ДИСПЕТЧЕР ДЖЕКСОН В двадцатый раз покачал головой, глядя на Кирка и Мэддена. Двое аккуратно одетых молодых людей стояли рядом с пятидесятифутовой ракетой, прямо на солнце, на краю взлетной площадки, и слушали, как Джексон в двадцатый раз высказывает им свое мнение.

— Это просто глупое самоубийство, — заявил диспетчер. — Вы двое достаточно долго служили в ракетной службе, чтобы понимать это лучше меня. Не делайте этого!

— Вы говорите так, словно у нас вообще нет шансов на успех, — возразил Кирк.

— А вы говорите так, как будто он у вас есть! — возмутился Джексон. — Вы не хуже меня знаете, что такое комета — огромный шар из светящегося газа, заряженный достаточной электрической энергией, чтобы уничтожить все, что к нему прикоснется. Вот что вас там ждет, а вы двое собираетесь лететь прямо туда!

— Все не так плохо, как вы думаете, Джексон, — запротестовал Кирк. — Эта ракета сделана из нового сплава, инсулита, и может провести нас на комету целыми и невредимыми.

— А это значит, что мы сможем исследовать недра кометы первыми из людей, — добавил Мэдден. — Все остальное в Солнечной системе сейчас хорошо изучено — так подумайте о славе, которую нам принесет то, что мы первыми проникнем внутрь самой большой кометы!

— Вы получите славу, — мрачно предсказал Джексон. — Вы достигнете славы, когда попадете в электрическое поле кометы и исчезнете, как многие ракеты до вас!

— Мы так не думаем, — возразил Мэдден, — но даже если это произойдет, мы, по крайней мере, продвинемся дальше всех к ядру кометы.

Джексон развел руками, как будто собираясь подать последнюю апелляцию, а затем внезапно беспомощно опустил их.

— Я вижу, что переубеждать вас бесполезно, — вздохнул он. — Вы улетаете, и я желаю вам как можно больше удачи.

— Нам она понадобится, — ухмыльнулся Кирк. — Но подождите нас хоронить — скоро вы увидите, как мы с ревом входим в земную атмосферу с куском кометы, прицепленным к ракете сзади!

Они с Мэдденом пожали Джексону руки, а затем поднялись по маленькой лесенке, которая вела в вертикальный цилиндрический корпус ракеты. Диспетчер увидел, как захлопнулась круглая дверь, в которую они вошли, и как мгновение спустя они уселись в кресла в пилотской кабине с прозрачными стенами. Он помахал им рукой.

Огни на диспетчерской вышке станции, которая контролировала прибытие и отправление ракет, начали мигать. Они сменили цвет с желтого на зеленый, затем на красный и, наконец, на чисто-белый. В тот же миг раздался оглушительный взрыв, и ракета взмыла вверх — и через секунду исчезла. Джексон уставился в простиравшуюся над ним синеву неба.

— Они оба уже в космосе, — сказал он себе. — Но я никогда не слышал ни об одном сумасшедшем космонавте, который стал бы возиться с кометой!

Тем временем, в кабине с ревом уносящейся от Земли сквозь бескрайнюю пустоту космоса ракеты Кирк сказал почти то же самое своему спутнику.

— Не стоит сильно винить Джексона, — говорил он, переключая ловкими пальцами пусковые рычаги. — Попасть внутрь кометы действительно будет непросто.

— Рад, что ты это понимаешь, — сухо ответил Мэдден. — Может быть, в этом полете тебе удастся сдержать свою склонность к поиску неприятностей.

— Склонность к поиску неприятностей? — возмущенно повторил Кирк. — Ах ты, старый сукин сын, помешанный на космосе, ты был рядом со мной во всех авантюрах, в которых я когда-либо участвовал, от одного конца Солнечной системы до другого!

— Да, я участвовал в твоих авантюрах вместе с тобой, — проворчал Мэдден. — Если бы я не бросался в них, чтобы вытащить тебя, ты бы уже был похоронен на девяти разных планетах!

И он со смехом увернулся, когда Кирк, слишком возмущенный, чтобы ответить, потянулся из своего кресла, чтобы щелкнуть его по лбу.

ПО ТРОПЕ, КАЗАЛОСЬ, подвигалась довольно большая группа. До космонавтов донеслись голоса, похожие на человеческие, хотя время от времени раздавались и другие звуки — резкие сигналы разной высоты. Через несколько мгновений из-за деревьев показались существа, шедшие впереди, и Кирк с Мэдденом едва не выдали себя сдавленными восклицаниями.

Основную часть приближающейся группы составляли люди, очень похожие на землян, мужчины и женщины, по большей части, молодые. Они были белокожими и темноволосыми, мужчины оказались высокими и рослыми, а большинство женщин могли похвастаться идеальными фигурами и чертами лица. Одеты все были почти одинаково, в укороченные туники из зеленой ткани и сандалии на плоской подошве.

Но наибольший интерес для Кирка и Мэддена в тот момент представляли не эти люди, а те, кто их сопровождал. Это были создания, о существовании которых исследователи даже не подозревали. Они выглядели, просто как сгустки белой плоти, каждый по нескольку футов в поперечнике. Передвигались эти сгустки, скользя по земле, как амебы, и, подобно амебам, они могли вытягивать из своего тела отростки, похожие на щупальца или руки. Они скользили по земле с невероятной скоростью, и их мускульная сила, по-видимому, была огромной. В какой-то момент один из идущих мужчин выбился из колонны, в которой они шли, и ближайшая к нему «амеба» в мгновение ока подкатилась к нему и втолкнула его обратно в строй.

Чудовищ из белой плоти было около дюжины, и они скользили по обе стороны от колонны людей, которых было раза в два больше. Двое землян, в ужасе затаившиеся в своем укрытии, забыли об опасности, ошеломленно наблюдая за этой странной группой, которая теперь проходила мимо них.

— Боже милостивый, Мэдден! — выдохнул Кирк шепотом. — Эти чудища пасут людей — мужчин и женщин!

— Этого не может быть! — потрясенно прошептал его друг. — У них даже нет голов, значит, нет разума!

— Однако он есть! Послушай — кажется, они общаются этими нотами!

Из арьергарда марширующей колонны донесся очередной отчетливый сигнал, и как будто мгновенно повинуясь приказу, комки плоти сразу же остановили пленников-людей чуть дальше по тропе, за тем местом, где притаились Кирк и Мэдден. Очевидно, они остановились для отдыха, потому что мужчины и женщины устало опустились на землю.

Земляне напряженно ждали, когда покажется источник звуковых сигналов. Наконец, на тропе появились еще две фигуры, идущие за отрядом и командующие им, и при виде них Кирка и Мэддена охватил ужас, по сравнению с которым страх перед «амебами» казался мелочью.

Эти двое были металлическими людьми, похожими на роботов! Они были гротескно человекоподобными по форме, ростом с человека и с такими же, как у людей, ногами и руками, но их тела состояли не из плоти, а из темного блестящего металла, который казался таким же гибким, как и плоть. На них не было одежды, а на их металлических головах были видны только два круглых черных глаза без век!

Кирк и Мэдден увидели, как одно из металлических существ подняло небольшой инструмент, похожий на диск с ручкой, и нажало на одну из дюжины кнопок на его рукоятке. Из диска донеслась резкая, высокая нота, и, повинуясь ей, «амебы» выстроились в круг вокруг пленников, очевидно, чтобы помешать кому-либо из них сбежать во время отдыха. Сами же металлические «погонщики» в тот момент как раз проходили мимо дерева, за которым прятались Кирк и Мэдден, и остановились в нескольких шагах от него.

— Кирк, они здесь главные! — еле слышно прошептал Мэдден. — Эти металлические люди — они управляют белыми комками с помощью звуковых нот, а люди — их пленники!

— Люди — пленники роботов и их безголовых подручных! — Кирк, казалось, пытался осознать увиденное. — Мэдден, мы же не будем просто на это смотреть! У тебя пистолет готов к стрельбе?

— Что ты собираешься делать, парень?

— Снести головы этим чертовым роботам! Ты со мной?

— Кирк, ты же не думаешь…

— Ты со мной, нет? Тогда пробую сам!

— Кирк, подожди! — напряженный шепот Мэддена остановил его импульсивного друга. — Если ты промахнешься, им понадобится всего одна нота из этих устройств, чтобы натравить на нас эти комки. Но если мы подкрадемся к ним и выбьем у них диски, нам придется иметь дело только с ними — комки наверняка не станут действовать без приказа!

— Ты прав! — одобрил этот план его товарищ. — Тогда ты бери на себя вон того робота, слева, а я — правого. Бей сильнее, парень!

Они выбрались из-за ствола огромного дерева. Металлические люди стояли всего в нескольких шагах от них, но их странные лица были обращены в сторону пленников. Землянам ничего не оставалось, как напасть на этих двоих, и они одновременно бросились на них: Кирк подскочил к более дальнему металлическому человеку, а Мэдден — к ближайшему.

На полпути к цели Кирк увидел, как металлические фигуры развернулись и подняли командные диски, собираясь отдать звуковой приказ отдыхающим «амебам». Но они с Мэдденом успели ударить по дискам длинными стволами пистолетов и выбить их из металлических рук, прежде чем те смогли ими воспользоваться. Однако прежде чем земляне успели выстрелить, металлические люди прыгнули на них.

Рука одного из них, гибкая, как плоть, но холодная, обвилась вокруг тела Кирка и сдавила его так, что у него хрустнули ребра. Другая рука замахнулась, готовая ударить его, и такой удар, несомненно, размозжил бы ему череп — но он дернулся в сторону, увернулся и, направив дуло пистолета в гладкое металлическое лицо противника, нажал на спусковой крючок. Пуля попала в металлическую голову и взорвалась, похожий на робота человек рухнул на землю.

Кирк, пошатываясь, увидел, что противник Мэддена отшвырнул его в сторону и бросился к командному диску, который валялся на земле рядом с группой людей и «амеб». Пленники в ужасе наблюдали за битвой, а комки плоти оставались совершенно неподвижными. Мэдден выстрелил в металлического человека, но промахнулся, и тот наклонился, чтобы схватить инструмент. Но тут одна из пленных девушек подскочила к нему и пнула диск ногой, отбросив его далеко в сторону.

Прежде чем человек из металла смог снова дотянуться до диска, Мэдден и Кирк выстрелили в него одновременно, и на этот раз обе пули попали ему в голову. Голова разлетелась на куски, и он рухнул на землю, как и его сородич.

Земляне покачнулись, с трудом переводя дыхание. Пленники, глядя на них дикими глазами, о чем-то переговаривались между собой, а комки плоти по-прежнему неподвижно стояли вокруг них, повинуясь последнему звуковому приказу и ожидая следующего. Они казались совершенно безмозглыми, это явно были простые механизмы из живой плоти, столь же неспособными к оригинальным мыслям и действиям, как и любой другой механизм.

— Нам придется убить и всех этих тварей тоже! — тяжело дыша, проговорил Мэдден. — Их последним приказом было охранять людей, и они останутся здесь, пока не сгниют, выполняя его!

Кирк мрачно кивнул.

— Твои — те, что с этой стороны, а я займусь теми, что с другой.

И они начали. Кирк выстрелил в упор в ближайшую «амебу», и когда пуля попала в нее, белая плоть стала конвульсивно дергаться и сокращаться. Передергиваясь от отвращения, Кирк и Мэдден продолжили бойню. Это было ужасно — «амебы» не пытались спастись от смерти, о приближении которой их не мог предупредить отсутствующий у них разум. Но то, что эти существа казались всего лишь сгустками биомассы, а не живыми существами, немного уменьшало этот ужас.

Закончив с «амебами», земляне засунули пистолеты за пояс и приблизились к пленникам, но те, ошеломленные грохотом выстрелов, в панике отпрянули от них. Кирк попытался успокоить их, и когда люди оправились от первого испуга, одна из них выступила немного вперед. Это была та самая девушка, которая отбросила в сторону командный диск в критический момент схватки.

У нее были темные волосы и глаза, как и у всех остальных, и, как сказал себе Кирк, на любой планете ее сочли бы красивой. Указав на себя, она произнесла слово «Нуна» и пару раз повторила его, давая понять, что это ее имя. После этого она быстро произнесла несколько непонятных землянам фраз, после чего указала на убитых металлических людей, а затем на тропу впереди, выразительно покачав головой, словно предупреждая их о чем- то плохом.

— Я так понимаю, там, впереди, еще куча наших металлических «друзей», — догадался Кирк. — Но откуда взялись эти люди?

Нуна, казалось, поняла, о чем он спрашивает, и указала вдоль тропы назад.

— Как я и думал, — прокомментировал Мэдден. — Эти роботы со своими комками биомассы совершают набеги на людей и забирают пленных. Мы наткнулись на них как раз в такой момент.

— Роботы, захватившие людей — это нереально, — заявил Кирк. — Я до сих пор не могу поверить, что эти металлические существа были живыми.

— Тот, кто чуть не сломал мне шею, определенно был живым, — заверил его Мэдден. — Только, Кирк, это не роботы. Тела этих существ состоят из органического металла, на Земле такого вещества нет. Этот органический металл такой же живой, как и наша плоть, и на этой планете он, по-видимому, эволюционировал в разумных металлических людей. Их разум, несомненно, находится в их металлических головах.

Девушка Нуна прервала его, указав на своих собратьев. Недавние пленники неуверенно порывались уйти, и Нуна, что-то быстро говоря, стала настойчиво показывать в ту сторону, откуда их привели.

— Они хотят вернуться домой и просят, чтобы мы отправились с ними, — догадался Кирк.

— Если мы это сделаем, нам придется надолго оставить ракету, — напомнил ему Мэдден. — Я бы не хотел навсегда остаться на ядре кометы.

— Думаю, это будет безопасно, — начал убеждать его друг. — Ракета надежно спрятана там, внизу, и не было никаких признаков того, что кто-то когда-либо посещал это место. Мы пришли, чтобы узнать, что находится внутри кометы — это наш шанс. Мы можем понаблюдать за этими людьми, узнать от них все, что сможем, а потом вернуться на Землю, не попадая больше ни в какие неприятности.

— Как будто ты не хватаешься за неприятности, как рыба за воду! — усмехнулся Мэдден. — Но, думаю, ты прав, надо помочь этим людям. Нуна, веди нас, мы идем с вами.

Девушка поняла, что они согласились поводить ее собратьев, и что-то быстро сказала остальным, после чего все немедленно двинулись по тропе в том направлении, откуда их только что угоняли в качестве пленников. Когда они проходили мимо места схватки, где лежали тела металлических людей, Кирк потянулся за валявшимися на земле командными дисками. Он с любопытством осмотрел кнопки на их ручках, которые издавали разные звуковые сигналы, а затем сунул их в карман.

Группа, возглавляемая Кирком, Мэдденом и Нуной, быстро продвигалась по тропе, которая вилась среди высоких деревьев, поднимаясь и спускаясь по склонам и пересекая гряды невысоких холмов, тоже поросших странными местными растениями. С одного высокого горного хребта земляне увидели далеко внизу зеленую реку, возможно, ту самую, у которой они оставили ракету. Бывшие пленники явно боялись находиться в лесу, это было заметно по тому, как быстро они старались идти, но им все же приходилось часто останавливаться для отдыха.

Кирк и Мэдден давно потеряли счет времени, потому что небо у них над головой, полное пылающего пламени, которое на самом деле было газовой оболочкой кометы, оставалось неизменно ярким. В этом мире вообще не могло быть ночи, был только бесконечный день, свет и тепло которого непрерывно лились с сияющего неба. О течении времени земляне могли судить лишь по тому, сколько раз отряд спасенных ими людей делал привалы, чтобы поспать или собрать плоды кубической формы, которые служили им пищей.

И Кирк, и Мэдден быстро научились у Нуны основам языка ее народа. Поначалу им помогала поддерживать беседу живая жестикуляция девушки, а по мере продвижения по тропе они узнавали все больше и больше слов. К тому времени, когда Нуна объявила, что они приближаются к ее городу, земляне уже достаточно хорошо говорили на этом языке, чтобы узнать от нее и других кое- что о мире, в котором они находились.

Нуна сообщила им, что ее народ многочислен и живет в окруженном стенами и защищенном городе, но что и они, и все другие города людей в этом мире живут в крайнем страхе перед металлическими врагами. Металлических людей было немного — у них был всего один город — но они были гораздо более продвинуты в науке, чем обычные люди, чьим единственным оружием были мечи и копья.

Металлические захватчики, добавила Нуна, никогда не участвовали в сражениях сами, но управляли безмозглыми чудовищами из плоти с помощью командных дисков. С этими комками биомассы они часто совершали набеги на поселения обычных людей, стараясь забрать как можно больше пленных, и в ходе одного такого набега захватили ее саму и ее спутников, находившихся тогда за пределами города. А когда Кирк попытался узнать, что металлические люди делали с пленниками, Нуна побелела от такого сильного ужаса, что земляне не стали расспрашивать ее об этом.

Бывшие пленники радовались все больше, приближаясь к своему городу по едва заметной тропе, которую проложили к нему металлические рейдеры. Нуна объяснила землянам, что она невеста Крэлла, главы их города, и что Кирк и Мэдден могут не сомневаться, что им там будут очень рады. Вряд ли кому-то когда-либо удавалось спасти хотя бы одного человека, попавшего в плен к металлическим людям, а убийство двух захватчиков и вовсе было беспрецедентным.

Наконец, группа добралась до еще одной невысокой гряды холмов, поросших джунглями, и спутники землян радостно заявили, что на другой стороне находится их город. Кирку и Мэддену пришлось приложить усилия, чтобы не отстать от остальных, когда они поднимались по склону холма среди высоких деревьев. Дойдя до гребня и оказавшись на небольшом открытом пространстве, они остановились вместе с остальными, глядя вниз.

Вдалеке джунгли уступали место поросшей травой долине, а рядом с рекой, которая вилась по ней яркой зеленой лентой, стоял город. Он был компактным, его черные стены образовывали круг не более мили в поперечнике, и каждый фут пространства внутри них, казалось, был занят плотно стоящими зданиями, такими же черными. С холма можно было различить узкие улочки, но город был слишком далеко, чтобы на них были видны люди.

— Город моего народа! — радостно указала на него Нуна. — Там Крэлл, и он скоро узнает, что я сбежала! И там мы будем в безопасности, или, по крайней мере, в большей безопасности, чем в лесу.

— Безопасность — это не очень подходящее слово, — прокомментировал Кирк. — Я начинаю думать, что в том, что касается безопасности в этом мире…

Он не закончил фразу. Позади него раздался женский крик, и из глубины джунглей на них со всех сторон набросилась целая толпа стремительных фигур.

КИРК И МЭДДЕН мгновенно выхватили пистолеты, но удержались от стрельбы. Во-первых, потому что полсотни появившихся так внезапно фигур оказались такими же людьми, как и спасенные ими пленники, только вооруженными металлическими мечами и копьями, а во-вторых, потому что Нуна мгновенно подбежала к предводителю вновь прибывших, высокому и мускулистому бойцу.

— Крэлл! — кричала она. — Крэлл, мы сбежали!

— Нуна! — предводитель, казалось, не мог поверить своим глазам. — Нуна, мы отправились в путь в безнадежной попытке догнать ваших похитителей! Мы спрятались здесь, потому что думали, что приближаются новые налетчики — а это оказались вы, те, кого мы уже не надеялись когда-нибудь увидеть снова!

— Ты бы не увидел нас, Крэлл, если бы не эти двое! Кирк и Мэдден, — девушка произнесла эти имена со странным акцентом, — убили металлических людей, которые захватили нас, и всех их рабов. Они говорят, что они чужаки в этом мире и пришли с нами, чтобы узнать о нем побольше.

Крэлл подошел к землянам.

— Я вполне могу поверить, что вы не из нашего мира! Ни один человек у нас никогда не убивал металлических людей!

— Ну, поскольку мы кое-что узнали о них, мы были бы не прочь снова с ними пообщаться, — ответил Кирк на местном языке.

— Говори за себя, Кирк! — предостерег его Мэдден. — Я лично больше не желаю играть с этими металлическими парнями.

Крэлл, казалось, понял их и улыбнулся.

— Никто из нас не горит желанием встретиться с металлическими людьми, и по этой причине нам лучше вернуться в наш город, — сказал он. — За его пределами нет никакой защиты от захватчиков и их рабов — хотя внутри она тоже есть не всегда.

Их отряд стал спускаться по склону в долину. Нуна прижималась к Крэллу, а вооруженные бойцы шли впереди и позади. Мэдден попытался получить у вождя дополнительную информацию.

— Я пока не понимаю мотивов, побудивших металлических людей совершать эти набеги, — сказал он. — Если их наука далеко продвинулась и у них есть эти белые комки плоти в качестве рабов, чего они хотят от пленников-людей?

Нуна вздрогнула, а лицо Крэлла помрачнело.

— Ты еще не знаешь всего, — сказал он Мэддену. — Как ты думаешь, откуда металлические люди берут своих безмозглых чудищ из плоти?

— Я как-то не думал… Наверное, это примитивные живые организмы, которых металлические люди научили подчиняться командам?

Крэлл покачал головой.

— Нет, мой друг. Металлические люди сами создают этих чудовищ из плоти.

— Создают! Но из чего?

— Из живой плоти пленников-людей!

Мэдден и Кирк недоверчиво уставились на Крэлла.

— Это так, — заверил их вождь, — и так было с тех пор, как человечество помнит себя. Металлические люди появились в этом мире задолго до людей. Их всегда было не больше нескольких тысяч, но они практически бессмертны. Только когда какой-нибудь несчастный случай разбивает их металлические головы, они умирают. Такие несчастные случаи очень редки, и поэтому в их единственном городе их почти всегда было одинаковое количество — их странная раса давным-давно перестала давать потомство, как это было раньше. Им нужны были рабы, чтобы обслуживать их и всю технику в городе, и сначала они попытались просто использовать захваченных людей, но сочли их слишком непокорными и неэффективными. Поэтому они придумали план, заключающийся в том, чтобы брать живых людей и превращать их в комки из плоти с минимально необходимой нервной организацией. Эти чудовища из плоти создавались совершенно безмозглыми, и поэтому полностью подчинялись их приказам. Главное чувство комков — это слух, и с его помощью они реагируют на внешний мир так же быстро и эффективно, как мы с помощью наших пяти чувств. Их слух напрямую связан с двигательно-нервными центрами, и таким образом определенные звуковые сигналы, которые они слышат, заставляют их автоматически выполнять определенные действия. Одна нота заставляет их крушить и убивать всех в пределах досягаемости, кроме тех, кто издает звук. Другая приказывает им захватывать, но не убивать, и еще дюжина нот могут отдать им разные приказы.

— И ты хочешь сказать, что эти демоны забрали Нуну и остальных в свой город, чтобы превратить в новые комки из плоти?! — в ужасе спросил Мэдден.

Крэлл кивнул.

— Да, их ждала такая судьба. В городе металлических людей есть огромная фабрика по производству комков, куда попадают все пленники. Там их живые ткани превращают в чудовищных рабов. И поскольку комки из плоти, в отличие от металлических людей, не живут вечно, а со временем умирают, как и все живое, металлические люди должны приводить новых пленников, чтобы кормить фабрику, создающую им новых прислужников. По этой причине они постоянно совершают набеги на нас, людей. Раньше они захватывали только тех из нас, кто выходил за пределы городов, как это сделали Нуна и все остальные, кого вы спасли. Но в последнее время они стали массово врываться в города. Сами металлические люди, конечно, не принимают участия в этих атаках. Они держатся на расстоянии и натравливают на нас комки. И эти толпы безмозглых тварей, созданных из тел наших ранее захваченных друзей, иногда врываются в наши города и уносят сотни людей, чтобы отправить их в город металлических и превратить в новые толпы чудовищ.

— Боже, какой ужас! — воскликнул Кирк. — Этот мир похож на ад, а металлические люди — на сущих дьяволов!

— Почему бы вам, людям, не объединиться и не напасть на их город? — спросил Мэдден. — Вы должны быть в состоянии уничтожить металлических людей, если их, как ты говоришь, всего несколько тысяч.

Крэлл покачал головой.

— Их всего несколько тысяч, это правда, но комков в их городе десятки тысяч. Металлические потому и создают их в таком количестве, чтобы властвовать над этим миром, комки всегда были не только их рабами, но и единственным оружием.

Тем временем, отряд спустился с поросшего джунглями склона в зеленую, долину и приближался к городским воротам. Кирк и Мэдден, осмотрев это место, сразу поняли, что при проектировании города главной задачей была его защита. Изогнутая стена из черного цельного камня, окружавшая его, поднималась вертикально на сорок футов и была увенчана рядами острых металлических шипов, плотно прилегающих друг к другу. Кроме того, в стене имелись амбразуры, из которых копейщики могли давать отпор тем захватчикам, кому удалось перелезть через шипы.

Вооруженные часовые на стене заметили приближение людей и окрыли перед ними ворота. Створки ворот были полукруглыми, лишь чуть выше человеческого роста, и кроме них, вход в город закрывался огромным диском из черного камня, который катился по желобу внутри стены.

Как только люди вошли внутрь, ворота сразу же захлопнулись.

КИРК ОТКРЫЛ ГЛАЗА. Боль пронзила его голову, но он понял, что его куда-то тащат, а потом увидел высоко над собой пылающее небо кометы. Попытавшись пошевелиться, он почувствовал, что его крепко держат, но ему все же удалось, несмотря на боль, слегка повернуть голову, и он содрогнулся, обнаружив, где находится. Его несла «амеба» из биомассы!

Существо удерживало его у себя на «спине» двумя щупальцами и плавно скользило вперед. Повернув голову еще сильнее, Кирк увидел, что они странным образом движутся по тропе в джунглях, очень похожей на ту, по которой они с Мэдденом пришли в город Крэлла и Нуны. Кроме того, он увидел, что впереди него идет колонна людей, по обеим сторонам которой катятся комки из плоти. Сердце Кирка подпрыгнуло, когда он узнал среди пленников Крэлла.

Тут он вспомнил, что произошло. Вспомнил те последние минуты сражения на стене города, когда они отбивались от остатков атакующих их «амеб». Кирк нанес удар одной из них, направлявшейся к нему, и его меч ударился об угол амбразуры, в которой он стоял, и вылетел у него из рук. Прежде чем землянин смог поднять оружие, существо схватило его, а Крэлл бросился ему на помощь. Голова Кирка ударилась о стену амбразуры, когда комок протащил его сквозь нее, и все погрузилось во тьму.

Итак, он был схвачен, и Крэлл тоже, когда пытался спасти его. Их забрали металлические люди! Кирк задумался, где они, и, повернув голову, обнаружил, что с полдюжины из них шагают позади комка, который его нес. Вспомнив, что с ними теперь сделают, землянин почувствовал, как в нем одновременно поднимаются ненависть и ужас при виде темных глаз и сверкающих тел из живого металла этих странных хозяев ядра кометы.

Ближайшие металлические люди заметили его движение и подошли поближе, чтобы рассмотреть его круглыми глазами без век. Один из них, казалось, удовлетворенный возвращением Кирка в сознание, поднял свой командный диск и издал звук. Комок, который нес Кирка, сразу же опустил его на землю и подтолкнул вперед, к колонне пленников. Через мгновение, когда они двинулись дальше, землянин оказался рядом с Крэллом.

— Крэлл, они и до тебя добрались! — окликнул он главу города. — И ты пытался спасти меня!

— Один из комков схватил меня, когда я пытался оторвать от тебя твоего похитителя, — коротко объяснил Крэлл. — Меня утащили прежде, чем остальные смогли добраться до нас.

— Но нападение было отбито?

— Да, город выстоял, — с гордостью сказал Крэлл. — Металлические взяли в плен несколько десятков наших, но потеряли сотни своих рабов.

— Я рад, — кивнул Кирк. — Когда меня схватили, я вырубился и ничего не знал о дальнейшем.

— Я знаю, — ответил вождь. — Ты долго был без сознания — мы шли и шли, и я думаю, мы уже рядом с городом металлических людей.

— Город металлических! — осознание этого поразило Кирка. — А что там..? — он не закончил фразу.

— Ну, друг мой, рано или поздно мы отправимся на фабрику, создающую комки из плоти вместе со всеми остальными пленниками. И из наших тел вырастут новые комки, которые будут выполнять поручения металлических людей.

Кирк подавил охватившую его дрожь. Он огляделся, и почувствовал, что боль в голове почти прошла. Их вели по заросшему джунглями склону, где он, если ему не изменяла память, еще не бывал.

— Это не та тропа, по которой мы с Мэдденом шли с Нуной и остальными, — сказал он Крэллу.

— Без сомнения, не та, у металлических людей есть много таких троп, которые ведут из их города в города людей. Они всегда выбирают кратчайший из возможных путей, — объяснил Крэлл.

— Полагаю, нет никаких шансов, что кто-нибудь последует за нами и спасет нас? Мэдден захочет этого, я знаю.

— Боюсь, у него и правда нет шансов. Мы уже почти дошли до города металлических, и ни один человек в этом мире не осмелится приблизиться к нему, поскольку даже для самых сильных это было бы равносильно самоубийству.

Друзья продолжили путь в молчании. Мысли Кирка были заняты другим. Вскоре они достигли безлесной равнины, и, пройдя по ней некоторое время, увидели впереди огромное нагромождение зданий, блестевших ярким отраженным светом. Догадаться, что это город металлических людей, было нетрудно.

По сути, весь этот город был построен из металла, и все его здания отливали металлическим блеском в свете пылающего неба. По форме здания напоминали огромные угловатые многогранники, похожие на гигантские драгоценные камни. Некоторые из них были очень высокими и, казалось, упирались в небо, а сам город был намного больше по площади, чем город Крэлла. Он тоже был окружен металлической стеной, но несколько его открытых ворот показывали, что в ней не было необходимости и ею не пользовались для обороны. Через один из входов Кирка, Крэлла и остальных и провели в этот удивительный город.

Внутри он выглядел совершенно фантастически. Огромные здания возвышались над узкими улочками, которые тянулись между ними прямыми короткими отрезками. Сотни металлических людей ходили по улицам, сновали туда-сюда и неслышно переговаривались, используя то шестое чувство, которое заменяло им речь. А еще там были комки из плоти — не сотни, а тысячи, их было в десять раз больше, чем металлических хозяев.

Лишенные разума рабы, населявшие этот город, казались бесчисленными. Они толпились на улицах, как рои насекомых, и каждый из них был сосредоточен на выполнении определенной задачи, которую ему поручили. Вереницы «амеб» скользили вдоль домов, неся тяжелые грузы — куски металла или какое-то оборудование. Другие комки, ведомые одним или двумя металлическими людьми, ровными рядами шли к воротам, без сомнения, отправляясь в поход для нападения на какой-нибудь город.

Кирк начал понимать, насколько металлические люди зависели от комков, которые были одновременно их рабами и оружием.

НА НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ в тюрьме воцарилось напряженное молчание. В это время Кирк тщетно пытался разобраться в новой ситуации. Он мог представить себе ярость Мэддена, когда тот обнаружил, что его, Кирка, схватили, и гнев людей Крэлла, потерявших вождя, мог представить себе их стремительный бросок в безумную атаку на металлический город. И все же это означало смерть для них всех — Кирк без тени сомнения понимал, что бесчисленные толпы комков из плоти с легкостью разделаются с напавшими на город людьми.

— Мы должны остановить их! — закричал Кирк. — Должны помешать Мэддену и его войскам добраться сюда!

— Если бы мы только могли это сделать! — Крэлл был в отчаянии. — Воины моего города и других городов идут навстречу гибели!

— Ничто не остановит их, пока мы здесь, — сказала Нуна. — Мэдден и наши люди полны решимости спасти нас. Только если мы сбежим отсюда и встретимся с ними, мы сможем остановить их наступление, но побег невозможен.

— Должен же быть какой-то способ! — воскликнул Кирк.

— Нет никакого способа, — медленно произнес Крэлл. — У нас нет ни единого шанса выбраться из этого загона, и ты это знаешь. Комки по ту сторону двери не сдвинутся с места, пока им не прикажут командные диски металлических людей.

— Командные диски! — Кирк изменился в лице. — Командные…

В его памяти молниеносно всплыли недавние события — та их с Мэдденом схватка с металлическими людьми и комками на тропе, когда они спасли Нуну и ее спутников и убили двух захватчиков со всеми их рабами. Он вспомнил, что после схватки подобрал два командных диска павших металлических людей, с любопытством осмотрел их, а затем сунул в карман.

В собственный карман! Руки Кирка лихорадочно зашарили по комбинезону, а остальные уставились на него в изумлении. Его сердце упало, а потом снова бешено забилось, когда он наткнулся на два маленьких металлических предмета, затерявшихся среди разнообразного содержимого одного из его глубоких карманов. Он вытащил их — два командных диска, о которых до этого момента не вспоминал!

Крэлл чуть не закричал, но вовремя спохватился, и у него вырвался только шипящий вдох. Кирк вложил один из инструментов ему в руку и тихо заговорил с ним.

— Крэлл, с их помощью мы можем приказать чудовищам не охранять дверь — сможем выбраться наружу и, возможно, пройти через город! — прошептал он. Его голос наэлектризованно потрескивал от надежды.

— Но мы не знаем, как они работают! Каждая кнопка, когда ее нажимаешь, издает свой звук, свою ноту, и каждая нота означает свой приказ, — засомневался Крэлл.

— Нам придется рискнуть! — с яростной настойчивостью заявил Кирк. — Парень, с каждым часом, что мы здесь проводим, твои люди подходят все ближе!

— Мы попробуем, — решительно кивнул вождь. — Давай сначала вместе нажмем на верхние кнопки?

Кирк тоже кивнул, и они стали незаметно пробираться к двери сквозь толпы равнодушно наблюдавших за ними заключенных. Наконец, оба вплотную приблизились к выходу и к скопившимся за ним огромным «амебам». Сердце Кирка упало при виде комков — они казались такими бездумно неподвижными. Они с Крэллом подождали, пока по коридорам за дверью не прошли металлические люди, а затем вместе коснулись верхних кнопок на рукоятках командных дисков. Из дисков раздались две резкие ноты одинаковой высоты — и эффект этого был ужасающим. Комки из плоти, стоявшие в дверном проеме, тут же прыгнули внутрь, вытягивая щупальца, явно готовые схватить пленников. Кирк и Крэлл невольно отдали им приказ убивать — убивать всех в пределах досягаемости, кроме тех, кто отдал приказ!

Однако, прежде чем «амебы» успели приблизиться к пленникам, Кирк и Крэлл нажали на следующие кнопки, снова рискуя вслепую. Прозвучали две ноты другой высоты, и комки мгновенно прекратили атаку и отошли в сторону. Дверной проем был открыт! В тот же миг тысячи заключенных с диким шумом устремились к нему!

Крэлл с трудом перекричал их топот.

— Это шанс сбежать! — завопил он. — Держитесь ближе друг к другу, возможно, мы выберемся из города!

— Давай, Крэлл! — крикнул Кирк. — Убираемся отсюда, пока у нас есть шанс!

Обезумев от надежды на свободу, пленники высыпали в коридор. Кирк и Крэлл бежали впереди всех, Нуна неслась между ними. Они промчались всего несколько ярдов по широкому коридору, и тут впереди показался одинокий металлический человек в сопровождении полудюжины комков из плоти.

На мгновение металлическая фигура остановилась и в полнейшем изумлении уставилась на приближающуюся толпу пленников, и в этот момент Кирк и Крэлл нажали на верхние кнопки своих дисков. До «амеб» донеслась команда убивать, и они тут же набросились на своего хозяина! В мгновение ока комки сокрушили его металлическое тело и почти полностью оторвали ему голову. Они бы набросились и на пленников, если бы Кирк и Крэлл не отдали им новый приказ, заставив отойти в сторону!

Однако теперь по огромному зданию распространялась тревога. В коридорах стали появляться металлические люди, спускавшиеся с верхних этажей в сопровождении чудовищных рабов. Командные диски Кирка и его друга непрерывно издавали приказ убивать. Этаж погрузился в хаос, металлические люди были сбиты с толку и не понимали, что происходит, когда их собственные рабы набрасывались на них. На мгновение в коридорах вспыхнула странная, похожая на ночной кошмар битва, но вскоре все находившиеся там металлические хозяева были сокрушены и убиты. А толпа убегающих пленников устремилась на улицу.

Но их задержка внутри здания оказалась фатальной. По городу уже разнеслась тревога, и тысячи комков из плоти спешили к фабрике, подгоняемые звенящими звуками из командных дисков! Бесчисленные толпы чудовищ были посланы туда с приказом захватить сбежавших заключенных и вернуть их в тюрьму! Два диска Кирка и Крэлла могли повлиять только на одну из сотни тысяч «амеб», которые теперь неслись на них, и были практически бесполезны перед лицом этой более масштабной атаки.

— Слишком поздно! — воскликнул Крэлл. — Теперь у нас нет шансов выбраться — они сейчас схватят нас!

— Возвращаемся внутрь! — скомандовал Кирк. — Берем все, что может стать оружием — мы не вернемся в тюрьму живыми!

Обезумевшая толпа позади него одобрительно взревела.

— Оружие, оружие!

Пленники хлынули обратно по коридорам и комнатам здания, хватая все, что можно было использовать для нанесения ударов, вырывая металлические рукоятки у разных машин, хватая острые инструменты и размахивая огромными металлическими булавами. Комки из плоти неслись на них непреодолимой живой волной.

Люди сопротивлялись. Прижавшись друг к другу, оттесненные назад в здание атакующими их комками, они обрушивали на пытавшихся схватить их щупальцами чудовищ шквал сокрушительных ударов. Внутри здания теперь не было ни одного металлического человека, но они посылали своим рабам команды снаружи, и в жестокую битву бросались все новые группы «амеб».

Крэлл и Кирк оказались в самом центре безумной схватки, среди метавшихся по коридорам и комнатам людей и их безмозглых противников. Крэлл держал Нуну рядом с собой, не выпуская из рук командный диск и одновременно размахивая огромной булавой. Бесчисленные комки из плоти наседали на людей, но до сих пор не захватили в плен ни одного из них — все сражались насмерть.

В какой-то момент Кирк обнаружил, что комки вытеснили их в огромные залы с ретортами, где создавалась рабы металлических людей. Это были комнаты ужаса, в которых находились резервуары с биомассой и дрожащие «новорожденные» комки, и жаркая волна кровавой битвы прокатилась по этим помещениям. Кирк мельком увидел ведущий наверх пандус, и толпа людей, услышав его крик и увидев, куда он указывает, хлынула в ту сторону.

На пандусе обороняться было легче, но даже там безмозглые и неутомимые чудовища теснили людей вверх, подгоняемые приказами снаружи. Люди медленно отступали, преодолевая этажи огромного здания один за другим. Они миновали комнаты, в которых находились механизмы, связанные с созданием комков из плоти, потом другие пустые помещения, которые, очевидно, были дополнительными тюрьмами, потом какие- то склады, где хранились разные механизмы и материалы, которые никто не успел рассмотреть.

Так они поднимались все выше, и эта ужасная битва казалась Кирку бесконечным кошмаром. А потом он вдруг увидел, что ее конец близок. Пленников вынудили подняться на самый верхний этаж здания, в единственную большую комнату, где стояло несколько вертикальных станков, а в стены были вделаны большие металлические ящики. Теснясь в этой комнате, задыхаясь, люди начали свой последний бой. Тем, кто сдерживал натиск комков на пандусах, больше некуда было отступать, и они продолжали сражаться на месте, пока не падали.

Неожиданно Кирк услышал пронзительный крик Нуны и увидел, что она стоит перед одним из окон комнаты и указывает на что-то снаружи. Он подскочил к ней, Крэлл тоже метнулся к окну — и они увидели далеко за равниной, которая окружала город металлических людей, множество движущихся фигурок. Это были тысячи людей, быстро приближающихся к городу.

— Это Мэдден! — крикнул Кирк. — Они приближаются, а мы не можем их спасти!

— Они на пути к смерти! — воскликнул Крэлл, и Кирк с мучительной уверенностью кивнул. Так оно и было. Безмозглые толпы комков из плоти, с которыми они сейчас сражались, должны были победить в считанные минуты, после чего металлические люди натравили бы их на Мэддена и его спутников. Это был бы конец для всех — для Кирка, Крэлла и Нуны, для всех людей, бившихся рядом с ними на верхнем этаже, и для Мэддена с его последователями, когда они добрались бы до города. Это был бы…

Внезапно сердце Кирка бешено заколотилось. Его взгляд упал на один из вертикальных станков, стоявших в комнате. По-видимому, этот механизм использовался для изготовления небольших инструментов, и рядом с ним лежало несколько заготовок… Кирк схватил одну из них — это был наполовину готовый командный диск! Землянин протиснулся к металлическому ящику в стене и лихорадочно распахнул его. Он был полон командных дисков!

И тут Кирк все понял. В этой комнате на самом верху огромного здания фабрики плоти металлические люди изготавливали и хранили командные диски, с помощью которых они управляли созданными внизу рабами! Его безумный крик донесся до Крэлла, который тоже вздрогнул, когда увидел, что землянин держит в руках.

— Командные диски! — ахнул вождь.

— Раздай их людям! — завопил Кирк. — Скажи, чтобы нажали на верхнюю кнопку — это команда убивать!

Диски посыпались в руки сражающихся. Через мгновение их получили те, кто сдерживал «амеб» на пандусе, и Кирк с Крэллом тоже бросились туда.

Сотни рук нажали нужные кнопки, и в зале зазвучал хор из бесчисленных резких нот, которые были приказами убивать всех, кроме тех, кто их отдавал! Все комки из плоти — на пандусе, на других этажах здания и снаружи, услышали этот шквал звуков. Их атака была остановлена — они разворачивались и набрасывались на всех, кто находился снаружи, на металлических людей! Их хозяева, пораженные таким резким поворотом битвы, тщетно пытались сдержать несущиеся на них тысячи чудовищ несколькими разрозненными нотами со своих дисков.

Кирк и Крэлл, оба такие же обезумевшие от борьбы, как и люди вокруг них, с хриплыми криками бросились вниз по пандусам и выскочили из здания на улицу. Там теперь звучал неистовый шторм сигналов, ураган приказов убивать. Странный город превратился в ад. Десятки тысяч комков из биомассы, которых привели в действие непрекращающиеся сигналы обезумевших от сражений людей, убивали своих повелителей!

Металлические люди пытались спастись бегством, но комки были быстрее — они окружали бывших хозяев, хватали их и разбивали им головы, рвали на части их тела. Безмозглые рабы мстили тем, кто их создал! Дикий ураган ужасных смертей пронесся над городом и быстро стер металлических людей с лица планеты. А когда были убиты последние из них, комки из плоти, по-прежнему слепо повинуясь приказу убивать, набросились друг на друга!

Крэлл схватил Кирка за руку и рывком привел его в чувство.

— Надо убираться отсюда — сейчас же! — закричал он.

Красный туман в голове Кирка рассеялся.

— Правильно — уводим всех из города! — скомандовал он. Схватив за руки Нуну, они заспешили к ближайшим воротам, и следом за ними бросились тысячи их последователей.

Покинув город, люди двинулись прочь по равнине, слыша, как позади них постепенно стихает шум — «амеб», уничтожавших друг друга, становилось все меньше. Вскоре люди встретили отряд из нескольких тысяч воинов, которых они видели спешащими к городу, во главе с Мэдденом. Раздались оглушительные радостные крики, и вскоре Мэдден и его спутники узнали об ужасной буре смерти, которая смела металлических людей. Прибывшие на подмогу приветствовали Крэлла, Нуну и Кирка, едва не раздавив их в объятиях.

А потом Мэдден и Кирк встретились взглядами, и все крики на мгновение стихли. Крэлл, Нуна и тысячи их соплеменников наблюдали за встречей двух друзей. Земляне пожали друг другу руки так небрежно, как будто встретились случайно, и только сами они знали, насколько крепким было их рукопожатие. Они улыбнулись друг другу.

— Что ж, я вижу, ты кое в чем ошибся, — сказал Мэдден. — Я, как обычно, собирался вытащить тебя из передряги.

— Как обычно? Ты хочешь сказать, что, как обычно, ввязался в передрягу, чтобы потом обвинить во всем меня! — отозвался его товарищ.

— У тебя все хорошо, Кирк?

— Все в порядке, Мэдден.

КИРК И МЭДДЕН вместе с новыми друзьями отправились к ракете и обнаружили ее целой и невредимой, в том же виде, в каком они оставили ее на небольшой поляне у реки. Они недолго задержались возле города металлических людей — лишь для того, чтобы убедиться, что все его хозяева и большинство их чудовищных рабов действительно были уничтожены. Затем люди оставили странный город наедине с его тишиной и смертью, чтобы позже тени его странных обитателей навсегда исчезли с ядра кометы.

Спасенные люди хотели, чтобы двое землян остались с ними, по крайней мере, на некоторое время, но оба путешественника отказались. В конце концов, Крэлл и Нуна уступили, поставив им лишь одно условие — они хотели проводить землян к ракете. Так что Кирк и Мэдден прибыли туда вместе с восемью тысячами бойцов.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы развернуть ракету на посадочных опорах, направив ее нос вверх. А потом наступил момент прощания.

В этот последний миг, пожимая руки Кирку и Мэддену, ни Крэлл, ни Нуна не смогли найти нужных слов — но слова им и не понадобились.

Копья и мечи окружавших их воинов взметнулись вверх с оглушительными криками приветствия и прощания. Земляне забрались в ракету, захлопнули дверцу и еще через минуту они уже сидели в кабине пилота, а ракета с ревом неслась в пылающее небо.

БЕСПАМЯТСТВО… ЧЕРНОТА… ГРАНТ Перри медленно вынырнул из нее, зашевелился и открыл глаза. Он сел, совершенно ошеломленный, почувствовал какое-то движение рядом с собой и увидел, что Роберт Лоринг, который лежал возле него, тоже открывает глаза. Они огляделись по сторонам, сначала машинально, а затем с живым интересом и изумлением.

Лаборатория, улица, вся огромная застроенная зданиями равнина, которая была городом Чикаго, исчезли без следа. Путешественники из прошлого сидели на длинном пологом песчаном пляже. В сотне ярдов перед ними плескались волны озера Мичиган, и вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни строений, ни признаков чего-либо живого.

Вставая на ноги, Грант посмотрел на солнце. Оно поднималось к зениту, как и тогда, когда он и его спутник принимали препарат времени, но теперь было выше. Ветер, дувший с востока, показался Перри холодным, и единственным звуком, который можно было расслышать, был плеск волн о берег.

Когда Грант осознал масштаб произошедшей перемены, он схватил Лоринга за руку.

— Чикаго! — хрипло произнес он. — Он был здесь, совсем рядом с нами — несколько минут назад!

— Вы хотите сказать, он был здесь десять тысяч лет назад? — отозвался Роберт. — Грант, препарат времени сработал — перебросил нас на десять тысяч лет вперед. А Чикаго, похоже, полностью исчез за эти тысячи лет.

— Полностью исчез! — воскликнул молодой человек. — Боже мой, люди, которых я знал, мир, который я знал, умерли тысячи лет назад!

— Соберитесь с духом, Грант! — резко скомандовал Лоринг. — Помните, мы вернемся в тот мир и в то время, вернемся в Чикаго, когда увидим то, ради чего сюда приехали.

Его слова вернули мысли Перри к цели их путешествия. Он огляделся.

— Но здесь не на что смотреть! Ничего, кроме озера, которое ничуть не изменилось, и этого пляжа.

— Дальше в глубине материка должно быть что- то еще, — возразил Лоринг, но его голос показался Гранту немного неуверенным, встревоженным. — Не может быть, чтобы где-то здесь не было людей. Однако прежде чем мы покинем это место, — добавил ученый, — мы пометим его — для этого подойдет этот черный камень — потому что нам нужно быть здесь, когда мы примем препарат, возвращающий нас в наше время. Иначе мы не вернемся в комнату, из которой попали сюда. И если мы окажемся в каком-нибудь месте, где уже есть материя, мы погибнем.

Установив на место, где они очнулись, большой черный камень, Лоринг с Грантом начали подниматься по склону прибрежного холма. Добравшись до его гребня, они остановились, чтобы осмотреться.

Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась огромная равнина, на которой не было видно ни одного здания, но вдалеке виднелось несколько сотен круглых темных отверстий, похожих на устья колодцев или шахт. Расстояние между ними было около четверти мили.

Перри повернулся к Лорингу, чтобы выразить восхищение этим странным зрелищем, но внезапно из ближайшего к ним колодца появилась стройная светлая человеческая фигура, которая мгновенно метнулась от отверстия к озеру и побежала прямо к Гранту и Роберту!

— Лоринг, мы, кажется, нашли людей! — воскликнул Перри. — Смотрите, он вылез из того отверстия…

— И он бежит прямо к нам! — закричал Лоринг. — Нет, она бежит! Это девушка!

Грант уже и сам успел разглядеть, что бегущая к ним фигура была женской. Это была темноволосая девушка, одетая в светло-зеленую с металлическим отливом тунику, которая прикрывала ее стройную фигуру только от плеч до колен.

Казалось, бегущая не замечала Гранта и Лоринга, пока не оказалась в нескольких ярдах от них. Затем она остановилась и отпрянула назад, а ее темные глаза расширились от ужаса. Однако присмотревшись к ним, девушка, казалось, немного успокоилась, как будто быстро решила, что они представляют меньшую опасность, чем то, что находилось у нее за спиной, потому что, чуть помедлив, она снова бросилась прямо к ним.

Когда она подбежала к ним с Робертом, Перри ясно увидел страх, застывший на ее изящно очерченном лице. Она быстро заговорила с ними, и, к своему удивлению, Грант ее понял. Девушка говорила на английском языке, который казался искаженным и словно бы невнятным, он сильно изменился за многие столетия перемен, но его все- таки можно было понять.

— Вы что, с ума сошли, что стоите здесь? — спросила девушка Гранта и Лоринга. — В любой момент может появиться кто-то из Хозяев — я только что сбежала из их города, они погонятся за мной!

— Город Хозяев, — повторил Грант. — О каких Хозяевах вы говорите и о каком городе?

— О Хозяевах — о тех, кто правит! — воскликнула девушка. — И об этом городе, вот же он — разве вы не видите входы в его ячейки? — с этими словами она указала себе за спину, на темные отверстия.

— Грант, эти дыры, должно быть, являются входами в какой-то огромный подземный город! — догадался Лоринг. — Но что представляют собой Хозяева? — напряженно спросил он у девушки. — Почему вы убегаете от них?

— Уж наверное, вы знаете, кто это такие! — недоверчиво ответила беглянка. — Разве вы двое не сбежали из какой-то ячейки? А что до меня, то я Эда, и я сбежала оттуда с помощью моего брата Бирка, потому что Хозяева приказали мне отправиться в лаборатории.

— Лоринг, для меня это все так же понятно, как греческий язык! — воскликнул Перри. — Но от чего бы она ни убегала…

Его прервал пронзительный крик ужаса — девушка Эда оглянулась на устья колодцев и завизжала, застыв от страха.

— Хозяева! — воскликнула она. — Они идут! Идут за мной!

К ЭТОМУ МОМЕНТУ они подошли к краю облицованной металлом шахты, и Грант увидел, что внутрь ведет что-то винтового пандуса. По- прежнему сопровождаемые двумя Хозяевами, трое людей стали спускаться по нему.

Светящиеся лампочки, вмонтированные в металлическую стену шахты, освещали ее внутреннюю часть. Машины и их пленники спустились примерно на пятьдесят футов и оказались на дне шахты, в круглой комнате, в металлической стене которой было множество квадратных дверей, тоже сделанных из металла. В центре комнаты стоял Хозяин с черной лучевой трубкой.

Над каждой из этих закрытых металлических дверей Грант и Лоринг увидели отверстия, из которых выходили трубы. Девушка Эда объяснила, что это, когда шедший впереди охранник подошел к одной из дверей.

— Эти двенадцать дверей ведут в коридоры, которые ответвляются от этой камеры, как спицы колеса от ступицы. Из каждого коридора можно пройти в разные помещения: рабочие, где машины воспроизводят сами себя, подсобные, помещения для рабов и другие. Трубы над дверями отводят воздух из этой шахты в коридоры и комнаты. А Хозяин, находящийся здесь, следит, чтобы люди не сбежали на поверхность, — рассказала девушка, а затем шепотом добавила: — Я бы не смогла этого сделать, если бы мой брат не напал на Хозяина, который стоял здесь на страже. Бирк убил его, и я сбежал наверх, но самому Бирку пришлось отступить в коридор, чтобы его не обнаружили.

— Значит, Хозяев можно убить? — удивленно спросил Перри.

— Нет, на самом деле нельзя, Грант, — вздохнула Эда, — но если раздавить их полукруглые головы, они будут все равно что мертвые, пока их не починят.

Двое охранников втолкнули пленников через открывшуюся дверь в тускло освещенный коридор, облицованный металлом. Затем дверь за ними закрылась, и их повели куда-то по коридору. Пока они шли, Эда рассказала, что в каждой ячейке содержится по тысяче Хозяев и по десять тысяч людей.

— Тысяча машин и десять тысяч человек в одном жилище! — изумленно повторил Лоринг. — Грант, сколько же в этом городе всего ячеек? Мы видели сотни входов в шахты на равнине!

— Я не знаю, сколько ячеек в городе, — сказала Эда. — Людям не разрешается переходить из одной ячейки в другую по подземным переходам, а Хозяева делают это. Однако я знаю, что, помимо Главного-Думающего в каждой ячейке, во всем городе есть еще один самый главный Хозяин, который безраздельно правит всеми ячейками.

— Клянусь небом, это невероятно! — воскликнул Перри. — Огромный подземный город, разделенный на секции, город Хозяев-машин и людей-рабов. И должны же быть другие города — возможно, их много!

К тому времени они уже встретили в коридоре других жителей ячейки: нескольких странных металлических хозяев в форме куба, которые катились куда-то по своим делам, и десяток рабов- людей, мужчин и женщин, среди которых были и молодые, и старые.

Грант заметил, что все они были одеты в такие же укороченные туники с металлическим отливом, как у Эды — было очевидно, что это их обычная одежда. Люди показались Перри удивительно похожими на людей его времени: молодые мужчины были крепкими, а большинство девушек — хорошенькими. Но он заметил, как все они испуганно прижимались к стене, пропуская Хозяев, и съеживались перед ними.

У большинства людей были в руках разные инструменты или какие-нибудь вещи. Двери, выходившие в коридор, по которому вели пленников, были закрыты, но пару раз, когда они проходили мимо некоторых дверей, из них выходили один или два человека, и Грант сумел заглянуть через полуоткрытые двери и мельком увидел расположенные за ними помещения.

Это были комнаты средних размеров, тоже облицованные металлом. В одной из них в тот момент находились трое металлических Хозяев и дюжина людей. Машины неподвижно лежали на полу, в то время как люди полировали и чистили их кубические тела с помощью масла и кусков плотной ткани. Перри не успел как следует рассмотреть эту странную сцену, когда они проходили мимо, но она потрясла и ужаснула его своей необычностью.

Чуть дальше по коридору они увидели помещение, уставленное многоярусными койками, и Грант предположил, что это одна из комнат для рабов. Кроме того, они прошли мимо закрытых дверей, из-за которых доносились лязг, стук и гудение каких-то огромных механизмов.

— Это мастерские, там Хозяева-создатели монтируют новых Хозяев, — сказала Эда. — В некоторые из них люди никогда не допускаются.

— Боже, какой странный мир! — воскликнул Грант Перри. — Лоринг, это кошмар!

— Это то, чего люди нашего времени не могут — не могли — предвидеть! — отозвался ученый.

Двое сопровождавших их Хозяев велели пленникам остановиться, открыли очередную дверь и втолкнули их внутрь, после чего вошли туда сами и закрыли за собой дверь. Грант, Эда и Лоринг оказались в небольшой квадратной комнате с металлическими стенами, в которой царила напряженная тишина.

— Главный-Думающий! — прошептала Эда. Грант и Лоринг уставились на нее, и она пояснила. — Здесь главный Хозяин этой ячейки!

В центре комнаты на невысоком возвышении покоился механизм, не похожий ни на одну из дюжины или более кубических штуковин, которые пришельцы из прошлого видели до сих пор. У него вообще не было тела, была только голова, представляющая собой металлическую полусферу шести футов в поперечнике, неподвижно лежащую на постаменте.

БИРК ВЫСКОЛЬЗНУЛ В коридор, закрыл за собой дверь и исчез. Грант Перри и Роберт Лоринг молча смотрели друг на друга в тусклом свете — ситуация была слишком сложной, и они не находили слов для ее обсуждения. Обстановка вокруг них — металлическая комната со штабелями инструментов и неподвижной кубической фигурой рядом с ними, была нереальной в своей странности.

Для Гранта, ошеломленного стремительностью и необычностью того, что случилось с ним и Робертом Лорингом с тех пор, как они приняли препарат времени, все, что они пережили, казалось именно нереальным. И все же Эда — стройная темноволосая девушка — была вполне реальной!

Но сможет ли Бирк освободить девушку с помощью придуманной им хитрости? Грант Перри прикинул, сколько прошло времени, и понял, что Бирк уже должен был вернуться с Эдой, если бы ему удалось забрать ее из лабораторий. Страх перед неудачей Бирка схватил молодого человека ледяной рукой, но тут дверь комнаты открылась. С радостным восклицанием Грант бросился к ней, готовый увидеть Бирка и Эду, но тут же в ужасе замер.

В дверях стоял Хозяин!

У этой машины не было лучевой трубки, но в тот момент, когда кубическая штуковина увидела в кладовой Перри и Лоринга, она, казалось, поняла ситуацию и, издав металлический скрежет, откатилась от двери. Грант прыгнул за ней и обрушил железный прут прямо на ее полукруглую голову. Скрежет оборвался, и Хозяин застыл неподвижно.

Однако на его металлический «крик» откуда- то из коридора ответили другие металлические голоса! Роберт выскочил из кладовой вслед за Перри, схватив один из хранивших в комнате прутьев.

— Грант, эта штука подняла тревогу! — закричал он. — Сейчас здесь будут все Хозяева!

— Мы не можем оставить Бирка и Эду! — завопил в ответ Перри. — Я сбегаю за ними…

И тут из-за поворота коридора выбежали Эда и ее брат!

— Хозяева идут! — прокричал Бирк, вырывая у Лоринга прут. — Там, в коридоре, — он махнул рукой назад, — стреляют лучами!

— Быстро к шахте! — мгновенно сориентировался Грант.

Но прежде чем они успели рвануть с места, раздался крик Эды:

— Они уже здесь!!!

Из-за поворота в дюжине футов позади них выкатился Хозяин, преследующий брата и сестру. Он остановился, и лучевая трубка в его клешне стремительно поднялась.

На мгновение Грант застыл рядом с Эдой и Лорингом, ожидая, что в следующую секунду голубой луч уничтожит их. Бирк же метнулся с поднятым прутом назад, в сторону Хозяина!

Голубой луч вспыхнул, когда Бирк был еще в ярде от разумной машины! Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Бирк пошатнулся, но, уже падая, все-таки обрушил тяжелый прут на металлическую голову Хозяина! Трубка тоже упала на пол, луч погас, а Бирк скорчился на неподвижной, лишенной жизни машине!

— Луч попал в него! — ахнул Лоринг. — Ради Бога, Грант, скорее! Через минуту сюда придут другие автоматы!

Эда зарыдала, но Перри схватил ее за плечи и потащил за собой, торопясь за Лорингом по коридору к вентиляционной шахте.

— Он мертв, Эда! — хрипло сказал молодой человек. — И если мы быстро не уберемся отсюда, они доберутся и до нас!

Они помчались мимо закрытых дверей к выходу в круглую комнату на дне вентиляционной шахты и услышали, как позади них нарастает шум погони. Добравшись, наконец, до нужной двери, Перри, вырвавшийся к тому времени вперед, не колеблясь, распахнул ее и вбежал в круглое помещение с поднятым прутом. Стоявший там на страже Хозяин резко обернулся, но прежде чем он успел завершить разворот или поднять лучевую трубку, прут Гранта обрушился на его полусферическую металлическую голову. А спустя еще секунду трое людей были уже на спиральном пандусе.

Когда они мчались по пандусу вверх, до их ушей донесся металлический лязг множества Хозяев, слившийся в угрожающий хор. Беглецы вырвались на яркий солнечный свет, который почти ослеплял, и оказались на бескрайней зеленой равнине с сотнями круглых отверстий. Лоринг указал вперед, на озеро и пляж.

— Вон тот гребень у берега! — выдохнул он. — Надо добраться до препарата времени, если он еще там!

И они побежали. Сердце Гранта бешено колотилось, а Эда спотыкалась, и, казалось, у нее перехватило дыхание. Побежав немного, девушка опустилась на землю и слабым жестом велела Перри и Роберту двигаться дальше.

— Бегите! — крикнула она. — Вы можете сбежать, если найдете свой препарат, но если будете медлить из-за меня, Хозяева доберутся до нас всех!

Грант метнулся назад, подхватил ее на руки и побежал следом за Лорингом.

— Чтобы добраться до тебя, им придется добраться до меня, Эда! — прохрипел он, тяжело дыша.

Молодому человеку пришлось собрать все силы, чтобы бежать с девушкой на руках. Они были на полпути к гребню, и тут Эда снова закричала:

— Хозяева! Выходят из шахты, Грант!

Перри оглянулся и увидел полдюжины металлических фигур кубической формы, появляющихся из отверстия вентиляционной шахты. В руках у них были трубки, но вместо того, чтобы стрелять в беглецов лучами, они просто катились за ними.

— Они не используют лучи! — воскликнула Эда. — Думают, что мы не сможем убежать от них, и хотят взять нас живыми!

— Они не отдадут меня живым вивисекторам! — покричал Перри. — И тебя тоже, Эда!

— У нас ничего не получится, Грант! — всхлипнул Лоринг. — Они догонят нас раньше, чем мы доберемся до препаратов!

Перри стиснул зубы и рванулся вперед из последних сил. Роберт, пошатываясь, бросился за ним. Хозяева были уже совсем близко и быстро догоняли их.

Оказавшись на гребне холма, Лоринг принялся лихорадочно шарить в траве и хрипло вскрикнул, когда нашел два флакона с зеленой жидкостью. Он быстро сунул один из них в руки Перри.

— Нельзя пить препарат здесь, Грант! — крикнул он. — Это надо сделать на пляже, там, где мы очнулись — тогда мы вернемся в ту комнату, откуда пришли сюда!

Грант вспомнил, что Лоринг говорил ему о необходимости вновь появиться в своей эпохе в том де самом месте, чтобы не попасть туда, где уже находится нечто материальное.

— Место с черным камнем! — отозвался молодой человек. — Но сможем ли мы добраться туда вовремя?

— Хозяева близко! — предупредил их крик Эды.

Они бросились вниз по склону холма, на пляж, к черному камню, который ученый установил на том месте, где они появились. К тому моменту, когда они добрались до камня, шестеро Хозяев уже спускались с гребня вслед за ними.

Металлические преследователи катились к ним по пологому пляжу, когда Роберт и Перри открыли флаконы. Лоринг быстрым движением выпил зеленую жидкость из своей склянки, и Грант, придерживая Эду одной рукой, сделал то же самое, после чего выронил пустой флакон и крепко прижал девушку к себе.

Он почувствовал, как препарат быстро подействовал на него — мир вокруг стремительно закружился! Но тут он услышал крик Эды и почувствовал, как холодные клешни Хозяев схватили ее и вырвали у него из рук! В тот же миг мир завертелся еще быстрее, и молодой человек погрузился в темноту.

— ТЕЛА БАРТОНА И Кингли тоже исчезли! — ахнул Фарли. — Тодд, это, должно быть, означает…

— Это означает осложнения, — с мрачным видом проворчал детектив. — Биннс, у вас не было никаких предположений о том, кто совершил ограбление?

— Никаких, сэр, я только мельком увидел грузовик, и все, — ответил смотритель. — Но в городе говорят, что доктор Кертлин признался, что забрал тело Говарда Клэя и вернул его к жизни. Это означает, что, должно быть, именно он забрал и тела Кингли и Бартона.

— Так это было или нет, еще предстоит доказать, — заметил Тодд. — Биннс, скоро здесь соберется толпа репортеров и любопытных, которые будут расспрашивать вас о гробе Говарда Клэя. Расскажите им то, что вы рассказали нам, за исключением всего, что касается Бартона и Кингли. Никому не говорите, что были похищены какие- либо тела, кроме того, что лежало в гробу Клэя.

— Хорошо, так и сделаю, — пообещал сторож. — А может быть, вы замолвите за меня словечко перед дирекцией кладбища?

— Если вы сделаете, как я просил, — согласился Питер. — И дайте мне воспользоваться вашим телефоном на минутку, а потом мы с Фарли уедем.

Когда Тодд закончил короткий телефонный разговор и сел вместе с Джерри в машину, уже стемнело. Он включил фары и молчал, пока они ехали обратно по извилистым дорожкам кладбища.

— Ну что, это, должно быть, убедило тебя в том, что ты ошибался насчет Кертлина и Клэя, Тодд, — наконец, произнес журналист.

— С чего бы это? — возразил детектив. — Я ожидал обнаружить, что гроб Говарда Клэя был ограблен.

— Но ты не ожидал, что тела Бартона и Кингли тоже исчезнут! Сам по себе этот факт показывает, что это был не просто заговор с целью скрыть исчезновение Клэя, иначе зачем в таком случае были похищены два других тела?

— А сам ты как думаешь, почему их похитили? — спросил Тодд.

— Я так понимаю, Кертлин забрал все три тела, чтобы подвергнуть их процессу оживления, — быстро ответил Фарли, — и что с помощью этого процесса он уже вернул к жизни первого из трех, Говарда Клэя. Кертлин сам сказал, что намерен еще раз протестировать свое изобретение, а затем отказаться от него раз и навсегда, и я думаю, это означает, что он также собирается вернуть к жизни Бартона и Кингли.

— Говард Клэй, Уиллис Бартон и Стивен Кингли… — задумчиво произнес детектив. — Если ты прав, то почему Кертлин выбрал именно их для этого теста? Все они умерли — если умерли — в прошлом году, все были богатыми, имели много миллионов, и все были среднего возраста или старше. За этими фактами что-то кроется — что- то, что ускользает от меня.

— Тодд, ты водишь сам себя за нос! — заявил Джерри. — Взгляни на факты. Два года назад Кертлин объявил, что работает над процессом восстановления в мертвых и разлагающихся клетках химической активности, необходимой для жизни. Биологи и врачи, которые слышали его выступление на эту тему, сказали, что эта идея была надуманной, но никто не назвал ее полностью невозможной. Должно быть, с тех пор он работал над этим методом и, в конце концов, довел его до совершенства. Чтобы проверить, что у него получилось, он забрал три тела с кладбища. Он выбрал тела богатых и влиятельных граждан, потому что, поскольку они были хорошо известны, не было сомнений в их смерти, и если бы он действительно вернул их к жизни, не было бы никаких криков о том, что они никогда не умирали. Кертлин действительно вернул к жизни первого из них, Говарда Клэя, и, вполне естественно, сразу же рассказал о своем эксперименте и его успехе. Это простые факты, Тодд, но поскольку они слишком поразительны, чтобы ты мог их принять, ты самонадеянно придумываешь заговоры, хотя у тебя нет ни единого реального доказательства их существовании!

Питер улыбнулся.

— Я не говорю, что ты неправ, Фарли. Но я отрицаю, что Кертлин или любой другой ученый может творить чудеса.

— И что ты собираешься делать дальше — сказать Клэю, что на самом деле он мертв и должен вернуться на кладбище?

— Нет, вряд ли, — усмехнулся детектив. — Фарли, ты участвовал вместе со мной во многих делах и утаивал от своей газеты часть того, что узнал, когда я спросил тебя об этом, не так ли?

— Да, и я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Джерри. — Ты хочешь, чтобы я тоже молчал о Бартоне и Кингли.

— Об этом и о том, что мы сейчас сделаем…

— А что мы собираемся сделать?

— Осмотреть дом и лаборатории доктора Чарльза Кертлина!

— Тодд, без ордера на обыск это рискованное предприятие.

— Не такое уж и рискованное — я позвонил Джексону. Он все еще наблюдает за домом Клэя и говорит, что Кертлин пока еще там. Это развязывает нам руки, потому что я сомневаюсь, что ночью в доме Кертлина будет кто-нибудь из слуг.

— Это будет напрасной тратой сил — слоняться вокруг дома Кертлина, когда другие репортеры берут у него интервью, — покачал головой Фарли. — Но я пойду с тобой, и скажу нашему волку-редактору из сити не больше, чем ты позволишь.

— Хорошо, тогда едем! Дом Кертлина находится в северном округе, — сказал Тодд. — Дом, офис и лаборатории вместе взятые — мы будем там через десять минут.

Всю оставшуюся дорогу по окраинным районам города они молчали. Питер старался держаться в темноте небольших транспортных артерий, избегая освещенных полос, по которым ярким потоком устремлялись к центру города золотистые фары множества автомобилей. Друзья слышали вопли мальчишек-газетчиков, перекрикивающих шум города, перебегая через оживленные улицы, и возбужденные голоса людей, у которых в ту ночь осенью 1931 года была только одна тема для разговора.

Вскоре они въехали в район старомодных домов, по большей части окруженных просторными садами. Тодд остановил машину у обочины в темноте между двумя уличными фонарями, и они с Фарли молча вышли из нее. Детектив сразу же свернул с широкой улицы в неосвещенный переулок, а затем на дорогу, идущую параллельно этой улице.

— БАРТОН ЖИВ! — АХНУЛ Джерри. — Боже милостивый, Тодд, это же абсолютное доказательство слов Кертлина! Мы сами видели тело Бартона — тело, которое было мертво несколько месяцев!

— Это доказывает, что за этим кроется нечто большее, чем я думал, — проворчал Питер. — Садись в машину, Фарли, мы сейчас едем к Бартону. Что бы это ни было за дьявольское дело, я собираюсь докопаться до сути.

— Ты сумасшедший! — воскликнул Джерри, когда машина рванулась вперед. — Если ты не поверил в это даже сейчас… Неужели ты не понимаешь, борешься с тем, что, как ты в глубине души знаешь, является правдой!

— Посмотрим, — коротко ответил Тодд. — Есть еще кое-что, чему я должен найти объяснение…

Джексон вел машину на большой скорости, и она промчалась на запад через весь город в лучах утреннего солнца, лавируя между вереницами спешащих на работу пассажиров, а потом понеслась по пригородам.

— Как вы узнали о возвращении Уиллиса Бартона? — спросил Фарли, придерживая шляпу от порывов ветра.

— Позвонил сторож его дома, — ответил Тодд. — Сказал, что к дому подъехала машина, в которой были Бартон и доктор Кертлин. Они вошли в дом, а затем Кертлин вышел и уехал. Сторож слышал о том, что Клэй восстал из мертвых, и когда он увидел, что Уиллис Бартон сделал то же самое, он испугался и сразу позвонил мне.

— Слава Богу, семья Бартона в Европе! — заметил журналист. — Шок, вызванный его возвращением, мог убить его жену и дочерей, как это чуть не случилось с миссис Клэй.

— А от чего, как предполагалось, умер Бартон? — спросил Питер, когда машина, не сбавляя скорости, проехала резкий поворот на двух колесах.

— Апоплексический удар, около семи месяцев назад, — ответил репортер. — Но это не предполагалось, Тодд, он действительно умер! Черт возьми, старик, мы сами видели его тело прошлой ночью! Кертлин, должно быть, вчера вечером пошел домой, приступил к работе — и вернул Бартона к жизни точно так же, как он сделал это с Клэем. Это подтверждают его собственные слова.

Питер ничего не ответил — в тот момент Джексон остановил машину у железных ворот, обрамленных огромными каменными колоннами, от которых, в свою очередь, по обе стороны отходила длинная каменная стена.

За воротами, рядом с маленькой будкой, стоял на страже пожилой мужчина с обветренным лицом. Он пригляделся к сидящим в автомобиле людям и распахнул ворота.

— Это вы, мистер Тодд! Я не должен никому открывать, не сообщив хозяевам, но вы можете войти.

— Все в порядке, — сказал детектив. — Мы возьмем на себя ответственность за это.

— Если это ради меня, то не нужно этого делать, — возразил сторож. — Сегодня я увольняюсь — место, где мертвые возвращаются, словно живые, не для меня.

Машина проехала через ворота и двинулась по длинной, обсаженной деревьями аллее к видневшемуся впереди массивному белому особняку. Она остановилась перед главным входом в большое здание, и Тодд с Фарли быстро подошли к двери. Они позвонили всего за минуту до того, как дверь открылась и перед ними предстал высокий мужчина свирепого вида.

Питер и Джерри испуганно ахнули. Они ожидали, что дверь откроет слуга, но это был тот самый человек, к которому они пришли. Оба уставились на него, не веря своим глазам. Высокая ширококостная фигура, волосы с проседью, лицо с волевым подбородком — это был тот самый человек, которого они видели разлагающимся в лаборатории Кертлина! Но теперь он стоял перед ними живой. Только лицо у него было таким же мертвенно-бледным, как у Клэя.

— Уиллис Бартон! — воскликнул следователь, обращаясь, скорее, к самому себе. — Уиллис Бартон, теперь живой!

— Мистер Тодд, это вторжение! — сердито рявкнул Бартон. — Я не отдавал никаких распоряжений о том, чтобы вас впустили.

— Боже мой, Бартон! — вспыхнул Фарли. — Вы понимаете, что были мертвы и воскресли — второй человек за два дня?!

Слова репортера, казалось, вызвали ярость Уиллиса.

— Ну и что? Даже если я и был мертв! Сейчас я живой человек, и со мной будут обращаться, как с живым человеком, а не как с музейной диковиной!

— Успокойтесь, Бартон, — резко сказал Тодд. — У меня есть к вам несколько вопросов, и, живой или мертвый, вы должны подчиняться закону.

— Тогда задавайте их, и дело с концом, — отрезал миллионер. — Я не в настроении подвергаться допросу.

— О вашей смерти в этом доме стало известно семь месяцев назад. Можете ли вы сказать, где вы были с тех пор?

— Естественно, не могу! Я абсолютно ничего не помню с момента своей смерти до того, как очнулся час назад в лаборатории Кертлина.

— Кертлин говорил вам, что он также вернул к жизни Говарда Клэя?

— Да, он сказал. Я до сих пор с трудом могу поверить во все это, у меня в голове такой сумбур…

— А вы хорошо знали Кертлина до вашей… э-э-э… смерти?

— Не очень хорошо, — нахмурился Бартон. — Я был с ним знаком и знал о некоторых его работах понаслышке.

— Еще один вопрос, — продолжил Тодд. — Около девяти месяцев назад полдюжины влиятельных людей в этом городе в разное время сообщили мне, что они получали таинственные и довольно тревожные угрозы. Клэй был одним из них, и вы, Бартон — тоже. Имели ли эти смутные угрозы, о которых вы мне тогда рассказывали, какое-то отношение к вашей предполагаемой смерти и возрождению?

— Ни в коем случае! — вспыхнул Уиллис. — Угрозы, о которых я вам говорил, были просто дурацкими письмами — они не имели к этому никакого отношения, и я отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Я не нарушал никаких законов, и со мной не будут обращаться, как с подозреваемым в совершении преступления! — с этими словами он шагнул назад, в дом, собираясь закрыть дверь.

— Мистер Бартон, еще минутку, — остановил его Фарли. — Не могли бы вы дать мне краткое описание ваших ощущений от смерти и возрождения для публикации? Это вызвало бы интерес во всем мире!

— Нет, не мог бы, — коротко ответил Бартон. — Я обещал доктору Кертлину, что не буду предоставлять никакой информации, которая могла бы каким-либо образом раскрыть детали его операции. Все, джентльмены, желаю вам доброго дня.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Тодд с Фарли уставились друг на друга, а затем повернулись к автомобилю. Джексон наблюдал за их разговором, и когда они сели в машину, его голос звучал взволнованно.

— Уиллис Бартон — с ним все в порядке, не так ли? Это разнесет город на куски, честное слово!

— Это, скорее, разорвет весь мир на части, — заявил Джерри, когда машина вырулила на подъездную аллею. — Теперь я начинаю понимать, почему Кертлин так настроен против того, чтобы кто-либо знал о его методе.

— Думаю, я тоже начинаю понимать, почему, — буркнул Питер.

Фарли повернулся к нему.

— Тодд, если у тебя все еще есть хоть капля скептицизма по поводу достижений Кертлина, ты просто сумасшедший! Прошлой ночью мы видели Уиллиса Бартона мертвым в лаборатории — и он был мертвым уже несколько месяцев. Сейчас мы видели живого Уиллиса Бартона, прямо перед собой. Во имя здравого смысла, чего ты еще хочешь?

— Я хочу, чтобы ты объяснил мне одну вещь, — сказал Тодд. — Только одну.

— Господи, посмотрите вперед! — прервал его Джексон. — Кажется, здесь уже собралось полгорода!

Они приблизились к воротам и увидели, что перед ними собралась толпа возбужденных людей численностью в сотни человек, которая быстро увеличивалась. Сторож делал все возможное, чтобы они не прорвались на территорию особняка, но, пока он охранял ворота, журналисты и операторы карабкались по стене с обеих сторон от входа. Тут подъехал наряд полиции, выскочивший из машины и начавший разгонять толпу.

Ворота распахнулись внутрь, чтобы пропустить машину Питера, и в этот момент нескольким людям из толпы удалось проскользнуть внутрь. Выехав на улицу, Джексон направил машину в сторону города, а Фарли оглянулся.

— В ближайшие несколько часов Бартону придется общаться с журналистами, — сказал он. — Они стекаются к нему со всех сторон.

— Этого следовало ожидать, — усмехнулся детектив. — И ведь дело еще не дошло до конца — когда это произойдет, здесь начнется сущий ад.

— Да, это здорово выделило наш город на карте, — согласился Джерри. — Тодд, я надеюсь, ты уже убедился, что это не просто преступный замысел.

— Я убедился, что в этом убедился ты, — сухо ответил его друг. — А сейчас я собираюсь встретиться с Кертлином — ты со мной?

— Конечно с тобой! Отныне каждое слово Кертлина — новость. Вероятно, там будет еще больше репортеров, чем у Бартона.

ПРОБУЖДАЮЩЕЕСЯ СОЗНАНИЕ заставило меня сначала ощутить, что я лежу, неудобно скрючившись, а затем, что где-то совсем рядом слышится громкий шум. Мгновение или больше я лежал неподвижно, потом с трудом принял сидячее положение и открыл глаза. С первого взгляда я понял, что все еще нахожусь внутри космического колокола.

Однако теперь он лежал на боку, и сквозь его маленькие оконные проемы проникали лучи слабого солнечного света, которые падали на распростертые тела Ханта, Джин и Крейла рядом со мной. Никто из них, казалось, не пострадал, и они уже начали шевелиться, приходя в сознание. Но затем усилившийся шум снаружи заставил меня повернуться к одному из оконных проемов. Я выглянул наружу в полном изумлении, которое тут же сменилось быстро растущим ужасом.

За пределами колокола открывалась картина, напоминающая ночной кошмар. Вокруг в слабом солнечном свете простирался густой темно-зеленый лес, по виду совершенно неземной. На первый взгляд, это место казалось единой огромной массой растительности, настолько плотно сплетены были в ней безлистные, похожие на змей, гибкие стволы, из которых оно состояло. Они возвышались высоко над космическим колоколом, вокруг которого было чистое пространство.

И все же этот голый лес был не самой странной деталью пейзажа. Возле колокола находилось несколько десятков существ, настолько гротескных и ужасных, что мой мозг усомнился в том, что видели мои глаза.

Это были зверолюди — вот единственный термин, который отдаленно описывает их, хотя и он недостаточно хорош для этого. Представьте себе людей, которые стали четвероногими, людей, которые бегают и ходят на руках и ногах, чьи большие мускулистые тела покрыты густой шерстью! Их головы были настоящими косматыми звериными мордами, с дикими зелеными глазами, плоскими ноздрями вместо носов и широкими челюстями с торчащими клыками!

Люди-звери, зверолюди! Мои чувства затрепетали, когда я уставился на эту невероятную сцену. Они по-звериному бродили вокруг колокола, рыча и обнюхивая его. Я вскрикнул, увидев, что некоторые из них неуклюже держат передними лапами большие камни и колотят ими по дверце, издавая при каждом ударе оглушительный грохот, который и разбудил меня.

Мое восклицание эхом отозвалось у меня за спиной. Хант уже встал и помогал Джин подняться на ноги, и они с Крейлом смотрели в иллюминатор вместе со мной. Глаза Роберта широко распахнулись, когда он увидел происходящее.

— Уран! — воскликнул он. — Девлин, мы достигли Урана — механизм колокола был настроен на это, и когда Крейл попытался убить нас всех в холоде космоса, дернув рычаг управления, колокол за считанные минуты перенес нас через пустоту в этот мир!

— Но эти твари снаружи! — отозвался я. — Это звери или люди?

Джин схватила меня за руку — ее глаза были полны ужаса, когда она выглянула в окно.

— Они не могут быть людьми, — проговорила она. — Это, должно быть, звери, но в них есть что- то ужасно похожее на человека!

Глаза Ханта блестели от возбуждения.

— Это раса, совершенно не похожая ни на одну из живущих на Земле, — сказал он. — Они кажутся чудовищами, но по их действиям очевидно, что они должны обладать какими-то зачатками интеллекта…

— И так же очевидно, что они очень хотят попасть в космический колокол, — раздался у нас за спиной холодный голос Крейла. — Если они продолжат долбить, то скоро сломают дверь — положение слишком неприятное, чтобы тратить время на разговоры.

Я повернулся к нему, внезапно вспомнив обо всем, что случилось, и разозлившись.

— В это положение мы попали из-за твоей кровожадности! — закричал я. — Это не твоя заслуга, что мы сейчас живы, а не превратились в четыре замороженных трупа, черт бы тебя побрал!

На смуглом лице Харкера появилась холодная улыбка.

— Как всегда, Девлин, ты эмоционален. Тот факт, что некоторое время назад я от всего сердца желал забрать вас всех с собой в ад, не меняет того, что я так же от всего сердца хочу выбраться из этого места.

— Одной твоей драки было достаточно, чтобы мы попали сюда! — рявкнул я.

Но тут в наш спор властно вмешался Хант:

— Крейл, мы разберемся с тобой позже, но сейчас главное — выбраться отсюда, и у тебя достаточно мозгов, чтобы понять, что твой лучший шанс — это работать с нами. Эти зверолюди снаружи выломают дверь за считанные минуты, если мы останемся здесь. И все же я не представляю, как мы сможем отсюда убраться.

— А мы не можем просто переключить управление и использовать притяжение Земли, чтобы вернуть колокол обратно в наш мир? — спросила Джин.

Ее брат покачал головой.

— Космический колокол должен стоять на основании — так, чтобы его тянуло прямо к притягивающей планете, а не унесло по касательной в космос. А сейчас он лежит на боку.

— Но мы можем это исправить? — уточнил я.

— Только не изнутри, — мрачно ответил Хант.

— А снаружи нас ждут звероподобные друзья, чтобы поприветствовать нас, — многозначительно добавил Крейл.

Наступило недолгое молчание. Роберт смотрел в иллюминатор на осаждающих нас странных существ, от каждого удара которых сотрясался весь космический колокол. Джин повернулась ко мне, храбро пытаясь улыбнуться, и я инстинктивно сжал ее руку в знак ободрения. Хант повернулся к нам.

— Нам придется рискнуть! — заявил он. — Девлин, я распахну дверь, и мы с тобой и Крейлом выбежим наружу и поставим колокол прямо. Воздух должен быть пригоден для дыхания, иначе эти существа не смогли бы там жить, и очевидно, что, как я и ожидал, гравитация Урана почти такая же, как и на Земле.

— А если эти твари нападут на нас? — спросил я.

— У меня есть пистолет, — напомнил мой друг, — ив любом случае, чтобы взвести курок, потребуется всего мгновение. Джин, оставайся внутри.

— И не подумаю, — спокойно возразила его сестра. — Чтобы привести в порядок космический колокол, понадобятся силы всех нас.

— Что ж, тогда можешь нам помочь, — с сомнением произнес Хант. — Но как только мы это сделаем, вы все сразу же вернетесь внутрь. Все готовы?

Мы кивнули, и Роб наклонился, чтобы отодвинуть засов на тяжелой двери. Когда он сдвинул его, стук снаружи прекратился, и я увидел через оконный проем, как зверолюди немного отступили от двери. Мы пригнулись, готовые выскочить наружу, и когда я взглянул на лицо Джин, которое теперь побелело от страха и злости, во мне снова вспыхнул гнев на Крейла за то, что он втянул ее в это затруднительное положение вместе с нами. Но тут Хант распахнул дверь, и мы выскочили наружу.

ДВА ЧАСА МЫ мчались над лесами, прежде чем достигли Брэна.

Город Брэн оказался скоплением зданий в форме барабанов из темного металла, окруженных высокой стеной. Эта стена была облицована серым металлом, тем самым, устойчивым к воздействию разрушающей жидкости, а на ее широкой вершине были установлены огромные трубы, по которым она могла выплеснуться на нападавших. Стена была отделена от окружающих лесов всего несколькими сотнями футов чистой земли.

Несколько летающих дисков парили в воздухе над городом, вылетали из него или, наоборот, приземлялись, прилетев, как и мы, из-за бескрайних лесных пустошей. Долетев до города, наш аппарат сел на огромную плоскую крышу одного из самых высоких зданий, стоящих в центре. Наш космический колокол установили на крыше, а нас с Джин провели вниз, в город.

Одетые в белое брэны встретили нас с величайшим интересом. Они оказались очень общительными, и вскоре мы узнали, что, хотя в этом и в других городах их проживало много десятков тысяч, у них не было правителей и даже слабого подобия правительства — они жили вместе, не нуждаясь в этом. Жители Брэна были безмерно заинтересованы нашим появлением с другой планеты, достижением, далеко выходящим за рамки их собственной науки.

На самом деле их научные достижения были странно необычными. Они изобрели универсальный растворитель, страшную жидкость, которая была их единственным оружием, и летающие диски, которые использовали для связи между городами, и построили свои дома-барабаны, удивительной простой и красивой конструкции, но помимо этого, а также создания синтетической пищи, их научные достижения были весьма ограничены. По их собственным словам, брэны были уравновешенной расой, и живые примеры брэнтов и брэнгов, мозговиков и зверолюдей, удерживали их от чрезмерного увлечения умственными или физическими достижениями.

Они выразили нам с Джин сочувствие по поводу гибели наших товарищей, но все, как один, заявили, что искать Ханта и Крейла бесполезно. Однако когда мы настояли на своем решении, в наше распоряжение предоставили три летающих диска, которых в городе на самом деле было не так уж много. На этих дисках, каждый из которых был укомплектован дюжиной брэнов, мы начали искать наших спутников.

День за днем мы вылетали из Брэна и отправлялись на неустанные поиски в густых лесах, где были схвачены Роберт и Харкер, но не находили ни их самих, ни каких-либо их следов. Мне все больше и больше казалось невозможным, что мы когда-нибудь сможем найти их, даже если они и живы, на этой обширной равнине, покрытой густой растительностью, в которую нельзя было заглянуть даже сверху и которая была почти непроходима ни для кого, кроме зверолюдей.

В этих поисках прошла неделя, за ней другая. Брэны уверяли нас, что мы можем искать так до скончания веков, не надеясь найти ни землян, ни даже кого-нибудь из пропавших местных жителей. Я пришел к такому же мнению, но не стал высказывать его Джин — я не мог лишить ее надежды увидеть Роберта. По мере того, как продолжались наши поиски, они становились все более молчаливыми, и я знал, что за этим молчанием скрывается внутренняя боль девушки от потери брата.

Больше двух недель мы продолжали поиски, надеясь, по крайней мере, наткнуться на какую-нибудь общину или место сбора брэнгов, где можно было бы найти ключ к разгадке судьбы Ханта и Крейла. Но даже этого мы не смогли обнаружить, так зверолюди были хорошо скрыты в густых лесах. На самом деле, за все это время мы даже мельком не видели ни одного брэнга, пока наши поиски не закончились — на удивление неожиданно.

В тот день мы пролетели большое расстояние к северо-востоку от Брэна. Три наших летающих диска неслись низко над густой растительностью, и мы с Джин пристально наблюдали за происходящим с одного из них. Мы миновали несколько редких просветов в лесу, образовавшихся из-за обнажений металлов, и когда увидели внизу еще одну такую поляну, внезапно все, кто находился в нашем аппарате, одновременно вскрикнули, а потом этот крик подхватили и уранцы, летевшие на других дисках.

Внизу через поляну бежала человеческая фигура, за которой по пятам гнались два десятка брэнгов! Рычащие зверолюди были совсем рядом с беглецом, и все его шансы ускользнуть от них сошли на нет, когда он поскользнулся на одном из гладких металлических выступов и упал лицом вниз. Прежде чем он успел бы подняться, брэнги были бы уже на нем, но в этот момент наши диски спустились еще ниже, и четыре или пять струй, ударивших с них, мгновенно уничтожили дикарей.

Диски приземлились, и через мгновение мы уже были рядом с беглецом. Прежде чем я успел разглядеть его лицо, Джин заметила его темную одежду и бросилась к нему.

— Роб! — кричала она. — Роб, мы нашли тебя!!!

— Хант! — воскликнул я. — Но, Боже милостивый, парень, что они с тобой сделали?!

На руках Ханта были шрамы от глубоких, полу- заживших ран, его одежда превратилась в лохмотья, а лицо стало почти мертвенно-бледным.

— Крейл! — прошептал он, покачиваясь в наших с Джин объятиях. — Крейл и брэнги! Они сделали это со мной и сейчас готовятся к худшему— напасть на брэнов!

— Крейл и зверолюди хотят напасть на брэнов! — ахнул я.

— Да, Крейл и десятки тысяч брэнгов прямо сейчас идут на штурм самого Брэна! Зверолюди готовились по приказу Крейла с тех пор, как нас с ним захватили в плен. Когда они сцапали нас, Крейл вступил с ними в телепатический разговор и заставил их поверить, что он враг брэнов и поведет брэнгов к победе над ними. Он больше чем наполовину сумасшедший, Девлин! Он узнал от дикарей, что вы с Джин в Брэне, и именно поэтому первым делом нападет на этот город. И он клянется, что завоюет этот мир вместе со зверолюдьми и будет править им вместе с Джин. Он пощадил меня только для того, чтобы с моей помощью заставить Джин сдаться ему, когда придет время. Когда сегодня утром его войска собрались и двинулись на Брэн, я остался с небольшой охраной и предпринял отчаянную попытку вырваться на свободу, которая закончилась тем, что вы видели.

— То есть, уже сейчас Крейл и его орды могут напасть на город! — ужаснулся я, и Хант тяжело кивнул.

— О, Дев! — воскликнула Джин. — Мы можем предупредить брэнов?

— Можем попытаться, — мрачно сказал я. — Быстро — в диски! Если мы сможем вернуться к Брэну вовремя, нападение, по крайней мере, не будет неожиданным.

Через несколько секунд три наших летающих диска описали головокружительно крутой вираж и устремились обратно на юго-запад. Они летели над лесом на предельной скорости, брэны, стоявшие за штурвалами, услышали и осмыслили то, что сказал нам Хант. Сам Хант был в полубессознательном состоянии, он лежал, положив голову на руку Джин, и мы все вместе низко пригнулись, спасаясь от воздушных потоков, которые проносились по мчащемуся диску.

Лесное море все так же расстилалось под нами, и когда мы, наконец, увидели вдали металлические сооружения Брэна, я издал возглас облегчения. Город был таким же, как всегда, над ним то взлетали, то опускались летающие диски, по улицам шли мужчины и женщины в белых туниках. Пролетая над лесом, окружавшим город, мы не заметили в нем никаких признаков зверолюдей Крейла. Либо они были скрыты непроходимой растительностью, либо еще не добрались до Брэна.

Три наших корабля одновременно устремились к центральным зданиям и приземлились на крыше одного из них рядом с нашим космическим колоколом. К тому времени Хант, казалось, был без сознания, и пока Джин и несколько брэнов, выбежавших к нам навстречу, поднимали его, я и остальные наши спутники помчались в город, чтобы сообщить всем страшную новость. Меньше, чем через минуту, сигналы тревоги подняли город на ноги.

Раздался хор криков, в которых было больше удивления, чем страха, и все жители Брэна бросились к лестнице, ведущей на вершину огромной ограждающей стены. Я бежал среди них, пристегивая к поясу личное оружие — переносной баллон с распылителем уничтожающей жидкости. Мы поднялись на широкую вершину стены, и у ранцы подскочили к установленным вдоль нее огромным соплам. И наше появление как будто послужило сигналом — в тот же миг из лесов, окружающих город, вырвались тысячи, десятки тысяч брэнгов, отвратительная толпа волосатых зверолюдей, единой волной устремившихся к стене!

ПРЕЖДЕ ЧЕМ МЫ пришли в себя от изумления, множество брэнгов достигли широкой вершины стены, и на ней началась схватка, превосходившая по ожесточенности все, что я когда-либо видел.

Добравшись до вершины, брэнги со сверкающими клыками и когтями набросились на защитников города, а те ответили маленькими шипящими струями из своих переносных распылителей. Вершина стены мгновенно превратилась в арену ужасающей резни, все больше и больше зверолюдей взбиралось на нее, и все больше и больше их выбегало из леса и неслось к лестницам.

Как я пережил этот безумный карнавал смерти и сражений, до сих пор остается для меня загадкой. Когда первые брэнги ринулись на нас с лестниц, я нажал на кнопку распылителя, который держал в руках, и когда его узкая струя ударила в массу зверолюдей, увидел, как их волосатые тела исчезли, словно провалившись в небытие — многие брэнги, достигнув вершины стены, опускали щиты и сражались только своим естественным оружием.

Брэны, окружавшие меня, падали под ударами клыков зверолюдей, вцепившихся им в глотки. Три брэнга одновременно прыгнули на меня, и волосатые тела двух из них растворились в воздухе, когда я выстрелил в них жидкостью. Когти третьего оцарапали мне щеку, когда я попытался уклониться от него, после чего я развернулся, и он тоже исчез под новой струей. Брэнги, дравшиеся с брэнами с обеих сторон от меня, тоже были уничтожены, но и некоторые брэны оказались поражены их собственными струями, отражавшимися от щитов или от стены.

Ужасная битва достигла своего апогея. Зверолюди все еще карабкались на стену, и хотя летающие диски брэнов парили над ними и поливали их растворителем, их было слишком мало, чтобы повлиять на ход сражения. Все больше брэнгов взбирались на вершину крепостной стены, и часто они в своей звериной свирепости довольствовались тем, что хватали брэнов и бросались вместе с ними вниз, навстречу смерти. Все больше их появлялось из леса, окружавшего город.

Казалось, что брэнги прорываются, что еще мгновение — и они тысячами хлынут в Брэн. Не успевали мы смести с вершины стены одну их толпу, как на смену ей взбиралась другая. Я уверен, что они прорвались бы в течение нескольких минут, если бы некоторым брэнам не пришло в голову направить смертоносные струи из огромных сопел вверх и немного наружу, в воздух.

Фонтаны растворителя, взлетев на огромную высоту, обрушились на орды брэнгов внизу в виде дождя. Нападавшие держали щиты перед собой и, таким образом, были уязвимы для этого неожиданного смертоносного ливня, ударившего по ним сверху. Прежде чем они смогли осознать, что происходит, тысячи из них были растворены этим дождем, а выжившие, охваченные внезапным страхом, побежали назад, к лесу.

Теперь брэны, дико крича, начали теснить зверолюдей на стене. Те дикари, кто успел на нее подняться, оказались в меньшинстве, но сопротивлялись со звериной жестокостью, добираясь до лестниц и отступая вниз. Многие лестницы мы опрокинули, чтобы раздавить тех, кто был на них, и тех, кто в страхе метался внизу. Когда мы прижали одну из последних групп к краю стены, я увидел среди брэнгов высокую человеческую фигуру, которая отступала вместе с ними, прикрываясь серым щитом, и с криком бросился к ней — это был Крейл!

К этому моменту он сам привел очередную орду брэнгов на вершину стены и теперь отступал вместе с ними. Я прыгнул вперед, и струя из моего распылителя с шипением устремилась к нему сквозь дикий шум битвы. Но ему повезло заметить меня, когда я бросился в его сторону, и его щит дернулся как раз вовремя, чтобы остановить смертоносную струю. Сам он тоже держал баллон с распылителем, приобретенный, возможно, в каком-нибудь разграбленном магазине Брэна, и его собственная струя, устремившаяся в мою сторону, застала меня врасплох. Она прикончила бы меня, если бы в этот момент я не споткнулся о чье-то тело и не упал — а так струя пролетела надо мной.

Когда я поднялся на ноги, Крейла и его приспешников-зверолюдей уже не было, они скатились вниз по лестнице. Я мельком увидел его внизу, он что-то кричал брэнгам, уводя их обратно в лес. Наши струи продолжали осыпать их дождем и сеять среди них панику до тех пор, пока остатки их орды не добежали до леса и, все еще прикрываясь щитами, не исчезли в густой растительности.

Мы, выжившие, замерли, тяжело дыша, на вершине стены, среди разбросанных трупов, потрясенные этой ужасной атакой. Город Брэн у нас за спиной оглашался паническими криками — никогда прежде брэнги не добирались до стены, лишь теперь им позволили сделать это щиты. Всех нас охватило дурное предчувствие: мы понимали, что еще одна подобная атака зверолюдей может оказаться успешной, и как только они окажутся внутри города, Брэн и его жители станут беззащитной добычей волосатых дикарей. Красное солнце, садящееся на западе, казалось кровавым и зловещим.

НА ЛБУ У меня выступил холодный пот. Это была, пожалуй, самая ужасная ситуация, в которой когда-либо оказывался человек — когда его разум оставался в сознании, но был бессилен, в то время как чужой разум управлял его телом. А брэн, сидевший за штурвалом нашего диска, теперь, подобно какому-то автомату, управляемому на расстоянии, держал наш корабль на одном уровне с шестью летающими квадратами и мчался куда-то между ними.

Сгруппировавшись таким образом, наш диск и управляемые странными существами маленькие платформы на предельной скорости помчались на северо-запад. Вскоре за лесами показался город, такой же огромный, как Брэн, и состоящий, как и он, из металлических зданий в форме барабанов. Но здесь дома были ниже и шире, и вокруг них не было ни ограждающих стен, ни защитного оружия.

Мы резко устремились вниз, к этому городу. Глаза нашего пилота были безумными, а руки управляли диском помимо его воли. Наш аппарат приземлился на широкой улице, и мы вчетвером, сами того не желая, выпрыгнули из него и застыли на месте. Шесть маленьких квадратных аппаратов, которые так странно захватили нас в плен, снизились рядом с нами и зависли в футе или двух над поверхностью улицы вокруг нас.

На каждой из них сидело существо, более странное, чем все, что я когда-либо видел. Каждое из них представляло собой просто огромную белую голову в форме луковицы, без волос, диаметром в ярд. Единственными чертами лица у них были два глаза у основания «луковицы» и крошечное отверстие для рта под ними. Огромные головы, явно вмещающие гигантские мозги, держались на двух крошечных конечностях длиной не больше фута, а прямо над ними от голов отходили в стороны такие же маленькие ручки.

Четверо существ держали металлические трубки, по-прежнему направленные на меня и троих брэнов.

— Брэнты-мозговики! — воскликнул я. — Раса, которую мы так долго искали!

— Да, мы брэнты, — сказало ближайшее к нам существо тонким, пронзительным голоском. — Я прочитал в твоих мыслях, что ты прилетел с этими троими с миссией, касающейся брэнтов.

— Да, мы прилетели вам, и это чрезвычайно важно! — подтвердил я.

— Сейчас мы пойдем к тем, кто должен вас услышать, — спокойно сказал брэнт. — Не делайте поспешных движений — они будут бесполезны, потому что мы мгновенно снова захватим управление вами с помощью наших мыслетрубок.

— Мыслетрубок! — охнул я.

— Да, этих трубок, которые вы видите, — ответило существо. — Брэны и даже брэнги способны обмениваться мыслями в разговоре. Но мы, брэнты, пошли дальше и можем использовать эти трубки и содержащиеся в них механизмы в качестве трансформаторов или проекторов, с помощью которых наша огромная мозговая мощь овладевает двигательно-нервными центрами чужого мозга и заставляет чужие тела действовать по нашей воле. Если бы я приказал тебе через мыслепередатчик задушить себя, ты бы сделал это немедленно.

Шестеро брэнтов полетели на своих маленьких квадратных платформах по обе стороны от нас, а мы вчетвером быстро зашагали по улице. Город брэнтов показался нам пустым. Лишь несколько фигур с огромными головами встретились нам на улицах, а большинство, очевидно, сидели в домах, избегая ненужных движений. Каждый брэнт, которого мы видели, передвигался на маленьком индивидуальном летательном аппарате — их атрофированные миниатюрные ножки, по-видимому, были неспособны к ходьбе.

Мы прошли мимо зданий, открытые двери которых вызывали у нас удивление. В некоторых из них виднелось оборудование, не похожее ни на что, что я когда-либо видел: в одном находилась могучие механизмы, управляемые одним брэнтом, сидящим за немыслимо сложными распределительными щитами, в другом металлические руки одновременно занимались множеством каких-то научных исследований и экспериментов, и за этим тоже приглядывал только один местный житель, в третьем лежали на полу плоские металлические пластины, из которых поднимались конусы ослепительного фиолетового света, а вокруг них парили на квадратах с полдюжины брэнтов, занятых какими-то непонятными делами.

В целом же в городе не было почти никакой активности — ни скоплений жителей, ни торговых центров, ни каких-либо развлечений. Это был поистине город интеллектуалов, в котором считались важными только знания и их приобретение.

Вместе с сопровождавшими нас брэнтами мы вошли в одно из зданий и двинулись по широкому коридору с низким потолком. По обеим сторонам коридора были комнаты без дверей, в которых существа с гигантскими мозгами неподвижно сидели на летающих платформах, погруженные в размышления или сон. Пройдя дальше, мы увидели комнаты, в которых находились брэнты, чьи головы были подсоединены при помощи электрических проводов к высоким машинам, предназначенным то ли для записи мыслей и знаний, то ли для их приобретения — угадать, для чего именно, было невозможно.

Затем мы вышли из коридора в большой центральный зал. Там царил успокаивающий полумрак, но я разглядел, что вдоль стен сидели на летающих квадратах не меньше пятидесяти брэнтов. Все они казались крупнее, чем кто-либо из тех, кого мы видели в городе — это явно были великие мыслители, у которых почти полностью атрофировались тела. Можно было не сомневаться, что мы находимся в присутствии величайших умов этого города.

МЕНЬШЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ неделю мы распрощались с брэнами и Ураном. Хант восстановил силы и тосковал по Земле, как и мы с Джин. Брэны, проявив понимание, не стали настаивать, чтобы мы остались. Они даже не попытались выразить нам свою благодарность за то, что мы навсегда избавили их от угрозы брэнгов. Но в то солнечное утро, когда мы с Робертом и Джин вошли в космический колокол, тысячи жителей города поднялись на крышах и на защитную стену, чтобы посмотреть нам вслед.

Мы с Джин смотрели на безмолвные массы брэнов через иллюминаторы, и Хант тоже повернулся к окну, держа руку на панели управления, чтобы взглянуть на них. Затем рычаг в его руке со щелчком опустился, и залитый солнцем город с оглушительным грохотом исчез, а мы погрузились в беспамятство.

Очнулись мы почти одновременно — я услышал встревоженный голос Джин и увидел, как рядом со мной поднимается Роберт. Вокруг космического колокола была ночь, и мы, нетерпеливо распахнув дверь, вырвались наружу. Мы стояли под звездами в открытом поле, вдали мерцали огни какой-то фермы. Никто из нас не знал, где мы находимся, но нас охватило невыразимое чувство безопасности. Мы были на Земле, и этого было достаточно.

Хант смотрел на звезды, а я встал рядом с Джин.

— Уран… И мы трое были на нем несколько минут назад… — пробормотал мой друг, обращаясь, скорее, к самому себе. — Да, обитаемая планета — планета ужаса! Ибо что мы там нашли, кроме ужаса, сражений и смерти…

— Нечто большее, Хант, — возразил я ему. — Я нашел нечто большее…

И я притянул Джин еще ближе к себе.

СЛЕДЫ, ОСТАВЛЕННЫЕ ЛЮДЬМИ! Какое-то время, должно быть, несколько минут, я стоял перед коттеджем, в ночной тьме, которую рассеивал только свет из его окна, и пытался объяснить себе эту поразительную вещь. Но чем, в самом деле, можно было бы рационально объяснить это оставление собаками четких человеческих следов?

Мне пришло в голову, что в неверном свете, падающем из окна, я, возможно, плохо разглядел собственные следы и не заметил отпечатков собачьих лап. Уцепившись за эту мысль, я зажег спичку и наклонился, чтобы повнимательнее осмотреть почву вокруг коттеджа.

Маленький огонек на конце спички еще яснее показал мне то, что я уже видел. Нигде на мягкой земле вокруг дома не было собачьих следов. Вместо них были четкие и безошибочно узнаваемые следы босых человеческих ног. И это не могли быть мои следы или следы кого-то из моих знакомых, поскольку ни я, ни кто-либо из тех, кто бывал у меня, не ходили по коттеджу босиком.

Две пары босых ног, как я уже видел, подошли к дому со стороны дороги и оставили свои отпечатки у окна. Чиркая все новыми спичками, двинулся по их следу, отойдя от окна, и обнаружил, что в ста футах к югу от коттеджа к ним присоединяются еще две похожие цепочки следов босых ног, а еще дальше все четыре цепочки ведут на юг.

Разглядывая при свете спичек эти свежие человеческие следы, я снова услышал доносившийся с юга протяжный, хриплый собачий вой. Я замер, прислушиваясь, пока спичка, которую я держал, не догорела до моих пальцев, заставив меня поспешно ее выронить.

После этого я вернулся к коттеджу и встал перед освещенным лампой окном, прислушиваясь. Вскоре с окутанных ночной мглой холмов на юге снова донесся лающий хор. На этот раз, внимательно прислушавшись, я подумал, что могу различить в нем вой, по меньшей мере, четырех разных собак.

«Что бы все это могло значить?» — спрашивал я себя. Четыре или пять псов бродили по холмам, это было ясно, они бегали и лаяли, как это часто бывает с бродячими собаками в лесах по ночам. Они приблизились к моему коттеджу, и двое из них даже встали на дыбы у моего окна, чтобы посмотреть на меня. Затем эти двое ушли вместе с остальными и продолжили бегать по лесистым склонам. Все было ясно, кроме одного — почему эти собаки оставляют человеческие следы?

Может быть, это дело рук шутников? Нет — две собачьи головы, которые я видел в своем окне, были настоящими, живыми головами полицейских овчарок с зелеными глазами и красными языками, свисающими между зубами. И потребовалось бы нечто большее, чем шутка, чтобы распространить слухи и опасения, которые, как сказал мне Фарлисс, владелец магазина в Ноттсвилле, пересказывали жители этих мест.

Фарлисс? Я вдруг вспомнил, что владелец магазина, рассказывая мне о странном лае, который раздавался в горах, и о странных историях, которые ходили о нем, собирался связать эти события с доктором Дванном и Боуменом, но его прервало появление самого Дванна. Что же Фарлисс хотел мне сказать?

Но затем я вспомнил также, что сам доктор Дванн во время нашей утренней поездки в горы из Ноттсвилля объяснил мне, что, поскольку они с Боуменом занимались зоологическими исследованиями интеллекта собак, местные жители связывали их со странными собачьими феноменами в горах. Дванн, откровенно рассказывая мне об этом, по-видимому, ни секунды не верил, что там происходит что-то необычное.

Но теперь я знал, что это не так. Конечно, не могло быть ничего более необычного, чем то, что собаки оставляют человеческие следы. Интересно, что бы подумал Дванн, если бы узнал об этом? Внезапно я решил немедленно пойти и все рассказать ему. Это поразительное происшествие настолько выбило меня из колеи, что рациональное объяснение стало моей первостепенной и насущной потребностью, и я подумал, что Дванн и его коллега Боумен, возможно, смогли бы мне все объяснить.

Я сказал себе, что прогулка до дома Дванна на вершине следующего холма займет всего двадцать минут или около того. Глядя в том направлении, я мог смутно различить в свете звезд следующую гряду холмов, хотя долина, лежавшая между мной и этой грядой, была погружена в глубокую темноту.

Я зашел в коттедж за шляпой и тростью, погасил лампу и снова вышел, закрыв за собой дверь. Как только я это сделал, с юга опять донесся отдаленный хриплый лай собак. Этот звук заставил меня на мгновение заколебаться, но когда он затих вдали, я покрепче сжал трость и двинулся по дороге.

ЗАКОНЧИВ РАССКАЗ, ДВАНН спокойно посмотрел на меня. Боумен тоже не сводил с меня глаз, но я смотрел не на них, а на четверых собаколюдей в углу комнаты. Они лежали и дремали, их человеческие тела небрежно раскинулись, а собачьи головы вытянулись на полу.

— Дванн, ваш доктор Джексон был прав, когда запретил такие эксперименты, — сказал я слабым голосом. — Эти чудовища, которых вы создали — они гротескные, ужасные…

— Такого отношения с вашей стороны следовало ожидать, Джеймсон, — отозвался доктор Дванн, — но разумно ли это? Подумайте, Джеймсон, — с нажимом сказал он, — в биологической науке еще не было ни одного крупного достижения, которое на первый взгляд не казалось бы непосвященным людям противоестественным и нечестивым. Наше открытие не уступает ни одному из когда-либо сделанных великих открытий, что мы и пытались показать Джексону, Уиллетсу, Смиту и Балетти.

— Но является ли это вообще открытием? — спросил я. — Дванн, какая польза может быть от создания таких существ, как эти?

Доктор Дванн нетерпеливо взмахнул рукой.

— Эти существа не являются объектом наших экспериментов! Они всего лишь своего рода побочный продукт — нашей настоящей целью, как и в любом научном эксперименте, было раскрытие новых истин, разработка новой техники, которую можно было бы использовать в практических целях.

— Вы бы не подумали, что это ужасно, если бы, например, собачья печень или другие органы были перенесены в тело человека, — добавил Боумен. — Почему же должно быть ужасно, когда таким образом используется собачья голова?

— Стюарт прав, — кивнул Дванн. — Разница только в степени. Это то, чего не понимают Джексон и остальные.

Я оцепенело переводил взгляд с Боумена на собаколюдей. Само их присутствие в комнате вызывало у меня необъяснимый ужас, и я долго не мог отвести от них зачарованного взгляда. Я уставился на линии на их шеях, где заканчивалась белая человеческая плоть и начиналась волосатая собачья.

Пока я смотрел на них, одно из существ проснулось и потянулось, вытянув свои человеческие руки, как будто это были лапы, а его собачья пасть зевнула и обнажила белые клыки. Потянувшись, он задел рукой ближайшего к нему собрата, и тот проснулся и сердито фыркнул на него, сверкнув белыми собачьими зубами.

— Дванн, когда же закончится этот ужас? — задал я новый вопрос. — Сколько еще таких существ вы хотите создать?

— Этих четверых достаточно, — ответил ученый. — Мы с Боуменом достигли почти всего, на что могли рассчитывать в этом направлении, хотя нам хотелось бы протестировать еще некоторые другие методы. Но мы не хотим уезжать отсюда до того, как полностью закончим, и именно поэтому мы держали все это в секрете, и поэтому я прошу вас тоже никому об этом не говорить. Вы, Джеймсон, умный человек, и, несмотря на то, что вы в ужасе от нашей работы, вы можете оценить, какую ценность она может когда-нибудь принести науке. Но местные жители, увидели бы в этом просто ужас и уничтожили бы это место.

— Я ничего не скажу, — неуверенно произнес я. — На самом деле, я даже не собираюсь оставаться в этих краях больше ни дня, Дванн.

— Возможно, это было бы лучше всего, — согласился доктор Дванн. — Хотя, конечно, я оставляю это на ваше усмотрение.

— И подумать только, что я приехал сюда, чтобы дать отдых своим нервам! — простонал я слабым голосом.

Мы поднялись, и собаколюди тоже зашевелились, встали и подошли к нам — их собачьи головы были на одном уровне с моей. Они настороженно посмотрели на Дванна и Боумена, стоявших рядом со мной, но все же приблизили свои морды к моей голове и принюхиваясь ко мне, как принюхиваются собаки к человеку. Их горящие зеленым светом глаза были совсем близко от моих глаз, и из их пастей снова донеслось глухое рычание.

— Фу! — резко сказал Боумен, и собаколюди поспешно отпрянули назад.

— Они вас больше не побеспокоят, Джеймсон, — пообещал Дванн. — Не обращайте на них внимания.

Но я обессиленно опустился на стул, не в силах стоять, настолько потрясло меня увиденное этой ночью.

Дванн пристально посмотрел на меня.

— Джеймсон, вы ни за что не доберетесь до своего коттеджа в таком состоянии, — сказал он. — Вам лучше остаться здесь на ночь.

Боумен согласно кивнул.

— Если с вами что-нибудь случится, начнется расследование, а мы с Дванном этого не хотим.

— Остаться здесь? — ахнул я. — С этими… тварями?

— Не волнуйтесь, они будут крепко заперты и не будут вас беспокоить. А вас мы устроим в дополнительной спальне.

Я заколебался. Ужас перед возвращением домой по темным холмам казался мне еще более страшным, чем ужас перед четырьмя собаколюдьми, стоявшими передо мной.

— Хорошо, я останусь, — неуверенно согласился я, — Если эти твари точно будут заперты.

— Можете пойти и посмотреть, как мы их запираем, — предложил доктор Дванн. — Уведи их, Стюарт.

О ТОМ, ЧТО последовало за этим, у меня остались лишь смутные воспоминания, затуманенные ужасом. Помню, что, когда я закричал, из комнат напротив послышался топот бегущих ног и резкие голоса. Затем, когда Джексон в отчаянии обернулся, в холле вспыхнул свет, и в дверях моей комнаты появился Боумен в малиновой пижаме и с пистолетом в руке.

Рэнли Джексон прыгнул на него, его собачье тело с человеческой головой пронеслись к Боумену через всю комнату, как коричневая молния. Но прежде чем он добрался до Стюарта, тот дважды выстрелил, и Джексон рухнул на пол и остался лежать ничком, слабо шевелясь.

Тут в комнату ворвался Дванн — его черные глаза мгновенно оглядели всю сцену. С непроницаемым выражением лица он посмотрел на лежащего на полу человекопса и на меня, окаменевшего от ужаса.

— Быстро, держи его! — приказал Дванн Боумену. — Он не должен уйти!

Прежде чем я смог прийти в себя настолько, чтобы сопротивляться, они схватили меня и в мгновение ока связали мне руки.

— Оставайся с ним здесь, — приказал Дванн своему подельнику. — А я посмотрю, не сбежал ли кто-нибудь из остальных.

Он вышел в коридор с пистолетом в руке и вскоре вернулся.

— Смит, Уиллетс и Балетти на месте — Джексон был единственным, кому удалось вырваться, — сообщил он.

— А что будем делать с Джеймсоном? — спросил Боумен, все еще держа меня на мушке.

Взгляд черных, как смоль, глаз Дванна был тверд.

— Отведем его в лабораторию, — сказал он. — Следи за ним.

Прижав меня к себе и направив на меня пистолеты, они выволокли меня из комнаты в коридор. Когда я в оцепенении оглянулся, то увидел, как собачье тело Джексона снова зашевелилось и поползло по полу туда, где лежал выроненный им ключ. Но Дванн и Боумен, не заметив этого, потащили меня в лабораторию.

Там Дванн включил свет и закрыл ставни, действуя так спокойно, словно ничего необычного не произошло. Затем он подошел к держащему меня Боумену. Его лицо было совершенно бесстрастным и безжалостным.

— Джеймсон, вы раскрыли наш секрет и знаете, что мы создали не только собаколюдей, но и человекопсов, — сказал он. — Теперь вы знаете правду, знаете, что мы использовали в экспериментах не мертвые человеческие тела, а живые, тела тех четверых, кто больше всего препятствовал нашей работе, Джексона, Уиллетса и еще двоих. Мы пересадили головы живых собак на их живые тела, а их головы — на тела собак. Если бы вы разбирались в биологии, то поняли бы, что для таких операций нам нужны были живые человеческие тела, а не мертвые. Но где бы мы их взяли? И почему мы должны были использовать невинных людей, которые не сделали нам ничего плохого, когда эти четверо причинили много вреда нам и еще больше — науке? Итак, мы собрали их здесь, накачали наркотиками и сделали из них человекопсов, а из четырех наших овчарок — собаколюдей, поменяв местами их головы и туловища. Мы сделали это во имя научных знаний, — голосе Дванна звучала искренность. — Мы с Боуменом знаем, что за то, что мы создали таких чудовищ, нас самих назвали бы чудовищами, но мы готовы навлечь на себя любое осуждение, чтобы продолжить нашу работу.

— Но, Дванн, как же я? — хрипло спросил я. — Я хочу уйти… ради Бога, выпустите меня отсюда!

— Джеймсон, мы не можем вас отпустить, — покачал головой Дванн. — Вы знаете обо всем, что мы здесь сделали, и вы обязательно расскажете об этом, если мы вас отпустим. Когда вы видели только собаколюдей, вы бы промолчали, и мы были готовы отпустить вас, но теперь мы не смеем.

— Но что ты тогда собираешься со мной делать?! — воскликнул я. — Убьете меня?

В бездонных черных глазах Дванна застыло странное выражение, почти жалость.

— Джеймсон, мы с Боуменом хотели сделать еще одну пересадку собачьих и человеческих голов, чтобы проверить некоторые методы, которые мы разработали со времени наших предыдущих операций, — сказал он. — Мы не собираемся вас убивать, но мы испытаем на вас эти методы.

— Вы хотите пересадить мою голову на собачью тушу, как сделали с Джексоном и остальными? А собачью голову на мое тело? Нет!!! — заорал я. — Нет, вы не можете, не посмеете!

Я сопротивлялся, беспомощно бился со связанными руками, но Боумен крепко держал меня, не давая вырваться.

— Джеймсон, поверьте, мне жаль вас, — развел Дванн руками. — Я знаю, что, делая это, мы с Боуменом играем роль злодеев, но злодеи мы или нет, мы будем продолжать нашу работу, пока не доведем ее до конца.

— Вы не посмеете! — снова закричал я. — Люди узнают, что вы здесь натворили, вас разорвут за это на куски!..

Дванн подошел к стене лаборатории и открыл маленькую стальную дверцу. Внутри я увидел переключатель.

— Никто никогда не узнает, что здесь произошло, — сказал Дванн. — Этот выключатель соединен с полутонной динамита, заложенного под зданием. Когда мы с Боуменом закончим здесь нашу работу, мы нажмем на этот рычаг, и через три минуты это место и все подопытные в нем будут уничтожены. Но прежде чем мы это сделаем, мы закончим нашу работу. Теперь вы тоже — часть этой работы, Джеймсон. И чтобы избавить вас от мучительного ожидания, мы займемся вами прямо сейчас.

ДОКТОР ДЖОН ХАЛЛЕК немного устало поднялся по ступенькам каменного дома и нажал кнопку звонка. Стоя под ярким утренним солнцем в ожидании ответа, он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы профессор Уиле Драммонд жил ближе, чем в этом северо-западном уголке Нью-Йоркского острова. Халлеку было шестьдесят лет, его лицо давно покрылось морщинами, а волосы поседели, и ранняя поездка сюда, на Мекман-стрит, утомила его.

Джон нетерпеливо позвонил еще раз. Почему старый Драммонд так настаивал, чтобы он приехал немедленно, а теперь что-то не торопится принять его? Но пока доктор Халлек задавал себе этот вопрос, дверь открылась.

В дверях стоял молодой человек лет двадцати или чуть старше с черными волосами и глазами и с заостренными, немного безжалостными чертами лица. Халлек не мог припомнить, чтобы видел его раньше, но в нем было что-то удивительно знакомое.

— Профессор Драммонд здесь? — спросил Джон, и молодой человек кивнул.

— Пожалуйста, пройдите в лабораторию, — пригласил он.

Доктор Халлек прошел за ним через весь дом в аккуратную лабораторию с кафельными стенами и множеством биофизических приборов из металла и стекла.

— Вы не скажете профессору Драммонду, что пришел Халлек? — обратился он к молодому незнакомцу.

И тут встретивший его парень сделал удивительное заявление.

— Я профессор Драммонд, — сказал он. Халлек изумленно уставился на него. — Я имею в виду профессора Уилса Драммонда, биофизика. И он перед вами, — спокойно заверил его собеседник.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Джон. — Я хорошо знаю Драммонда, он старше меня, ему семьдесят один или семьдесят два года.

Молодой человек рассмеялся с искренним удовольствием.

— Тем не менее, это я, — сказал он. — И это я звонил вам, доктор Халлек, менее часа назад и просил вас приехать сюда.

Джон Халлек с достоинством посмотрел на него.

— Кем бы вы ни были, я требую немедленной встречи с профессором Драммондом, — сказал он. — Если это какая-то шутка с его стороны…

Молодой человек подошел к нему почти вплотную и посмотрел ему в глаза.

— Послушайте, доктор, — сказал он. — Я похож на профессора Драммонда?

Халлек вгляделся в молодое лицо. Резкие черты, черные глаза — теперь это непонятное сходство объяснялось само собой.

— Вы действительно похожи на Драммонда! — воскликнул он. — Вы один из его внучатых племянников?

Юноша покачал головой.

— Нет, я и есть Драммонд, профессор Драммонд, которого вы знаете двадцать лет и который еще несколько лет назад работал с вами на факультете Манхэттенского университета.

Халлека все больше охватывало чувство, что в происходящее вклинивается что-то вроде безумия.

— Если вы Драммонд, — язвительно заметил он, — то почему вы выглядите на пятьдесят лет моложе, чем когда я видел вас в последний раз?

— Потому, что я на пятьдесят лет моложе, — спокойно ответил молодой человек, назвавшийся профессором Драммондом. — Потому что всего несколько часов назад я сделал себя намного моложе!

— Вы сделали себя настолько младше? — изумленно повторил Джон. — Да вы, должно быть, с ума сошли!

Сверкая черными глазами, парень схватил его за запястье.

— Что в этом безумного? Как ученый, как биолог, считаете ли вы невероятным, что процессы старения человеческого организма можно контролировать?

— Как ученый? — ухватился доктор Халлек за обрывок объяснения. — Вы хотите сказать, что нашли какой-то научный способ…

— Я нашел то, о чем люди мечтали веками, да! — восторженно воскликнул молодой человек. — Секрет управления процессом старения! Я использовал его на своем собственном дряхлом теле, и хотя я все еще Уиле Драммонд, с его умом и ментальной силой, у меня такое же тело, как и в двадцать лет! Я победил возраст!

— Боже мой, да, вы выглядите так, как Уиле Драммонд, должно быть, выглядел в двадцать! — воскликнул пораженный Джон. — Но это невозможно…

— В этом нет ничего невозможного! — возмутился юноша. — Как биолог, вы должны быть способны оценить эту возможность лучше, чем большинство людей. Почему нельзя контролировать процессы старения? В любом случае, что такое старение организма человека или животного? Замедление скорости обмена веществ, снижение способности усваивать новую энергию из питательных элементов. Когда скорость обмена веществ замедляется, организм теряет энергию, слабеет и стареет. Предположим, мы можем стимулировать обмен веществ с помощью внешних сил. Тогда, чем больше он стимулируется, тем больше организм может получать новой энергии и тем моложе он становится. Распад клеточных структур из-за недостатка энергии будет восстановлен и обращен вспять, и они восстановятся до своего молодого состояния. Или, аналогично, если мы используем силы, которые еще больше снижают скорость обмена веществ, вместо того чтобы стимулировать его, организм будет быстро стареть, а не молодеть. Поэтому все, что нам нужно, чтобы сделать тело старше или моложе по своему желанию — это найти силы, которые можно направить на него и вызвать изменение скорости обмена веществ.

Доктор Халлек, против воли слушавший все это с напряженным вниманием, увидел, как глаза молодого человека, назвавшегося Уилсом Драммондом, стали жесткими.

— Пять лет назад я решил найти эти силы, этот секрет, — сказал он Халлеку. — Пять лет назад, когда меня выгнали на пенсию из Манхэттенского университета, потому что я был слишком стар. Слишком стар! Черт бы их побрал, мой разум был лучше, чем у любого из них, но из-за того, что мое тело стало старым и немощным, я был ни на что не годен! Я решил показать им, показать всему миру, что мой разум достаточно силен, чтобы снова сделать тело молодым. Я бы победил эту силу возраста, которая, как они думали, отправила меня на свалку! И я действительно победил ее! После более чем четырехлетних непрерывных экспериментов я обнаружил комбинацию высокочастотных электрических излучений, которая стимулировала скорость метаболизма в организме животных до неслыханной степени. Я направил это излучение на кролика, умирающего от старости, и почти мгновенно его воздействие вернуло животному бодрую молодость. А также я обнаружил, что различные комбинации излучений оказывают противоположный эффект, замедляя обмен веществ практически до нуля. Эти лучи, направленные на молодого, здорового кролика, настолько состарили его на моих глазах, что он сразу умер от дряхлости. Следовательно, мне нужно было только сконструировать компактные и эффективные проекторы этих двух сил, и у меня была бы возможность сделать старше или моложе любое живое существо.

— И вы хотите сказать, что вам это удалось? — недоверчиво переспросил доктор Халлек.

В качестве ответа его собеседник достал из одного из лабораторных шкафов нечто вроде черного ящика. Джон увидел, что это был продолговатый черный металлический корпус, похожий на большую коробку-фотоаппарат, на одном конце которого была матовая кварцевая линза диаметром в несколько дюймов с регулировочным винтом, а на другом — трехпозиционный переключатель.

— Этот проектор может посылать любую силу, как омолаживающую, так и старящую, — объявил молодой человек. — Он содержит компактные батарейки, трубки и повышающие напряжение катушки, и его можно использовать вблизи или спроецировать на некоторое расстояние, изменив фокусировку кварцевой линзы. Несколько часов назад я применил к себе омолаживающую силу, отключив прибор через несколько мгновений, когда он вернул моему телу физическую молодость, которая была у меня в двадцать лет. Он вернул меня в тот возраст!

Доктор Халлек слушал с широко распахнутыми глазами.

— Это звучит достаточно логично, — признал он. — Но это настолько немыслимо…

— Немыслимо? — усмехнулся юноша. — Халлек, сейчас я развею ваши сомнения раз и навсегда.

Он поставил похожий на коробку проектор на стол, направив его кварцевую линзу внутрь комнаты, а затем повернул переключатель на его задней панели влево. Из проектора доносилось тихое жужжание, но других проявлений его работы не было. Однако молодой человек, называющий себя Драммондом, уже занял место в нескольких ярдах перед объективом проектора.

— Смотрите, Халлек, если не верите, что проектор может сделать человеческое тело моложе, — сказал он своему гостю.

Джон стал наблюдать за происходящим, и через мгновение у него вырвался сдавленный стон. Юноша, стоявший под невидимым воздействием проектора, быстро становился еще моложе. Его тело под одеждой делалось все стройнее, а лицо — круглее и розовее. Плечи сузились, черты лица утратили свою зрелость — не успел Халлек поверить своим глазам, как крепкий двадцатилетний парень превратился в шестнадцатилетнего подростка с гладким, без единого волоска лицом!

Этот мальчик, который всего несколько мгновений назад был молодым мужчиной, подошел к проектору и выключил его, после чего повернулся к ошеломленному Джону.

— Это была сила омоложения, Халлек, — сказал он по-мальчишески высоким голосом, соответствующим его изменившейся внешности. — Но я не могу допустить, чтобы она сделала меня еще моложе, чем сейчас, поскольку это изменило бы внутреннюю структуру моего тела слишком сильно. А теперь я покажу вам противоположную силу, ту, которая старит, — продолжил он, поворачивая переключатель проектора вправо и снова отступая в зону действия невидимого излучения, исходящего из его объектива.

Доктор Халлек, будучи не в силах вымолвить ни слова, стал смотреть, как шестнадцатилетний юноша снова меняется, становясь старше под невидимыми лучами, быстро превращаясь в крепкого двадцатилетнего парня. После этого он остался стоять под лучами и менялся еще больше, становясь еще старше! Его фигура стала плотной, как у тридцатипятилетнего мужчины, лицо более дряблым, а волосы редкими. И он продолжал быстро стареть — вот он уже стал пятидесятилетним человеком с седеющими волосами и морщинистым лицом. А теперь ему было где-то шестьдесят пять, а теперь и все семьдесят… Это был худой, сутулый старик с седыми волосами и морщинистым лицом — тот самый профессор Уиле Драммонд, которого знал Халлек! Драммонд, да, несомненно!

Но Драммонд становился все старше, его фигура еще больше сгорбилась, волосы поредели, глаза глубоко запали. Еще мгновение, и он, пошатываясь, подошел к столу и выключил жужжащий проектор.

Халлек тупо уставился на седовласого старика, который всего несколько мгновений назад был шестнадцатилетним мальчиком.

— Сейчас вы видите меня в возрасте за девяносто, — раздался надтреснутый голос Уилса. — Если бы я постарел еще больше, я бы умер прямо здесь! — он громко хихикнул. — Но я не собираюсь идти дальше. Я возвращаюсь в молодость.

Драммонд снова повернул переключатель проектора влево, включив омолаживающее излучение, и, стоя под его воздействием, быстро прокрутил в обратном порядке все изменения, произошедшие с ним за последние мгновения. Он снова помолодел, превратившись в пятидесятилетнего старика, потом в мускулистого тридцатилетнего мужчину и, наконец, в энергичного двадцатилетнего юношу. А затем, выключив проектор, он повернулся к Халлеку.