ТЕПЕРЬ МНЕ КАЖЕТСЯ, что прошла целая вечность с тех пор, как я сидел в темноте, дожидаясь восхода солнца. С первым проблеском серого света появился Дэйн, вновь спокойно меня поприветствовавший, и, зная теперь, что скрывается за маской его радушия, я изо всех сил напрягал свои способности к обману, чтобы скрыть от него ужас, который он вселял в меня. Я не знаю, почувствовал ли он что-нибудь, но сам испытал большое облегчение, когда после завтрака он, как и накануне, отправился в лабораторию.

Однако теперь я знал, какая ужасная работа велась в этих лабораториях и в башне, какое страшное оружие готовилось там, чтобы утвердить тиранию Дэйна и его сообщников во всем мире. И это знание укрепило мою целеустремленность и успокоило мои напряженные нервы, так что в течение всего дня, когда я с кажущейся ленивой беспечностью гулял и читал книги, я был твердо уверен в том, что сделаю этой ночью. Дэйн, как я заметил, почти весь день занимался какими-то приготовлениями в башенной комнате, хотя голосов остальных я, как и накануне, не слышал.

Наконец, наступила ночь, которую я никогда не забуду. Мы с Дэйном были необычно молчаливы в тот вечер во время ужина и после него. Я знал, что он был занят грандиозными злодейскими планами, которые осуществлял вместе с сообщниками, в то время как сам я был полон решимости, которая все сильнее укреплялась во мне. Наконец, после недолгой бессвязной беседы, продолжение которой было для меня пыткой, Дэйн встал и потянулся.

— Что ж, завтра я открою вам великую тайну, Дарли, — сообщил он мне. — Я заканчиваю работу, которая привела меня сюда, и покажу вам все это утром.

Я кивнул.

— Как вам будет угодно. Я, конечно, буду рад узнать, чем вы здесь занимаетесь.

— Тогда до завтра, — сказал Дэйн. — Думаю, Дарли, я смогу показать вам кое-что, чего вы никогда раньше не видели.

На этом мы расстались у дверей наших спален. Этой ночью я, однако, не снял с себя ничего из одежды, только двигался так, как будто бы раздевался, а потом затаился в тишине, притворяясь спящим. С пистолетом в руке я ждал в темной комнате, прислушиваясь. Наконец, после многочасового, как мне показалось, бдения, я услышал, как Дэйн тихо вышел из спальни, остановился и прислушался, а затем тихо двинулся по коридору.

Как и прошлой ночью, услышав щелчок запирающейся двери башенной комнаты, я прокрался в коридор и пошел по нему. Одному Богу известно, какие сомнения и страхи были у меня в голове в ту ночь, когда я двигался по следам Дэйна к тому, что взорвало бы мой мозг, узнай я об этом тогда. Осторожно и бесшумно я в третий раз подошел к двери цилиндрической комнаты, и услышал доносящийся изнутри, как я и ожидал, голос Дэйна.

— …знайте, что каждый из вас должен сделать, и знайте, что это должно быть сделано, — говорил он холодным, гневным, зловещим голосом. — Митчелл, Йоргенсон, я больше не хочу от вас таких разговоров! Вы, Йоргенсон, разработали радиоуправляемую систему разгрузки самолетов?

— Это будет нетрудно, Дэйн, — раздался приглушенный голос Йоргенсона. — Однако для этого потребуется другая частота управляющей волны, отличная от той, что используется для управления полетом самолетов.

— А как насчет проектора для N-лучей, Митчелл? — спросил Дэйн. — Вы уже изобрели какой-нибудь надежный прибор? С усовершенствованными самолетами, газами, взрывчатыми веществами и ядами, а также с присоединением Дарли к бактериологической или чумной части нашего плана, нам остается только излучать на большие расстояния испепеляющие N-лучи, чтобы защитить саму гору от нападения. У вас есть какие-нибудь идеи на этот счет?

На мгновение воцарилась тишина. Я так и сидел на корточках с колотящимся сердцем и, наконец, услышал быструю речь Митчелла:

— Нет, Дэйн! Я не буду придумывать для вас никаких планов — я больше не буду принимать участия в этом ужасе, который вы планируете устроить на Земле! Ужас, ужас — вы, конечно, создали уже достаточно ужасов здесь, чтобы распространять их по всему миру. Но я больше не буду придумывать для вас оружие, несмотря на вашу власть надо мной! А вы, коллеги — Браумер, Барруа! Неужели вы дадите этому дьяволу еще больше власти, чтобы превратить Землю в ад? Вы думаете, что держите нас в руках, Дэйн, но я говорю вам, что больше не буду подчиняться!

И как только гневный голос Митчелла оборвался, раздалась быстрая и страстная речь остальных:

— Хватит, Дэйн, мы больше не будем вам помогать!

— Вы забыли о моей власти над вами?! — холодный угрожающий голос Дэйна перекрыл их крики. — Неужели вы все забыли, какой кнут боли я над вами держу?

После этих его слов внутри воцарилась тишина — жуткая, полная невысказанного ужаса, который проник через дверь и охватил мое сердце, сковывая меня таким страхом, что я уже почти не мог сдерживать рвущийся наружу дикий крик.

Затем послышался быстрый щелчок выключателя, и в следующее мгновение из башни раздался хор хриплых воплей, полных невыносимой боли. Это кричали Митчелл, Браумер и еще десять человек, находившихся внутри, их вопли нарастали в душераздирающем крещендо, превращались в крики абсолютной агонии!

Рыдающие, ужасные вопли страшным хором разносились по всему зданию на вершине спящей горы, и когда я услышал их, внутри у меня, казалось, что-то оборвалось. Я вскочил на ноги, отступил назад, и как раз в тот момент, когда в башне снова щелкнул выключатель и крики прекратились, бросился в безумном порыве вперед, на дверь. Я почувствовал, как она сорвалась с петель от моего удара, и с пистолетом в руке ворвался внутрь! А потом, оказавшись в большой круглой комнате, освещенной белым светом, я окаменел, словно прикованный к месту.

Потому что Дэйн был в этой комнате один!

Он отвернулся от панели управления на стене, повернулся ко мне, и его лицо превратилось в белую маску ярости. В первый момент я смутно разглядел, что в огромной комнате совсем нет окон и что в центре ее на полу находится длинная, похожая на гроб ниша, облицованная странным блестящим металлом, в котором по бокам и снизу было множество маленьких отверстий. А потом я увидел, что вдоль стен круглой комнаты располагались двенадцать металлических шкафов высотой почти с меня, каждый из которых был заполнен маленькими жужжащими механизмами. И на каждом шкафу — о, Боже! — на каждом из них торчала живая человеческая голова!

Эти головы — они смотрели на меня широко раскрытыми глазами и что-то хрипло кричали мне — эти головы без тел, торчащие из шкафов с безжизненными механизмами! Они кричали, а я переводил взгляд с одной из них на другую, и безмолвные удары ужаса сотрясали мой разум, когда я узнавал их лица! Митчелл, Браумер, Морсон — все двенадцать ученых, голоса которых я слышал через дверь! Только их головы, живые, все осознающие, видящие, кричащие, но лишенные тела головы! Был там еще тринадцатый шкаф, из которого выступала не голова, а три металлические трубки и два или три гибких зажима. Но я увидел его лишь мельком, я смотрел только на двенадцать голов… двенадцать…

— Дарли! Дарли! — их странные хриплые голоса разносились по комнате. — Дарли!.. Все это дело рук Дэйна!..

— Это работа Дэйна, да! — воскликнул Дэйн, подскакивая ко мне и хватая меня за руку.

Прикованный к месту, я стоял неподвижно, и мой мозг отказывался соображать под тяжестью ужаса. Прежде чем я успел пошевелиться, Дэйн выхватил пистолет из моих онемевших пальцев, привязал мои руки к телу толстой проволокой и снова закричал в безумном торжестве на меня и на остальных пленников:

— Работа Дэйна — да! Я, Дэйн, повелитель величайших умов Земли, а скоро, с их помощью, стану хозяином самой Земли! Двенадцать величайших ученых мира находятся здесь, в этой комнате — их тела уничтожены, их головы, их мозги и разумы продолжают жить с механизмами, расположенными под каждым из них, которые поддерживают в них жизнь, прокачивают им кровь вместо сердца, помогают им говорить вместо легких! Двенадцать величайших ученых Земли живут сейчас только в своих головах — двенадцать лучших умов собрались здесь, и я их повелитель!

— Вы знали, Дарли, что я работал в Фонде и искусственно сохранял головы животных живыми после мгновенного уничтожения их тел растворяющими газами, — заговорил он затем более спокойно. — Вы слышали, какой шум поднялся там, когда я захотел пойти дальше и сделать то, чего не осмеливались сделать другие биологи — заставить жить отдельно от тела человеческие головы. Но вы не догадывались, что когда я пришел сюда, то сделал это для того, чтобы показать этим дуракам, что я могу это сделать, и после этого стать повелителем их и всего мира! Я собрал их здесь одного за другим, двенадцать величайших умов. Сначала Митчелла и Браумера — я взволнованно рассказал им о моем удивительном открытии и предупредил, чтобы они никому не рассказывали, когда увидят его. И когда они появились, их так легко было накачать наркотиками и поместить каждого в это углубление на полу перед вами! Затем поворот этой ручки на панели управления, и в углубление из отверстий по бокам и снизу хлынули газы, которые мгновенно растворили тела. Головы, выступавшие наружу из углублений наверху, не подвергались воздействию растворяющих газов, и поскольку тела ниже шеи, таким образом, мгновенно распались, головы можно было поднять и немедленно, прежде чем смерть достигла мозга, поместить в подготовленный для этого шкаф, механический корпус. Кровеносные сосуды, горло и нервные окончания соединяются там с механизмами почти автоматически. И головы смогли жить так же, как жили, в этих шкафах, с механизмами, которые прокачивают через них кровь, постоянно очищаемую и питаемую химическими средствами!

— Митчелл, Браумер, Барруа, Мендана — одного за другим я заманивал их сюда и присоединил их головы, их разум к группе, хозяином которой я являюсь, — продолжал Дэйн. — Они могли видеть и мыслить так же хорошо, как и раньше, могли слышать и говорить со мной, когда я включал их голоса, и они знали, что я их хозяин! Потому что мне достаточно было только уменьшить силу потока крови, который циркулировал по их головам, чтобы сжечь их мозг агонией. Держа над ними этот хлыст боли, я заставил их спланировать и изобрести для меня, используя их высочайшие научные знания, оружие, которое дало бы мне власть над миром! Каждый из них был вынужден разработать для меня один из необходимых мне видов оружия, физическое, химическое, электрическое или авиационное, и мне оставалось только реализовывать их изобретения на практике. И уже сейчас под этим зданием находятся мои накапливающиеся силы, огромные резервуары с бромистыми газами, которые растворяют сталь, камень, плоть и почти все другие вещества, разобранные самолеты-беспилотники и запасы взрывчатки и ядов. Среди этого оружия не хватает только массы смертоносных микробов чумы, и вы, Дарли, сделаете так, чтобы у меня было и это оружие. Потому что ваши бактериологические познания сделали вас тринадцатым и последним разумом, которым я должен овладеть, тринадцатой головой, которую уже ждет оставшийся шкаф!

Дэйн рассмеялся от безумной гордости, и когда я покачнулся, рухнув на пол, охваченный ужасом, он схватил меня и быстро потащил к углублению, похожему на металлический гроб. Я слышал, словно издалека, дикие крики двенадцати голов, которые безумно звали меня на помощь, чувствовал, как мое скрюченное тело впихнули в нишу, оставив голову и шею торчать снаружи. Я знал, что металлическая облицовка этой ниши была одним из редких материалов, способных противостоять растворяющим газам и что когда они хлынут в углубление, мое тело мгновенно растворится, а голова останется лежать невредимой над ним.

Вся сцена — круглая комната, залитая белым светом, двенадцать шкафов вокруг, двенадцать голов с расширенными от ужаса глазами, кричащие хриплыми голосами, фигура Дэйна, приводящего в действие механизмы — все это закружилось передо мной в страшном калейдоскопе. А затем Дэйн оказался у пульта управления и положил руку на рычаг…

— Настал ваш час, Дарли! — воскликнул он, взявшись за рычаг. — Пришло ваше время отдать этому пустому пока шкафу мою тринадцатую голову, мой тринадцатый разум!

— Дэйн! Дэйн! — неистово завопили все двенадцать его жертв. — Только не Дарли, Дэйн! Только не Дарли в этом аду, где нет ни жизни, ни смерти, в который ты нас вверг! Ради всего святого, Дэйн, только не Дарли!

— Еще мгновение, Дарли, и ваше тело больше не будет вас беспокоить! — воскликнул Дэйн, отвернувшись от меня и крепче сжимая рычаг.

Еще мгновение — и мое тело растворилось бы, а голова с живым мозгом и органами чувств была бы поднята и помещена на шкаф с поддерживающим жизнь механизмом! Еще мгновение, и я был бы брошен в это безжизненное существование, по сравнению с которым смерть была желанным исходом, и мой разум и знания принадлежали бы Дэйну, помогли бы ему сеять ужас по всей Земле! При этой мысли внезапная дикая ярость пронзила мое оцепеневшее от ужаса тело, и я гигантским судорожным усилием разорвал удерживавший меня провод и выпрыгнул из обитой металлом ниши навстречу Дэйну — как раз в тот момент, когда он отвернулся от панели управления ко мне!

Мы столкнулись, сцепились друг в друга и, охваченные безумной яростью, закружились по залитому белым светом помещению! Нанося друг дугу удары, сопротивляясь, борясь с безумной силой, стремясь подчинить друг друга, мы кружились в центре комнаты, а вокруг нас со всех сторон раздавались дикие крики двенадцати живых голов, в отчаянии требовавших, чтобы я победил Дэйна, пытал его, убил его! Это была безумная битва из ночного кошмара, и двенадцать ужасных голов кричали мне: «Давай!»

Очередной сильный удар — и Дэйн упал. Но он успел сразу же вскочить и отпрыгнуть в сторону, когда я снова бросился на него, и опять вцепился в меня мертвой хваткой. Мы с ним снова закружились по комнате в крепких объятиях, но мои новые удары не смогли ослабить его хватку. Его правая рука сжимала мне горло в смертельном захвате, и когда мы, пошатываясь, отодвинулись от стены, я вложил всю силу в дикий толчок, который отбросил его от меня к центру помещения. Дэйн пошатнулся и упал в отделанную металлом нишу, где и остался лежать, как я лежал всего несколько мгновений назад, высунув голову наружу! Однако прежде чем я успел подскочить к нему, он молниеносным движением выхватил из кармана пистолет и направил его мне прямо в сердце!

Но в тот же миг, почти помимо моей воли, моя рука метнулась к панели управления, рядом с которой я находился, и дернула рычаг!

Бесчисленные струйки серого пара мгновенно вырвались из отверстий по бокам и на дне обитой металлом ниши, в которой лежал Дэйн. И когда это произошло, я увидел, как его глаза широко распахнулись, а тело и поднятая рука застыли неподвижно, словно окаменев под струящимся потоком заполнившего нишу газа. А затем его тело растворилось в этом сером газе, распавшись на части и превратившись в дым в одно мгновение. Спустя секунду тело исчезло, и на краю заполненной газом ниши осталась лежать невредимая голова с развороченной нижней частью шеи и с застывшим на ней изумленным взглядом широко раскрытых глаз.

МЫ ОБНАРУЖИЛИ, ЧТО узкий коридор поворачивал вбок всего на дюжину футов, а затем снова вел к центру города. Завернув за второй угол, мы выскочили в еще один слабо освещенный длинный зал и услышали позади громогласный сигнал тревоги, нарастающий с каждой минутой, подхваченный осьминогами и эхом разносящийся далеко по лабиринту залов и коридоров огромного города. В отчаянии мы понеслись дальше, молясь, чтобы паника не распространилась в помещениях, находившихся впереди нас. В коридоре, по которому мы бежали, пока не было видно никаких осьминогов, хотя шум погони за нами становился все громче, и мы мчались мимо дверей огромных, оживленных комнат, почти не опасаясь, что нас обнаружат работающие внутри жители города.

Заглядывая на бегу в некоторые комнаты, я увидел еще больше огромных световых насосов и лабораторий, в которых шла странная деятельность. Один раз я бросил мимолетный взгляд в огромное, залитое белым светом помещение, за которым виднелся целый ряд других комнат, где маячили таинственные сияющие механизмы. Из них в странные формы наливалась густая черная вязкая жидкость, а с другой стороны из этих форм извлекались не менее странные предметы, похожие на шары черные массы плоти, от которых отходили бесчисленные щупальца. Очевидно, это были тела осьминогов, которые доставали из форм и обрабатывали группы их собратьев! Я уловил блеск стальных инструментов, пульсирующее свечение странных лучей или еще каких-то сил, воздействующих на эти новоиспеченные тела, но затем мы побежали дальше, оставив это помещение позади.

— Эти тела! — тяжело дыша, простонал Хармон. — Искусственные тела — значит, весь этот город…

Но я почти не слушал его, потому что в этот момент до наших ушей внезапно донесся нарастающий гул низких голосов позади, и, оглянувшись, я увидел, что толпа осьминогоподобных существ ворвалась в коридор, по которому мы бежали!

Они заметили нас и бросились вперед, крича гортанными голосами, подзывая тех, кто бежал позади них. Я заметил в стене рядом с нами отверстие, которое не было входом в очередную комнату, и подтолкнул к нему своих спутников.

— Это другой коридор! — закричал я, и в следующее мгновение мы бросились в отверстие, промчались по нему несколько десятков ярдов, а затем снова повернули к центру города.

Было очевидно, что тревога еще не дошла до центральных районов огромного города — сигнал, крики и топот спешащих осьминогов разносились по залам и комнатам только далеко за нашими спинами. Опередив сигнал тревоги, мы могли ускользнуть от них, и мы изо всех сил мчались вперед, через лабиринт пересекающихся коридоров и мимо дверей бесчисленных комнат, однако я знал, что долго скрываться таким образом мы не сможем. На какое-то время, правда, наши преследователи немного отстали, так как они были вынуждены рассредоточиться и обыскивать все комнаты и коридоры мимо которых мы пробежали, в то время как мы могли мчаться прямо вперед без задержек. И все же, когда мы бежали по слабо освещенным залам, обдуваемые прохладным ветерком, окруженные звуками городских механизмов и голосами осьминогов, а также другими непонятными звуками погони позади, я понял, что мы недолго сможем таким образом ускользать от кишащих в городе полчищ преследователей. Вскоре нам уже пришлось вслепую бросаться то в один, то в другой коридор, чтобы избежать внезапного столкновения с осьминогами.

Этот безумный полет по лабиринтам города ужаса был похож на ночной кошмар. Казалось, мы все время, спотыкаясь, продвигались вперед по бесконечным залитым белым светом коридорам, мимо комнат, в которых чудовищные осьминогоподобные существа занимались непостижимой деятельностью, а сзади нас все время оглушал шум взбудораженного города. Далеко позади, в смежных комнатах и коридорах, раздавались хриплые крики наших преследователей, и время от времени до нас доносился резкий звон сигнала тревоги. Наш долгий полет на север через пустыню, наша битва с ветрами, которые забросили нас в этот город, наша попытка проникнуть в него — все это отняло у нас силы, и, продолжая бежать, мы понимали, что еще несколько минут, и преследователи настигнут нас. Это знание сжало мое сердце холодной рукой, когда, пробежав по очередному узкому коридору, мы едва не выскочили на огромное, залитое белым светом пространство, внезапно замаячившее впереди.

Мы спохватились, чудом не влетев в этот зал, и отпрянули обратно в коридор. Вглядевшись вперед, задыхаясь, мы увидели, что перед нами лежит круглое помещение диаметром в тысячу футов, стены которого поднимаются к гигантскому куполу-крыше города. Больше половины пространства этого огромного зала занимала гигантская цилиндрическая колонна, такая же гладкая, как и стены, и такого же черного цвета, которая поднималась к далекому потолку и имела несколько сотен футов в диаметре. Изнутри этого цилиндра доносился непрекращающийся грохочущий звук, в то время как из отверстий вокруг его основания к нам и ко всем коридорам, ответвлявшимся от большого зала, дул сильный прохладный ветер, непрекращающиеся потоки охлаждающего воздуха, которые побеждали пустынную жару в этом городе. На боку гигантского цилиндра, у его основания, была установлена квадратная металлическая панель, сверкающая бесчисленными белыми кнопками и колесиками-переключателями, а перед этой панелью выстроились в ряд два десятка осьминогов, вооруженных трубками для метания стрел.

Глядя на эту странную сцену, на огромный цилиндр, из которого непрерывно дул прохладный ветер, я начал смутно понимать, что мы видим.

— Этот цилиндр, — прошептал я. — Это центр города, под центральным отверстием купола, которое поглощает сильные ветра снаружи.

Глаза Хармона расширились от внезапного понимания.

— Значит, именно цилиндр поглощает эти ветра! И из него…

— Хармон, они идут по этому коридору! — донесся до нас напряженный шепот Хантера. Мы быстро обернулись и услышали далеко за поворотами коридора неуклонно нарастающий гул голосов преследующих нас существ. Они рыскали по коридору, в котором мы находились, и через несколько мгновений должны были обрушиться на нас из-за последнего поворота! На мгновение нас охватило полное отчаяние, потому что было уже слишком поздно возвращаться по этому коридору и бежать в одно из его ответвлений, но если бы мы остались там, где были, то через несколько минут увидели бы наших преследователей. Однако до нас снова донесся голос Хантера.

— Этот зал впереди! — прошептал он. — Пробраться через него — наш единственный шанс!

— Через него… но там охранники… — пробормотал Хармон, но Хантер быстро указал вперед.

— Они сюда не смотрят — они толпятся вокруг панели управления. Если мы успеем проскользнуть вдоль левой стены, пока никто из них не повернулся в нашу сторону, мы сможем попасть в другой коридор!

ПРИДЯ В СЕБЯ, АЛЛАН услышал гул в ушах и почувствовал острую боль, пронзающую его легкие при каждом вдохе. Он обнаружил, что лежит на гладкой твердой поверхности, и услышал, как гудение прекратилось, а за ним наступила полная тишина. Открыв глаза, он поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Рядом так же поднимались и осматривались Мильтон и Ланье.

Трое друзей находились в кубической металлической камере, почти такой же, как та, из которой они отправились в полет в лаборатории Мильтона несколько минут назад. Но первый же их изумленный взгляд, брошенный через открытую дверь, дал им понять, что это была вовсе не та же самая камера.

Потому что вокруг них была не лаборатория, а огромный конусообразный зал, который показался ошеломленному Рэндаллу безграничным. Его тускло поблескивающие металлические стены поднимались на тысячу футов над их головами, а сквозь круглое отверстие на верхушке и огромные двери в стенах проникал слабый солнечный свет. Две кубические камеры, в одной из которых и находились трое землян, стояли в самом центре круглого зала, а вокруг были сгруппированы массы незнакомого на вид оборудования.

Неопытному глазу Рэндалла эти аппараты показалось электрическими приборами очень странной конструкции, но в первый момент ни он, ни Мильтон с Ланье не обратили на это особого внимания — у них перехватило дыхание от другого удивительного зрелища. В зачарованном ужасе они уставились на множество существ, которые молча стояли среди приборов и переключателей, тоже не спуская с них глаз. Эти существа были прямоходящими и формой тела напоминали человека, но они не были людьми. Больше всего они были похожи… на крокодилов!

Люди-крокодилы! Только так Аллан мог думать о них в тот жуткий момент. Они были ужасно похожи на огромных крокодилов, которые каким-то образом научились держаться прямо на задних конечностях. Тела их были покрыты не кожей, а зелеными костяными пластинами. Конечности, толстые и снабженные когтями на концах пальцев, казались больше по размеру и сильнее, чем человеческие. У них было по две верхние большие руки и по две нижние ноги, на которых они передвигались, в то время как хвост оказался совсем коротким, едва заметным. Плоская же голова, сидевшая на лишенном шеи теле, больше всего напоминала крокодилью, с огромными клыкастыми челюстями, выступающими вперед, и с темными немигающими глазами, спрятанными в костяных впадинах.

На туловище каждого из существ было надето сверкающее одеяние, похожее на металлическую чешую, с металлическими же поясами, на которых кое у кого из них были прикреплены блестящие трубки. Они стояли группами то тут, то там вокруг механизмов, и ближайшая группа находилась у странной большой панели управления, не более чем в полудюжине футов от трех землян. Мильтон, Ланье и Рэндалл в напряженном молчании встретили немигающий взгляд окружавших их чудовищ.

— Марсиане! — ахнул Ланье полным ужаса голосом.

В следующее мгновение ему эхом ответил возглас Рэндалла:

— Марсиане! Боже, Мильтон! Они не похожи ни на что из того, что мы знаем — это рептилии!

Рука Мильтона сжала его плечо.

— Спокойно, Рэндалл, — пробормотал физик. — Видит Бог, они и правда ужасны, но помни, что мы должны казаться им такими же гротескными.

Звук их голосов, казалось, нарушил чары тишины в большом зале, и марсиане-крокодилы зашевелились и начали быстро переговариваться друг с другом на низком шипящем языке — его звуки были совершенно непонятны трем их гостям. Затем из ближайшей к землянам небольшой группы вышел вперед один марсианин. Он остановился прямо перед входом в куб, где они находились.

Рэндалл смутно ощущал важность момента, когда жители Земли и Марса впервые в истории Солнечной системы столкнулись лицом к лицу. Существо, стоящее перед ними, раскрыло свою огромную пасть и медленно произнесло несколько звуков, которые на мгновение озадачили землян, настолько они отличались от речи других существ, хотя и имели те же шипящие интонации. Затем существо снова повторило эти звуки, и на этот раз Мильтон тоже подал голос.

— Он говорит с нами! — воскликнул физик. — Пытается говорить на английском, которому я их научил во время нашего общения! Я уловил слово — послушайте…

По мере того, как марсианин повторял свои реплики, Рэндалл и Ланье начали смутно различать в его шипящем голосе знакомые слова:

— Вы — Мильтон и другие, с Земли?

Мильтон очень четко и медленно обратился к существу:

— Мы — те, кто с Земли, — ответил он. — А вы и есть те марсиане, с которыми мы общались?

— Мы и есть те марсиане, — медленно произнес шипящий голос другого крокодила. — Они, — он махнул когтистой лапой в сторону тех, кто стоял позади него, — отвечают за передатчик и приемник материи. Я член совета нашего правителя.

— Правителя? Правителя всего Марса? — уточнил Мильтон.

— Да, — подтвердил второй из говорящих по-английски марсиан. — По-вашему его имя означает Повелитель Марса. Я должен отвести вас к нему.

Мильтон повернулся к остальным с сияющим от волнения лицом.

— У этой расы есть какой-то верховный правитель, которого они называют Повелителем Марса, и мы должны предстать перед ним, — быстро сказал он. — Как первые гости с Земли, мы здесь очень важные персоны.

Пока он говорил, марсианский чиновник, стоявший перед ними, издал шипящий призыв, и в ответ на него в огромный зал влетела длинная повозка из блестящего металла, которая остановилась рядом с землянами. Она была похожа на пятидесятифутовую металлическую многоножку, причем множество поддерживающих ее коротких ножек приводились в движение каким-то механизмом внутри цилиндрического корпуса. В передней части этого корпуса находилась кабина с прозрачными стенами, и в ней за пультом управления сидел марсианин. Он открыл дверь повозки, из которой автоматически спустилась металлическая лестница.

Марсианский чиновник указал когтистой лапой на лестницу, и Мильтон с Ланье и Рэндаллом осторожно вышли из кубической камеры и направились к повозке. Каждый их шаг превращался в небольшой скачок вперед из-за меньшей силы тяжести на более маленькой, чем Земля, планете. Они забрались в кабину машины-многоножки, их проводник последовал за ними, а затем, когда дверь захлопнулась, оператор повозки потянул на себя и повернул ручку, после чего она двинулась вперед с удивительной плавностью и быстро набрала скорость.

Через мгновение они выехали из здания на залитую слабым солнечным светом широкую улицу, вымощенную металлом. Перед ними лежал марсианский город, впервые увиденный их жадными глазами. Это был город, строения которого представляли собой гигантские металлические конусы, подобные тому титаническому зданию, которое они только что покинули, хотя ни одно из них не казалось таким огромным. Толпы жутких на вид марсиан, похожих на крокодилов, деловито сновали взад и вперед по улицам, и повсюду среди них мелькали многочисленные машины-многоножки.

Блэн уверенно прокладывал путь в темноте туннеля, а мы с Фэрли, держась за руки, то брели, пригибаясь под низким потолком, то ползли за ним. Так мы добрались до выхода из туннеля, и после того, как Блэн целых пять минут осторожно выглядывал наружу, забрались в заросли лишайника, скрывавшие этот выход.

Маленькое оранжевое солнце быстро опускалось к горизонту на западе. Мы с Фэрли немного постояли, полной грудью вдыхая свежий воздух и испытывая невыразимое облегчение от того, что после мрачных нор и туннелей мы снова оказались на солнечном свету и на свежем воздухе. Однако Блэн, казалось, почувствовал наверху лишь усилившуюся тревогу, его глаза зорко бегали по сторонам в поисках опасности.

Он многозначительно приложил палец к губам, а затем указал на запад, призывая идти в том направлении. Мы с Фэрли внимательно следили за ним и через несколько минут увидели, что он старается держаться в как можно более густых зарослях лишайника, огибая каждый клочок открытой земли, как будто это представляло смертельную опасность. Степень его осторожности больше, чем что-либо другое, показала мне глубину страха, в котором чудовищные растения держали людей будущего.

Заходящее солнце светило нам прямо в лицо — маленький диск оранжево-красного огня, который с течением веков потускнел настолько, что на него можно было смотреть, почти не щурясь. Пока мы шли, я старался сориентироваться, чтобы как можно точнее определить, в какой стороне находится овраг, где остался изгибатель времени.

Подобно трем белым теням, мы бесшумно скользили на запад через лес, заросший лишайниками. Наконец, Блэн немного ослабил бдительность, указал на заросли, мимо которых мы проходили, и прошептал что-то, чего я не смог разобрать. Однако я увидел в зарослях круглое отверстие туннеля, похожее на ту нору, из которой мы вылезли, и задумался, как глубоко под землю забрались беловолосые и бледнолицые люди будущего и сколько всего таких нор в огромном лесу, а может быть, и не только в нем, а под всей поверхностью Земли. Сколько поколений рождались в пещерах, проживали там всю жизнь и умирали? Потомки тех, кто когда-то был владыками Земли, живут теперь под сенью новых владык, растений!

Эта мысль потрясла меня, но тут же исчезла, потому что осторожность Блэна к тому времени возросла настолько, что стало очевидно: мы приближаемся к нашей цели. Мы не видели ничего необычного, серо-зеленое море бескрайнего лишайникового леса простиралось вокруг нас бесконечно, но через мгновение я разглядел, что впереди земля резко уходит вниз. Повинуясь предостерегающему шепоту Блэна, мы пошли медленнее и, в конце концов, поднявшись на холм, притаились под небольшой порослью лишайника на его гребне и посмотрели вниз.

С того места, где мы находились, голая, если не считать мохового ковра, земля уходила под уклон в огромное, тоже покрытое мхом углубление или долину. Эта круглая долина, в которой вообще не было лишайниковых зарослей, имела где-то три или около того мили в поперечнике, а ее ровное дно находилось в нескольких сотнях ярдов ниже того места, где в тот момент были мы. Ее освещало оранжевое солнце, уже почти касавшееся горизонта, и в этой огромной созданной природой чаше находился город растений, который мы искали — город без зданий.

Мы с Фэрли уставились на него во все глаза, да и Блэн был изумлен не меньше нас. Думаю, на мгновение мы с другом совершенно забыли о Нортоне, пораженные тем, что увидели.

Город был круглым, и его окружала толстая стена из белого металла высотой в два десятка футов. Сразу за этой стеной находился ряд глубоких квадратных ям, назначение которых на первый взгляд было нам непонятно. Внутри этого круга из ям располагались круглые ряды огромных и очень странных на вид сверкающих машин. Они стояли под открытым небом на гладкой черной почве. Некоторые из них, по-видимому, представляли собой гигантские миксеры, которые использовали что-то вроде лопастей для измельчения разных лишайников и мхов и перемешивания их с другими веществами в утопленных в землю резервуарах. Другие выглядели, как соединенные отрезки или большие бруски из блестящего белого металла, а некоторые находились слишком далеко, чтобы их можно было рассмотреть.

Но самым поразительным было то, что перед каждой из этих машин из земли торчало одно из огромных зеленых растений, которое управляло ею с помощью усиков-манипуляторов.

Зрелище было невероятным — город, в котором жили и работали, несмотря на уходящие в землю корни, растения. Разумные растения, ведущие стабильную и размеренную жизнь. Я увидел также множество огромных машин-преследователей, снующих по этому невероятному растительному мегаполису, и в каждой из них сидели растения, уходящие корнями в почву огромных чаш. Они управляли машинами, как мы уже видели в лесу, и перетаскивали с их помощью какие-то явно тяжелые грузы. Однако растения в машинах-преследователях оказались единственными, кто мог перемещаться по земле, а все остальные жители города были вросшими в землю перед тем или иным механизмом и оставались на одном месте, выполняя конкретную задачу.

За рядами машин, ближе к центру удивительного города, я увидел ряды небольших растений, которым, по-видимому, не было поручено никакой работы. Они росли на огромных грядках и, вероятно, ждали, когда достигнут взрослых размеров и смогут принять участие в жизни города. Машины-преследователи прямо на наших глазах пересаживали самые крупные из них, размещая их рядом с разной техникой, и они начинали следить за ее работой. А в дальнем конце города я заметил круг из особенно крупных растений, в центре которого росло одно действительно огромное, превосходящее размерами все остальные. Это могло быть растение-правитель странного города, управляющее им с помощью того удивительного чутья, которое заменяло им зрение и речь!

И последнее, самое ужасное — по городу растений двигались сотни — нет, тысячи! — людей- рабов, беловолосых мужчин и женщин, таких же, как стоящий рядом со мной Блэн! Подчиняясь безмолвным командам растений, похоже, передаваемым им телепатически, они делали в городе разную работу. Многие из них загружали в машины, которыми управляли растения, какие-то материалы, другие ухаживали за грядками с молодыми растениями, меняли почву вокруг них и опрыскивали их водой из пульверизаторов, третьи помогали растениям собирать из металлических секций новые механизмы. Это зрелище заставило нас замереть от ужаса: именно растения работали своими щупальцами наиболее быстро и разумно, а люди, по сравнению с ними, казались неуклюжими, тупыми и звероподобными!

— Боже милостивый! — ахнул потрясенный ужасом Фэрли. — Олкотт, ты мог себе такое представить — растения-хозяева и люди-рабы!

— Нортон! — прошептал я в ответ. — Нортон где-то там, внизу, Фэрли, он один из этих рабов.

Это придало моему другу сил.

— Нортон, в этом аду! — выдохнул он. — Но мы вытащим его! Как ты планируешь попасть в город, Блэн?

Наш спутник указал вниз.

— Видишь — вон те ворота.

В металлической стене города, почти прямо напротив нас, действительно были ворота, проем шириной в дюжину футов. По обе стороны от него росли огромные растения с медленно и беспокойно двигающимися усиками — они были похожи на часовых или стражников.

— Это ворота, через которые мы должны пройти, — объяснил Блэн. — Когда стемнеет, всех рабов в городе, за исключением нескольких, остающихся для ухода за клумбами с мелкими растениями по ночам, сгонят на ночь в эти квадратные ямы. А вскоре после наступления ночи почти все растения в городе погрузятся в сон.

— Они спят? — недоверчиво перебил его Фэрли, и Блэн кивнул.

— Да, растения спят ночью так же, как люди.

— Конечно! — воскликнул я. — Разве ты не помнишь, Фэрли, ботаника из нашего времени, который исследовал растения и обнаружил, что ночью они впадают в оцепенение или сон?

— Все растения города будут спать, за исключением тех, кто охраняет город ночью, — продолжил Блэн. — Это растения, укоренившиеся у его ворот, и еще другие, которые следят за городом с помощью шагающих машин. Мы прокрадемся сквозь тьму к воротам и попытаемся нашими клинками убить охраняющие их растения, прежде чем они узнают о нашем присутствии и смогут телепатически подать сигнал тревоги тем, кто находится в движущихся машинах. Если нам удастся убить их таким образом и проникнуть в город, мы сможем обыскать ямы с рабами в поисках моего брата и вашего друга, и если мы найдем Джула и Нортона, то сможем сбежать обратно, прежде чем поднимется тревога. Поскольку мы сами похожи на рабов, мы будем менее заметны в городе, если нас увидят, так как некоторые люди, как я уже говорил, работают всю ночь. Но даже если растения посчитают нас рабами, они убьют нас, если поймают возле ям. Это единственный план, который имеет хоть какие-то шансы на успех, и если он не удастся, нам лучше умереть сразу, поскольку иначе мы останемся рабами растений на всю жизнь.

— Другими словами, это вопрос «сделай или умри», — сказал Фэрли, и Блэн улыбнулся, почти как человек нашего времени.

— С большими шансами умереть, — добавил он.

К тому времени солнце уже садилось за противоположный гребень чашеобразной долины, в которой располагался город растений, и с наступлением сумерек его активность начала ослабевать. Мы увидели, как растения стали отключать огромные машины, которыми они управляли. Многие растения устраивались на ночной отдых: склонялись до самой земли и вытягивали в разные стороны свои огромные ветви или даже изгибались так сильно, что почти ложились на землю.

Однако полусотни из множества машин-преследователей все еще оставались активными. Они стали отгонять белокожих рабов от механизмов, которыми те занимались в течение дня, к кольцу квадратных ям, где люди содержались ночью. Гигантские конструкции из белого металла были похожи на людей, пасущих овец, когда они теснили рабов к ямам.

В ямы опускали лестницы — металлические, но гибкие, похожие на веревочные, и рабы спускались по ним, как послушные животные. После того, как все они оказывались в ямах, лестницы убирали. Затем машины-преследователи опускали в ямы контейнеры, в которых, очевидно, была какая-то еда.

Сумерки быстро сгущались, и мы увидели, что теперь городские растения, за исключением тех, что росли у ворот, и тех, что управляли машинами-преследователями, погрузились в сон, обхватив усиками центральные стволы. Вскоре на город опустилась почти полная темнота, которую рассеивало лишь мерцание ярких звезд. Но и в темноте можно было разглядеть, что весь растительный город действительно спит. Растения, укоренившиеся рядом с механизмами, с которыми они работали, растения в чашах выключенных машин-преследователей, грядки с более мелкими растениями ближе к центру города и, без сомнения, даже то огромное растение-король, которое мы мельком видели на дальней окраине — все они спали, расслабив ветви и усики, как спали и толпы рабов-людей в ямах.

Единственным звуком были громкие шаги сторожевых машин, передвигавшихся взад-вперед по городу. Но Блэн пока сдерживал нас, не давая спуститься к воротам.

Мы молча присели на корточки, глядя на странный город, освещенный одними лишь звездами. Я поднял глаза к небу. Звезды сияли в безлунной ночи, и я словно впервые поразился их великолепию. Все известные мне созвездия исчезли, но небо было более ярким, чем я когда-либо видел. За те десять миллионов лет, что мы пролетели в изгибателе времени, солнце привело свою семью планет в ту часть Вселенной, где звезд было гораздо больше, чем в наше время. Из всех наших странных приключений это был, я думаю, самый странный момент — тот, когда мы с Фэрли и Блэном присели на корточки над спящим городом растений под незнакомыми звездами.

Наконец, Блэн бесшумно поднялся.

— Теперь мы можем начинать, — прошептал он. — Я подойду к воротам справа, а вы слева — мы нанесем удар вместе, чтобы уничтожить охранников с обеих сторон.

— А они не успеют нас почуять? — спросил я.

— Нет, если мы будем двигаться достаточно быстро, — ответил Блэн. — Днем их странные органы чувств служат им так же хорошо, как нам зрение и слух, но мой народ обнаружил, что ночью они не так эффективны. Мы можем убить их прежде, чем они успеют подать телепатический сигнал тревоги, если будем достаточно быстры.

Мы схватили наши похожие на ятаганы клинки, выбрались из укрытия лишайников на яркий звездный свет и спустились по склону. Наши шаги по мягкому мху были бесшумны, как у призраков.

Вскоре мы оказались достаточно близко к стене и воротам, чтобы ясно разглядеть два огромных растения, охранявших вход. Их медленно колышущиеся усики свидетельствовали о том, что они все еще бодрствовали и были настороже. Блэн бесшумно покинул нас, скользнув, как белый призрак, вправо, а мы с Фэрли поползли к воротам с левой стороны, поначалу держась достаточно далеко от стражников, чтобы оказаться вне досягаемости их странного чутья.

В конце концов, мы с другом добрались до металлической стены и, держась за нее, начали медленно, крадучись продвигаться вдоль нее к воротам. Добравшись до них, мы заколебались, крепко сжимая в руках клинки. Затем мы увидели, как с другой стороны ворот появился Блэн — его белая фигура скользила вдоль стены, как и мы. Он тоже остановился, схватившись за свой ятаган, а затем свободной рукой подал нам безмолвный сигнал. В тот же миг он запрыгнул за угол стены на растущее справа от ворот огромное растение, а мы с Фэрли так же прыгнули на второго охранника.

Огромное растение, которое мы с товарищем атаковали, вырисовывалось перед нами в виде темного многорукого существа, его ветви и усики бешено метались, когда наши клинки начали молниеносно рассекать их.

Один из побегов, уже после того, как его перерезали, обвился вокруг Фэрли, словно темная змея, но наши удары были точными и рассекли центральный ствол растения-стражника у самого основания. Его движения прекратились, а мы, резко обернувшись, увидели, что Блэн тоже убил одним страшным ударом первого стражника.

Несколько мгновений мы стояли молча, затаив дыхание, в неописуемом напряжении ожидая сигнала тревоги, который последовал бы, если бы охранники, умирая, успели послать мысленное предупреждение другим растениям. Но тревоги не последовало, все было тихо, и только машины-преследователи расхаживали по городу взад и вперед, как и прежде.

— Пока мы в безопасности, — прошептал Блэн. — Мы убили их прежде, чем они успели подать сигнал тревоги. Но надо поторопиться — если машины-сторожа найдут их мертвыми, мы окажемся в ловушке внутри города!

— Ямы! — прошипел я. — Бежим туда — чем скорее мы найдем Нортона и Джула, тем лучше.

Мы молча пробежали через ворота, мимо распростертых мертвых стражников, к кольцу квадратных ям, которые окружали город внутри стены. Мое сердце упало, когда я представил себе их количество и тысячи спящих там рабов, но я знал, что только систематическим поиском мы сможем найти тех, кого ищем.

Через несколько мгновений мы уже стояли на краю ближайшей ямы. Она была около тридцати футов в длину и ширину и такой же глубины. Действуя бесшумно, но быстро, мы обнаружили рядом гибкую складную лестницу и, наскоро изучив ее простой механизм, размотали ее и опустили в яму. Затем, пока Фэрли стоял на страже наверху, мы с Блэном быстро спустились в яму. Все ее дно было покрыто спящими вповалку людьми, их белокожие фигуры лежали в разных позах и были хорошо видны в ясном звездном свете, проникавшем в яму.

При этом неверном свете мы принялись рассматривать лица спящих, переступая через них с бесконечной осторожностью. Если бы мы разбудили кого-то из рабов, это означало бы неизбежную тревогу и разоблачение, поскольку мы не могли надеяться спасти даже немногих из них, а крики тех, кто остался бы в яме, подняли бы на ноги весь город. Кроме того, как сказал нам Блэн, многие пленники настолько привыкли к своему рабству, что выдали бы хозяевам любого другого раба, который попытался бы сбежать.

Через несколько минут мы убедились, что в этой яме не было тех, кого мы искали, и быстро взобрались по лестнице, свернув ее, чтобы никто из рабов не проснулся, не нашел ее и не разбудил растения.

Затем мы помчались к следующей яме. В глубине города по-прежнему настороженно сновали туда-сюда машины-преследователи, но в тот момент мы почти не обращали на них внимания, занятые напряженными поисками. Во второй яме все повторилось — мы не нашли тех, кого искали. Потом мы обыскали третью яму, четвертую и пятую, но тоже безрезультатно, и отчаяние, дремавшее во мне с самого начала, усилилось и не желало рассеиваться. Как мы могли надеяться найти в таком количестве ям, среди всех местных рабов двух человек, прежде чем нас самих обнаружат?

И когда Фэрли, Блэн и я поспешили к шестой яме, нам внезапно стало ясно, что этот момент не за горами. Перед нами в свете звезд неожиданно возникла шагающая машина!

Все как один, мы бросились в сторону, в тень возвышающейся справа от нас машины-миксера. Громыхая, огромная ходячая конструкция приближалась к нам, и в ее чаше были видны темные силуэты растений с множеством завитков. Одна из четырех гигантских конечностей ступила на землю всего в нескольких футах от того места, где мы лежали, и на один ужасный миг мне показалось, что конструкция нависла над нами и нас сейчас заметят. Однако машина прошла дальше, вдоль кольца ям в том направлении, откуда мы пришли.

— Она идет к воротам! — прошептал Фэрли, когда мы поднялись на ноги. — Если растения найдут там мертвых охранников…

— Следующая яма! — перебил его Блэн. — Надо продолжать поиски — если мы не найдем их в ближайшее время, нам всем конец!

Мы выскочили из тени гигантского миксера и пробежали мимо группы машин-охотников, которые были выключены: их манипуляторы лежали на земле, и растения в чашах тоже спали. Добравшись до края шестой ямы, мы быстро опустили в нее лестницу.

Лестница еще не достигла дня ямы, а мы с Блэном уже спускались по ней. Мы перешагнули через первую из белых фигур, спящих внизу, и тут Блэн издал тихое, но яростное восклицание, схватил одного из спящих мужчин и, зажав ему рот, быстро встряхнул его, чтобы разбудить.

— Джул! — прошептал он проснувшемуся и ничего не понимающему рабу. — Это я, Блэн, мы пришли за тобой!

— Блэн! — задохнулся тот от изумления. — Тебя тоже сделали рабом?! Иначе как ты…

— Позже, — прервал его Блэн. — Нам нужно найти еще одного. Это Джул, мой брат, — добавил он, обращаясь ко мне.

— Смотрите! — зашипел на нас Джул. — Нас заметили!

Один из рабов, явно разбуженный нашими голосами, отделился от распростертых на дальней стороне ямы людей и направился к нам!

— Если он разбудит остальных, нам конец! — зашептал я. — Прыгаем на него сейчас, пока он не закричал!

Не успел я договорить, как Блэн и Джул прыгнули через спящие тела навстречу приближающейся фигуре. Я тоже бросился к ней и вцепился в нее, но внезапно этот человек тихо вскрикнул, и я отшатнулся от него.

— Нортон! — ахнул я шепотом. — Блэн, это Нортон!

— Это ты, Олкотт! — воскликнул Харрис. — Боже правый, ты здесь!

— Мы пришли за тобой, — прошептал я и в нескольких словах рассказал ему, как мы с Фэрли после его поимки столкнулись с белыми людьми и как один из них отправился с нами на поиски своего брата, которого мы только что нашли. Теперь я увидел, что на Нортоне была туника из мха, такая же, как у нас и у других рабов — растения заставили его надеть ее, когда он был зачислен в ряды их прислужников.

— Все остальные в этой яме спят, — сказал он тихо. — Как ты, наверное, можешь себе представить, я уснуть не мог, а когда увидел, что ты спускаешься в яму, не сразу понял, что происходит.

— Ну, давай же вылезать скорее! — поторопил его я. — Чем быстрее мы уберемся из этого порожденного адом города, тем лучше!

Блэн и Джул уже были на лестнице, и мы с Нортоном быстро вскарабкались вслед за ними. Когда мы достигли последней ступени, Фэрли взволнованно схватил Харриса за руку. На этот раз не тратя времени, чтобы поднять лестницу, мы заспешили прочь от ямы, к воротам.

Пробираясь по залитому звездным светом городу, мы увидели, как возле ворот движутся две машины-охотника — одна из них была той самой, которая едва не наткнулась на нас несколько минут назад. Было ясно, что они могут обнаружить нас, когда мы достигнем выхода из города, потому что они были совсем рядом с воротами. Держась, насколько это было возможно, в тени выключенных машин, наша маленькая группа быстрым шагом направилась к выходу.

Однако не успели мы пройти и дюжины ярдов, как нам пришлось остановиться. Две сторожевые машины впереди заняли позицию между нами и воротами и застыли там неподвижно. Управлявшие ими растения, вероятно, переговаривались в это время телепатически. Было невозможно пройти под ними или еще каким-либо образом добраться до ворот так, чтобы они нас не заметили. И в любой момент они сами могли обнаружить мертвых охранников у ворот.

— Бегите скорее! — прошептал Фэрли. — Мы можем проскочить мимо них и выбежать из города прежде, чем они нас заметят!

Джул покачал головой.

— Они схватят нас лапами своих машин еще до того, как мы доберемся до ворот! — возразил он.

— Но здесь нельзя оставаться! — воскликнул Фэрли. — В любой момент может подняться тревога!

— Смотрите! — вмешался вдруг Нортон. — Вот наш выход!

Он указал на группу выключенных машин- охотников, возле которых мы остановились — сгорбленные гигантские фигуры со сложенными на земле конечностями и с растениями, спящими в их чашах.

— Возможно, в одной из них мы сможем беспрепятственно обойти другие машины, — сказал Харрис.

— Но мы не умеем ими управлять! — возразил я.

— Я смогу, я уверен, — ответил мой друг. — Когда меня схватили и повезли сюда на одной из таких машин, я наблюдал, как ею управляют, и это оказалось достаточно просто. Если мы сможем захватить одну из них и выбраться на ней из города, нам будет легко вернуться в лес к изгибателю времени!

— Это наш лучший шанс! — согласился Блэн. — Мы трое, вооруженные, первыми заберемся в эту чашу! — он указал на ближайшую поисковую машину.

Мы с Фэрли и Блэном тут же подскочили к этому механизму. Борта чаши, прикрепленной к сложенным суставчатым «ногам», были в три или четыре раза выше нас, но мы начали карабкаться вверх по конечностям, сжимая в руках металлические клинки.

Это был короткий, но мучительный подъем. Оружие мешало нам, а гладкий металл не давал возможности нормально за него ухватиться. Наконец, мы добрались до края огромной чаши и медленно забрались в нее. В заполнявшей ее почве вокруг центральных рычагов управления спали три огромных растения. Они не двигались, их усики в оцепенении обернулись вокруг стволов.

Раздался глухой звук трех тяжелых ударов — наши клинки сверкнули в темноте, разрубив трех зеленых чудовищ почти до основания. Потом мы выволокли их тела из чаши — при этом их щупальца все еще сжимались и разжимались рефлекторными движениями — и помогли Нортону и Джулу забраться к нам. Нортон сразу же вцепился в рычаги управления.

Какое-то время наш друг изучал их, а мы ждали в мучительном напряжении. Затем он с некоторым сомнением дернул один из рычагов. Ничего не произошло. Тогда он дернул другой, в другом направлении — ив следующее мгновение мы все оказались распростертыми на заполнявшей чашу земле, а гигантские конечности под ней развернулись, подняв ее высоко в воздух.

Харрис, теперь уже уверенно, повернул третий рычаг, и гигантские конечности начали раскачиваться под нами, делая огромные размеренные шаги. — машина-охотник двинулась по городу. Нортон изменил положение рычага, и направление движения конструкции тоже изменилось, она направилась к воротам. Скорчившись в чаше, мы уставились вперед и увидели, что две сторожевые машины, маячившие у ворот, теперь тоже идут к выходу.

Чаша раскачивалась из стороны в сторону при каждом гигантском шаге нашей машины, и мы цеплялись за ее края изо всех сил. Мы с Фэрли и Нортоном пристально смотрели вперед, а Блэн и Джул, казалось, были охвачены ужасом и ничего не соображали. Харрис направил шагающую машину немного влево, так как она едва не наступила в одну из ям с рабами. А потом он попробовал передвинуть четвертый рычаг в блоке управления, и мощные металлические руки, свисавшие с края чаши, выпрямились и быстро задвигались в разные стороны.

Приблизившись к воротам, мы увидели, как впереди две машины-охотника подошли к выходу, на мгновение склонились над ним, а затем выпрямились. Не было слышно ни звука, но в следующий миг по всему растительному городу позади нас прокатился громкий шорох движения — растения просыпались и распускали усики, десятки шагающих машин тяжело поднимались и с грохотом начинали двигаться по городу в нашу сторону, быстро приближаясь к нам!

— Тревога! — закричал Блэн, уже не пытаясь скрываться. — Они нашли тех, кого мы убили у ворот — весь город проснулся!

— Значит, мы не сможем пробежать мимо них! — ахнул Фэрли.

— Сможем! — завопил Нортон. — Держитесь крепче — мы прорвемся!

КОГДА УТРОМ МЫ все-таки доехали до Фалмута, то обнаружили, что маленькая деревушка переполнена солдатами и учеными, которые прибыли туда, в основном, самолетами, чтобы превратить это место в штаб-квартиру любого возможного сопротивления облакам. Военный министр Мансон только что прилетел самолетом из Вашингтона, чтобы принять участие в конференции, которая состоялась в актовом зале средней школы незадолго до полудня.

Мансон, с осунувшимся после бессонной ночи лицом, первым делом выслушал мнения ученых о природе облаков. Эти ученые, среди которых были биолог Риллард, астрономы Хэкнер и Бент, доктор физических наук Мэдисон Лоуэлл и еще три известных физика, кратко изложили свои мнения.

Хэкнер подытожил то, что они думали:

— Эти черные облака, несомненно, являются живыми существами газообразного состава, которые прибыли на Землю с какой-то другой планеты или с разных планет в космосе. В последнее время мы, астрономы, несколько раз видели их мельком, видели, как они приближаются к Земле, но, конечно, мы и представить себе не могли, что это могут быть разумные существа. Очевидно, что они могут уничтожить все формы человеческой и животной жизни с помощью каких-то средств, о которых мы пока ничего не знаем, но которые действуют мгновенно. Поскольку в настоящее время они систематически высасывают жизнь из всех городов на своем пути, мы вынуждены прийти к выводу, что они каким- то образом впитывают в себя жизненную силу и что их вторжение на Землю преследует единственную цель — питаться таким образом земной жизнью.

Когда Хэкнер закончил, Рэндон поднял руку.

— Так ли уж точно, что эти облака — всего лишь захватчики Земли? — спросил он.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Хэкнер.

— Я убежден, что эти облака являются в буквальном смысле слова владельцами Земли, что они знали о ее существовании очень давно и позволяли человечеству беспрепятственно размножаться на ней до сих пор, пока не начали эксплуатировать свою собственность, — пояснил Рэндон. — Это объясняет, почему до этого ни одна другая хищная форма жизни из космоса никогда не попадала на Землю, поскольку облака, владеющие Землей, естественно, должны были охранять свою собственность до тех пор, пока сами не решили ею воспользоваться.

Другой астроном, Бент, взволнованно кивнул.

— Я думаю, что у меня есть некоторые подтверждения этой точки зрения, — сказал он. — Это вытекает из некоторых моих наблюдений, сделанных два дня назад. Я пытался, как и большинство астрономов, понаблюдать за темными облаками, которые, как сообщалось, приближались к Земле, и, в конце концов, смог разглядеть их на фоне некоторых звездных скоплений. Но в течение нескольких мгновений я наблюдал необычайное зрелище: были видны не только черные тучи, но и то, что выглядело, как несколько светящихся шаров. Облака и шары, казалось, очень быстро вращались или перемещались вокруг друг друга, смешиваясь и снова разлетаясь, пока, наконец, облака не окутали и не уничтожили все светящиеся шары, кроме одного. Этот шар унесся в космос, а облака после этого поплыли к Земле. В то время они уже находились очень близко к нам.

— Это действительно подтверждает то, о чем я говорил, — заявил Рэндон. — Несомненно, светящиеся шары, которые вы видели, были какой-то другой странной формой жизни из космоса, приблизившейся к Земле и отброшенной черными облаками, которые являются ее хозяевами.

— Мы, астрономы, не раз замечали светящиеся шары, движущиеся в космосе вблизи Земли, — признал Хэкнер, — хотя никогда не думали, что это живые существа. И все же черные облака, несомненно, живые, и светящиеся шары тоже должны быть живыми.

— Но, джентльмены, если допустить, что эти облака в некотором смысле являются владельцами Земли, а световые шары, о которых вы говорите — это еще одна инопланетная форма жизни, как нам быть с ситуацией, которую спровоцировало появление облаков? — вмешался Мансон. — Хозяева это Земли или нет, мы не можем позволить им уничтожить нас — мы должны оказать сопротивление!

— Мне кажется, что о немедленном сопротивлении не может быть и речи, — коротко сказал доктор Лоуэлл. — Сначала мы должны выяснить, насколько облака уязвимы, если у них вообще есть слабые места, а затем уже можно будет разрабатывать способы нападения на них.

— Но что в это время будет с цивилизацией, с человечеством? — отозвался Мансон. — За последний час я получил ужасающие сообщения. Облака простираются на юг до Балтимора и на запад до Гаррисберга. Вашингтон был эвакуирован прошлой ночью, резиденция правительства на некоторое время перенесена в Чикаго, и по всей восточной половине страны потоки беглецов покидают города, спасаются бегством в страхе перед облаками! Паника начинает сотрясать весь континент, весь мир! В тех немногих местах, где войска или самолеты пытались противостоять облакам, они обнаружили, что их оружие совершенно бесполезно. Никакое оружие, используемое в настоящее время, не может им повредить, и все же, если их не остановить, через несколько дней наша цивилизация исчезнет, и облака будут охотиться за выжившими остатками человечества по всему земному шару!

— Насколько я понимаю, единственный способ причинить вред объекту, состоящему из газообразного тела — это атаковать его газами, которые соединятся с его собственным веществом и таким образом уничтожат его, задумчиво произнес доктор Риллард.

— Но какие газы можно для этого использовать, какие из них будут иметь такой эффект? — спросил Мансон.

Биолог покачал головой.

— Мы не знаем, и выяснить это можно, только экспериментируя с газом, из которого состоят тучи, пока мы не найдем газ, который его разрушит или нейтрализует. Ведь никто из нас даже не помышлял о существовании органических газов, пока не появились эти облака.

— В таком случае, я бы предложил как можно скорее создать здесь временные лаборатории, — снова взял слово Хэкнер. — Возможно, анализ тел людей, убитых облаками, прольет некоторый свет на их природу.

Риллард кивнул.

— Это наш единственный шанс узнать что- нибудь о них, потому что мы вряд ли сможем получить образец самих облаков.

— Тогда начинайте работу как можно скорее, — распорядился Мансон. — Потому что, если мы не найдем какой-нибудь способ борьбы с этими явлениями в ближайшее время, все будет кончено. Я свяжусь по радио с Чикаго, чтобы сюда в кратчайшие сроки прислали как можно больше самолетов с техниками и необходимым оборудованием. Будем искать управу на облака!

— У меня есть химическое образование и опыт, — сказал ему Рэндон, — и я был бы рад помочь любым способом. Картер и Стерлинг тоже, хотя у них нет технических знаний.

— Для них тоже найдется работа, — кивнул Мансон. — Видит Бог, нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.

КРЕЙН И КЕНТ БЫСТРО последовали за Лиггеттом в шлюзовую камеру, где добровольцы, уже начавшие надевать скафандры, теперь взволнованно выглядывали в иллюминаторы. Капитан и первый помощник посмотрели в ту сторону, куда указывал Лиггетт, вдоль края обломков справа от корабля.

К краю действительно приближались шесть парящих в пустоте фигур в скафандрах. Они плавно пролетели сквозь пространство, достигли потерпевшего крушение пассажирского корабля, висящего рядом с «Палладой», оттолкнулись ногами от его борта и поплыли сквозь пустоту дальше, как пловцы под водой, к «Палладе».

— Должно быть, они выжили после какого-то кораблекрушения, которое занесло их сюда, как и нас! — воскликнул Кент. — Может быть, они прожили здесь несколько месяцев!

— Очевидно, они видели, как «Паллада» дрейфовала к свалке, и пришли выяснить, есть ли у нас на борту выжившие, — предположил Крейн. — Откройте шлюз, ребята, они захотят войти внутрь.

Двое матросов повернули колеса, отодвинув в сторону наружную дверь шлюза. Через мгновение полдюжины мужчин, находившихся снаружи, достигли борта корабля и спустились в шлюз.

Когда все оказались внутри, внешняя дверь закрылась, и воздух с шипением заполнил шлюзовую камеру. Затем внутренняя дверь открылась, и вновь прибывшие прошли на корабль, на ходу отвинчивая прозрачные шлемы. Несколько мгновений посетители молча осматривали новое окружение.

Их предводителем был смуглый человек с сардоническими черными глазами, который, заметив капитанские нашивки Крейна, подошел к нему с протянутой рукой. Его спутники, похоже, были грузчиками или палубными рабочими — на взгляд Кента, они выглядели недостаточно умными, чтобы быть механиками.

— Добро пожаловать в наш город! — воскликнул лидер визитеров, пожимая Крейну руку. — Мы видели, как ваш корабль причалил, но почти не ожидали встретить на нем кого-нибудь живого.

— Признаюсь, мы тоже удивлены, что здесь есть хоть какая-то жизнь, — сказал ему капитан «Паллады». — Вы живете на одном из потерпевших крушение кораблей?

Его новый знакомый кивнул.

— Да, на «Королеве Марса», в четверти мили от границы области обломков. Это был пассажирский корабль, курсировавший между Сатурном и Нептуном, и около месяца назад мы были на краю этой проклятой мертвой зоны, когда взорвалась половина наших двигателей. Восемнадцать из нас спаслись от взрыва, поскольку стены корабля уцелели. Так мы попали сюда, на эту свалку, и с тех пор живем здесь. Меня зовут Крелл, — добавил он, — и я был инженером на нашем корабле. Мы с еще одним инженером по имени Джандрон оказались самыми старшими по званию из оставшихся в живых, все офицеры и другие инженеры погибли, поэтому мы взяли командование на себя и следим за порядком.

— А что насчет ваших пассажиров? — спросил Лиггетт.

— Все погибли, кроме одного, — ответил Крелл. — Когда двигатели взорвались, они разнесли в щепки две нижние палубы.

Крейн вкратце объяснил ему затруднительное положение «Паллады».

— Мистер Кент и мистер Лиггетт как раз собирались начать поиски топлива на местных судах, когда вы прибыли, — сказал он. — Если мы найдем достаточно топлива, то сможем выбраться из мертвой зоны.

Глаза Крелла загорелись.

— Это означало бы побег для всех нас! И это, безусловно, должно быть возможно!

— Вы не знаете, есть ли на свалке корабли с топливом в баках? — спросил Кент. Крелл покачал головой.

— Мы изрядно порылись в обломках, но так и не позаботились о топливе, потому что оно нам было без надобности. Однако оно все-таки должно быть: в этом проклятом месте достаточно обломков, чтобы можно было найти практически все, что угодно. Но вам лучше не начинать исследование без сопровождения кого-нибудь из нас в качестве гидов, — добавил он. — Я здесь как раз для того, чтобы сказать вам, что вы можете потеряться в этом скоплении обломков, сами того не подозревая. Если вы подождете до завтра, я сам пойду с вами на поиски.

— Думаю, это было бы разумно, — сказал Крейн первому помощнику. — У нас еще много времени.

— Время — это единственное, чего в этом проклятом месте предостаточно, — согласился Крелл. — Сейчас мы вернемся на «Королеву Марса» и сообщим хорошие новости Джандрону и остальным.

— Вы не будете возражать, если мы с Лиггеттом составим вам компанию? — спросил Кент. — Я бы хотел посмотреть, как устроен тот корабль, сэр, если вы не возражаете, — добавил он, обращаясь к своему капитану.

Крейн кивнул.

— Хорошо, если вы не задержитесь надолго, — сказал он. Но, к удивлению Рэнса, Крелл, казалось, без особой охоты согласился с его предложением.

— Думаю, это можно, — медленно произнес он, — хотя смотреть на «Королеве Марса» особо не на что.

В ЭТИ НАПРЯЖЕННЫЕ ЧАСЫ я нашел возможность расспросить Уэбстера и Гэлла по отдельности о странной вспышке безумия Брэнта. Оба, казалось, находились в таком же психическом напряжении, что и Бейтс: их взгляд был почти неподвижным, а речь часто казалась странно затрудненной. Но оба подтвердили то, что я уже слышал о маниакальном покушении Пола на их жизни, а Уэбстер еще и молча показал мне уже заживающую рану, оставленную пулей моего друга. Меня охватило болезненное отчаяние. Мне казалось, что инопланетные существа, разбившиеся здесь насмерть, выпустили на волю инопланетное безумие — и оно свело Брэнта с ума, вдохновило его на нападения на собственных друзей, а также повлияло на умы Харкнесса и остальных, судя по их действиям и речи.

Казалось, только я один осознавал зловещую атмосферу этого места, потому что двое биологов не думали ни о чем, кроме раздавленных тел инопланетян, а остальные ученые были заняты изучением ракеты. Вечером, когда мы сели ужинать за длинным импровизированным столом между палатками под электрическими фонарями, Рокфорд начал разговор о сатурнианском корабле.

— Вы сказали, Харкнесс, что по показаниям или записям внутри ракеты смогли точно определить, как она была запущена с Сатурна? — спросил он.

Мой начальник кивнул.

— Да, мы разобрались с этим без особых проблем. Мы, конечно, понимали, что никакая взрывчатка не смогла бы придать ракете такой сильный импульс, чтобы она пролетела миллионы миль между Сатурном и Землей — взрыв такой мощности разорвал бы ее на куски в момент запуска. Но взрыва и не было— движущей силой ракеты был статический заряд самого Сатурна.

— Статический заряд Сатурна? — переспросил кто-то с легким недоверием, и Харкнесс спокойно кивнул.

— Именно. Каждая планета, как и Земля, обладает огромным зарядом статического электричества — по сути, это огромные лейденские банки, которые никогда не разряжаются, потому что у них нет такой возможности. Сатурниане нашли способ использовать это, вот и все. Они изобрели метод, позволяющий зарядить ракету таким же статическим зарядом — и тогда статический заряд их планеты с неизмеримой силой оттолкнул от нее корабль. Так он был выброшен с Сатурна на огромной скорости и, направленный в сторону Земли, быстро долетел до нее.

— Неужели такое действительно возможно? — не мог поверить Рокфорд.

— Думаю, вы убедитесь в этом после того, как мы установим оборудование, которое вы нам привезли, — пообещал ему Харкнесс.

— Вы хотите сказать, что собираетесь протестировать эту штуку? — еще больше удивился Рокфорд.

— Мы собираемся сделать гораздо больше, чем просто ее протестировать, — спокойно ответил мой босс. — Эта ракета снова улетит в пустоту, на этот раз с Земли обратно на Сатурн, и мы с Бейтсом, Уэбстером и Гэллом отправимся туда внутри нее!

Мы не были бы так поражены, даже если бы среди нас разорвалась бомба. Рокфорд первым обрел дар речи.

— Харкнесс, вы с ума сошли? — ахнул он.

Мой начальник спокойно обвел нас глазами.

— Какие у вас есть возражения против этой идеи? Да ведь это шанс сделать то, чего люди никогда раньше не делали — перенестись на другую планету! У нас есть космический корабль, и мы знаем, как им управлять. В ракете есть кислородное оборудование, и если мы возьмем достаточный запас пищи и воды, это будет не так уж сложно. Все, что нам потребуется — это настроить механизм, который запустит корабль к Сатурну. Именно для этого я попросил вас привезти сюда всю эту технику и материалы. Мы можем быстро смонтировать плоский металлический стартовый диск, на который будет установлена ракета. Рядом с ней мы установим аппарат, который при приведении в действие направит всю огромную отталкивающую силу статического заряда Земли на ракету и зарядит ее, заставит ее вспыхнуть ослепительным светом, как это было при запуске с Сатурна. Если четверо сатурниан, которые тогда находились в ней, смогли достичь Земли, то и мы сможем достичь их планеты!

— Но они достигли Земли мертвыми! — воскликнул я. — Их раздавило ужасным ударом, как раздавит и вас, если вы долетите до Сатурна!

Харкнесс покачал головой.

— Они недооценили силу удара и погибли из- за этого. А мы провели собственные расчеты и не повторим их ошибки — и выполним то, что пытались сделать они, установим связь между Сатурном и Землей. Подумайте, что может значить для нас посещение Сатурна и возвращение обратно!

— Но зачем сразу лететь туда? — возразил Рокфорд. — Почему бы сперва не изучить ракету, а уже потом начать…

— И сколько мы потеряем времени? Сколько времени потребуется, чтобы только вывезти ракету отсюда? — парировал Харкнесс. — Нет, единственный способ — начать все здесь и сейчас, чем скорее, тем лучше. Если мы будем долго ждать, здесь соберутся такие толпы любопытных, что мы уже ничего не сможем сделать. А так — за два дня мы успеем установить оборудование и большое кольцо, необходимое для запуска ракеты, и таким образом, через две ночи мы вчетвером отправимся на ней к Сатурну!

После этих слов за столом воцарилось изумленное молчание, и во время этой паузы произошло нечто такое, что поразило нас больше, чем все, что мы слышали до этого. Это был голос, высокий, надтреснутый голос, который донесся до нас из темноты, начинавшейся за пределами круга света от фонарей, в котором мы сидели.

— Вы никуда не отправитесь! — провозгласил этот голос, и вслед за этими словами из темноты вырвалось пламя, и прогремел пистолетный выстрел.

При первом же слове Харкнесс отпрянул от стола, и только это и спасло его, потому что пуля просвистела в дюйме от его головы. Все мгновенно вскочили на ноги и увидели на краю освещенной зоны, едва различимый на фоне темноты, силуэт Брэнта! Пола Брэнта в изорванной и перепачканной одежде, взлохмаченного, небритого, с глазами, горящими безумным пламенем, и все еще с поднятым пистолетом в руке! Он был виден всего мгновение, а затем, когда Харкнесс с Уэбстером метнулись к нему, тоже выхватив пистолеты, бросился обратно в темноту.

Уэбстер и мой шеф принялись палить ему вслед, выстрелы загрохотали один за другим! Я подскочил к ним и схватил их за руки.

— Не стреляйте — это же Брэнт! Брэнт! — закричал я, пораженный. — Боже мой, Харкнесс, вы же не хотите его убить?!

Глаза Харкнесса сверкали.

— Я или любой из нас убьет его на месте! — рявкнул он. — Этот человек — маньяк-убийца, говорю вам, разве вы сами не видели? Он уже в третий раз пытается убить кого-то из нас!

— Но вы не можете застрелить его, потому что он сумасшедший! — воскликнул я. — Убить Брэнта — вы, должно быть, сами сошли с ума, Харкнесс, если думаете об этом!

Тут вмешался Рокфорд.

— Харкнесс отчасти прав, Фрейзер, — сказал он мне. — Это больше не знакомый вам Брэнт, а опасное дикое животное. Вы же сами видели, каким маньяком он стал — должно быть, он прятался где-то в темноте, выжидая удобного случая.

— Но мы можем организовать поисковую группу и прочесать окрестные леса в поисках его, — предложил я. — Ставлю десять против одного, что мы сможем найти его, связать и отвезти обратно вниз по реке. Возможно, это всего лишь временное помешательство, и если Харкнесс отложит подготовку ракеты на несколько дней, мы сможем…

— Я не собираюсь ничего откладывать! — резко взвизгнул Харкнесс. — Величайшее предприятие в истории Земли и Сатурна не пойдет насмарку из-за жалости к одному сумасшедшему, говорю вам! Работа продолжается, и через две ночи мы стартуем в космос! — с этими словами он зашагал к своей палатке.

В ту ночь мое душевное расстройство усилилось еще больше. Я видел, что Рокфорд, Макгрегор, Халсен и остальные, как и Харкнесс, придерживались мнения, что подготовка ракеты гораздо важнее, чем спасение моего обезумевшего друга. Они обсудили проект от начала до конца и были вынуждены признать, что если Харкнесс и трое его коллег действительно смогут использовать статический заряд Земли так, как сатурниане использовали заряд своей планеты, то ракета будет отброшена от Земли с достаточной силой, чтобы долететь до Сатурна.

Затем мы долго размышляли о том, что может ждать их на Сатурне? Было вполне очевидно, что сатурниане обладали научными знаниями, превосходящими наши, раз им удалось запустить космический корабль на такое огромное расстояние. Харкнесс утверждал, что пришельцы с Земли, достигшие их планеты, могли бы таким образом установить связь между землянами и жителями Сатурна, что принесло бы нам неизмеримую пользу. Две эти планеты могли общаться только посредством физических посещений, так как слой Хевисайда вокруг Земли препятствовал отправке или приему любых радио— или электрических сигналов.

И все же я не мог забыть эти раздавленные тела ракообразных космонавтов. Как бы они ни были похожи на людей в некоторых отношениях, было ясно, что эти сыны Сатурна прошли через века эволюции ракообразных, а не млекопитающих, и достигли уровня интеллекта, не уступающего нашему, но совершенно иными путями. Я задавался вопросом, смогут ли когда-нибудь две такие чуждые расы, как мы и они, найти общий язык и стать друзьями? Сможет ли интеллект перекинуть мост через разделяющую нас пропасть?

При этом у Харкнесса и других ученых таких сомнений не было. И на следующее утро началась работа по установке привезенного нами оборудования.