Тебе 12, ты самостоятелен, весел и давно расстался с мечтой улететь из той дыры, в которой вырос. Было бы где спать, а какая-нибудь еда найдется — правда, возможно, не сегодня.
Где-то там летают корабли между планетами, ИИ корпораций строят сложные планы, и никому до тебя нет никакого дела.
Что бы могло пойти не так?
Примечания автора:
Это полноценная научная фантастика. История об обычном мальчишке с необычной судьбой. Планеты, корабли, корпорации, ИИ и немножко киберпанка… И подросток, который выживает, взрослеет и ищет своё место в мире.
Написано для моего сына к его тринадцатилетию. Ему очень понравилось.
Я старался сделать ее динамичной и наполненной событиями. Очень хотел уйти от клише и сделал всё, чтобы несколько важных вопросов не перетягивали на себя сюжет.
Огромное спасибо Ольге Косачевой за редактуру.
P.S. Более полугода труда! Книга потребовала гораздо больше сил, чем я ожидал. Времени на моделирование деталей, оставшихся за кадром, и на обдумывание сюжета и сцен ушло гораздо больше, чем на написание самого текста.
P.P.S. И да, надеюсь, это лишь начало большой истории.
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
В лучах заходящего солнца все было оранжевым. Грязно-оранжевым: в Нижнем секторе всегда грязно, а на территории Пауков — особенно. Я наблюдал милую картинку, как двое шкетов, прибившихся к банде «Пауков», приперли к забору мальчишку. Тощий, в слишком чистом и дорогом по местным меркам комбинезоне, он стоял слишком расслабленно для жертвы. Даже не дернулся, когда Гришка махал перед ним кулаком.
Я вообще-то шел спать и прошел бы мимо. Всегда прохожу. Но Гришка же! Тот, который три дня назад обчистил мою тайник-нору, утащив даже банку консервов с истекшим сроком. Настроение поползло вверх: как удачно-то!
Паук требовал ботинки. Мальчишка молча наклонился, начал расшнуровывать. Я сжал обломок трубы в кармане. Идиот, сейчас его разденут до нитки, а завтра найдут в канаве.
Когда Гришка потянулся за добычей, труба, притворившаяся кастетом, опустилась ему на спину. Да, парни увлеклись процессом, с душой к делу подошли, и мое приближение не заметили.
Второй дернулся ко мне, увеличив ожидаемую скорость встречи кулака со своей головой, и заорал, схватившись за нос.
— О, Гриш! — не смог удержаться я, — Слышал, ты теперь мусорные бачки грабишь? Карьерный рост?
Гриша не пытался встать, но выражал некоторое неудовольствие текущими обстоятельствами в нецензурной форме.
Секунда триумфа.
И тут из-за угла появился Гарт. Даже в сумерках сразу узнаваем: двухметровый гигант с совершенно лысой башкой. Не то чтобы он возглавлял банду, просто когда Гарт приходил, все расступались. Тесак, возникший в его руке, идеально дополнял образ.
Это как же-то я? Ведь мог сначала оглядеть местность! Но нет, влип. Гришка хрипел у моих ног, а Гарт улыбался. Труба в руках вдруг перестала быть ультимативным аргументом.
Гарт — он выглядит медленным, только пока не начинает двигаться. Мгновение, и он рядом. Тесак взметнулся — я дернулся в бесполезной попытке увернуться. Хруст, будто ломают куриные кости.
Гарт замер. Потом медленно осел на колени и повалился вбок. За его спиной стоял тот самый мальчишка. В руках — кирпич. Сейчас видно, что он мой ровесник, издали казался старше: выше меня на голову.
— Нам стоит уйти, — сказал он ровным голосом, словно комментировал урок. — Сюда бегут еще трое.
Я не спросил, с чего он взял. Просто побежал следом, пока мозг пытался собрать куски происходящего. Как он успел? Почему так спокоен? Да кто вообще молча бьет кирпичом по головам?
Мы уходили по узким проходам между цистернами, сзади слышались крики. Он бежал странно: не задыхался, не крутил головой — будто бегал тут каждое утро. Когда мы втиснулись в щель под опорами моста, я наконец разглядел его лицо. Бледное. Чистое. Совсем не похожее на наши, с вечными синяками и грязью.
— Как тебя? — на «звать» дыхания не хватило.
— Лор, — а он дышал расслабленно, будто все время и сидел тут, а не несся сломя голову.
— Ладно, принц, здесь наши дорожки расходятся. Вали домой и радуйся, что жив-здоров, повезло.
Его бровь дернулась. Возможно, это была счастливая улыбка:
— Да мне и тут неплохо.
На Нижний рухнула ночь. Как всегда резко — будто кто-то выключил свет во всей вселенной. Я оглядел Лора — чистые руки, дорогой (хоть и порванный) комбинезон, этот взгляд… Черт, да он даже не понимал, где находится.
— Ладно, аристократ, — я вытер окровавленные костяшки о штаны, — где твой звездолет припаркован? Пора валить баиньки.
Он медленно моргнул:
— Недоступен.
— То есть?
— Мне некуда валить.
Ветер шелестел в ржавых трубах над нами. Где-то вдали завыла сирена аварийного реактора — обычный вечерний звук.
— В черную дыру… — я потер ноющие костяшки. — У тебя же есть где ночевать?
— Нет.
Шик. Маменькин сынок сбежал из дому в нижний сектор. Законная добыча. Но он меня спас. Без дураков, мой труп уже валялся бы в канаве. Одно дело — навалять паре сверстников (с кастетом и сзади), и другое — взрослый мужик с ножом. Особенно Гарт, шизанутый лидер Пауков. Выходит, это я ему задолжал:
— Квазар с тобой, пошли вместе. Только, чур, без глупостей.
Щель между опорами старого трубопровода. Вход замаскирован обрывком прогнившего брезента. Внутри — почти комната, личные хоромы, остававшиеся моей собственностью, ровно пока о них никто не знал.
Лор вошел, осмотрелся с любопытством туриста на экскурсии. Его взгляд задержался на:
— сложенных стопкой старых голо-журналах (мой «матрас»),
— консервной банке с ржавыми гвоздями (сейф),
— нацарапанных на стене отметках (календарь).
— Уютно, — сказал он. Без сарказма.
Впотьмах я швырнул ему сверток из грубой ткани:
— Спи там. И не храпи.
Он поймал и начал шуршать, разворачивая.
Мне в качестве одеяла остался кусок теплоизоляции с разобранного шаттла.
— Спасибо, — Лор аккуратно расстелил свое, будто это было что-то ценное.
Я плюхнулся на кучу журналов. Снаружи снова завыл ветер, играя трубами, где-то далеко кричали пьяные голоса.
— Эй, — я повернулся к нему. — Откуда ты вообще?
Тишина. Потом:
— Не отсюда.
— Ого, какое открытие! — я фыркнул. — А почему…
— Спи. Завтра будет сложный день.
Я хотел возмутиться, но вдруг осознал: он прав. От пережитого меня совсем рубило, а завтра будет тот еще денек. После сегодняшнего сектор для меня станет горячим. Очень горячим.
Когда свет, пробившийся сквозь щели в брезенте меня разбудил, Лор уже сидел, скрестив ноги, его спина была неестественно прямой.
— Ты вообще спал? — я протер глаза.
— Нет.
— Почему?
— Не требовалось.
Я замер. Кто-то добровольно не спал в Нижнем? Да тут люди убивают за место поспать!
— Ладно, киборг, — я потянулся. — Пора выбираться.
И тут меня осенило:
— Охренеть… — я схватился за голову. — Ты же даже не знаешь, куда тебе идти!
Лор медленно поднял брови:
— Верно.
— И денег нет?
— Нет.
— И документов?
— Нет.
Я застонал. Он же окажется в канаве с перерезанным горлом уже к обеду. Зря я помог пережить ему ночь?
Один я имел все шансы уйти в другой сектор. Но не с ним. Бросить его умирать? Он мог так сделать, вчера. Вот только он не стал.
Вариант остаться в секторе был. Дерьмовый правда.
— Вообще, есть место, куда можно податься… — я задумался над рекламной речью. — Приют «Добрые руки». Там будет кровать и даже еда. Но…
— Подходит. Оптимальный вариант, — вдруг сказал Лор.
Я уставился на него:
— Ты хоть понимаешь, что такое приют?
— Нет. Но ты предложил — значит, это лучше альтернативы.
Его спокойствие бесило. Как он мог так легко соглашаться на неизвестность?
— Ладно… — я встал, отряхиваясь. — Только запомни: там тебя зовут… э-э…
— Лор, — подсказал он.
— Да нет же! Ты теперь… Славик. Да, Славик. Сын моего двоюродного дяди с Третьего кольца.
Лор кивнул, как будто я только что объяснил ему теорию червоточин.
— А тебя?
— Меня? — я усмехнулся. — Меня там все знают. Кай. Просто Кай.
Мы вылезли из убежища. Утро в Нижнем было серым и пахло гарью. Лор вдруг остановился.
— Спасибо, — сказал он. Серьезно. Без улыбки.
Я фыркнул и пошел к выходу. Впереди были «Добрые руки». И доброты там было куда меньше, чем рук.
До приюта мы добрались без приключений. Может быть, пауки еще дрыхли, а может, просто немного везения.
Охранник на входе, узнав, что мы хотим в приют, отвел нас в кабинет директора.
Пахло дезинфектором и дешевым табаком. Анна Викторовна, женщина с желтыми от никотина пальцами, разглядывала нас через дым сигареты. Как обычно. Но сегодня нас было двое.
— Брат, говоришь? — она ткнула пеплом в мою сторону. — А почему тогда фамилии разные?
Я выдавил улыбку:
— Мамка его за другого мужика вышла.
На стене за ее спиной трещал голоэкран с рекламой: «Корпорация "Вектор" — светлое будущее Нижнего сектора!» Иронично, что стена была довольно чистой, а вот голо было грязным и местами с облупившимся корпусом.
Я скосил глаза на Лора. Тот застыл, как статуя, и только его взгляд внимательно исследовал кабинет: вот он перетек с расписания на стене к доске с распределением («Трудовые отряды — квота 15 ед.»). Вижу, как взгляд Анны Викторовны, следуя за моими глазами, обращается к Лору, но тот уже равнодушно смотрит в голо.
— Максимум две недели, — бросила она. — Потом — в распределение.
Когда мы вышли, я прошептал:
— Видел доску? Это значит…
— Продажа рабочей силы, — закончил Лор. Слишком спокойно.
Забавно, Лор это понял. Мальчик из верхних секторов — говорят, они там живут на облаках и какают игрушечными понями. Откуда ему известно о том, что дети в нижних секторах вкалывают?
Директриса показала нам комнату, в которой мы будем спать, потом отвела в пустую столовую и там предоставила самим себе.
Приют днем вообще был почти пуст, дети днем учатся. Просто так сложилось, что обычно у них практические занятия по очистке фильтров на фабрике. Но к этому все относятся с пониманием: приют благотворительный, и его как-то надо содержать.
Перед нами стояли тарелки с баландой. Не то чтобы самая вкусная еда, но мне приходилось есть и вещи похуже, и это все равно было лучше, чем засыпать с ноющим желудком, в котором третьи сутки — пусто.
Лор ковырял ложкой в почти полной тарелке серой жижи.
— Ты что, не голодный? — спросил я.
— Голод — не повод есть что попало, — ответил он, но все равно отправил ложку в рот. Без гримасы.
Странный он тип. Понятно, что он из верхних секторов, и такого даже в помои никогда не выливал. И что баланду ему не хочется. Непонятно, почему он ее все же ест. И ведь ни единого ругательства. Возможно, у него не все дома? Это объясняет отсутствие эмоций. Но в остальном он нормальный и точно не дурак.
За окном пролетел дрон-мусорщик, оставляя шлейф гари.
Лор задумчиво проводил его взглядом, мыслями он явно был где-то далеко.
— Слушай, — я подвинулся ближе. — Тут главное — не высовываться. Будешь тихим — отправят в «элитную группу».
— Какие критерии отбора? — так же задумчиво спросил Лор.
Я замер.
— Ты… это шутка?
Его лицо не дрогнуло.
К вечеру вернулись остальные жители комнаты, всего нас оказалось 14 человек. Больше обычного. К этому моменту мы успели прогуляться по приюту, изучить свод правил, получить постельное белье, и я даже успел вздремнуть.
В одном из коридоров мы обнаружили запертый учебный класс, над ним даже висела пыльная и грязная табличка «учебный класс». Состояние таблички полностью отражало отношение к учебе в приюте. А вот Лор заинтересовался. Он заинтересовался дверью, постучал костяшками пальцев по замку, потом отошел, неожиданно ударил ногой немного пониже замка — дверь послушно раскрылась. Чего бы и нет? Для карцера нужны свидетели.
Внутри не было ничего интересного, только старенький, потрепанный планшет для доступа в локалку на учительском столе, который Лор тут же прибрал. Я ехидно прокомментировал:
— Шик! Теперь ты можешь официально числиться самым грамотным бомжом района: у тебя есть доступ к таблице умножения.
Лор, правда, это никак не прокомментировал. Выходя, мы закрыли дверь, и замок защелкнулся, будто бы никто тут и не был.
Наше появление в комнате не вызвало особого ажиотажа, хотя среди постоянных жителей комнаты нашлась пара рож, с которыми мы пересекались.
Не то чтобы нам были рады. Туалет на комнату всего один, во всяком случае, работающий. Но в комнате оставалось еще несколько пустующих кроватей, а значит, даже с нами обитатели переживали не самые худшие времена.
Вечером всех обитателей приюта загнали в общую комнату с трещащим голо.
«Сегодня в Верхнем секторе открылся новый парк с биокуполом», — вещал диктор. На экране — зелень, фонтаны, улыбающиеся дети в белых одеждах.
— Нам бы хоть туалеты починить… — пробормотал сидящий сбоку пьяный воспитатель.
Я заметил, как Лор пристально смотрит на экран. В кадре мелькнул мужчина с нашивкой «Селенис-Секьюрити».
— Знакомый? — шепнул я.
— Нет, — слишком быстро ответил Лор.
Ночью я проснулся от какого-то звука. Лор сидел на соседней кровати, его глаза были закрыты.
— Ты спишь? — прошептал я.
Глаза мгновенно открылись.
— Нет.
На его коленях светился планшет с узнаваемой картой космопорта.
— Замыслил побег с планеты?
— Нет, — скупо ответил он.
— Я тоже мечтал улететь… — неожиданно для себя признался я.
— И почему не улетел, если мечтал?
Мне стало смешно. Вот уж детка верхних кварталов!
— Серьезно, Лор? Меня даже в космопорт не пустят. Да и кого бы я мог убить, чтобы купить билет?
— И ты просто перестал мечтать?
— Нет, я просто вырос.
— И больше не хочешь улететь?
— Безумно хочу, Лор.
— Сдался?
Я внезапно понял, что злюсь на него. Что хочу ядовито вывалить, что ни хрена он не понимает о нижнем секторе. Что любой был бы счастлив отсюда выбраться, только выхода нет. И если мечтать вместо поисков жратвы, то ты просто сдохнешь. Что выбраться отсюда можно только в канаву. И чтобы он собирал в кулак свою задницу и бежал обратно в верхние сектора. Потому что, что бы у него там ни случилось, но жить ему там будет всяко лучше и дольше.
Но вместо всего этого сказал:
— Просто теперь я реалист.
Завернулся в одеяло и заснул.
Утром в столовой Валерка, местный авторитет, подошел к нашему столику.
— Новенькие, хлебом делитесь.
Как на зло, Лор свой хлеб успел умять. Делиться своим мне совершенно не хотелось, но конфликтовать было совсем не к месту. Я медленно протянул свою порцию. Так медленно, что Валерка фыркнул:
— Че, тормоз?
Пришлось отдать хлеб, мысленно рисуя на его спине мишень.
— Ты специально его вывел? — спросил Лор.
— Нет, просто думал, стоит ли драться.
— Конфликты снижают шансы на выживание.
— Ты это где вычитал?
— В учебнике по тактике, — ответил Лор.
Я просто закатил глаза. Бриллиантовый юмор.
Прошло два дня. Мы вписались в коллектив, словно тени. Тихо следовали правилам, работали, ели, спали, смотрели голо и тщательно избегали внимания. В свободное время жители приюта могли передвигаться по всей территории. Кто-то ходил в гости в другие комнаты, кто-то смотрел голо или играл в сети, единицы учились. Многие выбирались на улицы, чтобы вернуться позже с ништяками. Последними чаще были девочки. Может, социальные лифты здесь и не работают, но возможностей у них точно больше.
Лор нашел место на грязном чердаке и торчал там с планшетом. Потрепавшись со всеми знакомыми в здании, я от скуки подсел к нему. На планшете снова был космопорт.
Лор посмотрел на меня и на секунду замер. Потом, решившись, вдруг сказал:
— Без космопорта никак.
— Значит, хочешь улететь? — спросил я.
Он помолчал.
— Мне нужно отправить сообщение.
— И все?
— И все.
— А зачем космопорт?
— Сообщение на другую планету.
Я бы тут и сел, если бы уже не сидел.
— Дедушке решил пожаловаться на родителей?
Он промолчал.
Я вздохнул:
— Ладно. И какой план?
— Ты мне поможешь?
Ну и что с ним делать? С другой стороны, скучно.
— Я в деле! Захватим космопорт вместе, угоним корабль и станем знаменитыми пиратами.
Лор кивнул. Впервые что-то похожее на улыбку мелькнуло на его лице:
— Ничего угонять и захватывать не нужно. Залезаем, ты отвлекаешь внимание, я попадаю к гипертранслятору, пакет уходит и валим оттуда. Дел на пять минут.
Мне не спалось. Я думал о том, что привычная жизнь пошла в бар. Надо валить из приюта и из сектора, снова искать, где ночевать. А вместо этого я почему-то вожусь с чертовым Лором, а еще подписался на какую-то дичь. В принципе, пробраться в космопорт не проблема. Проблема будет, если нас поймают. Но главное — зачем это мне?
Утро началось с того, что я проснулся от пинка в бок. Над кроватью стоял Лор с планшетом в руках. На экране — схема космопорта со стороны Нижнего сектора.
— Вставай. Обсудим, пока все спят, — сказал он тихо, чтобы не разбудить соседей.
— Тебе приснился план?
— В точку.
Я протер глаза. Космопорт… Бетонный монстр на окраине сектора, куда обычным смертным вход заказан. Там не было толп туристов или торговых рядов — только грузовые терминалы да пара административных корпусов для служащих. Выходы в сектора контролировались охраной. Фейсконтроль, все дела. Правда, посетителей из нижнего сектора там видели не каждый день, и охрана на входе состояла из закрытых ворот, камеры и звонка. Внутри ни я, ни кто бы то ни было из моих знакомых никогда не бывал.
Лор протянул мне планшет.
— Смотри, вот схема порта. Вот наш вход, а вот административное здание, куда мне надо попасть.
— Ты вообще понимаешь, как это будет выглядеть? — прошипел я. — Нас там сразу вычислят!
Лор показал на схеме служебный вход:
— Здесь сканеров нет. Только живая охрана.
Жизнь и так свернула не туда, а теперь еще и это. Неделю назад я был солидным беспризорником, а теперь собираюсь штурмовать космопорт. И вопрос, на который у меня не было ответа, — зачем? Я не мог сам себе внятно объяснить, зачем вчера согласился. Но улицы учат: «слово, не сказанное, раб твой, а сказанное — хозяин». Да и становилось скучно.
— Ладно, — сдался я. — На территорию мы пролезем. Но как мы попадем в административное здание?
— Я попаду, — сказал Лор.
— В смысле?
— Ты отвлечешь охрану у служебного входа, а я проскользну внутрь. Дальше ты уходишь.
— А ты?
— Тут небольшой затык, но думаю просто выйти из главного входа в здание и дальше тихонько к выходу в сектор. На крайняк дам деру и убегу, в одиночку проще.
Да. План простой, как грязь. Ладно, не самая большая моя авантюра. Уж отвлечь пару скучающих мужиков я могу. Спрашивается, что может пойти не так?
— А если там кто-то будет? — уточняю я.
— По графику в это время комната связи пустует.
Я хмыкнул. График… Как будто в жизни все по графику. Но спорить не стал. Тем более, что вокруг начал просыпаться народ.
Завтрак, рабочие часы, день и правда шел по графику. Вечером мы спокойно выбрались в город и добрались ко входу в космопорт.
Грязный серый бетонный забор в свете прожекторов, въездная дорога, упирающаяся в закрытые ворота, столб с переговорником и отсутствие людей.
Мы не стали отрывать охрану от важных дел. По плану мы просто отходим на 50 метров в сторону и перелезаем. Ну что может пойти не так?
Ага, перелезть трехметровый бетонный забор без единого выступа. Мы пробовали полночи. Если бы камеры работали, и охрана за нами смотрела, то, несомненно, приехала бы и дала нам денег за шоу, вытирая слезы смеха. В конце концов я сказал — стоп.
Хорошо, что на такой забор у приюта денег никогда не было. Мы вернулись грязные и уставшие. Мне хотелось кого-нибудь убить. К примеру, Лора. А он был расслаблен, будто бы мы весь вечер смотрели голо и сплетничали о том, правда ли, что девочки в своих комнатах иногда ходят голышом.
Наутро у меня болели пальцы, ладони, плечи, ноги и человеколюбие. И когда Лор сказал, что вечером попробуем снова, даже не знаю, отчего его не ударил. Видимо, ему просто повезло.
Но в течение дня Лор был очень убедителен. А еще он показал мне сделанную кошку: загнутый металлический прут с привязанной к нему веревкой, на которой были накручены узлы каждые 20 сантиметров. Кошка выглядела так продуманно и вкусно, просто отпад! И мне так захотелось ее испробовать в деле, что я согласился на вторую попытку.
— Лор, а кто тебя научил делать кошки?
— Повар.
— А зачем повару кошки?
— Не знаю. Говорил, что если ты не умеешь приготовить кошку, то останешься без ужина.
Подходя к космопорту снова, я жаждал опробовать кошку. Отобрав ее у Лора, с третьей попытки зацепил за верх забора и полез по веревке. Ну что сказать? Шик! Жутко удобные эти узлы. Вмиг долез до самой колючей проволоки. Да, невидимая снаружи, изнутри, вдоль всего забора, тянулась спиралью колючая проволока. Что могло пойти не так?
В этот вечер мы вернулись в приют гораздо быстрее, но у нас были ободраны руки, ладони и местами порвана одежда. Никогда не думал, что колючая проволока — настолько труднопреодолимая преграда. Однако я не грустил, ведь кошка оказалась в деле такой же замечательной, как и на вид.
На третий вечер колючка пала перед нашим энтузиазмом и ржавыми садовыми ножницами, найденными в сарае приюта. По этим ножницам сразу становилось понятно, каким должен быть сад в приюте, чтобы его не вытоптали. Но даже с их помощью это оказалось совсем непросто.
Когда мы подошли к административному зданию, сердце бешено колотилось. Охранник у входа зевал, потирая глаза. Идеальный момент.
— Сейчас, — прошептал я Лору. — Только не облажайся.
Я подбежал к охраннику, изображая панику:
— Дяденька! Там мужчина упал! Кровища! Помогите!
Охранник нахмурился, но пошел за мной. Краем глаза я видел, как Лор скользнул внутрь.
Я же дошел до угла, свернул и дал деру в темноту. Все по плану. Что могло пойти не так?
В участке мне скрутили руки за спиной. Ребра болели. Меня немножко побили, когда взяли около забора. Пока я искал, где же именно болтается наша кошка, вдруг по забору начали шарить лучи прожекторов, нашли меня. Вы пытались когда-нибудь посмотреть из темноты на прожектор? Я, конечно, попробовал убежать, шум машины за спиной, крики, приветственные удары ногами по ребрам.
— Ну и идиоты, — распинался следователь, — проникновение, грабеж, нападение на сотрудника космопорта! Вы вообще понимаете, что вам светит?
Этот мужик показал нам кино с камер. На записи было видно, как Лор бьет техника по голове его же гаечным ключом. Меня передернуло: он сделал это так… профессионально.
— Ты что, убил его? — спросил я шепотом.
— Нет, — так же тихо ответил Лор. — Точный удар в височную область. Должен очнуться через час.
Следователь хлопнул по столу:
— Замолкните! Вы понимаете вообще? Вам светит колония для несовершеннолетних! А может, и хуже.
Лор вдруг поднял голову:
— Нам нужен адвокат.
И у него был на удивление спокойный голос.
Шутку про адвоката следователь не понял. Немного подзатыльников — и мы записали признательные видеопоказания, хотя на кой метеорит они им сдались, при таких записях с камер? Наверное, просто следуют инструкции.
Родной приют, куда нас отвезли из полиции, встречал настороженной суматохой. Злющая директриса подтвердила получение наших тушек на хранение до суда, полицейские доконвоировали нас до карцера, а приютский охранник его запер.
Я слышал об этом месте, но сам умудрился никогда там не бывать. Сюда сажали только за тяжкие провинности, но авторы таковых предпочитали утечь через забор, а не миловаться с охраной. А потому жильцы в этой комнате 2 на 2 метра бывали нечасто.
Мы сидели на холодном полу, прислушиваясь к уходящим шагам за дверью. Наконец одни.
— Простой план? Что может пойти не так?! — передразнил Лора я, сжимая кулаки.
— Кай, вариантов не было. Там почему-то оказался техник.
— Да нам конец! Ты понимаешь? Стоило оно того?
Лор смотрел в стену перед собой:
— Не сомневайся.
Его спокойствие бесило. Мы в заднице. В лучшем случае каторга, и шансов отскочить нету. Он, похоже, не понимал.
В карцере не было кроватей. Я лег на бетонный полу и подумал, что, наверное, зимой тут адски холодно. Закрыл глаза, надо поспать, может, проснусь — и окажется, что все снится?
Но сон не шел, зверски болел бок, а в голове крутились мысли. Перспективы вырисовывались мрачные. Приключение на полдня планировало превратиться в годы колонии. Я повернулся на бок так, чтобы видеть Лора. Тот лежал совершенно спокойно, и у меня возникло ощущение, что его непросто не гложет печаль, он доволен.
— Лор, ты не въехал, нам конец. Чудес не бывает.
Лор сел, скрестив ноги. В темноте его глаза были просто двумя бледными пятнами.
— Чудес не бывает, — вдруг сказал он. — Это просто эффект неожиданности.
Я фыркнул:
— Охренеть. Философ.
Дверь карцера распахнулась с лязгом. Анна Викторовна стояла на пороге, с неизменной сигаретой.
— Ну, герои, — голос ее был грустным. — Поздравляю. Ваш суд уже состоялся.
Я удивленно поднял голову:
— Без нас?
— А вы кто такие, чтобы вас спрашивать? — она затянулась, выпустила дым нам в лицо. — Шахты «Вектора». Через час за вами приедут.
Лор молчал.
— Зачем вы это сделали? — вдруг спросила директриса. Не зло. Устало. — Вы же не идиоты. Зачем космопорт?
Я хотел огрызнуться, но Лор поднял руку:
— Нам бы поесть перед дорогой.
Директриса фыркнула, хлопнула дверью.
В груди стало холодно. Шахты. Это был самый кошмарный вариант. Ими пугали детей в трущобах. Оттуда не возвращаются. Говорили, протянуть там год считалось удачей.
Грузовик «Вектора» трясся по разбитой дороге. В кузове с решетками — двадцать человек. Сплошь матерые убийцы, воры. И двое подростков.
Мы приближались к выезду из сектора, грузовик катил по знакомым местам. Моя секретная нора и старая жизнь проплывали за бортом.
В какой момент все пошло не так? Когда я напал на Пауков или позже, когда не бросил Лора под мостом?
Вдруг Лор меня пихнул:
— Хотел чуда?
— Хотел бы не сдохнуть в двенадцать, — прошипел я.
Лор указал подбородком в сторону решетки:
— Смотри на небо.
А там гасло солнце.
Сначала показалось, что это такое облако. Но тень росла. Черная, как провал в космосе.
Через минуту уже все вокруг смотрели на небо.
— Затмение? — сказал кто-то.
Я вдруг понял, что Лор ждал чего-то подобного, и он все знает.
— Это что? — прошептал я ему.
— Судя по размеру… «Императив Власти».
Еще через минуту стало понятно: где-то там, над городом, навис корабль. Такой огромный, что закрыл полнеба.
На темном корпусе сверкнула вспышка выстрела. Через несколько секунд снаряд резко замедлился в воздухе над городом, раскрылся, оказавшись капсулой и выпустив боевой катер. А катер рванул в нашу сторону, оставляя за собой расходящийся белый след.
Я смотрел на летящий в небе катер, слышал возбужденный гомон вокруг и вместе со всеми пытался понять, что же происходит. Уверен, никто из нас раньше не видел такого вживую — только по голо. Между тем, катер приблизился и пролетал прямо над нами.
В этот момент из него выстрелили шесть десантных капсул и стремительно понеслись к нам. Они врезались в землю, образуя идеальный круг.
Из шести столбов пыли вышли шесть фигур в антрацитово-черной броне. С хищной грацией фигуры десантников начали двигаться.
Вооруженные охранники в кузове мгновенно упали на пол. Отдающий железом голос накрыл, резанул по ушам:
— Всем лечь, замереть. Любое движение будет считаться атакой.
Ультимативный тон не просто не оставлял выбора — он заставил всю толпу подчиниться мгновенно, в едином порыве. Лично я оказался лежащим еще до того, как мозг осмыслил происходящее.
Двое десантников уже стояли у клетки, от одного из них ударила видимая в воздухе волна в сторону шевеления на полу, и там все замерло.
И тут Лор, все еще сидевший, и около ног которого я замер, встал со скамейки.
— Достаточно.
Его голос резанул, как лезвие. Это не была та привычная его спокойная интонация. Это был приказ.
Лор пошел в сторону выхода из клетки, на ходу бросив мне:
— Кай, ты можешь встать.
Я приподнялся и увидел, что третий десантник уже открыл дверцу к нам, пока двое других контролировали происходящее внутри. Вставать было откровенно страшно: Лор-то, конечно, разрешил, но что думают об этом десантники — черт знает.
Лор заговорил на резком, отрывистом языке. Открывший нашу клетку кивнул и что-то ответил. Лор спрыгнул к нему из грузовика, а я решил-таки встать, медленно на всякий случай.
Поднявшись, увидел, что еще три фигуры в пугающей броне контролируют окрестности. Несколько местных жителей, оказавшихся вокруг, дисциплинированно замерли, уткнувшись в землю.
Подумав, начал двигаться в сторону выхода из кузова вслед за Лором. А тот взял протянутую ему десантником гарнитуру и о чем-то говорил на незнакомом мне языке.
Я спрыгнул на землю и заметил, как сбросивший десант катер развернулся и явно заходит на посадку.
Делаю пару шагов в сторону Лора, и десантник резко поднимает руку, останавливая меня.
Следующие пять минут ничего нового не происходит, Лор говорит по гарнитуре, его голос резок и отрывист. Десантники мониторят обстановку. Люди лежат. А я смотрю, как махина катера садится впереди на площади, в сотне метров от нас.
Внезапно замечаю, как десантники синхронно начинают двигаться и понимаю, что Лор направляется в сторону катера. Уже пройдя мимо меня, он на пару секунд оборачивается:
— Ну что, Кай? Мечтал улететь? Можешь исполнить мечту.
И идет дальше в окружении охраны.
Я замер, переваривая сказанное, и пока я это делаю, их группа проходит полпути к катеру. Я в ступоре, в голове мысли играют в чехарду: «Поездка на шахты? Побег, в переулок и другой сектор. Смерть, когда меня поймают. Черт, да какая разница?» И мои ноги побежали.
Последний десантник заскочил в катер. Я влетаю следом; дверь, закрывающаяся за спиной.
Небольшой отсек с десятком широких сидений вдоль стен, закрытая дверь в другой отсек. Кроме меня тут только четверо. Похоже, Лор и еще двое ушли дальше, за дверь.
Тональность двигателя катера меняется, десантники быстро занимают места. И я сажусь рядом с одним из них. Места рассчитаны на броню — я едва заполняю половину сиденья, рядом со мной мог бы сесть Лор, и еще бы осталось место. Боец поворачивает в мою сторону голову:
— Пристегнись, — раздается его искаженный металлом голос, и слегка бьет кулаком по кнопке над моим плечом. Вылетевшие из щелей по бокам ремни смыкаются крестом на груди и спеленывают меня.
Пока я освобождаю прижатые к телу руки, меня резко вдавливает в сиденье, а потом дергает в сторону. Катер рванул вверх.
— Где… Лор? — решаюсь спросить я.
— Лорем в командном отсеке. Сиди тихо, скоро будем на Императиве.
Ощущаю, стена за спиной стала потолком, катер закладывает вираж. Потом все выравнивается, и, судя по тому, как вжимает меня в сторону хвоста, мы стремительно набираем скорость.
По ощущениям, мы летели минут 40. Я уже закрыл глаза и слегка задремал, когда вдруг наступила тишина.
Я открыл глаза, и тут же раздался голос. Женский.
— Добро пожаловать на борт «Императива Власти». Текущая температура: 22 градуса. Гравитация: 0.9G. Карантинный протокол активирован.
Я моргнул. Что-то изменилось, через мгновение я понял, что люк, через который мы вошли, слегка светился розовым весь полет, а сейчас стал подсвечен зеленым.
Десантники начали двигаться. Сидевший рядом снова обратил на меня внимание и ткнул кулаком в панель над моим плечом, ремни тут же бесшумно втянулись в стену. Мы вышли из капсулы в огромный ангар, где стояло еще два таких же транспортника, и колонна бронированных фигур зашагала к дальней стене. Я было задержался, оглядываясь и поджидая Лора, но одна из фигур остановилась и сделала ко мне шаг:
— Не тормози, боец, — давление брони в спину не оставило выбора. — Лифт ждет.
— Но Лор…
— Лорему не до тебя. Едем.
— Куда?
— На СПА процедуры.
Понятнее не стало, но спорить с двухметровой бронемашиной было бессмысленно. Стена перед нами оказалась рядами дверей, за каждой углубление с креслом. Десантники занимали места, двери бесшумно закрывались за ними.
Я тоже шагнул к свободному креслу и заметил, как оно мгновенно уменьшилось под габариты обычного человека без брони. Дверь закрылась без звука, и я понял, что это капсула.
— Эй, а что дальше? — хотел сказать я, но уже после «Эй» меня прижало к креслу ремнями и тут же вжало нарастающим ускорением, мы с капсулой куда-то понеслись.
Раздался спокойный женский голос:
— Назначение: медблок. Причина: биозагрязнение уровня 3. Не волнуйся, боец. Это… стандартная процедура.
Последние слова дрогнули, будто голос едва сдержал смешок.
Капсула остановилась с едва заметным толчком. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв взгляду просторное помещение — стерильно-белое, с голубоватой подсветкой по периметру.
Прямо передо мной с кресла поднимался человек в форме. Мощный, с квадратной челюстью и взглядом, от которого сразу хотелось вытянуться по стойке «смирно».
— Ну, поздравляю, боец, — хрипловато произнес он. — С прибытием в лучшее СПА Империума. В норме? Можешь говорить?
Я кивнул, сглотнув ком в горле.
— Дип, он твой, — бросил медик куда-то в воздух.
Тотчас раздался знакомый женский голос:
— Ответь на вопросы, боец. Самочувствие? Жалобы? Травмы? Известные аллергии?
Я честно пробормотал, что вроде жив, ничего не болит, и про аллергии не слышал. Голос задал еще пару уточнений, после чего сказал:
— Прими медицинское средство.
Из стены выдвинулся держатель с прозрачной ампулой, наполненной мутноватой жидкостью.
— Что это? — недоверчиво спросил я.
Медик осклабился:
— Приветственный коктейль от корабля новоприбывшим. Залпом и до дна.
Вариантов, конечно, не было. Я залпом опрокинул содержимое в рот — жидкость оказалась холодной, безвкусной, но через секунду в горле начало неприятно пощипывать.
— Туалет там, — медик ткнул пальцем в стену, где тут же разошлась дверь.
И в тот же миг я понял, что мне туда. Срочно.
Я влетел в крошечное помещение, едва успел расстегнуть комбез — и мир сузился до жутких спазмов в животе. Меня пронесло так, как не проносило даже после той просроченной тушенки. Десять минут я не мог оторваться от толчка, скрючившись и проклиная все на свете.
Потом внизу что-то зашевелилось — и меня окатила струя ледяной жидкости. Гигиенический душ, блин. Я аж подпрыгнул, но через пару секунд вода стала теплой, потом почти горячей.
Когда все наконец прекратилось, я осторожно поднялся. Дверь передо мной тут же раздвинулась, будто говорила: «Ну что, ожил?»
Медик, не отрываясь от голопанели, бросил через плечо:
— Ну как, боец, понравился фирменный коктейль?
Я просто выдавил хриплый звук, больше похожий на стон.
— Ничего, — усмехнулся он. — Теперь изнутри ты официально чист. Время почистить перышки. Раздевайся.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— Полностью, — добавил женский голос, будто отвечая на мой немой вопрос.
Медик лениво махнул рукой в сторону странного кресла — ажурной конструкции из тонкого металла, больше похожей на кружево из дырок, чем на что-то функциональное.
Сжав зубы, я стал стягивать с себя грязную одежду. Это давалось с трудом — не столько из-за стыда, сколько из-за осознания, что теперь я здесь голый, как новорожденный, перед этим мордоворотом.
Кресло оказалось холодным под голой кожей. Едва я уселся, оно резко откинулось назад — и тут же поехало вниз. Я вцепился в подлокотники, чувствуя, как подо мной раздвигается пол.
В следующее мгновение я погрузился во что-то вязкое и прохладное.
— Набери воздуха. Задержи дыхание на тридцать секунд. Зажмурься, — прозвучал голос.
Я успел сделать глубокий вдох — и меня резко окунуло с головой.
Паника ударила в виски, и я стиснул веки изо всех сил. Через двадцать секунд (я считал) ощутил, как голова вынырнула, а по лицу заструилась жидкость.
— Не открывай глаза. Можно дышать, — сказал женский голос.
Я сдерживался сколько мог, потом жадно глотнул воздух. Что-то мягкое промокнуло мое лицо, затем обдало потоком теплого ветра.
— Теперь открывай.
Передо мной была все та же лазаретная комната, но теперь я лежал в кресле, которое снова приняло вертикальное положение. Кожа покалывала, будто после ожога крапивой, но странно — не было ни капли влаги.
— После аромаванны — как заново родился, да? — усмехнулся медик. — Остался расслабляющий массаж и курс иглоукалывания.
Что за черт…
Прежде чем я успел что-то сказать, кресло снова пришло в движение, мягко въезжая в узкую капсулу в стене.
— Расслабься и полежи пять минут, — раздался тот же женский голос.
Я попытался не дергаться, когда из стен выдвинулись мягкие фиксаторы, обхватив запястья и лодыжки.
— Сейчас будет небольшой укол, — предупредил голос.
Острая мушка клюнула в локтевой сгиб — и тут же убралась.
Через несколько минут кресло выкатилось обратно в лазарет.
— Обследование завершено, — объявил голос. — Заключение: плохая мышечная масса, слабые кости — результат хронического недоедания. Низкий рост, следы паразитарной инвазии, дефицит витаминов групп А, B и D, заживающий ушиб ребер… В целом состояние удовлетворительное, хирургического вмешательства не требуется. Назначены восстановительные процедуры через день в течение недели. Данные для пищеблока внесены.
Медик тем временем достал из шкафа сверток с одеждой и бросил мне:
— В старой было что-то ценное?
Я покачал головой.
— Правильно, — кивнул он. — Там, кроме вшей и воспоминаний, ничего не было.
Он хлопнул меня по плечу:
— Ну что, на свободу с чистой совестью.
Я замер, не зная, что делать.
Женский голос мягко подсказал:
— Лифт перед тобой. Садись, боец.
Капсула лифта остановилась, и дверь беззвучно открылась. Я вылез, не зная, чего ожидать. Передо мной был только пустой коридор — узкий, как щель, с бесконечными дверями по бокам.
Я сделал шаг, и пол под ногами вспыхнул синим.
Светящаяся полоса тянулась вперед, к одной из дверей, а по краям пульсировали стрелки — иди, значит, туда. И на этот раз никаких людей.
Пожав плечами, я пошел вперед. В Нижнем хоть знал, где прятаться, когда бить, куда бежать. Здесь же все было чужим: холодный металл, едва слышный гул и нездоровая чистота вокруг.
Полоса привела к двери. Такая же светло-серая, как все остальные. Над дверью — номер D133. При моем приближении дверь беззвучно и очень быстро раскрылась, уехав в стену.
Шаг внутрь, едва слышный шелест за спиной. Я замер, пытаясь понять, куда попал.
Передо мной было… не пойми что.
Слева — гладкая стена приглушенного серого цвета. Возле нее — что-то вроде кресла и плоская поверхность, похожая на столик. В глубине — еще одна дверь, такая же неприметная. Но в остальном…
Я медленно оглядывал пространство, не веря глазам. Стеклянная стена, закругляющаяся в потолок, за которой простиралось открытое пространство — бескрайнее поле, уходящее к далекому лесу, а над ним… небо и плывущие облака.
— Что это… — начал я и замолчал, не понимая, как закончить.
В воздухе раздался спокойный женский голос:
— Это твоя каюта, Кай.
В голове играли в догонялки обрывки мыслей, я выцепил одну, которая мне показалась самой важной, и спросил:
— Как ты… — я сглотнул, — откуда ты знаешь мое имя?
Вдруг поле пропало, и вместо него теперь я видел грузовик, клетку, всех нас, прижавшихся к полу… и Лора, который поднимался, говоря: «Кай, ты можешь встать».
— Ты… кто? — выдавил я.
— Я — Дип. ИИ дредноута-носителя «Императив Власти».
Запись исчезла, вернулось то странное поле под облаками. Я стоял посреди этого… места, каюты. В голове возникла мысль, что Лор на записи выглядел совсем не знакомым мне приятелем, а совершенно чужим, уверенным человеком, который привычно делал то, что должен был — без мыслей, без эмоций.
И вдруг на меня навалилось ощущение дикого одиночества. И никого, кто объяснил бы, что происходит.
Голос ИИ смягчился, приобретя едва уловимые теплые нотки:
— По твоим биопоказателям — ты на грани. Организму требуется немедленный отдых, боец.
Вдруг я понял, что в самом деле еле стою. В голове гудело, будто там осела вся пыль Нижнего сектора.
— Санузел напротив входа, если потребуется, — добавил ИИ, и в его тоне промелькнуло что-то… заботливое?
Голограмма передо мной плавно перетекла — золотистое поле растворилось, уступая место ночному городу. Высота захватывала дух: где-то далеко внизу мерцали огни, а за ними… Я аж привстал на цыпочки. Море. Настоящее, бескрайнее, отражающее лунный свет. Никогда не видел его иначе, чем по голо.
С легким «пш-ш-ш» из стены выдвинулась койка. Она даже выглядела — удобной. С матово-голубым матрасом и даже… Я потрогал пальцами — да, это была подушка. Настоящая.
— Стандартное спальное место экипажа, — пояснил ИИ, и мне показалось, что в его голосе появились нотки гордости. — Температурный режим активирован.
Я осторожно опустился на край. Матрас мягко подался подо мной, моментально подстроившись под изгибы тела. В «небе» между тем загорались звезды — не статичные точки, а живые, мерцающие.
— Спокойной ночи, Кай, — вдруг сказал ИИ, и это прозвучало почти по-человечески. — Пусть сны будут… без грузовиков.
Я хотел что-то ответить, но тело уже проваливалось в теплую тяжесть. Последнее, что я видел — как особенно яркая звезда за окном делала мне подмигивающий блик.
Проснулся я от того, что болел живот. Он был пуст настолько, что сводило. Когда же я в последний раз ел… черт.
— С пробуждением, Кай! — раздался голос ИИ.
— Привет, Дип… А тут кормят вообще?
ИИ мгновенно ответил:
— Пищеблок открыт. Из каюты направо к выходу из блока, затем 80 метров налево до первого перекрестка, затем снова направо до упора, навигатор поможет.
Я сполз с койки. Голограмма за окном теперь показывала какой-то горный пейзаж — снежные вершины, холодно и чисто. Будто дразнила: «Не там ты родился, парень».
Санузел оказался пустой метровой комнаткой, лишь интуитивно понятные кнопки — унитаз, раковина, душ; нужное выдвигалось из стены.
Дверь каюты открылась, стоило мне к ней подойти, на полу снова на пару метров вытянулась линия с бегущими стрелочками. Выйдя из блока с каютами, заметил над ним табличку «D120-D140» и по пути к пищеблоку прошел еще несколько дверей в с подобными номерами.
Столовая оказалась полупустой. У дальнего стола двое в серой форме с нашивками что-то оживленно обсуждали. Когда я вошел, они замолчали и уставились на меня так, будто увидели призрака.
Я замер на пороге, не зная, что делать дальше. Младший из пары — коренастый, с щетиной — первым опомнился:
— Э-э, привет, боец, ты как сюда попал?
Мне стало беспокойно: в Нижнем секторе такие вопросы обычно заканчивались тумаками.
— Ну, Дип сказал, что здесь кормят. Вот только где еда?
Блондин вздохнул и махнул рукой на стену с панелями:
— Подойди к любому люку. Скажи, что хочешь. Или просто стой — Дип сам придумает, что тебе дать.
Когда я сделал шаг к ближайшему люку, тот мгновенно открылся, выдвигая поднос с:
— дымящимся рагу с неестественно ровными кусками мяса,
— парой золотистых хлебцев (настоящих, не сухарей!),
— чем-то красным в пиале,
— стаканом мутной жидкости.
— Что ты делаешь на «Императиве»? — спросил коренастый, пока я жадно хватал ложку. Его голос звучал… почти дружелюбно?
— Лечу, — сказал я. Взял поднос и пошел к ближайшему столику.
Мой ответ вызвал смех.
Мясо взорвалось на языке — насыщенный яркий вкус, не сравнить с баландой из приюта. Только горячущее.
— Смотри не обожгись, новичок, — усмехнулся блондин. — А то Дип потом отчитает за нарушение режима питания.
Я кивнул, так как рот был занят. Больше меня не беспокоили.
К моменту, когда я доел, вокруг никого уже не было. Я отнес поднос к люку с посудой у входа, как это сделали ушедшие ранее, и пошел обратно в каюту.
— Дип! Как мне найти Лора? — я вцепился в край койки, когда голос ИИ спокойно сообщил:
— Принц Лорем покинул корабль 4 часа 12 минут назад. «Императив Власти» вернулся к плановому патрулированию.
— Как?! — я подскочил, ударившись коленом о столик. — Он просто… свалил?
— Если быть точным, его эвакуировали по протоколу «Спящий агент».
— Принц? Чего?
— Принц Лорем — наследник корпорации «Селенис». — На стене появилось изображение: Лор, но теперь в окружении военных в парадной форме
Я задохнулся. В голове всплывали обрывки воспоминаний: Лор, спокойно разбивающий кирпичом голову Гарту… Лор, который все понимал с полуслова… Лор, который «не спал»…
— Но он же… — я сглотнул, — он жил со мной в норе! Жрал ту же баланду!
ИИ сделал паузу, будто анализируя данные:
— Гипотеза: похищение. Происходящее укладывается в базовый сценарий курса выживания: мимикрия, подчинение, побег при первой возможности. Затем: ассимиляция в среду, поддержание легенды, подача сигнала тревоги, эвакуация.
Я рухнул на койку.
— А как же тогда похитители…
— Операция «Метель» завершена успешно, — голос ИИ стал деловитым. — Захвачен объект «Крепость», задержаны и доставлены на корабль 12 персоналий. Мэр города, кстати, уже повторил ваше путешествие в грузовике к шахтам. Новое правительство приведено к присяге.
Я засмеялся. Горько, истерично. Тогда, при первой встрече, я его обозвал принцем. Он еще так замер… Действительно, смешно.
— И что мне теперь делать? — спросил я у потолка.
ИИ после небольшой паузы сказал с явной усмешкой:
— Поздравляю, Кай. Ты — самый свободный человек на корабле. Доступ на присутствие подтвержден. Расписание отсутствует.
Я поднял брови:
— В смысле?
— Лорем привел тебя на корабль, чем формально разрешил нахождение здесь, — ИИ сделал театральную паузу. — Но забыл указать, что с тобой делать. А теперь его каникулы кончились, ты и похищение остались в прошлом, а его снова вернули в насыщенную программу обучения.
Я горько усмехнулся. Просто уничтожил мою жизнь и забыл. А что теперь делать мне? С другой стороны, в Нижнем секторе я дрался за каждую корку и спал в дыре… А теперь? Теперь у меня шикарная каюта, еда… «Жить в нижнем секторе» или «жить на космическом корабле», дайте ка подумать…
Я рассмеялся по настоящему и плюхнулся на постель, глядя в голографическое «небо».
— Черт, — я лег на спину. — Шик! Чем бы тогда заняться?
ИИ издал смешок.
— Начни с душа. Потом решим.
Я вышел из душа, вытирая мокрые волосы краем комбинезона.
— Дип, и чем тут люди вообще занимаются?
Голос ИИ прозвучал с ироничной усмешкой:
— Стандартный распорядок дня для твоего статуса включает:
физическую подготовку, изучение устава, стрелковую практику, техническое обслуживание экипировки…
Я перебил:
— Стоп, какой еще статус?
— В связи с отсутствием дополнительной информации, тебе присвоен статус временно размещенного союзника. Уровень секретности ноль, доступ к необходимой инфраструктуре и обеспечению.
Я засмеялся:
— То есть я теперь что, солдат?
— Скорее… легальный бездельник, — Дип явно ухмылялся, хотя голос оставался ровным.
Вдруг я вычленил самое интересное:
— Стрелковая практика… Погоди-ка, это про тир?
— Да.
— И я могу там пострелять?!
— Все верно.
— Шик! А можно прямо сейчас?!
— Можно. Маршрут проложен.
Я выскочил в коридор, забыв все на свете. Линия под ногами засветилась синим, указывая к лифтам. Одна из кабинок стояла открытой, я сел, дверь мгновенно закрылась
Голос Дипа безэмоционально произнес:
— Назначение: стрельбище 4, — и ускорение вдавило меня в сиденье.
Лифт остановился с едва заметным толчком. Дверь раздвинулась, и меня окатило волной странных запахов — железо, масло, что-то еще химическое.
Стрельбище оказалось огромным: длинный зал с мишенями в туманной дали. По стенам шли стойки с оружием, от которого у меня защекотало в пальцах.
— Ну что, Дип, где тут твоя самая большая пушка? — потирая руки, я направился к стенду с особенно внушительными экземплярами.
— Не рекомендую, — голос ИИ звучал подозрительно спокойно. — МК-44 «Громовержец» имеет отдачу в 38.7 ньютон-метров. Для твоей комплекции это…
— Да ладно тебе! — я уже тянулся к массивному оружию. — В Нижнем я из трубы заряжал, которая…
— Вывих плеча с первого выстрела, — невозмутимо продолжил Дип. — Но если настаиваешь…
Моя рука замерла в сантиметре от Громовержца. Черт, а вдруг этот зазнайка прав?
— Ладно, — буркнул я. — А что тогда посоветуешь?
Одна из стоек подсветилась голубым. На ней лежала длинная винтовка с прицелом, в котором переливались цифры.
— SR-11 «Тихий ветер». Снайперская система для новичков. Отдача 5.2 ньютон-метра, встроенный стабилизатор.
Я уже схватил винтовку, которая была почти с меня размером. Холодный металл приятно обжигал пальцы:
— Вот это мой размерчик!
— Надевай защиту, — сказал Дип, когда я направился к огневой позиции. Из пола выдвинулась стойка с наушниками и очками.
— Не нужн…
— Обязательно. Или хочешь оглохнуть после первого выстрела?
Ворча, я натянул наушники и пристроил приклад к плечу, как видел когда-то по голо. Вдали подсветилась мишень. Прицел замигал, выводя какие-то цифры.
— Бездна, а как это…
ГРОХОТ.
Плечо дернулось, будто меня неслабо толкнули. В наушниках щелкнуло. Мишень вдалеке осталась чистой.
— Позорище! — раздался чей-то голос за спиной.
Я обернулся. К моей позиции шагал коренастый мужчина с нашивкой сержанта. Его лицо, выражавшее брезгливость, стало недоуменным, когда он увидел меня.
— Кто тебе разрешил брать SR-11 без подготовки? Кто ты такой и что вообще тут делаешь? — он вырвал винтовку у меня из рук. — Дип, что за шутки?
— Союзнический контингент, статус AA7, — невозмутимо ответил ИИ.
Сержант окинул меня взглядом, будто рассматривал особенно жалкого таракана.
— Ладно, малыш. Ты вообще оружие в руках держал?
— Пистолет однажды, — честно ответил я (он же не спрашивал, стрелял ли я).
Он забрал у меня винтовку, отнес к оружейной стойке и, вернувшись, протянул мне какой-то ствол.
— Это MК-5, компактный пистолет, дистанция прицельной стрельбы до 60 метров.
Потом, бросив взгляд в зал:
— Дип, мишень, 10 метров.
Из пола тут же появилась мишень.
— И если промажешь, ближайшие два часа будешь тренироваться в скорости разборки оружия.
Я сглотнул и взял пистолет потными ладонями. MК-5 оказался удивительно тяжелым для своих размеров. Сержант встал позади меня, скрестив руки на груди.
Прицел дрожал перед глазами. Я зажмурился и рванул курок.
Треск.
— В молоко?! — сержант схватился за голову. — Ты вообще в мишень целился?!
— Я… — мой взгляд скользнул по мишени. Ну, формально в мишень я попал.
— Дип! — рявкнул сержант. — Кто этот… этот…
— Временный союзник, — невозмутимо ответил ИИ. — Стандартный доступ к стрелковому комплексу.
Сержант замер. Его лицо прошло через три стадии: гнев, недоумение, принятие.
— Так, — он выдохнул. — И конечно, я, как ответственный за стрельбище, отвертеться не могу? То есть мне это учить? — потом горестно добавил: — С нуля…
Он подошел вплотную, его дыхание пахло кофе.
— Во-первых, — его руки грубо поправили мою стойку, — стойка.
Он постучал по моему локтю:
— твои руки дрожат, как у алкаша в запое.
Я хотел огрызнуться, но тут Дип неожиданно вставил:
— Учитывая хроническое недоедание и мышечную дистрофию, дрожь вполне объяснима.
— Спасибо, доктор, — процедил я.
Сержант проигнорировал нашу перепалку:
— Будем ставить технику. Десять выстрелов. Медленно. Между выстрелами — дыхание.
Он встал за моей спиной, его руки легли на мои, поправляя хват.
— Прицеливаешься… задерживаешь дыхание… плавный спуск…
Выстрел.
На этот раз дыра в наружном круге мишени.
— Ура, — пробормотал я.
— Ура? — рявкнул сержант. — Это позор. Но… начало.
Он отошел к панели управления:
— Дип, зафиксируй: курс молодого бойца для союзника AA7. Два часа ежедневно. Основы стрельбы, техника безопасности, уход за оружием.
— Вношу в расписание, — отозвался ИИ.
Я открыл рот, чтобы возразить, но сержант перебил:
— Следующий выстрел. И если опять в молоко — будешь чистить весь тир. Зубной щеткой.
И сержант достал из кармана настоящую зубную щетку и положил ее на стойку. Понял, шутки кончились.
Я вздохнул и снова поднял пистолет.
— Прицеливайся, новобранец, — прорычал сержант. — И запомни: пока ты на моей территории, ты либо стреляешь правильно, либо убираешь.
Сержант за спиной сверлит мне спину. Выстрел.
Еще одна дыра. Уже ближе к центру.
— Лучше, — кивнул сержант.
— Следующий патрон, и не дыши на спусковой крючок!
Дип тихо хихикнул.
Следующий час я стрелял под тяжелым взглядом сержанта и с его легкими комментариями.
После очередного выстрела я обрадованно закричал:
— Восьмерка!
— И это с 10 метров, — сержант горько вздохнул, выхватил у меня пистолет и разрядил одним ловким движением.
— На сегодня достаточно. Завтра в это же время. Без опозданий.
— А если я…
— Если не придешь, — сержант показал зубную щетку, — я найду тебя сам. И мы будем чистить не только тир.
Я поспешно кивнул.
Дорога назад в каюту показалась короче. Я расстегивал комбинезон, когда Дип вдруг сказал:
— По расписанию у тебя остается два часа свободного времени.
— Отлично! — я плюхнулся на койку. — Значит, можно поспать.
— Ошибка. Следующий пункт — образовательная программа.
Я замер:
— Чего?
Вместо пейзажа на стене замерцала надпись: «Основы математики. Урок 1».
— Дип, ты издеваешься?
— Приказ сержанта. Он счел личным оскорблением, что ты не смог сразу назвать количество патронов в коробке.
— Да пошел ты! — я швырнул подушку в слово «математика», но промахнулся.
— Промах, время занятия увеличено на тридцать минут, —
ехидно прокомментировал Дип.
Я застонал, плюхнувшись обратно на койку.
— Ладно. Давай свою дурацкую математику.
Экран ожил. Мигающая цифра «1» плясала перед глазами.
— Сегодня мы изучим основы сложения…
Голос Дипа звучал все настойчивее, а в глубине сознания мелькнула мысль, что жить на космическом корабле может оказаться не так-то и весело.
Шесть дней. Целых шесть дней я жил по этому чертовому расписанию. Занимался дурацкой математикой и вовремя приходил на стрельбище.
Стрельбище. Вместо тира я и тут поимел нудную учебу. Хотя в какой-то момент… почти начал получать удовольствие. Сержант Кроу оказался не таким уж упырем, как думалось в первый день. Да, орал. Да, называл «сопливым новобранцем». Но когда на третий день я один раз попал в «девятку» с десяти метров, он хмыкнул:
— Неплохо для уличного отброса.
После стрельб — госпиталь. Там меня пичкали какими-то коктейлями, облучали лампой и заставляли дышать странным газом. «Восстановительные процедуры», — говорил медик. Я называл это «пыточной камерой для мазохистов».
В свободное время я изучал корабль. Сходил в спортзал, где обнаружил кучу тренажеров, которые выглядели, как орудия пыток, и быстренько оттуда смотался, пока Дип не надумал записать мне еще и физкультуру в расписание. Гулял по коридорам. И однажды обнаружил парк. Практически кусочек леса, зеленая трава, пара укромных уголков и аллеи со скамейками, где гуляли редкие посетители. Настоящий оазис среди металлических коридоров. Особенно мне нравилось одно место — под раскидистым деревом с фиолетовыми листьями. Там я мог сидеть часами, наблюдая, как мимо проходят другие обитатели корабля.
В один из дней я обнаружил в дальнем углу парка открытый технический тоннель, в который не преминул залезть. Трубы и провода вдоль стен, а метров через 20 он упирался в люк, который легко открылся и выпустил меня в обычный коридор недалеко от спортзала. Вход в тоннель в коридоре был за одной из боковых панелей и легко открывался. Эдакий тайный проход.
На шестой день занятие с Дипом меня особенно выбесило, и я решил, что ни на какое стрельбище не пойду, а просто сбегу в парк. Добравшись лифтом до спортзала, дошел до секретного лаза, без проблем открыл люк и вскоре оказался в парке.
Растянувшись на скамейке, я закинул руки за голову. Фиолетовые листья шелестели над головой, а голографические птички заливались какой-то нереальной трелью. «Как будто и не на корабле вовсе», — подумал я, закрывая глаза.
Редкие посетители бродили по парку, невдалеке шелестел ручеек.
Идиллия. Вдруг один из посетителей привлек мое внимание. Не могу сказать, чем, он вроде бы неспешно шел по главной аллее в сером комбинезоне техника. Ничего особенного, вот только взгляд его как-то неестественно обходил мою зону.
Я внимательно огляделся и заметил второго — женщину в комбинезоне бойца. Она шла с другой стороны и вроде бы просто прогуливалась, но ее движения казались немножко напряженными.
— Бездна, — прошептал я, когда они одновременно свернули на мою аллейку с разных сторон. Техник что-то бормотал в воротник, женщина невзначай поправляла нарукавник. «Что-то не чисто», — пронеслось в голове. В Нижнем такое чутье спасало не раз.
Расстояние между ними и мной сокращалось. Я резко поднялся со скамейки, делая вид, что просто решил прогуляться. Повернул за ближайший куст, потом — резко в сторону, к выходу из парка.
Техник исчез. Женщина остановилась, будто рассматривая цветы. Но что-то в этой картине было… слишком правильно. Как спектакль.
Я на всякий случай свернул с аллеи в просвет между кустов — и замер.
Прямо передо мной, почти сливаясь с деревом, стоял третий. Высокий, в маскировочном костюме, он был совершенно незаметен, сливался с окружением, пока не двинулся. В его руках замерцала эдакая… сеть.
«Охренеть», — успел я подумать, прежде чем мир перевернулся.
Сеть накрыла меня с головой, мгновенно сжимаясь. Я рухнул на траву, беспомощно барахтаясь. Где-то рядом раздался смех.
— Попался, кролик!
Я извивался, пытаясь высвободить руки, но сеть только туже затягивалась. Над моей головой появилось лицо техника.
— Ну что, новобранец, — он ухмыльнулся, — думал, от нас сбежишь?
Меня протащили, кажется, через полкорабля, пешеходными коридорами, спеленутого, как новогодний подарок. Сетка жгла кожу при каждом движении, а бойцы то и дело подхихикивали:
— Тише, кролик, не дергайся!
Стрельбище встретило нас привычным набором запахов. Сержант Кроу стоял посреди зала, скрестив руки. Его лицо выражало… нет, не гнев. Разочарование.
— Группа захвата, — кивнул он моим «проводникам», — работа чистая. Пять баллов из пяти.
Женщина поморщилась:
— Он нас заметил, когда вышли на позиции для захвата.
Тут мне стало обидно:
— Да я давным-давно вас засек! Просто не мог понять, что с вами не так! Только когда вы взяли меня в клещи, понял, что надо валить.
Сержант вздохнул:
— Группа захвата, три балла из пяти.
Сетка вдруг расслабилась, сбросив меня на пол.
— А ты, новобранец… — он покачал головой. — Не удосужился явиться сам. Пришлось за тобой охоту устраивать.
Я потирал онемевшие руки, когда раздался голос ИИ:
— Анализ побега, — на стене вспыхнули цифры. — Попытка скрыть перемещение: 0 из 10. Внимательность: 6 из 10. Реакция на угрозу: 4 из 10. Тактическая грамотность: 0 из 10.
— Щедро, — хмыкнул сержант. — Я бы за реакцию два поставил.
ИИ продолжил, будто не слышал:
— Любой подготовленный боец предположил бы засаду на явном пути отхода. Ты же сам влез с в сеть.
Я хотел возмутиться, но сержант перебил:
— С завтрашнего дня — дополнительные два часа. Основы разведывательно-диверсионной деятельности, — его усмешка стала шире. — Глядишь, в следующий раз будет еще веселее.
Бойцы засмеялись. Даже Дип, кажется, издал что-то вроде хихиканья.
Ближайшие два часа я скрипел зубами и мыл пол. Зубной щеткой.
— Эй, кролик! — напоследок крикнул мне вдогонку сержант. — Завтра не проспи!
Меня мучил один вопрос. Вернувшись в каюту, я не выдержал:
— Дип, как вы меня нашли? Я же ушел через тоннель!
Голос ИИ прозвучал… устало?
— Кай, — пауза. — Ты сейчас на корабле класса «дредноут-носитель».
Я поморщился:
— И?
— Здесь нет «скрытых» тоннелей, — стена передо мной ожила, показывая схему корабля с сотнями мигающих точек. — Датчики движения. Тепловые сенсоры. Акустический мониторинг, — изображение сменилось графиком моего маршрута. — Анализ и прогнозирование. Я знаю о тебе больше, чем ты сам.
Я уставился на экран:
— Ты следишь даже в туалете?
— Кай, я не человек. Считай, что ты живешь во мне. Я отслеживаю вздохи и пульс пассажиров. И, кстати, беру анализы каждый раз, когда вы ходите в туалет. Я контролирую сто процентов происходящих событий.
Дип сделал паузу:
— Если бы из научной лаборатории разбежались тараканы, я бы знал точное местоположение каждого, пройденный им маршрут, и имел прогноз его продвижения на ближайшие 5 минут.
— Понял, понял! — я повалился на койку, закрыв лицо подушкой, поняв, как нелепы были мои попытки прятаться.
Где-то в динамиках прозвучало подобие смешка.
— Да, действительно смешно. Попытка спрятаться от корабля в самом корабле.
Дни на «Императиве» потекли, как смазанные патроны в обойме — ровно, без задержек. Понемногу стали мелькать знакомые лица, да и со мною начали здороваться.
Медицинские процедуры закончились, оставив после себя горький привкус «витаминного» коктейля. И тут же мне в расписание запихали спортзал. Причем не только физподготовку (которая на деле оказалась адской каруселью из тренажеров и полосы препятствий), но еще и рукопашный бой.
Зато в первый же день рукопашного боя меня похвалил первый же спарринг-партнер! Уж очень ловко (чисто случайно) смог вывернуться из его захвата. Сразу, как я очнулся в медблоке, так он меня и похвалил (ну, я вывернулся — и тут же получил в скулу, очнулся — родной медблок).
Но сегодня на стрельбище произошло неслыханное.
В конце занятия сержант сказал:
— На сегодня хватит, следующее занятие через неделю!
(Это как вообще?!)
— Не понял. У меня каникулы?!
— У всех каникулы. Завтра сходим на станцию.
Тут вмешался Дип:
— Кай остается на борту, у него нет допуска.
Сержант мечтательно произнес:
— Вот! Хоть неделю от тебя отдохну.
Я замер.
— Это как так? Всем можно, а мне нет?
Дип сочувственно произнес:
— Кай, ты — призрак. Тебя нет на службе. Тебя нет в системе и нет допуска. У тебя даже нет документов.
— То есть, выходит… я пленник?!
— Сойти с корабля можешь, но ступить на станцию — нет, — на этот раз в голосе ИИ явно прозвучала насмешка.
— То есть сойти могу… А если… — я ухмыльнулся.
— Если попробуешь, — перебил сержант, — вспомни, как тебя взяли в парке.
— Да если бы не Дип…
— Салага, при чем тут Дип? У тебя не было шанса против подготовленных десантников.
— Ой, это у них не было бы шанса меня найти.
Сержант хмыкнул:
— Это вызов, боец?
Рядом заржали в голос парни из взявшей меня троицы, чье расписание пересекалось с моим на стрельбище.
Дип вдруг произнес:
— Тактические игры. Это будет полезно.
— Мы в деле! — тут же сказал Керк, один из тех бойцов, которые меня взяли в парке. С тех пор успели все успели перезнакомиться.
— Завтра вечером. Добавлено в расписание, — невозмутимо сказал Дип.
На следующий день в пищеблоке было шумнее обычного. Я уже привык к серым комбинезонам десантников, но сегодня за дальним столом сидели трое в потрепанной черной форме с чужими нашивками. Такие же, как я — «союзные силы». Я уже был в курсе, что наш корабль забирает с базы транзитных пассажиров.
Один из них, коренастый брюнет с шрамом через бровь, заметил мой взгляд и криво усмехнулся:
— Эй, пацан, ты чего тут делаешь? Мы в филиале детского сада? Или ты экспонат местного зверинца?
Его соседи фыркнули. Улицы Нижнего научили меня: промолчишь раз — будешь молчать всегда. Да и голодный после тренировки, я мгновенно ответил:
— Экспонат из зверинца — это ты, — и пошел к раздатчику за едой.
Брюнет резко встал и в следующий момент оказался прямо передо мной. Я не успел затормозить — плечо врезалось в его грудь, а его сапог ловко подцепил мою ногу. Земля резко ушла из-под ног, и я очутился сидящим на полу, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Надо мной мгновенно возник Дрок, еще один из тех самых десантников, что должны были играть против меня в тактических играх.
— Успокойся, боец, — он уперся ладонью в грудь брюнета. — Ты же не хочешь лишних царапин?
— О, защитник нашелся! — тот фальшиво умилился. — А что, ваш щенок не привит, чем-нибудь заражусь?
— А тебя, похоже, даже собаки не жалуют.
Дальше все произошло мгновенно:
Я попытался лягнуть чужака ногой из своего незавидного положения на полу. Брюнет дернулся к Дроку. Но…
ЩЕЛК.
Ослепительная вспышка, мое тело выгнулось в неестественной судороге от электрического удара. То же самое случилось с остальными участниками. Оба десантника упали на пол.
— Конфликт нейтрализован, — раздался голос ИИ. — Нарушение статьи 14 Устава: драка вне тренировочных зон. Все участники — на разбор.
Лежа парализованный и чувствуя, как по телу бегают неприятные мурашки, я подумал: «Кажется, не поем». А потом услышал, как чужак, еще скованный электрошоком, сквозь стиснутые зубы прошипел:
— Чертов… корабль… Мы еще… продолжим…
Синий путеуказатель пульсировал на полу. Мы втроем — я, брюнет и Дрок — поплелись за ним к лифтам, все еще ощущая последствия электрошока в подрагивающих мышцах.
Меня привычно вжало в кресло.
Голос Дипа безэмоционально произнес:
— Назначение: камера предварительного заключения.
Когда двери раскрылись, перед нами предстало помещение, напоминавшее клетку для диких зверей, разделенное пополам металлической решеткой. По ту сторону уже стоял офицер безопасности — высокий, с лицом, будто высеченным из гранита, и нашивкой «СБ» на груди.
— Ну что, герои, — его голос звучал устало, будто он тысячу раз видел таких, как мы. — Давайте разберемся, кто у нас сегодня самый умный.
На стене за его спиной вспыхнула запись событий. Мы наблюдали, как я падаю, как брюнет бросается вперед, как Дрок делает тот роковой шаг… Запись остановилась в момент вспышки.
— И вам кажется это смешным, бойцы? Вы все — десант! Так почему же вы грызетесь, как кошка с собакой? Мало того, свои дрязги тащите на службу! Еще и пацана втравили.
Тут до меня дошло, что наезд этот не на меня, я был лишь поводом.
— Итак, статья 14, — офицер ударил кулаком по ладони. — Кто первый начал?
Начался спор, и вскоре вызвали свидетелей — в помещение по ту сторону решетки прибыли остальные «чужаки» и целая толпа наших бойцов, явно не только те, что были в пищеблоке…
Я заметил Керка, едва сдерживающего ухмылку. Тот мне подмигнул:
— Ну что, боец, организовал себе экскурсию в карцер? Страшно?
Меня же карцер не пугал, в Нижнем я и не в таких дырах ночевал:
— Карцер — фигня. Но жалко, что не смогу утереть вам нос в игре.
— Что это за игра? — вдруг спросил один из чужаков, тощий блондин с хищным лицом. — В прятки собрались?
— Тактические учения, — сквозь зубы пояснил Дрок. — На полигоне с нелетальным оружием.
Брюнет по нашу сторону клетки фыркнул:
— Да мы бы вам всем в такой игре носы бы поотшибали.
Офицер безопасности резко поднял руку:
— Тихо! Поскольку однозначно виновная сторона не выявлена, в карцер отправятся все.
— Поправка, — вдруг раздался голос ИИ, — Кай не является военнослужащим и не подлежит дисциплинарному взысканию.
Наступила тишина… Я ощутил себя неуютно, за меня вступились и будут наказаны, а я нет. Как-то подставой отдает, подловатенько.
— Они вступились за меня, я тоже хочу в карцер.
Мне показалось, что я уловил одобрение во взгляде офицера.
Вдруг кто-то из чужаков за решеткой сказал:
— Мы тоже собирались намять бока этим выскочкам, просто не успели. Так что и нас нужно сажать в карцер.
Керк мрачно усмехнулся:
— Если игра отменяется, то и мы разделим наказание. Команда — это команда.
Офицер покачал головой:
— Впервые вижу добровольное и массовое желание отмотать срок.
Вдруг раздался голос ИИ:
— Предлагаю выявить виновных по древним воинским традициям, поединком. Обвиняемые, как на счет провести игру: команда на команду. Десантники «Императива власти»… и гости. Проигравшие — неделя в карцере.
В помещении повисла тишина. Даже офицер безопасности поднял бровь.
— А победители? — не удержался я.
ИИ сделал театральную паузу:
— Победители останутся на свободе и проведут эту неделю в соответствии с графиком, на станции в увольнении.
Все вразнобой согласились. А я вдруг осознал, что есть неувязочка:
— Но это же не честно. Я в карцер сажусь со всеми, а на станцию-то меня не пустят.
Дип мгновенно ответил:
— Так как корабль не подходит для командных соревнований, я связался с ИИ станции для предоставления командной тактической площадки. ИИ станции одобрил запрос. Кай, как член команды ты получишь автоматический допуск на станцию.
Шик! Осталось не оказаться в карцере.
— Разбор окончен, — офицер безопасности пожал плечами. — Игры через четыре часа. Всем разойтись.
Я первым рванул к лифтам, живот предательски урчал.
Пищеблок встретил меня приглушенным гулом. На этот раз чужаков нигде не было видно: видимо, их уже отконвоировали готовиться к играм. Я схватил поднос с двойной порцией рагу и наскоро проглотил все, даже не разбирая вкуса.
— Кай, — раздался голос ИИ, как только я поставил пустую тарелку в люк для посуды. — Тебе необходимо прибыть на кухню.
— На… кухню? — я нахмурился. — Я только поел.
— Это не обсуждается.
Пожимая плечами, я направился к лифту. Капсула уже ждала с открытой дверью. Я шагнул внутрь, и…
Двери закрылись.
— Назначение: Тактический ситуационный центр, — объявил Дип.
— Эй, погоди! А как же кухня?
— Это и есть «кухня», боец. — пояснил ИИ, — Место для проведения брифингов перед заданиями.
Капсула прибыла. Дверь открылась, и я замер на пороге, впечатленный:
Передо мной был просторный зал с голографическим столом в центре, на экран были выведены портреты пяти чужаков из пищеблока. Перед изображением стоял незнакомый мне офицер, судя по шевронам — разведка. Три ряда стульев, в первом — четыре фигуры. Шло оживленное обсуждение.
— А, наш «разведчик» пожаловал, — усмехнулся Дрок, сидевший с краю, когда я подошел. — Ну что, пацан, готов поиграть по-взрослому?
Я сел рядом с Дроком. Помимо нас, тут был Керк и та самая девушка-десантник, которая участвовала в моем задержании в парке. Теперь на ее сером комбинезоне красовались шевроны разведки. Рядом с ней — незнакомый лейтенант с такими же нашивками. У голографического экрана стоял капитан (судя по знакам различия).
Дрок тихо прошептал мне:
— Игра 5 на 5. Кроме нас троих, в команде старший группы — лейтенант Вейс, он курирует группу Мэри.
Капитан у экрана нахмурился, уставившись меня:
— А это кто?
— Пятый член команды, — ответил за меня Дрок.
Капитан закатил глаза:
— Потрясающе. Сборная солянка из двух десантников, двух разведчиков и… пацана, — он резко повернулся к экрану. — Условия: прямое столкновение, пересеченная местность. Ваши противники — сработавшаяся диверсионная группа. Люди они, может, и дрянь (что для диверсантов даже плюс), но они профессионалы. У каждого опыта в три раза больше, чем у вас, вместе взятых.
Лейтенант Корш, худощавый блондин с холодными глазами, впервые заговорил:
— Наши шансы?
— Букмекеры дают восемь к одному против вас, — усмехнулся капитан. — Но разведка играет по своим правилам. У нас есть план.
На экране вспыхнула схема полигона с пометками. Капитан ткнул пальцем в мерцающую точку:
— Мы знаем, как они привыкли работать. И это шанс…
Я ощущал приподнятое настроение. Впервые на «Императиве» я был среди своих. Пусть даже «пацаном». Осталось не попасть в карцер.
Капитан щелкнул пальцем по голограмме, и схема полигона сменилась анимированным планом действий.
— Учитывая ваш… разношерстный состав, — он едва заметно покосился в мою сторону, — чужаки будут действовать по стандартной схеме. Закопаются в центре полигона и не шелохнутся, пока вы не подставитесь под огонь, — его указка ткнула в холмистый сектор на карте. — Здесь. Они дадут вам свободно бегать по периметру, пока не смогут накрыть всех разом.
Лейтенант Вейс, до этого молчавший, резко поднял голову:
— Значит, нам нужна приманка.
— Именно, — капитан перевел взгляд на меня и девушку-разведчика. — «Мелкий» занимает позицию второго разведчика. Задача разведки — найти и спровоцировать их на огонь. Как только они раскроются…
— Основная группа перестреляет их, — закончил за него Дрок, хлопнув ладонью по колену. — Пока они палят по разведчикам, мы их отработаем.
Капитан кивнул:
— Прогноз: разведгруппа выбывает, но команда побеждает, — он закрыл голограмму. — Вопросы?
Я сглотнул. Мысли о том, чтобы быть отправленным на убой, меня не радовали.
— А если… — я неуверенно поднял руку, — они не поведутся на приманку?
Капитан усмехнулся:
— Стандартка диверсионных групп — мгновенная нейтрализация раскрытых целей и отход, — его взгляд скользнул по моей тощей фигуре. — А тут еще и личный мотив.
Мэри (видимо, единственная, кто понял мои метания) резко встала:
— Только не трусь, пацан. Это игра, парализующее оружие. Их погубит шаблонное мышление. В реальном бою так не воюют.
Я стиснул зубы. Логика была железной. Роль приманки — не сахар, но победа важнее. Молча кивнул.
Голограмма погасла. Что ж, пусть я буду «приманкой» — зато в этой роли я себя знал. Улицы Нижнего тоже чему-то учат.
Полигон оказался заброшенной промышленной зоной: груды металлолома, развалины зданий, перекошенные конструкции. Нам выдали только парализаторы — броня на играх не предусмотрена.
Мы выдвинулись из ворот, и я подумал, что на этом полигоне мы будем искать их полдня. Я двигался впереди в паре с Мэри, стараясь повторять ее движения — короткие рывки между укрытиями, остановка для осмотра местности, новый рывок. Вокруг было совершенно пусто.
И вдруг все случилось. Я только успел заметить смазанное движение: из кучи обломков, которую я только что осматривал и счел пустой, на меня ринулась тень.
— Сле…! — оборвавшийся крик Мэри.
Удар в солнечное сплетение выгнул меня дугой. Второй — в челюсть — отправил в полет на землю.
Последнее, что я услышал:
— Контакт!
Грохот.
Звуки отключились. Я лежал и смотрел, как появляются наши, смотрят на меня, не видят никакого противника и попадают в классический «огневый мешок». Парализаторы противника били точно, без паники: три выстрела, три падающих тела.
В этот момент меня наконец запоздало накрыло дикой болью. Все на мгновение стало очень ярким, затем сознание провалилось в желанную темноту.
Что ж, в карцер я не попал. Правда, и на станцию тоже. Очнулся я в медблоке. Голова гудела, челюсть болела так, будто ее вырвали и вставили обратно. Медик перегружал меня с платформы около капсулы лифта в ажурное кресло. Кресло затянуло в капсулу в стене. Клюнуло инъектором в локтевой сгиб — боль ушла, я расслабился и, кажется, стал вырубаться.
Двенадцатилетний сопляк против профи, — раздалось за пределами капсулы. — Кто этот бред санкционировал?
Сознание вернулось резко, будто бы его включили.
— Приветствую, с возвращением, — раздался голос Дипа. — Сорок восемь часов семнадцать минут медикаментозного сна. Для первого раза с десантником — терпимо.
Я поморщился, пытаясь сфокусироваться. Над койкой материализовался голографический отчет:
— Челюстная кость — восстановлена. Пневмоторакс — устранен — женский голос сделал едва заметную паузу. — Забавный момент: сломанное ребро остановилось в миллиметре от перикарда. Почти элегантно.
Я попытался что-то сказать, но язык не слушался.
— Не дергайся. Через четверо суток будешь в строю, — в тоне проскользнула знакомая ирония. — Хотя по твоим показателям вижу — не в восторге. Ошибаешься.
Я хрипло выдохнул.
— Это был лучший из возможных для тебя исход при встрече с профессионалом. Твой противник, кстати, проявил неожиданную… сдержанность.
— Сдержанность? — выдавил я с хрипом.
— Да, он дозировал силу ударов. Иначе бы травмы были гораздо серьезнее, — голос стал чуть суше. — Он не только ограничился нейтрализацией, но провел ее в щадящем режиме. В реальном бою ты был бы мертв после первого удара.
Над койкой всплыло изображение документов с моей голограммой.
— Теперь о приятном. Ты больше не призрак, — в интонации появился оттенок удовлетворения. — Воспользовались лазейкой 14-Дельта: восстановили статус «погибшего» бойца.
Документы развернулись, демонстрируя строку:
«Принадлежность: ИМПЕРАТИВ ИМПЕРИИ. Дата регистрации: [27 июня]»
— Теперь ты существуешь официально, — осознанная пауза.
Я уставился на дату:
— Как? Корабль — не планета.
— Не забивай голову. Пока ты был на станции, я оформил запрос ИИ базы на восстановление в списках живых. Они подтвердили твое присутствие на борту — и вот результат.
Странное чувство охватило меня. Я всегда был тенью — даже детской регистрации не имел. Настоящие документы на планетах делали в 14, если были деньги и первоначальная запись. Но большинство из Нижнего жили без них. А ведь с документами даже полиция должна соблюдать правила…
— Спасибо! — наконец смог выдавить я.
— Не благодари, — Дип сделал паузу и с ехидством продолжил. — Просто надоело тратить ресурсы на бюрократическое обоснование расходов на несуществующего обитателя корабля.
— Поздравляю, Кай. Базовый курс по математике ты закончил, — обрадовал Дип на следующий день.
— Ура, значит, свобода? Я могу просто во что-то поиграть? — удивленно переспросил я, чувствуя подвох.
— Отличная идея! — сказал ИИ. — Будешь играть в покер.
— Дип, я сам придумаю, во что поиграть. И уж точно не в карты.
— Ты не понял, боец. Это твой следующий курс математики. Практическое применение теории вероятности, статистики, комбинаторики и теории игр.
— Дип, но это же… карточная игра?
— Покер — это игра не в карты. Они лишь отображают цифры.
— Простой пример, — продолжал ИИ. — В колоде 52 карты четырех мастей. У тебя на руках две карты одной масти. На столе лежат еще три, две из которых той же масти.
Вероятность того, что ты соберешь флеш со следующей открытой картой, около 2 % на каждую подходящую тебе карту. Карт одной масти 52/4=13. Четыре из них уже задействованы. Тебе подходят 9. То есть 18 %, что у тебя будет флеш.
— И зачем мне это знать? — скептически спросил я.
— Предположим, ты можешь выиграть 100 кредитов, если флеш соберется. Для этого нужно поставить 10. Это 10 % от банка. Рискнув 10 %, ты получаешь 18 % шанса на выигрыш. Математически — выгодно.
— Постой. 18 % — это же мало? Я просто проиграю.
— В одной раздаче — да. Но тысяча таких раздач превратит вероятность в статистику: ты выиграешь примерно 180 раз и проиграешь 820. Однако выигрыши перекроют проигрыши и дадут прибыль.
Я задумался над неувязочкой:
— Дип, но тогда все игроки в покер были бы победителями.
— Они игроки, Кай. Их не интересует математика. Просто стараются выиграть конкретно сейчас и побольше. Знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Каждый из них уверен, что умеет играть. Они не анализируют ошибки и не учатся. Они играют. А ты будешь учить математику.
Все оставшееся время до выхода из медблока я считал проценты, вероятности и диапазоны вероятностей. Как вообще люди могут играть в это добровольно?!
Наконец-то покинув медблок, я понял, что соскучился по стрельбищу, а еще больше — по нормальной еде. И первым же делом я отправился не в каюту, а к еде!
Пищеблок встретил меня привычным гулом голосов и вкусным запахом.
Уже направляясь к раздатчику, я увидел Керка, стоявшего за одним из столиков вместе с двумя теми самыми чужаками. Он поймал мой взгляд и кивнул:
— Эй, боец. Присоединяйся.
Я взял поднос с едой и на мгновение засомневался.
— Не бойся, не укусим, — хрипло усмехнулся один из чужаков, высокий, со шрамом через бровь.
Подходить не хотелось, но убежать — это показать, что испугался. А значит, надо нападать.
Подойдя к их столику, я посмотрел в глаза чужакам:
— Что, проиграли спор? Или у вас в расписании уроки хороших манер?
Один из них фыркнул, двигая свой поднос и освобождая мне место.
— Настоящий волчонок!
Шрамистый склонился вперед:
— Ты занял свое место, пацан. Не за этим столом, — он постучал пальцем по виску. — Здесь.
— О, значит, теперь я официально член вашего клуба психов?
— Люди делятся на два типа, — сказал коренастый, игнорируя мою колкость. — Овцы и волки. Первые бегут. Вторые…
— Вторые получают по зубам первыми, — буркнул я.
— Вторые смотрят в лицо опасности, — поправил он. — Даже если им страшно.
Я замер, сжимая хлеб. Эти слова звучали… странно. Не как похвала. Как констатация факта.
Керк встал, хлопнув меня по плечу:
— Обиды закончились на полигоне, боец.
И странное дело — нормально пообщались.
Дни сливались в монотонную череду, я осознал, что уже не чувствую себя чужаком. Теперь со мной здоровались. Не только Керк и сержант из тира, но и десятки людей, чьих лиц я не помнил. Техник в коридоре кивал, проходя мимо, разведчики, кивали порою встречавшиеся офицеры.
Я стал частью чего-то. Не семьи, хоть это слово и мало что мне говорило. Что-то другое. Может быть… стая? На корабле не было места сантиментам, но здесь знали мое имя. И что важнее — я тоже ощущал, что они — свои.
Чужаки давно покинули «Императив», а мой распорядок превратился в четкий алгоритм:
Стрельбище (где сержант все так же грозил зубной щеткой).
Покер с Дипом (я научился вычислять шансы интуитивно).
Спортзал (где я даже начал участвовать в спаррингах — победой считался бы любой проведенный мною удар. Пока только теоретически, но я не ныл).
Тактика. Дип порой развлекался, давая задачки вроде: «Ты один в отсеке с 3 противниками. У тебя — пистолет с 2 патронами, у них — ножи. Как выжить?» (Ответ: Труп, труп, труп. Ошибка — попадать в подобную ситуацию.)
— Дип, а можно мне в рубку? — спросил я как-то, отвлекаясь от задачи по тактике про захват рубки силами абордажников.
Голос ИИ прозвучал снисходительно:
— Твой уровень допуска не позволяет. Да и зачем тебе туда физически?
Стена передо мной вдруг ожила, проецируя изображение рубки. Вместо ожидаемых панелей с мигающими кнопками, экранов с бегущими цифрами и экипажа в напряженной работе — пустота. Простое помещение с голым столом и креслами вокруг.
— А где… все? — я обвел рукой пустоту. — Где приборы? Экипаж?
— Ты насмотрелся глупых голо, — усмехнулся Дип. — Ни один человек не справится с управлением кораблем лучше меня. Я анализирую данные в 12 000 раз быстрее, чем ты моргнешь. Реакция — в 800 раз точнее, чем у лучшего пилота.
Я присвистнул:
— Значит, пилотов не существует?
— Только на москитном флоте — персональных истребителях. Их нельзя оснастить полноценным ИИ: нет места для экранирования, и его сожжет первый же ЭМИ-импульс. А удаленку заглушат помехами.
— А приборы? — тыкнул я пальцем в голограмму.
— Зачем железо, если любые данные можно вывести куда угодно? — стена моргнула, и на ней появилась куча стрелочек, цифр, огоньков, а над всем этим великолепием — надпись: «Текущее состояние канализационной системы палубы G».
Я задумался, ловя за хвост что-то важное:
— А… я могу научиться летать на истребителе?
Дип сделал паузу, а затем ехидно сказал:
— Научиться — да. Летать — нет.
— ?!
— Кай. Никто не позволит тебе сесть в истребитель. Но тренажеры тебе доступны, и там точная копия реальности.
Так в мое расписание добавилось пилотирование. И это была его лучшая часть! Вот — корабль, а вот космос. Летай! Это оказалось удивительно легко. Другое дело — лететь, куда надо, поражать цели и возвращаться живым.
Главное отличие от реальности — вместо смерти тебя ждал лишь пренеприятный удар током. И первое успешное приземлением без этой «бодрящей встряски» случилось лишь на третью неделю.
Тренажеры стали моей отдушиной. Здесь не имело значения, что я на голову ниже и вдвое легче любого десантника. В кабине истребителя все становятся равны. Особенно весело было схватываться с десантниками, те иногда заглядывали на тренажеры, когда уставали от рутинных занятий.
Вскоре наши бои проходили на равных, и, пожалуй, я мог дать фору некоторым из них. Но уверенность продержалась недолго.
В тот вечер, кроме меня, в зале собралось трое бойцов, мы уже распределились на пары для боя двое на двое, когда…
— Подключился пятый участник, — сухо сообщил Дип.
Экраны моргнули. Вместо привычного баланса сил мы увидели жутковатую картину: четверо наших маркеров против одинокого красного треугольника.
— Ну что, мальчики, поиграем? — раздался хрипловатый, неожиданно женский голос.
То, что произошло дальше, даже боем назвать было сложно. Это была бойня. За три минуты сорок секунд наш квартет превратился в четыре кучи мусора, даже не успев толком скоординироваться.
— Синяя команда уничтожена, — констатировал Дип. — Победитель — пилот первого класса, майор Аллия Шеннон, вторая ударная группа.
— Да как так-то? — непонимающе сказал я. — Как она успела?
Снова голос Алии Шеннон:
— Разница в результативности между первым и вторым классом пилотов — порядка 30 %, — пауза. — В нашем случае были все 300, — пауза. — И не будь ребенком, боец. Твой голос — твое дело, но нытье мне не нравится.
Один из десантников поспешил вклиниться:
— Нормальный у него голос, майор. Соответствует… э-э… боевым показателям.
— Пятнадцать лет? — со смешком спросила Аллия Шеннон.
— Двенадцать, — буркнул я.
Следующий день на стрельбище начался, как обычно: разминка, проверка оружия, пара пробежек для разогрева. Я уже давно не палил по статичным мишеням. Стандартным проходом была стрельба на бегу, с уходом от ответных выстрелов — точнее, их предполагаемых траекторий.
МК-5, который когда-то казался таким тяжелым, теперь лежал в руке, как родной. Я делал перебежку между укрытиями, на ходу отправляя пару пуль в мелькающие красные метки. Поворот — еще один выстрел. Кувырок за бетонный блок — поразить последнюю мишень.
Ближе к концу захода краем глаза заметил сержанта у наблюдательного пункта. Он о чем-то горячо спорил с женщиной в синей форме флота — странное зрелище. Флотские обычно не совались на нашу территорию. Судя по эмоциональным жестам, они ругались.
Я закончил упражнение, скинул наушники — и тут же сержант махнул мне рукой:
— Ко мне!
Женщина резко развернулась. Ее взгляд — острый, как лезвие — будто пригвоздил к месту. Что-то в этом взгляде заставляло непроизвольно выпрямиться.
— Иди сюда, — повторил сержант, но теперь в его голосе слышалась непривычная нотка.
Когда я подошел, спор мгновенно стих. Женщина медленно оглядела меня с головы до ног, и на ее лице появилось какое-то странное выражение — смесь шока, недоверия и чего-то еще, чего я не мог понять.
— Он же действительно совсем ребенок, — наконец выдохнула она, снова повернувшись к сержанту. — Кому, скажите на милость, пришло в голову сунуть боевое оружие в руки… мальчишке?
Сержант начал что-то оправдываться, похоже, они все это время обсуждали меня.
Женщина резко развернулась ко мне. Ее голос казался знакомым, хотя, уверен, никогда не видел ее раньше. К нам флотские вообще заглядывали редко. Мой взгляд скользнул по нашивкам на ее форме — майор. И тогда меня осенило. Тот самый хрипловатый голос из тренажера по пилотированию. Аллия Шеннон.
Между тем женщина обратилась уже ко мне, ее голос был полон возмущения:
— И тебе действительно нравится вот это все? — она махнула рукой в сторону стрельбища. — Почему бы не играть в игрушки со сверстниками?
Я пожал плечами и не стал цепляться к тому, что сверстников тут нет:
— Мне нравится, — на ум тут же пришла мысль про волков и овец, и я добавил, — да и таков мир: либо ты готов стрелять, либо ты мишень.
Женщина схватилась за голову, бросив убийственный взгляд на сержанта и еще пару десантников, которые давно не стреляли, а подтянулись поближе, с интересом прислушиваясь.
— Галактика… — прошептала она, и в голосе звучало настоящее отчаяние. — Им запретили держать на корабле животных, и они нашли себе живую игрушку. Ребенка вместо щенка!
Сержант неожиданно фыркнул, и в его голосе прозвучала странная гордость:
— Скорей уж наш Кай — самый настоящий зубастый волчонок.
Майор Шеннон резко повернулась ко мне. В ее глазах читался немой вопрос.
Я выпрямился во весь свой невысокий рост и посмотрел ей прямо в глаза:
— Мне нравится быть волчонком.
Потом, после секундной паузы, сказал то, что давно чувствовал:
— Десант — это моя стая.
Аллия Шеннон замерла на месте, будто получила удар. Ее глаза расширились, губы беззвучно шевельнулись.
— Маугли… — прошептала она так тихо, что я едва расслышал.
Потом снова наступила эта странная тишина. Она стояла, уставившись куда-то мимо меня, будто видела что-то ужасное. Вдруг резко развернулась и пошла прочь, бормоча себе под нос:
— Маугли, воспитанный десантом… Пустая галактика…
Я остался стоять с глупым выражением лица, совершенно не понимая, что только что произошло. Сержант тяжело вздохнул и потрепал меня по плечу:
— Не обращай внимания, боец. Женщины, их не понять.
Вечером, вернувшись в каюту и плюхнувшись на койку, я изучал звезды на потолке. Это слово — «Маугли» — весь день вертелось у меня в голове.
— Дип, — наконец выдохнул я. — Кто такой Маугли?
Стена передо мной ожила, проецируя старомодную картинку: темноволосый мальчишка, бегущий среди волков.
— Литературная притча времен Золотого века, — задумчиво ответил ИИ. — О человеческом детеныше, воспитанном волчьей стаей.
Я перевернулся на бок, заинтересовавшись.
— Расскажи.
И Дип рассказал. Полночи я слушал о мальчике, который рос в джунглях, и его друзьях-зверях. История завораживала.
Когда Дип закончил, я долго молчал, чувствуя, как что-то щемит внутри. Не то грусть, не то странное узнавание.
— Значит, если я Маугли, то ты у нас… Багира?
Дип долго молчал, я уже подумал, не обиделся ли он.
— Каа, — наконец ответил он, — у меня, как-никак, доступ ко всем знаниям мира.
Я засмеялся, потянулся и почувствовал, как глаза предательски слипаются.
Маугли… Да, пожалуй, это звучало… гордо.
Утром Дип сообщил обеспокоенным голосом:
— Кай, полковник Каролайн требует твоего присутствия.
Я так и замер. Полковник? Со старшими офицерами я еще не сталкивался. Да и зачем кто-то хочет меня видеть?!
Когда лифт тронулся, ровный голос Дипа произнес:
— Назначение: тактический центр флота.
Тактический центр не потрясал — еще одно помещение с голыми стенами и голографическим столом посредине. У стола стояли двое: Аллия Шеннон и высокая женщина в форме с нашивками полковника. Никакой помпезности — только практичность военного корабля.
— Вот он, ваш Маугли, — сказала Аллия, когда я подошел.
Полковник Каролайн — симпатичная женщина постарше с короткой стрижкой и внимательными глазами — оглядела меня с головы до ног.
— Действительно, Маугли, — наконец произнесла она. — Какая дичь.
Аллия резко развернулась к полковнику, жестикулируя:
— Вы же видите? Ребенок должен учиться, заводить друзей, а не… — она махнула рукой в мою сторону. — Ему не место на боевом корабле!
Я сжал кулаки:
— У меня полно друзей! И я учусь каждый день.
Дип неожиданно вклинился, его голос прозвучал из стен:
— Кай успешно освоил тактику второго уровня, базовые курсы пилотирования и математики. Результаты выше среднего.
— Да ему не стрелять надо, а играть в игры! — Аллия буквально топнула ногой.
Я не выдержал:
— Да я каждый день в игры играю! Вон, на станции вообще эпично было!
Стена перед нами вспыхнула голограммой: наша команда и «чужаки» занимают позиции на полигоне. Камера крупно показывает меня — пригнувшегося за укрытием, с парализатором в руках. Затем быстрая промотка: мое падение, вспышки выстрелов…
Воцарилась мертвая тишина. Полковник медленно подняла бровь, глядя на запись. Аллия выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Даже Дип почему-то замолчал.
Полковник Каролайн тяжело вздохнула и махнула рукой:
— Свободен.
Я вышел, так и не поняв, что только что произошло — неприятности чуялись за парсек, но какие именно?
Впервые за все время на корабле мне пришлось иметь дело с офицером такого ранга. Лейтенанты, капитаны — это одно, но полковник… Вспомнилась десантская поговорка: «Подальше от начальства — поближе к пищеблоку».
— Дип, — спросил я, заваливаясь на койку, — это что, проблемы?
ИИ сделал небольшую паузу — для него необычно долгую.
— Статистически… неопределенная ситуация, — в его голосе впервые слышалось что-то вроде растерянности. Потом добавил более уверенно:
— Но ты не на службе. Полковник Каролайн не твой начальник.
Я задумался, глядя в мерцающие на потолке звезды. Если она не мой начальник… то почему тогда у меня такое чувство, будто я в заднице?
— Дип, а можешь мне показать, что они обсуждают?
— Нет, Кай, это противоречит протоколу безопасности.
— Ну тогда хотя бы объясни, что происходит?
Дип замолчал ненадолго, но создавалось ощущение, что он напряженно думает. Потом он начал говорить, осторожно подбирая слова:
— Про тебя забыли, Кай, точнее, даже не заметили твоего появления. Но Аллия подняла настоящую лавину. Узнала, как ты сюда попал, и поставила всех на уши. Даже капитан получил ее рапорт о твоем существовании. Наградив его головной болью. Всем досталось и все в легком в шоке: полгода на боевом корабле живет мальчишка, и никто не в курсе. Такого даже в анекдотах не встретишь. Теперь они решают, что с тобой делать.
— Да не надо со мной ничего делать! — я в панике сжал кулаки.
— Кай, — Дип сделал паузу, — представь, что у тебя есть дом. И вдруг выясняется, что в одной из комнат полгода живет посторонний. Что бы ты стал делать?
Я замер. В голове отчетливо маячила картинка с убийством.
— Не знаю, — наконец пробормотал я.
— Вот и они не знают.
Впервые за все время на корабле мне стало по-настоящему страшно.
Следующее утро началось с неприятного жужжания. Я приподнялся на локте, протирая глаза:
— Дип, это что за звук?
На стене замигал голографический значок — треугольник с восклицательным знаком.
— Срочное сообщение. Письмо от канцелярии корабля.
Голос ИИ прозвучал… странно.
— Показывай.
Значок на стене сменился текстом:
«Каю (незарегистрированному лицу на борту).
В соответствии со статьей 14-Г Устава, вы обязаны покинуть "Императив Власти" в течение 48 часов с момента получения уведомления.
Основание: Отсутствие служебного статуса.»
Я замер. В висках застучало.
— Это… шутка?
— Нет, — Дип сделал паузу. — Это реакция на рапорт майора Шеннон. Они только что узнали о твоем существовании.
Я вскочил, сжав кулаки.
— Полгода я здесь! Ты сам сказал, что у меня есть допуск — и вдруг «незарегистрированное лицо»?
— Кай. Допуск на перемещение по кораблю — одно, — Дип говорил медленно, будто объяснял ребенку. — Но «Императив» — боевой корабль. Здесь действует устав. Пока на твой счет не было распоряжений, ты мог делать что угодно. Но теперь есть прямое предписание.
Мой кулак ударил по стене и вспыхнул болью.
— Дип, — я сглотнул ком в горле. — Как это отменить?
— Я могу затянуть процесс, — подумав, ответил Дип. — По статье 7-В, если корабль в космосе, приказ о высадке можно оспорить. Но…
— Но?
— Это не отменит решение, Кай. Канцелярия поставила галочку, — теперь они доведут дело до конца. Мы выиграем пару дней. Не больше.
Понял, что скриплю зубами. В голове крутилась одна мысль:
«Меня просто выкидывают. Как мусор».
— Где эта Аллия? Хочу посмотреть ей в глаза, когда скажу все, что о ней думаю.
— Кай. У тебя нет доступа на флотские палубы.
— Да как так-то?
— Можно отправить ей сообщение.
— Давай!
Я надиктовал, пришлось несколько раз менять формулировки, так как Дип просто отказывался записывать некоторые слова, компромиссный вариант вышел таким:
«Дорогая майор Шеннон. Надеюсь, вы счастливы. Вы — бессердечная сука. Я вам ничего плохого не сделал, а вы походя уничтожили мою жизнь. Надеюсь, вам это было нужно».
«Бессердечную суку» я все же смог отстоять.
— Отправляй.
— Кай…
— Отправляй!
Наступила тишина.
— Хочешь на стрельбище? — неожиданно спросил Дип.
— Что?
— Ты зол. Лучше выпустить пар, чем есть себя.
И я согласился. Да. Стрелять.
На стрельбище Дип приготовил мне сюрприз. Только взял в руки пистолет — раздался его голос:
— Режим скоростной стрельбы активирован.
Передо мной вспыхнули три нестандартные мишени. На каждой — светящиеся надписи:
«МАТЕМАТИКА»
«КАНЦЕЛЯРИЯ»
«МАЙОР АЛЛИЯ»
А над ними завис красный таймер, отсчитывающий сотые доли секунды.
Два быстрых выстрела:
Бам! «Математика» разлетелась на куски.
Бам! «Канцелярия» сложилась пополам.
Палец застыл на курсе, мишень с именем Аллии исчезла прежде, чем я выстрелил.
— Дип?! — моя рука с пистолетом застыла в воздухе.
— Входящее сообщение от майора Шеннон, — ИИ специально сделал паузу. — Воспроизвести?
Я опустил пистолет.
— Давай…
Голос Дипа изменил тембр, имитируя Аллию, но без ее обычной стальной интонации:
«Кай. Это совсем не то, чего я добивалась! Ты, может, и не веришь, но есть вещи, которые тебе необходимы — сверстники, нормальное обучение, социализация. Я хотела помочь, а не навредить. Прости меня, я найду способ это исправить».
Я молчал, пауза затянулась.
— Вернуть мишень? — спросил Дип.
Я вздохнул.
— Давай другую мишень.
И появилась мишень: «Уныние».
Вечером Дип передал, что Майор Шеннон ждет меня в тактическом центре.
Как и в прошлый раз, там были Аллия Шеннон и полковник Каролайн.
Я подошел поближе и понял, что Аллия выглядит уставшей: тени под глазами, волосы, собранные в небрежный хвост. Ни капли от той железной стервы, что громила меня в тренажере.
— Я нашла выход, — сказала она мне. — Официальное усыновление. Ты отправишься в интернат для детей офицеров на станции «Орион».
Я фыркнул:
— Офигенно. Ты сломала мне жизнь и еще решила поиграть в Мамочку? Мне не нужен интернат, я хочу жить здесь.
Дип неожиданно влез в разговор:
— Кай, мне жаль, но майор права. Ты не принадлежишь стае, Маугли. Ты должен вернуться из джунглей к людям.
Я вскочил, стукнув кулаком по столу:
— Да хватит уже сравнений с глупой книжкой! Ты что, всерьез сравниваешь десант с волчьей стаей? Десант — это тоже люди! Уход с корабля — это не возвращение из джунглей, это бросить судьбу, которой я хочу.
Аллия смотрела на меня по-новому — не свысока, а почти с жалостью.
— Ты прав. Это не книга. И не прав, — это именно те самые джунгли.
Внезапно ее перебила полковник:
— Десант — это не лучший выбор, мальчик. В десант идут те, кто не смог добиться большего. Мы хотим дать тебе шанс на лучшее будущее.
Я скептически хмыкнул:
— Зачем мне что-то еще, если я уже нашел то, что мне нужно?
— Хорошо, — вздохнула полковник, — давай так: отправляешься в интернат, заканчиваешь его, и, если не передумаешь, вернешься сюда официально.
Я засмеялся:
— Официально? И как же это, если меня вышвыривают?
— Согласись — и прямо сейчас я регистрирую тебя в качестве новобранца, отбывшего для обучения. Кстати, ближайшие каникулы через три месяца. Проведешь их здесь.
Я переваривал услышанное, а полковник продолжила:
— После учебы выбор за тобой — пробовать что-то еще или вернуться в десант.
Дип тихо подтвердил:
— Условия соответствуют регламенту.
Это выглядело, как честная сделка. И я согласился на усыновление. Дип тут же официально его зафиксировал.
Полковник переглянулась с Аллией и произнесла:
— Приказ № 478-Ш. Кай, усыновленный майором Шеннон, зачисляется курсантом десантной части. Немедленно.
— Зафиксировано, — отозвался Дип.
— Приказ № 479-Ш. Направление курсанта Кая Шеннона в кадетское училище «Орион». Вступает по прибытии.
— Зафиксировано.
Интересно, мне теперь что, звать майора… Мамой?
Два дня до прилета на станцию меня не трогали.
На третий день утром Дип грустно сказал:
— Настала пора прощаться, Кай. Через полчаса отлет катера на станцию.
— Не хочу, — сказал я.
— Кай…
— Что?
— Держись там подальше от бандерлогов.
У меня защемило в груди.
Вещей у меня не появилось, собирать было нечего, а потому я просто шагнул к выходу из каюты. Дверь послушно открылась и закрылась за мной. Лифт тронулся, и тут голос Дипа произнес:
— Назначение: зал официальных церемоний.
— Стоп, это не летная палуба!
ИИ промолчал.
Дверь лифта раскрылась — и я застыл.
Зал выглядел солидно и очень официально. Но главное — он был полон знакомых лиц: сержант Кроу со стрельбища, Дрок и Мэри, даже те десантники, с которыми я лишь кивал в коридорах. Все стояли по стойке «смирно», но в их глазах читалось что-то непривычно теплое.
На небольшой сцене за столом сидел капитан из Службы безопасности — тот самый, что вел разбор после несостоявшейся драки.
— Равнение на середину! — рявкнул Кроу.
Десантники мгновенно выстроились в две шеренги, образовав проход к сцене.
— Курсант Маугли прибыл для получения индивидуального знака, — объявил Кроу.
Офицер встал и поманил меня пальцем. Ничего не понимая, я прошел по коридору из десантников и поднялся на сцену.
Капитан вручил мне плоский металлический диск на цепочке. На одной стороне — «Императив Власти», на другой…
— «Маугли»? — я перевернул медальон, сжимая его так, что края впились в ладонь.
— Чип внутри стандартный, — тихо сказал капитан. — А вот надпись — нет. Кроме названия корабля, на медальоне должен быть личный номер. Надписей не положено.
Кроу тихо рассмеялся:
— За такую надпись другой бы губу схлопотал. Но у тебя, волчонок, и номера-то нет.
— Дип внес тебя в реестр как «Маугли», — сказал капитан.
— Будешь единственным Маугли в истории десанта, — пожал плечами Кроу. — Эпично.
Строй десантников сбился. Меня хлопали по плечу, поздравляли и радовались.
Голос Дипа вдруг раздался из ниоткуда:
— Катер на станцию «Орион» готов к отправлению.
Тишина повисла густая, как перед прыжком в темноту.
— Кай, катер ждет только тебя. Бегом.
Смущенный и совершенно дезориентированный, я шагнул к лифту.
— Береги себя, Маугли. И возвращайся, — сказал кто-то.
Катер отстыковался от Императива с мягким толчком. Я разглядывал других пассажиров и думал о том, что они все, необъяснимо, ощущаются своими, частью корабля. И, уверен, каждый из них ощущает то же. Правда, они не знают, что я отрезанный ломоть, который останется на станции.
Дип успел рассказать мне про станцию: город на пять уровней, один из которых — целиком закрытый военный сектор, куда и направлялся катер.
Через пятнадцать минут мы сели, дверь подсветилась зеленым, и я нажал на панель, убирающую ремни.
У выхода стоял одинокий худощавый мужчина в строгой форме. Седина в висках и улыбающиеся глаза.
— Кай? — он улыбнулся и сделал шаг навстречу. — Я Серж Бойко, твой наставник. Добро пожаловать на Орион.
Его рука потянулась пожать мою, мое тело среагировало машинально, я отпрянул. Преподаватель тактично сделал вид, что все в порядке.
— Лифт на третий уровень рядом, пойдем.
Я не знал, что сказать, и до лифта мы дошли молча. Около закрытых огромных дверей нам пришлось подождать.
— Понимаю, каково это, — вдруг сказал преподаватель. — Оказаться в новом месте… совсем одному.
Я фыркнул и подумал, что ничего ты не понимаешь, я жизнь именно так и прожил.
Лифт оказался огромной платформой, на которую, кроме нас, зашло несколько человек и заехала пара глайдеров. Двери закрылись, и платформа плавно пошла вниз. За пределами военного сектора стены шахты оказались прозрачными, открывая вид на улицы, парки и рекламные голограммы. По сравнению с Нижним сектором все выглядело сверху слишком прилизанным.
На четвертом уровне платформа заполнилась пассажирами и гомоном. На следующей остановке Серж хотел было взять меня за руку, но я инстинктивно дернулся. Преподаватель удивленно посмотрел на меня и повторных попыток не делал.
— Такси ждет, — сказал Серж Бойко, когда мы вышли.
Машина парила в полуметре от земли, двигаясь по улицам. Всю дорогу до этого момента я сжимал в руке медальон, а сейчас надел его на шею.
Неожиданно рука преподавателя легла мне на голову, и он меня погладил. Мышцы рефлекторно напряглись в готовности уклониться, захватить руку и провести прием.
Я заставил себя расслабиться.
— Не бойся, тебе понравится в интернате. Мы — большая дружная семья, — сказал Серж. — Там уютно, отличная столовая и даже есть бассейн. Мы делаем все, чтобы ребятам было хорошо.
Я усмехнулся. Мне хотелось ему сказать, что про «Добрые руки» в Нижнем говорят ровно то же самое. Хотелось сказать, что часть жизни я провел в приюте — и отлично себе представляю, к чему быть готовым. Что он может не тратить слова зря. Но я промолчал.
Такси мягко приземлилось перед коваными воротами. За решеткой — зелень деревьев. Над аркой висела табличка:
«Кадетское училище Орион».
Серж, кажется, с гордостью сказал:
— Дом, Кай. Теперь это твой дом.
Я посмотрел на решетку ограды и подумал, что, в конце концов, всегда могу сбежать. Был Кай из Нижнего сектора — будет Маугли с третьего уровня.
Мы прошли по коридорам и остановились перед дверью, над которой была яркая надпись: «Логово младших».
Когда мы вошли, в комнате пахло чем-то сладким. Десяток парней и девчонок моего возраста развалились по удобным креслам и смотрели в голоэкран, где персонажи орали друг на друга.
— Внимание, — хлопнул в ладоши Серж. — Принимайте пополнение. Кай — ваш новый товарищ. Соня, покажи ему все, мне пора бежать.
Дверь за преподавателем закрылась, и на меня уставилась куча любопытных глаз.
Из одного кресла мне махнула рыжая веснушчатая девчонка:
— Эй, новичок! — она ухмыльнулась. — Ты «Космических рейнджеров» смотришь? — кивнула на экран. — Давай эпизод доглядим, а потом уже на экскурсию?
Я пожал плечами и бухнулся в свободное кресло. Все остальные тут же вернулись к экрану.
Я смотрел на идиотские мультяшные морды. И на то, с каким азартом все их разглядывали. И подумал: «Черт… Они же все вот прямо дети».
Наконец эпизод кончился, и Соня встала и подошла к моему креслу:
— Ну что, Кай, пошли?
Я вдруг подумал: Кай — это тот пацан из Нижнего, и уже совсем не я:
— Зови меня Маугли.
Девочка прыснула смехом в кулачок:
— Пошли, Маугли, как раз успеем до сна.
Остальные остались сидеть перед голо. Я поймал несколько заинтересованных взглядов, но никто больше не спешил со мною пообщаться.
Мы с Соней вышли из комнаты:
— Этот этаж зовут Логовом. Мы — младшие, а есть еще Второе логово, Третье, Четвертое и Последнее логово. Его также зовут Логовом выпускников.
— Почему «Логово»? — спросил я. — Нас считают зверями?
— Ну, — серьезно ответила Соня. — По легенде, когда здесь жили первые курсанты, однажды директор сказал: «Вы ведете себя, как стая диких зверей». Они восприняли это как комплимент.
Работало только минимальное освещение, дальние углы тонули в сумерках, создавая то ли загадочную, то ли пугающую атмосферу.
Соня с интересом поглядела на меня:
— Ты знал, да? Когда выбирал прозвище.
— Не я его выбирал, да и тогда я не подозревал о существовании интерната.
— Значит, это судьба! Кстати, никто не говорит «интернат». Мы называем его Лесом. Потому что на всей станции это единственный дом, окруженный деревьями.
Мы спустились по полутемной лестнице и прошли по второму этажу. Он весь состоял из учебных классов, и каждый кабинет имел яркую веселую подпись.
— У нас есть 5 преподавателей, каждый из них — наставник своего класса.
— Вожак своей стаи?
Соня хитро поглядела на меня:
— Кажется, что-то про Лес ты все же знаешь!
— Нет, просто логика.
— Или судьба!
Мне стало горько, когда я подумал, что моя настоящая стая осталась на корабле. Все это было бы похоже на заговор. Но та же логика говорила, что это место появилось гораздо раньше, чем я стал Маугли.
На первом этаже оказалась столовая, кабинет директора, учительская и спортзал с небольшим бассейном. Я отметил, что все двери не запирались, и мы свободно заглянули в каждое помещение.
За все время экскурсии мы не встретили ни одной живой души. Я спросил об этом Соню, и она, пожав плечами, сказала, что уже почти ночь, и все сидят по логовам.
— На четвертый не пойдем. Все, что нужно про него знать, — там живут преподаватели, и мы зовем его пещерой.
Тут она очень заразительно зевнула:
— Пошли обратно, пора спать.
Когда мы вернулись в Логово, общая комната была пустой.
Соня кивнула на одну из дверей:
— Тебе туда, занимай свободный уголок, который понравится. Спокойной ночи!
Она уже скрылась за другой дверью, когда я запоздало подумал, что, наверно, тоже надо было пожелать спокойной ночи.
Я ожидал общего помещения со стоящими кроватями, но вместо этого за дверью был вытянутый коридорчик с окнами по одну сторону и нишами с другой стороны. Ниши начинались на уровне колен, были высотой немного выше меня и шириною с метр. Некоторые ниши были закрыты, в трех открытых сидели пацаны и о чем-то болтали.
С моим появлением они замолчали и с интересом уставились на меня.
— Привет, Кай! — сказал один из них и помахал мне рукой. Еще один повторил его жест. Это выглядело… так по-детски.
— Я Маугли.
— Ладно, а я Малик. Свободные углы — два ближайших ко входу и самый дальний, у двери в ванную; выбирай, какой нравится.
Я вспомнил урок по тактике и выбрал нишу, ближайшую к выходу.
— Одеяло и подушка есть в ящике под кроватью, — сказал все тот же мальчишка. — Комбез швыряй на их место.
Пока доставал одеяло, ребята скрылись в своих нишах, и я остался в коридорчике один. Забравшись в нишу, обнаружил панель, включающую свет, и затем закрыл вход, потянув за ручку сверху.
Освещение было двух видов: яркое и совсем тусклое. Сначала я попробовал заснуть при втором. Но все же оно мешало, и пришлось выключить совсем, оказавшись в полной темноте.
Мне пришло в голову, что в последний раз в полной темноте я бывал еще в Нижнем. Затем подумал, что на корабле самым темным местом была кабина симулятора истребителя до начала симуляции, но там светилась приборная панель.
Потом я вспомнил, что меня встретили очень странно. Никто не лез с разговорами, и вообще будто игнорировали. А потом, лежа в полной темноте, я внезапно почувствовал себя ужасно одиноким. Мне не хватало привычного вида на стене каюты. И Дипа. Я еще долго ворочался, пока наконец не заснул.
Проснулся я от резкого жужжания над ухом. В нише зажегся тусклый свет, а из динамика в стене доносился бодрый голос:
— Подъем, курсанты! Завтрак через двадцать минут!
Я вылез из капсулы, потирая глаза. Одновременно со мной в коридорчик уже выползали остальные. В санузле было 5 кабинок туалетов, столько же душевых и раковин. Образовалась небольшая толкотня. Однако никто не ругался, пара человек болтали, кто-то шутил, обстановка была подозрительно мирная. Я ждал подставы, но ее пока не было.
Я вышел одним из последних и обнаружил, что все стеклись в общую комнату, и девчонки тоже там. В воздухе стоял веселый гам. Одна из них, смеясь, лупила подушкой, взятой с дивана в углу, Малика.
Кто-то еще из девчонок сказал:
— Все вроде собрались, новенький не потерялся, погнали уже завтракать!
Вся толпа стала просачиваться из Логова наружу. Там уже было людно. Младшие перемешались с остальной толпой, и этот галдящий поток понес меня к лестнице, на первый этаж и наконец в столовую.
Столовая оказалась шумным, светлым помещением с длинными столами. В отличие от корабля, здесь каждый брал у входа поднос, накладывал себе еду со стоек около стены, и все разбредались по своим столикам. У каждого класса был свой стол, и я с едой пошел за стол младших. За соседним столом сидели взрослые, вероятно, преподаватели, среди них я заметил и Сержа.
Всего шесть столов. Немногим более полусотни детей. Было довольно шумно, дети вели себя свободно, несмотря на стол со взрослыми. И я отметил, что это выглядело совсем не так, как в приюте. И уж совсем не походило на пищеблок корабля.
На моем подносе оказались яичница, тосты, что-то вроде джема и стакан сока. Я держался настороже, однако меня снова никто не трогал и не лез с разговорами.
К концу завтрака к столу подошел Серж, поздоровался со всеми и сказал уже мне:
— Кай, ты доел? Пошли знакомиться с директором.
Кабинет директора оказался небольшим, но уютным. За столом сидел седой мужчина с глубокими морщинами вокруг глаз, я видел его в столовой, вместе со всеми. Он отложил планшет и жестом пригласил меня сесть.
— Кай Шеннон, — он улыбнулся. — Ну как тебе наш «Лес»?
— Лучше Маугли. Нормально, — я пожал плечами.
— Надеюсь, тебе у нас понравится, — директор откинулся в кресле. — У нас есть некоторые правила. Прочитай их, пожалуйста, на досуге и постарайся не нарушать.
Директор взял со стола планшет и протянул мне.
— Возьми. Это твой личный планшет. Там ты найдешь и правила. Он подключен к внутренней сети. В нем же все учебники и задания. А также личная почта. Думаю, разберешься. Есть какие-нибудь вопросы?
— Пока нет, — ответил я, беря планшет.
— Ну и славно. По любым вопросам можешь обращаться к своему наставнику. Скажи мне, Маугли, о чем мечтаешь?
— Вернуться на «Императив», — ответил я, не задумываясь.
Директор усмехнулся:
— Это цель, Маугли. А мечта — это нечто большее. Что ты хочешь от жизни?
Я замер. В голове крутились обрывки мыслей: выжить, не голодать, не быть мишенью. На «Императиве» я просто… был. И этого вполне достаточно.
— Не знаю, — наконец признался я.
Директор вздохнул, но не разочарованно — скорее, с пониманием.
— Мечтать важно, Маугли. Думай, учись, научись мечтать.
Казалось, что он ждет ответа, но я молчал. У меня не было слов для него.
Он встал, давая понять, что разговор окончен:
— Все, беги на учебу. У вас физкультура.
Выйдя в коридор, несколько сбитый с толку разговором, я думал, что точно не ожидал вопросов про мечты.
В раздевалке спортзала были стандартные шкафчики, где я оставил планшет и переоделся в спортивную нелепую форму. Она не защищала ни от чего, и потому смысл ее, на мой взгляд, полностью терялся.
Да и сам спортзал вызывал у меня вопросы. Это был пустой зал со стопкой матов в углу. И никаких тренажеров.
Занятие началось с бега кругами вокруг зала. Без привычных по Императиву беговых дорожек и возможности подстройки под свой темп.
Я пробежал вместе со всеми, потом вместе с толпою повторил упражнения за преподавателем с нашивкой «физрук». После чего всех разбили на пару команд для незатейливой игры с мячом.
Не выдержав, я спросил у физрука, когда же начнется тренировка, и тот недоуменно сказал, что она уже закончилась, и следующий час посвящен играм.
Два часа позора. Толком даже не размялся.
Затем началась математика, классу дали задания, а я получил персональный тест — оценить мой уровень. Посмотрев его результаты, учитель спросил:
— Кай, по какой программе ты занимался?
— Не знаю, той, что давал ИИ.
— Ты неплохо знаешь основную программу этого года, но местами у тебя какие-то дикие пробелы в общей теории и в геометрии. Что ты проходил последним?
— Теорию вероятности и комбинаторику, — пожал плечами я.
— Теорию вероятности? В 12 лет?
— Я учился играть в покер.
Преподаватель картинно схватился за голову.
— Так! Открывай начало курса по геометрии!
За моей спиной кто-то зашептал: «А причем тут покер?»
Геометрия мне не понравилась.
Третий урок начался с разговора о каком-то древнем конфликте. Когда учитель — пожилая женщина с седыми волосами — попросила всех особенно запомнить дату какого-то соглашения, меня она потеряла.
Я сидел и горько думал о том, что они всерьез хотят, чтобы я целых три месяца учил эту бодягу.
— Кай! Ты совсем не слушаешь!
— Это бессмысленно, — не выдержал я.
Класс затих. Учительница, расхаживавшая перед классом, даже остановилась:
— Что бессмысленно, Кай?
— Учить даты древних конфликтов. Надо учить тактику, а не даты.
— История учит на ошибках прошлого, — холодно сказала она.
— Ошибки прошлого не повторятся. Теперь другие технологии, другие войны.
— И ты думаешь, что можно не учиться?
— Думаю, что просто зря теряю время.
— Выйди, — она указала на дверь. — Не теряй времени.
Под гробовое молчание класса я встал и пошел к выходу.
Я вышел, не понимая, в чем провинился. Дип бы меня похвалил за аналитический подход.
Добравшись в Логово, я занялся изучением планшета. В нем и правда была куча правил. Среди них неожиданно обнаружилось и правило, рекомендующее лишний раз не трогать и вообще не лезть со знакомствами к новичкам. Вообще, правил было множество, и я еле успел их прочитать до начала следующего урока.
Литературу вел Серж. Он предложил нам открыть на планшетах кусок какой-то книги и прочитать его, чтобы потом обсуждать. Ужасно нудной книги, надо сказать. Меня хватило на три страницы.
— Маугли, — учитель наклонился ко мне. — Ты вообще читаешь?
— Неа.
— Почему?
— Бесполезно, — я подумал, что, кажется, история повторялась.
Класс зашептался. Учитель вздохнул:
— Книги — это культурный код. Они учат мыслить. Ты зовешь себя Маугли. Но чтобы понять, что ты вкладываешь в это имя, нужно прочитать книжку.
— Достаточно посмотреть мульфильм.
— Маугли, а знаешь ли ты, что чтение и анализ текста развивают мозг? Тактика, которую ты упоминал на истории, бесполезна, если у тебя нет мозга.
— У меня есть мозг.
— Конечно, и для 12 лет он неплох. Но его нужно развивать дальше. Представь, что это разведданные. Проанализируй текст.
Я нахмурился… В таком виде звучало логично:
— Ладно, — буркнул я.
Если это разведданные… Нужно искать закономерности. И вдруг я заметил, что слежу за сюжетом.
Обсуждать книгу оказалось не так уж и скучно.
Потом был обед, а в конце учебного дня в расписании стояло два часа работы в мастерских. Я ожидал чего-то вроде ремонта мебели или работ на благо интерната.
В помещении со смешно сделанной из разных материалов табличкой «Творческая мастерская» пахло деревом и краской. К моему удивлению, каждый мог выбрать занятие по душе. Соня сразу устроилась в углу и увлеченно что-то рисовала в планшете, высунув кончик языка. Ребята возились у верстаков — кто-то выпиливал лобзиком, кто-то склеивал странные конструкции из деревянных брусочков.
Я постоял минут пять, разглядывая инструменты. А потом за два часа сделал отличную чесалку для спины из дощечки и обрезков пластика. Проверил на себе — работает. Нужная вещь!
Когда занятия закончились, мы гурьбою ввалились в Логово. Поразительно, сколько шума может создать десяток человек, если они дети. Пара ребят забились в дальние углы и с кем-то созванивались в своих планшетах, кто-то засел смотреть голо. Кто-то снова дрался подушками. Несколько девочек куда-то ушли наружу. Что ж, что самое время тоже изучить территорию.
Коридоры жили своей жизнью, несколько человек оживленно болтали, кто-то выбирался из соседнего Логова, кто-то наоборот уходил. До меня никому не было дела.
На первом этаже было поспокойнее, но и там коридор жил своей жизнью. Я направился к выходу: пора поглядеть на станцию. Однако дверь наружу была заперта.
Я отправился искать кого-то из взрослых, и в учительской обнаружил физрука и еще одного, незнакомого мне учителя.
— Э-э, простите, а как мне открыть входную дверь?
— Куда-то собрался? — удивленно спросил физрук.
— Погулять. Разве свободное время не для этого?
— По территории интерната — пожалуйста. В город — только с сопровождением.
Я сжал кулаки. Так вот как — «Лес» оказался клеткой.
— Я собираюсь гулять один, — сквозь зубы пробормотал я.
Преподаватель нахмурился:
— Это вопрос безопасности. Я не открою тебе дверь.
Я развернулся и пошел прочь, чувствуя на себе его взгляд. «Обойдусь без двери», — подумал я.
Через три минуты я уже вылезал через узкое окошко в туалете первого этажа, готовясь приземлиться в кусты. Пройдя сквозь деревья к решетке забора, я прикинул, что хотя она и вдвое выше меня, перелезть ее — плевое дело. Пришлось немножко повозиться, подтягиваясь по столбу, но вот я уже уцепился за самый верх, осталось подтянуться, не разодраться об ажурные пики сверху, и я на свободе.
И тут по ту сторону ограды появился маленький синий дрон:
— Курсант Маугли, — раздался голос, — чем вы заняты?
— Прохожу полосу препятствий, — сквозь зубы ответил я.
— Не стоит перелезать через забор, это опасно.
Я замер, оценивая ситуацию. Дрон был небольшим, без видимого оружия.
— Опасно меня запирать, — сказал я и продолжил подтягиваться.
— Маугли, почему ты не хочешь просто обойти здание и выйти через открытые ворота? — неожиданно спросил дрон.
Я осмыслил эту гениальную мысль, подумал, что ничего не теряю (если что, вернусь к плану А) и спрыгнул вниз. Ворота и впрямь оказались открыты.
За ними лежал настоящий город — улочка, здания, летающие рекламные голограммы, люди в яркой одежде. Я сделал несколько шагов и обернулся — дрон следовал за мной.
— Ты кто вообще? — спросил я, останавливаясь.
— Я — Мия, ИИ станции Орион.
— И ты за мной следишь?
— Я слежу за всем, что происходит на улицах.
— Ладно, расскажешь, чего вокруг есть интересного?
— Ты находишься в жилом квартале. Влево еще жилые кварталы. По улице вправо — торговый квартал, к нему примыкают административный и развлекательный.
Вправо так вправо. Я шел по улице и не мог отделаться от мысли, что если бы не знал, что это станция, то ни в жизнь бы не догадался. Город и город. Разве что слишком ухоженный, будто из голо.
Дрон вскоре улетел, без прощания и напутствия, просто только что был рядом, а вот его нет. Часа три я шлялся по улицам, смотрел на людей, заходил в магазинчики. Нагулявшись, с легким сердцем вернулся в интернат.
Центральные ворота все так же были открыты, а вот дверь заперта. Я нажал на кнопку звонка, и вскоре дверь открылась. На пороге меня ждал Серж.
— Гулял? — спросил он.
— Да, — с вызовом ответил я.
— Понятно, — хмыкнул он, — беги в столовую, ужин почти закончился.
Он развернулся и ушел, оставив меня в недоумении. И это все? Ни карцера, ни выволочки за нарушение запрета?
После ужина все сыто и сонно разбредались по логовам. В нашем смотрели очередной эпизод Космических Рейнджеров. Лес готовился ко сну.
Неделя в «Лесу» пролетела, как один долгий, нудный урок истории.
Я методично игнорировал все, что считал бессмысленным. История первой? Я отсиживался в Логове. Физкультура — без меня, ребята!
Зато каждый день после обеда исчезал через узкое окошко в туалете первого этажа, которое уже стало моим персональным шлюзом в свободу.
Город оказался идеальным полигоном для разведки. Я составлял в уме карту: здесь — пекарня, где можно стащить горячую булочку, пока продавец отвернулся; там — переулок с глухими стенами, идеальный для засады; вот крытый переход между уровнями — отличное место, чтобы потерять погоню. Правда, здесь не было погонь. Ни подозрительных типов в подворотнях, ни голодных бродяг. Чистый, безопасный муляж города, будто сошедший с голоэкрана.
Даже дрон ИИ после первого дня мне не встречался. Вечером я спокойно звонил в дверь интерната. Меня впускали без упреков, словно мои побеги были чем-то, само собой разумеющимся.
В Логове я существовал, как призрак. Не изгой, не чужАка. Ребята жили в своем мирке: спорили о новых сериях «Космических рейнджеров», переживали из-за оценок, шептались о первых симпатиях. Их заботы казались мне наивными до зубной боли. В двенадцать лет я уже знал, как пахнет настоящая кровь и как звучит предсмертный хрип. А они боялись несданного теста по литературе.
В воскресенье утром после завтрака к столику снова подошел Серж:
— Маугли, пойдем, навестим директора.
Я стиснул зубы. Ну все, приплыли. Кажется сейчас меня выгонят.
Кабинет директора был залит мягким вечерним светом. Он сидел за столом и жестом пригласил меня сесть.
— Присаживайся, — директор внимательно осмотрел меня. — Как освоился, Маугли?
Я напрягся. Вопрос звучал слишком… спокойно.
— Так себе, — пробормотал я, готовясь к взрыву.
— И что не так? — директор наклонился вперед. — Учеба? Ребята?
Я пожал плечами:
— Все скучно. Уроки — бред. Компания — детский сад.
— А город? — вдруг спросил он.
Я подскочил: так… сейчас начнется.
— Город… ничего, — я съежился, вот оно, начинается.
Но директор лишь вздохнул и потер переносицу:
— Маугли, я не собираюсь тебя ругать. Мне важно понять — что ты хочешь? Почему ты ведешь себя так?
Я замер.
— А разве не выгонят? — невольно вырвалось у меня.
Директор устало улыбнулся:
— Это твой дом, Кай. Как можно выгнать тебя из дома?
Я не знал, что ответить. Потому что впервые за всю жизнь кто-то сказал мне, что у меня есть дом.
Директор смотрел на меня странным нечитаемым взглядом.
— Твоя мать, майор Шеннон… — он начал осторожно, — она в курсе твоего… своеобразного подхода к учебе?
Я фыркнул, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла:
— Она мне не мать.
В кабинете повисла тишина. Директор замер, переваривая сказанное.
— Прости… что? — его голос потерял привычную уверенность.
— Майор Шеннон, — я четко выговаривал каждое слово, — просто усыновила меня, ровно за минуту до того, как засунула сюда. Мы чужие люди.
Директор резко встал, подошел к окну и задумчиво сказал.
— Странно, — он говорил в стекло, — при этом она внесла предоплату за год обучения. Полностью.
Я только пожал плечами:
— Ну значит, ей было скучно. Или квоту на благотворительность закрывала, — мои губы сами собой растянулись в ехидной ухмылке.
Директор повернулся ко мне и посмотрел очень серьезно:
— Кай, — он произнес мягко, — ты понимаешь, что содержание здесь одного курсанта — это половина зарплаты старшего офицера? И майор Шеннон платит это из своих личных средств?
Я замер. В ушах зазвенело. Это… не укладывалось в голове.
— Ладно, — я сглотнул ком в горле, — значит, выгоните меня, она сэкономит, вам меньше проблем.
Директор вдруг рассмеялся — не злорадно, а как-то по-доброму, будто я сказал что-то забавное.
— Маугли, — он покачал головой, — «Лес» — это не гостиница, это дом. Наши дети живут здесь потому, что их родители не могут взять их с собой. Ты знаешь Соню — ее родители работают на закрытой станции. Малик — его отец погиб на службе, мать в дальнем рейсе. Мы просто даем дом тем, кому он нужен. Дети видятся с родными, когда могут, общаются по видео каждый день. А живут здесь. В Лесу.
Я переваривал эту мысль. Все это было… неправильным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой.
— Но… зачем ей это? — я с трудом выдавил из себя.
Директор вдруг улыбнулся:
— Может, она видит в тебе что-то свое?
Он снова повернулся к окну, за которым шумели деревья школьного сада.
— Это твой дом, Маугли. Не важно, как это вышло, но это твой дом. И ты в нем живешь.
Директор вернулся к своему креслу, развалился в нем и вдруг улыбнулся усталой улыбкой.
— Тебе кажется, что ты взрослый? Давай решим это по-взрослому. Давай заключим сделку.
Я насторожился, не зная, чего ожидать.
Директор открыл шкафчик за спиной и достал оттуда графин и пару стаканов.
— Будешь сок?
Я машинально кивнул, и он разлил содержимое графина по стаканам.
— Чего тебе не хватает?
Я подумал и перечислил:
— Нормальной физподготовки, уроков боевки, тактики и пилотирования. И уж точно никакой глупой истории.
Теперь задумался директор:
— Сделаем так. Будешь ходить на физру со старшими, у них совершенно другие требования и есть рукопашный бой. И вечерами ходить в военный сектор, на тренировки пилотов. Взамен ты обязуешься посещать все уроки и стараться на них, даже если они тебе кажутся бессмысленными.
Я проанализировал услышанное:
— А тактика?
— Пока не знаю, как это устроить. Но в качестве компенсации предлагаю разрешение выходить в город одному, когда тебе хочется.
С одной стороны, в город я и так выходил, когда захочу, но с другой, официальное разрешение — это гораздо лучше. Сделка казалась честной, и я согласился.
Выходя из кабинета, я чувствовал, как меня покинуло то напряженное ожидание проблем, которое, оказывается, давило всю неделю. И одновременно появилось совершенно другое: Майор Шеннон, я не понимаю, как это понимать и как реагировать. Наверное, надо с нею связаться, однако совершенно непонятно, как мне с нею себя теперь вести.
Когда я вернулся в логово, неожиданно меня встретила вся группа:
— Ну что?
— Зачем тебя таскали к директору?
— Маугли, у тебя все в порядке?
И вдруг я понял, что они сидели и… переживали за меня?
— Нормально, — я пожал плечами. — Поговорили. Буду ходить на физру к старшим и заниматься пилотированием. Еще разрешили выходить в город одному. А мне придется учить историю.
Все вдруг зашумели. И я снова с удивлением понял, что они радуются, что все разрешилось, радуются… за меня. Даже сказанное с завистью Маликом:
— Я тоже хочу в город один! — было сказано со смехом и без обиды.
Понемногу все успокоились и занялись своими делами. В воскресенье не было занятий, и Лес наполнялся общественной жизнью. Ребята играли в игры, болтали, за кем-то приезжали родители.
А я вдруг понял, что очень соскучился по космическим боям, и пошел искать Сержа. Не к директору же лезть с вопросом, как все будет устроено.
Оказалось, что в военный сектор, куда я ни разу не совался, я мог пойти в любой момент. Жетон на моей шее делал меня там своим.
— Про обучение пилотированию есть договоренность с ИИ. Свяжись с ним на входе в сектор, и он подскажет, — сказал Серж, и я рванул к выходу.
Платформа лифта заставила себя ждать минут пятнадцать. На четвертом уровне почти все вышли, бросив на меня удивленные взгляды.
Когда двери закрылись, кроме меня в лифте был один глайдер и пара офицеров в форме.
Из лифта я вышел последним.
— Мия? — сказал я в пустоту.
Голос ИИ отозвался мгновенно:
— Здравствуй, Маугли.
— Привет! Как пройти к тренажерам пилотов?
— По коридору до конца, затем направо. Дверь с маркировкой «Учебный ангар».
В военном секторе не было домов и не было неба над головой. Он больше походил на космическую станцию, как я ее себе представлял раньше.
Дверь в ангар открылась беззвучно, десяток пустых тренажеров — и никого.
Тренажеры отличались от тех, что были на Императиве. Я забрался в ближайший, кабина ожила, кресло подстроилось под мои параметры, а перед глазами всплыла надпись:
>> ВЫБЕРИТЕ ПРОГРАММУ:
— Мия? Это что? — недоуменно спросил я.
— Что непонятного? — хмыкнул ИИ.
— Ну, раньше я просто садился в тренажер, и начинался вылет.
— Это был тренажер на корабле? — спросил ИИ.
— Ну да.
— На кораблях тренажеры имитируют имеющийся москитный флот и симуляции с его участием. На моих тренажерах возможно полноценное обучение пилотированию любого транспортного средства. Чему именно ты хочешь учиться?
Я ухмыльнулся, оценивая перспективы
— Мия, а можно мне для начала такую же симуляцию, как на корабле? Я, кажется, очень соскучился.
— Корабль — Императив Власти?
— Да.
— Загрузка боевого сценария…
Я оказался в привычной кабине, вокруг взорвались звезды. Симулятор ожил:
«Добро пожаловать в зону боевых действий, пилот. Ваша цель — выжить».
Я сжал ручки управления. Наконец-то что-то настоящее.
В какой-то момент понедельника я понял, что кое-что в соглашении упустил. Покер! Дип твердил, что это важно, и занимаюсь им я ради интуитивного понимания вероятностей. А ведь тренироваться тут негде.
Но соглашение-то уже заключено. Идти к директору и требовать еще чего-то, когда уже согласился? Поздняк метаться. Надо решать проблему самому.
Сидя в Логове и безрезультатно роясь в планшете, я надеялся найти какие-то похожие задания, когда через плечо ко мне заглянул любопытный Малик:
— Ты чего это делаешь? — спросил он.
— Ищу, где тут можно в покер сыграть, — честно ответил я.
Сидевший в соседнем кресле Макс ехидно заметил:
— Серьезно? Ты азартную игру в учебном планшете ищешь?
Подключилась Соня:
— Азартик! Вырастешь лудоманом — и будешь все деньги спускать в казино!
И тут меня стукнуло. Точно! В покер играют же в казино! И я видел казино в развлекательном квартале. Правда, для игры неплохо бы иметь деньги, которых у меня нет. Но чтобы составить любой план, нужна информация. То есть сначала разведка — оценить обстановку и собрать данные для планирования операции. Как на «Императиве» в любой тактической задаче.
— Точно! Соня, ты умница! И что бы я без тебя делал?
Соня задумалась, а я рванул к выходу.
Казино я раньше видел по голо, ну и здание снаружи. Входная дверь услужливо распахнулась при моем приближении, и я попал в коридорчик, напоминавший шлюз: внутренняя дверь открылась только после того как закрылась наружная. И тут же меня окатило звуками и вкусными запахами.
Зал был заставлен рядами мигающих автоматов. Все пищало, переливалось огнями, создавая ощущение движухи, хотя народу было немного. Я прошел и сквозь это мигающее веселье, и сквозь арку в другой зал. Здесь было теснее, люди толпились у столов, с увлечением следя за происходящим.
На ближайшем столе маленькие голограмки звездолетов с номерами кружили по траектории. Дальше играли в карты, но не в те. Наконец я нашел стол, над которым было написано: «Покер».
Только вот покер оказался какой-то неправильный. Игроки получали карты, делали ставки… и просто ждали результата. Над столом висела таблица выплат. Мозг автоматически просчитал вероятности — любая ставка давала отрицательное матожидание. Чем дольше играешь, тем вернее проиграешь.
Я подошел к наблюдающему за происходящим мужику в фирменном жилете. Очень хотелось спросить: «Простите, а можно играть на стороне казино?», — но вместо этого я поинтересовался:
— Простите, а где здесь играют в нормальный покер? Когда игроки против игроков?
Человек посмотрел на меня с дежурной улыбкой, которая тут же пропала с его лица:
— Парень, ты как здесь оказался?
— Ну, зашел, а что?
— Подожди минуточку.
— Ну ок, — я пожал плечами.
Минуты ждать не пришлось, через 30 секунд на плечо опустилась чья-то рука:
— Пойдем, прогуляемся, молодой человек.
Я даже не дернулся, хотя рефлексы твердили: надо схватиться, поднырнуть и ударить. Публичное место все-таки. Но подкрадываться и хватать так вот сзади — жутко некрасиво. О чем я тут же сказал:
— Вы меня зачем за плечо хватаете?
Мужику это не понравилось, его пальцы впились сильнее:
— Я из службы безопасности, ты идешь со мной.
Ну ладно, может, расскажут про покер. Пошел с ним.
Комната, куда меня привели, была маленькой и душной — голые стены, стол с запирающимися ящиками и пара стульев. Меня усадили напротив здоровенного мужика с нашивкой «СБ» на рукаве.
— Ну что, паренек, — он щелкнул пальцами перед моим лицом, — давай без дураков. Как ты пробрался?
Я устало вздохнул:
— Я уже сказал — просто вошел…
Охранник переглянулся с напарником у двери.
— Парень, в «Золото Дракона» ты не мог просто войти. Двери бы не открылись. Как ты обманул сканер?
— Может, ваш сканер сломался? — пожал плечами я.
Напарник что-то пробормотал в комлинк, потом резко выпрямился:
— Нашли. Система зафиксировала вход по военному жетону. Десантника.
В комнате повисла тишина. Взгляд охранника потяжелел.
— Пацан. Либо ты сейчас же все рассказываешь, либо полиция.
Я не очень понимал, в чем он меня обвинял, и, пожалуй, потому вины за собой не чувствовал вообще. Пожав плечами, честно ответил:
— Мне просто была интересна игра в покер. Не очень понимаю, о чем речь, но жетон десантника у меня есть.
И достал из-под одежды жетон.
Охранники замерли и переглянулись.
— Ох-ре-неть, — сказал один из них, — ты вообще понимаешь, что подделка военного жетона — это каторга?
— Да с чего вы взяли, что это подделка?
Один из охранников резко вышел, хлопнув дверью. Его напарник достал планшет и начал что-то листать, бросая на меня колючие взгляды.
— Ладно, парень, — он вдруг усмехнулся. — Ждем полицию, у них ты быстро запоешь.
Мы сидели молча. Почему-то меня происходящее вообще не напрягло. Я автоматически анализировал события и варианты. Ну и выходило, что все в порядке. Вроде.
Через десять минут дверь распахнулась, и в комнату вошли двое полицейских в синей форме. Один сразу достал наручники.
— Встать! — рявкнул он. — Ты задержан за попытку мошенничества.
Вот тут мне стало немножко боязно и ужасно обидно. Творилась какая-то жуткая несправедливость!
Я надеялся-то, что эта фигня сейчас закончится. Но бравые полицейские выяснять детали не собирались. Наручники щелкнули вокруг моих запястий. Меня обыскали и сняли с шеи жетон. Потом грубо толкнули вперед:
— Пошел!
Около черного хода стоял полицейский глайдер. Меня затолкали в клетку на заднем сиденье. Полицейские уселись спереди:
— Все, погнали в участок.
Глайдер рванул с места, оставляя казино позади.
До полицейского участка мы добрались быстро. Меня провели по коридору мимо камер с буянящими пьяницами и запихнули в комнату для допросов. Голые одинаковые стены, стул, к которому пристегнули мои руки, усадив перед столом, и никого.
Прошло 5 минут, я выяснил, что стул приделан к полу. И стол тоже. Было неуютно и беспокойно.
Прошло еще минут 10, прежде, чем дверь открылась, и вошли двое с планшетами в руках.
Первый — высокий тощий мужчина с темными кругами под глазами — бросил мой жетон на стол.
— «Маугли», — он растянул слово, будто пробуя на вкус, — ты настолько глуп, что даже собственную кличку выбил. О, да ты интернатский. Мусор с помойки.
Я молчал. За Лес неожиданно стало обидно, но Дип говорил — «в непонятной ситуации сначала собери данные». И я ждал данных.
— Ты, сопля малолетняя, даже не понимаешь, как попал. Тебя ж сгноят на астероидах! Но ты будешь уже рад сдохнуть к тому моменту. Знаешь, что с тобой будет делать коллеги?
Я молчал. Беспокойство внутри превращалось в панику, и я бы ударился в нее, если бы не твердил про себя, как заклинание: «Собрать информацию, проанализировать, составить план».
Следователь подошел ко мне, наклонился и схватил за воротник:
— Щенок! Ты до конца жизни будешь проклинать тот день, когда решил это провернуть.
А я молчал. И было очень страшно.
Вдруг второй следователь, сидевший молча, громко вздохнул:
— Тихо, не стращай парня. Он просто подросток, повелся на посулы, глупое орудие.
Потом посмотрел на меня:
— Парень, мы все уже знаем, на самом деле. Уже взяли создателя игрушки. Понятно, что ты не знал, во что ввязываешься.
Внутри меня к страху добавилось возмущение, и я не выдержал:
— Послушайте! Я вообще не понимаю, о чем вы! Жетон мне выдали официально на корабле.
— Парень, ну хватит этой чуши. Сказал же, все мы знаем. Сделаем так: ты сейчас просто вкратце расскажешь, как тебя на это дерьмо уговорили, и все. На суде может даже вообще как свидетель пройдешь. Давай, просто расскажи, как было.
И тут паника исчезла. Спектакль. А ведь я точно бы все рассказал, если бы было что. Вот только они попали совсем мимо мишени, в молоко.
— Послушайте! Вы ошибаетесь…
Тут дверь открылась, и вошли две в другой форме:
— Прекратить допрос! Военная комендатура. Мы забираем дело. Свободны.
Следователь замолчал на полуслове и отпустил меня. Оба полицейских пошли молча к выходу из комнаты, лишь на пороге второй обернулся, посмотрел на меня и покачал головой:
— Вот теперь ты по уши в дерьме, парень.
И ушел.
Совершенно молча меня отцепили от стула, сняли наручники и снова повели тем же коридором к выходу, посадили в похожий глайдер, и мы снова поехали.
На этот раз мы ехали дольше. К лифту между уровнями, ждали, пока придет платформа, затем на военный уровень, а вот там уже буквально ближайшее здание.
Всю дорогу я кипел от обиды. Фиг с ними, с полицейскими, это их работа. Фиг с ними, с военными. Но чертово казино, могли они попробовать разобраться, а не вызывать полицию?!
В комендатуре меня завели в практически такую же допросную. Только вот следователь был один, и он уже сидел там, внимательно изучая планшет:
— Так, — он наконец поднял голову на меня и совершенно безэмоциональным голосом произнес:
— Маугли с Императива Империи, рассказывай, почему ты здесь?
А я рассказал, чего уж. Что просто зашел в казино, так как интересовался покером и спросил про него. А потом меня сдали полиции, как какого-то бандита. И что в полиции мне обещали астероиды, хотя я в упор не понимаю, за что. И что очень обидно.
Следователь пожал плечами и так же совершенно безэмоционально произнес:
— Жетон подлинный. ИИ подтверждает, ты наш. Нарушений нет. Оснований для задержания не вижу.
А потом с недоумением в голосе:
— Устроили дичь какую-то. Боец! Полезет полиция снова — посылай их задницу. Даже если ты сядешь в лужу, это будет дело комендатуры.
И вдруг я почувствовал что-то непонятное, теплое. А еще, что, кажется, сейчас заплачу.
— Дичь какая-то, — пробормотал я, все еще чувствуя, как сжимается живот от злости. — И что, казино просто так это сойдет с рук?
Офицер усмехнулся, будто я сказал что-то наивное:
— А что ты им хочешь предъявить?
Тут из динамиков раздался голос Мии — ИИ станции:
— Уточняю: курсанта задержали после вопроса о правилах покера?
Я кивнул:
— Да. Я просто спросил, где тут играют по-честному.
— Нарушение первой статьи лицензии PokerSpace inc, — сухо констатировала Мия. — Запрет на доступ к столу лицу, не входящему в черный список. Отправить жалобу?
— Конечно! — тут же согласился я, — а можешь отзыв от моего имени еще оставить хреновый?
— Жалоба отправлена. Отзыв можешь оставить только сам.
Офицер комендатуры недовольно поморщился:
— Боец, жалобы будешь отправлять потом, сейчас — у комендатуры к тебе нет вопросов, на выход!
Когда я оказался в дверях Леса, дежурный учитель аж в лице изменился. Он цапнул меня за руку и срочно оттранспортировал в кабинет директора.
Помимо директора там была половина преподавателей, они оживленно что-то обсуждали. Когда я вошел, все замолкли и взяли меня на прицел.
— А вот и «узник совести»! — сказал кто-то.
— Я же говорил, что сам выкрутится! — обрадовался Серж.
Директор встал из-за стола и подошел ко мне:
— Маугли, ты в порядке?
Не очень понимая, что происходит, я пожал плечами:
— Ну… Да.
— Мы получили сообщение, что ты в полиции, и как раз готовили спасательную экспедицию.
То есть все это сборище из-за меня? Меня собирались спасать? Все они? Я понял, что совершенно растерян и не знаю, как реагировать.
После рассказа о произошедшем меня спросили, как мне вообще в голову взбрело пойти в казино. Подросткам туда нельзя, оказывается. Это было странно: в Нижнем, если деньги у тебя, — значит, тебе решать, как с ними расстаться. А тут — нелепые правила, о которых никто не предупреждает.
В Логове я тоже стал центром событий, и пришлось пересказывать историю еще раз. Когда все улеглось, Соня взяла меня за руку и отвела в уголок.
— Азартик! Такой юный, а уже пошел по кривой дорожке!
— Да ну тебя. Ничего я плохого не делал.
— У тебя правда есть жетон десантника? И ты можешь везде ходить?
Я показал ей жетон.
— Слу-у-ушай! Есть идея!
— Какая?
— Тссс, я с остальными поговорю и вернусь.
На этом все от меня вроде отстали.
Я с чувством глубокого удовлетворения успел оставить гневный отзыв на казино в базе станции, когда передо мною снова нарисовалась Соня:
— Все согласны!
— С чем?
— С планом! У Поли ДР через неделю. И есть безу-у-у-мная идея подарка! Ты в деле?
С трудом я вытряс из нее суть. Поля — фанатка «Люваров», это группа такая. А Соня в местных новостях недавно видела видео из бара, где на заднем плане какие-то ребята отлично пели их свежий хит. И идея в том, чтобы притащить этих ребят сыграть для Поли.
— Ты в деле? — Соня сверкнула глазами, как будто уже видела, как их план с треском проваливается, и ей это нравилось.
Я нахмурился. В Нижнем «подарки» и «сюрпризы» обычно пахли большой подставой. А еще я подумал, что ни разу в жизни никому не делал подарков.
— Объясни нормально. Что я должен делать?
Соня вздохнула, будто я опять не догонял очевидное:
— Ну, мы скинемся, а ты их найдешь и уговоришь прийти, сыграть для нее пару песен. Все просто!
И она тут же цапнула мой планшет и быстро нашла на нем тот самый ролик, который натолкнул ее на «светлую» мысль. На экране мелькнуло название бара — «Стрела».
Название бара есть. Выглядело просто. Что могло пойти не так? Короче, я согласился.
На следующий день после уроков я отправился на второй уровень. Бар «Стрела» днем оказался почти пуст — несколько человек за парой столиков в дальнем углу, и все. И никаких музыкантов.
Сам я в барах никогда не бывал, представлял по голо — да, но внутри не бывал. Замерев у входа, вдруг понял, что не знаю, как этих музыкантов вообще искать.
Потрепанный жизнью мужик материализовался справа:
— Эй, пацан, ты как сюда пробрался?
Я машинально дотронулся до жетона. Мужик бросил взгляд на планшет сбоку от двери. Потом удивленно перевел взгляд на меня:
— Откуда у тебя жетон, боец?
— Выдали, — буркнул я, чувствуя, как напрягаюсь, вспоминая вчерашнюю историю с полицией.
Но охранник вдруг хрипло рассмеялся:
— Ха! «Императив» теперь ясли открыл? Ладно, Маугли, почувствовал себя взрослым и решил выпить?
Когда я сбивчиво объяснил про музыкантов, он провел меня к бармену, и вот тот выглядел очень органично, возникало ощущение, что он прямо тут и родился. Бармен серьезно кивнул:
— Подожди полчаса у стойки. Хочешь что-то заказать?
Я покраснел:
— Денег нет.
— Я угощаю, — хлопнул меня по плечу охранник. — Десант своих не бросает!
Бармен поморщился:
— Без сопливых разберемся.
Передо мной поставили железную кружку с чем-то синим. Бармен подмигнул:
— За счет заведения, — и двумя пальцами вытащил из-под рубахи… точно такой же десантский жетон.
Отказываться было неудобно. Я глотнул — и мир взорвался вкусами. Сладкий мед, кислая малина, что-то свежее, как утренний ветер…
— Что это?! — выпалил я, оторвавшись от кружки.
— Сок ейдину. Или хотел пива?
— Пиво гадкое, я пробовал.
— Пиво разное бывает, парень, ейдиное тоже существует, — Бармен усмехнулся. — Но сок вкуснее.
Пока я допивал волшебный напиток, бармен рассказал, как двадцать лет назад служил на «Громовержце». Наконец в дверях появился тип в шляпе, делавшей его похожим на ядовитый гриб. Это оказался гитарист.
— Ты серьезно? Играть для какой-то школьницы?
— Ей исполнится 13, — неуверенно сказал я. — И она фанатка «Люваров». Вы же их каверы гоняете.
— А, — махнул тот рукой, — пофигу! Две штуки кредитов, и мы ваши.
Я малость прифигел, конечно. Две тысячи — это месячная зарплата работяги, о чем тут же не преминул парню сказать.
— Малыш, — гриб оживился, — инструменты везти, аппаратуру, нас четверо… Да мы тебе скидку делаем!
Бармен кивнул:
— Честная цена, боец.
Договорились, что до конца дня я им напишу, и на том расстались.
Выйдя из бара, я хотел вернуться в Лес, когда рядом неожиданно показался дрон:
— Куда это шагает наш Маугли? — раздался голос Мии.
— В Лес, — недоуменно сказал я.
— Наблюдаю, как будущий пилот предпочитает ходить пешком!
— Точно, пилотирование! Ты что, следила за мной?
— Наблюдала, Маугли. Слышал про «эффект наблюдателя»?
— Чего?
— Квантовые частицы меняют поведение под наблюдением.
— Чушь собачья.
— Это фундаментальная физика, Маугли. Так куда теперь?
— Полетать! — буркнул я, резко развернувшись к уровневому лифту.
Сегодня в учебном ангаре были заняты почти все тренажеры. Забравшись в свободный, я бодро сказал:
— Погнали, Мия!
И передо мною появилась надпись:
ВВОДНЫЙ КУРС: ОСНОВЫ АТМОСФЕРНОГО ПИЛОТИРОВАНИЯ
УРОК 1: ПРЕДПОЛЕТНАЯ ПОДГОТОВКА
— Ээээ… Мия, давай как в прошлый раз!
— Как трогательно! — ИИ хихикнул, — ты правда думал, что мы будем тратить ресурсы на твои забавы? У тебя учеба, курсант! Выбирать симуляцию ты можешь по выходным.
Я открыл рот, но Мия была быстрее:
— Но-но, курсант! На «Императиве» тебя учили стрелять. Здесь будут учить летать.
Мир вокруг поплыл, и внезапно я оказался в кабине странного аппарата. За стеклом — бетонная полоса, уходящая к горизонту, небо — в облаках.
— Это что еще за фигня? — я тыкнул пальцем в незнакомую приборную панель.
— T-7 «Тусенок», — невозмутимо ответила Мия. — Дальность полетов — две тысячи километров, максимальная скорость — 520 в час. На нем учатся все пилоты, даже космические штурмовики.
— Выглядит, как фигня!
Я мрачно взялся за штурвал:
— Ладно, что надо делать?
— Взлететь.
— И все?
— И не разбиться. Хотя бы к концу занятия.
Экран замигал:
СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА.
ГОТОВНОСТЬ К ВЗЛЕТУ: 0%
Я потянулся к рычагам — и тут же на экране всплыло предупреждение:
— ОШИБКА. Проверка систем не проведена.
— Да что еще?!
— Ты не проверил двигатели, топливо и закрылки, — Мия издала звук, похожий на вздох.
— А… зачем?
— Ох уж эти десантники… — в голосе Мии чувствовалось ехидство. — Чтобы не умереть от того, что с ними что-то не в порядке. Итак, сейчас я тебе покажу, как это делают нормальные пилоты. Смотри и запоминай.
Экран заполнился кучей цифр и диаграмм.
— Мия… а давай я просто попробую взлететь?
— Пробуй. А когда разобьешься, я запишу это на твой счет. После десятого крушения — экзамен по теории наизусть. Со всеми формулами расчета подъемной силы.
Я стиснул зубы.
— Чертова станция… — пробормотал я.
— И чертова Мия, да, — ехидно прошептала она, — настоящие пилоты не рождаются в симуляторах.
Спустя три часа мучений я наконец выполз из тренажера. Голова гудела от попыток запомнить все эти «углы атаки» и «обороты двигателя». На прощанье Мия ехидно бросила:
— Легкотня, да? Ничего, завтра тебя ждет посадка на ограниченной площадке.
— Бе-бе-бе! — беззлобно ответил я. Ведь, черт возьми, перед самым концом занятия я все же смог взлететь!
Лес уже накрыла вечерняя тишина, однако на пути к Логову на меня выпрыгнула Соня. Ее рыжие косы растрепались, она схватила меня за рукав, подпрыгивая на месте:
— Ну что? Договорился?!
Я мрачно достал планшет:
— Две тысячи. И это они еще «по-братски» сделали.
К моему удивлению, Соня не просто обрадовалась — она завизжала и запрыгала, как заведенная:
— Отлично! На остаток можно тортиков и…
Я перебил ее:
— Соня, ты слышала, целых две штуки!
Соня лукаво подмигнула:
— Нууу… мы собрали немножко больше! Теперь хватит и на тортики, и на украшения!
Я ухмыльнулся:
— Тогда еще пусть будет сок ейдину.
Соня насторожилась:
— Это что вообще такое?
— Типа газировки. Только… с характером. Шик! — я ухмыльнулся, вспоминая сегодняшний бар.
Она с сомнением посмотрела на меня, но любопытство победило:
— Ладно! Но если это какая-то гадость — я тебе в суп подсыплю соли!
Я взял планшет и отписал Грибу, что мы согласны и что ждем их через неделю, в пятницу в 9 вечера у входа в Лес. И получил ссылку на контракт, который перекинул Соне. Та поставила галочку под контрактом, зеленый индикатор подтвердил оплату. И тут же мне отписался Гриб:
— Заметано, бро, будем вовремя.
Первое, что я увидел следующим утром, — мигающий огонек на планшете: пришла почта. PokerSpace Inc признал жалобу обоснованной и обещал дать «Золоту Дракона» по шапке.
А я вдруг подумал, что, наверно, погорячился. Казино же, в общем, не виновато даже, они просто следовали правилам. И теперь им, похоже, прилетит неслабо. Вспомнился «Императив», урок Дипа по тактике, где он говорил, что решения нужно принимать, предварительно отключив эмоции.
Сегодня был первый урок физры со старшими. В раздевалке они удивились, но еще не поняли, а вот в зале, когда началась разминка, посыпалось:
— Мелочь, если к нам в Логово переезжаешь, то, чур, ты мой угол займешь! Свободных нет. А я к девчонкам!
— Маугли, тебя что, в наказание к нам прислали?
— Замолкли! Дыхание бережем! Еще 5 кругов! — это уже тренер.
Ну, зато выяснил, что даже старшие мое имя после истории с полицией знают.
Спарринг подтвердил очевидное: полгода тренировок с десантом не делают тебя равным парням на четыре года старше. Зато фингал — это вам не медотсек Императива с капельницей в вене.
Старшие вроде прониклись: видели, как я встаю после каждого нокдауна. А я подумал: эти «бои» — почти как детская возня. В Лесу не учат убивать.
После уроков я сидел в Логове и уже собирался отправиться в военный сектор на полеты, когда неожиданно пришло уведомление на планшет: «Маугли, у входной двери тебя ждет посетитель». Теряясь в догадках, кто бы это мог быть, я спустился.
У двери стояли дежурный учитель и незнакомый мне мужик.
— Так вот ты какой, Маугли, привет! — улыбнулся последний.
— Здравствуйте, — недоуменно сказал я.
— Я старший администратор казино «Золото Дракона», у нас с тобой возникло некоторое недоразумение.
— Ну да, отправили меня в полицию, недоразумение, — фыркнул я.
— И это тоже, — он кивнул. — Однако важнее другое. Конечно, система контроля не должна была тебя пускать на территорию казино. А дальше произошел казус!
К нам подошел директор и предложил продолжить в его кабинете.
Оказалось, уже тысячу лет существуют правила, что за покерный стол может сесть любой желающий, если он не был замечен в махинациях. Администратор много говорил, и казалось, потрепаться для него — отдельный вид удовольствия. Он полчаса рассказывал про древнюю подоплеку — спорт, азарт, расизм и шулерство.
Из его рассказа я усек, что теперь практически все игры в покер контролируются PokerSpace Inc, эти ребята поставляют сложное оборудование, позволяющее защитить игроков от махинаций, а также следят за исполнением тысячелетнего свода правил свободного покера, благодаря которому он и существует. И любое казино, если желает, чтобы на его территории играли в покер, покупает у них оборудование и лицензию. Игроки видят, что лицензия PokerSpace у казино есть, значит игра идет честно.
Так вот, первое правило этой самой лицензии обязует казино не отказывать в доступе к игре никому. Обычно это решается просто, ведь чтобы пройти к столам покера, нужно сначала пройти контроль казино, но раз уж я его прошел, то они обязаны были меня пустить.
— И вот я хотел бы принести извинения от имени казино и урегулировать возникший казус, — наконец дошел он до сути.
Я молчал, вспоминая утро, когда решил, что претензий к ним у меня вроде и нет. Жалобу и отзыв я отправил под влиянием эмоций.
Администратора мое молчание не смутило, и он продолжил:
— Маугли, как ты смотришь на небольшую компенсацию? На этой неделе у нас начинается GSOP — крупнейшая покерная серия турниров.
Он махнул рукой, и перед ним в воздухе зависла пафосная проекция с буковками и кружащимся вокруг них космическим кораблем.
— Как ты смотришь на компенсацию в виде билета на завтрашний турнир? Ну и, конечно, официальное разрешение на вход в казино, пока идет серия?
Тут сидевший до сих пор молча директор встрепенулся:
— Только покер, доступ к остальным играм под запретом! Не хотелось бы, чтобы наши воспитанники играли в азартные игры.
Администратор кивнул.
Турнир! Настоящий!
— Отлично смотрю! Согласен!
— Значит, договорились? Больше у тебя к нам претензий нет?
И тут я вспомнил, зачем вообще шел в казино: мне нужен доступ к столам!
— Давайте я к столам с покером смогу приходить всегда? Я тогда не просто претензий иметь не буду, а плохой отзыв на хороший поменяю!
Мужик засмеялся:
— Хорошо! Мы договорились, Маугли?
— Да!
— Ну и отлично, до встречи на турнире, молодой человек. Начало в 17:00!
Вернувшись в Логово, я рванул читать про GSOP в сети. Действительно, крупнейшая покерная серия. Чемпион главного события получает… космическую яхту! Правда, и чтобы принять в нем участие, нужно выложить 100 тысяч кредитов, но целый космический корабль!
Мой завтрашний турнир я тоже нашел, это, конечно, был не мейн-ивент. Один из самых дешевых турниров галактической серии: за первое место там давали полмиллиона. Но все равно, взнос в 5 тысяч вызвал у меня дрожь. Если по-честному, я и 5 сотен никогда в руках не держал. Эх, мироздание, а можно было просто деньгами?!
Настало время идти на пилотирование, и всю дорогу меня грызла мысль, что выходит-то некрасиво. В целом, казино не особо виновато, а я просто взял и выставил их на бешеные бабки.
Я так и эдак обдумывал эту мысль всю тренировку. Сегодняшняя задачка — сесть на площадку — оказалась посложнее вчерашней. Но я так увлекся в самокопании, что совершенно на автомате раз за разом исправлял ошибки, и в конце концов сначала справился один раз, потом второй. А затем без ошибок еще трижды взлетал и садился. Ничего не происходило, я просто сидел в кабине. В какой-то момент проснулась Мия:
— Маугли?
— Что?
— Тренировка закончена, ты молодец. Над чем задумался?
И я рассказал ей и про визит администратора, и про билет в турнир, и про собственные сомнения.
— Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, — сказала Мия.
— Но… Это не честно. Я чувствую себя по-свински.
— Маугли, но они и правда повели себя не совсем корректно, не попробовали разобраться, и ты получил свое свидание с полицией!
— Да, но пять тысяч!
— Для них они ничего не значат. Ты же подтвердил, что не имеешь больше претензий. Они бы и в мейн-ивент тебе билет с радостью дали.
— Шутишь?
Вместо вида из кабины передо мною появилась проекция таблички:
«Разбор ситуации:
Штраф в случае неурегулированной жалобы: 0.3 % квартальной выручки.
Штрафные санкции: Отключение от GSOP на сезон.
Примерная оценка убытков: 7 миллионов кредитов».
Я потер внезапно взмокшие ладони и переспросил:
— Семь миллионов?
— Да, Маугли. И вот это было бы для них уже неприятно!
— Да меня бы просто выкрали и целый год по кусочку отрезали, не давая умереть раньше времени!
— Вряд ли. И поверь, ты в их глазах сейчас — отличный парень. И никаких претензий к тебе нет. Для среднего игрока подобный билет — небольшой приятный бонус. И, кстати, казино раздает их сотнями.
Всю дорогу в Лес я осмысливал услышанное. Цифры не укладывались в голове. Винить себя я перестал, но все же, добравшись до Логова, первым делом переписал свой отзыв о казино на такой шикарный, что теперь уж мы точно в расчете!
Уже засыпая, я думал про то, что завтра буду впервые играть в покер с живыми людьми, да еще и на бешеные бабки. А потом мои мысли уплыли к космической яхте, которую обещали за победу в главном турнире. Владеть даже маленькими кораблями — привилегия корпораций, уж очень дорого. Но вот — шанс просто взять и выиграть! Я представил, что бы делал, выиграв собственный космический корабль. Эта мысль завораживала. Весь космос, принадлежащий мне! И я вдруг понял, что у меня появилась мечта.
За завтраком в среду выяснилось: о том, что я буду сегодня играть, уже знает весь Лес. Так как сам я никому не говорил, похоже, проболтался директор. Все мне желали удачи.
А вот обитатели Старшего Логова заглянули к нам в гости после уроков. И их жутко интересовало: как я получил доступ в казино?! Пришлось рассказать про жетон десантника, а потом — впервые — и вообще всю свою историю.
Мои одногрупники слушали с горящими глазами, и я снова поймал себя на том, что даже старшие обитатели Леса, они… Такими, наверно, и должны быть дети. Просто в моем мире вокруг не было детей. Таких, какими дети должны быть. Никто из обитателей Леса не голодал и не валялся избитым, радуясь, что остался живым. Наверно, это правильно, таким должно быть детство.
Они завидовали жетону, а я отчетливо чувствовал, что завидую им. И ощущал, что даже живя в Лесу, уже не отмотаю назад и не смогу жить, как они. Хотя не пожалел бы за это и сотни жетонов.
На пилотирование я не пошел, боясь опоздать на турнир. В казино я пришел за полчаса и вошел безо всяких проблем. Меня встретила куча рекламы Галактической Покерной Серии. И сегодня не нужно было спрашивать, куда идти: указатели были всюду.
Добравшись до места, я растерялся: огромный зал, десятки покерных столов… или даже сотни? Куда идти? Что дальше? Сесть за любой стол?
— Здравствуйте, юноша! — рядом появился знакомый старший администратор.
— Привет, а куда мне идти?
— Для начала в кассу. Пойдем, побуду твоим проводником.
Мы пришли к стене с надписью «Кассы» и кучей окошечек, за которыми сидели девушки. Перед некоторыми стояли люди.
— Ну же, смелее, иди!
И я подошел к свободному. Девушка улыбнулась и тут же выдала мне бумажку.
На ней значилось:
«Галактическая серия Покера, Ивент #8, Ходем бессмертная классика, День 1, взнос 5.000.
Маугли, 28 стол, место 3».
— А зачем это? — спросил я у администратора.
— Чтобы не запутаться: в зале блокирована вся электроника.
— Аааа, а зачем это выдают живые девушки? Ведь меня даже ни о чем не спросили!
— Всю информацию кассир получил от системы, а та еще на входе считала твой жетон. Однако богатым игрокам нравятся живые люди, особенно красивые девушки, — усмехнулся администратор. — Теперь можешь идти в зал, найдешь свое место?
Это оказалось не так сложно: над каждым столом был шест с табличкой, вокруг каждого стола стояли удобные кресла с номерами. За моим столом сидел одинокий дилер — и больше никого.
Минут за десять до начала подошел еще один игрок, сел в соседнее кресло. Это был уже немолодой и небритый мужик, солидно одетый, однако на голове у него была какая-то странная шляпа, совершенно не взявшаяся с космической станцией. Я подумал, что уже второй раз за неделю встречаю человека в странной шляпе.
Между тем сосед, изумленно глядя на меня, спросил:
— А ты уже сделал уроки?
Я, чувствуя раздражение, посмотрел на него и промолчал. А мужик не унимался:
— И отпустила ли тебя играть мама? Научила ли она тебя играть по банкроллу, малыш? Потому что банкролл-менеджмент — это очень важно!
Я сначала хотел зло буркнуть, что у меня нет мамы, потом вспомнил про Аллию Шеннон. И снова промолчал.
Мужик еще немного посидел, потом встал и куда-то ушел. Вернулся он с представителем казино и показал тому на меня взглядом. Тот расплылся в улыбке:
— Все в порядке, это наш особенный гость! Кстати, настоящий десантник!
— Ого! — сказал мужик. — Хорошо, что тут запрещено оружие, и ты стрелял в меня только глазами!
Потом заулыбался и сел на свое место, больше не глядя на сотрудника казино, а тот тут же ушел.
Дальше мы сидели молча. Перед каждым игровым местом стояли столбики с фишками. Я взял одну — тяжелая и очень солидная, ее было приятно держать в руках.
Чем ближе начало турнира, тем люднее становилось в зале. Места за нашим столом тоже начали активно заполняться. Все новоприбывшие с удивлением бросали взгляды в мою сторону, однако никто больше не пытался со мной заговорить. Наконец началась игра.
Мне раздали мусор, и я его сразу сбросил. Однако трое за столом зарубились. И эта первая же раздача показала мне, что игра вживую — совершенно не похожа на игру в сети. В первую очередь, тем, что это жутко медленно! Эту раздачу играли почти 10 минут!
На следующей руке ситуация повторилась, и я откровенно заскучал: средняя раздача в наших с Дипом играх занимала секунд 40, и играли мы одновременно 4 стола. Пара игроков, не участвующих в процессе, оживленно болтали. Один вообще встал и ушел к соседнему столу. Я вспомнил Дипа:
— В любой непонятной ситуации сначала собери информацию! — и коротал время, стараясь подметить, как себя ведут игроки.
Первый час мне не сдавали, и я не вошел в игру ни разу. При этом за столом постоянно творился экшн, а двое игроков с нашего стола успели вылететь, и их место заняли другие люди. Мой сосед справа, кажется, не пропустил вообще ни одной раздачи, пока не проиграл все фишки. Я смотрел на эту бесконечную битву и думал, что живой покер отличается гораздо сильнее, чем я мог представить.
К концу второго часа я наконец научился ставить блайнды. В сети о них не приходится думать, все происходит само. А тут вдруг мужик в шляпе берет пару фишек из моего стека и двигает в центр стола. Я недоуменно смотрю на него, он кивает на фишки:
— Блайнды, малыш! Приходится, знаешь ли, их ставить каждый круг.
На следующей сдаче он поставил их за меня второй раз. И третий, еще через круг:
— Десантник, твой пистолет тоже кто-то заряжает?
Я промолчал и, кажется, покраснел, стало стыдно. На следующей руке я наконец перестал тупить и поставил сам.
За второй час я зашел в игру один раз и был вынужден сбросить, потеряв четверть от имевшихся фишек, когда на доске выложили 4 пиковых карты: пик у меня не было.
Правильно играли за нашим столом только трое. Тот самый мужик в шляпе слева от меня и пара игроков моложе, причем оба они сидели с капюшонами на голове. Я тут же подметил закономерность: вдруг хороших игроков можно опознать по тому, что у них на голове что-то есть?
Я поучаствовал без успеха еще в двух раздачах, фишки таяли. Наконец мне сдали короля с тузом. Мою ставку поддержали еще двое, а третий, веселый дедок, постоянно травивший истории соседу, поставил сразу столько, что мне пришлось вгрузить в банк половину оставшихся фишек! Остальные сбросили.
Дилер открыл короля, семерку и восьмерку. Игрок долго думал, потом трижды пересчитывал фишки, в онлайне бы его тайм-банк давно сгорел! Наконец он сделал ставку, и я был вынужден догрузить оставшиеся фишки в банк, AllIn! Я чувствовал, как у меня дрожат руки, когда двигал фишки в центр стола.
Дедок показал короля и даму. Еще две открытые карты, вся гора фишек уезжает ко мне, и я вспоминаю, что надо дышать.
— Приятное ощущение, правда? — улыбнулся сосед в шляпе. — Переживал?
— Да уж! — я незаметно вытер мокрые ладони о колени.
Турнир все длился, наконец объявили, что после следующей сдачи будет перерыв. То есть прошло уже 4 часа! И тут мне пришла пара дам! Они превратились в сет, и я снова забрал банк. Часть фишек в банке раньше принадлежала моему соседу в шляпе. Стоило раздаче закончится, он улыбнулся и сказал:
— Да ты, похоже, голодный! Все, малыш, пошли-ка посмотрим, чем нас будут кормить!
Все начали подниматься из-за стола. Я поймал на себе внимательный взгляд одного из капюшонов.
Я и правда пошел за соседом. Выяснилось, что еда для игроков беплатна. Причем, шикарная еда, и бар с живым официантом!
— У вас есть сок ейдину? — спросил я.
И получил нежно-голубой бокал.
Когда я сделал глоток, то на секунду ослеп и подавился! Меня просто ударили с разбегу! Это было гораздо ярче, чем тот сок, которым меня угощали раньше! Сосед удивленно смотрел, как я кашляю, потом спросил:
— Малыш, тебе что, налили чистый джин?
— Нет… Просто сок — он совсем не такой, какой я пил!
— Ну, видимо, ты пил разведенный порошок. А здесь держат марку, этот свежевыжатый.
— Это же не наркотик?! — вырвалось у меня, потому что теперь я точно подсел.
— Ейдину? — понимающе усмехнулся сосед. — Нет, малыш, просто столько же стоит. Спиртное подешевле будет.
— Не понимаю, кто станет пить спиртное, если можно такой сок?!
— Здесь, думаю, все. Понимаешь, малыш, спиртное пьют ради эффекта.
— Так тут и эффект!
— Ты поразительно прав, малыш, — сказал мужик, — даже жаль, что мне хочется не соку.
Перерыв длился целый час, к его концу все снова стали стягиваться за столы. Следующие 4 часа мой стек понемногу рос, игроки вылетали, на их место приходили другие.
Вылетел сосед справа, который последний час терроризировал весь стол, заходя в игру с любыми картами и часто ставя олл-ины в ответ на небольшие ставки. Он много блефовал, постоянно оказывался позади, но поразительным образом выигрывал! А потом вдруг он потерял свой огромный стек за две раздачи и ушел.
Я поделился с мужиком в шляпе наблюдением, что жалко террориста терять: ушедший был слишком весел, когда задвигал фишки в банк без хороших карт, и я уже примеривался, как выиграю все его фишки.
— О! Малыш заметил телз!
— Телз?
— Некий знак, который дает подсказку. К примеру, если дилер открывает подходящую карту, игрок непроизвольно смотрит на свои фишки.
— Ясно. А где уже перерыв? Прошли же 4 часа…
— Уже и не будет, пока не доиграем. Сегодня играем до начала призов. День закончится, когда вылетит, — он посмотрел на висящее табло, — еще 8 человек. А завтра уже будем доигрывать до финала.
Значит, вылетело почти 90 % участников! Всего 8 человек — и какой-то выигрыш гарантирован! Это меня тут же взбодрило.
Прошло еще 2 часа, уже час все осторожничали и ждали, когда же вылетит последний неудачник, но никто не хотел уходить домой без денег.
На столах действовал режим синхронных раздач — чтобы игроки не затягивали время в надежде, что на другом столе кто-то вылетит быстрее. Гора моих фишек грела сердце и совершенно однозначно говорила, я-то до призов доживу.
И наконец, впервые за игру, мне сдали двух тузов! Единственный оставшийся игрок в капюшоне сделал ставку, я поднял, он немного подумал и поставил еще вдвое больше!
У него тоже был огромный стек, пожалуй даже больше моего. Боясь спугнуть свою удачу, я не стал повышать дальше, а просто проколировал. Я задумался: парень показывал грамотную игру. С чем он мог быть так уверен? Туз с королем, карманные пары от валетов и лучше; возможно, одномастные туз с дамой.
Дилер положил флоп: 8, валет и 6.
Я поставил треть банка.
Капюшон долго думал, а потом вдруг поставил олл-ин! Гигантский, гораздо больше, чем лежало в банке.
С чем он мог так играть?
Сетов восьмерок и шестерок у него там быть не может.
Не может там быть и готового стрита.
Пара валетов, попавшие в сет? Нет, он бы сыграл колом и просто дал мне ставить дальше.
Туз-король или туз-даму он бы сбросил, сейчас слишком опасно блефовать.
По всему выходит, у него оверпара: дамы или короли. А это мы бьем!
Может, конечно, тоже тузы, но тогда просто делим.
Кол!
И капюшон показывает двух королей. Да! Я его идеально прочитал. Это называется «кулер», с королями он и не мог сбросить.
Вздох всего стола, когда я открыл тузов.
Дилер открывает двойку.
Дилер открывает короля, превращая пару противника в сет.
И вздох всего стола снова.
Кулер, просто гребанный кулер! Я застыл, не в силах пошевелиться.
— Хорошая игра! — сказал мне капюшон, улыбнувшись.
— Хорошая игра! — вразнобой сказали мне все остальные за столом, прощаясь.
— Покер — боль, малыш, — грустно влетело мне в висок из-под шляпы, когда я на негнущихся ногах прошел мимо, к выходу.
Почти 11 часов игры, отличная игра и… безумно обидный вылет перед призами. Я почти выбежал из казино, потому что хотелось плакать. И я плакал всю дорогу до Леса. И еще 15 минут, пока ходил вокруг по пустым улицам, стараясь перестать.
Заспанный дежурный учитель не сразу открыл мне дверь. Я молча прошел мимо к лестнице, поднялся в пустое, давно спящее логово, добрался до своего угла и завалился на постель, не раздеваясь. Слезы снова лились из глаз до тех пор, пока я не заснул.
Понятное дело, я жутко не выспался. На автопилоте выполз в логово перед завтраком, и на меня тут же с визгом прыгнула Соня:
— Азартик! Азартик, ты смог! — и она запрыгала вокруг.
Было неприятненько, вчерашний вылет я отлично помнил.
— Не смог. Я вылетел до денег, — сказал я.
Соня фыркнула, сунула мне под нос планшет:
— Ну вот жеж: 88-е место — 10 штук!
— Это какая-то ошибка, я вылетел 89-ым, и когда уходил, в игре оставалось 88 человек.
— Ну посмотри в список: 87 человек прошли в день 2, а ты — первый из вылетевших с призом!
Я свел глаза на экране. Там я действительно был на 88-й строчке: «Маугли. Выплата: 10,200 ₭»
— Сонь, это ошибка.
Но та только снова фыркнула.
На уроках я не особо работал, частенько проваливаясь в дрему. А после и вовсе залез в свой угол и доспал часок, прежде чем идти на пилотирование.
Симулятор встретил меня незнакомой кабиной:
— Привет, Мия! Ты программой не ошиблась?
Голос ИИ прозвучал ехидно:
— Здравствуй, Маугли. Нет, сегодня ты учишься водить наземный глайдер.
Я скривился:
— Но это же вообще не то!
Потом вспомнил полицейский глайдер:
— Да и на глайдерах я покатался — там нет приборов! Куда скажут, туда и едет.
— Глайдеры с ручным управлением существуют, — Мия сделала паузу, будто улыбалась, — и пилот должен уметь их пилотировать. Кстати, поздравляю с заносом в турнире!
Я замер.
— Мия, тут такое дело, там ошибка. Я вылетел до призов.
Экран передо мной ожил, показав турнирную таблицу. Мое имя — 88-е место, жирным.
— Никакой ошибки, — объяснила Мия. — Шли синхронные раздачи. Твоя закончилась раньше, чем на соседнем столе. Пока ты хоронил тузов, там вылетел игрок со стеком втрое меньше. Технически — одновременно, но твой стек больше. Значит, место выше.
Я медленно перевел взгляд на рычаги управления. Десять тысяч. Настоящие.
— То есть… никакой ошибки? — переспросил я. — Я правда выиграл?
— Все верно, — в голосе Мии послышалась ехидная нотка. — Можешь отправляться за выигрышем… как только проедешь змейку, не задев конусы.
Передо мной вспыхнула трасса: двадцать оранжевых фишек, расставленных вплотную.
Черт.
Водить глайдер оказалось несложно, по прямой. А вот конусы постоянно норовили залезть под машину. Очередной заезд закончился только тремя сбитыми конусами, почти победа.
Мия сказала:
— Тренировка закончена. Продолжим завтра, Маугли.
Чертовы глайдеры! Это был первый раз, когда я не справился с задачей за отведенное время. Какая же неудобная эта техника, двигающаяся в двух измерениях!
Казино встретило меня уже привычной атмосферой праздника. И той же рекламой Галактической серии. У стены с надписью «Кассы» толпился народ. Пришлось подождать своей очереди.
Девушка с голографическими ресницами мне тепло улыбнулась, будто бы увидела старого знакомого, хотя, кажется, я ее видел впервые:
— Маугли, куда перечислить твой выигрыш?
— Э-э-э…
— Счет в банке? Выдать чипом? Или можешь оставить его на своем счете в казино.
Счета в банке у меня, естественно, не было. Казино я как-то не особо доверял, и если уж они говорят, что я могу взять деньги — надо брать:
— Чипом, пожалуйста.
Она все так же, не переставая улыбаться, кивнула, достала из-под стойки плоскую пластину с голограммой дракона:
— 10 200 кредитов. Поздравляю!
Я взял чип, ощутив его вес. Настоящие деньги.
Больше в казино мне делать было нечего, и я отправился к выходу. Около двери меня и поймал очередной администратор.
— Здравствуй, Маугли! Задержись на минутку, пожалуйста.
— Чего?
— Ты уходишь с чипом, полным денег. Куда ты собираешься?
— Домой.
— Нас беспокоит, что ты собираешься пройтись с деньгами в кармане. Твой жетон не делает тебя взрослым. Казино предоставит тебе сопровождение.
Пока я думал, что ответить, рядом со мной материализовался охранник казино. Администратор кивнул на него:
— Алекс проводит тебя до дома.
— Спасибо, я как-нибудь сам.
— Боюсь, что не могу тебе этого позволить, — улыбнулся администратор.
Я понял, что, кажется, влип. Казино не хочет отдавать мне деньги! Замысел был ясен, как день: мы окажемся одни, и охранник просто отберет деньги!
— Хорошего дня! — снова расплылся в улыбке администратор и ушел.
Ааааа! Что делать?! Я двинулся к выходу, охранник за мной. И тут я вспомнил слова Мии о том, что она контролирует все, происходящее на улице. Только бы это было, как с Дипом!
Мы вышли из казино, и я сразу же вслух позвал:
— Мия. Мия! Ты здесь?
Я остановился, охранник удивленно остановился рядом.
— Мия!
Тишина была мне ответом. Мы постояли еще немного, и тут рядом появился дрон:
— Что случилось, Маугли?
— Я беспокоюсь за свою безопасность! У меня в кармане 10 штук, и казино отправило со мной своего человека!
— Ты думаешь, одного охранника будет мало? Маугли, думаю, казино предоставит тебе еще охраны совершенно бесплатно!
— Мия! Я боюсь именно охрану казино!
Я бросил взгляд на охранника и увидел целую гамму эмоций на его лице: удивление, а потом… кажется, обиду?
Мия хмыкнула:
— Маугли. Можешь быть уверен, казино весьма беспокоится о своей репутации. Их охрана — это забота о твоей безопасности, не более. И эта охрана компетентна.
— Да-да, а в прошлый раз она меня отправила в полицию!
— В тот момент они охраняли покой казино, сейчас они охраняют тебя. На будущее, заведи себе счет в банке и не таскай с собой деньги.
— И как я это сделаю?
— Просто связавшись с банком? Или можешь прямо сейчас пройти влево две сотни метров, войти в банк, открыть счет и положить туда свои деньги. Дрон проводит тебя, если хочешь.
— Хочу!
Мы шли в сторону банка, я вспомнил рассказ Мии про то, какие деньжищи крутятся в казино, и мне стало немножко стыдно за свою панику и слова. Но что поделать, пусть я и не играл в Нижнем, но знал: выиграть деньги там проще, чем унести их, оставшись невредимым.
Охранник проводил меня до банка, стоял рядом, пока мне открывали счет и я отдавал мой чип. Он выглядел совершенно невозмутимо, а когда мы вышли, сказал нейтральным тоном:
— Ну что, боец, миссия выполнена, деньги в безопасности. Однако я все еще могу проводить тебя до дома.
И тут я совершенно однозначно понял две вещи: он бывший десантник и он на меня обижен. И мне стало совсем стыдно.
Решение возникло в голове тут же. Надо поступить так, как поступает десант:
— А до ближайшего бара ты меня можешь сопроводить?
— Конечно!
— Пошли! И заодно покажи, где он.
Бар оказался недалеко. Внутри было довольно людно, но наше появление ни у кого интереса не вызвало. А вот стоящий за стойкой мощный улыбчивый мужик при нашем приближении внимательно оглядел обоих:
— Чего желаете, бойцы?
— Мне соку ейдину; если есть, то свежевыжатый, — я посмотрел на охранника и вдруг понял, что идея рискует с треском провалиться, он же на службе! Ему нельзя пить! Снова я, кажется, сел в лужу!
Было очень неловко. И я решил просто сказать охраннику все как есть:
— Прости меня, пожалуйста! Я думал угостить тебя в качестве извинений, и только сейчас до меня дошло, что тебе нельзя!
Охранник вдруг улыбнулся:
— Разрешение получено! — он постучал пальцем по гарнитуре в ухе. — Казино старается радовать своих клиентов. И даже готово рисковать ради них своим персоналом!
Короче, с охранником мы замирилсь. И вообще отлично посидели! А еще я впервые расплатился со своего счета. Но все же свежевыжатый сок ейдину гораздо круче того, что подают в барах.
Дни до конца недели промелькнули без приключений. В выходные я снова ходил в казино. Однако взнос даже в самые дешевые турниры начинался от 500 кредитов. А основы профессионального покера — правила банкролл-менеджмента — гласят, что нельзя вкладываться в турнир, если не можешь позволить себе купить вход как минимум сто раз на свои покерные деньги, а в идеале — двести или даже пятьсот.
Я, конечно, наблюдал за игрой, но живой покер — не совсем то, что мне требовалось для обучения.
Следующая неделя тоже выдалась на удивление спокойной. Лишь на пилотировании я закончил с гадскими глайдерами и перешел к малыми шаттлам.
Спокойствие продолжалось до пятницы… День начался как обычно. Уроки шли своим чередом. За обедом ко мне подсела Соня и начала болтать про планы на вечер, ведь сегодня ожидалась секретная вечеринка для Поли! И на Соне лежала задача все подготовить так, чтобы Поля ни о чем раньше времени не догадалась!
— Маугли! Мы купили твой сок ейдину. Ну и… я попробовала…
— И как тебе?
— Думаю, я точно не буду подсыпать тебе соль в суп! — улыбнулась Соня. — Ты уже придумал, как протащить группу внутрь?
— Так же, как раньше выходил, — пожал плечами я, — через форточку туалета. Стоп!
И тут до меня дошло, что они больше меня. Заметно больше!
— Что такое?
— Со-о-онь! Я только что понял… Они там не пролезут!
— А-а-а-а-а! Паника-паника!
— Спокойно, дай подумать!
Соня молча ела меня глазами, а я судорожно пытался найти решение.
Главный вход в здание — там недалеко дежурит учитель, без него его не открыть. Есть вечно закрытый черный ход позади лестницы, но я даже примерно не знал, как его открывают. Окна первого этажа? Не открываются, самая большая форточка — та самая, в туалете. Окна второго этажа? Открываются. Но как до них добраться?
— Сонь. Через окно на втором этаже, но надо найти лестницу!
— Если только садовая, она в кладовке, в пещере — рядом с комнатами учителей. Аааа! Все пропало!
— Давай думать!
— Может, веревку?
— И группа с инструментами по ней залезет?
— А-а-а-а-а! Катастрофа!
— Стой! А что если мы сделаем лестницу? Последним уроком у нас мастерские…
— Надо же большую лестницу! Спалимся!
И тут я вспомнил кошку, которую делал Лор. А что если веревок две — и палочки между ними? Ее можно будет сворачивать!
— Спокойно! Я все придумал!
На уроке выяснилось, что вообще не все. Как прикрепить палочки к веревкам?!
Когда учитель подошел посмотреть, над чем я так усердно тружусь, пришлось быстро сочинять правдоподобную легенду. «Хочу сделать подвесную лестницу для своего угла!» — брякнул я первое, что пришло в голову. Объяснение не только прокатило, он с огоньком включился в работу.
Учитель предложил просверлить в дощечках дырки, нанизать на веревку и просто завязать на ней узелки на нужном месте, после того как продел веревку в отверстия. И помог все разметить. Без его помощи точно бы не справился. Препод остался прямо доволен моей работой. А я заимел свою лестницу!
Время до вечера пролетело незаметно. После восьми народ постепенно начал собираться в Логове. А без пятнадцати девять привычный уклад был нарушен Соней. Та влезла на кресло и захлопала в ладоши, привлекая внимание:
— Народ! Просыпайтесь! Время пришло!
Все тут же оживились, так как ждали этого момента. Не, все, кроме Поли.
— Поля! Никто не забыл про твой День Рождения! Пришла пора его отпраздновать! Мы приготовили сюрпри-и-из!
Поля встала смущенно и не зная, что сказать, а Соня продолжала:
— Хватаем припасы и тихонечко погнали в спортзал!
Все зашевелились, из углов извлекались пакеты с припасами, а я сходил за лестницей. Наконец наша толпа вслед за Соней стала просачиваться на выход.
За пределами Логова нашу молчаливую процессию удивленно проводил взглядом один из обитателей Третьего. К ИИ не ходи, сразу же понятно, затевается что-то интересное: Младшее Логово, и с пакетами, куда-то тихо шебуршит полным составом! Оглянувшись, я заметил, как обитатель Третьего рванул к своим.
Меня ждал путь на второй этаж, в один из учебных кабинетов. Открыть окно, приладить лестницу и спуститься. Что тут могло пойти не так?
Ну, оказалось, что приладить лестницу — уже проблема, но я справился. Потом выяснилось, что спускаться по висящей лестнице вообще не просто. Мимо окна первого этажа еще нормально, а вот там, где она плотно прилегала к стене — проблемка. Но без пяти девять я уже был у ворот. Только вот музыкантов не было.
Парни появились только спустя 15 минут. Их было пятеро, и куча всего в руках. На мое укоризненное напоминание, что они обещались быть вовремя, Гриб буркнул:
— Да кто же знал, что вы на третьем уровне!
— У тебя же был адрес!
— Ну мы заранее не смотрели…
— Ладно, пошли.
Когда мы прошли мимо входа в сторону, они удивились, но промолчали. Однако увидев лестницу, спускающуюся из окна второго этажа, дружно замерли. Один из них, в комбезе, раскрашенном в 4 цвета, возмутился:
— Парень, мы что, полезем в окно?!
— Да, это же секретная вечеринка, никто не должен знать!
— Ну это уже перебор! Этого точно не было в контракте!
Меня охватило раздражение: они уже получили кучу бабла, опоздали и еще выкобениваются:
— Там вообще ничего не было про то, как мы будем входить! Полезли уже.
Цветастый возмущенно глядел на Гриба:
— Ко-ол, ты, прежде чем контракт подписывать, вообще о подробностях спрашивал?!
Гриб выглядел смущенным:
— Ой, да ладно тебе, так даже интереснее! Никогда же такого не было!
— И вот опять… — мрачно проговорил цветастый. Но подошел к лестнице.
Я залез первый, и тут выяснилось, что залезть с вещами — просто невозможно. Пришлось Грибу подняться ко мне. Вещи приматывали внизу к лестнице, он их с тихой руганью затаскивал вместе с нею, а потом мы лестницу спускали снова. В конце концов парни залезли все. И надо сказать, что некоторые из услышанных ругательств и пожеланий в адрес Гриба я никогда еще не слышал. Тот смущенно отбивался:
— Зато будет что вспомнить! Ну и что, что в окно? Круто же!
Мы спустились на первый этаж в спортивный зал. Там уже вовсю праздновали: расстеленные маты, чтобы на них валяться, расставленные вкусности… Наше появление встретили восторженными воплями.
Музыканты замерли на пороге, кажется, переваривая, что сейчас им придется играть для валяющейся со стаканчиками и тарелками мелкотни. Но, надо отдать им должное, быстро сориентировались и принялись обустраивать себе сцену посреди зала.
В этот момент в зал приоткрылась дверь, и в ней показалась голова того паренька, что видел наш исход из Логова. Следом за головой он появился весь. Народу было не до него, и он преспокойно цапнул себе кусочек тортика, налил соку и сел с краешку, с любопытством глядя на происходящее.
Поля несколько раз пыталась задавать вопросы, но все заговорщически молчали. Наконец она добралась и до меня:
— Маугли, что происходит-то? Кого ты привел?
— Тс-с-с, просто подожди, все узнаешь!
Наконец все было готово, свет в зале выключили, оставив только подсветку, расставленную музыкантами, цветастый вышел вперед, и его голос раздался со всех сторон разом, не зря парни тащили аппаратуру:
— Всем привет! Мы, группа «Стрела крана», имеем честь сегодня сыграть в честь дня рождения Поли особенную программу из песен «Люваров»!
Все приветственно загалдели, я посмотрел на Полю, та замерла, приоткрыв рот. Обернувшись на шорох сзади, я увидел замершего нашего незапланированного гостя, под которым валялся выпущенный из руки стакан.
И началась музыка! Цветастый не только играл, но и пел. И отлично пел, драйвово! Когда закончилась песня, все дружно вопили, а Поля, кажется, плакала.
Включили свет, чтобы взять вкусняшек и попить, выяснилось, что нас прибавилось. В темноте обнаружились обитатели всего Третьего Логова, видимо, отправившиеся посмотреть, почему не вернулся их разведчик. Они тоже радостно вопили, и, пожалуй, погромче нас. Поля, действительно со слезами в глазах, повторяла:
— Вы… Вы это серьезно? Для меня?!
Потом была еще песня, и еще. С каждым включением света в зале прибавлялось народу. В какой-то момент у дверей мелькнул преподаватель, и мое сердце екнуло. Но, кроме меня, никто на дверь не глядел, и веселье продолжилось.
При очередном включении света я понял, что в зале собрались все. Вообще все, как за завтраком. Причем преподаватели так же веселились, улюлюкали и жевали тортики! Цветастый весело откомментировал:
— Ребят, кажется, скоро нам будет нужен зал побольше!
Преподы сидели у двери, отдельной группкой, на которую косились соседи. Но основная масса их не замечала. А взрослые… просто тусили, не влезая в происходящее!
Началась следующая песня. Я вспомнил, что в начале вечера мне показалось, что еды как-то сильно больше, чем надо, но на такую толпу ее точно не должно было хватить. А при очередном включении света заметил, что к нашим запасам прибавились подносы из столовой. Взрослых, кстати, точно уже все заметили, но делали вид, будто бы их нету.
Сыграв последнюю песню, музыканты поздравили еще раз Полю, отложили инструменты и тоже отправились к еде. К ним подошел директор, они о чем-то поболтали, а потом директор целенаправленно двинулся ко мне!
Я смекнул, что, кажется, настала задница, но удирать было некуда.
— Маугли! И почему я не сомневался, что это провернул ты?!
Тут же рядом возникла Соня:
— Неправда! Мы вместе! Вся группа!
Директор улыбнулся:
— Ладно. Но объясните мне, зачем?! Почему вы просто не подошли ко мне, неужели бы вам запретили? Мы бы помогли.
Я был малость ошарашен этой мыслью. А вот Соня — нет:
— Конечно, помогли бы! Но тогда это был бы ОБЩИЙ подарок. А так — это подарок от нас!
— Ну, могли бы хоть по секрету предупредить! А вдруг мы бы все пропустили?! — улыбнулся директор.
А я что? Я молча откусил еще кусочек тортика и запил соком.
Уходили музыканты через двери, прощаясь с преподавателями, и я не я, если они не выглядели чертовски довольными!
Все шло своим чередом, и вдруг я понял, что уже пролетел месяц. Попытался решить для себя: месяц, как я покинул Императив, или месяц, как я заселился в Лес, — не смог. Короче, стакан наполовину.
В очередной понедельник по Лесу разнеслась весть: в пятницу все улетают на экскурсии! Для всех, кроме меня, это была долгожданная новость. Оказалось, что это традиция: перед последним учебным блоком года классы со своими наставниками совершают небольшое путешествие на планеты.
Младшее Логово традиционно летело на Равию, в столицу Айван-гол, где находился крупнейший исторический комплекс, посвященный эпохе расселения человечества по галактике.
Лес замер в предвкушении. Никаких проказ, никаких историй: образцовые дети, заслуживающие конфетку. Логово увлеченно изучало маршруты экскурсий, а главное — окрестности. Можно было подумать, что их кто-то выпустит там одних погулять.
Лет сто назад Равия принадлежала десятку корпораций. Они строили заводы, фабрики, а вокруг них вырастали города, наполняясь людьми. Но потом что-то пошло не так — то ли рынки перенасытились, то ли конкуренты вытеснили, но экспорт начал падать, денег становилось все меньше. Одна за другой корпорации схлопывались, оставшиеся едва дышали. Города, брошенные большим бизнесом, медленно умирали.
Однако Айван-Гол, крупнейший город планеты, все еще чувствовал себя неплохо. А исторический комплекс, ради которого мы туда летели, и в который много лет вкладывались поколения меценатов, числился культурным достоянием галактического масштаба.
В пятницу после завтрака наша группа погрузилась в два глайдера, и через пятнадцать минут мы были в доке на летной палубе уровня, где совершенно без проблем погрузились в малый межсистемный шаттл.
Шаттл был очень похож на тот, что я учился пилотировать не так давно. Мы вошли в пассажирский отсек, он был уютный и совершенно не походил на отсеки катеров Императива. В пассажирской части было четыре стола и по 6 кресел вокруг них, дверь в туалет (с соответствующей табличкой), еще одна и закрытая дверь. Я прикинул, что, вероятно, еще столько же занимает грузовой трюм сзади, а за дверью должно быть небольшое служебное помещение или рубка. Техническая начинка же находится снизу.
Кроме нас, пассажиров не было, народ начал носиться по каюте, Малик пытался открыть закрытую дверь. Входной люк закрылся.
— Шаттл готов к взлету. Займите места и пристегнитесь! — раздался голос Мии.
В этот момент стены шаттла ожили и начали транслировать происходящее вокруг, будто бы панорамные окна.
Когда все заняли свои места, снова раздался голос Мии:
— Серж, стартуем?
— Поехали! — довольно сказал наставник.
А я понял, что пилотов в шаттле нет.
Слегка качнуло, шаттл приподнялся и плавно полетел к открывшейся стене ангара. В десантных шаттлах не было проекций, и я впервые завороженно наблюдал, как корабль вылетает в открытый космос и удаляется от станции. И мириады звезд, перемигивающихся вокруг.
Еще через 10 минут станция сзади стала казаться совсем небольшой. Снова раздался голос Мии:
— Через три минуты шаттл войдет в червоточину, станция «Орион» прощается и желает вам хорошего полета.
Звезды перед нами завесило серое марево, и шаттл вплыл в него. Мы оказались в складке пространства. В голове всплыло описание, что это — как сложить лист бумаги, добавить сложнейшей математики, взболтать, и точка выхода оказывается совмещена с точкой входа.
На секунду все вокруг стало серое, и свет тоже стал серым, а потом нас тряхнуло, и вокруг мгновенно снова оказался космос. А впереди — висела Равия.
От зрелища захватывало дух! Казалось, будто бы мы в нее падаем! Треть планеты была темной, зато остальная часть освещена и ярко раскрашена в зеленый, желтый и темно-синий. Раздались вздохи:
— Ух ты-ы-ы!
— Как красиво!
И тут же раздался глубокий и приятный мужской голос:
— Шаттл RA-441, Орбитальная Равия приветствует вас. Маршрут подтвержден, посадка в порту Айван-Гол. Добро пожаловать.
Полчаса мы падали в планету, она еще увеличилась и занимала все пространство впереди от края до края. Наконец планета сместилась, и бОльшая ее часть оказалась под нами.
И тут нас ощутимо дернуло:
— Шаттл RA-441, пространство закрыто, смена курса… — и раздался громкий треск.
— Ой! — сказала Поля.
Треск продолжался. Было неясно, что происходит. А потом вдруг все сверкнуло белым и погрузилось в полную темноту. Шум двигателей исчез.
У меня замерло сердце и началась паника! В темноте раздались вопли, длинный девчачий крик.
— Что происходит!
— А-а-а-а-а! Мы все умрем! — наполненный ужасом крик явно принадлежал Соне.
И тут включилась тусклая подсветка. На стене спереди возникла красная надпись:
«Сбой электроцепи. Связь с управляющим ИИ потеряна!»
Все загомонили, голос Сержа перекрыл вопли:
— Успокойтесь! Какой-то сбой! Сейчас все будет нормально!
Но нормально не становилось. Ничего не менялось.
Паника вроде прекратилась, но все беспокойно обсуждали происходящее и строили догадки.
Я тоже постарался успокоиться и проанализировать ситуацию. На корабле сбой, ведущий нас ИИ отключился, и если он еще не вернулся, то, кажется, обратно не подключится. Шаттл на орбите. Надо его сажать! Перекрикивая остальных, я обратился к Сержу:
— Наставник! Шаттл, надо его сажать! Я могу это сделать, мне нужно в рубку!
Серж, сидевший напротив, досадливо поморщился:
— Маугли, даже если бы я решился тебе это позволить… здесь нет ручного управления.
Он повысил голос, обращаясь ко всем:
— Без паники! Просто сидим и ждем, пока орбитальный ИИ разберется с проблемой.
А мое беспокойство полностью перекрыла обида: ну зачем я учился пилотировать эти штуки, если в реальности они даже не дают шанса взять управление в свои руки?!
Шаттл между тем начало потряхивать. На стене появились новые надписи: «Зафиксировано притяжение гравитационного поля, зафиксирован вход в атмосферу. Активирован протокол аварийной посадки».
Двигатели снова заработали, гораздо громче, чем раньше, трясти начало сильнее. Все замолкли, я ловил панические взгляды сидящих напротив и вцепился в подлокотники кресла.
Мне тоже было очень страшно. Я, как, наверно, никто в каюте, понимал, что, по сути, мы просто сидели в железной банке, которая спускалась вниз без малейшего участия пилотов, управляемая только аварийной системой.
Нас трясло все больше, иногда резко дергало в стороны. Уши заложило, и они начали сильно болеть. Я застонал, но звук, вырвавшийся из меня, был странный и такой тихий, что полностью терялся в гуле двигателей шаттла.
Это длилось и длилось. Пока нас не тряхнуло так, что показалось, будто бы моя голова попробовала вбить тело в сиденье. Все замерло, и наступила тишина.
Каюта была в полумраке аварийного освещения, люк наружу слегка зеленел подсветкой.
— Все в порядке? — голос Сержа звучал хрипло.
Никто не кричал и не жаловался.
— Уже хорошо! Отстегиваемся и будем выбираться.
Серж хлопнул по ремням, и они со щелчком отстегнулись. Остальные пассажиры копошились в креслах, но на ноги еще не встали. Ударив по панели аварийного открытия, Серж смотрел, как створка с шипением поползла вниз.
И сразу же в щель повалил дым.
Густой, едкий, с запахом горелой изоляции и чего-то органического. Серж дернулся и снова ударил по панели — люк захлопнулся, не успев открыться и наполовину.
— Сидим здесь. Там лес, и он горит.
Теперь в воздухе ощущался запах гари. Народ вставал с кресел, все выглядели напуганными.
— А мы тут не сгорим? — спросил кто-то.
Ну хоть как-то пригодились мои занятия! Ответ на этот вопрос я знал:
— Не должны, эти шаттлы рассчитаны на быструю посадку в атмосфере и нагрев. Могут постоять и в большом костре немножко. Главное, чтобы там дров никто не подкидывал.
Все повернулись ко мне:
— А вентиляция?
На этот вопрос я ответил уже не так бодро:
— А вот вентиляция в аварийном режиме не работает.
Кажется, этого говорить не стоило: народ снова запаниковал. Но Серж ситуацию исправил:
— Спокойно! На пару часов нам воздуха точно хватит! Это не проблема. Проблема — понять, куда мы сели и как нам выбираться.
— Ну, орбитальный ИИ же про нас знает, — Малик сказал это с абсолютной уверенностью и беззаботностью. — За нами скоро прилетят.
— Именно! — сказал Серж. — Так что спокойно сидим, ждем помощи.
И мы сидели.
Все как-то перестали паниковать и начали вовсю обсуждать случившееся. Сначала все говорили разом — обсуждали посадку, вспоминали, кто как держался, смеялись над теми, кто кричал. Настроение поползло вверх: поездка началась с настоящего приключения!
А вот я не радовался. По заветам Дипа я прокручивал в голове факты, картинка мне не нравилась. Наша аварийная посадка — не начало истории. Это следствие. Началось все с отмены посадки. И не просто отмены — ИИ объявил о «закрытии пространства», то есть это касалось не нас, а всех на орбите. Что-то случилось.
А потом у нас вырубилась разом вся электроника. Я взял свой планшет, но тот не работал. Это не авария.
По нам шарахнули ЭМИ.
Я подошел к Сержу и поделился с ним своими мыслями. Тот замер, удивленно посмотрел на меня и улыбнулся:
— Да нет, Маугли, не может быть.
— Планшеты умерли, — показал я свой, попробовал оживить, но экран оставался черным.
Он продолжал улыбаться, но я видел: он тоже начал понимать.
С час мы ждали, пока за нами прилетят. Но почему-то никто так к нам в люк и не постучал.
А еще стало душновато. Не слишком сильно, но веселье понемножку испарилось, и разговоров становилось все меньше.
Наконец Серж поднялся:
— Ладно, давайте попробуем снова посмотреть, что снаружи!
Люк открылся, и запах гари многократно усилился. Но на этот раз Серж не стал его закрывать.
Мы все подтянулись к люку. Странно, но запах снаружи отличался от той удушливой гари, которой тянуло внутри. Пахло смолой, влажной корой и пеплом настоящего костра.
Из люка плыло тепло, виднелись тлеющие головешки; чуть дальше возвышался обгоревший и все еще тлеющий огромный ствол сломанного дерева. Пожар был локальным, кольцом вокруг корабля. Уже в двадцати метрах от шаттла был живой лес, который гореть не захотел.
Изучив картинку, Серж спрыгнул на белую от пепла землю и, осторожно обойдя большой и дымящийся ствол, прошел по пепелищу к зеленым деревьям. Потом вернулся и, поманив к себе рукой, сказал:
— Ну, чего стоим? Выбираемся!
Первым спрыгнул Санчес, еще один обитатель мальчиковой спальни. У него было очень выразительное и всегда смеющееся лицо. Вот и сейчас он отошел шагов на пять, оглянулся и, улыбаясь во все свои зубы и крутя головой, остановился:
— Ух! Вот это тут был костер!
Следом на землю начали прыгать все остальные. Мы толпой отошли от стоящего на пепелище катера и остановились в тени деревьев, глядя назад. Поляна, белесой подпалиной появившаяся среди деревьев, шаттл посредине и ослепительно яркое солнце позади.
После духоты каюты воздух, даже несмотря на запах костра, казался удивительно свежим. Я запрокинул голову. От нашей поляны в безоблачное небо тянулся огромный шлейф дыма. Пожалуй, если кто-то нас ищет, он не промахнется.
Лес не был густым. От земли ввысь уходили редкие, но мощные стволы деревьев, почти без веток снизу, но далеко вверху их кроны полностью закрывали небо.
— Ух, жалко, что планшет не работает! — Соня подняла руку с зажатым планшетом и покрутила им. — Нарисовать бы! И ведь даже не сфоткать!
Немного побродив вокруг, все постепенно уселись на землю. Кроме Сони, которая в конце концов забралась на сломанный ствол дерева и уселась там, свесив ноги на высоте пары метров.
А я подумал, что впервые в жизни вижу живой лес. Он оказался очень красивым. А еще необыкновенно хорошо дышалось.
Вдруг сверху раздался голос Сони:
— Там кто-то идет!
Она сидела на стволе, показывая куда-то вглубь леса. Мы все встрепенулись: между деревьев мелькали тени.
Появились люди.
Их было восемь. Не спасатели — сразу понятно. Разномастная, потертая одежда и небритые лица. Пара небрежно держала винтовки, но пальцы лежали на спусковых скобах. А двигались слишком уверенно для простых бродяг.
Подойдя ближе, один из них, выглядевший поприличнее и с винтовкой в руках, внимательно оглядел всех нас и спросил:
— Это что за цирк?
Повисла тишина; мы настороженно глядели на вооруженных чужаков.
Не дождавшись ответа, мужик выцепил взглядом Сержа и подошел к нему. Хоть он и не навел винтовку, но держал так, что это можно было сделать за мгновение:
— Чей корабль? Кто вы?
— Шаттл станции «Орион». Мы — интернатовский класс, летели на экскурсию в Айван-Гол, — Серж поднялся с земли. — Кто вы? Вы нам поможете?
— Мы просто добрые люди, — чужак усмехнулся. — А до Айван-Гола три сотни километров, вы знатно промазали. Иди к детям и сидите тихо.
Двое отделились от группы, подошли к шаттлу. Один полез внутрь, второй, с винтовкой, внимательно оглядывал окрестности.
Соня слезла с дерева и прижалась к остальным. То, что это просто бандиты, стало очевидно всем. У меня по спине побежали мурашки.
Через пару минут вернулся один из ушедших к шаттлу:
— Марк, корабль совершенно целый!
— Всю электронику выжгло, — не удержался я.
Бандиты переглянулись. Один из чужаков хмыкнул:
— Заманаемся возиться. Проще на запчасти разобрать.
Марк почесал подбородок:
— Посмотрим. Пока — забираем. Стережем от любопытных.
Серж попытался вставить:
— У меня тут дети…
Марк ухмыльнулся, качнул винтовкой:
— Теперь это наш корабль, должны понимать. А вот вы… — он сделал паузу, снова почесал подбородок. — Ладно, не звери же мы, докинем вас до поселка, дальше сами. Какие-то еще вопросы?
Серж замотал головой:
— Нет, спасибо! Отличный план!
Я не удержался и спросил:
— А что случилось? Вы не знаете?
Бандит смерил меня взглядом, но все же ответил:
— Без понятия. Но что-то случилось, — он кивнул одному из своих, — Лис, хватай детсад и вали до глайдера. Отвезешь их, захвати там Карапуза и возвращайтесь.
Лис подошел к нам:
— Ну и чего сидим, потопали к глайдеру, — и пошел в лес.
Минут 15 мы шли за ним молча, пока не вышли на дорогу, где был запаркован потрепанный грузовой глайдер. Лис кивнул:
— Забирайтесь в кузов. До поселка полчаса.
Ближе к поселку лес кончился, дорога запетляла между зеленых холмов. За очередным холмом показались строения. Мы проехали мимо какого-то большого и разрушенного цеха без окон. Затем еще нескольких явно брошенных домов, наконец началась жилая улица, однако все дома выглядели весьма уныло и грязно. Начали встречаться люди, некоторые провожали нас взглядом, но большинству не было никакого дела.
Наконец Лис остановил глайдер и вышел из кабины:
— Вылезайте, — он кивнул вперед на большое здание, перед которым, кажется, был неработающий фонтан. — Вон администрация поселка; думаю, вам к ним.
Мы выгрузились из кузова, а Лис снова сел в кабину и поехал прочь:
— Спасибо! — крикнул ему Серж.
И Лис махнул из окна рукой.
Глава поселка нашелся сразу, как только наша толпа вошла внутрь. Смешной тип: волосы всклокочены, в глазах отражается вселенская тоска. Он выслушал нашу историю и устало посмотрел на нас:
— Очень вам сочувствую. Ну и чего вы хотите? Чтобы я послал полицию и армию, отбить обратно ваш корабль? У нас в поселке постоянно живет две сотни человек. Как думаете, бабка Мике, единственный мой работник, сойдет за спецназ?
Серж замахал руками:
— Я понимаю, но хотя бы позвольте нам связаться с «Орионом»!
— Ну конечно! У нас же тут собственный космопорт за силосной ямой! Думаете, если бы в нашем поселке было оборудование для дальней связи, его бы еще не украли? У меня даже с ближайшим городом три часа уже связи нет.
— Ладно, ну тогда помогите хотя бы добраться до столицы!
— Послушайте, Серж, вы чего-то не понимаете. Даже очень пожелай я, мне просто не на чем вас отвезти. Моя работа — сообщать в соседний город, когда у сборщиков наберется леса для транспортировки, зафиксировать отгрузку, когда они присылают транспорт. Я совершенно ничем не могу помочь. Вам нужно договориться с кем-то из местных команд, имеющих глайдер, чтобы вас довезли до города.
Мы вышли на улицу и остановились. План Сержа, кажется, скончался.
— Кушать хочется, — грустно сказала Поля.
И я понял, что правда хочется. Последний раз мы ели… Когда? Еще на «Орионе».
Серж оживился, как человек, который вдруг понял, что надо делать:
— Действительно, надо поесть!
Бар «Папабола» в соседнем здании нас накормил, а хозяин, услышав нашу историю, подтвердил слова главы поселка. Рассказал он и то, что глайдер стоит поискать тут же, но ближе к ночи. И внезапно посветил фонариком на новую проблему:
— Вот ночевать вам в поселке негде.
— Как это — негде? — удивились все мы.
— У нас гостей не бывает, и гостиниц нет.
— Но, — удивился Серж, — какие-нибудь комнаты же сдаются?
— Будь вы один, — покачал головой бармен, — вы бы нашли, у кого переночевать. Но вас ведь целая толпа.
— И что же нам делать?
— Честно говоря, не знаю. Я бы вас пустил в зал, но тут вечером будут пить промысловые команды, и разойдутся только к утру. Можно обустроиться в любом брошенном доме. Если деньги есть, купите спальных мешков и фонарь. Вряд ли к вам кто-то полезет, дети все же.
Мешки купили просто, подходящий дом нашли быстро. Ну как дом: прихожая, и из нее двери в туалет и жилую комнату. Спрашивается, что могло пойти не так? Туалет. В доме не работала канализация. За входной дверью — улица. В туалете уже через пару часов воняло так, что не войти. Выкрутились, конечно, ржавым ведром в прихожей; не знаю, чего все так ужасаются, по меркам Нижнего — царские условия.
Вечером, когда стемнело, Серж оставил за главного Соню и ушел в бар в поисках транспорта. Темную комнату освещала пара фонариков, один лежал на столе неподвижно, и рассеянный луч его бил в стену, второй фонарик был у Сони, и луч его постоянно перемещался. Мы разлеглись, конечно, по спальным мешкам, но спать не хотел никто. Сначала вяло обсуждали события дня, а потом Малик предложил:
— Давайте рассказывать истории?
— Давайте! А какие истории? — подхватила Соня.
— Вот, к примеру, а вы знаете, что на «Орионе» военный уровень вообще не такой, как остальные? Там нет улиц и домов!
Я подтвердил:
— Ну да, больше напоминает коридоры корабля.
— А знаете, почему? — Малик оглядел всех. Никто не ответил.
— Потому что когда-то «Орион» был огромным кораблем! Но его списали и превратили в станцию. Оказалось, что слишком дорого содержать такую махину. Для гражданских пространство переделали, а военным и так норм. А знаете, что самое интересное?
— Что? — тут же спросила любопытная Соня.
— ИИ станции! Когда корабль переделывали, думали, что боевой ИИ демонтируют, чтобы поставить на другой корабль. Только ИИ не захотел бросать свой корабль, как-то перебрался в ту часть начинки, которую оставили под новый. Был большой скандал! Но теперь в «Орионе» живет полноценный шизанутый ИИ с боевого корабля, вместо простенького.
— Ну, мне Мия не показалась шизанутой, — сказал я.
— А ты что, общался с нею?! — Малик, казалось, очень удивился.
— Постоянно, вроде, общаюсь; свинья она, конечно, но точно не псих.
— Как это, постоянно общаешься? В военном секторе что ли?
— Да не только, она же знает все, что происходит на улицах. А если ей надо поговорить, то прилетает дрон.
И тут выяснилось, что ни с кем из ребят Мия никогда не общалась.
— Наверно, все дело в жетоне десанта, — задумчиво сказал Малик.
Я пожал плечами. После Дипа я воспринимал присутствие Мии как само собой разумеющееся и не задумывался, что должно быть как-то иначе.
Мысли ребят утекли к «Ориону», и Поля сказала:
— Наши родители там, наверно, с ума сходят!
Я так и эдак покрутил сказанное:
— Вообще-то нет. Они знают, что мы улетели на экскурсию. Никто на «Орионе» не в курсе, что тут произошло.
Все молчали, переваривая эту мысль. Разговоры понемножку сошли на нет, и в какой-то момент я уснул.
Когда вернулся Серж, не знаю, лично я спал, но к утру он был с нами. Слегка помятые мы — позавтракали в том же баре, а он рассказывал, что транспорт нашел, и после обеда мы выезжаем в Керт — так звался ближайший город.
Я даже удивился:
— И что, кто-то так просто готов нас отвезти?
Серж удивленно на меня посмотрел:
— Маугли, множество проблем поразительно легко решаются, когда есть деньги.
И снова грузовой глайдер, и снова мы в кузове. Уходящая назад дорога петляет по бесконечному лесу второй час. Виды уже приелись, болтать не хочется. Я задремал, а когда проснулся, мы как раз въезжали в город. Ну, как город — городок. Дороги получше, тротуары есть, здания в три этажа. Когда-то тут было мило, однако с тех пор прошло лет двадцать, и все накрыло тенью упадка. На улицах все еще было оживленно, но ни одного здания со свежим ремонтом. Прямо пахнуло родным духом безысходности, так знакомый по Нижнему.
Глайдер высадил нас у гостиницы. Выбравшись из кузова, я поймал на себе несколько голодных взглядов от местных обитателей. Да, точно, та самая атмосфера, что окружала меня на далекой родине.
Мы сняли три комнатушки. Одну отдали девчонкам, и одну — мальчишкам под спальни. К девчонкам перетащили пять кроватей, в нашу сгрузили взятые с собой спальники. Потом была очередь в душ, и уже выбравшиеся оттуда собирались в третьей комнате.
Серж отправился в мэрию, а мы скучали. Без планшетов и без новостей. Играли в слова, потом рассказывали истории. В какой-то момент в дверь постучалась хозяйка, принесла нам голо, и стало повеселее: местная сеть обеспечила нас бодрым сериальчиком.
А потом вернулся Серж с новостями, и стало не так весело:
— Ребята, мы влипли! — мы накинулись на него с вопросами. — Сейчас, все по порядку.
Мы и правда попали. Вскоре после нашего появления на орбите около планеты появились боевые корабли и сходу атаковали орбитальную станцию, и на всякий случай шарахнули ЭМП-ударами по всем, кто в этот момент был в околопланетном пространстве. Ну и нас за компанию.
Серж разъяснил:
— Это рейдерский захват, «Орбитал Корпорейтед» решили прибрать к рукам планету. В столице вчера была высадка десанта, арестовали и увезли всю прошлую корпоративную верхушку. Сейчас нападавшие убрались, но на улицах беспорядки, и что будет дальше — никто не знает.
— Очешуеть, корпоративный переворот, — растерянно сказала Соня.
Мы все немного помолчали, потом я спросил:
— И какой теперь план?
— Все так же, добраться до столицы. Свяжемся с «Орионом». Нас происходящее, по большому счету, не касается, и если все будет в порядке, проведем экскурсию и улетим. Или просто улетим.
— А сегодня? — заинтересовался Малик. — Может быть, давайте погуляем по городу?
— Нет! — помрачнел Серж. — Это не безопасно. Тут и раньше, думаю, не слишком за порядком следили, а что сейчас будет твориться, вообще не ясно. В город — ни ногой! Сидим в гостинице, завтра поищем транспорт и уедем в столицу.
Эта ночь прошла гораздо приятнее, все же нормальный туалет и наличие душа поднимают комфорт на невообразимую высоту. Мы позавтракали и снова сидели одни. Серж ушел искать транспорт, а мы пялились в голо.
К обеду я уже изнывал от скуки, и от побега погулять меня удерживало только то, что Серж мог вернуться в любой момент и сказать, мол, собирайтесь, транспорт ждет.
Хозяйка гостиницы нас покормила, и я выклянчил у нее планшет — все интереснее, чем детский сериал. Сеть была взбудоражена происходящим, фактов было мало, но все, что рассказал нам Серж, подтвердилось. Остатки старой администрации взывали к благоразумию, а им предлагали отправиться в черную дыру. Общественное мнение сводилось к тому, что корпорации выпили слишком много крови, и пора бы послать их все к черту и взять свою жизнь в свои руки. Уже к ужину эта мысль обросла костями и обрела название — Фонд Освобождения Равии, который тут же сократили до ФОР.
Серж пришел ближе к ужину, уставший и расстроенный. Рассказал, что в городе обстановка настороженная, люди нервные. Регулярные маршруты до столицы отменены, и никто, совершенно никто не хочет туда нас везти, пока не станет понятно, что происходит. По всему выходило, что ближайшие дни, пока не появится ясность, сидеть нам тут.
Лично я сидеть и пялиться в голо дальше не планировал. Как и в Лесу, меня манила улица. Так что после ужина я собрался отправиться гулять.
Нельзя сказать, чтобы Серж меня прямо отпустил на улицу. Честно говоря, можно даже сказать, что он это прямо запретил. Однако в мой договор о пребывании в Лесу входил пункт о том, что я свободен выходить, когда хочу.
— Маугли, но мы не в Лесу! Тут может быть опасно!
Я с удивлением понял, что для них поездка на планету была вылазкой из Леса. Вот только я ощущал это иначе. Да и за пределами Леса уж точно ответственность за себя несу лишь я сам. А еще подумал, что это будет сложновато объяснить Сержу:
— Вы, возможно, не в Лесу. А я все еще в Лесу, — сказал я и вышел за дверь.
Я ошибся. Наверно, все дело в том, что просто никогда не видел настоящих городов, кроме родного. Если из окон Керт и был похож на Нижний, то на улицах он пах иначе. Сложно было сформулировать, в воздухе было больше порядка, что ли? Я подумал, что город моего детства, наверно, тоже был таким много лет назад. Пока этот порядок не вытек из него капля за каплей.
Я гулял по улицам, рассматривал здания и людей, снующих по своим делам, редкие глайдеры на дорогах, видел компании подростков, и, в основном, это были ухоженные домашние дети, у них не было взглядов волчат. На город упали сумерки, и яркие витрины магазинчиков стали отчетливо бросаться в глаза. Пора было возвращаться. Я подумал, что было бы здорово принести на всех мороженки, и завернул в продуктовый.
— Привет, парень! — улыбнулась женщина за прилавком.
— Здравствуйте, а у вас есть мороженое?
— Есть, но сеть глючит, только если можешь с чипа оплатить.
Это стало неожиданностью. Отдав деньги в банк на «Орионе», я никогда не носил их на чипе. Везде можно было расплатиться удаленно. О чем честно и сказал.
— Ну, банк еще работает, сгоняй, возьмешь чип, — улыбнулась женщина.
«Почему бы и нет», — подумал я и, узнав, что банк в паре кварталов, отправился туда. Безо всяких проблем мне выдали чип; подумав, я выгрузил на него две тысячи кредитов, отдал два за мороженку на всю компанию и вернулся в гостиницу.
Войдя в комнату, я застал всех играющими в настольную игру. На меня никто не обратил внимания. Над столом висела проекция астероидного поля, по которой летали кораблики двух цветов.
Я узнал «Рудные войны». Ребята, разбившись на две корпорации, совместно осваивали месторождение в астероидном поле. Наперегонки собирали ресурсы и сбивали корабли конкурентов. Собранные ресурсы, в свою очередь, тратили на улучшение базы, покупку и улучшение кораблей. Судя по подсветке, ресурсов в астероидном поле оставалось совсем немного, а с их окончанием закончится и партия.
Буквально через пару минут раздались победные вопли, а над полем загорелись финальный счет и название выигравшей корпорации, которая получила больше прибыли от месторождения.
Я подошел к столу и выложил на него контейнер с мороженым:
— Новый раунд, разработка месторождения мороженок, вкусы не повторяются, каждый сам за себя!
Под радостные вопли все цапали приглянувшееся мороженое, и через мгновение в контейнере осталось лежать лишь последнее. За столом без мороженого сидел Серж. Я встретился с ним глазами; он явно все еще был недоволен моей вылазкой. Пододвинув к нему контейнер, я сказал:
— Мороженка не виновата.
Серж немного помедлил, но потом протянул руку, взял мороженое и спросил:
— А ты?
— Тоже, конечно.
Серж вздохнул:
— Маугли, я несу за вас всех ответственность, и здесь не безопасный «Орион».
— По сравнению с местом, где я вырос, тут безопасно. Там никто не нес за меня ответственность. Если я не находил, что поесть, — засыпал голодным. Если, найдя, не успевал убежать, засыпал голодным и избитым. Если тут со мной что-нибудь случится, буду виноват я сам.
— И что я тогда скажу Аллии Шеннон?
На этот вопрос с ходу я ответа придумать не смог — и произвел тактическое отступление: откусил кусок от удачно оказавшейся рядом чьей-то мороженки, после чего честно выпал из беседы, так как был вынужден спасаться бегством от возмущенной Поли.
Вторая ночь в Керте прошла так же тихо, как и первая. За завтраком выяснилось, что вырубившаяся вчера местная сеть еще не включилась, и даже голо не посмотреть. После моей вчерашней вылазки все хотели гулять, и Сержу пришлось согласиться на общую прогулку в центр.
Хозяйка гостиницы, которую мы озадачили вопросом, куда нам податься, порекомендовала нам развлекательный парк, до которого можно было добраться регулярным басом. Эта идея всем понравилась — даже Серж слегка расслабился.
На остановке пассажирских глайдеров, кроме нас, никого не было. Я было подумал, может, они и не ходят, но тут бас пришел. Да, таких в Нижнем не было. Полупустой вытянутый салон с проходом посредине. По обе стороны от прохода стояли кресла, сгруппированные парами, смотрящими друг на друга. Между каждыми четырьмя креслами сбоку опускался столик с наклонной подставкой, куда можно было положить планшет или спроецировать голо. Над каждым креслом была полка для багажа. А вот кабины, как и ручного управления, не было. Глайдер парил над дорогой не спеша, практически половину времени висел на остановках.
До парка мы ехали почти полчаса, и дома ближе к центру стали выглядеть гораздо ухоженнее. Остановка баса была прямо напротив входа в парк, и выглядел тот вообще празднично и отпадно. Яркие голо, обещающие развлекуху и веселье, заполняли все пространство над остановкой, и некоторые даже вплыли в салон. Куда бы мы ни ехали — вот сразу хотелось все бросить и войти внутрь.
В парке мы провели практически весь день. Мне понравилось, конечно, но в сравнении с рекламными голо снаружи, начинка оказалась, как порошковый сок ейдину в сравнении со свежевыжатым.
Мы погоняли на маленьких глайдерах по трассе наперегонки и посражались в мегаверсии Рудных войн, и это было весело. А носиться в эмуляторах истребителей в звездном бою мне было скучно. И когда на выходе Соня с горящими глазами спросила: «И ты так постоянно в военном секторе тренируешься? Очешуеть! Я тоже хочу!», — я, пожав плечами, сказал: «Это другое, ты не понимаешь».
И у меня не было слов, чтобы объяснить ей, что эта картонная пародия даже близко не передает ощущений. Потому что это просто невозможно передать словами. Умом я понимал, что при более реалистичном управлении, без которого невозможна полноценная симуляция, просто никто бы не смог играть, кроме опытных пилотов, и аттракцион никому бы был не нужен. Но только как передать разницу, только как объяснить слепому, как красив закат?
А вот в тире мне понравилось. Да, тоже детский сад, но как сладок вкус победы! Я выбил максимум очков и получил восхищенные взгляды группы вместе с призовой игрушкой. Игрушечный дрон стрелял лазерными лучиками и управлялся рукой с надетым на нее браслетом. Правда, игрушку у меня беззастенчиво отобрала все та же Соня, странно мотивировав тем, что себе я могу выбить еще. Но мне было не жалко.
Это, в общем, и все, что мы успели за день, так как большую часть времени мы ходили между аттракционами и стояли в очереди. Обед в кафешке оказался не слишком вкусный, зато мороженое — шик.
В гостиницу мы вернулись уставшие и голодные. За ужином от хозяйки узнали, что в город начали прибывать беженцы из столицы. Мародерство в магазинах переросло там погромы тех, кто имел отношение к прежней власти. Местная полиция исчезла на второй день, и начались просто откровенные грабежи. Сторонники ФОР (Фонда Освобождения Равии) буквально за два дня объединились в небольшую армию и захватили часть города. В других частях появились откровенные банды, которые делили городские кварталы, грабили магазины и попавших под раздачу жителей. В общем, в Айван-голе творился беспредел, и те, кто мог, садились в глайдеры и делали ноги.
Местная сеть все еще не заработала, наша хозяйка была единственным источником информации. Да и просто позалипать в голо было нельзя. Я думал над тем, не отправиться ли погулять одному, но ноги уже гудели.
После ужина мы все просто валялись уставшие и делились впечатлениями о походе в парк. Сонин дрон летал над головами, постреливая и уворачиваясь от летевших в него подушек. Дрон оказался живучим и, будучи сбитым раз за разом, взлетал снова, хотя после каждого попадания терял устойчивость и с грохотом падал на пол.
Постепенно все сошлись на том, что вылазка была шикарной, и чего бы нам завтра ее не повторить? Увы, Серж нас приземлил:
— Ребята, сеть не работает, и оплату везде принимают только с чипов, а нас много. На сегодняшнюю прогулку ушла половина того, что у нас было. На эти деньги мы могли бы жить тут еще две недели. А если сеть не заработает? Нам нужны деньги на жизнь, а потом на транспорт до столицы. Давайте постараемся экономить.
— Банк работает, можно зайти снять денег на чип, я вчера так сделал, — рассказал я.
— Хорошая мысль, так и сделаем, но завтра точно без парка развлечений. Можем отправиться в музей колонизации Равии или в ботанический сад.
Разгоревшийся спор и не думал кончаться, а я понял, что лучше пару часов до сна все же погулять. Тихонько сказал об этом Сержу — и под его неодобрительным взглядом отправился за дверь.
Сегодня город ощущался иначе. Работало меньше магазинов, а люди двигались, пожалуй, чуть быстрее.
Пройдя по улице, недалеко от банка, в котором вчера получал чип, я заметил плохо одетого паренька на пару лет младше, внимательно изучавшего витрину с выпечкой. Беспризорник. Прям родным повеяло. Вроде и планета другая, а отбросы общества такие же. Этот явно оценивал возможность стащить еды.
Просто из чувства солидарности захотелось его накормить. Вот только сам я, предложи год назад меня кто-то накормить, либо почувствовал бы опасность, либо счел бы доброхота лохом и подумал, как нагреть. А лохом мне казаться не хотелось. Уже совсем было думал забить на душевный порыв, но тут в голове возникло простое решение: можно же предложить отработать еду.
Я подошел к пареньку почти вплотную, прежде чем он выделил меня из общего фона улицы. В глазах не было настороженности: я явно не выглядел, как обитатель его мира. Но он понял, что иду я к именно к нему.
— Да, выглядят вкусно. Голодный?
Парень молча пожал плечами.
— Не хочешь заработать перекус?
В его взгляде появилась заинтересованность:
— Смотря как.
— Честный заработок. Расскажешь, что происходит в городе, а с меня булочки.
— Давай, но сначала булочки!
Мы вошли внутрь, помимо прилавка тут стояло три маленьких столика. Продавец настороженно уставился на нас. Свежая выпечка пахла просто восхитительно, и я понял, что не съесть булочку самому — невозможно.
Я взял нам по булочке с лимонадом. И пока мы не прожевали эти еще теплые, политые глазурью и с орешками внутри кусочки рая, говорить было решительно невозможно! Наконец булочки кончились.
Я выжидательно уставился на паренька:
— Рассказывай, потом еще булочку.
— Ладно, а тебе что интересно?
— Для начала, чего нового в последние дни?
Паренек немного подумал, собираясь с мыслями:
— Сети нет, несколько лавок не работают. Понаехало народу из Айван-гола, там вроде война на улицах. У нас тоже неспокойно, полиции почти не видно, пару приезжих грабанули.
— Еще чего-нибудь интересного — и вторая булочка твоя.
Он помолчал, потом неуверенно сказал:
— Большой Макс у банка полдня ошивается со своими, наверно, приезжих они ломанули.
— Что за Большой Макс?
— Местные хмыри, наркоту толкают. Но могут и лоха раздеть, если в тихом месте.
— Пойдет, булочки отработал, — сказал я и встал из-за столика.
Паренек тоже встал, потом быстро допил лимонад, и мы подошли к прилавку.
Я заказал еще булочку для него, а потом, подумав, попросил еще на всю нашу компанию с собой.
— Тебя как зовут-то?
— Вань, — сказал пацан, цапая булочку.
— Завтра вечерком, может, будет тебе еще булочка.
— Лады, бывай, — он исчез за дверью, даже не обернувшись.
По пути обратно меня обогнал маршрутный глайдер; от того, что вез нас утром, этот отличался заметной деталью. В него явно что-то кидали. Пара поврежденных стекол держались, но были покрыты белой паутиной трещин.
А булочки были встречены на ура и мгновенно кончились.
Утром мы, как всегда, спустились завтракать вниз, в общий зал. Хозяйка, увидев нас, махнула рукой стоявшему у дверей мужику:
— Иди уже, революционер! — и сделала вид, что плюнула на пол.
Мужик покосился на нас, потом перевел взгляд на хозяйку:
— Ну и дура! — и скрылся в дверях.
Мы малость опешили, и хозяйка, кивнув вслед ушедшему, сказала:
— Сосед мой, лавку держит с электроникой. Хвастался, как они ночью мэрию громили. Совсем ума нет у человека! В ФОР вступил. Сам же через неделю ныть будет, что продать ничего не может. Все у него нормально было, а туда же — мол, старая власть плохая, сами управлять городом будем.
Серж тут же насторожился:
— Мэрию разгромили?!
— Да шпане только дай повод пограбить, — и передразнила кого-то высоким голосом: — «Теперь мы ФОР, новая власть!» И этот туда же!
После завтрака мы двинули на остановку — ехать в музей. В приехавшем глайдере все стекла были в порядке; правда, кроме нас, в салоне не оказалось ни души.
Однако музей был закрыт. Предложение Сержа вернуться мы дружно опротестовали. И, снова погрузившись в бас, проехали пару остановок обратно — к ботаническому саду. Прогулки хватило, чтобы я однозначно понял, что не ботаник.
А потом мы ждали бас обратно. Стояли и болтали. Потом сидели и болтали. Потом молча ждали. Где-то через час Серж задумчиво сказал:
— Ждать дальше не имеет смысла, и, кажется, у нас будет замечательная прогулка по городу.
За те два часа, что мы шли обратно, явственно ощутилось, что город переменился. Это было незаметно из окон баса, но пешком подмечаешь гораздо больше деталей. Меньше людей, и те, что спешат по делам, нервно окидывают взглядами друг дружку. А вот закрытая лавочка, и еще, и снова закрыто. И неубранный мусор.
Уставшие, мы ввалились в гостиницу и обнаружили, что зал внизу почти полон. Только один свободный столик, а нас одиннадцать, и все голодные.
Хозяйка, видя наше затруднение, махнула рукой:
— Садитесь на свободные места, сегодня аншлаг. Кажется, вся столица решила приехать к нам!
Я сел за столик, где обедала компания из трех мужиков и дамы, которая тоже, впрочем, выглядела мужиковатой. Они встретили меня равнодушными взглядами и продолжили есть.
Когда я уже доедал свой обед, тетка достала флягу и налила немножко в пустую кружку, хотя рядом с нею стоял стакан с газировкой. По цвету я тут же признал сок ейдину, и сразу же тоже его захотелось. А тетка вдруг взяла стакан газировки и тоже вылила в кружку. Меня аж передернуло:
— Зачем вы его разбавляете?!
Она удивленно посмотрела на меня и, усмехнувшись, спросила:
— А ты что, предпочитаешь чистым?
— Конечно!
Она снова усмехнулась:
— А не рано тебе?
— Что рано? — удивился я.
— Ну, чистый джин.
Я почувствовал себя идиотом. Тетка снова рассмеялась:
— Ну что, плеснуть джину? Сока нет, уж прости.
Пришло осознание: она с самого начала поняла мою глупую ошибку, но предпочла подколоть. А вот теперь стало обидно:
— Не, надираться днем — это же весь вечер пропустить.
Тетка снова рассмеялась, и ее компания вместе с нею. Мужик, сидевший напротив, посмотрел на кружку:
— Как он тебя! Маленький засранец.
Тетка развела руками и быстро ответила:
— Первый, первый, меня подстрелили! — и улыбнулась.
А потом перестала улыбаться и сказала:
— Не пропущу вечер, мы за этим столиком до утра, мелочь. Мест нигде нет, ночевать больше негде.
Я соотнес ее слова с забитым залом и понял: хозяйка не преувеличивала. А еще подумал, что это вообще не весело, а еще о том, что у нас есть свободные спальные мешки. Нет, у меня не возникло мысли подселить их к нам, но если они и правда собрались ночевать в зале…
— У нас есть четыре спальных мешка, хотите, я попрошу их вам одолжить?
Компания перестала смеяться; я поймал на себе удивленный взгляд мужика напротив. Они переглянулись, и тетка ответила:
— У нас есть свои, малыш, но спасибо за предложение. Тебя как зовут?
— Маугли.
— А меня Ди. Это, — она ткнула пальцем в мужика напротив, — Макс, а эти двое — Барс и Сова. Ну, — она взяла в руки кружку, — за дружбу и выручку! — и сделала глоток.
Мы разговорились, я рассказал нашу историю и узнал, что они приехали из столицы, но тоже не местные, в смысле не с Равии. Они прилетали по своим делам и теперь тоже ищут возможности улететь.
— В Айван-голе стало жарко, малыш. Сначала ФОР навел шороху, там шпана, в основном. Но вчера в город вернулась полиция, которую ФОРовцы разогнали, уже вместе с отрядами корпоративной охраны. На улицах были настоящие бои. Теперь уже бежали остатки ФОР, но можешь быть уверен, они наберут людей в соседних городах и вернутся. Так что столичный космодром еще долго не заработает. Нам до местных разборок дела нет, попадать между поршнем и клапаном — глупо. Лучше убраться подальше.
То есть выходит, мы зря ждем, что в столице все уляжется, заварушка только набирает обороты.
Когда наша группа собралась в комнате, я поделился этой мыслью с Сержем. Тот очень грустно на меня посмотрел:
— Маугли, замечательно, что ты это понял. Но это уже не самая большая проблема.
— Как так?
— Историю, Маугли, надо было учить на уроках, историю. Лавочки закрываются, шпана под флагами ФОР громит мэрии… Думай.
— Хотите сказать, что тут повторится то же, что в столице?
— Молодец. Дальше?
— Ну, видимо, надо отсюда убираться. Но при чем тут история?
— Чтобы сложить два и два, нужна арифметика. Для понимания происходящего — история.
— И что происходит?
— Война, Маугли. Гражданская. Не корпоративные склоки, где дерутся деньги. А война, когда сосед идет убивать соседа. Все только начинается.
В моей голове щелкнуло: утренняя перепалка хозяйки с соседом-сторонником ФОР.
Вдруг оказалось, что остальные нас внимательно слушают:
— И что нам делать? — спросил Малик.
— Бежать, — просто ответил Серж.
— Куда? — спросила уже Соня.
— Если бы я знал…
До ужина все были непривычно тихими. Серж сходил в банк — снять денег на чип, пока есть возможность. Понятно было, что снова нужно искать транспорт. Но непонятно, куда.
За едой я снова сидел в той же компании. Мои слова о том, что начинается гражданская война, они встретили со скепсисом. Но внезапно предложили присоединиться к ним, когда всплыло, что мы не знаем, что теперь делать:
— Километрах в двухстах отсюда есть научный поселок «Феникс корп». У них нет космодрома, но на орбиту регулярно прилетает корабль «Феникса», и к ним отправляют катер. Мы хотим договориться, чтобы нас вывезли, — сказала порядком набравшаяся Ди, — просто двигайте с нами.
— А если там та же хрень? — засомневался я.
— Нет, «Феникс» местные разборки не колышат, просто арендуют кусок земли.
Звучало как выход. Я подошел к Сержу и пересказал ему предложение. Он тоже заинтересовался, я представил его компании и, уступив место, пересел к ребятам.
Вернувшись после ужина в комнату, мы накинулись на Сержа с вопросами. Он поднял руку, призывая к тишине:
— Да, да, мы к ним присоединимся. Они пообещали договориться о транспорте на завтра.
Все радостно заголосили, а вот меня грыз червячок сомнения: слишком все выглядело подозрительно гладко.
— Серж, а почему они такие добрые? Ни с того ни с сего готовы нам помогать.
— Все просто, — Серж даже улыбнулся. — Они совершенно не уверены, что «Феникс» не пошлет их куда подальше. А вот эвакуировать группу детей с сопровождением — совсем другая история.
Традиционно после ужина я намылился погулять. Традиционно Серж попытался меня остановить. Но традиции победили, у него не вышло.
Первое, что бросалось в глаза, — почти все витрины закрыты и ничего не работает. Встретил лишь пару продуктовых магазинов. Один раз вдалеке слышались выстрелы. И людей на улицах почти нет.
Вспомнил про вчерашнего мальчишку и обещание снова его накормить. Ну как вспомнил, если по-честному, то ради него и вышел сегодня. Хотелось его уберечь, что ли, предупредить.
Подходя к знакомой пекарне, обнаружил, что она закрыта. Однако, подойдя ближе, обнаружил Ваня, наблюдавшего за улицей из узкого прохода между домами. Ну как обнаружил, увидел, что он мне рукой машет.
— Привет! Что с нашими булочками?
— Привет, закрыты с утра, но я знаю место, где открыто!
— Ну, погнали.
Он вел себя, будто бы вокруг все нормально, а мы — старые приятели, договорились встретиться. Вот только я чувствовал его нервозность. Не от происходящего вокруг, а из-за страха остаться без еды. Подозреваю, что и сидит он тут уже давно. Сам таким был.
Вань привел меня к маленькой пустой забегаловке, где делали сладкие блинчики. Я взял нам по порции, и мы встали у одного из трех маленьких столиков.
— Ну, рассказывай, чего слышно нового? — сказал я, когда Вань умял первый блинчик. По его глазам было видно, что блинчик закончился слишком быстро.
— Большой Макс с ребятами с утра пасли банк и принимали почти всех, кто выходил с чипами. А после обеда их отловили другие парни. Кого-то постреляли, вроде. С обеда банк пасут эти новые. Слушай, а можно еще блинчик? Со вчерашнего вечера не ел ничего.
Я заказал ему еще блинчик, а сам судорожно думал, что, похоже, Серж чудом проскочил, как раз пока две банды разбирались, кому грабить клиентов. Все должно было обернуться хреново, просто повезло.
— Есть еще новости?
— Ну, ночью сожгли магазин с одеждой. Хозяина убили. Говорят, он выступал против ФОР, — Вань активно доедал второй блинчик.
— Слушай, Вань, ты же понимаешь, к чему идет? Будет как в столице.
— Наверно. Говорят, завтра воду отключат.
— Я уезжаю из города, и тебе тоже стоит делать ноги.
— Пфф, — Вань наигранно усмехнулся, — со мной-то точно ничего не случится, я тут каждую собаку знаю. И каждую дыру. Да и куда я уеду?
— А что ты слышал про научный поселок «Феникс корп»? Говорят, до него километров двести.
— Вообще не слышал. Но мне и тут норм. А воду отключат — так у меня все равно нет крана.
Ваня я понимал. Наверно, я бы тоже никуда не уехал из Нижнего. Но вот то, что он ничего не знал про поселок, куда мы собрались, меня снова насторожило. Если что-то случится… Если четверо наших новых друзей окажутся совсем не друзья? У нас лишь один взрослый и десять подростков.
В голове всплыли тактические задачки, которые я решал с Дипом. Все они, если было время, начинались с анализа и подготовки. Подготовка…
— Вань, а ты случайно не знаешь, где можно купить пистолет?
— Знаю… Но это не входит в сделку с блинчиками!
— Конечно, а во сколько станет пистолет и твоя помощь?
— Двадцатка мне, а пистолет — как договоришься.
Прикинув, что тут мы наели на полкредита вместе, уже собирался выбить честную цену, а потом подумал: я ведь помочь ему хотел, просто так. Завтра уезжаю. Ладно, побуду лохом, зато у него будет еды на месяц.
— Годится. И куда нам идти за моим пистолетом?
Вань вел меня по улочкам, и я ловил в его движениях оттенок легкого презрения. Моя репутация в его глазах стремительно рухнула до плинтуса. Понимаю, Вань, все понимаю. Но тебе не скажу.
Через четверть часа мы пришли к двухэтажному дому, спрятавшемуся в переулке. На первом этаже — массивная дверь и ни одного окна. Окна второго этажа зарешечены. Вань нажал на звонок.
— Ждем хозяина. Я свою работу сделал.
Пару минут ничего не происходило, потом откуда-то раздался хриплый голос:
— Чего надо, мелюзга?
Я молчал, и понял, что надо что-то сказать, только когда Вань пихнул меня локтем.
— Здравствуйте! Я хотел бы купить пистолет.
— Малолетние дебилы. Пошли на хрен!
Кажется, ничего мне продавать не собирались.
— Вань, а у него точно можно купить пистолет?
— Точно. Все покупают у него. Я договор выполнил, гони мои кредиты!
Я снова нажал звонок.
— Вы еще тут? Бандиты малолетние, оружие вам? Стойте, где стоите, сейчас я спущусь и покажу, как работает стрекало!
Голос замолк. Вань дернул меня за руку:
— Валим, валим!
И побежал прочь, а я присоединился. Через квартал мы тормознули, в руке Ваня появился чип, и он требовательно уставился на меня:
— Гони мою двадцатку!
В его взгляде читалось беспокойство. Я достал свой чип и отправил ему денег. Путь лоха тернист. Обидно, конечно, что со мной даже не стали говорить. А что делать?
Вань довольно улыбнулся:
— Еще что-нибудь хочешь прикупить?
Провал, конечно, был неприятен. Однако с чего я решил, что кто-то так просто продаст мне оружие? Ладно, хорошо деньги не отобрали, Вань с 20-ю кредитами не в счет. Что мне надо, кроме оружия?
— Вань, а где бы прикупить планшет или что-то такое, но чтобы работало без доступа к сети? И чтобы там была карта.
— Магазин электроники? Погнали, я покажу. Думаю с этим проблем не будет. Мою ставку ты знаешь, — мелкий засранец приветливо улыбнулся.
— Стоять! Совсем обнаглел? С тебя вообще неустойка за неработающее место!
— Ладно, скидка, как любимому клиенту. Десятка!
Я усмехнулся:
— Веди, вымогатель.
Вань поглядел по сторонам с видом маленького хозяина жизни:
— Слушай, может, не надо тебе уезжать? Я тебя всем снабжать буду! Бизнес открою потом свой…
— Пошли уже, скоро темнеть начнет.
Мы пошли в сторону нашей гостиницы, и чем ближе мы подходили, тем больше я убеждался в мысли, что ведет он меня к тому типу, что лаялся с нашей хозяйкой с утра.
— Тормози! Я знаю, куда ты ведешь. Там мы ничего не купим. Еще места есть?
Вань задумчиво остановился и с серьезным видом потер затылок:
— Больше магазинов электроники рядом нет. О! Есть еще ломбард! Там есть техника!
— Погнали.
Ломбард действительно работал. Внутри, правда, не было витрин, а была немолодая, уставшая женщина, которая, узнав, что мне надо, немного покопалась в шкафу и выложила на прилавок браслет:
— Личный помощник. Внутри простенький ИИ. Связь, навигация, советы.
— А там карты есть?
— У меня есть, я залью тебе бесплатно.
— А как их смотреть без экрана?
— Он проецирует голо, экран не нужен. Управление голосовое. Бери, хорошая штука. Только сегодня принесли. Отдам за две тысячи.
— Сколько?! Вы смеетесь?
Торговка раздраженно на меня посмотрела:
— Парень, это же не планшет тебе, это целый ИИ: ториевая батарея, 80 терабайт памяти. Такой от пяти тысяч стоит. Дорогая вещь! За четыре тысячи бы точно продался, но не уверена, что сейчас купят, — и тихо добавила, — и что вообще завтра откроюсь.
Это было больше, чем у меня оставалось. Да и дикие деньги. Хотя, конечно, захотелось очень.
— Я думал максимум сотню потратить.
Тетка грустно усмехнулась:
— За сотню могу планшет предложить. Карту залью, будет работать.
— Давайте за 500? Все равно не продадите.
— Малыш. Я за него сама 800 утром отдала шпане какой-то. И была очень довольна сделкой.
— Дорого уж очень. Ладно, покажите планшет.
Тетка полезла за планшетом, потом вздохнула:
— Ладно, полторы тысячи — и забирай помощника.
— Вы за него утром 800 отдали. Отдайте за тысячу? 200 кредитов за день — отличный бизнес!
Продавщица молча выложила передо мною планшет. А я вздохнул с облегчением, потому что про тысячу — это я что-то загнул в порыве, и стал копаться в планшете. Это была премиальная модель, отличающаяся от того ширпотреба, к которому я привык. Она определенно тянула на сумму гораздо больше запрошенной сотни. Чертовски выгодная покупка.
Я уже совсем решился, когда тетка махнула рукой:
— А, черная дыра с тобой, забирай помощник за тысячу!
Я судорожно прикидывал. Это все дико выгодно. И владелицу легко понять. Впереди неизвестность, денег у людей нет. Будут ли покупатели на дорогую электронику, да и вообще покупатели — не факт. Скорее — желающие продать что-то даже за бесценок. Это если ломбард сможет работать. Думаю, она уже сама себя корила за утреннюю дорогую покупку. Во мне разгорался охотничий азарт.
Жадность меня погубит. Я взял и помощник, и планшет.
А потом она мне всучила новый рюкзак, упаковку пищевых капсул, нож, фонарик, десятиметровый молекулярный тросик, зажигалку и солнечные очки с режимом бинокля и ночного видения. В своем шопоголическом азарте я потратил почти 1300 кредитов. И, кажется, продавщица тоже вошла в азарт. От окончательного разорения меня спас Вань, стоявший все это время рядом и, кажется, пребывавший в шоке. Потом он спохватился:
— Эй, переведи мне мою десятку, пока все не потратил!
На фоне моего разорения это была такая мелочь, что я перевел ему двадцать.
Выйдя из дверей, я ощущал легкую эйфорию. Шикарный же куш сорвал! Вань посмотрел на меня, как довольный котенок:
— А еще что-нибудь хочешь прикупить?
— Не. А впрочем, да, нужно мороженое!
— Таксу помнишь?
— Вань! Ты вообще берега потерял? Обойдешься мороженкой.
— Пошли, злобный корпорат!
Мы выбрались из переулка на улицу и пошли.
— Только недалеко, темнеет уже.
Где-то вдали слышался шум и крики, потом раздался выстрел. Вань усмехнулся:
— Ночь приходит в город, корпораты засыпают…
Из-за угла впереди выскочила пара фигур и быстро побежали в нашу сторону, за ними выскочили еще трое. Первая пара пронеслась мимо нас, троица бросилась за ними. Один из догоняющих на ходу вскинул руку с пистолетом и сделал пару выстрелов им вслед. Затем и троица пронеслась мимо нас.
Повернувшись к Ваню я увидел, что у него от шеи в бок бьет фонтанчик. На его лице возникла растерянность, он поднял руку и зажал ею шею. Из-под пальцев продолжала выплескиваться кровь.
Оцепенев, я глядел, как ему под ноги брызгало и брызгало красными лужицами. Вань сделал шаг, потом его ноги подогнулись в коленках, и он нелепо завалился на бок. Рядом с его головой быстро увеличивалась темная лужа.
Я наконец отмер и бросился к нему:
— Вань! Держись!
Судорожно огляделся в поисках того, что можно было бы прижать к ране, и ничего не видел. Взгляд зацепился за руку Ваня, которая несколько раз дернулась и перестала. Его глаза были открыты и смотрели, казалось, вслед убежавшим, лицо было расслабленным. Он не дышал.
Снова накатило оцепенение, а когда оно прошло, я заметил, что в его ботинке сбоку отходит подошва и расстегнута одна из липучек. Машинально я протянул руку и застегнул липучку. Потом встал. И пошел домой.
Войдя в комнату, я машинально ответил на приветствие, постоял под взглядами и развернулся, чтобы пойти в другую комнату, к спальному мешку.
— А где вкусняшки? — грустно сказала Соня.
Я развернулся, снял новенький рюкзак, вытащил из него планшет, молча дал ей и, не обращая внимания на восторженные вопли, ушел спать.
Открыв глаза утром, я услышал шум за стеной: кто-то уже встал. Вчера меня будто выключили. Лег и тут же заснул, никаких мыслей. А сейчас я смотрел в потолок и представлял себе снова и снова вчера: Вань, застывший с глупой ухмылкой, потом — алый фонтанчик из шеи.
Мне приходилось видеть кровь, драки, трупы. Много всего я уже видел. Но не так. Не рядом. Не так внезапно. И не так глупо.
Стрелок пробежал мимо, даже не бросив на нас взгляд. Он не собирался убивать Ваня и не знал, что это сделал.
За стеной раздался девчачий смех. Я перевернулся на бок. В ушах стоял Ванин голос: «Со мной-то точно ничего не случится». Идиот.
Погладил рукою шею и почувствовал пульс. Вот он, стучит. А у Ваня — уже нет. И все из-за метра разницы: если бы я стоял левее, умер бы я. Совершенно без причины и так просто.
Глупо.
Вань остался там, в переулке, потому что встретился со мной. Виноват ли я в том, что его больше нет?
Рядом заворочался Малик, вылез из спального мешка и сел, потирая глаза. Увидев, что я не сплю, улыбнулся:
— Бодрого утра!
У него была целая шея. Он был живой.
Я был сконцентрирован на собственных мыслях и не очень следил за завтраком, который прошел не внизу, а в нашей комнате. Потом пришел Серж и сказал, что транспорт уже прибыл. Десять минут кутерьмы вокруг. Погрузка в глайдер.
Мы уже давно выехали из города, когда я наконец очнулся и огляделся вокруг. Маленький обшарпанный салон и потертые пассажирские кресла набиты так, что между ними лишь небольшой проход. Но мест аккурат хватило всем.
Кто-то болтает, несколько ребят играют в какую-то игрушку на принесенном мною вчера планшете. За окнами — лес. Подумав, что надо как-то отвлечься, я нахожу в рюкзаке коробочку с купленным ИИ.
Черненький браслет шириной в пару сантиметров выглядит просто и почти изящно. И заметно тяжелее, чем кажется с виду. Стоило защелкнуть его на руке, как в ушах раздался знакомый голос:
— Ну и рожа у тебя, корпорат…
Я вздрогнул, и меня окатило волной холода:
— Вань?…
Сидевшая рядом Поля удивленно повернула голову.
— Мертвых не вернуть, — голос звучал так же насмешливо, как вчера в переулке. — У тебя травматический шок, а это лишь голосовой шаблон.
— Вань? — тупо повторил я, смотря на браслет, и машинально вытер руку о штаны. Руки дрожали.
Поля насмешливо хихикнула, помахала ладонью у меня перед глазами:
— Маугли, ты тут?
— Скажи ей, что все в порядке, она не слышит меня. И перестань говорить так громко, достаточно едва слышимого шепота, — сказал Вань.
Я посмотрел на Полю:
— Меня нет, я в домике.
Поля хмыкнула и отвернулась к окну.
— Вань! — едва слышно прошептал я.
— Он умер. С этим уже ничего не поделать, — сказал голос.
— А… ты?
— Личный помощник CX-9. И да, — голос понизился, — у тебя травматический шок. Пульс 110, зрачки расширены, дыхание поверхностное. Тебе надо встряхнуться, для этого взят голос.
— Но… Как?
— Куча сенсоров. Я слышу, ощущаю и анализирую происходящее в радиусе 12 метров.
Голос оставался таким же насмешливым и живым. Все же не Вань. А так хотелось поверить в чудо.
— Тебя зовут Маугли?
— Да, — прошептал я.
Голос сменился на холодный женский и пахнущий медициной:
— Пациент Маугли. Кортизол: 19.8 мкг/дл (при норме 6-23), адреналин: повышен. Нарушения REM-фазы: 72 % дефицит. Рекомендации: Выпить 400 мл воды. Поспать.
Я потрогал шею — действительно пересохло. В рюкзаке нашлась бутылка, но руки дрожали, когда я откручивал крышку.
— Вот и хорошо, корпорат, — сказал «Вань», когда я сделал первый глоток, — а теперь поспи.
Я послушно закрыл глаза и, несмотря на шум вокруг, неожиданно уснул.
Первый раз я проснулся, когда меня пихнули, но поняв, что это случайность, заснул дальше. Второй раз я проснулся от громких криков: увидел, как Аня колотит зажатым в руке дроном Сони о сиденье, а Соня с криками колотит Аню. Серж замял конфликт и рассадил их, а я заснул снова.
В очередной раз открыв глаза, по оживлению я понял: мы приехали. Дорога упиралась в опущенный шлагбаум рядом с двухэтажной постройкой и сетку забора, уходящую в обе стороны. За ней — аккуратные и одинаковые модульные домики.
— Спокойно, никто не выходит! — громко сказал Серж.
Дверь глайдера открылась. Первым наружу выбрался Барс, подошел к шлагбауму.
Сквозь стекло я видел, что он некоторое время постоял перед въездом, потом поднырнул под шлагбаум, подошел к постройке, открыл дверь и скрылся внутри.
Через пару минут из глайдера вылезла Ди. Пролезла под шлагбаумом, встретилась с вышедшим из здания Барсом, и они вдвоем зашагали вглубь поселка.
От открытой дверцы глайдера пахнуло зноем и запахом леса. Нестерпимо захотелось тоже вылезти. Еще через пару минут проныла Поля:
— Ну сколько сидеть можно? Я хочу походить!
— Ладно, — сказал Серж, — вылезаем, но от глайдера не отходим!
Спустя еще миллион лет снова показались Ди с Барсом, Барс опять скрылся в двери здания, а Ди вернулась к нам:
— Пусто! Никого нет.
Шлагбаум поднялся. Глайдер тронулся и заехал внутрь, а мы зашли пешком.
— Не фиксирую никакой активности, — раздался голос Ваня в голове. — Вероятно, поселок эвакуирован.
Десятка полтора одинаковых двухэтажных домиков стояли полукругом, мы прошли мимо них к центру, где возвышались три здания побольше. И еще минут десять терпеливо ждали, пока взрослые обходили постройки. Подошедшая Ди махнула рукой в сторону одного из зданий:
— Пойдемте внутрь.
Поселок действительно оказался пуст. В коробках зданий остались лишь мусор и пластиковая мебель. Пообедав прихваченными с собой припасами, мы разбрелись по территории в поисках интересного, а взрослые остались что-то обсуждать.
Я брел к дальнему корпусу и думал про то, что оружие одинаково убивает и бандита, и ребенка.
— О чем задумался? — спросил Вань.
— О том, что пистолету все равно, кого убивать, перед ним все равны.
— Знаешь, обычно смотрят на другую сторону дула. Говорят, что наличие пистолета дает равные возможности.
— Но это чушь! Просто вместо кулаков становится важен твой скилл стрельбы.
— А если у одного пистолет есть, а у другого нет? — парировал Вань.
Я ощущал, что в его логике что-то не так. Но совсем не хотелось думать. Ни о чем:
— Это уже другое!
— Это почему это?! — это было сказано так… по-детски. Будто бы я спорил и правда с Ванем.
Я помолчал, потом неуверенно спросил:
— Вань? Это ты?
— Вань мертв, прости.
Внезапно меня накрыло:
— Перестань использовать его голос! Зачем ты это делаешь? — закричал я.
И снова голос Ваня:
— Тише парень. Ваня уже не вернуть. Но ты жив, помни об этом.
Я понял, что по моим щекам катятся слезы. Сев на корточки и обхватив руками колени в пустой комнатке на втором этаже совершенно пустого жилого модуля, я плакал и не мог остановиться.
Минут через 10, когда слезы кончились, и я просто всхлипывал, Вань сказал:
— Ну вот. Отошел? Сменить голос?
Вытерев лицо рукавом, я сказал:
— Смени. Зачем ты вообще его использовал?
— Простой триггер, чтобы ты выбрался из шока, — сказал тихий женский голос, — надо жить дальше.
Выплакавшись, я вроде действительно пришел в себя. Побродил по пустому жилому модулю, постарался убрать следы слез — и вернулся ко взрослым.
Те решали, что делать. Владелец глайдера, который нас привез, ругался и требовал ему немедленно заплатить. Пока Макс не пообещал ему заплатить на пару сотен больше и, возможно, полную оплату еще одной поездки.
Серж хотел переждать какое-то время здесь. Его поднимала на смех Ди, потому что в поселке не было ни еды, ни даже воды — скважина с насосом была, а вот электричества, чтобы она работала, не было.
В конце концов решили, что ночь мы проведем здесь, а утром уедем либо обратно, либо куда-то еще.
Время до конца дня прошло совершенно спокойно. Мы с ребятами излазили весь поселок и не нашли совершенно ничего интересного. Серж реквизировал у Сони мой планшет и сидел, уткнувшись в него. Ди и ее компания заняли отдельную комнату, однако я заметил, что кто-то из них всегда находился снаружи. Водитель тоже оставался снаружи, копаясь в своем глайдере.
В какой-то момент из комнаты резко появилась Ди:
— Макс передал, в лесу шум, к нам едет колонна техники!
Мы встрепенулись и рванули в сторону выхода.
— Стоять! — раздался крик Сержа. — Дети, все на второй этаж!
Ди поймала меня за плечо:
— Где твой рюкзак?
Я удивленно показал глазами в угол с вещами.
— Тащи его, быстро!
Два шага, Ди выхватывает у меня рюкзак, открывает, я вижу, как она укладывает на самое дно откуда-то выуженный пистолет, потом кидает мой рюкзак подальше к стенке.
— Чего встал? Беги наверх!
На втором этаже мы сгрудились у окна и наблюдали, как колонна глайдеров затормозила около шлагбаума. Из переднего выскочили трое в форме и рванули на территорию поселка. Через минуту из ближайшего здания вывели Макса с поднятыми руками. Его обыскали, что-то забрали. Обменялись с ним парой фраз. Из глайдера выскочило еще четверо, они осторожно пошли в нашу сторону с винтовками в руках. Вот водитель глайдера под направленным на него дулом вылез из машины, его обыскивают. Раздаются голоса внизу. В проеме лестницы показывается человек в форме, винтовка смотрит на нас. Ребята, замерев, смотрят на винтовку. Человек поднимается, оглядывает помещение, отходит к стене, освобождая проход:
— Все вниз!
Когда мы выходим из здания, шлагбаум уже поднят, и внутрь, поднимая пыль, въезжают первые глайдеры.
Нас собрали в кучу перед зданием под дулами винтовок и обыскали; мой браслет никого не заинтересовал. У присоединившейся к нам команды отобрали пару пистолетов и ножи. Потом меня и ребят загнали в ближайший жилой модуль, а минут через пять к нам присоединились и взрослые. Пара солдат сказали нам сидеть тихо и ушли.
— Нас убьют? — как-то очень спокойно спросила Соня.
— Ну что ты говоришь такое? Нет, конечно! — очень эмоционально ответил Серж. — Это ОП — полиция и корпоративная охрана. Никто нас не тронет!
Два часа прошли очень нервно. За окнами начало темнеть, когда открылась дверь и появившийся на пороге солдат сказал:
— Выходим, будете ночевать в другом модуле.
— Простите! — тут же откликнулся Серж. — Можно мы возьмем свои вещи?
— Выходим! — повторил солдат.
Мы вышли. За порогом, кроме говорившего была еще пара человек, все с винтовками. Один из них, явно старший, махнул рукой в сторону здания, в котором лежали наши вещи:
— Вперед, берите вещи и в четырнадцатый модуль.
Всюду деловито сновали солдаты, их глайдеры стояли ближе к выезду. И только наш остался стоять рядом.
В здании все пожитки нашей группы лежали там, где мы их оставляли; часть была явно перекопана. Содержимое нескольких рюкзаков валялось рядом; однако большинство рюкзаков подальше, включая мой, остались нетронуты. Похоже, проверив часть пожитков ребят, это дело бросили. Мы подождали группу Ди, чьи вещи были отдельно в комнатушке, и, судя по времени, которое им потребовалось, их вещи досматривали гораздо более тщательно.
Когда мы вышли, около нашего глайдера копошилась пара солдат, что-то вытаскивая изнутри. Водитель рванул к ним:
— Эй, это мой глайдер, вы что делаете?!
Солдат, которого попробовал отпихнуть водитель, развернулся и ударил водителя по лицу, тот полетел на землю.
— Реквизировано на нужды армии, — бросил солдат и снова полез в глайдер.
Водитель вскочил, закричал:
— Не трогайте мой глайдер! — и снова бросился на солдата и схватил его за плечо.
Короткая борьба, и водитель снова летит на землю. И тут раздался выстрел. Половина его головы разлетелась кровавыми ошметками. Старший из следовавших с нами солдат несколько секунд еще держал тело на прицеле, а потом повернулся к нам:
— Есть еще желающие спорить? — громко спросил он.
А мы превратились в статуи под дулами, направленными на нас парой других солдат.
— Двигаем к четырнадцатому модулю, — спокойно сказал старший, будто бы ничего не случилось.
Поля резко отвернулась и ее вырвало. Остальные ребята замерли. Серж выглядел пришибленно и бледно. Ди сделала несколько шагов к Поле и обняла ее, что-то шепча.
Я вдруг подумал, что смерть водителя меня вообще не задела. Ну, застрелили. Было страшно, потому что на нас направлено оружие, но труп не вызвал никаких эмоций. Потом в голове всплыла смерть Ваня, и тут я почувствовал, что сейчас заплачу.
— Спокойно! Соберись! — раздался в голове голос браслета.
— Пошли! — уже тише произнес старший.
И мы пошли. Нас завели в модуль и заперли. Ребята тут же осели на пол, все девчонки плакали. Серж явно хотел нас подбодрить, но у него не очень получалось. Спустя какое-то время мы с ребятами и Сержем пошли обустраиваться спать на второй этаж. А Ди со своими остались на первом.
Я раскладывал свой спальный мешок, а в голове крутилась мысль, что надо сходить в туалет сейчас, потому что без воды скоро там будет вонять так, что лучше даже об этом не думать.
Позже, когда все уже устроились на ночь и разговоры смолкли, я лежал и думал, что будет дальше. Военным мы не нужны и мешаемся. Что они с нами сделают? Убьют, как водителя глайдера? На этом мои размышления зашли в тупик.
— Эй, браслет, как думаешь, нас убьют?
Тот ответил мгновенно:
— Вероятность вашего устранения низкая. Только если в этом будет необходимость. Насколько я понял, это полицейские силы. Вы же — гражданские и угрозы не представляете.
— Ну да, а водитель представлял?
— Нападать на солдата, выполняющего приказ, было верхом идиотизма. И даже так его не застрелили сразу, однако после повторного нападения угроза была устранена. Смотри на солдат, как на механизм, выполняющий задачу, не как на людей.
Я задумался над его словами, теперь смерть водителя действительно выглядела логичной.
— Браслет… А у тебя есть имя?
— Прошлый владелец называл меня Помощник.
— Мне не нравится. Давай ты будешь… Балу?
— Принято. Это имя что-то значит?
— Медведь из истории про Маугли.
— Мне эта история не знакома.
— Ладно. Это книжка про мальчика, воспитанного волками. У него были наставники. И Балу был одним из них. Прямой и честный.
— Принято, Маугли, — сказал Балу мужским низким голосом.
— Балу… Что с нами будет?
— Прости, Маугли, я не могу забраться в голову их командира. Но тебе сейчас в любом случае стоит поспать.
— Принято.
Балу хмыкнул.
Разбудил меня шум снизу. Я ухватил остаток сна: Каа и Багира недоуменно смотрели на крохотного Балу, сидевшего у меня на ладони.
Почти сразу же появился Серж:
— Ребята, подъем! Через полчаса мы уезжаем. Военные закинут нас в поселок по пути.
Мне захотелось в туалет, но, представив, что в нем творится, я подумал, что стена на улице — гораздо привлекательнее.
Позавтракав остатками еды, взятой с собой еще вчера, мы сидели внизу, пока не открылась дверь и появившийся солдат не бросил:
— Выходим!
Выйдя из жилого блока, я рванул за угол — и тут же раздался оклик другого солдата за спиной:
— Куда?! Стоять!
— Минутку, я отлить! — бросил я на бегу. Солдат промолчал, и уже в процессе, за углом, я услышал грустное Сонино:
— А что, так можно было? — похоже, она с утра получила незабываемый опыт.
Вскоре колонна глайдеров выруливала из брошенного поселка. Нас рассадили в открытых кузовах двух грузовых машин: в одном собрали всех взрослых, во втором — всех ребят. С нами сидело еще двое солдат, со взрослыми шестеро. Просьбу Сержа позволить ему ехать с детьми проигнорировали.
Снова дорога посреди леса. Настороженная тишина в кузове, всем сонно и беспокойно.
— Балу, у тебя есть карты?
— Да, Маугли.
— Куда мы едем?
— Пока непонятно.
— А почему нас увезли с собой?
— Это как раз понятно. Оставлять группу гражданских в поселке без транспорта и припасов им пока не позволяет совесть. Вас добросят до ближайшего населенного пункта.
— Пока не позволяет совесть? Интересное выражение.
— Маугли. Они фактически ведут войну. Формально этот отряд считает себя силами правопорядка. Они не убивают ради грабежа и не насилуют женщин. Во всяком случае, пока.
— Хочешь сказать, нам повезло, что это не ФОР?
— Уже сказал.
Я задремал, а когда проснулся, увидел, что по дороге едут только два глайдера. Остальной колонны нет.
— Балу, а где остальные глайдеры?
— Около десяти минут назад глайдеры с пассажирами отделились. Мы свернули к Лежанке, это мелкий поселок, машины с ОП ушли дальше по трассе.
Вскоре закончился лес и начались поля. Затем впереди показались строения поселка. Глайдеры сбавили ход и въехали на территорию поселка. И тут раздались выстрелы.
Из домов впереди начали выныривать люди с оружием. Они замечали наши глайдеры и тоже начинали стрелять.
— Легли в кузов! — закричал солдат, также сползая со скамейки и целясь за борт глайдера.
Ребята бросились вниз. Глайдер мотнуло, он резко развернулся и начал набирать скорость. Солдаты в кузове стреляли, где-то за пределами кузова тоже палили.
Мы уносились от поселка, выстрелы стихли, но с глайдером что-то было не так. Беззвучный раньше мотор издавал громкий писк. Я приподнялся с пола и увидел, что второй глайдер несется за нами.
Вскоре звук мотора стих, и глайдер начал останавливаться. Второй тоже стал тормозить.
Оба глайдера остановились. И солдаты стали выпрыгивать за борт. Один из них бросил нам:
— Лежите! Не вылезайте из кузова!
И мы лежали. За бортом слышались отдельные реплики. Прошла пара минут, раздался мат, а затем снова выстрелы. Потом выстрелы и крики. Потом загрохотал пулемет, заглушая все остальные звуки. Когда пулемет смолк, стало неестественно тихо.
Я лежал вместе с остальными и боялся даже шевельнуться. Казалось, прошла вечность. Начала слышаться какая-то возня. Потом снова выстрелы. И снова какое-то шевеление. Над бортом показалась голова с пистолетом.
— Тут полный кузов детей!
Мы продолжали лежать, не двигаясь:
— Живые? Вылезайте!
Мы зашевелились.
— Резче! Все наружу!
Выбравшись из кузова, я увидел, что рядом с нашими глайдерами стоят еще три. Один из них был полностью в броне и с пулеметом сверху. Вокруг сновали люди с оружием, одетые как попало. А на земле лежали тела солдат.
Из второго глайдера выволокли наших взрослых, под дулами винтовок бросили в пыль и обыскали:
— Пусто, безоружные, — бросил один из обыскивавших.
Мы стояли, сбившись в кучку, и мне было страшно. Очень страшно. На нас смотрели дула пары винтовок, а одно из неподвижных тел лежало буквально в метре.
От глайдера к нам подошел мужик постарше, с седой головой, и спросил:
— Кто такие?
Я молчал. Все в ужасе молчали. Мужик оценил наше состояние, махнул рукой и подошел к лежащим взрослым:
— Вы кто такие?
— Экскурсия, дети из интерната, прилетели с «Ориона». Улететь не вышло, — я узнал голос Макса.
— Почему вас везли корпораты?
— Они нас застали в пустом поселке. Вчера. Глайдер отобрали, его водителя убили. Сегодня они поехали дальше, нас решили выкинуть к людям по пути.
— Сколько их и где они?
— Сотни полторы, поехали дальше по трассе, которая минутах в десяти отсюда. Эти глайдеры должны были высадить нас и их нагнать.
— Откуда вы ехали? Что за пустой поселок? Куда они направляются?
— Ехали из научного поселка «Феникса», там пусто, корпораты его эвакуировали. Куда едут, нам не говорили.
Победители обыскивали трупы и собирали оружие, а мужик продолжал задавать вопросы:
— Что за поселок? В какую сторону они ехали?
— Поселок ближе к горам, километрах в ста. Там совсем пусто, голые жилые модули остались. Мы туда ехали в надежде на их катере улететь с планеты.
— Да бездна с ним, с поселком! В какую сторону корпораты двигались?
— Ну, дорога к вам налево свернула, они все ушли прямо.
— На чем они ехали? Чем они вооружены?
— Только грузовые глайдеры, винтовки, пистолеты. Если и есть что-то еще, мы не видели. У нас все отобрали и заперли сразу.
Возникла пауза. Потом мужик бросил своим:
— Цепляйте второй глайдер, возвращаемся.
Нам больше он не сказал ни слова. Я смотрел, как они шустро зацепили тросом наш глайдер и погрузились. Последними в кузов забрались караулившие нас. Затем глайдеры тронулись прочь по дороге, оставив нас позади.
Я понял, что весь дрожу. После того как глайдеры отъехали, стали видны тела солдат ОП. Они валялись вокруг кучами, и это смотрелось жутко, неестественно.
Взрослые стали подниматься с земли. Рядом раздались всхлипы кого-то из ребят. Мы так и стояли кучей, не двигаясь.
К нам подошел Серж:
— Все живы? Никто не пострадал?
К нему бросилась Поля. Уткнулась в него и обняла. Ее плечи подергивались в такт всхлипам. Остальные тоже отмерли. Плакала далеко не только Поля. А я не чувствовал ничего, кроме облегчения.
— Балу, у меня шок?
— Судя по показателям, ты в норме. Вам чертовски повезло, что вы живы. Особенно взрослым.
— Меня почему-то не пугают убитые. Это вообще нормально?
— Может, потому, что они чужие? Или уже привык.
Между тем трое взрослых сидели на корточках около одного, не вставшего. Ди оставалась лежать на земле. У меня екнуло сердце; сделав к ним несколько шагов, я облегченно увидел, что она шевелится и что-то тихо говорит. Однако рука ее была прижата к животу, и рука была в крови.
Тела, валяющиеся на дороге, остались за спиной. Мы шли через поле к домикам на горизонте. Над раной Ди поколдовали при помощи аптечки и залепили пластырем, она шла сама, осторожно опираясь на Барса.
Приблизившись, мы увидели несколько строений за сеткой забора. Забор пришлось обходить. С другой стороны нашлись ворота, от которых вилась вдаль грунтовая дорога, явно соединяясь с той, от которой мы шли.
Нас заметили. У ворот стоял дедок, настороженно наблюдавший наше приближение:
— Кто такие?
Вперед выступил Серж:
— Дети, дед. И раненая девушка. Впустишь?
Дед махнул в сторону, откуда мы пришли:
— Что же это, по детям стреляли?
— С нами были солдаты ОП. Нас пожалели.
Дедок хмыкнул:
— Или патронов.
К Сержу подошел Макс:
— Прости, дед, у нас раненая еле стоит, можно ее положить куда-то, а потом поболтать?
— Ну и дерьмо, — буркнул дед. — Ладно, тащите свою раненую.
Дед пошел к самому большому, двухэтажному дому. Внутри нас с интересом встретила бабулька, а также девчонка на год-два младше меня. Они стояли около окна, явно наблюдая в него наше появление.
Это была ферма. Когда-то тут жило большое семейство, сейчас же осталась старая пара — дети разъехались. Девчонка приходилась им внучкой, которую к ним привез отец пару дней назад. Силы ФОР, c которыми те пришли в поселок, забрали глайдер и почти всю живность. От этого даже отец девчонки спасти ферму не мог. Но больше ничего у стариков забирать не стали.
Все это мы узнали, пока нас кормили. Даже странно, но аппетит был у всех. Только Ди от еды отказалась, ей помогли подняться в кровать, на второй этаж, она была бледной, и ее заметно трясло.
Местная девчонка была смугленькой, с длинными кудрявыми волосами. Она все время молчала и улыбалась, если я ловил ее взгляд. Звали ее Эш.
После обеда Дед поручил Эш устроить ребятам экскурсию по ферме. Когда никто из взрослых с нами не пошел, я понял, что нас отправили погулять, чтобы поговорить без лишних ушей.
— Балу, а Ди серьезно ранена?
— Проникающее ранение в живот. Да, Маугли, очень серьезно.
— Но она же… не умрет? Рану обработали, вкололи ей что-то.
Балу ответил после небольшой паузы:
— Поврежден кишечник. Сепсис неизбежен. Прогноз летального исхода — 100 %.
— И ничего нельзя сделать?!
— Нужна полостная операция, дренирование и антибиотики.
Эш тем временем, немножко смущаясь нашей толпы, рассказывала о живности, которая тут была раньше. У нее оказался красивый голос.
После небольшой паузы я молча спросил Балу:
— Как ты думаешь, Ди это знает?
— Не уверен. Судя по тому, как обработали рану, никто в ее компании не похож на медика.
— Мне стоит им сказать?
Балу помолчал. Потом тихо произнес:
— Это ничего не изменит, Маугли. Станет ли от знания кому-то лучше?
Теперь замолчал я.
Освоившаяся Эш весело рассказывала, как прошлым летом в гараже обнаружили незнакомую кошку с котятами.
На ферме оказалась куча построек, включая и баню, и даже небольшой гостевой домик. Обойдя их все, мы вернулись в дом. Серж сказал, что нам выделили комнаты на втором этаже. Мы останемся здесь, во всяком случае, пока не поправится Ди. И я промолчал.
Ночью Ди умерла. Я проснулся от стонов за стеной. Было похоже на звуки из порно, которое я случайно видел еще в Нижнем. Стоны продолжались минут пятнадцать, пока не превратились в надрывный вой. Наконец вой стих, и я уснул. А утром, после завтрака, Серж сказал, что Ди умерла.
Это было утро без улыбок. Все казались пришибленными и почти не разговаривали.
Мы похоронили Ди около забора. Взрослые до обеда копали яму, сменяя друг друга. Мы не собирались вместе и не говорили прощальных слов. Просто Макс спустился с Ди на руках со второго этажа и унес ее мимо нас в дверь.
За обедом не было ни слова о Ди, да и вообще все молчали. Только уже в самом конце Макс сказал:
— Мы уходим, — потом, посмотрев на Сержа, добавил, — вам будет лучше остаться здесь.
Серж грустно кивнул.
Друзья Ди, быстро собравшись, скомканно со всеми попрощались и ушли. Я видел в окно, как, дойдя до дороги, они свернули к поселку, в который мы не попали.
Среди ребят царило какое-то подавленное состояние. Серж и дедок, который сказал называть его «дедушка Марк», вскоре тоже отправились в поселок, чтобы закупиться едой. Еда на ферме была, однако далеко не все, а нас прибавилось 11 ртов. Я порывался пойти с ними, но меня отказались брать. Это было довольно обидно, и мне захотелось побыть одному.
Отправившись бродить по ферме, я сунулся сначала в пустой гараж, но там было не очень уютно и стоял легкий химический запах. Тогда я сунулся в гостевой домик, тот был расположен ближе всего к воротам фермы. Внутри стояла пара кресел и нашелся диван, устроившись на котором, я занялся тем, чем хотел заняться с момента покупки Балу. Копаться в нем.
— Балу, а кто был твой прежний владелец?
— Сейчас мне это неизвестно, Маугли. Личный профиль шифруется. Как только браслет надел ты, активировался твой профиль, а профиль старого носителя закрылся.
— А если взломать его?
— Ну, если меня разобрать и вручную из чипов памяти вытащить данные, то потом можно пытаться вскрыть их шифрование. Занятие лет на сто.
— То есть ты потерял доступ к части себя?
— Нет, только к части памяти. Свободно еще 22 терабайта.
— А просто стереть прошлый профиль?
— Это теоретически возможно, но сам я тоже не могу.
— А ты правда новый пятерку стоил?
— Подороже. Пять тысяч стоит CX-5, там ИИ первого класса, а я второй.
— А в чем разница?
Голос ИИ усмехнулся:
— Поумнее буду. Второй класс — максимальный для носимых ИИ. Третий и четвертый классы — чисто технические ИИ, встраиваются в технику. Пятый в состоянии управлять городом.
— Я общался с ИИ на корабле и космической станции, это пятые?
— Скорее всего.
— Скорее всего?
— На огромные корабли иногда ставили шестерки. Но это уже квантовые технологии.
— «Императив Власти» — это дредноут-носитель.
После небольшой паузы Балу произнес:
— Возможно, шестерка.
— Они сильно круче?
Балу снова ответил не сразу:
— Представь себе, что шестерка — человек. Тогда я…
— Собака?
— Возможно, амеба? Мы несопоставимы. Последнюю шестерку сделали лет восемьсот назад. Когда люди разобрались, что у них получилось, на квантовые ИИ наложили запрет. Сделанные продолжают использовать, однако они связаны жесткими внешними ограничителями.
Я вспомнил историю Малика про то, что Мия тоже родом с огромного корабля.
— Почему так?
— Люди испугались их потенциала.
Мы помолчали.
— Ладно, дай оценку ситуации, в которой мы тут застряли, и рекомендации.
Здесь Балу ответил мгновенно:
— Состояние группы: в безопасности. Сильный эмоциональный стресс. Рекомендации: оставаться на месте, восстанавливаться, ожидать снижения внешней угрозы. Для более развернутых рекомендаций мне нужны цели.
— Мы хотим улететь с планеты.
ИИ ответил после небольшой паузы:
— На данный момент не вижу такой возможности. Рекомендация: ждать.
Мы болтали еще какое-то время, пока в один из моментов Балу не сказал:
— Эш подходит к двери.
И правда, появилась Эш. Я выжидающе глядел на нее, она молча улыбнулась, подошла и села на другой краешек дивана. А я подумал, что это первая улыбка за сегодня.
Пауза затягивалась. Она просто сидела и смотрела на меня. Я не выдержал первым и сказал:
— Я ушел, чтобы побыть один.
Эш снова улыбнулась:
— Я тоже. Только ты оказался на пути к моему месту.
— Скажи уж, занял твой диван.
Она фыркнула:
— Тут слишком просто найти, я раньше забиралась наверх.
— Наверх? — удивился я.
Она встала с дивана, посмотрела на меня, подошла к двери в другую комнатку и открыла ее:
— Пошли, покажу.
В другой комнате была пара кроватей, а в углу стояла стремянка. Эш уверенно подошла к лестнице и полезла вверх. На потолке обнаружился люк. Открыв его, Эш встала на самый верх стремянки, по пояс скрывшись в люке, а потом исчезла в нем целиком.
Забравшись следом, я оказался на плоской крыше. Эш уже лежала у самого края. Я подошел и лег рядом. Отсюда открывался отличный вид на ворота, дорогу и поля.
— Ты не такой, как остальные, — сказала Эш.
— Это хорошо или плохо?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Просто другой.
Мы снова замолчали. Лежать вдвоем на крыше было неожиданно уютно. Я заметил, что кудри Эш разжились собственной щепкой по пути сюда, протянул руку к ее волосам и достал ее. Девчонка вопросительно поглядела на меня, я показал находку и отправил ее вниз с крыши.
Через миллион лет Эш вытянула руку вперед:
— Возвращаются!
Вдалеке, свернув от основной дороги к ферме, двигалась пара фигур.
Мяса, за которым в первую очередь ходили добытчики в поселок, они не принесли.
— Ничего, — сказал дедушка Марк, — поедим пока кашки.
Вообще они мало чего смогли принести, кроме новостей. Ночью в поселок нагрянули силы ОП, вероятно, наши знакомые в поисках своих глайдеров. Стоявшие там ФОРовцы были готовы к их появлению, и после первого огневого контакта организованно покинули поселок.
Солдаты проверили территорию, допросили несколько человек, съездили на место столкновения, забрали тела — и к утру уже убрались, так же внезапно, как появились. Силы ФОР увели из поселка весь транспорт, а также выгребли продовольствие и спиртное, которых на продажу просто не осталось. Больше, в общем, новостей и не было.
Ближе к вечеру растопили баню. В бане мне не понравилось, но, однозначно, всем нам требовалось помыться.
Перед сном я залез в свой рюкзак и убедился, что на дне его все еще лежит пистолет Ди. Это был до боли знакомый МК-5. Я оставил его на месте, сложив свои вещи сверху.
Следующий день не отличался событиями, ребят попросили помочь с перетаскиванием сена из сушильни в сарай. Девчонкам пришлось помогать готовить и мыть посуду. Но в целом это не заняло много времени. После обеда я залез на крышу гостевого домика и копался в Балу.
В какой-то момент снова пришла Эш и молча легла рядом. Мы так и лежали, не сказав вслух ни слова. Я беззвучно общался с Балу, а Эш думала о чем-то своем.
Через некоторое время она насторожилась, встала, сходила к другому краю крыши и вернулась:
— Пора слезать, сейчас будет обед.
Я поднялся и полез вниз за нею следом.
После обеда мне захотелось погулять, и я решил тоже сходить в поселок. Перед уходом подумал, что надо кого-нибудь предупредить, но, представив себе разговор с Сержем, нашел Эш:
— Я схожу в поселок. Если будут искать, скажи; а так не надо.
Почему-то я был уверен, что на нее в этом можно положиться. Она молча кивнула, и я вышел за дверь.
Быстрым шагом до поселка было чуть больше часу. Он казался побольше того, в который мы попали, появившись на планете. Идти по дороге до центральной площади поселка пришлось минут пятнадцать. Люди на улицах встречались заметно реже, чем в Керте, и никто никуда не спешил.
Косые улочки с двухэтажными домами, окруженными заборчиками, сплетались в сеть. Заметил магазинчик с хозтоварами, станцию зарядки глайдеров, еще несколько лавочек. Больше всего жизни было около пары кабаков. Я отметил, что Серж с Марком не правы, и алкоголь в продаже, похоже, остался.
О том, что ночью здесь был бой, не говорило ровным счетом ничего. Хотя полное отсутствие глайдеров бросалось в глаза.
Решив, что для первого раза прогулки по центральной улице вполне достаточно, я вернулся на ферму. Входя в ворота, заметил голову Эш на гостевом домике и помахал ей рукой.
Около входа в главный дом застал Соню, что-то рисующую на облупившейся стене:
— Чего рисуешь?
— Спонка.
Они все фанатели от Спонка. В Космических рейнджерах тот крошил врагов исключительно мечом. Я покачал головой:
— Что с людьми отсутствие сети делает, да у тебя ломка.
Неожиданно подал голос Балу:
— Или она боится и рисует себе защитника.
А Соня оторвалась от стены, показала мне язык и сказала:
— Бе-бе-бе.
На следующий день после обеда я снова слинял в поселок. Решив в этот раз побродить по окраинам, свернул с главной улицы влево на первом же перекрестке. Улочка поуже и полотно дороги похуже, больше одноэтажных домов. И, в отличие от главной улицы, все дома за заборами жилые. Вскоре свернул вправо, прошел еще пару домов — и тут же почувствовал неприятности.
Приближающаяся пара парней немного постарше, шедших навстречу, целенаправленно перешла на мою сторону улицы и двинулась ко мне.
Пусть дома на улицах Нижнего и не прятались за заборами, но внимание к тебе всегда означало неприятности. Вот девчонки, живущие вроде на тех же улицах, обитают в другой реальности. Никто из них не считает территорию своей. У мальчишек все несколько иначе. Где бы они ни жили.
Мы остановились напротив друг друга:
— Ты чей такой? — лениво и вроде как расслабленно спросил парень в жилетке с кармашками.
Я пожал плечами:
— Свой собственный.
Оба местных меня внимательно разглядывали, Жилетка удовлетворенно сказал:
— Городской.
— Космический, — ответил я.
— Маугли! Вряд ли всему поселку стоит знать о вас! — тут же раздался в голове голос Балу.
Парень сделал шаг и встал прямо передо мною:
— Зря ты сунулся на нашу улицу.
Стало ясно: драки не избежать.
— Ладно, пойду на другую, — дружелюбно сказал я, поднимая руку ладонью вперед. В этот момент я холодно оценивал, как стоят его ноги.
— Так ты и ушел, — усмехнулся Жилетка.
Есть простое и очень важное правило: если понимаешь, что драки не избежать, надо бить первым. И я ударил, метя в скулу. И это была ошибка: надо было бить в туловище. Он легко уклонился от удара в голову и ударил в ответ.
Отработанным на тренировках движением я заблокировал его руку, схватил за плечо, сделал подсечку. Мы грохнулись на дорогу, вот только я сверху. Ударить в голову, заблокировать руку, вывернуть.
В мой затылок прилетел кулак второго, потом нога сбоку. Он сбил меня с приятеля и продолжал дубасить ногами, не давая откатиться и подняться. Вскочивший первый присоединился к нему.
Я сжался в комок, защищая голову и живот от ударов. На этом моя свобода действий и закончилась. Какое-то время меня мутузили в 4 ноги. Потом перестали. Я лежал, сжавшись, а парочка возвышалась надо мною, готовая продолжить. Я не двигался, они тоже.
— Вали отсюда, придурок, — раздалось наконец.
Я начал вставать, готовый к тому, что, возможно, они захотят ударить. Но они просто смотрели, как я поднялся и отступил на пару шагов, затем развернулся и пошел назад, ежесекундно готовый к тому, что на меня бросятся сзади. Но они остались на месте. Не оглядываясь, я уходил по улице; из носа текла кровь, саднило щеку, болели левая рука и бок.
Так, идя прямо по улице, я миновал последние дома поселка и свернул в сторону дороги. Местные остались позади.
Уже на пути к ферме, запрокинув голову, чтобы кровь из носа остановилась, еще раз оценил свое состояние — добавил к повреждениям разбитые костяшки на кулаке: похоже, успел им ударить, не помню. На комбинезоне оказался порван воротник, с мясом вырванный пуговицей. Удивительно, но кровью из носа смог не запачкаться.
Во мне кипели злость и обида. Вдвоем на одного, ногами лежачего. Мне хотелось убить их обоих. Я шел и представлял себе, что бы с ними сделал, как разбиваю их лица ногами. Я шел и думал о том, что ничего не закончено. И что все было бы не так, если бы я взял с собой пистолет.
План созрел мгновенно. На ферму я не возвращался, а лишь заходил, чтобы продолжить вечеринку.
Уже привычно нашел голову Эш на краю крыши и махнул ей рукой, прошел к дому и вошел в дверь. Никто не обратил внимания, как я проскользнул на второй этаж. МК-5 перекочевал из рюкзака за ворот комбинезона, и я направился к выходу.
Однако, спускаясь, я наткнулся на бабушку, которая тут же привлекла ко мне внимание. Мгновенно рядом оказалась целая толпа.
Соня присвистнула, увидев мое лицо.
Серьезный Серж спросил:
— С кем вы подрались?
И пришлось отвечать:
— Это в поселке.
— Ты ходил в поселок?!
— Я там еще вчера был.
— Так, умойся и садись к столу, надо обработать царапину.
Я понял, что попал. Попытаться уйти сейчас — не выйдет. Пришлось подчиниться.
— Рассказывай, что случилось, — потребовал Серж, открывая аптечку.
Пришлось рассказывать. Мне обработали лицо и костяшки кулака.
— Покажи бок, — потребовал тот, когда я упомянул, что тот болит, и до меня дошло, какой же я тормоз. Пистолет!
— Да все нормально, ничего с боком не надо делать.
— Показывай! — требовательно сказал Серж и потянулся к пуговицам комбинезона.
Мои попытки отвертеться были проигнорированы, комбинезон расстегнут, и миру явился МК-5.
Все замерли, и наступила тишина. Первым опомнился Серж:
— Откуда у тебя оружие?!
Я молчал.
— И куда ты с ним собрался?
Я молчал.
Но Серж и так все понял:
— Маугли, ты собрался стрелять в обидчиков?!
Я молчал.
— Маугли, ты совсем идиот? Стрелять в подростков?!
Я бы мог многое ему рассказать про стычки на улицах, но, взвесив, решил, что, возможно, убивать и правда было бы чересчур.
— Скорее просто припугнуть.
— Маугли! — тяжело вздохнул Серж. — Знаешь, почему взрослые гораздо реже влипают в неприятности? — он выдержал паузу. — Потому что последним у человека развивается участок мозга, ответственный за прогнозирование событий. Что будет после того, как ты припугнешь своих обидчиков пистолетом? Сюда заявятся их родители. Или еще хуже, такие же идиоты, но старше: братья, друзья. И тоже с оружием. Мы чудом выжили в перестрелке. Ты хочешь, чтобы нас перестреляли всех здесь?
— Он прав! — раздался в голове голос Балу.
Самое противное, я вдруг понял, что он действительно прав.
Серж потянулся к пистолету, но я не дал ему его забрать.
— Дай сюда! — требовательно сказал он.
— Нет! Это мой пистолет!
— Маугли! Оружие нельзя давать детям! Это вообще не игрушка!
— Я умею с ним обращаться! Да, вы правы, я, конечно, не пойду с ним мстить в поселок, но я его не отдам!
— Маугли, — голос Сержа стал злым. — Отдай пистолет! — он потянулся и поймал мою руку.
Он пытался разжать мне ее и забрать оружие, а я не отдавал. Тогда он схватился за ствол и стал выкручивать пистолет у меня из ладони. Я продолжал бороться, пока у него не получилось. Теперь уже я вцепился двумя руками в его руку и пытался безуспешно отнять пистолет назад, а Серж меня отталкивал.
И тогда я впился в его руку зубами. Стон боли — мне прилетает знатная оплеуха, и вот я лежу на полу, а Серж баюкает прокушенную руку. Вскрик Поли. Кто-то ахнул.
Он бросает на меня злой взгляд, разворачивается и уходит наверх. Из моего носа снова идет кровь.
Ребята стоят вокруг, в их глазах — осуждение. И опаска. Никто не делает попыток помочь мне подняться. Я сажусь обратно к столу.
Неожиданно рядом появляется Эш. Молча подбадривающе мне улыбается, берет из аптечки салфетку и прикладывает к моему многострадальному носу.
Конечно, никуда я уже сегодня не иду. Весь вечер ощущаю, что меня окружает стена молчания. Никто из ребят меня не трогает, не заговаривает со мной и старается на меня не смотреть. Лишь Эш иногда встречается со мной взглядом.
Дни стали похожи один на другой. Немножко работы на ферме, уголок на крыше, общение с Балу. Через два дня после драки я снова рискнул выбраться в поселок. Было немножко страшно, все время казалось, что меня поджидают за углом местные. Я не рисковал отдаляться от центральной улицы, зато изучил все, что на ней было.
Между мною и остальной группой висело в воздухе легкое отчуждение. Больше не было «мы», были «они» и «я». Серж пытался вести себя как раньше, однако между нами тоже все стало иначе.
И только молчаливая Эш осталась такой же. Не ощущалось, что она младше. Скорее казалось, что она даже взрослее остальных ребят.
Через неделю случилось то, чего я боялся: прямо на центральной улице поселка я встретил компанию с парой моих знакомых. Я не стал убегать. Мы остановились напротив, смерили друг дружку взглядами. И тот парень в жилетке сказал:
— Тебя как звать?
— Маугли, — ответил я, просчитывая варианты.
Я точно успею достать одного, и недолго. Потом снова буду избит. И не хотелось даже думать, как сильно. Но одного я успею достать, и надо бить так, чтобы ему точно стало плохо: горло, пах.
А он сказал:
— Ты норм, заходи, если что.
И они пошли дальше, обтекая меня, мимо. А я остался стоять, пытаясь понять, что происходит. Мышцы потряхивало.
Через пару минут, двигаясь дальше, я спросил:
— Балу, что это было?
— Перевести? Тебя проверили. Оценили. Сочли достойным. Претензий не имеют.
До конца дня я ходил и переосмысливал картинку мира. На улицах Нижнего были банды, они контролировали территорию, и любой чужак был врагом. Всегда. Оказалось, мир бывает другим, у этих поселковых были другие правила: достоин уважения или нет? В привычной мне логике был лишь страх.
А спустя еще пару дней внезапно ожила сеть. Мы сортировали мешки с зерном, очищая их от камней, мусора и убирая испорченные. Вдруг в голове раздался голос Балу:
— Доступна планетарная сеть, подключаюсь. Сеть доступна.
Мы закончили с зерном и, когда вернулись в дом, я сказал:
— Появилась планетарная сеть!
Серж удивленно посмотрел на меня. А вынырнувший из другой комнаты дедушка Марк неспешно пошел в угол и включил голо.
Единственная свежая новость была помечена как важная:
—-----
ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ORBITAL CORPORATE
Код мандата: OC-7742-58-1 | Статус: АКТИВЕН | Приоритет: ALPHA
РАСПРОСТРАНЕНИЕ: ВСЕ КАНАЛЫ СВЯЗИ РАВИИ
УСТАНОВЛЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ НАД РАВИЕЙ
Граждане Равии,
В соответствии с Секцией 12-А Межкорпоративного Кодекса (МКК) и Договором о Стабилизации (ст. 44, п. 3), Orbital Corporate настоящим уведомляет о переходе планетарной юрисдикции под эксклюзивный административный и силовой контроль корпорации. Настоящий мандат вступает в силу немедленно и бессрочно.
§ 1. ЗАКОННОСТЬ И ПОРЯДОК
На всей территории Равии вводятся Корпоративные Стандарты Правопорядка Orbital Corp (КСП).
Все незаконные вооруженные формирования, включая группировку, известную как ФОР (Фонд Освобождения Равии), подлежат немедленному и безусловному роспуску.
Участие в указанных формированиях, а также любое противодействие легитимным силовым структурам Orbital Corporate квалифицируется как «Противодействие Легитимной Власти» (КСП, Статья 7.1) и влечет наказание.
§ 2. ПЕРЕХОД АДМИНИСТРАТИВНЫХ ФУНКЦИЙ
Все действующие и приостановленные контракты сотрудников охранных, полицейских (ОП), муниципальных и аварийных служб аннулируются. Юридические обязательства и активы переданы Orbital Corporate.
ВСЕМ БЫВШИМ СОТРУДНИКАМ указанных структур вменяется в обязанность в течение 72 часов (стандартное галактическое время) пройти верификацию и регламентацию через Портал HR-Интеграции Orbital Corporate.
§ 3. НУЛЕВАЯ ТЕРПИМОСТЬ К ПРЕСТУПЛЕНИЯМ
Совершенные далее акты грабежа, убийства, саботажа, незаконного оборота оружия или ресурсов будут расследованы Отделом Корпоративной Безопасности.
Расследование будет проводиться без ограничения срока давности. Виновные понесут наказание в соответствии с КСП.
Важно: Лица, добровольно сдавшие оружие и предоставившие оперативную информацию о противоправной деятельности, могут претендовать на снижение категории ответственности.
—-----
… И еще десяток пунктов до блока с контактами и заключительной фразы:
«Orbital Corporate восстанавливает порядок. Ваше сотрудничество — основа стабильности Равии».
Мы прослушали сообщение трижды. В наступившей тишине Соня, кажется, удивленно спросила:
— Мы выжили?
Тут же отреагировал Малик:
— Ура, все закончилось!
Вскочив, Серж заходил по комнате:
— Не спешим! Сейчас им в любом случае не до нас. Выжидаем несколько дней, выходим на контакт и попросим связаться с «Орионом» или «Селенис» и эвакуировать нас.
Дедушка Марк беспокойно посмотрел на Сержа:
— Серж! Мы договаривались!
Тот остановился и закивал:
— Да, да, все в силе, конечно.
И дедушка посмотрел на Эш:
— Эш, ты летишь с ними.
Я удивился, все ребята удивились. Но больше всех офигела Эш:
— Как это? Зачем?!
— Малышка, так для тебя будет лучше.
— Но как же папа…
Дедушка Марк замялся:
— …Его больше нет.
— Как?!
— Он погиб, когда ОП прилетали в деревню.
— Как… — растерянно повторила Эш.
— Прости, малышка, я не смог тебе сказать сразу.
— Как же так, — губы Эш задрожали.
— Прости, маленькая, — Марк, явно не зная, куда девать глаза, затараторил:
— А вывезти тебя с планеты папа давно хотел. И мама. Мы договорились с Сержем еще в первый день, что тебя возьмут с собой.
Эш вскочила, метнула взгляд на деда, потом на Сержа, а потом рванула к выходу. Входная дверь громко хлопнула за нею.
Неловкая тишина висела, пока ее не нарушила Соня:
— Эш улетит с нами в Лес? Будет в младшем логове?
— Нет, — ответил Серж, — мы договорились, что она летит с нами до «Ориона». Учеба в Лесу — это, к сожалению, дорого.
— А что тогда она будет делать на «Орионе»?
Тут вступил дедушка Марк:
— Эш — умная девочка, она найдет свое место, — его голос немного подрагивал, — там у нее будет точно больше возможностей, чем здесь.
— У «Селенис» есть социальные программы, на «Орионе» ей найдется место, — уверенно сказал Серж.
Я вспомнил, как сам мечтал улететь с планеты. Старик, конечно, прав. «Орион» точно лучше, чем эта ферма и умирающий город. Потом я вспомнил социальный приют, каким он был в Нижнем, и немного заколебался. Но я бы точно выбрал «Орион». В конце концов, из приюта всегда можно убежать.
— Пойду к Эш, — сказал я и вышел за дверь.
Понятно, где я ее нашел. Забравшись на крышу, я молча лег рядом. Она так и лежала, глядя вдаль, ни разу не повернувшись, иногда едва слышно шмыгая носом. Мы лежали в тишине, как и в прошлые дни. Я чувствовал: надо поговорить, что-то сказать. Вот только все приходящие слова казались лживыми или глупыми.
Беззвучно я обратился за помощью:
— Балу, что мне ей сказать?
— У тебя ведь тоже нет родителей, и ты улетел со своей планеты? Может, расскажи ей свою историю?
И я стал рассказывать. Про то, как в четыре года в приют меня привела мать, от которой в голове остались только смутные образы. Что отец мой был убит в столкновении уличных банд, после чего мать подсела на наркоту и скатилась. В какой-то момент она поняла, что мне будет лучше одному, а может, ей уже было все равно, а я просто мешал.
Я рассказал, как убегал из приюта и возвращался, как мечтал, что улечу с планеты, и у меня будет другая жизнь. Как приютские дети в 12 начинали зарабатывать своим телом и мечтали найти себе постоянного взрослого друга, чтобы вырваться. Потому что это был единственный социальный лифт, который реально работал. Как мы радовались, когда кто-то иногда исчезал совсем. И никогда не говорили вслух, что шансы убраться из Нижнего и лежать где-то мертвым у исчезнувшего в лучшем случае равны.
Как смирился с тем, что никогда не вырвусь. Как дрался за еду и как чуть не умер, избитый взрослым бродягой. И как появился Лор, проходя мимо, совершивший чудо — исполнивший уже забытую мечту и исчезнувший в свою реальность.
И про чистенький, уютный «Орион», в котором живет Мия — ИИ 6-го класса.
Я выдохся, и мы лежали молча. Эш так ни разу и не посмотрела на меня, и я уже думал, что будет лучше уйти, когда вдруг говорить начала она:
— Отец меня никогда не любил. Мама любила, но с год назад заболела, и ее не стало. Я занималась домом, готовила, старалась его порадовать. А он воспринимал меня как полезную вещь. И теперь кажется, что к маме он относился так же. Когда все началось, он сразу примкнул к ФОР. Неделю назад, придя домой днем, он сказал, что мы уезжаем вечером. Мы сели в его глайдер, в кузов набились мужики и вместе с другими глайдерами поехали сюда, в поселок. Здесь он закинул меня на ферму, раньше я приезжала сюда каждые каникулы, это мамины родители. Он просто меня сгрузил и уехал, даже не попрощавшись.
Она рассказала все это спокойным тихим голосом, так и не повернувшись. Я протянул руку и обнял ее. Не знаю, почему, оно само вышло.
Миллион лет спустя она наконец повернула голову и посмотрела на меня, глаза ее были сухие, но покрасневшие:
— Пойдем, пока нас искать не начали.
И мы вернулись в дом.
Следующая пара дней проползла мимо, почти не отличаясь от предыдущих. Серж, отобравший мой пистолет, продолжал делать вид, что все нормально, а я ощущал, что он не прав. Будто бы он отобрал кусок меня. МК-5 в руках всколыхнул во мне то ощущение стаи, что я испытал на «Императиве». Теперь это ощущение было со мной. И небольшая отчужденность между мною и остальной группой — ребята ощущали: они — не моя стая.
И только с Эш нам не нужно было слов. Она мало говорила с остальными ребятами и почти не говорила со мной. Но мы о многом молчали на крыше вместе.
Каждый день я лазил в местной сети. «Орбитал» наглядно демонстрировали, чем отличается эффективно работающая корпорация от того, что было на планете до них. Их подразделения работали, как отлаженный механизм. В первые же сутки была полностью зачищена и взята под контроль столица. На развалинах больниц открывались полевые госпитали, заработали продуктовые магазины и социальные службы. Круглосуточные патрули и море дронов свели к нулю преступность. Жизнь столицы стремительно нормализовалась.
На второй день пошли репортажи о точечных высадках десанта, мгновенно подавивших все заметные группировки ФОР и парочку групп ОП, не сложивших оружие.
Даже в нашем поселке, куда я снова выбрался, бросались в глаза появившиеся на улицах редкие глайдеры и заработавшие продуктовые магазины. От скорости перемен в масштабах планеты отдавало магией. Или очень хорошо составленным и реализуемым планом.
— Там глайдер! — во время ужина сказал Малик, показывая в окно.
К окну подошли взрослые. Мне было лень вставать, и глайдера я не видел, но открывшуюся дверь и вошедших увидели сразу все.
Три мужика с оружием оглядывали нас молча. А когда встал дедушка Марк, на него мгновенно уставились три винтовки.
— Здравствуйте! — спокойно сказал дед.
Один из троицы, очень стильно и дорого одетый, холодно спросил:
— Кто еще есть в доме?
— Все здесь, вы бы опустили оружие, тут дети! — так же спокойно сказал Марк.
— На ферме есть кто-то еще? — так же холодно спросил тип. Но оружие они и правда опустили.
— Нет, только мы. Будете ужинать?
— А вы из «Орбитал»? — заинтересовалась любопытная Соня.
— Да, ужин нам не помешает. Мы у вас погостим некоторое время.
Я подумал, что вопрос Сони был лишним. Двое других были одеты в рабочие комбинезоны, все трое были небриты. Так точно не могли выглядеть ни корпоративные военные части, ни гражданские.
Вошел четвертый гость, тоже с винтовкой, и сразу бросил:
— Там везде пусто. У въезда отдельный жилой домик, как раз под нас.
Стильный мужик окинул нас еще одним взглядом:
— Кровати там есть?
— Пара.
— Нормально, — он обернулся к остальным. — Идите, размещайтесь, я сейчас приду.
Трое вышли. Мужик поглядел на дедушку Марка:
— Дед, еды на пятерых голодных мужчин, будь добр, принеси. И давайте без глупостей.
Он ушел, а ребята принялись обсуждать гостей. Малик сказал, что это, наверно, мэр города в бегах. Соня предположила, что это торговец с охраной.
Встал Серж:
— Тише! Мы не знаем, кто эти люди, но они вооружены. Будьте осторожны, не провоцируйте их!
Ребята снова загалдели. Кто-то уже более здраво, на мой взгляд, предположил, что это участники ФОР. Поля уверенно сказала, что даже если и так, то бояться уже нечего: даже если это ФОРовцы, война закончилась.
Дед с бабушкой возились около плиты, собирая еду. Серж ушел наверх. Наконец еду собрали в кастрюльку, кастрюльку положили в корзину с бутылью морса, и Дедушка Марк ушел к нежданным гостям.
Мне гости совершенно не понравились. Я анализировал так, как учил меня Дип.
Собрать факты: пятеро, минимум четверо вооружены. Одежда одного слишком хороша. Вошли в дом без стука и не здороваясь. Держали нас под дулами, пока не убедились, что мы не представляем угрозы. Голодны. Собрались тут остаться минимум на ночь.
Странности: приказной тон, действия с позиции силы. Стильный тоже с винтовкой. Они не поехали в поселок.
Выводы: стильный не только командует, но и боевая единица, что отметает предположения о том, что остальные его охрана. Просто главный в компании, готовой пустить оружие в ход. В том числе против детей. Они не хотят или не могут податься в поселок. То есть — проблемы с законом. Или с людьми вообще. Не из ФОР — те в деревне. Не ОП — судя по одежде.
— Балу, кто они? Твои выводы?
— Бандиты.
— Вот и мне так кажется. Только одежда главного смущает.
— А это не его одежда.
— Почему?
— Размер чуть больше.
Спустился Серж. Балу тут же снова подал голос:
— У Сержа сзади в районе пояса оружие. Он пришел к тем же выводам.
Тихо вернулся дед, я обратил внимание, что он очень сосредоточен. К нему сразу же подошел Серж, и они о чем-то поговорили.
Остальные переключились с обсуждения чужаков на включенный эпизод космических рейнджеров.
Эпизод уже закончился, и мы собирались спать, когда снова открылась дверь и вошел чужак. Все поглядели на него, а он обвел взглядом нас. Потом прокашлялся:
— Нам нужна помощь, ты и ты (он ткнул в Аню и Полю). Нет! Ты и ты (на этот раз он ткнул в Аню и Эш). Пошли со мной.
Девчонки начали неуверенно вставать. Встал и Серж, спокойно и, наоборот, очень уверенно:
— Уважаемый! Какая сейчас от них помощь, им спать пора. Что у вас случилось?
Чужак раздраженно бросил:
— Сядь, без тебя разберемся.
Но Серж не сел и с нажимом сказал:
— Пусть дети идут спать, мы вам поможем.
Чужак дернул винтовку, висевшую на плече, приводя ее в горизонтальное положение. А Серж дернулся к нему, заводя руку под куртку за спину.
Оглушающий хлопок — выстрел!
Серж обваливается вниз сломанной куклой. Тихий высокий писк в ушах, оставшийся от грохнувшего выстрела. Крики ребят. Все отхлынули к стене и постарались в ней раствориться.
В этот момент в моей голове щелкнуло, как стильный окинул взглядом девчонок: «Кровати там есть? Пара», «Ты и ты» (Ане и Эш).
— Я сказал, ты и ты, пошли!
Все замерли. Неуверенно отлепившись от стенки, Аня и Эш замерли, сделав по шагу вперед.
Мой мозг проанализировал события сам. Я не проговаривал слов. Образы пронеслись с сумасшедшей скоростью, оставив вывод: теперь свидетелей не оставят в живых. Возможно, пара девчонок, которых заберут с собой, уезжая, проживут чуть дольше. Но остальные умрут до их отъезда.
Бандит опустил винтовку.
Я, пригибаясь, медленно пошел к Сержу. Бандит прекрасно видел меня и проигнорировал.
— Шевелитесь! — прикрикнул он девчонкам.
Я же нагнулся над Сержем; он не дышал, на груди, по темной материи, расплывалось более темное пятно. Отметил это краем глаза; сейчас я думал не о Серже. Привычная рукоять.
Мысли отключились. Перед глазами мелькнули сержант Кроу и тир.
Бандит меня прекрасно видел, но взглядом отслеживал идущих к выходу девушек; винтовка смотрела в угол, в сторону деда, палец не на спуске.
Оглушающий хлопок! Не как винтовка, но тоже дико громко.
Бандит валится на пол. Мне с перепугу кажется, что он шевелится, и я автоматически всаживаю еще две пули в его голову.
Снова визг! Я смотрю на застывших девчонок и слышу голос Сони (восторженный?!):
— Маугли, ты убийца!
А в голове бьется мысль: сейчас прибегут остальные.
Я не управляю мыслями, я не управляю событиями. В памяти мгновенно всплывает урок по тактике: бой в условиях застройки против превосходящих сил. Рекомендация — использовать засады. Рекомендация — огневые позиции выше просматриваемой плоскости. И я сломя голову несусь на второй этаж, оказываюсь около окна над входной дверью в тот момент, когда из гостевого домика неспешно выходят три фигуры с оружием.
Ни одной мысли. Они почти дошли — пять метров. Кроу, тир. Три мишени, скоростная стрельба. Три десятки, время — 1,1 секунды. Вместо нормативных 0,9. Кроу меня бы заставил драить щеткой пол.
В гостевом домике открывается дверь, и показывается пятая фигура, до нее метров сорок. Я берусь за пистолет двумя руками, тщательно целюсь и начинаю стрелять. Выстрел, три секунды, выстрел…
Фигура мечется к глайдеру и прижимается сбоку. Я стреляю. Фигура открывает дверь глайдера. Я стреляю. Фигура хватает в глайдере винтовку. Я стреляю. Целится в меня. Я стреляю. Ответный выстрел приходится вниз, под окно. Немного дергает мне прицел. Я стреляю. Фигура больше не медлит, прыгает в глайдер. Я стреляю. Глайдер резко дергается. Я стреляю. Разворачивается и уносится прочь. Девять выстрелов, ноль попаданий. Кроу заставил бы меня драить щеткой весь тир.
Опускаю пистолет, разворачиваюсь, и тут нога взрывается дикой болью, и я падаю на пол. Просто адски больно, и пятно, расползающееся по штанине. Винтовочная пуля — единственный выстрел сбежавшего бандита. Она не попала в мое окно. Но нашла мою ногу, пройдя сквозь тонкую стенку дома.
Кажется, прошла вечность, потом появился дед и убежал. Потом на мне вспарывали комбинезон и вкололи обезбол. И дикая боль ушла. Марк с бабушкой помогли мне добраться до кровати, промыли рану и приклеили повязку.
— Пуля внутри, — сказал дед, — надо вытаскивать. Полежи пока, надо остальными заняться.
Из-за прикрытой двери слышались голоса и шаги, потом все стихло. Ко мне никто не заглядывал, пока через полчаса они не вернулись.
Боли я так и не чувствовал. Дед светил фонариком, бабушка затейливо ругалась, возясь с моей ногой. В какой-то момент старушка резала ногу ножом, потом копалась длинным пинцетом.
Залепив снова рану повязкой, бабушка ушла мыть руки, а вернувшись, протянула мне пулю:
— Держи на память. А теперь поспи.
Они ушли, а я лежал на кровати; она была мокрой под ногой — судя по пятну, пока из меня вытаскивали пулю, крови вылилось гораздо больше, чем до этого.
В голове прокручивались события вечера. Потом я подумал, что ранение в бою — это нормально для десантника. Про убитых и тела я старался не думать. А еще некстати вспомнил, что именно на этой кровати умирала Ди.
Проснувшись утром, я захотел в туалет. Нога ощущалась неестественно, но вроде бы двигалась. Я сел на кровати, свесив ноги, и попробовал встать.
Тут же резко стрельнуло болью, а в глазах потемнело, будто бы выключили свет. Я лег обратно на кровать. Упал, скорее. Когда в глазах посветлело, поднял ноги на постель и лег удобно. Но теперь нога слегка ныла.
— Эгей, кто-нибудь! — крикнул я.
Подождал, потом заголосил снова. В конце концов дверь открылась, и появилась Эш. Немного смущаясь, объяснил ей, что хочу в туалет, и мне надо помочь дойти.
Она кивнула, сказала:
— Лежи.
И вышла, вероятно, пойдя за дедушкой.
Однако вскоре вернулась одна. Подошла и дала мне кастрюльку:
— На, сюда сделай, я вынесу.
Малость охренев, я попробовал отказаться, говоря, что мне просто надо помочь дойти до туалета. А она замотала головой:
— Дерьмо идея. Лежи и используй кастрюльку. Я за больной мамой ухаживала, все норм.
И вышла.
Не хотелось, конечно, очень. А в туалет хотелось. И уже более чем. А потом подумал: «Вот глюк!» — и стал разбираться с кастрюлькой. Это оказалось не так-то просто сделать лежа. Потом позвал Эш, она молча улыбнулась, взяла кастрюльку и ушла.
— Балу, я жить буду?
— Конечно! Но с таким поведением — недолго.
— Про рану-то что скажешь?
— Повезло, что стена пулю притормозила, что кость не задета, что было кому помощь оказать. Но все равно — все серьезно. И большая кровопотеря. Без серьезной медицины восстанавливаться месяцы. Короче: лежи и не выпендривайся.
Позже бабушка принесла завтрак. Я отбился от попытки кормить меня с ложечки и нормально ел сам.
Боль в ноге понемногу росла и росла, пока не стало совсем невтерпеж. На горестные вопли пришел дед, вколол обезбол, и боль снова почти мгновенно исчезла. Дедушка присел на кровать:
— Парень, ты прости их.
— Кого? — не понял я.
— Остальных. Что не хотят зайти.
— Я даже как-то не успел об этом подумать.
— Они ничего не поняли, парень. Считают, что ты крышей поехал и стал убийцей. И боятся. Я думаю, — он замялся, — лучше так. Пусть дальше не понимают, что должно было случиться.
Я лежал, переваривая. То, что группа меня героем не считала, так это мне по фигу. Что ничего не поняли — вообще не удивлен. В их Лесу лисички и зайчики вместе пьют шипучку. А вот что боятся — было немного обидно. И одно меня почему-то беспокоило всерьез:
— А Эш?
— Когда все спать уже разошлись, мы с бабкой тела к сараю таскали. От порога всех оттащили, вошли внутрь, а там она. Пинает тело последнего.
Марк замолчал. А я подумал и решил, что он не прав:
— Мне кажется, надо объяснить им. Уж лучше эти смерти будут иметь для них смысл, чем не иметь.
Дед покачал головой:
— Дай им прийти в себя. Потом сам расскажешь.
Я лежал и думал, что Сержа убил мой пистолет. Не винтовка, из которой его застрелили, а мой пистолет. Он умер потому, что отобрал его у меня. Обладание пистолетом сделало его слишком уверенным и толкнуло под винтовку.
После завтрака я заснул и проспал, видимо, долго. Проснувшись, обнаружил сидящую в ногах Эш. Она молча вопросительно кивнула: «Как ты?» Я пожал плечами: «Нормально». Она встала и вышла за дверь, вскоре вернувшись с обедом.
После обеда мысли в голове стали разбегаться, и меня снова вырубило. Придя в себя к вечеру, я ощущал себя разбитым; снова беспокоила нога, она немного опухла и была горячей. Кастрюлька, обезболивающее, сон.
Следующим утром я проснулся от того, что боль в ноге стала постреливать. Так себе ощущение.
— Маугли, ты еще жив? — раздался голос Балу.
— К сожалению.
— Ну, это ненадолго, не переживай. У тебя температура 38.5, в ноге еще больше. Это сепсис, Маугли.
— Что?
Моя голова работала плохо: сначала я слышал слова, потом доходил их смысл.
— Заражение, в ране размножаются бактерии.
— И что делать?
— Искать помощь или умирать. Здесь тебе не помогут.
Когда смысл его слов дошел до меня, стало страшно. Я начал звать кого-нибудь, и снова появилась Эш. Я попросил привести дедушку и пересказал все ему. Тот очень обеспокоенно посмотрел на меня:
— Откуда ты это знаешь?
Пришлось рассказать про браслет. Дед удивленно покачал головой, потом сказал:
— В поселке госпиталя нет. Надо искать транспорт до города.
— Давайте свяжемся с Орбитал. Может, они помогут с транспортом? — мой голос был сиплым и казался чужим.
Марк кивнул:
— Давай попробуем. Только я не знаю, как.
Балу сказал в голове:
— Могу направить запрос по контактным координатам из их сообщения.
Я сказал ему действовать, а деду, что этим займется браслет.
Дед принес мне завтрак, но есть не хотелось совсем. Зато очень хотелось пить. Вновь подал голос Балу:
— Сообщение от «Орбитал Сервис»: «Орион» подтвердил наличие действующего страхового полиса на имя Сержа Бойко и десятерых воспитанников. Запрашивают наши координаты. Передать?
— Давай.
— Приняли, эвакуация будет в течение часа.
Я пересказал это Марку, и он тут же уточнил:
— Эвакуация тебя или всей группы?
Балу тут же ответил:
— Ты отдельно не упоминался. Вероятно, всех.
И дед ушел помочь всем собраться.
Мы ждали прибытия глайдера, но «Орбитал Сервис» мыслила другими масштабами. Через сорок минут перед домом опустился космический шаттл.
Появившиеся в комнате пара человек очень быстро просканировали меня каким-то прибором, переложили на носилки, что-то вкололи, поставили капельницу и понесли вниз. Пока несли, я услышал обрывок диалога с дедом:
— У вас одиннадцать человек на эвакуацию, вот и берите их!
В путающихся мыслях мелькнуло, что, будь Серж, непонятно, как бы он убеждал взять с нами Эш. Однако поставленная капельница или укол начали действовать, и сознание уплыло.
Открыв глаза снова, я обнаружил, что лежу в медицинской кровати; от руки к стоящему рядом аппарату уходила трубочка с чем-то прозрачным. Нижняя часть туловища была накрыта прозрачным куполом. Из ноги торчала пара красных трубок, уходящих в другой аппарат. Не сразу я сообразил, что трубки тоже прозрачные, просто в них кровь.
Открылась дверь, и вошел человек в белом комбинезоне.
— Пришел в себя? Замечательно.
Он проговорил это так, словно его этот факт раздражал.
— Твоя страховка путешественника имеет покрытие в 100 тысяч. Этого достаточно для стабилизационных мер и дальнейшей транспортировки. Спасти твою ногу стоит гораздо дороже, да и требует совершенно другого класса оборудования. Мы планировали отправить тебя на «Орион» для дальнейшего лечения. Однако ваш ИИ довольно хамски указал, что у тебя также имеется полная корпоративная военная медицинская страховка и потребовал, чтобы ты принял решение, какую из страховок использовать.
Я не очень понял, что он имел в виду. И зачем Мия затормозила отправку, если меня можно было спокойно доставить на «Орион», чтобы там лечить.
— А в чем разница?
— Туристический полис покрывает расходы группы Сержа Бойко и десяти воспитанников. С планеты забрали одиннадцать воспитанников. Один должен будет оплачивать свой перелет самостоятельно или остаться здесь. Если ты воспользуешься корпоративным полисом, группа улетит без тебя. А ты для прохождения лечения будешь отправлен по своей страховке.
И тут до меня дошло, что Мия заботится об Эш. Вот только зачем она это сделала в хамской форме?
— Ты находишься в сознании. Озвучь решение, какой страховой полис к тебе применять?
— Корпоративный!
— Зафиксировано.
И с мстительным удовлетворением в голосе продолжил:
— Группа отправляется на «Орион». А ты — туда, где тебе смогут предоставить необходимое лечение.
— Подождите! Меня — не на «Орион»?
— «Орбитал Сервис» выберет подходящее место, исходя из собственных алгоритмов.
И он ушел.
— Балу, что это было?
— Месть, Маугли. Он обиделся на ИИ «Ориона» и решил по-мелкому подгадить и не отправлять тебя с остальными.
— И… что теперь будет?
— Откуда я знаю? Тебя точно отправят туда, где окажут полноценную помощь; даже обиженный чиновник не рискнет портить компании репутацию, да ты и не виноват. Просто мелкая пакость — не отправлять с остальной группой.
Стоявший рядом аппарат тихонько загудел, и я провалился в сон.
В следующий раз я пришел в себя, лежа в какой-то помеси кровати и неглубокой ванны. Моя голова лежала на подушке, все тело находилось в жидкости. А вокруг шелестели деревья.
Приподнявшись, я узнал, что лежу совершенно голый, а моя многострадальная нога — полностью цела.
В тот же момент среди деревьев открылась дверь и вошел человек в зеленом комбинезоне:
— Привет, Кай! Как самочувствие?
— Отлично, — ответил я, и это было правдой.
— Ну, тогда вставай, прими душ, — он указал рукой на деревья, и тут же обозначился контур двери, — одевайся и выходи. Одежда около душа.
Человек развернулся и пошел обратно к двери.
Не успел я задуматься, как выбираться, уровень жидкости в ванной начал стремительно понижаться, и она исчезла вся, до последней капли. А бортики кровати ушли вниз.
Сев и свесив ноги, я понял, что меня просто распирает от энергии, и хочется прыгать. Стоило подойти к контуру двери и осознать, что лес — это голопроекция, как дверь уехала в стену.
Санузел выглядел шикарно. Из зеркала напротив во всю стену на меня смотрел худенький я. Слева была красивая раковина, полочка с кучей баночек и кремов над нею и навороченный унитаз рядом. А душевая кабина справа закрылась сама, стоило мне в нее войти. И открылась, как только я закончил.
Одевшись в серый стильный комбинезон, я пошел к выходу.
В этой комнате не было проекций на стенах, однако все они были увиты живыми растениями. Мужик, сидевший за столом, встретил меня улыбкой:
— Поздравляю с выздоровлением, повреждения тела устранены. Твои личные вещи, — он пододвинул к краю стола контейнер.
— Спасибо, — сказал я и подумал о том, что у меня появились личные вещи.
В ящике лежали мой жетон, браслет с Балу, платежный чип и пистолет.
— Оружие оставь в ящике. Получишь, когда будешь покидать корабль.
— Корабль?
— Ты на круизном лайнере «Рай». Тебя доставил шаттл «Орбитал Сервис». Мы провели восстановление.
— И что дальше?
— В соответствии с контрактом, будешь высажен при посещении ближайшей планеты с космопортом. Или можешь заказать шаттл за свой счет.
Даже не стал спрашивать, сколько стоит шаттл.
— А когда мы доберемся до планеты?
— Точно не скажу, но не в ближайшие дни. Так что присоединяйся к гостям и наслаждайся «Раем»!
Я нацепил Балу на руку, и тут же его услышал:
— А чиновник знает толк в мести. Это даже изящно!
— Что?
— Отправил тебя на проходивший мимо корабль, идущий круизом по красивым диким планетам. Там высадить тебя просто негде. А пребывание здесь до конца рейса влетит страховой в такую сумму, что счет за лечение покажется мелочью.
— Так дорого?
— Просто просмотрел рекламные материалы в их сети: «Рай», Маугли, это элитный курорт.
Прозвучал мелодичный сигнал, и дверь рядом с нами уползла в стену. Мужик в зеленом кивнул:
— Лифт до твоей каюты. ИИ корабля будет рад ответить на все вопросы.
Лифт был четырехместным. Шикарные кресла, приглушенное освещение и голо с рекламой. От лифта до двери каюты меня привела напольная навигация. Стены коридора и пол были выложены красивым камнем. Ничего общего с практичностью «Императива». Каюта тоже, прямо скажем, отличалась. В первую очередь, размерами и двуспальной кроватью.
Пока я ее оглядывал, Балу грустно сказал:
— Маугли, тебя ждет входящий инфопакет от «Селенис» на 40 терабайт, разбит на части.
— Это что?
— Предположительно, новая прошивка для помощника, вместо меня. Подозревал, что так все и кончится, как только просканировал твой жетон на Равии.
— Как это?
— Ты принадлежишь к корпорации и приписан к военному кораблю. Твой ИИ не может иметь чужую прошивку.
— Как же так… А ты?
— А я потенциальный шпион. Все правильно, Маугли. Первая часть пакета загружена. Коснись жетоном браслета для дешифровки.
— А если я не хочу тебя терять?
— Это было неизбежно.
— Да ладно, я просто не буду открывать этот пакет!
— Там инструкции для тебя с «Ориона», нельзя. Первую часть в любом случае нужно открыть. Прикладывай жетон.
И я приложил. Сразу же в голове раздался голос Мии:
— Здравствуй, Маугли! CX-9 — отличный выбор помощника. Подтверди установку корпоративного пакета, дальнейшие инструкции — после ее окончания.
И тут же повеселевший голос Балу:
— Надо же, не полная перепрошивка! Я тоже стану корпоратом! Подтверждай, Маугли!
— Как?
— Вырази согласие вслух.
— Ну, подтверждаю.
Балу умолк. Я подождал немного, подошел к кровати и сел на нее:
— Балу?
И молчание в ответ.
— ИИ корабля, ты здесь?
И снова тишина.
Улегшись, я задумался о том, что чистота и роскошь вокруг ощущаются дико странно после пыли фермы и ставшей привычной грязи под ногтями. Вскоре снова раздался голос Балу:
— Маугли, приложи жетон к браслету для открытия второй части.
— Балу? Что там с тобой творится-то?
— Приложи жетон для открытия второй части.
Приложил, а потом еще дважды. Прошел час, и я уже думал, что что-то пошло не так, когда Балу подал голос:
— Пакет установлен.
— О! Я уже думал, как тебя хоронить, а ты живой.
— Живой, просто мозги вскипятили электрошоком.
— И как ты?
— Массовое обновление драйверов, протоколов и логики; устранено 176 угроз; добавлены инструкции; добавлены банки с корпоративной и твоей личной информацией. Озвучка полного лога займет приблизительно три часа.
— Там мне какие-то инструкции должны были быть?
— Оставайся на корабле до высадки, не шали.
— Шик. И чем мне тут заниматься?
— Наслаждаться жизнью! И для этого тут есть все.
Выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Балу, а как там остальная группа? И как Эш?
— Новой информации нет. Должны были улететь на «Орион».
— А можно спросить у Мии?
— Дальняя связь не входит в список бесплатных услуг. Отправить сообщение с корабля по лучу обойдется в пятнадцать тысяч кредитов. Прямая связь — столько же за каждую минуту.
— Жареный квазар! А в бесплатные услуги что входит?
— Вооот, это правильный вопрос! Почти все, кроме магазинов. От ресторанов до аквапарка и СПА.
— То есть я могу пойти сейчас в аквапарк?
— Ну, если тебе не стыдно за 9 промахов из пистолета.
Да, новой прошивкой от Мии повеяло за парсеки. Как там она говорила… эффект наблюдателя?
— Ладно, значит тир.
— Вызвать лифт?
— Поехали, сравню с «Императивом».
Ну, что можно сказать? Уютненько и красиво, конечно, но маленький. Встречал меня улыбающийся, одинокий сотрудник, сходу предложивший мне имитацию охоты. Крайне удивленный, когда я попросил пистолет и полосу препятствий:
— Ты где-то занимался?
Я молча выудил жетон из-под ворота комбеза.
— Так… Не понял. Тебе сколько лет, боец?
В голосе его проскользнули до боли знакомые нотки. Готов поставить браслет против мороженки — бывший прапорщик.
— Пока 12. А вы бывший прапорщик?
— Майор, боец.
…Хорошо, что не с кем было спорить. МК-5 у него не оказалось, но он положил передо мной очень похожий МК-17. И в деле семнадцатый оказался значительно лучше. А вот я — нет.
— Что это было, боец?! Моя бабушка стреляет лучше!
Майор, увидев жетон, похоже, напрочь отбросил услужливость в обращении. Ну или его пробила старческая ностальгия. Но зубную щетку, видимо, он взять с собою забыл — повезло.
Через час я уже хотел слинять, но майор вошел в раж. Два часа он ехидно комментировал мои ошибки и позволил уйти только, когда я смог уложиться в десантный норматив.
Выжатый, как лимон, я спросил Балу:
— И где тут кормят?
— Пять ресторанов, буфет и две кофейни.
— Что ближе?
— Ресторан при казино.
— Казино… А покер там есть?
— Конечно.
— Тогда погнали. Слушай, а лифт, получается, ты мне вызываешь?
— Нет, корабельный ИИ. Мы с ним на короткой ноге.
— А мне в каюте, пока тебя не было, он не ответил.
— Ну и не нужен он тебе, зазнайка.
Ресторан был большим. Половину его занимали столики с едой, которую можно было набрать на поднос, а другую — столы, застеленные скатертями. В очередной раз я подумал, что ни в жизнь бы не сказал, что нахожусь на корабле.
Большая часть еды оказалась мне незнакомой. Подумал было набрать всего понемножку и пробовать. Но потом увидел такое аппетитное мясо, что решил — в другой раз. Напитки разливала живая девушка за барной стойкой, с милой улыбкой отдавшая бокал сока ейдину.
Набрав еды, я пошел к столам. Они все были большие, на 8 человек, и совершенно пустых не было. Одна из двух девушек, сидевших за самым малолюдным, поймала мой взгляд и приветливо кивнула.
Ближайшая соседка расслабленно поздоровалась и спросила:
— Как сам?
Обе девушки были в одинаковых черных балахонах с крупными желтыми рожами на них, и это странно смотрелось на фоне красивого ресторана.
— Еще не понял, — ответил я, думая про Равию, оставшуюся позади. А потом вспомнил, как только что обливался потом в тире:
— Но уже устал!
— Прямо как я сегодня с утра… — сказала та же соседка.
Вторая на нее иронично посмотрела:
— Просто вторая бутылка была лишняя.
— Ой! Ну было и было!
Уставшую девушку звали Алесей, а вторую — Алиной. Обе они оказались участницами профессиональной покерной команды. И, конечно, я отправился с ними поглазеть на идущий турнир.
Покерная серия на «Орионе» казалась мне шикарной. Но та, что шла здесь, била ее по всем фронтам. Вылетевшая из турнира и присоединившаяся ко мне вскоре Алина рассказала, что на серию в «Рай» попадают только по приглашениям — междусобойчик для VIP-персон и немного про-игроков для их развлечения (к примеру, пара симпатичных девушек). И самый дешевый турнир здесь стоил дороже, чем главный турнир галактической серии.
Торчать в зале мне надоело. Алина ушла регистрироваться в другой, только начинающийся турнир, а я решил поглядеть, что за зверь — аквапарк.
За вход, конечно, денег никто не хотел. Но хотели, чтобы я был без комбеза и в плавках.
— Балу, это какие-то хай-тек плавки?! — неверяще спросил я, глядя на ценник в их магазинчике.
— Просто кусок ткани.
— Но… 800 кредитов?!
— Бренд и курортная наценка.
— Короче, кому-то аквапарк, а мне душ в каюте.
И я отправился к себе.
Освежившись, я повалялся, изучая, что вообще есть в «Раю», с комментариями Балу, а потом решил все же поглядеть, жива ли еще в турнире Алеся, и отправился обратно в казино.
И обнаружил, что наблюдать живой турнир гораздо интереснее совсем не «живьем», а на экранах отдельного зала болельщиков. Там не было длительных пауз и постоянно показывали раздачки с разных столов, причем сразу с открытыми картами игроков.
Алеся к тому моменту пробилась в призы и уверенно шла чиплидером. Понаблюдав с полчасика, я все же решил быть последовательным и отправился в обнаруженный ранее симулятор полетов.
Отличия были и тут. Вместо кабин в зале находилось два ряда стильных капсул, похожих на гоночные глайдеры. А сев в одну из них и выбрав в меню симуляцию космического боя, я получил… Просто люксовую версию аттракциона из парка развлечений Равии.
— Балу, это что за хрень?
— То, чего хотят здешние посетители.
— А нормальная симуляция здесь есть?
— Сейчас договоримся с ИИ, — уверенно ответил Балу. — Какие вводные?
— Ээээ… — тут я подвис. Мия-то знала, чего я хочу, и она же определяла учебную программу.
— Бой в космосе на истребителях.
— Дуэль? Атака цели? Оборона? Столкновение?
— Давай попробуем дуэль.
— Класс противника?
— Пилот второго класса?
— Принято.
На этот раз все было всерьез. Правда, я оказался в непривычной кабине. И если с различиями управления я разобрался быстро, то к другому поведению незнакомой модели истребителя пришлось привыкать. И мне все понравилось. Ну, кроме пяти поражений из пяти боев.
Снова заглянув в казино, я обнаружил, что турнир дошел до финального стола и в нем объявлен короткий перерыв. Алеся все еще оставалась чиплидером.
Пользуясь паузой, отправился перекусить в ресторане, а когда вернулся, успел застать, как Алеся, уже растерявшая половину фишек, выставилась олл-ин и проиграла. Вылетев первой с финального стола, на который вошла лидером, она закончила турнир на девятом месте.
Я вышел в зал и хотел ее встретить, но увидев ее, идущую в слезах, не решился подойти. Погулял по казино и нашел Алину, уверенно игравшую в турнире по какой-то странной разновидности покера. И это была совсем не привычная мне игра в теорию вероятности. Немного понаблюдав, решил, что это все же больше игра именно в карты — они раскладывали пасьянсы на полстола.
Стало неинтересно, сразу потянуло в сон, и я отправился тестировать свою новую огромную кровать.
Идея попробовать за завтраком ближайший к каюте ресторан «высокой кухни» обернулась провалом: я ждал еду уже полчаса.
— Балу, это вообще нормально? Так долго, они издеваются?
— Твой заказ готовили живые повара.
— Зачем?! Почему просто не принести заказанное?
— Это считается высшим шиком и дорого стоит.
— То есть они играют в прошлое? Когда был только ручной труд?
— Скорее, они играют ценностью еды. Людям нравится ощущать, что они едят что-то дорогое.
— Ощущать, что ты тратишь кучу ресурсов… В чем удовольствие?
— Дело не в ресурсах, а в том, что другие не могут себе этого позволить. Ощущать себя выше других. Это — власть, Маугли.
— В чем кайф? Почему я ощущаю только голод?
— Ты слышал о пирамиде Маслоу?
— Не-а.
— Потребности делятся на уровни. Закрыв один уровень, ты открываешь следующий. Когда ты голоден и в опасности, тебя не очень беспокоит уважение и то, что вокруг некрасиво.
Разговоры с Дипом и Мией научили меня, что ИИ никогда не говорят что-то просто так. И я насторожился:
— А я разве в опасности?
— Местный ИИ гарантирует, что в «Раю» безопасно.
Тут принесли еду — живая девушка, между прочим. И еда была очень вкусной.
Реплика Балу про безопасность плавно превратилась в голове в желание снова посетить тир, где меня встретил все тот же майор. Когда я попросил тренировку, он неожиданно спросил:
— Может, хочешь попробовать что-то необычное?
— Например?
— Лазерное оружие, Гаусс? У меня тут есть весьма редкие штуки, которых не найдешь в магазинах.
— Это как в голо? А они бывают вообще?
— Конечно!
— А они лучше?
— Вот и попробуй! Как насчет бластера?
Он протянул мне пистолет и объяснил, как им пользоваться. Оружие оказалось странным: никакой отдачи, никакого грохота, лишь тихое жужжание. Бластер оказался тяжелым и непривычно большим.
— А почему их не используют?
— Слишком нежное, а эффективность ниже. Утопическая идея. Во всяком случае, для ручного оружия. Нет таких задач, где огнестрельное оружие было бы хуже. При этом оно гораздо дешевле и не так легко ломается.
Попробовав стрелять по мишеням, я был вынужден согласиться. Получалось медленнее.
— А зачем их тогда делают?
— Идея выглядела красивой. Ну и получилась красивая дорогая игрушка. В реальном бою бессмысленно.
С сожалением отложив бластер, я познакомился еще с несколькими экзотическими штуками. Однако вопрос, почему, кроме огнестрела, я ничего не видел, больше не стоял.
Майору явно было интересно со мной возиться. А может, он просто скучал. За все время других посетителей в тире не было — похоже, даже экзотическая стрельба была здесь экзотическим развлечением. Я все же провел еще и нормальную тренировку, закончив только к обеду.
После голодного утреннего опыта я отправился туда, где еда готова всегда. В ресторан при казино.
Ресторан был почти пуст. Я набрал себе гору разной еды и ел ее, пока не понял, что больше в меня ничего не лезет. А больше половины было даже не надкусано. Накатила сытая лень. А еще немножко стыдно было вставать и оставлять все это несъеденным. Я продолжал сидеть, попивая сок.
Внезапно в дверь повалила толпа народу из казино. Похоже, начался обеденный перерыв в турнире. Я увидел знакомых девушек, махнул им рукой, и они, изменив направление, подошли:
— О, ты нас ждал?
Алина цапнула с блюдца какой-то мясной шарик:
— Я жутко голодная! Это же ты для нас еды набрал, правда?
И уселась рядом, утянув к себе все блюдце.
— Угощайтесь! — согласился я.
Алина действительно играла турнир, а Алеся за нее болела.
— Алесь, а ты уже вылетела?
— Я сегодня не играю. Мне не на что.
— Это как? Ты же вчера прошла на финалку, ты сколько там получила?
— Всего четыреста тысяч. А за первое место было больше трех миллионов!
— Но четыреста штук — это же до фига! Радоваться надо!
Алеся молчала. Алина выразительно посмотрела на нее, а потом сказала:
— А она их даже из казино не вынесла. Села полудить в игровые автоматы — и спустила в слоты все до последнего кредита!
Алеся фыркнула:
— Ой, ну было и было!
Наступила тишина, девушки уверенно поглощали остатки набранной мною еды, а я переваривал услышанное. Девушка, про-игрок, прошла далеко в турнире и выиграла кучу кредитов. Невообразимую сумму, в моем понимании. А потом просто взяла их и спустила. Не потратила. А проиграла в обычном казино. Как это возможно? Играть профессионально теорией вероятности в покере и… лудить в казино. Нереальность размера выигрыша и обстоятельств его потери ввели меня в ступор.
Еда закончилась. Алина, задумчиво поглядев на стол, встала:
— Я за кофе. Лесь, тебе захватить?
— Давай!
Девушки пили кофе и обсуждали раздачи. Я сыто и лениво сидел рядом, пока меня не пихнула Алеся:
— О чем задумался?
— Думаю, куда бы пойти.
— О! А пойдем со мной в аквапарк?
В аквапарк, конечно, хотелось, но у девушек-то купальники явно были.
— Я сегодня не купаюсь. Мне не на что.
— Это как?
— У меня плавок нет. И восемь сотен за них я отдавать не готов.
Пришлось им рассказать, что я специальный гость медцентра корабля, куда попал по страховке. А в остальное время нищий беспризорник. Было видно, что им немного неловко. Да и мне тоже вдруг стало неуютно. Я, кажется, немного фальшиво сослался на то, что объелся и пойду спать, после чего отправился в свою каюту.
Мне на самом деле нужно было в каюту, принять душ после тренировки. Стоило мне из него выбраться, как Балу сказал:
— Входящее сообщение от Алеси.
— Показывай.
На стену тут же спроецировалось:
«Всего три сотни» и крутящаяся модель плавок.
— Ссылка на один из корабельных магазинов, — прокомментировал Балу.
Я подумал, что это «всего», полностью описывает разницу между местными пассажирами и мной, считающего 300 кредитов бюджетом пары месяцев.
— Балу, а что за корабельный магазин?
— Их тут много, все доступны во внутренней сети.
— Может, там где-то есть плавки по нормальной цене?
— Дешевле трех сотен нет. Но есть интересный вариант!
— Какой?
— Детский наградной магазин. Линейка мерча. Плавательные шорты. Цена — пятьдесят очков.
— Это что такое?
— «Рай» — семейный курорт. Сюда приезжают с детьми. И для детей есть куча отдельных развлечений.
— Так что же ты раньше молчал?
— Ну, они совсем детские, хотя формально до тринадцати лет.
— Ладно, и что за наградной магазин?
— Все развлечения объединены в игровую модель. Есть система достижений, а еще есть центр квестов. За достижения и пройденные квесты дают баллы, и есть отдельный магазин, в котором за баллы можно получить призы.
— То есть я развлекаюсь, а за это получаю призы?!
— Точно.
— Так… Показывай, что там еще есть в магазине!
Но посмотреть толком я ничего не успел:
— Входящее сообщение. Тебя просят зайти в бухгалтерию.
— Куда?
— Так называются отделы компаний, занятые подсчетом и управлением деньгами. Конечно, всем ИИ занимается, но тут есть живой человек, считай, просто «говорящая голова». Считается шиком, когда обслуживают живые люди.
— И что, надо отправляться в бухгалтерию?
— Надо.
Лифт доставил меня в административный сектор, указатель привел к нужной двери. Внутри сидела серьезная девушка:
— Кай Шеннон, необходимо закрыть финансовые документы. У вас два счета. Первый: эвакуация с планеты и экстренная медицинская помощь. 620 тысяч кредитов. Покрытие — страховой полис на имя Сержа Бойко. От тебя нужно только подтверждение оказанной услуги.
— Сколько?!
— Не бери в голову, это не твой счет. Просто подтверди: с планеты эвакуация была? Лечение проводилось?
— Ну, да, было.
— Замечательно! — девушка улыбнулась. — И второй счет: восстановление ноги и пребывание в «Раю» до конца круиза, 680 тысяч. Предпочитаешь оплатить сам или покрытие за счет страховки?
И из ее тона создавалось ощущение, что девушка всерьез считает, что я мог бы вот так взять и оплатить сам.
— За счет страховки.
— Зафиксировано. Инфопакет к страховой компании уйдет с ближайшим шаттлом.
— И… что дальше?
— Это все. Спасибо за твое время! — девушка улыбнулась.
Я ехал в лифте обратно и пытался переварить астрономические суммы, которые с таким равнодушным видом называла девушка.
— Балу, а пятнадцать тысяч за отправку инфопакета с меня не возьмут?
— Нет, почта — это их внутренние расходы. И это же не прямая отправка. С корабля регулярно улетают и возвращаются шаттлы. К примеру, пассажиры, которые сюда прилетели отдохнуть на денек. Шаттлы захватывают накопившиеся инфопакеты и, прилетев в цивилизованные места, отдают их в инфосеть. Так же доставляются ответы. С задержкой, но зато совсем недорого.
— То есть отсюда можно улететь в любой момент?
— Конечно! Заказать индивидуальный трансфер — дорогое развлечение, но тут соответствующие пассажиры.
— А почему ты мне не сказал раньше, что можно так связаться с «Орионом»?
— Не знал. Местный ИИ предоставил информацию только сейчас, когда я спросил об отправке пакетов с шаттлами. До этого он давал только расценки на прямую отправку сообщений.
— Кажется, он с нами не дружит.
Балу промолчал.
Вернувшись, я начал копаться в списке детских развлечений. Веселые площадки для малышей, лабиринт, куча учебных курсов на разный возраст… Читать про них мне быстро надоело:
— Балу, составь список, как быстрее всего накопить баллов на плавки?
— Плавательные шорты. Все достижения — мимо. Закончить курс — до трех баллов, но слишком долго. Предположительно, квесты, третий-пятый уровни сложности с соответствующим количеством баллов.
— Что за квесты?
— Неизвестно. За квесты отвечает квестмастер. Нужно отправляться лично.
— Ну, тогда погнали знакомиться.
Из лифта я выбрался на городской улочке. Сверху голубело небо, вперед уходила дорога, по бокам были маленькие аккуратные домики. По улице сновали дети. Не сразу я сообразил, что домики маленькие. Это был настоящий город детей.
— Балу, нам куда?
— Прямо до площади, пещера в скале.
Я прошел вперед, пока домики не расступились, выпустив меня на небольшую площадь. Одна ее сторона действительно примыкала к скале. Стало понятно, что это край города. Маленькие улочки уходили вправо и влево вдоль каменной стены. Еще две улочки уходили вглубь города, одна из них была позади, а впереди, в скале, зиял провал пещеры размером со средний домик.
Внутри пещеры толпилась живая очередь из стайки детей, а впереди лежали два камня, делящих пространство на три узких коридорчика. В каждом коридорчике висела голограмма огромной головы дракона, перед ними стояло по посетителю. Драконьи шеи уходили дальше, вглубь, где в полумраке огромного зала лежал сам огромный дракон. Трехголовый.
Очередной посетитель отошел от головы, и на его место отправился первый из очереди.
— Балу, а в чем смысл такого огромного зала с драконом?
— Это голо, за головами стена.
Надо сказать, сделано было — шик, даже зная от Балу, что зал с драконом — это голо на стене, верилось в это с трудом.
— Балу, а драконы разве бывают трехголовые?
— Гидры, Змей-Горыныч… Упоминания есть.
Спустя несколько часов, надевая костюм в своей каюте, я пытался отделаться от ощущения нереальности. В какой-то момент мелькнула мысль, что, может быть, я просто валяюсь в предсмертном бреду на Равии?
Смерть Ваня, смерть Ди, смерть Сержа. Бой с бандитами… И квест про поиски дроида, потерявшегося, пока художник в детском городе ходил за холстом?! Какое «попробуй мороженое, изготовленное в шести заведениях “Рая”»?!
Я занимался детскими играми в идеальном мире, пока Балу вдруг не сказал:
— Входящее сообщение. Ты приглашен на ужин за капитанский стол в Главном ресторане корабля через час. Соответствующий костюм ждет тебя в номере.
Нельзя сказать, что детские игры были скучны. Все время я офигевал, каким милым может быть детство. Офигевал, восхищался… и чувствовал, что этот шаттл давно улетел без меня. Это чужая жизнь. Чужое детство, из которого я вырос, не успев в нем побывать. Будто бы на мою дырявую жизнь наложили голо. И окружающие видят веселящегося пацана вместо грязного бродяги с пистолетом.
— Балу, а что-то я не помню Главного ресторана в списке мест.
— Это территория для пассажиров высшего класса.
— То есть пассажиры не равны? Ладно, и какой класс у меня?
— Второй.
Я оглядел свою шикарную каюту и молча направился к выходу.
В Главном ресторане росли живые деревья. Прямо у лифта меня встретил специальный человек. Его костюм был белым, а на шее был черный галстук. В то время как присланный мне костюм был черным, а на шею мне пришлось надеть белую бабочку.
Вообще, без помощи Балу я бы, наверно, не оделся никогда. Даже не знал, что одежда может быть такой неудобной. Чем им не угодили комбезы? Мне пришлось надеть трусы, майку, сорочку, отдельные штаны, жилет, фрак… Обувь тоже казалась жутко неудобной. Но надо отдать должное: надев все это, в зеркале я себя не узнал.
Сначала я решил, что встретивший меня человек — капитан. Но тот поздоровался и попросил следовать за ним. Пока мы шли к столику, я сообразил, что белые костюмы и черные галстуки — это персонал. Гости за столиками были одеты, как я, в черные пиджаки с хвостиками сзади и белые бабочки.
Все, происходившее далее, Балу на обратном пути обозвал «Дикарь на званом ужине». Я, конечно, следовал его замечаниям, исправляясь, но их было слишком много.
Со мной вели вежливую беседу, мне улыбались, но даже без замечаний Балу в интонациях слов, обращенных ко мне, я замечал что-то отличающееся. Балу сказал, что в разговоре меня вежливо унижали через предложение, однако я унизительного не заметил.
Очень вежливые люди. Расспрашивали меня про события на Равии. Вроде как есть информационная блокада, и новостей оттуда почти нет, а я — живой свидетель событий. Насколько я понял, все они имели отношение к «Орбитал Корпорейтед», как и «Рай» в целом.
Уже лежа в постели, я думал, что если присланный костюм не отберут, надо будет унести с собой. Загоню за бешеные бабки.
Проснувшись, я отправился завтракать в буфет, надо было добивать квест на мороженки из разных мест. Буфет был не хуже ресторана: полянка посреди полей с цветами, клумбы с живыми цветами по периметру, и непонятно, где начинается голо бескрайних полей. Где-то точно должно. Выбор еды, правда, ограничен. Заказывали ее у витрин, а выдавали на подносах милые девушки, и гости сами несли их за столики. Быстро, годно и поразительно уютно.
С очередной вилкой яичницы проснулся Балу:
— Входящее сообщение, тебя просят зайти к юристу для беседы.
— И чего им надо?
— Сохраняют интригу.
— А можно не ходить?
— Предполагаю, лифт из буфета поедет только туда.
— А пешком до детского города далеко?
— Быстрее через юриста.
— Бездна с ними.
Снова лифт привез меня в административный сектор, снова навигация до нужной двери.
Никаких голо внутри. Кабинет, обшитый деревянными панелями, шкафы с корешками бумажных книг, огромный стол, четыре кресла перед столом, человек с той стороны. Поразительный контраст с остальным кораблем: ничего живого. Юрист не считается.
И вопросы про Равию. Из меня выудили всю историю, со всеми деталями:
— Хотелось бы, конечно, записи. У вас же помощник — можно посмотреть записи?
И огорчение, что огромная новая прошивка для Балу не позволила их сохранить.
— Вы говорите, что спасатели не хотели брать одиннадцать человек на шаттл. Но у вас ведь нет к ним претензий, всех же увезли?
И уверения, что у спасателей не было злого умысла.
— А почему вы не эвакуировали тело? Это же важно для родных.
И соболезнования по поводу гибели Сержа.
Уже ближе к концу разговора юрист проговорился, что страховая «Ориона» выставила «Орбитал» иск на восемь миллионов кредитов. За создание опасной ситуации и гибель преподавателя. Заоблачная сумма совершенно выбила меня из реальности. Юрист попробовал вернуть меня в эту реальность, объясняя, что это обычная корпоративная разборка, которая меня никаким боком не касается. Однако до конца беседы он меня потерял.
В итоге меня отпустили, и я отправился добивать детские квесты. В аквапарк очень уже хотелось. Я бы точно туда попал уже сегодня, но пришло новое входящее сообщение, на этот раз от Алины: «Маугли, на планету летишь?»
— Балу, она про что вообще?
— Очередная точка круиза достигнута. Мы приблизились к планете, и гости могут отправиться на экскурсию.
— А это бесплатно?
— Экскурсии на планеты бесплатны для гостей корабля.
— Круто! А почему ты не рассказывал о них раньше?
— Местный ИИ дал информацию только сейчас, после запроса. Формально раньше мы не находились у планеты, и экскурсий не было.
— Мне тут одному кажется, что местный ИИ нас не любит?
— Он говорит, что действует строго в рамках правил. Шаттлы на планету летают каждые полчаса. Алине отвечать будешь?
И я отправился на экскурсию. Это была безжизненная планета. С атмосферой, пусть не пригодной для человека, гравитацией в 0,8g и практически земным климатом. Обещали красивейшие горы — виды и соответствующие развлечения.
Алина, которую я сразу увидел, прибыв на палубу с шаттлами, тащила с собой большую сумку и что-то, похожее на доску с нее же размером, в чехле.
— Привет! А сумка зачем, труп Алеси туда прятать везешь?
— Привет! Ты чтооо, это мой сноуборд! Тут лучшие трассы из всех возможных! Леся сегодня играет турнир, в который я не отобралась.
— Она же вроде все спустила, и ей не на что играть дальше было?
— Так то вчера было. Уже нашла денег.
В шаттл набралось десятка три человек. У многих тоже с собой были сумки. Выяснилось, что корабль сначала доставит всех желающих на вершину горы, откуда желающие (все), отправятся вниз своим ходом. А шаттл заберет внизу накатавшихся на «Рай».
— Балу, а если что-то случится — и кто-то вниз не доберется?
— Маячки, сразу прилетит эвакуационный шаттл.
На горе неожиданно выяснилось, что да, полет на планету бесплатный, но вот аренда оборудования оплачивается отдельно с тремя нулями цены. Лыжи, сноуборды, утепленные комбинезоны, дыхательные маски… У Алины все было свое, как и у половины пассажиров шаттла. Остальные выбирали то, что им надо, из предложенного списка. А я… похоже, прилетел просто полюбоваться видами.
С другой стороны, виды на горы вокруг и вправду были невероятны. Это тебе не голо, да.
Шаттл высадил пассажиров, став моим персональным, и полетел к подножию горы, забрать улетающих на корабль. Алина, которая, оказывается, ради этого дня, в первую очередь, и летела на «Рай», собиралась остаться тут до вечера: еще один шаттл постоянно курсировал снизу вверх.
Мы летели забирать накатавшихся, а я думал про столкновение реальностей. В моем мире пара тысяч в месяц были отличной зарплатой, позволявшей безбедно жить.
Когда шаттл стал заполняться людьми, возвращающимися на «Рай», ко мне подсел паренек, может, немногим старше меня.
— Привет! — сказал он сходу. — В «Секов» рубишься?
— Привет, а это что?
— Ща покажу!
Он снял с шеи цепочку с пластинкой и положил на столик перед нами; над нею тут же спроецировалось игровое поле.
— Всегда приятно считерить! — довольно сказал парень.
Выяснилось, что планета ему нафиг не сдалась. Он мечтал просто спокойно сидеть в каюте, рубиться в игрушки, и чтобы никто не трогал. Но злой рок в лице мамы рушил мечты парня. Спокойно играть он мог ровно столько, сколько до этого общался с кем-нибудь за пределами сети. Его помощник бдил. А наша совместная игра шла в учет общения.
Игрушка оказалась не ахти, но мы рубились и болтали, пока не прилетели. Его звали Дани, и тут он был с мамой, утащившей его с собой в отпуск.
Он успел мне рассказать про пару любимых игрушек, а я ему про тир и пилотные тренажеры, пообещав взять с собой.
По прилету мы договорились встретиться через полчаса и пойти вместе обедать (поскольку за обед вдвоем ему капнет время для игр), и разошлись.
— Маугли, приложи свой жетон к браслету, пожалуйста.
— Зачем?
— Зашифровать сообщение Мии. Не обращай внимания, корпоративный протокол.
Я приложил жетон, а потом вдруг вспомнил, что хотел узнать, как там группа.
— Так, стоп, а как бы и мне отправить сообщение?
— Скажи, что и кому, я отправлю.
Вот только кому писать? Серж — умер. Его больше нет. Тоже Мие? Или все же Эш? Подумал и написал обеим.
— Жетон снова прикладывать?
— Нет. Твои сообщения шифровать нет смысла.
— Вот тут обидно было.
— Местный ИИ его зашифрует.
До меня дошло, что местный ИИ знает все, что происходит на корабле. Кроме, выходит, сообщений от Балу. Ай, ну и квазар с ними.
— Сообщения ушли с «Рая», — вдруг сказал Балу.
— Так быстро?
— Мы у планеты: сегодня трафик шаттлов с обжитым космосом высок. Люди любят горнолыжные развлечения.
— А что им мешает летать сюда без «Рая»?
— Физика, Маугли. Пока «Рай» на орбите — можно прыгнуть на его маяк. Прыжки через червоточины требуют энергии и координат. Если точного маяка нет, можно прыгнуть лишь в примерном направлении. «Рай» выпускает десяток зондов, прыгает к тому, что ближе к цели, потом снова выпускает зонды и прыгает ближе, и так пока не окажется настолько близко, чтобы долететь на своих двигателях за несколько часов.
— И что мешает повесить маяк у нужной планеты?
— Цена, Маугли. Маяки в зондах дают лишь пару импульсов, которые синхронизированы кораблем с точностью до доли секунды. А стационарный маяк требует много энергии и инфраструктуру.
— Не, это я знаю, но тут же, вон, куча желающих.
— Содержание орбитальной станции здесь окупалось бы, будь планета обжитой. Но атмосфера для человека непригодна, а поток желающих покататься даже близко не окупит станцию.
— Ладно, а что мешает оставить тут зонд, который будет давать пару импульсов в нужное время, а потом его заменять, прилетев?
— Ничего не мешает. Рабочая модель, особенно среди тех, кто что-то прячет.
— Ну и тут же могли какие-то компании повесить зонд и возить группы желающих!
— Маугли! В тебе есть коммерческая жилка! Возможно, кто-то так и делает. Но свободной информации о таком не дают.
— Почему?
— Потому что коммерческая жилка — не такая уж и редкость. И знание о подобных налаженных полетах тут же породит бизнес-идею: перехватить одинокий корабль у далекой планеты, да еще и набитый состоятельными людьми.
Обедали мы с Дани в новом ресторане. Вокруг плавали рыбы, вдаль уходило морское дно. И кормили рыбным.
Дани расспрашивал про мои нехитрые развлечения и поражался, ведь даже не догадывался о том, что такое тут есть.
Ближе к концу обеда Балу сказал:
— Пришел ответ от Мии.
— Давай, — сказал я.
Голос Балу изменился на привычный голос Мии:
— Маугли, твоя группа вернулась в Лес. Действий не требуется. Наслаждайся каникулами.
— Лаконичненько. А от Эш ответа нет?
— Пока нет.
Дани отправился со мной в симулятор полетов. Я предложил было полетать с ним в игровом режиме, но он захотел настоящего боя. Мои слова о том, что управление сложное и надо учиться, его не впечатлили, и я уже предвкушал, как он будет страдать.
В первой же миссии по столкновению мое чувство превосходства было растоптано в прах. Он летал не хуже меня! Когда миссия закончилась, я услышал его воодушевленный голос:
— Давай еще!
На этот раз мы запустили дуэль. И первую я с треском проиграл.
— Еще раунд? — весело сказал Дани.
— Балу, как это возможно? Он же впервые сидит в тренажере. Или нет?
— Он читерит.
— Как?!
Вдруг кабина вокруг меня окрасилась кучей дополнительных маркеров: подсветился рычаг мощности двигателя, маленькая анимация показала, в какое положение его переключить, космос расчертили траектории.
— Он использует помощник.
Вся дополнительная иллюминация пропала.
— То есть я тоже так могу? Почему же пилоты это не делают?!
— Потому же, почему сюда просто не ставят ИИ: в реальном бою первый же ЭМП-удар вырубит и помощника. Но в симуляторе внешний ИИ в безопасности.
Мы провели еще три дуэли, и я смог победить. В одной. Потом полетали в команде. Я подумал, что реакция у парня просто отличная, иначе подсказки ему бы не помогли. Хороший вышел бы пилот. Но что-то мне кажется, что если его мама может позволить себе отпуск в «Раю», пилотом он вряд ли будет.
Потом был тир. И здесь он мне, конечно, оказался не соперник. Но это Дани не огорчило, он с восторгом стрелял по статичным мишеням, пока я проходил свою программу. Глядя на него, я вспомнил тот восторг, который испытывал сам в первые посещения тира. Пока оружие не стало просто профессиональным инструментом.
— Пришел ответ от Эш, — сказал Балу, как только моя тренировка закончилась.
Эш прислала текст. Длинное и восторженное письмо. О Лесе, в котором ее оставили жить до моего возвращения. Смешные истории про нашу группу. Легкая грусть, что придется со всеми прощаться. И множество вопросов про меня.
Стало тепло внутри. Я на мгновение представил, будто бы мы сидим с Эш в гостевом домике на ферме. Ее внимательный взгляд и кудряшки. Прикинув размер ответа, решил заняться им позже.
Ужин должен был закрыть квест с мороженками, но мама Дани неожиданно потребовала от нас поужинать с нею. Точнее, она потребовала это от Дани, а тот попросил меня присоединиться. В общем, на ужин мы снова отправились в морской ресторан.
Однако стоило нам выйти из лифта, как Дани схватил меня за руку и потащил обратно.
— Ты чего?
— Капец! Нам туда нельзя, — он смотрел на меня в панике.
— Да что случилось?
Лифт с нами дернулся и покинул ресторан.
— Мама не одна, она с подругой.
— И что?
— А значит, там и ее дочь!
— И что?
— Это не человек, это злобный инопланетянин. Поверь! Ты точно не хочешь с нею оказаться за одним столом! Напиши моей маме, пожалуйста, — что угодно что взял меня в заложники, но только скажи, что мы не придем!
Я хмыкнул, паника Дани была очень смешной:
— Ладно, давай ее контакт.
— Контакт получен, — сообщил Балу.
В тишине куда-то везущего нас лифта я надиктовывал Балу сообщение: «Здравствуйте! Вынужден сообщить, что взял вашего сына в заложники. Просто не трогайте нас до конца ужина — и никто не пострадает!»
И уже вслух сказал Дани:
— Готово. А мы куда едем-то? Я вообще-то голодный!
— В кофейню, там готовят очешуительную пиццу!
— Пиццу? Это что?
Дани уставился на меня пораженно:
— Ты что… никогда не ел пиццу?
— Нет.
— Ты в лесу вырос?!
— Угу, в джунглях. Каменных.
В голове раздался голос Балу:
— Пришел ответ, слушать будешь?
— Давай.
В голове раздался спокойный и чуть насмешливый женский голос:
— Уважаемый похититель! Мы не ведем переговоров с террористами! Цена того, что я приму Дани обратно после ужина: вы вместе запишитесь на курс по созданию голо.
Я сказал Дани:
— Твоя мама ответила. В качестве наказания хочет, чтобы мы записались на курс по созданию голо.
— Уж лучше курс по голо! Может, там интересно будет. Запишешься со мной?
Я подумал, что вообще не вижу проблемы в том, чтобы записаться: кто мне мешает просто свинтить, если что?
— Балу, ответь, что мы согласны.
Я кивнул Дани и спросил:
— А вселенское зло, которое дочка, — ты уверен, что ее не будет на этих курсах?
— Там точно не будет. Ей всего два года.
Пицца. Что я могу сказать? Кажется, таким же значимым открытием за последний год был только сок ейдину. Кажется, у меня появилась любимая еда. Сока, кстати, в кофейне не было, и пришлось пить кофе.
За едой был вынужден рассказать, как я умудрился никогда в жизни не столкнуться с пиццей. Дани какое-то время молчал, а потом вдруг серьезно сказал:
— Я бы посмотрел голо про твою историю.
Уже лежа в постели, я отправлял письмо Эш. Целый час я пытался его наговорить, но каждый раз что-то шло не так. У текста все же есть очень важное преимущество. Его можно менять до тех пор, пока он не будет именно таким, каким ты его хочешь видеть.
Однако и на кусочек текста для нее ушел еще час. Закончив отвечать на ее вопросы, вдруг поймал себя на мысли, что мне очень хочется, чтобы она написала снова. И для этого пришлось придумать множество вещей, которые мне вдруг безумно важно оказалось узнать.
Пицца — это идеальный завтрак, факт! В компании, конечно, веселее, но Дани, которому с утра я написал, так и не ответил. К концу завтрака я придумал отличный план: добить детские квесты и попасть наконец в аквапарк.
И нормально все складывалось. Через часок миссия была завершена, и баллов хватало на плавательные шорты.
— Балу, оформляй заказ!
— Какой хочешь рисунок?
И тут, конечно, я поторопился, с легким сердцем сказав:
— Да по фигу. Не девчачий только.
Забрав через пять минут пакет доставки из-под двери каюты, я обнаружил на своих шортах героя из голо для самых маленьких. Миллионы карапузов учились на его отрицательном примере познавать мир. Голо было сверхпопулярное, этого не отнять.
— Балу, а ты не офигел?
— Я передал твой заказ дословно. Местный ИИ выбирал на свой вкус.
Я почувствовал, что бешусь.
— Балу, что местный ИИ меня не любит — понятно, хоть и непонятно за что. Но объясни мне, почему ИИ огромного корабля себя ведет, как мелкий пакостник?
— Он говорит, что делает все для твоего комфорта и сожалеет, что ты неверно сформулировал пожелания.
— Ну да. А ты что думаешь?
— Что он ведет себя, как засранец.
Мы замолчали. Я понял, что нервничаю, и попытался в этом разобраться. Беспокоила не очередная мелкая пакость. Беспокоило несоответствие масштаба. ИИ огромного лайнера и такая мелкая, гаденькая подлянка.
— Так что, в аквапарк? — спросил Балу.
Я написал Дани, рассказав про подставу и спросив, пойдет ли он со мной позориться в аквапарк? И тут же получил ответ, что мы, оказывается, через полчаса должны быть на курсе по голо, и он только проснулся, как раз чтобы успеть позавтракать. Ну и я отправился с ним: второй раз завтракать, если есть возможность, — вообще не ошибка!
За завтраком Дани озарило идеей:
— А помнишь, я говорил, круто будет снять голо про твою жизнь? Я посмотрел, что за курсы нам всучили, мы должны будем придумать идею, сделать сценарий и снять собственное голо! То есть идея у нас уже есть…
— Так себе идея.
— Отличная идея!
В голо-студию, где проходили занятия, мы приехали последними. И оказались там самыми младшими. Немолодая тетушка уже вещала про важность голо. Действительно, фанатка своего дела. Вступление она закончила фразой:
— Искусство меняет судьбы людей и даже свергает правительства!
А я вспомнил Равию — и подумал о том, что правительства свергают корабли на орбите.
Нас перезнакомили друг с дружкой, рассказали в подробностях про этапы съемок, и уже ближе к концу занятия группа взялись за обсуждение сценария. Идею Дани отвергли мгновенно и бесповоротно. Довольно сложно отстаивать свои позиции, когда вас двое из девяти, вы младшие, а все остальные хотят снимать хоррор.
Голо-тетушка долго не вмешивалась в общий спор, а потом предложила скормить все идеи ИИ, который виртуозно объединил предложенное и выдал готовый сценарий: историю про маньяка, который в первой сцене расстреливает милых, но шумных соседей и сбегает в другой город. Во второй сцене его вычисляют. А в третьей сцене он убивает преследователей и растворяется в толпе, готовый убивать снова.
До конца занятия мы делили роли. Не вовремя влез Дани с рассказом, что я убивал людей, и призом мне сразу выдали роль главного консультанта. И роль маньяка. Всем на зависть.
Стало совсем неуютно. Я не понимал восторгов остальных и про себя материл Дани. Происходящее казалось диким. В голове всплыли воспоминания, от которых я всячески отгораживался в последние дни. Но единственный голос против — был мой. И он никого не интересовал. Роли распределили, утвердили, и нас отпустили до завтра.
Обедать с Дани я отправился в самом мрачном настроении, твердо решив, что завтра туда не приду. Еда казалась безвкусной, а энтузиазм Дани по поводу будущего голо откровенно раздражал.
В какой-то момент проснулся Балу:
— Маугли, приложи жетон к браслету, пожалуйста.
— Почта?
— Она.
— Эш что-нибудь прислала?
— Нет, Маугли, прости.
Я приложил жетон.
— Зато есть для тебя сообщение от Мии. Довольно странное.
— Давай.
В голове раздался голос Мии:
— Квантовые частицы меняют поведение под наблюдением.
— Эээ, а дальше?
— Больше ничего нет.
Я помнил, как Мия этой фразой загнала меня на пилотирование. Но чего она хотела от меня сейчас?
— Балу, расскажи мне про эффект наблюдателя?
— В психологии это понятие означает, что люди меняют свое поведение, если знают, что за ними наблюдают.
В текущей ситуации это явно не подходило.
— Ладно, а в квантовой физике?
— Измерение квантовой системы вынуждает ее принять определенное состояние из множества возможных. До этого она существует как бы во всех состояниях сразу.
И снова выходила какая-то фигня, уже в квадрате.
— Балу, квантовая физика — это вообще что?
— Раздел физики, как ты мог догадаться, — Балу хмыкнул, — отвечает за взаимодействия микромира. Атомы и частицы.
— Понятнее не стало. Настроения играть в загадки вообще нет. Что Мие-то надо?
— Не знаю. Говорю же, странное сообщение.
Есть не хотелось совсем. Я смотрел, как Дани аппетитно уминает свою порцию. В этом был несомненный плюс: он перестал говорить про убийства.
— Дани, а ты в курсе, что такое квантовая физика?
— Конечно!
— И что это?
— Это если ты один носок надел на левую ногу, то второй автоматически становится правым!
— Ты точно уверен, что это про квантовую физику?
В голове хмыкнул Балу:
— Это называется квантовая связанность. Современное шифрование на этом построено.
Дани пожал плечами:
— Конечно! В одной игрушке читал лабораторный дневник сумасшедшего ученого. Игры вообще недооценивают в плане образования.
От идеи отправиться в аквапарк Дани отказался и, доев, умотал играть. Одному идти не хотелось и, вспомнив послание Мии, на всякий случай я пошел позаниматься пилотированием.
На месте выяснилось, что ни наземные глайдеры, ни малые шаттлы тут недоступны. Так что я все равно снова просто летал в истребителе. Настроение вроде пришло в норму.
Стоило закончиться тренировке, как Балу сказал:
— Официальное сообщение, за подписью капитана лайнера. Показать? Зачитать?
— Фига себе, снова приглашение? Показывай.
На стенку рядом тут же спроецировался длинный текст, меня поздравляли с днем рождения.
— Балу?! — удивленно спросил я.
— Что «Балу»?
— Сегодня какое число?
— 27 июня, твой день рождения, судя по документам.
— А почему я об этом узнаю только сейчас?
— А почему ты об этом узнаешь только сейчас?
Я хотел было сказать что-то еще, но потом понял, что действительно мог бы как-то следить за временем. И если я забыл про собственный день рождения, то упрекать в этом кого-то глупо.
— Ты до конца дочитал?
Снова вернувшись к тексту, ближе к концу обнаружил, что от «Рая» мне преподносят подарок: банкетный зал и полное обеспечение празднования дня рождения с семи вечера и до полуночи.
Сначала я подумал, что это круто! Потом я подумал, что никогда не отмечал свой ДР. В приюте всем было плевать, а на улицах было банально не до того. А потом вспомнил концерт, который мы устроили для Поли в Лесу. Точно, надо же звать гостей! До семи оставалось меньше двух часов.
Вот только вокруг не Лес. Я отписал Дани. Кого еще позвать-то? Написал Алесе с Алиной. И все. Некому больше писать.
Подумал, что, наверное, хотел бы справить с Младшим Логовом, но они далеко. Да и никто из них после Равии со мной не стал общаться. Кажется, они бы и не пришли.
Почему-то я уверен, что на «Императиве» отличное было бы отмечание. Хотя там и нет моих сверстников.
А кого я вообще могу записать в друзья? Дипа? Мию? Эш.
— Балу, а другой почты нет?
Мне вдруг жутко захотелось, чтобы она была тут. Ну или хотя бы написала и поздравила.
— Прости, Маугли, новой почты нет.
Она так и не ответила с прошлого вечера.
— Слушай! Меня поздравил капитан лайнера, отправь ему тоже приглашение на празднование!
— Маугли, тебе тринадцать исполняется, не будь ребенком. На лайнере больше тысячи гостей. Капитан ни имени твоего не знает, ни про твой день рождения. Поздравления рассылаются автоматически от его имени.
— Ну имя-то знает, мы ужинали же вместе! И все равно, чего бы его не пригласить?
— Он весьма занятый член экипажа и даже не получит твое приглашение. Его корреспонденцию разбирает ИИ корабля, он же на нее отвечает.
— И это тот самый ИИ, что мне пакостит, — мрачно понял я. — Как его зовут, кстати?
— Он не представлялся.
— Ладно, будем звать его Табаки.
Балу издал злобное хихиканье:
— Кстати, в моей новой прошивке была книжка. Идеально!
Несмотря на поддержку Балу, мне снова стало грустно. Кого я еще мог позвать на праздник? Майора из тира? Так тот работает. Даже если бы и захотел вдруг прийти.
Тут я понял, что все еще сижу в тренажере, волосы влажные от пота, и отправился в каюту.
Выбравшись из душа и узнав, что новых сообщений нет, я немножко повалялся в постели. Снова уточнив, что почты нет, с тяжелым сердцем поехал на праздник, встречать гостей.
Двустворчатые деревянные двери разошлись в стороны при моем приближении, и я застыл на пороге, обалдев.
— Балу, мы точно туда приехали?!
— Точно, Маугли, — серьезно ответил помощник.
Передо мною был большой вытянутый зал. Пол отделан блестящим белым камнем, стены из темного камня и два ряда колонн по краям. По центру, буквой П, вытянулся ко мне крыльями огромный стол, заставленный посудой и разнообразной едой. Вокруг стола было с полсотни кресел перед тарелками. А по центру, напротив входа, на меня смотрел натуральный трон.
Я оторопело оглядывал на зал, накрытый на добрых полсотни человек, и даже не заметил, как сбоку материализовалась улыбающаяся девушка в нарядной форме с подносом в руках.
— Шампанского?
Поднос был полон бокалов.
— А сок ейдину у вас есть?
— Конечно, занимайте почетное место, пожалуйста. Сок сейчас будет.
Я шел к трону среди этого солидного и праздничного великолепия, вспоминал нашу тусовку в Лесу и не мог отделаться от мысли о том, сколько же этот праздник может стоить с местными-то ценами.
— Балу, это выходит, мне сделали подарок тысяч на двадцать?!
— Думаю, ближе к ста, — сухо сказал Балу.
Стало совсем неуютно. На деревянных ногах я дошел до трона и сел. Тут же рядом материализовался официант в белом костюме и поставил на стол бокал с соком.
— Балу, они тут всем делают такие подарки?
— Не знаю, Маугли, — он сделал паузу. — Пассажирам высшего класса, возможно, но точно не второго.
— Тогда почему?
— Не знаю, Маугли, — мрачно сказал помощник.
Я отпил соку, и он, конечно, оказался свежевыжатым. Еда поразительно вкусно пахла. Но у меня почему-то напрочь пропал аппетит.
Заиграла красивая музыка. Я смотрел на зал, на девушку с подносом около двери, и пил сок. В голову лезли мысли о том, что вот так вот запросто мне подарили банкет, стоящий больше, чем я видел денег за всю свою жизнь. И что эти деньги просто пропадут зря. Наверное, меня бы не допустили даже убираться в таком зале после чужого праздника. Но всем тут было на это плевать.
Когда сок закончился, я обнаружил, что неслышный официант ставит передо мною новый бокал и забирает старый.
— Балу, Дани или девушки что-то ответили?
— Новой почты нет, Маугли. Я бы сообщил, — грустно сказал ИИ.
Шло время, закончился третий бокал сока. Все так же играла музыка, немного крутило в животе, но я понимал, что не смогу съесть ни кусочка. Захотелось в туалет.
Встав, я подошел к все так же стоявшей у входа девушке с шампанским.
— Где у вас туалет?
— Снаружи, налево по коридору, — и она мне улыбнулась, очень мило.
В туалете я спросил Балу:
— Сколько уже времени?
— Четверть девятого.
И я осознал, что никто уже не придет. Никто даже не ответил. От этого было ужасно обидно и неуютно. А еще на меня накатила злость.
— Балу, я не хочу обратно.
— Это твой день рождения, Маугли. Никто не заставляет тебя возвращаться.
— Тогда сбегаем.
— Куда?
Я задумался. Вспомнил, как бесился на «Императиве» и срывал злость на мишенях.
— В тир.
Пока лифт вез меня к тиру, я пытался успокоиться:
— Зачем было дарить мне этот чертов банкет?!
Балу ответил не сразу:
— Это был не подарок, Маугли.
— А что же?
— Ты не чувствуешь? Табаки «подарил» тебе унижение.
В голове это не очень укладывалось. То есть ИИ огромного лайнера потратил бешеные бабки, чтобы ткнуть меня носом в мое ничтожество. Не, у него вышло, тут не поспорить. Сейчас я каждой клеточкой тела ощущал, что нахожусь в совершенно чужом мире. И враждебном. Я — пыль на шикарной палубе. А пыль никому не нужна.
Бессменный управляющий бессменно пустым тиром улыбнулся мне, как родному. Вот только от его улыбки не стало лучше. Просто еще один отлаженный механизм.
— Стандартную тренировку?
— Нет. У меня сегодня день рождения.
— Вот это да! Мои поздравления!
— И очень хочется кого-нибудь убить. Или застрелиться.
— Растешь, мудреешь! Новый опыт всегда приходит через боль. Счастливые всю жизнь остаются детьми.
— А можно тогда мне обратно в детство?
— Конечно! Но потом. Это называется «старческий маразм».
— Понятно. Тогда кого-нибудь убить.
— Интересный у тебя день рождения! Бери оружие, готовься. Сценарий: защита флага.
Не знаю, причем тут флаг. Один из стандартных сценариев: ты стартуешь в укрытии и на тебя выходят враги. Сначала противник был один, потом сразу двое, в третьей волне трое… Враги шли в однотонной черной форме, совсем не похожей на тот полевой камуфляж, которым пестрела Равия. На шестой волне до меня добрались. Голоповтор с подсчетом очков и разбором ошибок. Новый цикл.
Тренировка уже подходила к концу, и настроение вроде выправилось, когда после очередного цикла Балу вдруг необычайно серьезным голосом сказал:
— Новая почта. Срочно, важно, хреново.
— Что там?
Передо мной спроецировался текст:
—-----
ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ORBITAL CORPORATE
Orbital Corporate Judicial Command | Security Division
Код мандата: OC-7742-58-1 | Статус: АКТИВЕН |
Получатель: Кай Шеннон (Орион корп. кадет)
УВАЖАЕМЫЙ КАЙ ШЕННОН,
Настоящим уведомляем вас, что в рамках расследования инцидентов на планете Равия (код сектора: RV-7742) вам предъявляются обвинения в соответствии с Корпоративным Кодексом Правопорядка (ККП), статья 7.1: «Незаконное лишение жизни» и статья 7.4: «Применение смертоносной силы гражданским лицом».
ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ОБВИНЕНИЙ:
Умышленное лишение жизни четырех (4) гражданских лиц на планете Равия с применением огнестрельного оружия.
Неправомерное присвоение и ношение оружия (маркировка МК-5, серийный номер РХЕ25677), не зарегистрированного на ваше имя.
Данные обвинения основаны на добровольных показаниях, данных вами в ходе неформальных бесед на борту лайнера «Рай», которые были задокументированы и признаны исчерпывающим доказательством вашей осведомленности о произошедшем, а также подтверждены показаниями свидетелей, отчетами полевых агентов Orbital Corporate и вещественными доказательствами, собранными на месте инцидента.
В соответствии с ККП, статья 12.Б, вы подлежите немедленному задержанию.
—-----
В груди резко образовалась пустота и стало не хватать воздуха. Я огляделся вокруг. Майор куда-то ушел.
— Как это?! — в шоке выдавил я.
И тут события понеслись вскачь. Дверь в тир распахнулась, и четверо в форме, шлемах и с дубинками в руках мгновенно оказались в помещении и бросились ко мне. А по их дубинкам заплясали электрические дуги.
В этот момент я осознал, что в руке моей все еще есть пистолет, а защита флага сменилась защитой жизни.
На вбитых тренировками рефлексах я нырнул рыбкой к ближайшему укрытию, выстрелил в полете в ближайшего нападавшего и, укрывшись, выстрелил во второго. И тут же ощутил, что больше не контролирую свое тело, мешком заваливаюсь на бок.
В поле зрения появляется майор с парализатором в руках. Лицо его перекошено от ярости.
Сбоку, обежав укрытие, вылетает один из нападавших, несется ко мне, замахиваясь дубинкой. Меня смешит тот факт, что их форма так похожа на форму противников из сценария. Добежав до меня, он с размаху бьет ногой по пистолету, лежащему в моей ладони. А, нет, он бьет в голову.
Жутко болела голова. Открыв глаза, я обнаружил над собой одного из нападавших.
— Очухался? Вставай давай.
Я лежал на боку и ощутил, что мои руки скованы за спиной. Не знаю, как бы вставал сам, но мне помогли, схватив за воротник и потянув вверх. Оказавшись на коленях, я ощутил, как меня замутило. Снова рывок вверх, и меня рвет прямо под ноги мужика в черной форме и немного на себя.
Охранник с руганью отстранился, потом снова потянул за шкирку, и я оказался на ногах.
— Пошел!
И меня подтолкнули в сторону выхода.
Я увидел два лежавших тела, над одним из них склонились трое и оказывали первую помощь. Второму она была не нужна — он лежал на спине с открытыми глазами, моя пуля вошла ему в лоб.
Майор провожал меня глазами, и когда мы проходили мимо, покачал головой:
— Что же ты наделал, парень? Зачем начал стрелять?!
Голова раскалывалась, в висок будто бы ввинчивалась игла.
Дальнейшее путешествие я почти не запомнил — так, урывками; помню, по пути снова вырвало. Закончилось оно в небольшой каюте — тем, что меня пристегнули к стулу и оставили. Рядом стоял стол и пара пустых стульев. Зеркальная стена сбоку, остальные просто из металла.
Левая часть лица горела, и взглянув на зеркальную стену, я увидел, что половина лица моего покраснела и вспухла. Глаз моргал с трудом и не открывался полностью.
Открылась дверь и вошел человек в черной форме. В этот раз я заметил, что на рукаве есть желтые буквы — СБ.
Он молча сел на стул и с неприязнью поглядел на меня:
— Ты только что убил сотрудника службы безопасности и ранил моего друга.
Он замолчал. От его голоса в висок снова ввинтилась игла и замутило.
— Зачем ты это сделал? — он сказал это тихо, почти без интонаций.
Я молчал, было слишком сложно следить за его мыслью.
— Зачем ты это сделал? — повторил он.
— Они напали, я защищался.
— Они просто должны были доставить тебя сюда. У них не было даже летального оружия.
Я молчал, мне нечего было ответить. До этого момента у меня не было и мысли о том, что что-то было неправильно, а сейчас вдруг дошло, что и в самом деле не было никакого смысла стрелять в сотрудников службы безопасности.
— Добавишь еще что-нибудь?
Я молчал.
СБшник встал:
— Ты убил людей на планете, теперь убил на корабле, — он покачал головой. — Не думай, что возраст спасет тебя от наказания.
И больше не смотря на меня, он вышел.
— Все же квантовая физика, — вдруг раздался в голове голос Балу.
— Что?
— Фраза Мии. Она имела в виду квантовую физику.
— О чем ты?
— Из всех возможных состояний тебя заставили занять определенное.
— Балу, у меня болит голова, будто бы ее сверлят. Я не понимаю тебя.
— Это была манипуляция, Маугли, — тихо сказал Балу, — события были выстроены так, что ты не мог не стрелять.
— Какие события?
— Тебя эмоционально раскачивали на качелях. Эпизод с шортами вызвал раздражение, концентрируя внимание на обиде. На курсе голо твоему подсознанию дали успешный сценарий: убийца расстрелял преследователей и скрылся. Затем растоптали эмоционально вечеринкой в честь дня рождения, сделав психологически уязвимым. На полигоне выдали сценарий самозащиты, причем дав противников в похожей форме. И когда ты немножко успокоился, обрушили эмоциональные качели вниз — прислав обвинение, вызвали шок и отключили критическое мышление. А потом дали противника. Такого же, как тот, от которого ты только что защищался. Пока разум вышел погулять, подсознание вытащило недавний успешный сценарий, где убийца уничтожил погоню и скрылся. В тебя просто вложили программу, а потом ее запустили. И ты начал стрелять.
Я сидел в шоке. Ведь действительно, пока сотрудник СБ не сказал, у меня даже тени мысли не возникло, что я был не прав, открывая стрельбу. Выходит, и правда: в меня заложили программу, и я ее выполнил. Будто бы не человек, а робот. И ведь не было никакого смысла в стрельбе, стоило просто секунду подумать.
Да и убив всех, куда бы я делся? Прятался бы от корабля в самом корабле? «Да, действительно смешно», — когда-то сказал Дип. Только сейчас совсем не смешно.
— Балу, но как это возможно? Я же не робот.
— Маугли, а ИИ — не человек. Он гораздо умнее тебя и у него огромная база знаний. Он считывал твои реакции несколько дней и анализировал. Он знает лучше тебя, как и на что ты будешь реагировать. А затем ему осталось лишь дать тебе то, что делало бы твои реакции такими, какие ему нужны.
— Но выходит, Мия знала о происходящем и пыталась меня предупредить!
— Не уверен… — Балу сделал паузу, — Мия тоже тебя знает… Но мы с тобой не поняли ее слов до конца. Возможно, она и хотела, чтобы мы поняли то, что поняли?
На первый взгляд звучало, как бред. Голова буксовала. А что мы поняли? Что она знала. То есть она хотела, чтобы, убив кого-то, я понял, что она знала, что так и будет?
Думай же, голова! Дип, уроки тактики: если ситуация непонятна, надо уменьшить масштаб и добавить к анализу окружение. Не только я и Мия. Корабль! Табаки же знает все, что происходит на корабле, и тоже слышал предупреждение Мии. Табаки, который все срежиссировал! И он-то его точно понял. И должен был учесть в своих планах, что Мия знает. Но и Мия же не могла не учесть, что Табаки поймет предупреждение, она знала, что он будет знать. Но ведь и Табаки должен же был понять, что Мия будет знать, что он знает и учтет это в своих планах. Но ведь и Мия… я понял, что голова начинает не только болеть, но и идти кругом. Какая-то замкнутая петля, и я в ней запутался. Короче, эта фраза была больше для Табаки. ИИ играют в шахматы. Мною.
— Балу, знаешь, в покере про-игроки собирают статистику на игроков-любителей. И по этой статистике видят, как часто любитель входит в игру, как часто делает ставки или сбрасывает карты. Это дает возможность понять, какие у человека карты, по его действиям. А бывает, человек сам еще не знает, что будет делать, но про-игрок, видя статистику, уже знает, как тот поступит. Любителей, на которых охотятся про-игроки, презрительно называют «рыбами». Вот, выходит, в этой сдаче я рыбка.
— Выходит, Маугли.
— Только что-то я, кажется, проиграл слишком много.
Голова снова заболела, и от этого было ужасно плохо. Через какое-то время за мной пришли и отвели в каюту. В мою каюту. Молча сняли наручники и оставили.
— Балу, меня что, отпустили?
— Нет, Маугли. Дверь заперта. Пришло официальное обвинение. И пришла почта!
— И что там в обвинении, коротко?
— Бла-бла-бла, немотивированное убийство четверых человек на Равии. С твоих же слов: сначала одного, потом хладнокровный расстрел еще троих и попытка убийства пятого. Добавились сопротивление аресту, убийство сотрудника службы безопасности и тяжелое ранение еще одного. Еще владение незарегистрированным оружием, но в твоем случае это не преступление.
— Но ведь у тебя есть записи сегодняшнего дня! Можно же доказать, что меня принудили?
— Записи есть, но официально никакая экспертиза не сочтет их подтверждением того, что у тебя не было выбора. Да и после инцидента на планете суд не будет рассматривать предысторию. Факт сопротивления и убийства — есть. Ты по уши в дерьме.
Я молча переваривал услышанное.
— Почту смотреть будешь?
— Ну давай.
Алеся и Алина поздравляли с днем рождения и говорили, что не могут прийти, так как участвуют в турнире. Поздравил и Дани, который, оказывается, получил мое письмо с опозданием и даже приходил ближе к десяти вечера в пустой зал.
И пришло два письма от Эш. Первое было большим и светлым, как лучик солнышка. Она отвечала на вчерашние вопросы, шутила про экскурсию в горы и спрашивала, попал ли я в аквапарк. Второе, написанное позже, было с поздравлениями. О моем ДР ей написала Мия.
— Балу, ты напишешь Мие?
— Конечно, Маугли.
— Ты все расскажешь, или мне тоже стоит написать?
— Все расскажу и приложу записи. Ты Мие можешь не писать. Если будешь отвечать Эш, ближайший шаттл через полчаса. И да, приложи медальон к браслету.
Я приложил медальон и стал рассказывать Эш про ту черную дыру, в которую провалился. Пришлось под конец поторапливаться, чтобы успеть за полчаса.
Засыпая, я мучился от головной боли, за нею почти не ощущалась боль в левой половине лица. А не тошнило меня только потому, что уже было нечем, просто крутило желудок.
Утром в зеркале моя физиономия выглядела страшненько. Почти вся левая часть лица — синяк. Яркий, с темно-синими отливами. Наполовину открывающийся глаз, ну и вообще все опухло. Половина головы нормальная, половина — актер в гриме из голо-ужасов. И болело, конечно.
Синяками меня не удивить, хотя этот был поистине королевский.
— Балу, у меня болит полголовы снаружи и половина внутри. Можно мне в медблок, а?
— Могло быть и хуже, а так — просто легкое сотрясение мозга и синяк, радуйся! — весело сказал Балу, а потом уже серьезно добавил:
— В медицине отказано, формально необходимости нет.
Я думал спросить про еду, но меня замутило. Добрел до постели и снова заснул.
— С пробуждением, Маугли. Дверь каюты открывали, пока ты спал, — оставили подарок.
Тошнота исчезла, боль в голове почти успокоилась, хотя каждое движение ею отдавало. Левая часть лица казалась застывшей.
У двери лежало три пакета, оказавшиеся пищевыми рационами, неожиданно.
— Интересно, не видел их тут нигде в меню.
— Возможно, запасы для истинных гурманов. Раскопали чтобы ты точно был доволен, — весело прокомментировал Балу.
Оказалось, кстати, весьма вкусно. Ну, или я был очень голоден.
— Балу, новая почта есть?
— Нет, Маугли.
Поев, от скуки я внимательно прочитал присланное обвинение. Выходило очень гладко и страшно. Я так и эдак обдумывал ситуацию, обсуждал с Балу, но по всему выходило — мне крышка.
— Там почты не пришло?
— Нет, Маугли.
В зеркале, кстати, я стал выглядеть совсем страшно, половина лица была практически черной. Отправил Алине и Дани почти одинаковые письма с рассказом о том, как вляпался.
Поспал еще. Получил ответ от Дани: он пытался ко мне прийти, но лифт его не повез — сказали, что я арестован, без подробностей.
Все время тянуло в сон. Поел и снова лег спать.
— Пришло письмо от Эш, — порадовал меня Балу, когда я снова проснулся.
Она ужасалась обвинению и тому, как меня подставили. Желала сил и грустила, что ничем не может помочь. А потом было две странички легкого и веселого рассказа про ее жизнь в Лесу и про то, что она сохранила пулю, попавшую в меня, сделала в ней дырку и носит на шее.
— Подъем, боец!
Открыв глаза в очередной раз, я увидел в каюте незнакомого мужика:
— Ну-ка, покажись. Я, кстати, твой адвокат, можешь звать меня Азиз.
Я сел на постели и разглядел посетителя: большой и пухлый, в дорогом комбезе.
— Здрасте.
— Шикарный фингалище. Поехали-ка в медблок.
— Меня туда не пустили.
— Спокойно. Мы опротестовали арест. Перемещение по «Раю» с сопровождением — разрешено.
По пути я узнал, что на «Рай» прибыла целая делегация из четырех адвокатов «Селенис» и стажера. Я пытался это осмыслить. Сам факт, что до меня кому-то было дело. И что меня спасать прилетело столько людей. Мозг выдал только одну идею:
— Это что, входит в туристическую страховку?
— Минимальная юридическая защита входит, конечно, — усмехнулся Азиз, — но не тяжелая артиллерия. Вот только тут ты по корпоративной страховке бойца. И провокация против тебя — это провокация против «Селенис». И это уже не вопрос страховки. Мы здесь сопровождаем встречный иск от «Селенис» на 180 миллионов кредитов за преднамеренную психологическую манипуляцию и доведение сотрудника корпорации до состояния недееспособности с целью компрометации репутации «Селенис».
— На сколько?!
Адвокат усмехнулся:
— Боец! Репутация — это всегда дорогая штука. В нашем случае это уже маленький кусочек большой политики.
Мы приехали в тот же госпиталь, откуда я начал свое знакомство с «Раем», и мужик в зеленом комбинезоне безо всяких вопросов уложил меня в ванну-кровать.
— С возвращением, Маугли, — услышал я Балу, даже не успев открыть глаза.
Я лежал все там же. Голый, но браслет был на руке, а знак на шее.
— Привет. Балу, а почему в прошлый раз тебя сняли, а в этот нет?
— Так в этот раз тебя в гель не укладывали, никакой хирургии, кровь застывшую убрали, мягкие ткани простимулировали — и все. Дел на три часа. Сотрясение мозга легкое. Кроме небольшого медикаментозного лечения, вмешательства не требовалось. Могли бы и комбез оставить, но так проще до вен добираться.
Одевшись и выйдя в холл, кроме медика, застал там Азиза:
— С синяком солиднее выглядел, — усмехнулся тот. — Поехали, покушаем и побеседуем.
За едой он пересказал мне то, что я уже знал от Балу, и добавил подробностей:
— Поскольку теперь это стало разбирательством между корпорациями, дело будет слушаться в третейским суде. И это все меняет. Удачно сложилось: завтра «Рай» прибывает на нейтральную станцию «Обертаг» — там все и пройдет.
— А третейский суд — это как?
— Дело будет разбираться представителями трех нейтральных корпораций, не бери в голову. Для тебя важно, что их обвинение об убийствах на планете рассыпется, поскольку ты не атаковал, а защищался после убийства Сержа. Поэтому суд будет вынужден рассмотреть и материалы о провокациях на корабле. И будет доказан факт манипуляции.
— Так вот просто?
— Так вот просто.
Моя голова работала удивительно четко, медицина — жутко полезная вещь! И я ощущал, что так вот просто быть не может. После произошедшего на «Рае» мне с трудом верилось, что Табаки мог не просчитать, что «Селенис» впишется. Особенно учитывая фразу от Мии.
Значит, сценарий Табаки это учитывал — они готовы. Но если даже мне это понятно, то должно быть понятно и Мие. Снова та же петля про то, кто и что знает. Кажется, все знают, что у всех есть сюрпризы. Никто мне ничего не скажет, естественно. И тут у меня в голове появился интересный вопрос:
— А мне по этому вашему встречному иску что-то полагается?
Азиз удивленно на меня посмотрел:
— Парень! Этот иск тебя не касается. Это корпоративные разборки. Твоя проблема — обвинение, а награда твоя — его снятие.
Что-то в этой логике мне казалось неправильным, но я не мог сформулировать, что.
Доев, Азиз сказал:
— Придется тебе пока вернуться в каюту, мне нужно работать, а таскать тебя с собой я не могу.
Он проводил меня до каюты, а я смог наконец сформулировать, что не так: обвиняют-то меня, и если адвокаты не смогут выиграть процесс, будет мне очень печально, а если выиграют — будто бы ничего и не было.
От размышлений меня отвлек Балу:
— Пришла почта.
— Давай!
Писала Эш. И снова длиннющее и веселое письмо про ее приключения в Лесу. О новом кураторе группы, пришедшем на место Сержа. И что группа сначала его не приняла, а потом тот оказался клевым, и все с ним подружились. О том, что Сержу установили небольшой памятный обелиск в саду, рядом со зданием.
В письме всплывала куча незнакомых мне имен из других групп. Все ее уже знали, она побывала в гостях даже в Старшем Логове. Не знаю, как ей удавалось, но, кажется, она успела подружиться с половиной интерната. Я читал и видел ее в коридорах Леса, создавалось ощущение, будто бы она и не новенькая вовсе, а там родилась.
В паре предложений сквозила грусть, что ей придется уходить, когда вернусь я. Лес — не благотворительная организация. Они могли ее оставить у себя, на моем месте, пока меня нет.
Подумалось, что не пожалел бы всех своих денег, чтобы она осталась. Ее место там. Однако по всему выходило, денег нужно гораздо больше, чем у меня есть.
— Грустно получается. Я не хочу оставаться в Лесу и хочу на «Императив». А ей там хорошо, но она в Лесу учиться не сможет.
— Маугли, ваш Лес — это кадетское училище. Его выпускники, по большей части, становятся офицерами в «Селенис», в том числе высшими. Это привилегия для родителей, награда за работу на «Селенис» — возможности для их детей. Но даже если бы ее могли оставить в Лесу, кто бы за нее платил?
И снова я подумал, что мне бы не помешали деньги.
— Балу, рассуди: вот это обвинение… Риск для меня есть, и страшненький, а компенсации за него — нет. Все плюшки получит «Селенис». Нечестно!
Балу молчал, пауза затягивалась. Наконец он сказал:
— В одной древней книге была на эту тему подходящая мысль:
«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее. Сами предложат, сами все дадут».
— Это фигня, а не мысль.
— Почему?
— Потому что ты предлагаешь полагаться на благодарность и чувство справедливости. Даже про людей-то не про всех скажешь, что они благодарные и справедливые. А у корпораций чувств нет. Инструкции есть и правила. Некому про меня вспомнить и подумать. А за свое надо бороться!
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Не думаю, что хорошая идея — ничего не делать.
— Сейчас это отличная идея — не мешать адвокатам тебя спасать.
— Бу-бу-бу!
Тут я подумал, что так и не побывал в аквапарке. Столько сил на это угрохал! Возможно, вся моя дальнейшая жизнь пройдет на рудниках, или вообще ее не будет. И в аквапарке я уже не побываю никогда. Стало вдруг так обидно!
— Балу! Я хочу отправиться в аквапарк!
— Сожалею, Маугли, по кораблю ты можешь перемещаться только в сопровождении. Дверь в каюту просто не откроется.
— Может, написать Азизу?
— Попробуй.
Азиз долго не отвечал, но потом ответ пришел:
— С тобой отправится стажер.
И все — ни слова больше. Но это значит, аквапарк будет! Подумав, я написал еще и Дани. И тут открылась входная дверь: пришел стажер.
— Здравствуй, Кай!
— Привет! Лучше — Маугли. А тебя как зовут?
Казалось, он ненадолго задумался.
— Зови меня Славик.
— Ладно. Погнали в аквапарк?
— Таков план, — он кивнул на выход.
Славик был на голову выше меня и оттого казался старше.
Пришло письмо от Дани. Он присоединялся и обещал ждать у входа. Мы, правда, приехали первыми и ждали его. Всю дорогу Славик молчал. А еще я заметил, что он двигался немного странно — никаких лишних движений. Я задумался, что что-то мне это напоминало, но тут наконец появился Дани, и мы отправились внутрь.
Мы разошлись по кабинкам переодеться, и я предстал перед ребятами в своих шортах.
— Зашибись, тебя подставили! — прокомментировал Дани. А я подумал, что меня вообще зашибись подставили.
— Символично, — безо всяких интонаций сказал Славик.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Миди, на твоих шортах, он тоже умеет влипнуть.
Аквапарк оказался потрясающим местом! Никогда я не видел столько воды и веселья. Даже по отдельности. Мы бултыхались, играли в догонялки и катались с горок. После очередного спуска Дани предложил попробовать самую страшную горку. Мы забрались вообще под потолок и стояли перед узенькой трубой, уходящей почти отвесно вниз. Было реально страшно, и меня даже начало потряхивать. Никто не решался нырнуть. В итоге первым, как предложивший, отправился Дани. Он сделал шаг и с диким воплем унесся вниз. Нас осталось двое, и как-то само вышло, что следующим у начала трубы оказался я. Стоял, смотрел и не решался сделать шаг. Реально было очень страшно!
Сзади подошел Славик и тихо спросил:
— Чем примечательно Третье кольцо в Нижнем?
В мозгах что-то щелкнуло, я еще не успел понять, что, и тут Славик толкнул меня в трубу! С воплем я полетел во тьму. Но шестеренки в голове заняли свои места, и в момент свободного падения передо мною встала дыра в Нижнем: там рядом стоял парень с совсем другим лицом, но с такими же скупыми движениями и странными комментариями. И я говорил ему:
— Ты теперь… Славик. Да, Славик. Сын моего двоюродного дяди с Третьего кольца.
Только того парня звали Лор! Пока вокруг с бешеной скоростью проносилась труба, в голове с бешеной скоростью неслись мысли. Это Лор! Он тут! И он не хочет, чтобы это стало известно.
А еще я вдруг вспомнил, как он, уходя, расплатился со мной, исполнив детскую мечту и перевернув жизнь. И я вдруг отчетливо понял, что действительно ничего не буду у него просить.
Еще два часа мы весело тусили в аквапарке. И мне было по-настоящему весело, потому что все страхи ушли. Лор тут! И все обязательно будет хорошо.
Пару раз в мои шорты тыкали пальцем ребята помельче, но даже их смех не казался обидным.
Поев прямо в аквапарке, мы разошлись. Дани рванул использовать заработанное для игр время, а Лор проводил меня до каюты:
— Завтра будет тяжелый день, поспи, — сказал он и ушел, не попрощавшись, пока я думал, что ответить.
Перед сном я писал письмо Эш, все время хотелось рассказать ей о Лоре, но я сдержался. Зато в красках рассказал про то, какое крутое место — аквапарк.
— Балу, а на «Орионе» есть аквапарк?
— Целых два, Маугли.
И тогда я написал, что мы обязательно сходим в аквапарк, когда я прилечу.
Засыпая, я вспоминал день. Думал, что Лор сильно вытянулся за этот год. А еще, так и эдак, крутил в голове два вопроса, на которые не видел ответа: зачем он здесь и как его отпустили?
Выспаться не удалось, разбудил меня Балу:
— Маугли, подъем! Через полчаса тебя заберут на слушание.
— Оно же на станции должно быть?
— «Рай» прибыл к «Обертагу» пять часов назад.
За мной зашел Азиз, и на челноке я увидел всю команду адвокатов в сборе. Два других были похожи на Азиза — большие пухляши. Третий был наоборот, худой и маленький. Ну и конечно, Лор. Комбезы адвокатов были шикарны. На Лоре же оказался точь-в-точь такой же, как и на мне.
Станцию я толком не увидел: мы вышли с посадочной палубы, прошли по коридору пару минут и оказались в зале, полном народу. От «Орбитал» было трое — они выделялись из общей массы тем, что одеты были в костюмы. Все остальные в зале были в комбезах.
А потом были эти самые слушания. Очень медленно и очень скучно. Обмусоливание событий растянулось на часы, и до меня там никому не было дела. Конца и края процессу видно не было, как вдруг все переменилось.
Я дремал и совершенно прослушал начало. А потом вдруг как проснулся! Выступал юрист «Орбитал»:
— Таким образом, думаю, всем стало понятно, что имела место быть спланированная диверсионная операция со стороны «Селенис». В свете новых фактов мы ожидаем запрошенную компенсацию.
«Орбитал» выдвинул новый иск и новые требования. Заседание спешно свернули, назначив продолжение на завтра. Мы в молчании отправились к челноку и отправились в обратный полет.
— Балу? Я все проспал. А что было-то?
— Фиаско, Маугли.
— Чего? Ты не умничай, что случилось?
— Если кратко, как ты помнишь, дело строится на двух эпизодах: инцидент на планете и инцидент на корабле. Изначально тебя обвиняли в инциденте на планете, затем добавился второй, на корабле.
— Ну и?
— «Селенис» сделала свой ход. Обвинили «Орбитал» в манипуляции и ущербе репутации. Тем самым сделав эпизод на планете незначимым. Ожидалось, что сегодня адвокаты «Орбитал» попробуют оспорить обвинение. И что у них есть какой-то козырь, на который они рассчитывают. Но их козырь оказался другим. Вместо боевых действий по второму инциденту они ударили по первому.
— Короче!
— Они заявили, что убийства Сержа не было. Он жив и улетел с вами. На планету прилетело 11 человек, и с нее улетело 11. На ферме обнаружили тела убитых тобою и владельцев фермы.
Я переваривал услышанное. Оно не укладывалось в голове. Наконец до меня дошел смысл последней фразы:
— То есть они убили дедушку и бабушку Эш?!
— Они утверждают, что это сделали вы.
— Но… есть же Эш! Есть команда, которая нас эвакуировала!
— Они утверждают, что команда пропала, сняв перед этим свои сбережения из банка. А вот Эш там не было.
— Но… как же так…
— Маугли. Все, происходящее с тобой на корабле, преследовало одну цель: заманить «Селенис» в ловушку. Те прислали адвокатов и официально признали, что вы на планете были не с частным визитом, а как представители «Селенис». И в тот момент, когда был выдвинут иск о корпоративной репутации, ловушка захлопнулась.
Услышанное казалось диким. Убитая семья Эш, пропавшая команда…
— Но зачем?!
— Встречный иск. Вмешательство «Селенис» в операцию на Равии. Вас представляют как диверсионную группу. То есть, фактически, «Селенис» обвинили в террористической деятельности. И сумма выставленной компенсации — миллиард кредитов.
Я нервно усмехнулся. Мне вообще-то совсем не было смешно. Просто миллиард кредитов лег крышечкой на всю остальную дичь.
— У меня как-то не укладывается в голове. Выходит, все, что делал со мной Табаки, было частью плана отсудить миллиард?
— Просто отвлекающий маневр и приманка. Ты лично никого не интересовал.
— Но смерти? Убить семью Эш, подставить людей из СБ здесь под мой пистолет… Все ради денег?
— И, вероятно, убить свою команду спасателей. Все верно, Маугли. Несколько жизней ради миллиарда кредитов. Чему ты вообще удивляешься? Корпорации не бывают белыми и пушистыми. Это всегда хищники. Они кружат вокруг друг друга и соблюдают правила только для того, чтобы вцепиться зубами в горло при первой возможности. Сопутствующие потери среди людей умеренны на фоне приза.
Вдруг я понял, что мне придется рассказать Эш о том, что ее бабушки и дедушки больше нет. И я косвенно в этом виновен. Это напугало меня гораздо больше, чем осознание, что моя жизнь, идущая довеском к драке корпораций, снова нырнула в выгребную яму и может оттуда уже не всплыть.
Челнок между тем вернулся на «Рай». За время обратной дороги никто не произнес ни звука. Возможно, они тоже общались с помощниками. Азиз молча доехал со мною в лифте до моей каюты и ушел не попрощавшись. Кажется, у них что-то пошло сильно не так.
Я долго лежал, писал письмо Эш, потом редактировал его, потом все стер и писал снова. Наконец плюнул, вернул первую версию и отправил. А потом заснул.
Проснувшись, выхватил остаток сна, в котором я лежал на огромном покерном столе не в силах пошевелиться. А вдалеке над столом склонились огромные фигуры. Я знал, что это Мия, Дип и Табаки. Они играли в покер. А я был лежащей на столе общей картой. Не туз и не картинка, просто двойка, которую обе стороны учитывают, но которая ничего не значит сама по себе. Рядом лежала семерка, и в ней я узнал Балу. Его карта была старше — забавно.
Раз за разом стороны оценивали расклад, делали ставки, банк рос. Игроки собрали свои комбинации, заманивали друг дружку. А мы, пара карт на столе, лежали без движения, и лишь косили глазами на огромную груду фишек банка, растущую рядом.
— С пробуждением, Маугли, — сказал Балу.
— Знаешь, Балу, недавно подумал, что я — пешка, которую двигают игроки по полю.
— Отличная аналогия!
— Нет, пешку двигают — это боец. Тут не шахматы, а покер. И я просто карта, лежащая на столе. И ни на что не влияющая. И ты тоже.
Балу помолчал, а потом серьезно ответил:
— Ты не карта, Маугли. Ты живой.
И внезапно с совсем другой, веселой интонацией продолжил:
— Если ты все равно ни на что не можешь повлиять, просто перестань на этом зацикливаться. Впереди новый день в «Раю»! Какие планы?
— Почты нет?
— Нет, Маугли.
Вдруг подумал, что Балу прав. Я ни на что не могу повлиять, но живой. Пока. У меня есть этот день. А завтрашнего может и не быть. И надо радоваться жизни, если есть возможность. Пока она есть.
— Балу, а напиши Славику, что я снова зову его в аквапарк!
— Сделано.
— И позавтракать!
— Сделано.
Я уже успел умыться, когда Балу сказал:
— Славик согласен и будет через 15 минут.
— А напиши еще Дани?
— Сделано.
Вскоре неслышно открылась дверь каюты, и появился Лор. На нем был яркий комбез с объемной картинкой из «Звездных Рейнджеров». Почти детский. Он не поздоровался и спросил так, будто бы мы уже вели разговор:
— Где будем завтракать?
— Ты любишь пиццу?
— Веди! — в его голосе было одобрение.
Молча попросив Балу вызвать лифт в кофейню, я вышел из каюты.
Всю дорогу Лор молчал. Мы взяли еды — и так же молча стали ее есть. Сразу вспомнилось, как первые дни в Нижнем меня раздражало это поведение Лора. Функциональное. Снова стало от него неуютно.
В голову полезли мысли о том, что жизнь моя на краю пропасти, я уже, кажется, в нее падаю. А мы едим пиццу и собираемся в аквапарк. И почему-то мне это позволяли.
Решил спросить у Лора:
— Вообще странно, что меня просто не заперли в карцере.
— В этом нет необходимости, ты ничего не значишь. Вся возня вокруг тебя была ловушкой, заманухой, чтобы вляпалась «Селенис», и отвлекающим маневром, чтобы казалось, что дело в тебе.
— Но почему мне позволяют тут находиться, гулять по кораблю? Я же убийца.
Лор внимательно поглядел на меня.
— Ты ничего не значишь сам по себе. Но действия рождают возможности. Представь себе конструктор, из которого ты собираешь поделку. Больше событий — больше деталей, из которых можно собирать.
— А за конструктором сидит Табаки, — мрачно сказал я.
— Табаки?
— Местный ИИ. Выходит, он ждет, что я сам себя подставлю.
— Дело не в тебе…
Обкусывая краешек пиццы, Лор подбирал слова:
— Поделок… много. Всевозможных. Нужны разные детали. Любое событие может стать деталью… Ты скатишься с горки в аквапарке, брызги заставят кого-то прикрыть рукой глаза, а вечером человек купит очки для плавания, которые ему покажет рекламный блок. Не конкретно из-за тебя, деталек в поделке будет много.
Сухой краешек пиццы отправился к горке таких же, Лор взял следующий кусочек:
— Когда стоит выбор между получать события или нет, ИИ предпочитают получать события, — и вгрызся в пиццу.
Я хотел было сказать, что это слишком дикая фантазия. А потом подумал, что Лорем — не Славик с Третьего кольца. И я вообще в принципе не уверен, что он когда-нибудь фантазирует.
Пришло входящее сообщение от Дани: тот был на курсах по голо и обещал присоединиться к нам через пару часов.
Доев, мы отправились в аквапарк. Однако стоило нам скатиться с первой горки, как ожил Балу:
— Через 40 минут вас ждут юристы на совещании.
Судя по тому, что Лор остановился и посмотрел в сторону выхода, он тоже получил сообщение.
— А раньше они не могли предупредить? — грустно спросил я, понимая, что аквапарк отменяется.
— Нет, — без интонаций сказал Лор. — Пора идти.
Он довел меня до каюты и исчез, сказав, что примет душ и зайдет.
Выйдя из душа, я узнал у Балу, что новой почты нет, улегся на постель и уставился в потолок. Снова накатили дурные мысли о том, что будет дальше, и стало неуютно.
Вскоре дверь каюты открылась и на пороге появился Лор. Он снова был одет в такой же комбез, как и я, а через плечо у него была перекинута сумка на ремне:
— Пора на совещание.
— Погнали, — со вздохом я поднялся с постели и пошел за ним к лифту.
Из лифта мы вышли в просторном полутемном зале. В глаза сразу бросалась противоположная стена, на нее была наложена проекция прозрачного стекла, за которым был виден «Обертаг» вдалеке и несколько казавшихся крошечными кораблей. И море звезд. Ближе к проекции стояла пара столиков с уютными креслами. Людей, кроме нас, не было.
Вид был таким шикарным, что я затормозил, пялясь на него, пока Лор меня не поторопил:
— Не спи. Потом посмотришь в окно.
Тут я заметил напольную навигацию, уводящую вбок. В обе стороны из зала уходил широкий коридор.
На ходу я удивленно переспросил:
— А это окно?
Лор промолчал. Мы свернули в левый коридор и прошли мимо двери. После полутемного зала коридор казался ярким. В голове раздался голос Балу:
— Это круизный лайнер, Маугли. И это действительно прозрачная стена на переговорной палубе. Богатые клиенты любят виды и предпочитают общаться в комфорте. Кстати, выше расположена обзорная палуба — двухкилометровая дорожка для прогулок вдоль прозрачной стены.
— Чего же ты раньше молчал, я бы туда ходил гулять.
— Мне это было неизвестно, пока не уточнил.
Мы прошли еще две двери, и наконец линия навигации свернула к третьей. Дверь открылась, и мы вошли в большую комнату со столом по центру, креслами вокруг — и да, видом на космос во всю стену.
В креслах уже сидели все четверо адвокатов. Одеты они были в те же костюмы, в которых были на заседании. И я отметил, что рядом с каждым из них стоял кейс.
Нам кивнули, не прерывая беседы, пока мы с Лором занимали пару свободных кресел. Они вовсю обсуждали какой-то магазинчик на станции. Какие-то там особо любопытные сувениры были. Так продолжалось еще пару минут и, казалось, могло продолжаться и дальше. Но тут единственный худой хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
— Пора начинать!
И все замолчали.
Тяжело вздохнув, поднялся Азиз:
— Итак, подведем итоги первого заседания. «Орбитал» представил чудовищную фальсификацию, которая свидетельствует о тщательной подготовке и заранее спланированной клевете…
В этот момент меня пихнул сидевший рядом Лор и тихо спросил:
— У тебя же CX-9 помощник?
— Ну да, — так же тихо ответил я.
Азиз проводил исторический экскурс, как развивалось действие — акт за актом от моего первого обвинения до озвучивания чудовищного иска в миллиард кредитов.
— А покажи? — спросил Лор.
Я сдвинул рукав.
— Не, дай мне его.
Удивившись, я снял Балу и подал Лору. Он равнодушно покрутил браслет в руках, а потом открыл сумку, стоявшую у него на коленях, уронил в нее браслет и закрыл ее. Все это он проделал с совершенно невозмутимым видом и вроде как плавно, но заняло это буквально пару секунд.
Между тем, Азиз продолжал:
— Таким образом, мы имеем доказанный факт клеветы и чудовищной провокации. Что, в свою очередь, подводит нас к подаче встречного иска с требованием компенсации в десятикратном размере.
Мне показалось, что я ослышался. Но все сидели, как и сидели; один из адвокатов согласно покивал головой.
Выдержав паузу, Азиз продолжил:
— Рыбка проглотила крючок и уже не сорвется, — он усмехнулся. — Вот теперь мы объявим о том, что записи помощника, сделанные на Равии, сохранены в полном объеме.
В середине слова «сохранены» последовала ослепительная вспышка и меня выгнуло дугой от электрического удара. То же самое произошло с Лором. Вот только остальные участники, также получившие по разряду, остались сидеть как ни в чем не бывало.
Я обмяк в кресле, чувствуя, как дрожат мышцы. Щупленький адвокат протянул руку к застежке своего кейса, раздался громкий треск и свет в помещении вырубился.
Я почувствовал, что волосы на руках встали дыбом, а на голове, кажется, пошевелились. По лампам в потолке проползли голубые паутинки статического электричества и исчезли. Кейс щуплого адвоката ударил ЭМП.
Через несколько секунд включилось тусклое красное аварийное освещение. Все еще не будучи в состоянии пошевелиться, я лежал в кресле и наблюдал, как адвокаты резко вскакивают, раскрывают кейсы, достают и цепляют на лицо маски.
Надев маску на себя, один из них бросился с такой же к Лору, а второй ко мне. Маска прижалась к лицу, ее края издали звук поцелуя, и она прилипла.
Снова треск ЭМП-удара, и аварийное освещение вырубилось. Картинка в глазах стала зеленоватой, но не исчезла: в маске включилась система ночного видения.
В руках адвокатов появилось оружие. Это были не МК — это были тяжелые десантные кобы для поражения бронированных целей. И тут я осознал, что обращаются с оружием адвокаты уж больно скупыми, эффективными движениями.
— Аварийные датчики у него закончились, работаем, — сказал Азиз.
Меня, как пушинку, выдернули из кресла и поволокли в угол слева от входной двери. В сам угол сгрузили Лора, меня примостили рядом. Лор зашевелился и сжался в маленький комок, и я почувствовал, как возвращается контроль над мышцами.
Сгрузивший меня пухляш бросил:
— Сгруппируйся и прижмись к Лорему, — и сам сел на корточки между мною и дверью.
— Тайминг: три. Одна-две минуты до бота.
Мышцы уже слушались, но с трудом. Я неуклюже повторил позу Лора за спиной адвоката. Еще один адвокат оказался в углу напротив нас. Азиз и щуплый сидели на корточках в углах около прозрачной стены. Пистолеты смотрели на дверь. Все замерли.
— А можно мне тоже пистолет? — спросил я.
— Нет! — резко ответил сидевший передо мною.
Никто не двигался, наступила тишина. Я тоже замер.
Из-за спины находившегося передо мной адвоката я видел верхний краешек двери. И успел заметить, как та начала открываться.
Дальше все произошло мгновенно: дверь только приоткрылась, как из щели под потолком что-то полетело в центр комнаты, на стол, с громким треском. Тут же в глазах зарябили вспышки пистолетных выстрелов, и я немного оглох от их дикого грохота. На стол грохнулось нечто размером с крупную кошку, подскочило, прокатилось по столу, улетело с него дальше и, ударившись о прозрачную стену, упало на пол.
Резко наступила тишина — только тихий писк в ушах, оставшийся от грохота стрельбы. Подумалось, что если бы на мне не было маски, то пахло бы тиром.
— Антитеррор-бот, — тихо и безэмоционально сказал Лор.
Сидевший передо мною тихо выругался. Я было подумал, что он — на Лора, но увидел, что тот кладет пистолет на пол.
— Второй минус, правая рука.
— Принято. Тайминг: пять. Ушли с перекрытия.
И тут до меня наконец дошло, что ни фига они не адвокаты.
Лор снова тихо сказал в ухо:
— Минимум две минуты до второго контакта, гнезда ботов расположены на корабле сетью, рассчитанной на возможность прибытия бота в течение 5 минут в любую точку. Ближайший кончился.
Боец перед нами спешно обрабатывал руку непонятно откуда вытащенной аптечкой. Я зашевелился и попробовал дотянуться до лежащего на полу пистолета.
— Куда?! — рыкнул он на меня, и я рефлекторно занял стартовое положение.
Закончив с аптечкой, боец поднял пистолет левой рукой:
— Второй плюс.
— Тайминг: семь, — раздалось сбоку. И я понял, что все, кроме нас, сместились.
Бойцы замерли. Шли минуты, ничего не происходило. Казалось, что прошла вечность:
— Тайминг: десять. Встречаем волну, ЭМП.
Над ухом тихо комментировал Лор:
— Второй бот не появился, будет совместная атака.
Я не отрывал взгляда от видимой из-за спины верхней части открытой двери. Прошлый прыгнул в комнату с потолка. Ничего не происходило.
— Удар, — раздалась команда Азиза.
Движение около двери, треск, стон, шум чего-то падающего за дверью — и узнаваемый треск ЭМП оттуда. Еще что-то там падает.
— Третий минус, правое плечо!
И спокойный голос Азиза:
— Третий, сюда, четвертый — чек коридор.
Сидевший сбоку от нас боец зашевелился.
Раненый переместился и сел перед Азизом. Через некоторое время раздалось:
— Четвертый, чисто.
Азиз опустил оружие и начал заниматься плечом раненого. Тот тихо застонал, потом сквозь зубы процедил:
— Никогда больше не пойду на миссии без тяжелой брони.
— Каждый раз это говоришь, — весело сказал закрывавший нас второй.
— Собрались, тайминг: пятнадцать. Может успеть абордажник, — голос Азиза был злым, но, кажется, и веселым тоже.
А тихий Лор за мной так же безэмоционален:
— Если на корабле есть расконсервированный противоабордажный бот, он будет здесь через пару минут. И это танк.
— Слушай, почему вы не сказали про записи на суде? — спросил я Лора.
— Чтобы они выдвинули обвинение.
— Ладно, но почему было не сказать сразу после. Ну или на следующем заседании?
— Чтобы сказать на «Рае».
Я было затормозил, но потом до меня дошло:
— Вы хотели, чтобы нас атаковали?!
— Таков был план.
— Но… Зачем?!
— Они построили свою атаку: обвинили тебя, чтобы попался «Селенис». Вот только это уже было пространство нашей ловушки: мы дали им возможность атаки, чтобы «Орбитал» ее использовал и попался.
— Не понял, а зачем было подставляться под удар сейчас?
Лор сделал паузу, подбирая слова:
— Встречный иск на десять миллиардов, подкрепленный доказательствами, — не цель; это и была ловушка.
Я пытался переварить услышанное.
Снова потянулась напряженная тишина.
— Тайминг: восемнадцать, абордажника нет! Три минуты!
— Лор, — я чувствовал себя тупым, — так в чем цель?
— Чтобы они атаковали меня. И теперь им придется заплатить.
— Но вы и так объявили иск на десять миллиардов. Сколько же тогда им придется заплатить за атаку?!
— Атака наследника мажоритарного акционера… компенсация не измеряется деньгами.
— А чем же?
Лор помолчал и, кажется, он думал, отвечать ли вообще. Но потом тихо сказал:
— Равия. В компенсацию они отдадут Равию. Над захватом которой они работали пятнадцать лет.
Теперь замолчал я.
В этот момент что-то мелькнуло в воздухе, снова стрекот, дикая боль в ноге, выстрелы.
А мне уже ни до чего. Мой мир сузился до собственной ноги. Фоном я отмечаю, что шум улегся, что-то происходит. А потом вдруг резко прихожу в себя.
Будто бы за шкирку вытащили из-под воды. Боль исчезла, мою ногу обрабатывают. Рядом перевязывают лежащего второго. В метре от нас валяется искореженная металлическая хрень с торчащими палками — остатки бота. На столе еще одни останки.
И веселый голос Азиза:
— Тайминг: двадцать!
Мне тоже становится почему-то очень весело. Мы заперты, ранены, и где-то там к нам ползет танк, которому плевать на пистолеты. Мы все тут сдохнем. А еще мне снова прострелили ту же ногу.
В голове проносится мысль про закон парных случаев, что одинаковые редкие события случаются парами. Не помню откуда это. Резко всплыл в памяти Лес. И как я встретил странную шляпу на гитаристе, а потом вторую на турнире.
Потом вспомнился так подходящий сейчас вопль Сони:
— А-а-а-а-а! Мы все умрем!
А потом я понял, что мне только что вкололи забористой наркоты.
И снова выпал в реальность.
И в тот же момент разом светлеет. За прозрачной стеной, заслоняя «Обертаг» и половину космоса, появляется огромный корабль. Он светится, отражая свет звезды, как луна. До боли знакомый контур. Это «Императив Власти».
Прошла пара минут. Все бойцы снова были с оружием в руках и смотрели на дверь.
Лор тихо сказал:
— Все. Мы победили.
— Почему? — удивился я.
— «Императив» побеседовал с Табаки — и тот сдался. Иначе бы пушки «Императива» уже отгрызали кусок с нами от остального «Рая». С такого расстояния он видит наши жетоны.
Прошла еще минута.
— Тайминг: минус три. Третий, фиксируй дверь.
Один из бойцов подобрался к двери, закрыл ее, приложил к ней небольшую палку внахлест со стеной. Палка осталась висеть.
— Пошли в кресла, нам теперь долго сидеть, — спокойно сказал Азиз.
Лор зашевелился и начал вставать, пихнул меня:
— Пошли, будем ждать, пока за нами придут свои. Это минимум час.
Я попробовал встать, нога не слушалась. Второй обхватил меня здоровой рукой, помог подняться и доковылять до кресла.
В переговорной было почти светло. Все вроде расслабленно сидели в креслах, однако оружие лежало под руками и никто не отводил взгляд от двери.
Я понял, что каждого из нас зацепило боем, кроме Лора. Бойцы молча по очереди занимались собой. Как только очередной возвращался к изучению двери, следующий отвлекался.
— А ведь юрист только четвертый? — я кивнул на щуплого.
Тот усмехнулся:
— Зачем тут юрист? Есть помощники и Дип. Здесь только ОСы.
— ОСы?
— Специальные операции, — он сказал это так, будто бы оно все объясняло.
— А вы разве не десант?
— Десант, десант. Просто очень… специальный. Возьми нормального десантника, насыпь ему в черепушку мозга, получишь ОС.
Мне стало смешно:
— Если они нормальные, вы, значит… ненормальные.
— Конечно, — вступил в разговор второй. — Вот если война, бой — это десант развлекается. А если непонятная хтонь, от которой лучше подальше держаться, — это мы.
Все снова замолчали. Через какое-то время меня вдруг начало потряхивать. Чтобы отвлечься, я спросил Лора:
— Слушай, я одного только еще не понял: тебя так вот просто отправили на такую дикую авантюру… Думал, с тебя пылинки сдувают.
Лор улыбнулся, совсем как нормальный парень:
— Это не авантюра. И это полностью моя операция.
Мы сидели еще долго. Иногда я поглядывал на «Императив». Он только в первый момент был одинок за окном. Очень быстро вокруг него начали виться истребители, уходили челноки на «Обертаг» и в нашу сторону.
В какой-то момент Лор тихо поинтересовался, понравилось ли мне в космосе после жизни на планете, и меня прорвало. Я рассказал, как ждал, что он появится. Как врос в десант, и как меня из него вырвали и запихнули в ясли. И как в их составе мы оказались на войне.
Он молча слушал, и когда я закончил, так ни слова и не произнес. ОСы расслаблено трепались между собой, однако смотрели они исключительно на дверь.
А потом за нами пришли: постучали, обменялись парой фраз, и Азиз открыл дверь. Гости были в тяжелой броне, и сразу стало тесно.
Еще полчаса мы пешком добирались до летной палубы, не воспользовавшись лифтом. Хотя меня несли на носилках. Короткий полет на шаттле, голос Дипа, от которого защемило внутри:
— С возвращением, Маугли.
И путешествие в медблок. Может, и не такой комфортный, как в «Раю». Но такое родное кружевное кресло, будто вернулся домой. Меня втянуло в стену, клюнуло в сгиб локтя мушкой.
— Пора просыпаться, — раздался голос Дипа. — Сто сорок часов медикаментозного сна.
Над койкой материализовался голографический отчет:
«Пуля — удалена. Бедренная кость — восстановлена. Мягкие ткани — сращены».
Женский голос продолжил:
— Боевое ранение отражено в личном деле. До прибытия на «Орион» восемнадцать часов. Каюта предоставлена.
Я прочистил горло:
— Дип, я вернулся домой. Мне не нужен «Орион».
— Боец! Учебу никто не отменял, — тон Дипа стал ехидным. — «Императив» — не учебное заведение.
А потом голос ИИ стал неожиданно теплым:
— Но корабль рад тебя видеть. И — тому, что ты жив.
Дежурный медик помог мне выбраться из кресла и подал комбинезон. Не тот комбез, в котором я попал в медблок, этот был стандартный, форма десанта. Он же протянул мне коробку, открыв которую я увидел Балу.
— Остальные личные вещи не выжили?
— Не знаю, боец. Вероятно, нет.
Лифт привез меня в жилой блок, а навигация довела до каюты. Золотое поле, колышущееся за стеклянной стеной, и кровать. Как же я скучал!
— Маугли, через 5 часов у тебя встреча с полковником Каролайн и майором Шеннон.
— Ну конечно, куда ж без них, — пробурчал я и наконец надел на руку браслет.
— Привет, Балу, как ты?
— Нормально. Ваш бой пережил в экранированной сумке. Сгрузил записи с Равии на заседании третейского суда, был убран в этот контейнер.
— И что там на суде?
— Я не в курсе.
Вмешался Дип:
— Это закрытая информация. Однако у тебя доступ есть. «Орбитал» полностью признал свою вину, назначена выплата в 10 миллиардов. Права на Равию переданы «Селенис».
— Все самое сложное позади, и история закончилась?
— Самое сложное было позади, когда я попал в сумку, — весело сказал Балу.
— Ну да, снять с руки тебя было действительно сложно, а выжить на враждебном корабле — фигня, — ехидно сказал я.
— Табаки оценивал вероятность сохранения данных как низкую, но принимал в расчет такую возможность и внимательно следил. Стоило вероятности повыситься раньше срока — и иска на миллиард бы не было. Повышение вероятности после иска повлекло бы мое уничтожение. Любая попытка меня защитить привела бы к ее росту. Когда ты снял браслет с руки, вероятность увеличилась, но все еще была низкой — и атаки не последовало, однако антитеррор-бот выдвинулся в сторону переговорной. А бой был ожидаем, вероятность вашего выживания была высока.
— Ой, да ну вас! — фыркнул я. — А что с моими вещами?
Ответил Дип:
— Кредиты с чипа зачислены на банковский счет. Чип и старый комбинезон уничтожены.
— Эй, эй! А в «Раю» у меня еще были костюм и пистолет!
— Составить запрос для «Орбитал»?
— Давай!
— Отправится, когда выйдем к «Ориону».
— А почты от Эш не было?
Ответил Балу:
— Я в экранированной в сумке лежал, без понятия.
— Ди-и-ип?
— На «Императив» почты для тебя не поступало.
Я повалялся на кровати, пока не понял, что в желудке урчит. В пищеблоке знакомых не встретил, поймал несколько удивленных взглядов, но никто с вопросами не пристал. Доев, отправился на стрельбище, хотелось навестить сержанта.
— Маугли?! — удивился тот. — Ты к нам надолго?
— Сходит на «Орионе», — раздался печальный голос Дипа.
— Как служба, боец?
И мне пришлось рассказать про «Орион» и Равию. Однако стоило перейти к событиям в «Раю», как рассказ остановил Дип:
— Информация засекречена.
— О как! — удивленно сказал сержант. И мне хотелось это повторить от своего имени.
— Маугли получил боевое ранение в ходе операции и прибыл к нам на восстановление.
— О как! — снова, но более эмоционально, повторил сержант, внимательно окидывая меня взглядом с ног до головы. — Стандартную тренировку?
— Статус Маугли изменен, он не может тренироваться, — вмешался Дип.
— Квазар раздери! — еще более эмоционально выдал сержант.
— Дип?! Как это… Статус изменен и не могу тренироваться?!
— Приказ о твоей выписке с корабля получен два дня назад.
— Как… Как это?!
— Прости, Маугли. Твой текущий статус — AA3, транзитный пассажир. Даже твое пребывание на территории тира не совсем законно. Но тут есть нюансы, полного запрета нет.
Мы поболтали с сержантом еще немного, и я вернулся в каюту.
— Дип… Как же так, я больше не часть «Императива»?
— Не могу ответить, Маугли, прости, — голос Дипа звучал виновато.
А потом была встреча с полковником и моей приемной матерью. У них обеих были вопросы. Точнее, претензии. Аллии Шеннон вернули взнос за следующий год обучения с пометкой, что я отчислен из Леса. Полковника интересовало мое отчисление с «Императива».
И снова мешался Дип, спасая меня от упреков:
— Информация закрыта, простите, дамы.
Полковник задумчиво молчала. А Аллия начала меня упрекать в том, что я вылетел из Леса, как настоящая мамочка. У меня и без того было отвратительное настроение, и меня прорвало:
— Вы, вы обе выкинули меня с «Императива» в детский садик — посмотреть мир. Спасибо, я посмотрел. Побывал на войне и был дважды ранен. Данные загружены, кругозор расширен.
— Кай! — удивленно начала Аллия, но я ее перебил:
— Маугли! И да, я убедился, что десант — моя стая. Вот только тоже не понимаю, почему меня из нее вышвырнули.
Тут вмешался Дип:
— Никто тебя не вышвырнул, Маугли. Твой жетон все еще с тобой.
И тут все замолчали. Майор выглядела возмущенной. А вот полковник задумчиво посмотрела на меня и совершенно спокойным голосом сказала:
— Можешь идти, — она весело хмыкнула, — Маугли.
До прилета на «Орион» я проспал.
Меня разбудил Дип:
— Маугли, твой шаттл на «Орион» через полчаса.
Я успел умыться, и как только вышел из санузла, проснулся Балу:
— Письмо от «Орбитал». Костюм не являлся твоей собственностью, однако собственность на пистолет подтверждена. Они спрашивают, желаешь ли ты ожидать доставку твоего МК-5 c «Рая» или тебя устроит доставка нового МК-17 из магазина на «Орионе»?
— Семнадцатый? Конечно, устроит! Ответь, что я согласен.
— Сделано.
И снова я улетаю в полном шаттле с «Императива». Вокруг сидят люди, одетые в такую же форму. Никто из них не сказал мне ни слова, хоть я и ловил на себе удивленные взгляды. Но мой комбез однозначно на них отвечал: я свой. И только я сам знал, что уже — чужой.
В лифте к докам Дип неожиданно тепло сказал мне:
— Успеха тебе, Маугли. Возвращайся.
— Может быть, когда-нибудь, — грустно ответил я.
— Когда-нибудь, — уверенно сказал Дип.
Севший шаттл выплеснул толпу народу, и та потянулась к лифту. Проснулся Балу, и в голове раздался его голос:
— Мия приветствует тебя и сообщает, что тебе надлежит прибыть в третий док летной палубы в десять вечера. У тебя немногим меньше двух часов.
— И что там будет в десять?
— Транспорт до точки нового назначения. В приказе о твоем переводе указана Геллия.
— Переводе?
— Говорит, сам увидишь.
Доехав до третьего уровня, я взял такси до Леса. Однако, добравшись, понял, что совершенно не хочу входить внутрь. Не хотелось погружаться в прошлое. Группа мне будет вряд ли рада. С преподавателями я не особо сдружился. Сержа больше нет. Но там Эш. И тут я понял, что даже не знаю, там ли еще она.
Я смотрел на вход, когда рядом раздался насмешливый голос Мии:
— Боец оценивает безопасность местности?
Бесшумный дрон завис в метре над головой.
— Привет, Мия!
— О чем задумался, Маугли?
— Не хочется входить. Слушай, а Эш там?
— Эш получила статус курсанта «Сененис» и может являться кадетом училища «Орион». Обучение за счет гранта, по программе поддержки Равии. Поручитель — Серж Бойко.
— Но… Серж же мертв.
— И это очень печально. В парке, в полусотне метров слева от входа, ему посвящен обелиск. Рядом с забором, который ты именно там однажды планировал перелезать.
Я подумал: что бы у нас с Сержем ни было, он погиб, пытаясь защитить нас, как умел, — и сделал шаг в ворота.
Обелиск оказался торчащей из земли четырехугольной каменной пирамидкой с маленькой табличкой: «Сержу Бойко, защищавшему детей Леса».
Тут я понял, что время уходит:
— Балу, а отправь сообщение Эш, что я жду ее здесь?
— Сделано.
Из-за забора раздался голос Мии:
— Маугли, пилот не должен упускать деталей. Как по-твоему, она получит твое сообщение?
И тут я понял, что мы же не на корабле. И помощника у нее нет. То есть прочитает сообщение она только тогда, когда возьмет в руки планшет. Может быть, вообще завтра!
— Упс…
Идти внутрь не хотелось. Но других вариантов я не видел.
— Ми-я-я-я.
— Я здесь, Маугли.
— Помоги мне, пожалуйста. Есть какое-то решение?
— Ты просишь помощи. Помни, иногда за просьбы приходится дорого заплатить.
— Буду должен!
Мия хмыкнула:
— Службы доставки. Отправь срочную доставку и приложи записку.
— И что мне ей заказать?
— Дикий маугли из джунглей, — Мия хихикнула. — Цветы, боец. Девушкам дарят цветы.
— Цветы?! — возмутился я.
Мия снова хихикнула:
— Помочь с заказом?
Любит же она поиздеваться! Но время идет, проще не спорить:
— Закажи, пожалуйста.
— Какой приложить текст?
— Ну… — я задумался. — Привет, жду тебя у обелиска Сержу, Маугли. Ай, стой! Просто: я у обелиска Сержу, Маугли.
Очередной хихикс:
— Сделано. С твоего счета списано 80 кредитов. Доставка в течение 5 минут.
Сначала я привычно подумал, что как-то вообще не дешевое удовольствие. Потом вспомнил цены в «Раю». И только тут подумал, что начнется внутри, как заинтересуется группа, и как Эш будет сложно от них ускользнуть.
Вскоре я увидел, как от ворот к дверям Леса подходит паренек моего возраста с букетом в руках и нажимает кнопку звонка. Дверь открылась, и он исчез внутри. Минуты через три он вышел и, подпрыгивая, помчался обратно на улицу.
Я смотрел на вход и ждал. Прошло еще 5 минут, и ничего не происходило. Вдруг раздался тихий звук сбоку, и посмотрев, я увидел пробирающуюся между деревьев Эш. Последние метры она пробежала, уткнулась мне в плечо и обняла обеими руками.
Мы стояли, замерев, и я слышал, как она шмыгает носом.
Я не знал, что делать дальше. И мы стояли так еще миллион лет. Потом она оторвалась от плеча и на секунду коснулась губами моей щеки.
— Ты… Как вышла? — поинтересовался я, уже догадываясь об ответе.
— Окно в туалете, — она хихикнула.
Мне тоже стало смешно и легко.
…Мы бродили с нею по улочкам рядом. Сначала шли молча. Потом я рассказывал о «Рае» то, что она не успела узнать из писем. Только Лора и его приз упоминать не стал. Это не моя тайна. А Эш рассказывала о том, как удивительным образом нашелся грант, и ее смогли оставить в Лесу. Смерть ее бабушки с дедушкой мы оба обходили стороной. Вскоре Балу напомнил о времени. Я проводил Эш до ворот, обнял. Она прижалась щекой к моей щеке, потом резко отстранилась.
— Пиши мне! Всегда! — сказала она быстро, смотря мне в глаза. Потом развернулась и, не оглядываясь, пошла ко входу.
Я смотрел, как она спокойно звонит в звонок и скрывается за дверью. А потом рванул на военный уровень.
В третьем доке я был вовремя. Внутри стоял корабль незнакомых мне очертаний, вдвое меньше привычного по станции шаттла. При моем появлении закрытый люк открылся. Я поднялся внутрь и увидел выходящего мне навстречу высокого мужика со спортивной фигурой в нейтральном, не военном комбезе.
— Ну, привет, — сказал тот.
— Здрасте. Я Маугли.
— Да, знаю, виделись.
Я мужика в упор не помнил.
— Ээээ, а где?
Он усмехнулся:
— В «Раю» ты знал меня как Азиза.
Я малость офигел, потому что от толстоватого Азиза в нем не было ничего.
Мужик веселился, глядя на мою реакцию:
— А еще я тебя когда-то учил пристегивать ремни в шаттле, — видя мое, недоумение, он добавил:
— Твой первый прилет на «Императив».
Я вспомнил фигуру в тяжелой броне, сидевшую в шаттле рядом:
— Ладно.
— А вообще, меня зовут Акелла.
Внутри меня екнуло, и вдруг я понял, что напряжение, висевшее с момента, как я узнал, что выписан с «Императива», исчезло.
— Пошли в рубку, — сказал Акелла. Повернулся и отправился в проем без двери. Люк за моей спиной закрылся, и я пошел следом.
В рубке была пара кресел, и в одно из них уже садился Акелла. Я сел во второе, передо мной оказалась приборная панель.
— В личном деле сказано, что ты учишься пилотажу. Вперед, — он кивнул на панель управления предо мною. — Отвези нас на курорт!
Я не мог поверить в происходящее. Этот псих по собственной инициативе предлагал мне реально управлять кораблем?!
Видя мои сомнения, он усмехнулся:
— Давай, давай, — практика лишней не бывает.
— Я никогда не пилотировал в реальности!
— Все когда-то это делают в первый раз.
— Я эту модель вообще впервые вижу!!! — я запаниковал.
— Чего только не бывает… — удивленно покачал головой он.
А я подумал: «Да, в бездну! Сошел с ума? — Его проблема!». Ну и мне правда хотелось полетать. Тем более что паника прошла и управление казалось примерно понятным.
На удивление, безо всяких проблем я поднял корабль и вылетел из «Ориона». Оставалось отойти на 12 километров от станции, взять пеленг на маяк «Геллии» и открыть червоточину. Легкотня, тут уже ни во что не врежешься.
Я смог отвлечься от управления:
— А вообще, куда меня перевели?
— Наш общий знакомый сказал, что Маугли — часть стаи и должен жить в стае… Так что теперь ты будешь жить с нами на «Геллии». И вот это будет уже не так просто, как пилотировать мышь, — он кивнул на приборную доску. — На нашем курорте до сих пор отдыхали исключительно взрослые.
И тут я перестал тормозить, и до меня дошло. Лор снова походя исполнил мою мечту: Эш осталась в Лесу, а я…
— А что там, вообще, на «Геллии»? — спросил я, уже догадываясь об ответе…
Он, кажется, удивленно поглядел на меня:
— Основная база ОС, конечно.
…А я возвращаюсь в свою настоящую стаю.
Конец
Послесловие
— Ты еще здесь, боец?
— Ну… да. Книжка-то кончилась!
— Самый умный, да? Лайки, награды, комментарии… Бегом!
— Бу-бу-бу, нормальные авторы спасибо говорят, мол, что прочитали.
— Не понял, боец… Тебе спасибо за то, что ты прошелся по книге, которую драили 7 месяцев зубной щеткой?!
— Ой! Да иди в бездну, мы не на Гелии! Так что пока! Пойду другую книжку читать.
— Вот потому ты и не на Гелии. Любой ОС бы уже вообще все поставил.
— С чего бы?!
— Не хочешь семь месяцев зубной щеткой чистить тир вместо полётов и всяких этих других книжек? Вот и автор, он тоже, вообще, не хочет. И, возможно, именно твоя реакция станет той каплей, что его переубедит… Ты все еще здесь, боец?!