Сентябрьское небо густого синего цвета было ясным, и ничто не предвещало, что оттуда вот-вот посыплются люди. Точнее, всего лишь один человек; зато какой колоритный! Но по порядку.

Первая неделя моего честно заслуженного отпуска подходила к концу. Настроение сегодня не то чтобы располагало носиться по парку, однако Люсиль, к сожалению, мало интересовали эти тонкости: овчарка требовала вывести её на прогулку, в противном случае угрожая свести меня с ума жалобным скулежом. Выбор был невелик, пришлось натягивать джинсы и двигать на улицу. Яркое солнышко попыталось милосердно разогнать сгустившиеся в душе полупрозрачные тени воспоминаний, и нельзя сказать, что совсем уж не преуспело в этом благом начинании.

Недавнее расставание с Серёжей уже не то чтобы сильно тревожило, но обломки разрушенных планов провести отпуск вдвоём, валяясь где-нибудь на солнечных пляжах с золотистым песком и потягивая холодные коктейли, по-прежнему больно покалывали где-то под рёбрами. Альтернатива, впрочем, оказалась не такой уж печальной, местами даже лирической. Вместо курорта пришлось обходиться стопкой хороших книг с содержанием легкомысленным, точно мечты выпускницы четвёртого класса, ежедневными экспериментами со старенькой медной туркой, прогулками по московским паркам да долгими вечерами на пару с шестиструнной подругой. Не так уж плохо, честно говоря, тем более никто не запрещает мне вырваться куда-нибудь одной — благо, времени ещё хватит, было бы желание…

— Люська!.. — в отчаянии завопила я, увидев наконец, что овчарка с блаженным видом валяется в пыли, совершенно не разделяя задумчивого настроения хозяйки. Поняв, что её заметили, Люсиль вскочила и с виноватым видом прискакала ко мне на трёх имеющихся в наличии лапах, отчаянно вертя хвостом и преданно заглядывая в глаза. — Ну что мне с тобой делать! Снова сегодня час будем отмываться. Пойдём уж, коряга моя любимая.

Зацепив поводок, я уже намеревалась развернуться и двигаться в сторону дома, как где-то в высоте захрустели ломаемые чем-то тяжёлым ветки. Секунду спустя у моих ног распластался незнакомец.

Я с изумлением разглядывала парня лет двадцати четырёх. Он казался очень уставшим и потрёпанным, на высоком лбу блестели едва заметные капельки пота. Длинные светлые волосы небрежно связаны в хвост, одет во что-то невразумительное, вдобавок закутан в плащ. Нечто подобное можно увидеть в фильмах про мушкетёров или Зорро. Удивительно холодные ярко-синие глаза смотрели на меня без каких-либо признаков эмоций.

— Если хочешь произвести впечатление на девушку, отработай спуск. Продемонстрированный тобой только что недостаточно грациозен, — ехидно заметила я.

Вообще-то я довольно скромная, и фамильярности с незнакомцами не входят в список моих недостатков, и без того весьма внушительный. Но далеко не самое солнечное настроение вкупе с шоковым состоянием — всё-таки не каждый день мне чуть не на голову мужчины падают — сделали своё чёрное дело. Незнакомец моего скверного юмора явно не оценил.

— Что?.. — словно очнувшись ото сна, он соизволил-таки принять вертикальное положение.

За несколько мгновений на его лице отразилась целая гамма чувств: недоумение сменилось гневом, затем непониманием, и завершилась вся эта игра лицевых мускулов полной беспомощностью. Он с надеждой уставился на меня, словно ожидая чего-то.

— Ну и что ты на меня так смотришь, — пытаясь скрыть смущение, сердито проворчала я. — Вообще-то это ты свалился мне на голову, так что задавать вопросы — моя прерогатива.

— Задавай, — с готовностью кивнул он. Потом задумался на секунду и вдруг выдал: — Только скажи, пожалуйста, где мы находимся и как я сюда попал. И… кто я?..

— Смешно, — с каменным лицом произнесла я.

Однако он лишь с несчастным видом опустил глаза.

Ещё раз прокрутив в голове события последних пяти минут и оценив по достоинству весь идиотизм сложившейся ситуации, я вдруг криво улыбнулась, а потом расхохоталась неудержимым истеричным смехом. Незнакомец посмотрел на меня с плохо скрываемым упрёком в ясных васильковых очах, но, заразившись, по-видимому, моим весельем, тоже нерешительно улыбнулся в ответ.

— Ладно, — отсмеявшись, я сменила гнев на милость. — Возможно, ты просто сильно приложился головой, когда упал. Не в моих правилах приглашать в гости незнакомцев, но… Идти тебе сейчас, похоже, некуда, а я уже две недели как живу совершенно одна. Не считая Люськи, конечно. Пойдём, посидим у меня, чаю попьём, попытаемся восстановить твою покалеченную память. Только предупреждаю сразу: псина вполне может перегрызть тебе глотку, если твоё поведение не впишется в рамки её представлений о благополучии хозяйки.

До дома было минут пять ходьбы, и за всё это время мы не обмолвились ни словом. У подъезда я вежливо поздоровалась с уже успевшими занять наблюдательный пост старушками и немало удивилась, когда вместо ответа они, как по команде, уставились мне за спину. Недоумённо пожав плечами, зашла в дом и только здесь сообразила, что спутник мой одет, мягко говоря, не по моде. Не сдержав усмешку, я повернула в замке ключ и пропустила гостя, натянув при этом самый милый из своих оскалов. Люсиль, вертя хвостом, первая заскочила в квартиру и заученно отправилась прямиком в ванную комнату.

— Тапочек нет, так что проходи босиком. Кухня прямо по курсу, можешь двигаться, пока я Люське лапы сполосну, — не дожидаясь ответа, я прошествовала вслед за собакой.

Спустя пару минут поставила на плиту чайник и уселась напротив своего гостя, критически оглядев его с ног до головы: простые коричневые штаны слегка заужены книзу, свободная белая рубашка небрежно подпоясана тесьмой, да ещё плащ этот дурацкий…

— Сними ты, наконец, свой плащ! — начала я непринуждённую дружескую беседу. — Как тебя зовут, помнишь?

Незнакомец аккуратно расстегнул пряжку, стягивающую материю под горлом. Тяжёлая ткань сама сползла на спинку стула. Задумавшись на пару секунд, он взглянул на меня и покачал головой:

— Нет.

Я недоверчиво разглядывала его. Притворяется? Или вправду память потерял?.. Но в таком случае его нужно немедленно отправить в больницу! Не оставлять же у себя, в самом деле! Хотя он, конечно, милашка, пусть и одевается весьма экстравагантно…

— Поищи по карманам, может, телефон где найдёшь, — посоветовала я. — Уж он-то наверняка должен валяться где-то под рукой. Вызвоним твоих родственников для начала.

— Телефон?.. — не понял он.

— Н-да, очевидно, ты сильно ударился, — задумчиво произнесла я, демонстрируя ему свою старую кнопочную неубиваемую Нокиа, любовно именуемую мною «кирпичом». — У тебя наверняка не такой: плоский и побольше раза в три. Просто я очень старомодная и терпеть не могу сенсорные экраны в целом и смартфоны в частности.

— Кажется, на моей одежде не предусмотрены карманы… — досадливо поморщился мой собеседник, уже успевший обшарить свой костюм.

— Ясно, — разочарованно вздохнула я. — Про плащ и спрашивать бесполезно.

Но тут, к моему немалому удивлению, парень вдруг восхищённо улыбнулся, словно вспомнил о чём-то важном, и быстро обшарил плащ. На стол прямо передо мной упала небольшая подвеска на цепочке. Небесно-голубой камень, очень похожий на любимый мною аквамарин, в скромной оправе из играющего в лучах солнца металла.

— Пока мы шли из парка, я обнаружил небольшой потайной карманчик в плаще, прямо на груди, около сердца. Это лежало там.

С трудом оторвав взгляд от украшения, я выключила протяжно засвистевший чайник.

— Чёрный, зелёный?

— Что? — опять не понял этот ясноглазый красавчик.

— Чай, говорю, какой будешь?

В ответ он лишь недоумённо пожал плечами. Вздохнув, я засыпала во френч-пресс молочный улун и залила кипятком, после чего обратилась к своему неразговорчивому гостю:

— Я слышала, что, если человек, потерявший память, увидит или услышит что-то из прошлого, это может помочь ему восстановить постепенно все события своей жизни. Поэтому давай для начала попробуем вернуть тебе имя, — с этими словами я вышла из кухни и вернулась в обнимку со старым школьным орфографическим словарём, где в конце по какой-то неведомой причине приводился список имён. — Пойдём по порядку. Так, что тут у нас… Абрам. Нет, ты не очень-то похож на еврея. Аввакум. Не самое распространённое имя в наши дни. Авдей, Аверьян, Авксентий, Агап, Агафон… — перечисляла я, всё больше сомневаясь в правильности своей затеи.

Парень лишь отрицательно качал головой, сосредоточенно вслушиваясь в мои слова.

— Может, Адам? А что, вполне подходящее имя для человека, который падает с деревьев и теряет память. Тебя тоже, поди, из Рая выперли за плохое поведение… Адриан. Да кто ж такие имена придумывает?! Что у нас дальше… Нет, вряд ли твои родители были настолько бездушны, чтоб назвать тебя Акакий, — расхохоталась я.

Так мы перебрали пару-тройку сотен имён, но сдалась я лишь на Ярославе.

— Что ж, следует признать, что затея с треском провалилась, — грустно констатировала я, наслаждаясь вкусом и ароматом успевшего поостыть чая. — Либо у тебя чересчур экзотическое имя, либо — что хуже — ты стукнулся очень сильно. Давай ты пока что-нибудь выберешь из предложенных вариантов, чтобы хоть как-то к тебе обращаться.

— Сергей, — не раздумывая ответил парень.

— Замечательно, — сквозь зубы процедила я.

Ну почему из нескольких сотен имён ему понравилось именно то, которое причиняло мне боль? Как бы философски с некоторых пор я не относилась к романтическим отношениям в целом и их закономерным окончаниям в частности, мы с Серёжей довольно долгое время были близки. В какие-то моменты мне даже начинало казаться, что это и есть любовь, так что просто взять и выкинуть мысли о нём из своей головы не получалось.

— Тебе не нравится? — встревожился «Сергей». — Я могу выбрать что-то другое.

— Нет, всё в порядке, — осклабилась я. — Поехали дальше. Твоя одежда.

— Да, я заметил, что люди на улице как-то странно на меня оглядывались, и пришёл к выводу, что всё дело именно в ней.

— Что ж, Сергей, — с трудом выдавила я до боли родное имя, — сейчас посмотрим, во что тебя можно нарядить. Пойдём.

Порывшись в шкафу, извлекла на свет белую, испещрённую чёрными узорами рубашку с длинным рукавом и немного потрёпанные тёмно-серые джинсы. Подумав, присовокупила к этому новую пару носков и новые же чёрные ботинки — тот, кому они предназначались в подарок, не влез в них, пожаловавшись на слишком узкий нос.

— Меряй, — бросила я, тактично выходя из комнаты.

Плюхнувшись на диван, попыталась проанализировать сложившуюся ситуацию. В том что парень действительно ничего не помнит, я почти не сомневалась: слишком уж достоверно выглядела растерянность на его лице, когда он смотрел на меня там, в парке. Да и вообще, зачем ему притворяться? Маньяки предпочитают действовать сразу, вор ни за что не стал бы оставлять без присмотра явно дорогой кулон, который до сих пор валялся на кухне.

Допустим, с этим разобрались. У него и впрямь амнезия. А что он делал в парке в таком виде? Не лазил же по деревьям, в самом деле! Разве что из ролевиков… Разоделся каким-нибудь Робин Гудом и выслеживал врагов, пока случайно не упал и не лишился памяти. Я тепло улыбнулась, вспомнив свою бурную молодость, когда сама примерно в таком же виде бегала по лесам и паркам, размахивая саблей и пугая мирно прогуливающихся прохожих пролетающими мимо стрелами.

Решив по данному вопросу придерживаться пока именно этой версии, оглянулась на распахнувшуюся дверь, из которой как раз показался Сергей.

— Неплохо. Совсем неплохо, — я с восхищением подметила, что рубашка на новом Сергее не топорщится в районе живота, зато в плечах явно узковата. Джинсы немного болтались, но тут спас ремень. Дабы усилить впечатление, я потребовала, чтобы он распустил волосы. Шелковистые блестящие локоны чуть ниже плеч превратили его во что-то неземное. «Ну точно, в эльфов поди игрался. Но как же он чертовки красив!» — я невольно залюбовалась, а Сергей начал нервно осматривать себя в поисках какой-нибудь небрежности. В конце концов он не выдержал:

— Что-то не так?

— Угу, — хихикнув над его вопросительным взглядом, я продолжила: — Ты чересчур красив.

Он смутился, быстро скрутил свой пучок обратно и прошёл в кухню.

«Как мальчишка, честное слово!» — весело думала я, последовав за ним. Уселась напротив и как ни в чём не бывало пододвинула ему кружку с чаем.

— Пефеньки бери, — дружелюбно кивнула на вазочку со сладостями, с удовольствием жуя песочное лакомство.

Он благодарно кивнул и погрузился в какие-то свои мысли, задумчиво пережёвывая добычу. Но моя вечная неуёмная жажда деятельности, конечно, не дала нам посидеть спокойно.

— Слушай, давай развесим по району объявления с твоей фоткой! Наверняка у тебя здесь куча друзей и родственников, в крайнем случае, знакомых, которые скоро начнут суматошно обзванивать местные больницы и морги. А мы сидим тут, плюшками балуемся…

Не допив чай, я протопала за фотоаппаратом. Минут пять поносившись по квартире и распугав всех тараканов из самых дальних углов, наконец-то обнаружила пропажу. Оказалось, цифровик, как ему и положено, мирно лежал в чехле, мимо которого я успела пробежать раз десять. Чертыхнувшись, прошла обратно в кухню.

— Вот! — я гордо помахала своим трофеем у Сергея перед носом.

Он, надо сказать, на этот факт не отреагировал вообще, лишь флегматично пожал плечами:

— Если честно, у меня впечатление, что я впервые в жизни вижу такую штуковину и абсолютно не в курсе, для чего она предназначена.

Я поразилась, как спокойно он это всё говорит. Ну и выдержка! Или это после падения совсем беда с головой приключилась?..

— В общем так, — начала я командовать процессом, — посмотри вот сюда, голову чуть набок… Хорошо, а теперь скажи волшебное слово «лыба»!

— Лы-ы-ыба, — послушно протянул мой новый знакомый.

От смеха я чуть не выронила фотоаппарат, но всё же успела запечатлеть его лицо в довольно удачном ракурсе.

— И ничего смешного, — обиженно отвернулся Сергей. — Я же сказал, что не помню ничего про этот агрегат, вот и сделал, как ты просила.

— Извини, — покаянно вздохнула я. — Ты прав, но это было так мило и так забавно, что я не удержалась. А теперь нам нужно добавить пару строк и распечатать в ста экземплярах. Пойдём, поможешь сочинить.

Скинув фото, я призадумалась. А что, собственно, можно написать в такой ситуации? Найден человек?.. Смешно.

— Ну и что мы про тебя хорошего можем сказать?.. — протянула я, обращаясь больше к самой себе. — Чтобы твои друзья в случае чего не прошли мимо, не обратив внимания. Что-то вроде «Верну красивого парня. Только в хорошие руки».

— Может, как-нибудь по-другому, а? — нерешительно возразил он. — А то вдруг не те заберут, я ж всё равно ничего не помню.

— Тогда давай я начну, а ты продолжи.

И я вывела главное слово, не пожалев на него чуть не четверть листа: «ВНИМАНИЕ!!!». Ниже вставила фотографию и, посчитав свою миссию выполненной, повернулась к Сергею.

— Всё, дальше сам сочиняй, самое важное я сделала!

Он воздел очи к небу: не то задумался, не то советовался — поди разбери. Потом покосился недоверчиво на экран, понял, что ничего там не меняется, и с тяжким вздохом начал диктовать.

— «Молодой господин, утративший память при весьма скорбных обстоятельствах, просит помощи у неравнодушных к чужим страданиям! Если родные сумеют опознать его по приведённому портрету…» — на этом месте я не выдержала и хихикнула. Поток слов тут же прекратился, Сергей уставился на меня с обречённым видом. — Я снова что-то не то сказал?

— Нет, всё в порядке, — ехидно отозвалась я. — Если не считать того, что ты говоришь, как герой какой-то лирической баллады века этак XVI! Если люди прочтут это, они решат, что мы прикалываемся, и, даже опознав тебя, звонить точно не станут. Ладно уж, давай-ка лучше остановимся на таком варианте…

Мои пальцы выбивали на клавиатуре неровный ритм, и по белому экрану бежали чёрные строчки. Сергей зачитал вслух:

— Молодой человек потерял память, ищет своих родственников, знакомых. Вероятнее всего, был на прогулке в парке, где и заработал амнезию вследствие сильного удара головой. Обращаться по телефону… Лея. Ой. Я ведь до сих пор не удосужился узнать твоё имя. Прости, — смущённо пробормотал этот красавчик.

— Ничего, — успокоила я нового знакомого. — Имя — всего лишь формальность. Сочетание звуков, которое не даёт никакой информации о человеке, лишь подтверждает факт его существования. А ты в реальности моего существования уже убедился, так что, если бы я назвалась, скажем, Наташей, ничего бы не изменилось.

— Ну нет! — вдруг горячо заспорил Сергей. — Имя — это часть души, часть тебя. Потеряв его, ты теряешь своё прошлое. Может, если бы мне удалось узнать своё настоящее имя, я бы и всё остальное вспомнил… Но, главное, истинное имя имеет огромную власть над человеком. А ты так вот запросто хочешь взять и сообщить его всем желающим?!

— Ты, похоже, книжек по прикладной магии перечитал, — я удивлённо покачала головой, отправляя документ в печать. Принтер покорно загудел, заглатывая один за другим листы. — Пойдём лучше скотч поищем, он наверняка завалялся где-то на одной из самых пыльных полок. А потом — на свежий воздух, продлять жизнь сборщикам макулатуры.

— Хорошо, только можно тебя попросить об одной услуге? Мне бы очень не хотелось потерять кулон, который я тебе показывал, я чувствую — даже физически ощущаю — исходящую от него мощь. Мало ли, что может случиться… У тебя не найдётся надёжного тайника для его хранения?

Я призадумалась. Шкатулки-то есть, да вот только вряд ли их можно назвать надёжными. Разве что…

— Есть тут у меня один тайничок. Ещё с детства, мне его отец сконструировал.

Я прошла на кухню, Сергей последовал за мной. Склонившись над одним из стульев, откинула сиденье и расстегнула расположенную с обратной стороны неприметную молнию.

— Вот! — с гордостью продемонстрировала я «сейф». — Мы с папой читали Ильфа и Петрова, когда мне едва исполнилось десять. Книга меня не впечатлила, да и не поняла я толком ничего, но идея со стульями показалась мне настолько блестящей, что за неделю в доме не осталось ни одного сколько-нибудь приличного. Терпеливо перенося телесные наказания и стояния в углу, я с маниакальным упорством потрошила несчастную мебель в поисках сокровищ. Когда запас стульев и маминого терпения истощился, папа специально для меня купил новый стул и сделал в нём этот тайничок, сказав, что теперь я сама могу прятать здесь что пожелаю. С того момента он стал моим персональным складом сладостей, — улыбнулась я, извлекая на свет шоколадную конфету.

Сергей скептически оглядел самодельную конструкцию, перевёл взгляд на изрядно помятую конфету и наконец уставился на меня:

— А ты уверенна в надёжности своего тайника?

— Ну знаешь! У меня вообще-то не швейцарский банк, и персональных катакомб со свинцовыми дверями и десятком охранников, к сожалению, не имеется. Не нравится — можешь пойти обратно в парк и закопать свою безделушку под сосной. А спустя год я с удовольствием посмотрю, как ты перекопаешь гектар земли в поисках нужного дерева.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — покаялся Сергей. — Делать нечего, придётся с собой носить… Надеюсь, на нас никто не нападёт.

— Посреди белого дня в спальном районе? Всякое, конечно, бывает, но шансы, честно говоря, стремятся к нулю, — хмыкнув, я аккуратно вернула конфету в тайник, застегнула молнию и вернула стул в нормальное положение.

— А теперь пойдём расклеим по окрестностям твою физиономию, пока не стемнело.

И мы пошли.

Когда стопка листовок подошла к концу, я разочарованно вздохнула:

— Похоже, у тебя здесь не так много знакомых. Честно говоря, я надеялась расстаться с тобой где-то на середине пачки, — в этот момент я немного покривила душой: расставаться с этим странным парнем вот прямо сейчас без шанса встретиться снова хотелось не слишком. Откровенно говоря, совершенно не хотелось. — Выходит, сегодня ты ночуешь у меня.

Конечно, самым логичным в сложившихся обстоятельствах было бы переложить это дело на крепкие плечи нашей доблестной полиции. Следует признать, эта мысль первой пришла мне в голову, но… Но. Вряд ли я смогу в будущем продолжить общение с человеком, которого самолично сбагрила стражам порядка. К тому же, как выяснилось, даже обменяться номерами у нас не получится. Поэтому наиболее очевидное решение я отложила на крайний случай, если память так и не вернётся, а на объявление никто не откликнется, что было, в общем-то, маловероятно.

— Очень великодушное предложение с твоей стороны, — официально кивнул он. И добавил гораздо теплее и искреннее: — Спасибо.

— Да было бы за что! — отмахнулась я. — Давай только в магазин зайдём, купим чего-нибудь пожевать, а то с моей новой диетой в холодильнике мышь повесилась, давно пора послать её к чертям собачьим…

Моё скромное «пожевать» обернулось в итоге тремя большими пакетами, которые я торжественно вручила Сергею.

— Живём, — констатировала я, оглядев сию живописную композицию.

— Жуём, — согласился Сергей, проглатывая последний кусочек божественно вкусного пончика.

— У тебя как, проблесков памяти не наблюдается? — осторожно спросила я по дороге.

— Вроде бы нет, — он задумался на секунду, и я словно услышала, как гудит его мозг, силясь воскресить события прошлого. — Глухо.

— А как мы с тобой сегодня встретились, хорошо помнишь?

— Отлично и до мельчайших деталей. Сначала я заметил, как ворона взлетает на сосну, а потом увидел тебя. Ты смотрела на меня сверху вниз, в зелёных глазах плескались волны удивления. Я ещё подумал, что после смерти ты, должно быть, обернёшься морской пеной…

— Стоп, стоп, стоп! — запротестовала я. — Ты меня с Русалочкой спутал! Ну и мысли в твоей голове копошатся. А мне-то, наивной, казалось, что у меня мышление нестандартное… В общем, главное я уяснила: с краткосрочной памятью всё в порядке, уже неплохо.

Сергей в ответ лишь пожал плечами, дескать, тебе виднее.

— Значит так, сейчас что-нибудь приготовим на скорую руку и попробуем вызвать у тебя какие-нибудь ассоциации на заданные темы.

— Это как? — подозрительно глянуло на меня это длинноволосое растрёпанное чудо.

— Ну вот с чем у тебя ассоциируется морская волна? Кроме моих глаз, конечно.

— Замок, — не раздумывая ответил он. — Скалы. Одинокое дерево. Кровь…

— Эк тебя на поворотах заносит, — одобрила я. — Ты, видать, исключительный книголюб и законченный романтик. А если я скажу дом?..

— Камин. Покой. Друг.

С лёту усвоив правила игры, спутник мой начал наслаждаться самим процессом, не зацикливаясь на целительных свойствах. Оно и к лучшему, конечно.

— Ролевики?.. — видя его заминку, перечислила другие варианты, памятуя о необычных обстоятельствах нашего знакомства и пытаясь найти зацепку там. — Толкиенисты, реконструкторы. Неужели совсем ничего?

— Эти слова мне совершенно ни о чём не говорят. Если честно, они кажутся мне бессмысленным набором звуков, — поколебавшись, ответил Сергей.

Сказать, что я была разочарована, — ничего не сказать. Уж не знаю, с чего, но мне мнилось, стоит только произнести эти волшебные слова, как он с радостным воплем «Вспомнил!» повиснет у меня на шее, и наше приятное знакомство потечёт в более привычном русле. Ан нет, не получился фокус.

Вскоре мы подошли к подъезду. Пришлось лезть в сумку, добрые пять минут искать там связку ключей, которая в итоге обнаружилась в кармане джинсов, чертыхаясь, подниматься в кромешном мраке до лифта. Тут я с удивлением обнаружила, что знакомый мой не испытывает никаких трудностей с передвижением в темноте. Сказать точнее, он двигался намного увереннее меня, прожившей в этом доме больше пяти лет.

Решив пока не грузиться по этому поводу и списать всё на собственную поломанную систему ориентации в пространстве, я толкнула наконец входную дверь.

— С возвращением нас, что ли… Люська! — дико взвыла я под жалобный скулёж едва не раздавленного мною в темноте животного, мирно дрыхнувшего посреди прихожей. — Чёрт, тебя ж ещё выгуливать надо. Пойдём уж, коровка моя… Серёж, ты с нами или дома посидишь?

— Вы ведь ненадолго?

— Да нет, минут на двадцать, чуть больше может.

— Тогда, с твоего разрешения, я останусь здесь. Только покажи, пожалуйста, как ты сегодня огонь под чайником зажгла, я не очень хорошо запомнил.

— Хочешь сказать, ты и плитой пользоваться разучился? — недоверчиво спросила я, но всё же прошла в кухню и доходчиво — как когда-то мне самой родители — объяснила.

Блеснувшая в последнюю секунду искра разума намекнула, что неплохо бы закрыть дверь на ключ. Но не сможет же он взломать оба замка и за полчаса вынести из дома всё сколько-нибудь ценное?.. К тому же, у меня есть его фотография, так что обворовывать меня сейчас не самая умная затея.

Успокоив этим аргументом свою запоздало приподнявшую голову паранойю, я всё же ушла на прогулку с Люсиль. В ходе вечернего променада мы с верной подругой загнали на дерево пару котов, раскидали заботливо кем-то собранную кучу листьев и напугали молодых ребят, мирно попивавших на лавочке пиво, громогласным «Гав!». Домой возвращались уже по темноте, вполне довольные друг другом. В обещанные двадцать минут, естественно, не уложились. Да что уж там, мы и в час-то не уложились, так что волей-неволей пришлось совершить короткую пробежку.

Первое, что я уловила, едва приоткрыв дверь, — божественный аромат жареного мяса. Из кухни выглянул Сергей с ложкой в руках.

— Яичница готова, мясо сейчас дожарится. Я позволил себе приготовить ужин, ничего?

— Ты шутишь? Как это ничего?! Да это же просто замечательно! Я уж и не помню, когда последний раз мужчина готовил мне ужин. Наверное, когда мама уезжала в командировку, а я была ещё слишком маленькой, чтобы готовить самостоятельно.

— Тогда мойте лапы-руки и за стол, — как-то уютно, совсем по-домашнему улыбнулся Сергей.

Ужин прошёл просто великолепно. Покончив с едой, я достала турку и с наслаждением взялась варить ароматный кофе. Кто-то может посчитать, что пить кофе на ночь не слишком удачная идея. Но на меня сей волшебный напиток, сваренный на молоке из мелкомолотых зёрен арабики тёмной прожарки, оказывает самое умиротворяющее воздействие. Выкинув из головы дневные заботы, я наслаждалась ненавязчивой, немного странной в силу обстоятельств беседой и нежно-терпким вкусом хорошего кофе. Кажется, сваренный мною напиток пришёлся моему гостю по вкусу ничуть не меньше, чем мне — приготовленный им ужин.

— Теперь можно и за знакомство выпить, — я извлекла из бара бутылку хорошего красного вина, дожидавшегося подходящего для него случая вот уже пару лет.

— Это что? — с самым серьёзным видом уточнил этот потрясающий тип уже после того, как я наполнила его бокал.

— Вино красное десертное, из Абхазии привезла когда-то.

— Алкоголь?

— Ну да, а ты не пьёшь что ли?

— Н-не помню… — неуверенно протянул он, принюхиваясь к содержимому бокала. — Пахнет вкусно.

— Ещё бы, это тебе не какой-нибудь разведённый в подвале виноматериал, а настоящий заводской продукт. Давай, что ли, за сегодняшнюю неожиданную встречу, — с этими словами я приподняла свою порцию.

— За приятное знакомство со столь очаровательной дамой, — галантно поддержал Сергей, и мы чокнулись.

Бутылка уже подходила к концу, я увлечённо рассказывала очередную историю, коих после путешествий с отцом-географом имела в запасе великое множество. Однако кавалер мой уже минут десять как перестал задавать уточняющие вопросы и вообще подавать признаки жизни, а в данный момент начал настолько очевидно клевать носом, что это смутило его самого.

— Извини, — пробормотал он, подавляя зевок. — Могу я где-нибудь здесь лечь?

— На кухне? — попыталась я пошутить.

— Ага, — сонно ответил Сергей, безуспешно пытаясь разлепить веки.

— Ладно уж, пойдём, постелю тебе в зале, — разочарованно вздохнула я.

— Извини, что меня так сморило после ужина. Честно говоря, весь вечер чувствую себя разбитым и уставшим, как будто целый день землю пахал. Удивительно, что раньше не отключился. Лея, спасибо тебе за всё, ты такая хорошая… — с этими словами Сергей рухнул на разложенный диван и ровно задышал.

— Вот вечно так. На самом интересном месте, — пробормотала я себе под нос и побрела на кухню мыть посуду.

Утро было омерзительно солнечным, а Сергей — отвратительно бодрым. Я хмуро отметила про себя, что выглядит он вовсе не заспанным, а вполне довольным жизнью, даже улыбается вон, в отличие от меня. Терпеть не могу утра, которые начинаются до обеда, тем более — во время отпуска. Даже верная овчарка научилась терпеливо ждать моего пробуждения, поскуливая у дверей, а не у меня под ухом. А этот, гляди-ка, без всяких угрызений совести самым подлым образом раздвинул шторы, напустив на меня дикую орду солнечных лучиков. Хоть бы извинился за такие дела. Гад.

— Доброе утро! — радостно провозгласил мой мучитель.

— Добрым оно могло бы быть после одиннадцати дня, — проворчала я, пытаясь залезть с головой под одеяло. — Задёрни шторы, будь добр. А если тебе не спится, можешь погулять с Люсиль — уверена, она будет в восторге. И вообще, кто-то вчера обещал спать до обеда…

— С собакой я уже погулял, а встал почему-то рано, при этом замечательно выспался, — бодро отрапортовал Сергей.

— Рада за тебя. А от меня-то ты чего хотел?

— Да вроде ничего конкретного, — смущённо признался он. — Просто страсть как скучно, и так уже больше часа слоняюсь из угла в угол. Газеты пробовал почитать — одни объявления разноцветные; Люся, как погуляла, до миски сходила и тоже спит. Я уже и завтрак приготовил…

— Завтрак? — оживилась я. — С этого начинать надо было! Тогда бы я уже давно тебе компанию за столом составила. А что, кстати, нас ждёт за пресловутым столом?

— Горячие бутерброды с ветчиной и сыром и кофе со сливками — я вчера постарался запомнить, как ты готовила этот божественный напиток. Кажется, получилось довольно сносно…

— Всё, уболтал, уже встаю! — с этими словами я выползла из-под одеяла, не дожидаясь ухода Сергея, и потянулась за своим махровым халатом.

Сделав пару глотков довольно крепкого кофе и откусив горячий бутерброд, поняла, что точно не зря встала.

— И где ты так наловчился готовить? Вроде ничего особенного, а как вкусно!

— Тут всё дело в заклинаниях, — без тени иронии пояснил он. — Они вроде специй, только пользы куда как больше. Но здесь тоже не переборщить важно. Да что я тебе объясняю, ты сама поди лучше меня всё это знаешь, я-то с магией на Вы.

— Ага. Точно. Заклинания. Не переборщить. И как я сама не догадалась?..

— Чем сегодня займёмся? — Сергей явно посчитал тему магии недостойной нашего обсуждения. — Я бы с удовольствием прогулялся, если, конечно, у тебя нет других планов.

— Планов нет и не предвидится, — согласилась я. — И всё же что ты там говорил про заклинания? Если это была шутка, то слишком для меня тонкая.

— Да ну, какие шутки. Это ж обычный авронус, по два раза над каждой посудиной. Неужели не практикуешь? Я не кулинар… кажется… так что только его и знаю.

— Извини, я тебя огорчу, — до меня начало доходить, что происходит, — но ты вспомнил, вероятно, эпизоды из какой-то книги, приправил их крепко въевшимися в тебя мечтами, и вот результат: вместо реальных воспоминаний — мнимые. Так что забудь все свои абракадабры, иначе, чего доброго, в психи запишут, если найдутся всё же твои родственники.

— Авронус, а не «абракадабры», — насупившись, поправил Сергей. — И вообще, ничего я не выдумываю. Я же говорить и ходить не разучился, почему же ты думаешь, что я разучился колдовать? Мои умения — подчеркну: все умения — до сих пор при мне.

— Да не разучился ты колдовать, ты просто никогда не умел этого!

— Откуда тебе знать, что я умею? Мы знакомы со вчерашнего дня, если помнишь. Или, на твой взгляд, я непроходимый тупица? — похоже, он всерьёз обиделся. — Конечно, вчера я был не в лучшей форме, как ты, наверное, заметила… Но, возможно, это всего лишь последствия моего не слишком удачного падения. Или чего-то другого, я ведь даже не помню, что со мной происходило за секунду до нашей встречи. Зато сегодня я уже в полном порядке!

— Дело не в этом. Не в твоём состоянии или умениях. Ты не умеешь колдовать, потому что магии не существует. Это миф, сказка, — терпеливо, как неразумному ребёнку, ждущему до утра Деда Мороза, объяснила я.

— Шутишь? — настороженно уточнил Сергей, вглядываясь в мою серьёзную мину. — У тебя же на лбу написано, что магия — твоя стихия, волшебство для тебя — что вода для рыбы. Положим, в себе я подобной мощи не ощущаю, но кое-что всё-таки умею.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Ну и как теперь убедить это чудо природы, что память у него восстанавливается не с того конца? А то он уже и меня в ведьмы готов записать. А ну как завтра опять что выдумает и на костёр потащит?..

— Ну хорошо, положим, магия есть. И ты с успехом её применяешь. Ведь есть какие-то заклинания, которые можно увидеть, пощупать — короче, прочувствовать?

— Проверяешь, — вздохнул горе-колдун, истолковав мой вопрос по-своему. — Хорошо, смотри.

С этими словами он быстро начал вращать кистями рук, словно крутя в ладонях невидимый шарик, потом тихо прошептал что-то, дунул и… Естественно, ничего не произошло.

— Убедился? — спросила я, едва сдерживая самодовольную улыбку.

Сергей залился румянцем, но упрямо покачал головой. Ничего не сказав, он повторил давешний трюк. На сей раз дуновение сопровождалось раскрытием ладоней. Такого удивления и трепета я не испытывала с того дня, когда держала в руках зачётку и глазела на коряво начертанный «отл.» по физике, которую абсолютно не понимала, а потому даже не соизволила открыть вопросы перед экзаменом, дескать, это мне всё равно не поможет.

В руках молодого человека выплясывал дикий танец крохотный огненный мотылёк. Он бился о невидимую преграду, судорожно трепетал крылышками, точно живой. Длилось сие зрелище не более минуты, в течение которой я безуспешно пыталась придумать происходящему хоть сколько-нибудь разумное объяснение. Версий было несколько: гипноз, галлюцинация, на худой конец — сон, но мотылёк оказался вполне реален, так что отрицать очевидное дальше не имело смысла.

— Теперь веришь? — Сергей не без гордости улыбнулся. — Первый раз я немного со словами напутал, вот и не вышло ничего. Что ты на меня так смотришь?..

— Послушай меня внимательно, — с трудом преодолевая шок, начала я. — В нашем мире магии нет, а другие миры большинство людей считают выдумкой. Не знаю, кто ты и откуда, но мне здорово не по себе от происходящего — настолько, что хочется выгнать тебя за пределы квартиры и забыть, как страшный сон. С другой стороны, в глубине души, как всякий, наверное, человек, я всегда мечтала о какой-то особенной жизни, о настоящих приключениях или чём-то в этом роде; но до вчерашнего дня всё это было просто глупыми фантазиями выросшей, но не повзрослевшей девчонки. И вот теперь, когда началось что-то действительно необычное, я буду последней дурой, если захлопну дверь перед носом чудес и укроюсь в своей спокойной, до тошноты скучной реальности. Итог: добро пожаловать в мой мир, чудо!

— Из твоей сумбурной речи сложно было что-то понять, — флегматично сказал этот потрясающий парень, ставший для меня символом начала чего-то совершенно нового. — Объясни, пожалуйста, почему простейший фокус вызвал у тебя такую реакцию? И прекрати уже бормотать насчёт того, что магии не существует. В твоём случае это выглядит так же, как если ты будешь утверждать, что воздуха не существует: ты ведь дышишь магией, это видно даже мне.

— Да о чём ты вообще толкуешь?.. Ладно, давай по порядку. Видишь ли, в нашем мире магией действительно не пользуются, то есть принято считать, что её вообще нет. Обратное утверждают только сумасшедшие или шарлатаны; по крайней мере, таково общественное мнение. Так что я не просто в растерянности, но даже и приблизительно не понимаю, что происходит, каких мыслей на этот счёт придерживаться и как следует поступить.

— Стоп, — теперь пришла его пора удивляться, — ты хочешь сказать, что вы живёте без магии?.. Или хуже того: всегда так жили и считаете это нормой?

— Фактически, — я виновато пожала плечами, словно бы несла личную ответственность за такое непростительное упущение в устройстве мироздания. — Хотя раньше, довольно давно, напротив, в колдовство верили поголовно и сжигали всех, кого хоть как-то можно было заподозрить в злоупотреблении сверхъестественными способностями.

— Тогда всё более-менее ясно, — понимающе хмыкнул Сергей. — Магам пришлось бежать от гонений, и с тех пор они не показываются обычным людям, опасаясь повторения событий. Но какая глупость — устраивать охоту на тех, кто может принести столько пользы! Ведь возможности магии практически безграничны, точнее, ограничены лишь способностями самого человека… Но это неважно, теперь мы почти наверняка знаем, кто я. Уверен, скоро за мной придут собратья, помогут восстановить память, и я обязательно познакомлю тебя с ними. Тебе ещё не поздно учится, нельзя, чтобы такие способности пропадали понапрасну!

— Это всё очень мило, — я криво улыбнулась, не в силах поверить в реальность происходящего, — но есть ещё один вариант. А, может, даже не один, не знаю, я довольно давно увлекалась фантастикой. Так вот, судя по одежде, в которой ты вчера свалился мне на голову, ты не из этого мира. Ну подумай сам, если бы маги скрывались среди обычных людей, стали бы они носить одежду, которая привлекает столько внимания? Кроме того, ты довольно неплохо ориентируешься, знаешь практически всё, что знает с детства любой человек, однако некоторые такие же повседневные предметы словно бы в первый раз видишь, значит, раньше ты их не встречал. А знаешь почему? Потому что их нет в вашем мире! Конечно, звучит это всё нелепо, но других идей у меня нет. Разве что это какая-нибудь дурацкая программа «Розыгрыш», сейчас из моего шкафа вылезет дядька с камерой и скажет, что ты не терял память, а этот трюк с мотыльком — элементарный фокус и ничего более… Но ведь в моём шкафу нет ничего, кроме того, что я сама туда положила, так?

— Скорее всего. И это точно никакой не розыгрыш, а твоя идея насчёт другого мира кажется мне вполне реальной. Хотя обрывки знаний и опыта настойчиво твердят, что учение о множественности миров — неподтверждённый миф.

— Наверное, сегодня день доказательства мифов, — беспомощно улыбнулась я.

Помолчали. Мой разум судорожно выдумывал разумное объяснение происходящему, ища какой-то подвох и лихорадочно прокручивая события последних суток. А вот менее логичное, но куда более мудрое сердце уже знало всё наверняка и, как это ни парадоксально, было абсолютно спокойно, ибо наконец-то жизнь моя разворачивалась в нужном направлении. В итоге я поняла, что в данный момент меня по-настоящему занимает всего-навсего один вопрос:

— И что мы теперь будем делать? Из этого ты мира или нет, но память так или иначе тебе возвращать нужно. Есть идеи, как это сделать?

— Вообще-то есть одна, — он нерешительно взглянул на меня. — Как я уже говорил, у тебя большой магический потенциал, так что ты могла бы помочь мне…

— Я же не умею! — слова вырвались раньше, чем он успел закончить мысль.

— Смотри, — Сергей явно оживился и начал объяснять, — Сила — она везде, разлита вокруг вроде неосязаемой субстанции, всё зависит только от нашего умения пользоваться ею. Многим это вообще не дано, они не чувствуют Силу, а, значит, не могут её применить. Как бы тебе объяснить… Есть люди, очень восприимчивые к запахам, а есть те, кто не уловит аромата розы, поднеси ты её хоть к самому носу. Грубо говоря, с магией то же самое, и ты относишься к категории людей, очень чувствительных к её малейшим проявлениям. Наверняка у тебя развита интуиция, знакомые небезосновательно считают тебя чертовски удачливой. Возможны довольно частые беспричинные головокружения в определённых местах, но самое главное — сны. Каждую ночь, очень красочные и реальные, события которых изобилуют чудесными подробностями, начиная от банальных полётов и заканчивая стихийными бедствиями, которые, как ты узнаёшь на другой день, действительно имели место быть. Я ведь прав?

— Н-ну, — я замялась, ошеломлённая его осведомлённостью относительно моей скромной персоны, — есть в этом доля правды. Но вот со стихийными бедствиями ты загнул. Один раз мне и правда приснилось, будто я в каком-то незнакомом поселении, гуляю по его широким улицам, любуюсь небольшими коттеджами и ровно подстриженными, совсем как в кино, газонами. Чудесное место. И тут со мной решил познакомиться, очевидно, местный житель. Я далеко не в совершенстве владею английским, но во сне чётко поняла его похабные намерения, так что поспешила уйти, не ответив, за что услышала массу ругательств и проклятий в свой адрес. Дальше сон расплывался в завесе гнева, но что-то я там и правда творила с природой, а наутро в новостях показали, что какой-то небольшой американский посёлок разрушен смерчем, пришедшим неизвестно откуда и так внезапно, что никого не успели эвакуировать. Было много жертв. Но это всего лишь совпадение!

— Да, именно поэтому ты так переживала, что до сих пор помнишь всё в подробностях, — скептически хмыкнул мой собеседник. — Спешу тебя огорчить: именно ты вызвала тот смерч, и наверняка не только его. Просто остальные сны либо не запомнила, либо боялась сопоставлять с реальной жизнью, дабы не найти пугающих совпадений. Но не вини себя: дело в том, что волшебник, имеющий большой потенциал, как у тебя, и не пользующийся им сознательно, волей-неволей изливает его в неосознанной форме. А так как разрушение, в отличие от созидания, не требует больших усилий и умений, черпаемая тобой Сила шла именно на него. Но забудь об этом. Повторюсь: это не твоя вина, да и не исправить уже ничего. А вот избегать таких событий в будущем вполне в твоей власти.

Я молча переваривала полученную информацию. Прокручивала обрывки подобных реальных снов, частенько посещавших меня, и вспоминала те подробности, которые и впрямь сознательно старалась забыть. Получалось довольно трагично: по самым скромным подсчётам, ещё пара-тройка моих снов окончилась катастрофой, зато остальные были довольно безобидные, а порой и весьма полезные для окружающих. Например, отлично помню, как однажды моя хорошая подруга в течение двух месяцев при каждой встрече рассказывала мне о своей безответной любви к «замечательному, умному, красивому, как из сказки» мужчине, который, к сожалению, совершенно не хотел замечать все её намеки и менять сложившиеся деловые отношения на что-то большее. Однажды она даже показала мне его фотографию — к слову сказать, самое обыкновенное, ничем не примечательное лицо, — и в ту же ночь мне приснилось, будто я в образе ангелочка, навроде Купидона, поражаю предмет обожания подруги в самое сердце метким, лишь мне видимым выстрелом. Проснувшись, долго размышляла на тему бредовых видений и подруг, которые почему-то именно меня всегда считали лучшим хранилищем их сердечных тайн, что само по себе довольно странно: в личной жизни мне стабильно не везло, так что дать совет я не могла, да и утешать толком никогда не умела. Каково же было моё удивление, когда на следующую ночь, бессовестно вырвав меня из сладких объятий сновидений, позвонила счастливая Дашка и сообщила, что дело сдвинулась с мёртвой точки и они мило гуляли до полуночи.

Очевидно, все эти воспоминания транслировались крупным планом на моём лице, так что Сергей, вздохнув, продолжил:

— Видишь, ты и сама всё прекрасно знала, просто боялась в этом признаться. Но к чему я, собственно, веду. Я могу обучить тебя всему, что знаю, а дальше ты начнёшь действовать сама, интуитивно. Это как постигать азы любого искусства. Взять, к примеру, танцы. Сначала самые элементарные движения кажутся тебе сложными, долго разучиваешь простейшие позиции, переходы и с трудом соединяешь их воедино. Дальше получается всё лучше и лучше, ноги твои уже сами просятся в пляс, едва зазвучит музыка. И наконец, как вершина мастерства, ты на лету сплетаешь из хорошо знакомых па совершенно новый узор, почти не анализируя движения собственного тела.

— Ты хочешь сказать, — его метафора с танцем показалась мне чрезвычайно удачной, — что научишь меня азам, а дальше я смогу сама сплетать совершенно новые заклинания? И тогда мы сможем вернуть твою память, так?

— Ага, — он жизнерадостно кивнул.

— Кажется довольно просто. На словах. Но у меня есть вопрос: почему ты, в таком случае, сам не можешь этого сделать? Или просто хочешь продлить удовольствие пребывания в неведении относительно своего тёмного прошлого? — я лукаво подмигнула, но не увидела ответной улыбки и тоже посерьёзнела.

— Уже попробовал — не получается. Думаю, я просто не очень хороший колдун. А может… не знаю. Я чувствую, что умею гораздо больше, но сейчас даже самые простые заклинания даются мне с большим трудом.

Мне стало жаль своего нового приятеля, ибо говорил он с явной горечью, словно потерял что-то очень ценное. Так что я сразу преисполнилась благородного желания помочь ему и сделать всё, что в моих силах. Даже чуть больше, если моих сил вдруг окажется недостаточно.

— Когда начнём? Я готова! — бодро отрапортовала я, вскакивая из-за стола.

Чашка с напрочь остывшим кофе картинно взлетела и со звоном опустилась на пол. Осколки фарфора вперемешку с тёмно-молочными брызгами напитка разлетелись по всей кухне. Из комнаты гавкнула Люсиль, но прийти и проверить, в чём дело, поленилась.

— Добрый знак, сейчас всё быстренько уберу, — легкомысленно отмахнулась я от выразившего желание помочь Сергея.

Вооружившись помывочным инструментом и вернувшись на кухню, растерянно остановилась в дверях. Спустя секунду мокрая тряпка шлёпнулась на пол, а я уставилась на своего гостя, взглядом требуя объяснений. На столе как ни в чём не бывало стояла целая и невредимая кружка.

— Элементарно, — пожал он плечами, прихлёбывая кофе. — Я просто вернул всё в состояние пятиминутной давности; предметы мелкие, так что особых трудностей не возникло. Можешь спокойно пить свой кофе: он холодный, но мусора с пола нахватать не успел, как и было пять минут назад. Да садись уже, скоро ещё и не такое вытворять научу. А пока предлагаю всё-таки позавтракать. Еда, конечно, давно остыла, но на голодный желудок даже магия не впрок.

И как тут возразишь?!

— Где-нибудь неподалёку есть безлюдные места? Лишние свидетели нам ни к чему, полагаю. Естественно, всё равно придётся отгородиться завесой, но всё же.

Я задумалась. Найти в Москве безлюдные места не так уж легко, точнее — это попросту невозможно. Значит, остаётся только придумать, где нам будут мешать поменьше.

— А у меня дома?.. — начала было я.

— Не получится, — тут же обрубил Сергей. — Во-первых, ты пока абсолютно не контролируешь свою силу, можешь выкинуть любой фокус. Во-вторых, требуется большое свободное пространство, что-то вроде поляны. В-третьих…

— Всё, я поняла, что это не вариант, можешь не продолжать. Пожалуй, есть одно место. Не могу сказать, что там совершенно нет людей, но придумать что-то лучше вряд ли смогу. В парке, где мы вчера встретились, есть низина с замечательной полянкой. По вечерам там нередко сидят нетрезвые подростки, а вот днём она чаще всего пустует. Мы с Люськой иногда гуляем там, не слишком часто. Это довольно далеко от дорог, потому и народу мало.

— Что ж, пойдём поглядим на твою полянку, — он отправил в рот последний кусок и нетерпеливо покосился на мой едва надкусанный бутерброд.

— Пожалуй, обойдусь сегодня без завтрака, — вздохнула я, отрывая зад от нагретого места.

Грех было заставлять ждать человека, так рвущегося приступить к тяжкому труду, ибо учить меня чему-то — дело хлопотное и неблагодарное. Да и самой мне, если честно, не терпелось с головой нырнуть в омут чудес, пусть даже выплыть оттуда будет уже невозможно.

Прошло чуть больше часа, и мы наконец оказались на месте. Люсиль восторженно скакала вокруг, я рассеянно отмахивалась от неё, а Сергей скептически оглядывал разрекламированную мною по пути полянку. В итоге вынес вердикт:

— Не так уж она велика, да и люди тут бывают довольно часто. Но за неимением лучшего…

Спутник мой картинно взмахнул рукой, затем чуть ли не бегом обогнул всю полянку и вернулся на прежнее место. Я почувствовала лёгкий толчок в грудь, овчарка жалобно заскулила.

— Зайдите в круг! — рявкнул Сергей.

Я послушно сделала несколько шагов, собака попрыгала вслед за мной.

— Ты почувствовала? Я не учёл, что здесь большая концентрация негатива, поэтому замкнуть круг ровно не получилось. В любом случае уже всё в порядке.

— Теперь мы невидимы для всех остальных? — с трепетом осведомилась я.

— Нет, что ты, я не такой уж великий колдун, чтобы вот так запросто ставить щит невидимости. Но если кто-то любопытный решит посмотреть, чем мы тут занимаемся, то увидит самую безобидную картину идиллической игры с собакой. Главное, успеть переключиться именно на это занятие, потому что, войдя в круг, любой человек узрит всё как есть.

— Ясно. Люська предупредит, если кто-то появится в пределах видимости, так что за это можешь не беспокоиться… — я растерянно огляделась, боясь просить начать.

— Можно приступать! — жизнерадостно заявил этот тип, будто не замечая моих душевных мук. — Прежде всего запомни: концентрация и ещё раз концентрация. Когда колдуешь, любая мелкая ошибка или невнимательность могут привести к нежелательным и даже опасным для окружающих и самого мага последствиям.

Я судорожно сглотнула: концентрация никогда не была моей сильной стороной. В голове постоянно роились сотни посторонних мыслей, навязчиво жужжа то в одном, то в другом ухе и мешая сосредоточиться.

— Перво-наперво тебе нужно научиться чувствовать Силу. Она в тебе, вокруг — везде. Попробуй уловить её.

Честно попытавшись, я отрицательно покачала головой, дескать, ничего не получилось.

— Сейчас, постой… — он быстро начал растирать руки, словно пытаясь согреться, затем медленно разъединил их и… запустил в меня чем-то невидимым. — Лови!

Подставив руки как при игре в пионербол, я мгновенно уловила нечто нематериальное, вызвавшее, однако, тянущее напряжение в ладошках. К сожалению, нет в нашем языке слов, точно описывающих эти ощущения: я чувствовала в руках плотно сжатый концентрат воздуха, наполненный колоссальной энергией. Единственное сравнение, которое приходит мне на ум, — пение на опоре. Кажется, тот же самый воздух, которым дышит всё человечество, но вокалистам каким-то непостижимым образом удаётся при помощи собственного тела превратить его в упругий мостик, помогающий удерживать хрустальные нотки… Одним словом, ощущение непередаваемое!

— Это сгусток чистой Силы. Его ты можешь преобразовать во что угодно, но для начала нужно научиться создавать такие сгустки самой, а для этого необходимо почувствовать Силу, научиться с ней взаимодействовать. Сейчас ты примерно поняла, что это такое; теперь отпусти этот «шарик» и постарайся создать нечто похожее, использовав скрытую в тебе энергию и разлитую кругом Силу.

Может быть, я слишком разволновалась и не поняла, что конкретно от меня требуется, а, может, просто решила пошутить — не помню, о чём я в тот момент думала. Но вместо того, чтобы просто раскрыть ладони и дать Силе снова разлиться, я сконцентрировалась, прицелилась и, точно снежок, метнула сгусток в ближайшее дерево.

До сих пор удивляюсь, как у меня хватило ума ограничиться деревом, а не стоящим напротив человеком! Ибо несчастная сосна мгновенно покрылась толстенным слоем льда, промёрзнув насквозь от моей милой шутки.

— Ты с ума сошла! — раздался возмущённо-восхищённый голос моего учителя прикладной магии. — Зачем ты это сделала, а самое главное — как?! Нельзя научиться управлять Силой раньше, чем ты научишься взаимодействовать с ней. Это просто невозможно!

— Сама не знаю, как так вышло, — начала оправдываться я. — Просто хотела пошутить…

— Шуточки у тебя… — проворчал Сергей. — Может, ты и писать выучилась раньше, чем узнала буквы? А, впрочем, сейчас это не так уж важно; куда важнее поскорее научить тебя контролировать свои способности, а то натворишь ещё чего-нибудь, так что давай всё же вернёмся к началу. Постарайся почувствовать Силу, сконцентрируйся…

Дальнейшие его слова я уже не слышала. Вокруг меня вдруг разлилось бурлящее море кипящей Силы. К потокам её примешивались грязные волны чего-то лишнего, так что приходилось выбирать чистейшие капли среди этого хлама. Едва успев подумать о том, как это можно сделать, я почувствовала, что пространство вокруг очищается, и ненужный мусор отступает дальше и дальше. Прошло всего несколько секунд, а я уже купалась в стремительном водовороте незамутнённой Силы, могла черпать её хоть вёдрами. Осторожно взяла ладошками вязкую, мерцающую, пребывающую в постоянном движении субстанцию и…

Всё вдруг вернулось на свои места. Я увидела перед собой Сергея, с любопытством заглядывающего мне в глаза, спокойно отметила, что всё у меня получилось: уже знакомое ощущение в руках не могло быть миражом.

— Фантастика!.. Я даже не рассчитывал, что дело пойдёт так быстро. Ты ведь сейчас выходила на Нижний уровень, да?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — ответила я и описала ему, как смогла, произошедшее.

— Всё верно. Это так называемый Нижний уровень, когда меняется не окружающее пространство, но твоё восприятие. Ты видишь то, что не могут видеть остальные. Сила окружает нас везде, это действительно немного похоже на погружение в океан. В зависимости от природной склонности маг по-разному воспринимает Нижний уровень: кто-то просто черпает в нём Силу, кому-то открываются видения будущего, некоторые умудряются увлекать с собой других людей и излечивать их там от самых страшных болезней в считанные минуты — в общем, по-разному. С тобой пока всё понятно, но кто знает, что будет со временем…

— Ладно, с этим более-менее разобрались. Но что мне делать дальше? Повторюсь: я абсолютно уверена, что предыдущий фокус с деревом вышел совершенно случайно, и уж точно не возьмусь повторить нечто подобное, так что придётся тебе ещё поработать языком.

— Для начала следует усвоить главное, — менторский тон из уст этого парня заставил меня глупо хихикнуть, — с Силой нельзя играть, как ты сделала это несколько минут назад. Это опасно, в первую очередь — для тебя самой. Теперь о заклинаниях. Сила пластична; она подобна глине: ты можешь создать из неё что угодно. Где-то нужны слова; как правило, не обходится без жестов; но иногда достаточно мысли — это уже высший класс. Начать следует с азов. Повествование будет долгим, так что по ходу сразу пытайся воспроизвести всё это.

— Окей, только не делай такое серьёзное лицо, пожалуйста. А то я, чего доброго, проникнусь значимостью момента, начну волноваться, и всё пойдёт наперекосяк.

— Хорошо, не буду, — улыбнулся Сергей. — Тем более, всё не так уж сложно, по крайней мере, для тебя. Итак, ты зачерпнула Силу. Далее твоя задача — контролировать её. К примеру, разомкни руки… Да не бойся ты, она не улетит!.. Теперь заставь её перейти из левой руки в правую. Отлично! Далее. Это немного сложнее, но принцип тот же: сконцентрируй Силу в себе, не знаю, как выразиться точнее. Часто заклинания требуют одномоментной затраты большого количества энергии, так что лучше всегда иметь резерв — на всякий случай. Выйди на Нижний уровень и постарайся, словно сосуд, наполнить себя…

Когда мучитель мой произнёс долгожданное «На сегодня, пожалуй, хватит», я еле держалась на ногах. Почти закатившееся солнце посылало нам прощальные поцелуи, Люсиль успела выспаться под тёплым сентябрьским солнышком и теперь с упоением копалась в листве; призвать её к порядку просто не было сил. На полном автомате я переставляла ноги, говорить не хотелось — осталось лишь нестерпимое желание плюхнуться на мягкие и такие манящие опавшие листья и уснуть.

День пролетел совершенно незаметно. Пару раз мимо проходили люди, но никто не задерживался рядом с нашей укромной полянкой. Удивительно, но я оказалась на редкость способной ученицей и чувствовала по этому поводу законную гордость. Сергей тоже был доволен моими успехами, так что по пути домой оживлённо болтал за двоих. То, что в ответ он неизменно встречал тишину, его совершенно не смущало.

— Потрясающе, ты за день умудрилась практически полностью усвоить азы, основную базу, на которой строятся все простенькие заклинания! Неудивительно, что после такого интенсива чувствуешь себя неважно. Но оно того стоило! Просто теперь снизим темпы и будем рассчитывать твои силы. С непривычки работа с энергиями очень утомительна. Но всё-таки ты молодец! Исполняя сегодня обязанности учителя, могу поставить тебе твёрдое «отлично». Самое поразительное, что после всей этой муторной подготовки, уже вымотавшись, ты всё же сумела завершить день безупречным заклинанием, я сам вряд ли проделал бы лучше.

Я улыбнулась, вспоминая, как коверкала незнакомые слова, как с любовью следила за полётом огненного мотылька, который только сегодня утром так напугал меня, а вечером уже вылетел из моих собственных лапок. А потом навалилась жуткая усталость, словно в этот день она скапливалась над моей головой на невидимом навесе и обрушилась вдруг всей своей тяжестью. Скорее бы уже дом, родной диванчик, чашка крепкого кофе…

— Знаешь, я ведь рассказывал тебе сегодня то, что обрывками болталось в моей памяти, а к концу начал вспоминать всё новые подробности, точно по ниткам вышивая знакомый узор. Даже вспомнил, что было за минуту до моего падения с дерева.

— Правда?! — усталость моя временно отошла на второй план. Я обернулась.

— Да. Была темнота. Но не обычная, как при отсутствии света, а, напротив, чересчур переполненная чем-то чуждым и пугающим. И ещё у меня была цель. Я знал, что должен достигнуть её во что бы то ни стало, ведь для этого мне даже пришлось нырнуть в эту страшную темноту. Мне кажется, это очень важно, но вспомнить, что за цель я преследовал, никак не получается. Быть может, позже…

— Серёж, ты обязательно всё вспомнишь, — с этими словами я неосознанно потрепала его по плечу привычным подбадривающим жестом. Отчего-то стало страшно неловко; поспешно отвернувшись, я ускорила шаг.

Дальнейший наш путь по негласной договорённости проходил в молчании.

Только у самого подъезда я с удивлением отметила:

— Смотри-ка, Люська чего-то разволновалась.

Действительно, собака кругами хромала вокруг меня, глухо поскуливала, принюхивалась, настороженно водила ушами и ставила мне на грудь свою единственную имеющуюся в наличии переднюю лапу, явно пытаясь увести нас в противоположную от дома сторону, чего за ней отродясь не водилось. Мы с Сергеем удивлённо переглянулись.

— Почуяла что-то необычное? — предположил мой спутник.

— Да, но что? Она же напугана невыносимо, это очевидно. Что могло так напугать взрослую овчарку?.. Люсиль даже в детстве проявляла неуместную зачастую храбрость, которая в своё время стоила ей лапы. Впервые вижу её в таком состоянии, и это мне ох как не нравится…

— Будь начеку, — шепнул Сергей, когда я толкнула подъездную дверь.

Мне вдруг тоже стало не по себе. Ощущение походило на смутное беспокойство — сродни тому, когда проходишь ночью мимо зеркала, глянешь туда случайно, и померещится вдруг в глубинах отражения чужая смутная тень. Вроде и знаешь, что показалось, но всё равно потом минут десять ворочаешься с боку на бок, пытаясь избавиться от навязчивого желания включить свет и глянуть ещё раз. Просто на всякий случай.

Лифт неумолимо дополз до нужного этажа. Люсиль уже откровенно пыталась дезертировать обратно на улицу, так что пришлось тащить её за ошейник. Пошевелив ключом в замочной скважине, с удивлением обнаружила, что дверь открыта. Забыла закрыть или?..

— Отойди, — я чуть не подпрыгнула от злого шёпота Сергея, однако подчинилась беспрекословно. Мне и самой не слишком хотелось заходить в квартиру первой.

Дверь послушно отворилась. Он вошёл в прихожую, махнул мне, дескать, чисто. Я облегчённо вздохнула и, не разуваясь, протопала дальше, дабы развеять последние сомнения.

Нас уже ждали. Двое мужчин уютно расположились на моём диване. Заметив нас, они хищно улыбнулись и поднялись навстречу. Тот, что постарше, был совершенно седой, но по лицу и фигуре ему никак нельзя было дать больше пятидесяти лет. Невысокий и плотный, он казался куда опаснее своего товарища. Второй выглядел ровесником Сергея, но на голову выше его. Богатырское телосложение и надменный взгляд производили сильное впечатление, но всё-таки я сразу поняла, что он здесь ничего не решает. В глаза невольно бросились экстравагантные наряды незнакомцев: одинаковые тёмно-зелёные балахоны напоминали монашеские рясы. Седой заговорил:

— Нам не нужны бессмысленные убийства, мы не причиним тебе зла. Мы пришли за этим человеком и за одной вещью, принадлежащей нам. Не вмешивайся, и мы не тронем тебя. Могу поклясться, что наши дела не касаются твоего мира. Дай нам завершить начатое, и больше никогда о нас не услышишь. Ты, я вижу, могучая чародейка, но не пытайся остановить меня: тебе это всё равно не удастся, и ты умрёшь глупой и бездарной смертью.

Я с ужасом увидела, как молодой извлекает откуда-то из складок своей одежды довольно длинный кинжал с явным намерением им воспользоваться.

Почти не успев понять, что делаю, я выпустила из рук ошейник. Дальнейшее произошло практически мгновенно, так что я даже не успела ничего предпринять. Овчарка оскалилась, зарычала и, не раздумывая, бросилась на незваных гостей. Столь тёплого приёма они явно не ожидали, но седой среагировал моментально: выбросил вперёд раскрытую ладонь, словно пытаясь защититься. Люсиль, уже в прыжке, будто бы налетела на невидимую преграду и кубарем откатилась к моим ногам, сильно ударившись об пол. Подняться она уже не смогла. Благо, Сергей тоже не терял времени даром: воспользовавшись моментом, пока наши визитёры отвлеклись, резко вскинул руку… Мощная волна грубой Силы сбила мужчин с ног, впечатала в стену. Тела их беспомощно распластались у дивана.

С ужасом глядя на свою девочку, я пыталась решить, что лучше предпринять: бежать сломя голову или кинуться и добить этих невежливых господ, посмевших в моём же доме издеваться над моей собакой. Склонилась в итоге к первому варианту, ибо не могла даже вообразить, каким образом смогу проткнуть железкой живого, беспомощно распростёртого на полу человека, будь он хоть трижды мерзавец и злодей. Но всё-таки по-прежнему оставалась на месте, не в силах пошевелиться: накопившаяся усталость обрушилась на меня с новой силой, ноги отказывались повиноваться.

— У нас почти нет времени, скоро они придут в себя, — скороговоркой проговорил этот великий волшебник. — Уходим. Забирай всё самое необходимое, вряд ли ты скоро сюда вернёшься.

Полезная привычка всегда носить с собой небольшой рюкзачок с паспортом, кошельком и ключами оказалась как нельзя более кстати. Оставалось взять Люську. Я беспомощно взглянула на Сергея.

— Выходи, — он понял меня без слов и легко, словно щенка, подхватил почти тридцатикилограммовую тушку.

Кое-как переставляя молившие об отдыхе конечности, добрела до машины. Сергей шёл следом, явно нервничая, но не смея ускорять меня: он прекрасно понимал, что быстрее я просто физически не могу. Заняв водительское место, с облегчением вздохнула и открыла заднюю дверь старенького «Опеля»:

— Садитесь.

Сергей поспешно влез на заднее сиденье, бесчувственная Люсиль лежала у него на коленях. В моей голове крутилось столько вопросов, что я не могла сосредоточиться ни на одном. Было страшно и до слёз жалко ни в чём не повинное животное. А потом во мне начал закипать гнев, холодный и всепоглощающий. Зло хлопнув автомобильной дверцей, я резко газанула. Мимо нас быстро пролетали обрывки вечерней Москвы.

— Сначала заедем в ветеринарку, — я едва сдерживалась, чтоб не разреветься от мысли, что могу потерять свою преданную подругу. — Она недалеко, мы всегда там и лечимся, и прививаемся, и ампутацию ей здесь же проводили… К тому же у них есть стационар, скорее всего, придётся оставить Люську там. Ненадолго. Как она? Держится?

— Да, угрозы для жизни нет, — откликнулся Сергей чуть охрипшим голосом. — Я уже осмотрел поверхностно, кажется, ничего страшного: сломаны пара рёбер, сильные ушибы, повреждена задняя лапа. Она бы уже пришла в себя, но я решил, пусть лучше поспит: лечить её у меня не хватит умений, разве что немного уменьшить боль.

— Не страшно, мы уже приехали, сейчас сдадим на руки специалистам. Уверена, они её быстро поставят на ноги. На все три, — я попыталась пошутить, но прозвучало скорее жалко, чем смешно.

На наше счастье, посетителей не было, так что приняли нас быстро. Совсем молоденькая ассистентка сообщила, что вот-вот должен подойти врач, но времени ждать у нас не было. С Сергеем на пару ей удалось-таки установить все повреждения; я помогла разобраться в снимках; набросать план лечения девушка сумела без посторонней помощи. Оплатив стационар на несколько дней вперёд, я облегчённо выдохнула. Теперь можно спокойно заняться собственными проблемами.

— Есть мысли, что делать дальше? — повернула ключ зажигания и осознала, что понятия не имею, куда ехать.

— Спрятаться. Чем надёжнее, тем лучше, — резонно ответил парень. — Уехать куда-нибудь подальше и пожить пока там, а потом по обстоятельствам.

— Ну уж нет, — возразила я. — Как я понимаю, расстояние для этих грозных дядек вообще не проблема, раз уж они бормотали что-то насчёт другого мира, откуда, якобы, явились за тобой. Вообще, спрятаться в многомиллионном городе куда проще, особенно если нигде подолгу не задерживаться. Так что придётся пока ночевать по съёмным квартирам, а там посмотрим.

По своему опыту я знала, что найти жильё на ночь не составит труда, да и цены у частников куда либеральнее, чем в отелях. Порывшись в бардачке, извлекла оттуда довольно потрёпанную бумажку с номерами телефонов. Пару месяцев назад старый знакомый приезжал в командировку и просил подыскать ему в столице не слишком дорогое жильё на несколько дней. Я честно выполнила данное поручение, а бумажку с выписанными номерами по привычке кинула в бардачок; сейчас она оказалась как нельзя более кстати.

Три звонка спустя подходящий вариант был найден, и через пять минут мы уже мчались в направлении Волгоградского проспекта. По дороге меня посетила здравая мысль, что после таких приключений неплохо будет перекусить. Заехала в первый попавшийся супермаркет — теперь можно жить.

Квартира оказалась небольшой, но очень уютной. Пожилая хозяйка приветливо встретила нас, всё показала, торжественно вручила ключи и удалилась, не забыв прихватить деньги за ночь и залог. Только когда хлопнула входная дверь, я позволила себе плюхнуться на диван и расслабиться. Тут же навалилась нечеловеческая усталость, голова закружилась. Предприняла героическую попытку не потерять сознание — получилось. Потом кивнула Сергею, дескать, садись, не стесняйся, и уже хотела завалить его вопросами, но вместо этого вдруг жалобно хлюпнула носом и позорно разревелась.

Надо отдать должное моему спутнику: он не кинулся утешать меня и не стал говорить принятые в таких случаях глупости, а просто сел рядом и обнял. Когда тело моё перестало сотрясаться в его тёплых и крепких руках, он извлёк из пакета яблочный сок, открыл и молча протянул картонную коробку ядовито-зелёного цвета. Сделав пару глотков и окончательно придя в себя, я пробормотала нечто среднее между «Я скоро» и «Спасибо» и скрылась в ванной.

После душа почувствовала себя гораздо лучше и в эмоциональном, и в физическом плане, так что даже захотелось перекусить. Решив не отказывать себе в этом скромном удовольствии, присоединилась к Сергею, который за время моего отсутствия уже успел сжевать половину курицы-гриль и явно не намеревался останавливаться на достигнутом.

— Всё, я готова выслушать твои комментарии по поводу случившегося, — крепкий чай окончательно вернул меня к жизни.

— Объяснять толком нечего, я ничего не вспомнил и мало что понял. С уверенностью могу сказать только следующее: всё-таки я и впрямь уроженец иного мира, а эти господа — мои соотечественники — желают меня прикончить. Ещё им зачем-то нужен мой кулон, причём нужен даже больше, чем я сам. Тот, что постарше, обладает огромной силой, нам его не одолеть. Скорее всего, они принадлежат к какому-то культу или что-то в этом роде — видела их одежды? Ничего больше сказать не могу, остаётся ждать развития событий.

— Ага, с этим разобрались. А как ты всё-таки их уложил, если этот дядька такой крутой колдун, как ты говоришь?

— Очень просто. Он меня недооценил, плюс собака твоя вовремя вмешалась и героически приняла удар на себя. Пока мы с тобой сегодня занимались, я от нечего делать копил Силу. А когда наш разговорчивый гость на секунду отвлёкся от вашей милой беседы, ударил всей мощью, чистой Силой. Если бы попытался сплести заклинание, он бы просто-напросто убил нас обоих, а так элементарно не успел заслониться. Говоря проще: нам крупно повезло сегодня.

— Ага, прямо джекпот выиграли, — угрюмо покивала я. — В виде двух одержимых убийц. Сказочное везение, по-другому и не скажешь. А что ж мы их не добили в таком случае? В следующий раз они наверняка не будут церемониться и болтать, а сразу нас прикончат.

— Понимаешь, — Сергей замялся, — у меня была такая мысль в первый момент, но потом я подумал, что это, возможно, мой единственный шанс узнать правду…

— Да-да, узнать правду и умереть, — подхватила я.

— Наверное, действительно глупо было оставлять их в живых, — вспыхнул Сергей. — Но в тот момент я не успел об этом подумать, а теперь уже поздно — что толку об этом говорить.

— Логично, — вздохнула я. — И что нам теперь делать? Кстати, есть мысли насчёт того, как они нас нашли и стоит ли сегодня снова ждать их в гости?..

— Не уверен, но мне кажется, мы сами неплохо подставились. Вчера, когда расклеивали эти объявления с моим изображением…

— Ну слушай, там же только телефон был указан! Хотя… вызнать владельца номера, а потом и его место жительства — большого ума не надо. Охмурили какого-нибудь полицейского, и дело в шляпе. Эти джентльмены, очевидно, умеют уговаривать. Но как они вообще попали сюда? В этот мир в целом, я имею в виду.

— Они шли за мной, — поморщился собеседник. — Очевидно, по следу угодили туда же, где мы впервые встретились с тобой, а дальше всё просто. Но в гости они к нам вряд ли заявятся: всё-таки здесь очень много людей, и найти нужный след, даже с помощью магии, не так-то просто. Ну и, кроме этого, я их сегодня от души приложил; пока очухаются, придут в себя, залижут раны… Вряд ли они захотят общаться с нами раньше, чем полностью восстановятся.

— Уже хорошо. Но не можем же мы вечно прятаться.

— Пока я предлагаю придерживаться первоначального плана, правда, придётся вести себя очень осторожно. А вообще, солнце покажет, где пряталась тропинка, так что давай-ка лучше ложиться. Ты, должно быть, с ног валишься от усталости.

— Есть такое дело. Красиво ты это сказал, насчёт солнца.

— Это не я сказал, это сказал… Впрочем, нет, не помню, но однозначно фраза не моя, я очень далёк от поэзии.

— Ты на диване будешь спать или в кресле? — я перешла на более насущные темы.

— Без разницы, выбирай ты.

— Тогда раскладывай кресло, а диван мой.

Скинув с себя всё, что позволяли рамки приличия, и уютно устроившись на пахнущих стиральным порошком, уже постеленных заботливой хозяйкой простынях, я лениво наблюдала сквозь полуприкрытые веки, как Сергей возится с креслом. Постелив себе, он быстренько погасил свет и ушёл умываться.

Когда он вернулся, я уже болталась на блаженной границе между сном и явью.

— Спишь? — услышала я его тихий шёпот.

— Угу, — сонно пробормотала я и сладко зевнула.

— Спасибо, — неожиданно сказал Сергей после минутного молчания. — За то, что приютила меня, что помогаешь, даже не задумываясь, зачем. Ведь разумнее было бы отдать меня в руки тех ребят и забыть, потому что моё дело действительно не имеет к тебе никакого отношения, тут они правы. Да и я сам для тебя никто, случайный встречный. А ты не бросаешь, вопреки разуму, идёшь рядом. Я тебе очень признателен. Правда.

— Не стоит, потому что не за что особо благодарить. У меня просто не было выбора. Он был вчера, когда ты плюхнулся мне на голову. А сегодня его уже не было. Кем бы я себя чувствовала, если бы отдала тебя в руки этих убийц? Правильно, последней сволочью. А жить с таким чувством гораздо тяжелее, чем рискнуть и вступиться. Тем более ты дал мне гораздо больше, чем думаешь: на твой взгляд, ты обучаешь меня азам магии, а, по-моему, ты подарил мне новую жизнь, наполненную чудесами и приключениями, о которых я могла мечтать лишь в самых бредовых и далёких от реальности фантазиях. Так что, напротив, это я должна тебя благодарить. И хватит об этом, не люблю загрязнять словами то, что прекрасно ясно без них. Спокойной ночи, Серёж.

— Доброй ночи… Лея, — эхом откликнулся он и погрузился в какие-то свои мысли.

Отключилась я практически мгновенно.

Установленный с вечера будильник безжалостно запел где-то вне досягаемости моей руки. Попробовала зарыться с головой в одеяло — не помогло. Пришлось встать и идти выключать.

«Какая рань! А ведь я так ждала отпуска с одной-единственной целью — выспаться. Нет в жизни справедливости», — с негодованием заключила я и отправилась вытряхивать из постели мирно дрыхнувшего Сергея: страдать вместе всегда веселее.

— Вставать пора! — громко сообщила я, для пущей убедительности дёрнув одеяло несчастной жертвы. — Завтрак проспишь!

— Сейчас, уже встаю, — сонно пробормотал он, переворачиваясь на другой бок и одновременно пытаясь отобрать у меня одеяло.

— Я пойду чайник поставлю и пиццу разогрею, а ты, как придёшь в себя, присоединяйся.

Пока разогревался завтрак, я успела умыться, одеться и вообще привести себя в порядок. К моменту появления на кухне сотрапезника кофе был разлит, пицца — разрезана, а я — полна несвойственной мне в это время суток бодрости.

— Сегодня у нас много дел, — воодушевлённо сказала я Сергею, явно не разделявшему моего энтузиазма. — Для начала нужно съездить в ближайший торговый центр за одеждой, должна же быть хоть какая-то сменка. Потом попробуем где-нибудь поколдовать, раз уж решили придерживаться первоначального плана. Дальше по обстоятельствам. Ты согласен?

— Угу.

— Вот и отлично!

Я делала вид, что не замечаю его угрюмого настроения, ведь всё равно ничем не могла помочь. Ничего, побегаем пару часов по городу, и усталость сама отступит.

Прошло чуть больше часа, и мы уже садились в машину.

— Может, тебе обстричься?.. — задумчиво спросила я, глядя на шевелюру этого красавчика.

— Зачем? — кажется, такая перспектива его испугала.

— Для конспирации. Так тебя сложнее будет узнать.

— А что, у вас мужчины не носят длинные волосы?

— Да нет, почему, носят, и не так уж редко, но всё-таки они сразу бросаются в глаза.

— Но меня ведь будут искать не по внешности, — резонно возразил он. — Эти господа отыщут меня и с закрытыми глазами, идя по следу, точно ищейки. Как любой маг, я оставляю очень специфический, принадлежащий именно мне след на Нижнем уровне. Кстати, в вашем мире всё-таки есть волшебники, и немало, иначе меня бы давно уже вычислили, а вот найти след среди сотни других, да ещё и если он постоянно перемещается — такое на раз-два даже сильный чародей не сумеет сделать. Это я к тому, что обрезать мой хвост совершенно ни к чему.

— Уболтал, чертяга языкастый, — усмехнулась я, и мы наконец тронулись с места.

В торговом центре быстро, ориентируясь лишь на удобство, приобрели необходимый минимум одежды. После этого я решительно сняла с карточки все имеющиеся средства: негусто, но как уж есть. До сего дня сэкономленные деньги откладывались на покупку новой машины, но, видно, не судьба. Мы уже двигались к выходу, как вдруг Сергей остановил меня. Он пристально глядел на даму, совершавшую покупки в дорогом итальянском бутике.

— Видишь эту женщину? Чувствуешь?..

Я прислушалась к собственным ощущениям. Пожала плечами:

— Ничего не… Постой!.. Кажется… она использует Силу, нет? Или у меня паранойя?

— Нет, всё верно. Волшебница. Я же говорил, не может мир существовать без магии!.. Она только что отняла волю у торговки; это довольно просто, когда имеешь дело с обычными людьми. Денег с неё не взяли, видишь!

— Вижу. И что? Только не говори мне, что ты паладин в сверкающих доспехах и собираешься в это вмешиваться! У нас своих забот хватает.

— Извини, я должен хотя бы попытаться. Немудрено, что в вашем мире маги не в чести: расточать свой дар на мелкое воровство!..

— Ты сейчас шутишь, я надеюсь?.. Требовать ответа с незнакомой женщины, которой двигали неизвестно какие мотивы! Ты к тому же вообще не в курсе, как здесь у нас всё устроено. Я — тем более.

— Прости, Лея, но в данном случае я не могу просто стоять и смотреть. Как не смогу пройти мимо сцены избиения ребёнка, например. Ты можешь подождать меня у машины.

— Ну уж нет! — запротестовала я. — Это всё-таки не избиение ребёнка. Серёж, давай не вмешиваться, хорошо?.. Нас и так намереваются грохнуть твои приятели, не хватало ещё на новые неприятности нарваться. По крайней мере, не так сразу — давай хотя бы пару дней подождём.

Ухватив его под руку, я настойчиво потянула жаждущее справедливости чудо в сторону эскалатора. Сергей не то чтобы сильно сопротивлялся — в этом случае мне бы вряд ли удалось сдвинуть его с места хоть на дюйм, — но всё же явно притормаживал мою активность, не сводя с элегантной дамы пристального взора.

Опрятная, ухоженная жгучая брюнетка чуть за тридцать чем-то неуловимо напоминала кошку — элегантная, осанистая, с уверенным взглядом хищницы. Юбка ниже колен, поверх светлой блузки — деловой тёмно-синий пиджак, изящные туфельки на шпильках. Всё говорило о хорошем вкусе и достатке. К этой леди явно напрашивалась приставка «бизнес».

К моему большому сожалению, пристальное внимание Сергея не осталось незамеченным: волшебница взглянула в нашу сторону, чуть вскинула изогнутые брови, уставившись на меня с неподдельным любопытством, и направилась к тому же эскалатору, по которому мы медленно уезжали вниз, на парковку.

— Прекрасно! Она нас заметила, — прошипела я. — Что теперь, Робин Гуд несчастный?

— Дождёмся её, — ничуть не смутившись, мой спутник пожал плечами.

Продолжать спор было бессмысленно: кажется, теперь дама и сама воспылала желанием пообщаться. Остановившись у подножия эскалатора, мы вскоре заметили её на ступенях. Я невольно поёжилась под тяжёлым взором, прикованным почему-то ко мне, а не к беспардонно разглядывавшему её парню.

— Вы что-то хотели? — сухо осведомилась женщина, подойдя к нам. Одарила Сергея быстрым оценивающим взглядом и вновь переключилась на мою скромную персону.

— Да, — мой спутник, очевидно, нервничал, но отступать не собирался. — Растру — заклинание довольно опасное для человека, вы не можете этого не знать. К тому же из-за вашего воровства у этой женщины непременно возникнут проблемы. А вдруг кто-то решится повторить на ней подобный фокус?.. Тогда бедняжка и вовсе лишится разума — хорошо, если не насовсем. У вас вообще законно применять такие трюки?

— А вам до этого какое дело? — холодно спросила незнакомка, даже не посмотрев в его сторону.

Мне стало неуютно; я чувствовала себя мышью под взглядом учёного-энтузиаста.

— Мне лично — никакого, но это жестоко. Она ведь даже защититься не может, это же простой человек!

— В общем так, — мадам вдруг резко развернулась к Сергею, — женщина эта бросила мужа — простого работягу — с двумя детьми, а сама сбежала за границу с богатым любовником, который по приезду оформил развод за неё так, что детишки остались с папой. А этот итальянский бутик он купил ей, дабы эта особа не заскучала и не переключилась на кого-нибудь ещё. Уж не знаю, что он в ней нашёл, но страсть — штука иррациональная, да и мне его мотивы безразличны… Иногда хозяйка — а это была она, как вы уже поняли — развлечения ради сама становится за кассу. В такие дни я стараюсь, по мере возможности, заглянуть к ней в гости, а сэкономленные деньги анонимным переводом отправляю её же детишкам. Благодаря этому отцу удаётся не только кормить и одевать, но и развлекать малышей по выходным. Ещё вопросы есть? Ах да, вы же изволили беспокоиться о её здоровье. Так вот, довожу до вашего сведения: растру — абсолютно безопасное заклинание, если применять его нечасто и лишь на доли секунды, как в моём случае. Надеюсь, я полностью удовлетворила ваше любопытство?

— Да, вполне, — на парня было жалко смотреть. — Но если всё так, как вы говорите, почему бы просто не вернуть её к мужу? Опоить любовным зельем, восстановить семью…

— Вы в своём уме вообще?! Любовные зелья запрещены Уставом, меня под трибунал отправят! Но даже если выпросить в силу обстоятельств особое разрешение… Антон мой друг, мы в детском доме выросли вместе, я бы ради него смогла, конечно, получить это дурацкое разрешение. Только вы представьте на минутку, как себя в этом случае почувствует? Он жену на руках носил, детей обожает. А как о её предательстве узнал, с собой хотел покончить; хорошо, про Анечку с Костиком вспомнил в последний момент, не сделал глупость. Я потом с ним встретилась, он рассказал, как есть, и всё сокрушался, что детей одному тяжело ставить на ноги — ведь крохи совсем, в школу не ходят, ему и работать толком времени нет. Я тогда пыталась осторожно выяснить, что, если жена одумается, вернётся. Он зыркнул на меня так зло и процедил, что знать её не знает и на порог не пустит. Вот я и выбила в Ковене разрешение помогать семье подобным образом; с учётом обстоятельств, просьбу одобрили. Антон гордый, от меня помощь не примет никогда, хоть и знает, что деньги не проблема. А здесь — и анонимно, и ведь правда не от меня; я всего лишь посредник.

Она замолчала, вытащила из сумочки пачку «Парламента», закурила. После рассказанной истории я почувствовала невольную симпатию к этой женщине, и даже её навязчивый взгляд перестал меня нервировать. Сергей, по-видимому, испытывал сходные чувства и пытался как-то загладить свою оплошность:

— Вы меня извините, я не знал, думал, бедную девушку грабите… Простите ещё раз, мы, наверное, пойдём.

— Постойте, теперь моя очередь задавать вопросы. Иначе не прощу, — лукаво прищурилась дама, втягивая очередной глоток отравы.

— Спрашивайте, конечно, — с готовностью ответил мой спутник, радуясь возможности сгладить неловкость сложившейся ситуации.

— Вы взялись обучать Лею? Вы не слишком-то похожи на мастера… Да и вижу я вас впервые, что само по себе несколько странно, поскольку имею честь состоять в Московском Ковене и знакома со всеми сколько-нибудь стоящими мастерами, как живущими в столице, так и приезжими. Не изволите ли объясниться? — её насмешливый тон мог ввести в заблуждение, но я ясно видела, насколько она напряжена, готовая к любому повороту событий.

— Видите ли, тут такое дело… — Сергей замялся и покосился на меня.

Взвесив за пару секунд все «за» и «против», я кивнула. Во-первых, те двое чётко дали понять, что пришли из другого мира, так что вряд ли эта женщина имеет к ним отношение. Во-вторых, мы оказались загнаны в ловушку, а она при желании могла помочь. Самое же главное, чутьё подсказывало, что угрозы для нас волшебница не представляет, а своей интуиции я привыкла доверять.

— Я ничего не знаю ни о каком Ковене, поэтому неудивительно, что он не знает обо мне… — начал было Сергей, но незнакомка резко прервала его жестом.

— «Жучок»! — прошипела она. — Кто-то только что кинул на вас «жучка». Вы что, не чувствуете? Или это свои?

— Жучка?.. — не понял Сергей. — Какого ещё жучка?

— Господи, вы с какой планеты вообще?! Отследить вас хотят, и скоро это сделают, уж будьте покойны. Так это кто-то из ваших знакомых ищет встречи или?..

— Или, — вмешалась я. — Нас тут немного убить хотят. Если уж вы видите слежку, не будете ли так любезны…

— Секунду, — брюнетка закатила глаза, чуть шевельнулись губы… Я прислушалась и ощутила мощный выброс Силы. — Отличные у вас приятели, ничего не скажешь. Таких я бы предпочла видеть среди друзей, а не врагов… Ничего, за такое короткое время «жучок» не может составить карту следа, значит, у вас в запасе приблизительно полчаса, пока поисковику не наступит время возвращаться, и ваши милые знакомые не поймут, что он уничтожен. У меня по-прежнему приблизительно десяток вопросов без ответов, а вам, насколько понимаю, необходимо убежище. Поможем друг другу?

— Вы нас укроете?

На принятие решения мне понадобилось секунд пять — коротких, но очень мучительных. Впрочем, достойных альтернатив всё равно не было. К тому же мне не давал покоя вопрос, откуда ей известно моё имя.

— Да. Вы на машине? Прекрасно. Встречаемся на выезде, синий «Форд», семь-четыре-восемь.

Не прошло и десяти минут, а «Мондео» уже ловко лавировал по незнакомым мне узким улочкам; потом внезапно вырулил на широкий Рязанский проспект. Я старалась не отставать. Мы снова свернули, попетляли ещё немного и остановились у совсем новой высотки.

— Мой дом, — представила нам сие строение брюнетка, едва мы вышли из машины. — Поговорим внутри, там они вас точно не найдут: на защитные заклинания в своей квартире я угрохала больше времени, чем таджики — на её же ремонт.

«Определённо, она нравится мне всё больше», — думала я, пока мы ждали лифт.

Квартира было шикарна: две комнаты и огромная столовая отделаны, точно дворец, да ещё и лестница на второй этаж. Усадив нас на кухонный диванчик и разлив чай, хозяйка великолепной жилплощади продолжила прерванный на полуслове разговор:

— Рассказывайте, пожалуйста, я же умираю от любопытства! Думаете, я вас из большой любви в гости приглашаю и чаем пою? Просто жизнь такая однообразная в последнее время, а тут вы, да ещё эти таинственные преследователи — чем не развлечение для заскучавшей барышни?

«Интересно, она так шутит или правда в это верит? Жизнь у неё скучная, видите ли. А то, что она с магией на “ты”, — это, судя по всему, однообразие. Как же тогда назвать жизнь обычного человека? Тоскливое ожидание своей очереди сдохнуть, так что ли?»

Но я благоразумно оставила эти мысли при себе.

Сергей ещё раз взглянул на меня и рассказал своё видение ситуации с момента нашего знакомства, благоразумно умолчав об амулете. Волшебница слушала, не перебивая, лишь изредка недоверчиво вскидывала брови да качала головой.

— Дальше вы знаете, — окончил он своё повествование.

— Любопытно, — заметила чародейка. — Что ж, пришло время представиться, я думаю, ибо разговор у нас получится длинный. Виктория. И предлагаю сразу перейти на «ты», потому что привыкла видеть в своём доме исключительно друзей, а с друзьями не «выкают».

— Сергей… Точнее, своего настоящего имени я не помню, так что пока пользуюсь этим.

— Лея.

— Как раз тебя я прекрасно знаю, девочка. Правда, впервые имею честь познакомиться лично.

— Позвольте поинтересоваться, откуда такая осведомлённость? — признаться, мне уже давно хотелось задать ей этот вопрос, а также множество других, возникших ещё на парковке.

— Да, я ведь так и не успела ничего объяснить, когда нас грубо прервали, — Виктория снова одарила меня оценивающим взглядом. — Расскажу по порядку. Московский Ковен — крупнейшая организация, в состав которой входят лучшие чародеи нашей страны. В других городах тоже есть свои Ковены, но все они подчиняются нам. Что-то вроде правительства. Правда, если в мире обычных людей это слово звучит скорее как ругательство, то у магов, напротив, входящие в его состав чародеи весьма уважаемы, и они действительно занимаются нужными делами. Ковен имеет несколько подразделений, а во главе стоит Верховный канцлер. Я работаю в кадровом отделе. В наши обязанности входит находить молодых магов и приставлять к ним учителей, то есть мастеров, из числа наиболее зрелых и опытных. Нетрудно догадаться, что тебя мы обнаружили, едва только ты пошла в школу, и очень обрадовались, поняв, какой у тебя потенциал. Оставалось подождать пять-десять лет и найти подходящего мастера. Я, молодая девчонка, с радостью согласилась заняться этим делом лично. Каково же было моё удивление, когда один за другим с тобой отказались работать самые опытные и сильные наставники. Один из них посоветовал порыться в архивах и не приставать более с такими нелепыми просьбами. Последовав его совету, я действительно обнаружила кое-что интересное, чего не могла знать в силу возраста. Вряд ли ты в курсе, но твоя бабка была величайшей ведьмой прошлого столетия, причём ведьмой во всех смыслах этого слова. Имея весьма вздорный характер, она ещё в юности рассорилась со своим мастером и со всем Ковеном заодно. Не в наших правилах принуждать кого-то заниматься магией, мы лишь даём шанс, поэтому её вскоре оставили в покое. Однако вместо того, чтобы вернуться к прежней жизни, она самостоятельно научилась многим сложным фокусам, кое-что изобрела сама, после чего принялась мешать работе Ковена. Сначала по мелочи, а потом сумела собрать вокруг себя стайку таких же желторотых юнцов и вздумала учинить переворот. Естественно, это ей не удалось: почти всех перебили. Были жертвы и среди Ковена, в основном — от рук твоей бабули. Она осталась жива, однако трибунал приговорил её к смерти. Но тут выяснилось, что преступница беременна, поэтому приговор обжаловали — в том случае, если она добровольно откажется использовать магию в любом виде. Испугалась — согласилась. Мама твоя никаких способностей не унаследовала, зато тебе повезло больше. Узнав твою историю, я поняла, почему Учителя отказываются работать: они элементарно боялись биографии твоей бабушки, ведь многие из них лично участвовали в тех далёких событиях. Опасались повторения прошлого, полагаю. В общем, я занялась другими молодыми волшебниками, изредка только из любопытства возвращаясь к твоей истории: как кадровику, мне было жаль, что пропадает такой талант. Вот почему я была несколько… м-м-м… удивлена, увидев тебя рядом с незнакомым магом.

— Ничего себе!.. Ну дела… Хотя кто мог мне всё это рассказать? Бабка-то умерла, едва маме исполнилось девятнадцать, так что меня уже не застала. Про деда с маминой стороны родители говорили, что в Афгане погиб, хотя теперь я в этом очень сомневаюсь… С трудом, конечно, верится, в вашу… твою историю, но теперь хотя бы понятно, откуда во мне взялись эти способности.

— Что ж, с этим разобрались. Вернёмся к вашему вопросу. Знаете, ведь до сих пор у нас считалось, что между мирами ходить невозможно. По крайней мере, лично я довольно скептически отношусь к подобной идее и никогда особенно не интересовалась этим вопросом. Есть, конечно, фанатики, ставящие какие-то эксперименты в этом направлении, но я, как вы догадываетесь, не из их числа, поэтому мне довольно сложно вот так за минуту пересмотреть свою позицию. Однако будем пока считать, что ваш рассказ — чистая правда. В таком случае у вас крупные неприятности: ребята, которые охотятся за вашими головами, очень сильные; боюсь, через пару-тройку дней они взломают мой барьер и заявятся сюда. До этого момента мы должны что-то сделать, например, восстановить твою память, дружок. Предполагаю, что амнезия вызвана переходами из одного мира в другой, так что самый простой выход — залезть мне в твою память, раз уж для тебя она закрыта. Согласен? Учти, тебе наверняка есть что скрывать от посторонних, но других вариантов у меня пока нет, и вряд ли они появятся.

— Хм… Что ж… — от такого предложения Сергей на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. — Да, я согласен. Тем более те люди говорили, что вашего мира моё дело совершенно не касается. Да и вряд ли у меня есть выбор: если не поможете вы, рано или поздно меня поймают и влезут в мозг насильно, а это чревато безумием, так что ответ очевиден.

— Весьма благоразумно, — Виктория мягко улыбнулась, пытаясь хоть немного ободрить поникшего парня. — Только, пожалуйста, не сопротивляйся, так будет легче нам обоим. Да, кстати, ты забыл: ко мне можно — точнее, даже нужно — обращаться на «ты».

Сергей кивнул. Наша новая знакомая впилась неподвижным взглядом в его глаза. Мне стало здорово не по себе, я вдруг представила, что кто-то незаметно может влезть и в мою голову, узнать все тайны и секреты, даже вредные привычки… Брр, ужас какой!

Пока я предавалась праздному мыслеблудию, за столом произошли некоторые перемены. Виктория по-прежнему смотрела на Сергея, теперь уже изумлённо.

— Я не могу, — наконец беспомощно сообщила она. — Это не амнезия. К лучшему или к худшему, но это просто очень сильная защита, наложенная знающим толк в подобных заклинаниях колдуном. Похоже, ты был в курсе, что за тобой идёт погоня, боялся быть пойманным и попросил кого-то сделать это. Можно попробовать снять блок, но я не уверена, что смогу.

— А мог я сам наложить подобное заклинание? — поинтересовался не слишком разочарованный неудачей Сергей.

— Однозначно нет. В этом случае для тебя информация осталась бы открытой. Ну так что?..

— Попробуй снять блок, нужно хотя бы попытаться.

Картина повторилась, но на сей раз Виктория ещё шептала какие-то слова. На одной шипящей ноте Сергей вдруг молча согнулся пополам и рухнул на пол.

Находясь в каком-то ступоре, я словно бы издалека смотрела замедленный фильм. Что-то прокричала Виктория, плеснула воды из графина на распростёртое тело, затем склонилась и резко ударила парня в грудь. Я уловила едва различимый выброс Силы и наконец-то пришла в себя.

К тому моменту всё уже было кончено. Сергей тяжело откашливался, сидя на полу; Виктория устало прислонилась к спинке стула и уставилась в одну точку. На лбу её серебрились чуть заметные капельки пота. Понятия не имею как, но я уже точно знала, что сейчас произошло.

— Не получилось, да? — смущённо начала я озвучивать то, что и так было очевидно. — Он чуть не умер, потому что ты попыталась взломать блок и активировала что-то вроде системы самоликвидации. Выходит, вернуть ему память невозможно никоим образом?

— Сложно сказать наверняка, — Виктория провела по лбу тыльной стороной ладони и поднялась с пола. — Одно мы теперь знаем точно: в этом деле я вам не помощник. Это что-то вроде двери: я попыталась грубой силой снести её, и вот что получилось; здесь нужен умелец, который подберёт верный ключик и взломает замок. Извините, ребята, я вас оставлю ненадолго, после такого неплохо бы восстановить силы, принять душ… Не скучайте!

Хозяйка удалилась, Сергей переместился обратно на диванчик, я залпом прикончила чай и погрузилась в раздумья. Извечный русский вопрос снова замаячил на горизонте. Действительно, что делать?

— Есть соображения? — без особой надежды я посмотрела на Сергея, всё ещё красного после приступа кашля. — Я бы не стала рассчитывать, что мы сумеем найти умельца, который вернёт тебе память. Значит — что? Мы не узнаем, какую ты преследовал цель, когда бежал из другого мира, следовательно, не сможем найти пути к её достижению. В общем, тупик.

— Знаешь, у меня появилась одна идея, — его неожиданно хриплый голос заставил меня вздрогнуть. — Не уверен, насколько она удачная, но других всё равно нет. Те люди, которые пришли за мной — они точно знают если не всю историю, то, по крайней мере, её последние главы.

— Ага, и охотно поделятся с тобой интересующей информацией, а потом вежливо извинятся и пойдут своей дорогой, — я саркастически усмехнулась.

— Конечно, всё будет не так легко, как ты описала, но попробовать стоит. Сейчас они охотятся за нами, а мы убегаем, но можно поменяться ролями. Заманим их в ловушку, используя метод ловли на живца: они придут за беззащитной, напуганной жертвой и напорются на хорошо вооружённых, подготовленных охотников. Если тщательно всё спланировать, мы застигнем их врасплох, и у нас будет шанс. Трое против двоих, у нас преимущество.

— План хорош, но хочу уточнить пару моментов: я пока что не умею колдовать, и с чего ты взял, что Виктория согласится рисковать своей шкурой ради какого-то пришельца из другого мира? Да даже если согласится… Ведь это опасные опытные маги, они могут убить тебя прежде, чем мы успеем что-то предпринять, понимаешь?

— Это мой единственный шанс узнать правду, — он пожал плечами. — Пусть и придётся ради неё рискнуть жизнью, тут уж ничего не попишешь… Если всё пойдёт не по плану, просто отойдите в сторону: они уверены в себе и наверняка, как и в прошлый раз, дадут такую возможность. Но не будем заранее настраиваться на подобный исход. Я уже примерно представляю, как можно организовать западню, и лично тебе придётся всего лишь набросить на них магическую сеть — это совсем простое заклинание, ты усвоишь его в два счёта. А наша гостеприимная хозяйка ясно дала понять, что с удовольствием ввяжется в любую авантюру, которая поможет ей развеять скуку. Думаю, я ответил на все твои вопросы? Или появились новые?

— Появились, — я насладилась видом покорно-несчастного лица своего собеседника и милостиво продолжила, — но они скорее относятся к деталям, а не к плану в целом. К примеру, когда ты научишь меня плести эту волшебную сетку?

— Да хоть сейчас, — просиял Сергей. — Только давай дождёмся Викторию и уточним, можно ли нам с тобой колдовать в её доме, мы ведь здесь в гостях, не забыла?

Мысль показалась мне вполне разумной, так что мы налили себе ещё по кружке чая. Вскоре к нам присоединилась и хозяйка дома, с интересом выслушала план Сергея, и они уже на пару с энтузиазмом юных школьников, осваивающих новую игру, принялись прорабатывать детали. Поначалу я пыталась вникать, а потом махнула рукой: речь в основном шла о том, какие заклинания и в каком порядке лучше применять, для меня всё это было пока недоступно.

Решив не терять времени даром, я начала вспоминать, чему меня учил вчера Сергей. Испросив предварительно разрешения и получив в своё распоряжение отдельную комнату, огромную и пустую, дверь в которую проявилась в стене только после нескольких негромких слов хозяйки дома, я первым делом вышла на Нижний уровень и зачерпнула, сколько смогла, Силы. Поработала с ней, стараясь сосредоточиться и не допускать ошибок, на которые указывал ранее мой наставник. Я успела повторить практически все упражнения, когда Сергей присоединился ко мне.

— Значит так, — менторским тоном начал он, — магическая сеть представляет собой сгусток Силы, трансформированный в обыкновенную сетку. Это довольно простое заклинание, но здесь есть свои нюансы. Во-первых, нужно вложить как можно больше Силы, чтобы твой противник не смог разорвать сеть. Во-вторых, нужна определённая меткость, дабы заклинание не пролетело мимо. В-третьих, ты должна зарядить сеть своей энергией, тогда она будет чужда всем, кроме тебя, и противник не сможет просто взять и скинуть её. А теперь внимательно наблюдай за тем, что я делаю, и запоминай, как именно это работает.

Сосредоточившись, я заворожённо наблюдала, как сгусток Силы в руках этого парня начинает вытягиваться, словно бы он раскатывает тесто, как мерцающий ярко-синий пласт вдруг разрывается сотнями мельчайших дырочек. Какая-то часть меня в этот момент чётко запоминала последовательность действий, улавливала малейшие колебания Силы, так что я прекрасно понимала, что происходит, и без особого труда могла бы повторить подобный фокус.

А потом он набросил свою сеть на меня. Наверное, всего лишь хотел продемонстрировать, как она работает, но поняла я это много позже. В тот момент я знала только одно: от этой штуки исходит угроза и мне во что бы то ни стало нужно её ликвидировать. Машинально прикрывшись руками, я одновременно попыталась перезарядить сеть своей энергией. Не знаю как, но мне это удалось. Через пару секунд всё закончилось, и я с ужасом уставилась на Сергея, скрученного по рукам и ногам тончайшей, но чрезвычайно прочной, тускло переливающейся красным светом лентой.

— Развяжи меня! — потребовал он, тщетно пытаясь разорвать путы.

— А как это сделать?

— Вспомни, как я тебя учил отпускать использованную Силу обратно на Нижний уровень. Вот примерно так же, только приложи чуть больше усилий.

Хоть и не с первого раза, но получилось.

— А теперь расскажи, как ты это сотворила, — потребовал Сергей.

Я подробно изложила, что и как делала; он лишь озадаченно покачал головой.

— Надеюсь, те парни не догадаются так поступить. Хотя нет, с чего бы: зачем им использовать заведомо обречённый на провал приём.

— По-моему, он очень даже эффективный, — осторожно заметила я.

— Вот-вот, по-твоему, — насмешливо уточнил Сергей. — Любой нормальный маг на твоём месте попытался бы уклониться, на худой конец — уничтожить сеть, но даже если бы кто-то додумался сделать что-то подобное, у него ничего бы не получилось. Перезарядить направленное заклинание невозможно в принципе: пока Сила не вернётся на Нижний уровень, она будет подчиняться тому, кто её зачерпнул. Не спрашивай меня, почему тебе это удалось — я не знаю. Да это и неважно, просто в другой раз не слишком-то рассчитывай на подобное, это мог быть единичный казус, в каждом правиле рано или поздно встречаются исключения. Давай лучше займёмся практикой. Ты усвоила, что и как нужно делать? Тогда вперёд, пробуй.

К вечеру я отточила своё мастерство настолько, что сумела пленить Викторию, которая заглянула поинтересоваться, как у нас дела.

— Великолепно, юная леди, а теперь изволь снять с меня это, — Виктория взглядом указала на опутывающую её красную сеть. — Что ж, по-моему, вполне сносно. Завтра утром ещё немного потренируешься, и перейдём непосредственно к делу. А сейчас предлагаю поужинать и отправляться спать, нас ожидает долгий и утомительный день.

Ужин состоял из изысканных салатов и тушёного мяса, так что первые минут десять мы сосредоточенно жевали. Потом началась светская болтовня обо всём на свете, в ходе которой я осмелилась задать интересующий меня вопрос:

— Скажите, а вы… ты работаешь где-то, кроме Ковена?..

— Ты имеешь в виду всю эту роскошь? — хозяйка моментально поняла, что я хотела узнать. — Нет, я работаю только в Ковене. Понимаете, никто ведь не знает о существовании магов, поэтому официально мы числимся как служащие Министерства энергетики. Человек двадцать в нашей организации действительно занимаются делами этого ведомства — вполне достаточно. Не понимаю, зачем нанимать чуть ли не тысячу служащих, если всю их работу способны сделать пара десятков человек…

— Надо же, Министерство энергетики, кто бы мог подумать! А министр — ваш главный?

— Канцлер? Нет, что ты, ему некогда заниматься подобными вопросами; к тому же, удобнее оставаться в тени, а министр — всё-таки довольно заметная фигура, не находишь?

Потом мы перешли к обсуждению подробностей завтрашней операции.

— У меня есть один близкий друг, который мог бы подстраховать нас, — предложила Виктория. — Ведь что-то может пойти не так; всегда приятно иметь в рукаве козырь. Что скажете?

— Нет, — решительно высказался Сергей. — Не стоит впутывать ещё кого-то. Если вдруг наш план провалится, просто бегите, вас не станут преследовать.

— Но почему? Вчетвером у нас будет больше шансов на успех… — робко начала я.

— Не хочу вмешивать других: во-первых, это опасно, а, во-вторых, могут пойти слухи. Что-то мне не очень хочется бегать ещё и от здешних магов.

— Миша — надёжный человек, он никому ничего не расскажет! — вспыхнула Виктория.

— Всё равно, — Сергей был непреклонен. — Не будем об этом, хорошо? Ты согласилась помочь, я очень благодарен тебе, но не надо впутывать в это дело ещё кого-то. Пожалуйста.

— Хорошо. Тогда предлагаю ложиться. Весь нижний этаж в вашем распоряжении, в ванной должны найтись пара новых зубных щёток и чистых полотенец. Доброй ночи!

С этими словами хозяйка поднялась из-за стола и оставила нас вдвоём.

Мы посидели ещё какое-то время и тоже отправились спать, погружённые в мысли о предстоящем деле.

Утром меня даже не пришлось вытряхивать из постели: расшалившиеся нервишки заставили подскочить ни свет ни заря. Мои сообщники в предстоящем деле ещё спали — я оказалась самая впечатлительная. Решив никого не будить, приняла душ и пошла отрабатывать отведённую мне роль.

— Ты здесь? — в дверь просунулась голова Сергея.

Сонный прищур очаровательных васильковых очей, хрипловатый со сна голос смахивает на баритон Высоцкого, растрёпанные светлые волосы в беспорядке рассыпались по плечам — какой же он всё-таки милашка!

— Повторяла. Получается без всяких заминок и промахов.

— Молодец! — искренне похвалил он. — Тогда пойдём завтракать.

И мы пошли. Виктория уже сидела на кухне, обхватив обеими руками кружку с чёрным кофе, напоминая нахохлившуюся птицу.

— Доброе утро, — хмуро сообщила она. — Завтракайте, а я пока пойду собираться.

— Чего это с ней? — шёпотом спросила я, когда лёгкие шаги послышались где-то над нашими головами.

— Ничего. Очевидно, просто, как и ты, терпеть не может рано просыпаться. Особенно учитывая, что, когда я вчера около трёх ночи ходил в туалет, наверху ещё горел свет. Не беспокойся, такое недружелюбное настроение скорее улучшит, чем ухудшит, качество заклинаний.

— Да я и не беспокоюсь… Тебе кофе налить?

— Давай. Надо хлебнуть чего-нибудь горячего, успокоиться, а то мне немного не по себе. Причём волнуюсь даже не насчёт того, как всё пройдёт, а что делать, если получится. Что они мне расскажут? А вдруг меня ищут за какое-то преступление? Что, если я украл тот медальон? Сделал что-то ужасное? И как потом с этим жить?..

— Нет, я не верю, что ты мог совершить преступление. К тому же, те парни вели себя не как жаждущие правосудия судьи, а как безжалостные охотники, загнавшие зверя. Но в любом случае, как бы всё ни обернулось, я тебя не оставлю.

— Спасибо, — просто сказал Сергей и неожиданно порывисто обнял меня.

Уютное тепло разлилось по телу. Я вдруг почувствовала, как дрогнули колени; на миг показалось, что невыразимо громкий стук моего сердца сейчас отразится от стен и повиснет в кухне неловким, гулким эхом… На пару секунд в голове воцарилась приятная оглушительная пустота, а потом всё закончилось. На память от объятия мне остались только вмиг вспотевшие ладошки и изумление — не так уж много, к сожалению.

За завтраком я пыталась прийти в себя, стараясь вести непринуждённую беседу. Напрасный труд: Сергей так глубоко погрузился в свои мысли, что отвлёкся бы от них разве что приди мне в голову станцевать перед ним на столе.

Через час мы втроём сидели в машине. Виктория тихо чертыхалась по поводу бесконечных московских пробок, Сергей безучастно пялился в окошко, а вся доля волнений, рассчитанная на троих, досталась мне одной.

— Мы ведь сейчас укрыты от всякой слежки, так? — обратилась я к Виктории.

— Да.

— А когда будем рядом с моим домом, ты откроешь нас? Думаешь, они поверят, что нас двое? Вдруг тебя они тоже почувствуют? Мы ведь толком не знаем, на что они способны.

— Знаем, — в её голосе слышались нотки раздражения — не то на меня с глупыми вопросами, не то на дорогу с бесконечным потоком машин. — Вчера я успела прощупать, какими поисковыми заклинаниями они пользуются. Кроме того, эти достойные господа будут слишком заняты вами, что порядком снизит их осторожность, поэтому шансов заметить меня у них маловато.

— Хорошо, тогда я спокойна, — бодро солгала я, лишь бы не раздражать нашего водителя ещё больше.

Примерно после двух часов езды, то есть ближе к одиннадцати, мы наконец-то добрались до пункта назначения.

— Вперёд, вас уже заметили, — тихо шептала Виктория, поднимаясь вслед за нами по лестнице. — Максимум через полчаса они будут здесь. Готовьтесь.

Едва захлопнув дверь, мы заняли свои позиции: я осталась в прихожей, Сергей прошёл в зал, Виктория скрылась в спальне. Потянулись бесконечно долгие минуты мучительного ожидания развязки. Спустя двадцать минут напряжение достигло своего пика; меня вовсю колотила мелкая дрожь. И тут началось.

Они появились из ниоткуда, соткались из воздуха прямо посреди зала, всё такие же невозмутимые, в тех же одеждах. Я словно перенеслась на два дня назад, страх парализовал разум, тело отказывалось повиноваться… Но мои товарищи начали действовать безукоризненно чётко, так что наваждение продлилось не дольше нескольких секунд.

На сей раз никто даже не пытался тратить время на разговоры. Сергей резко кинул волну чистой Силы, но соперники оказались готовы и с лёгкостью отразили её. Стёкла со звоном вылетели из рам, одновременно разбиваясь на тысячи осколков. Что ж, это мы предвидели, пока всё идёт по плану.

Из комнаты выскочила Виктория, и в парочку с немыслимой быстротой полетели оглушающие лучи — совсем крохотные слепяще-белые искры.

К моему великому разочарованию, вместо того чтобы мирно потерять сознание и растянуться на полу, наши знакомые без доли удивления молниеносно обернулись и поставили щит, о который бессильно разбивались маленькие огоньки Виктории.

— Думаете, мы настолько глупы? — усмехнулся тот, что был постарше. — Уж не знаю, красавица, что он вам пообещал за помощь, только мы подготовились к вашему появлению. Предлагаю заканчивать спектакль: мы забираем парня и уходим, согласны вы с этим или нет.

С этими словами он выбросил руку вперёд. Сергей скорчился от боли и тяжело осел на пол.

— Не согласна! — взвизгнула Виктория и перешла к запасному плану.

Даже не пытаясь сломать щит, она окружила противников тусклым жёлтым куполом, из-под которого мгновенно выкачала весь кислород. По идее через минуту-две те должны были начать задыхаться, однако этого не случилось. Уверенные в себе, чародеи словно глумились над нами, не торопясь избавиться от преграды. Сергей продолжал корчиться на полу, а его мучители лишь холодно улыбались. Вот теперь всё точно пошло наперекосяк. Нужно было импровизировать, но я для этого была слишком неопытна.

Виктория попыталась атаковать снова — уже наверняка, чтобы убить. Это их разозлило.

— Довольно фокусов! — рыкнул старший, спокойно отбивая смертоносные заклятия и как бы между делом лопнув бесполезный купол. — Вы проиграли. Но поняли это слишком поздно, за что заплатите теперь своими бесполезными жизнями.

Он сделал шаг по направлению к Виктории, поднял руку и…

Балконная дверь распахнулась, мелькнула тень, потом я увидела, как оба мага мешками валятся на пол. Над телами застыл мужчина лет сорока; самодовольная улыбка расползалась по его красивому, правильному лицу. Густые тёмные волосы, стильный летний костюм, гипнотический взгляд — он, казалось, сошёл с обложки глянцевого журнала.

— Спасибо, Миш, — Виктория слабо улыбнулась и опустилась на диван.

— Всегда рад помочь, — хищно оскалился этот красавчик.

Я ничего не понимала, но Сергей всё ещё лежал на полу, такой беззащитный, болезненно бледный… Решив пока не забивать голову и расспросить обо всём позже, я бросилась к нему.

— Всё… в порядке, — прошептал бедолага, едва ворочая языком.

Я помогла ему сесть, принесла воды, наскоро влив в неё часть своей Силы. Друзья наши тоже не теряли времени даром, накрепко связав находившихся без сознания чародеев заранее припасённой бечевкой. Теперь был мой черёд.

Тщательно опутав тела мерцающей волшебной сетью, я вернулась к Сергею. Он понемногу начал приходить в себя и теперь не меньше меня жаждал объяснений.

— Это Михаил. Ну вы уже догадались, — представила Виктория своего приятеля. — Я боялась, что что-то может пойти не так, и попросила его подстраховать. Как оказалось, не зря.

— Неожиданно, — с одной стороны, я была благодарна Виктории, ведь без Михаила нас бы уже не было в живых, но всё же было немного обидно, что нашего мнения она в расчёт не приняла. — А как Михаил попал на балкон? С нами он не заходил, а этаж у меня не первый. Да и откуда узнал, что именно этот балкон, ведь ты здесь не была, он и подавно…

— Вики забыла сказать, — нежным тенором отозвался Михаил, — что я вампир.

Я сглотнула и машинально потянулась к шее — проверить, на месте ли цепочка с крестиком. Она была там, где ей и положено, однако уверенности мне не прибавила. Михаил с явным удовольствием наблюдал за моими манипуляциями, но потом всё-таки сжалился.

— Не переживай ты так, — дружески подмигнул он. — Во-первых, твою кровь я пить не собираюсь, а, во-вторых, мы не такие уж кошмарные создания, как принято считать. Но предлагаю продолжить разговор по дороге, ибо ваших приятелей, сударь, не мешало бы посадить под замок, пока они не проснулись и не поубивали нас всех.

С этими словами он подхватил двух здоровых мужчин, словно спелёнатых детей, и направился к выходу. Виктория последовала за ним. Мы с Сергеем переглянулись и замкнули шествие. Истерический хохот готов был в любую минуту разорвать воздух вокруг меня.

Пока мы шли к машине, прохожие словно не видели нас: одна милая старушка чуть не врезалась в меня, но в последний момент я успела отпрыгнуть с её пути.

— Виктория укрыла нас, только уже не от магических взглядов, а от обычных, так что будь осторожнее, — шепнул Сергей.

Благополучно добравшись до стоянки, мы погрузились в машину. Нам с Сергеем досталось ехать сзади в обнимку со спящими неудавшимися убийцами, что, однако, не помешало мне начать дружескую беседу:

— Вы обещали рассказать про вампиров. И ещё я так и не поняла, как вы попали на пятый этаж через балкон — это какая-то магия?

— Ну что ты, у вампиров абсолютно другая природа, чуждая той магии, какую практикуешь ты и другие волшебники. Кстати, я только что спас твою жизнь, так что можешь говорить мне «ты». Да и разница в возрасте у нас не столь велика — лет сто, не больше. Что же касается твоих вопросов, я ехал за вами от дома Вики, а какой балкон мне нужен, узнал по звону стёкол. Виктория просила ждать внизу и вмешаться только в крайнем случае. Поняв, что вас вот-вот прикончат, я решил, что крайний случай наступил, запрыгнул на твой балкон и отправил господ волшебников отдохнуть. Никакой магии — просто грубая сила и удар в нужное место.

— Здорово! — искренне восхитилась я. — А оборотни тоже существуют? А нормальные люди?

— Насчёт оборотней не уверен, лично я в своей жизни не встречал ни одного, но это, конечно же, не является стопроцентной гарантией. К примеру, мадагаскарского присосконога я тоже не имел удовольствия видеть, что совершенно не мешает этому удивительному созданию преспокойно жить где-то на далёком африканском острове. Так что с этим вопросом тебе лучше обратиться к более компетентному специалисту. С людьми проще, их не менее девяноста девяти процентов в нашем обществе, но в Москве и один процент населения — довольно внушительное число. Кроме того, «ненормальные», как ты выразилась, предпочитают общаться с себе подобными, так что скоро ты узнаешь много интересного о нашем мире, раз уж вращаешься теперь в этих кругах. Дорога довольна длинная, ты ещё хочешь послушать байки о настоящих вампирах?

— Конечно! — сказка, начавшая было превращаться в фильм ужасов, постепенно возвращалась и затягивала меня всё глубже.

— Начну, пожалуй, с главного: мы не нежить, никогда не умирали, и нас никто не обращал. Можно сказать, что вампиры — это довольно необычная разновидность людей, поэтому появляемся мы на свет вполне банально, как и все остальные. Вампиризм не вирусное заболевание — скорее уж генетическая аномалия, поэтому через укус не передаётся — исключительно половым путём. Отсюда проистекает всё остальное: раз мы не демоны, то у нас есть душа, а, значит, в зеркале вполне себе отражаемся, крестов и святой воды не боимся; войти в чужой дом без приглашения — вполне реально, остановить нас может разве что элементарное воспитание; про чеснок, вербену и прочие травки и говорить нечего. Насчёт бессмертия слухи тоже преувеличены, просто наш организм гораздо менее подвержен старению, так что, если среднестатистический человек редко доживает до ста лет, то для вампира средний срок — лет триста, что, в сравнении, действительно похоже на вечную жизнь. Конечно, очень многое зависит от питания, на здоровой вампирской диете с регулярным приёмом свежей крови некоторые умудряются дотянуть до пятисот, — с этими словами Михаил резко обернулся и плотоядно ухмыльнулся, так что мне действительно стало немного не по себе.

— А ты соблюдаешь кровяную диету? — осторожно уточнила я.

— Конечно! Это моя природа, глупо было бы ей противиться. Но могу открыть тебе страшную тайну: за сто тридцать лет от моих зубов ещё не умер ни один человек. Чего нельзя сказать про мои руки: вот от них и впрямь время от времени кто-нибудь погибает.

— Как это возможно? — вклинился Сергей, с интересом прислушивающийся к нашему разговору. — Или ты пьёшь только кровь животных?..

— Боже упаси! — картинно перекрестился Михаил. — Ты когда-нибудь пробовал вплотную прижиматься к корове? А кусать её?.. Она же воняет, а потом ещё эта шерсть на зубах вместо закуски… Нет, я предпочитаю человеческую кровь, желательно — молодых привлекательных девушек, к ним так приятно прикасаться, чувствовать под тонкой кожей пульсацию бьющихся вен…

— Миш, может, хватит уже? — не выдержала Виктория. — Ты пугаешь Лею и бесишь меня. Хочешь почесать языком — рассказывай нормально. Или заткнись, пожалуйста.

— Слушаю и повинуюсь, — молитвенно сложив руки, осклабился этот красавчик. — Так вот. Жажда крови похожа на лёгкий голод, с ней вполне можно жить годами, да хоть до смерти, но меня это не устраивает. Поэтому примерно через день я выхожу на охоту, нахожу молодую жертву, знакомлюсь, мы идём к ней домой, там я выпиваю её — от ста миллилитров до полулитра, в зависимости от вкусовых качеств — быстренько залечиваю следы от укусов и заставляю всё забыть. Это уже наша вампирская магия, видимо, специально данная мудрой природой, чтобы выжить, ведь не будь её, о нашем существовании давно бы прознали и уничтожили под корень весь род кровопийский.

— А у тебя ни разу не было такого, чтобы ты не мог остановиться и выпивал слишком много? — посмотрев не один фильм про вампиров, я никак не желала мириться со скучной реальностью.

— А тебе с голодухи никогда не случалось в одиночку съедать трёхлитровую кастрюлю супа? Рискну предположить, что после третьей тарелки тебе на этот суп уже смотреть будет противно. Моя ситуация очень похожа: сто миллиграмм вполне достаточно, чтобы утолить сильный голод, пол-литра хватит, чтобы обожраться, так что больше я в себя впихивать в любом случае не стану. Я тебя разочаровал?

— Не то чтобы… Просто реальность так разительно отличается от мифов, что поверить в неё ещё труднее.

— Довольно распространённое явление в нашем мире. Смириться с тем, что Земля круглая, у людей тоже получилось далеко не сразу, — весело согласился Михаил и продолжил рассказ. — Хотя не все мифы выдумка. Например, мы действительно не слишком любим солнечный свет, виртуозно владеем искусством гипноза, нас можно убить осиновым колом… Как, впрочем, и любого человека. Другие способы, вроде сожжения, замуровывания и отрывания головы тоже вполне годятся. На самом деле, убить вампира не так уж сложно, от простых людей в этом деле нас отличает только сила, ловкость, быстрота и ускоренная регенерация. То есть скинув вампира с десятого этажа, его вполне можно умертвить, но только в том случае, если при падении он не успеет перевернуться и приземлиться на ноги. А, ну и от всяких хворей — от простуды до рака — мы надёжно защищены супериммунитетом. Вот вроде и всё, если говорить сжато. Но вампирские байки я и позже могу потравить — языком молоть не мешки ворочать; а вот ваша история куда как занимательнее. Вики мне изложила, но довольно кратко. Настолько кратко, что для меня это звучало примерно так: «У нас тут намечается засада на двух мерзавцев, нужна подстраховка». Может, расскажете подробнее, раз уж теперь нам всё равно придётся работать вместе? Доверять мне можно, но не больше, чем Вики. Она вас, конечно, не посвятила, как и всех остальных, но в знак нашего расположения рискну выдать маленький секрет: она моя жена.

— Миш! Обязательно было им об этом знать? Простите, дело не в доверии, но вообще-то мы никого в это не посвящаем. Волшебница и вампир — нас просто не поймут, а меня ещё и с работы могут вышвырнуть, если узнают. То есть, конечно, невозможно утаить, что мы встречаемся, но окружающие уверены, что это просто забавная игра, которая нравится нам обоим. Никто и не подозревает, что мы уже скоро год как официально женаты. Естественно, не было никакой свадьбы, просто расписались, посидели вдвоём в ресторане. Живём раздельно, видимся чаще по делу — в общем, это мало похоже на настоящую семейную жизнь, но нас вполне устраивает.

— Это она к тому, что теперь вы знаете наш секрет и можете без опаски выдать свой, — подмигнул Михаил. — Если мы что-то разболтаем, у вас будет, чем отплатить.

Мне стало смешно и страшно одновременно. Смешно, потому что шутки Михаила вкупе с его обаянием заставляли меня улыбаться по всякому поводу и без. Страшно, потому что только теперь до меня начало доходить, в какую авантюру я вляпалась, и что даже если сумею благополучно выпутаться, жизнь моя отныне круто изменилась и пути назад отрезаны.

Пока мы ехали, Сергей излагал, как познакомился со мной, как на нас напали, как на парковке мы встретились с Викторией, но снова умолчал о своём амулете. К слову сказать, в данный момент даже я не знала, где он находится.

Обратная дорога была свободна, так что добрались мы минут за тридцать. Михаил снова занялся транспортировкой тел, а Виктория укрыла нас от любопытных взглядов.

Пленных чародеев бросили в той самой комнатке, где я не далее как сегодня утром практиковалась в магии.

— Снимай с них свои путы, — скомандовала Виктория. — У меня тут есть кое-что понадёжнее.

Быстренько отпустив затраченную Силу на волю, я с интересом уставилась на волшебницу, дескать, что теперь. Та неторопливо извлекла из какой-то потайной ниши пару наручников, только сделаны они были не из металла, а из искусно обработанного камня густого чёрного цвета. Цепь и застёжки отливали серебром. Надев «браслеты» на запястья «гостей», Виктория объяснила, обращаясь преимущественно ко мне:

— Это обсидиан. Если его энергию правильно замкнуть, этот камень абсолютно обезопасит тебя: чародеи не смогут дотянуться до Силы. Серебро поддерживает заклинание, вместе они как бы образуют замкнутый цикл, находящийся в непрерывном движении, обмениваясь энергиями и не давая чарам ослабеть. Сила, запущенная в них заклятием, бьётся в этом кругу, словно бабочка о стенки банки, что не позволит этим милым господам черпать энергию с Нижнего уровня.

— Как ни странно, но я понимаю, что ты имеешь в виду, — я действительно уловила суть, как именно наручники блокируют доступ к Силе, хотя объяснить вряд ли смогла бы.

— Разбудим их или сначала пообедаем? Я жутко голоден, — в устах Михаила слова эти прозвучали двусмысленно, так что я невольно хихикнула. Он обернулся ко мне и хитро прищурился. — Не обольщайся, ведьмочка, обычный голод я ощущаю, как и люди, так что сегодня твоей нежной шейке ничего не грозит. Кроме того, тут лежат два вполне себе никому не нужных контейнера со свежей кровью, — плотоядно улыбнувшись, он кивнул в сторону всё ещё не приходивших в себя чародеев.

— Хватит дурачиться, — прервала нас Виктория. — Миша, мы оба знаем, какой голод ты имел в виду. Сейчас я разбужу их, а ты покажешь на том, что помоложе, что случится, если они откажутся с нами разговаривать. И все будут довольны.

— Подожди, я протру ему шею!

Он извлёк из кармана брюк платок и небольшой флакончик, после чего, пшикнув на горло несчастного спиртом, действительно аккуратно протёр кожу. Я не могла понять, кривляется он перед нами или проводит стандартную процедуру, пока господин вампир сам не развеял мои сомнения:

— Ну что ты так на меня уставилась! Ты же не ешь немытые овощи, почему же считаешь, что я чем-то хуже? Я тоже привык соблюдать нормы гигиены. По возможности.

С этими словами он засунул платок и флакон со спиртом обратно в карман, и Виктория начала колдовать. Как и всегда, я почувствовала лёгкий толчок, а потом наши пленники очнулись.

Более опытный окинул взглядом комнату, тут же трезво оценил обстановку и почему-то уставился на меня. Второй явно нервничал и плохо понимал, что происходит, попытался снять наручники, потом потянулся к Силе, но, очевидно, получил довольно чувствительный удар и тоже замер, переводя затравленный взгляд с одного лица на другое, ни на ком не задерживаясь.

— Итак, первый вопрос, — тоном опытного КГБ-шника начала Виктория. — Кто вы и зачем охотились на этого юношу, чуть не убив между делом двух невинных девушек?

Ответом нам послужила тишина: презрительная с одной стороны и испуганная — с другой.

— Ответ неверный. Дорогой, покажи этим милым господам, что их ждёт, если они не заговорят, — ласковым голоском пропела чародейка, хищно блеснув зелёными глазищами.

Михаил не заставил просить себя дважды и отыграл роль на отлично. Картинно раскрыл рот, показав резко удлинившиеся, невероятно острые клыки, медленно подошёл к начавшему судорожно дёргаться парню, склонился над ним и быстро вонзился в шею. Я заворожённо наблюдала, как бессильно извивается тело, как капельки крови летят на пол; видела расширенные от ужаса глаза второго мага. Прошло не больше минуты, как Михаил уже оторвался от горла несчастного, но всё ещё продолжал играть роль кровожадной твари из малобюджетного фильма ужасов: пол-лица запачкано кровью, покрасневшие зрачки хищно блестят. Решив, что этого мало, он начал клянчить у Виктории:

— Может, заодно и второго попробую? Хоть немного, а то я даже запаха крови толком не почувствовал… Или отдай мне этого, у молодых всё равно кровь вкуснее, а второй пусть на голодный день остаётся. Договорились?

— Нет! — грозно рявкнула она в ответ, пытаясь не расхохотаться, ибо это могло испортить весь спектакль. — Сходи умойся и возвращайся; если к тому моменту не заговорят, бери обоих.

Едва за Михаилом захлопнулась дверь, старший излил на нас целый поток информации. Хорошо, что он не услышал сдавленный смех, донёсшийся из-за двери…

— Мы маги из другого мира, но это вы и так знаете. Пришли за этим юношей по приказу Старейшин. Он украл у нас одну вещь, очень сильный магический амулет, а потом сбежал. Не знаю, что он вам наплёл, но это очень хитрый и опасный человек, вы зря ему помогаете. Сертарио не раздумывая убьёт вас, как только получит, что хотел.

— Сертарио! Моё имя… — воскликнул «Сергей».

— Он даже своего имени вам не назвал? — удивился разговорившийся пленник. — Но не обольщайтесь, это всего лишь одно из многих, коими он пользовался. Истинное его имя вряд ли известно кому-то, кроме него самого.

— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, но где гарантия, что он правдив? — вмешалась я. — И, если уж на то пошло, вы тоже не назвали своих имён.

— Называйте меня Вильдан. Мой спутник — Ямбре. Но он сейчас вряд ли в состоянии пообщаться с вами и подтвердить правдивость моих слов: это ужасное существо чуть не убило его и напугало до полусмерти. В нашем мире тоже немало опасностей, хватает и кровопийц, но все они выглядят как чудовища, а этот поначалу показался мне человеком. Ужасно. Но я говорю правду, хоть и не могу подтвердить это.

— Зато я могу, — Михаил приоткрыл дверь и вошёл внутрь. У него снова было вполне человеческое выражение лица, от крови на губах не осталось и следа, но оба мага заметно побледнели при его появлении. — Продолжай, мой дорогой друг. Вильдан, кажется? И учти, как только я почувствую обман, я незамедлительно вцеплюсь в твою шею и буду пить до тех пор, пока в твоём теле не останется ни капли крови. Усёк?

— Я ведь уже всё рассказал! — взвизгнул маг. — Лучше сразу убейте, я мало что знаю, мы всего лишь исполняли приказ! Хотите подробностей — спросите Сертарио!.. Он главное действующее лицо во всей этой заварушке, а я ничего не знаю!

— Допустим, но расскажи хотя бы то, что знаешь, с самого начала, — вежливо попросил вампир. — Что это за амулет, зачем его украли. И помни: на кону твоя жизнь.

— Вся эта история началась около года назад, — сглотнув, начал Вильдан. — Совет Старейшин заинтересовался одним очень могущественным артефактом. Не знаю точно, каким образом вообще удалось пронюхать о его существовании; этим занимались сами Старейшины, а они в свои тайны никого не посвящают. Кажется, всплыли обрывки какой-то очень старой переписки, но больше я ничего не знаю, клянусь!.. Слухи ходили разные: дескать, камень даёт неограниченную власть над простыми людьми, возвращает молодость, позволяет с лёгкостью путешествовать между мирами и много ещё чего в этом же духе. Достоверно было известно только одно: вещица несколько веков переходила по наследству из поколения в поколение как семейная реликвия, но давно утратила свои свойства, поскольку нужна оправа. Каким-то образом Старейшинам удалось достать амулет. Они создали новую оправу, многократно увеличив мощь камня, но так и не успели им воспользоваться. Этот ловкий юнец — не в одиночку, конечно — выкрал амулет и бежал. Мы долго за ними охотились, но, когда взяли наконец его дружка Лао, тот уже остался в одиночестве. Его допросили, после чего нас отправили по следу, который и привёл сюда. Мы должны найти Сертарио, забрать камень и вернуться вместе с ним и парнем в свой мир. Теперь вы понимаете, что вас это совершенно не касается? Отпустите нас, отдайте талисман и мальчишку — это действительно очень опасный человек! Вы не понимаете…

— Ты сказал не всё, — грозно глянул на пленника Михаил.

— Д-да. Не думаю, что это важно, но… Я заглянул тайком в протокол дознания его клеврета, Лао, пока нёс бумаги из подвала Старейшинам. Излишнее любопытство у нас не приветствуется, поэтому я мало что успел прочесть. Но речь шла, кажется, о каком-то двойнике. Дескать, если камни встретятся, то для одного из миров это будет великое падение, а для другого — великое возвышение. Только, во-первых, пленник ведь мог и наврать, а, во-вторых, я всё равно ничего не смогу вам объяснить, потому что мало что понял, а Старейшины об этом ничего не говорили.

— То есть вам ничего не сказали о камне-двойнике, когда отправляли в погоню? — Михаил неожиданно наклонился к Ямбре, так что тот тихо всхлипнул от страха и яростно замотал головой. — Отлично, я тебе верю. Вы пока отдохните, потом я принесу ужин и постели. Похоже, вам придётся погостить у нас несколько дней.

С этими словами он кивнул нам и вышел из комнаты, мы потянулись следом. На душе у меня было муторно и противно. Не то чтобы я и впрямь поверила, что Сергей… тьфу, Сертарио!.. действительно такая уж непроходимая сволочь и вор, как про него рассказывал этот Вильдан, но всё равно было неприятно.

— Лея, — окликнул меня шедший рядом Сертарио, — ты думаешь, они сказали правду? Мне почему-то кажется, что я не крал медальон… Наверняка они говорили про тот камень, который я нашёл в потайном кармане. Но он мне кажется такой же родной и неотъемлемой частью меня, как, скажем, ухо или мизинец левой ноги. Неужели это всё-таки правда?..

— Да, всё, что сказал нам этот перепуганный человек — чистейшая правда, — резко развернулся Михаил, загораживая нам проход в кухню.

Виктория уже успела проскочить туда и сейчас вовсю гремела посудой.

— Беда в том, — продолжил вампир, — что та правда, которую знают они, может отличаться от истины. Разве вы не поняли? Это пешки, которым игрок не докладывает о своих планах, а только отдаёт приказы. Так что, если мы хотим докопаться до истины, придётся познакомиться с игроком. Осталось решить: нанесём ему визит сами или пригласим в гости? Хотя об этом позже. Я понимаю, почему ты промолчал про амулет, Сертарио, но сейчас мы впутаны в это дело вместе с тобой, так что имеем право знать правду. Покажи его.

Мой друг на секунду замешкался, потом полез в карман джинсов и извлёк таинственный камешек, оправа которого едва заметно переливалась тусклым золотом. Михаил протянул руку, осторожно взял медальон, повертел и недоумённо пожал плечами, дескать, подвеска как подвеска, было бы из-за чего шум поднимать. Мы прошли в кухню, где таинственный амулет перекочевал к Виктории, которая, увидев его, заметно напряглась. Внимательно осмотрев камень, она вернула его Сертарио.

— Я знаю, где его двойник. Первозданный аквамарин ни с чем не спутаешь. Точно такой же камень есть в кабинете Верховного канцлера; он довольно невзрачный, не бросается в глаза, украшает большие настенные часы. Я бы вряд ли обратила на него внимание, просто однажды зашла к канцлеру подписать кое-какие бумаги, а он в этот момент в упор глядел на тот самый камень, словно пытался решить трудную головоломку.

— Выходит, старик Феликс что-то знает, — прокомментировал общую мысль Михаил. — Дорогая, тебе придётся этим заняться.

— Фу, он опять начнёт распускать руки, — поморщилась Виктория. — Но ты прав, делать нечего, я постараюсь вытянуть из него всё возможное. Завтра.

После обеда Виктория сразу же ушла наверх, сославшись на усталость, Михаил отправился обустраивать наших пленников, и мы остались на кухне вдвоём.

— Ты больше так ничего и не вспомнил? Нет, я не забыла, что говорила Виктория, но мало ли…

— Нет, — покачал головой Сертарио, — только какие-то смутные чувства. Я помню злобу своих преследователей, опасность, исходящую от них; и у меня есть чёткое осознание того, что я здесь не случайно, ведь мог уйти в любой другой мир, но попал именно сюда, кажется, даже целенаправленно… Извини, после сегодняшних событий я немного не в себе, голова болит жутко — всё-таки хорошо они меня приложили — да и разобраться надо во всём, так что я, пожалуй, прилягу, если не возражаешь.

— Да, конечно.

— Станет скучно — приходи, поболтаем, — подмигнул он и вышел из кухни.

Я осталась одна. Ложиться спать было ещё рано: маленькая стрелка едва перевалила за четыре часа. Н-да, в интересную историю я ввязалась; всеми силами мы пытаемся распутать этот таинственный клубок, а в итоге запутываемся в нём всё больше. Чтобы хоть немного отвлечься от этих мыслей и спокойно дождаться завтрашнего отчёта Виктории, я решила помучить Михаила и побольше узнать о жизни вампиров. Через десять минут жертва моего любопытства уже сидела напротив и пыталась втолковать необразованной мне, чем киношный вампир отличается от реального. Я слушала его вполуха, то и дело отвлекаясь на привлекательность лица и голоса.

— Нас, видишь ли, не так уж много, и мы не слишком жалуем друг друга. В Москве вампиров едва ли больше сотни, что на такой огромный город крайне мало, сама понимаешь. Границы, в пределах которых мы охотимся, чётко определены, на чужую территорию не лезем. Почти все одиночки; правда, есть и пары, но их всего штук пять. Семья только одна, по крайней мере, в Москве. У них двое детей, так что им выделен целый район. Как я охочусь, ты уже слышала, большинство поступают так же. Людей не убивает никто, разве что тайно, так как за это полагается суровая кара с последующим выдворением с континента без права вернуться. Не думай, что мы такие добрые по отношению к смертным — просто это единственный способ выжить. Если люди начнут находить трупы, они рано или поздно узнают о нас и найдут способ уничтожить под корень… Эй, ты меня вообще слушаешь?

— Что? Да-да, продолжай, — рассеянно ответила я. — Прости, просто…

— Просто — что? — тут же насторожился собеседник.

— Не могу сосредоточиться, ты какой-то слишком уж симпатичный, — покаянно вздохнула я, сама не понимая, что со мной такое.

Никаких притязаний на чужих мужей мне иметь не хотелось, но почему-то я никак не могла стряхнуть с себя морок некоего тупого оцепенения, вызванного привлекательностью сидящего напротив мужчины. Я надеялась, что чистосердечное признание поможет мне протрезветь, хотя бы благодаря сопряжённому с подобной откровенностью смущению.

— Стоп! — тут же отреагировал Михаил. — Давай-ка кое-что проясним, Лея. Я не «симпатичный», как ты это назвала, а притягательный. И это не твои мысли, это нормальная реакция человека на вампира. Прости, это моя вина, я совсем забыл, что ты новенькая на пути магии, и потерял бдительность. Но теперь закрываться уже поздно, поэтому тебе придётся самой справляться с этим. Помни, это всего лишь уловка природы: мы для людей естественные враги, хищники, пьющие вашу кровь, и для упрощения охоты нас создали чертовски обаятельными. Люди всегда тянутся к нам. Девушки и геи влюбляются в меня почти поголовно, так что обычно я закрываюсь от чужого внимания, но это отнимает силы. Маги на нашу притягательность не реагируют, поэтому я расслабился, совершенно забыв о твоей неопытности. Информацию ты уже обработала, теперь стало легче?

— Немного, — я удивлённо хлопала глазами, пытаясь отделить свои чувства от навеянных.

— Попробуй закрыться, поставь самый простой щит, — посоветовал Михаил.

Простейший щит мне показывал Сертарио, ещё в парке. Я с лёгкостью воспроизвела заклинание, и наваждение рассеялось, оставив на память о себе только один вопрос: что, чёрт возьми, со мной было?! Каким бы красивым ни казался мне Михаил, он уже женат, а для меня это всегда было табу. Хорошо снова быть собой!

— Получилось! — поделилась я своей радостью.

Михаил облегчённо вздохнул, и мы продолжили беседу. Успели переговорить обо всех мифах и легендах, связанных с вампирами, обсудить проблему вампирьего демографического кризиса и продумать пути его преодоления, припомнить и посмеяться над парой-тройкой фильмов ужаса, и ещё много чего интересного. А через пару часов я вдруг осознала, что если немедленно не окажусь в постели, то усну прямо за столом — неудивительно, прошлой ночью проспала едва ли часа четыре. Так что я пожелала Михаилу спокойной ночи и ушла в выделенную нам комнату, попытавшись уже лёжа в кровати поговорить о чём-то с Сертарио. Кажется, я мирно засопела на полуслове, а когда проснулась, стояла уже глубокая ночь. Мудро рассудив, что вставать ещё рано, а извиняться за непочтительно прерванную беседу уже поздно, я перевернулась на другой бок и уснула снова. На этот раз до утра.

— Просыпайся, соня! — проговорил Сертарио где-то надо мной.

Я приоткрыла один глаз, увидела лицо своего мучителя, промычала что-то невразумительное, выражая тем самым крайнюю степень неудовольствия, и укрылась с головой тёплым одеялом. Естественно, это не помогло: от приятной сонливости не осталось и следа. Поворочавшись ещё пять минут, я сдалась и села на постели.

— Ты спишь уже больше двенадцати часов, — укоризненно заметил Сертарио, восседающий на соседней кровати. — Между прочим, Виктория уже умчалась в свой Ковен, или как там его?..

— А Михаил?

— Он не ночевал. Ты уснула, он поднялся к Виктории, а через пару часов хлопнула входная дверь. Собственно, я тебя потому и будил: наших пленников никто не удосужился покормить.

— А я здесь при чём? Если думаешь, что добрая тётенька сварит им манную кашку и накормит с ложечки, то глубоко заблуждаешься. Гонялись они за тобой, тем более это твои соотечественники, так что тебе их и содержать. Или, если для тебя это чересчур, просто убей их, а тела сожги, всё равно никто из нашего мира их не знает, значит, и искать не будут.

— Ты в своём уме?! — ужаснулся мой собеседник. — Не буду я их убивать! Посидят пока здесь, а когда всё выяснится, отпустим их и дело с концом.

— Между прочим, эти милые люди пытались тебя убить, да и нас с Викторией под шумок грохнули бы, — флегматично заметила я. — Но дело твоё. От меня-то ты что хотел?

— Надеялся, что ты подстрахуешь. Понимаешь, эти браслеты… Не то чтобы я не доверяю Виктории, но мало ли. Вдруг они не действуют на обитателей другого мира? Одним словом, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

— Понятно, — зевнула я, вставая и направляясь к двери. — Иди готовь гуманитарную помощь нашим арестантам, а я пока приведу себя в порядок.

Операция прошла успешно и вполне мирно: наручники действительно блокировали магию. Кроме того, ноги у наших пленников были связаны, да и сопротивляться они особо не стремились, памятуя о вчерашнем кровососущем госте. Так что мы зашли, оставили еду и ушли завтракать сами.

— Когда Виктория должна вернуться? — спросила я, сооружая многослойный бутерброд.

— Обещала после обеда. Она ушла прямо перед твоим пробуждением.

— Значит, у нас есть часов пять-шесть. Чем займёмся? Я бы не прочь научиться ещё каким-нибудь штучкам, но наша тренировочная комната занята гостями.

— Это, кстати, не проблема, — возразил Сертарио. — Ты уже умеешь контролировать Силу, поэтому некоторым безобидным трюкам я могу научить тебя хоть здесь. Смотри.

Я с ужасом увидела, как он толкнул со стола пустой стакан, и уже приготовилась услышать звон бьющегося стекла, однако его не последовало. Вместо того чтобы мирно лежать на полу грудой осколков, посудина, вопреки закону тяготения, повисла в воздухе на уровне стола, чуть подрагивая и слегка меняя местоположение в зависимости от взгляда Сертарио.

— Здорово! — искренне восхитилась я. — Научишь?

— Именно это я и собираюсь сделать. Это первое на сегодня заклинание. Запоминай.

Время пролетело незаметно: часа три мы занимались, потом я устала и предложила посмотреть телевизор, на что и был безжалостно убит весь следующий час. «Смешарики» привели моего друга в настоящий восторг.

Потом Сертарио показал мне ещё одно заклинание, попроще, но всё равно я билась с ним почти два часа. И тут мы услышали, как в замочной скважине поворачивается ключ.

— Вы не поверите! — с порога выпалила Виктория. — Я столько узнала, а главное — ещё узнаю сегодня вечером, во время ужина с Верховным канцлером. Старый развратник выложил мне кучу информации; он, по-моему, вообще не воспринимает женщин всерьёз, но это и к лучшему. Начну по порядку. Слушайте внимательно, это довольно занимательная история.

Я зашла к канцлеру подписать документы и как бы между делом заметила, что у него в часах довольно необычный камень. Он тут же начал увлечённо рассказывать, какая это старинная вещь и какие удивительные легенды о ней ходят. Вот только на мою просьбу поведать эти древние сказки предложил встретиться вечером в ресторане и уже там продолжить беседу. Конечно, я изобразила праведный гнев, дескать, вообще из вежливости спрашивала, потому как о похождениях Феликса только ленивый не сплетничает. Старик тут же пошёл на попятную и, якобы по большому секрету, поведал мне следующее.

Первозданный аквамарин — очень древний камень, он существовал ещё до образования Ковена. Уже более пятисот лет его хранят как величайшую реликвию. Преданий о том, каким образом он попал в руки древних чародеев, не сохранилось, однако канцлер намекнул, что это как-то связано с другим миром. На моё логичное возражение, что ходить между мирами невозможно, он в весьма туманных выражениях начал разглагольствовать о том, что всё не так просто, что не у всех хватает времени и опыта научиться всему на свете, а вообще-то невозможного на свете мало.

Пока явных свойств у аквамарина не обнаружено, но исходящую от него мощь невозможно не почувствовать. А теперь — внимание! — местное предание также утверждает, что у камня есть двойник, и встреча с ним приведёт однажды мир к погибели или новой прекрасной жизни. Неизвестно, от чего зависит исход и где найти двойник, но уничтожить камень пытались лучшие чародеи тысячелетия — безуспешно. Потому и решили оставить под присмотром, тщательно следя за колебаниями силы.

Дальше я совершила ужасную ошибку: проявила интерес к рассказу. Феликс заметил это, благо, списал на любопытство. Ему ведь и в голову не может прийти, что вчера вечером я лично держала в руках двойник Первозданного аквамарина. Короче, он моментально сослался на какие-то срочные дела. Тут уж мне пришлось уступить и согласиться на вечернюю встречу, так что ждите новые горячие подробности ближе к ночи.

Мы молча переваривали информацию. Да и что было говорить в подобной ситуации? Очевидно, мы вляпались в скверную историю, в оживший миф, который грозил крахом одному из миров. Логично, что в подобной ситуации следовало бы что-то предпринять, но в моей голове было совершенно глухо на предмет идей. Если уничтожить камни невозможно, рано или поздно их встреча неизбежно произойдёт — и что тогда?..

— Похоже, нам нужна помощь, — поморщился Сертарио, очевидно, рассуждавший аналогичным образом. — Неприятно, но без вмешательства третьих лиц явно не обойтись. Нужен кто-то, владеющий достаточной информацией, потому что, собирая картину по лоскуткам, мы рискуем перепутать кусочки местами и разглядеть совсем иной узор. Короче говоря, нужно идти в мой мир, найти человека, который вернёт мне память, и выяснить наконец, что на самом деле представляет из себя этот… аквамарин.

— Стоп, не пори горячку, — жестом прервала поток его слов Виктория. — Давай я поговорю с Феликсом, выясню больше подробностей, а потом уже будем решать.

— А этому вашему Верховному канцлеру нельзя всё рассказать? — нерешительно предложила я. — Всё-таки дело мирового масштаба, как я понимаю, наверняка он посчитает нужным вмешаться. Кроме того, он должен быть достаточно могущественным, чтобы вернуть Сертарио память, и мы сможем увидеть картину в целом. Или я снова чего-то не понимаю?

— Да нет, в общем-то, ты мыслишь совершенно верно, — вздохнула Виктория. — Беда в том, что я не уверена, что канцлер не попытается использовать сложившиеся обстоятельства наиболее выгодным для себя образом, не считаясь со взглядами прочих заинтересованных лиц. Точнее не так: я абсолютно уверена, что он захочет выгадать как можно больше в подобной ситуации, а это может негативно сказаться не только на нашем друге, но и на всём его мире, если я хоть что-то поняла из всех этих туманных рассказов об аквамарине, будь он неладен! С другой стороны, кто нас заставляет отдавать ему камень? Можно просто попросить восстановить память, сказать часть правды: о другом мире, о погоне, но умолчать о камне. В любом случае дождёмся вечера, прежде чем делать какие бы то ни было выводы. Кстати, Лея, тебе нужно будет набрать меня сегодня примерно в половине восьмого и дать повод улизнуть, потому что выдерживать приставания старого ловеласа больше часа я не в состоянии. Да и Миша… сама понимаешь.

— Конечно, без проблем, позвоню, — рассеянно отозвалась я.

— Если вам, ребята, нечем заняться, можно побеседовать с нашими пленниками. Я с удовольствием присоединюсь, пара часов в запасе у меня ещё есть. Другой мир, это надо же!.. Для меня это такое же открытие, как для тебя, Лея, магия. Надеюсь, какие-нибудь неприятные подробности не заставят меня отказаться от идеи попутешествовать…

— Да, пожалуй, стоит побеседовать с ними, пока свежа память о Михаиле. К тому же, пора покормить наших друзей обедом, а то на голодной диете у них гемоглобин упадёт, станут менее сочными, — хихикнула я.

— А я, с вашего позволения, откажусь от участия в этой затее, — вздохнул Сертарио. — Вряд ли мне стоит получать информацию о своём мире таким способом… Боюсь, если в будущем на этот рассказ обрушатся мои настоящие воспоминания, я рискую сойти с ума. Давайте лучше я вам обед приготовлю и нашим несостоявшимся убийцам заодно.

— Какой ты всё-таки душка, — умилилась Виктория. — И за что эти горе-охотники так на тебя взъелись?..

С этими словами она достала из морозилки большую пачку пельменей и дала краткую инструкцию: «Бросить в кипящую воду, посолить, помешать, ждать семь минут, позвать нас».

…Диалог пока не получался. Наши пленники никак не могли взять в толк, чего мы от них хотим и что их ждёт, если они не выдадут священных тайн своего мира. Беднягам не верилось, что нас интересуют самые банальные вещи, а не какие-то сокровенные знания о магии, и двигает нами исключительно женское любопытство, а вовсе не жажда вселенского господства.

— Спрашиваю в двадцать девятый раз, — ласково и чуть не по слогам говорила вышедшая из себя Виктория. — Что из себя представляет ваш мир? Природа, ландшафты, политическое устройство, формы жизни, вооружение, религии, отношение к магам — нас интересует всё, что является вашей повседневностью, и исключительно в мирных туристических целях.

— Вы либо держите нас за дураков, либо сами дуры, — н-да, в присутствии вампира Вильдан был куда как вежливее. — Вы и понятия не имеете о Тропах, соединяющих миры. Ни один человек в здравом уме не рискнёт ими воспользоваться без крайней на то необходимости. Если бы всё было так замечательно, как вы себе представляете, вас бы давно поработили представители более древних миров — более совершенные формы жизни.

— Так мы ведь и не просим рассказывать про путешествия, — попыталась смягчить я, видя, что Виктория вот-вот взорвётся. — Только про ваш мир. Нам очень интересно. Ну раз уж вы всё равно пока у нас в гостях…

— В гостях, ага, — язвительно процедил Вильдан и отвернулся.

В дверь нерешительно постучали.

— Значит так, кто не хочет поработать языком, тот сидит без обеда, — решила Виктория. — А ты идёшь с нами, красавчик, — обратилась она к молодому спутнику своего сварливого собеседника.

Ямбре испуганно уставился на Викторию, которая поманила его изящным пальчиком, нехотя поднялся, зыркнул недружелюбно исподлобья, но перечить не решился. Эта потрясающая женщина без всякого стеснения подцепила скованного наручниками парня под локоток и увлекла за собой в сторону кухни. Я последовала за ними, не забыв закрыть за собой зачарованную дверь.

— Быстро ты управился, — заметила Виктория, устраиваясь за столом и усаживая дорогого «гостя» рядом.

— А я ещё не управился, — чистосердечно признался Сертарио и покаянно улыбнулся. — Просто пока закипала вода, я подумал, что, наверное, не будет большой беды, если я послушаю про место, в котором либо родился, либо очень долго жил. Он ведь всё равно не расскажет ничего конкретно о моей жизни, что могло бы противоречить впоследствии воспоминаниям, так что вряд ли опасность столь уж велика. А вот свихнуться от любопытства я могу прямо сейчас. Да и вам будет проще общаться с ним один на один, без присутствия второго.

Сидящий вместе с нами за столом парень затравленно огляделся, так что мне даже стало жаль беднягу.

— Мы правда хотим только узнать побольше о вашем мире, — обратилась я к Ямбре, стараясь подбодрить его миролюбивым тоном. — Вот тебе разве не было интересно в нашем мире, когда ты только попал сюда? Не хотелось узнать побольше об окружении, о населяющих Землю народах и животных, увидеть что-то, чего нет на твоей родине?

— Нет, — сглотнул Ямбре. — Нас послали с конкретной целью, не было времени отвлекаться на мелочи. Но ваши скоростные повозки, работающие без магии и тягловой силы, поначалу очень нас смутили. Когда вы сбежали в первый раз, мы не смогли понять, каким путём вы ушли, поэтому пришлось искать заново, а в таком многолюдном месте это невероятно сложно. Даже у Вильдана ушла вся ночь на то, чтобы только уловить след Сертарио, а мне такое вообще пока не под силу. Потом нужно было ещё добраться до вас: сжать пространство и шагнуть в вашем направлении оказалось несложно, но мы оказались среди этих странных повозок. Одна чуть не наехала на нас, так страшно загудев, что я лично еле сдержался, чтобы не наказать возничего. Пока мы выбирались из того странного места, вы снова куда-то пропали.

— Это всё, конечно, очень увлекательно, но нам хотелось бы больше услышать про ваш мир. Плюсы и минусы этого нам более-менее известны, — вмешалась Виктория.

— Сложно рассказывать о таких вещах, — немного помолчав, посетовал наш собеседник. — Когда живёшь где-то всю жизнь, всё кажется очевидным и знакомым; а начнёшь рассказывать — и не знаешь, с чего начать. Непонятно, что вам покажется интересным, а что — мелочами, не заслуживающими внимания.

— Это мы уж как-нибудь сами разберёмся, — встряла я. — Ты, главное, не молчи, а уж мы поспрашиваем. Ну вот, например, небо у вас голубое?

— Жёлто-оранжевое, — тут же откликнулся Ямбре. — А горизонт зеленью отливает… А ещё у вас на небе светила видно: днём одно яркое до рези, а ночью много маленьких далёких огоньков. Это удивительно красиво, у нас нет такого. Учёные мужи говорят, что, на самом деле, день сменяет ночь, потому что большое светило освещает наш мир, а не видим мы его по причине того, что окружены очень плотным коконом, без которого было бы невозможно дышать.

— Ничего себе, толстенькая у вас атмосфера, однако, — удивилась я. — А ваша планета — она очень большая?

— Думаю, да. Империя Ишивор с двух сторон окружена Извечным океаном, а с третьей омывается Пустынным океаном. Наши земли тянутся вглубь материка на десятки дней конного пути. Точно не знаю, но мне думается, из конца в конец наша страна протянулась не менее чем на тысячу лиг. Дальше начинается засушливое пограничье, где живут кочевые варварские племена. Мы не воюем с ними с давних пор — мирному договору уже больше пятисот лет. Да и земли их почти бесплодны: опустыненные равнины перемежаются каменистыми горными склонами с редкими окультуренными полями. Несколько сотен лет назад, когда Ишивор ещё не был столь могуществен, а первые поселенцы только осваивали эти пограничные земли, варвары нападали на сёла, разрушали крепости, крали скот, убивали мужчин и угоняли в рабство женщин. Поэтому вскоре была собрана карательная экспедиция: сам великий император Сейдан I возглавил стотысячное войско. Он был могущественным чародеем, к тому же многие маги сопровождали его в том знаменитом походе. Три года стоял он на страже своих границ, племя за племенем планомерно вырезая коренных жителей этих земель. И вот, когда в живых осталась едва ли десятая часть местного населения, они наконец прислали делегацию, которая упала в ноги Сейдану, моля его о пощаде. Император не был тираном и убийцей — он просто защищал свою страну. А потому поставил условием заключения мира немедленное и полное прекращение любой агрессии в отношении простого народа. Племенам пришлось согласиться на эти условия, чтобы выжить. А вместо контрибуции император потребовал выдать ему Верховного жреца. На это несчастные пойти не могли и ответили, что с радостью примут смерть в бою, убив перед этим своих жён и детей, но не отдадут человека, столько раз защищавшего и спасавшего их от голодной смерти и природных катаклизмов, того, кто не давал их жёнам умереть родами, а детям — от степной лихорадки. С этими словами посланники гордо удалились. Их хотели убить, но Сейдан I не зря воспет в балладах не только как храбрый полководец и величайший маг своего времени, но и мудрейший из государей. Он запретил преследовать ушедших со словами: «Прикончив их, мы вырежем целый народ и навеки останемся в памяти людей жестокими и безумными убийцами. Отпустив их, мы сохраним этот маленький, но гордый народец, станем героями в глазах потомков и выиграем войну, не пролив с этого момента ни единой капли крови».

Император оказался прав. Спустя три дня и три ночи в лагерь пришёл седой старец с гордым взглядом горного грифона и без тени страха на гладком, всё ещё красивом лице. «Сейдан! — встал он перед императором, не опустив головы. — Ты звал меня, и вот я в твоих руках, безоружный и покорный твоей воле. Даёшь ли ты слово императора, что не тронешь более моих детей — птенцов, искавших у меня защиты задолго до вашего появления здесь?» «Здравствуй, Дорсиа! — император едва заметно наклонил голову в знак уважения. — Клянусь тебе, что я уведу войска и не вернусь сюда до тех пор, пока твои люди не поднимают оружие на жителей этой страны. Но ты должен будешь уехать с нами». «Да будет так!» — просто ответил старик. Немного помолчав, Сейдан продолжил: «Скажи, Дорсиа, зачем нужны были эти набеги?.. Не думал же ты, что я оставлю свой народ без защиты?» «Я говорил им, когда твои люди только появились здесь, что не стоит их трогать, — вздохнув, поморщился Дорсиа. — Но разве они слушают кого-то, пока беда не застучит в их ворота? Вы пришли издалека, вы заняли плодородные земли и леса, которые кормили их много лет, вытеснили в бесплодные степи и холодные горы. Чего же вы хотите? Конечно, они начали грабить чужаков. Чтобы выжить. А сейчас ты загнал их в смертельную ловушку, дав лишь два пути: погибнуть храбрецами под копытами твоей знаменитой конницы либо медленно умирать от голода, уповая лишь на чудо, которое одно поможет им пережить очередную зиму».

Сейдан I помрачнел, услышав эти грозные правдивые речи из уст гордого старца. Как император, он не мог проявить мягкость в вопросе границ, но как человек, не лишённый сердца, он пожалел людей, которых обрекал на жестокую погибель. «Хорошо, — наконец кивнул император, приняв для себя решение. — Мы оставим границы на том месте, где они есть сейчас, и так будет впредь, пока наши предки чтят твою и мою память. А чтобы твои “птенцы” не погибли в этих пустынных землях, я оставлю вам провиант, поставленный для моей армии, а также нескольких своих чародеев и учёных мужей. Первые помогут твоим жрецам очистить луга в горах и степях и проложить к ним пригодные для людей и скота тропы, а вторые отыщут те растения, которые смогут давать добрый урожай в этих диких местах и кормить твой народ. Я даю тебе слово, что ни один из членов покровительствуемых тобою племён не погибнет этой зимой от голода. Потом их судьба будет зависеть от их трудолюбия и соблюдения нашего с тобой договора». После этих слов Дорсиа, не удосужившийся даже поздороваться с императором, склонился перед ним до земли: «Ты мудрый правитель, Сейдан! Ты прославишь свой род и положишь начало династии великих императоров этого мира!» — с этими словами старик раскинул руки. Телохранители успели лишь плотным кольцом окружить императора да приставить клинки к горлу Дорсиа, но тот обратил на них внимания не больше, чем летящий в поднебесье орёл — на копошение навозных жуков. Невероятной мощи поток Силы лёгкой и быстрой волной разлился над поляной, окутав теплом и блаженством всех, до кого дотянулся.

«Что это было? — спросил удивлённый Сейдан, выходя из-за спин своих воинов. — Так вот что за сюрприз ты нам готовил, придя как овца на закланье!»

«Прости, что сомневался в тебе, император, — снова поклонился Дорсиа. — Но, если бы ты приказал оставить моих детей умирать от голода, мне пришлось бы спасать их ценой своей жизни. Я готовил огненный вихрь такой силы, что пожрал бы меня вместе с большей частью твоего войска. Тебя и твоих магов я убить не рассчитывал — я не настолько глуп. Но пока ты собирал бы новые отряды, племена успели бы уйти через горы тем путём, что я проложил для них. Не знаю, что ждало их там, но в любом случае шанс, даже один из тысячи, лучше той страшной участи, на которую они были обречены здесь. Однако сейчас, когда ты дал мне слово, я спокоен и могу следовать за тобой, куда скажешь. Или же принять смерть из твоих рук, благословляя за милость, оказанную моему народу. Жизнь вдали от всего, что мне любо, всё равно будет для меня хуже пытки».

Император сдержал слово, так что кочевые племена до сих пор так и живут по заветам Дорсиа и милости Сейдана. Сам же великий старец был с почётом препровождён в столицу империи, где возглавил Школу Сейдана I, основанную им для обучения одарённых детей магии…

— Кажется, готово, — неуверенно проговорил Сертарио, осторожно надкусывая горячий пельмень.

Увлёкшийся собственным рассказом Ямбре замолчал, обводя нас смущённым взглядом.

— Здорово! — искренне восхитилась я. — Как будто сказку какую-то слушаю… А это всё на самом деле было, подумать только!

— Ты, видимо, историей увлекаешься? — Виктория была настроена более скептически.

— Не то чтобы увлекаюсь, но ученикам Школы Сейдана I не только рассказывают, но и в красках показывают историю знакомства её основателя и первого директора. Говорят, Дорсиа сам зачаровал комнату Иллюзий, которая как бы погружает тебя в наиболее важные исторические события. А этот момент его жизни был не только переломным, но и весьма насыщенным противоречивыми чувствами, так что, увидев всё произошедшее глазами великого чародея хоть раз, уже вряд ли когда забудешь.

— Интересная задумка, — протянула Виктория. — Может быть… А, впрочем, не время. Ну что ж, я думаю, ты заслужил свою порцию пельменей, — ухмыльнувшись, она самолично поставила перед пленником дымящуюся ароматным бульоном тарелку.

— А у вас один материк, получается? — прожевав пельмень, я снова обратилась к Ямбре. — На котором расположена какая-то огромная империя и поселения варваров? Всё?..

— Нет, конечно! — оскорбился за свою родину наш «гость». — По ту сторону Великого пограничного хребта располагаются несколько десятков небольших княжеств и королевств, но попасть туда обычные люди могут только морем. Да и государства эти в большинстве своём частично прилегают к побережью. Они, кажется, находятся в состоянии каких-то непрерывных вялотекущих конфликтов друг с другом, но с нами все поддерживают нейтралитет и торговые отношения. Я встречал пару магов из тех мест — не сказать, чтобы слишком сильных, но у них есть свои секреты. А вообще-то я там ни разу не был, так что ничего интересного рассказать не могу.

На пару минут воцарилось молчание: мы были заняты пережёвыванием пищи и перевариванием информации. Внезапный вопрос Ямбре прервал эту идиллию:

— А ваш новый друг, — он кивнул на Сертарио, — ничего не может вам об этом поведать? Он ведь сам родом из тех мест, пришёл из-за гор.

— Неужели?.. Супер, значит, у него мы потом и поспрашиваем… Скажи, а кроме людей какие-то разумные расы у вас существуют? — поспешила сгладить неловкость наша обворожительная хозяйка.

— Разве что крэгги… — задумался Ямбре. — Но про них никто ничего толком не знает, они ведь спят постоянно.

— В каком смысле? — удивилась я.

— Крэгги — странные существа. По внешнему виду они довольно причудливы, напоминают больше зверей, нежели людей: покрыты мерцающей, полупрозрачной шерстью палевых оттенков, которой нет только на лице, ладонях и ступнях. Кожа у них удивительного перламутрового цвета; ростом крэгги чуть пониже людей, движения их плавные, текучие, завораживающие. Глаза огромные, круглые, часто насыщенного фиолетового оттенка, а уши острые, ближе к кошачьим, и чрезвычайно чуткие, как говорят. Пальцы тонкие и гибкие, на руках оканчиваются очень длинными когтями, что неудивительно: крэгги не слишком жалуют твёрдую землю, предпочитая обустраивать свои дома в кронах огромных деревьев. Поэтому почти вся территория их герцогства представляет собой непроходимую чащу, в сердце которой располагается нечто вроде города — огромная поляна, заросшая многовековыми дроуни, попасть куда совершенно невозможно без предварительного приглашения хозяев. Вообще крэгги живут сразу за Великим пограничным хребтом, их небольшое герцогство одно из немногих не имеет выхода к морю. Большая часть сведений о них собрана более трёх веков назад, когда империя пыталась наладить контакт с этими удивительными существами. Но, как оказалось, в какой-либо помощи со стороны людей они не нуждались, да и просто пообщаться и рассказать о себе большого желания не имели. Крэгги — сновидцы, большую часть жизни они проводят во снах, просыпаясь лишь затем, чтобы поддерживать жизнеспособность своего физического тела. Никто не знает, какова их роль в этом мире, но в дела людей они не вмешиваются. А когда император Родриг III, движимый любопытством, отправил специально обученный дивизион боевых магов попытаться проникнуть в герцогство Лиора, те вернулись ни с чем: двое лишились рассудка, у половины напрочь отбило память, а остальные десять оказались настолько напуганы, что готовы были подать в отставку, но рассказать или объяснить что-либо отказались. Взбешённый император уже хотел было сам отправиться в путь, прихватив с собой войско и лучших магов из личного окружения, но на следующий же день благополучно отказался от своего намерения. Да ещё и потомкам оставил так называемый «Наказ Родрига III в отношении герцогства Лиора», в котором строго-настрого воспрещал когда-либо тревожить крэггов, если только сами они не пойдут на контакт. Ходили слухи, что к Родригу во сне явился сам герцог Лиор — бессменный правитель крэггов на протяжении вот уже нескольких веков. Некоторые утверждали, будто он открыл императору тайну предназначения крэггов. Хотя, возможно, Лиор просто-напросто припугнул Родрига (а в могуществе этой необычной расы сомневаться не приходится), вследствие чего тот быстро переменил свои взгляды касательно целесообразности военных действий. Как бы то ни было, с тех пор крэггов никто не тревожил, живут они очень уединённо, закрыты от остального мира, в Ишиворе появляются крайне редко с какими-то им одним ведомыми целями. Я лично за свою жизнь не встретил ни одного крэгга, только по чужим видениям с уроков мироведения о них и знаю. Хотя школьный друг как-то рассказывал, что видел парочку в рыночном квартале, в той его части, где приторговывают всяким магическим барахлом — легальным и не очень.

— Всё это так таинственно и непонятно, что совершенно не интересно, — зевнула я. — Посмотреть бы вживую на этих сонных мохнатиков, а так… Скука смертная. Всю жизнь спят, это надо же! Хотя в определённые моменты им даже можно позавидовать…

— А с технологиями как у вас дело обстоит? — вмешалась Виктория. — Ну там электричество, освещение, машины, заводы-пароходы всякие.

— Всё отлично, — дожёвывая последний окончательно остывший пельмень, откликнулся Ямбре. — С тех пор как лет двести назад в Школе Сейдана I открыли факультет техномагии, жизнь стала значительно комфортнее. В столице Империи практически всех лошадей заменили просторные и комфортабельные повозки — ликари, которые самостоятельно ездят по определённым маршрутам и могут перевозить до тридцати пассажиров одновременно. Я не знаком с механизмом близко, поскольку заканчивал факультет боевой магии, но вроде бы техники каким-то образом научились улавливать молнии и запечатывать их в специальные сосуды, на которых и работают повозки.

— Прямо электромобили какие-то! — восхитилась я. — А дома вы тоже молниями освещаете?

— Нет, ну что вы, — искренне рассмеялся наш собеседник от моего дикого предположения. — Простейшее заклинание, которое делает Силу видимой, а затем этот сгусток энергии просто запечатывается в заговорённый стеклянный сосуд. Перезаряжать можно бесконечное количество раз в любой волшебной лавке, пока сосуд не разобьётся.

— Ну да, удобнее, чем наши лампочки… — задумалась Виктория. — И цвет освещения можно любой выбрать, и яркость… Неплохо, надо будет взять на заметку. В общем, насколько я могу судить, в то время как наш мир пошёл по пути развития технологий, вы полностью сосредоточились на более тонких материях, и всё, чем нас обеспечивает наука, вам даёт магия. Да, хотелось бы мне своими глазами взглянуть на этот чудный мирок, он, должно быть, куда как поэтичнее нашего…

— Н-ну… — замялся Ямбре, — даже не знаю. Проблем у нас тоже хватает.

— А где их нет! — оптимистично заметила я.

— Например, сквихлы — одно из последних масштабных бедствий. Непонятно, что именно заставило морские ветры взбунтоваться, но я подозреваю, что это был неудачный эксперимент кого-то из стихийников… И теперь любое судно, пытающееся обогнуть Великий пограничный хребет морем, неизменно подвергается нападению диких сквихлов — безудержных ураганных ветров. Договориться со стихией, сами понимаете, не представляется возможным, а потому каждому капитану приходится отваливать кругленькую сумму специально нанятому магу. Смельчаков, пытавшихся сэкономить, уже не осталось: слишком уж неприглядно смотрятся обглоданные рыбами останки моряков с разбившихся о скалы кораблей. Те, кого потрепали сквихлы… Кожа болтается лоскутами, мышцы частично разорваны, а на мёртвом лице застыло судорожное выражение непереносимой муки.

— Жуть какая, — передёрнула плечами Виктория. — Всё, ребятки, с вами, конечно, хорошо, но мне пора собираться.

С этими словами она встала из-за стола и, одарив нас на прощание подбадривающей улыбкой, поднялась к себе.

— Мы тебя, наверное, утомили своими расспросами, — обратилась я к Ямбре.

Общаться с нашим несостоявшимся убийцей без Виктории мне не хотелось: было немного не по себе. Вся симпатия к этому парню, зародившаяся во время его увлечённого рассказа, мгновенно улетучилась. Сертарио молча проводил его до места заключения, оставил бутылку с водой и вернулся на кухню.

— Чем теперь займёмся?

Нет, он точно хочет свести меня с ума своими пронзительно-синими, бездонными, словно море, глазами!

— Может, в кофейню? — слова вылетели прежде, чем я успела подумать, насколько нелепо звучит подобное предложение в сложившихся обстоятельствах.

— Кажется, Викторию на свидание приглашали одну, — невозмутимо заметил он.

— Я в курсе…

— Прости, в чём ты? — перебил мой друг.

— Я в курсе, то есть я осведомлена об этом. В вашем мире так не говорят? А впрочем, неважно. Короче, я тебя приглашаю посидеть в какой-нибудь неприлично дорогой, но очень уютной кофейне. Скоротаем время, пока Виктория не вернётся с новой порцией новостей, раз уж мы больше не рискуем быть убитыми между первым и вторым глотками кофе.

— Неожиданное, но очень хорошее предложение. Я и сам хотел позвать тебя куда-нибудь развлечься, всё-таки не каждый день в чужие миры попадаешь — глупо просиживать эти дни дома.

— Отлично, тогда приоденься, мы вроде покупали тебе что-то условно парадно-выходное… Не торопись особенно, вряд ли я соберусь раньше четырёх! — крикнула, выбегая из комнаты и мельком взглянув на часы: маленькая стрелка медленно подползала к цифре три.

Без четверти четыре я была готова к выходу.

— Сертарио! Можешь обуваться, я буду ждать в машине.

Осталось напоследок ещё раз глянуть на своё отражение.

Зазеркальная шатенка лет двадцати с приличных размеров хвостиком оценивающе уставилась на меня огромными карими глазами. Высокие каблуки помогают приблизиться к модельным ста восьмидесяти, закрытое облегающее чёрное платье спускается почти до колен, подчёркивая все те достоинства, которые должно, и не скрывая при этом стройные ножки и изящные запястья. Кончики волос слегка вьются, придавая лёгкость всей фигуре; неброский вечерний макияж делает глаза выразительными, а губы — чувственными.

«Красотка!» — мысленно похвалила я себя, подмигнув отражению. Оно в ответ ухмыльнулось, показав большой палец, дескать, всё будет отлично, не переживай.

Я накинула ветровку и вышла из дома — как раз успею прогреть машину. Виктория ещё не ушла, так что я даже выклянчила для нас запасную связку ключей от квартиры — на всякий случай. Куда мы поедем, я пока так и не решила, поэтому, когда Сертарио запрыгнул на заднее сиденье — очевидно, по привычке — просто рванула наугад.

Постепенно с широких улиц мы перекочевали в маленькие закоулки, где после двадцати минут хаотичных блужданий наткнулись на вывеску «Кофейный дом». Аккуратно припарковавшись неподалёку, я вышла из машины.

— Наверное, стоит попробовать зайти сюда, — медленно проговорила я, обращаясь больше к самой себе.

— Ты… ты какая-то другая, — нерешительно произнёс Сертарио сбоку от меня.

Точно, он же не видел меня дома, а в машине рассматривать было неудобно. Что ж, насладимся эффектом!

— В каком смысле — «другая»? — удивлённо похлопать глазами сейчас вполне уместно.

— Такая… необычная. Очень красивая и серьёзная. Я не умею ясно выражаться, прости… — он смущённо опустил голову.

— Благодарю, — я польщённо улыбнулась. — Ну, пошли?

И мы пошли. Волей случая нас занесло именно в такое место, куда мне хотелось попасть. Полумрак, свечи на столиках, кожаные диваны, почти полное отсутствие посетителей. Заняв самое дальнее от входа местечко, мы долго изучали меню и в итоге заказали по чашке кофе с десертом — для начала.

Время провели просто сказочно: наслаждались в меру крепким моккачино, жевали воздушные пирожные, болтали, как старые приятели, о самых разных вещах, по молчаливому согласию не затрагивая темы магии. Потом мы переместились на второй этаж, где я учила Сертарио курить кальян, а он, в свою очередь, показывал мне, как пускать колечки из дыма, из чего я заключила, что до потери памяти мой друг был заядлым курильщиком. Ровно в назначенный час набрала Викторию.

— Звоню, как и обещала. Есть новости?

— Вы сейчас у меня? — вопросом на вопрос ответила она.

— Нет, в кальянной. И уходить отсюда, по правде сказать, не сильно хочется. Может, подскочишь к нам? Я сейчас уточню адрес.

— Не стоит. Возвращайтесь ко мне, встретимся там. И не удивляйтесь, я буду не одна. Феликс знает про Сертарио, я рассказала ему часть истории, исключая всё то, что касается камня. Почему-то он очень встревожился и изъявил желание немедленно с вами познакомиться. Я пыталась его уговорить отложить это до завтра, но старик остался непреклонен. Так разволновался, пока выспрашивал подробности, что даже не приставал ко мне, а это дорогого стоит. В общем, что-то здесь нечисто, попытаюсь разобраться по пути. До встречи.

— Пока, — но на том конце провода уже положили трубку.

Я укоризненно посмотрела на телефон, словно это он был повинен в прерывании нашего так славно начавшегося вечера. Потом с грустью взглянула на Сертарио, который понял всё без слов.

— Нужно ехать, да?

— Ага. По дороге объясню. Классное место, надо будет заглянуть сюда ещё как-нибудь.

Расплатившись, мы вышли из «Кофейного дома» и покатили обратно.

По пути я изложила те малые крохи информации, которые успела передать Виктория. Повисла напряжённая пауза, после которой Сертарио не то спросил, не то подумал вслух:

— А стоит ли нам туда возвращаться?.. Разговор пойдёт не о погоде… Я не говорил тебе, но с момента нашего выхода из дома камень ведёт себя странно. Если бы речь шла о живом существе, я бы сказал, что он проснулся. Взгляни сама.

Он извлёк из-под сиденья медальон (и когда только успел его туда сунуть?!) и показал мне. Стараясь не упускать из виду дорогу, краем глаза взглянула на камень. В глубине его переливалась ярко-синим сиянием крохотная искорка, и я явственно ощутила исходящую от амулета грозную мощь. Теперь понятно, почему так встрепенулся их Верховный канцлер…

— Думаю, тебе уже ясно, почему господин Феликс так заинтересовался мной.

— Ты считаешь, что с двойником происходит то же самое?

— Это же очевидно! — разгорячился собеседник. — Рядовая сотрудница вдруг ни с того ни с сего начинает выспрашивать про древний артефакт, причём так настойчиво, что даже соглашается пойти на свидание со своим шефом, которого, судя по её рассказам, отшивала уже раз сто. Через несколько часов после этого камень, спавший, по словам Виктории, пять веков, волшебным образом преображается и оживает. А та же самая сотрудница, давеча интересовавшаяся Аквамарином, рассказывает о странном пришельце из другого мира, на которого ведут охоту — понятно, не ради дружеской беседы. Верховный канцлер может быть большим любителем женских прелестей, но дураком он быть не может — уж точно в состоянии сложить два и два.

— Хорошо, допустим, мы сейчас круто разворачиваемся и едем… куда? И что потом? Будем колесить по миру до старости или пока нас не изловят? Ты не помнишь своего прошлого, как вернуться в свой мир — тоже. У нас нет шанса выпутаться из этой переделки вдвоём. А если вернёмся, шансы будут пятьдесят на пятьдесят: либо убьют, либо помогут.

— Не могу сказать, что такая перспектива меня устраивает, но в одном ты права точно: вдвоём нам не выкарабкаться. Не могу взять в толк, почему бы тебе не вернуться домой и не начать жить прежней жизнью? Без меня и моих проблем на шее. Это было бы вполне объяснимо.

— Я ведь уже говорила. Ты вытащил меня из болота обыденности и швырнул в самое сердце океана чудес. Да я лучше утону в нём, но в затягивающую трясину повседневности не вернусь ни за что!

— Спасибо, — просто сказал он. — Что ж, кажется, мы уже приехали. Выходим?

Окна Виктории на шестом этаже светились тёплым манящим светом, но поднимались мы так медленно, насколько это было возможно. Даже решили прогуляться пешком по лестнице. Что ж, дополнительная разминка перед возможной бурей не помешает.

Дверь оказалась открытой, нас уже ждали.

— Господин Верховный канцлер, хочу представить вам моих гостей. Лея, Сертарио, входите, — Виктория говорила с непринуждённой улыбкой, но глаза смотрели холодно и настороженно, словно пытаясь предупредить нас о чём-то.

— Зовите меня просто Феликс, — улыбнулся высокий худой мужчина.

На вид ему было слегка за пятьдесят: морщины вокруг глаз, в аккуратно зачёсанных тёмных волосах пробивается проседь. По крепкому рукопожатию с Сертарио было заметно, что его ладони ещё не утратили силу и твёрдость. Когда же Феликс галантно поднёс к губам мои пальчики и слегка коснулся, наши взоры пересеклись. Я словно окаменела под взглядом почти прозрачных светло-серых глаз, которые (я готова была в этом поклясться, хоть мы никогда раньше не встречались) с годами не тускнели, а становились всё ярче. Я осторожно высвободила свою верхнюю конечность из руки канцлера, но он этого не заметил и продолжал буравить меня взглядом, от которого было жутко не по себе.

— Лея, — не утруждая себя приветствиями, наконец обратился ко мне один из самых могущественных чародеев нашего мира; голос у него оказался чуть тягучий, неожиданно высокий, но сильный и завораживающий. — Так это твоя знаменитая бабка чуть не угробила меня в тот злополучный день? Что ж, искренне рад знакомству. Если бы знал, что у старой ведьмы выросла такая очаровательная внучка, да ещё и со столь незаурядными способностями, лично бы взялся обучать тебя ещё лет десять назад. Но ведь лучше поздно, чем никогда, не так ли?

— Благодарю, но мой друг уже взвалил на себя этот неблагодарный труд, — с кривой ухмылкой ответила я.

— Да-да, Виктория рассказала мне про тебя, мальчик, — обратился он уже к Сертарио. — Так, значит, ты у нас гость из другого мира? Очень любопытно. Почему бы нам не пройти в комнату и не побеседовать? Виктория, душенька, нехорошо держать гостей в прихожей.

Та молча проводила нас в кухню, где Феликс пожелал выслушать весь рассказ ещё раз, но уже в нашем с Сертарио дуэтном исполнении.

— Любопытно, очень любопытно, — протянул Феликс. — Позволите посмотреть на ваших гостей? Наверняка охотники знают то, о чём забыл ты, мальчик, нужно только правильно задать им вопрос. Где они?

— Они в зачарованной комнате… — нехотя начала Виктория.

— Постойте! — воскликнула я, ещё не зная, что сказать. Но видеть наших пленников Феликс не должен, это точно, иначе они мигом расскажут ему о двойнике, а то и чего похуже, что может не лучшим образом отразиться на Сертарио. — Их там нет. Они пытались сбежать сегодня утром, и Михаил отвёз их в более надёжное место. Куда именно, он не сказал.

— Вика, ты всё ещё путаешься с этим вампиром? — притворно удивился канцлер. — Что ж, это твоё дело. Конечно, жаль, что мы не сможем допросить ваших гостей сейчас же, но в ближайшее время это обязательно нужно сделать. А пока что предлагаю попробовать вылечить твою амнезию, юноша. Если это действительно блок, у меня должно хватить умений снять его. Главное, не сопротивляйся, чтобы не прибавлять хлопот ни себе, ни мне.

Сертарио молча кивнул. Я увидела, как длинные тонкие пальцы Феликса легли на его виски; маг закрыл глаза. Так, в молчании, прошло некоторое время, потом мой друг начал вырываться, сначала слабо, потом сильнее… Верховный канцлер резко раскрыл глаза и словно приковал Сертирио взглядом. Тот сразу успокоился, а ещё через полминуты начал мягко оседать.

— Что с ним?! — закричала я, вырывая бесчувственное тело из рук канцлера.

— Всё в порядке, — он небрежно пожал плечами. — Сожалею, но блок ставил настоящий мастер. Его невозможно снять, не убив при этом человека.

— Вы… вы… — начала было я, с ужасом глядя на неподвижно распростёртого Сертарио.

— Успокойся, — поморщился Феликс. — Всё с ним в порядке, скоро очухается. Но вот память ему восстановить сможет только тот, кто ставил блок. Низкий поклон этому магу, похоже, он действительно лучший из лучших в своём деле. Сожалею, но мы ничего не сможем узнать. Остаётся только допросить пленников, когда ваш уважаемый вампир соизволит их вернуть. А пока я откланиваюсь, у меня ещё несколько неотложных дел. Проводишь?

— Да, конечно, — хозяйка дома поспешно вскочила. Они вышли в прихожую.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем Виктория вернулась к нам. Сертарио как раз начал приходить в себя. Я была дико зла на этого престарелого донжуана, который чуть не прикончил моего друга, но так ничем и не помог.

— Ещё одной попытки покопаться в моей голове я не переживу, — слабо пробормотал Сертарио, облокачиваясь о стол. — Голова трещит, как будто ею пытались пробить каменную стену.

— Попей воды, — я заботливо подала ему стакан. — А я пока проведаю наших пленников, мы ведь одного с самого обеда не кормили, а того противного и вовсе с утра — пора бы уже…

Открыв дверь в комнатку наших пленников, я сначала ничего не увидела из-за кромешной тьмы. Интересно, почему они ночник не зажгли? Без стеснения щёлкнула выключателем, готовясь увидеть заспанные лица, и… закричала на всю квартиру:

— Они сбежали!

— Невозможно! — через две секунды Виктория стояла рядом со мной и потрясённо смотрела на смятые простыни и пустые матрацы.

Ещё через пару мгновений к нам присоединился Сертарио.

— Они не сбежали, — мрачно констатировал он.

— Сама вижу! — буркнула Виктория.

— Может быть, объясните мне, что вы видите? — обиженно уточнила я.

— Феликс. Старый обманщик оказался хитрее, чем ты думала, не повёлся на твою вдохновенную импровизацию, — зло пояснила Виктория. — А я-то, дура, голову ломала, к чему ему именно сейчас понадобился какой-то дурацкий недельный отчёт! Тех десяти минут, пока я набросала черновой вариант, ему как раз хватило, чтобы открыть портал и закинуть их туда. Наверняка бедняги угодили прямиком в его кабинет, где их сейчас нещадно пытают… А это значит, что через полчаса у Феликса будет полная информация обо всём, что касается двойника. Вопрос только в том, что он будет с этой информацией делать…

— Наверняка попытается найти меня и отобрать камень, — невесело улыбнулся Сертарио. — Похоже, пришло время попрощаться, Виктория. Спасибо за всё. Лея?..

— Конечно, я с тобой, только вот куда… А вы точно уверены, что они сбежали не своим ходом? Может, всё не так страшно.

— Уверена. Здесь однозначно открывали портал, совсем недавно. А пока дверь заперта, это невозможно, как и невозможно открыть дверь изнутри без моего согласия, — грустно пояснила Виктория. — Но прощаться необязательно, я почти уверена, что уйти вам не удастся. Старый лис не позволит добыче улизнуть прямо из-под носа, а пробить его заклинания даже совместными усилиями нам вряд ли по силам.

— Думаешь, за такое короткое время он успел бы создать что-то путное? — усомнился Сертарио.

— Вот-вот, — поддержала я. — Он, конечно, крутой дядька и всё такое, но надо хотя бы попытаться. Сертарио, ты, как настоящий мужчина, идёшь первым!

Вместо того чтобы внять моим мудрым словам, этот тип лишь пожал плечами и закрыл глаза, словно бы напряжённо к чему-то прислушивался. Тоже мне, герой!

— Всё чисто! — ошарашенно заявил он спустя несколько секунд и уставился на нас своими прекрасными сапфировыми очами. — Даже самого простенького фаренто не поставил, чтобы хотя бы знать, что мы покинули это место! Не понимаю…

— Тут и понимать нечего, у него просто не хватило времени, — уверенно заявила я.

— Вряд ли всё так просто, — покачала головой Виктория. — Но разбираться сейчас некогда, так что пакуйте вещи и рвите когти, пока не поздно.

Так мы и сделали, собравшись в рекордные сроки. Самое интересное началось, когда Сертарио попытался переступить порог квартиры.

«Не так быстро, ребятки! — раздался откуда-то из воздуха ехидный голос Феликса. — Блок я с мальчика снять, конечно, не сумел, зато поставил довольно качественный маячок в его сознании, так что найти вас не составит труда. Поэтому предлагаю не тратить время и бензин на бесполезную беготню, тем более что ваша команда заранее обречена на проигрыш. Лучше дождитесь, пока я поболтаю с вашими гостями, а уж потом все вместе решим, что нам со всем этим делать. Надеюсь на ваше благоразумие».

Мы обменялись взглядами. Что ж, всё предельно ясно: бежать бесполезно; двери открыты нараспашку, но тем не менее мы в ловушке. Я буквально сползла по стене на пол, прикрыла глаза, пальцами растирая переносицу, дабы не дать предательским слезам скатиться по щекам. Ощущение беспомощности навалилось на плечи горьким грузом, заставив сгорбиться под тяжестью бессилья.

— И что нам теперь делать?.. — повис в воздухе вопрос Сертарио.

— А у вас есть выбор? — зло осведомилась Виктория. — Это моя вина, зря я его во всё это впутала. Простите, ребятки. Умеет же старый развратник пускать пыль в глаза, когда ему это нужно! Очевидно, уже днём у него появились догадки, к чему я задавала такие вопросы, а к вечеру паззл в его голове сложился. Поэтому Феликс сначала минут двадцать просвещал меня на тему множественности миров и своего опыта таких путешествий, пару раз намекнув, что для меня эта сфера скоро тоже, возможно, станет открытой. А когда я развесила уши и окончательно обалдела от невероятного количества вдруг оживших мифов, этот интриган поймал мой взгляд и сказал буквально следующее: «Знаешь, Вик, а ведь у тебя гости из другого мира. И тебе срочно требуется помощь, потому что одна ты с этим не разберёшься». Ему невозможно солгать, сами видели. Он не спорит, просто делает то, что считает нужным, не тратя время на убеждение. Я думала, Феликс сможет помочь Сертарио вспомнить себя, а потом вернуться домой, прихватив злополучный камень; хотела использовать его умения, не выдавая чужих секретов, а получилось, что это он использовал нас… Пока, правда, непонятно, для чего именно.

— Вот-вот, так что паниковать ещё рано, — я попыталась взять себя в руки. — Может, этот ваш верховный и впрямь чего путного присоветует? Почему мы сразу записали его в злодеи, совершенно не зная позиции человека в этом вопросе? Он что, не может просто взять и помочь нам бескорыстно?

— Нет, — Виктория решительно покачала головой. — Феликс, в первую очередь, будет думать о Ковене, потом о себе, а вот о судьбе несчастного мальчика он уже просто не вспомнит. Да и камень теперь не спрятать: если будет нужно, он нас всех с лёгкостью прочтёт. В общем, мы можем только ждать. Надеюсь, недолго — ничего нет хуже неопределённости.

— А нельзя как-то… ну, снять этот маячок? Или хотя бы перенаправить на кого-то? — я не хотела мириться с поражением.

— Попробуй, — раздражённо предложила Виктория. — Если тебе удастся перенаправить заклинание Верховного канцлера, я первая побегу в Ковен с предложением избрать тебя на его место!

Я честно попробовала. Закрыла глаза, потянулась к Силе, уже привычно взглянула на мир сквозь призму магии. Сертарио, спасибо ему за это, даже помог мне и открыл сознание, когда мои холодные от напряжения пальчики легко коснулись его висков.

Маячок я увидела сразу. И почти в этот же момент поняла, что мне его не сбить. Что ж, это вполне укладывалось в рамки моих представлений о могуществе опытных магов, но доля разочарования всё же проскользнула — приятно ведь полагать, что ты настолько крут, что даже мастерство великих волшебников тебе ни по чём. Я вернулась к привычной для восприятия реальности:

— Не получится.

— Да неужели, — за ядовитым тоном Виктория пыталась скрыть горькое чувство вины. Всё верно, не приведи она Феликса сюда…

— Не вини себя, — я мягко опустила руку на её плечо. — У нас в любом случае не было иного выбора. Лучше уж пусть всё разрешится хоть как-то, чем барахтаться в болоте неведения.

— Верно, — поддержал меня Сертарио. — Зато теперь, я уверен, у нас появится какая-то новая информация. А пока мы всё равно ничего не можем изменить, предлагаю расслабиться — вряд ли у нас будет такая возможность в ближайшие несколько дней — и посмотреть мультики. Кажется, «Смешарики»?.. Удивительная вещь!

Не скажу, чтобы нам было по-настоящему весело, но, по крайней мере, обошлось без истерик и глупых переживаний по поводу того, что мы всё равно не в силах изменить. Спустя ровно пять серий «Смешариков» прямо посреди комнаты возник господин Верховный канцлер собственной персоной. Покосился удивлённо на экран, покачал головой, дескать, вот ведь непробиваемые люди, и обратился к нам:

— Развлекаетесь? Я вот сейчас тоже весьма забавный аудиоспектакль в дуэтном исполнении прослушал. Хочу его теперь картинками дополнить, так что давай камень, парень.

Сертарио оглянулся на меня, но чем я могла ему помочь?

— Давай-давай, иначе сам возьму, можешь не сомневаться. Учти, эти ваши ребята мне про тебя столько наплели, что я даже угрызений совести испытывать не буду, если избавлю наш мир от твоего присутствия. Я жду, и третий раз повторять не намерен.

— Он в машине, — голос звучал отрывисто. Так говорят люди, которые пытаются скрыть чересчур сильные эмоции под просвечивающей маской безразличия.

— Отлично! Машина, я так понимаю, принадлежит Лее? Вот с ней мы и прогуляемся туда-обратно.

— Я с вами! Она не знает конкретное место…

— Не переживай, с этим я уж как-нибудь разберусь, так что провожать нас будет излишним. Для тех, кто ещё не привык к моей манере подбирать деликатные выражения, поясню: мы идём вдвоём, кто вздумает присоединиться — жалеть не стану. Не тот случай.

— Всё в порядке, Сертарио, — я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного ободрить своего поникшего друга, хотя страх грозил вот-вот сковать меня саму по рукам и ногам. — Я схожу одна… в смысле, с ним вдвоём. Всё будет хорошо.

Феликс уже стоял в прихожей, поэтому я поспешила присоединиться к нему, дабы не провоцировать. По пути успела задать только один вопрос:

— Почему именно в моём обществе?

— Машина твоя? Твоя. Вполне логично, что именно ты должна её открыть, — он улыбнулся, взглянув на мои скептически взлетевшие брови, и решил снизойти до объяснений. — Ты новичок, но при этом твой потенциал выше, чем у тех двоих. Проще говоря, ты достаточно сильна, чтобы помочь мне разгадать загадку, но неопытна ровно настолько, чтобы самой при этом не понять ответ. К тому же мне нужно поддерживать репутацию неисправимого распутника, что тоже немаловажно… О, вот и твоя машина, верно? Можешь не отвечать, я чувствую мощь, исходящую из неё. Это он. Это действительно он! Двойник Первозданного аквамарина! Невероятно!

Я едва успела открыть дверцу, а Феликс уже зачарованно разглядывал камень — так ребёнок может крутить в руках неимоверно дорогую игрушку, о которой он, конечно, давно просил, но даже и не мечтал когда-нибудь заполучить.

— Пожалуй, я так не волновался с момента защиты магистерской ступени в Ковене. Но это поистине чудо, даже страшно отвести взгляд — а ну как растает?

— Может, хватит уже играть словами? — нервы мои были на пределе, мелкая дрожь то и дело волнами пробегала по телу. — Камень ваш, что дальше? Вы ведь уже всё решили, не так ли?

— Уж и потешиться старику нельзя, — укоризненно посмотрел на меня Верховный канцлер. — Я столько лет ничему не удивлялся, что успел позабыть, насколько приятным бывает это чувство. Но, раз тебе так не терпится действовать, слушай меня внимательно. Сейчас — вот прямо сию же минуту — мы с тобой отправимся в мир, из которого прибыл наш гость, и постараемся уничтожить оба камушка. Не могу отрицать, что перспектива завладеть Силой иного мира меня сильно привлекает, только есть одно маленькое «но». Двойники действительно связывают миры незримой нитью, и, пробудив Аквамарины к жизни, один из них и впрямь можно возвысить, а другой, напротив, низвергнуть. Вот только падёт тот мир, который ближе к краю пропасти. Тот, жители которого погрязли в страстях и пороках. Тот, наконец, который изначально пошёл по неверному пути, избрав вместо созидания разрушение. И, уж поверь старику, это именно наш мир — мир, в котором люди нынче не в цене, зато в цене их вещи. Поэтому мы должны отправиться туда и уничтожить камни, чего бы нам это ни стоило, ибо проигрыш обойдётся слишком дорого.

— Но их нельзя уничтожить! Вы же сами говорили Виктории, что многие пытались…

— Запомни, девочка, — резко оборвал меня канцлер, — всё, что сотворено руками человека, его же руками может быть уничтожено. Собственно, именно по этой причине я беру тебя с собой: нужен нестандартный взгляд, абсолютно новый подход. В общем, у тебя всё получится, когда будем на месте. А теперь приготовься, ощущения могут быть довольно неприятными.

— Как, уже?! Подождите, я ещё не…

Неожиданно окружающее пространство погрузилось в темноту. Даже не так — в непроглядный мрак, когда не понимаешь, открыты твои глаза или закрыты: сколько ни моргай, картинка не изменится ни на йоту. На своём запястье я чувствовала крепкую хватку Верховного канцлера.

— Прислушайся к себе, к своим ощущениям, — голос его разносился в пространстве как-то вяло, словно волны по киселю. — Ты невероятно везучая девочка, многие волшебники так и умирают в уверенности, что никаких других миров не существует. А ты всего пять дней как познала истинную суть своей природы, и вот уже отправляешься в такое далёкое путешествие. Разве это не удача? Расслабься и постарайся услышать это место. Никто в точности не знает, что оно собой представляет, но, я полагаю, какими-то свойствами, напоминающими разум, эта межпространственная материя всё же обладает. Почувствуй её.

Последовать совету Верховного канцлера было нелегко, но я попробовала. Загнала крысу-панику в самый дальний уголок своего сознания, пригрозив на прощание веником — чтоб не вздумала вылезать! — и прислушалась к своим ощущениям.

Тепло начало разливаться по телу, ласковая темнота стала уютной и родной, как мамины ладони для маленького ребёнка. В этот момент я совершенно успокоилась, потому что со мной наконец-то всё было правильно. Не хорошо или плохо, а именно так, как должно быть, словно бы я вдруг оказалась в своей персональной Нирване, и всякие мелкие, как, впрочем, и крупные, неприятности и приятности меня больше не волновали. Хотелось раствориться в этой бесконечной темноте, стать её частью, слиться с ней душой и телом, но что-то мешало мне это сделать… что-то, резко, до боли, сжавшее моё левое запястье.

— Всё понятно, судьба наконец-то услышала мои молитвы и послала мне Странника, — Феликс вернул меня к реальности (если, конечно, это можно было назвать реальностью). — Но как же это некстати! Именно сейчас, когда у меня совершенно нет времени засесть за научный труд и как следует заняться теорией бесконечности миров! Слушай, Лея, если вся эта история закончится благополучно, я хочу взять тебя в ученицы, но пока нам нужно выполнить очень важное дело, если помнишь, поэтому сконцентрируйся, пожалуйста, пора убираться отсюда.

— А кто такие… — я замолчала, поскольку поняла, что губы мои шевелятся беззвучно, а разносятся вокруг лишь мысли, причём только те, которые я хочу озвучить. Переварив сию информацию, решила, что время для беседы не самое подходящее. — Как же мы найдём тот мир, который нам нужен?

— Его найдём не мы — его найдёт камень. Как собака из тысячи людей узнаёт по запаху своего хозяина. А сейчас смотри и запоминай, возвращаться тебе, возможно, придётся одной.

Вокруг нас вдруг вспыхнули сотни мельчайших искорок. Но, в отличие от огненных искр, они не рассеивали тьму вокруг своим светом, а словно бы наоборот впитывали её в себя. Потом нас потянуло к одной из таких светящихся точек, она стала быстро увеличиваться, пока в конце концов не заслонила собой всё остальное. Резкий толчок, удар, вспышка ослепительного света…

Я зажмурилась. Вернулись привычные ощущения: колючие сухие листья под ладошками, птичий щебет и лёгкий шелест листвы, запах прелой травы… А ещё появилось непередаваемое ощущение переполняющих меня лёгкости и энергии. Хотелось смеяться и творить чудеса, переворачивать мир и совершать подвиги. Одним словом, так прекрасно я себя не чувствовала уже очень давно, а, может, и никогда. Для начала осторожно открыла один глаз, потом другой. В упоре лёжа осматриваться было не слишком удобно, поэтому волей-неволей пришлось принять вертикальное положение.

Мы оказались на опушке леса, в этом не было никаких сомнений. Массивные деревья стояли редко, низкая травка росла преимущественно клочками, проглядывая то тут, то там тёмно-фиолетовыми островками. Всё было так, как рассказывал Ямбре: небо цвета спелого персика, облака на горизонте окрашены зеленоватыми брызгами, солнца не видать, окружающий полумрак намекает на раннее утро или поздний вечер, жёлто-зелёные листья предвещают приближение осени. Я зябко поёжилась под порывом холодного ветра.

Феликс сидел рядом, прислонившись спиной к стволу какого-то массивного дерева — увы, в ботанике я была не сильна даже в пределах своего мира. Веки опущены, грудь вздымается с трудом, на лбу поблёскивают капельки пота, ладони судорожно сжаты.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовалась я, делая шаг в его сторону.

— Да, — с трудом проговорил он. Немного помолчал. — Мы попали именно туда, куда хотели. Просто переход отнял у меня слишком много сил, что вполне естественно, я ведь не Странник.

— Тогда давайте передохнём немного, — предложила я, хотя с трудом представляла себе отдых без какого-либо укрытия, еды, питья, и, главным образом, тёплой одежды.

Температура явно стремилась к отметке в десять-двенадцать градусов Цельсия, а то и ниже, а дома мне даже не дали возможности переодеться, так что ноги уже начинали покрываться гусиной кожей. Да и тонкая ветровка вряд ли спасёт от предрассветного холода.

— Отдохнуть в любом случае придётся, иначе я элементарно не смогу защитить нас даже от банальных разбойников — не исключено ведь, что они здесь водятся. А ты пока переоденься и послушай, что я тебе расскажу нового о твоей природе, — с этими словами картинным жестом балаганного фокусника Верховный канцлер извлёк прямо из ниоткуда ворох одежды. — Не благодари, я просто догадался спросить у двух ваших гостей, что тут у них с погодой.

Я признательно кивнула этому предусмотрительному типу. Порывшись немного, отыскала утеплённые чёрные джинсы с коричневым ремнём, водолазку, меховую жилетку и берцы. Следующим моё внимание привлёк кожаный плащ невзрачного грязно-бордового цвета, в кармане которого оказалась кем-то предусмотрительно припрятанная шерстяная полоска на голову. Подхватив эту кучку одежды, я углубилась в лес, где деревья стояли чаще, а стволы их выглядели ещё мощнее и древнее. Переодевшись и вернувшись обратно, обнаружила Феликса всё в той же позе, но уже понемногу оживающего: при моём появлении по губам его пробежала ленивая улыбка, затем он кивком предложил мне сесть рядом. Так я и поступила, предварительно постелив под попу отвергнутую мною болоньевую серую куртку.

— Сейчас слушай внимательно, потому что прочитать тебе подобную лекцию повторно вряд ли кто удосужится. Разобрать древние манускрипты сумеет далеко не каждый, к тому же информация строго охраняется от рядовых волшебников, то есть передаётся фактически из уст в уста от канцлера его преемнику. Ну и, разумеется, тайна известна непосредственным участникам — таким же, как и ты, Странникам. Начну с сути: взгляни на меня — так, или намного хуже, выглядят маги, только что перешедшие из одного мира в другой. Путешествие отнимает много сил, у неопытного чародея может забрать и жизнь, так как межпространственная материя высасывает энергию, словно вампир — кровь жертвы. А теперь прислушайся к себе — так чувствуют себя Странники после ровно такого же перехода. Неизвестно, почему именно сие происходит, но, в то время как все волшебники теряют силу в этом непостижимом месте, вы, напротив, черпаете её там. Я предполагаю, что это как-то связано с происхождением. Возможно, Странники — дети иных миров, приходящие в нашу реальность по ошибке, но это только догадки. Важно лишь, что тебя подстерегает не меньшая, а, может, и большая опасность — опасность не вернуться. Многие Странники, попадая в межпространственную материю, забывают себя и остаются скитаться меж мирами. Казалось бы, что плохого, если они так прекрасно там себя чувствуют? Но нет, спустя пару-тройку дней они умирают. Умирают от банального обезвоживания, тело ведь никуда не девается и работает в привычном режиме. Да, Странники в этом случае погибают счастливыми, тела их потом находят в родном мире с блаженной улыбкой на губах, только что это меняет? Смерть всё равно остаётся смертью. Поэтому, если вдруг придётся возвращаться одной, постарайся сделать всё как можно скорее. Получится, не сомневайся, это у тебя в крови. И ни на миг не позволяй себе расслабиться, будь предельно сконцентрирована, тогда всё будет хорошо. Это понятно?

— Более или менее, — неуверенно ответила я, кое-как отлепив челюсть от груди. — Так вот почему при нашей первой встрече Сертарио был такой пришибленный!.. Оказывается, это вовсе не потому, что он головой ударился, вернее — не только поэтому.

— Да, скорее всего, дело было именно в скачках между мирами. Теперь далее. Эту ночь нам надо где-то скоротать, а к утру я восстановлю силы, и отправимся в путь. Нам нужно найти какое-то место, которое выберет Аквамарин. Думаю, он сам подскажет, куда идти… Кстати, твой дружок уже научил тебя ставить элементарный щит? Я сейчас не способен даже на самое простенькое заклинание.

— Учил. Но в данном случае, как мне кажется, лучше просто немного углубиться в лес и воспользоваться простейшей «сигналкой». Во-первых, её я смогу установить на гораздо больший радиус. Во-вторых, любой мало-мальски сведущий чародей мой щит легко пробьёт, а так мы хотя бы точно будем знать, что кто-то идёт, и сумеем подготовиться. Как вам такая идея?

— Пожалуй, ты права. Прекрасно, кроме всех своих талантов, ты ещё и думать умеешь. Я восхищён! Что ж, пойдём поглядим, под каким дубом нам удобнее переночевать.

— Почему именно под дубом? Они что, имеют какие-то волшебные свойства? Помогают восстанавливать силы после переходов между мирами?

— Да нет у них никаких свойств! Я даже не уверен, есть ли здесь дубы. Это всего лишь моя манера выражаться, привыкай. Я люблю называть вещи чужими именами, так веселее.

«Что ж, у всех свои тараканы. А у такого могущественного мужика их должно быть втрое больше, чем у нормального человека», — придя к такому выводу, я поставила первую точку в своём охранном заклинании.

Спустя час наконец присела рядом с Феликсом. Он уже клевал носом, а мне по-прежнему хотелось перевернуть мир, хотя блуждания по вечернему лесу и установка первой в моей жизни настоящей «сигналки» порядком поубавили скорость потока бурлившей во мне энергии.

— А что конкретно нам всё-таки придётся сделать, когда мы достигнем того самого места — когда, кстати, мы его достигнем? — и чем это чревато для обоих миров?

— Идти нам вряд ли придётся далеко, а вот что нужно будет сделать — это мы и должны понять. Будем импровизировать. Миры при этом не пострадают, здесь можешь быть уверена. Представь себе лошадей, бегущих в одной упряжке. При этом одна постоянно пытается скакать быстрее, а вторая отстаёт; одна хочет повернуть влево, а другая упрямо топает вперёд; первую тянет к поилке, а вторую — к кормушке с сеном. Говоря примитивным языком, мы просто разрубим путы, чтобы каждый конь мог идти своей дорогой, сделаем их свободными друг от друга. Как думаешь, доброе мы дело совершим?

— Наверное, — я задумчиво смотрела вдаль; перед мысленным взором неслись вскачь два жеребца: серый и рыжий. — Вот только возникает вопрос, кому и зачем понадобилось связывать миры? Это ж сколько Силы нужно потратить, чтобы такие мощные артефакты создать…

— Силы тот колдун вложил немало, в этом можешь не сомневаться. И он явно был мастером своего дела. А мотивы его понять несложно: возвысить свой мир посредством гибели чужого. Только в последний момент ему либо помешали, либо он испугался — вдруг, напротив, поглотят его мир? Вот и бросил дело незавершённым, а миры наши с тех пор так и скачут в одной упряжке, мешая друг другу. И вообще, чем задавать вопросы, лучше бы сама попыталась найти на них ответы. Мне, между прочим, эту историю тоже в академии не преподавали, своим умом дошёл, пока ты с заклятием возилась. Ты пойми, суть магии не в том, чтобы заучить все известные заклинания. Магия — это творчество, это полёт, умение видеть глубоко, постигать саму природу вещей. Если хочешь понять, как устроен тот или иной артефакт, прочувствуй его и начни мыслить как его создатель. Это единственный способ. Подумай над этим. А я всё-таки отдохну.

Вскоре он действительно погрузился в глубокий сон, а я по-прежнему сидела и размышляла.

«Мыслить как создатель… Вот создаю я некий могущественный амулет, причём в двойном экземпляре. Угрохала кучу сил на это, а потому программа самоуничтожения в камушек явно не заложена. И всё-таки что-то может пойти не так, на этот случай должен быть план отхода. Одна упряжка… Уничтожение Аквамарина должно быть достаточно простым делом, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств можно было быстро от него избавиться, но при этом в меру запутанным, чтобы не покушался на реликвию абы кто. Совершенно очевидно, что оба камня должны быть уничтожены одновременно, но вот каким образом? Вспомним классику. Хотя нет, не тот случай, это же камни, их не выковывали. Разве что отнести к горе, где их когда-то нашли местные геологи? Бред какой-то.

Стоп. А в какой момент вообще может понадобиться давать задний ход? По одному камни совершенно безобидны и никакими особыми свойствами не обладают. Значит, понять, что что-то пошло не так, можно лишь тогда, когда механизм уже запущен и гибнет не тот мир, какой планировалось. Вот в какой момент камни уязвимы! Всё верно, упряжка натягивается, её легко разрубить. Да, так и есть! Осталось выяснить, каким образом механизм может быть запущен, но в этом вопросе пускай уж господин Верховный канцлер разбирается, здесь нужны знания, а не свежий взгляд».

Я почему-то совершенно не усомнилась в своей теории, что для меня было несколько странно, и, посчитав свой гражданский долг выполненным, улеглась на мягкую куртку, накрылась ещё одной и закрыла глаза. Воспоминания лениво проплывали в моём сознании, постепенно оборачиваясь сновидениями: Михаил внезапно ошарашивает меня новостью, что моя Люсиль — тоже вампир, правда, собака. Он показывает мне её верхние клыки, которые почему-то удлинились раза в три и торчат из пасти, а потом тыкает пальцем куда-то в угол. Я подхожу ближе, пытаясь экраном мобильника осветить лежащую там тёмную груду и с ужасом понимаю, что это тело моего бывшего парня, из которого Люська выпила всю кровь. «И так происходило с каждым из них! Почему, думаешь, все они бесследно исчезали, и никогда ни одного из своих бывших ты впоследствии не встречала даже случайно на улице или в кругу общих знакомых?» — к концу фразы голос Михаила стал походить на комариный писк. А потом так же пронзительно запищал дверной звонок. Стоп, у меня же звонок не работает…

«Сигналка» отчаянно верещала в моей голове. Кое-как отпустив Силу и избавившись от писка в голове, я подбежала к Верховному канцлеру, осторожно дотронулась до плеча. В отличие от меня Феликс отреагировал мгновенно, тут же сел и уставился своими серыми глазами, которые вовсе не были заспанными, словно он всё это время бодрствовал.

— Кто-то идёт, — прошептала я.

— Далеко? — на лице Феликса не отразилось никаких эмоций — только собранность и готовность действовать. Мне бы его выдержку.

— Думаю, в километре, может, чуть ближе. Идут с той же стороны, откуда пришли мы.

— Сколько их, можешь сказать? Просто люди или маги?

— Кажется… кажется, трое. А вот насчёт того, маги ли они, ничего сказать не могу.

— Ясно. Собирай вещи, быстро. Нужно укрыться.

Примерно минута ушла у нас на то, чтобы схватить в охапку всю одежду и отступить к небольшой ложбинке, где мы и залегли в самом прямом смысле этого слова.

— Я укрыл нас покрывалом невидимости, — горячее дыхание Феликса возле уха заставило меня вздрогнуть. — Если это простые люди, они пройдут мимо. Но на всякий случай постарайся сосредоточиться и вспомнить всё, чему тебя успел научить мальчишка.

Я честно постаралась. Откровенно говоря, приёмов в моём арсенале пока что было не так уж много, а боевых — и того меньше. Оставалось надеяться, что нас не заметят.

Время тянулось невыносимо медленно. У меня уже начали затекать ноги, когда наконец послышались невнятные голоса. Спустя ещё минуту я сумела различить три силуэта в отблесках пламени факелов, которые они держали в руках.

Троица двигалась не то чтобы прямо на нас, но всё-таки они прошли достаточно близко, так что моё сердце успело бухнуть о рёбра, в конвульсиях провалиться в пятки и благополучно вернуться на положенное ему место.

Это оказались трое мужчин, одетые, как и Сертарио в момент нашего знакомства, в стиле позднего Средневековья. Они о чём-то сердито переговаривались — недостаточно громко, чтобы можно было расслышать — и время от времени не слишком пристально, словно бы для галочки, оглядывались по сторонам. Спустя минут пять после того, как патрульные (так я их про себя окрестила) скрылись из виду, Феликс прошептал мне на ухо:

— Кажется, нам повезло. Ребята просто шли мимо; возвращались с неудачной охоты, надо полагать. Это не маги, да и обсуждали сущие глупости, не имеющие к нашему делу никакого отношения. Местные звероловы или что-то вроде того.

— Вы что же, их слышали?.. — изумилась я. — Ну у вас и слух! Острее звериного, надо полагать… А они что же, выходит, по-русски говорили? Ну или не по-русски, но по-нашему?

— Совсем забыл! — уже не стесняясь, нормальным голосом отозвался Феликс, выпрямляясь в полный рост и разминая затёкшие ноги. — Ты ведь ещё ничего толком не знаешь, даже обострить слух для дела не сумеешь. Что касается языка, конечно, они говорили на каком-то своём наречии, но так уж милосердно относятся к нам иные миры: первый услышанный в новой реальности язык каким-то образом укладывается в твоей голове так, словно ты всегда его знал. Неплохой подарок, правда?.. К сожалению, все другие языки этого мира тебе придётся постигать традиционным способом. Зато первый сможешь считать родным.

— Ничего себе, как здорово! — искренне восхитилась я. — Так вот почему Сертарио и те двое по-нашему шпарили так запросто, да?

— Угу.

— А, кстати, раз уж зашёл разговор… Что вы сделали с теми двумя, которых мы поймали?

— Не беспокойся, живы они. Правда, потрёпаны малость, но тут уж ничего не поделаешь, недосуг мне было из них слова клещами тянуть, а потом ещё крупицы правды выковыривать. Пришлось ускорить процесс. По-моему, разума ни один из них не лишился, хотя трудно сказать наверняка: страх и безумие иногда легко спутать.

— Знаете, а ведь меня всё-таки осенило, как уничтожить камни, — немного помолчав и переварив полученную информацию, произнесла я.

— Чудесно, — в голосе Верховного канцлера не было и намёка на радость. — Только поздновато: я уже знаю, что нужно делать. Ты, конечно, можешь рассказать свою версию, но лучше утром, потому что сейчас я всё-таки предлагаю поспать. И не заморачивайся с восстановлением заклинания: всё уже сделано, нас больше никто не потревожит. Так что обдумай до утра свою мысль, а как только тронемся в путь, начинай травить байки — всё веселее идти. Спокойной ночи!

С этими словами он улёгся обратно под своё дерево. Я тоже удобно устроилась на куртке, вот только спать уже не хотелось. И как я могла так легко уверовать в собственную выдумку? Конечно, господин Верховный канцлер уже всё продумал, а я для него скорее балласт, зачем только он меня с собой потащил… Где уж мне спасать мир, когда я и себя саму толком защитить не могу. Глупые фантазии. Пора уже повзрослеть и перестать жить мечтами. Я всего лишь простая девчонка, которая только пятый день как окунулась в мир чудес, мне ли решать такие проблемы. Может быть, потом, со временем, когда за плечами будет серьёзный опыт… А сейчас надо просто учиться и побольше слушать серьёзных мудрых людей.

Таким образом, решив пока не забивать голову всякой ерундой, я мирно уснула, свернувшись чуть ли не в клубок, как большая домашняя кошка.

Утро выдалось довольно холодным. Предрассветный морозец без стеснения пробрался под куртку, выполнявшую роль одеяла, и погладил нежную кожу на шее, заставив меня вздрогнуть и открыть глаза. Феликс уже проснулся и в данный момент что-то активно жевал.

— Прихватил вместе с одеждой, — не глядя на меня, он приподнял пакет с печеньем. — Пока дело не будет сделано, придётся питаться всухомятку. В канаве, где мы вчера отсиживались, есть спуск ещё ниже. Я там обнаружил глубокую лужу, можешь сходить умыться и попить. Насчёт чистоты не волнуйся, я старался, в первую очередь, для себя, так что вода чуть ли не кристальная.

Я вздохнула, ещё с минуту полежала, прислушиваясь к шорохам пробуждающегося леса, и отправилась в указанном направлении. Вода действительно оказалась чистой, правда, совершенно безвкусной. Ну что ж, за неимением родника — вполне достойная замена.

От завтрака я отказалась, так как в такую рань и в нормальных-то условиях могу впихнуть в себя максимум чашку кофе, поэтому вскоре мы выдвинулись в путь.

— Не разумнее было бы идти ночью? Лес ведь закончился, мы как на ладони.

— Ночью по незнакомой местности незнакомого мира? Извини, но такая идея не кажется мне заманчивой. К тому же посуди сама: от взглядов простых людей мы укрыты, а маги нас увидят и днём, и ночью с одинаковым успехом. Ну и зачем тогда, спрашивается, шляться в темноте, рискуя переломать ноги или стать закуской для какой-нибудь местной нечисти?

— Как-то не подумала об этом, — покаялась я. — Утром у меня голова вообще туго варит, как у всякой неисправимой совы.

— К вечеру, я надеюсь, ситуация изменится к лучшему? — кажется, у господина Верховного канцлера имелись серьёзные сомнения насчёт моей способности здраво рассуждать в какое бы то ни было время суток. — Кстати, расскажи-ка старику, что ты там вчера надумала?

Немного помявшись, я всё же изложила свою теорию касательно того, как следует уничтожить Аквамарины и почему это нужно сделать именно так.

— Вот только мне трудно даже представить, с какого конца взяться за это дело и как пробудить камни к жизни.

К концу рассказа эта версия уже мне самой казалась идиотской. Запустить механизм, чтобы потом его сломать! А если сломать не получится? Выйдет довольно глупо.

— Браво! — к моему немалому удивлению, Феликс пришёл в восторг. — Похоже, ближе к ночи ты и впрямь неплохо соображаешь. В твоём возрасте я вряд ли нашёл бы верное решение без какой-либо подсказки. А насчёт того, как оживить камни, не беспокойся: я, когда узнал от ваших пленников о двойнике, заглянул в старинные манускрипты, ещё раз внимательно изучил эту легенду и теперь достаточно чётко представляю себе, что именно и в какой последовательности следует делать. В общем, ты абсолютна права, нам придётся для начала запустить механизм, вот только сделать это можно лишь в определённом месте, куда мы сейчас и направляемся.

— Так я угадала? Ух ты! А что это за место? А в нашем мире Первозданный аквамарин тоже должен находиться в определённой точке? Потом надо будет какое-то заклятие сотворить? Или всё само собой случится? А если мы не сможем остановить процесс, что тогда будет?

— Стоп, стоп, стоп! Не тараторь. Мы направляемся в место, где когда-то великий чародей наполнил камни той Силой, какой они сейчас обладают. Я предполагаю, что он там принёс не одну жертву, возможно, и человеческую. Потому что заклятие подобной мощи из ничего сделать не под силу даже самому талантливому волшебнику; к тому же оно достаточно тёмное и разрушительное для того, чтобы родиться из смерти. В нашем мире Аквамарин, безусловно, тоже должен находиться в определённом месте, а именно — там, где скапливается, напротив, чистая и светлая энергия, не замутнённая болью. Я думаю об этом, но пока ничего конкретного назвать не могу. После того как камни будут установлены, я разбужу их. Может, и не с первой попытки, но, думаю, у меня хватит знаний и умений, чтобы это сделать. А дальше всё гораздо проще, сама увидишь. Самое сложное в нашей миссии — добраться незамеченными до пункта назначения.

— Слушайте, у меня тут возникла ещё одна гениальная идея. Я вдруг вспомнила, что вы можете телепортироваться. Почему бы вам просто не исчезнуть здесь и не появиться там? Или для этого нужно знать точное место, где именно хочешь появиться?

— Вот ты вроде бы опять мыслишь в верном направлении, но утро — и впрямь не твоё время, — не без доли сарказма ухмыльнулся Верховный канцлер. — Если бы всё было так просто, неужели ты думаешь, что мы бы до сих пор мотали километраж на своих двоих? Ты не взяла в расчёт, что я не вполне себе представляю, куда именно мы направляемся, так что попасть туда по-быстрому, к сожалению, не получится. Разве что через портал, однако его слишком легко засечь любому мало-мальски сносному колдуну. Кроме того, мы несём с собой могущественный артефакт, и неизвестно, как он поведёт себя в реке времени при отсутствии привычного пространства, а проверять это опытным путём на собственной шкуре у меня нет никакого желания. Кстати, мы называем это не телепортацией, а умением ходить Невидимой тропой, привыкай к терминологии.

— Привыкну. Хорошо, я всё уяснила. Вы мудрый и опытный волшебник, который просчитывает игру на пять ходов вперёд, так что все свои идеи я могу держать при себе.

— Да нет же, Лея. Я как раз для того и взял тебя с собой, чтобы ты озвучивала все свои идеи, особенно самые бредовые, потому что на самом деле они могут оказаться гениальными. Просто пока ты стараешься мыслить очень логично, а в магии это не всегда хорошо, потому что, как я тебе уже говорил, волшебство — это творчество. Я всего лишь пытаюсь объяснить тебе, почему поступаю так, а не иначе. Ты ведь ещё совсем ничего не знаешь, а учиться лучше всего в процессе. И, чтобы не терять времени даром, я тебе по дороге объясню кое-какие элементарные вещи, потому что практика — это, конечно, хорошо, но без теории даже самые сильные заклинания не впрок.

День получился очень насыщенным. Феликс оказался гениальным рассказчиком. В университете на его лекциях наверняка просыпались бы даже самые нерадивые студенты с «камчатки». Большой поток новой информации, излившийся на мой бедный мозг, легко усвоился, разбавленный юмором и самыми неожиданными жизненными примерами. За весь день мы сделали всего два привала: один во время обеда, а второй — когда я практиковала только что усвоенные заклинания. Тени становились длиннее: невидимое солнце — или как они здесь называют своё светило? — медленно, но неумолимо клонилось к земле.

— Мне тогда было лет двадцать, мальчишка, одним словом. И с наставником повезло не так, как тебе. Про такую элементарную вещь, как запрет на заклинания, подавляющие чужую волю, мне рассказать не удосужились, дескать, зачем человеку прописные истины объяснять. А у нас ведь как принято? Что не запрещено, то разрешено. Ну я и опоил одну девчушку любовным зельем, очень уж она мне грубо отказала, а к отказам я не привык. Несколько часов в библиотеке провёл, прежде чем рецепт нашёл. Позвал её в кафе, вроде как извиниться; она отнекивалась, конечно, но я клятвенно обещал, что после этого отстану окончательно, так что в конце концов победа осталась за мной. А там уж, пока она ходила носик пудрить, влил ей в кофе двойную порцию зелья, чтоб наверняка. Вернулась она, глотнула — ничего; я уж решил, что напутал что-то. Но стоило ей сделать последний глоток, как глазами прямо впилась в меня, я даже испугался поначалу. Там уж без отказа пошли ко мне. Но, не успели дойти до самого интересного, как посреди комнаты возник мой учитель, да как накинется на меня, дескать, чего творишь, олух, под суд захотел, да ещё и меня с собой прихватить?! Я стою, ничего не понимаю, барышня вообще в ступоре — тупик, одним словом. Вдоволь покричав на меня, он всё же соизволил обратить внимание на мою спутницу. Недолго думая, открыл портал и отправил её к мастерам по зачистке памяти — да-да, у нас на этом целая контора бездельников специализируется на случай, если какой маг натворит чего в присутствии простых людей. Про поход наш она благополучно забыла, а вот зелье я сварил хорошее, эффект его можно было снять, только обрети она свою истинную любовь. Незнание закона не освобождает от ответственности, а суд у магов скорый, поэтому в тот же вечер мне огласили приговор: либо находишь её настоящую любовь и снимаешь все последствия, либо женишься сам. Меня аж перекосило от такого страшного слова, срока-то ведь на всё про всё давали три месяца. Тут уж не стану углубляться в подробности и рассказывать, со сколькими, по словам прорицательниц, потенциальными женихами я её перезнакомил и каких усилий мне это стоило, но в итоге она всё-таки нашла своего единственного (к слову сказать, лет через пять они благополучно разбежались), так что я, можно сказать, поработал её персональным Амуром. Да, к чему я всё это: применять манипулирующие заклинания категорически запрещено, запомни.

— Запомню, — согласилась я. — До чего всё-таки у вас жизнь интересная! Что ни день, то приключение. Так называемая бурная молодость байкеров, ролевиков и прочей нечисти по сравнению с вашей биографией — детские сказки.

— Да, жизнь у магов куда как интереснее, так что при любых обстоятельствах на неё нам грех жаловаться… Теперь что касается боевой магии, которая, боюсь, в скором времени тебе может пригодиться. Вообще боевая магия — это отдельное искусство, требующее не только особого таланта и врождённых способностей, но и предельной точности исполнения, мгновенной и полной концентрации, невероятно быстрой реакции и отсутствия малейшего страха. Кстати, не побоюсь быть бестактным и замечу, что Августа — твоя знаменитая бабка — обладала всеми перечисленными качествами, а потому считалась в своё время одной из лучших волшебниц, практиковавших боевую магию. Что же до тебя, ты, возможно, частично унаследовала её таланты, но развить этот дар тебе вряд ли удастся…

— Да, — покаянно вздохнула я, — вы правы: точность и концентрация — это вообще не про меня.

— Я почти всегда прав, — усмехнулся Феликс. — Но дело вовсе не в твоих личностных качествах, тут ты как раз ошибаешься, Лея. С этим у тебя всё в порядке: ты умеешь быстро собраться и легко адаптируешься к резкой смене правил игры. Последние несколько дней твоей жизни — самое наглядное тому подтверждение, я думаю. Проблема в другом: ты не любишь причинять боль, тебя приводит в ужас мысль о том, что от твоей руки может умереть человек. Твоя бабка была права в этом вопросе, относясь к жизни довольно философски: сильный выживет, умный не полезет туда, где его ждёт неизбежный конец, а сокращение количества слабаков, дураков и просто неудачников существенно улучшит генофонд. Не морщись, именно так она не раз говаривала, но тебе такая позиция претит, знаю. Со временем твой гуманизм поистреплется, скорее всего. Я, по крайней мере, годам к сорока излечился от него совершенно: чем больше узнавал людей, тем меньше было желания иметь с ними дело. Это, конечно, не ко всем относится, но определённо к большей части нашего населения, что весьма прискорбно… Тем не менее именно сейчас учить тебя каким-то сложным, но действенным заклинаниям, на мой вкус, совершенно бесполезно: если ты и заставишь себя применить их на практике — что вряд ли — эффект будет так себе, потому что твоя воля будет бунтовать против такого над ней насилия, а магия, как и любовь, насилия по отношению к себе не терпит и не прощает. Чем больше ты будешь уговаривать и заставлять себя творить волшбу, которая тебе не по нраву, тем большее отвращение будешь испытывать к чародейству в принципе, да ещё и себя уважать перестанешь — за такое-то издевательство над своей природой! Так что пока могу показать парочку обезоруживающих и одно довольно простое, но весьма полезное временно выводящее из строя даже боевого мага лично мной придуманное заклятие.

— Это было бы здорово, — я была искренне признательна Феликсу за такое великодушное предложение. — Спасибо!

— Не благодари, для себя стараюсь. И без тебя знаю, что жест весьма щедрый, но я, как ты помнишь, сразу предложил тебе вакантное в данный момент место моей ученицы. Твой отказ был продиктован чувствами, а именно — враждебностью по отношению ко мне и искренним расположением и сочувствием тому смешному мальчику, так что не будем брать в расчёт твой поспешный ответ. Сертарио не даст тебе и четверти того, что дам я, ты сама это понимаешь. Хотя есть в нём что-то… чуждое привычной магии, но определённо очень могущественное. А, впрочем, это не имеет большого значения, потому что, как только мы решим текущую задачу и избавимся от камней, парень вернётся в свой мир и потеряет к тебе всякий интерес, — Верховный канцлер вдруг резко обернулся и посмотрел на меня испытующим взглядом. Через секунду поморщился, вздохнул и отвернулся. — Понятно. И ты туда же. До чего же вас, девчонок, легко сбить с толку невинными голубыми глазками и показным геройством…

Наверное, он хотел продолжить, но я перебила:

— Простите, вы, кажется, хотели показать мне пару-тройку полезных заклинаний? Я вся к вашим услугам, готова внимать каждому слову.

— Прямо-таки каждому, — фыркнул Феликс, неожиданно развеселившись. — Поэтому и перебиваешь на полуслове. Ладно, не хочешь слушать советов мудрого старика, который уже сотню раз видел подобные грабли, а раскладывал их для других и того чаще, набивай свои шишки; на них быстрее учишься, хотя подобный опыт, как правило, бывает весьма болезненным. Итак, смотри и запоминай…

Он показывал мне обещанные приёмы прямо на ходу, не забывая наглядно демонстрировать и подробно комментировать каждый жест, слово, движение Силы. Учителем господин Верховный канцлер и впрямь оказался превосходным: сколь ни была я очарована человеком, открывшим для меня мир магии, всё же, успешно опробовав третье, последнее из обещанных мне заклинаний, вынуждена была признаться самой себе, что Сертарио — скорее, хороший друг и соратник, нежели педагог.

— А ты сомневалась разве, — самодовольно усмехнулся Феликс. — Но, знаешь, твоя заслуга тоже велика: всё мастерство учителя бессильно перед бездарностью или ленью ученика. Мы отлично сработаемся, девочка!

— Обязательно, если вы оставите дурацкую привычку лезть мне в голову без моего разрешения! — огрызнулась я. Услышав в ответ искренний смех, устыдилась и добавила гораздо теплее: — Вы и впрямь прекрасный учитель, я бы с удовольствием стала вашей ученицей, если предложение ещё в силе.

— Посмотрим, — посерьёзнел Феликс. — Для начала надо выпутаться из этой передряги. Кстати, в продолжение темы защиты и нападений: самый простой в твоём случае вариант при необходимости быстро вывести кого-то из строя — это просто использовать мощную волну свободной Силы. Правда, тут есть свои нюансы: во-первых, у тебя должен быть нехилый запас этой самой Силы, что бывает довольно редко, поскольку она, совсем как деньги, быстро расходуется по мелочам, а ты этого просто не замечаешь и забываешь вовремя пополнять запас. Во-вторых, если твои противники — чародеи, готовые к нападению, — не стоит пытаться размениваться на подобные фокусы: твою атаку отобьют даже не самые опытные товарищи. Удар должен быть направлен на тех, кто защититься не сможет: на простых воинов или не ожидающих нападения магов. Не стесняйся нападать со спины: если у них численное преимущество, это не подлость, а всего лишь средство выживания и способ одержать победу.

— Геройство у вас не в чести, как, впрочем, и сама честь, — не удержалась я.

— Ох, малышка, скоро тебе предстоит сунуться в такое пекло, что ты мигом забудешь все свои рыцарские замашки, только бы спасти свою драгоценную шкурку, — посулил мой учитель. — Если бы я хоть раз засомневался, выбирая между лёгкой победой и славой благородного борца за моральные устои, некому бы было сегодня учить тебя уму-разуму. Тут ведь дело какое: все люди эгоисты, это у нас в крови, исключений нет и быть не может — таковы законы естественного отбора. Так что захочешь выжить — инстинкт самосохранения все твои нравственные принципы засунет так глубоко, что потом их с лопатой не отроешь. Впрочем, вскоре ты сама в этом убедишься… А теперь слушай в пять раз внимательнее, чем обо всём том, что я рассказывал до этого. За нами следят.

Я тут же рефлекторно покрутила головой во все стороны, но никого не увидела.

— Во-первых, никогда не показывай охотникам, что ты слышишь, как они крадутся по следу — спровоцируешь атаку. Во-вторых, следят за нами маги, причём довольно сильные, которые находятся на приличном от нас расстоянии. Они чувствуют две тени, но я смогу создать имитацию завесы, которая могла бы ввести их в заблуждение. Ты из Странников, так что, нырнув в другой мир, не оставишь следов, поэтому они решат, что ошиблись. Возьми Аквамарин.

Я словно со стороны видела, как подала ему свою вмиг похолодевшую от волнения ладошку и, бережно подхватив протянутый камень, застегнула на шее цепочку и сунула её под одежду, рядом с крестиком. События вновь разворачивались так быстро, что казались мне нереальными.

— Сейчас тебе нужно вернуться домой. Там ты очень надёжно спрячешь Аквамарин этого мира, а затем попросишь Викторию отвести тебя в мой кабинет. Я на всякий случай заранее предупредил нужных людей, так что тебя впустят без помех. Забери оттуда Первозданный аквамарин нашего мира. Дальше включи логику, желательно вечером, у тебя так лучше получается, и постарайся понять, в каком месте должен оказаться камень, чтобы стало реальным запустить механизм. Помни: место с чистой энергией, не знающее боли и зла. Через пару-тройку дней встретимся там, куда мы сейчас направляемся. Поскольку ты Странница, то сумеешь попасть туда, куда тебе нужно; главное — не позволяй себе расслабляться во время переходов. А очутиться тебе надо будет где-то в непосредственной близости от меня, так что не забывай старика Феликса, девочка, — он насмешливо подмигнул мне. — Пока наши миры связаны, время в них течёт одинаково, поэтому засекай шестьдесят часов. Отсчёт пошёл.

— Но как же мне идти одной? У меня не получится, я не умею ходить между мирами! Почему бы вам не отправиться со мной обратно? — страх и беспомощность нахлынули на меня и грозили потопить в себе остатки уверенности.

— Я не могу, кто-то ведь должен объясниться с местными, иначе они последуют за нами, а это уже чревато межмировым конфликтом. У тебя получится, просто отключи на время голову, твоё тело всё сделает само. В отличие от разума, оно прекрасно запомнило, каким образом можно разрезать пространственное покрывало. Скорее! Старейшины уже спешат с нами познакомиться!

Он выкрикивал ещё какие-то прощальные напутствия, но я уже не слышала. Тело действительно знало, что нужно делать. Это было похоже на потерю сознания: сначала голова начинает кружиться всё сильнее, потом перед глазами сгущается мрак, а потом… потом меня поглотила темнота межпространственной материи.

Не упустить цель своего путешествия и благополучно вернуться домой стоило мне невероятных усилий. Когда очнулась на диване в собственной разгромленной квартире, с меня ручьями лил пот, а сердце угрожало протиснуться сквозь рёбра и покинуть ставшую вдруг тесной грудь. Несмотря на это, меня снова накрыло знакомой волной лёгкости; хотелось немедленно бежать к друзьям, всё им рассказать и начать действовать, но всё-таки я уговорила себя для начала принять душ. Спустя четверть часа, в нетерпении бросив фен прямо в ванной, уже обшаривала свой необъятных размеров шкаф в поисках какой-нибудь одежды.

На улицу, соответственно, вышла, когда начала сгущаться темнота и свет фонарей расползался по дорогам круглыми кляксами. По привычке направилась к тому месту, где обычно ночевала моя машинка, и тут только сообразила, что транспорт остался во дворе Виктории. Чертыхнувшись, развернулась и направилась в сторону метро, благо идти было недалеко. В итоге до квартиры Виктории я добралась только в половине одиннадцатого вечера.

Вспомнив наконец с третьей попытки код от подъездной двери, на одном дыхании пролетела дюжину лестничных пролётов и нажала на кнопку звонка. Дверь открылась моментально, и Виктория уставилась на меня своими огромными зелёными глазищами.

— Что ты на меня так смотришь, как будто живого мертвеца увидела? — я нервно поёжилась под её пристальным взглядом. — Мы с Феликсом всего лишь прогулялись до другого мира, а теперь я вернулась обратно, потому что нам срочно надо один Аквамарин спрятать, а другой доставить «туда, не знаю куда». Может, разрешишь мне зайти, и я объясню подробнее?

— Викуся, кажется, твоя пропажа нашлась самостоятельно, — крикнула женщина вглубь квартиры и открыла дверь шире, пропуская меня внутрь.

Едва я шагнула в прихожую, из кухни появилась вторая Виктория. Я так и застыла на месте, ошарашенно переводя недоумевающий взгляд с одной брюнетки на другую и пытаясь сообразить, что происходит. Снова какая-то ворожба? Иллюзия?.. Клон?..

— Жива! Мы так волновались, Сертарио просто места себе не находил, всё порывался отправиться за тобой, вот только ходить между мирами самостоятельно он пока не умеет, что, конечно, к лучшему. Сейчас отправился прогуляться — собраться с мыслями, по его собственному выражению, но скоро должен вернуться. А пока познакомься: Вероника, моя сестра. Мы близнецы. Она тоже волшебница, пожалуй, даже лучше, чем я.

— Не прибедняйся, сестрёнка! — перебила Вероника и доверительным шёпотом обратилась ко мне. — На самом деле, она прекрасная колдунья и таким образом всего лишь напрашивается на комплимент. Эту её привычку я ещё с детства выучила наизусть.

— Не смей выдавать моих секретов! — в притворном гневе воскликнула Виктория и тут же рассмеялась. — Ника приехала из Петербурга, потому что почувствовала, что со мной что-то не так и срочно требуется моральная поддержка. Как у многих близнецов, тревога одного у нас всегда эхом отзывается в другом. Я поведала ей нашу историю — всё, что можно знать и при этом не опасаться за свою жизнь. Но об этом потом, а сейчас немедленно рассказывай, что произошло после того, как вы с Феликсом вышли из моей квартиры?

— Стоп! — неожиданно подняла руку Вероника. — Это, пожалуйста, без меня. Ваши страшные тайны мне не по душе, у меня же семья, и я не хочу, чтобы мои дочери остались сиротами только потому, что их тётя разворошила клубок с Самыми Жуткими Секретами за последнее десятилетие. Так что сначала вызовите мне такси до аэропорта, а потом сколько угодно обсуждайте другие миры, Первозданные аквамарины и прочие ужасные вещи. Вики, теперь, когда девочка нашлась, ты справишься без меня?

— Конечно! Я и сама не хотела впутывать тебя в это дело, оно действительно может быть опасным, так что лети домой. Не забудь передать от меня сладкий привет Анечке с Катюшей! И в такси совершенно нет необходимости, Миша вполне может тебя отвезти.

— Любимая, я, конечно, знал, что ты отомстишь мне за тот небольшой инцидент с задержкой…

— Задержкой?! — возмутилась Виктория. — Ты опоздал на два часа, я чуть с ума не сошла, рисуя в голове страшные картины разных положений твоего трупа в пространстве!

— …но даже подумать не мог, что ты можешь быть настолько жестока, — как ни в чём не бывало продолжил этот обаятельный мужчина вампирского происхождения. — Заставить меня два, а то и все три часа сгорать от любопытства!

— Нет, я правда могу добраться на такси, за меня не волнуйтесь, — попыталась вставить слово Вероника, накидывая плащ.

— Ни в коем случае, дорогая! — Михаил уже успел обуться и галантно взял её под локоток. — Пусть эту злую ведьму замучает совесть.

— И не надейся! Когда раздавали совесть, я стояла в очереди за наглостью! — на этой позитивной ноте входная дверь захлопнулась, и мы с Викторией остались вдвоём. — Чай, кофе?

— Чай, если можно, покрепче и с сахаром.

Удобно устроившись на кухонном диванчике, я вдыхала ароматный пар, поднимавшийся над чашкой, и размышляла, куда мог запропаститься Сертарио. Вряд ли ночь — самое удачное время для прогулок по чужому миру. А вдруг с ним что-то случилось?..

— Имей в виду, ещё одна минута молчания, и я начну тебя пытать, — самым серьёзным тоном предупредила Виктория. — Да всё с ним будет в порядке, чай не мальчик беззащитный.

— Наверное, ты права, — согласилась я и изложила по порядку всё, что со мной произошло за последние двадцать четыре часа, стараясь не упустить никаких подробностей.

— Неожиданно, — после небольшой паузы заявила Виктория. — Но не стоит верить всему, что говорит Феликс. В его словах всегда двойное, а то и тройное дно. Понятно, что нас, а в особенности тебя, он хочет разыграть в этой партии в роли пешек, но что за приз ждёт победителя?.. Надеюсь, мы выясним это по ходу игры.

— Мне он показался вполне милым и искренним пожилым джентльменом…

— К его годам ты тоже научишься пускать пыль в глаза наивным юношам и девушкам. Итак, Аквамарины. В Ковен можно съездить прямо сейчас, благо, в здании вечно кто-нибудь ошивается, и на ночь его не запирают. Свидетелей, опять же, меньше — ни к чему нам лишние глаза и уши. А тот Аквамарин, что сейчас при тебе, предлагаю просто отдать Сертарио, ведь неизвестно, куда нас заведёт второй, и на возвращение может элементарно не хватить времени. Кстати, есть какие-нибудь идеи, куда везти этот чёртов камень?

— Пока никаких, — честно призналась я.

— И Феликс ничего не сказал? О чём он вообще думал?!

— Он сказал размышлять как создатель артефакта. Как я поняла, наш мир в качестве дойной коровы был выбран совершенно случайно из сотен других, значит, во-первых, означенное место должно существовать в большинстве обитаемых миров. Во-вторых, быть легкодоступным даже для пришельца. В-третьих, искомая точка явно находится либо в какой-нибудь глуши, дабы не мешали местные маги заниматься вредительством, либо, напротив, в очень людном месте, чтобы можно было затеряться в толпе в случае опасности. Что думаешь?

— Думаю, что Феликс — мудак. И маг этот, который подобную гадость создал, тоже мудак. А ещё думаю, что Сертарио наконец соизволил присоединиться к нам и сейчас на радостях, что ты вернулась, быстро разгадает эти шарады.

И действительно, входная дверь распахнулась, и на пороге появился Сертарио. Секунд пять он не мигая смотрел на меня, а потом по лицу начала расползаться широкая улыбка, прогоняя из глаз последние следы тревоги и… тоски?

— Чай, значит, пьёте. А это ничего, что я уже добрых два часа мотаюсь по тёмным переулкам, попутно перевоспитывая местных хулиганов? Готов спорить, ни одой из вас даже мысль в голову не пришла, что неплохо бы мне сообщить о возвращении этой путешественницы! — к концу фразы Сертарио уже подошёл ко мне и крепко обнял.

— Я тоже рада тебя видеть. Это твоё, — не прекращая улыбаться, я сняла с себя цепочку с Аквамарином и протянула Сертарио. — Бери. Подробную версию случившегося со мной за последние сутки прослушаешь по дороге, потому что, думаю, нам надо спешить.

— Правильно, — похвалила Виктория. — Допиваем чай и едем в Ковен. А ты пока расскажи, что там за хулиганов воспитывал, герой?

— История действительно не совсем обычная, — Сертарио плюхнулся на свободный табурет. — Эти парни явно были безумны, не могли же они не видеть, что перед ними далеко не ребёнок.

— Очень даже могли, — хихикнула я. — Это ты у нас великий волшебник и видишь в темноте, как кот, а те бедняги вряд ли имели возможность тебя разглядеть: в этом районе фонари, похоже, включают за час до выключения.

— Так вот, рассказываю. Поначалу ребята показались мне вполне приличными людьми: один попросил огонька, а второй мялся рядом. Помня, что в вашем мире о существовании магии знают только посвящённые, а никаких вспомогательных средств для высечения искры у меня при себе не было, я попытался объяснить, что помочь им, к сожалению, ничем не могу. И вот тут они повели себя совершенно неадекватно: тот, что стоял сбоку, схватил меня за руку и попытался вывернуть плечо, а его более разговорчивый, но не менее агрессивный друг в это время нанёс удар кулаком в живот, причём весьма чувствительный. Тут уж стало не до церемоний, я почти всерьёз обиделся на них за ничем не оправданную грубость, так что оба отлетели на довольно приличное расстояние, после чего я взял в каждую руку по уху, и, как нашкодившим котятам, втолковывал им, что отсутствие у человека огонька — вовсе не преступление и побоями не наказывается. Мне показалось, что они со мной согласились, поэтому отпустил их на все четыре стороны, дав предварительно каждому хорошего пинка для ускорения.

Мы с Викторией переглянулись и заржали в голос.

— Бедные наши гопнички! — сквозь смех простонала я. — Бить их, может, и до тебя били, но читать нравоучения!.. Ты просто бесподобен! Перепугал их, наверное, до смерти.

— Ну до смерти вряд ли, тут ты перегибаешь — видела бы, как они бежали! Мёртвые так резво передвигаться не умеют, уж поверь мне. А всё-таки и от таких ребят есть польза. Я теперь знаю о себе ещё кое-что интересное: похоже, магия для меня была лишь вспомогательным средством. Я боец, меня учили драться, и моё тело отлично это помнит.

— Честно говоря, твоё открытие не такое уж открытие, — заметила Виктория. — Лёгкая танцующая походка, скорость реакции, собранность — всё выдавало в тебе воина. Миша тоже это сразу заметил. Мы подумать не могли, что ты и об этом забыл. Кстати, что насчёт оружия? В вашем мире в ходу огнестрельное? Думаю, нам оно может пригодиться.

— Огнестрельное?.. — нахмурился Сертарио, вспоминая. — А зачем создавать оружие, которое стреляет огнём, если это может сделать любой маг? Неконтролируемый огонь опасен. Оружие должно разить точно в цель, убивая мгновенно, как это делает сталь. Огонь — стихия, он никому не будет служить. И, кажется, я предпочитаю меч, потому что это первая ассоциация, которую вызывает слово оружие, хотя утверждать наверняка не берусь. С рукопашным боем тоже всё более-менее благополучно. Интересно, чем же я занимался, пока не свалился на твою голову?..

— Страшно представить, — хмыкнула я. — Значит, пистолеты в вашем мире не в ходу… Может, оно и к лучшему, у нас будет преимущество, если достанем парочку. Правда, я совершенно не умею ими пользоваться, но не думаю, что это чересчур сложно. А сейчас нам действительно пора.

— Вот чёрт! — возмутилась Виктория, не успели мы ещё выйти в подъезд. — Миша, как всегда, предпочитает передвигаться пешком, поэтому везти Нику ему, естественно, пришлось на моей машине. Леечка, придётся ехать на твоей. Пустишь меня за руль, или называть адрес?

— Пожалуй, пущу за руль, — решила я. — Так будет проще, тем более я как раз собиралась поведать Сертарио ту часть истории, которую он не знает. Держи ключи.

Виктория ехала довольно лихо, а я тем временем бодро докладывала своему другу, как обстоят дела. Мы уютно устроились на заднем сиденье, моя левая ладошка каким-то непонятным образом очутилась в его руке, и, что удивительно, это казалось вполне естественным.

— Вот как-то так, — закончила я. — Далеко ещё ехать?

— Почти на месте, — откликнулась Виктория.

— И ты ему веришь? Ты действительно хочешь вернуться в мой мир и помочь этому типу оживить силу Аквамаринов? — Сертарио явно был ошарашен. — А если он наврал тебе? Нет, даже не так: я уверен, что он тебе наврал! Не знаю, чего он хочет на самом деле, но…

— Стоп! Я тебя прекрасно поняла, — я безуспешно пыталась подавить растущее раздражение. — Хорошо. Феликс солгал. И что дальше? Если у тебя есть другая идея касательно того, как уничтожить Аквамарины, пожалуйста, поделись ею! А если нет, то к чему все эти разговоры? Я хотя бы что-то пытаюсь делать! Разбираться в ситуации, импровизировать. Если тебе это не по душе, можешь пойти погулять ещё, а мы пока займёмся делом!

В этот момент машина остановилась. Сердито посмотрев на Сертарио, я отняла у него свою лапку и вышла, громко хлопнув дверью. Не то чтобы я действительно была настолько рассержена — скорее хотела таковой казаться. К тому же эта ужасная задняя дверь вот уже месяца три как закрывалась только с хорошего разгона.

— Это же… — я удивлённо оглядывалась, полагая, что в темноте мы свернули не туда.

— Да-да, ботанический сад РАН, — подтвердила мою догадку Виктория. — Здесь придётся прогуляться пешочком: твоё авто не зачаровано и не проедет по узкой магической тропе.

— Пешком так пешком, — согласилась я.

Сертарио тоже вылез из машины и теперь с несчастным видом смотрел на меня. Даже новая незнакомая местность не произвела на него впечатления.

— Прости, — буркнула я, глядя себе под ноги, — сорвалась. Нервы ни к чёрту.

— Ты тоже прости. Я, возможно, не так выразился. Просто хотел предупредить, чтобы ты не слишком доверяла этому старику, но это вовсе не значит, что не стоит ничего предпринимать.

— Значит, мир?

Улыбнувшись, он кивнул, и мы двинулись за Викторией по узкой, почти неразличимой в темноте тропке, петлявшей среди больших и не очень деревьев.

— Это и есть ваш Ковен? — я скептически рассматривала старенькое покосившееся двухэтажное здание, к которому мы вышли спустя четверть часа блужданий в темноте.

— Это иллюзия, — успокоила меня Виктория. — Согласись, что, если бы на этом месте красовалась новенькая высотка, это вызвало бы кучу ненужных вопросов и привлекло чересчур много внимания, что нам, магам, сама понимаешь, совершенно ни к чему. А кого может заинтересовать деревянная давно заброшенная постройка? Разве что бомжей, но их здесь не так уж много. А теперь лучше молчите, я сама обо всём договорюсь.

И мы послушно молчали, когда двери распахнулись, пропуская нас внутрь. Сравнительно небольшой круглый холл, выдержанный в тёплых светлых тонах, выглядел вполне себе обычно: несколько кожаных диванов, рядом с которыми расположились журнальные столики, человек за стойкой слева от входа, справа — лифт и лестница, спирально уходящая куда-то вверх. Машинально я проследила взглядом по ступеням, да так и застыла с поднятой головой. Над нами не было потолка. Я смотрела вверх и видела полый цилиндр этажей в двадцать, который заканчивался звёздным небом вместо крыши.

Сертарио был поражён не меньше меня, поэтому тоже остановился. В этот момент я почувствовала резкий тычок локтем вбок и вышла из ступора, а Виктория тем временем повторила эту нехитрую процедуру с Сертарио, после чего мы все втроём подошли к человеку за стойкой. Он подозрительно косился на нас с того самого момента, как мы переступили порог сего удивительного архитектурного шедевра, но, стоило нам подойти, на лице его появилась маска притворного безразличия с неизменной вежливой улыбкой, и он произнёс заученную фразу:

— Рад приветствовать мэтра Викторию и её гостей! Чем могу быть полезен в столь поздний час?

— Феденька, расслабься, это свои, — проворковала Виктория. — Лучше взгляни-ка повнимательнее на девушку. Господин Верховный канцлер не оставлял тебе никаких особых распоряжений относительно её появления?

Здесь стоит сказать пару слов о Феденьке. Крупный мужчина под два метра ростом, скованный официальным серым костюмом, надетым поверх идеально белой рубашки, с абсолютно лысой головой. Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не пугающий шрам вдоль левой щеки, начинающийся у самой переносицы и уходящий к шее. Под его изучающим взглядом мне стало неуютно до мурашек, хотя угрозы от него в тот момент не исходило.

— Оставлял, прямо перед тем как куда-то запропастился. Может, хотя бы вы объясните, что происходит? Вчера вечером господин Верховный канцлер поручил мне присмотреть за двумя полуживыми ребятами в обсидиановых браслетах, после чего исчез. Связаться с ним не получается, никаких указаний на время своего отсутствия он не оставил. Совсем не в его стиле!

— В ближайшую неделю Феликс вряд ли появится, у него возникло несколько неотложных незапланированных дел. А пленников постарайся успокоить, объяснить, что им ничего не угрожает. Чует моё сердце, ребятам и так досталось вчера. Но не тяни уже, что насчёт девушки?

— Господин Верховный канцлер просил проводить её в его кабинет и оставить там одну, на сколько она пожелает. Пойдёмте, я провожу.

Феденька вышел из-за стойки и направился к лифту; мы последовали за ним. Кабина оказалась просторной и без труда могла вместить человек пятнадцать. Наш провожатый ткнул кнопку с цифрой «21» — последний этаж. Подъём занял не более десяти секунд, так что от скорости у меня даже немного скрутило живот. Но вот двери лифта распахнулись, и нам открылось потрясающее зрелище: не слишком широкий ободок прохода вдоль стены и ограждение чуть повыше пояса, не дающее выпасть любителям поглазеть вниз с двадцать первого этажа. Попасть сюда можно было исключительно на лифте: лестница заканчивалась этажом ниже, обрывая последний виток спирали метрах в четырёх под нами. Подняв голову, я поняла, что крыша у здания всё же есть: она представляла собой кристально-прозрачный стеклянный купол. Ничего подобного в своей жизни я не встречала, поэтому была буквально заворожена и не сразу разглядела одну-единственную простенькую дверь светлого дерева, украшенную резьбой ручной работы. Именно к ней мы и направились. При ближайшем рассмотрении резьба оказалась не просто красивой декорацией, а искусно вырезанными позолоченными рунами.

Шепнув пару слов — очевидно, пароль, — Феденька толкнул дверь. Помещение за ней напоминало переговорную комнату солидной преуспевающей компании: посередине помещалось несколько длинных столов красного дерева, составленных в ряд, вокруг которых расположилось множество стульев с высокими спинками и бордовыми бархатными обивками. Под ногами мелодично поскрипывал паркет, с потолка свисала громадная хрустальная люстра. Но сейчас она спала, а комнату освещали множество бра, окрашивая стены в бледно-жёлтый цвет.

— Это Зал совещаний, — шепнула Виктория, и вслед за нашим провожатым мы двинулись в противоположный конец помещения. — Кабинет Верховного канцлера дальше.

Где дальше, я понять не могла, так как не видела в комнате ни единой двери, за исключением той, через которую мы только что вошли. И всё же послушно шагала вместе со всеми вслед за Феденькой, который тем временем приблизился к старинному глобусу на высокой стойке, расположенному ближе к концу правой стены. Аккуратно отставив сей раритет в сторону, он обернулся к нам и покрутил в воздухе кистью, дескать, отвернитесь, что мы послушно проделали.

Не знаю уж, что за страшные чары были наложены на эту дверцу, но повернуться нам позволили только спустя пару томительных минут. Аккуратная, испещрённая множеством рун, цвета мореного дуба, она была открыта там, где совсем недавно её не было вовсе. Мы вошли.

Комнатка оказалась не больше пяти метров в ширину и примерно столько же в длину. Справа стоял простой рабочий стол, слева — пара кожаных кресел и шкаф с какими-то папками. Словом, напоминала приёмную обычного московского офиса, даже неизменная кофе-машина притаилась на тумбе возле кулера для воды. А прямо напротив нас была ещё одна дверь, массивная, с круглой бронзовой ручкой. Виктория целенаправленно двинулась к ней, но на её пути неожиданно возникло препятствие в виде Феди, который остановил предостерегающим жестом:

— Только девочка. Она войдёт одна, а вы можете подождать здесь или внизу.

— Но почему?! — возмутилась Виктория. — Это нечестно. Она же ещё очень мало знает!

— Таково распоряжение Верховного канцлера, — наш провожатый остался непреклонен.

— Что ж, мне всего-то и нужно, что… — начала было я, делая нерешительный шаг в направлении двери.

— Не только, — прервала меня Виктория, бросив красноречивый взгляд на Феденьку, который усиленно делал вид, что наши дела ему совершенно неинтересны. — Поищи какие-то зацепки; я не верю, что Феликс не оставил никаких подсказок. Он ведь не исключал возможность, что события сложатся именно так, как сложились, и делать основную работу придётся тебе, а, значит, должен был хотя бы подсказать, в каком направлении двигаться.

— Хорошо. Не уверена, что действительно смогу что-то найти, но я попробую.

— У тебя всё получится, — Сертарио порывисто обнял меня, как обнимают перед боем, потом отступил на шаг, беспечно плюхнулся в кресло и неожиданно усмехнулся. — Иди уже.

И я пошла. С тихим щелчком ручка повернулась в моей ладони, и дверь бесшумно раскрылась, пропуская меня в святая святых московского Ковена магов — рабочее место Верховного канцлера.

Больше всего помещение напоминало кабинет какого-нибудь знатного английского лорда, каким он мог быть веке этак в восемнадцатом. Признаюсь честно, я ни разу не была в Англии, но рабочее место хозяина европейского замка времён Великой французской революции или даже до неё представляю себе именно так: пол устлан узорным ковром, стены отделаны деревянными панелями, прямо напротив входа — огромный камин. Старинная мебель прекрасно гармонирует с картинами, принадлежащими, по-видимому, кистям великих мастеров Эпохи Возрождения. По привычке прикрыв за собой дверь, я застыла, оглядывая всё это великолепие. Единственное окно было занавешено тяжёлой пурпурной портьерой из бархата, расшитого золотыми узорами. Тут мой взгляд скользнул по массивному столу, стоящему в центре помещения, и я наконец увидела то, за чем пришла.

Первозданный аквамарин, точная копия того, что я отдала Сертарио, только лишённый оправы, покоился на кипе бумаг; в гранях его дробился свет от зажжённой настольной лампы. Я решительно направилась к столу и взяла камень, крепко зажав в кулаке. Тут же заметила коротенькую записку, явно написанную в спешке, которую до того прижимал аквамарин.

«Если ты это читаешь, очевидно, я остался в другом мире в одиночестве в силу каких-то непредвиденных обстоятельств. Когда будешь возвращаться, прихвати своего дружка — у тебя получится, не сомневайся. Уверен, он будет не прочь вернуться домой, к тому же только там он сможет восстановить утраченную память.

Когда отыщете подходящее место для Первозданного аквамарина, немедленно возвращайтесь ко мне вместе с Сертарио, а Виктория пусть остаётся рядом с камнем. Она способная девочка и быстро сообразит, что происходит и что нужно делать в случае, если я не смогу вовремя подстраховать. К тому же ручной вампирчик наверняка последует за ней и в случае опасности окажется куда как полезнее верного сторожевого пса. А сейчас просто расслабься и постарайся мыслить как создатель наших амулетов, только так ты поймёшь, что нужно делать. И ещё: всё, что сочтёшь нужным, можешь прихватить из этого кабинета с собой — на этот счёт я распорядился».

Ниже стояла подпись: «Удачи! Феликс».

Признаться, я рассчитывала на большее, и потому, не теряя времени даром, принялась обшаривать помещение в поисках если не подсказки, то хотя бы зацепки, которая могла бы помочь нам разобраться, как действовать дальше. Первое, что бросилось в глаза — небрежно прислонённый к камину меч, открытый эфес которого выступал из деревянных ножен в кожаной оплётке. Подойдя поближе, я осторожно потянула за рукоять: великолепная сталь в лучших традициях толедских мастеров обнажилась с тихим шелестом. Ножны с глухим стуком упали к моим ногам вместе с небольшим клочком бумаги, очевидно, вложенным в них вместе с оружием. Присев, я быстро пробежала глазами скупые строки.

«Эта игрушка — оправа для Первозданного аквамарина, любезно переданная мне предшественником. Без неё камень не проявит своих свойств, так что будь любезна, верни яйцо в гнёздышко, когда сочтёшь нужным».

Я зачарованно уставилась на грозное древнее оружие: в заставе клинка, ближе к простому перекрестью гарды, едва заметно выделялась небольшая выемка, один в один сходившаяся по размеру со всё ещё зажатым в моей ладони камнем. Первым порывом было вернуть аквамарин в предназначенное для него «гнёздышко»; я почти физически ощущала, как камень тянется занять своё законное место на зачарованном оружии. Но, быстро сообразив, что не зря его в своё время оттуда извлекли, поспешно сунула Первозданный аквамарин в нагрудный карман рубашки и переключила внимание на меч.

Обоюдоострый клинок серебрился тусклым светом, цепляя взгляд идеальным лезвием: ни сколов, ни единой царапины. Осторожно коснувшись режущей кромки, с удовлетворением отметила, что за оружием неплохо ухаживали, раз оно по-прежнему острое и готово хоть сейчас послужить кровавой работе, для которой ковалось. Рукоять была обмотана кожей, «яблоко» самое простое, круглое, а вот прекрасно выполненную гарду испещряли мелко и искусно выписанные руны. Края её изящно изгибались книзу, вследствие чего меч казался ещё более узким и длинным.

Благоговейно вложив оружие обратно в простые ножны с кожаной перевязью, я продолжила осмотр помещения. Вдоль стен протянулись два массивных застеклённых шкафа светлого дерева, один из которых был сверху донизу забит книгами, а второй стоял полупустой, частично заваленный какими-то бумагами, частично — всякой мелочёвкой явно магического происхождения. Ковыряться во всём этом времени не было, да и вряд ли это было бы вежливо с моей стороны.

Обойдя кабинет по периметру и не обнаружив более ничего заслуживающего внимания, я присела в старинное, обитое бордовым бархатом кресло возле камина и задумалась. Надо было решить, куда нам отправляться дальше. Две основные мысли крутились в моей голове: нужно какое-то место, присутствующее во всех мирах, населённых разумными существами; это место должно обладать исключительно сильной, позитивно заряженной атмосферой… Что же это может быть?.. Кроме всего прочего, оно должно быть либо настолько священно, что никто из живущих не решится осквернять его преступлением, либо совершенно безлюдно. Но с безлюдными местами у нас на планете сейчас явные напряги, так что…

— Конечно!

Я подскочила, как в попу ужаленная. Меч с грохотом свалился на пол, кресло жалобно скрипнуло от столь неделикатного с ним обращения. Подхватив оружие и кинув записки в камин, я легко щёлкнула пальцами, едва коснувшись Силы. Крохотное пламя в секунду пожрало бумагу и исчезло, не оставив даже пепла, словно ничего и не было. Удовлетворённо кивнув, стремительно, чуть ли не рысцой, направилась к выходу.

— Держи! — протянула меч Сертарио и повернулась к Виктории. — Я закончила, можем уходить.

Феденька уже почти не пытался скрыть любопытства, во все глаза глядя на меч, который Сертарио как раз извлекал из ножен.

— Великолепная работа! — с восторгом заключил он, оглядев оружие. И, уже закрепив на поясе перевязь, вдруг спохватился. — Можно?..

— Для того я тебе его и вручила, — улыбнулась я, глядя на своего оживившегося друга. Мужчины — что с них взять!

Не дожидаясь, пока наш провожатый закроет зачарованную дверь, мы направились к лифту. Уже внизу, по пути к машине, Виктория заговорила:

— Ну как, удалось что-то узнать? И что за железяку оставил старый лис?.. Он же не предлагает ею махать, я надеюсь?

— Надеюсь, — эхом откликнулась я. — Это оправа Первозданного аквамарина. Помнишь, наш пленник что-то упоминал о том, что без оправы камень бесполезен?.. Так вот, к двойнику из нашего мира это тоже относится. Теперь что касается дальнейших планов. Проверим логичность моей догадки: нам нужно доставить камень в некое место со светлой, довольно сильной энергетикой, в идеале не замаранной даже дурными мыслями — то есть место должно быть чуть ли не священным…

— И тут ты, конечно, вспомнила о религиях, — закончила Виктория, садясь на переднее сиденье и уступая мне водительское место. — Да, вполне логично. Мне нравится ход твоих рассуждений, вряд ли можно придумать что-то более разумное.

— Отлично, значит, пока будем придерживаться именно этой идеи. Осталось выбрать подходящий оплот святости для проведения колдовского обряда, — хмыкнула я. — Если правильно понимаю, это должен быть достаточно уединённый и недоступный для широкой публики монастырь. Вряд ли нам подойдёт открытый для паломников и прихожан храм: далеко не все посещают подобные места с целью вознести благочестивые молитвы. Многие заглядывают просто поглазеть, а некоторые и своровать не постесняются — что у ближнего, что у Господа. А в закрытых поселениях такое вряд случается, туда всё-таки приходят провести всю земную жизнь и в основном — по призванию.

— Думаю, ты права, — поддержала Виктория. — Кроме того, монастырь должен быть достаточно древним: в намоленных многими поколениями монахов приходах и впрямь течёт более чистая, чуть ли не ласково-ручная Сила, которую хочется грести горстями, а потом облагодетельствовать весь мир. Как ни крути, истинная вера дорогого стоит.

— Честно говоря, я не сильна в географии древних православных монастырей, — призналась я. — Есть идеи?

— А почему именно православных? — удивилась Виктория и тут же сама ответила на свой вопрос. — Хотя ты права, эта религия наиболее миролюбива, исключая, разве что, буддизм, так что такое место действительно не будет замутнено большим количеством неблаговидных поступков или помыслов.

— Вообще-то про православие я сказала только потому, что христианство большинству россиян, мне в том числе, куда как ближе и понятнее остальных религий, — вздохнула я, выворачивая на широкую Ботаническую улицу. — Хотя даже если рассуждать, как ты, выводов это не изменит, потому что насчёт буддизма я с тобой всё-таки не соглашусь. Не знаю, как у тамошних монахов обстоят дела сейчас, но, по крайней мере, тысячу лет назад они точно были воинами, притом вряд ли более мирными, нежели те же самые крестоносцы. Насколько я помню из краткого курса культурологии, днём эти милые парни вполне серьёзно занимались борьбой, а в перерывах в качестве передышки оттачивали мастерство метания ножей и сюрикенов, так что монастыри их на Тибете строились десятилетиями — не до того ребятам было. Кстати, на практике они свои умения проверяли как при защите местного населения, так и при патрулировании вверенных им территорий. Возможно, эта сторона жизни действительно была крайне необходима монахам для выживания, но мне почему-то кажется, что они увлекались боевыми искусствами по собственной инициативе, из бескорыстной к ним любви. Как бы то ни было, не думаю, что буддийские монастыри — подходящее место для планируемого мероприятия.

— Пока ты просвещала наши тёмные умы на предмет роли боевых искусств в жизни древних буддийских монахов, я тут повспоминала кое-что из жизни монахов православных, — Виктория задумчиво глядела на проплывающие мимо дома, усеянные жёлтыми глазницами окон. — Достаточно уединённые и древние поселения, о которых ты говорила, можно в изобилии найти на Афоне.

— Есть, правда, маленькая проблемка, — усмехнулась я. — У меня нет визы, у Сертарио — даже паспорта, и это не говоря уже о том, что за последние приблизительно пару тысяч лет Святую Гору не посетила ни одна женщина. А в остальном ничего так вариант, мне нравится: и места красивые, и людей почти нет — то что нужно, одним словом.

— Это что за место такое, где не было ни одной женщины две тысячи лет? — влез Сертарио.

— Святая Гора Афон — полуостров, расположенный в другой стране, попасть куда законным путём, как справедливо заметила Лея, нам действительно будет несколько затруднительно. Это один из земных уделов Пречистой Девы, которая, согласно одной из господствующих в нашем мире религий, примерно пару тысяч лет назад произвела на свет Сына Божьего. А женщинам туда вход запрещён якобы по велению самой Богоматери, дабы лишний раз не вводить монахов в искушение. Хотя исключения, конечно, бывали, например, во время гражданской войны в Греции в середине прошлого столетия. Но, что самое смешное, там ещё и пребывание домашних животных женского пола запрещено — вот этот запрет уже страшно представить, с какими событиями связан…

Я тихонько прыснула, Виктория улыбалась до ушей, один Сертарио задумчиво затих на заднем сидении, переваривая информацию. Потом наконец нарушил затянувшееся молчание:

— Если вы считаете, что это действительно подходящее место для Аквамарина, самым разумным, мне кажется, будет открыть портал, а дальше ориентироваться по обстоятельствам.

— Легко сказать — открыть портал! — фыркнула Виктория. — Куда я тебе его открою, если не была там ни разу? Я не настолько крутая волшебница, как, например, Феликс, поэтому мы вполне можем врезаться при переходе в ствол дерева или вообще плюхнуться где-нибудь в пятидесяти метрах от берега. И монахов знакомых, которые сориентируют, у меня там тоже нет… Ой, Миша звонит. Наверное, проводил Нику и жаждет новостей…

Михаил… Мы с Викторией переглянулись, очевидно, подумав об одном и том же.

— Да. Да, уже съездили, всё хорошо. Ясно, неясно… Скажем так, более-менее определились. Едем, скоро будем у меня. До встречи! Да, если отправить туда Мишу, он сможет сориентировать меня, — положив трубку, ответила Виктория на мой невысказанный вопрос. — Более того, отыскать вампира в заранее определённом месте, да ещё при его добровольном согласии мне будет во много раз проще, чем кого бы то ни было. Всё-таки у них довольно специфичная энергетика.

— Значит, решено, — констатировала я.

— Ничего не решено, — оборвала Виктория. — Ты расскажешь Мише свою часть истории, потом я обосную, почему Афон кажется нам наиболее подходящим местом для этой авантюры, выслушаем его точку зрения, и, если она совпадёт с нашей, бронируем билеты в Грецию на ближайший рейс. Если нет — думаем дальше.

Я ничего не ответила, только стиснула крепче руль. Так здорово придумали, никаких препятствий и сложностей возникнуть не должно, и тут вдруг выясняется, что чей-то каприз может всё испортить. Неужели им плевать, что будет с Сертарио и со мной?! Хорошо, пусть так, они вообще могли не впутываться в это дело, нужно быть благодарными за ту немалую помощь, которую нам уже оказали. Но приказ Верховного канцлера? А весь наш мир, который был ставкой в этой странной игре?.. Неужели тоже ничего не значат?..

— Я обязательно помогу вам, — Виктория успокаивающе дотронулась до моей окаменевшей руки. — Так или иначе. Но Михаил не мой паж, он не должен и не будет бегать по моей указке. Я люблю его и никогда не буду принуждать к чему бы то ни было, и уж тем более с риском для жизни. Мы женаты, это правда, но это не значит, что мы теперь единое целое: у него своя жизнь, у меня — своя. И воля, и взгляды на мир — свои. Ему решать, помогать нам или нет. Я не буду просить его о поддержке: он сам прекрасно поймёт, чем может помочь, и сам предложит, если захочет. Это его выбор. А я свой уже сделала — ещё тогда, на парковке торгового центра — я с вами, как минимум, до конца этой истории.

Я снова не нашлась, что ответить, но на этот раз сгустившаяся тишина была не напряжённой, а, напротив, мирной и благодарной. Как ни странно, я поняла позицию Виктории. А ещё мне внезапно стало стыдно. Решила всё за других, понимаешь, как будто они мне чем-то обязаны. И это вместо «Спасибо вам огромное за неоценимую помощь!» Тоже мне, великий стратег. Свинья. Неблагодарная.

Тем временем верный беленький «Опель» уже въезжал во двор дома Виктории. Поднявшись, мы обнаружили в квартире с нетерпением поджидавшего нас Михаила.

— Ну что, вы наконец соизволите посвятить меня в свои страшные тайны? — лениво улыбнулся самый обаятельный из когда-либо встреченных мною вампиров.

И мы посвятили, конечно. Пока я в очередной раз послушно излагала свою часть истории, на столе материализовались тарелки, весело скворчащая сковорода с отбивными и чайный набор на четыре персоны, состоящий из высокого стеклянного френч-пресса и таких же прозрачных кружек. Дополняли этот аппетитный натюрморт хрустальная ваза с фруктами и швейцарский шоколад.

— История, прямо скажем, не из разряда повседневных. Тебе до безобразия везёт на чудеса и приключения, — заключил Михаил, когда я окончательно выдохлась. Он слушал меня, слегка склонив голову набок; его удивительные разных цветов — серый правый и карий левый — глаза застыли, неподвижно вперившись в одну точку. — Дорогая, старик Феликс провёл тебя, как ребёнка! Но, может, это и к лучшему: он действительно сможет дать девочке гораздо больше, чем кто-либо другой…

Потом Виктория вкратце изложила нашу версию насчёт религий и монастырей; ужин плавно подошёл к концу. Отхлебнув добрых полкружки крепкого чёрного чая, Михаил наконец вынес свой вердикт:

— Я ничего не могу сказать касательно вашей догадки: вампирская магия чужда человечьей. Но в Греции, не так далеко от столь интересной вам Святой Горы, живёт мой старинный приятель. Он человек, врач, мы познакомились на одной медицинской конференции, потом опубликовали в соавторстве пару работ в области биомаркёрной диагностики злокачественных опухолей. А потом он разочаровался в своих научных изысканиях, переехал на остров и занялся частной клинической практикой. С тех пор мы не виделись лет десять, но всё это время поддерживали редкую дружескую переписку. И я даже припоминаю, что, кажется, он как-то звал меня в гости, обещал покатать на своём новеньком катере… А тут такой хороший повод наконец-то нанести ему дружеский визит — грех не воспользоваться!

— Мишенька, ты чудо!

Виктория чмокнула супруга в гладко выбритую щёку и рассмеялась. Мы с Сертарио тоже улыбались, радуясь резкому увеличению шансов на успех нашего безумного предприятия и глядя на счастливых и гостеприимных хозяев.

— Знаю, — самодовольно ухмыльнулся этот потрясающий мужчина. — В любом случае прямо сейчас мне нужно написать Алексису, что завтра я буду у него, а потом заказать билеты. Любимая жена, надеюсь, поможет собрать мою дорожную сумку?..

— Если так, то мы, пожалуй, откланяемся, — поспешила вставить я. Здесь и сейчас мы с Сертарио явно были лишние. — Билет я оплачу, деньги не проблема…

— Ну уж нет, малышка, — остановил меня Михаил. — Это моя поездка к другу и оплачу я её как-нибудь сам. А если между делом мы ещё и слазаем в горы — тем лучше, там такие шикарные виды…

— Но… — мне было неловко от его великодушного предложения.

— Никаких «но», красавица! — едва улыбка касалась тонких губ на его бледном лице, всякое желание спорить пропадало у меня подчистую. — Мы с Вики идём собираться, утром она сообщит, когда вам нужно быть готовыми.

— Тогда буду ждать звонка, — кивнув Виктории, я поднялась из-за стола. — Раз уж за Сертарио больше некому гоняться, мы поедем домой. Огромное вам спасибо за гостеприимство. И за помощь! Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуть этот долг.

— Не говори глупостей, — устало вздохнула Виктория. — И вам вовсе не обязательно ехать сейчас, можете переночевать у меня, вы совершенно не обременительные гости.

…Мы всё-таки решили оставить их наедине и не стеснять более своим присутствием, договорившись созвониться утром. Полупустые дороги ночной Москвы быстро сменяли одна другую. Сертарио молча смотрел в окошко на ярко освещённые улицы столичного мегаполиса. Мне тоже не хотелось говорить, поэтому я ткнула в кнопку включения дешёвой китайской магнитолы. Любимый с юности красивый мужской голос запел Still Loving You; сердце привычно сжалось на секунду от нахлынувших горько-сладких воспоминаний о несбывшемся — о моей второй вечной и неземной любви, точно по Бегбедеру продлившейся ровно три года. Разогнать усилием воли поднявшие голову тени прошлого можно было ровно за полминуты, но делать этого отчего-то не хотелось. Расслабившись, я наслаждалась ночной поездкой по горячо любимому мною городу. Ленивые мысли, покопошившись немного, милосердно оставили мою бедную голову в покое, отстав на одном из перекрёстков; теперь были только я, ночь, дорога и музыка…

— Красивый у вас город, — голос Сертарио с трудом прорвался в моё обленившееся сознание уже где-то на подъезде к дому. — Слишком большой, на мой вкус, но красивый. Дома поднимаются высоко к небу, всегда светло; а ещё он как будто живой. Вечно живой.

— Да, — согласилась я. — За это я и люблю Москву… Приехали почти. Ты спать хочешь?

— Есть немного, — признался он.

— А у меня вот ни в одном глазу, — вздохнула я. — Так бы и колесила по ночной Москве, пока бензин в баке не закончится… Впрочем, завтра нас ждёт непростой день, и выспаться будет очень кстати. Вот сейчас заварю свой фирменный чай с волшебными травами и вырублюсь как миленькая, едва голова коснётся подушки.

Решив в точности следовать этому нехитрому плану, через сорок минут я действительно уже лежала под одеялом, уютно свернувшись калачиком и сладко размышляя о том, какая всё-таки удивительная штука — жизнь. Последнее, что я видела перед тем, как отяжелевшие веки в конце концов смежились с «03:03», высветившееся на электронных часах. «Надо бы желание загадать», — только и успела подумать я и моментально отключилась.

Навязчивый телефонный звонок безжалостно вырвал меня из ласковых объятий Морфея.

— Мы едем в Шереметьево, — Виктория без предисловий перешла к делу. — Миша вылетает в Салоники через три часа, так что вам лучше поторопиться. Это моя вина: со всей этой спешкой совершенно позабыла элементарные правила предосторожности. Аквамарины не стоит тащить через портал. И даже если мы пойдём Невидимой тропой — всё равно не стоит. Одному Богу известно, как поведут себя такие мощные артефакты, столкнувшись с чужой ворожбой. Поэтому быстро собирайтесь и двигайте к аэропорту. Камни не забудьте. Ждём.

— Хорошо, уже встаём, — отрапортовала я, постаравшись придать своему заспанному голосу максимально бодрый тон, и, сбросив звонок, тут же повалилась обратно на подушку.

Телефон сообщил, что точное московское семь часов десять минут, и тут же погас, словно смутившись, что разбудил меня в такую рань. Ещё пару минут я полежала, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, дабы не провалиться обратно в приятную дрёму, и пыталась заставить сонный мозг срочно проснуться и включиться в работу. Наконец, смирившись с бесплодностью своих попыток, нехотя вылезла из тёплой постели и, одевшись, пошла расталкивать Сертарио.

К чести последнего, стоит отметить, что, в отличие от меня, он был уже не только одет, но и вполне бодр и готов к любым испытаниям судьбы.

— Услышал, как ты разговариваешь, и решил, что у нас появились какие-то неотложные дела.

— Угу, — я с завистью покосилась на его жизнерадостную физиономию. — Камни. Нужно отдать их Михаилу. Так что мы в срочном порядке завтракаем и быстро едем в аэропорт.

С этими словами я развернулась и протопала на кухню. Поставив чайник, быстренько соорудила пару толстенных бутербродов и пододвинула один устроившемуся напротив гостю. Залив кипятком две чашки с растворимым кофе, чуть ли не залпом проглотила половину своей порции, удовлетворённо отмечая, что жизнь больше не кажется такой тяжкой штукой, как в первые пять минут после пробуждения. Уже на ходу дожёвывая недосандвич и запивая его остатками кофе, я сунула Аквамарин в кошелёк и закинула его в рюкзак. Подумав, решила, что в данный момент нам больше ничего не нужно, и, сунув ноги в кроссовки, выжидательно уставилась на Сертарио.

— Меч тоже брать?.. — нерешительно спросил он.

— Боюсь, с ним в самолёт не пропустят даже вампира, — прыснула я. — Камень взял?

Мой собеседник молча извлёк из-под рубахи цепочку с Аквамарином; потом так же безмолвно сунул её обратно.

— Отлично. Кажется, ничего не забыли… Поехали, что ли?..

И мы поехали.

…Едва пройдя через рампы Шереметьевского аэропорта, тут же увидели спешащих навстречу Викторию и Михаила. До конца регистрации оставалось минут двадцать, так что у нас было время немного пообщаться.

— Смотри не потеряй! — с улыбкой напутствовала Виктория, складывая оба камня в неприметный чёрный мешочек и протягивая мужу, который тут же спрятал драгоценную ношу в кармане джинсов.

— Когда это я что-то терял! — оскорбился вампирчик.

— Никогда и ничего, любимый, — охотно согласилась Виктория. — Разве что наши обручальные кольца за день до свадьбы… и моего кота. Это если не вспоминать про паспорт, который ты теряешь по три раза на неделе…

— Между прочим, кольца я вернул, даже в ЗАГС не опоздали, а твой кот вообще сам ушёл, я только дверь открыл!.. И, знаешь, ребятам это вряд ли интересно, правда?..

— Да мы, в принципе, можем оставить вас… — нерешительно предложила я.

— Ну уж нет! — запротестовал Михаил. — Иначе она мне сейчас ещё штук сто таких случаев припомнит — столько я не переживу.

— Вовсе и не сто, их было всего пятьдесят девять, — с самым серьёзным видом пожала плечами Виктория. — А теперь по делу: сегодня вечером вам нужно собраться и добраться до меня. Оттуда ближе к рассвету отправимся прямиком на Афон.

— К сожалению, раньше никак не получается, — вздохнул самый обаятельный из вампиров. — Алексис живёт на Лемносе — это небольшой островок в нескольких десятках километров от интересующего нас места. Прямых рейсов туда нет, а с пересадками времени уйдёт никак не меньше, а то и больше того, что мы запланировали. Поэтому по совету обитателя тех мест от Салоников я отправляюсь прямиком в Уранополис, откуда Алексис вечером заберёт меня на своём катере. Правда, он был так рад и удивлён моим неожиданным прилётом, что я пока не решился сообщить, что не поеду к нему в гости, а сойду на середине пути — ну да это уже мои трудности. В любом случае он, конечно, понял, что в Грецию меня ведёт не только и не столько внезапный дружеский порыв, а неотложные дела… Кстати, думаю, будет вполне уместным задержаться на Лемносе после успешного захоронения всех страшных тайн — неплохой отдых для тех, кто выживет в этом приключении.

Он хищно ухмыльнулся; Виктория только тяжело вздохнула и устало закатила глаза, дескать, и как меня угораздило с тобой связаться. Мы с Сертарио переглянулись и пожали плечами — а что тут можно ответить, если прогулка предстоит и впрямь не из самых безопасных?..

— На всякий случай постарайся уладить все свои дела, — напутствовала меня Виктория. — Мало ли, насколько ты задержишься в другом мире… Вряд ли уничтожить такие могущественные артефакты — дело одного дня. Даже Феликсу, как мне кажется, придётся изрядно повозиться.

— Да, действительно… — согласилась я, лихорадочно соображая, какие из моих неотложных дел следует считать наиболее важными. — Я как-то совершенно не подумала об этом. Глупо, конечно… Люська!.. Я же её с тех пор так и не видела! И у родителей не была уже Бог знает сколько. Ничего, если мы приедем после полуночи?..

— Гуляй себе хоть до рассвета, — беззаботно отмахнулся Михаил. — Всё равно пару-тройку часов я явно проболтаю со старым приятелем, потом пока ещё доберусь до берега, найду подходящее место… Всё это мероприятие вполне может затянуться до следующего утра, а то и до обеда, хотя, конечно, я постараюсь управиться быстрее. Так что спокойно улаживай свои дела, девочка. Вики позвонит тебе, когда я буду на месте.

— Да, Леечка, не беспокойся, — добавила Виктория. — Тебе должно хватить времени на то, чтобы решить все по-настоящему важные вопросы. Насколько я помню, Феликс оставил тебе в запасе больше двух суток, так что торопиться нам некуда. Что бы там ни болтал мой дражайший супруг, в одном он, бесспорно, прав: из своего путешествия ты и впрямь можешь вернуться нескоро.

— Или не вернуться вовсе… — задумчиво добавила я. — Что ж, в таком случае позвольте вас покинуть. Оказывается, я довольно крепко увязла в этом мире и в этой жизни… Пойду разбираться с этим упущением и срочно рубить канаты, чтобы спокойно нестись навстречу неизвестности сломя голову. Ещё раз спасибо за помощь, без вас бы нас, наверное, уже грохнули.

Виктория тепло обняла меня напоследок, Михаил галантно приложился к ручке; Сертарио ограничился короткими кивками, и вместе мы покинули терминал.

— Надо бы Люську проведать, — озвучила я цель нашего путешествия уже по дороге. — Кстати, удивительно, что мне ни разу не позвонили из клиники…

— С ней всё хорошо, — уверенно откликнулся мой боевой товарищ.

— Да, но… Чёрт, я же не оставила им новый номер! — внезапно озарило меня. — Ладно, с этим всё ясно. Едем дальше. Перед таким путешествием мне бы очень хотелось навестить родителей: они будут рады, да и я заодно успокою их, чтобы не теряли в случае чего. Хотя они редко звонят сами, боясь отвлечь меня от каких-нибудь суперважных дел, но мало ли на сколько затянется прогулка по иным мирам… Можем поехать вместе, если ты не против, конечно. Либо закину тебя домой — ключи запасные на случай погулять выдам, телефон для связи тоже.

— Сказать по правде, мне бы не очень хотелось провести весь день в одиночестве, — осторожно ответил мой пассажир. — Если появление в доме твоих родителей не будет чересчур неуместным, я бы предпочёл составить тебе компанию. К тому же глупо попасть в незнакомый мир и не воспользоваться всеми доступными возможностями успеть взглянуть на него.

— Веский аргумент, — кивнула я. — Уверена, что родителям ты понравишься. Что ж, в таком случае заглянем в клинику и сразу выезжаем: они живут не очень близко, километров двести от Москвы, так что даже поспать по дороге успеешь при желании.

…Лихо влетев на парковку, я бодрым шагом направилась к двери. Приветливая девушка за стойкой администратора тут же заученно натянула на лицо милую улыбку:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— У меня здесь собака в стационаре, немец на трёх лапах, Люсиль.

— Да, вы знаете, врач несколько раз пытался вам дозвониться, чтобы проинформировать о состоянии питомца, но, к сожалению, телефон постоянно был недоступен.

— Это моя ошибка, — покаялась я. — Забыла сообщить новый номер, когда оставляла её, а тот, что в карте, временно заблокирован. Я могу увидеть собаку?

— Да, конечно, сейчас ассистент её выведет.

Через десять минут в холл клиники влетела моя боевая подруга, повизгивая от восторга. Молодая девочка еле-еле удерживала поводок, пока эта тушка спешила ко мне со всех своих трёх ног. Она чуть припадала на заднюю лапу, поэтому едва не упала, поскользнувшись на плитке и отчаянно вертя хвостом. На груди, начиная выше передних лап и оканчиваясь почти на животе, была наложена тугая повязка, поверх которой надели довольно симпатичный жилетик.

— Ну здравствуй, здравствуй, красавица! — приветствовала я собаку, приседая рядом с ней и крепко обнимая мощную лохматую шею.

Всё лицо тут же оказалось старательно вылизано тёплым шершавым языком, но я лишь смеялась от переполнявшей меня радости встречи.

— Как она? — обратилась я к девушке, когда первые восторги улеглись.

— Довольно активная, пьёт с удовольствием; аппетит, правда, плохой, но это может быть связано со стрессом от непривычной обстановки…

— Или от стресса, что хозяйка так долго не приходила навестить, — я виновато потрепала лохматую голову, за что моя конечность удостоилась страстного лобзания.

— Вела себя очень хорошо, на прогулки уже ходит. Если хотите побеседовать с врачом, придётся немного подождать.

— Да, пожалуй. Мы пока прогуляемся минут десять.

Когда мы втроём донельзя счастливые вернулись с прогулки, нас уже ждал в кабинете мужчина в возрасте крепкого телосложения с очень приятным и располагающим лицом.

— Добрый день! — начал он негромким низким голосом. — Меня зовут Константин Григорьевич, я врач стационара. По состоянию Люсиль: чувствует она себя хорошо, первые два дня находилась на постоянных инфузиях, получает противовоспалительные и обезболивающие. На задней левой конечности диагностирован небольшой подвывих, но мы оказали необходимую помощь, так что скоро она придёт в норму. Сломаны два ребра, но разрывов тканей нет, поэтому, в силу особенностей анатомического строения грудины животного, здесь применяется только консервативная терапия: три-четыре недели поносит повязку, и всё будет хорошо. В остальном ничего критичного нет; думаю, при желании вы даже можете забрать её домой. Рекомендации я вам выпишу: нужно будет продолжить противовоспалительную терапию, обезболивающие надо давать ещё несколько дней, далее смотреть по состоянию.

— Габапентин у нас есть, локсиком желательно набрать в отдельные шприцы, чтобы вводить за раз. Да, мы её забираем! — все эти дни у меня совершенно не было времени подумать о своей девочке, так что я даже сама не представляла, насколько по ней соскучилась.

— Вы, смотрю, не в первый раз, — улыбнулся доктор. — В таком случае пройдите в регистратуру, администратор распечатает вам рекомендации и выдаст нужные препараты.

— Огромное вам спасибо! — искренне поблагодарила я. Люська радостно гавкнула.

Таким образом, из Москвы мы выезжали уже втроём. По дороге я позвонила родителям, предупредив, что буду через пару часов, и загадочно добавив, что еду не одна.

— Они живут в своём доме, — объясняла я по дороге. — Сбежали, устав от городской суеты. Папа пишет географические статьи для научных журналов — он раньше часто путешествовал, да и сейчас в любой момент готов сорваться хоть на край света. Много лет преподавал в университете, а потом устал, бросил всё и перешёл на удалёнку, благо, уже успел сделать себе имя в определённых научных кругах. Мама нашла какую-то непыльную работёнку по принципу «отсидел смену — гуляй», там целыми днями вяжет на заказ. У неё удивительный талант! Уверена, они тебе понравятся. Только можно мы всё-таки представим тебя Сергеем?.. У тебя красивое имя, но для нашего мира чересчур непривычное. Экзотика, так сказать.

— Честно говоря, мне не очень хочется снова становиться «Сергеем», — вздохнул мой друг. — Но, раз уж это необходимо… Постой, а, может, лучше Рио?.. Ну, сокращённо от моего имени.

— Рио — отличное имя, — с серьёзным видом подхватила я. — Но, к сожалению, в нашей стране так в основном называют попугаев.

Не выдержав, всё-таки прыснула. Сертарио попробовал было надуться, но, махнув рукой, присоединился ко мне. Люська завозилась на заднем сидении и тихонько тявкнула.

— Что ж, значит, остановимся на твоём варианте, — наконец заключил мой спутник.

— Угу. Кстати, маму зовут Дарья Фёдоровна, папу — Виктор Андреевич…

В такой прекрасной обстановке к обеду мы благополучно добрались до пункта назначения.

— Мама, папа, знакомьтесь — это Сергей! — торжественно объявила я с порога. — А это Люська, с ней вы давно знакомы, так что она пока может побегать во дворе.

— Сергей, здравствуйте, мы так давно хотели с вами познакомиться!.. — простодушно начала мама.

— А что с собакой? — нахмурился отец.

— Мама, это не тот Сергей! — резко ответила я. — Это мой хороший друг, хотя мы не так уж давно познакомились. С собакой уже всё в порядке, просто Люська не может без приключений.

— Что ж, проходите, обед на столе, — мама провела нас прямиком на кухню.

За столом начались обычные разговоры про работу, общих знакомых, какие-то нескончаемые дела, которые надо бы, да вот никак… Папа увлечённо рассказывал, какие удивительные вещи он вычитал о последних археологических открытиях в Крыму.

— Один старый знакомый буквально на днях прислал фотографию с раскопок под Севастополем. Пару лет назад они обнаружили на дне Керченского пролива голову древней статуи какого-то бога или ещё кого, датируемую пятым веком, а вот сейчас активно взялись за новое место. Знаешь, он ведь приглашал меня присоединиться. У тебя, кажется, ещё половина отпуска впереди?.. В Крыму сейчас «бархатный» сезон: дети разъехались, море тёплое, деревья вовсю плодоносят… Билеты, кстати, недорогие, я уже смотрел. Не хочешь составить мне компанию? И отдохнёшь, и посмотришь, как работают настоящие археологи, у тебя же всё равно никаких планов не было. Мама категорически отказывается жить в палатке, как ты знаешь, так что я её даже не зову. Как раз можешь Люську ей оставить приглядеть.

— Как раз об этом я и хотела вас попросить, — ответила я, виновато разводя руками. — У меня тут внезапно нарисовалась поездка в Грецию. На пару недель, вряд ли дольше, но Люсиль всё равно оставить не с кем. Я, собственно, и заехала только сообщить и попрощаться: самолёт сегодня ночью, а у меня ещё даже чемодан не собран. Так что извини, пап, но в Крым придётся без меня. Я бы с удовольствием, ты же знаешь, но сейчас никак не получится.

— Что ж, в таком случае полечу один, — отца мой отказ совершенно не расстроил: он частенько путешествовал в одиночестве или с приятелями. Сказать по правде, гораздо чаще, чем с семьёй.

— За собаку не волнуйся, доча — присмотрю, — мама ободряюще погладила меня по плечу.

— Спасибо. Да, ей ещё лекарства нужно будет давать, я всё привезла.

— Конечно, не переживай. Вы с Сергеем летите? — заговорщическим шёпотом добавила она.

— Да, — вздохнула я, поняв, что в мыслях мама уже собирается на мою свадьбу. — Вчетвером, ещё едут наши друзья. Кстати, мы планируем обитать где-то в горах, так что не удивляйтесь, что связи не будет. Да и роуминг сегодня жутко дорогой, поэтому до возвращения звонить не буду — не теряйте.

Родители понимающе покивали. После обеда мама села вязать, а папа показывал Сертарио бесконечные фотографии со всего света из своих многочисленных поездок. Мой друг искренне восхищался удивительными красотами нашего мира, сокрушаясь, что не видел всего этого собственными глазами. Мама тем временем подозвала меня к себе, тихонько попытавшись выяснить, какие у меня виды на этого «милого мальчика». Через пять минут я сдалась, в десятый раз повторила, что мы просто друзья, и вышла на улицу с большой миской куриного супа. Люська проглотила всё за минуту, с аппетитом съела котлету вместе с покрошенным в неё лекарством и, сытая и спокойная, уснула чутким сном верного сторожа.

— Знаете, Сергей, ведь Лея ездила со мной с самого детства, — отец ностальгически вздохнул, достав из закромов старый альбом с распечатанными фотографиями годов этак конца девяностых. — Когда ей исполнилось всего только полтора года, мы все втроём отправились на Алтай. Они с матерью в основном, конечно, оставались на базе отдыха, но, приучая ребёнка к прекрасному, несколько раз я всё-таки вывез их на хорошие смотровые площадки, откуда открывается чудесный вид на эти удивительные горы. Вот, посмотрите: качество, по нашим меркам, может, и не очень, да и обработки никакой не делали, но для середины девяностых это были очень приличные пейзажные снимки… А здесь мы посетили Долину гейзеров на Камчатке, Лее тогда было всего годиков пять. Никогда там не были?.. Восхитительная природа! К сожалению, большой поток посетителей уже начинает оставлять свои отпечатки и здесь: говорят, в местах, где пролегают туристические тропы, исчезают уникальные виды животных и растений, эндемиков тех мест. К сожалению, куда бы ни пришёл человек, он редко приносит созидание — куда чаще наше появление сопровождается разрушением, и особенно это касается природы…

— Человек — часть природы, которая должна была стать её венцом, а стала её концом, — риторически изрекла я, ностальгически разглядывая старые фотографии.

— Надеюсь, мы с вами до конца всё-таки не доживём, — вздохнула мама. — Правда, Витюш?

— Это смотря на сколько он ещё откладывается, — саркастически заметил папа.

Мы с Сертарио переглянулись. Зубоскальство моих обожаемых родителей тут же вернуло нас к действительности, а она была такова, что на карте в прямом смысле стояла судьба целого мира, а, может быть, даже двух… Стрелка часов неуклонно подползала к пяти часам.

— Это мы на Южном Урале, — продолжал отец свой познавательный экскурс в прошлое и по природным достопримечательностям заодно. — За неделю прошагали пешком километров сто. Кажется, не так уж много, но Лее тогда было только восемь, и заметьте: ни разу за всё путешествие не пожаловалась на усталость!

— Правильно, я же тогда вон какая молодая была, энергии лишней много! Это сейчас состарилась и обленилась. Мне только волю дай, так бы и лежала на диване с утра до ночи и с ночи до утра, ограничивая все перемещения походами к холодильнику и в туалет.

— Не слушайте, Сергей, это она шутит, — улыбнулась мама. — Впрочем, вы, наверное, уже разобрались с её манерой общения. А вообще с нашей Леечкой не соскучишься.

— Иногда даже чересчур не соскучишься, — поддакнул отец. — Помню, ездили мы как-то в Санкт-Петербург, на культурный, так сказать, отдых… Кстати, вот и фотографии: это уже двухтысячные, плёночные фотоаппараты постепенно уступали место цифровым, поэтому мы распечатывали только самые лучшие кадры — их не так много… Так вот. Вы думаете, эта тринадцатилетняя егоза не устроила нам весёлую жизнь? Тяжёлый подростковый возраст, все дела… Поссорилась с нами и ушла гулять в одиночестве, отключив телефон. Мы с матерью чуть с ума не сошли, пока вечером она не позвонила и не сообщила, что уехала на экскурсию, где ей так понравилось, что с удовольствием задержалась бы здесь на пару деньков. Естественно, Дашенька тут же кинулась собирать вещи, так что часов через шесть мы наконец-то нашли дочь — угадайте, где? — в Рускеале. Какие-то карманные деньги, особенно в незнакомом городе, у Леи всегда были — мало ли, заблудится, а так хоть такси вызовет. Другой вопрос, как ребёнка одного посадили в экскурсионный автобус, ну да она всегда прекрасно заговаривала зубы… Так мы оказались в Карелии. Чудесные места, не правда ли?.. А сам горный парк, несомненно, заслуживает пристального внимания не только геологов, но и фотографов: вы гляньте, какие чудесные снимки удалось сделать мне, любителю!..

— И правда очень красиво, — согласился Сертарио. — Ты, видимо, была не самым спокойным ребёнком, — он весело покосился на меня.

— Да я вообще была тихая и мирная, это они наговаривают, — мгновенно открестилась я. — Я и сейчас такая!

Все трое покосились на меня весьма скептически, но всё же вежливо, хотя и красноречиво, промолчали — и на том спасибо. Просмотр фотоальбома продолжился.

— А это путешествие состоялось на следующий год. Один приятель пригласил меня на пару недель в Кавказский биосферный заповедник. Я выпросил ещё один пропуск и взял Лею с собой. Пожалуй, это одно из самых запоминающихся приключений в моей и без того не слишком скучной жизни… Одна только встреча с редким западнокавказским туром чего стоит!.. А это Игорёк — тот самый приятель, который меня пригласил: они там с аспирантами местную флору изучали, а мы больше гуляли да отдыхали. Кстати, именно Игорь в то самое лето впервые дал Лее в руки гитару, с которой она теперь не расстаётся. Вы, конечно, слышали её песни?

— Пап! — возмутилась я. — Нет, он не слышал. Да и кому это интересно?

— Не говори ерунды! — тут же вклинилась мама. — Лучше сыграй что-нибудь, а то твой старый инструмент скоро совсем засохнет: ты нас так редко навещаешь.

— Не хочу, — заупрямилась я то ли от врождённой скромности, то ли из природного упрямства. — В другой раз сыграю, сегодня времени совсем нет.

— Ты поёшь?.. — изумился Сертарио и предательски продолжил: — Мне бы тоже очень хотелось послушать. Мы ведь всё равно ещё не уходим…

Издав протяжный вздох, я всё-таки пошла за гитарой. В душе мне, как и любому творческому человеку, было приятно продемонстрировать своё умение публике, пусть даже узкому кругу близких людей, но об этом я, конечно, никому не рассказывала.

— Раз уж зашёл разговор о заповеднике, спою песню, которая родилась именно тогда, когда мы имели удовольствие там находиться. Конечно, музыку я подобрала много позже, да это и не песня даже, а скорее баллада, или как там они правильно называются…

В Москве мы оказались около полуночи. Дома я поспешно собрала самые необходимые вещи, включая, помимо тёплой одежды, спичек, ножа и фляги, несколько банок тушёнки и три буханки хлеба — вряд ли нам придётся останавливаться на перекусы в столовых. Забив таким образом два небольших рюкзачка и повесив один из них на своего спутника, я вручила ему меч, после чего мы отправились к Виктории, куда и прибыли в третьем часу ночи.

— Привет, ребятки, — она явно даже не ложилась. — Миша ещё не звонил, так что можете пока подремать немного. Нас трое, поэтому удобнее будет воспользоваться Невидимой тропой. Она возникает в тот миг, когда маг ступает на неё, и исчезает ровно тогда, когда путешествие окончено, поэтому, в отличие от портала, не оставляет следов, хотя и требует значительно большей концентрации. Для тебя это будет очень полезный опыт, Лея. А пока отдыхайте.

— А ты? — я широко зевнула.

— Если всё пройдёт так, как мы планируем, у меня потом будет не один день, чтобы отоспаться под тёплым греческим солнышком и низкими южными звёздами. А вот вам это точно не светит: Феликс — человек весьма деятельный, вряд ли у вас выдастся хоть одна свободная минута.

— В таком случае я, пожалуй, действительно немного вздремну, да и Сертарио неплохо бы отдохнуть перед нашим путешествием, правда?

— Можете занимать свои прежние плацдармы, а у меня ещё осталась парочка незавершённых дел.

Уже проваливаясь в сон, я услышала показавшийся очень далёким звонок, за ним — приглушённый голос Виктории. «Ну вот, через пять минут придётся вставать…» — с тоской решила я, но, вместо того чтобы выкарабкиваться из цепких объятий Морфея, тут же отключилась.

Проснулась, на удивление, совершенно самостоятельно. За окном было пасмурно, так что мне спросонья показалось, что ещё только-только рассвело. При этом я чувствовала себя удивительно бодрой и хорошо выспавшейся, чего никак нельзя было бы сказать о человеке, чья голова коснулась подушки пару часов назад. Ничего не понимая, я потянулась за телефоном и взглянула на часы: половина первого! Я же всё проспала!..

Вскочив, оделась быстрее, чем солдаты в армии, и поспешила на кухню, откуда доносились приглушённые голоса.

— О, наконец-то проснулась! — приветствовала меня Виктория.

— Выспалась? — заботливо уточнил Сертарио. — А мы уже подумывали тебя будить.

— А что же не разбудили?.. — я растерянно опустилась на стул, глядя на их бодрые физиономии. — И что с Михаилом? Он добрался до места или?..

— Миша на Афоне, всё в порядке, — поспешила успокоить меня волшебница. — Он довольно долго добирался до места, где нам было бы удобно провести несколько дней, но об этом сам потом расскажет. В общем, он мне позвонил почти сразу, как вы легли, попросил прихватить кое-какие вещи, поскольку последние метров двести до полуострова ему пришлось добираться вплавь, а в зубы больше одного пакета не влезло… Так вот, Миша посоветовал нам отдохнуть, чем и сам намеревался заняться, а выдвигаться уже после обеда, поскольку выходить из укрытия до наступления сумерек всё равно чересчур рискованно. Поэтому я преспокойно отправилась в постель вслед за вами. Завтракать будешь?

Я молча кивнула, переваривая информацию. Тем временем на столе передо мной волшебным образом появилась кружка ароматного кофе, полная тарелка овсянки с кусочками фруктов и блюдечко с пирожными. Поблагодарив, я с аппетитом принялась жевать.

— Так через сколько мы отправляемся? — уточнил Сертарио.

— Думаю, как только будем готовы, можно выдвигаться, — ответила Виктория, взглянув на часы. — Вам нужно ещё что-то собирать? Подумайте хорошо, пока есть время.

— Да мы вроде всё самое главное взяли, — проглотив ложку каши, отозвалась я.

— У меня тоже багаж с ночи готов, — наша хозяйка кивком указала на огромный туристический рюкзак, стоявший рядом с холодильником.

— А нам точно всё это нужно брать с собой?.. — осторожно спросил мой друг, очевидно, уже предчувствуя, что груз сей ляжет на его крепкие мужские плечи.

— Да не бойся ты так! — рассмеялась Виктория. — Тебе не придётся таскаться с ним по своему миру: там наши с Мишей вещи, мы же останемся на несколько дней в дикой природе, так сказать. Палатка, спальники, пенки, котелки, провизия — да мало ли что нужно для комфортной жизни вдали от цивилизации! Одним словом, рюкзак дальше Греции не поедет.

— Уф, а я уж было подумал… — с облегчением выдохнул Сертарио.

Спустя час с небольшим мы трое стояли в зале, взявшись за руки.

— Леечка, запоминай, — кивнула мне стоявшая посередине Виктория.

Я честно попыталась сосредоточиться: закрыла глаза, привычно ощутила колебание Силы, постаравшись понять, что именно с ней происходит. Казалось, отдельный узкий и длинный слой пространства, вроде тропинки, неимоверно сжался, как пружина, специально для нас, но лишь на мгновение, достаточное только для того, чтобы сделать один-единственный шаг, после чего пружина резко распрямилась… Нас с силой швырнуло вперёд, так что я кубарем покатилась по жёсткой земле, усыпанной мелкими сухими ветками и редкими островками травы. Сделав два-три оборота, остановилась, резко села и огляделась.

Вокруг колосились травы, возвышались деревья, шуршали на ветру кусты — и на фоне всей этой весёлой зелени серой громадой стоял камень, по форме напоминающий стол. Чуть поодаль виднелись палевые обломки скал, а за ними раскинуло свои спокойные синие воды Эгейское море. Восхищённая этой первозданной красотой залитой солнцем природы, я медленно поднялась на ноги и тут же согнулась, схватившись за ушибленное бедро и потирая копчик.

— С прибытием и мягкой посадкой вас! — послышался где-то сзади и чуть левее насмешливый голос Михаила. — Давайте в укрытие.

Оглянувшись, я увидела нашего несравненного вампирчика, щеголявшего голым торсом. Виктория и Сертарио, как и я, поднимались с земли, потирая ушибленные места.

Укрывшись в тени за каким-то уступом, мы снова огляделись.

— Неплохо бы для начала «сигналку» поставить… — Виктория красноречиво посмотрела на нас с Сертарио. — Извините, ребятки, но с меня пока, пожалуй, действительно хватит. После прогулок Невидимой тропой первые пару часов я даже кружку не могу поднять: ни рукой, ни магией.

Волшебница и впрямь выглядела не лучшим образом: от усталости она просто опустилась на траву и бессильно улеглась, глядя в небо.

Порешив, что я займусь «сигналкой», которая предупредит нас о приближении людей, а Рио защитит наше временное пристанище от чужих ушей и взглядов, разбрелись.

Мне предстояло обойти по периметру всю скалу и сбегать вниз по тропинке. Михаил, устроив супругу на туристическом коврике и заботливо укрыв плащом, вызвался составить мне компанию. Попутно он рассказал, как прошло путешествие:

— Алексис встретил меня в порту Уранополиса около семи вечера. По такому случаю ему даже пришлось перенести несколько записей, но вряд ли это сильно повредило: врачу с такой репутацией пациенты готовы прощать очень многое. Мы прыгнули в его великолепный белый шестиметровый катер с четырёхтактным мотором на сто пятьдесят «лошадей» — кстати, отличная посудина, я даже подумал, не обзавестись ли таким, когда вспомнил, что в Москве нет самого необходимого для этого — моря… Извини, отвлёкся. В общем, мы немного поболтали, а потом я сообщил Алексису, что мне совершенно необходимо попасть на Святую гору. Никаких разрешающих документов, естественно, нет, так что вся надежда на его помощь. Он, конечно, назвал меня сумасшедшим, упрекнул за столь беспардонное пренебрежение гостеприимством, которое он собирался мне предложить, даже немного обиделся. Но я мигом разъяснил, что это чужая тайна, вопрос мирового масштаба и всё в таком роде — между прочим, ни словом не солгал, — после чего обещал непременно навестить его вместе с женой, как только улажу своё неотложное дело. Алексис не любит совать нос в чужие дела, к тому же довольно хорошо разбирается в людях, поэтому такое объяснение его вполне удовлетворило, так что ещё пару часов мы мирно проболтались где-то в километре от Афона, безмятежно закидывая в море удочки с креветками на крючках и обмениваясь больше накопленной за десять лет философией, нежели событиями. В числе прочего я выспросил у Алексиса, нет ли на Святой горе безлюдных мест. Он поведал мне несколько довольно запутанных местных легенд, в том числе о старинном капище Идолио, расположенном на самой красивой скале полуострова. По его словам выходило, что на южном склоне Афона находится группа келий Керасья, где обитают отшельники. Ещё выше пролегает тропа к старому капищу, по обеим сторонам усеянная крестами для защиты от нечистой силы, поскольку место считается нехорошим. Ходить туда строго запрещено, но дорожка, причём весьма утоптанная, всё же присутствует, поэтому предосторожность будет не лишней. Естественно, я решил, что это место просто создано для нас: паломники его не посещают, монахи если и забредают, то весьма нечасто, да и слухи о том, что здесь стираются грани реальности и соприкасаются миры, могут оказаться вовсе не слухами… Одним словом, когда достаточно стемнело, Алексис подплыл к берегу на расстояние около двухсот метров, безошибочно отыскав тот самый склон и указав на светившийся путеводной звездой скит Керасья. Сердечно поблагодарив его и ещё раз пообещав навестить после завершения своих дел, я вплавь добрался до берега и отправился прямиком к расположившимся на высоте около восьмисот метров кельям. Оттуда уже не составило труда отыскать нужную тропку, и вот мы здесь — на том самом месте, где сотни лет назад жертвенный камень обагряли человеческой кровью. Итак, добро пожаловать на скалу Идолио — красивейшее и поистине самое таинственное и безлюдное из доступных человеку мест Святой горы!

— Отсюда и впрямь открывается чудесный вид, — согласилась я, останавливаясь на секунду и ставя очередную точку сигнального заклинания. — Меня только беспокоит несостыковка: мы ведь специально искали место с чистой, незапятнанной кровью, преступлениями и дурными мыслями энергетикой. Выбрали именно этот полуостров, пробирались в Грецию… и вот ты говоришь, что сюда даже монахи не осмеливаются заходить из-за обитающей поблизости нечисти.

— Ой, Лея, я тебя умоляю!.. — Михаил воздел очи к небу. — Ну какая нечисть?.. Я, например, тоже так себе человек, а если принять в расчёт общественное мнение, так и вовсе какой-то монстр. Что же касается так называемой энергетики, неужели ты ещё не почувствовала? Даже мне тут как-то легко дышится, хотя я и не маг. Жертвенное капище здесь было больше тысячи лет назад, после чего многие поколения монахов-отшельников, то есть самых усердных и искренних представителей этой благородной касты, из страха перед чёрной памятью этого места возносили тут столь истовые и сердечные молитвы, наставили столько крестов вокруг, что более прекрасной атмосферы и вообразить нельзя. Кроме того, здесь так пустынно, что нам с Вики однозначно никто не помешает, пока мы будем ждать вашего возвращения.

Его доводы показались мне довольно убедительными, но всё же захотелось самой ощутить Силу этого места. Завершив порученное мне дело и вернувшись на стоянку в сопровождении Миши, который тут же отправился узнать, как себя чувствует Виктория, я сосредоточилась и постаралась вспомнить, как выходила на Нижний уровень… Получилось! Вокруг меня снова разлился безбрежный океан незамутнённой Силы: она переливалась горячими волнами, просилась в руки, ласковым ручным туманом клубилась вокруг ног — энергетика здесь и впрямь была совсем другой!.. Безупречно кристальная в своей девственности, не запятнанная ничьими попытками вылепить из неё нечто тёмное, она наполняла меня почти какой-то неземной радостью, ощущением блаженного всемогущества, нежным чувством чего-то родного и забытого…

— Ну как тебе? — голос Сертарио с трудом пробился в моё сознание.

— Это… Это… Нечто невероятное, у меня просто нет слов, Рио!.. — мир обрёл свои привычные очертания, а я всё никак не могла прийти в себя. — Михаил нашёл более чем идеальное место!

— Я тоже так думаю, — самодовольно хмыкнул вампир, подходя к нам. — Как насчёт чая? Вики стоит ещё немного отдохнуть, тем более что ворожить до наступления темноты вряд ли будет разумно с нашей стороны. Кстати, у вас уже есть идеи, что именно нужно делать с камнем?

— Ну здесь всё предельно просто: помещаем Аквамарин в предназначенное ему место на мече, а дальше действуем по обстоятельствам.

— Н-да, план и впрямь незатейливый, — протянул Михаил, окинув меня недоверчивым взглядом. — Сама придумала, или подсказал кто?

— Послушайте, нам ведь пока не нужно приводить в действие заключённую в камне Силу! — вмешался Сертарио. — Так что мы просто оставим меч под вашим чутким присмотром, а сами отправимся разыскивать Феликса… в мой мир.

— Что ж, решайте сами ваши чародейские дела, — Михаил недовольно фыркнул. — В любом случае я здесь только с одной целью: защитить свою жену. Остальное меня не касается. Кстати, канцлер не упоминал, как долго продлится ваше путешествие?..

— Он говорил, что мы находились недалеко от того места, где Аквамарин можно активировать, а затем уничтожить, но точно я, конечно, не могу сказать.

Тем временем мы дошли до стоянки. Михаил плеснул в котелок воды и выразительно глянул на Сертарио. Кивнув, тот подошёл и, тщательно закрыв крышку, занёс раскрытую ладонь над посудиной. Пока вампир извлекал из огромного рюкзака, заботливо сложенного его супругой, четыре пластиковых кружки, я зачарованно наблюдала, как горячая волна Силы стекает с пальцев моего друга прямо в воду, а вскоре уже явственно послышалось интенсивное бурление кипятка.

— Не стоит нам здесь разводить огонь, — как бы извиняясь, пояснил Михаил, с силой швыряя в котёл горсть чайных листьев вперемешку с какими-то травами, которые от столь неделикатного с ними обращения, не задерживаясь на поверхности, моментально ушли под воду. — Дым могут увидеть с моря, да и вообще… мало ли. Одним словом, не будем рисковать понапрасну.

— Да, место просто супер, — согласилась я. — Грех будет упустить такое из-за небрежности.

До захода солнца мы отдыхали. В разговорах по негласному соглашению все старались избегать каких-либо упоминаний предстоящего нам с Рио путешествия, хотя добрая сотня вопросов никак не хотела покидать мою бедную голову. Где-то уже господин Верховный канцлер? Хватит ли у меня таланта вывести наш путь к нему? Не выследят ли нас те ищейки, что ждали в прошлый раз? Сумеем ли мы уничтожить Аквамарины?.. И, наконец, каковы наши шансы вернуться живыми после столь опасного приключения?..

Растянувшись на клетчатом пледе, заботливо выделенном мне запасливой Викторией, я прикрыла глаза и погрузилась в невесёлые размышления о своём туманном будущем. А затем сквозь незаметно и тяжело навалившуюся дремоту вдруг увидела тёмную скалу, уходящую ввысь безмолвным чёрным уступом, по одну сторону которой простирался бесконечный лес, а по другую — бездонное ущелье. Где-то там высоко стоял Феликс, а рядом с ним — Сертарио. Верховный канцлер что-то яростно выкрикивал на странном гортанном языке; ему вторил громкий и звонкий голос Рио. А в это время нас обступали ужасные тени, которых я должна была сдерживать, но моих знаний явно не хватало, да и силы были неравны… Вдруг неизвестно откуда прямо рядом со мной возник ослепительно красивый брюнет, обжёг пронзительным взглядом пепельно-серых глаз и резко крикнул. Сертарио обернулся, прервав заклинание, удивлённо посмотрел на незнакомца, и вдруг глаза его наполнились таким невыразимым ужасом… Он дико завопил что-то нечеловеческим голосом, посмотрел мне прямо в глаза…

Я проснулась. Вскочила, отчаянно пытаясь согнать с себя остатки липкого сновидения, всё ещё душившего своей правдоподобностью. Солнце уже садилось, о чём явственно свидетельствовали длинные тонкие тени деревьев.

Виктория растянулась на пенке, щурясь, как сытая кошка; Сертарио задумчиво привалился к стволу какого-то дерева, вертя в руках Аквамарин и меч; Михаила видно не было.

— Миша не хотел мешать нам, — пояснила Виктория, глядя куда-то сквозь меня. — К тому же он давно не охотился — он голоден. Поэтому нам было бы неплохо управиться со всем до его возвращения: то бишь оживить камень и отправить вас в иную реальность… Эх, как я вам завидую!

С этими словами Виктория вскочила на ноги, потянулась. Вслед за ней поднялся и Сертарио. Он уже переоделся в тот самый костюм, в который был одет при нашей первой встрече; плащ чуть трепетал за плечами от лёгкого ветра, перебиравшего распущенные светлые волосы.

— Пора?.. — его голос чуть дрогнул — не то от волнения, не то от нетерпения.

Чародейка молча кивнула, подошла ближе; я тоже придвинулась к ним:

— А что мы вообще должны делать? Просто воткнём камень в предназначенное ему место?..

— Для начала, — невозмутимо кивнула Виктория. — Дальше посмотрим. Но вообще вряд ли что-то должно начаться до того, как вы с господином Верховным канцлером начнёте ворожить где-то далеко отсюда. Вот тогда и нужно будет действовать; но тут уж мне придётся разбираться на ходу: инструкции по применению к Первозданному аквамарину, к сожалению, не прилагалось…

В этот момент Сертарио наконец-то вложил камень в лунку в заставе клинка. Аквамарин вспыхнул серебристо-синим огнём; Рио вскрикнул, резко потянувшись к висевшей на груди цепочке с братом-близнецом ожившего камня — тот сверкнул не менее яркой звездой.

— Он просто раскалённый! — срывая цепочку, процедил парень сквозь стиснутые зубы.

Взяв из его рук меч, я чуть не вскрикнула от восторга — такая чистая Сила наполнила вдруг чудесное оружие, стекая по рукояти прямо мне в ладони.

— Готова спорить на что угодно, с помощью этой штуки действительно можно покорять миры! — восхищённо проговорила я, делая нерешительный пробный взмах мечом.

— Эй, поаккуратнее!.. — осадила Виктория. — Прельститься такой невообразимой Силой немудрено и менее способной девочке, а тебе так вообще опасно брать его в руки.

Голос чародейки звучал чуть насмешливо, но глаза оставались настороженными и серьёзными.

Сертарио тем временем упихнул камень в потайной карман своего плаща, осторожно держа его за цепочку. Оглянулся на меня:

— Пойдём?..

— Сейчас, — я никак не могла оторвать зачарованного взгляда от чудесного всемогущего оружия, гревшего руку приятным теплом.

Мне вдруг стало ужасно интересно, что может представлять собой заклинание подобной мощи, и я, никого не предупредив, сосредоточилась и нырнула на Нижний уровень, как уже делала однажды в парке, только начав знакомиться с магией. Правда, тогда это вышло случайно…

В яростно кипящем хаосе чистой Силы я ясно различала в своих руках сияющий столп чего-то непостижимого, упорядоченного и настолько мощного, что в голову мне невольно закралась крамольная мысль, что всё наше предприятие заранее обречено на провал по простой причине того, что уничтожить подобную штуку просто не под силу смертным. Я ясно видела тончайшие нити, тянущиеся во все стороны от этого грозного оружия и уходящие в бесконечность, как бы желающие охватить собой весь мир. Но ещё чётче я различила голубоватые переливы моста, протянувшегося ко второму такому же столпу, сверкавшему чуть поодаль не менее уверенной несокрушимостью и протянувшему свои невидимые сети куда-то в бесконечную высь…

— Ты что делаешь!? — яростный шёпот Виктории, внезапно выдернувшей меня из этого удивительного нереального мира, громом прогремел в моей ошалевшей от впечатлений голове. — С ума сошла! Ты хоть представляешь, какая эта мощь?..

— Только что представила вполне отчётливо, — я не совсем понимала, что такого страшного произошло и, признаться, почувствовала обиду за столь резкое обращение со своей драгоценной персоной. — Я только хотела узнать, как можно создать подобное… такое…

— Никак! — отрезала Виктория. — По крайнем мере, нам — точно никак. Думаю, даже Феликсу такое не под силу, хотя… Нет, всё равно нет. А лезть в самую суть — чистое безумие! Ты никогда не пробовала залезть в центр воронки смерча, нет?.. Или в трансформаторную будку — благо, этого добра у нас в избытке, в отличие от торнадо.

Я лишь удивлённо вскинула брови, дескать, аллегория хорошая, но до меня всё равно не доходит. Сертарио тем временем осторожно взял из моих рук меч и отнёс его к большому серому камню, водрузив на самую середину бывшего жертвенного стола.

— Ладно, — сдалась Виктория. — Прости, ты, конечно же, как всегда, просто не знала. На Нижнем уровне, как ты успела заметить, всё выглядит немного иначе, и законы, привычные для всех нас с детства, там, конечно же, не действуют. Сила, заключённая в подобные безделушки, может принимать какую угодно форму. И обычно она столь притягательна и завораживающа для любого мага, умений которого недостаточно для создания чего-то подобного, что он буквально теряет голову. Сходит с ума самым натуральным образом. Сталкиваются, так сказать, до боли привлекательное недосягаемое искушение и суровая реальность. Проще говоря, это крайняя степень фрустрации, которая накатывает неожиданно и обрушивается с такой всепоглощающей мощью, что человек просто-напросто лишается рассудка. Чаще всего — неизлечимо.

— Не почувствовала ничего подобного, — недоверчиво проворчала я. — Камушки, конечно, что надо, спору нет. Я даже, грешным делом, подумала, что не стоит нам ввязываться в эту историю: слишком мало шансов на успех. Но это ведь так, мимоходом. А, в целом, я прекрасно себя чувствую, готова отправиться на край света хоть сейчас! Так что все эти страшилки для детей — явное преувеличение, непонятно кем и для чего выдуманное…

— Нет! — неожиданно возразил Сертарио. — Если бы, к примеру, мне взбрело в голову сунуться за тобой, я бы рехнулся наверняка, в этом можно не сомневаться. Просто у тебя достаточно могущества, чтобы пережить встречу со столь сильным амулетом, к тому же Виктория почти сразу тебя вытащила. Ты ведь не пыталась докопаться до истины, пролезть в тайну его сотворения или, тем паче, каким-то образом трансформировать наложенные чары, так что опасность в любом случае была минимальной. Хотя рисковать действительно не стоило. Но я бы посоветовал в будущем воздержаться от подобных экспериментов, по крайней мере, без достаточно могущественного учителя рядом. А теперь — не пора ли нам?.. Честно говоря, мне немного не по себе, я ведь совершенно ничего не помню о своей дороге сюда, а знаю о ней сугубо теоретически, так что это будет, можно сказать, моё первое путешествие между мирами.

— Ага, а моё — третье, — саркастически добавила я. — Хороша компания спасателей миров собралась! Как бы нас самих спасать не пришлось. А, впрочем, за неимением выбора…

Я беззаботно махнула рукой и нервно рассмеялась в попытке высвободиться из оков внезапно охватившей меня тревоги на грани паники. Мне вдруг стало очевидно, сколь малы, чтобы не сказать ничтожны, наши знания и силы. После осознания собственной беспомощности внезапно нахлынул неконтролируемый, почти животный страх: захотелось сбежать отсюда, выкинуть из головы, забыть всё, как страшный сон…

— Эй-эй-эй, Леечка, ну-ка быстренько приходи в себя!.. — голос Виктории прозвучал уверенно и громко. — Ну вот, пожалуйста, налицо последствия твоего легкомысленного поступка… Надеюсь, до панической атаки не дойдём?

Не переставая что-то говорить, она быстро вплотную приблизилась ко мне, а потом вдруг резко залепила хороший подзатыльник. Взвыв скорее от неожиданности, чем от боли, я потёрла ушибленное место, укоризненно взглянув на свою обидчицу, но сказать ничего не успела: приятный отрезвляющий холод растёкся по телу. В голове слегка покалывало, но страх уже отступил так же внезапно, как и пришёл.

— Спасибо! — искренне выдохнула я.

— Не за что, — мило улыбнулась эта зеленоглазая ведьма. — Если ты когда-нибудь снова начнёшь не слишком старательно, но упрямо слетать с катушек — обращайся, всегда буду рада отвесить тебе целительный подзатыльник.

— Буду иметь в виду, но, надеюсь, мне всё же не придётся когда-либо воспользоваться твоим великодушным предложением. А теперь нам действительно пора. Рио, дай, пожалуйста, руку.

Сертарио молча протянул мне ладонь. Кивнув Виктории, я взяла своего спутника за руку и попыталась вспомнить, что представляла собой межпространственная материя. Словно коснувшись какой-то невидимой преграды в собственном сознании, сорвала удерживающий нас в этом мире замок. Меня вдруг бросило в жар, тело сотрясло как от приступа лихорадки, привычное головокружение затуманило сознание… А через секунду мы оказались в том самом непостижимом месте, которое и не место вовсе, поскольку там не было и намёка на сколько-нибудь понятные человеку категории пространства и времени. Зато там были мы с Сертарио и Первозданный аквамарин, который настойчиво тянул нас к быстро приближающемуся, напоминающему далёкую звезду огоньку. Сотни других мерцали едва различимо где-то в густом мраке — не далеко и не близко, но не здесь.

Я по-прежнему чувствовала шершавую ладонь своего спутника, крепко сжимавшую мою руку, так что можно было не опасаться потеряться при «посадке». Главное, что меня сейчас волновало, — это как оказаться рядом с Феликсом в совершенно незнакомом мире, когда я даже предположить не могла, куда именно нам нужно попасть. Тем не менее, я постаралась сосредоточиться и воскресить в памяти лицо Верховного канцлера, его голос, последние напутствия… Кажется, это помогло; по крайней мере, мне явственно почудилось, будто мрак вокруг колыхнулся, словно торопясь исполнить моё пожелание, и буквально выплюнул нас в тот самый мир, куда так неумолимо тянул хранящийся у Сертарио Аквамарин.

Почувствовав под собой твёрдую почву, я высвободилась из крепкой хватки своего спутника, всё ещё державшего меня за руку.

— Можешь отцепляться, посадка прошла успешно, — я резко села, так что даже голова немного закружилась. — Интересно, как далеко нас занесло от искомой точки «икс»…

Пока Сертарио, тяжело дыша, приходил в себя, не спеша принимать вертикальное положение, я с любопытством оглядывалась кругом: снова лес, весьма редкий и, вероятно, светлый в дневное время суток. Тёмное небо над головой без намёка на какие-либо светила позволяло верить, что мы попали по адресу. Оставалось разобраться, где найти господина Верховного канцлера…

— Ты как?.. — я склонилась над Сертарио, пытливо заглядывая в глаза и пытаясь оценить степень его усталости после путешествия.

— Н-ничего… — прохрипел он и тут же раскашлялся, завалившись на бок.

— Ничего хорошего, ты хотел сказать, — проворчала я, протягивая флягу с холодной водой, болтавшуюся на ремне по соседству с ножом.

Мой друг благодарно кивнул, сел, сделал пару хороших глотков и наконец стал похож на человека, хотя и серьёзно помятого и донельзя уставшего.

— Такое чувство, словно я три дня не спал… Давай сегодня никуда не пойдём — боюсь, я просто не смогу сдвинуться с места. Да и ночь уже близко.

— Как скажешь, — легко согласилась я. — К тому же лично я понятия не имею, в какую сторону нам стоит отправиться. У нас в таких случаях говорят: утро вечера мудренее. Тебе чаю вскипятить? Бухнешь туда пару ложек сахара — глядишь, и силы к утру появятся.

— У тебя ещё есть запал колдовать? — искренне удивился Сертарио и уставился на меня с почти суеверным ужасом.

— Угу, — усмехнулась я. — Честно говоря, моего запала сейчас хватит море переплыть; жаль, конечно, что нигде поблизости даже завалящего озера не видать — столько энергии зря пропадает… А вообще Феликс сказал, что это нормально для Странников: якобы в отличие от прочих смертных мы черпаем силы в межпространственной материи, так что мне сейчас хорошо примерно на столько же баллов, на сколько тебе плохо, дружище.

С этими словами я извлекла из небольшого заботливо уложенного рюкзачка алюминиевую кружку, плеснула туда воды и быстренько вскипятила, осторожно направив тонкую струю Силы. Бросив чайный пакетик, вспомнила, что сахар у нас нынче в дефиците, и компенсировала его отсутствие плиткой молочного шоколада.

— Подкрепись пока, а я установлю «сигналку». Заодно осмотрюсь вокруг. Купол невидимости очертить?

— Не думаю, что стоит тратить на него силы, — откликнулся Сертарио, благодарно принимая горячую кружку с дымящимся напитком и шоколад. — Гораздо проще укрыться им в том случае, если сработает сигнальное заклинание, а так — большого смысла не вижу, если честно.

Кивнув, я отправилась прогуляться, дабы оградить нашу случайную стоянку от нежданных гостей. Окружающий пейзаж навевал смертную тоску своим однообразием: деревья, кусты, снова деревья — лес, одним словом. Благо не чаща и не бурелом, так что передвигалась я без особого труда. Не давал покоя один-единственный вопрос: вот мы здесь, отлично, а что дальше? То есть дальше-то понятно что: нужно разыскать Феликса и переложить весь груз ответственности на его сильные мужские плечи и умудрённую вековым опытом голову, вот только где его найти?..

Минут через двадцать, вернувшись к изначальной точке, я обнаружила блаженно привалившегося к дереву Сертарио, который уже безмятежно клевал носом.

— Прости, Лея, но у меня правда нет сил совершенно ни на что, — покаялся он, отчаянно зевая. — Даже соорудить более-менее сносную постель — и то не смог.

— Ничего, сейчас разберёмся.

Я оптимистично направилась к рюкзаку, откуда и извлекла, порядком распотрошив содержимое, один тощий плед, пару тёплых свитеров да плащ, весьма напоминающий тот, что был на моём друге. Бедняга валялся в закромах шкафа ещё с тех незапамятных времён, когда я увлекалась ролевым движением.

Кинув Сертарио вязаный мужской свитер, я надела второй, нацепила плащ и отправилась на поиски подходящего лежбища. Отыскав неподалёку более-менее сносное и достаточно ровное место, которое к тому же с двух сторон было укрыто кустарником, вернулась за вещами и своим уже почти спящим другом. Закинув на плечо рюкзак, кое-как убедила своего спутника оторваться от дерева, дабы переместить его драгоценную тушку в более подходящее для сна место. Расстелив плед прямо на земле, предложила Сертарио занять плацдарм, что он и сделал незамедлительно. Правда, когда я минут через пять мирно попивала чай с остатками шоколада, Сертарио вдруг открыл глаза и сел:

— Послушай, но нельзя же просто взять и завалиться спать! Мало ли кто здесь может шататься. Звери какие-нибудь дикие… голодные. И это не считая зверей двуногих, которые, вполне возможно, ищут меня и будут очень рады обнаружить здесь наши беззаботно храпящие тушки. Давай хотя бы по очереди спать?..

— Договорились, — легко согласилась я. — Не вижу в этом большого смысла, потому что «сигналка» меня и спящую заставит подпрыгнуть, но ты прав: бдительность прежде всего. Отдыхай спокойно, я разбужу тебя, когда мой организм попросится баиньки.

Удовлетворённо кивнув, мой друг поворочался ещё с минут десять, а потом тихо и ровно задышал, очевидно, погрузившись в глубокий сон.

Уютно устроившись неподалёку, я плотнее закуталась в плащ и впала в блаженное состояние ленивой истомы. Спать не хотелось, шевелиться тоже, поэтому я просто уставилась в чёрное небо, вслушиваясь в лёгкий шелест ветра да далёкие шорохи незнакомого леса. Отвлечённые мысли проплывали где-то на периферии сознания вереницей смутных образов.

Я вспоминала события последних нескольких дней, неторопливо перебирая в памяти отдельные эпизоды, и размышляла о том, как мало мы все знаем о тайнах необъятной Вселенной. Подумать только, ведь ещё неделю назад я понятия не имела о существовании магии, вампиров, иных миров… И при этом была уверена, что знаю об окружающей реальности если не всё, то почти всё, хотя бы поверхностно. А то, что не знаю или забыла, всегда можно уточнить в Гугле, который уж точно даст исчерпывающую информацию по любому интересующему вопросу. И вот сейчас оказывается очевидным, что реальность куда обширнее и многограннее, чем я могла вообразить. С другой стороны, если разобраться, это кажется не таким уж удивительным: к примеру, каких-нибудь жалких триста лет назад никто в мире и слыхом не слыхивал об электричестве, а сейчас нашу планету просто невозможно представить без него. Некогда люди были просто уверены, что Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот, а ещё раньше — что наша планета совершенно плоская. Как много вещей, казавшихся прежде неоспоримой истиной, впоследствии было опровергнуто; сколь многого человечество не знало и даже представить не могло всего-навсего столетие назад… Так стоит ли удивляться, что тайнам природы нет конца, что каждый день мы открываем для себя нечто новое. Неделю назад оказалось, что я волшебница; пару дней назад Феликс сообщил, что к тому же — Странница, созданная для путешествий между мирами, как белка для лазанья по деревьям. И вот я в иной реальности рядом с недавно материализовавшимся в моей жизни, но уже таким близким другом, собираюсь совершить нечто невозможное под командованием одного из самых могущественных чародеев. Какие же ещё загадки готовит судьба, какие карты окажутся вскрыты, скажем, через несколько дней? И не перевернётся ли мой мир в очередной раз с ног на голову в ближайшие пару часов?..

Мне вдруг захотелось поколдовать — точно так же, как иногда ни с того ни с сего так и тянет взять в руки гитару, и, едва ты ощутишь приятую жёсткость металла под давно смозоленными пальцами, словно бы сама собой из глубины души рождается музыка. Потянувшись, я встала, уже привычно потянулась к Силе; упругий шарик завертелся в моих руках, приобретая плоть этой реальности. Раскрыв ладони, я легко дунула, придавая Силе зримые очертания: огненный мотылек, точно такой, каким в своё время поразил меня Сертарио, затрепыхался в моих руках. Заворожённо следя за ним, я медленно опустила руки, давая новорождённому чуть больше свободы. Не сводя глаз с прекрасной игры света красно-оранжевых отблесков, опустилась на плед рядом с мирно сопевшим Сертарио. Последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в бездну беспорядочных сновидений, — быстрый взмах маленьких трепещущих крылышек, после которого мотылёк рассыпался снопом мгновенно потухших искр.

Я проснулась от навязчивого ощущения чьего-то неотрывного взгляда. Не открывая глаз, постаралась сконцентрировать в руке сгусток Силы, чтобы в случае необходимости немедленно ударить. Ровно выдохнула, и…

— Поздно пить Боржоми, когда почки отвалились, — раздался прямо надо мной знакомый насмешливый голос. — Вы бы хоть немного позаботились о своей безопасности, мало ли, кто по здешним лесам бродит. Но нет, дрыхнут себе спокойно и в ус не дуют.

— Я «сигналку» поставила, — парировала я, садясь и глядя на ухмыляющегося Феликса. Вокруг было уже светло; я зябко поежилась.

— Да, видел, — зевнул мой собеседник. — Нет, ну ладно мальчишка: ему, надо думать, не больно-то сладко пришлось после вашего путешествия. Но ты, Лея!.. У тебя, надо полагать, было достаточно энергии, чтобы хотя бы перекинуть ваше лежбище куда-нибудь повыше.

— Не догадалась, — покаялась я. — Да и вообще не умею я пока такие штуки делать!

— Не умею! — передразнил Феликс. — Захотела бы — сумела. Ну да ладно, живы — и слава Богу.

— А как вы нас нашли? — вступил в разговор поднявшийся Сертарио.

— Сам-то не догадываешься? — прищурился Феликс. — Парень, у тебя в голове, если помнишь, висит мой маячок, который пока что никто не отменял. И не надо так на меня смотреть: во-первых, на меня это не действует, а во-вторых, помог же он нам быстренько встретиться. Вы, конечно, оказались не слишком далеко от меня, но без этого маячка, признаться, найти друг друга нам было бы весьма затруднительно. А теперь порадуйте старика: как у вас всё прошло? И, если уж на то пошло, почему вас двое?.. Я, кажется, не просил брать с собой балласт.

— Это мой мир! — огрызнулся Сертарио. — Я в любом случае должен был вернуться. К тому же, я могу помочь уничтожить Аквамарины.

— Ты?.. — задумчиво произнёс канцлер. — Да, вот тут не поспоришь: действительно можешь. Что ж, раз уж вы всё равно уже здесь, то и обсуждать тут нечего. Так как дела дома?

Я довольно подробно изложила нашу часть истории, одновременно наскоро вскипятив воду и угостив всех присутствующих подобием кофе под названием «3 в 1» вприкуску с самым простым печеньем. Наконец повествование было окончено, и я вопросительно уставилась на Феликса.

— Значит, Аквамарин на Афоне… — задумчиво проговорил он. — И как только вам это в голову пришло?.. А впрочем, идея интересная. Людей там нет, значит, никто не помешает Вики, когда придёт время действовать. Что ж, в любом случае вы молодцы, хотя и не ищете лёгких путей.

Помолчали. Сертарио уложил рюкзак, я ждала продолжения беседы, но её не последовало.

— А вы-то как здесь провели эти два дня? — наконец не выдержала я. — Далеко мы сейчас от цели путешествия? И что с теми, кто нас выследил в прошлый раз?..

— Что ж, пожалуй, вы имеете право знать… — начал господин Верховный канцлер. — Они пришли почти сразу, как ты нырнула в межпространственную материю. Двое магов, очень могущественных; они назвали себя Старейшинами какого-то местного сборища чародеев типа нашего Ковена. Тебя, как я и предполагал, почуять не смогли, так что переговоры прошли более-менее успешно. Объяснил, что просто странствую по мирам с исключительно научным интересом. Тут они, конечно, похмыкали недоверчиво, но, как говорится, не пойман — не вор. В общем, пообщались с ними довольно мило, после чего так же мирно разошлись. Я клятвенно заверил, что не собираюсь причинять никому вреда, да и вообще вряд ли буду тесно общаться с местным населением. Думаю, они с радостью отправили бы меня куда подальше из своего мира, однако в итоге благоразумно решили просто оставить в покое: ясно ведь, что испортить мои планы будет стоить им далеко не дёшево. Одним словом, конфликт был исчерпан, так толком и не начавшись. Благо, Аквамарин ты забрала, а больше придраться было не к чему. Так или иначе, я пообещал вскоре покинуть сей чудесный мирок, поэтому не стоит задерживаться с выполнением нашей миссии. Камень у вас?

Сертарио утвердительно кивнул, я же напряжённо переваривала полученную информацию. Что-то в его рассказе не складывалась, но никаких конкретных вопросов вроде бы не возникало…

— Отлично! — Верховный канцлер тем временем уже поднялся на ноги, очевидно, торопясь поскорее отправиться в путь. — В таком случае не стоит терять времени. Сначала доберёмся до моего временного пристанища, где нам предстоит провести пару-тройку дней, пока ты, Лея, не овладеешь самыми необходимыми знаниями, которые наверняка пригодятся нам во время волшбы. Раз уж вас двое, Сертарио поможет мне уничтожить Аквамарины, а защита от возможных противников сего действа полностью ляжет на твои хрупкие плечи.

— Вы полагаете, нам попытаются помешать?.. — спросила я, стараясь не отставать от Феликса, быстро и целенаправленно петлявшего без всякой тропы меж деревьев.

— Без сомнения, — кивнул он. — Не зря же твой дружок аж в другой мир сиганул, спасаясь от погони. Очевидно, у кого-то из местных имеются виды на этот камушек и на наш мир заодно. Но тебе не о чем переживать: мы постараемся действовать максимально быстро, так что у противника просто не будет времени подготовить нам сколько-нибудь достойную встречу, а удерживать на расстоянии кучку магов тебе не составит большого труда, уж поверь.

— Что ж, раз вы так говорите…

— Конечно, придётся попотеть эти несколько дней. Но, поверь, дело того стоит, — он неожиданно подмигнул мне. — Всё у нас получится, не переживай.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнула я.

Дальнейший путь мы проделали очень быстро, обмениваясь лишь короткими фразами. Спустя несколько часов пути Феликс внезапно остановился:

— Пришли! Костры разводить разрешается, купаться разрешается, шуметь и мусорить — нет.

Поднявшись на очередной холм, мы наконец-то увидели цель нашего путешествия. Прямо под нами раскинулось красивое вытянутое далеко в длину озеро; берега его местами были заболочены, высокие хвойные деревья подступали почти к самой воде.

— Как красиво!.. — зачарованно протянула я.

— А если сюда кто-нибудь заявится? — вполне логично предположил Сертарио.

— Не думаю, что это место пользуется популярностью у местного населения: лично я не нашёл ни одной протоптанной дороги, ведущей к нему. В любом случае мы узнаем, если кто-то появится поблизости, а пока позвольте проводить вас к моему убежищу. Мы и так потеряли достаточно времени, нужно пообедать и начать подготовку.

Для стоянки господин Верховный канцлер выбрал, пожалуй, самое красивое место. Примерно посередине озера имелся перешеек, чуть-чуть не доходящий до противоположной стороны водоёма, к которому вёл в меру пологий песчаный спуск. Миновав последний, вышли на крошечный пляжик, обогнув который и пройдя несколько метров, очутились у небольшого грота, расположенного прямо под холмом, с которого мы только что спустились. Мощные корни надёжно удерживали песчаный свод, но мне всё равно было немного не по себе.

— А вы уверены, что он не обвалится на нас посреди ночи?.. — уточнила я.

— Девочка, ты правда решила, что здесь вот специально для нас природа создала такое уютное гнёздышко? — Феликс иронически поднял бровь. — Этот грот соорудил ваш покорный слуга не далее как вчера вечером, так что он абсолютно безопасен: как-никак для себя старался.

Внутри оказалось сухо и вполне просторно. У входа был выложен небольшой очаг; у самой дальней стены горой накидан лапник, поверх которого я расстелила наш плед. Легонько прищёлкнув пальцами, Феликс разжёг небольшой костерок, после чего в нашем временном пристанище стало почти что уютно. Поковырявшись в скудных запасах, я извлекла банку тушёнки и пачку риса, которые вскоре и составили наш скромный обед. Поскольку другой посуды, кроме маленького двухлитрового котелка, у нас не оказалось, чай пришлось отложить.

Пока Сертарио отправился набрать свежей воды, Феликс уже тащил меня за собой, спеша поскорее показать необходимые заклинания.

— Итак, твоя задача будет, собственно, одна: дать нам с твоим дружком спокойно закончить ритуал и уничтожить эти драгоценные игрушки. Я не смогу одновременно направлять Сертарио и отбиваться от незваных гостей, поэтому придётся этим заняться тебе. Из всех вариантов самым разумным мне показался Всезащитный купол: это довольно простое заклинание, так что воспроизвести его тебе не составит труда. Проблема в том, что большинство простых вещей требуют неимоверных затрат Силы, а потому воспользоваться ими рискнёт далеко не каждый. Проще говоря, в магии, как и в жизни, можно идти путём грубой силы, а можно — изощрённого мастерства. Ясно, что второй вариант предпочтительнее, но на него у нас просто нет времени. Так вот, у купола есть одно существенное ограничение: если от любых физических вмешательств он защитит без проблем, то с магическими всё немного иначе — любой потенциально более сильный маг пройдёт сквозь него без всякого для себя ущерба. А может и не проходить, просто молнию запустит, или ещё чего. Но повторюсь: только потенциально более могущественный волшебник! То есть дело тут будет не в опыте и не в умениях, а в личном даре, данном от рождения, что вселяет в меня надежду на благоприятный исход нашего мероприятия. Те двое, с которыми я имел честь познакомиться, явно не превосходили меня по силе, так что если твой Всезащитный купол выдержит заклинания старика Феликса, значит ты и впрямь будешь великой волшебницей, девочка, а наша задумка пройдёт как по писаному.

— Кстати о тех двоих, — я наконец вполне чётко сформулировала, что именно меня смущало в рассказе Верховного канцлера. — А откуда у вас такая уверенность, что за нами не следят в данный момент? С чего вы решили, что местные Старейшины — дураки, которые повелись на детскую хитрость?.. Ведь они ждали нашего появления, помните? Здесь явно что-то не сходится.

Мы уже были на перешейке со стороны, противоположной той, куда выходил созданный Феликсом грот, так что нашим взглядам открылась другая половина зеркального озера. Прямо перед нами раскинули по воде свои огромные сердцеобразные листья прекрасные белоснежные кувшинки. В зарослях противоположного берега скользили тёмные силуэты птиц, то и дело нырявшие и вновь всплывавшие на гладкую поверхность озера. Я блаженно вздохнула, вновь поблагодарив кого-то неведомого за счастье выпавшей мне неизвестно за какие заслуги чудесной судьбы, неожиданно наполнившей мою жизнь волшебством, удивительными встречами и чем-то необъяснимо таинственным, а потому безумно привлекательным.

— Что ж, я, верно, не ошибся в тебе, если у тебя хватило благоразумия и выдержки задать этот вопрос сейчас, когда мы остались наедине… — медленно проговорил канцлер.

— Честно говоря, мне это только что пришло в голову, — вздохнула я. — Так что не стоит обольщаться на мой счёт. Так что, всё действительно не так просто, как вы нам рассказали?

— Конечно, нет, — поморщился Феликс. — Давай так, девочка: я покажу тебе, как ставить купол, и пока ты будешь тренироваться, поведаю настоящую историю своей встречи с этими господами.

— Как скажете, — я пожала плечами. — Только в таком случае где гарантии, что вы и на этот раз не навешаете мне лапши на уши.

— Никаких гарантий! — лучезарно улыбнулся один из самых могущественных чародеев нашего мира. — Но других вариантов, кроме как поверить на слово, у тебя всё равно нет, правда?

Крыть было нечем. А в следующие полчаса мне стало просто не до размышлений — столько вдруг на меня вывалилось новой информации. Каким образом нужно трансформировать Силу, я разобралась довольно быстро — как и обещал Феликс, это было нетрудно. Гораздо сложнее оказалось визуализировать пресловутый купол; а уж растянуть его над всей открывавшейся моему взору половиной озера вообще поначалу казалось едва ли выполнимой задачей.

Краем глаза я успела заметить подошедшего Сертарио, который, очевидно, собирался позвать нас пить чай, но Феликс скорчил такую зверскую рожу и так отчаянно замахал руками, что мой друг почёл за лучшее удалиться и не мешать нам ворожить. В конце концов мне удалось-таки более-менее сносно повторить нечто наподобие того, чего добивался от меня господин Верховный канцлер. Правда, проверить конструкцию на прочность так и не получилось: Всезащитный купол моего производства лопнул спустя полминуты, а я рухнула на траву абсолютно без сил, чувствуя себя, как загнанная лошадь. Судя по всему, план наш потихоньку проваливался…

— Ничего! — опустившийся рядом Феликс вовсе не выглядел огорчённым. — Ещё пара-тройка дней, и ты научишься распределять Силу равномерно, так что минут десять продержаться сможешь, а этого нам вполне должно хватить. Ну а пока отдыхаешь, слушай насчёт твоего вопроса. Естественно, говорить Старейшинам подобную чушь было бы с моей стороны непростительной глупостью. Поэтому я рассказал единственное, что допустимо в подобных случаях — правду.

— Правду?! — я приподнялась, опершись на локти, и с удивлением уставилась на Феликса.

— Ну да, — невозмутимо подтвердил он. — Они ведь, по сути, и так знали, кто я и зачем явился, так что начни я юлить и сочинять небылицы, непременно бы отправили сначала в свои казематы вызнать подробности, а затем и на тот свет. Или, во всяком случае, попытались бы это сделать. А так всего лишь следят за нами и, как видишь, пока не мешают, что уже немало. Кстати, они мне поведали немало интересного о нашем общем знакомом.

Феликс перешёл на заговорщический шёпот, так что мне невольно пришлось приблизиться к нему. Я с трудом понимала, где здесь правда, а где — хорошо замаскированная ложь, и поэтому решила пока просто внимательно слушать, а фильтровать уже потом.

— Оказалось, что наши планы в некотором роде сходятся. Старейшины тоже желают уничтожить Первозданные аквамарины, вполне осознавая, какую опасность они собой представляют. А вот твой дружок, напротив, желал активировать камни и отправить наш с тобой мир в тартарары…

— Нет!.. — возглас вырвался почти что помимо моей воли. — Это неправда!

— Очень может быть, — легко согласился Феликс. — Я всего лишь передаю тебе слова своих собеседников. Так вот, они утверждали, будто Сертарио отправился в наш мир лишь по той причине, что хотел найти двойник и оживить его. К счастью, его сообщника взяли, так что встретиться у нас им так и не удалось. Остальное ты знаешь. Когда Старейшины узнали, что Сертарио вскоре будет здесь и поможет уничтожить камни, они ужасно обрадовались, даже показали мне место, где нужно провести обряд. Они ждут нас там, хотя, конечно, это не отменяет того факта, что за нами могут следить.

— Вы… вы хотите отдать его им, так?.. — глухо проговорила я. — Вы ведёте его, словно телёнка, на бойню!.. Даже если аквамарины будут уничтожены, они же всё равно убьют его! Да и вообще, зачем в таком случае мне разучивать это глупое заклинание, когда вы обо всём уже договорились?! С чего вы вообще взяли, рассказывая мне всё это, что я соглашусь участвовать в этом предательстве вместо того, чтобы открыть всё Рио?

— Не пори горячку, — поморщился господин Верховный канцлер. — Я всего лишь пересказал тебе ту часть истории, которую услышал от Старейшин. Не думаешь же ты, что я скушал её за милую душу?.. Скорее всего, дело обстояло совсем иначе: наш друг именно пытался спрятать Первозданный аквамарин, и в мыслях не имея обрушать в бездну чужой мир в угоду своему. А вот власть имущие, с которыми я имел честь беседовать, действительно из того разряда людей, что не считаются со средствами. Думаю, они делают ставку на то, что нас всего трое, а их главный противник к тому же потерял память. Поэтому они будут играть свою роль до конца в ожидании, когда Сертарио активирует Силу камней. Тогда-то они и попытаются вмешаться, не дав повести обряд по тому пути, который нужен нам. Вот почему так важно выгадать те самые десять минут, о которых я упомянул. Как только работа будет окончена, мы тут же нырнём в межпространственную материю, а оттуда — в наш мир. Сертарио заберём с собой. А если наши друзья осмелятся последовать за нами, будь уверена, мой Ковен сумеет их тепло встретить.

— Угу… — я всё ещё обрабатывала полученную информацию. — Ну слушайте, если им даже место известно, не будет ли слишком самонадеянным соваться туда втроём? Вы, конечно, могущественный чародей и всё такое, но там ведь тоже явно далеко не школяры соберутся.

— Леечка, ты правда считаешь, что у старика вместо мозгов — каша? — ядовито-ласковым тоном спросил Феликс. — Конечно, мы не пойдём туда, где нас, не сомневайся, уже ждут с распростёртыми объятиями. На самом деле не имеет никакого значения, где именно творить ворожбу. Главное понимать, что именно ты делаешь и для чего.

— То есть как?.. А для чего тогда мы на Афон тащились? И что, вы считаете, наши оппоненты не в курсе этого?

— Они не в курсе, что мы в курсе. А насчёт Афона — ну что, место красивое, безлюдное… Вики будет где разгуляться в случае чего. Ну не оставлять же его было, в самом деле, в центре Москвы!

— Можно было и поближе место выбрать, — проворчала я. — А вообще я уже окончательно запуталась, где вы врёте, а где говорите правду.

— В таком случае просто не нагружай этим свой мозг, девочка. Запомни только, что Старейшины скажут какую угодно ложь, лишь бы не позволить нам завершить заклинание, так что не верь ни единому их слову! Это единственное, что ты должна знать. А теперь пойдём-ка немного передохнём и продолжим. Кажется, начинает смеркаться, а времени у нас нет совсем.

В гроте мы нашли мирно отдыхавшего на лапнике Рио. Он был чуть бледен, поднимаясь нам навстречу, а, впрочем, здесь было не слишком светло для того, чтобы сказать наверняка.

— Как успехи? — его бодрый голос и широкая улыбка окончательно убедили меня в собственной мнительности.

— Полминуты, — мрачно ответила я. — Меня хватило на полминуты. Видимо, наш план проваливается по техническим причинам.

— Не говори ерунды! — оборвал вошедший следом за мной Феликс. — Через пару-тройку дней девочка будет готова, не сомневайся, так что надо бы и нам с тобой привести себя в форму. Для тебя активировать и уничтожить Аквамарины не составит труда: ты каким-то образом связан с ними. Что делать, я подскажу. Главное, что от тебя требуется — искренний порыв к тому, что мы будем делать; без этого любые усилия пойдут прахом.

— Я… — Сертарио запнулся. — Я искренне хочу уничтожить эти проклятые камни!..

— Вот и славно! — кивнул Феликс. — Я знаю, что нужно делать, я помогу. Завтра оставим Лею практиковаться, и постараюсь объяснить тебе, с чем именно нам придётся столкнуться. А сейчас, думаю, неплохо было бы просто попить горячего чайку, возможно, искупаться, если есть желающие — одним словом, расслабиться перед предстоящим делом.

Получасовой перерыв окончательно вернул меня к жизни, так что я с удвоенной энергией продолжила тренировку. Сказать по правде, создать Всезащитный купол и впрямь не составляло большого труда, но продержать его сколько-нибудь долго действительно было мне не по силам. После двух попыток с меня градом лил пот, точно я разгружала вагон с мешками цемента, так что идея искупаться воодушевляла всё больше. Сумерки уже окончательно вступили в свои права; мои спутники мирно о чём-то беседовали, помешивая в бурлящем котелке скромный ужин, не сильно отличающийся от обеда. Едва я выразила желание искупаться, они, как по команде, отвернулись от входа. Улыбнувшись про себя, чуть не вприпрыжку понеслась к крохотному песчаному пляжику, успев услышать напутственное прощание Феликса:

— Вздумаешь тонуть — свистнешь.

— Не умею я свистеть, — со смехом крикнула я, вылетая из грота. — Придётся не тонуть!

Быстренько сбросив одежду, зябко поёжилась: ночи были довольно прохладными, к тому же поднялся лёгкий ветерок. На мгновение я даже подумала, не отказаться ли от своей затеи, но, едва ступив в воду, блаженно улыбнулась и поспешила войти в тёплые прозрачные волны, мягко обступившие меня со всех сторон. Отплыв от берега метров на тридцать и вдоволь нанырявшись, перевернулась на спину и некоторое время просто лежала на зеркальной поверхности, прикрыв глаза и с наслаждением ощущая, как расслабляются уставшие мышцы, как слетает с тела накопившаяся усталость, как одна за другой исчезают все тяжёлые мысли, уступая место дремотной неге и покою.

Выйдя из озера словно заново родившейся, я тут же затряслась мелкой дрожью под порывами холодного ночного ветра. Зубы то и дело пытались выстукивать какой-то быстрый и нескладный ритм. За неимением полотенца поспешно натянула бельё прямо поверх мокрого тела, закуталась сверху донизу в предусмотрительно прихваченный плащ и, собрав нетвёрдой рукой одежду, бегом понеслась к нашему спрятанному под холмом гроту, в котором, потрескивая, трепетал спасительный очаг.

Точно огромный мотылёк, я влетела в убежище и, глубоко вздохнув, протянула руки к горячим языкам, с наслаждением впитывая крохи желанного тепла.

— Э, нет, так не пойдет, дорогая! — Феликс развернулся ко мне и мгновенно оказался на ногах. — Не хватало ещё, чтоб ты завтра свалилась с какой-нибудь дурацкой простудой. Давай-ка скидывай свой плащ — и где только откопала этакую дичь?.. — и заодно запоминай.

Не решаясь выполнить его приказ, я упрямо продолжала трястись от холода.

— Господи, да что я там не видел!.. — мученически воздев глаза к небу, канцлер протянул руку и резко дёрнул за полу плаща, мгновенно слетевшего на землю опавшим листом.

Я только и успела протестующе пискнуть, а он уже начал водить руками вдоль моего тела, не касаясь, однако, кожи, и быстро-быстро перебирал пальцами, точно наигрывал на невидимых клавишах.

— Добро бы голая была, — продолжал ворчать Феликс, в то время как горячий жар, исходящий от его рук, быстро прогонял прочь остатки сковывающего тело холода, — а тут-то чего уж?.. Как будто по пляжу в купальнике не ходит — вот девки, а!.. Запомнила хоть, как это делается?

Я неуверенно кивнула, всё ещё немного стесняясь, хотя и чувствовала искреннюю благодарность за такое быстрое и качественное высушивание и прогревание меня любимой.

— Свободна! — провозгласил господин Верховный канцлер. — Одевайся давай, не то через минуту снова задрожишь. А я, пожалуй, не в той форме, чтобы приятно и быстро тебя согреть…

Сертарио, по-прежнему сидевший к нам спиной, нервно завозился. Я вспыхнула и поспешно натянула кофту с джинсами; Феликс лишь хмыкнул, явно довольный своей выходкой.

Вечер завершился самым приятным образом: горячий ужин, байки старого волшебника, приправленные до неприличия смешными подробностями, и никаких тяжёлых разговоров о предстоящем деле. Негласно мы все трое согласились отложить тревожные мысли до утра.

Господин Верховный канцлер изволил завалиться спать первым, сообщив, что его старый организм требует отдыха. Мы с Сертарио недоверчиво переглянулись: ещё бы, ясно ведь, что из нас троих он-то как раз преспокойно может не спать три ночи кряду, а то и больше, ни капли от того не страдая — таковы преимущества настоящего могущества: всё-то в нём неуязвимо, точно и не человек вовсе. С другой стороны, хочется старику погримасничать — кто мы такие, чтобы лишать его этого невинного удовольствия?

Посидев у огня ещё какое-то время и помолчав о своём, я ощутила наваливающуюся приятным грузом сонливость и тоже поспешила занять импровизированное ложе, пока Морфей соизволил почтить меня своим присутствием. Уже засыпая, почувствовала осторожно устраивавшегося рядом Сертарио. Сонно успела поразмыслить о том, что мы снова не подумали о безопасности, но произносить это вслух означало спугнуть окутавшую меня дремоту. Поэтому я лениво решила, что, поскольку убежище создавал Феликс, подкрасться к нам незамеченными незваные гости точно не сумеют, и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Следующий день прошёл в упорной подготовке к предстоящему действу: канцлер о чём-то сосредоточенно беседовал с Сертарио, я практиковала Всезащитный купол. Падала без сил. Отдышавшись, начинала сначала.

К обеду Феликс изволил сжалиться надо мной и, воссоздав никак не дававшееся мне заклинание, буквально по пальцам разложил на Нижнем уровне всю структуру купола, показав, какие из элементов этой хитрой штуки буквально за минуту сжирают все мои силы и каким образом можно перераспределить основные сдерживающие потоки в зависимости от сиюминутных нужд. Я заворожённо наблюдала, как упорядоченные ручейки Силы вдруг взрываются серебристым огнём и сливаются с бурлящим вокруг океаном, когда Феликс перестал поддерживать заклинание; а потом мир снова приобрёл привычные очертания.

— А нельзя было сразу мне это объяснить? — обиженно спросила я.

— Можно, конечно, — согласился Феликс. — Но я всё ждал, когда ты сама сообразишь взглянуть на своё детище, так сказать, изнутри. Потом вспомнил, что ты недостаточно опытна для таких вещей, и решил помочь.

— Скажите уж, недостаточно сообразительна, — вздохнула я. — Ну, по крайней мере, на будущее лучше запомнится. Действительно, глупо биться над чем-то впустую, не понимая сути происходящего. Ладно, спасибо за урок, впредь буду умнее. А сейчас попробую применить знания на практике.

Феликс одобрительно хмыкнул и остался наблюдать за моей очередной попыткой. На сей раз Всезащитный купол в моём исполнении продержался аж целых три минуты. Правда, пот лил с меня ручьём, дыхание сбилось и даже в глазах чуть потемнело, но, во всяком случае, я поняла, в каком направлении нужно работать.

— Из тебя выйдет восхитительная волшебница! — авансом похвалил старый хитрец, так что тренироваться после этого я начала с утроенной энергией, непременно положив завтра же во что бы то ни стало выдать тот результат, которого от меня ждали.

И вот к обеду следующего дня я не без гордости продемонстрировала своим спутникам переливающийся лиловыми отблесками купол, укрывший половину озера.

— Для начала пусть его испытает местный житель, — решил господин Верховный канцлер.

Сертарио послушно запустил в озеро поток чистой Силы — ничего. Потом отправил в том же направлении несколько боевых заклинаний, принявших облик быстрых и целеустремлённых остроклювых птичек — с тем же успехом.

— Интересно, а как он к физическим контактам относится… — задумчиво проговорил Феликс. — Парень, зашвырни-ка в него чем-нибудь острым!

Сертарио быстренько сбегал до грота, откуда притащил мой походный нож, больше напоминающий тесак, и легко отправил его в полёт. Словно натолкнувшись на невидимую преграду, сталь мягко шлёпнулась о землю у самой воды.

— Отлично! — одобрил канцлер. — А теперь посмотрим, не ошибся ли я в тебе…

С этими словами он поочерёдно направил на озеро огненный смерч, дождь из тысячи мелких, но смертельно опасных молний, а под конец поставил на дыбы само озеро, огромная волна которого бессильно разбилась о сверкнувший тёмно-сиреневой вспышкой купол.

— Плохо, — заключил он наконец. — Если в нас ударят снизу, это не поможет. В следующий раз замкни его. А вообще молодец. Кстати, как ты только что могла убедиться, если жизнь твоя будет достаточно длинна, а судьба — благосклонна, в один прекрасный день ты сможешь превзойти даже старика Феликса — таков твой истинный потенциал. Такова живущая в тебе Сила.

Выслушав эти комментарии, я со вздохом облегчения отпустила сдерживаемую мощь на свободу. Значит, теперь его ещё и снизу придётся поддерживать… Впрочем, это ничего. Я уже прекрасно понимала, что и зачем делаю, так что больше не сомневалась.

— Завтра я буду готова!

— Знаю, — как ни в чём не бывало зевнул Верховный канцлер. — Поэтому сегодня нам всем нужно хорошо выспаться и обсудить оставшиеся вопросы. А пока предлагаю пообедать.

Остаток дня пролетел в хлопотах и подготовке: я дорабатывала упущенные моменты, Феликс что-то объяснял Сертарио; временами до меня слабо доносились отголоски ворожбы Верховного канцлера. К тому моменту как начали сгущаться сумерки, все были донельзя уставшие, но вполне довольные достигнутыми результатами.

— Итак, — после ужина Феликс посчитал нужным подробно изложить нам план, — мы пойдём к одному замечательному местечку, которое я заприметил ещё до вашего появления. Отправимся завтра, как проснёмся, Невидимой тропой…

— Что?! — невольно вырвалось у меня. — Вы же сами говорили…

— …что подобные игрушки не следует нагружать чужой магией, да-да. Но, во-первых, мы потащим Аквамарин не через Портал — весьма примитивную магическую структуру, — а Невидимой тропой, что в разы снизит риски. Ну а во-вторых, выбирать нам не приходится…

Феликс многозначительно замолчал. Я вдруг вспомнила, что, действительно, за нами следят и даже ждут, так что скорость — единственное преимущество. Сертарио внезапно раскашлялся так, что даже покраснел, и отвернулся. Господин Верховный канцлер продолжил:

— Когда окажемся на месте, нужно немедленно, в тот же миг, активировать Первозданный аквамарин. Его братец, не сомневаюсь, в свой черёд пробудится в нашем мире. А дальше всё просто: в нужный момент, когда камни раскроют свою Силу, в миг её высвобождения — они станут уязвимы. У каждого заклинания есть слабое место, удар по которому, как по подпорке, ломает всю конструкцию. В общем, дальше я сделаю всё сам, это лишь дело техники. А вот разбудить дремлющую в Аквамаринах древнюю магию без тебя, парень, совершенно невозможно. Это, кстати, тоже довольно интересно… Там какие-то запутанные нити, что-то на уровне памяти крови… Впрочем, сейчас нас не должно это волновать.

Его план был до крайности прост, если не брать в расчёт то, что нам попытаются помешать могущественные чародеи из этого мира… Н-да…

Феликс снова отправился на боковую раньше всех. Мы посидели немного у затухающего огня, а потом Сертарио пригласил меня прогуляться.

— Здесь так красиво… — тихо проговорила я, опускаясь на прибрежную траву.

— Да… — протянул мой спутник, усаживаясь рядом. — Я хотел спросить…

Он замолчал, словно не решаясь начать. Я ждала, не перебивая и давая ему время собраться с мыслями. На душе отчего-то было очень спокойно: то ли не слишком веря в серьёзность происходящего, то ли не до конца понимая, с чем именно нам предстоит столкнуться, я совершенно не волновалась за успешный исход нашего предприятия.

— Слышал ваш разговор с Верховным канцлером… — наконец решился мой друг. — Ну, о его встрече со Старейшинами. Как ты думаешь, это правда?.. Правда, что я хотел уничтожить ваш мир?..

— Н-не думаю… — совершенно не готовая к столь важному для моего друга вопросу, я даже немного растерялась. — Нет. Иначе к чему все эти мои мучения со Всезащитным куполом? Если и мы, и они, и ты — все хотят уничтожить Аквамарины — к чему были бы все эти предосторожности? Нет, думаю, всё было с точностью до наоборот: они пытались заполучить власть над камнями, а ты хотел помешать. В любом случае, завтра всё это выяснится.

— Да… да. Завтра.

— Да не заморачивайся ты так! — я дружески похлопала его по груди. — Ну даже если хотел — подумаешь. Ты же ради своего, так сказать, Отечества старался. К тому же всё равно, как видишь, ничего не получилось — было бы о чём переживать.

— Тебе легко говорить, — вздохнул Рио. — У тебя ведь нет сомнений в том, пыталась ли ты уничтожить целый мир вместе со всеми его обитателями или нет…

— Какая разница, главное, что сейчас всё хорошо! — оборвала я. — К тому же завтра всё закончится. И вообще, если хочешь знать моё мнение, я не знаю, как бы поступила, будь у меня возможность выбора. Может, тоже попыталась бы помочь Родине. Из патриотических побуждений.

— Но ведь не ценой миллионов чужих жизней!.. — воскликнул Сертарио.

— Нет, так, конечно, вряд ли… — я задумалась. — Хотя… Не знаю. Слава Богу, мне никто такого не предлагал, так что проверять не придётся. В любом случае не стоит тебе особенно грузиться этим: что было — то было. Тем более далеко не факт, что оно было именно так…

Я окончательно запуталась в словесных конструкциях и наконец-то закрыла рот. Мой собеседник тоже задумчиво умолк. Потом внезапно спросил:

— Думаешь, у нас получится?..

— Ненавижу такие вопросы, — рассмеялась я. — Ты как родственник оперируемого, который дёргает врача за рукав с вопросом: «А он точно выживет?» Никто не даст тебе гарантий. Никто, никогда и ни в чём. Поэтому, как бы ни было страшно, придётся справляться с собственными сомнениями самому. Я бы и рада сказать, что всё выгорит, но — а вдруг нет?.. Просто выложимся по максимуму, вот это я тебе со своей стороны обещаю.

— Ты права, — вздохнул Сертарио. — Я пытался успокоить свои страхи за чужой счёт. Понятно, что никто не поручится за будущее. Даже за завтрашний день… Спать не хочешь?

— Нет пока, — зевнула я. — Хотя надо бы… Завтра дел много.

Сертарио усмехнулся; я тоже мягко улыбнулась.

— В принципе, помочь тебе уснуть я могу, — неожиданно сказал он. — Если хочешь.

— Интересное предложение, — я задумалась. — А это никак не отразится завтра на моём состоянии? Не хотелось бы возиться с куполом, как после большой попойки.

— Наоборот, вскочишь ни свет ни заря в лучших традициях выспавшегося человека.

— Что ж, тогда можно и попробовать, — легко согласилась я. — А то и впрямь до рассвета проворочаюсь со всеми этими тараканами в голове…

Едва я удобно устроилась на укрытом пледом лапнике, закутавшись в ставший уже непременным атрибутом одежды плащ, в голове появился странный свистящий шум, немного напоминающий звук разбивающихся о скалы волн. Я удивлённо оглянулась на Сертарио. Он лишь улыбнулся и покачал головой, продолжая сверлить меня мягким тёплым взглядом своих прозрачных синих глаз, внезапно блеснувших в темноте, точно кошачьи.

Успокоившись, я свернулась клубком и сосредоточилась на странных сладких звуках, наполнявших моё сознание. Они становились всё явственнее, постепенно заслоняя собой остальной мир… В конце концов не осталось ничего, кроме волшебной мелодии. А потом всё вокруг погрузилось в непроглядную тьму.

Проснулась я и впрямь на удивление бодрой. Широко распахнутыми глазами уставилась в невысокий земляной свод, слабо освещённый лившимся снаружи светом. Никаких снов мне в ту ночь не снилось, или же я просто ничего не помнила.

Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить своих ещё мирно спящих спутников, быстренько вскипятила воду, даже не тратя времени на разведение костра, выпила большую кружку чего-то неопределённого, продававшегося под гордым названием кофе, и отправилась искупаться. Скрытые кронами деревьев, вовсю распевали птицы; по спокойной глади воды то и дело пробегали круги от плеска активно кормившейся рыбы. Клубящийся туман расстелил над зеркальной поверхностью озера густые облака, так что я невольно оказалась его пленницей: белый ворох окружил меня пышным саваном. Вдоволь насладившись приятной прохладой ласковых вод, я вышла на берег и, воспользовавшись для ускорения процесса высыхания позаимствованным у Феликса заклинанием, оделась и вернулась в грот.

— Ты как тюлень плещешься, — не оборачиваясь, сообщил господин Верховный канцлер. — Я уж думал, тебя оттуда за уши придётся вытаскивать.

— Могли бы просто крикнуть, — обиженно парировала я. — Откуда я знала, что вы уже проснулись и собрались.

— Да мы только кофе допили, — вступился Сертарио. — Как раз подумывали поискать тебя в этом непроглядном тумане, но не успели.

— Ладно, хорош лясы точить, — Феликс вдруг стал очень серьёзным. — Пора, что ли… Дайте-ка сюда ваши лапки, дети мои!.. И нечего ржать, надо придать нашему мероприятию хоть немного пафоса, всё-таки не каждый день такими делами занимаемся. Ничего не забыли?..

Ответить мы не успели. Канцлер уже сделал шаг по Невидимой, только что проложенной им, тропе.

Я почувствовала острую боль в ушибленном плече от удара о шершавый камень, который не пощадил и колено, разодрав его до крови. Резко сев и оглянувшись, увидела распростёртого на земле Рио: похоже, его швырнуло лицом о землю, но он уже понемногу приходил в себя, во всяком случае, пошевелился и попытался подняться. А в следующий миг в глаза мне бросилось ужасающее зрелище: господин Верховный канцлер судорожно катался по земле, на самом краю чёрной скалы, обрывавшейся в бездну, метрах в десяти от нас. Руки его были прижаты к шее, точно он пытался оторвать что-то от себя… Мертвенным синим блеском сверкнул на его горле Аквамарин.

— Нет!.. — отчаянно крикнула я и рванулась туда, ещё не понимая толком, что собираюсь делать.

Очевидно, мой крик привлёк внимание Сертарио, потому что рядом с Феликсом мы оказались почти одновременно. Вот только я стояла с расширившимися от ужаса глазами, судорожно соображая, что можно предпринять, а Рио уже протянул руку и аккуратно, но крепко схватил камень. Верховный канцлер, очевидно, что-то сообразив, перестал метаться. Сертарио с силой дёрнул на себя амулет… Цепь звякнула. Первозданный аквамарин лежал на раскрытой ладони моего друга, слабо поблёскивая отсветами цвета индиго.

— Какая несговорчивая вещица, — наконец хрипло выдавил Феликс и снова раскашлялся. На его шее чётко вырисовывалась алая полоса, оставленная едва не придушившей его цепочкой.

— Что это было?.. — голос возвращался ко мне с трудом, как и способность рассуждать.

— Пешком надо было идти, — зло обрубил Сертарио и отошёл. Похоже, он чувствовал себя виноватым в случившемся, что явно не улучшало его манеры.

— Ответ на чужую волшбу, — чуть погодя объяснил Феликс. — Видимо, камень посчитал меня угрозой. Что ж, зато теперь ты знаешь, почему нельзя таскать через Порталы или иным способом подобные безделушки. И почему вообще не стоит испытывать на них чужую ворожбу. Мне ещё сказочно повезло, что этот артефакт отчего-то, как собака, очень чутко отзывается на приказы хозяина. В противном случае мы бы уже не разговаривали… Но какая мощь!..

Он восхищённо поцокал языком, а я наконец-то спокойно огляделась. Мы находились на высоком узком скалистом плато не более четырёх метров в ширину. Тёмный почти до черноты шершавый камень возвышался над землёй на самом краю какой-то неимоверно глубокой пропасти; с другой стороны подступал всё тот же не слишком густой лес.

— Ладно, мы и так потеряли достаточно времени, — канцлер с трудом поднялся на ноги, положил руку мне на плечо. — Начинаем!

Взглянув на него, Сертарио коротко кивнул и, подойдя ближе, бросил Первозданный аквамарин прямо под ноги. Амулет, звякнув, упал; я вздрогнула.

— Лея, кажется, пора, — сквозь зубы прошипел Феликс. — Они сейчас будут здесь! Помни: пока мы тут немного ворожим, на тебя вся надежда!..

Выдохнув, я сосредоточилась и раскрыла Всезащитный купол, не забыв на сей раз замкнуть его снизу. В следующий миг ощутила движение Силы, невероятной по своей мощи и красоте — Первозданный аквамарин висел в воздухе, словно бы никогда и не слышал о законе всемирного тяготения, а Феликс с Рио делали какие-то странные и почти неуловимые в своей быстроте пассы руками. Потом канцлер начал с неистовой страстью произносить непонятные слова на незнакомом, ни на что не похожем гортанном языке. Сертарио послушно вторил ему молодым и сильным голосом. Что происходило дальше, я уже не видела, потому что они всё же пришли.

Их оказалось всего шестеро: четверо мужчин и две женщины, все в каких-то странных балахонах болотного цвета, покрытых золотыми с изумрудами рунами. Лица частично скрыты капюшонами, но одна из женщин была явно совсем молоденькая, едва ли старше меня самой. Мужчины же все, за исключением одного старика, показались мне среднего возраста, хотя сказать точнее я бы не взялась. Они не произнесли ни слова, не попытались договориться мирно — в меня сразу же полетел целый град каких-то смертоносных заклинаний. Страшно было только в первые секунды, а потом я сосредоточилась на деле, стараясь не допустить даже мысли о том, что случится, если среди этих шестерых найдётся кто-нибудь с более мощным потенциалом, чем у меня. К счастью, купол устоял. Утерев градом лившийся пот, я уставилась на своих оппонентов, дескать, что дальше?

— Остановитесь! — видимо, поняв, что убить нас не такая уж простая задача, товарищи всё же решили снизойти до разговора.

«Ага, сейчас, разбежались!» — зло подумала я. А вслух сказала:

— Вообще-то в цивилизованном обществе принято сначала говорить, а уже потом, если договориться не получилось, лупить заклинаниями.

— Ты не понимаешь, — кажется, моё замечание насчёт хороших манер пропустили мимо ушей. — Он уничтожит наш мир в угоду вашему. Ты готова заплатить такую цену за могущество?

— Вы врёте! Вы сами пытались заполучить камни, мы же хотим уничтожить их!..

— Сертарио!.. — очевидно, продолжать со мной бесплодный диалог и тратить драгоценные мгновения не входило в их планы. — Одумайся, ты же губишь свой мир!..

Рио лишь на миг оглянулся на них, в глазах его мелькнуло секундное замешательство, но он тут же отвернулся, не позволяя чужому блефу поселить в сердце сомнения.

— Он же ничего не помнит! — внезапно вскрикнула молодая девушка. — Конечно!.. Он не понимает, что делает, его просто используют!

— Лао! — мгновенно отозвался пожилой волшебник. — Он ставил блок, и только он сможет вернуть этому безумцу память. Скорее, приведите его!.. Немедленно!

Женщины тут же исчезли, но вновь появились спустя пару минут в сопровождении прекрасного, словно Аполлон, черноволосого юноши. Руки его были скованны чёрными браслетами, соединёнными короткой серебряной цепью, наподобие тех, что мы надевали на преследовавших Сертарио Ямбре и Вильдана… Господи, кажется, столько времени прошло с тех пор!..

Незнакомец окинул меня безразличным взглядом серебристых глаз, потом увидел вороживших рядом Сертарио и Феликса. Зрачки его мгновенно расширились, он инстинктивно бросился туда…

— Рио, ты что творишь!.. — пролетая сквозь мой Всезащитный купол, словно его тут и не было вовсе, громко крикнул этот красавчик.

Когда Сертарио поднял голову, тот уже стоял прямо перед ним. Голос Рио прервался, на несколько мгновений повисла тишина…

— Лао… — наконец прошептал он. — Что?.. Ты здесь! А я… Нет!..

Досмотреть эту душещипательную сцену мне не удалось. Я почувствовала, как сильные пальцы обхватили моё предплечье и повлекли за собой.

— Убирай купол и ныряем домой. Сейчас!.. — прошипел Феликс прямо мне на ухо и дёрнул за руку.

Ещё не сообразив, что происходит, я послушно отпустила сдерживаемую Силу, но не успела даже выдохнуть, как канцлер резко потянул меня за собой. Я поняла, что мы с ужасной скоростью летим прямо в бездну и почувствовала железную хватку на своём запястье. А потом вокруг нас сомкнулся мягкий и знакомый ласковый мрак межпространственной материи.

— Куда? — спросила-подумала я.

— В Ковен, — разнёсся везде и нигде ответ Феликса.

Через несколько мгновений мы оказались в холле уже известного мне здания в ботаническом саду, где расположился Ковен российских чародеев. Очевидно, было ещё слишком рано, а потому здесь нам встретились лишь пара человек. Женщина средних лет, удобно расположившаяся на кожаном диване, удивлённо покосилась на нас, кивнула едва заметно и снова уставилась в экран стоявшего рядом с ней на стеклянном столике ноутбука. Всё тот же Феденька, с которым я уже имела честь познакомиться, уставился на нас из-за стойки с непроницаемым лицом, ожидая, когда мы подойдём.

— Пленники?.. — без предисловий начал Феликс, приблизившись к этому упакованному в элегантный серый костюм «шкафчику».

— На месте, — бесстрастно ответил Федя. — Простите, господин Верховный канцлер, но, следуя служебной инструкции, я обязан…

— Знаю-знаю, ради Бога. Только позволь, я присяду, пока ты убедишься, кто перед тобой. После этих путешествий… — он недоговорил, махнул рукой и плюхнулся в кресло.

Я с любопытством наблюдала за манипуляциями этого странного человека со шрамом: встав за спиной канцлера, он опустил руки на плечи последнего, закрыл глаза и начал монотонно начитывать что-то вполголоса. В какой-то момент мне показалось, что Федя впал в транс, но в ту же секунду он вдруг широко раскрыл глаза и сделал резкое движение рукой, словно срывая маску с сидевшего перед ним человека. Я испуганно прикрыла рот ладошкой, сдерживая безмолвный возглас.

Вместо пожилого господина из кресла на меня смотрел довольно интересный мужчина лет тридцати пяти. Его светло-каштановые волосы явно давно не встречались с парикмахерскими ножницами. Высокий лоб, хищный нос с небольшой горбинкой и светло-серые глаза… Нет, их я не могла перепутать ни с чьими другими.

— Но как?! — только и вырвалось у меня.

— Видела бы ты своё лицо! — искренне расхохотался этот резко помолодевший Феликс.

— Всё в порядке, — без тени улыбки сообщил местный секьюрити, словно бы не произошло ничего необычного, и поспешил вернуться на прежнее место за стойкой регистрации.

Канцлер легко поднялся и поспешил к лифту, увлекая меня за собой и наспех объясняя по пути:

— Потому-то Фёдор Саныч и незаменим: он видит людей такими, какие они есть. Ну а чему ты удивляешься?.. Неужели думала, что магия не даёт никаких преимуществ и мы просто-напросто глупо быстро стареем и умираем, как обычные люди? Нет, конечно. Так я выгляжу на самом деле — наслаждайся, потому что через пару минут старик вернётся.

— А зачем?.. — начала я, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.

— К чему этот маскарад? Во-первых, мне это нравится. Нравится знать, что, будь я обычным человеком, выглядел бы сейчас примерно так или чуть хуже. Нравится осознавать, что моё могущество позволяет мне быть не этой маской, а тем, кто под ней — да, я немного самовлюблён. Во-вторых, так гораздо удобнее работать: тебя воспринимают всерьёз на совещаниях, но в случае чего не посчитают достаточно сильным противником — раз уж тело твоё угасает. Ну и, наконец, устал я от бесконечных любовных приключений. Страшно сказать, сколько их было в моей жизни… Пора уже заняться делом, а любовь — даже мимолётная — очень сильно отвлекает. Съедает все эмоции, силы, высасывает энергию, точно вампир, время, которое может быть потрачено на что-то настоящее и вечное… Одним словом, я устал от всего этого. Надеюсь, ты не успела в меня влюбиться? — он вдруг усмехнулся; на его красивом лице уже начали проступать знакомые мне черты. — Одно дело на правах облечённого властью старика затащить на ночь в постель какую-нибудь красотку, которая настойчиво добивается хорошей должности, и совсем другое — каждый день сбегать от этой красотки чуть не в окно, лишь бы не видеть её вечно печальных и укоризненных очей, молящих о любви. Приехали!

Спустя пару минут мы уже сидели в его кабинете. Господин Верховный канцлер, вновь ставший привычным мне пожилым респектабельным джентльменом, устало развалился в кресле и попивал какой-то тонизирующий напиток, от которого я благоразумно отказалась, потому как энергии и так было в избытке, как и всегда после скачков между мирами.

— И что теперь? — не выдержала я. — Камень у них, Рио тоже — зачем мы вообще сбежали?! Когда, напротив, нужно было что-то делать… Господи, они же убьют его!.. Если уже не…

— Не-не-не, — прервал мою бессмысленную тираду Феликс. — Не убьют; не так просто. Если Сертарио умрёт, Аквамарины потеряют свою Силу. Точнее, они просто исчезнут — это, кстати, самый простой и надёжный способ уничтожить камни.

— То есть… а мы… вы…

— Почему я просто не убил его — это ты хотела сказать? — усмехнулся канцлер. — То есть ты считаешь, было бы предпочтительнее решить проблему именно таким способом?..

— Нет, конечно! — вздрогнула я. — Но…

— Но, по твоему убеждению, я должен придерживаться иной точки зрения, так?

Я опустила глаза и промолчала. Действительно, с трудом верилось, что такой человек, как Феликс, поставил одну человеческую жизнь выше, чем спокойствие всего нашего мира.

— Сказать по правде, что бы ты ни думала на мой счёт, я тоже не большой сторонник радикальных мер, — наконец вздохнул он. — Но это меня не остановило бы, конечно. Тут вопрос вот в чём: мне бы очень хотелось, чтобы ты играла на моей стороне. А когда мы сидели у Вики, и этот мальчик упал… В общем, я прекрасно понял, что, если он умрёт по моей вине, я для тебя стану если не врагом, то, по крайней мере, весьма неприятным типом, с которым ты вряд ли когда захочешь иметь дело.

— И вы решили сделать всё чужими руками!.. — зло выпалила я.

— Не говори ерунды, — поморщился Феликс. — Повторяю: они его не убьют. Хотели бы — давно бы сделали, даже в наш мир не дали бы бежать. Нет, тут что-то другое… Вероятно, они хотят заставить его оживить Силу Первозданных аквамаринов и позволить свершиться тому, для чего, собственно, и появились эти могущественные игрушки.

— Но Рио никогда не станет…

— Помогать им? — закончил Верховный канцлер. — По своей воле — безусловно. Но, ты знаешь, для каждого человека может найтись цена, которую он примет — даже если и не собирался продаваться. Думаю, рано или поздно они найдут, что предложить нашему другу взамен на услугу… К примеру, жизнь его дружка, или ещё кого…

— Так значит, для нас всё потеряно?..

Почему-то до меня никак не доходила вся трагичность момента. То есть умом я, конечно, понимала, что черта, за которой целому — моему! — миру придёт конец, вот-вот будет пересечена, но прочувствовать, осознать этот факт никак не получалось. Оно и к лучшему, конечно.

— Для нас с тобой точно нет, — усмехнулся мой собеседник. — В случае Апокалипсиса просто схватим в обе руки самое ценное и сбежим куда-нибудь в более гостеприимное местечко. Не делай такие глаза, жить захочешь — ещё вперёд меня удерёшь. Стоит только вспомнить, как шустро ты нырнула в межпространственную материю, едва дело запахло керосином…

— Я нырнула?! — я аж подскочила на своём месте.

— Ну не я же! — резко парировал Феликс. — Смотри-ка, как у вас это работает… Даже и не поняла, что творит. Удивительные вы всё-таки существа, Странники.

Он замолчал, задумчиво крутя в руках почти уже опустевший бокал. Я же пыталась вспомнить, действительно ли по моей инициативе мы снова оказались дома. Помнила цепкую хватку Феликса — теперь, наверное, синяки останутся! — мгновение быстрого и страшного падения… Нет, никаких осознанных действий я точно не предпринимала! Даже понять толком ничего не успела. Выходит, всё и впрямь вышло само собой, на грани инстинкта…

— Что ж, времени у нас особенно нет, так что рассиживаться некогда, — подытожил господин Верховный канцлер, залпом допивая свой бодрящий напиток и резко поднимаясь c кресла. — Для начала побеседую с нашими пленниками — это без тебя, Лея, без обид — а там видно будет.

— А мне что делать?.. — растерянно взглянула на него.

— Хотел бы я отправить тебя на Афон извлечь пока наш драгоценный камушек из гнёздышка, но, боюсь, у тебя просто не хватит опыта. Так что отдохни пока, приведи мысли в порядок… Думаю, у тебя есть час или около того. Можешь остаться здесь, можешь прогуляться — одним словом, далеко не исчезай, а в остальном — делай что хочешь. Постараюсь не задерживаться.

Лучезарно улыбнувшись на прощание, Феликс скрылся за дверью. Я рассеянно прошлась по кабинету, стараясь не думать о том, как он собирается добывать из несчастных нужные сведения…

Несмотря на заверения канцлера, я никак не могла выкинуть из головы мысли о судьбе моего несчастного друга. Что-то с ним стало?.. И кстати — внезапно осенило меня — почему Феликс не прихватил его с собой?! Жаль, конечно, что до меня так долго доходила сия логичная мысль, но лучше поздно, чем никогда. Надо будет поинтересоваться…

Ещё в моей памяти внезапно всплыло ослепительно красивое лицо мужчины, столь бесцеремонно прошедшего сквозь мой Всезащитный купол. Мне вдруг показалось, что я где-то видела его раньше, хотя этого, конечно, не могло быть. И всё же…

Я напряжённо копалась в своей памяти. Ответ лежал где-то на поверхности, но никак не хотел формулироваться. Словно вспоминаешь редкое слово, которое — вот же оно, вертится на языке, дразнит, готовое сорваться с губ — и всё-таки не срывается. В таких случаях, когда нежданно-негаданно в самый неподходящий момент маразм стучал в мои двери, накрепко запирая память, справиться с ним был только один способ — отвлечься. Но не просто на словах, а на самом деле, полностью погрузиться в другие мысли и заботы. И тогда спустя какое-то время короткое затмение отступало само, словно обиженный ребёнок, который предвкушал шквал негодований по поводу своей забавной шалости, а её просто не заметили.

Привести мысли в порядок иногда неплохо помогала горячая ванна; а с учётом того, что за последние три дня я не видела для купания ничего более подходящего, чем полюбившееся мне озеро, идея показалось ещё заманчивее. В конце концов, в Ковене мне делать совершенно нечего, я же здесь не работаю — пока. А ждать господина Верховного канцлера в своей уютной маленькой квартирке будет куда как приятнее, так что нечего и сомневаться.

Наскоро нацарапав записку, по какому адресу и телефону меня можно найти, положила её на самое видно место прямо в центре стола и вызвала такси к главному входу ботанического сада РАН.

В холле было всё так же тихо и пустынно. Вежливо попрощавшись с Феденькой, я поспешила к выходу.

Благо, обошлось без пробок, так что минут через сорок я уже с удовольствием вытянулась в своей двухметровой чугунной ванне. Попутно мне пришло в голову, что неплохо бы хотя бы к третьей части нашего путешествия подготовиться как нормальные люди: составить осмысленный план действий, набить сумку припасами и тёплой одеждой. А не бросаться сломя голову на Афон, а потом ещё куда подальше… Афон!.. Я чуть не подпрыгнула, но поскользнулась и ограничилась перевёрнутым душем, тут же забрызгавшим всю стену. Ну конечно, там я и видела этого потрясающе красивого парня! Не вживую, естественно, но вряд ли это так уж важно. Финальные аккорды нашего последнего путешествия прошли точно так, как было в моём сне, а я вспоминаю об этом только сейчас! Я удручённо замерла под обжигающе-горячими струями, пытаясь придумать подходящий эпитет для своей непроходимой тупости, когда внезапно услышала какой-то шорох и тихий скрип открывающейся двери ванной комнаты.

Вот теперь я действительно подпрыгнула и осторожно выглянула из-за шторки.

— Прости, девочка, не знал, что ты в душе, — раздался голос Феликса, уже деликатно прикрывавшего дверь с другой стороны. — Хотел поскорее поделиться новостями и проложил путь Элайзы прямиком к тебе, даже не подумав, что могу попасть в такую неловкую ситуацию… А, впрочем, может быть, я напрасно так поспешно удалился? Знаешь, у меня просто божественный дар по тщательному оттиранию спин от трёхдневной пыли…

— Спасибо, я уж как-нибудь своими силами справлюсь, — нервно усмехнулась я, хотя по тону явно уловила, что предложение было не более чем насмешкой. — А что за путь Элайзы такой?..

— Именно этим способом мы добирались сегодня до той злополучной скалы, — сообщил из-за двери господин Верховный канцлер. — Невидимая тропа — простое и понятное название для всех нормальных магов, а путь Элайзы, названный именем колдуньи, которой принадлежит честь изобретения этого полезного фокуса, — древнее пафосное название, которым пользуются такие старики, как я, чтобы пускать пыль в глаза таким новичкам, как ты.

— Ясно, — вздохнула я. — Ладно, я уже выхожу, буквально пять минут.

— Что на языке женщин означает — жди, пока не состаришься, — нарочито громко проворчал Феликс, так что я невольно прыснула.

…

— Я тут позволил себе немного похозяйничать, — заявил мой гость вместо «С лёгким паром!» — Тебе чай не стал наливать — боялся, что остынет. Вот бутербродиков зато нарезал — колбаса ведь не могла протухнуть за время твоего короткого отсутствия, как думаешь?.. Печенье, кстати, очень вкусное, хоть и немного зачерствело — угощайся!

— Спасибо, — я даже не знала, смеяться или плакать от такого гостеприимного приглашения на собственную кухню. — У меня, кстати, мысли наконец-то разложились если не по полочкам, то хотя бы по своим углам, так что назрела пара вопросов. И есть ещё кое-что важное, после чего, боюсь, вы меня убьёте за мою девичью память…

— Не переживай так, за девичью точно не убью, — успокоил мой собеседник, отхлёбывая очередной глоток из моей любимой кружки. — Тебе ведь лет двадцать пять или вроде того?.. Я, конечно, никого не хочу обидеть, но вряд ли ты до сих пор девица…

В качестве ответа не нашла ничего лучше красноречивого вздоха и взгляда оскорблённой невинности. Я, конечно, и сама обычно не прочь позубоскалить, но не до такой же степени!..

— Ладно тебе, уж и пошутить старику нельзя… Давай свою правду-матку, а вопросы на десерт оставим.

Пожав плечами, я с самым невозмутимым видом включила кофеварку. Дождавшись свой эспрессо, злорадно покосилась на демонстративно барабанившего пальцами по столу Верховного канцлера и взялась за бутерброд.

— Очень смешно, — в конце концов не выдержал он. — Отличный урок, юная леди, я запомню. А теперь, может, всё-таки посвятишь меня в свои страшные тайны? Или прикажешь лезть в твою прекрасную головку?.. Что ж, за этим дело не станет.

Порой я переставала понимать, когда этот могущественный чародей говорит серьёзно, а когда изволит веселиться. Вздохнув, всё же решила больше не испытывать его терпение.

— В общем, всё, что произошло сегодня утром… — я помедлила, не зная, как лучше донести свою мысль. — Я недавно видела это во сне. И то место, и нас, и даже этого парня…

— Когда? Где? — едва не подпрыгнул Феликс.

— Во сне, говорю же. Прямо перед тем, как мы с Сертарио отправились к вам.

— То есть на Афоне… — он задумался. — Жаль, конечно, что ты придала этому значение только сейчас. Ну да теперь неважно. Интересно… Это надо бы проверить…

— Что проверить? — не поняла я.

— Не обращай внимания, — махнул рукой канцлер. — Это так, мысли вслух. Доживёшь до моих лет, тоже начнёшь за собой замечать всякие странности. Маразм дело такое…

— Наживное? — невинно подсказала я.

— Именно. Это всё, что касалось твоих внезапных просветлений в памяти?

— Угу, — кивнула я.

— Отлично, тогда допивай уже свой кофе, и выдвигаемся к Виктории и её — прости, Господи! — кровососу.

— А как же мои вопросы? — напомнила я.

Феликс поморщился.

— Ладно уж, валяй. Всё равно ведь не отстанешь.

— Почему вы оставили Сертарио там? — выпалила я.

— Вопрос, конечно, интересный… — нарочито медленно протянул Верховный канцлер. — А тебе не приходило в голову, что я просто не успел сцапать заодно с тобой и мальчишку? Камень, как видишь, тоже остался у них. Я когда понял, что происходит, просто схватил в охапку самое ценное, то есть тебя, и дал дёру.

— Нет, честно говоря, светлая мысль о том, что вы тоже могли просто ошибиться или поторопиться, мою голову и впрямь не посещала, — я немного помолчала. — Знаете, мне и после вашего объяснения не вполне в это верится.

— Это уже твои заботы, девочка, а не мои, — отмахнулся Феликс. — Другого объяснения ты от меня всё равно не услышишь, потому что другого нет. Так что переходи к следующим пунктам, если они ещё остались, а потом всё-таки выдвигаемся. Кто знает, как скоро этим сумасшедшим волшебникам взбредёт в голову посягнуть на наш мир? Камень нужно лишить оправы, и как можно скорее — без неё он просто не проснётся. Кстати, как вариант, наш общий друг сигал к нам в гости именно для того, чтоб найти Первозданный аквамарин и собственноручно вывести его из многовекового покоя… Впрочем, это только предположение. Так что там ещё у тебя?

— Насчёт того мужчины — ну который так спокойно прошёл через мой Всезащитный купол. Это из-за обсидиановых наручников, которые на нём были? Поэтому моя магия на него не подействовала?..

— Нет, девочка, не поэтому, — рассмеялся мой собеседник. — Если бы всё было так просто, наши могущественные оппоненты просто понацепляли бы на себя такие же цацки и через полминуты устроили нам весёлую жизнь. Обсидиан, видишь ли, не даёт дотянуться к Силе исключительно тому, кого сковывает. А мальчишка просто мало что до неприличия красив, так ещё и волшебник покруче тебя, выходит, будет. Вот уж не поскупилась природа…

— Понятно, — кивнула я, стараясь подавить лёгкое разочарование.

«Конечно, в мире есть колдуны и посильнее тебя! — резко оборвала я неуместное расстройство. — И не только в чужом, в нашем тоже наверняка найдутся, и явно не один. Нечего губу раскатывать на уникальность своего дара! Тогда и разочаровываться не придётся».

Постаравшись загнать в дальний угол непонятно чем ущемлённую гордость и вернуть себя к реальности этим суровым внутренним монологом, я залпом допила не в меру крепкий чёрный кофе, едва не раскашлялась, поднялась. Феликс с интересом энтомолога-любителя разглядывал мою физиономию, но комментариев не отпускал, за что ему, конечно, большое человеческое спасибо.

— Послушайте, — спохватилась я, наскоро укладывая рюкзачок, — вы ведь, кажется, собирались поделиться со мной какими-то новостями, пока я не завалила вас своими глупыми вопросами. Вам удалось что-нибудь узнать?..

— Плюс один к глупым вопросам, — усмехнулся канцлер. — Стал бы я тебя торопить, если бы у меня не было идей, что делать дальше. Хотя, признаться, после твоих признаний у меня возникло желание задержаться на Афоне чуть дольше. Но мы уже потеряли достаточно времени, так что сначала прогуляемся, а потом я расскажу тебе на ночь одну поучительную сказку. В общем, хватит уже копаться, давай прокладывай путь Элайзы к тому месту, где вы любовались прекрасными греческими видами.

— Я?.. — я почти испугалась. — Но я же не умею!

— Замечательно, значит, у тебя есть прекрасный повод научиться, — обрубил этот могущественный тиран. — После нашего недавнего путешествия между мирами в тебе как раз энергия бурлит. А я вот, увы, наоборот, уже еле на ногах держусь, так что нечего отлынивать. Виктория ведь показывала тебе, как это делается? Сегодня ты ещё раз видела этот фокус в моём исполнении. По-моему, вполне достаточно, чтобы повторить его самостоятельно.

— А, по-моему, нет… — проворчала я, но где-то глубоко в душе вновь шевельнулась обрадованная гордость, возбуждённая предвкушением новой возможности проявить себя. Шикнув на неё, чтобы не мешала, постаралась сосредоточиться.

Не слушая моих слабых возражений, Феликс уже крепко взял меня за руку:

— Закрой глаза — так проще сосредоточиться. Ты должна увидеть то место или человека, рядом с которым собираешься оказаться. Когда разглядишь достаточно чётко, используй Силу. Но не раньше, чем будешь уверена. Невидимая тропа, в отличие от портала, существует ровно в тот момент, когда ты на неё ступаешь, и только ты прокладываешь её. Отпустишь — и мы рискуем оказаться где-нибудь на середине пути или вообще чёрт знает где. В этом случае я помочь не смогу, так что, пожалуйста, не халтурь.

Признаться, его объяснение не улучшило моего настроения, так что в ответ я смогла лишь нервно кивнуть. Выдохнула. Закрыла глаза…

Передо мной предстало то удивительное место, которое Михаил выбрал для нашей стоянки. Я ясно различала каждую деталь — так подробно, как, думала раньше, умеют только художники. Почти почувствовав лёгкий порыв ветра, заставивший затрепетать изумрудный лист прямо перед моими глазами, я с удивлением разглядывала его тонкие прожилки…

«Пора!» — и я уверенно потянулась к Силе, которая, казалось, только этого и ждала. Вздрогнув в моих руках, будто живое существо, она послушно протянулась прозрачной сияющей радугой, устремляясь куда-то в бесконечность и властно увлекая меня за собой.

В какой-то момент (хотя всё это длилось не более нескольких секунд) мне показалось, что я вот-вот сорвусь и невидимая пружина сбросит меня, словно норовистый конь — плохого наездника, однако лишь ещё яростнее всем сознанием вцепилась в ясно маячившую передо мной картинку, впившись взором в пресловутый ни в чём не повинный лист.

— Чёрт тебя дери, ты так долго собиралась, потому что выбирала подходящее по толщине дерево для знакомства с моим лбом?! — господин Верховный канцлер коснулся правой брови и теперь удивлённо разглядывал обагрённые кровью пальцы.

Я только счастливо улыбнулась и ничего не ответила. Ощущая себя ужасно разбитой, словно в лихорадке, я, однако же, испытывала ни с чем не сравнимое, непередаваемое ощущение полного удовлетворения собой. Наверное, так чувствует себя хирург после изнурительной многочасовой успешной операции …

— Кстати, тебе тоже особенно нечему радоваться, — проворчал Феликс, проводя по ране рукой и стирая её, словно досадно налипший мусор. После этого, кряхтя, поднялся на ноги. — Мы чуть не сорвались. В какой-то момент я даже подумал, что идея заставить тебя сделать это сейчас была не такой уж блестящей. Но ты удержала, молодец. Хотя практика, конечно, нужна.

Я вдруг заметила протянутую мне руку, предлагавшую свою помощь. Оказывается, всё это время рядом со мной стоял Михаил, с интересом прислушиваясь к нашему разговору. Я устало улыбнулась ему и покачала головой: встать сейчас было выше моих сил.

— Что-то не так? — в нескольких метрах от нас послышался запыхавшийся голос спешащей Виктории.

— Конечно, не так! — возмутился канцлер. — Твоя протеже чуть не убила меня об это злополучное дерево. Как думаешь, в утешение твой начальник заслужил невинный поцелуй?..

— Сейчас он заслужит ещё одно дерево… — сквозь зубы шепнул вампир так тихо, чтобы его расслышала только я.

Я тихонько прыснула; Феликс укоризненно посмотрел в нашу сторону.

— Нет, боюсь, второго такого знакомства за один день я не переживу, так что придётся старику самому зализывать свои раны.

Он что, всё слышал?..

— Почему вы вернулись? — требовательно спросила Виктория, которая, казалось, считала наше веселье совершенно неуместным, так что мне даже стало немного стыдно. — Утром… сегодня утром камень начал пробуждаться к жизни. Я никогда не видела такой мощи и, честно говоря, даже немного испугалась… Но потом внезапно всё прекратилось. Я… не знала, что и думать. Надеялась только, что всё же ещё увижу вас. Живыми. Что случилось?

— Кое-что пошло… не совсем по плану, — поморщился господин Верховный канцлер, словно мысль о нашей неудаче причиняла ему физический дискомфорт. — Давай я тебе позже всё расскажу, хорошо? В более интимной и непринуждённой обстановке. А пока неплохо бы уложить девочку отдохнуть: Лея, видишь ли, впервые прокладывала путь Элайзы, так что, очевидно, чувствует себя не лучшим образом.

— Ты прошла Невидимой тропой? — удивлённо вскинула брови Виктория, впервые обращая свой взор ко мне. — Это… слишком быстро. Я не думаю…

— А тебе и не надо, — сухо прервал Феликс. — Она к тебе в ученицы не просилась, а моя методика подходит исключительно для таких вот юных дарований.

Фыркнув, обиженная волшебница развернулась и скрылась где-то в зелени местной растительности, благо здесь её было более чем достаточно.

— Не самое лучшее место для отдыха, — я почувствовала, как сильные руки подхватили меня, и инстинктивно вцепилась в плечи сострадательного вампирчика. — Мы тут немного обустроились за эти дни, так что предлагаю переместиться в наш скромный лагерь.

Вскоре я увидела тот самый серый жертвенный камень, который так удивил меня в прошлый раз. Правда, сейчас из него торчал меч… Уж не знаю, как он туда попал, но тем не менее. Первозданный аквамарин тускло светился в заставе клинка этого странного оружия.

Но мы прошли мимо. Миша осторожно протиснулся через какие-то кусты, постаравшись, чтобы все удары непослушных веток достались его рукам, а не моему лицу, и тут перед нами действительно открылся небольшой уютный кемпинг. Вампир отнёс меня прямиком к палатке и поставил наконец на ноги.

— Можешь отдыхать, — просто сказал он и подошёл к супруге, сидевшей в тени какого-то дерева, прикрыв глаза, с выражением полного отрешения от земной суеты.

— Лезь уже, не стесняйся! — господин Верховный канцлер как-то незаметно оказался прямо у меня за спиной. — У нас нет времени на все эти драмы. Тебе нужно отдохнуть. Поспать. Потом мы возвращаемся. А чтоб тебе снились интересные сны, я пока расскажу, что мне удалось узнать от наших очаровательных гостей.

Вздохнув, я залезла в довольно просторную трёхместную палатку, застеленную толстыми спальниками. С наслаждением потянувшись, улеглась прямо поверх этой мягкой постели; Феликс присел рядом.

— Не буду упоминать, что пленники поначалу были не слишком разговорчивы, не то бы я управился намного раньше. Как я теперь понял, наши противники — просто кучка местных фанатиков, что-то вроде оппозиционной партии в рядах остальных имперских волшебников. Они даже соорудили для своих сборищ какую-то тайную резиденцию на самой границе страны, где наверняка и сидят наши друзья — да-да, друзья, потому что второй, из-за которого Сертарио впал в ступор и завалил всё дело, явно будет на нашей стороне.

— Интересно, зачем тогда надо было лезть в такой неподходящий момент, — с сомнением пробурчала я. — И почему Рио уставился на него, точно на мертвеца, так что даже колдовать бросил? И вообще, как он в принципе мог его узнать, если бедняге напрочь отшибло память?.. Вряд ли только из-за его неземной красоты…

— Тут как раз всё более-менее просто. Именно этот парень — Лао, как мне сообщили наши не слишком словоохотливые гости — скорее всего и наградил твоего дружка амнезией. Вот почему я не смог снять тот блок: красавчик, похоже, и впрямь более чем способный малый. Ну и, соответственно, Сертарио узнал его. Видимо, память услужливо подкинула ещё пару-тройку подробностей, вот парень и впал в ступор.

— Слушайте, но, если они заодно, зачем этому типу понадобилось нам мешать?

— Возможно, его просто очень хорошо об этом попросили, — сухо объяснил канцлер. — Есть, знаешь ли, некоторые способы убеждения…

Всё казалось донельзя логично и просто.

— Так на чём бишь я остановился?.. Ах да. Резиденция. В общем, дальше всё просто: нужно найти кого-то, кто сможет туда проникнуть и передать нашим друзьям небольшое послание. Дальше они соглашаются выполнить требования своих тюремщиков в обмен на… Ну не знаю, сами что-нибудь придумают. Потом Сертарио тащит их в заранее оговорённое место, пробуждает аквамарины, а в нужный момент ты отвлекаешь Старейшин, и я благополучно уничтожаю камни. Всё, все рыдают от счастья — занавес. Главное, вовремя сделать ноги, а то рыдать будет некому… Вряд ли нам скажут спасибо за такое услужливое вмешательство.

— Вы сейчас серьёзно? — я даже привстала. — То есть вы правда рассчитываете всё это провернуть?.. В чужом мире? Вдвоём?!

— Ой, да не нервничай ты так. Я что, похож на идиота или на героя — что, в общем-то, одно и то же, — чтобы кидаться грудью на амбразуру? Наши гости из другого мира выказали сегодня приятную и неожиданную откровенность и поделились со мной, кто мог бы нам помочь проникнуть в их святая святых. Есть пара ребят, которые уже проделывали этот трюк — правда, не пользы ради, а просто чтобы доказать, что нет ничего невозможного. Поэтому, очевидно, и живы до сих пор. Но, думается мне, таких безбашенных бездельников нетрудно будет убедить нам помочь — за определённую плату, естественно.

— Стоп, — у меня снова никак не состыковывались факты. — Я думала, это какая-то тайная резиденция. Они ведь оппозиция, так?.. Как можно прославиться, проникнув в неприступную крепость, о существовании которой никто, в общем-то, даже и не знает?!

— Ну прямо уж не знают, — Феликс раздражённо передёрнул плечами. — Вряд ли их Империей управляют идиоты. Пока так называемая «оппозиция» делает то, что не противоречит планам местной масонской ложи, остальные послушно делают вид, будто и понятия не имеют о том, что происходит за закрытыми дверьми. Очень удобно, кстати: и работа сделана, и руки, вроде как, чисты. Наверное, эта практика настолько удачна, что имеет место быть абсолютно во всех обитаемых мирах, населённых разумными существами… А впрочем, не о том речь. Ты ведь ужасно устала после всех этих путешествий. Неплохо бы отдохнуть…

Я уже с трудом различала его слова. Какая-то не слишком приятная тяжесть навалилась на меня, затуманивая сознание, подобно опию, и сопротивляться ей было совершенно невозможно. Закрыв глаза, я мгновенно провалилась в тёмную бездну глубокого сна.

…Проснулась резко, как от удара. Тяжело дыша и глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами, я села. Полумрак моего крохотного убежища подсказывал, что вечер уже властно вступал в свои права. Пытаясь выкарабкаться из липких объятий чересчур живого сна, я выбралась из палатки на свет божий. Прохладный свежий воздух бальзамом пролился на мой разгорячённый разум, успокаивая нервы и вырывая из сердца остатки тревоги, посеянной этим странным сном.

— Наконец-то!.. — раздался облегчённый выдох Феликса. — Я уж думал, придётся тебя распинывать, не дождавшись окончания второй серии. Ну как спалось?

— Это всё вы! — огрызнулась я. — Что за дурацкое заклинание вы на мне испробовали?! Предупредить хотя бы можно было? Обещали нежную колыбельную, а вместо этого дали по голове кувалдой, и дело с концом.

— Прости, девочка, — покаялся этот ужасный колдун, не испытывая при этом, конечно, ни грамма сожаления, — всё для пользы дела. Что ты видела?

— Ничего, — отрезала я, всё ещё на взводе. — Мои сны — это моё личное дело…

— Только не в этом случае, — в его подчёркнуто мягком и нежном голосе явственно послышалась угроза.

— Ладно, — сдалась я. А что мне ещё оставалось?

— Вот и умница! — Феликс снова повеселел, словно и не было этой секундной вспышки гнева.

Виктории и Михаила рядом не было: очевидно, их вежливо — или не очень? — попросили где-нибудь погулять некоторое время.

— Сон… был такой же живой, как в прошлый раз. Место было совсем не похоже на то, где мы были. Это… кажется, какие-то старинные развалины в лесу. Впрочем, я не уверена: было темно. Я только видела его мертвенное сияние — камень горел каким-то глубоким синим светом… В общем-то, в этом и вся проблема: я не могла оторвать взора, не могла оглянуться — меня словно приковало к месту этим ледяным блеском. Сертарио держал Аквамарин в руках, высоко-высоко, словно заворожённый его первозданной мощью. Вы тоже там были. И… кажется, чуть в стороне я видела хищный блеск в глазах… Михаила?..

Я сама удивилась тому, что сказала. Но память возвращала мне моё видение неохотно, обрывками — совсем не так, как в прошлый раз. Каждый клочок воспоминаний я вырывала чуть ли не с боем. Мой собеседник слушал внимательно, не перебивая и не торопя.

— А потом… Кажется, вы что-то крикнули, но Рио почему-то не слышал вас. Было что-то ещё… Никак не могу вспомнить…

Я беспомощно замолчала. Феликс терпеливо ждал, но продолжать было нечего.

— Пожалуйста, попытайся вспомнить, — мягко проговорил он.

— Не могу, — я устало покачала головой и поднялась.

— А может, не хочешь?.. — вкрадчиво спросил канцлер, заглядывая мне в глаза.

— Я не помню!.. — мой голос возвысился почти до беспомощного крика.

Я и правда никак не могла вспомнить. При этом отчётливо понимала, что упускаю что-то по-настоящему важное, и раздражение от собственной беспомощности вылилось почти в настоящую злобу по отношению к мучившему меня человеку.

— Ну не помнишь — и ладно, — легко согласился Феликс, поняв наконец, что это не игра. — В таком случае ужинай и отправляемся. Значит, говоришь, надо прихватить с собой вампирчика… Не скажу, чтобы эта мысль сильно мне нравилась, но что не сделаешь ради дела.

Он замолчал, задумчиво уставившись на маленький костерок. Наш разговор почему-то оставил у меня чрезвычайно неприятный осадок, хотя вряд ли я бы смогла вразумительно объяснить, почему именно. Желудок смущённо напомнил, что, если все важные вопросы уже решены, он был бы вполне не прочь тоже утолить свои естественные нужды. Вздохнув, я заглянула в ближайший котелок.

…Виктория с Михаилом появились буквально через несколько мгновений после того, как я вернула опустевшую посудину на место. Феликс, до тех пор сидевший неподвижно, встрепенулся и уставился на парочку долгим немигающим взглядом.

— Что? — не выдержала Виктория.

— Ничего, совсем ничего… — протянул канцлер и сделал эффектную паузу. — Просто хотел предложить твоему спутнику небольшую прогулку.

— Нет!.. — едва слышное восклицание вырвалось у волшебницы прежде, чем он договорил.

— Жаль, — вздохнул Феликс. — Когда ещё ему выпадет шанс посетить мир иной?.. Разве что после смерти. А впрочем, как хотите. Это и впрямь может быть довольно опасным приключением, никто не сможет гарантировать ему благополучное возвращение…

— Хватит говорить так, будто меня здесь нет, — раздражённо вклинился Михаил. — И уж тем более не нужно меня дразнить, господин Верховный канцлер!

Почему-то почётное звание в его устах прозвучала как насмешка, которую он с удовольствием выплюнул в лицо собеседнику. А потом совсем другим тоном обратился к супруге:

— Видимо, по какой-то причине я им очень нужен, дорогая: вряд ли твой начальник стал бы искать моей компании без веского повода. А раз уж ввязались в это дело… Да и к тому же есть в его словах доля правды: мне и впрямь было бы весьма любопытно узнать, что представляют собой эти самые путешествия между мирами. С другой стороны, очень не хотелось бы оставлять тебя одну в этом странном месте.

Глаза его собеседницы предательски заблестели, но голос остался ровным:

— Вот уж о чём тебе точно не стоит беспокоиться! Я прекрасно сумею о себе позаботиться. Но… ты уверен?..

Вместо ответа Миша взял её ручку и посмотрел в глаза долгим взором. От этой сцены у меня аж мурашки по спине пробежали.

— Будь осторожен, — наконец вздохнула Виктория и порывисто прижалась к мужу. — И обязательно — непременно, слышишь? — непременно возвращайся.

— Ты как будто в последний путь его провожаешь, — недовольно заметил канцлер, но вампир одарил его таким взглядом, что даже могущественный волшебник решил разумно попридержать язык и воздержаться от дальнейших комментариев.

Когда мы трое подготовились к дальнему путешествию, сумерки уже сгустились в темень непроглядной ночи. Феликс давал Виктории последние инструкции:

— Камень я тебе вручил, так что пока спрячь его в какое-нибудь надёжное место здесь, на полуострове. Если вдруг за ним придут — что весьма сомнительно, но тоже следует учесть — просто уходи Невидимой тропой. Пока Первозданный аквамарин лишён оправы, он мёртв, не отзовётся, если начнут искать. По моим подсчётам, недели нам должно хватить, так что спустя ровно семь дней просто вернёшь его на место. Кажется, ничего не забыл… Ах да, если планы поменяются, Лея тебе сообщит: она Странница, шныряет между мирами, как килька меж волн.

Виктория сдержанно кивнула, дескать, поняла. Мы трое взялись за руки, будто собирались водить хоровод вокруг безликого жертвенного камня.

— Лея, боюсь, тебе снова придётся вести, — извиняющимся тоном проговорил Верховный канцлер. — Как ты уже заметила, межпространственная материя к тебе более благосклонна, поэтому, я уверен, той скудной информации, что у нас есть, вполне хватит, чтобы не ошибиться адресом. Нам нужен город Фижеро-Роуз — это крупное поселение почти на границе их империи, где, кстати, располагается Имперская школа прикладной магии, если тебе это интересно. Но для нас он важен по другой причине: именно в этом городе недавно обосновалась та парочка, которая, как я тебе говорил, умудрилась пробраться туда, где в данную минуту находится наш старый знакомый и Первозданный аквамарин. После того как ребята увели из библиотеки этих фанатиков какой-то манускрипт — вряд ли слишком секретный и ценный, — оставив вместо него приглашение на своё выступление, они начали готовить какое-то представление. Я не совсем понял, но, похоже, это какие-то местные фокусники или что-то вроде того. Судя по тому, как нелестно наши пленники отзывались об этой парочке, публика их обожает… Уверен, крайне рассерженные столь неожиданным визитом Старейшины просто мечтали разорвать их на куски, но — увы! — не смогли найти вплоть да того самого момента, когда ребята неожиданно как из-под земли появились на сцене в день своего премьерного выступления в Фижеро-Роуз и первым делом возвратили украденную рукопись своим багровым от злости оппонентам, вежливо попросив их в другой раз быть аккуратнее и не разбрасывать столь древние вещи у них в гримёрке. Зрители, я полагаю, пришли в восторг, а потому беднягам ничего не оставалось, как проглотить эту насмешку. Конечно, никто ничего толком не понял, но уже на следующий день, как это водится, поползли слухи, многие из которых были не так уж далеки от истины. Что ж, эти люди и вправду знали, как обеспечить безопасность себе и бешеный успех — своим выступлениям. Как я понял, сейчас они готовят какой-то сумасшедший финал своего пребывания в этом городке, так что нам непременно нужно успеть побеседовать с ними до того, как они исчезнут. Итак, Фижеро-Роуз; мне описали его как большой закованный в камень город в лучших традициях Средневековья: неприступная крепостная стена, серые дома и мостовые и, как вишенка на торте, величественное старинное здание чародейской школы, особняком возвышающееся на окраине. Нам, кстати, это всё как нельзя более на руку: жители давно привыкли к диким выходкам местного студенчества, а потому у нас есть шанс не привлекать к себе излишнего внимания. Ну… пора, что ли?..

Я осторожно кивнула; хватка моих спутников стала крепче. Закрыв глаза, прислушалась к шуршащей безвременьем межпространственной материи и со вздохом облегчения, словно вернулась домой после дальнего путешествия, позволила манящей чёрной бездне окутать нас уютным теплом. В этой гулкой пустоте мысли мои, как всегда, начали путаться…

— Фижеро-Роуз! — настойчивый голос Феликса пробился в затуманенный разум.

Мгновенно вспомнив, что у нашего путешествия есть цель и это не просто увеселительная прогулка, я попыталась максимально чётко пресловутую цель сформулировать и обратить её к сияющему вокруг ласковому мраку, словно бы тот был живым существом. Привычно удивилась, что просьба моя услышана, и снова с невыразимой скоростью навстречу мне полетела одна из ярких искр, быстро увеличиваясь и постепенно заслоняя собой всё остальное. Я уже готовилась к очередной встрече со ставшим почти знакомым миром, как напоследок моя память выкинула странную штуку: она вдруг услужливо подсунула мне недостающий и самый важный фрагмент моего давешнего сновидения. И тут же межпространственная материя безжалостно выплюнула нас на вымощенную камнями холодную мостовую.

Оглядевшись, точно затравленный зверь, попыталась унять охватившую меня дрожь. Проклятое воспоминание всё ещё стояло перед мысленным взором, и больше всего я боялась, как бы господин Верховный канцлер по моему состоянию не догадался, что произошло. Испуганно оглянувшись на своих спутников, я немного успокоилась: судя по их измученным лицам, им сейчас было не до меня. Нет, этот эпизод точно не стоит пересказывать! Как не стоит и забывать…

Мы оказались на какой-то безлюдной узкой улочке, освещённой единственным фонарём, болтавшимся метрах в двадцати от нас. Кажется, здесь была ночь или поздний вечер; по крайней мере, вокруг царила темнота и тишина.

— Что ж, с прибытием, господа! — покряхтывая, поднялся Феликс. — Полагаю, для начала нам следует устроиться на ночлег, а уже потом разбираться более детально что к чему. Как думаете, мы попали по адресу?..

— Об этом стоит спросить местного жителя, — Михаил кивнул в сторону замаячившей вдалеке фигуры.

Средних лет мужчина уверенно двигался в нашу сторону, вперив сосредоточенный взгляд в тротуар, словно бы тот мог исчезнуть, если не рассматривать его столь тщательным образом. Незнакомец был одет весьма просто: какие-то нелепые туфли, свободного покроя штаны и невзрачная куртка. Непокрытая голова заросла неухоженными тёмными волосами; половину лица покрывала густая поросль рыжеватых усов и бородки.

Вдруг, словно что-то почувствовав, мужчина резко вскинул взгляд, увидел нас и притормозил. Чуть попятился, но дать дёру не успел: в ту же секунду наш штатный вампир оказался рядом и буквально пригвоздил беднягу к месту своим гипнотическим взором.

Пока мы с Феликсом добрались до места событий, Михаил уже успел о чём-то тихо расспросить мужчину и отпустить восвояси, так что тот только окинул нас равнодушным взглядом и направился своей дорогой.

— Мы не ошиблись, это действительно Фижеро-Роуз, — предотвратил наши вопросы Миша. — Кстати, этот милый господин сообщил мне, что чуть дальше по этой улочке, в соседнем квартале, мы с вами можем найти пристанище на постоялом дворе некой Толстушки Сью… Не думаю, что заведение достаточно фешенебельное, но выбирать, насколько я понимаю, не приходится.

— Ты правильно понимаешь, — кивнул канцлер. — Знаешь, а взять тебя с собой была не такая уж плохая идея…

— Спасибо за комплимент, — едко усмехнулся вампир, — но, на вашем месте, я бы воздержался от подобных похвал… ради сохранения в коллективе благоприятного микроклимата.

Феликс не ответил — очевидно, они и так прекрасно друг друга поняли. Да и уставшие были оба, в отличие от бодро маршировавшей рядом меня, поэтому молча поспешили в указанном направлении.

Через несколько минут справа от нас мелькнула облупившейся краской вывеска, освещённая странным бледно-зелёным светом тусклого фонаря: «В гостях у Сью». Переглянувшись, мы направились в сторону входа; Феликс дёрнул за ручку. Дверь легко поддалась, послушно пропуская нас в небольшое помещение, залитое всё тем же бледным светом. По левую и правую сторону от нас стояло несколько грубой работы деревянных столов, по большей части пустовавших: лишь совсем ещё молоденький мальчишка жадно уплетал что-то из огромной миски, да какой-то толстяк развалился на деревянной скамье, опершись о стену и не открывая глаз. Оглядев эту идиллическую картину, мы двинулись прямиком к стойке, с другой стороны которой к нам уже спешила румяная улыбающаяся женщина средних лет с уставшим, но довольно миловидным лицом. Она уставилась на нас, очевидно, чего-то ожидая.

— Мы бы хотели снять комнату… — начал Феликс, но женщина тут же перебила.

— Комнаты есть, господин, хорошие, светлые. Столоваться, надеюсь, у нас будете? Никто ещё не жаловался на стряпню Толстушки Сью! Вас сейчас проводить, или отужинать желаете?.. Гости вы поздние, видать, дорога дальняя была, устали, небось… Ванну сегодня предложить не могу: слуги уже разошлись, не обессудьте… Только у нас правило, благородный господин: плата наперёд. Уж простите, да больно народ нонче бессовестный пошёл, вот и приходится честных людей в смущение вводить. А то как же, так и разориться недолго…

Канцлер молча извлёк откуда-то из кармана тускло блеснувшую монету.

— Этого хватит? — серебристый кружок жалобно звякнул о стойку.

— О, господин платит за два дня вперёд! — с удвоенной энергией затараторила хозяйка этого, очевидно, не слишком популярного заведения. — Сейчас-сейчас, лучшие комнаты на втором этаже. Только сегодня освободились; всё прибрано, бельё поменяно. Я вам мигом водички накипячу, умоетесь с дороги — устали, небось. А ужин-то как, изволите?..

— Да, пожалуйста; мы поужинаем у себя, — решил Феликс.

— Конечно-конечно, как господа пожелают. Сейчас всё подогрею, всё подам, всё в лучшем виде! А вот и ваши комнаты… Вы свечи предпочитаете или светильники?

— Свечи, — не задумываясь, ответил Верховный канцлер. Скорее всего, просто не хотел, чтобы хозяйке мы показались ещё более странными, чем были на самом деле, поэтому выбрал понятный нам вариант.

— А вот это правильно, вот это я люблю, — тут же одобрила женщина; надо думать, выбери мы светильники, она бы сказала то же самое. — Живой-то огонь он завсегда лучше. И так в этом городе куда ни плюнь — всё одно, или в мага попадёшь, или в какие-нибудь штучки их волшебные.

С этими словами наша провожатая засветила высокую толстую свечу и тут же зажгла от неё остальные, расположившиеся в резных настенных канделябрах. Неровный свет озарил наше временное пристанище.

Комната представляла собой относительно просторное помещение с двумя большими окнами, сейчас плотно зашторенными. Посредине расположился изящный невысокий столик, окруженный мягкой софой и парой кресел с потёртой обивкой. Стены, выложенные понизу деревянными панелями, выше были оклеены какими-то безвкусными синими обоями в белый горох. Огромный шкаф тёмного дерева, массивный комод и занавешенная полупрозрачным пологом кровать довершали обстановку. В противоположном от входа углу виднелась чернота прохода в соседнюю комнату.

— Вот так у нас тут всё… — обвела рукой Толстушка Сью. — Простенько, так ведь и плата умеренная. Там вот в спальне ещё две кровати — всего три, получается, как раз будто на вас рассчитано… Ну так вы располагайтесь пока, а я быстренько.

С этими словами она исчезла в коридоре, не забыв напоследок прикрыть за собой дверь.

— Слушайте, а откуда у вас местные деньги? — наконец решилась я задать вопрос, который вот уже пять минут как не давал мне покоя.

— Так, знаешь ли, один общий знакомый поделился… — лениво усмехнулся Феликс, прозрачно намекая на всё ещё томившихся в нашем мире пленников.

— Ну вы и… предусмотрительный, — я с трудом подобрала корректное слово.

— Есть такое дело, — канцлер уже деловито обходил наше временное пристанище. — Ничего, жить можно. В любом случае это ненадолго. А пока лично я собираюсь поужинать и завалиться спать: совершенно нет ни сил, ни желания что-либо предпринимать до утра. В конце концов, мне уже не двадцать лет, чтоб скакать между мирами как сайгак по степям…

— Я бы тоже не прочь… поужинать, — сглотнул Михаил. — Насчёт усталости полностью согласен, давно не чувствовал себя таким разбитым… Интересно, местные горожане сильно отличаются от обитателей нашего мира?..

— Если ты имеешь в виду вкусовые качества, то тут, я полагаю, тебе придётся проверять на собственном опыте, — понимающе усмехнулся Феликс. — А если качества человеческие, то нет, не сильно: такие же жадные, мстительные, мнительные, эгоистичные, жаждущие власти… Разные, в общем.

— Я смотрю, вы уважаете себе подобных, — съязвил вампир.

— А с чего я должен их уважать? — поморщился господин Верховный канцлер. — Отдельных представителей — возможно, но, по большей части, уважать людей особенно не за что. Впрочем, я ведь и сам такой, на уникальность не претендую, так что… А вообще, пустое это.

С этими словами чародей плюхнулся на софу и блаженно вытянул ноги.

— Кстати, если уж ты всё равно решил проветриться, не будешь ли так любезен поохотиться заодно и за одеждой?.. Насколько я могу судить, одеты мы не совсем по моде, что может привлечь ненужное внимание. Впрочем, если тебя это затруднит…

— Меня это не затруднит, — откликнулся Михаил. — Но только потому, что я сам об этом думал, а вовсе не потому, что вы об этом попросили!

Он вдруг одним лёгким движением очутился у окна, с грацией дикой кошки резко отдёрнул штору и с силой потянул створку, поддавшуюся с жалобным скрипом.

— В таком случае, если не возражаете, я вас покину, — произнёс он каким-то глубоким обволакивающим голосом; сузившиеся глаза хищно блеснули, и его силуэт мгновенно растворился где-то в густой черноте ночи.

— Нет, определённо, мы не зря прихватили с собой вампирчика… — протянул Феликс. — Мало что пользу приносит, его ещё и кормить не надо.

Я не ответила. Говорить совершенно не хотелось. В сердце внезапно заскреблись сорок кошек разом. Почему-то всё происходящее вдруг показалось мне глупым и несмешным фарсом: что я вообще делаю в этом чужом, незнакомом мире?.. С людьми, которых едва знаю… Захотелось ни с того ни с сего завыть на луну, но, к досаде, на этом небе даже светил не имелось. Как хорошо было бы сейчас вновь оказаться по ту сторону реальности, раствориться в тёплом мраке межпространственной материи и не думать ни о чём…

— Эй, Лея, ты здесь вообще?.. — встревоженное лицо канцлера зависло прямо надо мной. — Нам вон ужин принесли — какая-никакая, а всё радость. Куда это ты собралась?.. Эк тебя накрыло!.. Вот он, бич Странников! А я ведь предупреждал. Слушай, я бы тебе с удовольствием помог, но именно в этом конкретном случае понятия не имею, как. Честно говоря, вообще слабо представляю, на что это похоже…

— На влюблённость, — уныло откликнулась я, не шевелясь и глядя в потолок. — На манию. Аддикцию, если хотите. Даже удивительно, почему она меня настигла только сейчас. Как будто эта ваша межпространственная материя вырвала нехилый такой кусок души и вложила вместо него пустоту. Весьма болезненную пустоту, надо сказать… Вы даже представить себе не можете, как меня туда тянет. И при этом я знаю, что по возвращении это ноющее чувство заставит взвыть с новой силой. Хочется просто раствориться в этой сияющей черноте и никогда не возвращаться… никогда не быть. Видимо, я схожу с ума.

Сделав столь неутешительный вывод, я прикрыла глаза. Удивительно, как легко мне удалось облечь в слова то чувство, которое так внезапно начало разъедать всё моё существо и которое я сама едва понимала. Это и впрямь было похоже на любовь. Точнее, на любовную зависимость. Только шагни — и она поглотит тебя целиком и полностью.

— Но, знаете, что самое удивительное, — продолжила я свои излияния замершему в нерешительности канцлеру, — ни за какие сокровища мира я бы не согласилась расстаться с этой болезненной привязанностью. Звучит как исповедь мазохиста, но эта боль в груди — я уверена, она теперь вовек меня не отпустит — словно бы окрыляет; это чувство заставляет выть волком, но оно в то же время приятно. Кажется, отними его — и жизнь тут же потеряет всякий смысл. Даже странно, как я раньше жила без этого камня на сердце и не повесилась от полного отсутствия какого бы то ни было смысла своего глупого существования. Вы, наверное, думаете, что я окончательно спятила и несу какую-то дичь… Должна признать, в этом утверждении много горькой правды. Я, собственно, к чему это всё: мне пока, пожалуй, хватит скакать между мирами. Если я там окажусь в ближайшее время, клянусь, я оттуда уже не вернусь. Все доводы рассудка и даже вы будете бессильны. Я с удовольствием окончу жизнь в объятиях межпространственной материи, но снова терпеть эту пытку не буду. Надеюсь, тяга немного утихнет со временем, как после долгой завязки, и тогда я снова смогу… Но не сейчас.

— Этого ещё не хватало, — устало пробормотал мой невольный слушатель. — Ты же, помнится, только что в пляс не пускалась — такой заряд энергии получала. А теперь здрасьте, приехали!

— Я и сейчас получила, — отозвалась я не то восторженно, не то тоскливо. — Это действительно как любовь, по крайней мере, болит так же. Но вот когда любовь неразделённая, от неё хочется избавиться — забыть, убежать, найти новую. А здесь — разделённая, взаимная, сильная, но, в силу обстоятельств, невозможная. Потому и не отпустить её, потому и сладка эта горечь. Знаете, я ещё час могу объяснять, но, боюсь, вы всё равно не поймёте. Да и никто, наверное, не поймёт… Разве что такие же сумасшедшие.

Ещё немного потоптавшись и сочувственно покивав, Феликс всё же сел ужинать. Оно и правильно: не голодать же, в самом деле, человеку из уважения к чужим трудностям с мировосприятием. Мне вдруг ужасно захотелось остаться одной, где-нибудь далеко-далеко, где можно излить тоску жалобным скулежом, хоть немного облегчить её горячими слезами по своему персональному несбывшемуся, и где никто не полезет ко мне с глупыми утешениями, в ответ на которые хочется зарыдать пуще прежнего или же сразу прибить. Утешениями, которые ничего не изменят, от людей, которые никогда не поймут…

Медленно поднявшись, я направилась в сторону второй комнатки.

— Я прилягу здесь, — не глядя в мою сторону, произнёс господин Верховный канцлер, — а наш вампирчик ещё неизвестно когда вернётся. В любом случае до утра тебя никто не потревожит.

Я облегчённо выдохнула. Кажется, он всё-таки понял и сделал то единственное, что мог — дал мне время прийти в себя, за что я почувствовала искреннюю благодарность.

Наутро была если не в порядке, то, по крайней мере, старалась создать видимость этого. Состояние стало в меру паршивым: смирившись с этой новой тоскливой болью как с чем-то неизбежным, я училась жить с ней, как иные живут с подагрой. А что мне оставалось?.. Это был не вопрос выбора. Моя странная природа, пока не до конца ясная даже мне самой, наконец заявила о себе, и оставалось только либо принять её, либо впустую потратить уйму сил на бесполезную борьбу, в которой я бы всё равно не выиграла.

— Доброе утро! — радостно приветствовал канцлер, заботливо пододвигая мне кресло и вручая кружку с каким-то горячим напитком.

Я недоверчиво принюхалась к содержимому, сделала неуверенный глоток… Что ж, вполне можно пить. Феликс упорно делал вид, что не замечает моей кислой невыспавшейся рожи и не помнит о вчерашних откровениях. Похоже, он ещё был неплохим психологом в придачу к прочим своим талантам. А, может, просто жил на этом свете достаточно долго, чтобы научиться разбираться в таких вещах…

— Наш вампирчик пошёл заказывать завтрак, — добавил он, очевидно, не ожидая от меня сегодня большой общительности и беседуя за двоих. — Очень хочется верить, что он ограничится нормальной человеческой едой и не будет требовать от бедной женщины принести ему пару кувшинов крови невинных девственниц…

— Не буду, — согласился возникший на пороге Михаил. — Кровь старых колдунов, за неимением лучшего, тоже вполне годится.

С этими словами он плюхнулся напротив меня и пристально вгляделся в мою потерянную физиономию.

— Как твоя охота? — я выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

А потом вдруг поняла, что мне и впрямь хочется улыбнуться. В конце концов, меня окружали вполне себе понимающие люди, а сердце… Что ж, пусть себе болит, если ему так хочется; к тому же я и впрямь находила в этом чувстве некое извращённое удовольствие, находила… себя?..

— Очень познавательна, — Миша расплылся в самодовольной улыбке. — Я чудесно провёл время: совершил короткую экскурсию по городу, познакомился с одной очаровательной леди, достал нам кое-какую одежду. И, кроме всего прочего, узнал, где найти двух бродячих трюкачей.

— И ты молчал?! — чуть не подпрыгнул в своём кресле господин Верховный канцлер.

— Ну, во-первых, я был уставший. Во-вторых, мы бы всё равно не стали наносить им визит ночью — это было бы весьма неучтиво с нашей стороны. В-третьих, мне хотелось сообщить об этом вам обоим. И, наконец, эти ребята вовсе не скрываются — напротив, они готовят какой-то номер, так что заинтриговали уже весь город, и почти все дни проводят в местном театре.

— Очень разумно с их стороны, — задумчиво проговорил Феликс. — Вряд ли стайка фанатиков, которую они выставили на посмешище, так легко простит оскорбление, а быть всегда на виду влюблённой публики — лучшая защита для таких, как они. Эти ребята очень неглупы, мне прямо не терпится с ними познакомиться…

— Думаю, сейчас мы вполне можем это сделать, — заметил вампир. — На улице давно рассвело, мы наверняка застанем их в театре.

Одежда, которую принёс Миша, оказалась самой простой и вряд ли могла привлечь к нам внимание, за исключением того факта, что все три костюма были мужские. В ответ на мой вопросительный взгляд вампир лишь виновато развёл руками:

— Извини, когда я лазил по чужим дворам, выбирать особо не приходилось: что сушилось, то и взял. В любом случае, ни одного сколько-нибудь приличного платья, да ещё и такого маленького размера, мне нигде не встретилось. А это, видимо, сшито на какого-то худого подростка… В общем, побудешь немного мальчиком, что в этом такого?..

— Не буду я мальчиком! — фыркнула я. — Буду девочкой в мужской одежде.

Но тут уже вмешался канцлер:

— Ну уж нет, дорогая! Весь этот нелепый маскарад, собственно, только для того и нужен, чтобы не привлекать лишнего внимания, а твоя идея полностью противоречит этой концепции. Уберёшь волосы под шляпу, ссутулишься немного… А лица под широкими полями всё равно будет не видно. Да и берцы твои, прости Господи, не слишком-то женственная обувка, что нам только на руку.

Таким образом, судьба моя была предрешена. Я ещё что-то поворчала по поводу мужской тирании, пока мы спускались к выходу, но на улице благоразумно затихла: вряд ли, конечно, кого заинтересует мой далеко не мужской и даже не мальчишеский голос, но мало ли.

По дороге меня так и подмывало оглядеться по сторонам и познакомиться наконец с городом под названием Фижеро-Роуз, но из-за проклятой конспирации приходилось пялиться лишь на серые булыжники узких мостовых, окружённых плотно прилегающими друг к другу постройками. Мы довольно быстро вышли на какую-то шумную улицу. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, то и дело мимо нас рысили верховые и проезжали тяжёлые экипажи, далеко не все из которых были запряжены лошадьми: некоторые двигались сами по себе. Интересно, это техника или магия?..

Через полчаса и пару вежливых уточнений маршрута мы достигли цели нашего путешествия. Величественное здание театра всё же заставило меня забыть об осторожности и впериться в него восхищённым взглядом. Выстроенное из белого камня, сильно смахивающего на мрамор, оно ослепляло своим блеском, высокими отполированными колоннами, алыми тропинками ковров на широких ступенях… Крышу входа венчала скульптура: три огромных белоснежных голубя взлетали, удерживаемые золотой лентой, обвившейся вокруг шеи каждого из них. Михаил учтиво распахнул передо мной массивную дверь светлого дерева, и мы вошли в этот храм искусства.

Казалось, сама атмосфера здания была наполнена какой-то тайной и отзвуками волшебства, словно желая с первой секунды поразить посетителей и заставить позабыть на время обо всём, что происходило в их жизнях за пределами театра. Высокие потолки подпирали всё те же белоснежные колонны; правда, здесь по ним струились яркие зелёные лианы с большими листьями и алыми цветами. Обвиваясь вокруг своей опоры, они слегка подрагивали, словно бы от лёгкого ветра… Не в силах удержаться, я дотронулась до одного из цветков… но рука моя ощутила только холодное прикосновение отполированного до блеска камня. Я с удивлением поняла, что это всего лишь иллюзия, которыми, как оказалось, театр был набит под завязку.

В холле царила пустота, так что в поисках, к кому бы обратиться, нам пришлось подняться на второй этаж. Краем глаза я уловила, что вдоль перил тянулись те же самые вьющие растения, которые оплетали колонны. Стоявшие по обе стороны от широкой лестницы искусно высеченные из камня юноши при нашем приближении вдруг изящно поклонились, так что от неожиданности я вздрогнула. Феликс лишь пренебрежительно фыркнул, дескать, знаем мы эти ваши дешёвые трюки.

На втором этаже нас встретили яркие, похожие на звёзды, огоньки, беспорядочной россыпью повисшие прямо в воздухе. При нашем появлении они задрожали и немедленно сложились в созвездие, напоминающее скрипку, которая тут же заплакала тихим мелодичным голосом. Пройдя немного дальше по широкому коридору, мы упёрлись в круглую площадку: вдоль стен примостились невысокие обитые алым бархатом оттоманки на позолоченных резных ножках, а посредине возвышался фонтан. Красивый юноша сидел на уступе, мечтательно глядя куда-то вдаль и перебирая струны лежащего у него на коленях инструмента; хрупкая девушка в летящем платье словно бы готова была затанцевать под его нежные напевы… И, честно говоря, удивление моё было уже не столь велико, когда из каменного инструмента действительно полилась чудесная мелодия, а юная дева и впрямь закружилась под струями воды в удивительно грациозном танце. Через пару минут они, как ни в чём не бывало, замерли на своих местах.

Когда я наконец отвела взгляд от этой фантастической сцены, оказалось, что у нас проявился провожатый, уже успевший привлечь внимание моих не столь зачарованных путников. Прямо за моей спиной, в паре метров, стоял средних лет джентльмен, одетый в элегантный, расшитый серебром изумрудный камзол и серые кюлоты; поверх жилета лежало идеально белое жабо рубашки. Образ довершали чулки цвета слоновой кости и серебристые туфли с изумрудными пряжками. У незнакомца были пепельно-тёмные волосы до плеч и удивительные раскосые глаза. Ни слова не говоря, он махнул нам рукой и, не оборачиваясь, поплыл к неприметной дверце, которая располагалась здесь же, за драпировкой. Вся фигура неспешно двигавшегося впереди мужчины казалось какой-то нереальной; я даже не была уверена, что он касается земли. Честно говоря, наш молчаливый провожатый поразил моё воображение сильнее, чем все прочие чудеса. Не знаю уж, что думали о нём мои спутники, но вид они сохраняли самый невозмутимый.

В конце концов мы оказались перед самой обычной дверью светлого дерева. Кивнув в её сторону, незнакомец всё так же безмолвно одарил нас на прощание пронзительным взглядом, после чего… исчез. Просто растворился в воздухе, как тает дымка предрассветного тумана. Пока я замерла в ступоре, выхватывая из окружающей обстановки то длинный коридор, то лучащееся мягким светом бра, то выглядывающую из-под драпировки тёмную ручку двери, безуспешно надеясь разглядеть удаляющийся силуэт нашего провожатого, Феликс негромко постучал.

— Да?.. — раздался приглушённый женский голос.

Переглянувшись, мы с Михаилом последовали за канцлером, уже просунувшим в дверь не только свой любопытный нос, но и всё остальное. За порогом оказалось довольно просторное помещение с двумя широкими окнами, вдоль стен которого тянулись стеллажи, заваленные бумагами и книгами. На громоздком столе чёрного дерева, занимавшем почётное место в центре кабинета, царил творческий беспорядок, казавшийся здесь почему-то весьма уместным. Приятная женщина лет тридцати пяти встретила нас удивлённым взглядом. Её строгое серое платье прекрасно оттеняло уложенные в узел тёмные волосы; чёрные брови приподнялись в ожидании.

— Добрый день! — вежливо начал Феликс. — Простите наше внезапное вторжение, но мы прибыли в Фижеро-Роуз совсем ненадолго, и дело наше не терпит отлагательств. Извините, не знаю, с кем имею честь…

— Розалинда Хаммерлоун, директор театра, — отозвалась собеседница; у неё оказался глубокий грудной голос, который наверняка привёл в смятение не одно мужское сердце.

— Прекрасно, значит, мы обратились по адресу. Видите ли, мы представляем интересы одного… весьма известного лица, разглашать имя которого нам строжайше запрещено. Мы услышали, что у вас сейчас гастролируют известные иллюзионисты, и без промедления поспешили сюда. У нашего патрона есть для них деловое предложение насчёт… закрытого выступления для очень узкого круга лиц. Мы были бы весьма признательны, если бы вы познакомили нас с артистами.

— О, так вы по этому делу, — улыбнулась Розалинда; лицо её, прежде напряжённое, разгладилось. — Что ж, вы прибыли вовремя: пока у нас идёт репетиция новой постановки. Эри и Трис получают в своё распоряжение сцену чуть позже, так что, думаю, они не откажутся уделить вам время. Пойдёмте, я провожу.

— Это было бы весьма любезно с вашей стороны, — учтиво кивнул Верховный канцлер.

Мы двигались какими-то узкими коридорами, вдоль которых тянулись многочисленные двери; за ними, очевидно, вовсю кипела тайная закулисная жизнь театра. Никаких особых происшествий более не случалось, разве что мы вновь увидели пышно разодетого джентльмена — того самого, что проводил нас до кабинета директора. Прислонившись к одной из дальних дверей, он без всякого стеснения подслушивал, что происходило внутри, никак не отреагировав на наше появление. Хотя мы тактично промолчали, Розалинда, очевидно, посчитала своим долгом объяснить такое странное поведение вышеозначенного господина.

— Это наше местное привидение, — улыбнулась она. — Кстати, как раз суёт свой длинный нос в дела столь интересующих вас артистов.

— Привидение?.. — недоверчиво вскинул брови Феликс.

— Простите, я не совсем верно выразилась, — поправилась женщина. — Дарингтон — иллюзия, несколько лет назад подаренная нам одним из преподавателей Имперской школы прикладной магии Фижеро-Роуз. Иллюзия — точная копия своего создателя, большого почитателя искусства; мы даже назвали его так же.

— А знаете, ведь именно он проводил нас к вашему кабинету, — впервые подал голос Михаил; очевидно, эта история показалась ему весьма любопытной.

— Да, Дарингтон любит гостей, — кивнула Розалинда. — Он ведь не может покинуть театр, поскольку давшая ему жизнь магия действует только в пределах этого здания. Его создатель посчитал, что негоже призраку разгуливать без присмотра по всему городу. Поэтому новые лица чрезвычайно привлекают Дарингтона — как видите, Эри и Трис явно не успели ему наскучить.

— Скажите, а эта ваша иллюзия — он что же, всегда молчит? — поинтересовался канцлер.

— Так пожелал настоящий Дарингтон: видите ли, он считал, что, если привидение вдруг начнёт засыпать всех вопросами или надоедать своей болтовнёй, вся его таинственность мигом испарится. К тому же это могло бы доставлять лишнее беспокойство и неудобство служащим театра, чего чародей уж точно не хотел. Кроме того… это довольно странная идея, но… когда Дарингтон подарил нам эту иллюзию, он сказал, что, если только на это хватит его могущества, после смерти он сам желал бы стать этим призраком. Пообещал, что однажды, а именно в день смерти своего создателя, фантом заговорит — это будет означать, что дерзкая задумка удалась. Волшебник не раз признавался, что его тяга к искусству едва ли уступает тяге к магии, но, поскольку в жизни выбор был сделан в пользу последней, в смерти ему бы хотелось исправить эту оплошность…

Привидение наконец соизволило повернуть голову в нашу сторону — мы уже находились у самой двери — и вдруг, сделав шаг, растаяло в дверном проёме.

Тепло улыбнувшись, как матери улыбаются невинным шалостям собственных детей, Розалинда Хаммерлоун громко постучала. Из-за двери послышался тихий шорох, после чего она неслышно отворилась словно бы сама по себе. Наша провожатая неспешно проследовала внутрь; мы потянулись за ней. Конечно, никакого призрака внутри не оказалось.

— Что-то случилось, мисс Хаммерлоун?.. — раздался мелодичный женский голос.

— Нет-нет, всё в порядке, — поспешила успокоить директор. — Вы можете готовить ваше представление в обычное время после обеда. Эти господа желают беседовать с вами по поводу частного выступления. Я подумала, что вас может заинтересовать подобное предложение, поэтому взяла на себя труд лично проводить их до гримёрной. Однако дальше, полагаю, лишние уши вам ни к чему, а потому я вас оставлю. Надеюсь, вы придёте к взаимному согласию.

С этими словами Розалинда покинула комнату, деликатно прикрыв за собой дверь.

Две пары глаз уставились на нас в ожидании, но без особого любопытства. Скорее, с недоверием… Кажется, наша легенда показалась им не столь правдоподобной, как госпоже Хаммерлоун.

— Эри Уден, — нетерпеливо отрекомендовался обаятельный молодой человек. — Беатрис, моя супруга. Чем обязаны господа?.. Или мне следует обратиться с этим вопросом к молодой леди?

Мужчина оказался среднего роста, с тёмными, чуть курчавыми, коротко остриженными волосами и удивительно проницательными зелёными глазами. С едва заметной горбинкой нос и тонкие губы довершали этот необычный и чрезвычайно привлекательный образ, почему-то показавшийся мне смутно знакомым. Единственной одеждой его были закатанные по колено брюки. Расслабленные мышцы обнажённого торса и накачанных рук буквально кричали о неимоверной силе этого человека, каждая клеточка тела которого была натренирована настолько, насколько это вообще возможно. Он мог бы выглядеть хищно, но наполненный теплом и уверенностью взгляд не внушал трепета, а, напротив, вызывал полное доверие. Хотя, может быть, в этом-то и крылась истинная опасность Эри.

Его супругу вряд ли можно было назвать красивой, но в ней присутствовал какой-то особый шарм, даже магнетизм. На ней было яркое сценическое платье с открытыми плечами, прикрывающее бёдра едва ли до середины. Уложенные в кудри тёмные волосы не доходили и до плеч; на голове красовалась маленькая шляпка с высоким чёрным пером и сетчатой вуалеткой. Густые ресницы, обрамлявшие ясные голубые глаза, мягкие черты лица, небольшой нос — всё это делало Беатрис весьма милой, хотя вряд ли её можно было отнести к тому сорту женщин, от единственного взгляда на которых мужчины теряют голову. Она казалась скорее скромной маргариткой, нежели роскошной розой.

Пока я изучала спартанскую обстановку ничем не примечательной гримёрной комнаты и её колоритных обитателей, Феликс внезапно выкинул вперёд правую руку и, прошептав что-то, быстро обернулся на триста шестьдесят градусов. Прислушавшись, я уловила едва заметное колебание Силы, после чего канцлер довольно сощурился и принял прежнюю расслабленную позу, будто ничего и не произошло.

— Что всё это значит? — глаза Эри опасно сощурились, блеснув холодной зеленью; теперь он и впрямь напоминал готового к прыжку хищного зверя.

— О, не беспокойтесь! — господин Верховный канцлер тут же примирительно улыбнулся. — Я всего лишь обезопасил вашу чудесную комнатку от лишних ушей, которые, уверяю, нам совершенно ни к чему. Мы и впрямь пришли к вам с деловым предложением, хотя, как вы проницательно успели заметить, оно немного отличается от того, которое озвучила госпожа Розалинда Хаммерлоун.

— Я вас слушаю, — Эри сложил руки на груди и опёрся о высокий стол, всем своим видом стараясь показать, что наше дело ему в высшей степени безразлично и выслушать он нас готов исключительно из вежливости.

— Видите ли, из достоверных источников нам известно, что не так давно вы со своей супругой совершили нечто в высшей степени невозможное, а именно — проникли в святая святых тайного сообщества магов…

— Вы ошибаетесь, господин… — Эри выразительно поднял бровь.

— Да, простите, я не представился, — тут же поспешил исправиться канцлер. — Меня зовут Феликс; этот угрюмый молодой… человек — Михаил, а очаровательная юная леди, как вы точно подметили, — Лея. Не думаю, что вас интересует моё звание и общественное положение; достаточно будет сказать, что прибыли мы… издалека.

— Что ж, было весьма приятно познакомиться, но, как я уже сказал, кто-то бессовестно ввёл вас в заблуждение. Уверяю, что ни я, ни моя жена в жизни не слышали ни о каких тайных магических обществах и уж тем более не имели с ними ничего общего. Мы просто артисты.

— Понимаю, — медленно проговорил Феликс. — Дело, в общем-то, в том, что нам нужны люди, способные незамеченными пробраться в резиденцию означенной организации и точно так же незаметно исчезнуть.

— Я вынужден в третий раз повторить, что здесь мы ничем не сможем быть вам полезны, — в голосе Эри послышались нотки нетерпения. — Простите, не хочу показаться невежливым, но мы, как видите, репетировали, так что…

— О, хорошо! — сдался господин Верховный канцлер. — Попробую объяснить с самого начала. Видите ли, в руках тех магов находятся наши друзья. Думаю, вам не нужно объяснять, что их ждёт в застенках этого чудесного места. Мы не просим вас вытаскивать их, нам всего лишь нужно передать одну коротенькую записочку, которая может спасти две невинные жизни. Взамен можете называть любую цену, и мы постараемся вас удовлетворить.

Очевидно, объяснение заинтересовало Эри, но недостаточно, поэтому он выжидающе молчал, поглядывая на нас и, видимо, оценивая, насколько этот рассказ заслуживает доверия.

— Это ещё не всё, — продолжил Феликс. — Наверное, мы бы смогли справиться своими силами, но беда в том, что ваш мир нам пока не слишком понятен…

Маска равнодушия мгновенно слетела с лица нашего собеседника. Глаза его как-то лихорадочно заблестели, словно бы разговор коснулся давно волновавшего его вопроса. Беатрис сжала плечо мужа и умоляюще заглянула ему в глаза.

— Объясните! — резко потребовал Эри резко охрипшим голосом, словно горло его вдруг мгновенно пересохло.

— Видите ли, мы здесь, если можно так выразиться, проездом, — охотно пояснил канцлер; он будто бы знал, чем можно зацепить этого человека и теперь удовлетворённо пожинал плоды своих усилий. — Мы из другого мира.

— Это… — артист сделал глубокий выдох и на секунду прикрыл глаза. — Это невозможно.

— Ну почему же сразу невозможно, — как будто даже обиделся Феликс. — Вы ведь сами знаете, что возможно. Всегда знали.

— Я не… — он вдруг тяжело вздохнул, словно прекращая незримый бой с самим собой. — Ладно, всё это не так уж важно. Я… мы с Трис… мы и впрямь проникали туда. Но не думайте, что нами двигала какая-либо цель, кроме как в очередной раз совершить нечто невозможное. Публика — толпа — очень капризна; то, что мы делаем, ей всё время кажется недостаточным. Она требует ещё и ещё, и каждый новый трюк непременно должен быть опаснее и сложнее предыдущего. Сегодня они носят нас на руках, а назавтра с удовольствием слетятся поплясать на наших костях, если только мы не дадим им что-то стоящее, что-то, чего они ждут.

— Это вы верно подметили. Забыли только упомянуть, что дело здесь вовсе не в зрителях. Чтобы удивить их, вовсе необязательно лезть в пасть ко льву. Вы сами постоянно стремитесь поднять ставку. Вы как игрок, который не может остановиться, в надежде сорвать джек-пот. Но какой куш надеетесь сорвать вы, Эри?..

— Чёрт возьми, откуда?!.. Я не знаю, кто вы, господин Феликс, да и не уверен, что хочу знать, но, теперь уже к искреннему моему сожалению, я и впрямь вынужден вам сообщить, что просьба ваша невыполнима. После нашего удачно провернутого дела Старейшины наверняка предприняли все меры для того, чтобы подобное не повторилось. Если бы на кону была только моя жизнь, я бы не колеблясь сунул голову в это осиное гнездо повторно — просто чтобы доказать им, что ничто не удержит меня. Но, к сожалению, я специалист только по обычным засовам, созданным руками человека из металла и дерева. Для того же, чтобы проникнуть в казематы, о которых вы говорите, нужно с одинаковой лёгкостью справляться с металлом и магией. Трис — лучший взломщик любых магических затворов, но я не посмею вновь рисковать её жизнью. Простите, я правда не могу вам помочь.

— Красиво сказано, я почти поверил, — кивнул господин Верховный канцлер. — А теперь назовите свою цену!

— У нас достаточно денег, — покачал головой Эри, — но, даже будь это не так, я бы всё равно не поставил золото превыше жизни. Не только Беатрис — любой человеческой жизни.

— Я говорю не о золоте, — резко ответил Феликс. — И так понятно, что при ваших способностях сейф любого имперского банка с удовольствием распахнёт для вас свои двери.

— Что вы имеете в виду? — вскинулся мужчина. — Не хотите же вы сказать… Да мне бы никогда в жизни даже в голову не пришло…

Он вдруг махнул рукой и рассмеялся:

— Знаете, ваш цинизм переходит всякие границы!

— Отнюдь. Так что вы хотите в обмен на ваши услуги?

— Есть только одно, ради чего я бы рискнул всем… — задумчиво произнёс Эри и вдруг погрустнел. — Но, боюсь, это вам не под силу.

— Бессмертие? — голос канцлера разрезал тишину подобно тому, как топор со звоном разбивает цепь. — От чего вы бежите, Эри? К чему эти игры со смертью?.. В глубине души вы питаете призрак надежды, который мучит вас день за днём и не даёт остановиться. Вы раз за разом обманываете смерть, как будто бросая вызов самому Господу, и ваше тело платит непомерную цену за эти игры. Вы любыми способами гоните от себя мысль о том, что рано или поздно судьба всё равно возьмёт своё, и даже вам не под силу избежать этого…

— Перестаньте!.. — неожиданно вскричала Беатрис. — Как вы можете?..

— Трис, не надо, — тут же вмешался Эри. — Он прав. Да, я бегу от смерти!.. Да, я бросаю ей вызов, даже зная, что не в силах победить! И, поверьте мне, для этого тоже требуется немалое мужество. И что дальше? Что с того, что вы читаете в душе, как в открытой книге?.. Вы не сможете дать мне того, ради чего стоит поднять ставки, а, значит, я не буду делать того, о чём вы просите.

— А если смогу? — вкрадчиво спросил Феликс.

— Не надо. Меня. Дразнить, — мужчина пытался говорить сухо и отстранённо, но на последнем слове голос его предательски дрогнул.

— И в мыслях не имел. Я, может быть, неправильно выразился… Секрет бессмертия мне, само собой, неизвестен. Но он может быть известен вам. Хотя бы потому, что однажды вы уже сбегали с того света… Хотя, насколько я могу судить, ничего об этом не помните. Но, возможно, обрывки вашей прошлой жизни смогут восполнить это белое пятно…

— Вы переходите всякие границы! — глаза Беатрис грозно сверкнули. — Не знаю, каким образом вам удалось найти единственное слабое место моего мужа, но, во всяком случае, играть на этом низко и бесчеловечно, какие бы цели вы ни преследовали.

— Я могу доказать, — кажется, господин Верховный канцлер решился пойти ва-банк. — Если в качестве задатка я предоставлю некие… материалы, которые убедят вас, могу я рассчитывать на вашу помощь?

— Да, — поколебавшись, ответил Эри.

— Отлично! В таком случае ждите нас… на днях, — с этими словами Феликс резко развернулся и, кивком указав на дверь, первым проследовал к выходу.

— Имейте в виду, все дешёвые трюки я знаю наизусть!.. — раздалось нам вслед. Угроза, почти ярость, звучавшая в его голосе, не сумела перекрыть нотки отчаянной надежды.

— Вы что же, действительно в это верите? — спросил Михаил, пока мы стремительно неслись к выходу из театра. — Верите, что такое возможно?..

— Я верю своим глазам, — веско ответил Верховный канцлер.

— Что возможно?.. Вы вообще о чём? — кажется, я одна не понимала, что произошло.

— Потом, — отрезал Феликс.

До заведения Толстушки Сью мы добрались минут за пятнадцать. От такой стремительной скорости передвижения я, вполне естественно, запыхалась, и сейчас жадно глотала ртом воздух, успокаивая сбившееся дыхание. Правда, чем ровнее становился пульс, тем сильнее разгоралось моё любопытство.

— Может мне кто-нибудь в конце концов объяснить, что происходит?!

— Ты его не узнала? — вопросом на вопрос отозвался Миша.

— Кого? — я опешила. — А вы узнали, хотите сказать?.. Можно подумать, вы сами не впервые видели этого парня…

— Вживую — впервые, — задумчиво пробормотал канцлер.

— Говорите за себя, — отозвался вампир.

— Да кто он, наконец, такой? Я думала, это просто фокусники.

— Иллюзионисты, — поправил Феликс. — Кстати, весьма известные. Великий Гарри Гудини и его жена Бесс.

— Шутите?.. Он же давно умер.

— Несомненно, и самым натуральным образом! — охотно подтвердил чародей. — Но теперь, очевидно, следует признать, что даже крепкие объятия смерти не смогли удержать Великого Гудини. Судя по всему, он совершил-таки величайший из побегов… К сожалению, он ничего об этом не помнит, и снова его терзает та же одержимость победой над вечностью.

— Чертовщина какая-то! — выругался Михаил. — Это что же за магия такая?..

— О нет, магия здесь абсолютно не при чём. Да к тому же она совершенно недоступна этому человеку, в этом мире тоже… Здесь что-то иное. Хотелось бы мне узнать, что именно… Но не уверен, что кто-либо ещё сумеет проделать подобный трюк, даже зная его секрет — как, впрочем, и остальные его фокусы.

— Слушайте, а вам не кажется, что вы просто… — я замялась, — ну обознались. Он и правда похож. Я тут вспомнила один старый чёрно-белый фильм годов этак двадцатых с участием Гудини — действительно, сходство разительное. Вот кого он мне напомнил, я только после вашего рассказа сообразила! Но, согласитесь, то, что вы говорите — совершенно невозможно, да и вообще лишено всякого здравого смысла. По-моему, это всё чепуха.

— Брось, девочка, твой скептицизм здесь неуместен! — взволнованно проговорил Верховный канцлер. — Если что-то кажется невозможным нам, это вовсе не значит, что оно столь же немыслимо и для других. Да они даже не удосужились взять другие имена!..

— Это ничего не доказывает, — я упрямо покачала головой: подобная идея, даже в качестве предположения, всё ещё казалась мне дикой.

— Лея, — вампир подошёл ко мне и, взяв за плечи, заглянул прямо в глаза, — это он. Я был на его выступлении — один раз, ещё мальчишкой. Весь Лондон тогда буквально лихорадило в предвкушении. То, что он делал… я бы не поверил, что такое под силу человеку, если бы не видел собственными глазами. После выступления в числе прочих я проник за кулисы в надежде ещё раз лицезреть великого иллюзиониста. Гудини любил свою публику, он вышел к людям, сердечно поблагодарил за тёплый приём и в очередной раз напомнил, что в фокусах его нет ничего мистического, это лишь годы упорных тренировок. Затем он извинился, сославшись на сильную усталость после выступления, и скрылся в своей гримёрке. Конечно, этого показалось мне недостаточно: я был совсем юн и абсолютно очарован этим человеком. У меня имелись… свои способы проникнуть туда, куда мне хотелось, и спустя минут двадцать я осторожно постучал в дверь, за которой скрылся великий Гудини.

Его помощники поначалу хотели вытолкать меня в коридор, но иллюзионист остановил их. Не знаю, вспомнил ли он себя, так отчаянно мечтавшего в детстве сбежать от реальности, или тут было что-то другое, но, так или иначе, я получил право побеседовать с одним из самых знаменитых людей того времени. Сначала просто выразил переполнявшее меня восхищение, на что он улыбнулся и сказал пару банальнейших фраз — очевидно, подобные ситуации случались с ним едва ли не после каждого выступления. Однако во взгляде его не было ни раздражения, ни нетерпения. Гудини искренне наслаждался восторгом публики, он обожал доводить толпу до неистовства своими невероятными номерами; он нуждался в славе ничуть не меньше, чем в своих рискованных играх со смертью. Не знаю, надеялся ли этот человек и впрямь когда-нибудь сбежать от неизбежного, но, по крайней мере, через свой талант он точно обрёл бессмертие ещё при жизни. Я тогда задал ему всего один вопрос, мучивший меня вот уже несколько дней: возможно ли, чтобы, провернув все те невероятные трюки, он являлся только человеком? «Только человеком? — улыбнулся он. — Да, но я бы выразился иначе. Человеком, которому природой дано всё, что необходимо, чтобы стать существом совершенным. Тем, который вправе сам решить, кто он таков: просто человек или… нечто большее». Гудини, конечно, был уверен, что перед ним стоит самый обычный мальчик, задающий самые обычные вопросы. Я же смотрел на него во все глаза, а в моей душе в это время рушились все привычные установки. Мои родители, видишь ли, с детства учили меня, что вампиры — существа высшие, много превосходящие людей как силой, данной нам от природы, так и разумом. Тогда я впервые усомнился в их словах и подумал: «А что, если люди — это и вправду нечто большее, чем мне всегда казалось?..»

Помнится, я даже не попрощался, закрывая за собой дверь. Возможно, благодаря этим простым словам я и стал… тем, кто я есть. И сколько бы ни прошло лет, я никогда не забывал ни его голоса, ни этих тёплых зелёных глаз, готовых не только с радостью впитать в себя все чудеса мира, но и поделиться ими с любым, чьё сердце открыто. Сегодня… Это были его глаза — глаза великого Гудини. И всё та же неизбывная тоска по чему-то далёкому и недоступному таится в самой их глубине.

Михаил задумчиво замолчал. Я тоже не знала, что сказать. История была довольно трогательная, и оснований по-прежнему колебаться у меня не оставалось. И всё же я никак не могла заставить себя поверить. Даже не так: я уже не сомневалась, что высказанная Феликсом мысль действительно оказалась верна, но разум, безуспешно пытающийся проникнуть в эту тайну, всё ещё не мог смириться с существованием необъяснимого.

— Очень интересная и во всех смыслах поучительная история, — канцлер нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. — Надеюсь, дальше в «Верю — не верю» играть не будем, не до того. А теперь послушайте наконец меня: с загадками Вселенной разберёмся на досуге, а сейчас у нас есть маленькое неотложное дельце, если вы не забыли. Нам назвали цену, мы её приняли — думаю, не стоит объяснять, что именно подразумевает наша часть сделки… Лея, не косись так на меня! Я не собираюсь швырять тебя в жерло собственных страстей, а потом с интересом наблюдать, как ты оттуда выберешься. Я, слава Богу, пока не страдаю от старческой деменции и прекрасно помню наш вчерашний разговор.

Я лишь недоверчиво покосилась в его сторону, скептически вздёрнув бровь.

— О, ладно, сдаюсь! — рассмеялся Феликс. — Да, возможно, при других обстоятельствах я бы сделал это с превеликим удовольствием — заметь, исключительно для твоей же пользы! Но не сейчас. Кроме того, ты понятия не имеешь, где можно быстро раздобыть то, что нам нужно.

— Это радует, — проворчала я. — А у вас что, есть знакомый, увлекающийся коллекционированием старых газетных вырезок?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил он. — Я постараюсь вернуться как можно скорее, но — сами знаете — тут ничего нельзя обещать заранее. После подобного путешествия нужно время, чтобы прийти в себя. Да, чуть не забыл…

Верховный канцлер высыпал на стол горсть монет, преимущественно серебряных, но были и мелкие медные; блеснула, кроме того, пара золотых.

— Подарок от Вильдана, — ухмыльнулся он.

— Спасибо, — я задумалась. — Значит, вы нас покидаете на какое-то время… А что нам делать в ваше отсутствие?

— Честно говоря, никаких особых поручений у меня нет. Познакомьтесь с городом, осмотритесь… Только умоляю: не привлекайте лишнего внимания! Особо не болтайте, лучше слушайте. На рынке, в тавернах — где угодно. Неплохо бы побольше узнать об этой шайке посредственных чародеев, возомнивших о себе невесть что… Кстати, можете вернуться в театр и попробовать побеседовать с нашими новыми знакомыми; возможно, они и поделятся с вами чем-нибудь интересным. Только не ходите сегодня, дайте волнению улечься, а интересу — подрасти.

— Да вы опытный интриган, — невольно улыбнулась я.

— Ты не представляешь насколько, — многообещающе сверкнул глазами Феликс. — У тебя ещё будет время познакомиться со мной поближе. И с моими интригами, безусловно, тоже.

— Н-не уверена, что столь близкое знакомство пойдёт мне на пользу, — я поёжилась под его изучающим взглядом. — Удачного вам путешествия!

Он внезапно рассмеялся над моей неуклюжей попыткой свернуть диалог.

— Что ж, если моё общество вам настолько наскучило, не смею больше его навязывать.

С этими словами канцлер скрылся в темноте маленькой спальни наших апартаментов. Естественно, когда я робко заглянула туда минут через пять, его уже и след простыл.

— Что теперь будем делать?.. — вопросила я не то потолок, не то Михаила.

Вампир оказался более разговорчивым:

— Для начала нужно тебя прилично одеть. Я тут по пути заприметил один магазинчик старьёвщика; думаю, там можно подобрать что-нибудь сносное. У тебя ведь нет предубеждений против секонд-хендов?

— Даже если есть, не думаю, что сейчас это важно. Пойдём?..

Через десять минут Миша уже распахивал тяжёлую кованую дверь, пропуская меня внутрь довольно ветхого, но ухоженного помещения, где я наконец-то осмелилась снять широкополую шляпу и осмотреться. Подоконники двух огромных окон по обе стороны от двери были сплошь уставлены какой-то мелочью: здесь была и посуда, и различная домашняя утварь, и какие-то статуэтки… Следом расположились манекены, одетые заботливой рукой в простые изящные платья и костюмы и расставленные вдоль стен по всему периметру магазинчика. Четыре высоких стеллажа с книгами тянулись почти от самого входа до прилавка, за которым стоял приятной наружности старичок. Его седые волосы были аккуратно связаны в хвост, ухоженные бородка и усы — ровно подстрижены. Поймав мой взгляд, мужчина улыбнулся и приветственно кивнул, подзывая к себе. Подойдя ближе, я бегло осмотрела прилавок: под толстым стеклом обнаружилось три нависающих друг над другом полочки с украшениями.

— Добрый день! — начал Михаил, окидывая старичка оценивающим взглядом. — Моей… племяннице нужна одежда. У вас найдётся что-нибудь подходящее?

— Такая хрупкая девочка! — старик с улыбкой покачал головой. — Разве что попробовать потуже затянуть корсет…

— Нет-нет, — тут же вклинилась я, — это не обязательно должно быть платье. Подойдёт любая одежда, не привлекающая излишнего внимания.

— Что ж… — мгновение старьевщик колебался, но потом снова кивнул, — думаю, в таком случае я смогу вам помочь. Только придётся немного подождать. Видите ли, моя внучка — а она едва ли толще вас — не так давно неожиданно для всех родственников выскочила замуж. Супруг, конечно, желает видеть свою жену респектабельной замужней дамой, а не юным сорванцом, кем она всегда была, поэтому весьма категорично высказался относительно её нарядов. Девчушка, вестимо, теперь украдкой вздыхает по своей вольной жизни, но спорить с мужем не решилась. Таким образом, все её тренировочные и верховые костюмы — а она предпочитала держаться в седле по-мужски — остались здесь. Не думаю, что Лоли сильно обидится, если мы позаимствует парочку её нарядов.

— Это было бы весьма любезно с вашей стороны, — вампир был сама учтивость.

— Что ж, как я и говорил, это займёт немного больше времени, — хозяин уже спешил к выходу; щёлкнул поворачиваемый в скважине ключ. — Чтобы посетители не отвлекали ни вас, ни меня… Мне нужно подняться на второй этаж, пересмотреть, что больше подойдёт юной госпоже.

С этими словами он скрылся где-то в проходах.

— Зачем, интересно, он закрыл магазин?.. — я недоверчиво покосилась в темноту коридоров, где исчез старичок.

— А как ты думаешь? — ухмыльнулся Миша. — Наверняка этот добропорядочный человек встречал на своём веку немало проходимцев. Вдруг мы в его отсутствие разобьём прилавок, вытащим побрякушки и дадим дёру? Уверен, что сейчас нам не удастся выйти так просто — выход наверняка зачарован. Впрочем, мы ведь и не собирались его грабить… Давай лучше поближе ознакомимся с местной литературой, раз уж у нас появилось на это время.

Меня не нужно было уговаривать взять в руки книгу. Что удивило больше всего, так это то, что теоретически я осознавала, что никогда не изучала незнакомого символьного письма, однако это совершенно не мешало мне спокойно читать его и понимать, о чём идёт речь. Книги на стеллажах были строго упорядочены: исторические хроники, географические заметки путешественников, философские и религиозные трактаты, пьесы, романы, стихи и даже партитуры — всё было расставлено таким образом, чтобы хозяин легко смог найти требуемое.

Когда старьёвщик наконец вернулся, я уже настолько углубилась в «Историю зарождения магии в легендах Севера», что насилу смогла оторваться. Вампир не менее увлечённо шуршал страницами где-то у соседнего стеллажа.

— Вижу, вы не скучали, — улыбнулся старичок, поспешно отпирая входную дверь. — Пойдёмте, я провожу вас в примерочную.

В крохотной комнатке с тонкими стенами и тёмным зеркалом почти в полный рост меня уже ждали несколько весьма опрятных брючных костюмов, кои я и поспешила примерить. Штаны сидели почти идеально, обтягивая, где нужно, но не сковывая при этом движения, а вот с верхом всё оказалось не так радужно: неизвестную мне Лоли Господь одарил женскими формами гораздо щедрее, нежели меня. Вздохнув, я выбрала пару рубах с наиболее высоким воротом и подходящий жилет к каждой из них: если затянуть последний потуже, то болтающуюся на груди ткань почти что не видно.

Выйдя из примерочной, я протянула старьёвщику выбранные вещи.

— Рад, что кое-что вам приглянулось, — вежливо улыбнулся тот. — Не желаете взглянуть ещё на одну вещицу? Мне принесли её только вчера, так что я пока даже не успел выставить…

С этими словами жестом заправского фокусника он извлёк откуда-то великолепный коричнево-бордовый стёганый плащ, широкий капюшон которого был оторочек богатым чёрным мехом с седыми кисточками. Простая, но изящная фибула тускло блеснула серебром.

— Скоро тепло окончательно уступит свои права первым морозцам, но с такой вещью вам это будет совершенно не страшно. Превосходного качества плащ, не отличишь от нового.

— И сколько вы хотите за такое чудо? — я непроизвольно потянулась погладить густой мех.

— Для вас готов уступить всё вместе за каких-нибудь пару золотых, — старик расплылся в любезной улыбке.

— И пару книг в придачу? — тут же вступил Михаил.

— Какие именно вас заинтересовали? — насторожился старьёвщик.

Вампир молча положил на прилавок книгу, которую всё ещё держал в руках: «Империя глазами Нельсона Дийера: от Извечного моря до Великого пограничного хребта». Я поспешила присовокупить захватившие меня легенды.

— Книги весьма редкие, — тут же заюлил наш продавец, — но, если бы вы добавили сверху серебряник, думаю, мы бы легко договорились…

— Держи, — Миша извлёк из кармана требуемую сумму. — Надеюсь, ты разрешишь девочке переодеться в свой новый наряд?.. А заодно запакуешь наши покупки.

— Конечно, всё сейчас же будет готово, и в наилучшем виде, — любезность из него так и сочилась. Интересно, он всегда такой приветливый или только с богатыми покупателями?..

Через несколько минут тяжёлая кованая дверь захлопнулась за нами с глухим стуком. Прежде чем идти ещё куда-то, нужно было оставить вещи, так что мы направились прямиком к постоялому двору.

— Заодно и пообедаем, раз уж всё равно вернулись, — Михаил озвучил мою мысль.

— Угу. А ты не… — я замялась.

— Нет. Пока нет. Я же выходил ночью на охоту — забыла?

— Извини, плохо знакома с вампирскими привычками и распорядком дня. Мне вот интересно: это очень больно?.. Ну, когда ты их… пьёшь.

— Не знаю, — рассмеялся он, — они не рассказывают. Впрочем, в обморок пока никто не падал, значит, вполне терпимо. Хочешь проверить?

— Хочу! — я с удовольствием увидела, как насмешка хищного оскала исчезает с его лица, уступая место удивлению. — Нет, я серьёзно. Ты же говорил, что это не опасно.

— Нет, но… — похоже, подобные просьбы поступали к нему редко, если вообще имели место быть. — Послушай, это глупая затея. И не смешная. И вообще я не пью кровь волшебников.

— Почему? Мы невкусные? А как же тот несчастный пленник — Ямбре, кажется?.. Слушай, мне просто интересно. Новый опыт, все дела… Впрочем, если тебе противно…

— Да при чём здесь это! — Миша даже выругался. — Кровь волшебников, напротив, восстанавливает силы куда лучше крови обычных людей, в чём я имел возможность убедиться, как ты правильно заметила, на одном из наших пленников. Но то был случай особый, для пользы дела. К тому же… Бытует мнение, что кровь могущественных магов для вампира — что наркотик: лёгкая эйфория, ощущение всемогущества… а потом — аддикция! Впрочем, всё это вздор. И я не хочу его проверять, тем более на тебе. Вопрос закрыт.

— Как скажешь, — я разочарованно вздохнула.

Не то чтобы мне было жаль, что моя шея останется целой, просто и впрямь стало интересно. Как прыжок с парашютом. Как сигануть в реку с высоченного моста. Как выдать ночью на трассе сто пятьдесят, чувствуя, как боковой ветер пытается управлять твоим двухколёсным другом вместо тебя, и с трепетом ловя хрупкое равновесие… Это было что-то запретное и неизведанное, что-то тёмное и пугающее, а потому неимоверно привлекательное.

После обильного обеда мы решили выйти на улицу прогуляться без какой-либо конкретной цели: осмотреть город, насладиться местными достопримечательностями, попытаться понять, чем здесь живут и дышат.

Первое, что привлекло внимание, стоило нам выйти — музыка. Светлая и чистая мелодия разносилась отовсюду, при этом никакого источника звука поблизости, по-видимому, не было. «Да, если бы воздуху однажды вздумалось запеть, его голос непременно должен был звучать именно так», — пронеслось вдруг в голове.

— Опять ребятишки шалят, — послышалось негромкое ворчание прямо у меня за спиной.

— И не говори, Мириам, — вздохнул в ответ другой женский голос, — после обеда порой и на улицу выйти страшно. Вчера у них деревья перешёптывались, сегодня ветер запел, а завтра что?.. Рыба со сковородки попросит не есть её?!

— Не школа магии, а консерватория какая-то! — поддержала первая. — Нет, уж лучше бы их держать за партами с рассвета до заката…

Всё ещё ругая неведомых магов-недоучек, женщины свернули за угол.

— Весёлая у них тут студенческая жизнь… — протянула я, с наслаждением впитывая каждую звенящую серебром нотку.

— Завидуешь? — поддразнил Михаил.

— Немного, — покаялась я. — Помню, мне всегда хотелось чего-то… такого. Сбежать от реальности. Наверное, все мы от чего-то бежим: кто от прошлого, кто от себя, кто от собственных страхов; Гудини вот от смерти бежал.

— И весьма в этом преуспел, — заметил вампир. — Как, впрочем, и ты. Надеюсь, эта реальность ещё не успела тебе наскучить?

— Пока нет, — я рассмеялась. — И, полагаю, никогда не наскучит.

Помолчали. Самая обыкновенная улица с самыми обыкновенными серыми домами и каменными мостовыми. Спешащие люди и экипажи. Почему же, несмотря на такое банальнейшее окружение, мне так хорошо?.. Поселившаяся со вчерашнего вечера тоска по неведомому, утолить которую — я знала — никогда не удастся, не только не портила общего впечатления, а, напротив, обостряла каждое ощущение, каждый звук, каждый вдох. Словно щепотка пряных специй в чашке кофе, она не заглушала вкус, но подчёркивала каждую его нотку.

— Знаешь, я ведь тоже всю жизнь бежал, — Михаил вдруг возобновил разговор, словно в его голове наш диалог вовсе и не прерывался. — Спроси меня, чего ради полжизни я метался по странам и континентам — я бы и сам толком не смог объяснить. Мне всё время хотелось какого-то смысла, какой-то цели — в идеале, конечно, великой, но для начала — хоть какой-нибудь. Я, может быть, и сам не сознавал этого… Перепробовал десятки профессий: что-то мне нравилось, что-то не очень. Но, не успев толком вникнуть, в лучшем случае через пару лет я снова срывался с места. Потом началась война. Ты, наверное, сочтёшь меня трусом и дезертиром, но мне совершенно не хотелось столь бездарно оканчивать свою жизнь только потому, что кто-то главный решил прибрать к рукам ещё больше власти и крикнул «В атаку!» Мне хотелось найти себя, прежде чем распрощаться с этим светом, оставить после себя хоть что-то… Я тогда уехал в Южную Америку, отсиделся в Аргентине — кстати, довольно милое местечко. Потом пятнадцать лет провел в Австралии, успел даже побывать капитаном рыболовецкого судна… Наверное, я до сих пор так бы и мотался по свету, если бы не встретил Вики. После двадцатилетних скитаний по тогда ещё СССР, решил снова отправиться в Европу, заглянув предварительно в Москву — интересно же было пройти по тем местам, где совсем недавно проезжали танки, обстрелявшие здание Правительства. Я остался ненадолго, открыл собственный кабинет психологической помощи — ещё одна попытка найти себя — и там познакомился с ней. Вики не рассказывала тебе эту историю?

Я отрицательно помотала головой. Мельком отметила, что мы миновали какую-то шумную площадь и сейчас двигаемся к зелёному островку парка, видневшемуся впереди.

— Тогда и мне не стоит. Но это и неважно. Я, конечно, так и не нашёл то, что искал — да, наверное, и не найду никогда. Какой бы насыщенной и осмысленной не казалась твоя жизнь окружающим, тебе самому всегда будет мало: это замкнутый круг, по которому ты бежишь всё быстрее и быстрее, словно вращающий колесо бурундук, не понимая, что, ускоряя его бег, ты только раньше выдохнешься. А выхода всё равно нет… Вики научила меня просто жить. Не бежать от жизни, а именно жить. Она остановила моё колесо и заставила оглянуться вокруг, и я будто впервые увидел мир, впервые сумел принять его таким, каков он есть. И себя — принять. Потом я всерьёз увлёкся медициной — собственно, она и сейчас меня привлекает… К чему я вообще всё это рассказывал?.. А, неважно.

Он задумчиво уставился на тянущиеся вокруг постройки, плотность которых постепенно начинала снижаться. Ветер оборвал свою трель, и город вновь наполнился привычными звуками. Мы приближались к парку, а я обдумывала, как лучше поведать своему спутнику о том, о чём собиралась ему рассказать. Я даже не надеялась, что смогу открыть ему финальный аккорд своего сна, столь неожиданно нахлынувший на меня в межпространственной материи. Вынужденная отлучка Феликса в какой-то степени оказалась удачей: можно спокойно переговорить с Михаилом, не боясь быть услышанной. Я пока точно не знала, насколько это важно, но всё же в данном случае казалось лучше перебдеть.

Небольшой парк, напоминающий скорее городской садик, окружала высокая кованая ограда, но широкие ворота были гостеприимно распахнуты. Внутри оказалось не слишком людно, что меня, конечно, порадовало. Центральная дорога была выложена удивительной полупрозрачной брусчаткой всевозможных оттенков. Казалось, каждая плитка словно бы излучала идущий откуда-то изнутри собственный тусклый свет. Между высокими деревьями и редкими кустарниками бежали, сплетаясь и извиваясь в невообразимом узоре, узкие, хорошо утоптанные тропинки. То и дело слышались голоса невидимых пернатых певцов, а где-то впереди нежными переливами журчала вода. Мне нравилось это место и нравилась наполняющая его музыка жизни.

Вскоре мы вышли к довольно просторной круглой площадке, окружённой невысокой посадкой кустиков, в нежной зелени которых то тут, то там проглядывали крупные ярко-розовые цветки. Прямо по центру возвышалось довольно странное сооружение: нарочито небрежно накиданная груда валунов, по которой якобы карабкался мускулистый юноша. На самой вершине расположилось гнездо, на краю которого примостилась крупная хищная птица, внимательно следящая за героем. Из гнезда же явственно торчали три открытых к небу в жадном крике клюва, из которых вырывались тонкие струи воды. Необычность фонтана заключалась в том, что никакой замкнутой циркуляции жидкости в нём не предусматривалось: конструкция была лишена парапетов, и вода свободно растекалась тонкими ручейками в разные стороны по всей площади, исчезая где-то в зарослях. Явных желобов видно не было, однако, похоже, местами плитку целенаправленно выложили неровно, указывая дорогу тонким струйкам. Оглядев это великолепие, я кивнула на одну из скамеек тёмного дерева:

— Присядем?

— Как хочешь, — легко согласился Михаил.

— Тут такое дело, — я замялась, не зная, как начать, — мне нужно кое-что тебе рассказать.

Вампир лишь вопросительно приподнял бровь, дескать, вещай.

— Ты, наверное, в курсе, что на Афоне Феликс не от доброты душевной отправил меня спать. Вряд ли его вообще заботило, нуждаюсь я в отдыхе или нет… В прошлый раз я видела там сон, очень близко повторяющий то, что произошло позднее; правда, не придала этому значения. А жаль: возможно, нам бы удалось как-то предотвратить неудачу. Ну да что уже говорить. Одним словом, сейчас я тоже видела сон, но, как я теперь понимаю, к счастью, забыла последнюю и, видимо, наиболее важную сцену. Так вот, я её вспомнила!

— Прекрасно, — кажется, Миша всё-таки не вполне меня понимал. — Думаю, тебе стоит дождаться возвращения канцлера и поведать эту историю ему.

— Да нет же, ты не понял! Я вспомнила во время нашего прыжка в межпространственную материю, задолго до того, как господин Верховный канцлер нас покинул. Видишь ли, я вовсе не уверена, что ему стоит об этом знать… Кажется, он попытается убить друга Сертарио.

— Что?! — вампир впился в меня своим странным немигающим взглядом.

— Теперь понятно, по каким причинам я не считаю уместным делиться с ним этими подробностями? Конечно, это только сон, и я вообще не уверена, что всё произойдёт именно так… Я имею в виду, что не хочу обвинить Феликса в каких-то коварных планах, и всё же мне будет спокойнее, если кто-то разделит мои опасения. Ладно, попробую рассказать по порядку.

Сертарио бормотал какие-то заклинания над камнем и, кажется, всё шло довольно неплохо. Потом он внезапно упал, словно его кто ударил под коленки; Аквамарин вспыхнул так ярко, что на пару секунд я ослепла и зажмурилась. А когда открыла глаза, этот красивый мальчик — кажется, Лао — валялся рядом с Сертарио, и я в тот момент отчётливо осознавала, что он уже не встанет… Феликс что-то выкрикнул, заставив камень задрожать. Потом я как в замедленной съёмке увидела его руку, тянущуюся ко мне, почувствовала стальную хватку — и проснулась.

— Лично мне пока вообще ничего не понятно, — после короткой паузы сказал Михаил. — Может, этот Лао попытается помешать?.. Или… ну чёрт его знает, честное слово! Трудно сделать какие-то выводы по такому обрывочному видению.

— Понимаю, — вздохнула я, — тем более что неясно, имеет ли оно хоть какое-то отношение к реальности. Но на всякий случай просто будь начеку, хорошо?

— Всегда! — осклабился он, явственно давая понять, что мои комментарии излишни. — Продолжим нашу экскурсию, или у тебя есть желание нагрузить меня ещё какой-нибудь полезной информацией?

— Н-нет… Пожалуй, нет. Так что я бы с удовольствием намотала ещё километров десять по этому чудесному чужому городку.

— О, тут я с тобой полностью согласен! — кивнул Миша. — Как крупный специалист по части знакомств с новыми городами, могу с уверенностью сказать, что все они одинаково прекрасны просто в силу своей чуждости. Гораздо легче и приятней любить незнакомый город, который через несколько дней — или месяцев, неважно — навсегда останется позади. Город родной — совсем другое дело. Сложно с трепетом относиться к тому, что давно уже примелькалось, трудно дорожить каждым днём, оставленным в нём… Я, к слову, до сих пор не научился.

— Здесь мне проще, — тёплая улыбка коснулась губ. — Я очень люблю Москву. А с учётом размеров столицы могу заново открывать её для себя хоть ежедневно. Это так странно: каждый вечер возвращаясь с работы вновь и вновь влюбляться в знакомый с детства город, смотреть на него восхищённым взглядом чужака, с восторгом тонуть в ярком свете жёлтых фонарей… Жаль, что с людьми это не работает. Вот там всё ровно наоборот: чем ближе узнаёшь, тем скорее хочется сбежать. Наверное, дело в проклятых масках, которые все мы обречены носить с самого раннего возраста и до смерти. Или маразма — кому как повезёт.

— А вот в этом вопросе уже я оказался более удачлив, — вампир устремил задумчивый взор куда-то вдаль. — На самом деле, есть такие люди, которых тоже каждый день как будто открываешь заново… Точнее, они сами открываются. День за днём, словно розовый бутон, распускают свою душу на прозрачные лепестки, каждый следующий из которых нежнее предыдущего. И раз за разом ты вынужден замирать в восхищении, с трудом умеряя сбившееся дыхание, гадая про себя, сколько же ещё тайн скрыто в этой удивительной личности.

Я ничего не ответила. А про себя подумала: «Интересно, как это бывает?.. Они уже столько лет вместе, а он всё ещё восхищается… Наверное, это и есть любовь. А может — нечто большее?..»

На следующий день я проснулась в самом прекрасном расположении духа: вечер прошёл неспешно, без каких-либо событий и волнений. Организм очень рано, по моим меркам, потребовал предоставить ему спальное место, и я не нашла повода ему отказывать. Оказывается, последние дни события разворачивались в таком бешеном темпе, что я успела забыть, каково это — просто выспаться. Теперь вспомнила: это — восхитительно. Позволив себе немного поворочаться в постели, лениво перебирая блёклые бусины воспоминаний, и потянувшись напоследок, как сонная кошка, выкарабкалась из-под одеяла, оделась и вышла в основную комнату.

— Ты чего так рано? — оккупировавший софу Михаил неохотно приподнял голову и одарил меня прищуром сонных очей.

— Рано?.. — я, признаться, даже не удосужилась взглянуть на часы, когда вскакивала.

— По моим прикидкам, час как рассвело. И ровно три с половиной, как я наконец-то уснул на этой ужасной тахте.

— Спал бы на кровати, — я пожала плечами. — Канцлера всё равно нет.

— Да не в ней дело, — он сел, свесив ноги. — Мне без разницы, где спать, хоть на полу. Никак не давали покоя… мысли всякие. Накинулись, как стая бешеных собак, на мою бедную голову.

— А я вот, наоборот, как легла — так и всё, нет меня… Извини, что разбудила. Можешь перебраться на мою кровать, или оставайся здесь досыпать. Я пока почитаю — не зря же вчера книгой обзавелась.

— Лучше здесь, — вампир плюхнулся обратно, зарываясь в уютное тепло одеяла, — пока туда-сюда ходишь, весь сон перебьёшь. Если что, буди…

Кажется, когда я вернулась в свою комнату с легендами под мышкой, он уже вновь провалился в чуткий сон.

Когда в соседней комнате послышалось неуверенное шевеление, четверть книги осталась позади. С неохотой оторвавшись от испещрённых резкой тонкой вязью страниц, я только сейчас задумалась, что все эти удивительные сказания могут оказаться не так уж далеки от реальности. В конце концов, что я вообще знала об этом чужом мире?.. От этой простой мысли сладкое тепло разлилось где-то глубоко по телу; сердце гулко ухнуло о рёбра, как в парке аттракционов, когда ты всё же решился прокатиться на самой крутой карусели: купил билет, сел, и вот она тронулась с места… Ты заранее уверен, что тебе непременно понравится, но всё же, всё же… И сердце сладко сжимается, и ёкает, и стучит, попеременно замирая от страха и предвкушения в ожидании чего-то необыкновенного.

— Выспался?

— Нет, — честно ответил Михаил без доли иронии или раздражения — просто констатировал факт. — Но у нас, кажется, запланирован визит на сегодня. Не хочешь для разнообразия позавтракать внизу?

— Даже не знаю, — я с сомнением покосилась на наш маленький столик. — А мы не привлечём к себе излишнего внимания?

— Вряд ли. Тебя мы одели, у меня клыки, слава Богу, не торчат… С чего бы? Просто постояльцы, одни из многих.

— Пожалуй, ты прав, — неохотно согласилась я. — Подожди, я немного приведу себя в порядок. Надо хотя бы умыться, волосы уложить во что-нибудь приличное…

— Отлично, я пока распоряжусь насчёт завтрака, а потом вернусь за тобой.

С этими словами он неслышно скрылся за дверью, а я со вздохом начала собираться.

За большим столом, ближе всего расположившимся к лестнице на второй этаж, мы и впрямь не привлекли к себе никакого внимания. В зале оказалось не так много посетителей, и все, похоже, были увлечены едой или болтовнёй, а не праздным созерцанием. Вздохнув, я тоже уткнулась в свою тарелку. Миша жевал молча, поэтому я не решилась завести какой-нибудь глупый разговор о погоде.

— Ты слышала? — спросил он, когда спустя двадцать минут мы вышли на улицу.

— Что? — не поняла я.

— А, ну да… — как будто что-то вспомнив, пробормотал вампир. — Там в другом конце зала сидели мужчина с женщиной. Она уговаривала супруга немного задержаться здесь и сводить их отпрыска на представление наших знакомых. Эри и Беатрис сейчас не дают шоу, но готовят какой-то грандиозный финал своих гастролей, так что жители всего города, как и приезжие, с нетерпением ждут развязки и уже опустошают свои кошельки, чтобы просочиться на их выступление. В общем, я к тому, что нам стоит поторопиться. Что-то мне подсказывает, что после этого представления мы их уже вряд ли отыщем.

— Но ведь мы ничего не может им предложить, пока Феликс не вернётся, — растерянно проговорила я. — Что же делать? Может, ещё раз попытаться их убедить?..

— Бесполезно. Гуд… тьфу ты, Эри Удену!.. нужны доказательства, без них он и пальцем не пошевелит. Скорее уж посчитает нас авантюристами, играющими на чужих чувствах, и вообще не пожелает больше иметь ничего общего. Так что здесь в любом случае придётся ждать. Но ведь никто не мешает нам пока задать пару вопросов, правда?.. А заодно открыть пару карт — для затравки. Не знаю, сработает ли это, но человек, как правило, довольно легко соглашается поверить в то, во что ему самому очень хочется поверить. А он всё-таки человек.

В театре Михаил уверенно направился прямиком к знакомой уже двери гримёрки; я едва за ним поспевала. Вежливо постучал, подождал, ещё раз постучал.

— Да! — наконец раздался недовольный мужской голос.

— Простите, если помешали, — вампир медленно приоткрыл дверь.

— Мы репетировали, — Эри нетерпеливо взъерошил волосы.

Всем своим видом мужчина пытался показать, насколько мы некстати, но на самом дне недоверчивых зелёных глаз уже вспыхнули искры любопытства и потаённой надежды — хрупкой, пугливой, но очень желающей расцвести во всей красе.

— Что ж, в таком случае мы можем зайти позже… — легко согласился Михаил, протягивая ладонь к дверной ручке.

— Нет, постойте!.. — Эри сделал торопливый шаг навстречу. — Вы ведь, наверняка, пришли по делу. Было бы весьма невежливо с моей стороны выставить вас, даже не узнав, что привело сюда.

По лицу вампира скользнула едва заметная удовлетворённая улыбка — и тут же погасла. Он медленно развернулся обратно лицом к собеседнику.

— Дело действительно есть. Но вряд ли мы управимся с ним за пару минут…

— Трис, милая, — мужчина обратил ласковый взгляд на супругу, — не могла бы ты подать напитки? Что-нибудь прохладительное.

— Конечно, дорогой, — тоненькая фигурка исчезла в зашторенной части гримёрной напротив входа.

— Прошу, — Эри приглашающим жестом указал на небольшой старенький диванчик, а сам разместился в кресле напротив, спиной к ярко освещавшему комнату светильнику. — А почему вы сегодня только вдвоём? Во время вашего вчерашнего визита мне показалось, что именно ваш спутник — тот, с кем мне придётся иметь дело.

— Так и есть, — подтвердил Миша, — но в данный момент он… немного занят. А именно добывает обрывки информации из вашей… другой жизни. Он присоединится к нам, как только разберётся с этим. Мы же лишь хотели поведать вам некоторую часть этой удивительной истории, больше похожей на выдумку. Дело в том, что лет сто назад — как, впрочем, и сейчас — в нашем мире вас знали под именем Великого Гарри Гудини, иллюзиониста и мастера освобождения от оков, которого не могла удержать ни одна тюрьма, ни одни наручники. А ваша жена Беатрис — она же Бесс — была вашей ассистенткой. Перед смертью вы пообещали ей, что, если кому из смертных и под силу сбежать с того света, то это будете вы.

— Что за нелепица! — не выдержав, Эри вскочил с кресла. — Вы считаете, что меня можно купить вот этим?.. Я что, похож на идиота?

— Послушайте, неужели мы стали бы всё это выдумывать, не имея доказательств? — Михаил прикрыл веки, пытаясь найти нужные слова. — Надеюсь, скоро вы сможете собственными глазами узнать себя в старых газетных вырезках. Пока я хотел лишь поведать несколько интересных фактов, чтобы потом не терять на этом время…

— Как я умер? — перебил артист, и его пронзительные зелёные глаза впились в лицо вампира, силясь отыскать малейший признак колебания.

— Это была довольно туманная история, — тот не опустил взгляда, принимая вызов. — Кроме всего прочего, вы славились тем, что имели стальной пресс. Перед одним из выступлений в гримёрку впустили троих студентов — вы вообще довольно тепло относились к своей публике. Один из них оказался боксёром… Он успел нанести три удара — неожиданно, без всякого предупреждения.

Я видела, как лицо Эри неуловимо менялось по мере рассказа. При последней фразе он неожиданно скривился и беззвучно согнулся пополам.

— Эри!.. — Беатрис, пробегая, швырнула поднос на стол, даже не обернувшись, когда два из четырёх стаканов, жалобно звякнув, опрокинулись.

Усадив его в кресло, женщина опалила нас ненавидящим взглядом:

— Уходите! Немедленно!..

— Трис, нет, — мужчина сжал её руку и с усилием заставил себя улыбнуться; он всё ещё с трудом мог дышать, но поволока мучительной боли больше не туманила взгляд. — Всё хорошо, милая, правда. Мы просто разговаривали. Знаешь, думаю, мне не помешал бы глоток шекки. Михаил?..

Последний лишь вопросительно поднял бровь.

— Это алкогольный напиток, — пояснил Эри. — Довольно крепкий.

— Не откажусь, — кивнул Миша.

«А мне даже не предложили, — подумала я с обидой. — Может, я бы тоже не отказалась».

Беатрис хотела что-то сказать, но в последний момент, видимо, передумала и вновь, на сей раз очень поспешно, скрылась за портьерой.

— Простите её, — наш собеседник нежно улыбнулся, глядя вслед жене, поднялся и подал мне один из оставшихся целыми стаканов. — Трис не любит, когда что-то нарушает привычный уклад. Она считает, что у нас и так более чем нескучная жизнь, а мои споры со смертью вообще считает безумно опасным и донельзя глупым развлечением, хоть никогда и не говорит этого вслух. Ваш рассказ… очень интересный. Пожалуйста, продолжайте.

Лицо его выражало пока лишь вежливую заинтересованность, но из голоса исчезли язвительно-скептические нотки, что позволяло надеяться на скорую возможность пробить стену его недоверия. Вот уж правда, если очень хочешь поверить, хватаешься за любую возможность.

— Несмотря на усиливающиеся боли, вы выступили не только в этот день, но и пожелали продолжить гастроли. В итоге, когда вас в конце концов отвезли в больницу после потери сознания сразу же вслед за опустившимся занавесом, оказалось, что разорвался аппендикс.

Эри вновь болезненно сморщился, но на этот раз довольно быстро справился с собой. Я же в это время подозрительно принюхивалась к прозрачному содержимому высокого стакана. Пахло довольно приятно, а на вкус напоминало холодную родниковую воду с явственно различимыми мятно-сладкими оттенками каких-то фруктов и трав.

— Вопреки прогнозам врачей, после операции вы прожили ещё несколько дней, но в итоге болезнь всё же взяла своё… До сих пор точно неизвестно, да уже и не выяснится, что же в действительности имело место быть: роковая случайность или преднамеренное убийство.

При этих словах артист резко выдохнул, издав какой-то протестующий приглушённый хрип. Глаза его начали медленно закатываться, но уже через секунду он вздрогнул и пришёл в себя.

— Я верю вам, — неожиданно охрипшим голосом проговорил Эри. — Точнее, поверю, как только вы предоставите доказательства. Но и сейчас уже готов поверить — почти.

Вернулась Беатрис, неся в руках два низких пузатых бокала с плескавшейся на дне золотистой жидкостью. Мужчины выпили.

— Ну а теперь поведайте мне что-нибудь менее мрачное, — расслабившись, иллюзионист развалился в кресле, чуть приобняв супругу, устроившуюся тут же на широком подлокотнике.

И Михаил начал с увлечением пересказывать биографию кумира своего детства. Я и сама слушала, затаив дыхание: признаться, никогда особенно не интересовалась фокусниками — даже нынешними, не то что из прошлого века. Зато вампир довольно подробно, хоть и отдельными событиями, поведал и о детстве, и о юности, и о наиболее знаменитых и шокирующих трюках великого иллюзиониста. Наверное, мы просидели там часа два; во всяком случае, Беатрис трижды уходила и возвращалась с подносом.

— Всё, я наговорился, наверное, на ближайшие пару суток, — наконец рассмеялся Михаил. — Когда мы принесём вам доказательства того, что мой рассказ не выдумка, если пожелаете, я поделюсь ещё кое-какими подробностями.

— Что ж, спасибо. Во всяком случае, это было очень увлекательно и… Но вы правы, пока рано об этом. Итак, не смею вас задерживать…

— На самом деле, — Миша явно нервничал, боясь разрушить хрупкое доверие, которого, казалось, сумел достичь, — мы тоже хотели кое о чём вас попросить. Не могли бы вы поведать нам — хотя бы в общих чертах — о той самой крепости, где держит наших друзей?

— Никакая это не крепость, — тут же нахмурился Эри. — И я… Ладно, будь по-вашему. Не такая уж это большая тайна, а даже если и тайна, то в любом случае не наша. Вам нужно описание резиденции бегущих?

— Бегущих?.. — я впервые слышала, как величали наших потенциальных врагов.

— Так они себя называют, — кивнул мужчина. — Вы что, даже этого не знали? Как вы вообще собираетесь оттуда кого-то вытаскивать?.. Хотя это уже не мои заботы. Так вот, бегущие — якобы тайное сообщество магов, а если быть точнее — те из них, кто за хорошую плату и почти полную безнаказанность согласился выполнять грязные поручения Имперских чародеев. Самом собой, те отрекаются, как могут, но любому мало-мальски мыслящему человеку ясно, что, захоти Имперский Совет и впрямь стереть с лица земли горстку безумцев, они давно бы это сделали. Но вслух такое говорить, конечно, небезопасно, так что все помалкивают.

Бегущие по-своему гениальны, но они совершенно неуправляемы, живут по собственным законам, как шайка разбойников. Вот только разбойников если что и мужики, собравшись, могут на вилы насадить, а на бегущих с таким оружием не пойдёшь. Маги же бездействуют, как я уже говорил. Никто точно не знает, чем они там занимаются, но вряд ли чем-то из разряда прекрасного или хотя бы безобидного. Какие-то тайные поручения Совета, я полагаю, за которые порядочным людям взяться совесть не позволит.

О том, что их резиденция находится здесь, неподалёку от Фижеро-Роуз, мы узнали практически случайно. Я тут же сообразил, что для нас с Трис это был бы прекрасный шанс не только в очередной раз совершить нечто невозможное и поддержать свою репутацию, но и доказать самим себе, что мы действительно чего-нибудь да стоим — а это, поверьте, намного труднее, чем убедить в собственной неотразимости публику. Она, конечно, как всегда, назвала меня эгоистом и сумасшедшим, два дня дулась, но потом согласилась. Безумно люблю её за то, что она всегда готова лезть в самое пекло! Не смотри так на меня, Беатрис, я же прекрасно знаю, что тебе самой это нравится.

— Нравится жить на вулкане, Эри? — вскинулась голубоглазая ведьма. — Вот уж нет, никогда я под этим не подписывалась! Просто за два дня я успеваю настолько утомиться от твоего умоляющего взгляда, что готова согласиться на любую авантюру, лишь бы ты хоть на немного упокоился и дал передышку себе. И мне!

— Одним словом, мы довольно быстро отыскали это осиное гнездо в двух днях верхом отсюда в сторону Великого пограничного хребта. Там уже начинаются предгорья, так что резиденцию действительно не так-то просто увидеть — если не знаешь, где искать, конечно. Ну а проникнуть туда, откровенно говоря, было не так уж сложно. Мы довольно хорошо подготовились, к тому же эта каменная махина почти совершенно не охранялась: им, беднягам, и в голову не могло прийти, что кто-то по доброй воле рискнёт сунуть голову в этот муравейник. В общем, мы дождались подходящего момента, когда почти все обитатели отправились на обряд посвящения очередного психа. У них под это дело выделено какое-то старинное капище, сейчас больше напоминающее руины — вероятно, оставшееся ещё с тех времен, когда здесь жили дикие племена. Главное для нас было то, что на обряд ушли все Старейшины — это кучка особенно могущественных колдунов среди всех этих ненормальных, которые не выглядят ни фанатиками, ни безумцами. Они, пожалуй, единственные понимают, что происходит в их организации на самом деле; остальные же в своей бездарности свято уверены в собственной уникальности…

Дальше было дело техники: пробраться мимо оставшихся не представлялось особенно трудным. Трис вскрывала магические засовы, я же управлялся с обычными замками и решётками. Нас, кстати, чуть не засекли в итоге: мы так увлеклись своими исследованиями, что тенями скитались по этим мрачным коридорам до того момента, пока взбудораженные своим мероприятием хозяева не начали возвращаться. Пришлось спешно нырнуть в первую подвернувшуюся нишу, за которой, к несказанной нашей радости, обнаружился какой-то склад всякого ненужного старья или что-то вроде этого. В той пыльной кладовке, кроме всего прочего, валялась и гора помятых балахонов, в которых, как мы видели, бегущие покидали своё убежище. Недолго думая, мы оделись в эти нелепые накидки с широкими капюшонами и с самым невозмутимым видом последовали к выходу, поскольку терять было нечего: мы прекрасно отдавали себе отчёт, что с минуты на минуту о нашем посещении узнают, и тогда выбраться уже точно не получится. По счастью, после церемонии эти психи явно принимали что-то одурманивающее, так что никто особенно не приглядывался к происходящему вокруг. Мы благополучно выбрались оттуда, задыхаясь от головокружительного успеха: смерть подкралась так близко, но снова осталась ни с чем…

— Говори за себя! — возмущённо прервала Беатрис. — Я задыхалась вовсе не от восторга, а от страха! Ты, может быть, и не задумывался об этом — как всегда! — зато я не страдаю недостатком воображения и прекрасно могла себе представить, что нас ожидало в случае неудачи!.. Между прочим, я до самого выступления не могла толком спать: эти ненормальные весь Фижеро-Роуз перерыли, пытаясь нас найти!

— Но, милая, неужели ты всерьёз думала, что они могут тягаться с твоим мужем в искусстве исчезновений?.. Это ведь так просто: создать иллюзию, заставить их поверить в то, что ты здесь, под самым их носом… в то время как на самом деле тебя там не только нет, но даже никогда и не было. Отличный получился трюк, правда?

Беатрис лишь укоризненно посмотрела на него, но потом не выдержала и улыбнулась — нежно, тепло, с безграничной любовью.

— Ты невозможен, Эри! — чмокнула в кончик носа и легонько коснулась щеки.

— В общем-то, вот и вся наша история, — продолжил мужчина. — Мы не искали никаких страшных тайн, не пытались сунуть нос в чужие дела и секреты… В казематы, кстати, тоже не спускались, поэтому вряд ли сможем рассказать вам что-то действительно интересное. Это было всего лишь маленькое приключение, которое, к сожалению, заставляет нас покинуть город сразу после финального выступления. Пока мы под защитой публики, но долго ли это сможет сдерживать бегущих?.. Они в ярости. Едва мы покинем городок, нас, без сомнения, попытаются выследить и убить, поэтому придётся просто исчезнуть. Впрочем, нам не привыкать.

— Большое спасибо за ваш рассказ, — Михаил поднялся и подал мне руку. — Думаю, у нас ещё появятся вопросы, касающиеся деталей, но это может подождать. До тех пор, пока наш друг не вернётся с обещанными доказательствами.

— Что ж… — повисла неловкая пауза, Эри явно не находил, что сказать. — Тогда до встречи. И, как бы ни сложилось, приходите на наше выступление через пять дней — это будет нечто новое и поистине удивительное. На самом деле, простому человеку довольно сложно чем-то удивить других таких же простых людей, живущих рядом со Школой магии: у них тут каждый день талантливые студенты столько чудес успевают наделать, что порой перестаёшь отличать реальность от иллюзии. И всё же я попробую ошеломить и очаровать даже столь искушённую публику. К тому же каждый знает, что Эри Уден напрочь лишён каких бы то ни было способностей к магии, а потому творить чудеса ему не в пример сложнее, чем любому чародею-второкурснику.

— Мы обязательно придём, — пообещала я, начиная понимать, почему на юного вампира этот человек в своё время произвёл столь сильное впечатление; признаться, я и сама понемногу поддавалась очарованию его светящихся мягкой зеленью глаз. — И ещё… Вы правда её обманули. Вы сбежали. И сбежите снова, я знаю. Надеюсь, воспоминания из той жизни помогут.

Он как-то странно посмотрел на меня и ничего не ответил.

Возвращаясь к Толстушке Сью, я непрестанно думала об этом удивительном человеке. Меня восхищали его простота и мужество, неуёмная жажда жизни и деятельности, невероятная смесь силы и мягкости, стальная воля и желание вновь и вновь заглядывать в лицо своему главному и, пожалуй, единственному страху… Я уже ни на секунду не сомневалась, что такой человек, как Эри, и впрямь мог улизнуть откуда угодно, хоть бы и с того света.

— Что дальше? — поинтересовалась я у своего спутника.

Михаил неопределённо пожал плечами:

— Кое-что мы уже знаем про этих бегущих…

— Ну да, например, как их называют, — не удержалась я.

— Вот именно, — нисколько не смутился Михаил, — но мне бы хотелось узнать чуть больше. Понять для начала, есть ли у нас против них хоть единственный шанс… Глупо будет бездарно умереть на самом интересном месте, когда на кону стоит так много.

— Шанс есть у каждого, — философски заметила я. — К тому же в первый раз я одна смогла сдержать шестерых Старейшин, так что вряд ли они такие уж грозные.

— Не знаю, — вздохнул вампир и досадливо потёр лоб. — Я их не понимаю. Если всё так серьёзно, почему бегущие медлят? Чего они ждут?.. Ладно, допустим, открыто вмешивать сюда Империю они не могут. Но неужели так сложно заставить пленника сделать то, что от него требуется? Не думаю, что их методы отличаются деликатностью.

— Но ведь Сертарио должен сделать это добровольно, — напомнила я. — А он скорее умрёт, чем подпишется на такое.

— Тогда тем более не понимаю. Чего они в таком случае ждут?

— Наверняка есть куча обстоятельств, о которых мы не знаем. И не узнаем, так что какой смысл ломать над этим голову?

— С одной стороны, ты, конечно, права, — задумчиво сказал Миша, — но с другой… Я, наверное, всё-таки попробую прогуляться. Посмотрю, послушаю. Авось, повезёт.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула я. — Может, хоть пообедаешь для начала? Кстати, неплохо бы заплатить хозяйке ещё за пару дней постоя. Кажется, мы пока никуда не съезжаем.

— Угу, — вампир неопределённо кивнул, очевидно, уже погрузившись в свои мысли.

После плотного обеда Михаил отправился ловить за хвост всякие страшные тайны, а я мирно устроилась на кровати с книгой в руках. Тоска по чему-то неведомому, этот бич Странников, засевшая где-то глубоко внутри меня горько-сладкой неизбежностью, постепенно затихала, успокоенная на время погружением в чудеса этой новой, полной тайн реальности…

«Никому из смертных не ведомо, когда и откуда пришли крэгги. Одни утверждают, что они были здесь всегда. Другие — что неудачные попытки Призыва кого-то из магов древности привели к появлению этих удивительных существ. Третьи же вообще говорят, что сначала были крэгги, а уже потом вокруг них соткался мир».

Я с интересом уставилась на картинку, на которой было изображено удивительное, но по-своему красивое существо, которое довольно точно не так давно описывал Ямбре. На первый взгляд, в нём не было ничего могущественного или зловещего, а огромные круглые глаза больше походили на мультяшные. Впрочем, возможно, всё это стоило списать на трудности самого художника: вряд ли кто-то из крэггов согласился ему позировать…

«Так или иначе, эти древние существа обитают здесь не одно тысячелетие, не допуская в свою таинственную обитель никого из людей. Никто не решался нарушить их уединение без приглашения хозяев, а если и решался — доходили лишь до окраин огромной чащи, поблуждав по которой несколько дней, неизменно возвращались ни с чем. Маги не могли найти скрытые тропы этого причудливого народа; воины не решались поднять топор или лук в этих таинственных лесах.

Так было до тех пор, пока император Родриг III, славившийся своим крутым нравом и неуёмной жаждой познания, не отправил в герцогство Лиора целую экспедицию в надежде проникнуть в чужие секреты. Как известно, затея привела к весьма плачевным последствиям и в итоге крэггов снова оставили в покое. И всё же, спустя полвека после памятного возвращения, один из боевых магов, участвовавших в том походе, в хмельном бреду будто бы вспоминал обрывками то, что тревожило его воображение вот уже несколько десятилетий, не имея выхода и не отпуская.

“Нас было две дюжины… Одни из лучших боевых магов Империи. Многие, движимые любопытством и жаждой славы, надеялись урвать место в той проклятой экспедиции. Отбор был, как полагается, строгий: Родриг III сам назначил два десятка человек, да ещё добавил четвёрку из своей личной охраны. И мы отправились, гордые собой и не сомневающиеся в успехе. С приказом войти с миром, убедить, умаслить любыми средствами.

Великий пограничный хребет мы обогнули морем, без помех добравшись до окружающей герцогство Лиора чащи. Никаких троп здесь не было: создавалось впечатление, что сами хозяева, точно птицы, пробираются в свои владения на крыльях ветра. Памятуя наказ Императора, мы хотели сообщить о своём присутствии, но, оказалось, в этом нет нужды. К вечеру мы увидели его: сам герцог Лиор, один, без какой-либо свиты и сопровождения, вышел к нам. Уж не знаю, как именно он прошёл сквозь чащу, но тогда я готов был поклясться, что вековые дроуни почтительно раздвигают перед ним свои ветви, скромно подбирают корни, точно дамы — юбки… Странно, но Сила молчала — он не использовал магию. По крайней мере, ту, к которой привыкли мы, люди.

Исполненный какого-то неподвластного пониманию могущества, сквозившей в каждом жесте спокойной уверенности, герцог вёл себя на удивление просто, казалось, не замечая нашего замешательства. Он приветствовал нас очень вежливо, держался прямо и открыто, в самых любезных выражениях заверив в искренней дружбе к людям, но чётко дав понять, что крэгги не желают вмешивать людей в свои дела. В его голосе не звучало угрозы или вызова, а тем более просьбы — исключительно вежливый, но прямой приказ. Точно так в юности преподаватели вызывали меня отвечать заданный урок. Лиор словно не видел упрямых взглядов исподлобья, будто бы даже злобной радости, не замечал попыток вступить с ним в диалог… А потом просто скрылся в своих лесах так же, как и появился. Странно, но даже в его коротком посещении, нежелании вступать в диалог и почти до неприличия скором уходе не было ничего оскорбительного: всё это казалось так естественно, словно иначе и быть не могло. Впрочем, так оно и было в каком-то смысле.

На следующий день решено было идти без приглашения. Один из немногих, я не считал это верным шагом. Во мне говорил не страх, но другое, куда более сильное чувство — некое уважение к чужой тайне, возможно, даже трепет, какой охватывает самого яростного безбожника при входе в храм. Мы будто пытались осквернить алтарь чужой веры своим неуместным присутствием, осквернить святость того, о чём понятия не имели…

Итак, мы посчитали, что самым безопасным вариантом будет проникнуть в сердце герцогства по воздуху. Почему-то даже наиболее отчаянные из нас не предлагали пробираться через чащу: казалось кощунством тревожить эти многовековые деревья. Да и дикий страх накатывал при одной мысли о подобном путешествии.

Мы подготовились, как того требовали обстоятельства, в лучших традициях классической школы боевой магии: большинство занимались тем, что материализовывали ветер, что, конечно, требовало немалых умений и Силы — всё-таки стихия. Половина из оставшихся готовила Портал, который, в случае недостаточно радушной встречи, что было ожидаемым и вполне естественным, должен был немедленно вернуть нас к исходной точке. Остальным предстояло держать Щиты — мы не собирались атаковать, как и умирать в случае нападения.

Через пару дней всё было готово. Сейчас мне очевидно, что о нашем приходе знали задолго до появления. Самое смешное, что крэгги, похоже, не придали этому никакого значения. Когда мы наконец достигли их древнего поселения, на улицах было абсолютно пустынно: обитатели, как полагается, мирно спали в своих скромных жилищах. Глупые и самоуверенные — пока ещё — мы решили, что наш визит стал сюрпризом для хозяев, и задумали потихоньку обследовать город.

Что это за причудливое место!.. Огромные одиночные дроуни в три-четыре обхвата, в узлах которых притаились казавшиеся невесомыми жилища, созданные из живых ветвей и напоминающие больше огромных размеров плетёные корзины, нежели настоящие дома. Ни единой тропинки в низкой траве, будто хозяева в принципе не имели привычки ходить по земле. Звенящая тишина, в которой не слышно даже птичьего щебета, почему-то не пугала, но казалась нормальным состоянием этого места. Я чувствовал себя, словно ребёнок, прокравшийся на кухню в поисках сладостей: неимоверное влечение внезапно сменялось неконтролируемым страхом быть застуканным. И всё же мы остались.

Невероятно, но всё здесь буквально дышало жизнью!.. Будто сама земля под нашими ногами каждую секунду менялась, и воздух дрожал от бесконечного, подчиняющегося чужой воле движения. Это было потрясающе: то тут, то там из ниоткуда возникали эфемерные силуэты каких-то диковинных существ; вырисовывались контуры невиданных пейзажей; миниатюрные, точно макеты, поселения всплывали прямо из-под ног, чтобы несколько мгновений спустя растаять навсегда. Никогда в жизни я не видел ничего более прекрасного, но и пугающего одновременно. Казалось, здесь творится что-то такое, что человеческий разум вместить просто не в состоянии. При этом ни один из нас не чувствовал даже самого легчайшего колебания Силы, что казалось уж совсем невероятным.

— Добро пожаловать! — герцог Лиор собственной персоной снова стоял перед нами, соткавшись, точно из воздуха. — Очень жаль, что вы не прислушались ко мне, но теперь это уже не имеет значения. Вы, очевидно, хотели непременно проникнуть в наши тайны, которые, как вам кажется, мы нарочно скрываем от людей. Что ж, спрашивайте, коли пришли!

Мы переглянулись. Каждый внутренне был готов, что на нас попытаются напасть, справедливо желая отстоять свои границы; мы готовились встретиться с опасностью, враждебностью и даже ненавистью. К чему мы точно не были готовы, так это к мирному диалогу. В итоге вперёд выступил наш негласный предводитель:

— Кто вы, наконец, такие? — неловко спросил он, имея в виду скорее сущность происходящего, нежели самих крэггов.

— Как и все остальные, я лишь то, что ты видишь, — Лиор неопределённо пожал плечами.

— Но… но чем вы занимаетесь? Здесь, вдалеке от остального мира.

— Всё живое существует с единственной целью — творить. И крэгги в этом смысле не исключение.

— И что же вы творите?..

— Сущее.

— Я не понимаю…

— Неудивительно. Я просил вас не лезть в наши дела, но вы, люди, никогда не слышите никого, кроме самих себя, — в бесстрастном голосе не было ни капли раздражения или сожаления — лишь сухая констатация факта. — Однажды это вас погубит.

— Значит, нам лучше уйти?

— Это не имеет значения. Теперь… Вы вольны уйти, когда пожелаете.

Казалось бы, что может быть лучше?.. Нас отпускали с миром, без малейших претензий или требований, разрешая перед этим увидеть всё, что нам заблагорассудится… Но от последней фразы герцога у меня по коже не то что мурашки пробежали, а вполне ощутимая дрожь неконтролируемого ужаса. И, надо полагать, не только у меня. Неужели нам уже не выбраться отсюда живыми?.. Почему он так легко предлагает все те секреты, которые до того считались запретными?! Или мы просто всё равно ничего не поймём, как бы ни рыскали среди всех этих загадочных миражей?

— Постой! — крикнул один молодой и неопытный, однако весьма одарённый маг, когда Лиор уже развернулся, собираясь оставить нас. — Что… что теперь с нами будет?..

— Это не мне решать. Я хотел предостеречь вас, когда вы только-только достигли границы наших владений. Увы, сейчас я бессилен чем-либо помочь. Она сама решит, как себя защитить. Я не могу ни влиять на её волю, ни читать её.

— Она?.. — взволнованный шёпот, похожий на шум прибоя, пронёсся по нашим рядам.

— Тайна, за которой вы пришли, — спокойно пояснил герцог. — На самом деле, никакого секрета здесь нет. Есть только извечные загадки, на которые у людей пока нет ответа. А когда он найдётся, это будут уже не люди. Но вы, кажется, снова не понимаете меня… Боюсь, я не смогу объяснить на вашем языке, а вы не уразумеете моего. Если у вас больше нет вопросов, я вас оставлю. У меня будет только одна просьба: дома — не входите в них. Там спят мои братья, не стоит их будить. Впрочем… вероятнее всего, вам это и не удастся. Но не стоит искушать судьбу дважды за единственный день. Прощайте.

С этими словами он всё-таки исчез, растворившись в воздухе, словно утренняя дымка. Ещё долго мы топтались на месте. На душе вдруг стало невыносимо погано, но произнести вслух терзавшее всех предчувствие так никто и не решился. Единственным оставшимся желанием было как можно скорее сбежать из этого леса, навсегда покинуть зачарованный город крэггов и постараться забыть всё, что с нами произошло. Но задание есть задание: мы пришли сюда с определённой целью, получили разрешение всё здесь обследовать — Император никогда бы не простил нам, упусти мы такой шанс. И мы остались.

На самом деле, поселение было совсем невелико: едва ли здесь насчитывалась пара сотен уединённых древесных домиков. Кроме них, не было никаких сооружений, предназначенных для пребывания живых существ; разве что на самой окраине, прямо рядом с чащей, примостился крытый живой оградой навес: четыре молоденьких дроуни поддерживали разросшиеся во все стороны плотным настилом лианы удивительного нежно-голубого растения, которое, кажется, вообще не существует в нашем мире. Оно свободно протянулось по стволу росшей посредине молодой ольхи и раскинуло свои вьющиеся стебли, точно сеть, укрытую большими жёсткими листьями наподобие крыши. Кажется, это было что-то вроде склада: один на другом здесь громоздились многочисленные ящики. Тем не менее понять, что же в них хранится, не заглянув внутрь (что было бы уже верхом наглости), оказалось совершенно невозможно.

Пару раз нам попадался на глаза герцог Лиор, неслышно проскальзывающий в зависшие между небом и землёй дома. Но он, казалось, утратил к нам всякий интерес, не удостаивая даже взглядом своих круглых фиолетовых глаз.

Пробродив так до самого вечера, мы наконец признали своё поражение и решили чуть свет отправиться в обратный путь. Где-то в глубине души надежда увидеть ночью то, что, возможно, было скрыто днём, переборола страх. Мы остались до утра.

А ночью… ночью были сны. Кажется, каждый из нас попал в свой персональный ад за грех неуместного любопытства. Это продолжалось целую вечность, а потом ещё одну.

Что касается меня, это не были кошмары в общепринятом смысле слова — нечто невообразимое, не поддающееся описанию или хотя бы осмыслению. Это была смерть в самом чистом и неприглядном виде, это была квинтэссенция смерти, если можно так выразиться. Но в то же время это была и жизнь, начало, бесконечный свет… Это было так уродливо, как если бы полуразложившийся смердящий труп обнимал прекрасного златокудрого ангела; отвратительно, словно бы пьёшь кристально-чистую воду, отфильтрованную из зловонных сточных канав. Невозможно, немыслимо — и всё же так оно и было, всегда. И всегда будет — я почему-то отчётливо это знал. И осознание этого будто бы оставило на мне печать смерти: её зловонное дыхание преследовало меня каждую секунду; всё моё существо пропиталось ею, вся жизнь была отравлена, точно мне предстояло прожить её заживо похороненным в братской могиле среди мертвецов без права разделить их участь. Омерзение, ужас, бесконечное страдание от понимания происходящего терзали меня без перерыва, и я чувствовал, что это никогда не кончится. Пожалуй, именно бесконечность жестокой муки была страшнее всего… И всё-таки она закончилась.

Я пришёл в себя одновременно с остальными: рубашка взмокла, в глазах — отблески безумия, волосы всклокочены, ногти обломаны, пальцы в крови… Двое из наших продолжали кататься по земле, тихо, нечеловечески подвывая от ужаса — похоже, видения навсегда поселились в их ослепшем разуме. Кое-как их успокоили при помощи заклинаний, но и без сознания бедняги продолжали то и дело вздрагивать, скрючиваясь, точно от душивших спазмов. В то утро мы боялись смотреть друг другу в глаза, боялись прочесть в чужом взгляде отзвуки собственного помешательства.

Прежде чем покинуть это проклятое место, многие не выдержали и, не желая мучиться тяжёлыми видениями, так и норовившими воскреснуть, чтобы терзать разум с новой силой, упросили стереть им память. С большой неохотой мы согласились исполнить эту просьбу, хотя про себя каждый знал, что такая слабость — непростительный удар по чести боевого мага. Но случай и впрямь был уникальный. Я остался среди тех немногих, кто решил, стиснув зубы, пережить этот опыт своими силами.

Герцог Лиор появился, когда мы уже открыли портал. Он окинул нас своим бесстрастным проницательным взглядом и тихо произнёс:

— Теперь вы знаете. Пожалуйста, если не хотите подобной участи для своих братьев, молчите о том, что видели. Объяснить вы всё равно не сможете, а попытки рассказать о том, что выше вашего понимания, лишь разожгут любопытство и приведут сюда новых людей. Которые обретут не больше, чем вы. Поэтому молчите; вы теперь знаете, почему так нужно. Если же Родриг будет упорствовать, я сам поговорю с ним. Так, чтобы он понял.

Лиор наблюдал, как мы заходим в портал, забирая с собой пару безумцев и десяток слабаков. О да, это был такой удар по гордости, что впору взвыть в бессильной тоске или зарычать в неутолимой жалости. Почему-то не было ни того, ни другого. Оставалась лишь усталость да слабая надежда попытаться сбежать от этого кошмарного откровения — хоть когда-нибудь”.

Почему этому человеку пришло в голову поделиться своей историей спустя много лет? Виной ли тому хмель или приближение неминуемой кончины, когда призраки прошлого всё сильнее сжимают на горле старика свою железную хватку?.. Кто знает. Так или иначе, эта легенда проливает крайне мало света на таинственную расу крэггов; скорее уж, наоборот, делает её ещё более загадочной, а потому невероятно притягательной для юных искателей тайн Вселенной!»

Я захлопнула книгу. Короткий рассказ о крэггах, в отличие от прочих легенд, оставил по себе неприятное, в некотором роде даже болезненное впечатление. Нестерпимо захотелось выскочить на улицу, в привычную мешанину лиц и звуков… Но Миша уже бродил где-то там, среди всей этой жизни, а ходить в одиночестве по незнакомому городу, мало того — миру, было верхом глупости. Как раз в моём стиле.

«Не в этот раз!» — резко прикрикнула я сама на себя. Печально вздохнула, подошла к окну… Побродила по комнате из угла в угол, не зная, чем разогнать туманное послевкусие чужого морока. В итоге просто рухнула на диванчик и уставилась в потолок, не мешая скачущим мыслям роиться, как им заблагорассудится, но стараясь особенно не вникать ни в один из голосов этого одичавшего хора.

— Скучаешь? — от неожиданности я подпрыгнула и чуть не свалилась с низкой софы. — Надеюсь, по мне?

— Вы… ну вы уж совсем!.. — я попыталась придать голосу укоризненное выражение, но непослушные губы то и дело расплывались в улыбке, так что получалось неискренне. — Нельзя так людей пугать!

— А что, мне нужно было предварительно крикнуть тебе из недр межпространственной материи «Ставь чайник, скоро буду!» — так, по-твоему? — ухмыльнулся Феликс. Кажется, моя реакция его позабавила… Что ж, хоть кто-то получил удовольствие.

— Нет, просто… не думала, что вы так скоро вернётесь, — я в самом деле была рада его видеть. Особенно теперь.

— Ага, значит, всё-таки соскучилась! — довольно заключил канцлер.

— Но вы нашли, что искали, так?

— Ну вот, ты, как всегда, о делах… — Феликс тут же состроил подходящую скучающую гримасу с лёгким налётом грусти. — Нет бы дать уставшему старику хоть немного отдохнуть: накормить, напоить, спать уложить…

Я закатила глаза и тяжко вздохнула, дескать, началось…

— Ну ладно-ладно, нечего так вздыхать. Конечно, я нашёл, что искал. Не так много, как хотелось бы, но время сейчас слишком дорого, так что… Или ты думала, я просто так скакал между мирами, чтоб лишний раз на тебя взглянуть и упорхнуть обратно? Впрочем, если есть, на что взглянуть, то такой вид отдыха меня тоже вполне устроит…

— Послушайте, вам не надоело? — я нервно хихикнула.

— Нет, — он одарил меня широкой улыбкой. — Это, может быть, единственное оставшееся у меня невинное человеческое развлечение, почему я должен себе в нём отказывать? К тому же ты так очаровательно краснеешь от любой сколько-нибудь двусмысленной фразы… Нет, мне не надоело и вряд ли надоест, так что привыкай. Кстати, что там насчёт обеда? Или ужина?.. Я действительно чертовски устал, а в ближайшие дни у нас вряд ли будет время отдохнуть. Поэтому горячая еда и тёплая постель — единственное, что меня по-настоящему интересует в данный момент.

— Я быстро, — улыбнулась и резво убежала на кухню искать Толстушку Сью.

Когда вернулась, господин Верховный канцлер задумчиво перелистывал пожелтевшие страницы, разложив их на низеньком столике. Он и впрямь выглядел разбитым, так что я сразу прониклась сочувствием.

— Это… — медленно подошла и уставилась на блёклые чёрно-белые фотографии и жирные заголовки старых американских газет.

Скованный по рукам и ногам человек присел на одно колено, рядом с которым примостились две внушительного вида гири. Судя по обстановке, фото было сделано в камере какой-то тюрьмы. Исполненная мрачной решимости поза, чёрные волосы, изогнутые изломленной дугой брови… и смотрящие прямо перед собой яркие глаза. Глаза Эри. Мягкий взгляд, излучавший внутреннюю силу и уверенность, и этот вечный вопрос, манящая тайна, тоска по чему-то неведомому… Не узнать этот взгляд было невозможно.

Феликс медленно кивнул.

— Удивительно, правда… Знаешь, для меня это так же непостижимо, как и для тебя, а ведь я видел в своей жизни чуточку больше.

— Вы… — я замялась, но всё же решительно выпалила, — вы всё это делаете, чтобы он вспомнил и поделился?.. Хотите понять, как…

— Не говори ерунды, — канцлер досадливо поморщился. — Я что, похож на идиота? За сто лет ни одному человеку не удалось раскрыть всех секретов Гарри Гудини. Что касается меня, я даже простые наручники без помощи магии не сниму. Так неужели ты всерьёз думаешь, что кому-то удастся повторить трюк, который, несомненно, стал вершиной его мастерства?.. Я не собираюсь гоняться за чужими тайнами. По крайней мере, за теми, которые мне не по зубам. У каждого свой путь к бессмертию, и побег — уж точно не наш с тобой вариант. Но, согласись, не восхищаться этим невозможно…

— Да уж…

В эту секунду мир вдруг показался мне ослепительно прекрасным. Боже, сколько ещё тайн скрывает эта жизнь?! Самое восхитительное, что, скорее всего, бесконечное множество.

Пока Феликс отдавал дань местной кулинарии, я развлекала его скудными сведениями о бегущих, почерпнутых нами сегодня утром.

— Не слишком подробно, не слишком интересно, но, в целом, всё ясно, — вынес он вердикт, проглатывая последнюю ложку прозрачного ароматного бульона. — В общем, что-то в этом роде я и предполагал, но всё равно хорошо лишний раз удостовериться в своих догадках. Завтра мы отправляемся.

— Завтра? — признаться, это не оказалось для меня неожиданностью, но всё же хотелось услышать больше подробностей.

— Ну, насколько я понял из твоего рассказа, чета Уден должна успеть вернуться к своему финальному выступлению, так что не стоит откладывать. К тому же, я звонил Виктории из Америки, раз уж всё равно оказался поблизости — через три дня она вернёт Аквамарин туда, где ему самое место. Медлить ни к чему — завтра. А сейчас я, с твоего позволения, всё-таки отдохну; мне, в конце концов, не двадцать лет, чтобы вот так вот скакать между мирами, будто нет на свете ничего полезнее и интереснее…

Ворча, он направился к широкой кровати с балдахином и, ни капли не стесняясь, начал раздеваться. Вспыхнув, я поспешила отвернуться и проследовала в свою комнату.

— Если замёрзнешь, приходи, — донеслось из-за двери; пара секунд тишины, и продолжение: — Здесь есть пара лишних одеял, могу поделиться.

По голосу было понятно, что его губы уже расползлись в довольной усмешке; я тоже тихонько засмеялась. Кажется, и впрямь начинала привыкать к его манерам — точнее, к их отсутствию.

Провалявшись с книжкой пару часов, я уже начала благополучно проваливаться в сон, когда на пороге спальни беззвучно возник Михаил. Изучающе глянул на меня, кивнул:

— Думал, ты уже спишь, — почти шёпотом. — Канцлер вернулся? Быстро он… Значит, завтра?

— Да, — ответила я так же тихо. — Как твоя прогулка? Узнал что-нибудь?..

— Угу, — поморщился он. — Пару сотен городских сплетен, несколько громких скандалов, кучу споров о том, чем же вскоре порадуют Фижеро-Роуз наши знакомые и, на закуску, кто метит на место ректора Имперской школы прикладной магии. Под него копают, ты знаешь?.. И я не знал. А вот теперь знаю. А ещё знаю, что один из покровителей театра, куда мы в последнее время так часто наведывались, предпочитает проводить время не с юными танцовщицами, как он всех уверяет, а с мальчиками из хора… Ценная информация, правда? Как мне теперь жить со всеми этими откровениями — ума не приложу. Единственное, о чём я услышал лишь пару слов, — это бегущие. Приглушённые перешёптывания о том, что они захотят отомстить за насмешку четы Уден — вот и всё. Похоже, люди боятся их. По-настоящему боятся. И у бегущих, очевидно, везде есть свои уши, потому что говорят о них не иначе как шёпотом и в уединенных местах.

— Не знаю, лично мне они не показались такими уж грозными. В любом случае выбора у нас нет. У них Рио. И Первозданный аквамарин.

— Не хочешь спуститься поужинать? — внезапно предложил вампир. — Я пока утолил только один голод… ну, чтобы не совсем уж зря ходить.

Я невольно вздрогнула, вспомнив, как Михаил продырявил шею несчастному Ямбре. И тут же поняла, что действительно проголодалась, и идея с ужином не такая уж плохая. Молча поднялась с постели, картинно вытянулась перед ним, дескать, я готова — веди!

После ужина Миша галантно предложил прогуляться. Конечно же, с радостью согласилась: ложиться спать было рано, да и возможность побродить по вечернему городу, с которым, возможно, я завтра распрощаюсь навсегда, оказалась слишком соблазнительной.

Бледно-зелёный свет магических светильников превращал город во что-то нереальное, наполняя его некой мистической таинственностью. Редкие прохожие спешили по своим делам, уткнувшись взглядом в носки собственных башмаков.

— Н-да, похоже, это далеко не центр… — протянула я. — Не слишком-то здесь многолюдно. Да и смотреть особо не на что. Или у них все города такие?..

— Хочешь взглянуть на более оживлённые места? Здесь недалеко, вполне можно прогуляться. Просто я не слишком люблю скопления большого количества народа, если, конечно, это не нужно для дела. Но ты права, смотреть тут и впрямь не на что. Нам туда.

Мы свернули в глухой проулок, попетляли между прилепившимися друг к другу, точно сиамские близнецы, домами, вновь оказались на какой-то вполне прилично освещённой улице… Через пятнадцать минут я уже не только не решилась бы в одиночку искать обратный путь, но даже не взялась бы сказать, в какой именно стороне располагался наш постоялый двор.

— А мы не заблудимся?.. — нерешительно спросила я.

Не то чтобы сомневалась в своём спутнике, но мозг упрямо намекал, что невозможно человеку с первого раза запомнить все эти переулки, повороты и бесконечные петляния. Ах да, он же не человек…

Вампир даже не удостоил меня ответом — только фыркнул недовольно. А ещё через несколько минут впереди призывно замаячила-зашумела широкая улица, залитая нежным сиреневым светом многочисленных фонарей.

— Куда изволите, мадемуазель? — улыбнулся Миша, глядя на мою восторженную физиономию. — Направо пойдёшь — в парк попадёшь, налево пойдёшь — в площадь упрёшься, прямо пойдешь — скверик найдёшь.

— Ну, насколько я помню, все сказочные герои безрассудно шли прямо, — хихикнула я. — И хотя лево мне ближе, последуем их примеру: мы всё-таки почти, можно сказать, в сказке.

Разношёрстная толпа гомонила и смеялась, так что я невольно с нежностью вспомнила свой любимый Арбат. Правда, в отличие от него, здесь всё же имели место быть и экипажи, и всадники; тем не менее пешеходная зона оказалась достаточно широкой. Шумные компании молодых людей и степенные пожилые парочки, щебетавшие женщины и быстро лавирующие в толпе мужчины, сбивающие с ног прохожих резвящиеся дети и их покрикивающие родители, пытающиеся скрыть улыбки за напускной строгостью — всё это было так привычно, но в то же время совершенно иначе. То и дело мне в глаза бросалось то, на что остальные, кажется, абсолютно не обращали внимания: вот проехала повозка, похожая на дилижанс, но совершенно самостоятельно, без какой-либо тягловой силы и вьющихся за ней клубов выхлопных газов; вот парень протягивает девушке цветок — она берёт, и лепестки тут же разлетаются десятком разноцветных бабочек, а в руках остаётся подарок — изысканный изумрудный веер; вот художник пишет портрет сидящей перед ним дамы в чудесном тёмно-синем платье — она незаметно смахивает рукой выбившуюся прядь, и полупрозрачная, ещё не законченная им рука с точностью повторяет её движение… «Не шевелитесь, пожалуйста». И женщина смущённо замирает.

В сквере оказалось намного спокойнее. Обсаженный невысокими деревьями, залитый неярким бледно-жёлтым светом, он располагался немного ниже, так что нам пришлось спуститься по широкой лестнице, вымощенной коричнево-бордовой плиткой. Множество скамеек, таящихся вдоль дорожек и скрытых друг от друга густыми посадками, оказались почти все заняты. На широком газоне расположилось что-то вроде открытых, хорошо освещённых театральных подмостков, на которых в данный момент сидел приятный пожилой мужчина, наигрывающий какую-то душевную мелодию. Инструмент в его руках напоминал лютню; голос был красивый, сильный, при этом довольно высокий и нежный, что не слишком-то вязалось с его внешностью. Около трёх десятков людей расположилось вокруг сцены, но мы не стали там задерживаться, решив вместо этого сделать небольшой круг.

Это и впрямь оказался самый обычный сквер, но почему-то мне он всё равно казался волшебным. Как и всё, что происходило в последние несколько дней.

К моменту нашего возвращения на сцене произошли некоторые перемены: место музыканта занял какой-то молодой волшебник, совсем ещё мальчишка. Всё его выступление строилось на том, что с помощью магии он показывал людям нечто необычайно красивое, будь то сплетавшиеся в невообразимом узоре тонкие струи пламени или возникающие из ниоткуда полупрозрачные призрачные цветы, мерцавшие переливчатым сиянием, которые юноша тут же вручал оказавшимся рядом женщинам.

Мы ещё немного задержались, а потом отправились в обратный путь: не одному Феликсу предстояло провести ближайшие дни в трудах и спешке.

По моим подсчётам, мы преодолели примерно половину пути по тёмным лабиринтам Фижеро-Роуз, когда дорогу нам преградили трое. Выступившие из тени гротескные фигуры угрожающе застыли в паре метров перед нами.

— Деньги, и мы отпустим девчонку! — раздался свистящий шёпот, прозвучавший для меня громче выстрела.

Пока я беспомощно вглядывалась в темноту, даже не пытаясь унять вырывавшееся из груди сердце и отчаянно соображая, будут ли по нам стрелять, если попытаться просто убежать, Михаил с силой оттолкнул меня назад:

— Отойди!

Что произошло дальше, я вряд ли возьмусь сказать с уверенностью: в густом сумраке с какой-то немыслимой скоростью замелькали тени. Я услышала короткий щелчок и звук с силой врезавшегося в камень металла. Очевидно, Миша отвёл руку с направленным в него арбалетом, попутно вывихнув конечность нападавшему, который, сдавленно охнув, начал осыпать проклятиями как противника, так и своих товарищей. Те наконец очнулись и попытались исправить ситуацию, но, по-видимому, в скорости, силе и ловкости люди значительно уступали вампиру. Последний молниеносно поменялся местами с неудачливым стрелком, который тут же был добит кинжалами своих незадачливых компаньонов. Не успев даже понять, что же именно произошло, один из нападавших тяжело осел на землю. Перед этим раздался тошнотворный хруст ломаемых позвонков — Михаил явно решил не церемониться, просто-напросто свернув бедолаге шею. Третий в этот момент бросился ко мне, намереваясь, очевидно, воспользоваться девушкой, как щитом; он не успел. Миг — и сбитый подножкой человек распластался в метре от меня. Я только успела заметить, как налитые сталью руки потянулись к беззащитной голове…

— Не-е-ет!.. — неужели я могу так истошно вопить?.. — Миша, пожалуйста!.. Не надо!

Поздно. Снова этот невыносимый хрустящий звук, словно кто-то с нечеловеческой силой сдавил перезревший арбуз. К горлу подкатила тошнота. Я с усилием сглотнула и прислонилась с холодной стене; ослабевшие ноги подогнулись — пришлось присесть, чтобы не упасть.

Я увидела отблеск зрачков Михаила, окинувшего меня быстрым взглядом. Потом он отвернулся, я услышала быстрый шорох… Он что, обшаривает трупы?! Я обессиленно прикрыла глаза.

— Кстати, у них было не так уж туго с деньгами… Идти можешь?

Я с трудом поднялась. Ноги были ватными, но послушно выполняли привычную работу. Мы медленно двинулись прочь от этого страшного места.

— Послушай, — спустя время начал вампир, — я не имею никакого отношения к местному правосудию. Мне нет дела до того, как здесь принято поступать с преступниками и куда именно я должен был доставить их связанные тушки. Если бы я был обыкновенным человеком, даже отдай я им все наши деньги, эти мерзавцы ни на секунду не задумались бы прикончить меня и тебя. Тебя, подозреваю… не сразу. Но дело не в этом. Это была не месть за их несостоявшееся намерение, а предотвращение новых жертв. Такие мрази не меняются, уж поверь мне. Будь у меня надежда, что этот урок хоть чему-нибудь научил бы их, я бы не стал марать руки кровью, но ты ведь в глубине души и сама знаешь, что… горбатого могила исправит, так ведь?

Я понимала его. Всё было очень логично. Правильно. Но слова по-прежнему застревали в горле, не давая ответить. Мы молча добрались до заведения Толстушки Сью, не говоря ни слова, поднялись в свои комнаты… Я с жадностью прильнула губами к графину с водой, даже не удосужившись взять стакан.

— Прости, — я наконец смогла заговорить. — Ты всё сделал правильно… наверное. Просто… я первый раз видела убийство… так близко.

Михаил молчал, напряжённо вслушиваясь в мои слова и отрешённо глядя куда-то в сторону.

— И я ещё не поблагодарила тебя, ты ведь спас мне жизнь. Спасибо!

— Не надо! — внезапно рыкнул он. — Не надо говорить лживых слов благодарности тому, кого в душе ты уже причислила к монстрам и убийцам!.. Только потому, что я не привык разыгрывать из себя рыцаря или святого. Я не собираюсь терзаться угрызениями совести из-за тварей, на чьих руках крови больше, чем грязи на улицах этого поганого городишки!

— Прости, — я чуть не плакала, напуганная этой вспышкой гнева и этими обвинениями. Справедливыми обвинениями. — Не нужно было никуда ходить…

— «Не нужно было никуда ходить!» — передразнил Михаил и глухо рассмеялся. — Уж лучше ничего не говори, чем лишний раз подтверждать мои слова запоздалыми сожалениями, которые всё равно ничего не изменят. И имей в виду: если бы ситуация повторилась, я, не раздумывая, поступил бы точно так же! Я хочу, чтоб ты знала об этом! Знала, с кем идёшь. Хотя, очевидно, падальщики под маской добродушного благородства прельщают тебя больше, чем откровенные хищники, не стыдящиеся своей природы…

Феликс завозился на своей кровати. Господи, мы же наверняка разбудили его своими криками!.. Как я завтра буду им обоим смотреть в глаза?.. Почему-то несчастная судьба несостоявшихся грабителей меня больше не волновала, зато стало очень жаль себя и очень стыдно перед Мишей.

— Прости… — прошептала я и, всхлипнув, скрылась в спасительной темноте своей спальни.

Не раздеваясь, упала на кровать и уставилась невидящим взором прямо перед собой. Из-за двери ещё какое-то время слышались тихие чертыхания и шорохи, но вскоре всё стихло. Пролежав без движения и почти без мыслей полчаса или около того, вяло отметила, что глаза начали сами собой закрываться, а в подсознании уже маячат обрывки сновидений. Завернувшись в мягкое покрывало и стараясь не спугнуть накатывающую дрёму неосторожным движением, я быстро провалилась в забытьё.

— Подъём! — чья-то рука осторожно коснулась моего плеча. — Слушай, я уже и гремел, и разговаривал громко, и кашлял — нельзя же так крепко спать! Это даже как-то неприлично — вынуждать меня будить тебя подобным образом и вводить пожилого мужчину в искушение… О, да ты, я смотрю, прямо в одежде спишь. Тогда всё нормально, никаких искушений.

Давно я не чувствовала себя такой разбитой, как в это утро. То ли сказывался недосып, то ли события последнего вечера, то ли всё вкупе, но заставить себя подняться с постели казалось сущей пыткой. У меня даже не осталось сил, чтобы огрызнуться на утренние колкости Феликса — настолько паршиво себя чувствовала. Завтрак несколько исправил положение, но не слишком.

Михаил вежливо пожелал мне доброго утра, выслушал невнятный ответ в том же духе и больше не проронил ни слова. Мне было ужасно неловко, искренне хотелось извиниться, вернуть ту хрупкую дружбу, что образовалась между нами за последние дни, но, видя его холодную отстранённость, я не решалась. Господин Верховный канцлер старательно делал вид, что всю ночь спал сном праведника и о нашем вчерашнем разговоре ни сном, ни духом. Он не замечал ни моей унылой физиономии, ни мрачного вида вампира и успешно болтал за нас троих.

— Уж простите, что не дал вам выспаться, но время не ждёт. Мы сейчас же отправляемся в театр, а оттуда, смею надеяться, без задержек двинемся к резиденции наших очаровательных знакомых. Вещи все собрали?.. Ах да, мы же путешествуем налегке. Лея, ты, кажется, вчера упоминала, что интересующее нас место в двух днях пути отсюда?

— Верхом, — уточнила я. — Так говорил Эри.

— Прекрасно, прекрасно… — Феликс потёр руки. — Лошадей достать не проблема, так ведь, Мишель?

— Деньги есть, — с усилием процедил тот. — И называйте меня по-русски!..

— Хорошо-хорошо, дорогой мой вампирчик, только не сердись! — кажется, канцлер не упускал случая поддразнить Мишу, который и без того находился на взводе. Зачем, интересно?.. — В общем так, мальчики-девочки, готовность двадцать минут! И выдвигаемся.

Не прошло и часа, как мы уже стояли у знакомой двери уютной гримёрки. Я только успела заметить мелькнувшее во взгляде Эри удивление, а в следующий миг Феликс вывалил перед ним стопку пожелтевшей бумаги.

Несколько минут мужчина заворожённо просматривал старые чёрно-белые фотографии, касался их ослабевшими пальцами, словно не в силах поверить в реальность блёклых снимков. Его супруга бледной тенью замерла рядом, вцепившись в плечо мужа.

— Я не понимаю, что здесь написано, — наконец сдавленно выдохнул иллюзионист. — Впервые вижу этот язык.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Верховный канцлер. — Это язык из нашего мира, который, кстати, не так давно был также и вашим. С удовольствием переведу вам все статьи… Или вон Лея пусть этим займётся. Как у тебя, кстати, с английским?

— Н-ну так… — я неопределённо покрутила рукой, дескать, не то чтобы хорошо, но и не совсем нуль.

— Отлично, суть уловить сможешь, остальное неважно. Итак, — он снова обратился к Эри, устремив на него весьма красноречивый взгляд, — я выполнил свою часть уговора…

— Я помню, — отрезал мужчина и замолчал, всё ещё не в силах оторвать задумчивого взгляда от стопки лежащих перед ним бумаг.

— Эри, а что, если это?.. — Беатрис испуганно покосилась на Феликса и крепче вцепилась в мужа.

— Нет, Трис, это именно то, о чём они говорили. И мне даже нет нужды всматриваться в поисках обмана: на самом деле я понял всё ещё вчера. Это всего лишь вещественные доказательства, а знание — оно здесь, внутри, и от него уже не спрятаться. Значит, это правда… Я действительно сделал это однажды. И, клянусь, я ещё не раз повторю этот трюк!..

Господин Верховный канцлер негромко кашлянул, напоминая о нашем присутствии.

— Да, наш договор… — Эри явно колебался. — Но, видите ли, как я вам уже говорил, не так давно мы разворошили это осиное гнездо, и лезть туда сейчас — чистой воды самоубийство. Они наверняка сменили все защитные заклинания, а заодно с ними ещё и поменяли замки. Хорошо, если охрану не поставили на каждом шагу…

— И всё же у вас будет кое-какое преимущество, — вкрадчиво проговорил Феликс. — Бегущие уверены, что после столь удачного взлома вы точно не решитесь рискнуть головой и посетить их ещё раз. Согласитесь, что подобный дерзкий поступок явился бы просто вершиной наглости, чтобы не сказать — глупости.

— Знаете, а ведь очень может быть, что вы правы, — просиял мужчина; в его зелёных глазах заплясали весёлые чёртики. — Что ж, по крайней мере, теперь я точно знаю, что в случае неудачи хотя бы будет шанс… вернуться. Ради этого, пожалуй, не жаль сыграть по-крупному. Трис, собирайся! Мы едем. Немедленно. И захвати мой саквояж с… инструментами.

— Что?.. Эри, нет! Мы не можем!.. У нас же выступление через пять дней, закрытие гастролей. А как же наш финальный номер? Ты пока не готов, тебе нужно больше тренировок…

— Мы всё успеем, дорогая, не волнуйся! Даже не сомневайся в своём муже, слышишь, никогда не сомневайся! Я должен, ты же понимаешь…

— Ты всегда всем что-то должен, Эри, — едва слышно прошептала Беатрис. — Зрителям, нанимателям, даже пустоголовым поклонникам!.. Всем, кроме меня.

С этими словами она вышла; очевидно, пошла собираться.

— Полагаю, нам не следует отправляться пешком, потеряем много времени, — артист с трудом оторвал взгляд от портьеры, за которой исчезла его жена, и вернулся к разговору. — Вы хорошо держитесь верхом?

— Полагаю, не слишком, — хмыкнул Феликс, выражая общее мнение.

— В таком случае придётся воспользоваться экипажем… Я знаю одно место, где можно нанять какой угодно.

— Не думайте, чтобы я усомнился в ваших словах, — вставил канцлер, — но как вы собираетесь туда добираться? Вам не кажется, что ехать по дороге в экипаже, никого и ничего не стесняясь, не слишком-то разумно?.. Вы ведь сами только что говорили об осторожности.

— По дороге?.. О, но дело в том, что туда вообще не ведут простые дороги. Маги ходят какими-то им одним ведомыми тропами — не зря ведь их зовут бегущими; а остальным там и вовсе делать нечего. Что ж, раз уж мы теперь работаем вместе — на какое-то время — полагаю, я могу открыть вам маленький секрет. Всё дело в даре Беатрис: она видит дороги, которых нет. Те, что существовали много веков назад, и те, которым только предстоит когда-нибудь появиться. Я почти уверен, что этот её талант уникален. Во всяком случае, пока мы путешествуем таким образом, шансы быть обнаруженными чрезвычайно малы. Мы ведь вполне можем положиться на ваше молчание?..

— Разумеется, — кивнул Феликс. — Значит, ваша очаровательная супруга ещё и владеет секретом Дорог времени?.. Потрясающе. Вы правы, её дар уникален. Почти. Лично я за всю жизнь встречал таких умельцев не больше, чем пальцев на одной руке. И это с учётом того, что общаюсь преимущественно с людьми, не обделёнными магическими способностями. Так вот в чём секрет ваших необычных исчезновений… Спрятаться от погони там, где никто не сможет найти. Разумно.

— Ещё раз настоятельно прошу ни с кем не делиться нашими профессиональными секретами. Так вот, если выехать сегодня, то с учётом ночлегов — а нам нужно высыпаться, если мы хотим выжить в этой передряге — мы будем на месте послезавтра к вечеру. Если ситуация сложится благоприятно, в ту же ночь ваша записка будет доставлена адресату.

— Я так понимаю, у вас уже есть идеи, как проникнуть в подземелья этой неприступной резиденции?

— Надо обсудить с Трис пару деталей, но в целом… Видите ли, в прошлый раз мы вынуждены были позаимствовать у хозяев пару балахонов. Признаться, я планировал использовать их на нашем финальном представлении — поверьте, публика бы по достоинству оценила этот жест, — но сейчас, полагаю, им можно найти и другое применение.

— Эри, вы не перестаёте удивлять меня своими талантами! — восторженно расхохотался господин Верховный канцлер. — Даже ваш побег из объятий смерти больше не кажется мне таким уж фантастическим. Кажется, у вас в рукаве всегда есть козырь, не правда ли?

— Два, — с улыбкой поправил этот удивительный мужчина. — У меня ведь две руки.

Ближе к обеду мы уже выезжали из Фижеро-Роуз. Простая чёрная карета с небольшими занавешенными окнами, запряжённая тяжеловозом рыжей масти, споро двигалась прочь от города. Чета Уден разместилась на козлах, настоятельно рекомендовав нам плотнее задёрнуть шторы и не высовываться из экипажа, покуда тот движется. Прозвучало это пожелание скорее как приказ, так что волей-неволей нам троим пришлось довольствоваться обществом друг друга, не имея даже возможности устремить задумчивый взгляд в окно. Как-то само собой негласно решилось, что я сидела рядом с Феликсом, а Михаил разместился напротив.

С первых же миль путешествия повисло тягостное молчание, каждая минута которого, казалось, увеличивала пропасть, пролёгшую между мной и Мишей после вчерашнего происшествия. Я мечтала разрядить обстановку какой-нибудь ничего не значащей болтовней, но слова застревали в горле, стоило бросить взгляд на застывшего напротив вампира. Прикрыв глаза, он, казалось, погрузился в свои мысли. В конце концов я смирилась с тем, что поговорить у нас сегодня так и не получится, и тоже устало смежила веки.

Почувствовав на своём запястье цепкую хватку, вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Вместо тёмного, освещённого единственным канделябром пространства кареты вокруг меня разливался кипящей волной океан Силы.

— Это Нижний уровень?.. — спросила я державшего меня за руку Феликса.

— Да, — он почему-то снова выглядел молодым, каким я уже видела его однажды в Ковене; в серых глазах плескался неподдельный охотничий азарт. Пожилой джентльмен вновь бесследно исчез, будто и не было его вовсе, но сейчас это почему-то не казалось мне странным.

— Миша…

— Он спит. А если проснётся, увидит наши отрешённые лица и ничего более. Он же вампир, ему чужда наша магия. Собственно, ему в принципе чуждо всё человеческое… Ну да речь не об этом, точнее, не только об этом. Мне нужно поговорить с тобой. Без свидетелей. И пока наш друг отдыхает после бессонной ночи…

— Бессонной?.. — я виновато прикусила губу.

— После ваших вчерашних разборок он ещё немного пометался, а потом распахнул окно и был таков. Вернулся под утро, ещё более раздражённый и совершенно вымотанный. Уж не знаю, чем он там занимался, да мне это и не интересно. А вот что касается вашего… маленького приключения, ты была к нему несправедлива.

— Знаю, — я отвернулась. Чувство вины не отпускало: я напрасно обидела чело… живое существо, пытавшееся лишь спасти меня.

— Пойми, наш спутник всё-таки не человек. Он защищал себя и тебя — как умел. И убийство не кажется ему чем-то сверхъестественным или ужасным — это всего лишь закон выживания. Ну и справедливости ради стоит заметить, что те ребята и впрямь не заслуживали иной участи.

— Вы правы, — почему-то от его слов мне стало только тяжелее. В них были логика и смысл, но в то же время и что-то ужасно неправильное, несправедливое.

— Послушай меня, Лея, — канцлер ещё сильнее сжал моё запястье, — Михаил — вампир. Он совершенный хищник, созданный природой, чтобы охотиться на людей. На нас. Ты никогда не должна забывать об этом.

— Зачем вы мне всё это рассказываете?.. — я в отчаянии подняла на него затуманенный болью от этих слов взор; попыталась высвободить руку, но он не позволил.

— Постой, мы недоговорили. Только лишь затем, чтобы ты не осуждала его и попыталась понять…

— Я не осуждаю!..

— … какими бы странными и жестокими тебе ни казались его поступки. Ты, полагаю, впервые видела смерть так близко, во всей её неприглядной красе. Должно быть, зрелище было то ещё, но твоей вины здесь нет. Ты бы не смогла его остановить. Да ты и сама это знаешь, ты ведь… пыталась?..

Господи, почему он терзает меня, зачем ковыряет свежие раны?! Я едва сдерживалась, чтобы не позволить вчерашнему потрясению пролиться наконец спасительными слезами.

— Конечно, пыталась, — удовлетворённо кивнул мой мучитель. — Такой юной девочке противна сама мысль об убийствах. Тем более если убийца — её… друг.

— Мы знакомы всего несколько дней, — прошептала я, не в силах больше сопротивляться.

— Мне казалось, вы… неплохо сошлись за эти дни. Что ж, вижу, ты пока не готова принять простую мысль, что природа некоторых существ весьма чужда человеческой, как бы нам ни хотелось это отрицать. В таком случае оставим это. Единственное, о чём я хотел попросить тебя: пока мы вынуждены работать вместе, постарайся забыть о его… оригинальном мышлении. Сейчас тебя должно волновать только одно: он часть нашей маленькой команды, мы должны доверять ему.

Что он хочет этим сказать?.. Отчего-то мне казалось, что эти примиряющие слова звучат как оскорбление для дремлющего напротив… существа. Не человека. Боже, о чём это я?!

— Я доверяю Мише, — спазм на секунду сдавил горло. — Пожалуйста, давайте больше не будем об этом.

— Вот и славненько! — искренне обрадовался Феликс, словно ничего другого и не ожидал. — Теперь о тебе.

— Обо мне?.. — удивилась я.

— Ну, вся эта история так или иначе скоро закончится… Кстати, как твоё самочувствие? Я имею в виду твой, так сказать, странничий недуг.

— Болит, — лишь ответив, я прислушалась к себе. Дёрнула плечом. — Знаете, я привыкаю к нему. Мне даже нравится эта томительная тоска, влечение, которое невозможно утолить. Я как будто уже сроднилась с ней, приняла… Вот только как мне теперь вернуться домой?.. Кажется, если рискну сунуться в межпространственную материю, эта жажда мгновенно превратится в безумие, сведёт меня с ума, никогда не позволит скинуть сеть своих восхитительных чар…

— Да, одной тебе и правда не стоит туда лезть, — вздохнул Верховный канцлер. — И, видимо, ещё не скоро будет можно — не раньше, чем ты сумеешь принять и полюбить свою природу, смириться с ней. Но за возвращение не волнуйся: думаю, что смогу провести тебя почти без риска. Вопрос в другом: а что дальше?

— Дальше?..

Я смешалась. Признаться, эта мысль часто тревожила меня, но я старательно засовывала её как можно глубже, предпочитая не загадывать наперёд после того момента, где нам предстоит уничтожить Первозданные аквамарины.

— Ну ты же не собираешься, я полагаю, забыть обо всём и продолжать спокойно жить своей прежней жизнью? Конечно, нет, глупый вопрос. Ты бы не смогла, даже если бы захотела. А ты не хочешь, так?

— Так, — покорно подтвердила я. Кажется, этот человек читает в моём сердце лучше, чем я сама. По крайней мере, уж точно не хуже.

— У тебя большое будущее, Лея. Конечно, многое тут зависит от тебя, но, если ты по-настоящему захочешь чего-то добиться… Прекрасные данные, наследственность, о которой можно только мечтать, да ещё и начала ты с того, до чего некоторые за всю жизнь не дорастают. Про то, что ты Странница, я вообще молчу — мало что сам в этом понимаю, откровенно говоря. Но пока это и неважно: раз мотаться между мирами тебе сейчас опасно — самое время заняться более приземлёнными делами. Кстати, не хочешь взглянуть на свою легендарную бабку?

— Это возможно?! — я впилась в него испытующим взглядом — конечно, мне очень хотелось. — От бабушки Лиды у нас осталось только несколько фотографий, я же не знала её совершенно. К сожалению. Она, видимо, была необыкновенной женщиной.

— Да уж, — нервно хохотнул Феликс. — Кажется, ты не унаследовала её крутой нрав. Знаешь, не хочу тебя обижать, но, откровенно говоря, я рад, что Лида уже не застала тебя. Думаю, она бы решилась нарушить запрет, наложенный трибуналом, и, наплевав на осторожность, сама бы взялась пестовать тебя с малых лет. Боюсь даже представить, чем бы это всё в итоге обернулось… Так или иначе, всё сложилось, как сложилось. Ну что, добро пожаловать в март тысяча девятьсот восемьдесят первого?..

…Тяжёлые сугробы сырого снега по-прежнему не давали земле вздохнуть. Да, скоро на этой полянке станет так жарко — дай Бог не утонуть. Навалившиеся сумерки настигли беглецов одновременно с преследователями: стайка молодых людей испуганно жалась к кромке леса, столпившись на ими же созданном островке утоптанного снега. Одни смотрели с решительной ненавистью, другие — с явным страхом, но лишь глаза молодой светловолосой женщины с довольно пышными формами пылали какой-то холодной яростью, мрачным безумием. Она была красива — даже со своими сбившимися растрёпанными волосами, потёкшей тушью и по пояс вымокшей одеждой.

Внезапно картинка переместилась вбок, словно оператор решил повернуть камеру; я увидела с два десятка мужчин и женщин, стоявших по обе стороны от того, чьими глазами мне довелось лицезреть те далёкие события. Все они были уверены в себе, удовлетворены исходом погони. Ко мне — к Феликсу?.. — то и дело обращались вопросительные взгляды.

Вспышка… Прямо перед моим носом рассыпалась сотней сверкающих брызг огненная смерть. А потом взгляд выхватил из толпы союзников миниатюрную брюнетку средних лет с коротко остриженными волосами и миндалевидными карими глазами.

— Спасибо, Марта, — это был голос Феликса; с минуту он помолчал. — Собственно, ничего другого я и не ждал. После того, что они учинили в Ковене… Действуйте по своему усмотрению, трибунал всё равно приговорит всех. Только оставьте девчонку! Лида… нужна живой. Кто-то должен ответить…

Дальше начался сущий ад. Казалось, сами стихии сошлись в дикой пляске огня и ветра: воздух кричал от боли, пока его разрывали осколки так и сыпавшихся с обеих сторон заклинаний. Стена пламени пробежала по полянке, растопив остатки умирающего снега; с двух сторон раздался нечеловеческий крик — кто-то не успел поставить щит. А может, и не умели толком, ведь там, по другую сторону, собрались хоть и одарённые, но всё-таки самоучки.

Вспышки ослепительного света то и дело разрезали прозрачный весенний сумрак; то здесь, то там темно-зелёный покров прошлогодней травы взрывали искрящиеся молнии и вихри острого, словно нож, ветра. В этой мешанине обезумевших лиц, нечеловеческих криков и завораживающе красивых заклинаний, несущих столь безобразную в своём неприкрытом виде смерть, я почти перестала различать, где преследователи, а где — их жертвы. В какой-то момент мне стало казаться, что я навсегда застряла в этом пекле, хотя вряд ли прошло больше нескольких минут. Но всё вдруг прекратилось так же внезапно, как началось.

Пара десятков недвижных тел осталось лежать на почерневшей земле. Тот, чьими глазами я смотрела на весь этот ужас, лишь мельком окинул взглядом поле битвы, очевидно, нисколько не интересуясь изуродованными фигурами, пять минут назад бывшими людьми. Взор остановился на едва держащейся на ногах женщине — той самой, с горящими глазами, которая являлась негласным предводителем бунтовщиков, а для меня — только лишь бабушкой, которую я никогда не знала… Кажется, она совершенно не пострадала в этом смертельном светопреставлении — только была до предела измотана, так что буквально висела на руках двух удерживающих её мужчин. Феликс медленно приблизился к ней, и вот уже измученное лицо оказывается в шаге от меня…

Едва чёрные отполированные кольца тяжёлых наручников замкнулись на красивых запястьях, мужчины как по команде отпрянули в разные стороны; мерцающее синее свечение, исходящее от их ладней, медленно затухло. Женщина покачнулась и неловко выставила вперёд ногу, чтобы не упасть. Похоже, в вертикальном положении её удерживали исключительно ослиное упрямство и безграничная гордость. Сильные цепкие мужские пальцы правой руки дотронулись до нежного подбородка, заставив волшебницу посмотреть в глаза оппонента Массивный золотой перстень с просто неприличных размеров красно-розовым рубином на указательном пальце притягивал взгляд, точно окаменевшая кровь.

— Ну и чего ты добилась? — голос Феликса звучал скорее грустно, чем издевательски.

Она ничего не ответила; в бесстрастных глазах, казалось, не осталось места эмоциям — лишь бесконечное безразличие и презрение ко всему происходящему.

— Лида, Лида… Я ведь предупреждал тебя. Помнишь, тогда, когда всё это можно было предотвратить?.. Разве я не просил тебя проявить немного терпения и благоразумия, пока ты не порвала с Ковеном окончательно?

— Чего ты ждёшь? — прошипела чародейка и вновь покачнулась.

— Хочешь геройски погибнуть? — теперь уже в голосе явственно послышались язвительные нотки. — Не так просто, дорогая. Лавры мучеников достались твоим птенцам, как видишь… И не жалко тебе этих детей?

— Нет! — слово прозвучало как презрительный плевок. — Тебе лучше других известно, зачем мне понадобились молодые таланты. Может, хотя бы это заставит Ковен задуматься!.. Оторвать голову от своих бесконечных дел и просто взглянуть по сторонам! Посмотри, во что они превратили наше дело, во что они превратили магию?! Это так же мерзко, как заставлять искусство работать на государство — у нас вся страна в этом погрязла… Почему мы должны растрачивать свой талант на какую-то низость, почему должны подыгрывать этой шайке властолюбивых стариков? Почему моё волшебство — это чудо, этот дар, олицетворяющий свободу — должно подчиняться чьей-то бездушной воле, быть скованным какими-то глупыми условностями и чьими-то бессмысленными приказами?! Магия — это творчество, а Ковен хочет превратить её в бездушный инструмент; они убивают наш дар, губят саму его природу!..

Она всё-таки упала, когда сильные пальцы на подбородке внезапно ослабили хватку. В светлых глазах промелькнула тень нестерпимой боли и ненависти — не к нему, а к собственной слабости. Подняться женщина уже не пыталась — она лишь обессиленно сидела на земле, ссутулившись, подогнув под себя ноги в высоких сапогах и склонив голову.

— Это скоро изменится, я говорил тебе. Пара десятков лет, ну чуть дольше… Если бы ты вела себя более благоразумно и слушала хоть кого-то, помимо собственной гордости и глупости, у тебя был бы шанс не только увидеть это своими глазами, но и непосредственно поучаствовать.

— Нет! — прошептала волшебница полным муки голосом. — Неужели ты правда в это веришь?.. Веришь, что тебе позволят что-то изменить?

— Думаешь, я буду спрашивать?.. — зло прошипел Феликс. — Нет, Лида, не буду. Как видишь, у меня хватило ума не поддаться твоим бредовым идеям — хотя, стоит признать, красноречия тебе не занимать, такие воодушевляющие речи… до сих пор не могу забыть. А теперь, спустя всего четыре года, я возглавляю отдел безопасности Ковена — я, мальчишка, которому нет и тридцати!.. Ты же добилась лишь того, что по твоей вине погибло два десятка талантливых молодых магов, а вскоре ты и сама увенчаешь список жертв. И как ты думаешь, у кого больше шансов изменить ситуацию: у пойманной преступницы или у молодого одарённого волшебника, делающего стремительную карьеру и не обделённого мозгами к тому же — в отличие от тебя.

— Значит, таков твой план?.. — выдохнула чародейка, с усилием вскинув голову; впервые в глазах её промелькнуло что-то человеческое, не безумное.

— Как будто я не говорил тебе этого раньше, — я явственно почувствовала, что при этих словах Феликс досадливо поморщился.

— Говорил, но… честно говоря, я не придала этому большого значения. Не думала, что это возможно, не видела такого способа. Я была уверена, что ты просто струсил или испугался за меня, хотел отговорить, протянуть время в надежде, что я смирюсь.

— Это тоже. Лида, твой дар слишком прекрасен, чтобы вот так глупо погибнуть!.. Но ведь ты никого не слушала… Я прекрасно знал, чем закончится эта безумная затея, и всего лишь встал на сторону сильных; в этом нет ни трусости, ни позора. Однажды именно я стану тем, кто вернёт волшебству подрезанные крылья. Но не раньше, чем буду готов. Ты лишь пролила кровь и прослывёшь жестокой бунтаркой, которую будут вспоминать не иначе, как со страхом и ненавистью; я стану величайшим волшебником и заставлю всех играть по моим правилам!

— Ты… ты не сможешь… Это невозможно.

— Ты думаешь? — жёсткие пальцы вновь дотронулись до мягкого изгиба подбородка; кровавый блеск камня отразился в чёрных зрачках. — Что ж, это твоё дело. Ты уже проиграла, Лида. Ты знаешь, я всегда восхищался твоими способностями. Когда-то я даже верил, что мы сможем пройти этот путь вместе… Ты выбрала другую дорогу. Я больше ничем не могу тебе помочь, не скомпрометировав себя, а этого я делать не намерен — ещё не время. Не хочу оказаться на твоём месте… Правда, я могу спасти тебе жизнь. Я тут недавно узнал кое-что… интересное. Алёша нашёл меня за день до этого кошмара и всё рассказал. Очевидно, он уже знал, чем всё кончится. Хотел спасти тебя.

— Нет!.. — в момент расширившиеся зрачки наполнились невыразимым ужасом. — Нет, ты не посмеешь! Ты же знаешь законы! Ты знаешь, что меня ждёт.

— Ты сама обрекла себя, когда ввязалась во всё это. Мне безразлично, как ты переживёшь свою трагедию. Мне наплевать, как ты сможешь отказаться от себя. Ты не воспользовалась талантом, который мог вознести тебя к вершинам земной славы, но твой ребёнок может унаследовать кое-что. Возможно, это твой единственный шанс сделать свою жизнь не такой бессмысленной, каковой она представляется мне сейчас.

— Феликс, пожалуйста… — в глазах этой несомненно сильной женщины стояли слёзы. — Не делай этого!.. Я не смогу…

— Тебе так только кажется. Когда появится младенец, ты, безусловно, найдёшь в этом какое-то утешение. Ты ведь женщина. Что, кстати, объясняет твою глупость и горячность. Не бойся: если ребёнок унаследует твой дар, я лично создам из него тот безупречный бриллиант, которым должна была стать ты. Уведите!

Я вновь увидела тех самых мужчин, что прежде поддерживали несчастную. Они легко подняли её на ноги, коротко кивнули…

Видение исчезло. Передо мной вновь встал хаос Нижнего уровня. Феликс пытливо заглядывал мне в глаза, дескать, ну как впечатления?

— Так это вы спасли ей жизнь…

— Угу, правда, благодарности я за это не услышал, как ты понимаешь. Она кое-как дотерпела до того момента, когда твоя мать уже могла сама о себе позаботиться, а потом наконец позволила себе угаснуть. Я видел её пару раз после суда: первый — когда хотел взглянуть, унаследовала ли дочь её дар, второй — почти перед самой смертью… Знаешь, я тогда почти пожалел, что спас её. Пожалел бы, будь от этого чувства хоть какой-нибудь толк. Магия была для Лиды всем: это была её жизнь, и эту пустоту, конечно, не мог заполнить ребёнок. Она лишь выполняла свой долг, взращивая существо, которому дала жизнь, но душа её была сожжена дотла в тот злополучный день, когда по её вине погибли ни в чём не повинные юные волшебники. И когда потом, спустя годы, она видела, насколько всё это оказалось бесполезно и тщетно.

— Признаться, я так до конца и не поняла, за что, собственно, они сражались?..

— За то же, за что и все, — усмехнулся мой собеседник. — За свободу.

— За свободу?..

— Все войны за неё ведутся так или иначе. И все мятежи учиняются по этой же причине. Кто-то пытается отнять свободу, а кто-то — вернуть её. Жаль, что это понятие для всех столь различно. Скольких кровопролитий можно было бы избежать… Впрочем, я отвлёкся. В те годы Ковен был несколько… иным. Всё подчинялось строгой иерархии и служило определённым целям. Мы были как агенты КГБ — на службе и на коротком поводке. Кого-то это устраивало, большинство — нет, но говорить об этом вслух было не принято. Те, кто в то время возглавлял Ковен, считали, что только сила и жёсткое пресечение любых проявлений чужой воли поможет удержать власть. Неудивительно, в общем-то — не одно десятилетие под этим лозунгом жила вся страна… В итоге подобная политика действительно помогала им какое-то время держаться на плаву, но, кроме этого, взрастила не одно поколение ограниченных колдунов, уверенных в том, что магия состоит исключительно из правил, а любое заклинание подчиняется тем или иным законам. Но мы-то с тобой знаем, что волшебство — это, в первую очередь, творчество, фантазия. И твоя бабка это знала. В доказательство даже демонстрировала некоторые лично ею выдуманные заклинания, которые в корне опровергали то, чему учил Ковен, и не подчинялись ни одному из общепринятых законов волшбы. Собрала вокруг себя стайку таких же вдохновенных фанатиков, которые в один прекрасный день ворвались в Ковен. Конечно, до тогдашнего канцлера они так и не добрались, но в самом деле успели отправить на тот свет парочку стариков из правящей верхушки. Потом спешно бежали, надеясь переждать и вернуться, но… погоню возглавил твой покорный слуга, так что до своего убежища они так и не добрались. Развязку этой драматической истории ты знаешь.

— Но почему… почему вы не позволили им уйти?.. Вы ведь сами были против системы!

— Милая моя, я хотел изменить ситуацию, а не погибнуть геройски под колесами этой, как ты выразилась, «системы»! А для этого требовалось для начала заслужить полное доверие, приблизиться к правящей верхушке, получить власть… Как видишь, у меня получилось. Хотя, признаю, это заняло гораздо больше времени и потребовало куда как более серьёзных усилий и трудозатрат, нежели просто организовать переворот. Так ведь и результат совсем иной. Никогда не считал ненужные кровопролития хорошим средством.

Я вздрогнула, невольно вспомнив вчерашний вечер; отвратительный хруст ломаемой шеи…

— Хотите сказать, вы никогда не убивали на пути к своей цели? — слова вылетели прежде, чем я успела осознать, какую бестактность сморозила, и почувствовать, как начинают полыхать щёки.

— И ты считаешь, что я должен отвечать на подобные вопросы? — Феликс иронически изогнул бровь, но, кажется, был удивлён куда как меньше, чем я сама. — Небось ещё и правду?.. Ладно, не красней так: вижу, сама понимаешь, что сказала глупость. А вообще ты и без моей исповеди знаешь, что не могут у такого человека, как я, быть чистые руки: убивал, конечно, но только в крайнем случае. Например, когда старый канцлер, ставший им ещё в пору моей юности, окончательно одряхлел и совсем лишился рассудка, но добровольно уйти с поста отказывался. Я ждал почти тридцать лет — я не мог терпеть ещё десять, а то и больше, работая под началом немощного идиота!.. И я… немного ускорил процесс его выхода на «пенсию». Не смотри так на меня: я не убивал беззащитного старика! Желающих заняться этим к тому времени и без меня стало уже предостаточно. Как начальник отдела безопасности Ковена, я просто закрыл глаза на некоторые… события, предоставив им идти своим ходом. Между прочим, до этого момента именно я не единожды спасал жизнь ограниченного маразматика, за что он довольно охотно посвятил меня во многие тайны, в том числе открыл секрет Первозданного аквамарина, чуть ли не в голос объявляя своим преемником.

— То есть вы являетесь Верховным канцлером уже… — я попыталась прикинуть в голове по датам, но не успела.

— Нет. Восемь лет, если быть точным. Передо мной этот пост занимал человек, отправивший на тот свет своего предшественника. Мне было удобнее находиться в тени. Подозреваю, новый канцлер догадывался, кто именно позволил ему освободить и занять столь желанный пост, но я ни словом не намекал на это, так что вскоре его недоверие и страх почти полностью рассеялись. А когда оказалось, что во многих вещах я разбираюсь лучше, он вполне искренне стал прислушиваться ко мне, тем более что автор всех идей и новаций всегда оставался в тени, позволяя честолюбивому «властителю» пожинать лавры. Тогда-то всё наконец начало складывать так, как я мечтал: без принуждений, без страхов, без чёткой системы. К каждому юному волшебнику приставляли индивидуального наставника, который сам решал, какой путь постижения чародейства будет тому наиболее понятен и близок. Исчезли стандарты, глупая обязанность несколько лет отрабатывать полученные знания своим трудом в Ковене — и, знаешь, новоиспечённые маги потянулись в нашу организацию куда как более охотно, не желая уезжать в другие страны или возвращаться к нормальной человеческой жизни. Свобода выбора удерживает крепче, чем самые суровые наказания: грубая сила лишь душила творческий поток, коим является магия, в то время как свобода окрыляет его и позволяет волшебнику искренне полюбить свою природу, не давая ни единого шанса расстаться с ней хоть когда-нибудь.

— А как же вы в итоге стали канцлером?..

Признаться, мне очень импонировали его идеи, да и сам Феликс по мере рассказа казался всё более и более привлекательным. Этаким эталоном рыцарской доблести и справедливости с высокими идеалами и блестящим умом. Не зря всё-таки он занимает свой пост.

— Подумал, что, раз почти всё сделано, пора бы уже официально возглавить эту организацию и насладиться заслуженными привилегиями непыльной должности. Вежливо шепнул своему предшественнику пару слов, после чего тот спешно сложил с себя полномочия. Точнее, практически передал их мне в руки, потому что ни у кого не было сомнений, кого стоит избрать на освободившийся пост. К слову, предыдущий канцлер вообще ушёл из Ковена и сейчас живёт, кажется, где-то в Европе. Оно и правильно: после смены ролей мы бы не ужились под одной крышей… Слушай, напомни, пожалуйста, зачем я тебе всё это рассказываю?..

— Ну… — я замялась, не понимая, риторический ли это вопрос, или он ждёт ответа. — Это правда очень интересно! Знаете, вы мне совсем другим казались…

Я обругала себя последними словами за то, что опять сморозила глупость. А если он сейчас спросит, что значит «совсем другим»?! Но он не спросил.

— Могущественным, властным стариком, у которого вместо сердца — интриги, направленные на достижение каких-то одному ему ведомых целей, а вместо души — чёрная дыра, в которой похоронена сотня-другая мрачных и страшных тайн? — искренне развеселился господин Верховный канцлер. — Извини, но придётся тебя огорчить: я такой же, как все — разный. Разве что талантливее и умнее большинства представителей рода человеческого. Как и ты.

Он вдруг посерьёзнел и, поймав мой взгляд, тихо продолжил:

— Ты особенная, Лея. В тебе есть то, чего не дано другим. Но, ты знаешь, этого недостаточно. Любые способности пропадут даром, если позволить им покрыться слоем пыли неумолимого времени. Ты редкостный алмаз, но не хватает огранки: тебе нужен наставник, который сумеет отточить твой талант, позволит ему полностью раскрыться и засиять всеми гранями. Я дам тебе больше, чем кто-либо, и, уверен, однажды не без гордости смогу увидеть, как ученица превзойдёт учителя.

— Но… — я замялась, одновременно смущённая и согретая его словами. — Мы ведь, кажется, уже говорили об этом?.. Если вы действительно готовы этим заняться, я с радостью…

— Ты не понимаешь, — голос Феликса стал ещё более вкрадчивым, — я предлагаю тебе то, что когда-то предлагал Лиде: предлагаю идти не за мной, а со мной. Рядом. Уверен, ты не будешь разочарована. Сейчас можешь не отвечать — слова остаются словами, не более того. Но однажды, когда тебе придётся выбирать, вспомни, как закончила твоя бабушка. И представь, чем могла бы обернуться её жизнь, послушай она меня в своё время и прояви чуть больше терпения.

Я не понимала, о каком выборе он говорит. Мы ведь и так, кажется, делаем одно дело, разве нет?.. Что касается остального, я и не собиралась повторять чужих ошибок: этот человек был не только могущественным, но и, как оказалось, в некоторых вопросах весьма благородным.

— Как думаешь, вампирчик уже проснулся? — я вздрогнула, когда канцлер наконец прервал затянувшуюся паузу.

— Н-не знаю… А мы вообще давно тут?.. Я что-то совсем запуталась со всеми этими видениями.

— Сложно сказать, — Феликс безразлично пожал плечами, словно его этот вопрос не касался, — здесь практически невозможно определить ход времени, слишком иначе всё воспринимается.

— Так, может, нам давно пора возвращаться! — разволновалась я и… упёрлась взором в немигающий взгляд Михаила.

Ещё секунду он смотрел на меня, а потом резко отвернулся к задёрнутому шторкой окошку.

— Ну что, господа, — раздался не в меру жизнерадостный голос Верховного канцлера, — раз уж заняться всё равно нечем, а подглядывать за Дорогами времени нам строго-настрого запретили, предлагаю пока составить послание для наших друзей. Это должна быть относительно коротенькая записочка с предельно чёткими инструкциями. Есть идеи?

— Есть одна, — процедил Миша, не поворачивая головы. — Вы перестаёте делать вид, будто мы тоже что-то решаем, и просто пишете, что там придумали. Можете даже не зачитывать, а сразу отдать Эри. И озвучить наши роли. Давайте хоть сейчас без ваших игр!

— Ой, какой сердитый! — восхитился Феликс. — Ну хорошо, положим, текст я действительно уже прикинул, но написать его всё-таки должен кто-то другой. Кто-то, сидящий справа от меня…

— Я?!

— А что, ты не владеешь местной грамотой?

— Нет, почему, владею, кажется… — я совсем потерялась от неожиданности. — Но почему я? Кстати, а у нас писать не на чём. И нечем. Блин. Вот засада, как мы могли забыть!..

— Только не надо обобщать, — канцлер извлёк из кармана небольшой и изрядно помятый клочок бумаги и самую обычную шариковую ручку. — Из дома прихватил, как чувствовал.

— А что писать?.. — я растерянно покрутила головой в поисках твёрдой поверхности.

— «Немедленно соглашайтесь на условия бегущих», — начал диктовать Феликс, похлопав воздух прямо передо мной, где тотчас появилось что-то невидимое, но твёрдое, позволявшее опереться. — «Выдвиньте взамен какие-нибудь безумные требования — они согласятся на любые, зная, что всё равно не станут их выполнять. Среди прочего озвучьте, что вам понадобится древнее место Силы, может быть, какой-нибудь старинный храм или что-то в этом роде. Также вы должны уверить Старейшин, что увидеть столь великое таинство могут лишь самые достойные, избранные. Надеюсь, гордость победит, и вас будет сопровождать не слишком много людей. Завтра вечером мы с Михаилом будем ждать неподалёку от руин бывшего капища — уверена, вас поведут именно туда: ближе здесь ничего нет, а лезть в Портал с камнем они не решатся. Знаком нашего присутствия станет сбитая птица. Ваши тюремщики будут ждать подвоха, так что смело начинайте обряд, мы вмешаемся чуть позже. В нужный момент, когда их бдительность уснёт и внимание полностью переключится, мы поможем вам. Пожалуйста, доверьтесь, другого шанса уничтожить Аквамарины может не быть. Лея».

— Готово, — я старательно вывела подпись, которая выглядела как резко очерченная красивая руна. — А почему вы сами не написали?

— Боюсь, они бы не разобрали мой почерк, — виновато развёл руками канцлер, желая свести мой вопрос к шутке.

— Интересно не это, — вмешался молчавший до того Михаил. — Интересно, почему вы выставили всё так, будто вас здесь вообще нет? И вы что же, правда надеетесь, что они на это купятся?.. Поверят, что вы умыли руки и бросили это дело? Что девчонка, которая вчера только узнала о своих способностях, сумеет всё провернуть практически в одиночку?!

— Во-первых, не в одиночку, — сухо заметил Феликс. — В записке упомянуто твоё имя, а доставят её двое неизвестных — новые союзники, не иначе. Во-вторых, у них нет выбора: сами они из этой передряги не выберутся, что прекрасно понимают. Ну и в-третьих, я не обязан объяснять тебе, почему формулирую свои мысли так, а не иначе!

На этот раз в его голосе прозвучала явная угроза. Признаться, я только сейчас заметила, что послание и впрямь написано таким образом, чтобы косвенно и ненавязчиво уверить наших друзей в отсутствии участия в этом деле господина Верховного канцлера. Теперь меня тоже заинтриговала подобная скрытность, а уснувшие было подозрения вновь подняли голову. Но после его вспышки я не решилась проявить своё любопытство вслух.

Миша ничего не ответил. Глаза его также не выразили никаких эмоций. Кажется, такого ответа он и ожидал. Может, и озвучил-то свой вопрос с одной-единственной целью: обратить моё внимание на эту странную деталь?..

Остаток пути прошёл в холодном молчании. Господин Верховный канцлер быстро пробежал глазами написанную мною записку, удовлетворённо кивнул и сунул бумагу обратно в карман, после чего погрузился в раздумья. Я потихоньку начинала клевать носом: всё-таки, по моим меркам, спала я сегодня чертовски мало. К слову, уснуть мне так и не удалось: беспорядочные бессмысленные видения обрывались, едва успев начаться, как только моя отяжелевшая голова бессильно склонялась. Всякий раз я тут же вздрагивала и резко вскидывалась, стряхивая с себя дремоту.

Вконец измученная поездкой и уже изрядно проголодавшись, я чуть не запрыгала от радости, когда экипаж наконец остановился и дверца распахнулась. Улыбающийся Эри галантно протягивал мне руку, помогая сойти на землю.

— Надеюсь, вы не слишком скучали? — казалось, мягкое дружелюбие этого человека было столь же велико, как и его твёрдая непреклонность в отношении работы.

— О нет, не беспокойтесь, мы прекрасно провели время! — Феликс фальшиво улыбнулся, заслужив непонимающий взгляд Эри и сардоническое фырканье вампира.

Оглядевшись, я обнаружила, что мы оказались посреди леса — буквально. Здесь не было ни дороги, ни тропинки, ни сколько-нибудь похожего на стоянку места — лишь высокие деревья, сейчас утонувшие в темноте, едва разгоняемой слабым светом фонаря.

— Если не возражаете, я предпочла бы сразу лечь спать, — хрупкая Беатрис один за другим ловко извлекла из-под сидений тощие кожаные лежаки, набитые соломой, и немедленно устроилась на одном из них, укутавшись с головой в плащ.

— Она очень устала, — шёпотом сообщил Эри, — не будем ей мешать. Трис всегда такая после путешествий по Дорогам времени. Кстати, как насчёт ужина? Надеюсь, я не один собираюсь распотрошить корзину с провизией, прежде чем последовать примеру мудрой женщины?..

С этими словами он извлёк из экипажа одну из двух заблаговременно заготовленных в Фижеро-Роуз корзин, в которой обнаружилось три каравая хрустящего хлеба, головка сыра, копчёное мясо, варёные яйца, немного овощей и большая фляга с чистой водой. Признаться, после столь утомительного дня нас нельзя было упрекнуть в отсутствии аппетита, так что вскоре львиная доля провизии оказалась уничтожена. Умиротворённые, мы ещё немного посидели, словно ожидая чего-то.

— Михаил, — неожиданно обратился Эри, когда я уже заворачивалась в свой недавно приобретённый плащ, — не могли бы вы ещё что-нибудь рассказать о моей… той жизни?..

— Конечно, — кажется, Миша впервые со вчерашнего вечера позволил себе расслабиться.

Красивый тихий голос как нельзя лучше подходил для тех сказочных историй, которые он рассказывал. Невероятная биография давно умершего человека, который, тем не менее, как ни в чём не бывало сидел сейчас перед нами, казалась забытым мифом, легендой, а не реальным прошлым. Завернувшись в бордовое тепло так пригодившегося сейчас плаща и удобно устроившись на кожаном лежаке, я с наслаждением вслушивалась в чарующую историю чужого триумфа, переживая все взлёты и падения, полностью отключившись от реальности, давая отдых уставшим телу и разуму. Феликс сразу после ужина удалился прогуляться по периметру и поставить защитный купол. На все заверения Эри, что встретить здесь людей совершенно исключено, он ответил лишь что-то вроде того, что проснуться в обнимку с медведем тоже было бы не слишком приятным сюрпризом. Что ж, пожалуй, в этом он был прав…

…Моргнув, я попыталась поймать разбегавшиеся сновидения. Прикрыла глаза, позволив воспоминаниям легко перетекать из бессознательного состояния в сознательное. Обрывки неясных образов и какой-то восхитительной чепухи вернулись, капля за каплей воскрешая беспорядочные события последнего сновидения. Когда в конце концов крупицы его оказались собраны, я удовлетворённо отметила, что это была совершенно невинная нелепица, и позволила себе окончательно вынырнуть из тёплой дрёмы.

Кажется, ещё только-только начинало светать. Мои спутники безмятежно спали; Эри крепко обнимал Беатрис, которая доверчиво прижималась к нему спиной. Конечно, можно было с чистой совестью упасть обратно, но утренняя прохлада уже неприятно взбодрила организм, так что уснуть заново не оставалось решительно никакой возможности. Тихонько поднявшись, я обулась и подошла к переминавшемуся с ноги на ногу и косящему на меня глазом коню, с досадой отметив про себя, что хрустящие под моими сапогами ветки вполне могут всех перебудить. Рыжего выпрягли на ночь, привязав к карете хвост длинного чембура и выставив заранее припасённого овса и сена. За воду, очевидно, отвечал Феликс, потому что решительно никаких водоёмов поблизости видно не было. Навострив уши, конь повернул голову в мою сторону и доверчиво потянул мордой. Осторожно проведя рукой по короткой шерсти храпа, я почесала рыжего за ухом, потом запустила ладони под жёсткую гриву и похлопала по мощной шее, ощутив тепло рельефных мышц. Поняв, что в руках у меня ничего нет, конь начал нетерпеливо копать передней левой ногой, выпрашивая лакомство, так что сначала я едва не отхватила лошадиным коленом в бедро, а потом еле успела выдернуть ногу из-под копыта, готового придавить меня почти четвертью тонны. Улыбнувшись, потрепала попрошайку по чёлке и отошла, оглядываясь вокруг и прикидывая, какая из сторон выглядит наиболее привлекательной для того, чтобы туда прогуляться. Равнодушный лес смотрел на меня совершенно одинаковыми деревьями, прозрачный воздух плескался меж ветвей холодным дыханием. Подумав, неспешно двинулась прочь от стоянки, честно пообещав себе не уходить слишком далеко — не хватало ещё тратить драгоценное время на поиски меня любимой!

В итоге дала небольшой полукруг и вернулась вполне себе счастливая и умиротворённая, опьянённая природой, одиночеством и иллюзией полной свободы с нотками лёгкого трепета перед совершенно незнакомыми чужими местами. Извлекающий из экипажа корзину с остатками провизии Михаил недоверчиво покосился на мою блаженную улыбку, но промолчал.

— Утро доброе! — приветствовала я, искренне позабыв вчерашнюю неловкость.

— И тебе, — вампир ещё не решил, стоит ли принять мой дружеский тон — кажется, он пока был не совсем готов возобновить приятельские отношения.

Я не стала лезть с глупыми разговорами, решив не наседать на человека: когда захочет продолжить общение, сам даст понять, а нет — нечего собственными руками (точнее, ненужными вопросами) загонять его ещё глубже в панцирь отчуждения. Поэтому, всем своим видом показывая, что искренне желаю оставить неприятный момент разногласий в прошлом, отошла к своему лежаку, плюхнулась на него и уставилась в пасмурное небо, сквозь серые тучи которого пробивался тусклый оранжевый свет. Справа от меня заворочалась чета Уден. Феликс, видимо, тоже давно уже проснулся, потому что как-то резко поднялся, глянул на меня и, ничего не сказав, присоединился к Мише.

Вскоре все были на ногах. После плотного завтрака мы заняли своё место в экипаже, и наш маленький отряд двинулся дальше. Молчать было не то чтобы неловко, а скорее жутко скучно, особенно с учётом того, что нам предстояло провести в пути весь день. Попробовала уткнуться в книжку, но на сей раз «Легенды» не шли: не в силах сосредоточиться на чтении, я постоянно мысленно возвращалась к предстоящему делу. В голове то и дело всплывал вопрос: «А что, если у нас не получится?..» Кажется, я не верила в это всерьёз, потому что не могла даже приблизительно представить последствий, но мысль всё равно не шла из головы.

— Послушайте, господин Верховный канцлер, — в итоге я решила, что несправедливо мучиться одной и стоит поделиться своими печалями с ближним, — а что случится с нашим миром, если мы не сумеем уничтожить Аквамарины, и Старейшинам всё-таки удастся использовать их по назначению?.. Не подумайте, будто я сомневаюсь в ваших способностях, но так — чисто теоретически? У нас начнётся долгожданный Апокалипсис или что?.. То-то экстрасенсы огорчатся: предсказывали-предсказывали, и всё мимо…

— Боюсь, на твой вопрос, Лея, сможет ответить исключительно создатель Первозданных аквамаринов, — ухмыльнулся Феликс. — Хотя нет, тоже вряд ли: не думаю, что он ещё жив, а мертвецы болтливостью, как правило, не отличаются. Конечно, подлинной бумаги, оставленной к Первозданному аквамарину в качестве завещания, не сохранилось, но в копии говорится, что она датировалась пятнадцатым веком. И далеко не факт, что камни были зачарованы именно тогда — вполне вероятно, что гораздо раньше.

— А что, к Аквамарину ещё какие-то бумаги прилагались? — заинтересовалась я. — Инструкция по применению или что-то вроде того?.. Как он вообще к вам попал? Выходит, вы Виктории ничего почти не рассказали?!

— Я что, похож на идиота? — канцлер вскинул брови. — С чего бы мне выбалтывать служащим секреты, которые передавались исключительно вместе с самой высокой должностью?

— Ну сейчас-то мы имеем право знать?.. — рискнула я.

— Пожалуй… Тем более что скоро вся эта история закончится и превратится просто в красивый миф, сказку со счастливым концом. Попробую рассказать по порядку.

Официальная версия, хранящаяся в величайшем секрете и наверняка тоже весьма далёкая от истины, гласит, что Первозданный аквамарин несколько веков назад был получен от юной Странницы. Она покидала наш мир, но перед этим отдала наполненный великой Силой камень одному из могущественнейших колдунов, который к тому же отличался редким благородством и не отказал девушке в её просьбе. Странница мало что рассказала: только то, что Аквамарин таит в себе смертоносную мощь, способную высосать из нашего мира всю Силу. Уничтожить эту гибельную игрушку, как, впрочем, и привести её в действие, мог только создатель или его прямой потомок. Это, кстати, вроде как действительно проверяли: сохранились записи, что запечатанную в камне Силу пытались освободить четыре или пять раз — безуспешно, как вы понимаете.

— Слушайте, а зачем эта… Странница вообще его притащила? — я не хотела перебивать, но вопрос буквально сам сорвался с губ.

— Чтобы защитить наш мир, конечно, — Феликс пожал плечами и добавил, — её мир. Она объяснила, что, пока Первозданный аквамарин лишён надлежащей оправы, он, можно сказать, спит, поэтому меч всегда хранился отдельно. На самом деле, задумка и впрямь неплохая: если бы неведомый создатель рискнул пробраться в наш мир, дабы вернуть камень на его законное место, ему прежде пришлось бы встретиться с весьма хорошо подготовленными людьми, а позже — вообще с целым Ковеном. Надо быть либо фанатиком, либо сумасшедшим, чтобы решиться на такое: в одиночку совершить подобное невозможно, а в открытую столкнуть два мира — это чистой воды безумие. Как видишь, до недавнего времени эта теория себя оправдывала. Но теперь, когда за дело взялась горстка упрямых идиотов, тянуть больше нельзя: Аквамарины должны быть уничтожены.

— А что всё-таки случится в противном случае? — я по-прежнему не теряла надежды получить ответ на свой вопрос.

— Сила целого мира перетечёт в другой. Это сложно объяснить, да и я не уверен, что мои объяснения будут стопроцентно верны… Скорее всего, этот мир расцветёт, в то время как наш будет постепенно вянуть. Это дело не одного года, конечно, возможно, пройдут десятилетия, прежде чем трансформация свершится. Мир, вобравший в себя Силу другого, словно бы родится заново, наполнится небывалой жизнью, которая будет чувствоваться во всём. Он, как новорождённый, откроет объятия новому, начнёт с радостью вбирать в себя всё прекрасное, что есть во Вселенной, а его обитатели, соответственно, станут свидетелями расцвета цивилизации и всевозможных чудес. Есть мнение, которое, как ты понимаешь, довольно затруднительно подтвердить или опровергнуть, что разумные существа, как правило, появляются или селятся в мирах довольно зрелых, поскольку реальность только появившегося на свет довольно пластична и зыбка, и чужие мысли могут серьёзно влиять на неё. Потому мы лишены удовольствия лицезреть лучшую пору мира — его детство. Детство, когда каждый день полон открытий, когда с каждым годом ты всё сильнее, когда любые мечты — реальный план к действию, а не разочарование прошлого. Только представь, каково будет жить в мире, который готов радовать тебя неизведанным, атмосфера которого буквально пропитана предвкушением чудес, и ты чувствуешь себя частью бесконечной победы жизни над смертью… Должно быть, это прекрасно.

Теперь главное. Ради чего, пожалуй, и затевается весь этот балаган — это само население мира. Не буду касаться природы: уверен, она явит себя в первозданном великолепии. А вот что до людей, то есть мнение, будто сюда начнут приходить лучшие из лучших — просто потому, что где им и рождаться, как не в прекраснейшем из миров. Чтобы было понятнее, объясню на пальцах: к примеру, в нашем мире на сто тысяч населения приходится один одарённый, то есть маг. Цифра не точная, это только для наглядности. Так вот. Из них, и без того редких, по-настоящему талантливым и могущественным является каждый сотый. То же самое, кстати, касается любых сфер жизни: гении, к сожалению, встречаются столь же редко, как золотые песчинки в водах Лены. А теперь представь себе, что каждый третий алкоголик внезапно стал великим композитором или музыкантом, наркоманы вместо сугубо прикладной химии поголовно ушли в фундаментальную науку, а чародеи вдруг начали рождаться в количестве едва ли не по штуке на подъезд, да ещё каждый претендует в будущем сказать веское слово в магии. Повальная увлечённость собственной жизнью и тягой к прекрасному напрочь разрушили терроризм. Правительство — вдумайся только! — заботится о гражданах больше, чем о собственном кошельке, потому что — потому что им этого и вправду хочется, они для того и выбивались, чтобы сделать жизнь в идеальном мире ещё лучше… Знаю, звучит всё это бредово, утопически, представить такое вообще невозможно, но тем не менее именно так или почти так станет выглядеть этот мир через несколько десятилетий, если мы не вмешаемся.

— Что за бред! — не выдержал Михаил, до того молча слушавший нашу беседу. — Вы это серьёзно сейчас или снова потчуете нас своими фантазиями?.. Хотя нет, для ваших выдумок чересчур глупо и неправдоподобно звучит.

Канцлер даже не удостоил его ответом, только глянул снисходительно, дескать, много ты понимаешь в страшных тайнах.

— Вы, наверное, специально так всё упростили, чтобы легче понять, — вмешалась я, — но я, кажется, начинаю смутно догадываться, что вы имели в виду на самом деле. Это и впрямь невозможно охватить словами, но примеры действительно более-менее наглядно всё прояснили. Что ж, теперь я вполне понимаю этих бегущих: столь завидная участь для собственного мира и святого соблазнит, до которых этим господам, как мне кажется, весьма далеко…

— Ты так думаешь? — Феликс внезапно встрепенулся и пытливо заглянул мне в глаза. — Думаешь, цель оправдывает средства? Своя хата стоит того, чтобы ради её процветания спалить огород соседа?..

— Нет, я… — мне стало неловко, словно бы он поймал меня за свежеванием трупа бездомной кошки. — Просто хотела сказать, что поняла, насколько круто то, что вы сейчас рассказали. Разумеется, если бы всё это не требовало жертв.

— Всё имеет свою цену, — пожав плечами, господин Верховный канцлер отвернулся от меня и уставился на занавешенное окошечко. — Кстати, в данном случае она не столь уж велика. По крайней мере, не для нас с тобой. Наш мир не накрыло бы огненной волной, как ты могла предположить, с ним бы вообще ничего особенного не случилось. Он в любом случае умирает, и сами люди тому виной. Заклинание всего лишь ускорило бы этот процесс во много раз. С уходом Силы мир постепенно омертвеет вместе с его обитателями. Те, что поталантливее, сбегут, прихватив с собой самое дорогое — своих близких. Остатки гениев потихоньку доживут свой век, рождаться новых не будет. А идиоты, как легко догадаться, с большой вероятностью скорого успеха довершат начатое силой Аквамаринов и милосердно уничтожат наш мир, разумно погребя себя под его останками. Вот и всё. Не так уж страшно, к тому же в случае чего мы всегда успеем сбежать с тонущего корабля.

— Как крысы, — мрачно сказала я; честно говоря, богатое воображение здорово подпортило мне настроение довольно непривлекательной картинкой, нарисованной рассказом Феликса.

— Как те, кто хочет жить, — веско обрубил канцлер. — И кстати, именно для того, чтобы не стать пресловутыми хвостатыми, мы сейчас движемся навстречу сумасшедшим колдунам, жаждущим убить нас. Так что не думаю, что подобные сравнения уместны в нашей ситуации.

— Простите, — покаялась я. — Просто звучит это всё довольно безрадостно. Как представила, аж передернуло. Не от страха — от омерзения. Как если бы вы вдруг сказали, что запустили ко мне в квартиру пару дюжин мадагаскарских тараканов, чтобы они сожрали сотню-другую обычных рыжих, которых отпустили на вольный выгул там же, но чуть раньше.

— Да ну, не так все страшно, — утешил Феликс. — На самом деле, мы всё равно к этому идём, просто очень медленно. Ну там, генетический груз популяции, который имеет свойство накапливаться, и всё такое… Зато у нас появилась бы возможность переселиться в этот замечательный мирок и поучаствовать в уникальном эксперименте по превращению самого обыкновенного места в истинный рай. По крайней мере, рай для таких, как мы.

— Вы так говорите, будто заранее готовитесь к тому, что что-то может пойти не так.

— Что-то всегда может пойти не так, — наставительно заметил Верховный канцлер. — Но дело не в этом. Я только хотел сказать, что мы собираемся уничтожить одно из самых великолепных творений, которые мне доводилось видеть в жизни. А видел я немало, уж поверь. И ждать от судьбы второго шанса соприкоснуться с чем-то столь же невероятным и восхитительным не стоит. Восхищаюсь талантами неведомого мастера… Знаешь, меня довольно редко можно чем-то впечатлить, но это именно тот случай.

— А вот меня впечатлить, напротив, довольно просто, — поделилась я. — Вообще любое чужое мастерство — если оно и впрямь хорошо отточено — последние несколько лет вызывает у меня искренний восторг. Где и черпать вдохновение, как не в искусстве… На самом деле, в мире не так уж мало одарённых людей. Другое дело, что обстоятельства, а зачастую — обыкновенная лень редко когда позволяют таланту развиться до уровня гениальности. В противном случае ваша статистика была бы не столь удручающей.

…Наш разговор постепенно перетёк на посторонние предметы. Когда Миша попытался вернуть нас к насущным проблемам и вежливо поинтересовался, можем ли мы отложить, без сомнения, чрезвычайно важное обсуждение роли современного кинематографа в формировании у людей предвзятых представлений о магах и вампирах, Феликс лишь отмахнулся:

— На месте разберёмся. Я уже примерно представляю, как мы будем действовать, но обсуждать там особенно нечего, а показывать удобнее на практике. Так что это ждёт до завтра. В отличие от обеда, который я бы предпочёл распаковать прямо сейчас. Не знаю, как там наши провожатые, но лично у меня нет привычки перед важным делом голодать по три дня кряду.

На том и порешили. После обеда я погрузилась-таки в чтение, Михаил тоже извлёк откуда-то приобретённую у старьёвщика книгу, а канцлер, кажется, задремал.

Остановились мы уже в сумерках. За ужином Эри как бы между делом сообщил, что Беатрис решила продолжить путь ночью, чтобы к утру доставить нас к руинам старого капища, отоспаться днём, а вечером проникнуть в убежище бегущих. Это означало, что ночевать нам предстоит в карете. Признаться, такая перспектива не особенно радовала: я заранее предвкушала бессонную ночь и слабые завтрашние попытки разлепить непослушные веки и заняться делом. Однако всё сложилось удачнее, чем я предполагала: господин Верховный канцер великодушно предложил спеть мне колыбельную, после которой, как он клятвенно заверил, я проснусь не раньше, чем экипаж остановится, и смогу прекрасно выспаться.

Феликс не солгал: на сей раз заклинание и впрямь как будто нежно убаюкало меня, позволив погрузиться в пучину восхитительно бессмысленных видений. А когда я открыла глаза, чувствуя себя на удивление выспавшейся и бодрой, что омрачалось только покалыванием и лёгким онемением затёкших конечностей, в раскрытую дверцу кареты лился яркий дневной свет.

— Ну вот примерно так я себе и представлял место действия, — канцлер окинул взглядом открывшийся перед нами пейзаж.

В голове сразу всплыли мелкие детали последнего из Афонских сновидений, до того прятавшиеся где-то в потайных закоулках памяти: высокие серые колонны; остатки почти полностью развалившихся каменных стен, покрытые клочками мха; протянувшееся под нами плато, огороженное стеной высоких деревьев; крутые горные склоны, теряющиеся где-то далеко в вышине по другую сторону от нас — у меня возникло стойкое ощущение дежавю. Именно здесь и должна была развернуться финальная глава нашей истории.

— Вам ещё требуется моя помощь? — Эри нетерпеливо захлопнул дверцу экипажа. — Трис надо отдохнуть, она совсем вымоталась. А к вечеру нам предстоит вновь проникнуть в убежище бегущих, так что нужно быть в форме. Конечно, знание местных коридоров и замков — надеюсь, вы правы и Старейшины действительно ничего не меняли, не веря в подобную наглость — существенно упрощают задачу, но тем не менее. К тому же нам ведь предстоит пробраться туда невидимыми, на сей раз наш визит должен остаться в тайне, что тоже не так-то просто.

— А кстати, как вы собираетесь это провернуть? — обернулся Феликс; лицо его выражало искреннюю заинтересованность. — Вряд ли у них каждый день проходят мероприятия, требующие обязательного присутствия большинства членов этой милой организации за её пределами.

— Не стоит сомневаться в моих способностях, — с нажимом ответил Эри. — И уж тем более не стоит просить меня делиться профессиональными секретами: я всего лишь делаю то, что умею. Как и прочие люди.

— О да, если бы каждый занимался тем, что умеет, мир был бы слишком прекрасен, — саркастически улыбнулся Верховный канцлер. — Что ж, в таком случае не смеем вас больше задерживать. Насколько я понимаю, возвращаться по завершении дела вы не намерены?

— Через три дня у нас закрытие гастролей в Фижеро-Роуз, а Беатрис считает, что мы недостаточно подготовились. Сегодня же выдвинемся в обратный путь. Надеюсь, вы сумеете вытащить друзей, и мы встретимся на выступлении. Удачи!

— Благодарю, нам она в самом деле не помешает.

Мы тепло попрощались с Эри. Беатрис лишь измученно улыбнулась и прошептала несколько вежливых слов — очевидно, это поездка сильно вымотала её, оставив лишь одно желание: упасть мёртвым грузом в ближайших кустах и не открывать глаза несколько часов кряду. Конь, кстати говоря, выглядел ненамного лучше, хотя стараниями заботливой природы и практичных селекционеров явно был приспособлен к переходам на дальние расстояния с минимальными передышками.

Уже запрыгнув на козлы, Эри оглянулся, одарив нас на прощание тёплым взглядом сияющих жизнью зелёных глаз, и заговорщическим тоном произнёс:

— Знаете, если вам так уж интересно, как мы собираемся добраться до ваших друзей, на самом деле достаточно знать об иллюзиях одну простую истину: пока зрители внимательно следят за голубем, трюк происходит совсем в другом месте. Вернее, он уже произошёл, и внезапно исчезнувший голубь здесь совсем ни при чём.

Улыбнувшись и взмахнув рукой, он отвернулся. Карета тронулась. Я зачарованно смотрела, как экипаж неспешно спускается по крутому склону, то не касаясь земли, а то, напротив, утопая в камнях, точно те не тверже воды: туда легко проваливались и колёса, и ноги благородного животного. Наконец они пересекли плато и скрылись среди деревьев. Ну как среди — лично я отчётливо видела, как карета проходит сквозь толстенные стволы, периодически частично исчезая в них, а потом вновь появляясь.

— У этих фокусников всё не как у людей, — восхищённо пробормотал Феликс. — Видеть, как мастера путешествуют по Дорогам времени, мне уже пару раз доводилось. Но вот чтобы это был не одинокий пеший человек, гордо шествующий по лишь ему ведомому пути, которому ещё только суждено появиться, или по тому, который забыт и потерян много веков назад, а целый экипаж — да, они и впрямь умеют привлечь внимание к пресловутому голубю… или кролику, что нам ближе.

— Так вы поняли, что он имел в виду?.. — спросила я.

— Сложно не понять, — вмешался Михаил. — Раз уж никаких обрядов в этот вечер не ожидается, не сомневаюсь, наши знакомые легко найдут, чем ещё можно отвлечь внимание спятивших магов. И пока те будут гоняться за призраками, Эри и Беатрис преспокойно спустятся в казематы и передадут записку. Лично я понял это как-то так. Главный вопрос в том, поверят ли Старейшины, что переполох был случайностью и чьей-то глупой ошибкой, или сумеют сложить два и два…

— Уверен, эта парочка подбросит им несомненное доказательство собственной прозорливости, — отмахнулся канцлер. — Никто не любит чувствовать себя дураком, так что любой мало-мальски приличный предлог сгодится, чтобы оправдать шумиху и успокоить всякие подозрения. Пожар там устроят, или что… Не знаю, да это и не наша забота. Куда больше нас сейчас должно занимать то действо, которое развернётся на этом месте уже завтра к вечеру.

— Да, вы же говорили, что у вас есть какой-то план, — встрепенулась я; остальные мысли тут же вылетели из головы, послушно освободив место для более насущных проблем.

— Ну, положим, план — это громко сказано. Скорее, набросок. Вообще, чтобы иметь чёткий план, нужно как минимум определённо знать будущее, а это, мягко говоря, затруднительно. Мы можем лишь предполагать и действовать наилучшим образом, исходя из обстоятельств.

— Послушайте, господин Верховный канцлер, — не выдержал Михаил, — мы, конечно, очень ценим ваши философские рассуждения на тему многогранности бытия и неоднозначности будущего, но давайте всё же отложим эту полемику. Хотя бы до вечера.

— Как скажете, — легко согласился Феликс. — Люблю, когда люди в первую очередь думают о деле.

— Я не человек, — огрызнулся Миша.

— Неважно. Так вот, к делу, — и лёгким шагом он быстро направился в сторону серых руин. — Сказать по правде, вам, мои дорогие, делать вообще почти ничего не придётся. Это в идеале, конечно. Разве что у меня есть маленькая просьба к нашему нечеловеку: упомянутую в записке птицу надо всё-таки сбить.

— Без проблем, — тут же отозвался вампир. — Если в этом лесу есть птицы — а они наверняка есть — завтра одна из них будет лежать у ваших ног. Ничего, если ей полголовы размозжит камнем? Или вам надо целую?..

— В идеале, конечно, обойтись без бросающихся в глаза повреждений. И желательно не лесную, а те, которые будут появляться над плато. Всё должно быть естественно — насколько это возможно. Это единственная причина, по которой я прошу тебя этим заняться: нам нельзя колдовать в этом месте до самой развязки, поскольку чужая магия обязательно оставит следы, пусть и едва уловимые. Не факт, что Старейшины их заметят, но рисковать не стоит. Слышишь, Лея? До завтрашнего вечера считай, что ты снова не умеешь колдовать.

— Угу, — я задумчиво кивнула. — А тот способ, которым мы сюда прибыли — это разве не магия? Что-то я не замечала, чтобы много народу путешествовало подобным образом.

— Это скорее дар, чем магия в обычном смысле. Дар не оставляет следов. Это как талант к пению, рисованию… Да вот взять тебя, Странница — что далеко ходить? Люди могут видеть проявления или плоды дара, но не сам талант. Одним словом, с этой стороны опасаться нечего. Далее: зачем нам, собственно, понадобилась мёртвая птица? На самом деле, именно она вовсе ни к чему. Но я здесь преследую сразу две цели: во-первых, нужно ведь как-то ненавязчиво сообщить о нашем присутствии, чтобы мальчики без опаска начали обряд; а, во-вторых, птица станет отличным сосудом для одного замечательного зелья, которое поможет нам нейтрализовать Старейшин вне зависимости от их числа. В этом, пожалуй, и заключается главная его прелесть.

— Подробности нам знать необязательно? — сощурился Михаил.

— Нет, отчего же, — Феликс сегодня был на удивление уступчив, хоть верёвки из него вей; а потом вешайся на них же, когда запас его прекрасного настроения иссякнет. — Я когда последний раз таскался в наш мир, памятуя о предыдущем провале, как раз терзался мыслями, как бы нам избежать его на этот раз. И надо же было именно в этот день вспомнить обо мне одной травнице, древней, как сама смерть. Старуха попросила об услуге — очень, скажу вам, деликатной и практически невыполнимой — для правнучки. Ну а я возьми и ляпни, мол, конечно, сделаю всё, что в моих силах… если достанешь мне из закромов волшебный пузырёк, который отправит отдыхать пару десятков прекрасных магов за раз. Честно говоря, всего лишь хотел проиллюстрировать масштабы нереальности выполнения её просьбы, ну и крутившиеся в голове вопросы, конечно, всплыли. И что вы думаете? Старушка повздыхала-повздыхала, да и выдала вдруг, что есть у неё такое средство. Правда, в единственном экземпляре, да и вообще полученное по ошибке — ну а что ещё она могла сказать, если такие игрушки в принципе запрещены, а с учётом состава, о котором я имею весьма смутные представления, но всё же кое-что выспросил, больше половины ингредиентов там сплошь запрещённые для добычи. В общем, долго она по нему причитала, мол, готовится такая штука не за один год, умений требует немалых, сил опять же сколько потрачено… В итоге выторговала с меня, помимо обещания помочь, — я, кстати, до сих пор не знаю, что смогу для неё сделать, и смогу ли вообще, но это уже не ваши заботы — так вот, выпросила ещё разрешение на применение некоторых запрещённых веществ. Собачьей крови, например. На месте тамошних собак я бы срочно сменил место жительства… Я к чему это рассказываю: есть у меня теперь замечательный флакончик с чудесной жидкостью, которая способна отправить Старейшин отдыхать аж на несколько часов. Но это ещё не всё: в зелье можно вложить любой фильмец, который и заполнит пробел в памяти, так что человек даже не узнает, что с ним произошло. Собственно, воспоминание и активирует зелье, а продолжительность его действия будет равна длительности упакованного туда эпизода. Не знаю, можно ли таким образом ввести человека в кому на пару-тройку лет, но нам ведь не это нужно, правда?.. Господа Старейшины увидят прекрасную реальность, в которой что-то во время обряда пойдёт не так, наши парни героически погибнут, а Аквамарины будут уничтожены. Таким образом мы сможем предотвратить утомительные погони, месть и прочие неизбежные радости, сопровождающие успех. Вопросы есть?

— На самом деле, есть один, — нерешительно начала я. — А как мы заставим бегущих сожрать дохлую птицу, да ещё и не когда-нибудь, а во время обряда?..

— Что? — искренне удивился канцлер. — Зачем им кого-то есть?..

— Она думает, что вашим зельем нужно накормить этих милых господ, — любезно пояснил вампир.

— А что, разве нет?.. — я почувствовала себя ужасно глупо.

— Можно, конечно, и так, — развеселился Феликс, — но, как ты сама справедливо заметила, это будет довольно затруднительно. Гораздо проще заставить их вдохнуть. Такой дозы будет вполне достаточно, а вызвать в нужный момент ветер, который за долю секунды вместе с трупным запахом донесёт неуловимый аромат беспамятства, гораздо проще. К тому же, если и подсыпать что-то в еду, стоит учитывать скорость действия вещества: в данном случае — мгновенную. И если дышат все более-менее часто, так что вряд ли успеют что-то сообразить, то ложки ко рту подносят всё-таки не так единодушно, поэтому после первых трёх-пяти повалившихся без памяти товарищей даже не слишком обременённые интеллектом существа, к коим наших оппонентов вряд ли можно отнести, что-нибудь да заподозрят. Поэтому я просто запечатаю зелье в птицу, а в нужный момент ветерок быстро высвободит его и донесёт по месту назначения.

— Звучит довольно просто, — наконец прокомментировала я. — Я бы даже сказала, чересчур просто.

— Как и всё гениальное, — наставительно заметил Верховный канцлер. — Хотя в данном случае я бы списал это на удачу: даже не знаю, как бы мы выкручивались, не вспомни обо мне так вовремя старуха-травница. Всё же иногда судьба бывает мудрее нас, хотя обычно — дура дурой. По крайне мере, моя.

— То есть от нас сейчас ничего не требуется? — на всякий случай ещё раз уточнила я.

— От тебя — нет. От вампира — свежая пернатая тушка. Откровенно говоря, я бы вообще с удовольствием отправил вас обоих домой — нечего зря шеи подставлять. Но, раз уж тебя так некстати настиг бич Странников, ничего не поделаешь, придётся ждать, пока я освобожусь. Итак, до завтрашнего вечера все свободны! Заняться твоим обучением, Лея, тоже, к сожалению, не получится, ибо изучать магию без практики — примерно то же самое, что медицину заочно: сколько в анатомический атлас не заглядывай, а без доступного к ощупыванию трупа всё равно не обойтись.

— Раз уж нам в трупах сейчас копаться нельзя — в смысле, колдовать пока не стоит, — можно я тут немного погуляю?.. Такие горы замечательные, грех не полазить.

— Ради Бога! Только, пожалуйста, прихвати с собой вампирчика: у меня нет никакого желания искать твои кости в ближайшем ущелье. А скакать по крутым склонам на пару с тобой как винторогий козёл — и того меньше, стар я для подобных развлечений. Так что единственный вариант — выдать тебе в сопровождающие вампира.

— Да я и одна могу погулять, — вяло попыталась протестовать я: напрягать Михаила совсем не хотелось — вряд ли он будет в восторге от моей компании, памятуя нашу последнюю совместную прогулку. — Обещаю не лезть в ущелья, не прыгать через пропасти и не блуждать слишком далеко.

— Отлично, но от меня это тебя всё равно не спасёт, — Миша улыбнулся краешком рта и неожиданно подмигнул. — Я тоже не прочь ознакомиться с местными пейзажами — когда ещё такая возможность выпадет.

— Вполне возможно, что никогда, — авторитетно подтвердил Феликс. — Ладно уж, резвитесь. А я пока позавтракаю.

— А что, у нас сегодня ещё и завтрак предусмотрен? — живо заинтересовалась я.

— Завтрак — только для меня, — самым серьёзным тоном объявил господин Верховный канцлер; глаза его при этом искрились смехом: похоже, настроение у Феликса было самое что ни на есть радужное. — Вас будет ждать обед. Или ужин. Зависит от того, насколько продолжительной окажется ваша прогулка. Это чтобы вы не слишком загуляли.

Я покосилась на него самым красноречивым из имевшихся в арсенале укоризненных взглядов и демонстративно направилась к оставленной нам вместе с тремя кожаными лежаками корзине с провизией.

Подкрепившись, мы с Мишей наконец двинулись вверх по слонам, стараясь выбирать наиболее безопасные и пологие из них. Разговаривать при таком ритме движения лично для меня было не особенно удобно, что даже радовало: я по-прежнему чувствовала некоторую неловкость.

— Предлагаю залезть вон на тот уступ и отдохнуть, — Михаил махнул рукой в сторону чуть возвышающейся впереди горной ступени.

— Ты устал? — признаться, его предложение было как нельзя более кстати.

— Нет, — он выдержал драматичную паузу и продолжил, — просто ты последние полчаса так громко дышишь, что я начинаю бояться схода какой-нибудь нечаянной лавины.

Я смутилась и ускорила шаг. Достигнув означенного уступа, устало плюхнулась прямо на прохладный серый камень и только потом, оглядевшись, восторженно выдохнула:

— Ого! — решила, что это слабо выражает степень моего восхищения, и добавила: — Офигеть!..

— Согласен, красивое место, — вампир опустился рядом на корточки.

Метрах в пятистах под нами раскинулось то самое плато с древними руинами, окружённое лесом, который тянулся ровным рядом до тронутой зеленью линии горизонта, почти сливаясь с ним. Узкая просека, едва намеченная вдоль горного хребта, очевидно, вела к тому самому секретному убежищу бегущих, постепенно сходя на нет и исчезая где-то за невысокими скалистыми уступами. Светло-серые каменные склоны перемежались яркими островками жёлто-зелёной травы; лес тоже заявлял свои права на эту местность, отдельными деревцами поднимаясь на довольно солидную высоту. На фоне тусклого оранжевого неба пейзаж выглядел довольно… необычно. Конечно, есть и в нашем мире места не в пример более красивые, но и этим удивительным видом грех было не восхититься. Особенно если взбирался сюда два с лишним часа, а теперь жадно припал к фляге с холодной водой и наслаждаешься её свежестью, прохладой лёгкого ветерка, собственным мужеством и открывшейся глазам наградой.

— Скоро всё закончится… — задумчиво произнёс Миша, глядя куда-то вдаль.

— Что? — не поняла я.

— Вся эта мутная история со спасением мира.

— А, ты об этом… — я больше не улавливала в его голосе ни едкой иронии, ни холодной отчуждённости; очевидно, в конце концов он признал, что моё состояние было вызвано обыкновенным шоком, а вовсе не осуждением или, тем паче, отвращением. — Да, скоро.

— На самом деле, я бы с удовольствием вернулся домой, как только всё будет кончено, — внезапно признался вампир.

— Серьёзно? — я взглянула на него с неподдельным удивлением.

— Вполне. Беспокоюсь за Вики. Вернее, буду беспокоиться: её ведь оставили там одну с этим дурацким камнем, глупым мечом… Нет, теоретически я понимаю, что она взрослая девочка и прекрасная чародейка, так что вполне в состоянии о себе позаботиться, и всё-таки…

— То есть ты хочешь вот прямо отсюда отправиться обратно, как только Аквамарины будут уничтожены? Даже не возвращаясь в Фижеро-Роуз?.. А как же приглашение на закрытие выступлений Эри и Беатрис? Кажется, ты с детства влюблён в этого человека, ещё с другой его жизни.

— Да, Гарри… Эри — великий человек. И он больше, чем иллюзионист. Или же просто лучший из них… Знаешь, все эти годы где-то в глубине душе я всегда хранил обиду на несправедливость жизни и, чего греха таить, некоторое разочарование, дескать, ведь не мог же тот, кто сбегал из любых тенёт, просто взять и умереть, как самый обыкновенный человек. Я не мог заставить себя смириться и признать, что, кем бы ты ни был, конец всегда один — наверное, это было слишком страшно. А теперь… Меня словно отпустили на свободу, впервые за долгие годы. Как будто я сам проделал этот трюк с освобождением от смерти. Как будто вместе с ним воскресла моя вера в бесконечность… Мне кажется, люди любили Гарри Гудини именно потому, что каждым новым побегом он вселял в них надежду. Переступал грани возможного. Заглядывал в глаза вечности, всмотреться в бездонные очи которой кроме него никто не решался. Каждое выступление — вызов, а самые успешные проходили так, словно в начале номера умирал один человек, а в конце воскресал другой, ещё более сильный и уверенный, одержавший очередную победу в неизбежной схватке жизни и небытия.

Я слушала, не перебивая. Откровенно говоря, большее удовольствие я получала от самого факта его откровений, а не от их содержания: всё-таки я здорово переживала из-за той кошки, что так несвоевременно пробежала между нами. А теперь ясно осознала, что всё это не имеет значения, что в его глазах я больше не считаю его кровожадным монстром с обаятельной человеческой улыбкой, хотя, видит Бог, я и в мыслях ничего подобного не имела. Никогда. Хорошо, что Миша наконец-то тоже это понял. Невыносимо, наверное, общаться с человеком, который, по твоему мнению, считает тебя чудовищем. По крайней мере, я бы точно не смогла.

— Да, мы ведь не до конца выполнили свою часть сделки. Феликс отдал им только половину статей, про перевод я вообще молчу, так что вернуться в любом случае придётся. Кроме того, я лично пообещал Эри дорассказать ещё пару фрагментов из известной мне части его биографии, так что выбора нет. Впрочем, эта обязанность кажется мне одной из самых приятных в жизни, исключая, разве что, супружеский долг.

От неожиданности я хмыкнула; вампир лукаво покосился на меня, дескать, ничто человеческое нам не чуждо. Я вдруг снова остро прочувствовала на собственной шкуре всю силу колдовского вампирского обаяния и невольно вспыхнула. Резко напомнила себе, что это всего лишь часть его хищной природы, немного успокоилась, а потом поймала себя на том, что глупо улыбаюсь от облегчения едва ли не до ушей. Попыталась стянуть края этого безразмерного оскала до более-менее благопристойных размеров, но потерпела неудачу, так что махнула рукой и оставила, как есть.

— Слушай, пока у тебя такое хорошее настроение, — Михаил заразился моей улыбкой и тоже невольно усмехался, — у меня есть одна просьба. Помнишь, ты как-то на днях упоминала, что была бы не сильно против, если бы я выпил немного твоей крови…

— Помню, конечно, — кивнула я. — И меня крайне разочаровал твой отказ: опыт-то весьма интересный, к тому же уникальный, ведь обычно жертвам на память остаётся только лёгкое головокружение, как после донорства, а я бы смогла рассказать, что на самом деле чувствуют люди в этот момент.

— Что-то я не сильно горю желанием узнать подробности, — пробормотал Миша. — Подозреваю, подобные откровения могут испортить мне аппетит. В лучшем случае на неделю. Но дело не в этом. Людей здесь не найти, а мне бы хотелось быть в хорошей форме перед завтрашней засадой: кроме того, что что-то может пойти не так в отношении бегущих, я всё-таки не стал бы на сто процентов доверять Феликсу. Уж не знаю, где в этом деле может крыться подвох, но лучше быть готовым ко всему…

— Одним словом, тебе нужна свежая кровь? — я с готовностью запрокинула лицо к небу. — А как же то, что ты мне говорил насчёт аддикции и прочих ужасов?.. Нет, я не против, по-прежнему горю желанием получить новый опыт, но лишь бы не во вред тебе.

— На самом деле, всегда считал эти россказни глупым бредом. Попыткой оправдать то, что у нашего брата просто недостаточно талантов, чтобы безнаказанно пить волшебников. Кстати, мой единственный пока опыт полностью это подтверждает: никакой особой непреодолимой тяги повторить эксперимент у меня не возникло. Да, ощущал я себя несколько… необычно. Как будто все чувства, которые вызывает насыщение нашего голода, обострились раза в три. Это оказалось довольно приятно, не скрою, но ничего такого, что нельзя было бы контролировать точно так же, как часто приходится контролировать жажду. Кстати, я не имел в виду, что твоя шея нужна мне именно сейчас — лучше ближе к решающему моменту, например, сегодня ночью, когда Феликс уснёт: как ты понимаешь, ему не стоит знать о наших экспериментах.

— Как скажешь. Только, чур, без всяких гипнозов и прочих штучек: я хочу всё прочувствовать в полной мере!

— Как угодно, — осклабился вампир. — Надеюсь, хотя бы от залечивания ран ты не откажешься? Парные дыры в ярёмной вене тебе явно ни к чему, я уже не говорю про неэстетичные и противоречащие правилам асептики прокусы на шее…

— Ой, слушай, а нам ведь нельзя колдовать! Действительно, как же меня потом залечить?..

— Канцлер, насколько мне помнится, говорил о людской магии, а наша — это совсем другое. Мы не пользуемся Силой, лично я даже не могу её почувствовать, в чём Вики не раз убеждалась. Наши умения — тоже своего рода дар. Чтобы подобные мне могли выжить.

— Ну и прекрасно, в таком случае будем считать вопрос решённым. Как думаешь, нам уже пора обратно или можно ещё немного погулять?

— Помнится, Феликс что-то упоминал насчёт обеда, который будет нас ждать… — задумчиво протянул Михаил.

— Ничего, мы всегда может доесть за ужином то, до чего не дошли руки — точнее, зубы — за обедом, — утешила я. — А вот по предгорья Великого пограничного хребта ты вряд ли когда ещё погуляешь, хотя бы потому, что его нет в нашем мире.

То ли мои аргументы были весьма убедительны, то ли Миша и сам не горел желанием как можно скорее возвращаться в общество Верховного канцлера, но, так или иначе, бродили мы ещё долго, и к руинам старого капища вернулись не раньше, чем зелёный закат возвестил о скором наступлении ночи и сгустил вокруг нас чёрные тени уставшего вечера.

— Я уже собирался вам позвонить, а потом вспомнил, что в этом во всех отношениях замечательном мире, увы, отсутствуют вышки сотовой связи. Пришлось переживать за вас, нервничать, заедать стресс…

— Надеюсь, это не значит, что мы сегодня без ужина? — осведомилась я.

— Вы — нервничали? Из-за кого-то? — скептицизма в тоне вампира было больше, чем в небезызвестном «Не верю!» великого Станиславского.

— Естественно, — невозмутимо подтвердил Феликс. — Мне вдруг пришло в голову, что ваших талантов вполне могло хватить на то, чтобы бездарно попасться в руки бегущих, а это заранее обрекало бы на неудачу весь наш тщательно продуманный план. Рад, что моё волнение оказалось беспочвенным.

— Не раз замечал, что людям, обременённым интеллектом, свойственно сомневаться насчёт его наличия у окружающих, — поморщился Михаил, — но у вас эта черта, по-моему, выражена чересчур ярко.

— Всё потому, что её выраженность прямо коррелирует с умственными способностями сомневающегося, — наставительно заметил канцлер.

Пока эти двое препирались, я успела цапнуть ароматную булочку, отрезать толстый кусок ветчины, ломоть сыра и начать планомерно всё это поглощать. Поймав на себе два укоризненных взгляда, лишь виновато развела руками, дескать, вы, интеллектуалы, можете хоть до утра соревноваться в празднословии, а мне, существу не столь возвышенному, куда интереснее более насущные потребности. Долго они не думали и присоединились ко мне, справедливо рассудив, что на сытый желудок быть возвышенными существами куда как приятнее.

После ужина мы устроились на лежаках; заняться было особенно нечем, поэтому я с удовольствием слушала байки, которые травил господин Верховный канцлер. В основном это были забавные происшествия времён его развесёлой молодости, наверняка щедро приукрашенные курьёзными подробностями — не из любви к вранью, а исключительно прихотью богатого воображения. Миша, кажется, погрузился в какие-то далёкие вампирские думы и почти не слушал нас. Спустя какое-то время мне вообще показалось, что он уснул, но буквально через несколько минут я услышала быстрый шорох, уловила молниеносное движение, а потом в десятке метров от нас на землю рухнуло что-то тяжёлое…

— Ух ты!

С возгласом восхищения канцлер прервал повествование ровно на том месте, где он, совсем молодой начальник отдела безопасности, пытался строить седых подчинённых и после нескольких бесплодных попыток договориться мирно повесил под потолком прямо в кабинете осиный улей. Осы там жили воспитанные, точнее, зачарованные и полностью лишённые воли, поэтому жалили исключительно лентяев или просто хамов, намеренно игнорирующих приказы начальства. Сначала все, конечно, возмущались, некоторые даже пробовали перебить заклинание и перенаправить гнев навязчивых соседок на собственного владельца, но тщетно — всякая оса непременно находила верную цель, если таково было желание Феликса. В итоге народ смирился и начал усердно трудиться: бегали по делам, как в попу ужаленные — впрочем, почему как?.. К гулу под потолком тоже постепенно привыкли, на него даже выработался некий условный рефлекс, как у собак Павлова на звонок: если жужжат, значит, нужно работать.

— Вы сомневались в моей меткости или памяти? — кажется, от Верховного канцлера вампир даже похвалу воспринимал в штыки.

— Нисколько не сомневался ни в том, ни в другом, — Феликс никак не отреагировал на резкий тон: кажется, ему в принципе было плевать на чужие эмоции, лишь бы дело делалось. — Кстати, а ты ей этим камешком голову не размозжил?.. Мы, кажется, договаривались…

— Я прекрасно помню! — отрезал Миша. — У птицы переломана грудная клетка; скорее всего, она ещё жива: рёбра пробили лёгкое, пташка лишилась чувств и в данный момент ждёт нас и своей участи. Я совершенно исключаю возможность того, что, не присматриваясь, можно разглядеть эти повреждения под перьями. Вглядываться в дохлую птицу бегущие вряд ли станут, так что шансы, что они что-то заподозрят, исчезающе малы.

— В таком случае, мне кажется, не стоит заставлять её ждать, — кивнул канцлер и стремительно поднялся. — Лея, не думаю, что тебе будет приятно на это смотреть… А впрочем, как хочешь.

Конечно, я встала и поплелась за ними. Как и предсказывал мудрый и прозорливый господин Верховный канцлер, зрелище тёмно-коричневой пушистой пернатой размером с толстого ворона не доставило мне никакого удовольствия. Зато Феликс был абсолютно счастлив.

— Прекрасная работа! — искренне восхитился он, приподнимая совершенно обмякшую тушку за крыло. — И ты был прав, она действительно ещё жива. К счастью, это легко исправить.

Я отвернулась, но в глазах всё равно застыли слёзы: услужливое воображение живо нарисовало картинку лёгкого и быстрого движения сильной руки над тонкой шейкой, которое вмиг отправит беднягу на тот свет. Сглотнув, отошла обратно к лежакам и попыталась переключить мысли на что-нибудь более приятное.

— Всего лишь птица, — услышала я тихий голос Михаила.

— По людям она так не переживала, нет? — иногда мне начинало казаться, что цинизм Верховного канцлера уступает разве что его же могуществу.

Я ничего не ответила, завернулась в плащ и улеглась. Через несколько минут услышала, как мужчины вернулись и тоже начали готовиться ко сну.

— А знаешь, в чём-то девочка права: те люди и впрямь были мерзавцами, насколько я понял из обрывков вашего разговора, а птица провинилась лишь в том, что не вовремя выслеживала полёвок над этой замечательной полянкой. В любом случае лечь спать сейчас — единственно мудрое решение: птахе уже не помочь, а у нас завтра намечается ох какой непростой день… Для меня он, возможно, станет венцом карьеры. В такой момент быть невыспавшимся даже как-то неловко по отношению к собственной судьбе: она в кои-то веки подкидывает такой сюрприз, такое удивительное путешествие в замечательной компании, а ты зеваешь — нехорошо. Так что я, с вашего позволения, намерен отдыхать. К тому же, в отличие от нашей впечатлительной спутницы, мне вчера вечером колыбельных никто не пел, а спать в экипаже всё-таки чертовски неудобно.

С этими словами Феликс наконец улёгся. Высунувшись из-под плаща, я увидела, что Миша устроился справа от меня и задумчиво уставился в чёрное небо, закинув ногу на ногу. С минуту я молчала, но потом не выдержала и предложила шёпотом:

— Может, прогуляемся? Здесь, по поляне. Руины эти пощупаем, прикоснёмся к древности. Буквально.

— Пойдём, — похоже, он ждал от меня подобного приглашения.

— Как думаешь, Эри с Беатрис уже передали нашу записку? — тихо спросила я, когда мы вплотную подошли к каменным столбам, возвышающимся посреди поляны.

— Не знаю. Если они собирались проникнуть внутрь с сумерками, то, по идее, уже должны были. Хотя, когда цена неудачи столь высока, не думаю, что они станут ориентироваться на определённый временной интервал — скорее уж, будут ждать момента. Здесь как на рыбалке: подсекать нужно строго вовремя, не раньше и не позже, иначе рискуешь остаться без рыбы. А уж когда рискуешь остаться без головы, то и подавно будешь выжидать нужный миг, сверяясь с собственным чутьём, а никак не с часами… Кстати, а как здесь обстоят дела со временем? Только сейчас подумал, что нигде в городе не видел часов. Да и в разговорах — пусть мы и не особенно много общались с местным населением — никто не упоминал точного времени.

— Да, действительно, — рассеянно согласилась я. — Надо будет поинтересоваться у Рио, когда всё это закончится.

— Думаю, нам ещё будет о чём с ним побеседовать помимо столь незначительных вещей, как отсчёт времени, — усмехнулся Михаил и выразительно похлопал по шершавой каменной колонне: — Ну как, соприкоснулась с историей, так сказать, вживую?

— Да я, собственно, не то чтобы жаждала пощупать камни, просто… Уже ночь, Феликс, кажется, спит…

— Ты не передумала? — осторожно уточнил вампир. — Знаешь, я уже сам жалею, что завёл сегодня этот разговор. На самом деле, мой голод вовсе не смертельный, я вполне смогу прожить с ним ещё пару-тройку дней. Это даже не особенно мешает мне оставаться в приличной физической форме, как ты только что могла убедиться.

— Я не передумала.

Признаться, никакого трепета в предвкушении новых впечатлений я уже не испытывала — просто решение озвучено, и отступать поздно. Миша нисколько не осудил бы меня за это, скорее наоборот — вздохнул с облегчением. Но осуждение меня — такая специальная деятельность, с которой я прекрасно справляюсь самостоятельно, без посторонней помощи.

Поэтому я просто опёрлась о холодную стену, которая полностью закрывала нас от взгляда Феликса, если бы ему вдруг вздумалось проснуться и начать выискивать в темноте наши силуэты. Откровенно говоря, такая предосторожность была совершенно излишней: в мире, где атмосфера настолько плотная, что сквозь неё совершенно не видно небесных светил, ночью без кошачьего зрения или хорошего фонаря рассмотреть что-либо довольно затруднительно уже на расстоянии пары метров, не то что двух сотен шагов.

Миша больше ни о чём не спрашивал. Я прикрыла глаза и постаралась дышать ровнее, а вот укротить сердце, выбивающее какой-то дикий ритм, отчего по телу разлилась волна жара, было не в моей власти. Через несколько секунд я почувствовала, как пара острых игл пронзает шею; усилием воли заставила себя не дёргаться, что есть мочи впившись ногтями в ладони. На секунду эта новая боль притупила первую, но вскоре та вернулась с удвоенной силой: я ощутила, как по мере погружения в плоть иглы начинают расширяться, нещадно разрывая мышечные волокна. В конце концов Михаил достиг того, к чему стремился: боль больше не погружалась глубже, сконцентрировавшись в одном месте.

Прошло едва ли больше минуты, а я уже готова была застонать от тупого непреходящего жжения, казалось, усиливающегося с каждым мгновением. Время тянулось до невозможности долго, словно насмехаясь надо мной. Ощутив лёгкое головокружение, я поняла, что больше не могу терпеть. И всё-таки терпела, надеясь, что желание дёрнуться не выйдет из-под контроля — в противном случае я имела все шансы нанести себе по-настоящему серьёзные повреждения каким-нибудь неосторожным движением. Отчего-то я нисколько не сомневалась, что острые вампирские зубы с лёгкостью разрежут сонную артерию, если та окажется на их пути.

Через одну-две самых долгих в жизни минут я поняла, что шея постепенно освобождается от пронзивших её иглоподобных зубов. Почувствовала на горле твёрдую руку, прохлада которой, как по волшебству, успокаивала боль, и со спокойной совестью упала в обморок, не забыв даже предусмотрительно предупредить за секунду до, когда в глазах уже потемнело, но сознание ещё не совсем уплыло:

— Я сейчас упаду, — и отключилась.

…Первое, что я увидела, придя в себя — лицо склонившегося надо мной вампира. Удивление плескалось в широко раскрытых глазах. Я слабо улыбнулась.

— Хорошо хоть предупредила, иначе я бы и не знал, что думать, — проговорил Миша, ответив на мою улыбку. — Прости, я не должен был. В своё оправдание могу сказать лишь то, что до тебя ни один человек не лишался чувств после моего укуса. Хотя какое это к чёрту оправдание!.. Не стоило вообще такое затевать, да что уж теперь… Как себя чувствуешь?

— Как после обычного обморока, — я села. — Уже всё нормально. Не знаю, с чего вдруг я грохнулась… Уже много лет этим не грешила, да и раньше разве что с большого перепоя… Слушай, а у тебя клыки устроены по принципу игл? В смысле полые внутри?..

— Что?.. — вампир одарил меня растерянным взглядом, а потом неожиданно рассмеялся. — С чего ты взяла, что они должны быть полые? Вот теперь я вижу, что всё действительно в порядке, раз тебя интересуют такие глупости.

— Ничего не глупости! — запротестовала я. — Просто кровь даже не попала на кожу, и у тебя лицо абсолютно чистое, то есть она ровнёхонько из вены перетекала сразу тебе в рот. Не представляю, как такое возможно, если клыки самые обычные. Ну или просто чуть длиннее и острее.

— Вот ты о чём. Действительно, тут есть маленькая природная хитрость — крохотные бороздки, имеющие определённое сродство к крови, точнее, к какому-то её компоненту. Не могу сказать, к какому именно, поскольку, как ты понимаешь, биологи этим вопросом не занимались. По этим бороздкам кровь легко протекает прямиком в рот. Конечно, чтобы обойтись без единой пролитой капли, нужны определённое мастерство и опыт, но этого, как ты понимаешь, у меня в избытке. Ну что, ты удовлетворила любопытство?

— В полной мере, — кивнула я. — Можно садиться за научный труд. Даже два. В первом мы раскроем тайну, каким таким веществом покрыты ваши зубы и к какому компоненту крови они имеют сродство. А второй я посвящу регулярной практике вампирских укусов в качестве целебного средства вместо гирудотерапии: соотношение пользы и рисков подобных экспериментов. Знаешь, оказывается, это чертовски неприятно, даже больно. Хотя сейчас, после твоего сеанса экспресс-целительства, не осталось даже воспоминаний об этих ощущениях.

— Конечно, больно! — фыркнул Михаил. — Я думал, ты понимаешь, на что соглашаешься. Когда два острых, словно бритва, клыка пронзают плоть, дырявя кожу и разрывая мышцы, это не может быть приятно. Если только ты не мазохист. В общем, прости ещё раз, это была ужасно глупая затея.

— Начать с того, что это была моя затея, поэтому тебе совершенно не за что извиняться. В любом случае получила новый опыт, так что цена вполне себе приемлема. Кстати, как тебе моя кровь? Вкусная?..

— На вкус самая обычная, — осклабился вампир, подавая мне руку и помогая подняться. — Зато по силе воздействия… Знаешь, я, конечно, рассчитывал на определённый эффект, принимая во внимание тот факт, что ты волшебница, но даже не ожидал, что он окажется таким. Не говоря уже о том, что я в данный момент чувствую себя в состоянии переплыть средних размеров море или за пару часов взобраться на вершину Эвереста, присутствует ещё какой-то психофизиологический аспект: складывается впечатление, что в моём организме произошёл резкий выброс эндорфинов, на фоне чего очень хочется радоваться по любым, самым пустячным, поводам, а лучше и вовсе без них. Одним словом, самочувствие настолько прекрасное, что аж страшно…

— Да ну, брось, — легкомысленно отмахнулась я. — Наслаждайся, раз уж всё так прекрасно сложилось. Очень рада, что моя кровь пришлась тебе по вкусу.

— Главное не привыкнуть… — едва слышно проговорил Миша. — А теперь, я думаю, тебе неплохо бы отдохнуть. Да и мне тоже, хотя, кажется, тело сейчас не особенно в этом нуждается. Тем лучше: значит, крепко я не усну и в случае чего услышу любые посторонние звуки сквозь дремоту. Идём?..

Через несколько минут я уже лежала с закрытыми глазами, закутанная в плащ, и размышляла, сумели ли Эри с Беатрис передать нашу записку и каким будет завтрашний день. Впрочем, никаких особенных предположений построить не успела, поскольку вскоре провалилась в глубокий сон без сновидений. Очевидно, организму срочно требовалось восстановить силы после незапланированной утраты сотни-другой миллилитров крови.

Проснулась я от холода. Предрассветная серость показалась настолько унылой, что захотелось как можно скорее вернуться в спасительные объятия Морфея, но пробегавшая по телу дрожь недвусмысленно намекала на бесполезность любых попыток постараться уснуть снова. Однако я с удивительным упрямством мужественно прижала коленки чуть ли не к подбородку, обняла их ледяными руками и, с головой нырнув под плащ, вновь закрыла глаза.

— Я так понимаю, ты ярая кошатница, — услышала я минут через пять.

— Ошибаетесь. У меня только Люська живёт. Трёхногая овчарка.

— Это она тебя научила так компактно складываться? — заинтересованно спросил Феликс.

— Нет. Это меня холод научил, — я наконец соизволила вынырнуть из-под плаща, понимая, что вот теперь точно не усну. Хотя, стоит признать, пять минут назад шансы тоже были не особенно велики.

— Извини, я бы с удовольствием утеплил твоё спальное место, но, как ты помнишь, колдовать до вечера нам не стоит, так что придётся терпеть, — канцлер виновато развёл руками. — Впрочем, есть и парочка народных методов согреться… С одним я даже могу помочь.

— Составите мне компанию на утренней пробежке? — невинно спросила я.

— Именно, — не менее невозмутимо подтвердил он.

Я невольно прыснула и обернулась, боясь разбудить Мишу. Вампир и впрямь мирно спал в нескольких метрах от меня. Ну либо очень старательно делал вид, что спит — кто его, кровопийцу, разберёт.

— Так что насчёт пробежки? — лукавый огонёк уже погас в глазах Феликса. Он что, серьёзно?

— Лень течёт во мне, и я един с ленью! — бодро отрапортовала я, не торопясь подниматься на ноги.

— Я тоже люблю «Звёздные войны», — кивнул Верховный канцлер. — И тем не менее.

— И далась вам эта пробежка с утра пораньше… — проворчала я, нехотя принимая вертикальное положение. — Имейте в виду, я начну задыхаться раньше, чем пересеку трусцой это несчастное поле. Физические упражнения не мой конёк.

— Кстати, зря. Но в любом случае на этот счёт можешь не переживать: в мои планы не входит выматывать тебя изнурительным бегом.

— Ага. Значит, на пробежке мы обойдёмся без бега… Ну да, логично. Глупо было предполагать, что вы подразумеваете именно то, что говорите.

— Вот именно, — Феликс уже удалялся куда-то в сторону холмистых предгорий, где мы вчера полдня пропадали с Мишей. — Как спалось? Долго ещё с вампирчиком гуляли?

— Н-не очень… — я вспыхнула; в голове сразу пронеслась шальная мысль: «Он что, всё знает?..» — А спалось нормально. Ровно до того момента, как началась эта ужасная предрассветная холодрыга. Вас она тоже разбудила?

— Можно и так сказать.

Казалось, господин Верховный канцлер не обратил внимания на моё секундное замешательство. Вопрос только в том, намеренно он его проигнорировал или действительно просто не заметил?..

— А куда мы идём?

— Видами любоваться, — он лучезарно улыбнулся. — Любишь встречать рассвет в горах?

— Очень. Особенно когда небосклон начисто лишён солнца, да ещё и облака по небу ползают, то и дело норовя переквалифицироваться в тучи.

— Да, этого я как-то не учёл… В таком случае тебе придётся составлять мне компанию беспричинно. Можешь сама придумать повод, какой больше нравится, а я торжественно подтвержу твою догадку. В конце концов, не всё же тебе молодых красавчиков выгуливать.

— Если вы про Михаила, то насчёт молодого я бы поспорила, — невольно улыбнулась я. — Он минимум на полвека старше вас.

— Но насчёт красавчика-то ты, тем не менее, ничего не возразила. А возраст… Цифры редко когда имеют принципиальное значение. По крайней мере, для человека, не являющегося ярым последователем пифагорейского учения, к коим ты, по моим наблюдениям, не принадлежишь.

— Значит, мы просто гуляем?

— Не «просто гуляем», а ждём развязки чертовски интересной игры, которую подкинула нам судьба, — наставительно заметил Феликс. — Между прочим, ты хоть представляешь, как тебе повезло, что твой иноземный знакомый выбрал для приземления именно твою голову? Не случись в этот момент поразительного стечения тысячи и одного обстоятельства, ты бы до сих пор занималась какой-нибудь ерундой, искренне считая, что в этом и заключается жизнь.

— Как вы сказали!.. Меня аж передёрнуло, — искренне выдохнула я.

— И не зря. Наши мастера испугались тебя учить, а сам я едва ли имел бы удовольствие с тобой познакомиться, если бы не этот случай. Когда много лет назад я взглянул на дочь Лиды и понял, что она начисто лишена талантов своей матери, совершенно утратил интерес к этой истории, списав в архив где-то на задворках памяти. Так что, откровенно говоря, шансов раскрыть своё истинное призвание у тебя было не много. Прожила бы всю жизнь, терзаясь нескончаемым томлением по чему-то неведомому, пробуя себя здесь и там и нигде не находя… Удивительная штука жизнь! И удивительна та щедрость, которую она проявила по отношению к тебе. За неделю узнать тайн больше, чем иные успевают за несколько десятилетий. Хотя бы за это её стоит любить — жизнь, я имею в виду. За столь причудливые изгибы судьбы в самые неожиданные моменты.

— Вы так лаконично выразили мои собственные мысли, что даже добавить нечего. Я, правда, пока не совсем представляю, что мне делать дальше после всех этих приключений… Если, конечно, я их переживу.

— Переживёшь, куда денешься! — утешил меня канцлер. — У меня на тебя совершенно иные планы, и твоя несвоевременная кончина, увы, никак туда не вписывается.

— Ну ради вас я, конечно, отложу похороны на более удобное время…

— Вот и славно! Потому что в ближайшую сотню лет тебе явно будет не до них. А может и дольше — как пойдёт. После нашего возвращения, как я уже говорил, я лично за тебя возьмусь. Сочиним тебе какую-нибудь должность… Моей секретарши, к примеру. Всегда предпочитал заниматься всеми делами и бумагами лично: ненужные до меня с некоторых пор не доходят, а важные я предпочитаю просматривать сам. Не хочу, чтобы какая-нибудь любопытная барышня совала свой длинный нос в мои документы. Но для тебя с удовольствием сделаю исключение: думаю, я нашёл себе преемницу, так что будет неплохо, если ты с самого начала станешь вникать не только в манящие глубины магии, но и в скучные бюрократические моменты.

Вместо ответа я лишь судорожно вдохнула и явственно услышала, как застучала кровь в висках, посылаемая по сосудам взбесившимся сердцем. Я пока не очень хорошо понимала, что именно мне предлагали таким будничным тоном в самой неофициальной обстановке — только отчётливо сознавала, что предложение было, прямо скажем, невероятно крутым. Чем-то запредельным. Примерно как если бы президент неожиданно лично предложил мне занять должность премьера с перспективой карьерного роста…

— Ой, только не говори, что не понимала, для чего я тут с тобой вожусь, до того, как я это озвучил, — поморщился Феликс, но было видно, что он доволен произведённым эффектом.

— Понимала, наверное… — неуверенно ответила я. — Но гнала эти мысли прочь. Не хотела уверовать в нечто подобное, а потом внезапно лишиться честолюбивых иллюзий — это, знаете ли, довольно неприятно, в чём жизнь меня не раз убеждала. То есть нет, не понимала даже, а просто очень хотела, чтобы это было именно так. Хотела, но не верила. Не позволяла себе поверить. Это слишком… слишком. А почему?..

— Ты? Здесь уж совсем всё просто. У тебя прекрасный потенциал и могущества на троих хороших волшебников — раз. Молодая и абсолютно нулёвая, как машина без пробега, и значит, у меня будет уникальная возможность набить твою головку исключительно полезными вещами, а не переучивать, выдалбливая из неё всякие прочно засевшие там ненужные глупости — два. Ты Странница; это очень редкий дар, и дурак я буду, если упущу такой шанс познакомиться с вашей породой поближе — три. Если этого мало, вспомни, что я показывал тебе не далее как позавчера: почти полвека назад я предлагал схожую игру твоей бабке, но Лида была слишком нетерпелива и, к сожалению, избрала другой путь. С тех пор я ещё не встречал ни одного волшебника, кого бы посчитал способным помочь сделать наш мир таким, каким мне хочется его видеть — до тех пор, пока не познакомился с тобой. Думаю, ты унаследовала не только способности Лиды, но и её поразительный железный характер — именно то, что нужно, когда ставишь невыполнимую цель. При этом в тебе нет её горячности и нетерпения…

— Были, — перебила я. — Может, и сейчас есть. Только жизнь научила меня воспитывать собственный характер.

— В таком случае мне стоит сказать спасибо всем тем мастерам, которые однажды отказались тебя учить. А заодно Виктории — за то, что она не обратилась тогда ко мне с этим вопросом. Потому что занятия магией с раннего возраста, как правило, не способствуют воспитанию характера — скорее уж наоборот: юные волшебники, в то время как их сверстники впервые пробуют алкоголь в тёмных закоулках, упиваются собственной уникальностью, хмелея от открывающихся возможностей куда как сильнее, чем их менее удачливые ровесники — от дешёвого пива. Потому жизнь их можно считать сравнительно удавшейся с самого начала — по крайней мере, они не мечутся в поисках себя, не переживают одно за другим разочарования в процессе скучной учёбы и рутинной работы… Они скорее буйные искатели весёлых приключений, что, как ты понимаешь, не укрощает горячий нрав, а, напротив, развращает. С возрастом это, конечно, проходит… если, как твоя бабка, не успеют накуролесить ещё в ранней молодости и навсегда распроститься с собственным призванием. Одним словом, не слишком счастливая юность — это нормально. Когда и набивать шишки, как не в эти чудесные годы.

— Наверное, вы правы. Мне сложно судить, потому что у меня была всего-навсего одна юность, и сравнивать особенно не с чем. Но в ней и впрямь были некоторые события, которые заставили меня здорово измениться: знали бы вы, какая я была буйная ещё лет пять назад… Но, оказалось, огонь не всегда хорош. Зачастую он обжигает окружающих, которые, сами понимаете, не в восторге от этого. Так что пришлось засунуть свой норов куда подальше и учиться быть спокойной и сдержанной — насколько это в моих силах.

— О да, Лида в своё время тоже была той ещё пламенной натурой… — канцлер мечтательно прищурился, как поэт, вспомнивший золотистые кудряшки музы в лучах заходящего солнца. — Так полыхала, что такие же юные балбесы рядом с ней вспыхивали, точно сухая щепа. Жаль, что в итоге она привела их на бойню… Её бы таланты — да в нужное русло; ладно, чего уж теперь воздух сотрясать. Что было, то прошло. В любом случае сейчас речь не о ней, а о тебе. Надеюсь, я достаточно развёрнуто объяснил, почему именно ты?

— Вполне, — я смущённо уставилась под ноги и, помолчав, добавила: — Но всё равно это слишком здорово, чтобы быть правдой. Один из минусов моей юности: она, кажется, разучила меня верить. Верить в целом и верить в чудеса — в частности.

— А тебя никто и не просит верить, я же не в религиозную секту вступать агитирую, — бодро шагавший чуть впереди Феликс остановился и обернулся. — От тебя пока вообще ничего не требуется, кроме как принять эту информацию к сведению и жить дальше так, как тебе того хочется. А начать серьёзно заниматься магией, я так понимаю, тебе всё же хочется.

— Очень!.. — с жаром подтвердила я.

— Ну и всё. Остальное пусть идёт своим чередом. Однажды ты станешь той, кем должна, и я буду чрезвычайно горд, что приложил руку к созданию этого совершенного инструмента, послушного воле чудесного мира магии. Смотри!

Он неожиданно взял меня за плечи и резко развернул. Над той же самой панорамой, которую я имела удовольствие лицезреть вчера, плавно кружила огромная хищная птица.

— Ты рождена летать, — услышала я вкрадчивый голос Верховного канцлера, — магия — твой воздух, поток и ветер. А я могу сделать твои крылья настолько крепкими, что там, где другие будут видеть ураган и неминуемую гибель, ты увидишь лишь чарующий вызов стихии. Стихии, которая покорится тебе, точно дикий жеребец — искусному наезднику. Ты хочешь этого, Лея?..

— Да! — я зачарованно наблюдала за полётом крылатой хищницы, словно загипнотизированная этим зрелищем и мягким полушёпотом стоящего позади чародея.

— Больше всего на свете? — тихо продолжал он. — Ты готова отречься от прошлой жизни, готова принять тот мир, который я могу тебе подарить?..

Я ответила молчаливым кивком. Почему-то от его слов стало немного не по себе, а в животе ёкнуло, как будто мне предложили что-то очень неприличное, но невероятно заманчивое.

— Ты увидишь чудесный, волшебный мир, я обещаю тебе! Если только ты сама этого захочешь, мы сумеем создать настоящую сказку из нашего общего дома. И будем жить в ней если и не вечно, то очень-очень долго… Впрочем, вечность меня тоже устроит.

— Я не понимаю… — обернувшись, я беспомощно заглянула ему в глаза, как заблудившийся ребёнок, надеясь найти ответ, почему мне так страшно и сладко одновременно от этих странных слов.

— Поймёшь, — его лицо вдруг осветилось такой обаятельной улыбкой, что все мои страхи как рукой сняло. — Очень скоро поймёшь. Всё, чего я хочу — чтобы ты доверилась мне. В противном случае я вряд ли смогу учить тебя так, как того требуют твои способности. Ты, конечно, успела заметить, что я бываю довольно жёстким с другими людьми, нередко выбираю неприемлемые, по твоим меркам, средства на пути к цели… Но, поверь мне, всё это не коснётся моей ученицы. Возможно, из меня получится довольно требовательный и временами невыносимый наставник, но только в тех случаях, когда это будет действительно необходимо. Потому что я хочу, чтобы ты стала величайшей волшебницей нашего — а, может, и не только — мира. Мира, который мы вместе сделаем лучше!

Я опустила взгляд. В голосе его звучал жар неподдельной искренности, но слова казались довольно странными для пожилого рассудительного джентльмена. Всерьёз пытаться в одиночку изменить мир… Ну не знаю.

В итоге я решила не забивать свой не слишком вместительный мозг всеми этими странными речами и остановиться пока на том, что по прибытии домой нужно срочно увольняться с прежней работы (на которой, к слову, я вроде бы уже должна была появиться пару дней назад) и идти на поклон к Феликсу. Надеюсь, его предложение не было шуткой: крушения таких иллюзий моя расшатанная психика могла просто не выдержать.

К руинам заброшенного капища мы вернулись ближе к полудню. Миша встретил нас подозрительным взглядом, но промолчал. Канцлер тем временем решил, что пора бы уже занять исходную позицию: увёл за ближайший уступ и широким жестом заправского фокусника укрыл нас как от чужих глаз, так и от поисковых заклинаний.

— А это ничего, что вы колдуете? — нахмурился вампир. — Сами же говорили, что нас могут почуять.

Признаться, меня эта мысль тоже посетила, но озвучить её я постеснялась: если господин Верховный канцлер что-то делает, значит, так нужно. Ему явно виднее.

— Было бы странно, если бы магия, направленная на то, чтобы прятать от чужих взоров, вместо этого с головой выдавала того, кто её применяет, — пожал плечами Феликс. — Подобные заклинания не оставляют следов, в этом их суть. Они не воздвигают стену, о которую может разбиться чужое заклинание — лишь делают окружающее пространство более пластичным, что заставляет любопытных как бы огибать нас, создавая иллюзию пустоты. Минус в том, что это укрытие является надёжным только до тех пор, пока мы сами о себе не заявим: любое боевое заклинание выдаст с головой, ясно обозначив наше присутствие.

Удивительно, но я, кажется, даже поняла, что он имел в виду и, как ни странно, примерно могла себе представить, с какой стороны подступиться к такому заклинанию, хотя повторить, конечно, пока не взялась бы.

Когда чуть позже я робко попросила ещё раз проинструктировать насчёт участия в предстоящем деле, Феликс лишь отмахнулся, дескать, главное — под ногами не путайтесь. А если что-то пойдёт не так, то в любом случае придётся импровизировать, так что тут нечего и размусоливать. Я только красноречиво вздохнула, поняв, что больше мне ничего не добиться, и загрустила, погрузившись в красочный мир кошмаров под названием «А если…», среди которых бестселлерами стали «А если Эри и Беатрис схватили, и всё провалилось ещё вчера, а мы тут сидим и ничего не знаем?!» и «А если сюда вообще никто не придёт?..»

Но они пришли.

Конвой из шестнадцати человек в одинаковых бесформенных тёмно-зелёных балахонах сопровождал закованных в обсидиановые наручники Сертарио и Лао. Лица у обоих были такие, словно они шли в похоронной процессии на собственные поминки. Разглядеть физиономии сопровождавших чародеев из-за низко надвинутых капюшонов и вовсе не представлялось возможным.

Я затаила дыхание, почувствовав, как быстро забилось сердце, и осознав наконец всю степень важности происходящего. Лучше поздно, чем никогда, конечно. С трепетом увидела, как двое наших товарищей перешагнули через валявшуюся птицу с такими каменными лицами, словно и вовсе не получали никакой записки или и думать забыли про обещанный знак. Зато Старейшины, в отличие от них, настороженно уставились на пернатый трупик, точно ожидали подвоха наподобие того, какой выпал на долю вещего Олега. Быстро перекинувшись парой слов, которые я не расслышала, они остановились. Шедшие впереди, очевидно, сразу кинули заклинания поиска; я почувствовала, как от напряжения вспотели даже ладошки: «А что, если найдут?..» С надеждой покосилась на Феликса, как нерадивый студент во время ответа на экзамене — на друга-отличника. Маг лишь утвердительно кивнул, дескать, всё в порядке, не найдут. Это сразу меня успокоило: таким уж неимоверно крутым дядькой казался мне Верховный канцлер. И, видимо, не зря: нас и впрямь не заметили.

Сделав ещё несколько шагов, бегущие сняли с Рио обсидиановые оковы и позволили пройти чуть дальше вместе с Лао, освобождать которого никто не торопился: судя по всему, Старейшины сомневались в необходимости его участия. В последний раз покосившись на столпившихся метрах в семи-восьми людей, напоминавших больше монахов, нежели колдунов, Сертарио вздохнул и положил Первозданный аквамарин на высокий каменный валун прямо перед собой. Началось.

Медленно проделывая какие-то странные пассы руками, он начал громко, нараспев произносить непонятные слова на гортанном языке. С каждой секундой набирая силу, голос звучал всё более отрывисто и уверенно; жесты становились короче и резче. Бегущие настороженно наблюдали за происходящим; Лао с бесстрастным видом уставился в небо, точно его это вообще не касалось и нисколько не интересовало. Кинув беглый взгляд на своих спутников, я отметила, что оба подобрались, точно готовые к броску хищники в ожидании момента, который не замедлил наступить.

Резко взмахнув рукой, Сертарио вдруг пошатнулся и едва не упал, так что Лао кинулся поддержать друга. Аквамарин внезапно вспыхнул ярко-синим светом, таким нестерпимым, что на секунду я даже зажмурилась, а, когда открыла глаза, веселье было уже в самом разгаре.

Почившая птичка, очевидно, не без скромной помощи Верховного канцлера, взмыла ввысь — но для того только, чтобы разорваться на несколько кусков прямо на уровне глаз среднестатистического человека. В тот же миг она рассыпалась в прах под десятком одновременно свалившихся на неё заклинаний Старейшин, но распространиться убийственному запаху это не помешало, так что спустя ещё пару мгновений тринадцать из шестнадцати лежали без чувств, подозрительно напоминая свежие трупы. Зато оставшиеся, оказавшись самыми сообразительными, быстро отпрыгнули и явно намеревались задержать дыхание на столько, на сколько это потребуется.

— Купол! — рявкнул канцлер.

Как ни странно, я поняла его и мгновенно вышла из секундного оцепенения. Спустя миг нас троих окружило лиловое мерцание, успешно поглотившее уже летевшие в нашу сторону серебристые молнии. Феликс в это время уже готовил достойный ответ: крошечные, чернее ночи капли посыпались на оппонентов. Двое успели выставить щиты, а вот один замешкался. Точнее, одна, как оказалось, когда она взвизгнула от боли высоким, тонким голоском. Хвала богам, это длилось не дольше секунды, после чего женщина лишилась чувств от болевого шока: въедавшиеся в тело, подобно кислоте, жемчужины чёрных капель задымились и вспыхнули: одни в воздухе, а иные — прямо в плоти несчастной жертвы.

Почувствовав, как тошнотворный комок подступил к самому горлу, я поспешно отвернулась. Но только для того, чтобы увидеть стремительный рывок Михаила, который, воспользовавшись замешательством и ужасом противников, подскочил к ближайшему, всадил в него неизвестно когда успевший появиться в руке солидных размеров нож и столь же стремительно прыгнул обратно под спасительный покров купола. Чародей — мужчина лет пятидесяти — выпучил глаза, в которых застыло выражение неподдельной муки, и схватился обеими руками за горло. Из шеи торчала рукоять смертельного оружия. Дикий крик, рвавшийся наружу, захлёбывался хлеставшей из раны кровью. Вскоре он уже лежал на земле, устремив навеки остекленевший взор ввысь.

Как бы ни поплохело мне от вида этих жутких смертей, оставшемуся бегущему было явно страшнее. Затравленно оглянувшись, он вдруг начал быстро что-то чертить руками в воздухе.

— Уйдёт! — заорал Феликс.

Я только успела увидеть, как едва вспыхнувший портал мгновенно исчез, сбитый каким-то невероятным заклинанием канцлера. А потом в Старейшину градом посыпались смертоносные заклятия из арсенала Феликса. К сожалению, противник ушёл в глухую оборону, потихоньку пятясь, поэтому боевая магия особых успехов не приносила. Сообразив, что нападать на нас больше некому, я сняла Всезащитный купол, собрала жалкие остатки себя в кучу и начала думать, чем могу помочь. Приёмов в моём распоряжении было, мягко говоря, не слишком много. Решив начать с самого простого, запустила в оппонента сгусток чистой Силы, которая, естественно, разбилась о его щит. Тогда, не особенно задумываясь, что именно и зачем делаю, я накинула на противника тускло мерцавшую магическую сеть. Щит она, конечно, не прошибла, зато здорово усложнила бедняге жизнь: скованный по рукам и ногам, не в силах колдовать, он неуклюже повалился на землю. Феликс, мгновенно перестав осыпать несчастного белоснежными стрелами и красноватыми искрами, едва заметно приподнял бровь и взглянул на Мишу. Вампира не требовалось просить дважды. Я отвернулась, но всё же не смогла избавиться от ощущения, будто спустя мгновение явственно услышала уже знакомый по совместной ночной прогулке тихий хруст ломаемой шеи.

Лишь сейчас, когда опасность миновала, я поняла, насколько устала. Странно: купол держала совсем недолго, а ощущения такие, словно потела минут семь, не меньше…

Сияющий аквамарин вновь притянул мой взгляд, отодвигая усталость на второй план. На сей раз даже новая опасность едва ли отвлекла бы меня от созерцания этой первозданной мощи. Я чувствовала исходящую от камня Силу, буквально купаясь в её отзвуках; а ещё осознала, что каким-то непостижимым образом аквамарин признал во мне хозяйку…

Растворившись в холодном синем свете, я отчётливо понимала, что камень пробудился, и буквально видела стержень его жизни, наполнявший артефакт невообразимой мощью. Ещё я ясно ощущала нить, прочно связавшую его сердце с сердцем двойника из нашего мира. И откуда-то чётко знала, что по этой незримой нити вот-вот польётся поток бесконечной энергии… а в какую сторону он будет направлен, зависит от меня. Или Рио. Рио!..

Тряхнув головой и силясь отогнать наваждение, точно пытаясь вырваться из лап ночного кошмара, неимоверным усилием воли я отвела взгляд от Первозданного аквамарина и с тревогой увидела, как Феликс неспешно приближается к Сертарио. Вдруг на его пути вырос Лао, угрожающе прошипел что-то… но канцлер лишь усмехнулся, кивнув на наручники, словно указав калеке на костыли. А потом быстро взмахнул рукой и…

Перед глазами встала картина из сна: бесчувственный Сертарио, мёртвый Лао и посреди этого хаоса — торжествующий господин Верховный канцлер. Видение пронеслось в голове за долю секунды, но Михаил оказался ещё быстрее: сбив Феликса с ног, вампир проворно откатился в сторону и крикнул:

— Зачем?!

Но канцлер не удостоил его ответом. Перевернувшись на спину, он в ярости раскинул руки, из которых во все стороны устремились потоки зеленоватой мглы. Сертарио, который и без того едва держался на ногах, беззвучно упал в высокую траву. Лао, захрипев, схватился за горло и через секунду оказался рядом с товарищем. Я обречённо успела подумать, что мы проиграли, когда полупрозрачная зелень добралась и до меня. Однако, странным образом, ничего не произошло. То есть вообще ничего. Кажется, на меня эта дрянь не действовала, как, впрочем, и на Мишу, который тоже всё ещё находился на ногах и удивлённо взирал на окутавшую его дымку. Правда, недолго: почти сразу он вновь кинулся на Феликса, теперь уже с явным намерением если не прикончить, то хотя бы отправить отдохнуть, а уж потом спокойно разбираться, что нам делать с Первозданным аквамарином и всей этой нехорошей ситуацией. К сожалению, у господина Верховного канцлера на этот счёт было совершенно иное мнение.

Чуть поведя рукой, Феликс припечатал не в меру ретивого вампира к ближайшему каменному столбу и соизволил наконец подняться.

— Не бойся, девочка, Туман грёз не коснётся тебя — неужели ты и впрямь допускала мысль, что я причиню вред будущей преемнице? — обратился он ко мне таким тоном, словно случившееся было в порядке вещей. А потом повернулся к Михаилу, беспомощно пришпиленному к каменной серости, и угрожающе направился прямо к нему: — Ты!.. Ты пил её кровь, гадёныш! Что ж, тем хуже для тебя. Поспал бы немного рядом с этими двумя, мультики посмотрел… Но теперь даже не надейся, что я оставлю тебя в живых!

— Нет!.. — отчаянно крикнула я и, вскочив, помчалась к камню, на шершавой грани которого корчился распятый вампир. — Что вы делаете?! Оставьте Мишу, я сама предложила ему свою кровь! Сама, слышите?! Оставьте его, пожалуйста! Нам ещё нужно закончить и уничтожить аквамарины!

— Не могу не признать правоту своей талантливой ученицы и не прислушаться к её просьбе, — насмешливый галантный поклон в мою сторону. — Живи.

С этими словами Феликс набросил на Михаила магическую сеть, полупрозрачным коконом опутавшую его, не давая шевельнуться или просто раскрыть рот и сказать хоть слово. После этого, утратив к вампиру всякий интерес, он повернулся ко мне:

— Ты ведь видишь, как уничтожить Первозданный аквамарин, так? — с пытливым интересом уставился колдун.

— Да, кажется… откуда-то знаю, что нужно делать. Сейчас… — с этими словами я шагнула в сторону сияющего камня, но железная хватка на запястье остановила меня.

— Не торопись, — вкрадчиво шепнул господин Верховный канцлер. — Почему знаешь — это как раз не секрет. Ты Странница, как и его первая хозяйка, поэтому я догадывался, что ты сумеешь найти общий язык с этой капризной игрушкой, которая мне, например, не хочет раскрывать своих секретов…

— Я не буду этого делать!.. — я уже знала, к чему он клонит.

— Отчего же? — мягко спросил Феликс. — Ты можешь перенаправить Силу камней. Можешь сделать для нашего мира больше, чем кто-либо из ныне или прежде живущих совершал для него. Помнишь, что я говорил тебе?.. Прекрасный мир, в котором будет править магия, в котором единичные таланты не будут прозябать в нищете. Мир, который ляжет к нашим ногам и который мы вдвоём превратим в сказку. Неужели ты не хочешь этого?

— Не такой ценой.

Я покачала головой, пытаясь побороть так некстати пробудившиеся мечты о том, что Сила этого камня может превратить мой мир, мой дом в самое прекрасное место во Вселенной, где будут править бал красота, искусство и магия — как разновидность того же искусства. Мир, в котором гений побеждает богатство, в котором у каждого есть призвание и смысл, где нет войн, потому что так глупо убивать, когда можно творить и быть счастливым…

— Цена не столь велика, как тебе кажется, — искушающим голосом самого дьявола продолжал канцлер. — Я же объяснял, что гибель не будет мгновенной: достойные чародеи спокойно покинут этот мир, лучшие из людей, коим магия недоступна, вполне успеют дожить короткий человечий век, а новых гениев здесь больше не появится. Какое тебе дело до тех, кто останется?.. Отбросы, подобные тем, от которых наш разлюбезный вампирчик не так давно избавил Фижеро-Роуз. Неужели они стоят того, чтобы беречь этот мирок?.. Пойми, Лея, у тебя не будет второго шанса. Такие возможности, как правило, вообще не выпадают на долю человека, так что и раз в жизни — большая удача, которой просто грех не воспользоваться. Все те, кому было суждено прийти в этот мир и стать великими, будут рождаться в нашем. И представь только, насколько счастливее сложится и их судьба, и судьба всех обитателей Земли в целом. А мы с тобой будем смотреть на это чудо, сравнивать с тем, что было, и знать, что все прекрасные перемены свершились благодаря нам. Уже ради одного этого стоит и жить, и умереть, не так ли?

— Так. Стоит. И, поверьте, я бы с удовольствием сделала то, о чём вы толкуете, будь у меня возможность умереть вместо каждого из тех людей, кого своим решением я обреку на гибель. И всякий раз я умирала бы счастливой, зная, что мой дом наконец-то превратится в то место, куда действительно хочется возвращаться. В самый прекрасный уголок во Вселенной. Мир, где человеческий гений победил человеческие же уродства. Но распоряжаться миллионами чужих жизней я не вправе, как бы мне ни хотелось поддаться на ваши уговоры.

— Девочка, ты пока просто не можешь вообразить себе, какая ставка в этой игре! Только представь: каждый на своём месте, нет больше несчастных, вынужденных изо дня в день мотаться на искренне ненавидимую работу, чтобы получить свой жалкий кусок хлеба без масла. Нет бессмысленных жизней, лишённых всякой цели. Разве оно того не стоит? И только представь, как изменится твоя собственная судьба: каждый день до краёв наполнится чудесами; я научу тебя таким вещам, о которых знают единицы; у тебя будет всё, чего только может пожелать человек, но главное — у тебя будет свобода. Свобода выбирать, где и как жить, не заключать себя в рамки, созданные другими — свобода быть собой. Неужели этого всё ещё мало?

— Много, — я согласно кивнула и устало прикрыла глаза, пытаясь избавиться от наваждений, навеянных словами Феликса. — Пожалуй, большее, что может быть в жизни. Но люди… И ещё, я правильно поняла, что, если откажусь, на моей чародейской карьере можно ставить крест?

— Что за глупости! — поморщился господин Верховный канцлер, начиная терять терпение. — Разбрасываться такими талантами в любом случае грех, так что моё предложение останется в силе независимо от твоего решения. Что же касается людей, о чьём благополучии ты так печёшься — на мой вкус, даже немного чересчур — они всё равно рано или поздно умрут, это от тебя не зависит. Но ты вправе решить, будет ли их смерть бессмысленной и глупой, как это принято у большинства, или же подарит другим шанс стать по-настоящему счастливыми.

С такой точки зрения я этот вопрос не рассматривала. Действительно, стоит ли печься о том, случится ли неизбежное на дюжину лет раньше или позже, если в итоге оно так или иначе произойдёт?.. С этой позиции цена и впрямь кажется вполне приемлемой. Десять лет, равно как и пятьдесят, в сравнении с вечностью — разменная мелочь, о которой не стоит беспокоиться.

У меня не осталось желания сопротивляться. Слепящий синий свет закрыл собою всё пространство; я зачарованно потянулась к сердцу этой притягательной Силы, намереваясь запустить обратный отсчёт: в итоге должен был остаться лишь один Первозданный аквамарин — тот, который принадлежал нашему миру. Собственно, мир тоже должен был остаться лишь один.

Внезапно я услышала слабый стон: Сертарио то ли начал приходить в себя, то ли просто всхлипнул в беспамятстве — всё-таки его связь с камнем была довольно сильна, наверняка он что-то почувствовал. Я замерла, словно обжёгшись. Рио… Эри с Беатрис… Это их дом в том числе.

«А если бы такое случилось с твоим миром? — после заданного самой себе вопроса мне внезапно стало дико страшно от осознания того, что я едва не натворила. — Ну ладно, сама бы сбежала — в конце концов, не так уж много там того, что меня держит. А родители? А десяток друзей? А пара сотен знакомых? Самые обычные, ни в чём не повинные люди, мирно живущие тихой жизнью и знать не знающие ни про какие аквамарины, другие миры и прочую ересь. А природа?.. Наша прекрасная, изумительная природа, которой некого уже будет радовать дикой красотой. А, возможно, её тоже не станет. И всё это должно погибнуть по чьей-то нелепой прихоти, во имя глупой фантазии, утопии об идеальном мире, которая всё равно никогда не сбудется…»

Все эти мысли в секунду пронеслись у меня в голове в виде бесформенных образов и растаяли, оставив после себя горький привкус разочарования. Я уже знала, что сделаю в следующее мгновение, и от невозможности поступить иначе почему-то стало до боли обидно: вроде и понимаешь, что выбираешь правильно, но всё равно злишься на себя за то, что сделка с совестью не удалась.

Одним резким движением я разрубила нить, связывающую два мира — точно пуповину перерезала. Это вышло так легко и непринуждённо, словно бы само собой, что я даже удивилась. А потом с изумлением уставилась на собственную правую лапку, вспыхнувшую холодным синим пламенем. Больно не было. Приятно, впрочем, тоже. Зато я явственно ощутила, как Сила, заключённая в аквамарине, проходит сквозь меня и растворяется в окружающем пространстве. Очевидно, я должна была какое-то время поработать рассеивателем, если не хотела быть расплющенной вместе с друзьями мощным потоком неконтролируемой чистой Силы.

— Девчонка… — голос Феликса оставался на удивление спокойным, хотя я, признаться, ждала настоящего взрыва как в переносном, так и в прямом смысле. — Ну и зачем? К чему тогда вообще были нужны все эти блуждания, ухищрения, суета… Достаточно было отправить к праотцам твоего дружка — ещё там, в нашем мире. Если он последний в своём роде — а я имею все основания полагать, что это именно так, — то после его гибели аквамарины потеряли бы силу.

— Но вы ведь сами не хотели его убивать, — рискнула возразить я, всё ещё ожидая вспышки гнева.

— Не хотел, ну и что? Я вообще не люблю убивать. Но и настолько осложнять себе жизнь, как это сделали мы, вместо того чтобы решить проблему сразу и кардинально, тоже не стал бы. Не хочу даже спрашивать, что за мотивы руководили тобой — всё равно какая-нибудь сентиментальная ерунда… Чёрт!..

Я съёжилась, ожидая, что выплеснувшаяся наконец ярость Верховного канцлера вот-вот обрушится на меня. Однако этого не случилось. Вместо этого он быстро направился к беспомощно распростёртым на земле Старейшинам бегущих, на ходу выпуская из рук струю ослепительно-яркого белоснежного пламени, которое в секунду спалило три мёртвых тела, оставив на их месте лишь горстку серебристого пепла. Не удовлетворившись достигнутым, потоком чистой Силы он раскидал оставшихся, отдышался и проделал давешнюю процедуру ещё с дюжиной тел. Не в силах пошевелиться от ужаса, я ждала развязки.

— Обычно я действительно не люблю убивать, — прокричал Феликс, обращаясь ко мне, когда в траве остался лежать лишь один человек.

В сгустившихся сумерках я разглядела копну чёрных волос, выбившихся из-под капюшона, но не смогла определённо сказать, мужчина это или женщина. Канцлер склонился над валявшейся на земле фигурой, будто шепнул что-то на ухо, а потом стремительно направился ко мне. Первым естественным порывом было броситься прочь, но я прекрасно осознавала, насколько это бесполезно, поэтому осталась стоять на месте, не сводя глаз с приближающегося чародея.

— Обычно, но не сегодня, — он тяжело дышал, однако выражение лица было скорее уставшее, нежели угрожающее. — Извини, что тебе пришлось на всё это смотреть… Впрочем, эти люди погибли по твоей милости: в мои планы вовсе не входило убивать. Но тут уж пришлось выбирать. Справедливо полагая, что ты нужна мне живой, а смерть твоих так называемых друзей вряд ли вызовет в тебе прилив симпатии ко мне, остановил выбор на этих фанатиках. В конце концов, они хотели высосать жизнь из нашего мира, так что кара вполне справедлива. А тот, что остался в живых, понарассказывает такого, что ещё надолго отобьёт у соклановцев всякое желание связываться с магическими амулетами подобной мощи. Старуха не соврала, зелье и впрямь что надо. Я вложил в его голову воспоминания о том, как ситуация внезапно вышла из-под контроля, Первозданный аквамарин уничтожен — что, в общем-то, правда, — а его товарищей зацепило выбросом Силы. Ну, сама видишь, что с ними, беднягами, сталось… Что ж, у нас, кажется, не осталось здесь дел, так что предлагаю забирать вампирчика и возвращаться. Так или иначе, эта история окончена. Тебе ещё очень многому предстоит научиться, нам пора.

— Я… не хочу, — прошептала едва слышно. — Не хочу идти с вами!

— Ух ты!.. — Феликс улыбнулся столь ослепительно, что на мгновение удивление пересилило во мне все остальные чувства, включая страх — не такой реакции я ожидала. — То есть ты, прошу прощения, готова отказаться от призвания? Удивлён, не скрою. Впрочем, молодости свойственна горячность. Сегодня ты отказалась, а завтра, глядишь, волком взвоешь от тоски, да и сама прибежишь. С твоими-то талантами… Не удивлюсь, если и о сделанном сегодня выборе пожалеешь, не пройдёт и недели.

— Может быть и пожалею, — согласилась я. — Но, слава Богу, будет уже поздно что-то менять. И от магии я отказываться не собираюсь! Вы ведь не единственный, кто может меня научить.

— Никогда не думала, что есть смысл учиться у лучших? — сухо спросил канцлер. — Впрочем, как хочешь. В таком случае не смею больше утомлять тебя своим присутствием. Кстати, когда будешь искать наставника, не забудь спросить, хватит ли у него умений провести тебя невредимой через межпространственную материю после того, как ты на собственной шкуре познакомилась с бичом Странников. Лично я сильно сомневаюсь, что ты найдёшь такого мастера в ближайшее время, так что до встречи через три-четыре года — надеюсь, этого будет достаточно, чтобы твоя болезненная тоска по вечным странствиям немного притупилась, а мозги встали на место. Возможно, я всё ещё не найду себе достойного преемника, так что заглядывай на огонёк — авось, не все шансы проморгала сегодня. Кстати, думаю, этого времени тебе вполне хватит, чтобы разобраться, действительно ли этот мир стоит того, чтобы так уж беспокоиться о нём. До свидания, Лея. Я не прощаюсь!

С этими словами Феликс направился к пролеску и, сделав буквально десяток шагов, исчез. В смысле, отправился домой. Туда, куда мне без его помощи путь сейчас заказан…

По-прежнему пребывая в каком-то ступоре и слабо понимая, что теперь делать, я беспомощно оглянулась. И вспомнила наконец о пришпиленном к камню вампире, который, между прочим, тоже, похоже, лишился шанса попасть домой. Поспешно подойдя к нему, я обнаружила, что понятия не имею, как уничтожить магическую сеть, не задев при этом опутанного ею человека.

— Миш, прости, я пока даже этого не умею… — увидев, что вампир прекрасно расслышал меня и даже прикрыл веки в знак того, что понял, я повернулась к Сертарио.

Было совершенно очевидно, что для начала мне нужно привести в чувство друга, а уж он наверняка знает, как расправляться с подобной пакостью, как снять обсидиановые наручники с неподвижно лежавшего на земле красавчика со странным именем Лао и как, наконец, вернуться домой мне и Михаилу. Оставалась одна маленькая проблемка: я совершенно не знала, что такое Туман грёз и как долго должно продлиться его действие. По счастью, пока я училась ставить Всезащитный купол, Феликс достаточно наглядно ткнул меня носом в собственную глупость и заставил навсегда запомнить, что прежде всего стоит взглянуть на структуру заклинания, а уж потом решать, с чем к нему подступиться. Логично, что первым делом я погрузилась на Нижний уровень. Только для того, чтобы понять, что на этот раз перемудрила. Над Сертарио не висело никаких чужих заклятий. Очевидно, этот Туман грёз лишь погружал человека в очень крепкий сон, а затем оставлял в таком состоянии до того чудесного момента, пока не разбудят, вот и всё волшебство. Мой друг спал, просто несколько крепче, чем это допустимо у приличных людей.

— Рио, — я осторожно тронула его за плечо — никакой реакции. — Рио, вставай!

Я вполне ощутимо потрясла его за плечо, но эффекта не последовало. Отлично, и что дальше?.. От того, что я попинаю бесчувственное тело, толку будет явно не больше, а вот за оставленные синяки он мне точно спасибо не скажет. Эх, в речку бы его столкнуть… Тут меня осенило. Сбегав за полупустой фляжкой с водой, я самым бессовестным образом израсходовала её до последней капли, но Сертарио лишь пробормотал что-то бессвязное, так и не открыв глаз. Что ж, оставался последний способ. Рефлексы-то у него наверняка никуда не делись. И я крепко зажала аристократический нос друга, не давая ему сделать вдох.

— Ты!.. Это ты привела его! Что с аквамарином? Наш мир?! — Сертарио резко сел и обвёл яростным взглядом окрестности. — Где он?

— Если ты про Феликса, то он ушёл, — осторожно ответила я, не совсем понимая, что именно заставило его смотреть на меня таким бешеным взором. — Вернулся домой. Аквамарины уничтожены, всё хорошо. Ну, почти всё.

— Уничто… Подожди. Канцлер… он ведь хотел активировать камни и перенаправить поток Силы в ваш мир. То, что меня и Лао отправили отдохнуть, вполне подтверждает это. Но сам он не мог подчинить силу аквамаринов! А раз ты пришла с ним, да ещё и не предупредив, я подумал…

— Нет! — открестилась я чересчур поспешно. — Феликс действительно объяснил мне, что я могу это сделать, но… Я не захотела, я отказалась. Первозданный аквамарин уничтожен, всё в прошлом!

— И что, он вот так просто позволил тебе сделать это?.. — недоверчиво прищурился Рио.

— Да, — кивнула я. — Хотя его несколько расстроил тот факт, что всё пошло не по плану… не по его плану. Хвала небесам, господин Верховный канцлер изволил сорвать гнев не на нас, а на бегущих, коих после этого осталось ровно на пятнадцать штук меньше. Рио, я до последнего момента, буквально ещё час назад, была абсолютно уверена, что всё, чего хочет Феликс, — это уничтожить камни.

Взор Сертарио немного потеплел, но я видела, что он по-прежнему сомневается.

— Твоё дело, верить или нет, — устало вздохнула я, — но я правда не предавала тебя. По крайней мере, преднамеренно. Разве что по незнанию… Впрочем, речь сейчас не об этом. Ты умеешь избавляться от магической сети?

Увидев пришпиленного к камню вампира, мой друг на секунду замешкался, недоверчиво уставившись на это странное зрелище, а потом подошёл к месту происшествия и быстро-быстро начал водить рукой над мерцающими нитями, которые одна за другой таяли, жалобно позвякивая напоследок, точно лопавшиеся струны.

— Спасибо! — искренне выдохнул Михаил, растирая затекшие мышцы. — Я уж думал, задеревенею тут вконец. Хоть бы в какой-нибудь более человеческой позе оставил, мерзкий старикашка… Что я ему, йог что ли!

— Так вы действительно ничего не знали?.. — в голосе Рио послышалось безграничное удивление. Впрочем, это было гораздо лучше, чем бесконечное недоверие.

— Догадывались, что он, как всегда, не до конца посвятил нас в свои планы, но даже не предполагали, что настолько не до конца, — подтвердил Миша. — На самом деле, нам — а, точнее, вам — чертовски повезло, что Лея начала видеть на Афоне какие-то пророческие сны, в связи с чем Феликс решил прихватить в качестве грубой физической поддержки меня. У девчушки хватило ума не посвящать старого пройдоху во все детали сновидения, благодаря чему твой друг до сих пор жив…

— Лао! — Сертарио словно бы только что вспомнил о существовании приятеля, всё ещё мирно спавшего на травке, и бросился к нему.

Пока Рио возился с темноволосым красавчиком, Миша неспешно прогулялся до единственного уцелевшего Старейшины и вернулся довольный, сжимая в руках ключ от наручников. Обсидиан глухо ударился о мягкую землю.

— Братишка… — просыпаясь, слабо прошептал Лао. А потом окончательно пришёл в себя: — Граф, мы живы! Святая преисподняя, мы и впрямь живы!.. Вот так удача, Рио! И с меня наконец-то сняли мерзкие обсидиановые браслеты, что может означать только одно: бегущие проиграли, так?.. Слушайте, у меня такое впечатление, что за эти бесконечные дни, каждый из которых тянулся, как целая сотня, я совершенно разучился колдовать… Аквамарины?..

— Уничтожены.

Настроение красавчика-мага оказалось настолько заразительным, что на лице Сертарио в конце концов тоже показалась облегчённая улыбка.

— В таком случае у меня только один вопрос: вы уже сплясали на радостях или любезно ждали моего пробуждения?.. Я, знаете, не привык чувствовать себя счастливым дураком в одиночестве — в компании куда как веселее!

С этими словами Лао сделал какой-то невероятный пасс рукой, потом второй, потом что-то прошептал, наконец хлопнул в ладоши и…

— Не разучился, вы представляете?! — он восторженно наблюдал за закружившими над нашими головами плоскими, словно бы вырезанными из бумаги, пёстрыми птичками.

А потом неожиданно подпрыгнул и, изловчившись, поймал одну — в тот же миг она запела нежным, тонким голоском, а потом исчезла, точно растворившись в руках фокусника.

— Я тоже так хочу! — восхищённо задрав голову, потребовала я.

— Валяй! — согласился Лао.

Не прошло и пяти минут, как все птички были переловлены и прослушаны на предмет певческого таланта. Мне почему-то всегда доставались какие-то нелепые звучания, больше напоминающие брачный крик удода, нежели нормальную птичью трель, но смех от этого звучал только ещё заразительнее. Очевидно, накопившееся напряжение нашло выход, а осознание того, что всё благополучно завершилось, принесло такие облегчение и радость, которые превращают людей в восторженных идиотов. По счастью, не навсегда.

— Вы всё же просветите нас, как на самом деле обстояло дело?.. — Миша стоял чуть в стороне и общему безумию не поддался, хотя кончики губ то и дело норовили расползтись в непослушную улыбку.

— Сейчас это уже не имеет принципиального значения… — медленно ответил Сертарио.

— …но в качестве поучительной сказки на ночь вполне сгодится, — вмешался его друг. — Кстати о ночи: она уже наступила. Надеюсь, вы не планируете провести её прямо здесь? Я, конечно, ничего не имею против природы, но соседство пятнадцати трупов, пусть даже в виде серебристого праха, не та компания, отсутствие которой сложно пережить. Вам так не кажется? Предлагаю быстренько сообразить портал и рвануть домой.

— Домой — это далеко? — неожиданно напрягся вампир. — Завтра вечером в Фижеро-Роуз будут выступать Эри и Беатрис Уден, те самые, что передали вам записку. Мы обещали быть.

— Да, к тому же мы ещё не расплатились с ними за оказанную услугу: я же обещала перевести статьи, — спохватилась я.

— Хотите сказать, то послание доставила знаменитая чета Уден?.. — недоверчиво протянул Лао. — Лично мы вообще успели разглядеть только одну фигуру в балахоне — таком же, как у прочих бегущих. Сначала даже не поняли, что всё это значит, думали, какая-то глупая игра Старейшин. Но откуда им было знать про твоего спутника-вампира? Тень к тому моменту, естественно, давным-давно исчезла, так что спросить мы ничего не успели. С другой стороны, кто бы и смог проникнуть в этакий вертеп, как не эти два гения… Лично я вряд ли взялся бы за подобную задачку, при всех своих талантах и самоуверенности.

— Значит, Фижеро-Роуз? — заключил Сертарио. — А как же бегущие?.. Они наверняка будут искать нас. Даже если отправить оставшегося в живых вслед за остальными…

— Нет! — перебила я. — Как раз-таки не стоит этого делать. Феликс, при всех своих недостатках и грязной игре, подошёл к вопросу безопасности весьма основательно. Отдыхающий тут товарищ, очнувшись, будет уверен, что Первозданный аквамарин уничтожен, а его коллег по цеху, как и вас, просто-напросто стёрло с лица земли мощнейшим выбросом Силы. Так что у них не будет повода пускаться на поиски.

— Если я правильно понял, — медленно кивнул Лао, — бедняга будет помнить, что всё произошло именно так. Всё-таки этот ваш канцлер — неимоверно крутой дядька. Во всех смыслах. Наверное, окажись я на его месте, убил бы нас всех к чертям, а он, гляди-ка, даже помог в итоге… Эх, мне бы его выдержку!..

— По-моему, ты преувеличиваешь, — поморщился Сертарио; Михаил согласно кивнул.

— Просто вы с ним знакомы, вот и судите субъективно, — пожал плечами маг. — Предполагаю, что он довольно жёсткий в общении, особенно если что-то идёт не по его замыслу. Но, глядя со стороны, могу с уверенностью сказать, что не отыграться на нас после такого крупного проигрыша — поступок если и не благородного, то очень волевого человека.

— Не забывай, что этот «благородный человек» сорвал злость на бегущих, — заметил Рио, — которые, между прочим, в тот момент вообще никак не могли от него защититься.

— Ты бы предпочёл, чтобы на их месте оказались мы? — сухо парировал Лао. — Ладно, языками молоть можно и в более приятном месте. Значит, Фижеро-Роуз?..

Не прошло и пяти минут, как перед нами заискрился портал. Я впервые видела подобную волшбу, а потому с искренним восхищением любовалась работой Лао. Почти ювелирная, она всё же показалась мне не столь практичной, как путь Элайзы, поскольку вела исключительно из пункта А в пункт Б и требовала значительно больших временных затрат; с другой стороны, портал можно держать открытым достаточно долгое время, в отличие от невидимой тропы, которая существовала исключительно в момент прохождения по ней. К тому же, через него можно провести столько народу, сколько угодно волшебнику, что в некоторых случаях бывает весьма кстати.

— Прошу!

Чародей одарил нас широкой улыбкой и шутливо-галантным приглашающим жестом указал рукой в сторону Портала.

— На правах создателя, смею настаивать на компании этой красавицы! — заявил Лао, видя, что Сертарио направился ко мне, намереваясь предложить руку. — А ты можешь идти под ручку с вампиром, если боишься путешествовать один.

Невольно усмехнувшись этой колкости, я виновато посмотрела на друга, который с самым невозмутимым видом пожал плечами, дескать, как хотите, я от него вообще ничего иного и не ждал. Поняв, что подобные шпильки между этими двумя в порядке вещей и обижаться никто ни на кого не собирается, я протянула руку чародею и шагнула в портал одновременно с ним.

По ощущениям это немного походило на быстрый подъём в скоростном лифте: несколько секунд странных ощущений, короткий спазм в животе и…

Мы оказались в каком-то узком тёмном переулке, тянущемся между двумя близко прилегавшими друг к другу зданиями. Михаил появился секунд через десять, Сертарио — вслед за ним. Удовлетворённо кивнув, Лао на секунду прикрыл глаза — очевидно, отпускал на волю Силу, что удерживала портал.

— Ну и кто мне скажет, где здесь поблизости имеются приличные ночлежки? — уставился на нас маг спустя мгновение и, не дожидаясь ответа, быстро направился по переулку.

Через пару минут мы вышли на залитую ярким светом жёлтых фонарей площадь.

— Это же театр! — восторженно заявила я, точно все остальные об этом не догадывались.

— Ну да, — невозмутимо подтвердил чародей. — Мы как раз проходили между ним и приютом для гастролирующих артистов. Не будешь же каждому оплачивать гостиницу: некоторые имеют привычку задерживаться по нескольку десятков дней, а хорошие апартаменты стоят недёшево. Просто, когда ты упомянула иллюзионистов, мне сразу вспомнилась эта тихая улочка, и я решил, что здесь одно из немногих мест в центре города, где возможность встретить кого-либо в это время суток стремится к нулю. Да и я прежде бывал в этом милом городишке лишь однажды, так что выбор, куда открывать портал, был, откровенно говоря, не слишком велик.

— Кстати, неподалёку есть вполне себе приличный постоялый двор, — вставил Сертарио. — Я тоже не особенно хорошо знаком с Фижеро-Роуз, но как-то мне довелось провести здесь пару дней и даже найти неплохое место для ночлега.

— Угу. Есть только одна проблема, братишка: когда нас сегодня выводили из подземелья, никто почему-то не удосужился снабдить деньгами. А приличное заведение и стоит прилично, верно?

— У нас есть немного денег, — вклинился Михаил. — Правда, действительно немного: три серебряника и какая-то мелочь…

— Не так уж и плохо, кстати, — заметил маг. — В каком-нибудь паршивом местечке можно скоротать несколько ночей, да ещё и со столом. Но, поскольку мы задержимся тут только до завтрашнего вечера, предлагаю положиться на выбор графа: вкус у него, как правило, неплохой. Конечно, недотягивает до идеального, но, поскольку в этом деле я не советчик…

Интересно, Лао называет Сертарио графом, потому что тот и впрямь благородных кровей?.. И что значит это его «братишка»?.. Честно говоря, сходство между ними не бросалось в глаза, если вообще имело место быть…

— Слушайте, как же приятно просто дышать свежим воздухом!.. — кажется, дай ему волю, Лао мог протараторить без умолку всю дорогу. — Вы не представляете, как я устал от этой затхлости мрачных подземелий бегущих! Хотя хуже всего были проклятые браслеты: никогда в жизни, даже ребёнком, не чувствовал себя настолько беспомощным. Оказывается, магия для меня гораздо больше, чем просто полезное умение — я настолько привык во всём полагаться неё, что это сравнимо разве что со способностью ходить. Честное слово, отосплюсь — и тогда держитесь!.. Таких чудес понаколдую, на какие даже у местных школяров фантазии не хватало!

— Ты, возможно, запамятовал, — флегматично парировал Сертарио, — но здесь неподалёку обитают бегущие. В Фижеро-Роуз их наверняка тоже немало. Не забыл, что мы для них — мертвецы? И в придачу убийцы пятнадцати Старейшин, не говоря уж о том, что разрушили их планы межмирового масштаба. Так что, будь уверен, при наличии возможности они бы с радостью воскресили нас, чтобы ещё раз самолично отправить на тот свет. Не думаю, что стоит афишировать наше присутствие.

— Ладно, считай, ты меня напугал, — нехотя согласился с его доводами чародей. — Но учти, как только мы окажемся дома…

— Отойдёшь на три тысячи шагов от замка, и делай, что тебе вздумается.

— Как будто расстояние когда-то было для меня помехой! — самодовольно усмехнулся Лао. — Ну, где там твоя паршивая гостиница? Далеко ещё?.. Время ужина давно прошло!

— Во-первых, не паршивая, а вполне себе сносная. Во-вторых, мы прошли от силы шагов двести. В-третьих, если тебе так не терпится набить брюхо, ты всегда можешь вернуться в темницу бегущих и потребовать порцию дрянной похлебки.

— Фу, — картинно скривился маг, — спасибо, что напомнил, есть больше не хочется… Кстати, какие у нас на завтра планы? Я так понимаю, выступление планируется на вечер, как и все подобные мероприятия…

— Не думаю, что нам с тобой разумно его посещать, — отрезал Рио.

— В таком случае, зачем мы вообще сюда попёрлись? — возмутился Лао. — У юной леди, насколько я понимаю, никаких трудностей с возвращением домой не возникнет. Лично я ужасно соскучился по мягкой постельке, хорошей кухне и некоторым из твоих прелестных служаночек… Не смотри так на меня! Уверен, они тоже скучают. Не лучше ли нам быстренько разрешить оставшиеся вопросы и прямо сегодня, не откладывая, вернуться в Эскарион?..

— Господа, я, конечно, дико извиняюсь, что вмешиваюсь в ваши планы, — я замялась: просить о помощи было немного неловко, но вариантов, в общем-то, не было. — Тут такое дело… У меня на неопределённое время возникли некоторые трудности с самостоятельным перемещением в межпространственной материи…

— Серьёзно? — чародей удивлённо вскинул брови и даже обернулся, не замедляя, впрочем, шага. — Бич Странников, как я понимаю?.. Что-то рановато. Впрочем, чем ты талантливее, тем раньше сталкиваешься с трудностями. Что ж, это действительно несколько осложняет дело… Честно говоря, не уверен, что смогу тебе помочь. А если уж совсем начистоту — не смогу. Даже пробовать не возьмусь: граф мне голову оторвёт, если я тебя не доведу, а такой шанс, будем откровенны, довольно велик. Вот дружка твоего — пожалуйста, хоть сейчас могу домой доставить в целости и сохранности…

— Сейчас не надо! — поспешно открестился Миша.

— …но удержать в узде Странницу, которой напрочь снесёт крышу, едва мы шагнём в межпространственную материю — извини, я пока не настолько крут.

— Да, Феликс что-то такое мне сказал перед тем, как уйти, — вздохнула я. — Дескать, поживи тут годика три, глядишь — образумишься…

— Престарелый тиран решил заточить в башню непокорную принцессу! — рассмеялся Лао. — Боюсь, он будет разочарован результатом: смотри, как бы тебе тут не понравилось настолько, чтобы перебраться окончательно и бесповоротно.

— То есть это было серьёзно? Других вариантов нет?.. — я пока слабо осознавала последствия подобного приговора, но мурашки по спине уже забегали. — А как же… У меня там друзья, родители… Люська, наконец…

— Не переживай! — оптимистично заявил маг. — Людям, как правило, свойственно переоценивать свою роль в жизни окружающих. Уверен, пару лет без тебя они вполне справятся. А за это время уже так привыкнут, что, если тебя посетит желание обосноваться у нас окончательно, вряд ли кто-нибудь вообще будет об этом переживать. Разве что родители… Ну ничего, их ты сможешь периодически навещать — как только почувствуешь, что грызущая тоска больше не преследует тебя при любом упоминании о межпространственной материи.

— Вообще-то даже упоминать необязательно, — вздохнула я. — Она в любом случае не отпускает ни на секунду.

— Да? Что ж, тебе виднее, я ведь не Странник, только понаслышке об этом знаю. Так или иначе, скучать не придётся, уж поверь. Думаю, мы найдём, чем заняться, чтобы твоё пребывание здесь не было тоскливым. Правда, граф?

— Боюсь даже представить, — вздохнул Сертарио. — До сих пор одного буйного и не в меру талантливого волшебника мне вполне хватало, чтобы время от времени болтаться где-то на грани собственного безумия, сдобренного нестерпимым желанием убивать… Прости, Лея, это вовсе не значит, что я буду не рад видеть тебя в своём замке. И кстати, тебе действительно не придётся тратить время впустую: Лао, при всех недостатках, могущественный чародей. К тому же он какое-то время жил в Империи, так что и там успел понахвататься каких-то невообразимых фокусов — будет чему поучиться. То, что показывал и чему мог бы научить тебя я — детские шалости в сравнении с тем, что умеет он.

— Ты что, пытался учить её магии?! — в притворном ужасе воскликнул чародей. — Бедная девочка! Представляю, как это выглядело… Наверняка так же уныло, как уроки сверхбыстрого норийского бега от одноногого калеки!

— Вовсе нет! — горячо вступилась я, оскорбившись вместо друга, которому, кажется, было глубоко безразлично, что именно молол этот тип. — Сертарио вполне понятно всё объяснял, не хуже Феликса! К тому же именно он первым открыл мне мир магии — предыдущие четверть века я жила в полнейшей уверенности, что волшебство существует исключительно в сказках.

— Ты серьёзно?.. Н-да, не повезло тебе с первым разом, красавица… Ну ничего, мы это исправим: если подобный опыт напрочь не отбил у тебя всякое желание заниматься магией, значит, энтузиазма на десятерых хватит — это хорошо, я сам такой… Рио, далеко ещё?

— Пришли, — и он, взбежав по широкой лестнице, распахнул тяжёлую дверь тёмного дерева, пропуская нас внутрь.

Постоялый двор «Имперская грёза» оказался, можно сказать, шикарным местом. По крайней мере, в сравнении с тем приютом, который мы нашли у Толстушки Сью. Просторный, ярко освещённый холл, устеленный коврами; тканевые драпировки вдоль стен лестничного пролета; высокие потолки; безукоризненно вежливые и услужливые вышколенные слуги… Ну и цены соответствующие. Запасов Михаила хватило ровно на двухкомнатные апартаменты с ужином и завтраком, а к обеду уже предлагалось съехать. Впрочем, нас это вполне устраивало.

Спутники галантно уступили мне право первой поплескаться в огромной чугунной ванне, до краёв наполненной горячей ароматной водой: Лао только отмахнулся от предложения подождать, пока вскипятят вёдра, и, повозившись пару минут, самодовольно сообщил, что всё готово.

— Прямо руки чешутся как следует поколдовать после вынужденного перерыва! И, что самое удивительное, чем больше устаёшь, тем сильнее тянет продолжить. Я, кстати, не только прекрасный маг, — неожиданно подмигнул он мне. — Могу и спинку потереть…

Поспешно отказавшись от любезного предложения, я захлопнула дверь. А спустя полчаса вылезла донельзя умиротворённая и довольная собой и миром, закутавшись в огромное махровое полотенце наподобие пледа. Дымившийся на столе ужин окончательно уверил меня в том, что жизнь по-прежнему прекрасна.

— Я готова! — заявила я, плюхаясь за стол и протягивая руку за маленьким аппетитным пирожком.

— Спальня там, — с готовностью откликнулся Лао.

Одарив его укоризненным взглядом, поспешно запихнула добычу в рот и демонстративно направилась в указанном направлении — есть, не выпадая различными частями тела из полотенца, было неудобно, пришлось подыскивать более подходящую одежду.

— Вообще-то я имела в виду, что готова внимать этой поучительной истории с Первозданными аквамаринами, — сообщила я, вернувшись в более приемлемом для застолья одеянии. — Потому что лично мне пока вообще мало что понятно. Да и в правдивости понятного, откровенно говоря, вовсе не уверена: похоже, Феликс вертел фактами так, как ему было удобно.

— Угу, — с набитым ртом промычал чародей. Прожевал и продолжил: — Вы для него были как слепые котята, которые тыкаются носом во все углы в поисках мамкиной титьки, а в итоге всё равно ловят пустышку.

— Спасибо за красочную метафору, — язвительно поблагодарила я, — но ясности она не внесла.

— Первозданные аквамарины были созданы около восьмисот лет назад графом Вьюлисом á Чиронте, — начал Сертарио, — с целями самыми мирными. Его возлюбленная Елена была из вашего мира. К слову, Странница, так что поначалу это не доставляло особых хлопот. Но однажды её постигла та же беда, что в данный момент терзает тебя, Лея. Покорившись природе, она настолько полюбила саму возможность путешествовать меж мирами, что из опасения застрять в межпространственной материи и счастливо погибнуть там, позабыв обо всём на свете, была вынуждена провести какое-то время дома, обуздывая пагубное влечение и не давая страсти превратиться в зависимость, которая готова поглотить тебя с головой…

— Извини, что перебиваю, — вмешалась я, — но ты вот прямо сейчас настолько всё правдоподобно описал, словно сам пережил.

— Мне рассказывали, — сдержанно пояснил он. — Нет, Лея, к сожалению, я правда ничего не знаю об этом и не смогу тебе помочь. Мне жаль. Так вот, я продолжаю. Вьюлис мог бы, конечно, сам навещать возлюбленную, но, поскольку не был Странником, не имел возможности чётко контролировать время, которое, как известно, течёт неодинаково в разных мирах. После первого опыта, когда в гостях у Елены он пробыл дней десять, а, вернувшись домой, обнаружил, что отсутствовал три года, граф задумал решить проблему кардинально. Аквамарины должны были связать наши миры так, чтобы их обладатели могли беспрепятственно навещать друг друга. Вьюлис был по-настоящему могущественным чародеем, о чём можно судить хотя бы по результату его работы, поэтому спустя год упорного труда камни наполнились той Силой, которая хранилась в них вплоть до сегодняшнего дня.

— Если честно, пока вообще ни хрена непонятно, — выразил Михаил наше общее с ним мнение. — И как в таком случае с помощью Первозданных аквамаринов стало возможным уничтожить мир? Если уж они создавались с такой благородной целью.

— Во всём виновато коварство любви и вероломство женщин! — с самым многозначительным видом философски заметил Лао.

— Не сказал бы, что мне нравится такая формулировка, но в общем-то примерно так оно и вышло, — согласился Рио. — Когда работа была окончена, первое время всё шло просто прекрасно: Вьюлис с Еленой практически не расставались, лишь меняли периодически пейзажи её мира на его, и обратно. Однако спустя год или два Странница вернулась в свою стихию, и граф всё чаще чувствовал себя лишним. Елена начала тяготиться его обществом; он понимал это, но сделать ничего не мог. Да и что тут сделаешь?.. С судьбой особенно не поспоришь, тем более с чужой. Вскоре наступил день, когда девушка объявила ему, что их пути должны разойтись: она желала следовать своей дорогой, тропой Странницы, скитальца межпространственной материи — в этом заключался её смысл, её счастье и персональная вечность. Скрепя сердце, Вьюлис согласился с этим выбором, попросив напоследок о прощальной встрече. Елена не нашла причин отказать.

А потом — то ли влюблённый просто-напросто обезумел от неизбежной потери, то ли и впрямь откуда-то узнал тщательно скрываемую правду — граф вообразил, что Елена покидает его не ради странничьей доли, а из-за другого мужчины, схожего с ней по природе, рядом с которым она и собиралась провести остаток дней, наслаждаясь своим предназначением и их любовью. Нетрудно догадаться, какие чувства овладели несчастным á Чиронте, когда он попал под власть подобных предположений…

— Ну так уж и предположений! — не выдержал Лао.

— Это произошло восемьсот лет назад, — сухо парировал Рио. — Расспросить очевидцев по понятным причинам не представляется возможным. В любом случае, отдалась ли Елена своему призванию или другому мужчине — она следовала зову сердца, остальное нас не касается. А вот Вьюлиса это касалось самым непосредственным образом, как ему казалось, к тому же он искренне верил во вторую версию. Словом, шестой граф á Чиронте жаждал мщения за поруганную любовь. И он… сделал то, что сделал. Превратил амулеты, некогда символизирующие победу любви над временем и пространством, страшным оружием, способным отобрать жизнь целого мира. То, что некогда соединяло два влюблённых сердца, отныне сделало наши миры сиамскими близнецами, один из которых обречён был умереть во имя жизни второго. Смешно, но, даже будучи совершенно раздавленным навалившимся на него горем, граф не забыл о выгоде. То есть не только жажду мести хотел удовлетворить, но ещё и контрибуцию получить в виде жизненной силы целого мира.

— Ненормальный какой-то! — фыркнула я.

— Возможно, — согласился мой друг. — И всё-таки нельзя отрицать его гениальности: ничего подобного до него никто не повторял, как, впрочем, и после. В первый раз, когда он творил невозможное, Вьюлиса вдохновляла любовь; второй раз — ненависть. А адская смесь этих чувств позже помешала ему осуществить задуманное.

Он посчитал забавным сообщить о своих намерениях Елене во время их прощальной встречи. Можно только догадываться, какую непередаваемую гамму чувств испытала девушка, услышав подобную новость: сама-то она, без сомнения, преспокойно могла уйти, когда и куда пожелает, но осознавать, что по твоей вине, пусть и косвенной, погиб целый мир, некогда бывший домом… ощущение, наверняка, не из приятных.

После этих слов я невольно поёжилась и опустила глаза. Если бы Рио так вовремя не застонал сегодня сквозь сон, навеянный Туманом грёз, у меня уже появилась бы прекрасная возможность на собственной шкуре почувствовать себя почти что именно так. За исключением разве что того факта, что этот мир не был моим домом. Но в подобном деле это вряд ли принципиальное различие… Сертарио тем временем продолжал:

— Пришедшая в ужас Елена каким-то образом сумела отговорить Вьюлиса от воплощения адского плана, пообещав вернуться к нему, как только уладит все дела. Вот только не уточнила, что вернётся ненадолго… Собственно, улаживание дел заключалось в том, чтобы наделить брата-близнеца смертоносного Первозданного аквамарина аналогичной мощью, поскольку уничтожить камни она не могла: для этого нужно было активировать их, а сделать это Вьюлис бы не позволил. Повторить же трюк графа Страннице оказалось вполне по силам, поскольку между камнями оставалась нерушимая связь. Это позволяло ей видеть, что именно представляло собой наложенное смертоносное заклинание. Когда до графа дошло, что происходит, было уже поздно: второй аквамарин обладал мощью не менее разрушительной. Елена сообщила, что дезактивировала камень и отдала его одному из самых могущественных чародеев вашего мира, который в случае чего будет защищать его до последней капли крови, да ещё и соратников позовёт, если возникнет такая необходимость. Вряд ли девушка и впрямь сообщила тому магу всю правду — скорее только то, что считала нужным для предотвращения катастрофы в любом из миров, иначе ваши попытались бы провернуть аферу давным-давно. По крайнем мере, ваш нынешний Верховный канцлер однозначно числился бы списке желающих первым.

— Почему это только наши? — патриотично обиделся вампир. — Как будто ваши чародеи, существовавшие до бегущих, были верхом благородства и не могли пожелать чего-нибудь в этом же роде. Между прочим, сам создатель аквамаринов является примером абсолютно противоположным. Так что это мы должны удивляться, как до сих пор живы.

— Нечему здесь удивляться. Этот секрет передавался в роду Хранителей из поколения в поколение, и лично я до сих пор не понимаю, каким образом бегущим удалось пронюхать о тайне Первозданных аквамаринов даже в том виде обрывочных слухов, как они её знали. Мы… Хранители не хотели никаких жертв, а камень хранился скорее в виде фамильной реликвии и символа могущества рода á Чиронте со времен Вьюлиса. Тот, кстати, поняв, что проиграл, что Елена потеряна для него навсегда, совершенно искренне отказался от своей затеи, которая была скорее жестом отчаяния, последней яростной попыткой вернуть то, что невозможно получить силой. Но аквамарины уничтожать не стал: во-первых, для этого теперь нужно было договариваться с какими-то незнакомыми чародеями из другого мира, которые могли не поддержать идею или вообще сначала прихлопнуть, а уже потом выяснять, кто это был. Ну и дороги они ему, конечно, были — не столько как память об ушедшей любви, сколько как веское подтверждение личных способностей. Думаю, будет справедливо сказать, что его творение было в своём роде уникально. Согласитесь, что довольно непросто подписать смертный приговор собственному детищу, к тому же претендующему на звание гениального.

— Да, в этом его, конечно, можно понять, — подтвердил Лао. — Если я когда-нибудь сумею создать нечто столь же неповторимое, готов буду голову оторвать любому, кто попытается это уничтожить. Себе в том числе.

— Вряд ли Вьюлис рассуждал именно так, но факт остаётся фактом: тайну Первозданных аквамаринов он передал только сыну с наказом никогда не пытаться пробудить камни, а тот потом сказал то же самое своему, ну и так далее.

— А у нас эта тайна аналогичным образом хранилась у господ Верховных канцлеров, — вспомнила я. — По крайней мере, так Феликс говорил. А ещё он рассказывал, будто бы та Странница сообщила магу, которому доверила сохранить Первозданный аквамарин, лишь о том, что камень представляет смертельную угрозу именно для нашего мира, а о зеркальном его свойстве благоразумно умолчала. Хотя, опять же, стоит ли полагаться на слова канцлера… Весьма сомнительно.

— Вот здесь, вполне возмжно, он не соврал: как я уже говорил, в противном случае уже давно сыскалось бы немало желающих покуситься на столь лакомый куочек. Единственное, что я никак не могу понять, так это каким образом Верховный канцлер сумел додуматься, что Сила аквамаринов может использоваться в обоих направлениях? — задумчиво проговорил Сертарио. — Ладно бы просто предположил и оказался прав: старик и правда умён, в сообразительности ему не откажешь. Но ведь он знал — знал! — как пробудить камни к жизни! Мы едва не активировали их тогда, в первый раз. Если бы не Лао, который так своевременно вернул на место мою голову и вместе с ней память, я бы собственными руками подписал своему миру отсроченный смертный приговор, даже не понимая, что творю, просто повторяя за Феликсом… Как подумаю, аж в дрожь бросает.

— Да, братишка, голова у тебя по-прежнему варит неважно, хоть я и «вернул её на место», выражаясь твоими словами, — вздохнул Лао. — Ты же сам мне рассказывал, что в твоей памяти кто только не рылся, в том числе этот ваш крутой престарелый волшебник…

— Во-первых, всего-то двое: кроме него ещё очень милая чародейка, Виктория, которая оказала нам с Леей неоценимую помощь, — обиженно перебил Рио. — А, во-вторых, кроме этого я упомянул, что успеха никто не добился.

— Рио, ты наивен, как дитя! То, что канцлер не смог сломать мой барьер, вовсе не говорит о том, что он даже одним глазком не сумел за него заглянуть. Я, кстати, долго не мог понять, в какую лазейку сумел просочиться любопытный старик. Только пару дней назад от нечего делать и чтобы вконец не разучиться колдовать, прогоняя в голове заклинания, вспомнил и это, разложил всё по полочкам и — вуаля! — сообразил, где в нём то единственное уязвимое место, которое могло позволить, не сдёргивая покрова, аккуратно под него заглянуть. Хотя сделать это под силу было лишь исключительно одарённому и не в меру сообразительному чародею, так что я бы даже снял шляпу перед гением этого человека. К сожалению, он сейчас довольно далеко, а на мне нет шляпы, так что обойдётся.

— Иными словами, Феликс просто вытащил эту информацию из моей собственной головы, — вздохнул Сертарио. — А ничего, что мы с тобой накладывали это жуткое и смертельно опасное для меня заклинание именно с той целью, чтобы сделать это было невозможно?! Я, между прочим, готов был умереть, если кто-то попытается его снять!

— Так ты бы и умер, — пожал плечами чародей, ничуть не смутившись. — Но я как-то не подумал, что может найтись умелец, который не станет его снимать, а просто-напросто аккуратно обойдёт. Не переживай, дружище, в следующий раз я обязательно учту такую возможность.

— Очень хочется верить, что следующего раза не будет! — проворчал Рио. — Выходит, он сначала нас обвёл вокруг пальца, потом Старейшин, которые, вместо того чтобы убить его сразу, как только увидели, понадеялись заполучить с помощью Феликса меня. Только не учли, что он хитрее и просчитал игру на пять ходов вперёд, в то время как бегущие — всего лишь на три.

— Подождите! — взмолилась я. — Снова ничего непонятно. — Насчёт происхождения аквамаринов — более-менее, но конкретно наша история…

— Прости, Лея, мне стоило излагать по порядку, — покаялся Сертарио. — Дело в том, что Вильдан и Ямбре солгали нам. Точнее, они сами не знали всей правды. Я никогда не крал Первозданный аквамарин: всего лишь хотел вернуть его, чтобы уничтожить, поскольку тайна непостижимым образом оказалась частично раскрыта…

— Так ты… — начал Миша, но его перебили.

— Для тех, кто ещё не понял, позвольте представить: Сертарио, одиннадцатый граф á Чиронте, — Лао даже не поленился встать и отвесить шутовской поклон.

— Да, я прямой потомок того самого Вьюлиса, — подтвердил Рио и покаянно потупился, будто бы часть ответственности за создание смертоносной игрушки лежала на нём. — Так вот, около года назад Первозданный аквамарин украли прямо из моего кабинета. До сих пор не знаю, кто именно выкрал, но в любом случае это было не так уж сложно: я не особенно его прятал, точнее, совсем не прятал. Камень лежал в открытой шкатулке, под стеклом — я любил любоваться им, к тому же он давал какое-то непередаваемое ощущение тепла и уверенности, он был сердцем дома. Не думайте, что с моей стороны это было халатно или неосмотрительно. Я ведь искренне полагал, что об истинной природе камня неизвестно никому в целом свете, кроме меня, а сам я намеревался передать эту тайну сыну, как прежде поступали все в моём роду. Так что, обнаружив пропажу аквамарина, я чуть с ума не сошёл, находя утешение лишь в том, что оправа до сих пор при мне — естественно, она хранилась отдельно, поскольку камень спал много веков. Лучшее, что пришло мне в голову — рассказать Лао. Благо, он мгновенно поднял все свои связи, обратился даже к Имперским чародеям (к слову, далеко не все из них чокнутые фанатики), и вскоре мы уже с большой долей вероятности могли сказать, что камень попал именно в руки бегущих. По счастью, нам удалось найти несколько наёмников — боевых магов, которые за достойное вознаграждение согласились рискнуть собственной шкурой и сунуться в самое пекло, не вдаваясь в подробности. К сожалению, способностями Эри и Беатрис никто из них не обладал, так что пришлось действовать грубо: мы выловили одного из Старейшин, и он после непродолжительного, но весьма неприятного для него общения охотно поделился информацией о том, где именно хранится аквамарин. А когда услышал, что останется жить, если скажет, как заставить бегущих вытащить камень из их практически неприступного убежища, послал товарищам весть о том, будто бы нашёлся человек, способный изготовить оправу для Первозданного аквамарина. Он назначил им встречу в пригороде Фижеро-Роуз, и бегущие действительно пришли, не забыв прихватить аквамарин. Вот только здесь их ждал неприятный сюрприз в виде банды опытных магов-головорезов, возглавлял которую Лао. Встреча закончилась предсказуемо: камень снова оказался у меня, убитых с той и другой стороны было… немало. А того Старейшину, который так удачно подставил своих, мы и впрямь отпустили. Правда, не уверен, что ему долго пришлось наслаждаться столь дорого купленной жизнью — вряд ли эти фанатики простили предательство. Впрочем, кто знает, возможно ему удалось хорошо спрятаться… Ну да речь не о том.

Хранить камень стало теперь опасно, необходимо было как можно скорее его уничтожить. Вот только с этим возникли некоторые трудности: вернув аквамарину оправу и попытавшись оживить его, я обнаружил, что второй камень не отвечает. Следовательно, требовалось отправиться в ваш мир, найти там Первозданный аквамарин, пробудить его Силу, а затем наконец уничтожить это гениальное творение. Задача несколько осложнялась тем, что у нас на хвосте сидели бегущие. Тогда Лао предложил отправить меня одного. Он же обязался сбить погоню со следа — без меня сделать это было значительно проще, как бежать без привязанной к ноге гири, — а затем сразу же присоединиться ко мне. Но я опасался, как бы в чужом мире, о котором я, к большому сожалению, не знал практически ничего, не нашёлся кто-нибудь, жаждущий власти, и достаточно могущественный и умный, чтобы выведать мои секреты, так что упросил Лао соорудить для моей памяти своеобразный сейф, надежно защищённый от насильственных взломов. Я знал, что в случае беды выдержу любые пытки, но вот защитить сознание так хорошо, чтобы подкованный чародей не сумел прочесть воспоминания — на это моего могущества явно не хватало. Пришлось обратиться за помощью. Суть заключалась в том, что, если бы кто-либо вдруг сумел сломать барьер, я бы немедленно умер. В этом случае аквамарины бы самоуничтожились, ибо я последний из рода á Чиронте. Но умирать мне, признаться, не слишком хотелось, если уж так вышло, что альтернативный способ разрушить камни всё-таки имелся. Чары же, наложенные Лао, должны были разрушиться в одном единственном случае: в момент нашей встречи. Рядом с таким могущественным магом я мог не бояться, что кто-то влезет в мою голову. Братишка должен был присоединиться ко мне через пару дней, когда собьёт погоню со следа, дабы вместе мы разыскали двойник Первозданного аквамарина. Но всё пошло не по плану: почти в тот же миг, как он отправил меня в ваш мир — благо, сделать это было нетрудно, ведь первоначальную задачу камень по-прежнему выполнял на отлично, так что мне даже не пришлось самостоятельно продираться сквозь межпространственную материю, — Лао схватили. А я, вместо того чтобы в одиночестве сходить с ума в полной неизвестности, не в состоянии вспомнить даже собственного имени, встретил тебя, и всё повернулось так, как повернулось.

— А что, разве нет какого-нибудь заклинания, которое позволяет закрыть память от посторонних, а от себя — нет? — с почти профессиональным любопытством спросила я. — И как вы вообще себе представляли, что Рио неопределённое количество дней должен был жить с амнезией в абсолютно незнакомом мире?

— Да не должен он был ничего забывать, — поморщился Лао. — Это мой просчёт. Кажется, эта погоня совсем лишила меня разума и я забыл про возможные побочные эффекты. В другой мир Рио попал, воспользовавшись могущественным артефактом — очевидно, в этот момент заклятье слегка трансформировалось. Мне следовало позаботиться об этом сразу, а не когда я уже переехал в темницу бегущих. Вот сидел потом и думал, каким боком это всё вышло моему другу. Благо, ключ, которым являлся я сам, сработал не только на первоначальное заклинание, но и на неожиданный побочный эффект, и в итоге дело разрешилось сравнительно безболезненно. Но, в любом случае, непростительная это ошибка для мага; из-за неё всё могло пойти прахом.

— Это уже не имеет значения. Всё ведь хорошо в итоге, — рассудительно заметила я. — Что ж, теперь мне в этой истории всё более-менее ясно… Кроме одного: если я правильно поняла, активировать либо уничтожить аквамарины мог только Хранитель, то есть Рио, так?.. И только по доброй воле. В таком случае, почему мне удалось это сделать?! Причём так легко и естественно, словно всю жизнь только этим и занималась!

— Кстати, вопрос и правда интересный! — оживился Лао. — Тут может быть только два объяснения: первое — камень подчиняется всем без исключения Странникам, поскольку его первая хозяйка, та, для кого он создавался в своё время, была из их породы; вторая — совершенно невероятная, но тоже имеющая право на существование — в тебе течёт кровь Елены, той самой, в которую был так безрассудно влюблён несчастный Вьюлис. Тебе какая больше нравится?

— Н-не знаю… — запнулась я и надолго зависла от такого неожиданного предположения.

— Ладно, ты пока обдумай эту ценную информацию, а остальным, наверное, пора баиньки, — заключил чародей.

— Я, пожалуй, для начала предпочёл бы тоже помыться, — откликнулся вампир.

— Эх, провалился мой гениальный план прогнать вас спать и оккупировать на пару часиков ванну, — посетовал Лао. — Вы хоть представляете, каково это: просидеть десяток дней в грязной, холодной, сырой темнице, не имея возможности даже умыться по-человечески, я уж молчу про большее! А теперь выясняется, что придётся чуть не в драку лезть, дабы отвоевать естественное право человека на чистоту.

— Я быстро, — пообещал вампир, захлопывая за собой дверь ванной комнаты.

— А вот я, пожалуй, действительно отложу водные процедуры на утро, — произнёс Сертарио и зевнул так заразительно, что я невольно последовала его примеру. — Ужасно хочу спать.

— Особенно после такого сытного ужина, — поддержала я. — Меня вот тоже так и тянет устроиться на мягком матраце и спокойненько переваривать всю эту дюжину пирожков, два последних из которых явно были лишними…

Ещё немного позубоскалив, мы и впрямь отправились по своим спальням, а счастливый Лао дорвался наконец до вожделенной ванны — Миша, как и обещал, вышел буквально через несколько минут.

— Лея!

Я что-то пробурчала сквозь сон и попыталась перевернуться на другой бок, но не тут-то было.

— Лея, ты спишь?..

— Теперь уже нет, — недовольно ответила я, открыла глаза и села.

Сквозь задёрнутые шторы ещё не пробивалось ни единого лучика света, значит, ощущения меня не обманули: стояла глубокая ночь, и вставать точно рано.

— Бегущие всё-таки вычислили обман, и сейчас за дверью стоит очередь из желающих отправить нас на тот свет?

— Что?.. — озадаченно переспросил Михаил, но тут же выдал обаятельную извиняющуюся улыбку, так что сердиться на него стало совершенно невозможно. — Нет, насколько мне известно, за дверью в данный момент никого нет. Прости, что разбудил, но… Я тут подумывал сходить на охоту, а потом — на всякий случай — решил сначала поинтересоваться, не разрешишь ли ты мне… Ну, словом…

— Понятно, — при воспоминании по спине пробежал неприятный озноб, но я решила не обращать на него внимания. — Это ты настолько обленился, или у меня кровь такая вкусная?

— Я на самом деле спать уже лёг, проворочался с час, понял, что так не уснуть. А идти сейчас куда-то, одеваться, искать кого-то… Ну ты понимаешь.

— Понимаю, — вздохнула я. — И что на сытый желудок легче засыпается — тоже вполне знакомо, сама не прочь на ночь пожрать. Ладно уж, валяй.

Откровенно говоря, переживать все эти ужасные ощущения во второй раз мне вовсе не хотелось, но пожалеть для друга своей дурной крови и выставить его за дверь тоже как-то язык не поворачивался. Пришлось подставлять шею.

На этот раз, кстати, было совсем не больно. Я словно бы погрузилась в какое-то сонное оцепенение, а когда пришла в себя, почувствовала только легкое головокружение и никаких особенно неприятных ощущений.

— Я подумал, что, поскольку ты уже испытала всё, что хотела, в первый раз, было бы неразумно снова повторять этот неприятный опыт, — объяснил Миша. — Теперь ты знаешь, что обычно чувствуют наши жертвы.

— Да, так гораздо лучше, — кивнула я и ехидно добавила: — Почти приятно.

— Ещё раз извини, что разбудил, — тихо произнёс вампир, сверкнув глазами уже где-то около двери, и исчез.

Я же повалилась обратно на подушку; по телу разлилась лёгкая слабость, перед глазами начал быстро раскачиваться высокий потолок.

«Странно всё это, — подумала я где-то на грани между забытьём и явью. — Тут явно что-то другое. Не стал бы Миша будить меня с такой просьбой, от которой ему самому неловко. Надо бы постараться это всё выяснить… завтра», — и провалилась в тяжёлый сон.

Утро выдалось таким серым, что поначалу, открыв глаза, я решила, что ещё только-только светает, и поспешила захлопнуть веки обратно, дабы продолжить самый сладкий из снов — утренний. Но приглушённые голоса, доносившиеся из-за прикрытой двери, недвусмысленно давали понять, что спутники мои уже на ногах и, судя по всему, собираются завтракать. Немного поколебавшись между соблазнительной идеей поспать ещё пару часиков, пока не начнут вытряхать из постели, и присоединиться к кормёжке, я пришла к выводу, что вернуться под одеяло смогу и позже, в то время как горячий завтрак вряд ли будет дожидаться меня до обеда, особенно учитывая, что компанию ему составляли трое голодных мужчин.

— А я сразу говорил, что стоит нам сесть за стол, как ты непременно вылезешь из постели! — торжествующе заявил Лао, приветственно взмахнув ложкой. — Видишь, Рио, я по-прежнему разбираюсь в женщинах гораздо лучше тебя.

— И в мыслях не имел спорить по этому поводу, — вздохнул Сертарио. — Просто памятуя, что Лея с большим трудом смиряется с необходимостью вставать раньше полудня, предполагал, что нам придётся приложить несколько больше усилий, чтобы её растолкать.

— Доброе утро, спящая красавица! — ну хоть вампирам свойственна элементарная вежливость. — Присаживайся, завтрак только принесли, так что ты и впрямь вовремя.

Он пытался вести себя непринуждённо, но в глубине тёмных глаз застыла настороженная тревога. Я невольно потянулась к шее, легонько потерев то место, где теоретически должны были остаться следы укусов. Конечно, их там не было, но мой бессознательный жест не остался незамеченным: Миша нервно сглотнул и опустил взгляд, уставившись в тарелку. Он явно был в замешательстве — смущён, и, кажется, даже немного напуган. Я ещё раз отметила про себя, что тут точно что-то не то, и при первой же возможности решила спросить напрямик.

— Нас что, уже выселяют? — поинтересовалась я, занимая свободный стул и вооружаясь ложкой с намерением отведать густой ароматной каши. — Или вы всегда ни свет ни заря встаёте?

— Вообще-то утро уже плавно переходит в день, — заметил Сертарио. — Собственно, нам действительно пора собираться, но можно особенно не торопиться.

— И каковы наши дальнейшие планы? — каша оказалась чуть сладковатой, рассыпчатой, да ещё и с кусочками сочных фруктов, так что о сделанном не в пользу сна выборе я не пожалела.

— Главное — придумать, чем развлечь себя до вечера, — пожал плечами Лао. — А там желающие могут отправиться на представление. Единственная загвоздка в том, что нам с графом, мягко говоря, нежелательно попадаться на глаза бегущим, которые чисто теоретически вполне могут забрести в Фижеро-Роуз и даже встретиться на нашем пути. У Рио рожа не особо приметная, зато такого красавца, как я, они наверняка узнают. Тем более насмотрелись на меня за десять дней в своих казематах…

— Я, возможно, ошибаюсь, — осторожно вставил Михаил, — но вам не кажется, что им сейчас будет немного не до того?..

— Намекаешь, что бегущие будут сильно заняты ближайшие пару дней, копая ямы? — фыркнул чародей. — Очень в этом сомневаюсь: во-первых, там и закапывать особенно нечего, насколько я помню, а во-вторых, они народ практичный — вздохнут пару раз по своим усопшим Старейшинам, быстренько изберут новых, и дело с концом. А сокрушаться по разрушенным планам точно не станут: аквамарины уничтожены, поправить тут ничего нельзя, значит, нечего зря тратить время и нервы на пустые сожаления — говорю же, практичные ребята, начисто лишённые сентиментальности. Так что я скорее удивлюсь, если они не нанесут вечером визит на заключительное выступления Эри и Беатрис. Вот уж кто действительно лихо обвёл их вокруг пальца. Вряд ли такое просто забудется. По этой причине нам с графом, к большому сожалению, придётся воздержаться от присутствия на этом финальном шоу. А вот вам — вовсе не обязательно.

— Значт, вечером будут фокусы! — я восторженно улыбнулась и отправила в рот последнюю ложку восхитительной каши. — А сейчас что?

— Сейчас надо подумать, что нам делать с тобой, — самым серьёзным тоном заявил Сертарио. — Раз уж попасть домой тебе пока не светит.

— Но мы ведь вроде решили, что я могу какое-то время пожить у тебя?.. — нерешительно ответила я.

— Я не об этом. Твои родные. Друзья, близкие. Люська, наконец.

— Ой, и правда… — я так огорчилась, что даже жевать перестала; бутерброд замер в нескольких сантиметрах от рта. — Я ведь даже не знаю, когда смогу вернуться.

— Зато ты можешь их предупредить об этом, — подсказал Рио, видя, что я готова заплакать от обрушившегося бессилия. — Лао поведёт Михаила домой, ты можешь передать послание — записку или ещё что. Несколько слов, чтобы твои родители не сошли с ума.

— Записка — это хорошо… — задумчиво проговорила я. — Эх, жаль, фотик не взяла! Видео выглядело бы куда как убедительнее.

— Запиши на мой телефон, — неожиданно предложил Миша. — Я его предусмотрительно отключил, ещё на Афоне. Но с собой таскал, думал, вдруг будет время поснимать другой мир — хоть фотографии Вики покажу… Интересно, как она?.. Надеюсь, у Феликса хватило благоразумия не срывать свой гнев на ней, в противном случае я собственными руками…

— Не думаю, что господин Верховный канцлер будет ещё кому-то мстить, — поспешила успокоить я, видя, как беспомощно гнётся неизвестный металл столового прибора в руках вампира. — Раз уж он даже вместо меня, единственно виновной в его поражении, предпочёл испепелить Старейшин, вряд ли станет отыгрываться на Виктории, которой вообще на месте событий не было. Скорее уж похвалит, что хорошо выполнила свою работу и активировала Первозданный аквамарин нашего мира.

— Надеюсь, ты права… Так о чём я?.. Одним словом, как придумаешь, что именно и кому хочешь сказать, мой телефон к твоим услугам.

— Хорошо, спасибо огромное! Ты меня очень выручишь! А то и впрямь неловко получается: уехала в отпуск отдыхать, а вернулась спустя пару-тройку лет. Даже не смешно.

— Рад, что вы утрясли все важные вопросы, — вмешался Лао, — а сейчас предлагаю предаться праздности. Раз уж отправиться домой мы пока всё равно не можем, у нас есть целый абсолютно свободный день, который можно посвятить прогулкам, посещениям всяких разных лавок, возможно даже кормлению птиц на каком-нибудь городком пруду, или как там ещё принято развлекаться у нормальных людей?..

— Ты ведь не забыл, что нам не стоит показываться на людях? — строго спросил Сертарио.

— Ой, да брось, братишка! Целенаправленно нас искать не будут, а риск случайно столкнуться с кем-то из бегущих в парках или магазинах Фижеро-Роуз минимальный — они ребята серьёзные, праздно шататься привычки не имеют. Я, кстати, тоже, но сегодня позволим себе сделать исключение. Всё-таки не каждый день мир спасаешь, после такого не грех и выходной устроить.

В общем, судьба наша оказалась предрешена: мы были обречены провести время в легкомысленной атмосфере отдыха. Казалось, пережитые волнения наполняли каждое обыкновенное, в сущности, мгновение особенным смыслом и теплом, и засевшая где-то в самой глубине тревога, никак не желавшая отступать, сдалась под натиском самого простого ребяческого веселья.

Птиц мы и впрямь покормили: кидали огромным, похожим на раскормленных лебедей, обаятельно наглым зальонам с нежно-голубыми грудками куски какой-то восхитительно мягкой булки и чуть ли не забивались, который из них быстрее подплывет и сцапает добычу. А потом долго бродили по шумному базару Фижеро-Роуз, глазея на разные товары магического и не очень происхождения. Под конец отоварились пакетом диковинных плодов, которые Сертарио назвал хестонами и со знанием дела сообщил, что они не только питательные, но и весьма полезные. Серо-зелёные, округлые, размером чуть больше стандартной груши, эти фрукты напоминали по вкусу перезрелую вязкую дыню, так что вряд ли могли считаться деликатесом, но голод и впрямь утоляли отлично.

Очевидно, добравшаяся до мозга глюкоза активизировала мыслительные процессы в моей голове, так что я в конце концов сообразила, что же именно следует передать тем, кто остался дома. Хорошо подумав, решила, что одной видеозаписи для родителей будет вполне достаточно: друзья, обнаружив через пару недель моё таинственное исчезновение, наверняка догадаются обратиться к ним и узнать исчерпывающие подробности. А вот сказать этим людям, с которыми я разделила в своё время столько приятных мгновений, как оказалось, было совершенно нечего. Разве что какую-нибудь банальность из серии «Желаю счастья. Спасибо, что были в моей жизни».

Справедливо рассудив, что при таком раскладе единственно разумным будет не говорить вовсе ничего, дёрнула Михаила за рукав:

— Кажется, я дозрела. Включай свой телефон, будем записывать трогательное обращение блудной дочери. Пейзажик вроде что надо: вполне себе приличный сквер: кустики, скамеечки, людей почти нет… Этакий типичный городской оазис.

— Как скажешь, — Миша пожал плечами и полез в карман. — А ничего, что мы тут будем видео на телефон снимать?.. Нас на костёр за ересь не отправят?

— Глупости! — фыркнул Лао, вклиниваясь в наш диалог. — Жителей Фижеро-Роуз не так-то просто удивить в свете того, что вытворяют студенты Имперской школы прикладной магии. Захмелевшие выпускники в конце года такое порой выдают, как степень получат… Ваша игрушка у случайных прохожих максимум вызовет быстрый заинтересованный взгляд и вылетит из головы уже шагов через пять. Во всяком случае лезть к вам с расспросами точно никто не станет, всё-таки воспитанные люди не имеют привычки совать свой нос в чужие дела.

— Это ты правильно подметил, — добавил Сертарио, — так что, думаю, нам стоит пока прогуляться. Вовсе необязательно слушать, что Лея собирается передавать своим родителям. Я ведь правильно понял, что вы хотите создать что-то вроде мультика, которые мы тогда смотрели, только на экране будет твоё реальное изображение?..

— Да, что-то вроде того, — невольно улыбнулась я.

— Я бы, конечно, поспорил насчёт необходимости удалиться, — протянул чародей, — но заранее уверен, что ничего интересного не услышу. Поэтому согласен с твоим предложением прогуляться. Тем более вон там впереди как раз замаячили две очень даже интересные маленькие студентки… Думаю, мне есть что показать этим очаровательным будущим волшебницам! Ну и ты можешь с нами за компанию посидеть. Эх, давненько я не упражнялся в остроумии! Надеюсь, форму потерять не успел.

С этими словами он устремился к двум маячившим впереди фигуркам совсем ещё молоденьких девушек, которые действительно могли оказаться первокурсницами местной школы волшебства. Сертарио, вздохнув, одарил нас на прощание мученическим взглядом, дескать, и как я его до сих пор терплю, и устремился вслед за своим неугомонным другом.

Устроившись на скамеечке, я постаралась придать своему лицу самое непринуждённое выражение и, глядя в объектив камеры, начала вдохновенно рассказывать о том, как неожиданно получила в Греции предложение о работе, которая, к несчастью, подразумевала переезд на совершенно секретный объект, где запрещена любая связь с внешним миром. Поведала, что контракт заключён на три года (решила, что в таком деле лучше перегнуть палку, чтобы меня особенно не ждали, а если получится вернуться раньше — что ж, тем больше будет радость встречи) и что Сергей (Боже, как странно сейчас называть Сертарио этим именем!) остаётся вместе со мной. Попросила позаботиться о Люське, передала горячие заверения в своей дочерней любви и напоследок совершенно искренне выдала, что и рада бы рассказать больше, но действительно не могу. Надеюсь, они поймут…

После записи видео мне почему-то стало очень грустно. Вспомнился родительский дом, редкие тёплые встречи, папины рассказы о последних путешествиях и мягкая мамина улыбка… Каково им будет получить подобное послание?.. Но что ещё я могу сделать?! Три года… Мало ли, что может случится за три года! А вдруг я вернусь, а кто-то из них уже… Нет! Не хочу даже думать об этом. Будем считать, что я ушла в армию. Во флот. На три года занырнула в подлодке. И когда вернусь, у моих близких всё будет просто замечательно — по-прежнему.

— Миша, я тут кое-что хотела спросить, — я постаралась выкинуть из головы бесполезные унылые мысли, которые только вгоняли в тоску и совершенно не приносили пользы. — Ты… с тобой всё хорошо? Я имею в виду, твоё поведение ночью было несколько… странным.

Вампир отвернулся, передёрнул плечами. Спрятал телефон обратно в карман. Мой вопрос явно заставил его нервничать и тоже вогнал в какую-то тревожную тоску.

— Заметно, да?.. — наконец спросил он. — Понимаешь, тут такое дело… Похоже, все эти россказни насчёт того, почему не стоит пить кровь волшебников и к каким последствиям это может привести, оказались не совсем уж безосновательными. После того раза… нет, голод не стал сильнее или чаще, но удовлетворять его кровью простых смертных уже не хочется. Не хочется настолько, что пока мне проще будет вообще не пить кровь, чем довольствоваться обычными людьми. Это… даже не знаю, как объяснить. Это примерно как после джин-тоника — ну или мохито, что вы там, девочки, любите?.. — попробовать какое-нибудь жутко газированное копеечное пойло в пластиковой бутылке «со вкусом» твоего любимого коктейля. Пить, конечно, можно, но только в экстремальных условиях; в остальных случаях гуманнее вовсе воздержаться от употребления, чем давиться этим. Извини, я понятнее не смогу объяснить.

— Нет, что ты, вполне себе красочное сравнение подобрал, — растерянно отозвалась я. — И что теперь?..

— Хороший вопрос, — грустно усмехнулся вампир, а я тут же отругала себя за дурацкую формулировку. — Понимаешь, дело не в том, что я не смогу с этим справиться — смогу, конечно, это всё-таки довольно далеко от какой-нибудь настоящей героиновой зависимости, потянет максимум на никотиновую. Вопрос в другом: захочу ли я с этим справляться?.. Оказалось, что кровь мага — по крайней мере, твоя — наполняет такой восхитительной силой и весёлой лёгкостью, что отказываться от этих ощущений впредь совершенно не хочется. Особенно когда прямо рядом с тобой, в непосредственной близости такое искушение…

— Виктория!.. — догадалась я и невольно почувствовала жалость к этому мужчине. Да, вот уж действительно насмешка судьбы…

— Да, — печально кивнул Михаил и судорожно сглотнул. — Как представлю, что каждый день рядом с ней будет наполнен постоянным преодолением себя… Никогда и ни с одной женщиной мне не было так легко, как с Вики. А теперь совместное времяпрепровождение обернётся для меня нескончаемой борьбой со своими внутренними демонами. Мне страшно, Лея. Я боюсь, что не выдержу этого, и она… Я ужасно боюсь потерять Вик, но… не знаю, смогу ли справиться с собой.

Я растерянно молчала. В моих глупых утешениях этот сильный мужчина явно не нуждался, что же касается практических советов, то тут я ничем не могла ему помочь.

— Можно спросить Лао, вдруг он сможет… — нерешительно начала я.

— Увы, магия не решит эту проблему, — сухо оборвал Миша. — Единственный, кто сможет мне помочь в этом деле — я сам. Хочется верить, что справлюсь. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство? Лучше скажи, как я должен передать твоё послание. Отправить по почте?

— Н-нет… — я задумалась. — Электронное послание по электронной почте — это как-то уж чересчур неубедительно. А ты не мог бы заехать к ним лично?..

— Вполне, — легко согласился он. — Адресок только подскажи.

— Конечно! — обрадовалась я. — Было бы здорово! Жаль, что они не смогут передать ответ…

— Ну почему же, — по губам вампира пробежала лёгкая улыбка. — Если ты уговоришь Лао отправляться в обратный путь не сразу, а немного погодя…

— Точно, ты гений! — я даже обняла его от избытка чувств, окончательно разряжая обстановку. — Кстати о Лао. Интересно, эти красавчики далеко ушли?.. Неплохо бы их найти.

— Судя по заразительному девичьему смеху, — прислушавшись, сказал Михаил, — они весьма неплохо проводят время метрах в двухстах от нас. Пойдём?

И мы пошли.

Лао не пришлось уговаривать задержаться в чужом мире чуть дольше — его в любом случае прельщала возможность узнать что-нибудь об этом месте.

— А если бы ты ещё позволила мне на пару дней остановиться в твоём жилище, у меня бы появилась прекрасная возможность оценить, насколько женщины вашего мира отличаются от наших… — мечтательно добавил он.

— Ради Бога! — со смехом ответила я, вручая ему ключи. — Адрес Миша знает. Кто я такая, в конце концов, чтобы встать на пути науки и столь познавательного эксперимента!..

В общем, дело было улажено ко всеобщему удовлетворению. Остаток дня пролетел незаметно. Договорившись встретиться после выступления у того самого пруда, где не далее чем несколько часов назад скормили прожорливым зальонам четыре мягких булки, мы распрощались. Нас ждал удивительный вечер иллюзий в исполнении Великого Гудини.

Я, конечно, совершенно не понимала, в какой стороне следует искать театр, зато Миша без колебаний двинулся скорым шагом в нужном направлении, так что на знакомой площади мы оказались к началу сумерек. Здесь уже скопилось полным-полно народу, и я с трудом представляла, каким образом мы сможем попасть внутрь, да ещё и без билетов.

— Миш, а на какие шиши мы купим билеты? — громким шёпотом уточнила я, ловко увлекаемая сквозь толпу сильной рукой, когда мы уже добрались до лестницы.

— А я разве не говорил?.. — обернувшись, вампир невинно вскинул брови, дескать, совсем вылетело из головы. Ага, как же, вылетит у такого. — Эри оставил мне три пригласительных. Кстати, поскольку нас теперь всего двое, лишний можем загнать по спекулятивной цене.

— Отличная и очень своевременная идея, — проворчала я.

— Да, я весьма практичный парень, — невозмутимо кивнул он и вновь двинулся вперёд.

В итоге мы всё-таки добрались до входа, даже до драки не дошло. Мельком взглянув на наши пригласительные, один из капельдинеров окликнул мгновенно выбежавшего непонятно откуда мальчишку-подростка, и тот шустро проводил нас в одну из боковых лож, из которой открывался прекрасный вид на сцену.

Партер бурлил: человеческое море в нетерпении перешёптывалось и смеялось, заполняя не только все кресла, но и проходы. Балконы также оказались забиты; на последнем третьем ярусе весело и громко переговаривались школяры, облепившие парапет и едва не вываливающиеся из-за него, теснимые задними рядами своих же сокурсников. Да, люди и впрямь любили знаменитых иллюзионистов.

В нашей ложе оказалось шесть мест, два из которых пустовали, а два других заняли пожилой мужчина и его элегантная спутница. Я едва успела бросить беглый взгляд в их сторону, пока они занимали свои места, как свет в зале погас и под оглушительный аплодисменты и одобрительный свист с балкона занавес начал медленно раздвигаться.

Десятки магических светильников залили сцену ярким огнём. Лучезарно улыбающийся Эри тепло поприветствовал публику, представил свою очаровательную ассистентку и по совместительству жену, и шоу началось.

— Прежде всего я, как и всегда, желаю подчеркнуть, что совершенно не владею искусством магии, — громко провозгласил Эри. — Все мои номера — результат многолетней практики и упорных, изнуряющих тренировок. Всё, что я стремлюсь доказать: человеческие возможности безграничны, и каждый из вас, сидящих здесь, даже не подозревает, на что способен на самом деле! Итак, начнём. И, дабы у вас не возникало сомнений в моих словах, я попрошу подняться на сцену несколько человек, чародеев, дабы они могли убедиться в подлинности и самолично защёлкнуть на моей шее обсидиановый обруч. Точно такой же обруч будет красоваться на очаровательной Беатрис! Итак, прошу, не стесняйтесь, выходите на сцену!

Поднялось около десятка человек и, убедившись в подлинности, застегнули серебряные обручи с обсидиановыми вставками на шеях артистов, после чего зрители вернулись в зал.

Заиграла медленная, страстная, томительная музыка, под звуки которой помощники из числа работников театра выкатили на сцену довольно высокие подмостки, а вслед за этим — тяжёлый кованый сундук, который установили непосредственно под ними. Беатрис попросила двух молодых людей из зала выйти и помочь ей: они застегнули на запястьях Эри наручники и связали ему лодыжки. Потом упаковали иллюзиониста в предварительно тщательно проверенный прочный мешок и завязали сверху крепким узлом. Мешок сунули в сундук, который затем заперли на три массивных навесных замка, ключи от которых остались у молодых людей. Дабы продемонстрировать зрителям, что никакой возможности спрятаться за подмостками у Эри не будет, Беатрис попросила добровольцев обойти конструкцию; помимо самого сундука, ничто не могло укрыть какую-либо деталь происходящего от пристального взгляда. Затем, поблагодарив своих помощников и отпустив в зал, очаровательная супруга Эри самолично обогнула подмостки; в бледном свете мелькнули её тоненькие нагие ножки. Ассистентка легко взобралась на возвышавшуюся конструкцию, подобрала лежавшую там материю, продемонстрировала её аудитории и встала на краю.

Улыбнувшись, она быстро подняла голубоватую ткань, полностью скрывшую её от глаз зрителей, а спустя пару секунд ширму резко сдёрнул с себя… Эри. Зал взорвался аплодисментами. А артист, чуть поклонившись и одарив публику мягкой улыбкой, спрыгнул с возвышающейся конструкции и попросил двух зрителей вернуться и открыть сундук. Пока молодые люди пробирались к сцене, подмостки уже укатили обратно за кулисы. Двое мужчин извлекли полученные ранее ключи и, один за другим, открыли тяжёлые замки; извлекли по-прежнему связанный мешок, а из него — смеющуюся Беатрис, щиколотки которой оказались спутаны, а на запястьях красовались браслеты тех самых наручников, которыми несколькими минутами ранее сковали её мужа. Вновь раздались оглушительные аплодисменты. В это же самое время Эри сложил из невесть откуда взявшегося листа бумажный цветок и преподнёс жене. А потом бутон в раскрытой руке Беатрис затанцевал, повинуясь лёгким движениям пальцев иллюзиониста.

Я заворожённо наблюдала за этой пляской, следя за тем, как цветок поднимается всё выше и выше, послушный руке артиста. Когда же он вернулся на раскрытую ладонь ассистентки, Эри накрыл его своими руками. Через мгновение появилась струйка белого дыма, а ещё миг спустя фокусник продемонстрировал ахнувшей от изумления публике живую алую розу, которую его гордая супруга заколола в свои густые тёмные волосы.

— Даже не верится, что он проделывает всё это без магии! — восхищённо шепнула я Михаилу. — Как такое вообще возможно?..

— Ну, по крайней мере в первом номере точно нет ничего невозможного, — отозвался тот. — Во втором, думаю, тоже, но принцип я пока не понял.

— Хочешь сказать, ты знаешь, как делается первый трюк? — конечно, мне было жутко интересно.

— Если хочешь знать, — так же шёпотом ответил Миша, — он прятался за тканью, свисающей с подмостков, прямо за спиной Беатрис. Когда она подняла занавесь, ему нужно было лишь быстро запрыгнуть на эту конструкцию, подхватить и резко отдёрнуть материю. Она же в это время ловко спрыгнула, залезла в мешок, у которого, полагаю, двойная подкладка, так что развязывать его вовсе не обязательно, а потом и в сундук. Уверен, там каким-то образом откидывается задняя стенка, а аккуратно закрыть её за собой и красиво упаковаться ей хватило того времени, пока добровольцы добирались до сцены.

— Подожди, не сходится, — я помотала головой. — За подмостками не было никакой ткани! Мы же видели ноги проходивших там парней и Беатрис, то есть Эри никак не мог там спрятаться!

— Ловкость рук, — тонко улыбнулся вампир. — Беатрис потому и прошла там последней. Вряд ли человеческий взор способен различить столь неуловимое движение, которым она скинула плотную, легко слившуюся с задним фоном материю, протянувшуюся ровно до кромки сундука. Заметила, как скоро конструкцию укатили, едва Эри спрыгнул с неё?..

— Допустим, — неохотно согласилась я. — Но всё равно, выбраться оттуда…

— Да, без сомнения, в этом и заключается неподражаемое мастерство Эри, — согласился Михаил. — Уверен, наручники были самые что ни на есть настоящие, да и узлы на лодыжках завязывали весьма старательно. Благо, у него было время освободиться от того и другого, пока проводили все эти манипуляции с мешком, сундуком и бесполезными в общем-то замками.

Пока мы разговаривали, на сцену приглашали всех желающих испытать мастерство Эри. Очевидно, публика была вполне осведомлена об этом пункте программы, потому что нашлось около дюжины людей, которые принесли невесть откуда добытые цепи и наручники. Кое-кто просто вязал хитроумные узлы из прочных верёвок. Люди подходили по очереди в надежде пленить выдающегося иллюзиониста, после чего последний заходил на ширму, а иногда и просто отворачивался и спустя несколько минут возвращал оковы владельцу под одобрительные возгласы зрительного зала.

Когда поток желающих иссяк, Эри уже взмок от усталости: ему явно требовалась передышка. Настала пора Беатрис продемонстрировать своё мастерство в смежной области, где в ход пошли уже магические замки. По этому случаю с девушки сняли обсидиановый обруч, а на сцену вышли несколько серьёзного вида мужчин. Судя по свисту с последнего яруса балкона, испытать прекрасную спутницу великого фокусника желали преподаватели Имперской школы прикладной магии.

С зачарованными замками и сетями Беатрис справилась ничуть не хуже, чем прежде Эри — со сталью. Лишь с последним засовом, охраняющим резную шкатулку светлого дерева, девушка возилась довольно долго, так что её хозяин уже начал торжествующе улыбаться. Однако в конце концов Беатрис подобрала нужное заклинание и вскрыла упрямую вещицу. Аплодисменты не смолкали, пока на шее артистки снова не заблестел серебряный обруч с обсидианами, а на сцене не появились танцоры театра Фижеро-Роуз в обтягивающих чёрных костюмах, призванные, очевидно, заполнить паузу на время отдыха иллюзионистов.

Едва музыка стихла и танцоры замерли в ярком красноватом свете, Эри предстал на сцене вновь, на сей раз верхом на великолепном сером жеребце, на фоне которого его ярко-красный с чёрными вставками костюм смотрелся ещё эффектнее. Проехавшись вдоль рядов застывших танцовщиков, иллюзионист ещё раз поприветствовал публику, а потом неожиданно вздыбил коня. Вслед за этим раздался оглушительный хлопок, так что я невольно зажмурилась на долю секунды, а когда открыла глаза, в рассеивающейся дымке, окутавшей животное, никакого Эри на нём уже не было… Под очередной взрыв аудитории лошадь увели со сцены; танцоры также покинули её.

А потом из-за кулис выкатили нелепую громоздкую конструкцию, более всего напоминающую невероятный размеров цилиндрический аквариум, в котором отлично поместилась бы небольшая акула, если поставить её на хвост. Сей тяжёлый сосуд передвигался на снабжённой колесиками подставке, а крышкой ему служила каменная плита, плотно входящая в стеклянный цилиндр наподобие пробки. Ассистенты покрутили этот странный атрибут так и сяк, дабы зрители могли убедиться, что стенки его цельные, точно у винной бутылки, и абсолютно прозрачны. А затем, как ни в чём не бывало, будто это и не он как сквозь землю провалился на глазах у нескольких тысяч зрителей пару минут назад, появился Эри, уже без своего парадно-выездного костюма. И торжественно обратился к затихшей публике:

— Уважаемые жители славного города Фижеро-Роуз! Позвольте представить вашему вниманию мою персональную камеру одиночного заключения, совершить побег из которой мне предстоит прямо сейчас, на этой сцене! Как видите, её намеренно изготовили в форме цилиндра, дабы стеклянные стенки были цельными, исключая любую возможность каким-либо образом нарушить их герметичность. Я буду скован по рукам и ногам и помещён в этот небольшой, в сущности, для взрослого человека сосуд, в котором не так уж много воздуха. Но это всё ещё слишком просто для Эри Удена, не так ли?.. Поэтому сражаться со смертью мне придётся на время: тяжёлая каменная плита начнёт опускаться, едва я окажусь внутри. Этой громадине недолго превратить меня в лепёшку, а отсчёт оставшегося времени будут вести эти большие масляные часы. Заранее прошу вас: если по истечении жидкости из верхнего отсека в нижний я не выберусь и не вернусь к вам, зовите моего помощника, который постарается отключить адский механизм до того, как он не оставит от меня мокрого места. Итак, приступим!..

Босого, по пояс раздетого Эри заковали в кандалы и наручники, связанные между собой прочной цепью. Вдобавок, будто посчитав это недостаточным для мастера побегов, работники театра, исполняющие сегодня роль помощников великого иллюзиониста, обвязали последнего толстенными веревками, так что он едва мог пошевелиться. Затем, по возможности аккуратно поместив его в цилиндр «аквариума», опустили сверху подвешенную на верёвочном блоке идеально подогнанную по размеру глыбу, служившую пробкой для этого адского сосуда, тем самым замуровав Эри все возможные пути побега. По крайней мере, я подумала именно так. А ещё мне сразу пришла в голову мысль: а что, если верёвка перетрётся и камень рухнет до того, как фокусник успеет выбраться?.. Конечно, я заранее была уверена, что этого не случится, но короткий спазм успел-таки добраться до желудка, на секунду скрутив живот, стоило моему неугомонному воображению нарисовать последствия столь печального события.

Огромная глыба тем временем и впрямь начала очень медленно, но вполне очевидно опускаться; в ту же секунду конструкцию скрыли от глаз зрителей тремя ширмами, которые, однако, были не столь уж высоки, позволяя видеть верхушку сосуда. Очевидно, это было сделано с целью доказать, что камень не бутафорский и вылезать через верх, минуя его, Эри не намерен.

— Это невозможно, — шепнула я Мише, напряжённо всматриваясь в малейшие передвижения помощников по сцене. — Оттуда никак не выбраться. Даже если не брать в расчёт то, что он скручен по рукам и ногам.

— Уверена? — улыбнулся вампир и тихо зашептал мне на ухо: — На самом деле, не так уж сложно догадаться, в какую щель между жизнью и смертью собирается проскочить Эри на этот раз. Поскольку конструкция выполнена из цельного стекла, а всё, что происходит сверху, мы можем видеть, остаётся только один вариант: снизу.

— Но там же подставка! — скептически заметила я. — Кроме того, даже если предположить, что каким-то образом он сможет миновать и дно своего «аквариума», и твёрдую поверхность под ней, вылезти он там всё равно не сможет: между подставкой и столом сантиметров тридцать, взрослому мужчине никак не пролезть.

— Не пролезть, — согласился Михаил. — Но лишь до тех пор, пока Беатрис под сценой аккуратно не опустит на десяток сантиметров пару заранее подготовленных досок.

Я не ответила, продолжая напряжённо вглядываться в происходящее на сцене вместе с несколькими тысячами прочих зрителей. Каменная пробка неумолимо соскальзывала всё ниже, так что обстановка в зале накалялась с каждой минутой, пока наконец тихий ропот не перешёл в откровенный галдёж. Кто-то выкрикнул: «С ним что-то случилось! Открывайте скорее, пока проклятый камень не раздавил его!..» После этого толпа как с цепи сорвалась: люди повскакивали со своих мест, призывая засуетившихся помощников убрать ширмы и разбить стекло. Когда же и сама громада камня скрылась от глаз зрителей за ширмой, так что у Эри уже не было никаких шансов выбраться самостоятельно, а оставалось лишь надеяться, что его вытащат раньше, чем произойдёт трагедия, в зал вбежал человек, очевидно, спустившийся с балкона, с явным намерением взять ситуацию в свои руки. Быстро прошелестев тёмным плащом, пробежал вдоль рядов кресел и поднялся на сцену, где, резким движением откинув ширмы, открыл застывшим в изумлении зрителям прозрачный сосуд, в котором не было ничего, кроме оков и верёвок, которые вот-вот должна была смять роковая глыба. Пока аудитория пыталась осознать, что же произошло, человек внезапно отбросил с лица капюшон и одарил зал победоносным взглядом. Под оглушительный рёв восторженной публики улыбающийся Эри поклонился и попросил всех вернуться на свои места, ибо представление ещё не закончилось.

— Как вам всем хорошо известно, — начал он, едва зловещий атрибут укатили со сцены, — женщины без ума от украшений. Моя очаровательная супруга в этом отношении совсем не исключение. Поэтому один из дней в вашем замечательном городе мы, конечно же, провели в ювелирных лавках, где моя дорогая Беатрис выбрала себе одно, скажем откровенно, очень недешёвое колечко. Как любящий муж, я пообещал подарить его ей, но не раньше нашего финального выступления. И, как вы понимаете, сегодня наступил день моей расплаты. К сожалению, я совершенно забыл об этом, а Беатрис напомнила лишь перед самым выходом на сцену, так что времени бежать в лавку уже не было. По счастью, я узнал, что кое-кто из вас, сочувствуя мне и хорошо понимая, как непросто бывает находиться рядом с разгневанной женщиной, позаботился о том, чтобы доставить мою покупку прямо в этот зал. Поэтому я прошу мужчин повнимательнее осмотреть свои карманы: у одного из вас непременно обнаружится чудесное колечко с розовой жемчужиной.

Удивлённые этой странной просьбой, мужчины тем не менее послушно начали обшаривать свои карманы, и вскоре с самых дальних рядов партера раздался изумлённый возглас слегка полноватого пожилого джентльмена:

— Клянусь честью великого Императора, ещё в начале выступления его там не было!.. Я совершенно не понимаю, как это кольцо могло оказаться в моём кармане!

— Что ж, главное, что теперь оно там, значит, вы поможете мне сохранить кучу нервов, — с улыбкой произнёс Эри; по залу прокатились смешки. — Очевидно, вы и сами женаты, раз так хорошо понимаете, насколько крупно я мог влипнуть по причине собственной забывчивости.

— Так и есть! — с энтузиазмом подтвердил мужчина; смех в зале усилился.

— В таком случае я попрошу вас подняться на сцену вместе с вашей женой! Опустите кольцо обратно в карман, там ему самое место.

Пожилой господин, который вместе с элегантной спутницей сидел на самом крайнем к проходу месте, поспешно подал супруге руку и вместе с ней поднялся на сцену.

— Ну что, мой дорогой спаситель, могу ли я позвать Беатрис, чтобы подарить ей наконец эту безделушку? — Эри дружески приобнял мужчину за плечо и отвёл чуть в сторону, словно желая поделиться некой тайной.

— Конечно, — кивнул тот и помимо воли улыбнулся.

— В таком случае не могли бы вы отдать мне столь любезно доставленное на сцену украшение?..

Мужчина с готовностью полез в карман, но лицо его тут же в волнении вытянулось. Он судорожно обшаривал карман, очевидно, пытаясь найти злополучное кольцо, которого там уже не было. В конце концов бедняга с обеспокоенным видом повернулся к Эри и молча уставился на фокусника.

— Неужели потеряли, пока шли до сцены?.. — сокрушённо воскликнул тот. — Ну вот, теперь мне точно конец… Впрочем, разве что ваша прелестная супруга поможет нам. У женщин в таком деле нюх куда как острее, чем у самого внимательного мужчины. Красавица, позволите осмотреть вашу накидку? Я чувствую, что наша пропажа где-то близко.

Женщина с улыбкой сняла коротенькое чёрное болеро и протянула Эри. Тот с надеждой порылся в одном кармане, потом в другом и… разочарованно вернул накидку владелице.

— Постойте! — вдруг воскликнул он, едва женщина успела одеться. — А не могло ли кольцо закатиться за подкладку?.. Прошу вас, если не сложно, не могли бы вы проверить.

Дама недоверчиво взглянула на Эри, но всё же начала тщательно прощупывать низ болеро.

— Есть!.. — вдруг вскрикнула она почти испуганно.

— Какое облегчение! — казалось, иллюзионист искренне обрадовался. — Не могли бы вы извлечь его оттуда?

— Но как?.. — растерялась женщина.

— Должно быть, в одном из ваших карманов дырка, в противном случае как бы кольцо могло там оказаться? Воспользуйтесь ею.

— Но там нет дырок! — возмутилась дама, демонстративно выворачивая карманы.

— Действительно нет… — задумчиво протянул Эри. — Как же нам тогда извлечь его, не испортив вашего наряда?.. Впрочем, думаю, пришло время позвать Беатрис. Уверен, когда речь зайдёт о том, что нужно каким-то образом извлечь для неё это украшение, моя супруга окажется намного сообразительнее меня! Дорогая!..

Беатрис появилась на сцене спустя несколько мгновений.

— Трис, милая, то кольцо, которое я обещал подарить тебе, каким-то образом оказалось за подкладкой накидки этой дамы. У тебя есть идеи, как нам вытащить его оттуда, не повредив ткань?

Беатрис молча извлекла из густых волос алую розу, которая была там с самого первого номера их выступления, и протянула мужу.

— Милая, это самая обыкновенная роза, не думаю, что она нам поможет… — начал Эри, но его жена тут же обиженно надула губки. — Впрочем, давай попробуем.

Эри начал осторожно водить пальцами над бутоном, словно растягивая его. Лепестки стали медленно раскрываться… Зрители, затаив дыхание, наблюдали, как цветок в руках Беатрис распускался прямо у них на глазах, точно повинуясь движениям ловких пальцев иллюзиониста. Но когда он в итоге раскрылся, обнажив то самое золотое кольцо с украшавшей его розовой жемчужиной, зал сначала восторженно ахнул, а потом в едином порыве взорвался несмолкаемыми аплодисментами. Женщина, в чьём болеро должно было находиться украшение, удивлённо ощупывала подкладку в надежде обнаружить там хоть какое-то отверстие, через которое оно могло исчезнуть. Однако поиски её так и не увенчались успехом.

Поблагодарив ошеломлённую пожилую чету, Эри попросил их вернуться на свои места.

— Что ж, уважаемые зрители, настало время номера, который мы не демонстрировали ещё ни разу, и которым обещали завершить наши гастроли! Номера столь же опасного, сколь и грандиозного. Мы с Трис работали над ним три года и теперь готовы рискнуть и порадовать вас новым побегом из лап смерти!.. На этот раз впервые под замком окажусь не только я, но и очаровательная Беатрис Уден, поэтому определить, что что-то пошло не так и нас пора вызволять, придётся вам самим, дорогие зрители! Итак, представляем вашему вниманию сейф!..

Беатрис чуть повела рукой в сторону кулис, откуда действительно показался массивный металлический сейф. Помощники выкатили его на низкой тележке и аккуратно сгрузили на середину сцены.

— Помимо надёжности толстых металлических стенок у этого примечательного сейфа есть одна особенность: впаянные в него серебряные пластины, перемежающиеся с вкраплениями обсидиана, лишают находящегося внутри человека всякой возможности дотянуться до Силы. Дабы вы не сочли мои слова пустой болтовнёй, я приглашаю любого желающего испробовать эту конструкцию на себе!

По залу прошелестел негромкий шепоток.

— Ну же, смелее! — подбодрил Эри. — Не пугайтесь, едва я услышу изнутри стук, немедленно отопру сейф. Неужели никто не рискнёт?..

— Я рискну!.. — раздался звонкий мужской голос откуда-то с балкона.

Тотчас оттуда донеслись смешки, шутливые напутствия и подбадривающие восклицания. Очевидно, этот студент Имперской школы прикладной магии был одним из тех бездельников, которые являются всеобщими любимцами и имеют тысячу знакомых повсюду. Не прошло и минуты, как юноша уже поднимался на сцену, сопровождаемый одобрительными окриками и свистом.

— Что ж, молодой человек, вижу, вы здесь многим знакомы, — улыбнулся Эри. — Тем лучше: ни у кого не возникнет мысли, будто бы сейф проверяло подставное лицо. Прошу!

Напоказ раскланявшись, парень с улыбкой подошёл к сейфу, обошёл его, тщательно изучил, простучал изнутри и снаружи, после чего наконец забрался туда целиком.

— Готовы? — спросил Эри и, получив утвердительный кивок, захлопнул сейф.

Публика зааплодировала — не то храбрости молодого человека, не то просто от избытка чувств. Затем наступила гробовая тишина, в которой спустя пару минут раздался тихий стук из глубин металлической махины. Иллюзионист поспешно крутанул задвижку и выпустил добровольного пленника в свет ярких огней сцены.

— Там невозможно колдовать! — вынес свой вердикт юноша. — Кроме того, я не нашёл ни единого рычага, задвижки или хоть подобия бутафорской стенки, с помощью которых можно было бы открыть этот сейф изнутри. Клянусь, он весь выполнен из металла, и если этот человек сумеет выбраться из него, я первый поверю, что он просто-напросто прошёл сквозь лист металла!

Зрители с восторгом встретили столь однозначный приговор, так что Эри пришлось подождать, пока зал успокоится, чтобы продолжить говорить.

— Думаю, этот достойный юноша вполне заслуживает доверия, так что именно ему я поручу остаться сейчас на сцене и открыть сейф, если дела у нас с Беатрис пойдут скверно. Итак, методом проб и ошибок мы высчитали примерное время, через которое воздух в сей конструкции иссякнет. Если с последней упавшей каплей воды, отмерянной этой клепсидрой, мы всё ещё не появимся, этому достойному юноше придётся вмешаться. А теперь приступим!..

На этот раз в цепи был закован не только сам Эри, но и его прекрасная ассистентка. Мало этого, их ещё и привязали друг к другу, точно сиамских близнецов, так что лично я вообще с трудом представляла, как в таком положении возможно просто пошевелиться. Затем супругов впихнули в явно тесноватую для двоих конструкцию и захлопнули дверцу. Крупные капли начали отсчёт неумолимого в своём беге времени. А сейф тем временем, помимо закрытой задвижки, в несколько оборотов обмотали толстенной, похожей на колодезную, цепью, которую затем скрепили массивным замком. Происходящее традиционно скрыли от зрителей тремя широкими ширмами. Минуты текли медленно, превращаясь чуть ли не в часы, а сердце колотилось всё сильнее с каждой упавшей каплей воды…

Полностью поглощённая происходящим на сцене, я вздрогнула, когда неслышно прокравшийся в ложу мальчишка — тот самый, что привёл нас сюда перед началом представления — осторожно тронул меня за плечо и жестом пригласил следовать за ним. Мы с вампиром непонимающе переглянулись, но послушно оторвали пятые точки от кресел и выскользнули из ложи. Кажется, все были настолько поглощены ожиданием триумфального появления артистов, что на две покинувшие свои места тени никто не обратил внимания.

— Куда мы? — спросила я, едва успев прикрыть за собой дверь. — Мы же сейчас самое интересное пропустим!..

— Самое интересное уже произошло, — спокойно ответил юнец и быстро пошёл по пустому коридору театра. — Эри ждёт вас, нужно торопиться. Зрители вот-вот вскроют сейф, а до этого момента артистам нужно покинуть театр: бегущие в зале, я лично видел четверых, но это явно не все. Пожалуйста, не отставайте.

Больше я ни о чём не спрашивала, решив, что скоро мы всё узнаем. Только шустро перебирала ногами, стараясь не отстать от своих спутников.

Мы свернули в узкий коридор, ведущий на тускло освещённую лестницу. Спустившись, ещё немного попетляли и вскоре оказались перед неприметной низенькой дверцей, у которой уже ждали иллюзионисты, оба в дорожной одежде.

— Наконец-то!.. — облегчённо выдохнула Беатрис и толкнула дверь.

— Но ведь зрители… — пробормотала я, выходя на улицу и озираясь по сторонам.

Очевидно, мы покидали здание через зачарованный чёрный ход. Едва закрывшись за нами, дверь исчезла, точно здесь никогда и не было ничего, кроме глухой стены.

— Да, увы, приходится уезжать не попрощавшись, — на ходу ответил Эри. — Мне действительно очень жаль, но так складываются обстоятельства. Не в моих привычках уходить от публики тайком, однако по-другому нам бы сейчас просто не позволили. Правда, мы постарались хоть немного компенсировать своё некрасивое бегство: когда они откроют сейф, то обнаружат там небольшие сувенирчики на память, так что, надеюсь, никто не останется обиженным.

С этими словами он протянул мне круглый металлический предмет, сильно напоминающий монету, но побольше в диаметре. Чуть замедлив шаг, я рассмотрела на одной стороне чеканное изображение Беатрис, а с другой — улыбающегося Эри; надпись на довольно широком ребре гласила: «Нет пределов. Нет границ».

— А куда мы, собственно, направляемся? — спросил более практичный Михаил, пока я изучала сувенир и ломала голову над тем, не слишком ли бестактно будет вопрошать, когда и каким образом эти двое успели вылезти из такого надёжного сейфа, да ещё и закинуть туда эти безделушки.

— Мы сняли у одной старушки небольшой флигель на самой окраине города, как только приехали сюда. Знали, что придётся скрываться от бегущих. До этого дня Трис водила меня туда несуществующими дорогами, поэтому об этом месте всё ещё никому неизвестно, а мы с ней по-прежнему живы. Но сегодня в этом нет необходимости: Старейшины уверены, что в данный момент мы на сцене, к тому же завтра утром трогаемся в путь, и наш след будет для них потерян. Кстати, почему вы вдвоём?.. Где главный зачинщик всей вашей авантюры? Она в итоге увенчалась успехом?

— Да, во многом — благодаря вам, — кивнул Миша. — И бывшие узники, кстати, сейчас ждут нас в городском парке, печально глядя на пруд…

— И чего вы молчали?! — вскинулся Эри. — В таком случае нам следует для начала забрать их, а уже потом отправляться на ночлег. Значит, Феликс сейчас с ними? С вашими друзьями?..

— Нет, он… — вампир замялся, явно не зная, что сказать.

— Ему пришлось срочно вернуться домой, — в сущности, я даже не соврала. И поспешила сменить тему: — Мы так волновались тогда, всё ли у вас прошло гладко.

— Лучше и быть не могло, — кивнула Беатрис. — Кажется, бегущие так и не узнали, что мы снова побывали у них в гостях. Тут Феликс оказался прав: они и впрямь не ожидали от нас подобной наглости, поэтому лично мне было вдвойне просто вскрыть запечатанные теми же самыми заклинаниями двери.

По пути я всё-таки полюбопытствовала, как же им удалось так быстро выбраться из столь надёжного сейфа. Увы, получила только уклончивый ответ, что это был всего лишь долго отрабатываемый трюк, требующий некоторого мастерства и упорных тренировок, но не более того.

Добравшись до места встречи, вкратце разъяснили Сертарио и Лао, куда именно направляемся, и двинулись дальше уже всей толпой. Благо, парк оказался как раз по пути в сторону той окраины, где обосновались фокусники, так что идти пришлось не сильно долго.

Флигель представлял собой небольшое двухэтажное здание, всё пространство которого ограничивалось гостиной, где уже выстроились в ряд уложенные сундуки, крохотной кухонькой на первом этаже да парой спален на втором.

— Рад, что вы благополучно выбрались, — тепло обратился Эри к Рио и Лао, удобно устроившимся на диване. — Что ж, думаю, теперь мы наконец можем спокойно побеседовать.

— Ах да, я ведь ещё должна перевести вам статьи! — вспомнила я.

— На самом деле, это уже необязательно, — отмахнулся Эри. — Кажется, я и без того начинаю вспоминать… а, главное, понимать, как именно я это сделал. В смысле, сбежал от неизбежного. И, клянусь, сделаю вновь!.. Впрочем, я бы с удовольствием послушал о тех своих трюках: возможно, найдётся кое-что интересное, до чего я пока не додумался здесь. Но это позже. Лучше расскажите, как у вас всё прошло.

Мы с Мишей переглянулись. Следовало ли рассказывать ему о том, что Феликс между делом убил пятнадцать человек?.. А Аквамарины? Имели ли мы право поведать о них теперь, когда камни уничтожены?

Наши сомнения разрешил Лао: учтиво поблагодарив супругов Уден за помощь, он непринуждённо и в красках изложил правдивую, но сильно укороченную версию событий. При этом чародей вёл своё повествование в таком тоне, что история казалась скорее приключенческим романом, чем недалёким прошлым, поэтому вряд ли могла оставить по себе тяжёлое впечатление.

— Даже так… — задумчиво проговорил Эри, когда Лао окончил своё повествование. — Признаться, мы с Трис сразу поняли, что в суть дела нас посвящать не собираются, но это было и неважно — нам ни к чему чужие секреты, требовалось просто выполнить свою часть уговора. Зато теперь, когда я знаю, ради чего всё затевалось, мне вдвойне отрадно, что мы смогли вам помочь. Не беспокойтесь, ваши тайны не выйдут за пределы этой комнаты: кому как не фокусникам уметь хранить секреты.

— Мы знаем, — заверил Сертарио. — Если бы у Лао были на этот счёт какие-либо сомнения, он бы не открыл вам и десятой доли этой истории.

На минуту в комнате повисла тишина, а потом Беатрис решительно заявила, что ей необходимо выспаться перед завтрашней дорогой, сдержанно простилась с нами и удалилась наверх.

— Трис… — Эри проводил супругу задумчивым взглядом. — Она не особенно общительна, долго сходится с новыми людьми…

— По правде, и я бы не отказался отдохнуть, — неожиданно произнёс Лао. — Кое-кому завтра тоже предстоит неблизкое путешествие. Надеюсь, Миша в курсе, куда именно нам нужно попасть?..

— Разберёмся, — отмахнулся вампир.

— В таком случае прокладывать маршрут предстоит именно тебе. В этом нет ничего особенно сложного, поскольку я буду контролировать процесс и возьму на себя все сугубо технические моменты. Впрочем, проще объяснить всё это завтра, а сейчас и впрямь не помешает выспаться.

— Наверху только две спальни, — нерешительно произнёс Эри.

— Если кроватей на всех не хватает, я бы предпочёл разделить постель с Леей, — моментально нашёл решение проблемы чародей. — Не подумайте ничего дурного, вы все мне глубоко симпатичны, просто с девушкой мне было бы привычнее.

— Спасибо, но я, пожалуй, останусь в гостиной, — открестилась я. — Здесь прекрасный диван, мне будет вполне удобно.

— Если замёрзнешь, имей в виду, что наверху есть уютная и уже согретая постель, — подмигнул Лао и скрылся на лестнице.

— Не обращай внимания, он всегда такой, — заметил Сертарио.

— Я уже поняла, — вздохнула я.

— Если сильно надоест, можешь просто стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, — посоветовал он. — Обычно это помогает. Правда, ненадолго.

— Учту, — невольно улыбнулась в ответ. — Значит, мы завтра отправляемся в твой…

— Замок, — закончил Рио. — Да. Лао откроет для нас портал, так что никаких проблем возникнуть не должно.

— Я буду жить в замке… — мечтательно протянула я. — У настоящего графа… Фантастика!

— Вообще-то моё графство не слишком велико, а до ближайшего города туда-обратно полдня езды, — отозвался Сертарио. — Но, надеюсь, тебе понравится. К тому же ты сможешь практиковаться с Лао.

— А мечом махать ты меня научишь? — с надеждой спросила я.

— Мечом?.. — кажется, эта просьба вызвала у моего друга некоторое замешательство. — Сам я действительно неплохо обращаюсь с холодным оружием. Во всяком случае, на этом поприще мои успехи явно лучше, чем в области магии. Только зачем тебе это? Чародеи нечасто утруждают себя подобными занятиями — у них другой путь. Впрочем, если ты хочешь…

— С детства обожаю холодное оружие, — призналась я. — А тут такой шанс — глупо было бы его упустить.

— Тогда конечно, без проблем. Кстати, уже довольно поздно, а ты, кажется, хотела что-то перевести для Эри…

— Это необязательно, как я уже говорил, — заметил последний. — Но, если чтение этих заметок вас не слишком затруднит, мне бы и впрямь было интересно их послушать.

— Нисколько не затруднит, — заверила я.

Эри извлёк кипу старых газет из небольшого чемоданчика и протянул мне.

Сертарио с Михаилом тоже с интересом слушали мой местами кривоватый перевод, Эри же как будто вообще был где-то не здесь: взор его затуманился, точно пытаясь проникнуть сквозь завесу пространства и времени.

К концу четвёртой статьи я выдохлась и попросила перерыв на чай или что там у них вместо него. Встрепенувшийся Эри через пару минут принёс всем какой-то горячий травяной напиток, а сам снова задумался.

— Знаете, всю жизнь я бежал от смерти, — медленно проговорил он, ни к кому в отдельности не обращаясь. — А теперь, кажется, наконец-то могу остановиться…

— Потерялся смысл?.. — осторожно спросила я.

— Нет, конечно! — усмехнулся Эри. — Скорее, камень с плеч упал, и теперь можно действительно просто жить. Не бежать. Делать то, что я умею и люблю, делать это для людей. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не могу поделиться своим рецептом бессмертия — очевидно, все они персональны. Я лишь могу дать людям надежду, заставить их поверить в то, что нет никаких границ, что все оковы иллюзорны. Что человек сильнее обстоятельств, как бы они ни сложились.

— Это очень много, — тихо, но твёрдо произнёс Михаил. — Возможно, большее, что один человек может дать другому. Веру.

Эри задумчиво кивнул, улыбнулся, и тотчас всё его лицо словно озарилось каким-то незримым светом. Его удивительные, неповторимые глаза лучились спокойствием и добротой, какие я не встречала прежде ни у кого. Мне вдруг подумалось, что я не знала никого прекраснее этого человека, с которым так приятно просто находиться рядом: он словно окутывал своим теплом и уверенностью всех окружающих.

— Может, продолжим чтение?.. — предложила я, стряхивая с себя секундное блаженное оцепенение.

— Разве что ещё одну заметку, — согласился Эри, — а потом всё-таки и правда пора отдыхать. Как я понимаю, всех завтра ждут довольно утомительные путешествия.

На этот раз мне попалась статья о легендарном трюке Гарри Гудини, когда тот собрал у зрителей несколько платков, сжёг их на глазах публики, а потом эти же самые платки, рассыпавшиеся пеплом на сцене, обнаружили на верхней точке статуи Свободы, смотрители которой клялись, что к монументу никто не приближался на протяжении последних нескольких часов. Миша лишь улыбался, очевидно, хорошо знакомый с этой историей, Сертарио с интересом слушал и только качал недоверчиво головой, я вновь терзалась желанием выпытать секрет этого трюка… а Эри вдруг ухмыльнулся, глаза вдохновенно вспыхнули, и он воодушевлённо воскликнул:

— Отлично, кажется, у меня есть новый номер!.. Это будет прекрасное завершение гастролей в Дрикстрейте, куда мы с Беатрис отправимся утром. Думаю, я успею подготовить трюк за то время, что мы проведём там. Другое дело, как заставить зрителей поверить, что этот фокус возможно провернуть без применения магии… Впрочем, у Трис есть прекрасная серебряная шкатулка с обсидиановой инкрустацией, куда можно будет поместить платки. Так или иначе, ещё есть время об этом подумать. Почему-то большинство идей касательно выступлений посещают меня именно в дороге. В любом случае спасибо! Не только за это познавательное чтение, но и за всё… за правду. А теперь позвольте попрощаться! Не сомневаюсь, что мы ещё встретимся, но вряд ли скоро. Удачи вам! Желаю каждому обрести то, что он ищет. Прощайте!

Нестройным хором мы поблагодарили Эри за неоценимую помощь и попрощались. На несколько мгновений сердце защемило, словно закончилась какая-то очень важная глава в моей жизни. Наверное, что-то подобное я почувствовала, когда спустя полгода после окончания школы пришла на день встречи выпускников, увидела эти родные стены, приветливые лица своих любимых учителей, вспомнила десять проведённых здесь лет, пролетевших один за другим так неожиданно быстро… а потом вдруг осознала, что всё закончилось. Не будет больше уроков, волнений перед контрольными, не будет коротких перемен и тысячи тех забавных моментов, которые ты никогда не забудешь. Останется только память. Вряд ли жизнь стала хуже — нет, так ты не думаешь. Но она изменилась, навсегда. Что-то ушло, и этого не вернуть. И светлая ностальгия с оттенком тоскливой грусти затопит на мгновение сердце, чтобы потом развеяться, точно туман, отступив так же быстро, как и пришла, оставшись в том прошлом, которого больше нет.

Кажется, мои друзья переживали схожие чувства. Наконец Сертарио поднялся, тряхнул головой, словно смахивая наваждение, так что светлые локоны растрепались в живописном беспорядке, и спросил, не против ли мы отпустить его почивать. Мы с Мишей дружно замотали головами. Через пару минут Рио принёс одеяла и подушки — уж не знаю, пожертвовал ли своими или бессовестно стянул у спящего друга, но замёрзнуть ночью мне теперь не грозило.

— Тебе какой диван больше нравится?.. — я вопросительно взглянула на вампира.

— Выбирай любой — кажется, они не сильно отличаются, — отмахнулся он.

Кивнув, я плюхнулась на ближайший; зарывшись в одеяло, стянула с себя лишние вещи и заразительно зевнула в предвкушении отдыха. Михаил тихо шепнул «Син-люс» — словосочетание, на которое все местные магические светильники реагировали как на нажатие кнопки выключателя — и комната погрузилась в темноту.

— Завтра домой… — задумчиво произнёс Миша; тихо прошелестело откидываемое одеяло.

— Кому как.

— Тоже хочешь вернуться?

— Да не то чтобы… — неуверенно протянула я. — Скорее, хочу иметь такую возможность. Не факт, что я бы ею воспользовалась, по крайней мере, прямо сейчас — точно нет. Но напрягает именно то обстоятельство, что от моих желаний мало что зависит.

— Это ведь не навсегда, — напомнил вампир.

— Знаю. И всё-таки. Иногда беспомощность в отдельно взятых вопросах не компенсируется даже теми преимуществами, которые она даёт. В данном случае мне более чем повезло: продолжительный отпуск в удивительном волшебном мире с дополнительными бонусами в виде бесплатного обучения магии и, возможно, боевым искусствам. Проживание в замке в прекрасной компании с питанием полный пансион — all inclusive, так сказать. Признаться, о таком щедром подарке судьбы можно только мечтать… Хотя нет, даже мечтать нельзя — по крайней мере, я лет с пятнадцати перестала верить в реальность подобных сказок. И тем не менее хотелось бы иметь возможность хоть раз в полгодика показываться дома. Да что там, просто попрощаться по-человечески с близкими, а там — хоть на край света. Просто как представлю, что моя дочь могла бы вот так вот взять и пропасть в неизвестном направлении на пару-тройку лет, оставив на прощание одна глупое видео, которое совершенно ничего не объясняет — скорее уж, ещё сильнее запутывает, — так сразу как-то не по себе становится.

— Я постараюсь их успокоить, — попытался утешить Михаил. — Рассказать всё, насколько это возможно.

— Спасибо, — откликнулась я, но, честно говоря, сильно сомневалась, что здесь могут помочь какие-то объяснения. — Надеюсь, у тебя тоже получится решить свою… проблему…

— Имеешь в виду, что меня покинет жажда хлебнуть крови волшебницы? — невесело усмехнулся Миша. — Да, с учётом того, что одна из них приходится мне довольно близким человеком, это было бы весьма актуально.

— Странно всё это. С одной стороны, это путешествие столько нам дало: новый опыт, впечатления, знакомства, возможность узнать о таких вещах, которые нормальному человеку вообще покажутся за гранью понимания… Впрочем, ненормальному тоже. Это не говоря уже о том, что оба мира теперь избавлены от искушения примерить столь соблазнительный паразитарный образ жизни. Но и у тебя, и у меня в итоге появились новые проблемы, решения которых пока что-то не видно.

— Это нормально, — мудро заметил вампир. — Чем обширнее мир, в котором ты живёшь, тем больше перед тобой встаёт вопросов. Это как с информацией: кажется, вот сейчас ты чего-то не знаешь, а как узнаешь, так сомнения тут же разрешатся. Но не тут-то было: копнёшь чуть глубже там, где прежде имел лишь поверхностное представление, и круг вопросов становится только шире. Пожалуй, в этом есть своя прелесть: бесконечность познания во всей красе.

— Бесконечность всего, — тихо пробормотала я, но Миша услышал.

— Да, пожалуй, ты права. С другой стороны, разве конечное имеет смысл быть?..

— Забавно, — невольно улыбнулась я. — Буквально с месяц — а, кажется, целую вечность — назад всерьёз задалась этим вопросом. Причём настолько всерьёз, что аж жутко стало. Думала о том, как страшно быть настоящим атеистом.

— Это да, действительно страшно, — согласился Михаил. — Я не особенно много общался с людьми на подобные темы, но всё же заметил, что большинство из тех, кто называет себя этим модным словом, не то чтобы на самом деле не верят — их просто не устраивают существующие религии, поскольку они ограничивают свободу. Не так-то просто отказаться от своих привычек в угоду какой-то неведомой и весьма призрачной цели из страха перед расплатой за так называемые грехи. Гораздо проще назвать себя «атеистом» и придумать свою «религию», в которой дозволено всё то, что попускает собственная совесть, а в конце непременно ждёт что-нибудь приятное: райские кущи, перерождение, воссоединение с любимыми… Что угодно, но не страдания, не пустота. Слишком ужасна, невозможна для людей даже мысль о них.

— Да, тут ты прав, как ни крути… И всё же встречаются в этом сонмище атеисты неподдельные, люди большого мужества, очевидно. Те, кто искренне верит, что за телесной гибелью нет ничего. Небытие. Не представляю, как они могут спокойно выносить хотя бы саму эту мысль: знать, что через какие-то жалкие десятки лет, а может и прямо завтра, от тебя не останется ровным счётом ничего. Настолько ничего, что даже осознать весь этот ужас будет некому. Но сейчас — сейчас ещё есть кому, и это страшно.

— Ты правда считаешь, что они это осознают?.. — скептически хмыкнул вампир. — Мне почему-то кажется, что так глубоко эти самые настоящие атеисты даже не задумываются.

— Не знаю, может, и задумываются. Я же вот задумалась — и так тоскливо стало, что захотелось удавиться на ближайшей осине. Ведь в этом случае вся наша жизнь — не отдельно взятого человека, а человечества в целом — теряет всякий смысл. Вся бесконечность Вселенной представляется каким-то бессмысленным скопищем смерти, которая затаилась в каждом её уголке и ждёт своего часа, чтобы поглотить всё, что когда-либо имело смелость существовать. Не останется даже памяти: ведь все те, кому она присуща, рано или поздно исчезнут. Исчезнут отовсюду и навсегда. Получается, наш мир — этакая консистенция несбывшегося небытия. Пока не сбывшегося.

— Вот-вот, и ты всерьёз считаешь, что с этой мыслью можно жить?.. Жить, зная, что само понятие «жизнь» лишено какого бы то ни было смысла?.. Будь ты поэтом или музыкантом, императором или полководцем, учёным или изобретателем — спустя максимум несколько тысячелетий ни от тебя самого, ни от плодов всей твоей жизни не останется даже памяти. Для чего тогда всё это, зачем нужно становиться хоть кем-то; в чём вообще в таком случае смысл быть? Нет, я не верю, что человек глубокого ума действительно может быть стопроцентным атеистом — невозможно всё это осознавать и спокойно существовать дальше.

— Осознавать, именно, — кивнула я. — Лично для меня самое обидное и непонятное в этой ситуации как раз это: для чего же человеку дан столь совершенный разум, если он — конечен? Животные не терзаются мыслями о том, что будет после. Они цепляются за жизнь когтями и зубами, они боятся смерти, боятся боли, но они не впадают в тоску от того, что не могут заглянуть за горизонт. А человек… человек вынужден терзаться этими сомнениями до самого конца, блуждая от полного отрицания до слепой, фанатичной веры, и обратно. А наш разум? Этот совершенный инструмент, который один заключает в себе целый мир, даже миры. Писатель вынашивает в себе истории, точно детей, позволяя родиться лишь лучшим. Композитор слышит музыку, не доступную никому иному, помимо тех только мелодий, которым дал воплотиться в звуках. Художник видит сцены столь прекрасные, что сравниться с ними может разве что восхитительная прелесть первозданной природы, но на холстах за его короткую жизнь успевают родиться хорошо если один на сотню тех бесподобных образов, что будоражат его воображение. И неужели всё это также обречено на смерть вместе со своим творцом?.. Целые миры, которые заключает в себе один-единственный человек, должны быть навечно погребены в тот самый миг, когда угасает сознание. Сознание столь совершенное, что его краткосрочная вспышка, за которой следует неизбежное небытие, кажется такой злой и издевательской шуткой, что в неё просто невозможно поверить. Большинству людей — невозможно.

И мы мечемся по жизни в поисках истины, как безголовые курицы по двору, понимая и одновременно не понимая, не осознавая, что жизни осталось на один миг. Вернее, её уже не осталось, только мы об этом ещё не знаем.

Я не представляю, как и чем живут настоящие атеисты, но, если когда-нибудь что-нибудь заставит меня стать одной из них, жизнь моя оборвётся в этот же миг. Потому что у меня не хватит мужества продолжать барахтаться в пустоте. Не будет сил даже встать поутру с кровати, ибо — зачем? Подозреваю, весь наш мир до сих пор стоит только благодаря капелькам надежды, которые неравномерно, но всё же распределены по всем его обитателям. Надежды, что всё не напрасно. А иначе я не представляю, что ещё может заставить людей не отправить в тартарары столь бессмысленную планетку с копошащимися на ней миллиардами пока ещё не сбывшихся, но в перспективе — абсолютных мёртвых нулей [1].

— Ну ты и загнула! — не то укоризненно, не то восхищённо произнес Миша, когда я наконец выдохлась. — В любом случае тебе уже не грозит погрузиться в бездну атеистического отчаяния, поскольку наглядный пример того, что вернуться из-за порога возможно, маячил у тебя перед глазами не далее, как полчаса назад. Так что осталась сущая безделица — найти свой путь.

— Да уж, всего-то, не о чем говорить… — я хотела съязвить, но прозвучало скорее грустно, чем иронично.

— Знать, что у тебя есть шанс, и всего лишь не понимать пока, как им воспользоваться — это в тысячу раз лучше мучительных сомнений неизвестности. Хочешь сказать, я не прав?..

— Прав, конечно. К тому же, тебе уже больше сотни лет — самое время начинать говорить умные вещи. А мне всего двадцать шесть, так что вполне могу с открытым ртом внимать твоей вековой мудрости.

— В таком случае внимай: хватит забивать свою девичью головку глупой философией, тем более на ночь глядя — в противном случае кошмары обеспечены. И вообще, думаю, нам тоже неплохо бы выспаться. У тебя, кстати, завтра знакомство с новым местом жительства и новыми людьми. Вряд ли синяки под глазами помогут произвести хорошее впечатление, так что…

— Так что не пора ли мне заткнуться, — закончила я. — Намёк понят. Доброй ночи!

— Спокойной ночи, Лея!

Прежде чем уснуть, я проворочалась в постели ещё с полчаса или больше. Мудрый вампир оказался прав: мучительные, а, главное, бесполезные мысли и впрямь оказались плохим снотворным. Тем не менее в конце концов усталость взяла своё…

— …через пару-тройку дней. Наверное. Я ещё не решил. Впрочем, если мне там сильно понравится, могу и задержаться. С уверенностью обещаю только одно: я непременно вернусь! А если в честь этого знаменательного события ты ещё и погреба свои разоришь, тогда я буду спешить вдвойне.

— Лао, мои погреба в твоём полном распоряжении. Как и всегда, — хотя глаза мои были по-прежнему закрыты, я была уверена, что Сертарио улыбается.

— Что там за погреба такие волшебные?.. — я всё же соизволила разлепить свои светлые очи и одарила сонным прищуром троих мужчин, сидящих напротив.

— О, ты всё-таки проснулась! — в предрассветном полумраке вновь послышался издевательски бодрый голос чародея. — А Рио уже хотел было без тебя отправляться — как проснулся, всё у меня клянчит: открой портал да открой. Но я, как видишь, мужественно держусь и не ведусь на провокации! Надеюсь, я заслужил награду?..

— Ложь и клевета! — возмутился граф, не дав мне и рта раскрыть. — Лея, не верь ему.

— И в мыслях не было, — фразу я закончила таким заразительным зевком, что эстафета была тут же перехвачена и поддержана ещё тремя ртами.

Пока мальчики разминали мимические мышцы, быстренько натянула под одеялом штаны (благо, рубашку я и не снимала) и вынырнула из своего уютного и нагретого за ночь гнёздышка.

— А Эри?.. — я вопросительно глянула на лестницу, ведущую этажом выше.

— Они с Беатрис уехали едва ли не ночью, — откликнулся вампир. — Никаких долгих и душещипательных прощаний не случилось, поэтому тебя будить не стали.

— Жаль, конечно, что я проспала… Ну да что теперь говорить. Надеюсь, бегущие отвяжутся от них, и господа фокусники успешно доберутся до пункта назначения.

— Доберутся, куда они денутся, — подмигнул Лао. — Нам, кстати, тоже пора собираться, вам так не кажется? Лично у меня нет никакого желания встречаться с хозяевами флигеля и объяснять несчастным людям, кто мы такие, что здесь делаем и куда дели благопристойную чету Уден.

— А что нам, собственно, собирать?.. — Михаил поднялся с кушетки. — Сертарио ваши немногочисленные пожитки распихал уже, у меня кроме телефона и какой-то мелочи вообще ничего с собой не было — всё оставил на сохранение Вики.

— Ребят, можно я хотя бы умоюсь и причешусь, а потом делайте со мной, что хотите, — жалобно заскулила я, но просьбе моей эти злодеи, конечно, не вняли.

— Я открою портал прямо в замок, могу сразу в свою спальню — к ней прилегает прекрасная ванная комната, не в пример лучше имеющегося здесь закутка с холодной водой. Кстати, если комната придётся тебе по душе, не стесняйся, можешь там и обосноваться, — галантно предложил маг и тут же добавил: — В этом случае поводов вернуться как можно скорее у меня будет вдвое больше: запрыгивать в тёплую постель, уже нагретую кем-то для тебя, куда как приятнее, чем коротать длинные ночи в одиночестве.

— Не беспокойся, в моём замке, как тебе, должно быть, известно, нет недостатка в свободных комнатах, — сухо заметил Сертарио, вновь лишив меня возможности позубоскалить. — Так что довольствуйся одной мотивацией.

— Вот так всегда, — Лао издал столь протяжный вздох, что я не сдержала смешок. — Стоит только найти прекрасную принцессу, как какой-нибудь злобный граф тут же утаскивает бедняжку в своё логово, а несчастный волшебник-отшельник снова остаётся в одиночестве…

— Это ты-то отшельник?! — фыркнул Рио. — Ну-ну…

Чародей молча окинул друга печально-надменным взором и, демонстративно отвернувшись, начал совершать неспешные пассы руками, сопровождая их невнятным бормотанием. Я почувствовала лёгкое шевеление Силы и поспешила проститься с Михаилом, пока портал не открылся.

— Удачи!.. — мне хотелось крепко обнять его на прощание, но я не решалась, не зная, насколько вампир сочтёт это уместным, учитывая короткий срок нашего знакомства и не столь давнюю размолвку.

По губам Миши скользнула ленивая, чуть заметная усмешка — очевидно, мои сомнения бегущей строкой высветились на лбу. Сделав полшага, он крепко прижал меня к себе, на секунду лишив твёрдой опоры, и столь же стремительно вернул на место. Рот мой невольно расплылся в искренней широкой улыбке — так тепло и легко стало на душе. Я вдруг осознала, что пережитое сблизило нас настолько, насколько обычно сближают лишь долгие годы знакомства.

— И тебе! Насчёт родителей не беспокойся: я им всё передам, как и обещал. Береги её, — последние слова, как и крепкое рукопожатие, предназначались уже Сертарио.

Граф серьёзно кивнул:

— Непременно. Спасибо за всё, Михаил. А это, — жестом заправского фокусника он извлёк из какого-то потайного кармана, вшитого, по-видимому, в рукав, небольшую плоскую фигурку большеглазой птицы, напоминавшую кулон, — это передай Виктории. Талисман. На память. Он приносит везение. А ещё его невозможно обнаружить, если хозяин этого не желает. Никаких особенных магических свойств у него нет, и всё-таки…

— Это же… Да он стоит целое состояние! — вампир восхищённо разглядывал вещицу.

— Действительно, если глаза сделаны из того, о чём я думаю… — я тоже с интересом уставилась на неожиданный дар графа.

— Это рубины. Наилучшей чистоты. Эта вещица досталась мне… по случаю. С тех пор я с ней не расставался.

— Я не могу это взять, — Миша протянул обратно нахохлившуюся птицу с огромными рубиновыми очами.

— Ты и не бери, — улыбнулся Рио, — просто передай Виктории, а уж она сама решит, стоит ли моя жизнь, которую вы пару раз спасли, этой безделушки, или же нет. К сожалению, я не смогу выразить ей благодарность лично, но ты обязательно передай, что я никогда не забуду вашей помощи, которую ценю тем больше, памятуя, что для вас мы тогда были просто попавшие в беду незнакомцы. Я в неоплатном долгу перед вами, так позволь мне хоть как-то выразить свою признательность.

— Что ж… — вампир на секунду задумался. — Хорошо, я передам твой подарок Вики. Но если она откажется принять, Лао вернёт его тебе.

— В таком случае добавь также, что она доставит мне огромное удовольствие, если оставит талисман у себя и вы будете изредка вспоминать о наших приключениях. А я буду рад узнать, что у моих друзей осталась от меня какая-то вещица.

— Передам. Счастливо вам, ребята! Может, ещё и свидимся когда. Это было одно из самых запоминающихся путешествий в моей жизни и уж точно самое необыкновенное…

— Карета подана! — прервал наше трогательное прощание маг. — То есть портал открыт. Неважно, в общем. Идите уже, а то нам тоже пора.

Ещё раз сердечно поблагодарив за помощь Михаила и махнув на прощание чародею, мы взялись за руки — точнее, я вцепилась в Рио, боясь отстать — и сделали шаг в мерцающую глубокой синевой неизвестность…

— Определённо, жизнь начинает напоминать балаган, когда рядом Лао, — резюмировал Сертарио и тут же расхохотался, пока я оглядывалась по сторонам.

Светлая просторная комната в пастельных тонах с огромными окнами и поражающей воображение размерами кроватью была обставлена роскошно, но со вкусом: никаких кричащих излишеств. Огромный трёхстворчатый шкаф и высокий комод, выполненные из светлого дерева; пара кресел с обивкой из кремовой ткани и низкий стеклянный столик между ними; несколько книжных полок, заваленных, по большей части, какими-то мелкими безделушками, да в полный рост зеркало — вот и вся обстановка. Стены украшали несколько великолепных морских и горных пейзажей, между которыми выделялся огромный гобелен с изображённым на нём великолепным строением, более всего напоминающим дворец.

— Впрочем, за это я его и люблю, — добавил мой спутник, отсмеявшись.

— Что-то не так?.. — осторожно спросила я. — Мы случайно угодили не по адресу? Очень жаль, если так — тут вполне мило, я бы осталась.

— Оставайся! — Рио вновь прыснул, расхохотавшись громче прежнего. И добавил сквозь смех: — Полагаю, Лао будет счастлив.

— Он всё-таки открыл портал прямиком в свою спальню?.. — сообразила я и тоже улыбнулась.

— Угу. Видишь гобелен? Это самая первая из множества Академий, в которых Лао довелось поучиться. В ней он постигал азы магии. А вот этикет и правила приличия чародеям, очевидно, не преподают, — и Сертарио снова залился весёлым и счастливым смехом.

А я тем временем подошла к неправдоподобно прозрачному, идеально чистому окну и выглянула наружу: серая каменная стена окружала сравнительно большое пространство с редкими мощными деревьями. В настоящий момент на дворе было пусто. С высоты третьего этажа (приблизительно так я оценила своё место дислокации) открывался чудесный вид на уходящие вдаль поля и примостившийся справа пролесок. Лишённое светил ясное оранжевое небо сулило превосходный тёплый день.

— Лея?.. — я вздрогнула от неожиданности, когда голос графа раздался прямо за моим плечом, и поспешно обернулась. — Прости, но оказаться наконец дома — такое счастье… Наверное, я смеялся не потому даже, что мне было смешно, а потому, что огромный груз свалился с плеч, и без него жизнь кажется куда как приятнее. Осознал, что вся эта история и впрямь закончилась — лучше поздно, чем никогда, конечно… А теперь позволь исправить свою неучтивость!

Я вопросительно взглянула на друга, дескать, какую ещё неучтивость.

— Лея! — патетическим тоном продолжил Сертарио. — Добро пожаловать в родовое поместье á Чиронте!..

[1] Понятие «мертвый ноль» взято из одноимённой книги Макса Фрая.

…Четвёртый вечер, который я проводила в компании графа, плавно перетекал в ночь. Сладко потянувшись, подумала, что неплохо бы сейчас занырнуть под одеяло с местным учебником по истории, который лично мне больше напоминал многосерийную сказку. Впрочем, возможно, дело заключалось не только в том, что для меня всё это казалось в новинку, но и в прекрасном художественном изложении: в отличие от наших авторов учебников, неизвестный мне Карционе сер Лоуди не жалел красок для описания дел давно минувших дней.

— …В общем, получили мы тогда с ним по самое не хочу, — Рио усмехнулся, глядя на рыжие языки пламени, танцующие в камине, и пригубил ароматный травяной настой. — Лично у меня потом долго не возникало желания лазать по крестьянским садам — даже тем, где имели обыкновение шептаться вечерами девчонки. А вот Лао буквально спустя дня три-четыре повторил вылазку, правда, уже в одиночестве, и на этот раз оказался более удачливым, украв первый поцелуй у Марты — самой красивой девочки. В те далёкие времена невинное касание губ казалось нам величайшей победой, так что я бы, пожалуй, даже позавидовал ему, если бы был хоть немного азартен.

— Весёлое у вас было детство, — улыбнулась я. — А Лао вообще нисколько не изменился!..

— Что, братишка, травишь байки о похождениях моей молодости? — голос чародея раздался прямо за нами, так что я подскочила от неожиданности. — Оно и верно: тебе-то хвастаться особенно нечем.

— Да уж куда мне до тебя! — язвительно откликнулся граф и тут же сменил тон на более дружелюбный: — Всё прошло хорошо?

— Очевидно, да, раз уж я здесь, — маг аккуратно взял из рук Сертарио наполовину опустошённую кружку, залпом прикончил остаток ароматного напитка, удовлетворённо кивнул и плюхнулся рядом со мной. — Да, чуть не забыл!

Лао картинно похлопал себя по карманам, а потом, перегнувшись через спинку дивана, поднял и протянул мне гитару.

— Тебе просили передать.

— Ты видел моих родителей?! — я вцепилась в свою любимую женщину и нетерпеливо уставилась на чародея.

— Да, очень милые люди. Они, кстати, даже ответ тебе отправили на этом вашем смешном устройстве. Ни слову не поверили, конечно, из того, что им Миша наплёл, но мужественно выдержали наше присутствие и даже пытать не стали, выясняя, в какой мешок мы тебя запрятали.

— Уф…

Я попыталась взять себя в руки и проявить выдержку. А потом вспомнила один верный способ успокоить расшалившиеся нервы. У меня в голове крутилось слишком много вопросов насчёт Михаила с Викторией, явно озлившегося на нас и на них Феликса, своей дорогой Люськи и, конечно, родителей. Для начала следовало привести весь этот бардак к подобию порядка, а потом уже спрашивать, дабы не вываливать на ни в чём не повинного человека весь хаос, творящийся в моей голове.

— Мальчики, как вы относитесь к музицированию?.. — я уже расчехляла свой инструмент, с наслаждением ощущая под тонкими пальцами лакированное дерево грифа и серебро звонких струн. А потом всё остальное просто перестало существовать: остались только я и музыка…