— Долго будешь выпендриваться? Ты же все еще меня любишь, это видно.

— Идиот! — выплюнула ему в лицо. Мои щеки жутко пылали, а тело горело, словно я стояла на улице в знойный день.

Кончик его губы приподнялся в легкой усмешке. Будто он лучше меня. Будто я — ничто, и лишь трачу сейчас его драгоценное время своими истериками. Ну что ж, я еще покажу, кто здесь грязь под ногами. Обязательно. Когда-нибудь.

— Я твой незакрытый гельштат, что ли? Зачем ты приехал? Между нами все кончено.

Закрыться. Спрятаться. Уйти. Сбежать от него.

— Хм, ну что-то типа того. Вдруг понял, что недостаточно попортил тебе жизнь, — взгляд Данила недовольно блеснул.

— Ты сам себе все испортил! — все те ужасные слухи пускала точно не я. Я вообще ни с чем не была виновата, но... разве у меня было время оправдаться? Да и пофиг, он не стоит ни одного моего слова.

Рывок. И спина больно бьется об стену, а на шее ощущаются его цепкие пальцы. Стало немного тяжелее дышать, как если бы в горле застрял ком, и я не могла его проглотить. Сознание стало не таким четким, и перед глазами виднелось только его лицо. Суровое, с жестким, цепким взглядом, прожигающим насквозь. Он смотрел не в глаза, прямо в душу, выворачивая меня наизнанку и показывая, что я не такая уж и нетакая.

— Ты. Моя, — тяжело выдохнул, припечатывая этими словами. — Мне насрать, что ты там думаешь и как далеко пытаешься сбежать. Это...

Свободная рука коснулась живота и медленно поползла вверх, вызывая рой горячих мурашек, проникающих в глубину меня, и схватила за грудь через ткань футболки. Я попыталась оторвать его ладонь от себя, но он лишь сильнее сжимал горло, перед глазами начало немного плыть. Я просто закрыла их. Так легче. Так проще. Мои руки безвольно повисли вдоль тела, и Данил сразу же ослабил хватку.

— Это тоже мое, — горячий шепот возле уха заставил меня задрожать.

— Ты сам меня выкинул... — еле смогла прошептать. Хотелось добавить «как щенка на мороз».

— Значит, ошибся.

Пальцы принялись властно сминать мою грудь, но, кроме боли, унижения и обиды, вперед стали проступать другие ощущения. Те, что я давно затолкала вглубь себя и надеялась, что они там и умрут. Чего я надеялась больше не почувствовать, потому что я давно разбита. Черт возьми. Нет. Я просто теряюсь в этом...

Я не могу его хотеть. После всего, что...

Еще одно движение его руки, и я непроизвольно издала тихий стон. Еле слышный, поскольку я сама стыдилась его. Но ОН все слышал, и его все устраивало. Твердые горошинки сосков было видно даже сквозь тонкий, кружевной лифчик. Данил хмыкнул, и ладонь с груди исчезла, как и рука с горла.

Неуверенно приоткрыла глаза и сделала жадный вдох, который тут же и застрял внутри, потому что чьи-то губы...

Его губы закрыли мне рот.

Я сидела на паре, практически не замечая остальной мир за пределами моего смартфона. Мои две подруги сидели справа от меня. Пара, на которой я, как обычно, успеваю листать ленту и записывать тему. Ибо или Катя, или Олеся временами просят списать лекцию.

За окном весеннее солнышко, пора, когда всех пробивает на романтику. Иначе как я еще объясню, что из нашей святой женской троицы мои подруги уже нашли себе парней. Олеся вообще замужем теперь.

Я здесь что-то типа белой вороны. Не жалуюсь, но внутри временами что-то гложет. Когда все вокруг тебя по парочкам, хихикают и улыбаются, ты ощущаешь нечто странное. Одиночество, что ли.

Я не верю в любовь. Они все рано или поздно могут разойтись, так зачем начинать. У нас статистика по разводам знаете какая? Ну вот.

Меньше всего на свете я хочу оказаться в их рядах. Мне и одной хорошо. Спокойствие, стабильность, никто не напрягает и не делает мозг. Я занимаюсь, чем хочу и не отчитываюсь. А еще никто не тратит мое время. Красота.

Осталось только абстрагироваться оттого, что все вокруг слишком счастливы, чтобы уделять время чему-то помимо своих пассий. Как вообще можно думать только об одном человеке, забыв обо всем вокруг? Фу. Бред.

Меня случайно передернуло от старых воспоминаний.

Брысь. Кыш. Вернитесь глубоко в мое сознание и не вылезайте оттуда.

Курс сегодня был более активным, чем обычно. Препод куда-то вышел на время, и все внезапно начали шептаться. Девочки сбились в стайки, возбужденно переглядываясь.

— Слышали новость? — к нам повернулась наша болтливая помощница старосты.

— Какую? — я лениво поинтересовалась, хотя, признаюсь, мне тоже было любопытно. Что способно взбудоражить эту водную гладь? Последнее время наша группа напоминает рой пчел. Вечный тихий гул, прерываемый преподавателем или особо громким звуком чьего-нибудь телефона.

— Сегодня куратор познакомит нас с новеньким! Пока никто не знает, девушка это или парень, поэтому все сейчас строят догадки, кто мог к нам попасть. Может, с соседнего курса кто перевелся? Парень Кати, например... — и та пытливо уставилась на мою подругу в надежде поймать сплетню первее всех.

— Даже не думай, — оборвала ее Катька, — если бы Димка хотел перевестись, он бы сказал мне об этом.

— А вдруг...

— Он не из таких, чтобы делать сюрпризы.

Помощница старосты недовольно поджала губы.

— Ну ладно. Как хотите. Но если новенький окажется красивым парнем, его тут же захомутает Кристинка, это все знают.

— И мы ему пособолезнуем, — я цинично ответила за всех, взглядом намекая девчонке, что ей уже пора. Если ее вовремя не заткнуть, она начнет лезть и в наше грязное белье в надежде раскопать что-то интересное.

Сама королева универа по имени Кристина сейчас сидела несколькими столами дальше, на самом последнем ряду и активно обсуждала что-то со своими подлизами. Короткий взгляд в нашу сторону был как разряд молнии. Она обвела нас всех долгим, предостерегающим взглядом и вернула наигранную улыбку для своих подружек. У нас с ней... не сильно хорошие отношения, но об этом потом.

Дверь хлопнула, и все притихли. Препод прошел на свое место, поправляя очки и разглядывая нас.

— Извиняюсь, отходил. Новенький приехал раньше, чем ожидалось, — по аудитории прошел шепоток. Внезапно дверь приоткрылась, и оттуда высунулась голова куратора. Они кивнули друг другу, и препод продолжил: — Так что ваш куратор представит вам нового студента вашего курса.

Гул из нудящего стал бодрым и предвкушающим.

Дверь открылась шире, и какой-то высокий, светловолосый парень уверенно шагнул внутрь. Теперь мне резко стало абсолютно все равно. Подумаешь, сейчас половина курса будет на него слюни пускать. Наивные, глупые девочки. Красивые парни слишком эгоистичны и знают себе цену. И обманывать юных девушек для них развлечение. Так было всегда. И всегда будет.

— Новенький у нас мужского пола, — Катя тоже потеряла интерес, уставившись в тетрадь. И только Олеся все еще смотрела из чистого любопытства, явно прикидывая, когда на него начнется охота среди девушек.

— Ага, и симпатичный... — уже влюбленно вздохнула сзади какая-то одногруппница.

— Ну что ж, — вдохновенно начал куратор. — Ваш новый однокурсник. Прошу любить и жаловать. Туманов Даниил.

Стоп.

Что?

В легкие будто копье вонзилось, что аж перед глазами потемнело. Ногтями я неосознанно впилась в парту, а сердечный ритм почти вызвал приступ тахикардии. Стало так плохо... до тошноты.

Я подняла глаза, борясь с подступающей паникой.

И мой взгляд тут же встретился с ним. Он узнал меня. На губах появилась холодная усмешка, будто сорвал джекпот.

Нет-нет-нет. Это какая-то ошибка.

Тот, кого я не хотела вспоминать. Кусочек прошлого, который я вырвала из своего сердца. Забыть навсегда. Стереть из памяти.

Что ты здесь делаешь, черт возьми?!

Какого хрена?! Что за подарок судьбы? Я же выучила этот урок, запомнила на всю свою жизнь. Никаких идиотов в моей жизни.

Твою же...

— Нат? — сквозь непонятную пелену Олеська трясла меня. Мир перед глазами плыл, как и голоса вокруг, сливаясь во что-то одно, такое тихое... спокойное...

— Тебе плохо? Нат... Наташа!

И темнота.

Когда-то я была наивной. И глупой. С таким же влюбленным, чистым взглядом, как у Олеси, когда она видит Егора.

Я была от него безума... да вы что, популярный парень обратил внимание на такую, как я, совершенно обычную.

Только в этом светлом порыве я забыла, что он все тот же плохой парень...

— Никто, — взгляд направился в пол. Как-то не хочется им все сразу выливать. Там было столько всего... отрывки воспоминаний... множество моментов разом пронеслись в голове.

— Ты уверена? — Катя нахмурилась.

Изнуренно вздохнула.

— Он мой бывший. Мы расстались два года назад.

— Расстались?

— Это я. Я сбежала от него.

Лица подруг в немом вопросе. Они даже переглянулись.

— Он сделал кое-что плохое, и я теперь его ненавижу. Это самовлюбленный идиот и бабник, не то, что ваши мальчики. Он демон, застрявший в симпатичном парне. И тот факт, что он здесь, бесит меня больше всего. Потому что нет человека, о котором я думаю хуже. Это же полный... абзац. Он явно появился, чтобы продолжать мучить меня...

Видимо, мои эмоции проступили, потому что лица девчонок стали вмиг сочувствующими.

— Мы не дадим тебя в обиду! — Олеся приобняла меня. С другой стороны подошла Катя.

— Да, пусть только попробует тебе что-то сделать!

— Спасибо, девочки, — я растрогалась, обнимая их в ответ. Я так рада, что у меня появились такие подруги, как они. Прошлая бести бросила меня. Он поманил ее, она и побежала. Откуда я могла знать, что ей все это время тоже нравился Данил, и бывшая лучшая подруга только и ждала момента, когда мы расстанемся. Но справедливость существует, ему она надоела спустя неделю. Ох, как она убивалась!

— А мы принесли тебе поесть, — Олеся вспомнила про пакет и всучила его мне. — Если хочешь, мы не пойдем на последнюю лекцию.

— Нет-нет. Все нормально, — да нифига не нормально. Но признаться в том, что он меня пугает, и я хочу просто потеряться, не могу. Даже при девчонках не хочется показывать слабость. Просто потому, что нарочитая храбрость — это уже часть меня. И, кажется, если я сниму эту маску, то не смогу ее сейчас заново надеть. А мне она нужна. Особенно сейчас.

Особенно.

Сейчас.

Чтобы отвлечься, я увлеклась содержимым пакета. Там был коктейль, пончики и упакованный в контейнер мой любимый десерт — творожный чизкейк. Вообще, обожаю всякие творожные пирожные, они будто бы для меня самые нежные.

Я села на лавочку рядом и принялась за еду, откупорив стаканчик с еще холодным коктейлем.

— Пойдем, — после первого пончика у меня появились силы сражаться, — теперь я подготовлена.

— И мы рядом, — подтвердили ожидающие меня девочки.

— А где ваши?

Олеся отмахнулась.

— Я отправила Егора искать мне клубнику, — она погладила животик и подмигнула, — очень уж захотелось. А Катькин с ним пошел за компанию.

— Ай, малыш у тебя сладкоежка! Слышала, что это к девочке, — залепетала Катя.

Да, Олеся забеременела. Для нас это было шоком, но это ее жизнь, и она кажется счастливой. И если ей хорошо — то и нам тоже. А Катя вообще детей обожает. Кажется, кто-то нашел отличную няньку. Правда, в следующем году нашей Олеськи с нами не будет. Роды и первый год жизни малыша, она будет в академическом. Но, думаю, мы будем ее навещать так часто, как только сможем.

— Ладно, — я убрала последний пончик на место и поднялась, как только услышала звонок на последнюю пару. — Пойдёмте.

На самом деле я очень надеялась, что он мне все еще привиделся. Или что Данил хотя бы не будет ходить на пары. Уроки раньше он временами прогуливал, но... здесь это не сработало.

Мы заходили последними, но уже отметили, что он успел найти себе здесь знакомых. И совсем неудивительно, что ими оказались хулиганье и мажорчики с последней парты, тесно дружащие со сворой Кристины, местной королевы. Давно уже упавшей со своего пьедестала, но не потерявшей надежды забраться обратно.

Мы пересеклись взглядами. Он что-то рассказывал парням, те гоготали. И на момент, когда я вошла, он на секунду запнулся. Прищурился, разглядывая, сканируя, вылизывая меня взглядом. Я почти кожей это ощущала, да и не только снаружи. Все внутри задрожало.

— Пошли, — девочки не дали мне замереть столбом, и я поспешно отвернулась, найдя взглядом наше место. Между нами несколько парт. Отлично. Хотя бы здесь он не будет рядом. Расстояние. Мне нужно, чтобы оно было между нами. Чтобы я сохраняла контроль над собой.

Мое место. Все как обычно. Стул, тетрадь, наполовину исписанная ручка. Вот только лопатки чешутся, и, видит Бог, мне нужно много сил заставить себя не повернуться туда. Вообще не смотреть, игнорировать, будто он пустое место.

Преподаватель зашел, и у меня даже получилось абстрагироваться на учебу. Медленно, усилием воли заставила себя начать записывать, а дальше все пошло по накатанной, само собой. Я даже задумалась о чем-то, пока вдруг препод не вызвал меня к доске.

— Реши-ка эту задачку. Покажи этим разгильдяям пример, — он тепло посмотрел на меня. Да, это у меня получалось лучше всего.

Обычно получалось.

Но сейчас я вышла, повернулась лицом к курсу и... замерла. Опять. Черт, не вставай столбом.

Но он ТАК смотрит. Он так спокойно сидит здесь. Почему. Ну почему же это происходит со мной.

— Так... да, — попыталась собраться с мыслями и повернулась на доску. Но ничего. Они ускользали от меня. Я будто бы сидели и ловила их руками, но они как скользкие маленькие рыбки проскальзывали между пальцев. Ничего не могу с этим сделать. Вместо учебы вспоминаю его слова тогда, два года назад.

— А ты красивая, Нат. Не такая, как они...

— Мне похрен на всех. Ты самое главное.

— Ни к кому еще такого не чувствовал...

— Студентка, вы собираетесь отвечать?

— Я... э-э-э... — мешкалась. Черт, как же я ненавижу такие моменты. Снова стыд подкатывает, словно ком тошноты.

А Данила это забавляло. Мое помешательство. Он ментально заигрывал со мной, показывая, что может выбить меня из колеи, не говоря ни слова. Просто напоминая своим видом обо всем, что было. ОБО ВСЕМ.

— Я не могу... — пролепетала. Говорила преподавателю, а смотрела на него. Надеялась увидеть там отклик чего-то... не знаю чего. Но там беспощадная пустота.

— Все в порядке, слышал, вы сегодня нехорошо себя чувствовали. Можете присесть, я проверю вас на следующей лекции.

Не отпустило. Уши под волосами горели так, что даже волосы ощущали тепло. И как в добивочку я услышала еле слышный, именно его смешок. Или ухо поймало его даже на таком расстоянии, или это бред моей воспаленной фантазии.

Скорее всего, второе, ха-ха. Я уже не первый раз за сегодня думаю, что сошла с ума.

Сосредоточиться. Ручка, тетрадь. Так. Пиши. Пиши, мать твою. Он ведь даже не смотрит на тебя, ему плевать. Я дернула голову немного влево и наткнулась на его прямой взгляд. Меня прошибло током. Сделала вид, что просто проверяла грязь на рукаве, и уткнулась обратно в тетрадь.

Смотрит. Да черт!

Ненавижу его. Ненавижу!

— Какие планы на сегодня? — я собиралась как можно медленнее, с облегчением заметив, что Данил куда-то торопится. Хорошо, додумался не подходить ко мне при подругах и не устраивать цирк. Может, и пронесет беда, если я постоянно буду рядом с Катей и Олесей.

— Посидим на игре Егора с Димой, потом можно к нам, — предложила Леська. — Чайку бахнем, а парней выгоним, пусть вон погуляют, наконец.

— Идея нифиговая, — согласилась. Мне как раз хотелось чего-то спокойного. Просто посидеть и поболтать ни о чем.

И так же бездумно сейчас позалипать, как парни гоняют мяч в спортзале. Скоро у них соревы с соседней школой, тренировок становится больше. А для меня уже эти лавочки возле стен стали особым местом медитации. Скрип подошв, звон тяжелого мяча и выкрики...

Я собрала сумочку, уже когда все вышли, даже препод прибрал свои бумажки. Предложила девочкам потихоньку пойти в сторону спортзала, где на входе нас будут ждать их парни и компания. Просто хочу точно удостовериться, что этот дебил покинул стены университета и тащит свою задницу домой.

Но возле зала не было привычной гармонии, парни из баскетбольной команды суетились, как муравьи.

Подошла ближе, моя мина превратилась в каменную. Данил. Они разговаривали с ними, он мило улыбался и поддерживал диалог. Мы подошли ближе уже как в слоумо. Это мой мозг пытался загрузить увиденную картинку. Какого черта он еще и здесь. Выглядит как душка, сразу став центром внимания.

— О, у вас новенький, мы и не знали, — Дима заинтересованно повернулся ко мне, когда мы все-таки подошли. — А классный пацан, да?

— Эй, Дань, а ты в баскетбол играешь? Го с нами, — предложил Егор. Они обступали Данила как новую игрушку. Заинтересованно, чисто дикари обезьяны нашли нового соплеменника. И опять эта легкая улыбочка моего бывшего, он заметил меня еще на подходе.

Как низко. Втиснуться в доверие к парням моих подруг...

— Да, было бы неплохо. Люблю спорт, — Данил кивнул Егору, а сам метнул победный взгляд на меня. Быстрый, видимый только мне.

— Тогда погнали.

Парни засобирались.

— А мы с вами не пойдем, — Катя накуксилась, видя эту прекрасную картину. — Дим, можно поговорить с тобой?

— Что-то случилось?

— Да, — она схватила его под локоть и увела в сторонку. Егор подтащил к себе Олесю, пытаясь усадить ее на лавочку, чтобы та отдохнула, ворча, что в ее положении нельзя долго напрягаться. Начал кружиться над ней, как заботливая мама утка.

— Ну что, — вкрадчивый баритон донесся до моего уха. Уже не такой доброжелательный, не такой светлый. Он снял свою ангельскую маску, чтобы снова вызвать холодные мурашки вдоль позвоночника. Стоя рядом, почти касаясь дыханием волос возле уха. — Я же говорил, что мы не договорили.

— Нам не о чем разговаривать, прекрати лезть в мою жизнь, урод, — прошептала с угрозой.

— Ой, какие мы дерзкие, — хмыкнул, а затем я ощутила легкое прикосновение его руки к моему бедру. Он просто провел. Просто. Своей чертовой рукой. А я уже отпрыгнула от него, словно меня током ударило.

Ребята повернулись. Олеся взволнованно попыталась встать.

— Мы уходим! — Катя вернулась в компанию как маленький ураган. Схватила меня за руку, кивнула Олесе. Та подорвалась за нами.

— Что случилось? — я непонимающе нахмурилась, послушно идя за ней. И только тогда она повернула ко мне лицо. Но глаза были мокрые.

— Нет, ты представляешь, что он сказал! — всхлипнула. — Все парни идиоты.

— Чем этот обалдуй тебя расстроил? — я свела брови к переносице. Не нравится мне, когда мои девочки плачут из-за кого-то. Пусть даже если они ИХ идиоты.

— Пошли быстрее, он мне уже названивает.

Катя поставила телефон на беззвучный, и мы свернули с главного коридора.

— Так вот, я ему сказала, что это твой злобный бывший и лучше бы он гулял где-то в другом месте.

— Так себе донесла...

— И короче он начал убеждать меня в том, что Даня неплохой парень бла-бла, и у всех бывают ошибки. А пото-о-ом, потом привел в пример, как мы с ним жестко поссорились на том зимнем курорте, еще и напомнил про Олеську, когда она терялась от Егора. Но это же совершенно другое! Он тупой и не понимает ситуации!

Я криво улыбнулась.

— И в общем, — она возбужденно продолжила, — я психанула и спросила, кто ему важнее: я или какой-то пацан. А он замешкался, представляете? Сказал, что это неправильно, что я никогда его не ограничивала в круге общения. Ну и дебил. Я его даже слушать дальше не стала, понятно все с ним.

— Тебе надо остыть, он наверняка понял свою ошибку, — мягко начала Олеся, но Катя отмахнулась.

— Все. Пойдем куда-нибудь. В кафе, например.

— Угу.

Мы вышли из универа под солнечный свет. Настроение было на нуле, поэтому я меланхолично плелась следом. Хотя бы здесь его не будет.

В ближайшем кафе уселись за столики и заказали кофе с десертом. Оно было уютным и небольшим, с мягкими диванчиками и вежливым официантом.

В кармане Леси раздалось жужжание.

— О, вот и мой звонит.

И она тут же взяла трубку.

— Да? Мы в кафе сидим. Не, не, тренируйтесь давайте. Катя? Она рядом, но трубку ей не дам, пусть Дима сам мосты строит.

Она прикрыла динамик и шепнула.

— Они чувствуют себя виноватыми, но с Данилом ничего поделать не могут, он тренеру приглянулся. Тем более у них к нему личных претензий нет, как они могут его выгнать ни за что.

— Вот Дима! Гад! — Катя стала яростнее жевать пирожное.

— Оставьте.

Они недоуменно повернулись ко мне.

— Они правы, — хладнокровно рассудила я, наконец-то собрала мысли в кучу. — Хотят, пусть общаются, это чисто моя проблема. Да и бегать от бывшего... я же не маленькая девочка, пора это принять.

— Ну если ты так хочешь... — они переглянулись. — Но знай, если что мы за тебя горой.

— Спасибо, девочки. А теперь будем делать вид, что мне совершенно все равно на него и его присутствие.

— И спокойно поедим, хватит уже обсуждать мальчиков, — поддакнула Олеся. Я сделала глоток капучино и бездумно уставилась в окно, пытаясь изо всех сил собраться и не дать вернуться прошлой себя. Испуганной, наивной, верящей в лучшее.

Нужно максимально игнорировать его. Вот и все. Все будет хорошо, если я буду следовать этому правилу.

— Чего, какой к черту субботник? — Егор недовольно уставился на объявление. — Нам по двенадцать лет, чтобы нас к труду приучать?

— Милый, — Олеся ткнула пальцем ниже, — это добровольно. Но каждый участвующий получит баллы, что поможет ему при сдаче сессии.

— Ай, — отмахнулся. — Там главное — зачет получить, а остальное пофиг. Тем более у нас с тобой на выходные планы, к врачу твоему еще надо съездить.

Олеся кивнула, соглашаясь.

В главном зале стояла я, подруги и их парни. И если Олеся с Егором стояли спокойно, то вот Диме пришлось несладко, ведь он до сих пор извиняется за то, что накосячил вчера. Катя делает вид, что дуется, но она простила его еще пятнадцать минут назад, это по глазам видно. Дай им остаться наедине, и они снова будут крепкой парой.

Я задумчиво уставилась на листок, соображая, что баллы — это хорошо, и на выходные у меня нет планов. Я все равно собиралась посидеть дома и как-нибудь саморазвиваться. Например, послушать аудиокниги или поучить английский.

Мимо пронесся запах знакомых духов. Справа от меня встал Данил.

— Хм, — сначала глянул расписание, а затем тоже посмотрел на объявление. Спина окаменела, но мимикой виду не подала, что я вся стала натянутой струной. Обоняние обострилось, сердце вопило, что скучало по этому запаху. Ноздри незаметно втягивали воздух. Боже, я словно сумасшедшая. Я ненавижу его, каждая клетка тела дрожит от этого сносящего крышу чувства, а одеколон как триггер еще больше возбуждает.

Хочется... не знаю, ударить его, что ли. Тогда я просто сбежала, потому что испугалась. А сейчас бы он, наверное, услышал много чего интересного о себе.

Даже сейчас язык чешется. Нет, держи себя в руках, Нат. Игнорирование — твой путь.

— Что замерла?

Молчу. На лице даже мускул не дрогнул.

Его нет. Его нет. Представь пустое место.

— Эй, — тронул меня. Я отшатнулась.

— Не лезь ко мне. Не знаю, зачем ты приехал, но ты в прошлом. Зря стараешься, бывший, — сделала язвительное ударение на последнем слоге.

— Хорошая попытка, Нат, — шагнул ко мне вплотную, схватив за плечи и притянув к себе. Между лицами сантиметров десять, и это напрочь сбивает дыхание. Я начала дергаться, но то ли попытки были слабые, то ли он держал слишком крепко. Паника нарастала.

Это у меня из-за него она, что ли? Все совсем плохо...

Пульс уже гудел в ушах.

— Отстань! Отвали! — это вырвалось отчаянно. На лоб упала прядь, а я ее даже убрать не могу, жутко мешает. И это еще сильнее бесит. Он бесит! Не могу! Чего он ко мне лезет-то?!

Эти глаза. Будто бы куда я ни посмотрю там его глаза. Смотрят. Прямо в душу. Не отрываясь. Везде они. Везде этот темный взгляд.

— Да чтоб тебя, бля, прекрати, — чертыхнулся, пытаясь удержать, — что ты такая буйная стала? Парни на таких не ведутся!

— Зато ты не отлипаешь! — прошипела в лицо и решила пойти по-плохому. Прикусила губу, изловчившись, со всей силы наступила ему на ногу.

— Дура! — взвыл, отцепившись и схватившись за ступню.

— Дебил! — я резко шагнула от него назад. Мои ребята подошли к нам, озадаченно не понимая, кому помогать.

— Эм, у вас все норм? — Егор перевел взгляд с меня на Данила.

— Да! — одновременно сказали мы, буквально пожирая друг друга злым взглядом.

— Тогда, может, пойдем на лекцию? — робко предложила Олеся.

— Обязательно, — гордо приподняла подбородок и продефилировала мимо него.

— Иду... — буркнул и поперся за нами. Мы с девочками шли впереди, а парни сзади и тихо о чем-то разговаривали. Это напрягало. Фигли он делает в МОЕЙ компании? И сказать ничего не могу, я обещала девочкам, что буду просто абстрагироваться.

Фух. Нужно просто глубоко дышать и не думать об этом.

Мы почти подошли к двери, Егор с Димой ушли в свою группу, поэтому Данил перся за нами как молчаливый охранник, засунув руки в карманы и делая вид, что идет не с нами.

— О, привет, девчонки, — нам преградил дорогу один знакомый с параллели. Человеком он был неплохим, но прилипчивым. Не знаю, чем я ему понравилась, но попыток куда-то затащить меня он не оставляет. — Нат, можно тебя?

— Говори здесь, — я остановилась и сложила руки на груди. Лучше уж сразу отказать, он в принципе привык.

— Мля... короче, — замялся, зыркнув на Олесю с Катей, — может, сходишь со мной в кино? Там сейчас новая часть Мстителей вышла, ты же вроде их любишь. Можешь взять подруг и кого хочешь, просто как друзья сходим.

Я вздохнула, снова проворачивая в голове более мягкие отказы. Я обычно жестка с парнями, но это знакомый с баскетбольной команды, не хочется грубить ему.

— Блин, Вить...

— Слышь, отвалил от моей девушки, — Данил встал между нами, встряв в разговор.

Мои глаза стали по пять копеек, и я подавилась воздухом.

Бывшей девушки. БЫВШЕЙ.

— Твоей, что... — начала закипать. Я уже зарекомендовала здесь себя, как недоступная одиночка. Он все рушит!

— Если быстро не уйдешь, ускорю, — даже не обращал на меня внимания, — и скажи своим дружкам, кто к ней клеиться попытается, пусть через меня попробуют.

Какая же ты гнида, Туманов!

— Ты офиге... — он мгновенно прикрыл мне рот и повел в сторону аудитории. Девочки молча тащились за нами, обескураженные. Наверное, если я попросила вмешаться, они бы незамедлительно полезли, но я сама охренела с его активных действий.

Расстроенный ухажер развернулся и поспешил покинуть коридор, не увидев, что я яростно вырвалась из рук Данила. Хотелось крикнуть, что это не то, о чем он подумал, но это выглядело бы мегатупо.

Я юркнула в кабинет первая и оторвалась от него, но злит то, что не успела ничего высказать. Не устраивать же мне сейчас концерт посреди аудитории? Я же пытаюсь делать вид перед группой, что мы вообще не знакомы.

Даня хмыкнул и прошел на свое место наверх, к той не самой приятной компании, с которой он, видимо, тусуется от нефиг делать. Кристина сдвинула своих подружек и пересела ближе к новенькому. Глазки строит, что-то спрашивает с наигранным интересом. Я поняла, что меня это раздражает, и отвернулась от заднего ряда.

Вот мое место. Села на него, и меня не отпустило. Бесит, как же все бесит. И он, и куча слов, что я недоговорила, и его нахальность и развязность, словно я все еще хотя бы частично ему принадлежу. Хочется кричать и ломать все на своем пути. Может что-нибудь порвать для успокоения?

— Эй, тут ходят слухи, что тебя поматросил и бросил вон тот красавчик, — сзади слегка нагнулась к нам одна из приблуд Кристины. Одна из ее источников сплетен, шавка из ее стаи.

— Они ходят, а ты сиди.

Но она не отставала.

— О, не-е-ет. Может, ты дашь пару комментариев? Какой он в постели, например?

— Может, закроешь свой поганый рот? — я прошипела.

— С чего бы? — наигранно удивилась.

Все вокруг еще больше бесит. Вагон и маленькая тележка заполнилась до краев, вот-вот все просыпется. Сжала ручку в руке, аж костяшки побелели. Забить на нее. Не слушать. Смотреть в тетрадь и ждать, пока преподша допишет что-то в журнале.

Пофиг, что она там на меня гонит или чего хочет, пусть подавится своими вопросами и мерзкими подколами. Они все мелкие сошки Кристины.

— Слышь, не лезь к Наташе, если не хочешь огрести, — тут уже в диалог влезла Катя, когда как я вообще не собиралась продолжать эту бессмысленную беседу. — И вообще, кто тебе слил это?

— Не твое собачье дело... — послышалось в спину.

Я тут же окаменела. Этот миг показался каким-то очень мрачным, потому что за ним должна была последовать буря. Ибо ладно я, мне плевать на, я могу огрызнуться и постоять за себя только, если считаю это важным, но если касалось моментов, когда задевали моих подруг...

Все. Достали.

Тут даже мои девочки не успели ничего понять. Я просто резко выпрямилась и обернулась назад, схватив кукушку за волосы и притянув на себя так, что она ударилась подбородком об стол. Парты в аудитории напоминали лестницу, поэтому мы сидели чуть ниже этих девчонок.

— Ты. Еще раз что-то вякнешь, и я оторву тебе или твой любопытный нос, или язык, — угрожающе прошипела, смотря ей прямо в шакальи глаза. Да так, что те постепенно расширялись от ужаса и становились похожими на виноватые блюдца. Фуф, я все-таки выпустила пар. Давно хотелось.

— Отпусти! — взвизгнула. И вот уже на нас смотрят все.

— Это ты так извинилась? — я еще сильнее потянула на себя. Край стола стал упираться ей в живот, ведь девчонка все сильнее перегибалась через парту. И судя по кривой мине, ей это не очень нравилось. Отбиваться она не могла, все силы уходили на сопротивление, та упиралась руками в парту, чтобы немного оттянуть себя назад.

— Девочки, я вам не мешаю? — преподавательница постучала концом указки, пытаясь обратить на себя внимание.

— А ну, не трогай ее, роботиха! — возмутилась Кристина с дальней парты, готовая защищать свою пешку. Правда, не потому, что переживает за нее. Ей захотелось сцепиться с нами.

Ситуация накалялась. Но наша группа с этого только больше веселилась и ловила азарт. Мне даже стало плевать на Данила, пусть смотрит. Он следующий, если не перестанет.

— Девочки! — препод.

— Ну, — ждала от нее.

— Ай! — виновница ситуации. — Ладно! Прости, что ляпнула это! Я больше не буду! Пусти меня!

Раз. И я уже сижу и спокойно пишу. За спиной шепотки и бурное обсуждение, преподаватель явно решает, достойна ли ситуация похода к директору. Затем заметила, что все стали резко занятыми учебой, кашлянула в кулак и отвернулась к доске.

Послышался ее монотонный, обычный голос, и я даже смогла отвлечься на это. Злость сходила на нет, а шуточки девочек возвращали меня в колею.

Я снова уходила в себя. Снова закрывалась и успокаивалась. Втягивала шипы. Медитировала, по сути.

Прозвенел звонок. Препод закончила лекцию, взяла свои вещи и пожелала нам хорошей учебы. Все стали подниматься и собираться следом.

— Ты че, думала, тебе это с рук сойдет? — Кристина остановилась на нашем ряду и уперла руки в бока. Ее девочки встали сзади нее.

— А я что-то сделала? — теперь моя очередь на актера одной роли.

Та побагровела.

— Ты тронула одну из моих!

— А нечего было лезть, — Олеся собрала свою сумку и вышла в проход между рядами. С другой стороны от меня примостилась Катя. Мы стали напоминать две противоборствующие женские группировки.

Кто-то из группы уже ушел, другие остались посмотреть, специально медленно собираясь. Во мне опять появлялось раздражение. Вот что они лезут?

— Да вы, смотрю, охренели, девочки, — королева сверила брови к переносице.

— Или вы, — парировали.

— Ну сейчас я покажу, где...

— Эй, пошли уже, — мимо прошел Данил с небрежно засунутыми в карманы руками, бросив взгляд на Кристину. Та мгновенно сбросила пыл и растерянно посмотрела на него. Ей явно хотелось и закончить разговор и побежать за моим бывшим.

— Ты, — посмотрела на меня, продолжая, — мерзкая, высокомерная...

— Крист. — Равнодушно бросил через плечо, а сам зыркнул в мою сторону. Я не поняла, что было в его взгляде, но Кристина порыпалась и дернулась следом. Сохраняя достоинство, пошла первой, чтобы было ощущение, что это не она с ним, а он идет за ней.

Вся толпа удалилась, оставив нас здесь. Ребята рассосались.

— Ну не можем мы спокойно жить, — пожала плечами Олеся и пошла первой. В аудиторию заглянули Егор с Димой.

— Мы вас ждем, где вы?

— Были небольшие затруднения, — сказала я бодро, — пойдем.

— А она мне говорит: «Твоя блузка явно не из новой коллекции, я-то разбираюсь в этом». Я ради этого в интернет залезла и ткнула ее носом, такое лицо было смешное, когда она поняла, что попала! — Олеся рассмеялась.

Мы шли молча рядом по коридору. Мне всегда нравился ее треп, такой отличный фон. Расслабляющий. И не нужно ничего говорить самому, только слушать. А я не очень люблю говорить о себе и своих делах.

— Ой, божечки, совсем забыла! — она вдруг посмотрела на время. — Я же книгу в библиотеку не сдала!

— Ты и книги? — я повела бровью.

— Да, надо было. Вынужденная мера. Меня заставили. Я побежала!

Проводив ее взглядом, Катя добавила, что хочет зайти к Диме в аудиторию и не хочу ли я пойти с ней. Нет. Увольте. Их парни — хорошие ребята, но эти муси-пуси надо получать дозированно. Как я еще не блюю радугой...

Я пошла одна к своей группе, но очень медленно, чтобы прийти туда к началу лекции. Как-то не хочется сидеть одной на виду у Кристины и бывшего. Задумают еще чего.

Бывший. Почему ты не выходишь у меня из головы? Ты перевернул мою жизнь, сбросив ее в мусорку там, и приехал, чтобы закончить? Ты и здесь будешь это делать? Зачем тебе это надо?

Как вспомню, что тогда было... Мой страх, ужас, обиду. Разбитое сердце и одиночество. Из-за него я осталась одна, без подруг, против жестоко настроенного общества. Но тогда это было логично, у него была вся власть над школой и общим мнением, а кем была я?

Пока я задумчиво старалась не наступать на швы плитки, передо мной выросли ноги. Я уже по обуви могла определить, кто это, поэтому разочарованно вздохнула. Не знаю, как он меня находит. Может, на мне жучок?

— Что тебе, бесячий? — вздохнула и подняла глаза. Никак не отлипнет.

— Да вот ждал, пока ты одна останешься. Тебя не выцепить. Ходишь как приклеенная за своими подругами.

Буркнула:

— Кто бы говорил. Ты все еще не надумал уехать туда, откуда появился?

Он слегка наклонил голову и прищурился, будто ему было неприятно оттого, что я огрызаюсь. Волосы при этом слегка упали набок, и я замерла взглядом на линии стрижки.

— Ну уж нет, я приехал, чтобы увидеть тебя. Чтобы, в конце концов, мы поговорили.

— Зря, весьма зря.

— Какая же ты несносная... — вздохнул.

Я приподняла подбородок, смотря прямо ему в глаза. Было тяжеловато, сердце забилось как бешеное.

— Ты это со мной сделал.

— Да что б тебя, так сложно что ли, — цокнул и огляделся. В коридоре никого не было, последняя компания заворачивала за угол. Здесь был лишь пустой коридор. Он толкнул каморку, и дверь медленно приоткрылась.

— Отлично, — взял меня за плечо и бесцеремонно втолкнул.

— Эй, ты охренел?! Я сейчас кричать буду! Отцепись ты!

Закрыл за собой дверь и навис надо мной. Спиной я уперлась в какой-то стеллаж со всякими хим. веществами и коробками. Он не оставил мне свободного пространства, выбив воздух из легких.

— Но ты не будешь этого делать, да? — слегка наклонил лицо и медленно убрал мне прядь волос за ухо. Между нашими губами какие-то десять сантиметров, его теплое дыхание долетает до моего лица, порождая чертовы мурашки. Почему мне так тяжело дышать?

— Буду... — но почему-то очень тихо. Шепотом, еле размыкая губ. Нутро натянулось, как струна. Мелкая дрожь пробрала от кончиков пальцев.

Мне нужно отвлечься хотя бы на секунду от его лица. От внимательных, жадных глаз, ровных скул и приподнятых в усмешке губ. Тонких, аккуратных. Уголок рта так красиво кривился в этом подобии самодовольного оскала. Нужно отвлечься. На что угодно, ибо он вводил меня в какой-то гипноз. Как мошенник, который уже в предвкушении забрать то, что ему не принадлежит.

Он вроде такой же, каким был два года назад. Но что-то изменилось. Я не могла понять что, поэтому задумчиво замерла, пытаясь утихомирить все, что трепетало внутри. Потому что те самые духи, которыми он пользовался еще тогда, до сих пор пахнут. Забивая нос, легкие. Пьяня.

— Отойди, — снова шепот. Да черт его. Говори громче, дура.

— Ты боишься меня? — неожиданно. Отчего я недоуменно распахнула глаза, заморгав.

— Что? Нет! — а сама сильнее вжалась в стеллаж, пытаясь отстраниться. Немного пространства, чуть-чуть свежего воздуха. Я много прошу?

— Тогда почему ты трясешься?

— От ненависти, Дань. Я ненавижу тебя, — произнесла как можно холодно, пытаясь вложить туда равнодушие и внутреннюю прошлую боль. Вышло довольно честно, он аж дернулся, словно получил невидимую оплеуху.

— Я не могу тебя за это осуждать, — с хрипотцой произнес после паузы, — я правда был идиотом.

— И остаешься.

Он неуверенно качнул головой, на секунду посмотрев куда-то за меня, будто ему было стыдно. Ха-ха, ему и стыдно.

— Может быть, — ушел от ответа. Еще бы он признал это. Теперь я скривилась в ухмылке, потихоньку беря себя в руки.

Он сжал мои плечи сильнее и прислонился лбом к моему лбу, закрыв глаза.

— Ты. Нужна. Мне.

— А ты мне нет, — прошипела. — Пусти.

Но попыток выбраться почему-то не делала. Просто стояла, слушая свой сердечный ритм. Ругая себя за него.

— И ты совсем ко мне ничего не чувствуешь? — приподнял бровь, но в наигранном удивлении. Как будто прочитал меня, и теперь просто ждет правильный ответ. Точнее, в его понимании правильный, ведь мне пофиг. Все чувства закончились еще тогда, окончательно и бесповоротно, а это... это отголоски прошлого, не больше.

— Совсем.

— Да? — он слегка опустил ладонь по плечу, легко касаясь пальцами. Когда ткань рукава закончилась, я ощутила, насколько его пальцы обжигают кожу. Это тепло проходило глубже, под кожу, одновременно леденя и заставляя кровь кипеть.

Другой рукой он все еще крепко держал меня, чтобы не думала сбежать.

Провел вниз, вызвав мурашки. Вверх. Пальцы коснулись ключиц и прошлись вдоль них. Он наклонился так, словно хотел поцеловать в шею, но в итоге завис над кожей на нескольких миллиметрах. Ее опаляло только его дыхание, но оно и без поцелуев сводило с ума.

Я ненавижу его. Ненавижу. Нена... ах...

Рука сжала грудь.

— Ты охренел! — задергалась, начав его лупить по чему придется. Как он смеет! Позволил себе лапать меня!

Рывок, и он развернул меня к себе спиной, прижавшись всем телом. Ягодицы уперлись в его стояк, и меня пробрала дрожь. Наверное, от страха, что он зайдет слишком далеко. Но хочу ли я, чтобы он останавливался? Что за мысли, конечно, хочу! Гад!

Но отбиваться я уже не могла, поскольку пришлось упираться ладонями в стеллаж, чтобы сохранить равновесие. Одна рука парня снова мяла грудь, да так, что я непроизвольно издала еле слышный стон и тут же прикусила нижнюю губу, пытаясь не выдать, что мне это нравится.

Другая ладонь нетерпеливо то приставала ко второй груди, то спускалась ниже до низа живота, словно выводя там какой-то возбуждающий рисунок. Я отпустила руки и опрокинулась на него, умирая внутри себя от желания. Данил сделал пару шагов назад и облокотился на стену, все еще держа меня в руках. Дыхание щекотало мне ухо, и хотелось... да много чего хотелось.

Я сдалась за секунду. Без особой внутренней борьбы. Все мои стены, выстраиваемые столько времени, просто рухнули к его ногам. Я сама еле стояла.

Потребность чувствовать его. В этот момент. Сейчас.

Ладонь пробралась под футболку, проскользив по животу и скручивая мои внутренности в тугой комок, выше, обратно к груди, но теперь неприкрытой, со стоящими горошинками сосков, которые выдавали меня с потрохами. Да, она была плотной, и я не надевала под нее лифчик. Он сжал их между пальцами, сначала слегка прокрутив и оттянув. Каждое движение отдавалось импульсами тока, доходя до самого низа, что мне пришлось прижать друг к другу ноги в попытке утихомирить ЭТО. Что-то старое, давно забытое, но сносящее все границы.

Голова откинута назад, бессмысленный взгляд в грязновато-белый потолок. Уже все равно, что здесь пахнет химией и сзади меня сейчас тот-самый-придурок.

Просто. Не останавливайся.

Пожалуйста.

А он и не собирался. Властно полез между ног, не дав мне их полностью сжать.

— Не смей, — прошептал, и... мурашки по той части шеи, куда он это выдохнул.

— Дань... — что-то умоляюще-просящее. То ли попытка его остановить, то ли просьба продолжать. Но я почувствовала, как от этого нежного произношения его имени член только еще сильнее напрягся, а его дыхание стало чаще. Как и движения рук.

Трусики давно мокрые, он просунул руку под резинку штанов и почувствовал это. Мое возбуждение. Эту похоть. Это постыдное желание прошлого.

Я услышала его довольный смешок. Он был прав, этот придурочный черт.

— Хочешь меня? — прошептал с той же завораживающей хрипотцой. А рука между ног ускорялась, заставляя меня дрожать и извиваться в его руках, почти падая на колени. Я просто висела у него в руках. Стонала сквозь зубы, пытаясь быть тихой, бормотала что-то бессвязное, совершенно не закрепляющееся в памяти. В пульсирующих набатом ушах раздавалось только его прерывистое дыхание.

— Боже... — оттянул трусы, дотронувшись до влажного клитора. Снова круговые движения, и палец уже у входа во влагалище. Он зашел туда, потеревшись о стенки матки и доводя меня до трясучки. Я так давно не...

Я никого не допускала после него. И к чему я вернулась. Он ведь знает меня наизусть, он знает, что мне нравится.

К нежному, ритмичному темпу добавился второй палец, и стоны сдерживать было уже почти невозможно. Я правда держалась из последних сил. Мозг затуманился. Уже хотелось, чтобы там была не его рука, а член, который все еще стоял колом, напоминая о себе и упираясь в правую ягодицу. Попыталась потянуться за ним, но он недовольно прорычал, настолько сильно ускорив темп и сжав грудь, что мысли тут же отпали и руки безвольно повисли. Я отдалась ему.

Бери меня. Сдаюсь, боже... только не останавливайся...

Пальцы были то внутри, то выводили рисунки на клиторе, нащупав самую чувствительную точку.

Еще быстрее. Еще.

Они двигались с какой-то бешеной скоростью, между ног уже пошло хлюпала влага. Я вся горела. Внутри, снаружи, везде. Это был какой-то общий пожар, захватывающий, уносящий нас словно пепел в забытье. Его тело тоже было, слово я касаюсь вулкана, не просто горячего, а переполненного лавой, которая обжигала меня, доводила до безумия.

Взрыв.

И я стекаю по парню на пол, мягко приземляясь у его ног. Боже, я сижу у ног бывшего, потому что он мне только что подрочил...

Меня всю колотило, разум пульсировал, вновь забирая свои владения. Я была на грани счастья и паники. Оно смешивалось внутри, превращаясь в коктейль, который я не могла контролировать. Только сдерживать истеричный смех, чтобы Данил не решил, что после него я умом тронулась. А он стоял надо мной и молчал, я на секунду даже забыла, что парень здесь все еще есть, пока не прозвенел звонок и он не кашлянул.

— Что ж, — наклонился так, чтобы я, слегка приподняв голову, видела его обычное, насмешливое лицо, — теперь у тебя будет пища для размышлений, бывшая. А я, пожалуй, свалю, пока техничка не пришла.

— Придурок! — выкрикнула обессиленно, найдя под рукой тряпку и кинув в уже закрывшуюся дверь. Хотелось... разреветься.

— Тебе правда нужен этот субботник? — сонно спросила Катя. Было уже двенадцать дня, а она только позвонила.

— Да, — процедила, наблюдая, как самоотверженно первокурсники вызываются на самую тяжелую работу. Я, собственно, пришла сюда разгрузить мозг и засветиться перед преподами. Я просто не хочу сидеть дома. — Вы все равно отсыпаетесь с Олесей, что мне еще делать.

— Ну не знаю, как нормальный человек, например, ничего, — я ощутила, как она пожала плечами на той стороне трубки. — Ты идешь на тусу вечером?

— Ваших баскетболистов? Даже не знаю...

— Ну давай, ты и так никуда не ходишь. Пообщаешься с кем-нибудь там, может, сойдетесь назло бывшему.

Я скривилась, наморщив нос.

— Еще я не начинала новые отношения, чтобы его позлить.

— Тогда просто расслабишься. Даже Олеська идет, правда, пить не будет.

— Пусть только попробует. Ей нельзя в ее положении.

Катя оживилась.

— Во-во. Новый повод, будешь следить за ней.

— Пусть за ней Егор следит, — парировала я, подойдя к преподу с листочком. Молча ткнула на самый дальний угол универа, где никто меня не будет трогать. Там был извилистый полутемный коридор, ведущий в кабинеты информационных технологий, а значит, компьютеров, и физико-химического направления. Препод спокойно может доверить мне эти помещения для уборки. Я здесь себя неплохо зарекомендовала.

Он кивнул, и я взяла ключ. Все остальное мне принесет техничка. Кинула последний взгляд на первашей, которые осознали ошибку своего выбора, стоя на улице под палящим солнцем и собираясь прибирать территорию. Вообще, на самом деле, уборка студентами здесь не сильно нужна. Персонала достаточно, но родители согласились, что физический труд полезен юным мажорам.

— Так о чем мы? — вошла в здание, прислонив телефон к уху плечом.

— Сегодня. Семь вечера. Мы заедем за тобой, и ты выходишь из дома, поняла? Не отсиживаешься, а при параде телепаешься к машине!

Я вздохнула.

— Окей, теперь отстанешь?

— Ну конечно, удачно тебе потрудиться, подруга!

— Ага, и тебе бессмысленно полежать на кровати.

— Вполне себе по смыслом, ха-ха, сейчас включу что-нибудь посмотреть.

И отключилась.

Вздохнула и вернулась к мрачным мыслям, которые меня гложут еще с той встречи в каморке. Я стала больше думать о нем. Когда я лежала ночью, почти заснув, мне вдруг перед глазами предстало его насмешливо лицо. Я тогда подпрыгнула и побила подушку.

И теперь иду, нет-нет, но вспоминаю моменты из прошлого, злюсь на себя и пинаю пол. Какой же он... аргх!

Раздражающий, бесячий, сломавший мне жизнь.

Тогда, в одиннадцатом классе, он обвинил меня в измене и выставил посмешищем. Вся школа издевалась надо мной несколько месяцев и унижала. А он был во главе этой стаи. Как король гиен. Он сам приложил к этому руку. Я была раздавлена. Все отвернулись от меня, потому что хотели дружить с Данилом. Они заглядывали ему в рот и швыряли в меня мусором, смеясь.

В итоге я сдала экзамены и сбежала из того города, я поступила сюда. Родители подарили мне квартиру и какой-то пассивный доход от части их инвестиций. И как только я закончу последний курс, знания отсюда помогут мне продолжать их дело. Я встретила девочек, настоящих подруг. У меня появились новые друзья.

Так что... все сложилось неплохо. Я почти забыла то, что было. И вот он появляется и извиняется, думая, что я сразу прощу его? Только потому, что он перевелся вслед за мной спустя два года?

Да пошел он в жопу!

Пошел нафиг! Вот пусть только потянет ко мне хоть раз свои ручищи.

Мне стало мысленно легче. Я почти дошла до места уборки.

— Вы слышали? — защебетали девчонки за углом.

— Что?

— Да про новенького со второго курса. Говорят, за него Кристинка дерется с Наташей с экономического.

Я остановилась на месте, обратившись в слух.

— Аха-ха эта девчонка — дура? Если Кристина кого-то приметила, у других нет шансов.

— Ага, поэтому она не смогла вернуть обратно Смирнова!

— Дима сам ушел к этой Кате, чтобы насолить Кристине. Катя слишком обычная, чтобы он и правда ее полюбил, думаю, он просто развлекается.

— Что-то долго...

— Да и пофиг на них, а вот новенького я бы и сама цепанула.

— Тебе Кристина уши на пятки намотает.

— Ставлю пять тысяч, что этот новый хахаль поведется на декольте нашей королевы!

— Забились!

Я чуть не сплюнула на пол. Ну и дуры.

Спокойно пошла на голоса, завернув за угол. Там стояли три размалеванные девицы и продолжали обсасывать эту новость. На меня они даже не обратили внимания. Удивительно, как можно обсуждать человека, которого даже в лицо не видел.

А остаток уборки прошел тихо. Пару часов я просто нирванила, бездумно оттирая поверхности. Затем отметилась у препода и добралась домой.

— Ну точно. Вечеринка, — вздохнула, перевернувшись набок на кровати. — Ну, несколько часов на полежать есть.

— А вот и мы! — с переднего сиденья вылетела Олеся и полезла обниматься. — А чего ты не в платье? И почему словно на похоронах?

— А юбка тебе чем не платье? — Я посмотрела на себя. Топ и юбка. Ну да, все черное. А че б и нет.

— Да идет, просто... — она поморщилась, — ай, ладно, главное, что ты вообще согласилась. Пошли.

На заднем сидении была Катя с Димой, все тянулись обниматься.

— Ну что, готовы, дети? — бодро спросил Егор и тронулся.

— Да, капитан, — отсалютовал Дима.

Олеся тронула его за плечо.

— Включи какую-нибудь песню, а то правда будто на похороны.

— На, сама выбирай, — он протянул ей аукс. Олеся подключилась в машине и залезла в телефон, листая свой плейлист. Заиграло что-то новомодное, и я погрузилась в соц. сети. Потому что ехать туда было час и я не очень люблю подобную музыку.

— Поговори с нами, Нат, — Катя наклонила ко мне голову. — Ты в последнее время загруженная.

— Хм, интересно почему? — я повернулась к ней с натянутой улыбкой, похожей на оскал.

Она виновато улыбнулась, пряча глаза.

— Ну, прости. Мы можем поговорить о чем-то другом.

— Как успехи с подготовкой к сессии? — я специально посмотрела на повернувшуюся к нам Олесю, потому что именно она сейчас отставала. Она у меня неделю назад попросила тетрадь переписать лекцию и до сих пор не вернула.

— Ладно, сиди в своем телефоне, — она поджала губы. Катя тоже передумала меня трогать. Видимо, решили, что мое настроение вернется уже на вечеринке.

Я отвернулась к окну, запоздало понимая, что зря выливаю на них свою агрессию. Они ни при чем. Дело во мне и том, что я не проработала. В том, что меня не отпускает. Я тупо не могу расслабиться.

Даже сейчас мы едем отдыхать, а я ковыряюсь в себе. Все эти сплетни, шепотки, Кристина, бывший. До него все было тихо и мирно, редкие ухажеры меня не пугали.

А теперь...

Машина резко остановилась. Уже прошло столько времени?!

— Выметаемся, — Егор заглушил двигатель.

— Ура! — Катя вытолкала Диму и вылезла следом. Вечеринка проходила в пентхаусе одного из баскетболистов. Единственное, что мне там нравилось — возможность посмотреть на звезды. Ибо, если пройти дальше целующихся парочек на балконе и забраться на саму плоскую крышу по маленькой лестнице, открывается шикарный вид. Именно туда я и собиралась слинять, практически сразу найдя себе бутылку вина.

Парни из команды опять нагнали сюда народ. Девочек здесь было на любой вкус. Впрочем, кто не любит спортсменов. Снова играла музыка, звенели бутылки. Все как всегда.

— О, ребята! — нам помахали с диванов. Они располагались вокруг одного большого стола, заставленными бутылками, бокалами, закусками. Все направились к ним, и я от нечего делать пошла следом. Засвечусь и свалю.

Прошлась взглядом по всем и окаменела. Он даже тут? Что за пиздец здесь творится?!

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — мой голос звенел угрозой, я смотрела прямо в глаза Данила.

— Отдыхаю, как и ты, — он улыбнулся своей обычной надменной ухмылкой.

— Ты кусок говна, Дань, ты задолбал появляться...

Улыбка с его губ исчезла.

— Может, прекратишь выставлять меня на людях каким-то уродом? Я тебе сейчас что-то сделал? Может, ударил? Обматерил?

— Нет, но...

— Ну вот и все. Мы в цивилизованном обществе, Нат. Перестань себе что-то надумывать и расслабься.

Парень откинулся на спинку дивана, и к нему тут же повернулась какая-то девушка и начала что-то нашептывать, слегка гладя по плечу. Я услышала что-то вроде «ненормальная» и «а я бы тебя...». От этой картинки перекосило.

— Я домой, — я повернулась к выходу, собираясь отдать бутылку кому-то из друзей.

— Что? Нет! — Завопила Катя, — ты не оставишь нас, потому что по какой-то случайности твой бывший тоже здесь.

— Вы хотите, чтобы я мучилась?

— Нет, мы просто сядем отдельно, — Олеся потащила меня в другую комнату, но там было занято. И в других тоже. Только здесь в другом конце стоял удобный для нас диван. Я устало села боком к бывшему, хотя бы так не видя его. Но нет-нет, пока тянулась за бутылкой, видела, как он весело общается с ребятами. Как девчонки начинают облипать его, норовя попасть к нему на колени. Одну он даже приобнял и резко повернулся на меня, будто знал, что я смотрю. Я фыркнула и отвернулась.

Пусть лапает кого хочет, козел. Лишь бы не меня.

Снова случайно повернулась, хотя блин, даже не планировала!

Он все также в обнимку с этой фифой. И все также смотрит на меня. Свысока, удовлетворенно. Ведь знает, что его нахождение здесь выводит меня из себя. Я смотрю на ту парочку и хочется что-то сломать или наорать на него. Как он мог приставать ко мне, а спустя небольшое время уже к другой? Хотя о ком я вообще, он, думаю, и за один час легко девочек поменяет.

— А давайте сыграем в дурака, что ли, — Олеся достала колоду с полки возле стены, поставив ее на наш столик. Все понимали, что я нервничаю, и хотели меня как-то развеселить, пока я просто грустно не напилась.

— Погнали, — согласился парень Кати, а я встала. Не очень хотелось, если честно. Лучше туда, где поменьше людей. Это поможет собраться с мыслями.

— Играйте, я свежим воздухом подышу.

Они переглянулись между собой и пришли к какому-то единому молчаливому мнению. Хотя бы здесь никто не спорил и не пытался меня остановить. Я не собиралась покидать квартиру. Мне правда нужно время.

Время отдохнуть от этого зрелища...

Я вышла на балкон, с удовлетворением отметив, что здесь никого еще нет. Пока нет пьяных, сосущихся пар. Солнце только село за горизонт, поэтому этот город хоть и включил фонари, но еще был светел за счет разноцветных облаков. И это завораживало. На широком балконе у стены стоял столик, а у самых стеклянных перилл — два подвесных, крепленных к потолку, кресла в форме яйца. Если повернуть голову налево, можно заметить тот самый коридор, проход между стеной и периллами. Он поворачивал, огибая дом, и вел к лестнице на плоскую крышу. Пока что я лениво села в кресло, поставив свою уже наполовину пустую бутылку вина на пол рядом, но если кто-нибудь вдруг сюда придет — уйду.

Город был как на ладони. Маленькие машины тащились друг за другом по трассе, на светофорах застревая в пробках. А люди напоминали муравьев.

Соседнее кресло закачалось, и я краем глаза заметила движение чьего-то тела. Кто-то сел рядом со мной. Я не сильно хотела отвлекаться от созерцания и обращать внимание на левых типов, тем более мне не мешали. Человек и не мешал мне, пока не открыл рот.

— Забавный факт, — начал Данил, его голос звучал тихо и ровно, как если бы мы сидели на лекции и ему задали ответить на какой-то вопрос. — Я здесь всего неделю, но успел заметить два факта: ты течешь от меня и ревнуешь к другим.

— Боже, что за придурок, — я закатила глаза.

— Я тоже рад тебя видеть здесь.

— А я тебя нет.

Он наигранно отодвинулся, закинув ногу на ногу.

— И чего эта девушка такая бойкая? — спросил будто сам у себя.

— До нее докапываются... некоторые. И, знаешь ли, она отлично жила до этого, — съязвила я, крутя кресло к нему.

— Думаю, она ошибается.

— А я считаю, что лучше знает.

— Она еще глупая и не понимает чего хочет, — продолжал спорить.

— Все, — я поднялась. Точка кипения уже близко, он задолбал появляться и выводить меня из себя. Я так понимаю, это особое удовольствие у парня, но чем я-то заслужила? — Мне пора.

Я быстрым шагом собралась подняться на крышу, где он не сможет меня доставать. Но я успела только завернуть по коридорчику между стеной и обрывом вниз, краем здания.

— Эй! — он понял, что я на серьезных щах ухожу. — Куда ты?

Я услышала что-то поспешное. Неужели за мной пойдет? Этого еще не хватало.

— Долго будешь выпендриваться? — крикнул в спину, я услышала, как голос стремительно приближался, пока совсем не оказался рядом, — ты же все еще меня любишь, это видно.

— Идиот! — выплюнула ему в лицо, развернувшись. Этот дебил и правда за мной поперся. Мои щеки жутко пылали, а тело горело и немного дрожало от злости.

Кончик его губы приподнялся в легкой усмешке. Будто я трачу сейчас его драгоценное время своими истериками в стиле «янетакая». Давно должна была снова упасть в его объятия, действительно, и чего я сопротивляюсь?

— Я твой незакрытый гельштат, что ли? Зачем ты приехал? Между нами все кончено, как же ты этого не поймешь.

Закрыться. Спрятаться. Уйти. Сбежать от него.

Как же он достал. Как же...

Он как липучка. Даже хуже. Как гребаный суперклей. Я не могу от него избавиться, куда бы ни пошла, что бы ни сделала. Он будто поджидает, чтобы снова мучить меня.

— Хм, ну что-то типа того. Вдруг понял, что недостаточно попортил тебе жизнь, — взгляд недовольно блеснул, но он тут же смягчился. — Но на самом деле я поговорить хотел.

— Ты сам себе все испортил, нам не о чем разговаривать.

Рывок. И спина больно бьется об стену, а на шее ощущаются его цепкие пальцы. Стало немного тяжелее дышать, как если бы в горле застрял ком, и я не могла его проглотить. Сознание стало не таким четким, и перед глазами виднелось только его лицо. Суровое, с жестким, цепким взглядом, прожигающим насквозь. Он смотрел не в глаза, прямо в душу, выворачивая меня наизнанку и показывая, что я не такая уж и не такая.

— Ты. Моя, — тяжело выдохнул, припечатывая этими словами. — Мне насрать, что ты там думаешь и как далеко пытаешься сбежать. Это...

Свободная рука коснулась живота и медленно поползла вверх, вызывая рой горячих мурашек, проникающих в глубину меня, и схватила за грудь через ткань футболки. Я попыталась оторвать его ладонь от себя, но он лишь сильнее сжимал горло, перед глазами начало немного плыть. Я просто закрыла их. Так легче. Так проще. Мои руки безвольно повисли вдоль тела, и Данил сразу же ослабил хватку.

— Это тоже мое, — горячий шепот возле уха заставил меня задрожать.

— Ты сам меня выкинул... — еле смогла прошептать. Хотелось добавить «как щенка на мороз».

Взгляд замер на линии горизонта. Красиво тут все-таки, на крыше многоэтажки. Я бы сказала романтично, если бы не это все.

— Значит, ошибся.

Пальцы принялись властно сминать мою грудь, и кроме боли, унижения и обиды вперед стали проступать другие ощущения. Те, что я давно затолкала вглубь себя и надеялась, что они там и умрут. Чего я надеялась больше не почувствовать, потому что я давно разбита. Черт возьми. Нет. Просто теряюсь в этом... снова.

Я не могу его хотеть. Я же обещала себе не влипать в это после того случая в каморке. И где опять моя сила воли?

Еще одно движение его руки, и я непроизвольно издала тихий стон. Еле слышный, поскольку я сама стыдилась его, как и тогда. Твердые горошинки сосков было видно даже сквозь тонкий, кружевной лифчик. Данил хмыкнул, и ладонь с груди исчезла, как и рука с горла.

— Я виноват, Нат, — услышала я быстрый, нервный шепот возле уха. — Прости меня, прости...

Неуверенно приоткрыла глаза и сделала жадный вдох, который тут же и застрял внутри, потому что чьи-то губы...

Его губы закрыли мне рот.

И сердце будто хрустнуло, а потом забилось как сумасшедшее.

Крепкое, мускулистое тело врезалось в мое и снова прижало к стене. Жадно. Горячо. Страстно. Словно это его последний поцелуй в жизни. А я упиралась пальцами в кубики его пресса, ярко ощутимого под тканью. Позволила сминать мои губы, проникать языком в горячий рот и... господи...

Что он сказал? Помутневшее сознание не до конца разобралось, отложив это на потом. Но, кажется, оно было чем-то важным, потому что как объяснить, что я так легко подалась навстречу.

Внизу живота уже скрутился тугой, горячий комок, в ответ на то, как он терся об меня своим стояком. Зачем я надела юбку, черт возьми, я все слишком ярко ощущаю. Настолько, что разум отключается. Он, как и тогда, был хорош. Парень знает мои слабости.

Вздрогнула, ощутив прикосновения рук на своих ягодицах. Они свободно забрались под ткань и легли на трусики. Судорожно выдохнула, но все равно подалась навстречу, хотя давно должна была оттолкнуть его. Но что-то... сопротивлялось мне же, внутри все противоречило. Оно требовало не останавливаться. Губы чуть не прошептали это вслух, но я вовремя прикусила губу и посмотрела на небо, где уже начали появляться звезды.

Данил тут же прильнул к открывшейся шее, оставляя жесткие, короткие поцелуи, пройдясь губами вдоль линии челюсти и возвращаясь к моим губам. Будут засосы, но пофиг. Мы вошли в некий ритм, он насаживал и насаживал, терся членом сквозь штаны по моим трусикам, а я пыталась сдержать стоны, царапая его плечи сквозь футболку. Уже чувствовала, как ткань там намокла.

— Дань... — тихо простонала его имя.

— Что? — на ухо. От горячего шепота пошли мурашки.

Сглотнула. За меня говорило мое тело, отнюдь не я:

— Я хочу тебя... в себе...

— Понял, — его рука без промедлений нашарила мои трусы и отодвинула в сторону. Пальцы заскользили по клитору, останавливаясь на самой трепетной точке и спускаясь ниже, кружась у самого входа в лоно.

В глазах потемнело, когда он резко вошел двумя пальцами и коснулся самой чувствительной точки внутри меня. Надавил на нее, затем еще и еще. Я больно прикусила губу, веки задрожали. Так тяжело стоять, хочется свалиться ему в руки, ибо ноги трясутся, как тонкие березки на ветру.

— Боже, — выдохнула ему в ухо и прикусила его, чуть потянув за мочку. Услышала, как часто он тяжело задышал в ответ, и стала активнее, снова укусив, проведя языком. Это так будоражит. Его собственное возбуждение на меня. Ощущение желанности сносило крышу. Кто я? Кто он? А есть ли в этом смысл сейчас? Всю боль оттеснило горящее, как лава, тянущее навстречу ему чувство... я даже не знаю, как его описать, потому что не хочу употреблять слово, в которое не верю. Но чувство первой влюбленности? Да, оно тогда было таким же. Будто огненные, ширококрылые бабочки. Явно пришедшие извне, ведь своих я давно вытравила. Наверное...

Рука парня между ног заработала чаще, перед глазами летали мушки, и от собственного частого дыхания уже кружилась голова. Небо, звезды, его лицо, угасший закат, дома, фонари, снова его жадные глаза, перила балкона и его мягкие, как будто в рекламе, волосы. Все смешалось во что-то одно, будто оно всегда было единым целым, частью этой порочной вселенной, ведущей в какую-то черную дыру безумия и отсутствия стыда.

Я хочу его. Прямо здесь, наплевав на людей за стенкой, на друзей, которыми так дорожу и которые думают, что я сильная и принципиальная. Знали бы они... но мне стыдно открывать такие глубины мыслей. Будто они недостойны быть даже произнесенными.

Что я все еще его л...

— Ах!

Между прижатых друг к другу ног скользнул его член, крепкий и твердый. И когда он успел его достать? Еще толчок снес последние границы, будто стена, что я отгораживалась, была из тонкого слоя пенопласта. Член терся по мокрым складочкам, и чтобы усилить этот эффект я только сильнее сжимала ноги, цепляясь пальцами за ткань его футболки, пытаясь не стонать громко. И если до этого у меня еще был мизерный процент того, что я смогу отрезветь и сбежать, то теперь нет. Это уже в глубине меня, зацепилось за подкорку мозга. И наверное, мне было бы наплевать, даже если бы мы стояли посередине улицы.

— Ты все также хороша, — внезапно прошептал Данил на ухо, вжимая меня в стену, и на секунду замер, — и я больше не могу ждать.

Это было сравнимо со взрывом. Я почувствовала его член во мне каждой клеткой тела, где он касался меня. Дрожь, возбуждение, странное чувство эйфории, словно я какая-то наркоманка, дотянувшая до дозы. Я выдыхала воздух через зубы и смотрела в небо, чтобы он не увидел, что я пытаюсь сдержать сумасшедшую улыбку. Только обвила его руками, слегка почесывая шею, и крепче прижала к себе, потянувшись в ответ.

Раствориться бы в этом моменте...

Член задвигался во мне, выбивая новые и новые волны горячего возбуждения. Такого мощного, что кололо все тело, что я сама начала двигаться навстречу. Рывок, и вот я уже сижу на нем, обхватывая ногами. Его пальцы придерживают меня за ягодицы, направляя, удерживая на месте, будто я могу сбежать. Моя спина почувствовала холодную стену сзади, которая слегка остудила разгоряченное тело.

Я, наверное, совсем уже рехнулась. Он лишил меня рассудка. Если бы кто-то решил выйти на балкон и повернуть сюда, я бы даже не услышала шагов, настолько была сосредоточена на дыхании Данила. Клитор терся о его лобок, а член продолжал вбиваться в меня. Я была на грани, готовая переступить ее. Даже не так. Просто рухнуть в эту темную пропасть, наплевав, насколько она глубокая. Десять метров, сто, а может, она бесконечна?

Вернула взгляд на него, опустив голову. В его глазах отразилось легкое удивление и недоверие. Ты увидел в моих нежность, ты заметил эту дурацкую улыбку? Это лишь приступ, это пройдет, мне нужно просто сделать это...

И я сама потянула его голову к себе, сама нашла его губы, впиваясь жадным, страстным поцелуем. Он утробно зарычал, задвигался быстрее, отвечая мне, мягко прикусывая то нижнюю, то верхнюю губу, проникая языком в рот и подхватывая мой. Стачивая мои колючки до основания, делая из меня что-то мягкое и податливое.

Что он со мной делает...

— Ты скоро? — прошептал мне в рот.

— Д-да...

И он тут же ускорился, все быстрее и сильнее входя в меня. Мои ноги крепче обхватили его, сокращая расстояние между нами, создавая больше этого безумного трения, когда уже вообще не соображаешь. Член бился в матку, выбивая из меня тихие стоны сквозь закрытые губы. Мышцы влагалища начали сокращаться, доводя до безумия. Боже, еще. Еще! Еще!

Так близко! Почти...

Последние резкие толчки.

Я как будто на секунду умерла, но меня тут же воскресили. Взрыв. Жадно хватая ртом воздух, вцепилась в его плечи, содрогаясь от дрожи и судороги в ногах. Бедра сами по себе охватили парня так крепко, что Данил вжался в меня, крепко цепляясь пальцами за ягодицы. Останутся следы. Это уж я точно знаю.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда где-то со стороны послышался шум, и Данил поспешно меня опустил, надевая штаны. Я незаметно поправила трусы и осталась смотреть в пол, на его ноги. У меня горели уши и щеки. Стыд-то какой.

— Так что, может, поговор...

— Это ничего не значит, — поспешно перебила его, судорожно поправляя одежду и волосы, будто это могло меня успокоить. — Просто пар выпустили.

— Че блядь? — он опешил, кажется, реально растерявшись. Возможно, Данил до сих пор не отошел после оргазма и выглядел весьма вялым и где-то-не-здесь, — ты еб...

— Пока! — пихнула его плечом и дернулась на балкон, где раздавались голоса. Обувь почти бесшумно застучала по плитке.

— Нат! Ната бля! — прилетело в спину.

Два года назад

— Ты выходи пока, кое-что в комнате забыл, — Даня натянул худак, просунув руки в рукава, и пошел обратно по коридору собственного дома. Я скромно прошла к выходу, пытаясь остаться незаметной. Мы неплохо сидели в комнате, но его мама рано вернулась из СПА, и теперь мой парень провожает меня домой, потому что отношения его матери ко мне, мягко говоря...

— Наташа, постой, — мама Данила выглянула из-за угла, стянув с носа дизайнерские очки. Еще даже переодеться не успела. Тонкий носик будто принюхивался ко мне, а затем неудовлетворенно сморщился. — М-да.

— Что такое, тетя Иза?

Она закатила глаза, поправив кудряшку, и притворно вздохнула:

— Сколько раз я говорила тебе не называть меня так. Фамильярность, фу. Я Изабелла. Без отчества, а то буду ощущать себя старой.

Я кивнула, пытаясь не выражать лицом все, что я о ней думаю. Кротость и миролюбие, может, тогда я ей когда-нибудь понравлюсь. Все-таки я с ее сыном вместе уже целых три месяца. Дольше, чем он был с другими девушками. Может, я та самая, особенная.

— Давай немного отойдем, а то здесь шумно, — в полной тишине дома она развернула меня к выходу и, впившись ноготками в плечи, повела во двор.

Мы пошли по мощеной, ухоженной дорожке вдоль дома. Здесь всегда был идеальный газон, такие же ровные кустарники и бутон к бутону росли цветы. Никогда не вписывался в этот перфекционизм Данил, но она все прощала ему, так как он был единственным ребенком в семье.

— Есть разговор. Это касается ваших отношений.

Она пошамкала губами, как бы подбирая слова:

— Не буду ходить вокруг да около и стараться тебя не ранить. Ты ему не подходишь, вы не должны быть вместе, — похлопала меня по плечу, как будто это чем-то облегчает ее слова, — но он не последний парень в городе. Ты еще найдешь себе хорошего, м-м-м, твоего уровня.

Последнее звучало несколько пренебрежительно. Моя семья не нуждалась в деньгах, небольшая компания отца росла на глазах, нас даже стали приглашать на вечеринки местных бизнесменов.

— Но я хочу быть с Данилом... — мягко возразила.

— Ох, глупые молодые девочки, — Изабелла замучено схватилась за переносицу, поднимая голову к небу, затем резко всмотрелась в меня, видно было, как в голове этой женщины загорелась идея: — сколько ты хочешь? Я могу дать много, больше, чем твой папаша на год карманных расходов. Ты сможешь потратить деньги на что угодно! Купишь себе классную машину или квартиру, или, в конце концов, приоденешься да к визажисту сходишь.

— У меня на все хватает, — а в голове удивленно задумалась, насколько же сильно она сорит деньгами, что готова отдавать баснословные суммы, лишь бы Данил больше не встречался со мной. И что со мной не так?

Лицо мамы Данила неприятно покрылось легкими красными пятнами:

— Да уж вряд ли на все... — это прозвучало как плохо скрытая угроза, — скажу прямо, я планировала, что Данил погуляет и женится на дочке моей подруги, мы уже все решили, хотим увековечить нашу дружбу. И ты слегка... ммм, мешаешь. Ему исполнилось восемнадцать, уже можно его к этому вести. Так что давай я прямо сейчас переведу, и ты пойдешь по своим делам, словно и не знала нашу семью. М?

— А вы не думали, что он будет против? — мне его мать всегда казалась странной.

— Пф-ф-ф. Куда он денется, деньги на все даем мы с отцом, и вообще это не твое дело! Диктуй номер карты.

И полезла в свой телефон, думая, что подавила мою волю и я пролепечу ей заветные цифры. Да я трусиха, я жутко ее боюсь и недолюбливаю. Но... еще я люблю Даню и не могу предать нас.

— Н-нет... — еле слышно пролепетала, шагнув назад.

— Прости, что? — Изабелла моргнула, зрачки сузились.

— Нет, — чуть увереннее, но голос все равно дрожал.

— Ты... — прошипела, — ты соображаешь от чего отказываешься? КОМУ ты отказываешь?

— Я все понимаю. Спасибо за предложение, но я люблю вашего сына.

— Вот дура же. Любит она...

Изабелла непристойно ругнулась и вскинула руки.

— Ладно, мелочь, мне собственно, пофиг, каким образом вы расстанетесь. Я предлагала тебе хороший вариант. Будет по-плохому. Ты еще пожалеешь, что...

— Нат, я ищу тебя везде. Я же сказал выходить, а это означало быть возле ворот, — Даня показался из-за угла и недовольно свел брови к переносице, когда увидел, что я стою с его мамой.

Я тут же юркнула в его сторону, избегая встречаться взглядом с этой женщиной. Там явно ничего хорошего. И о чем она, когда говорила, что я пожалею? Что ж. Больше я к нему ни ногой в гости. Посидим на каких-нибудь нейтральных территориях или у меня.

Мы дошли до его машины и сели.

Я снова на время залипла на парня. Он за рулем такой взрослый и красивый. Небрежно выбрасывает сигарету за окно и заводит двигатель.

— Слушай, тут твоя мама ко мне пристала...

— Ц-ц-ц, — он поморщился, прислоняя к моим губам палец с едким запахом табака, — меня не ебет, что сказала моя мать. Слушать даже о ней не хочу. Давай ты не будешь портить нам атмосферу и мое настроение. Все-таки, мы снова вдвоем, на чем мы там остановились?

Взял меня за подбородок и властно притянул к себе, впиваясь жестким поцелуем. Тем, от которого у меня сносит крышу и мысли улетают навсегда и безвозвратно.

Я хотела ему пожаловаться на мать, но забыла на том моменте, когда его рука коснулась коленки. Нет, даже раньше, а это просто окончательно меня добило. По телу разливался просто сумасшедший поток лавы, и я, как наркоманка, ловила эйфорический кайф от каждого его движения. Неудивительно, что его хочет вся школа.

Автоматические ворота стали закрываться, и Даня резко оторвался от меня, вспоминая, что мы все еще у его дома, и тронулся. Оставляя меня на соседнем сиденье сгорать от возбуждения. И всегда он так, гад. Улыбается. Дразнит. Знает, что его хотят до беспамятства. У него свой ментальный наркотик.

И в принципе, я даже забыла о нашем разговоре с его матерью. Меня погрузила рутина: школа, наши отношения, уход от конфликтов, ведь я эти месяцы — цель для его фанаток. Я готова понести такую жертву, чтобы оставаться рядом. Потому что он классный, крутой, самый видный парень в школе. Такой... весь такой... уф...

А я обычная. Да, из обеспеченной семьи, но среди таких же мажоров я обычная. Вас интересует, бывают ли среди золотой молодежи серые мыши? Да, скажу я вам. Но я не гналась за понтами, я знаю, сколько сил отец вложил, чтобы подняться. Маленькой я сама часто сновала туда-сюда по его фирме, пытаясь хоть чем-то помочь.

Чем-то я понравилась Туманову.

И это что-то испортило мне жизнь...

— Почему я тебе нравлюсь? — мы с моим парнем сидели на подоконнике. Туманов отпустил своих пацанов, чтобы побыть со мной вдвоем. А те контролировали коридор, чтобы по нему никто особо не ходил и не мешал нам.

— Почему? — он хмыкнул, задумчиво накручивая на палец мой длинный русый локон, — пупс, странный вопрос, а почему девочки нравятся мальчикам?

— Ты с тем же успехом мог выбрать любую, но почти полгода со мной, — щеки покраснели, я постаралась не смотреть на него, чтобы не выдать смущения. Боже, словно в первом классе, соберись, Нат. — Я же обычная.

— Нет, — обнял, притянув меня к себе. Ухом я уперлась в его грудную клетку, вслушиваясь в сердцебиение, Туктук-туктук-туктук. Быстро. Это из-за меня? Есть ли у него бабочки, такие же как у меня? — Ты особенная. С тобой легко и хочется... хочется постоянно проводить время вместе, ты словно отключаешь меня от проблем и внешнего мира. Как, знаешь, мой личный остров. Для души.

Я, не ожидавшая такого раскрытого признания, стала похожей на помидор, почти задохнувшись от восхищения. Легкие стали часто работать на волне поднимающейся тахикардии. Так красиво обо мне сказал, я правда такая?

— Эй, посмотри на меня, — он потянул мое лицо вверх, к себе.

— Не могу, — я пыталась спрятаться. — Я сейчас некрасивая.

— Ты всегда красивая, — наши глаза встретились. Он улыбнулся своей обычной обвораживающей улыбкой и сорвал легкий поцелуй под школьный звонок.

— Мне пора бежать, друзья ждут, — я соскочила с подоконника.

— Друзья? — Данил недовольно приподнял бровь.

— Ну, и Игорь, прекрати к нему ревновать, пожалуйста, это мой лучший друг, — я улыбнулась и обняла парня, видя просыпающиеся нотки ревности. Во взгляде, голосе. У него есть только его, я будто его собственность. Не знаю, нравится ли мне это или нет, его ревность мешает мне общаться с другом, но защищает от приставаний других парней.

— Нат, я уже говорил, он мне не нравится. Когда-нибудь я спущу его с лестницы.

Я ахнула, и он тут же успокоил меня:

— Да не сделаю я этого... — пошамкав губами и засмотревшись в потолок, затем опустил ехидный взгляд на меня, — без причины.

Я напоследок снова его поцеловала и побежала в свой класс. Все уже толпились у дверей, ждали, пока кто-нибудь принесет ключ и приведет за собой учительницу.

— Опять со своим была? — за спиной появился Игорь.

— Да, — он наверняка это понял, я ведь разве что буквально не светилась от счастья.

Мы дружили с ним с третьего класса, когда его перевели к нам. Растерянного парня посадили ко мне, а я очень уж активно взялась за его вовлечение в класс. Так до сих пор и сидим вместе. Парень был средненьким на внешность, поэтому девушки у него не было, но зато он увлекался компьютерами и всякими программами. Я говорила и продолжу говорить, что кто-нибудь да увидит его красивый внутренний мир.

— Слушай, я понимаю, что вы долго вместе, но это же Туманов, — Игорь вздохнул. — Он вот-вот наиграется и бросит тебя, сделай это первой, обезоружь противника.

— Ты этому в своих игрушках научился? — я засмеялась, — успокойся, ворчун, пошли лучше в класс, дверь открывают.

И началась алгебра, на которой половина класса спала. Да я сама еле держалась, останавливало, что мы учимся последний год. Тут осталось совсем чуть-чуть до финишной прямой.

А после нее длинная перемена, отведенная на обед. Учитель вышла первой, позволив нам не торопиться в сборах. Но я спешила снова увидеться с Данилом, почти летела на невидимых крыльях. Тем более преподша нас и так задержала нехило, кто-то зазевался и что-то не записал. Мой парень, наверное, стоит недовольный. Как всегда, когда я опаздываю.

— Наташ, подожди, — Игорь догнал меня у дверей, когда я уже вышла в коридор.

— Что такое? — повернулась к нему с легкой улыбкой.

Он неуверенно приблизился ко мне, как-то неловко облокотив руку об стену сзади меня. Если бы я не знала его, решила бы, что это какой-то очень стремный подкат. Но мы столько знаем друг друга, это по-любому что-то другое.

— В общем, на выходных ты занята?

Я перечислила в голове все, что запланировано на ближайшую неделю.

— Ну один из выходных я точно отдаю Данилу, — я стала загибать пальцы, задумчиво глядя в пол, — на другой он обычно со своими кентами что-то делает, так что...

— Пупс, я тебя, бля, уже минут пятнадцать жду... это че за хрень?! — Данил с хлопком закрыл дверь, из-за которой не было видно ту часть коридора. Он пришел за мной со своей бравой бригадой.

Игорь тут же отпрыгнул от меня, втянув голову в плечи.

— О, я как раз к тебе собиралась, — я, словно летящий лепесток одуванчика, подбежала к нему и крепко обняла. Но руки моего парня продолжали висеть по бокам, лишь кулаки сжались.

— Мне повторить?! — Данил не смотрел на меня, он не отрывал зрачков от моего друга.

— Мы ничего такого... — он храбрился, но когда стоишь один против трех, как-то не до смелости.

— Дань, мы просто разговаривали, перестань, — с укором попыталась встретиться взглядом с парнем, но он не опускал на меня голову.

— Чтоб не подходил к ней, даже воздухом одним не дышал, ты меня понял?! — рявкнул Туманов, и Игорь закивал, ретируясь.

Здесь пришлось возмутиться мне:

— Но... он же мой друг, ты не можешь запретить мне общаться с ним!

— Дружбы между парнем и девушкой не бывает, кто-то кого-то да хочет, — он, наконец, посмотрел на меня, по зрачкам было видно, как внутри них затухает огонь. Рука наконец-то легла мне на талию. Уткнулся носом в волосы, глубоко втянув в себя запах моего шампуня. — И ты его игнорируешь.

Я ничего не ответила. Я же говорила, что его ревность меня не беспокоила, пока не затрагивала важное. Так что я не собиралась его слушаться. А может, и зря.

Так же два года назад

— О, Игорь, привет! — я взяла трубку, — думала, ты не позвонишь после того, что случилось.

На выходных он набрал мне. Я как раз ничего не делала в воскресенье. Данил уже наверняка занят чем-то своим, гуляет где-то с пацанами.

— Да я и не... то есть обстоятельства. В общем... — он запутался, и я его прервала:

— Я хотела извиниться за моего парня. Он иногда бывает чересчур... грубым. Но он остыл уже, думаю, так что забей на то, что он сказал.

На той стороне трубки, кажется, облегченно выдохнули.

— Я рад. Очень рад. Так ты сегодня занята? Давай сходим на квартирник моего друга. Это не тусовка, а, скорее, посиделки.

— Это хорошо, я не люблю шумные вечеринки.

— Ты же постоянно на них со своим... — он не смог выговорить слово парень.

Я пожала плечами, хотя он вряд ли бы увидел мой жест из своей квартиры.

— Пару раз я сама хотела, настроение было подходящее, а потом они наскучили. Это больше ему нужно, чем мне.

— Ну тогда не волнуйся, сейчас все будет круто. Я скину адрес, встретимся там к семи — восьми, как тебе будет удобно.

— Угу, — и положила трубку. Я собиралась отдохнуть, по сути, за спиной у Данила. Но он порой доводит до белого каления. Почему он запрещает мне общаться с кем-то? Разве Игорь не хороший парень? У него хотя бы есть твердая мечта, которой он грезит. Игорь хотел создать очень популярное приложение и с помощью него разбогатеть. Не у всех родители обеспечены и могут дать своему ребенку все, что ему нужно. Пробиваться наверх своим трудом очень даже почетно.

Я приехала на такси к семи, потому что дома все равно было нечего делать. Да и уже свербило в одном месте, как хотелось туда попасть. С Игорем было комфортно. Я могу ничего не говорить, ведь диалог строит он. А если нам не о чем разговаривать, то он говорит о себе. И мне нравится слушать о чьи-то больших целях. Я пока точно не определилась чего хочу. А куда идут все обычные люди, без талантов и прочего?

— О, вот и ты, — он встретил меня возле подъезда. Дергано приобнял, похлопав по спине и, не смотря в глаза, пошел обратно к подъездной двери. — Пошли, все уже собрались.

Лифт поднимал нас на восьмой этаж, а я до сих пор ощущаю это странное чувство... неловкости, что ли. И Игорь молчит.

Неужели он избегает меня, потому что дуется из-за Данила? Вот дурачок. Ну ничего, мы посидим, разговоримся уже в гостях, и он перестанет себя так вести.

— О, Наташа, проходи, рад тебя видеть, — хозяин квартиры, тощий паренек нашего возраста открыл дверь. Он был другом Игоря. Некоторых ребят, которые сидели в гостиной, я узнала. Большинство из них состоят в компьютерном кружке и, так или иначе, общаются между собой. А меня, как подругу, Игорь давно им представил, мы даже гуляем периодически. Правда, чаще всего конечная точка располагается в компах, местном компьютерном клубе.

Здесь было очень мало девочек, все радушно со мной здоровались. Один парень из тех, кого я не знала, достал гитару. Хозяин квартиры притащил с кухни пару бутылок вина.

— Мы же обычно не пьем, — я согнула одну бровь в легком недоумении.

— Да это так, расслабиться, — поспешно вставил Игорь и сам потянулся за бутылкой. Они разлили нам по бокалом, и уже грех было отказываться, когда вся компания решила по чуть-чуть выпить.

Парень на гитаре заиграл и стал что-то тихо напевать, мы пели всем известные песни. Затем пошли разговоры, в конце концов, сводящиеся на тему компьютеров и программ. Мой друг активно включился в эту тему первым, и я снова заметила, что у него горят глаза, как раньше. На это было приятно смотреть. Но мне становилось скучно, Игорь со мной не разговаривал, как я планировала, и я все больше прикладывалась к бокалу. И вот, понемногу греющее вино вдруг неплохо так ударило в мозг. Мир резко поплыл перед глазами, и я отставила бокал.

— Я полежу немного, что-то оно больно крепкое оказалось... — шатаясь, встала. Что-то от этого вина слишком тепло в груди. А впрочем, может, потому что я почти ничего не ела и только пила. Закусывать надо было.

Мой заботливый друг встал за мной следом. Вот. Вроде теперь все по-старому. Не игнорирует меня, это хорошо.

— Я помогу тебе. Вдруг тошнит.

— Да вроде пока нет, — но с облегчением облокотилась на него.

— Пусть в моей комнате полежит, — хозяин квартиры указал на дальнюю дверь. Игорь кивнул ему и повел меня туда.

Нас встретила темная, мальчишеская комната с кучей журналов и каких-то фигурок. Большая кровать, компьютер, куча всяких проводов и частей от компов. Казалось, обитатель комнаты помешан на электронике.

— Вот, — Игорь подтолкнул меня к кровати, — лучше отдохнуть. Не надо тебе такой домой ехать.

— Да. Не то чтобы родители могут мне запретить, я же уже совершеннолетняя, — я нервно хохотнула, прикрывая ладонью глаза от лунного света. — Но все же лучше, чтобы я не появлялась там шатающаяся.

— Подремли пару часиков, а как расходиться будем, я тебя разбужу, — за алкогольным опьянением я не заметила, что он еще более нервный, чем раньше. Моя расслабленная рука коснулась его ладони, она дрожала, словно ему было холодно.

— Ну и дурак же ты, — я еще раз хихикнула, переворачиваясь на спину.

— Почему это? — он нашел одеяло и подоткнул мне.

— Ты сегодня бука. Я понимаю, это из-за Данила, но хватит дуться, я с ним поговорю.

— Ничего это не из-за этого гандона, у меня свои причины. Спи давай уже, — пробурчал Игорь и отошел от меня, встал возле окна. Как будто телохранитель. Я приятно улыбнулась, рядом с таким безопасно засыпать.

Понедельник начался странно. Мой парень не явился в школу и не брал от меня звонки, смски оставались непрочитанными, и я переживала, что что-то с ним могло произойти. Он же, дурень, мог и разбиться на собственной машине. Мой паникующий мозг уже выдавал картинки, где он лежит в больнице при смерти.

— Да успокойся, — подруга повернулась с передней парты, — Туманов опять загулял, наверное, скоро к тебе вернется.

— Или нет, вдруг ты ему надоела, — к нам повернулась и ее соседка, с ней я тоже неплохо общалась.

— Ты всегда так пессимистична, — сморщила носик первая, подтачивая ноготки, — Туманов ни с кем так долго не встречался, может, это знак свыше, что не видать нам его прекрасных блондинистых волос.

— Спасибо, девочки, — я накрутила себя еще сильнее. Еще и Игорь где-то пропадал, а я так хотела с ним посоветоваться, услышать мужское мнение на эту ситуацию. Вот кто-кто, а парни умеют холодно рассуждать, мне бы сейчас понадобилась его ментальная пощечина.

И Игорь пришел к третьему уроку. Но не прошел в класс, а двинулся куда-то в сторону учительского крыла.

— Эй, что случилось? — я оторвалась от одноклассников, подбежала к нему и слегка пихнула. Наблюдать его лицо без эмоций мне совершенно не нравилось.

— Да так, проблемы, — отмахнулся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Я могу чем-то помочь? Это из-за денег?

— Вот уж не из-за денег точно, денег мне теперь хватает, — судя по тону, он будто разговаривал сам с собой. Даже шаг не сбавил, хотя я еле за ним поспевала.

Я оживилась. Он столько жаловался, что ему не хватает, чтобы развить стартап какого-то приложения. Неужели нашел подработку?

— Это же круто! В чем тогда могут быть проблемы?

— Ни в чем, — снова нехотя буркнул, и я обиженно отстала, но все равно пошла рядом, придерживая учебник. Не хочет пока говорить, ладно. Потом по-любому придет поделиться, нужно просто подождать, пока он созреет.

На этих мыслях я и подняла себе настроение, хотя мой друг и был мрачнее тучи. Он зашел в кабинет директора, а когда вышел и заметил, что я все еще его жду, его лицо скривилось.

— Слушай, Нат, шла бы ты... в класс. Я не учиться пришел, я домой.

— Что, так скоро? А почему к директору ходил?

Его желвак дернулся. Обычно разговорчивый парень, которого было не остановить, теперь молчал как рыба. И он будто не вербально хотел... чтобы я отстала от него. А я заваливала вопросами, потому что раньше при проблемах это помогало. Он начинался выговариваться и порой в этом находил и решение проблем.

Но, может, мне лучше просто потом позвонить. Я, наверное, не вовремя со своими расспросами, вдруг у него кто-то умер? Зря, что ли, он такой... не такой.

— О, а вот и сладкая парочка, я уже думал, что ты сбежал после моих угроз, — на том конце коридора появился Данил. Злой, как сорвавшийся с цепи бешеный пес.

Я тут же радостно бросилась к своему парню.

— О, я так рада тебя видеть, думала, что что-то произошло и... — встала как вкопанная на полуслове, когда он пронесся мимо меня. Даже волосы колыхнуло легким ветерком.

Сзади раздались неприятные звуки, затем падение чего-то грузного. Я обернулась и побледнела, закрыв руками рот, чтобы не закричать от ужаса.

Данил безжалостно и хладнокровно избивал моего друга. Игорь лежал на полу с таким же выражением ужаса и боли, что у меня. Нет, даже хуже. Я почти ощутила его боль, когда нога Туманова попала ему в солнечное сплетение и тот скорчился, сложившись напополам на полу. Рукой он схватил Игоря за волосы, поднял лицо и меланхолично принялся бить кулаком нему. Разбитый в кровь нос отрезвил меня, ноги снова обрели способность ходить, появился голос.

— Данил, хватит! — он не остановился, даже ухом не повел.

Вокруг нас собирались зеваки, но на порядочном расстоянии.

— Прекрати! — я подбежала и попыталась остановить кулак парня, навалившись на руку. Он зарычал и дернул рукой, откинув меня. Я ударилась о стену спиной и сползла вниз. В уголках глаз начали появляться слезы, а в горле застрял противный, острый ком. Я не знаю, что случилось с Данилом, но он стал каким-то монстром...

— Думал, мог иметь ее у меня за спиной? — руки, ноги Данила не переставали бить Игорю. Тот уже не сопротивлялся, просто подвывал.

До какой же степени он оказался собственником и ревнивцем...погоди, что?

— Иметь... меня? — голос дрогнул. Что он вообще себе надумал? Белены переел?

— Утащите его куда-то в угол школьного двора, — Данил махнул своим парням, вытерев об кофту Игоря руки, и отошел. Он собирался пройти мимо, но я вцепилась в его штанину. Как же жалко я сейчас выглядела. Все на нас смотрят...

— Что тебе надо, маленькая шлюшка?

— Кто?! — я задохнулась от возмущения.

— Как под таким ангельским лицом ты могла скрывать давалку? И что в нем вообще такого ты нашла?

— В ком? — я откровенно тупила. Мозг все еще переваривал оскорбления в свой адрес.

— В Игоре твоем, в ком. Чего тебе, тварь, не хватало? Я вкладывался в эти отношения, думал, ты не другая. Спасибо за такой наеб.

— Я не понимаю, о чем ты.

— На двух хуях усидеть не получится, запомни. И встречаться с кем-то у меня за спиной тоже!

— У тебя шарики за ролики заехали?! — от беспомощности и злости на него появлялись новые слезы, — да я на выходных гуляла со СВОИМ ДРУГОМ. Между нами ничего нет. И никогда не было, ты совсем от ревности...

Он сделал жестом «бла-бла-бла» и закатил глаза, светящиеся пустотой и ненавистью. От этого душу просто разрывало на части. Почему такие прекрасные месяцы так жестоко закончились? Что я сделала? Чем заслужила такое?

— Оправдываться не пытайся, тварь, — а затем повернулся к людям, которые разве что попкорн не принесли сюда, — делайте с ней что хотите, мне поебать. Она больше не моя девушка, скорее бывшая подстилка.

И ушел.

Я видела в толпе довольные лица, которым буквально кинули косточку со словом «фас». Но, медленно поднимаясь и уже не сдерживая слезы, понимая, что я выгляжу очень глупо, и рыдая от этого еще сильнее, я не знала, что наше расставание даст девушкам школы преимущество. И что мои дни превратятся в ад на земле.

Я стала напоминать собственную тень с одним единственным вопросом на душе.

— За что?

Я не знала.

Меня загнобили так, что мне хотелось свести счеты с жизнью. Друзей вокруг не осталось. Каждая заинтересованная девушка пыталась выслужиться перед Тумановым, чья бывшая «втоптала его честь в грязь». А он ходил, холодно улыбался, каждую неделю появлялся с новой девушкой. Это убивало. Меня резали невидимыми ножами, снова и снова. Снова и снова. Было так же мучительно, как Прометею, чью печень каждый день клевал орел.

Не хотелось просыпаться. Не хотелось выходить из дома.

Я ненавидела бывшего и оплакивала то прекрасное прошлое, что у нас было. Так хотелось вернуть все назад. И не хотелось. После того, что я увидела. После того, кем он может быть...

Я сдала ЭГЭ, уехала из города, перемолола прошлую себя в мясорубке. Игоря я больше не видела, Данила тоже. Я больше никого из прошлого не видела. Не знаю, с чего Данил сделал такие твердые для себя выводы тогда, но я до сих пор до смерти обижена. Возможно, это единственная рана, которая так и не заживает. И до сих пор тот глупый вопрос... за что.

Сейчас

— Конечно же, я до сих пор его ненавижу, — я смотрела в домашнее зеркало и разговаривала сама с собой. Получилось даже разозлиться, правда, больше на саму себя. — Два года только подтерли воспоминания, но ощущения остаются.

И сейчас я ощущаю, что надо бы его придушить.

Данил знатно вытер об меня ноги тогда, а я поддаюсь ему сейчас просто потому, что он здесь. Я слабачка? Все-таки не выучила урок? Что за неясное притяжение?

Хотя нет, я просто... сорвалась, да. Я долго держала себя вдали от парней, и у меня обычный недотрах. После такого я точно пришла в норму и больше к нему не потянусь. Все, поиграли и хватит, пусть катится, откуда пришел, и свои извинения забирает!

Ой, он же в порыве страсти вчера извинился. Он правда это сделал? Интересно, в этом была хоть капля правды?

Ай, неважно.

Я ополоснула лицо и вышла из ванной. Все-таки, пары никто не отменял. Нужно всего лишь вести себя как раньше. Делать вид, что ничего не было.

Телефон затрещал. Я его включила только сегодня утром, поэтому на нем куча пропущенных от друзей. Минут пять он блюмкал кучей уведомлений. На том вечере я просто сбежала домой, ничего им не сказав, наверняка они переживают. До сих пор помню их удивленные лица.

Все воскресенье я просто спала и мучилась от похмелья, у всех остальных, думаю, день прошел примерно так же.

— Ната! — Запищала Олеська, — наконец-то! Мы так переживали, я уже и не знала, что думать! Прости, что потащили тебя на эту вечеринку!

— Все в порядке, никто не ждал, что Туманов так быстро обзаведется связями, — успокоила ее, хотя себя ругала. Я должна была ожидать. У него всегда был подвешенный язык. Надо было сидеть дома и...

И что? Никогда из него не выходить, пока он в городе?

Ладно, бред. Пора признать, что эту битву я ему проиграла. Но не войну.

— Ты едешь на пары? Нам тебя ждать?

— Куда я денусь.

— Ну все тогда, ждем тебя.

И она, выдохнув, отключилась. Я зашла в наш женский чатик и полистала бурное обсуждение вечера Катей и Олесей. Оказалось, Данил вышел вслед за мной через некоторое время, недовольный и задумчивый. Посидел немного и уехал домой.

Хмыкнула.

Все-таки из-за меня там появился, идиот. Но это ничего не меняет.

Вернувшись в комнату, я меланхолично покидала тетрадки в сумку и вышла из дома. Погода была пасмурной и радовала отсутствием солнца. Хотя все равно пришлось щуриться. Тучи местами были тонкими и просвечивали.

Прикрыла глаза ладошкой и подождала, пока телефон настроится на нужную яркость. Оглядевшись, передумала сразу заказывать такси. Здесь в квартале отличная кофейня.

Во двор шумно заехала дорогая, знакомая машина. Мое лицо мрачнело с каждой секундой. Описав круг, она поехала ко мне. Переднее зеркало опустилось, я встретилась с глазами того, кого собиралась игнорировать весь сегодняшний день. Ну, и дальнейшие тоже. И это не потому, что мне стыдно.

— Эй, малыш, тебя подвезти? — машина остановилась напротив. Данил выглядел уверенным и самонадеянным, впрочем, как всегда. Разве что волосы растрепаннее, чем обычно, но ему идет этот небрежный вид.

— Что ты делаешь около моего дома? — холодно. Я не сбавила шаг, и он просто медленно поехал рядом со мной. Мне уже даже неинтересно, где он взял мой адрес. Наверняка обивал пороги моей старосты, ибо мои подруги ни за что бы меня не сдали этому говнюку.

— Тебя ждал.

Так просто, что аж зубы сводит.

— Ну и зря, ко мне сейчас такси подъедет, — я пожала плечами и ускорилась. Но как вообще можно обогнать машину? Рвануть как полоумная через детскую площадку?

— Так оно уже здесь, малыш, — он высунул руку и довольно похлопал свою тачку по блестящему боку.

Я открыла рот что-то ответить, но, как назло, мозг завис и мегаграндиозный мощный ответ потерялся где-то во вселенной. Поджала губы и помотала головой. Ладно, промолчу, в следующий раз раскидаю его. Сейчас нет настроения, мне нужно кофе.

Он так и доехал за мной этот квартал, пока я наконец не спряталась в помещении.

— Латте с карамельным сиропом, — заказала у бариста. Незнакомая мне девушка подскочила к кассе и принялась вбивать мой заказ.

— Сахар класть?

— Две ложки.

— Молоко обычное или альтернативное?

— Обычное, — я вздохнула. А вот прошлая знала наизусть, что я пью почти каждое утро. Новенькую наняли? Надеюсь, просто сменщица, ибо ей еще долго ко мне привыкать.

— Понятно, что-то еще? — она указала взглядом на витрину с выпечкой. Я задумчиво замерла.

— Мне кру...

— Круассан с вишней и рассчитайте, — Данил подскочил сбоку, мягко оттесняя меня и закрывая собой терминал безналичной оплаты. Послышался звук одобрения кассы, и вот он уже стоит улыбается и засовывает свою карту в карман. Кофе мне оплатил? Ишь расщедрился.

— Мне не нужны подачки, сколько тебе перевести за это? — я равнодушно достала телефон, собираясь открыть приложение банка.

Он недовольно ощерился, выдергивая его из рук.

— Не смей. Я пытаюсь сделать приятное.

— До сих пор помнишь, что я люблю? Вот уж удивил, — я потянулась за своим смартфоном, но он отвел руку за себя. Подалась чуть вперед, но, почти уперевшись в его грудную клетку, благоразумно отодвинулась. Рано или поздно отдаст, а вот непоправимых нескольких сантиметров я не переступлю. Добавила: — Все равно кофе не исправит прошлого.

— Я и не пытался, это маленький вклад в будущее, — Данил взял мой заказ и пошел с ним на выход. Теперь у него в кармане мой телефон, а в руке завтрак. Он совсем офигел? Я не нашлась, что сказать от возмущения и просто пошла следом, решив не устраивать сцен внутри.

Выйдя следом за парнем, обнаружила, что он уже сгрузил все на переднее пассажирское сиденье и ждет, пока я сяду, держа мне дверь. Открыто, без выпендрежа посмотрел, пытаясь быть пай-мальчиком, и я сломалась.

— Высадишь меня на квартал раньше, — я села и сразу же взяла телефон с панели, положив его в сумку.

Ну так, на всякий, потеряю еще.

— Боишься, что твои друзья нас увидят вместе? — сарказм появился в голосе, и я недовольно подняла голову. Он смиренно поднял руки, толкнув дверь и закрывая меня, — хорошо, босс.

Он сел следом, заводя машину и мягко трогаясь. А раньше бы уже лихачил прямо с парковки, но нет, аккуратно едет, дает мне спокойно кофе попить.

— К твоим словам... — я спокойно отхлебнула и поставила стаканчик, — будущего тоже не будет. Я не представляю, что ты здесь забыл.

— Тебя, — снова простой ответ. Будто мою головушку пытается не перегружать.

— Мимо-мимо, — покачала головой. — мы не так долго были вместе, у тебя была куча девушек до и после наверняка тоже, а ты приехал за мной. И это после того, как мы не очень хорошо расстались и ты обвинил меня...

Я резко замолчала, отворачиваясь к окну.

Что-то внутри начало не просто болеть — ныть, скрестись. Хотелось кричать, высказать ему все в лицо, пусть слушает, но при этом я вдруг поняла, что того яростного, алчущего негатива, что был два года назад уже нет. Я не хочу его убить. Хотя пристукнуть хорошенько не мешало.

Повзрослела? Забыла? Стала мудрее? Неважно. Я не хочу с ним бороться, я хочу снова его забыть. Впасть в сладкое забытье, где я неплохо себя чувствовала.

А теперь не хотелось, чтобы он прочитал этот мыслительный процесс у меня на лице, и я делала вид, что дорога очень даже интересная, словно я не вижу эту пробку каждый день.

Его голос раздался тихо, будто не хотел меня спугнуть:

— Нат, я приехал поговорить. Ты пропала и не оставила никаких намеков...

— Я и не должна была их оставлять, — перебила его.

— Мне было больно. Я пытался вернуться к прошлой жизни, но те несколько месяцев с тобой... такие... другие. Я был реально нужен, ты делала для меня все. Отдавала, когда остальные брали. Я так и не нашел такого же чувства, хотя пытался забыть тебя.

— Ну и забыл бы, — буркнула. Допила кофе, нервно съела круассан, и теперь мне ничего не оставалось, как слушать его, ибо ехать нам еще минуть десять — пятнадцать. Я повелась на это от кофейного голода, по-любому, иначе я бы ни за что не села в его машину.

— Не могу...

Данил попытался коснуться моей руки на коленке, но я ее отдернула, и он тут же убрал руку на руль.

— Все изменилось несколько месяцев назад. Из-за этого я и уехал. Бросил все и помчался к тебе с надеждой, хотя она была очень тусклой. Я знал, что ты вряд ли меня простишь за то, каким я был гадом.

— И тут ты абсолютно прав, — мы стояли в самой крайней полосе, поэтому попутно, чтобы не смотреть Данилу в глаза, я разглядывала прохожих. Почти приехали, уже вижу молодых ребят, явно студентов. Университет на той стороне улицы. А вот эти, кстати, очень похожи на моих, ха-ха... ДРУЗЕЙ?!

— Перестройся влево! — я оборвала изливания души Данила и прыгнула под сиденье, спрятавшись. Это выглядело, наверное, мегаглупо, но сейчас так пофиг, лишь бы мои девочки не увидели, у кого я в машине. Боже, я умру со стыда.

— Поче... ааа. А что мне за это будет? — он приторно улыбнулся.

— Вот знаешь, ты не был гадом, ты им и остаешься! Самый худший гад, что я знаю!

— Слишком самоуверенно для той, кто сидит под бардачком, — парень хмыкнул и расслабился, откинувшись на сиденье, руки свободно легли на руль, — может, помахать им?

Я что-то говорила, что не хочу его убивать? Я безбожно врала! Сейчас было бы неплохо, если бы на него упала тридцати тонная плита. По крайней мере, я бы очень злорадно улыбалась над его свежей каменной могилой.

— А-а-а, все что хочешь! Только увези! — выглянула из-за убежища. Девочки еще, как назло, встали так недалеко, и парни их рядом. Позор.

— Окей, ты дослушаешь меня, это во-первых.

— Да, выбирай любое свободное время! — торопила его.

— И хочу поцелуй. Только нормальный, не как у детей, играющих в бутылочку. Я на самом деле очень люблю твои губы, — он облизнулся, и его зубы блеснули из-за обнажившихся губ. Мне на секунду стало очень жарко в этой машине.

— Еще чего!

Он пожал плечами и стал опускать мое окно, пробка еще, как назло, не давала этой полосе, где мы стояли, нормально двинуться вперед. Да и Данил особо не торопился, еще чуть-чуть и люди сзади начнут ему сигналить, что привлечет к нам внимание.

— Хорошо!

— Клянешься?

— Да, — выплюнула, надеясь, что он подавится моей клятвой, но он лишь кивнул и выкрутил руль.

Нам все-таки сигналили. Но только потому, что он стал бешено маневрировать в пробке, избегая правил приличия среди других водителей. До ушей доносились нелестные прозвища и матюки мужиков, и я приятно улыбалась, понимая, что все они относятся к Данилу.

Еще рывок, и он повернул в проулок, чуть не доехав до универа. Небольшая улица скрывалась за построенными на ней высотками. Данил заехал на ближайшее парковочное место и заглушил мотор.

— К вашим услугам.

— Вот уж удружил, — чертыхаясь, я вылезла и села на место. Схватила сумочку и взялась за ручку двери.

Он зацокал.

— А как же выполнять обещания?

Закатила глаза и посмотрела прямо на этого нахала, разворачиваясь обратно. Сумка уже на плече, осталось быстро выпорхнуть из машины. Потом как-нибудь сольюсь, я все-таки не говорила, когда это все будет. Ха. Лошара.

— До первой пары десять минут, давай я послушаю твою историю в другой раз, — он понял, что я начала свою игру. Девушки его редко динамят, поэтому Даня выучил все жесты наизусть. Но так даже лучше, пусть понимает, что мне это не сдалось.

Его до этого едва заметная улыбка стала широкой.

— Так, на поцелуй-то хватит времени, — перегнулся через ручник и, схватив за затылок, надавил, привлекая меня к себе.

Я не успела даже возмутиться или придумать отмазки, как его губы уже принялись смаковать мои. Жестко подхватывая то нижнюю, то верхнюю, сминая, пробуя. Слегка оттянул и прикусил, я попыталась дернуться назад, но сработал обратный эффект — Данил навалился на меня, страстно вжимая в кресло машины.

Внутри внезапно стало горячо, моя ладонь сначала неуверенно, затем повторяя его напор, зарылась ему в волосы. Что-то подхватило меня, и я вошла в этот хаотичный, словно ураган, унисон. Стала отвечать также жадно, мозги отключились в мгновение ока.

Как это работает? После всего, что он сделал?

Снова.

Снова и снова.

Опять на те же чертовы грабли.

Но весьма... притягательные. Так и хочется на них встать, чтобы они мягко тюкнули по лбу, поправив спадающие розовые очки. Последние явно давно сломаны, но кто-то склеил их скотчем и прилепил к лицу совсем недавно.

Розовые очки бьются стеклами внутрь...

Видимо, я стала забывать об этом. Забвение приходило каждый раз, когда он касался меня. Это запускало цепную реакцию, и вот я уже не та, кем я себя построила. То ли он снимал с меня наращенную корочку, добираясь до сердцевины. То ли превращал крепкую меня в подобие безвольного желе.

Я не хотела становиться той, кем была ранее. Но чего-то из прошлого мне не хватало для полного счастья. Поэтому, почувствовав кроху того, что я ищу в нем, я потянулась как мотылек на свет. И, конечно же, судьба наша одинакова. Всех нас без жалости спалит нещадное завтра.

— Стой, — неимоверных усилий стоило остановиться и оторваться от него. Я смотрела вниз, вцепившись в его футболку и не давая ни приблизиться ко мне, ни отойти. Запах духов парня попадал в легкие и дурманил, но мыслей в голове становилось все больше, а припекающее ляжку солнце напоминало мне, что я сижу в машине в трех минутах от университета. Горячий луч напоминал о том, что все мы можем обжечься, и грел ногу через штанину, вызывая дискомфорт.

— Что-то не так?

— Все не так, — неловко оттолкнула и нащупала дверную ручку. Другой рукой подхватила сумку, выскакивая из машины. Я так и не посмотрела на него. Даже не обернулась, понимая, что он все еще сидит в машине и смотрит на то, как я убегаю по улице и заворачиваю за угол. Наверное, потому, что мне стыдно. Столько громких речей, но стоит ему дотянуться до губ или заглянуть в глаза...

Больше перед прошлой собой, ведь той испуганной, затравленной девочке я пообещала больше не встревать во всякое дерьмо подобного рода. И чтобы она сказала, увидев меня сейчас? Грустно усмехнулась и молча ушла, облитая кофе одной из подружек Данила, с порванной лямкой такого же мокрого портфеля? Но о том, где он побывал, лучше промолчать, тогда раз в неделю стабильно покупался новый, а старые шли на помойку.

Я бы не простила себя за это.

За то, что снова позволяю ласкать себя тому уроду, что сломал мне остаток жизни в том городе. Каждый раз, мысленно переживая тот ужас, я ставила новые запреты и рамки, но зачем это все, если он ломает их одним ударом?

Бурча под нос, я почти бежала до универа, потом по коридорам, пока, запыхавшаяся, не появилась в дверях аудитории вместе со звонком. Смотря в пол, прошла на свое место и плюхнулась рядом с девчонками.

— О, мы уже думали, ты не придешь, — шепнула Олеся, шурша тонюсенькой тетрадкой справа от меня. А Катя пристально посмотрела на меня, вглядываясь в лицо. От этого взгляда оно чесалось и вообще хотелось спрятаться куда подальше.

— Наташ, у тебя это... помада смазана, — все-таки выпалила она и протянула зеркальце.

Я глянула на себя и ахнула. Вот и последствия того поцелуя в машине. Быстро достала салфетки и стерла все лишнее. Хорошо еще она не была яркой, а то бежала бы по универу как клоун.

— Забыла про нее и рот вытерла. Кофе пила, завтракала, — нелепо оправдалась перед ними, хотя зачем я вообще это делаю? Они, может, и не подумали бы лишнего, если бы я не начала нести эту буду. Остается надеяться, что никто не придаст этому значения.

Лекция началась, и только спустя десять минут Данил решил появиться в дверях собственной персоной. Я резко уставилась в тетрадь, стоило нашим взглядам пересечься. Кажется, даже шея хрустнула от такой скорости.

— Проходите, Туманов, я как раз собиралась ставить вам Н-ку, — покачала головой преподавательница, убирая ручку от журнала.

— Я запомню вашу доброту, — кожей чувствовала, что он расплылся в привычной лестной улыбочке, одним лишь миловидным лицом располагая к себе девушек, женщин и старушек.

Сбоку от меня завозились подруги.

— Ну и гад, — шепнула Олеська, — нет, ты посмотри, Нат, как смотрит на тебя. Глаз не спускает, псина. Сожрать будто хочет.

— Ты так и не рассказала, что было тогда на балконе? Он приставал? Оскорбил? Мешал тебе? — Катя тоже зашептала, наклоняясь к парте так, чтобы ее было видно из-за Леськи, — скажи хоть слово, и я попрошу Диму и Егора...

— Нет-нет! Он меня не трогал!

Я повернула к ней пылающее от воспоминаний лицо, надеясь, что хотя бы цвет оно не поменяло и осталось прежним. Просто хотелось видеть ее выражение лица и знать, что она не попросит парней устроить бывшему взбучку за гаражами.

— Точно?

— Да! Все нормально, не надо его бить...

Если кто-то ему вмажет, то это буду я. Лично.

Он прошел по нашему ряду, мимо пронеслось легкое колыхание воздуха, приправленное его духами. И я прямо ощущала, что, проходя мимо меня, он хотел что-то сказать. Передумал. Я специально лицо не подняла, показывая, насколько мне безразлично. Может, все же воплощу сегодняшний план с игнором. Хотя бы попытаюсь, камон.

Парень недовольно цокнул и сел на свое место.

А я победно улыбнулась.

Ничего не поменялось, Дань. Мы все также друг другу никто.

Насчет «ничего не поменялось» я немного перегнула.

Все изменилось.

Например, меня неуловимо раздражает его присутствие. Он ходит в ту же группу, мило общается с девчонками, мозолит глаза так, что хочется сбежать и снова сменить город. Но когда-то я сама советовала не уходить от проблем. Не буду же я какой-то балаболкой.

А еще не дает прохода, пытается снова войти в доверие, и в итоге, когда мы остаемся одни, у меня сносит крышу. И это, кстати, главная проблема.

Я могла бы жить с простой ненавистью к нему, могла быть равнодушна, отпустив прошлое, но то, что происходит сейчас...

Я не знаю, что делать.

И впервые за всю нашу дружбу я не хочу рассказывать это подругам. Конечно, они были в хреновых ситуациях с парнями и, возможно, поймут меня. Но я всегда строила такой сильный образ, никогда не ошибалась и сама давала советы, была умнее и выше этого. Всех этих отношений и романтики. Я не могу, как сопливая девчушка течь от парня тупо потому, что он нагло появился в моей жизни и довел до оргазма.

Все еще буду надеяться, что меня скоро отпустит.

— Наташ, ты чего застыла? — Катя слегка потрясла меня, и я проморгалась, поняв, что сижу с ложкой в зубах уже минут пять.

— А, да так... — я облизала ее и отломала себе еще кусочек пирожного.

Мы сидели в кафе в двух кварталов от университета. Здесь я и видела своих друзей утром и пряталась от них в машине. Видимо, кто-то посоветовал сходить в находящееся здесь кафе, и девочки пошли разведывать обстановку внутри «Витрэнт». А еще Толику понравилась здешняя официантка, поэтому вся баскетбольная команда стала ходить сюда обедать. Конечно же, ради поддержки, а не любопытства, да-да.

В общем-то, здесь уютно, как в любом другом кафе. Изобилие пирожных и другого сладкого напомнило мне «Патрик и Мари».

— А я знаю, о чем ты думаешь! — глаза Кати засветились, а мой лоб на всякий случай покрылся испариной, — не волнуйся ты так, подумаешь, препод всем влепил неуды. Исправим до конца семестра, это не повлияет на твою успеваемость.

Олеся пихнула ее, отставляя свой банановый коктейль.

— Ну ты и дурашка! Ее бывший здесь уже неделю крутится, а ты про оценки думаешь!

— Ну и что? — набычилась та, — меня вон бывший тоже доставал, но ничего, Димочка меня спас.

И Катя прильнула щекой к плечу своего парня, который даже не слушал нас. Они все обсуждали что-то свое. Но рука Димы инстинктивно погладила Катю по голове.

— Мне что теперь как ты специально заводить фальшивого парня, чтобы избавиться от прошлого? — я приподняла бровь.

— Ничего он не фальшивый, — Катя надула губы. — Все же срослось.

— Раз на раз не приходится, — съязвила, — да и вы друг друга всегда стоили.

— Ну еще можешь... — влезла со своими советами Олеся, но я ее прервала, опустив взгляд на ее округлившийся живот:

— Ой, а ты даже не думай лезть со своими советами из жизни.

Она в ответ лишь пожала плечами.

На секунду я задумалась, что совсем скоро нас останется двое, а Олеся уйдет в декретный отпуск, ой, в академический. Ладно уж, будем к ней заезжать.

Телефон в руке завибрировал, и я лениво опустила взгляд, собираясь смахнуть ненужное уведомление. Все-таки все, кто мне мог написать, сидят рядом, значит, это рассылки какие-нибудь.

— Выйди на улицу, иначе я зайду внутрь и заберу тебя от друзей, — прочитала и чуть не зарычала, завидев аватарку Данила. Разблокировала смартфон и зашла в соцсеть, удостоверившись.

Надо было закрыть личные сообщения от незнакомцев. Конечно же, он нашел мою страницу, это теоретически реально. Хватит только от Егора перейти к Олесе, а затем порыться у нее во френдах.

Ткнула на его профиль из чистого любопытства, раз уж он засветился. Вылизанные профессиональные фотки или самодельные в зеркале в стиле пинтереста, немного фоток из тех мест, где побывал. Последним было его идеальное селфи, правда, датируется полугодом назад. Видимо, красавчик потерял вдохновение фоткаться, потому что за это время не было выложено больше ни одного поста.

Друзья... хм, раньше их было много, теперь одни подписчики. Особенно девчонок, я так и не смогла тогда его упросить удалить из друзей всех фанаток и прилипал. А теперь немного родни, мои друзья, несколько неизвестных мне людей, но это уже не телки с бюстом больше чем моя голова. А где его старые кенты со школы, куча бывших?

Пока я задумчиво искала зацепки, телефон снова тренькнул.

— Что молчишь? Мне заходить?

— Зачем тебе? Что ты здесь вообще забыл? — недовольно настрочила.

— Вопросы здесь задаю я, но, похоже, время действий.

— Стой на месте!

Я подорвалась с места, подхватив пальто.

— Что такое? — все повернулись на меня.

— Я выйду воздухом подышу, — взгляд забегал. Опять врать, хотя нет, недоговаривать, — позже приду.

Со злобной миной и пальто в руках я выскочила в коридор, собираясь прописать ему на улице с ходу. Но в итоге сама влетела в огромный... букет пионов?

Данил тут же гордо всунул его в мои руки, от тяжести которого я аж слегка присела. Почему он уже зашел в кафе? А если кто-то увидит? Захочет выйти там, в туалет например, который находится дверью напротив двери зала кафетерия?

— На улице прохладно, — пояснил под моими красноречивым взглядом, понимая жирный намек.

— Вспомнил, какие я люблю цветы, — я закатила глаза, — или спросил у кого-то? Впрочем, неважно. Зачем мне они и что ты хотел?

— Хотел сводить тебя куда-нибудь, но я знаю, что ты мне откажешь, поэтому просто дарю тебе этот небольшой букетик, — скромно сложил ручки, но взгляд так и блестит. Какой-то он подозрительно вежливый. Еще и улыбается. Задобрить решил? На жалость надавить? Не прокатит.

— Да, ты прав, откажусь, спасибо. От цветов, кстати, тоже. Уходи, пока никого нет.

Надо быстрее это заканчивать, а то еще выйдет кто из наших...

Данил тут же сократил между нами расстояние, будто боясь, что я правда прям сейчас брошу их куда-нибудь. А красивые, блин. Еще бы были не от бывшего.

— Э-э-э. Нет. Это подарок. Выкинешь их, я подарю тебе снова, но уже при всех, — чертов манипулятор. Знает, на что давить. Нашел слабую точку и вертит ей как хочет.

Я гордо приподняла подбородок.

— Окей, оставлю себе. А теперь можешь идти.

— Но я могу подвезти до дома, — добавил. — Вряд ли ты захочешь заходить с ними обратно в зал.

Улыбка стала уж очень широкой, и я недоуменно отстранила от себя букет. Цветы как цветы. Покрутила его в руках, и взгляд остановился на широкой надписи на обертке:

«От любимого бывшего»

— Ты че гнида... — у меня аж язык отсох.

— А что? — наигранно удивился, — все по делу вроде.

— Этот трюк не сработает, понял? — я одним движением стала снимать обертку, дергая ее вниз. Пусть будут цветы без ничего, тоже красиво и модно.

Парень схватил меня за руки, растеряв всю свою уверенность.

— Это не по правилам! — не давая мне снять ее с букета.

— Ну извините, что я мешаю вашему гениальному плану засадить меня в вашу машину! — я продолжала сопротивляться, выкрутившись от его рук и отвернувшись спиной. Сейчас доснимаю и сбегу к ребятам. Скажу... что-нибудь придумаю, от кого они.

Но Данил обнял меня сзади, вцепившись в цветы. От нашей возни часть лепестков уже лежала на полу вокруг.

— Я сейчас закричу!

— Мы это уже проходили, — он потащил меня к туалетам и толкнул широкую дверь. Судя по пеленальному столику и диванчику это комната матери и ребенка.

Щелкнул изнутри замком и бросил меня на диванчик. Букет я инстинктивно выпустила из рук, и теперь он был снова у него.

— Я просто искал повод поговорить, — он положил букет на столик и подошел, — ты не идешь на контакт.

— А зачем мне это? — взбрыкнула, закидывая ногу на ногу и сложив руки на груди. Полная защитная поза.

— Потому что ты меня хочешь, — улыбнулся, взъерошив волосы и снимая с себя черное пальто. Да, внутри здания довольно тепло, а после нашей потасовки вообще жарко.

— Тебе это кажется.

— Это доказано. Я все еще помню, как ты текла от меня.

Я ядовито хмыкнула.

— Я просто выпускала пар. Проверяла, м-м-м, все также ли ты хорош.

— Ну и? — его лицо стало ближе, и я слегка растерялась.

— Что и?

— Так же? Лучше? Или ты... — похотливо опустил взгляд на вырез рубашки, — не распробовала?

— Не знаю, на что ты намекаешь, но... — мой телефон зазвонил, и я отвернулась к нему спиной, завозившись в сумочке на краю дивана. Подняла трубку, поняв, что это подруги обо мне волнуются. Надеюсь, Туманов догадается молчать.

— Да? — очень жизнерадостно ответила Олесе.

— Нат, ты скоро? Куда ты пропала?

— Да я... — по телу прострелил внезапный жар, и мозг на мгновение помутился. Данил оказался вплотную ко мне и укусил за мочку уха, слегка потянув. Я попыталась дернуться вперед, но он схватил свободную сопротивляющуюся руку, да и вообще подмял меня под себя так, что еще и моя грудь оказалась в его ладони. Я очень хорошо ощущала ее через тонкую ткань, — скоро...

Он продолжал заигрывать с ухом, а потом резко перешел на шею, прикусывая. Его свободная ладонь уже мяла грудь через лифчик.

Крыша куда-то усвистела. Разум отключился моментально, потому что я уже запрокинула голову ему на плечо и прикусила губу. Что он со мной делает? Что, твою мать, происходит? Почему я...

— Хотя знаете, девочки...

Он медленно расстегнул рубашку и залез под лифчик. Для удобства запихнул мою руку между нами, прижавшись так, чтобы она не могла вылезти, и потянулся другой рукой к животу, спускаясь ниже.

— Может, и не приду...

— Что значит не придешь? У тебя что-то случилось?

Я буквально проглотила стон, чтобы подруги не услышали его в трубке. Судорожно выдохнула куда-то в сторону, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Нет, то есть да. В общем... дела появились...

Мой голос был прерывистым и натянутым, но из-за шума на той стороне они не особо уловили смену в интонации.

— А... ладно, мы все равно скоро уходим, Дима хочет покататься по городу, но пусть они с Катей сами как-нибудь, меня стало укачивать. Мы с Егором домой короче, если хочешь, вечером ко мне приезжай.

— Угу, — и нажала кнопку отбоя, выкидывая смартфон прочь. Ладошкой вцепилась в его руку, пытаясь оторвать от себя, но весьма слабыми попытками. Да и, думаю, если бы я приложила силу, у меня бы ничего не вышло.

— Что ты делаешь... — закатила глаза, уставившись в потолок. Как-то это неправильно, грязно, в общественном месте, но почему-то от этого еще больше заводит.

— А не видно? — нагло улыбнулся мне в ухо и отпустил, разворачивая к себе. Я посмотрела на него снизу вверх, не зная, что делать. Очень сильно хотелось вцепиться в его футболку, потянуть на себя и впиться в эти губы...

Но мне как будто на секунду дали шанс уйти. Я осталась. Осталась завороженно смотреть в его глаза и думать, что мне сейчас в эту секунду хорошо. И Даня принял это, приобняв, рывком потянув на себя и претворяя мои тайные желания в жизнь. Самолично накрывая губы и исследуя рот.

Я так же не прилагала усилия вырваться, даже когда он поднял мою кофточку с лифчиком, обнажив грудь. Розовые горошинки моментально потвердели от прохлады. А может, из-за того, что он так жадно на них смотрел, прежде чем впиться губами, зубами, пальцами... кажется, ему уже все равно чем.

Из груди вырвался сдержанный стон, и я прикусила губу. Не хватало, чтобы еще кто-то за мимопроходящий по ту сторону двери меня услышал. Я не должна здесь быть. Мы не должны.

— Подожди... — совесть взяла верх над похотью, хотя до этого я почему-то совершенно не задумывалась об общественных местах. Что та дурацкая каморка, что терраса, но теперь захотелось более интимной обстановки, что ли.

— Что-то не так? — он не обращал внимания на то, что я вцепилась в него коготками, оставляя короткие поцелуи по линии скулы и продолжая прижимать к себе. Я отстранилась и заглянула ему в глаза:

— Поехали ко мне.

Его взгляд загорелся.

— Ты правда предлагаешь мне это? Десять минут назад ты чуть не отхлестала меня моим же букетом, — даже в голосе сквозило недоверие, будто он думал, что я сбегу, как только мы выйдем отсюда.

— Да, — я одернула кофту вниз. Надо ехать быстрее, пока я не передумала. То, что я жутко, крышесносяще его хочу, не отменяет факта, что он меня бесит.

Данил провел носом вдоль уха, зарываясь в волосы.

— Уже только этим заводишь...

Я закатила глаза и бегом собрала свои вещи. Накинула пальто. Сумку и букет у меня отжал Данил, шепча что-то про то, что девушкам нельзя носить тяжелое.

Тихо приоткрыла дверь и огляделась. В коридоре никого не было, поэтому я быстрой трусцой выбралась из кафе. Надо завязывать ходить во что-то новое и встречаться с девочками в нашем любимом, там бы он меня не достал, а теперь моя жопа жаждет приключений.

Вдохнула свежий, прохладный воздух, приходя в себя. Мозг протрезвел, все вокруг становилось четким.

Стоп. Какого хрена я ему это предложила? Да даже его ноги не должно быть в моем доме, о чем я только что думала?!

Вот это я, конечно, ляпнула из-за перевозбуждения. И как слиться? Сбежать и пофиг на сумку? Не выкинет же он ее в конце концов. И я смогу сама...

Левую руку дернули, и меня потянули в сторону по дороге, не дав додумать. Неуклюже переступая ногами, я пыталась хотя бы не споткнуться об себя же, не успев настроиться на шаг парня.

— Почему ты меня тащишь?! — возмутилась, потому что Данил уверенно вел меня к своей машине, которую я уже видела припаркованной.

— Потому что ты уже начинаешь думать, это плохо, пирожочек.

Гордо подняла подбородок.

— Как раз таки в мыслях и есть спасение, а ты мне их отключаешь и мешаешь спокойно жить!

— Еще скажи, что в эти минуты ты несчастна, — слегка повернул голову и ехидно стрельнул глазами. Легкая, ничем не замутненная улыбка меня на время обескуражила, и я не знала, что на это ответить.

— Слушай, у меня правда появились дела, — я замерла на месте, когда Данил меня отпустил и открыл машину, приглашая на пассажирское сиденье. Еще тупее, Нат, не могла соврать?

— Ладно, едем ко мне, если тебе так будет легче.

К нему?! Это вообще напоминает ловушку. Стоит зайти туда, хрен он меня выпустит. Окажется еще маньяком, преследующем бывших, например. Там мы будем один на один, и если пять минут назад эта идея казалась мне просто зашибенной, то это была больная часть моего мозга. Трезвая вопит и просит меня сбежать.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Я обиженно поджала губы, крутя головой и как бы невзначай ища знакомых. Не дай бог кто-то нас увидит.

— Будто ты не знаешь.

Давай теперь положим хрен на все прошлое, что ты так смачно мне испортил, и будем делать вид, что все забыли.

— У тебя мало времени на раздумья, — Данил расслабленно приподнял уголок рта и кивнул в сторону выхода из кафе, где стали появляться ребята из баскетбольной команды. О боже мой, девчонки сейчас выйдут...

Вряд ли он ожидал такой прыти, поэтому еще секунду моргал, прежде чем додумался захлопнуть дверь и обойти машину. Я нетерпеливо ерзала на сидении, наблюдая, как из дверей появляются Катя с Димой, как они о чем-то разговаривают с Олеськой, стоя в толпе своих. Наверное, прощаются и вот-вот начнут расходиться. А значит, я снова в шатком положении, и мой бывший... на удивлении быстро завел машину и тронулся.

Я случайно бросила взгляд вниз и понимающе хмыкнула, еще б со стояком он не спешил. Теперь даже хочется злорадно улыбаться.

— Слушай, я все равно не думаю... Давай ты просто отвезешь меня домой, — разорвала наше молчание, пока мы стояли в пробке. — Стой, куда ты лезешь!

Его рука легла мне на ляжку и принялась медленно гладить. Мурашки прошли по ноге вверх и закружились внизу живота. Я свела ноги вместе.

— Я смотрю, ты слишком загналась. Хочу тебя расслабить.

— Расслабляй кого-нибудь другого! — попыталась спихнуть ее, но он впился рукой в ногу, как пиявка, продвигая ее выше. — Я сейчас выпрыгну из машины!

— Я уберу руку, если ты спокойно доедешь до места.

— Окей. — Сжав зубы, я отпустила его и покорно сложила ладони, насколько могла показать смирение.

— Окей, — повторил и взялся за руль, как раз выныривая из пробки. Надавил на педаль газа и начал петлять по улочкам, избегая крупных пробок. Я полезла в телефон листать ленту, раз выхода другого нет, а отвлечься надо. От ощущения неправильности решения у меня зудело все тело. А в голове только слова «плохая идея, плохая идея».

Пришлось заглушать их музыкой в наушниках. И это правда помогло. Пока мы не доехали до меня, я аж было решила, что сижу в такси по направлению домой. Поэтому, когда машина остановилась и я, вынув наушник, обнаружила на месте водителя Данила, я сжала зубы до скрипа. Теперь слегка потряхивало. Как будто я хочу что-то украсть и собираюсь с силами. Или будто друзья взяли на спор с меня слово, что я сейчас зайду в тот страшный дом.

Мне правда так страшно идти к нему? Разве я трусиха?

Да, сглупила, но ищи выгоду. Получи, что хотела и езжай, домой.

Я взрослый человек, и раз бывший хочет меня, прикрываясь всеми этими словечками, пусть. Пофиг, что он говорит, я тоже не могу отрицать, что меня тянет к нему. Хочет секс, он его получит. И ничего более. Я покажу, что он для меня всего лишь... половой партнер. Да, это будет лучшим способом не опростоволоситься, когда он захочет снова меня кинуть, придумав очередной предлог.

— Пойде... — он не успел и слова сказать, как я вышла из машины и облокотилась об капот, равнодушно ожидая, пока парень заглушит машину и выйдет ко мне. Данил удивленно вышел и кивнул на подъезд ближайшей многоэтажки. Молча последовала за ним, и, кажется, моя покорность стала напрягать его.

В подъезде, в лифте, уже возле квартиры он смотрел на мое лицо, и в голове, судя по морщинкам на лбу, двигались шестеренки его крохотного мозга дурачка. Думать не твое, Туманов, завязывай. Я же знаю, что ты думаешь только одним местом.

Повернув ключ и открыв дверь, он впустил меня в квартиру. Шагнув внутрь, я меланхолично сняла пальто, поставила сумку и разулась. Когда повернулась, он уже стоял в носках возле длинного коридорного зеркала.

— Ну что же, не будем откладывать. Давай только по-быстрому, и я поеду, — шагнула к нему и положила руки на грудную клетку. Запахло его одеколоном. Я встала на цыпочки, потянувшись к губам. Таким, на самом деле, манящим. Я ведь помню, насколько они мягкие, но властные.

— Погоди, — Данил недоумевающе и даже возмущенно снял мои руки с себя, — я тебе что, шлюха?

Потянулась снова, хмыкнув про себя. Теоретически, да. Но вместо этого произнесла:

— В чем дело? — и слегка наклонила голову, смотря прямо в глаза. На таком расстоянии тяжело сохранять самообладание, особенно когда прижимаешься так, что снова ощущаешь его каменный стояк.

— То есть ты собиралась быстро потрахаться и домой пойти?

Я кивнула. От его растерянности хотелось насмешливо улыбаться. Ох, каких трудов стоило ее сдерживать и сохранять хладнокровность. Хотя это и вводило немного в недоумение. Разве ЕМУ не нужно то же самое? Что за предъявы?

Он часто-часто замотал головой, в корне не соглашаясь со мной и снова снимая мои руки, не давая их закинуть на плечи и притянуть парня к себе, чтобы потом впиться в его...

— Я жутко хочу тебя, Нат. Безумно. Но я не к этому стремился.

— А к чему же? — глупо заморгала.

Ну же, твои губы так близко, чего ты медлишь? Целуй, блин. Я здесь, доступная, как ты и хотел, что еще нужно?

Пожал плечами.

— Я хотел, чтобы ты стала ближе.

— О, сейчас стану, только... — все-таки дотянулась до губ и сорвала легкий поцелуй. Его глаза на миг загорелись. Я ощутила его ладони у себя на ягодицах. Они в момент прижали меня так крепко, что у меня чуть крыша не поехала. Хотелось отдаться ему здесь же на обувном комоде. Он рывком развернул меня и прислонил к стене, стискивая и приподнимая на себя.

Все-таки закинула руки ему на плечи, зарываясь в светлых волосах и пропуская их между пальцев. Данил жадно сорвал первый короткий поцелуй, потянув за нижнюю губу. Затем еще раз, теперь верхнюю. Толкнулся тазом, вжимая член через штаны в меня, и на миг прострелило просто дикое возбуждение. О да, это именно то, что я хотела. Необузданная страсть, когда наши языки сплетаются в сумасшедшей агонии и исследуют рты друг друга. Когда от ударившей в голову похоти забываешь, как тебя зовут и где ты.

— Ты думаешь... мне легко сдержать себя, когда я тебя вижу? — язык коснулся неба и верхних десен, а толчки стали ритмичными. Кровь внутри словно кипела. Я то царапала шею, то тянула футболку, надеясь оставить следы от себя и на спине. — Но...

Он резко отошел, поставив меня на пол.

На меня накатило очень сильное ощущение тоски и незаконченности. Ноги еле держали разгоряченное, возбужденное тело. Даже обидно. Кто оставляет девушку в таком состоянии?! Он идиот?

— Я перестарался, — Данил засунул руки в карманы и посмотрел куда-то в сторону, — пошли пить чай.

— Ты серьезно?

— Что? — он дернул левым плечом, а затем встал на месте и крутанулся на пятках, возвращаясь ко мне. Будто его только что осенило. — Ну точно.

— Что? — теперь пришло мое время недоумевать, пока парень подходил ко мне.

— Ну как же я оставлю заведенную девушку посреди коридора, ты будешь невнимательно меня слушать, — и с этими словами он закинул меня к себе на плечо и куда-то потащил. Меня пронесли мимо кухни.

— Ты дурак? Поставь меня! И ничего я не заведена!

— Да по тебе за километр видно, Нат. Ты меня сожрешь, если я тебя не трахну.

— Совсем охренел?! — ударила его ладошкой по спине. Звук получился гулкий, но вряд ли болезненный. Это как стучать по камню в надежде, что у того есть чувства.

Он ожидаемо не обратил на это внимания, толкнув дверь и попав в полумрачную комнату. Ее закрывали от света плотные, черные шторы, так что я еле различила кровать. На которую через пять секунд меня бессовестно бросили. Теперь я ощутила себя на его месте, понимая, что меня собираются взять прямо на этих простынях.

Он припал к губам, и мои возмущения стало слышно приглушенно. Я мычала ругательства в его рот.

Но властные руки уже нагло шарили по моему телу, стягивая джинсы.

— Разве не этого ты хотела? — оторвался от меня и прошептал.

— Не так!

— А что не так? — улыбнулся в темноте и запустил руку в трусики. Я прикусила губу в резком приливе возбуждения. Я еще даже не успела остыть после коридора, как он опять отключил мне мозг. Сжала губы, пытаясь не подавать виду, что реально заведена до предела. Сдерживала стоны внутри себя, даже когда он стянул с меня оставшуюся преграждающую тряпку.

Ну а что ты хотела? Ты же к этому и стремилась. Получай бездушный трах.

Но в моменте он остановился, и я удивленно открыла глаза, обнаружив, что Данила нет надо мной. Опять бросил заведенной? Я уже даже не знаю, что хуже: совесть или смерть от недотраха.

— Что ты удумал? — приподняла бровь, поняв, что он у моих ног. А еще, хоть здесь и было темно, мне стало жутко стыдно. Ведь парень сейчас жадным взглядом смотрит прямо туда, на клитор. Будто съесть хочет.

— Просто хочу, чтобы ты сексуально расслабилась. Так что откинься на подушку и не встревай.

Я неуверенно свела ноги вместе, прячась от него. Все-таки как-то не по себе. У меня был не очень удачный опыт однажды, и теперь не хотелось бы его повторять с тем, перед кем не хочется опростоволоситься.

— А может, как-нибудь по старинке?

Но его пальцы смяли мои ляжки и нагло раздвинули в стороны. Данил слегка улыбнулся и покачал головой, намекая, что шансов отказаться у меня ноль.

— Но...

— Нервничаешь, пупс, поэтому много болтаешь. Сейчас помогу... — и он прильнул ртом к клитору. От стыда и ударившего в голову возбуждения я закрыла глаза и сжала ладонями простыню под собой. Лицо все горит, я это чувствую, но пусть он не останавливается, потому что... ах... так хорошо...

Язык творил там что-то невообразимое. Все постыдные мысли смело пылесосом из моей головы, накидав туда кучу пошлых картинок. Захотелось быть развязной, хотелось отдаться целиком и полностью. Лишь бы только продолжал выводить эти круги по клитору. Теперь уже предохранители вырваны, я с этого крючка ни за что не слезу.

Медленно, вводя меня в состояние нарастающей агонии, он лизал, чуть прикусывал, всасывал, причмокивал. Меня всю трясло. Снова. Но теперь в тысячу раз сильнее. Я будто добровольно села на электрический стул.

Два пальца дразнились возле входа, помогая языку, а затем резко вошли в меня как по маслу, настолько я была мокрой. И в одном ритме с ним принялись двигаться, касаясь точки джи. Так пошло хлюпали...

Я не сдерживалась, кричала, выгибалась, вообще напрочь забыла, кто сейчас между моих ног так умело орудует языком, словно хочет меня сожрать. А он только наращивал темп, закручивая ту невидимую пружину где-то внизу живота. Мне показалось, что Данил доволен произведенным на меня эффектом.

Еще быстрее. Еще.

— О господи... — вцепилась в его волосы, сжимая голову между бедер. Мощная, сладкая волна, доводящая меня до какой-то конвульсии, нахлынула как цунами. Я дергалась, плакала, часто дышала, не знаю, что со мной происходило, но он довел меня до какой-то грани, за которую я упала, и теперь мои сексуальные горизонты расширились.

Все еще с отдышкой, прошептала тихое «спасибо», сворачиваясь в комочек и постигая дзен. Еще никто никогда... да даже он пару лет назад не... Боже мой, что это было! Такого сильного оргазма у меня еще не было.

Данил заботливо накрыл меня одеялом и сел рядом, откидываясь на подушку. Он не собирался меня больше трогать, хотя по сути сам от этого не получил совершенно ничего.

— Не знал, что ты так громко стонешь... — донеслось уважительное. Я нащупала подушку и кинула предположительно в него. Судя по звуку она приземлилась куда надо, но Даня просто откинул ее обратно.

— Передай привет соседям, — буркнула. Тоже мне комплименты. Обычно после такого говорят что-то более... милое. Портит послевкусие.

Он рукой поправил подушку, зубы блеснули в темноте:

— Да они понимающие.

— В смысле? — в голосе сама по себе случайно промелькнула ревность на тему каких-то левых девушек, которых он мог сюда водить. Я лишь запоздало прикусила язык и понадеялась, что он не заметил этой интонации.

— Музыку громко слушаю порой, — заботливо пояснил через минутную паузу. По тону было понятно, что все он понял, просто играется. Точнее, издевается. А мне было очень лень ему противостоять сейчас, да и вообще что-то говорить, это было мой словесный максимум. Хотелось потянуться и расслабиться, может, даже покемарить на часок, но я еще помнила, что я в гостях у Дани, мало ли что он выкинет. Да и вообще не нужно задерживаться. Я получила что хотела, не так ли?

— Ты, я так понимаю, думаешь, как свалить? — его голос вывел меня из раздумий.

Я подскочила, сев на кровати. Волосы всколыхнулись, немного закрыв вид передо мной. Дунула, убрав прядь с лица. Но Данил как лежал, облокотившись спиной об подушку, так и лежит. Только ткнул в пульт на тумбе рядом с кроватью и включил неяркую подсветку.

— Не смотри! — взвизгнула, понимая, что я сижу в одной футболке. Весь мой низ, штаны и трусики, лежат сейчас где-то у подножия кровати, куда далеко тянуться. Дернула покрывало и закуталась в него, как кокон.

— Вот дурная, — заржал и слез, идя в сторону дверного проема, — я уже все там видел. Что раньше, что сейчас. И ты, как всегда, прекрасна.

Я хотела еще с ним попререкаться, но поняла, что покраснела, поэтому отвернулась. Все больше начинаю вести себя нелогично. Это меня бесит. За эти годы я стала рациональной, рассудительной и взрослой, так почему рядом с этим идиотом я становлюсь такой же?

Впрочем, это неважно. Получается, он просто плохо на меня влияет. А то я временами теперь такая... м-м-м... сопля? Размазня?

Да пофиг. Надо это исправлять.

Собравшись с мыслями, я хотела много что высказать. Но, повернувшись, лишь растерянно заморгала, виляя головой. Успела профукать момент, когда Данил вышел из спальни. На кухне засвистел чайник. Придерживая покрывало и путаясь в нем ногами, я поковыляла на звук.

— Бутерброды будешь? — он, оказывается, уже спокойно копошился у раковины, залез в холодильник и достал оттуда колбасу и сыр.

Я неуклюже села на край кухонного дивана.

— Э, наверное...

Моргая, продолжила наблюдать, как парень по-домашнему накладывал колбасу на хлеб, затем сыр и в итоге убрал тарелку и ними в микроволновку. Клал сахар в кружку с чаем, что-то насвистывал. Я чувствовала себя по меньшей мере неловко, но покорно приняла чай и взяла с тарелки горячий бутер. Слишком милая обстановка для нас двоих. Это чей-то сон, и явно не мой. И это странное ощущение спокойствия и... будто все так и должно быть...

— Ну что, теперь дослушаешь меня? — сцепил руки на столе и поджал нижнюю губу, а потом левую пятерню запустил в волосы. И снова положил ладони на стол. Всегда не знал, куда деть руки, когда нервничал.

Видимо, этого не избежать, и я пожала плечами:

— Говори, пока я занята твоей едой.

Данил

Она сидит у тебя, блядь, в твоей квартире, так какого хрена у тебя язык присох к небу? Ты добился, чего добивался, она готова выслушать.

— Я приехал сюда за тобой, Нат, — выдал короткое и чуть со стыда не сгорел. Ты серьезно надеешься, что она бросится в объятия, тупо потому что ты переехал? Скажет скорее, что я идиот.

И ожидаемо меня встретила ее саркастичная моська, даже жевать не перестала. Чтобы продлить наше нахождение на кухне, я достал с полки шоколадку и чокопайки. Дольше ест — больше времени.

— Я правда натворил херни тогда, я не знаю, сколько буду извиняться. Может вечность. Но я не знал, что за этим стоит моя мать.

В глазах Натки появилась заинтересованность, у меня теперь зеленый свет. Даже приободрился чутка.

Она — лучшее, что было в моей жизни. Два года разлуки и бессмысленных поисков того же луча света, как в ее душе, прошли впустую. Она пытается казаться другой, но я вижу ее прошлую. Ната просто не дает этой версии выход. И я должен приложить все силы, чтобы снова увидеть в ней ту старую нежность и теплоту в глазах.

— Мать-то тут при чем?

Я, походу, завтыкал, поэтому Наташка напомнила о себе. Как же я все-таки скучал по ее голосу. Запаху, присутствию. Она, правда, раньше скованнее была, смущенная милая пигалица. Но сейчас мне даже больше нравится. Такая уверенная в себе стала.

— Она не хотела, чтобы я с тобой встречался. К тому времени мама нашла мне какую-то якобы невесту. Думала, что у нас с ней все срастется. Только ты мешала этому плану.

— Да, я в курсе, — пожала плечами. Так мило жует, я не могу.

— Откуда? — на секунду нахмурился, — впрочем, она действовала подло. Я не зря прошелся тогда по твоему дружку, как его там...

Пощелкал пальцами.

— Не делай вид, что забыл его имя, — закатила Наташка глаза.

— Пф, ну и ладно. В общем, я после тех фоток вообще... Я не хотел устраивать такой цирк. Но увидел, что ты льнешь к этому клоуну и, ну, короче, крышу сорвало знатно. Ну и в общем...

Ната резко спустила ноги со стула, где сидела в позе лотоса или комка, я не знаю, она вся в этом коконе из покрывала. Пустую тарелку из-под бутеров решительно отодвинула.

— Стоп, какие фотки?

— Ты их не видела? — озадачился, когда она отрицательно помотала головой. А затем отвел взгляд, не зная, как помягче рассказать, что на них было. — Ну темно было. Какая-то типа постель и ты с ним в обнимку спишь. Его рука у тебя на груди, прямо на лифчике, еще чуть-чуть и под него заберется. Сложно что-то еще подумать. Плюс слухи ходить начали, что у вас отношения за моей спиной, я тогда не знал, что Игорек их сам и распускал и...

— Врешь, — прервала меня Ната. Ее губы были сведены в тонкую полоску, а от маски сильной независимой ничего не осталось. Глаза такие, будто вот-вот заплачет. Блин, я не хочу, чтобы она плакала. Я в прошлый раз чуть не сдох на месте, однако... за действия свои не отвечал, и язык мел как помело. — Игорь. Не мог. Может, на той фотке была не я. Может, ты ошибся и не разглядел.

— Моя мать подкупила его, пупс, — голос стал вкрадчивым, я будто сдираю корочку с наболевшей раны. — Он провернул это, чтобы я поверил, что ты мне рога ставишь. У него получилось, как видишь.

— Не верю.

— Что? — я растерялся на секунду. Вроде такие аргументы приводил неплохие, все как есть рассказал. Да, фоток тех не осталось, но я бы и не хотел снова на это пялиться. Лучше глаза с мылом помыть, чем видеть любимую девушку в объятиях другого.

— Не верю! — зло произнесла, — Игорь не мог так поступить, мы за одной партой сидели. С младших классов дружили.

Я пожал плечами.

— Люди продаются. Твоему дружку собственное будущее оказалось важнее вашей дружбы. Он, между прочим, вложился в собственное приложение, но прогорел да долгов нахватался. Так, по слухам узнал. А вот после своего провала он работает в местном макдаке, я пару раз натыкался на него, когда ходил за бургером.

На этом моменте она резко встала. Задергалась, будто не зная, что делать, а потом ушлепала в комнату. Ничего мне не сказала притом, кроме:

— Не заходи, я буду одеваться.

В непонятках я потащился за девушкой, но встрял у моих же закрытых дверей в спальню.

— И ты серьезно?! — крикнул через дверь.

— Что?

— Серьезно вот так уйдешь? Я, между прочим, очень важные вещи рассказывал.

— Мне надо это переварить, — открыла дверь и ушла вглубь комнаты.

Остановить. Задержать. Если она вот так просто уйдет...

Я прошел внутрь, мозг лихорадочно работал. Наташа уже сидела на кровати и натягивала носки, ворча о том, как я их умудрился снять. О, я бы с нее все снял, да обстановка не располагала. Впрочем, еще увижу ее полностью обнаженной на своей кровати.

Она снова будет моей.

— Ты мне не веришь? — скрестил руки на груди. Это было скорее как вердикт, потому что по глазам было видно. Ну, по крайней мере, там было смятение. Но оставлять все госпоже «она все сама додумает», я не собирался. Мне нужно ее дожать. Хватит от меня бегать.

— Прости, Дань, но я не могу так. Я Игоря знаю очень долго. Знала...

— Окей, — я вспылил. — Поехали.

— Куда?

— Ну а что, я не хочу сидеть и ждать непонятно сколько. Ты можешь медлить вечность, но ты мне нужна прямо сейчас. Ради этого я готов на все. Буквально все. Поэтому мы вернемся в наш родной город, и я докажу тебе.

Ната хмыкнула и покачала головой:

— Еще чего. Я туда ни ногой. Не заставишь, не пытайся. Мерзкое место.

И прошла мимо меня, собираясь. Лишь волосы колыхнулись возле лица, обдав приятным ароматом. Где-то в голове запульсировало. Я взбешенно перешел ей дорогу, не давая начать обуваться. Просто потому, что... бесит блин. Бесит своим упрямством.

— А я все-таки попытаюсь, — расставил руки в стороны. — Полгода назад мать в порыве гнева призналась в том, что разрушила наши отношения. И я все бросил. Бросил ради тебя. Лишился привилегий родителей, договорился с отцом и нашел тебя. Мать со мной даже разговаривать не хочет после того, как я свалил сюда. Поступил, хотя мне нахрен не сдалась учеба, у меня свой бизнес. Бросил всех знакомых и друзей, я готов променять их всех на одну ТЕБЯ. Так поедем вытрясем из моей матери правду снова, или же я притащу тебя к твоему так называемому другу и спросишь сама!

И резко замолк.

Грудная клетка часто вздымалась, а сердце стучало как бешеное. Я, кажется, даже голос слегка повысил от отчаяния. Не знаю, вдруг на мгновение показалось, что если Наташа выйдет отсюда, то больше не даст мне подойти к ней. Поблагодарит, может, за мое красноречие, скажет, что все это в прошлом. И равнодушно отпустит меня.

Не хочу.

Не хочу лишаться ее опять.

Мне так понравилось ощущать ее тепло в своих руках. Этот взгляд, хоть и дерзкий, но все равно от него хочется вечно улыбаться. Запах ее шампуня. А этот цвет волос ей, между прочим, очень идет.

Мы серьезно смотрели друг на друга, наверное, минут пять. От тишины в квартире звенело, но я молчал. Она тоже. Только сверкали, как две звезды, глаза.

Я опустил руки. Если обойдет меня и уйдет, я все пойму и уеду, буду пытаться забыться. Но пока она здесь, я хочу пробовать.

Начала кусать нижнюю губу, хотя взгляд еще сердитый, но Ната явно думает. Вижу на ее лице растерянность и успокаиваюсь, понимая, что ей не все равно на меня. Хреновое прошлое никуда не деть, но я хочу работать над этим, перебороть его и пойти вперед. Но я не хочу идти в будущее один.

Ты мне нужна...

Ну же...

Пожалуйста.

— Он в четырехстах километров отсюда. Туда ехать почти пять часов, — не отвела взгляд. — Приедем ночью, кому мы нужны, придется с ночевкой. А завтра, между прочим, учеба.

Я выдохнул, пожав одним плечом, точнее, дернув им будто его закоротило. Нервы. Но она сдалась, и, блядь, как я рад.

— Переночуешь у моих родителей. А один день можно и пропустить ради такого, не думаешь?

— Под одной крышей с твоей матерью? Упаси господь! Отвезешь меня к моим, — Наташа закатила глаза и слегка улыбнулась, наверное, сама не понимая, зачем согласилась. Может, потому, что я очень хорошо попросил? Может, еще любит меня?

— Так ты согласна? — повеселел.

Покачала указательным пальцем, разворачиваясь обратно на кухню, где она не доела шоколадку.

— Туда-обратно. Я просто жду, пока ты струсишь и сольешься, потому что это фарс, — хохотнула, — но уж очень хочется поймать тебя на лжи и злорадствовать всю оставшуюся жизнь. Если что у тебя еще есть шанс во всем признаться, тогда я спокойно поеду домой.

— Нет. Едем.

Не знаю, на что я рассчитывала. Не понимаю, на что рассчитывает он.

До последнего усмехалась в глубине души, пока соглашалась на эту авантюру в ожидании фола. Взгляд, правда, у него был такой... бешеный, что ли? На секунду показалось, что как у человека, потерявшего все. Может, еще из-за этого меня подтолкнуло сказать «да».

Хотя, если подумать, жалость — это плохо. Меня вот никто не жалел тогда. Почему тогда в душе что-то начало скрестись? Впрочем, я уже давно поняла, что рядом с этим человеком действовать логично не получается.

Зато можно было не торопиться и опустошить его вазочку со сладким. Он особо был не против. Ушел в комнату собираться, косо поглядывая, будто я собираюсь сбежать, как только он покинет зону кухни. Кивнула на всякий случай и отвернулась к окну.

Что я забыла в родном городе? Снова ходить по тем улицам, что принесли мне столько боли и одиночества? Ну, хоть родителей повидаю, последний раз на мой день рождения собирались.

Впрочем, меня это гложет, несмотря на то что я начала новую жизнь. Я только делала вид, что отпустила. На самом деле сбежала, роняя обувь и ограждаясь ментальной стеной. Может стоит съездить хотя бы чтобы облегчить душу? Отпустить и забыть уже.

Слышу, как уже гремит ключами от машины. Коридор, ванна, обратно в комнату. Он не трогал меня и бродил по дому, явно готовясь к поездке. А вот у меня с собой ничего не было. В чем была в универе, в том и поеду. Если что какая-то часть вещей должна была остаться у родителей. Да и не на Северный полюс качу.

— Ну что? — в конце концов, Данил встал в проходе. Его вопросительный тон голоса прилетел мне в спину, пока я листала шортсы, пытаясь отвлечься. Я немного запоздало подняла взгляд:

— М?

— Едем? Я готов, только в машину сесть.

— И мы все-таки серьезно едем. Обратно. Вдвоем.

Уголок его губы изобразил подобие улыбки:

— А ты думала, я тут ходил, придумывал хорошую отмазку? Да, серьезно. На месте уже разберемся, куда первым делом ехать. Я ведь помню, ты не очень любила мою мать и не будешь гореть желанием с ней разговаривать.

Поморщилась на последние слова, как бы говоря «и до сих пор не люблю». Воспоминаний хватает не желать с ней пересекаться. Вряд ли она изменилась, раз даже сынок сбежал из города. И как он ее решил заставить разговориться непонятно.

Я молча посторонила парня и пошла сама собирать свои скромные пожитки, несколько раз проверяя, не забыла ли чего. Не хотелось бы потом просить его об одолжении, а то после такого можно снова оказаться у него на кровати.

— Я готова, — хотя не особо понимала, к чему. Принятое решение как в тумане.

Мы вышли из его квартиры, дошли до машины. День уже подходил к концу, солнце приближалось к горизонту, прячась за многоэтажками, и я мысленно удивилась, сколько у него пробыла. И есть ли смысл ехать в ночь. Хотя не оставаться же мне у него с ночевкой? А то чую, так бы и предложил.

На всякий случай написала в семейный чат, что еду домой на денек. Типа появились кое-какие дела в городе. Мать обрадовалась и удивилась, что я решила навестить их, ведь все последние два года они сами приезжали ко мне.

Взялась за ручку двери машины и остановилась.

— Что-то не так? — Даня собирался сесть, но встревоженно замер. Смешно сравнивать, но будто хомячок решил не возвращаться в клетку и хозяин думает, чем бы его загнать.

— Просто последние уточнения. Не лихачить и не приставать в дороге.

Он облегченно фыркнул и сел в тачку. Перед закрытием двери послышалось что-то утвердительное, и я более-менее спокойно примостилась. По крайней мере, он удаленно включил обогрев машины, и здесь хотя бы сидеть приятно.

Я стащила пальто и вместе с сумкой закинула на заднее сиденье. Ехать долго, не хочу, чтобы что-то мешало.

— Заедем по пути на заправку? Можем там кофе взять. Или твой вкус стал утонченнее, и мне тебя везти в кофейню?

Я смерила его высокомерным взглядом, чувствуя издевку. Тронулся и думает, что может надо мной подтрунивать? Будто я не заставлю его, если захочу, остановиться?

— И на заправке нормально, — отвернулась к окну.

— Прости, просто... — он почувствовал мой холодный тон, — я не знаю, какая ты сейчас. Я все еще иногда вижу прошлую тебя, но это ведь уже не так. Поэтому хотелось бы прощупать тебя новую.

— Не надо меня щупать. За этим к другим иди.

— Не хочу, мне у тебя все устраивает.

— Утраивать может у девки на одну ночь.

— Простите, моя королева. Я в восторге от ваших форм, каждый раз ловлю приступы эйфории, — снова прикалывается, но в этот раз дружелюбно. Как будто даже без лжи.

— Идиот, — поняла, что непроизвольно улыбнулась своему слабому отражению в окне. Незаметно поправила волосы и покусала губки, и только тогда повернулась обратно. Данил вез спокойно, как и обещал, будто водитель с наклейкой на бампере «дети». Лишь иногда кидал на меня внимательные взгляды, то ли любуясь, то ли изучая, ничего не произносил и продолжал путь.

Я залипла на какое-то время в онлайн-игрушке, заткнув уши беспроводными наушниками, так что до самой заправки мы не общались. Я просто улавливала его присутствие, и мне становилось комфортно и тепло где-то на душе. Впервые за долгое время что-то грелось изнутри. Весна, что ли, на сердце. Но разве для меня это есть хорошо? Зачем этот дурак топит мои ледяные стены?

По плечу постучали, и я дернулась.

— Мы приехали, тебе что взять?

— Я пойду с тобой, — торопливо засунула «уши» в коробочку и убрала в карман. Натянула пальто и выскочила из машины, догоняя Даню. Он специально не торопился, дожидаясь меня.

Местная заправка была наполовину кафе, которое в это время не пустовало, но и не было переполненным. Перед нами в очереди была пара человек, и они быстро прошли.

— Молодым парам по вечерам акция на выпечку, одно покупаете второе в подарок, — продавщица лениво постучала по витрине слева.

— Ой, мы не... ой! — потерла бок, в который меня пихнул Данил.

— Ты сначала посмотри, что там интересного, — горячий шепот обдал ухо, и у меня по коже под одеждой пошли мурашки.

— У тебя денег, что ли, нет? — наморщила лоб, незаметно растирая руки, чтобы избавиться от чертовых мурашек.

— Мне просто понравилось, что нас назвали парой, — улыбнулся.

Я закатила глаза, но к витрине подошла. Кофе он и так помнит какое я пью. А вот в недавнего времени я полюбила все с малиной. Не знаю, прям тянет на нее. Поэтому, как только я увидела кусочек желейного торта с малиной, сразу же в него вцепилась взглядом. Ну, еще заприметила пару пончиков.

Продавщица собрала все, что я выбрала, по контейнерам и поставила два кофе. Даня даже ничего не добавлял к моему заказу. Видимо, решил съесть тот второй пончик, что идет даром. А что, говорят, халявное вкуснее, может не врут?

Пончики мы умяли, как только сели в машину. И стаканчик я опустошила где-то наполовину. Стало очень даже хорошо после перекуса, я снова достала телефон, но разочарованно положила его обратно в карман. Мы выехали за город, связь скачет неимоверно. Поэтому мне ничего не оставалось, как подлезть к контейнеру с тортом, собираясь как следует им полакомиться. М-м-м, вкуснотища. А с кофе одно удовольствие.

— Ешь, — решительно поднесла к его рту пластиковую ложку, пока мы стояли на красном светофоре. Пусть сахар поест, может, добрее станет. Как Кот Леопольд, ха-ха.

— Ой, убери, у меня уже отсюда губы слипаются, — мягко скривился. — Как ты это ешь?

Но не то чтобы это могло меня остановить, особенно когда скормить ему сладкое становится идеей фикс:

— Будешь сопротивляться еще и жопа слипнется. Просто попробуй.

— Ну почему... — убито и тихо взвыл.

— Потому что ты выбрал сегодня поехать со мной к черту на рога. Отрабатывай мои нервы.

После этого Даня очень даже послушно открыл рот и попытался не меняться в лице, пока пережевывает желейный торт. Но от этого оно было настолько каменным, что я не удержалась и рассмеялась, убирая контейнер в бардачок.

А он благоговейно замер.

— Что? — в недоумении.

— Да просто... кажется, впервые за долгое время слышу твой смех. Он такой же красивый, как и раньше.

— А... — я смущенно заправила прядь волос за ухо.

За окном машины уже темно. Темные поля и мрачные деревья. А впереди автострада, яркая, освещаемая тысячей фонарей. Они захватывающе блестели и сливались в одну ленту света. Четыре полосы машин двигались туда-сюда и все по своим делам.

Данил подключил телефон через аукс и стал настраивать музыку в машине. Через некоторое время заиграло что-то знакомое. Даже. Очень.

— Это же...

— Ага, — он откинулся на сидении, без слов подпевая.

Больше двух лет назад на дурацкой школьной дискотеке заиграл этот трек для медленного танца. Я пришла на дискотеку первый раз, но уже понимала, что шансов с кем-то потанцевать никаких. Поэтому шла подышать свежим воздухом, это лучше, чем мяться в темном углу с надеждой на лучшее. Но по пути я споткнулась и налетела на Даню, чуть не упав. Так и замерла в его руках.

— Наш первый медляк, — я мечтательно улыбнулась, — я тогда жутко боялась отдавить тебе ноги и тем самым все испортить. Тебя еще все боялись, и я немного тоже. Думала, зачем ты вообще пригласил меня...

— Меня просто удивило, что такая милашка здесь одна и без кавалера. Ты так смотрела, своими большими блестящими глазищами, в которых можно было утонуть. Ну и подумал, а почему я не могу им стать. Хотя бы на вечер, ну, или на ночь, — хитро подмигнул.

— Пошляк! — хохотнула. На самом деле он после дискотеки не приставал, просто отвез до дома. Если у него как у бабника это было способом подсадить на крючок, то через неделю он понял, что сам на него попался. Ибо после первой ночи никуда не делся, хотя я очень переживала, готовая ко всему.

— Ну, какой есть. Зато красивый, — провел пятерней, убирая волосы назад. Появилось его старое выражение лица, очень довольное собой. Глаза с легким прищуром, тень улыбки.

— Говорила мне бабка, бойся симпатичных парней. Они знают себе цену и зазнаются.

— Я не такой, — наигранно обиделся.

— Ну-ну.

— Ну разве что чуть-чуть.

И снова замолчали. Только оба слушали песню, что однажды связала наши судьбы.

— Знаешь, а ты все-таки... — от волнения стала мять низ футболки, — в общем, я не ненавижу тебя. И прощаю за то, что ты сделал.

И это было правдой. По крайней мере, на данный момент так казалось. Я всегда ощущала, что не до конца подавила в себе чувства к нему. Сейчас рядом с ним царит такое умиротворение, что я уже и не помню, что неделю назад бросала в его сторону ругательства. Ладно, помню. Но сейчас этого делать уж совсем не хотелось.

— Знаешь, Нат, это самое важное, что я хотел от тебя услышать, — честно признался, и от его голоса хотелось все больше откровенничать. Такой он был... проникновенный и серьезный. — Но я все равно докажу, что меня наебали, и я не хотел этого.

Он положил правую руку между нами, не касаясь моей ноги. Но ладонь была так раскрыта, словно приглашала. И я повелась на это. Медленно и нервничая, как малолетка, положила свою руку в его. Боже, что я делаю...

Сначала он вздрогнул от неожиданности, но через секунду его пальцы обхватили мои, переплетаясь. Дурацкие стены моего замка таяли. Внутри что-то расправлялось, будто батутный городок накачивают.

От эйфории хотелось сделать что-то еще более важное. Что-то...

— Я люблю тебя, Нат.

А затем гудок чужой машины. Яркий свет фар вылетевшей на встречку легковушки. Сильный удар по нам.

Боковым зрением видела, как вцепляется Данил в руль, пытаясь удержать то, что невозможно. Нас перевернуло, отбросив с трассы. Машину закрутило по горе, она стала плющиться, как консервная банка.

Боль по всему телу стала настолько невыносимой, что я отключилась...

Мне больно даже во сне.

Я иду по темной дороге, еле освещенной фонарями, а все тело ноет, и идти так тяжело. Но я понимаю, что останавливаться нельзя, иначе я сосредоточусь на этой боли. Утону в ней, начну жалеть себя и больше никогда не встану.

И я иду, иду вперед, не зная, есть ли конец у этого пути.

Я не знаю, сколько провела там. Просто меня вдруг резко выбросило оттуда, вытянуло вверх, на свет, и я очнулась в белом месте. Глаза просто неимоверно резало от него, и я слезливо моргала, пока не начала различать очертания стен, комодов, капельницы, кровати, на которой лежала. Я была заботливо накрыта белым одеялом, а вокруг — никого.

Затем до слуха донеслись звуки множества шагов за дверью.

Тело болело и в реале. Особенно левая рука, которая оказалась забетонирована в гипс. Под ним чесалось, но у меня не хватало даже сил поднять правую руку и попытаться подлезть туда.

Я начала безразлично втыкать в потолок, все еще не осознавая ничего. Обрывки воспоминаний плавали во мозгу, как будто кто-то медленно помешивал воду в кастрюле. Снова хотелось спать, но я не хочу возвращаться на эту дорогу без конца и края.

Затем меня осенило.

Данил. Что с ним?!

Я принялась шарить правой рукой по кровати, пока на краю не нащупала кнопку вызова медсестры. После небольшого ожидания двери открылись, и вместе с двумя медсестрами ко мне зашел взрослый, статный доктор, держа подмышкой папку.

— Вы очнулись, отлично.

— Где я? Где Даня?

— В лучшей частной клинике города, — не без гордости произнес, — к счастью, полиция нашла вашу сумочку с документами, и мы связались с родителями. Они в городе, ждут новостей.

— Где Данил Туманов, — членораздельно произнесла, чувствуя, что от меня скрывают эту информацию. Точнее, не договаривают. Глаза врача бегали, не встречаясь с моим взглядом.

— Ваш молодой человек сидел как раз с той стороны, куда пришелся удар и... у него было множественное внутреннее кровотечение. Вы, Наталья, можно считать, отделались легким испугом за счет сработавшей подушки безопасности. Несколько крупных швов, пара сломанных ребер, сломанная рука и сотрясение. Но из-за того, что вы потеряли много крови, сейчас не рекомендуется напрягаться.

— А он?

— Он до сих пор в реанимации, пока ничего не могу сказать.

Я подорвалась, и меня чуть не вырвало. Голова закружилась, а дышать стало неимоверно тяжело, будто кто-то сел на грудь. Сдерживая нахлынувшие слезы, я процедила:

— Мне нужно к нему.

— Туманов без сознания, вам вставать нельзя. Я не вижу в этом необходимости.

— Пожалуйста! — начала паниковать, порываясь слезть с кровати. Это было очень тяжело, я будто толкала гору, — мне очень нужно кое-что ему сказать!

— Он все равно не услышит. Сестра, — кивнул девушке слева, и она подошла ко мне.

Она, мило улыбаясь, приблизилась и попыталась уложить меня. Но я начала брыкаться, вырываясь из ее тонких, но на удивление сильных рук.

— Нет! — снова плачу, — Нет!

— Мне правда жаль, но вам нужен покой, ведь вы скоро пойдете на поправку.

Не знаю, как она вернула меня в лежачее положение, но я намерена бороться до тех пор, пока... пока...

Она покрутила винтик на капельнице, и к физраствору добавилось что-то еще. Мне жутко захотелось спать. В сон клонило так, будто я не спала неделю. И бороться с этим... оказалось невозможно...

— Просыпается... — шептались знакомые голоса.

— Слава богу, — вздохнул голос... мамы. — Такое облегчение.

Снова тяжело открывать глаза.

— Можно, наконец, приглушить этот чертов свет? — еле разомкнула пересохшие губы.

— Милый, — затем шаги, щелчок выключателя, и режущий свет пропал. Я спокойно разомкнула веки и уставилась на родителей, перепуганных до смерти. Мама держала меня за руку и тихо ее поглаживала. Отец сидел по другую сторону кровати. Немного не такой, каким я запомнила его в нашу последнюю встречу. Вместо статного, мужественного мужчины здесь сидел сгорбленный, с парой поседевших волосинок родитель. Их было видно, потому что он был шатеном. Именно в этот цвет я и покрасилась, когда меняла свою жизнь.

— Вы... здесь...

— Конечно, мы здесь, где нам быть. Ох, как ты перепугала нас! — мама, похожая на более взрослую версию меня, но с длинными светлыми волосами, еще крепче сжала мою ладонь.

— Мы с матерью бросили все дела, отменили встречи и совещания, и сразу же выехали к тебе.

— Я рада, — прошептала, — можно воды?

Мама дернулась, как будто почувствовала вину, что сама не догадалась ее мне подать. Повернулась к тумбе и протянула мне стакан. Я взяла его слабой правой рукой, чувствуя, как с каждым глотком расправляется желудок. Ох, живительная влага.

— В общем, виновника ДТП уже держат в СИЗО. Он не был пьян, парень просто лихачил, кажется, красовался перед друзьями и не справился с управлением.

— Сколько я здесь лежу?

— Четвертый день. Ты порой просыпалась в бреду, но явно была не в сознании, поэтому с нами не разговаривала.

— А как там Данил?

— Да так, — мама увела взгляд, — кстати, в коридоре ждут твои друзья.

— Девочки здесь? — разум прояснился. Даже на душе теплее стало. Все так переживают. Но то, что они не хотят о нем говорить, меня настораживало. Что-то скреблось в душе, противно и мерзко.

— Да, хочешь их увидеть?

— Конечно, очень.

Папа приобнял маму за плечо:

— Тогда мы сходим перекусить и немного отдохнуть. Который день недосыпаем, все возле твоей постели сидим. А ты пока пообщайся. Если что говори медсестре, она нам позвонит.

Я кивнула. Мама с папой вышли за дверь, а через минуту сюда ввалилась толпа моих друзей. Катя с Олеся привели своих парней, которые, видимо, тоже переживали.

— Наташка! — девочки бросились меня обнимать, но я закашлялась, и они тут же виновато отстранились. Катя села рядом и сжала мою руку, как до этого делала моя мама.

— Мы так рады, что ты живая... — Олеся одной рукой держала небольшой беременный животик, а другой вытирала крупные слезинки. Егор тут же полез за платком, который походу таскает с собой уже на постоянке. Олеся стала довольно эмоциональной в последние месяцы.

— Ты не представляешь, как мы охренели, — кивнул Дима, развалившись в кресле у стены. — Еще и с того, что второй потерпевший — Данил.

Я увела взгляд, смотря в темное окно. Поздний вечер.

— Так, получилось... — глухо выдала.

— Он тебя насильно увозил? — Катя взволнованно вгляделась в меня.

— Да, кстати, если что скажи, мы его с Егычем добьем.

— Так он живой?! — в души упал груз. Хоть они что-то знают и не молчат.

— А надо, чтобы был мертвый?

— Нет! — чересчур эмоционально повысила голос, буквально рявкнув на парней. Дима с Егором недоуменно переглянулись.

Олеся резко успокоилась, нахмурилась и уперла руки в бока:

— Мальчики, идите погуляйте. И принесите нам чего-нибудь вкусного. А мне кофе.

— Тебе нельзя кофе, — возразил Егор своей жене.

— А вот и можно!

— Нет! И я принесу тебе сок.

Девушка накуксилась:

— Ты совсем меня не любишь?

— Люблю, поэтому и оберегаю, — вздохнул, — какой сок?

Она вздохнула следом.

— Томатный.

— Пошли, Димон, — похлопал один другого по плечу, и они удалились из палаты. Я слегка улыбнулась. Их перепалка ненадолго вернула меня в обычный мир. До произошедшего, до этой больничной палаты. И почему мне не жилось спокойно? Потянуло на приключения?

— Что с Данилом? — я сразу же уставилась на подруг, как только дверь хлопнула.

Олеся начала мяться, поэтому я стала буравить взглядом Катю. Она тоже чувствовала себя не в своей тарелке, кусала губу, будто решая, говорить или нет. Словно переживая за мою психику. Да она у меня, ха-ха, крепче, чем у них обеих взятых. Чего за меня волноваться?

— Понимаешь, его, конечно, подлатали... но они столько боролись за его жизнь. Драгоценное время ушло. И короче... Даня в коме. Никто не знает, когда он очнется. Может, когда восстановится, может, никогда.

Если представить, что внутри меня стержень, но из стекла, то я буквально почувствовала, как он ломается.

Я просыпалась с надеждой, что скоро увижу его. Что врач пустит меня в его палату, и я тоже скажу ему что-то важное. А теперь говори не говори, он не услышит.

Нос защипало.

Я была слегка приподнята на подушке, поэтому откинула голову и уставилась в потолок. Предательские слезы, лезьте назад. Но за одной по щеке потекла вторая, и вот я уже всхлипываю. А затем я тупо разревелась.

Вытирала слезы кулаком, шмыгала носом, пока растерявшиеся подруги судорожно не принялись совать мне салфетки. Их лица напомнили мне, что я еще ни разу не плакала при них. Это стало моим первым проявлением слабости, но вместе с этим и неким откровением.

— А я говорила, что ей не нужно рассказывать, — прошептала Олеся Кате.

Та испуганно, и даже весьма виновато пожала плечами.

— Да кто ж знал... — еще тише ответила.

— Мы не должны были никуда ехать, но я так хотела заткнуть его за пояс. Это я виновата, включила гордыню, желая, чтобы он постоянно мне что-то доказывал и оправдывался, — размазывая по лицу соленую влагу, принялась исповедоваться перед девочками.

— Эй, ты заслужила правду за все это время, что страдала. И если он должен был куда-то тебя отвезти, чтобы ты была спокойна и верила ему... а авария — просто случайность. Никто не знал, это могла быть любая машина, а стала ваша. Главное, что все живы.

— Живы... — сквозь мутную пелену слез я взглянула в окно.

— И он тоже поправится! — Олеся села на край кровати, — все у вас вообще замечательно будет. Хотя мы просто офигели, когда узнали. Вот кого-кого, а вас вместе в одной машине представить было невозможно. Наша группа на ушах стоит, а Кристина опять от злости стала напоминать размалеванный манекен.

Я молча улыбнулась краешком рта.

— А наши парни какие молодцы! Когда мы с Леськой чуть инфаркты не словили и на панике не знали, что делать, быстро все разрулили. Нашли, куда вас отвезли, связались с твоими родителями. Ну и, в конце концов, организовали наше посещение.

— Я горжусь ими, — честно добавила, убирая платочки. Мое состояние немного стабилизировалось, хотя на душе было гадко, она до сих пор болезненно сжималась.

Хотелось побыть одной, но признаться в этом подругам я не могла. Они столько ждали, пока ко мне пустят. Через силу отвечала на вопросы, которых у них накопилось немало, все больше думая, как он там. Видит ли сны? Или падает в бесконечной пустоте?

Через двадцать минут пришли парни и сообщили, что время посещения заканчивается. Девочки долго и слезно прощались со мной и пообещали заходить каждый день. После них ко мне ненадолго заглянули родители, и я, наконец, осталась в долгожданном одиночестве.

Долго плакала в темноте, больше страдая от неопределенности и того, что я ничего не могу сделать. Только лежать. И думать.

Спина уже затекла, хочется встать и размяться. Это тоже мучает. Все тело прямо зудит. И рука под гипсом чешется.

Зарычав, психовано побила целой рукой кровать. Даже позлиться нормально не могу, да черт тебя возьми!

Спустя где-то час не осталось ни слез, ни энергии. Только усталость. И только она мне помогла заснуть до самого утра.

Друзья и родители стали навещать меня почти каждый день.

Мой телефон был сломан и передан полицией, данные из него извлекли и перенесли на купленный новый. Теперь у меня появилась связь с внешним миром, она помогала не сойти с ума в больнице и не утонуть в мыслях. А то от телевизора крыша едет.

О Даниле до сих пор ни слова не говорили. Впрочем, лучше отсутствие любых новостей, чем внезапные плохие. Так я хотя бы понимаю, что он стабилен в том состоянии, в котором находится сейчас.

Я смотрела сериалы. Пыталась дистанционно не отставать в универе, радуясь, что ничего не нужно записывать, ведь я левша. Смотрела что-то для саморазвития, стараясь напрягать мозг. Иначе, если я начинала расслабленно думать, мысли становились депрессивными. По ночам перед сном старалась фантазировать что-то хорошее, но в голову лезли стремные сюжеты, в частности, выражающие мои подсознательные страхи. Мне было еще более одиноко, чем раньше. Просто неимоверная, сосущая пустота, которая в темноте палаты давила на меня так, что грудную клетку сжимало.

Я бесшумно плакала по ночам. Долгим. Казавшимся бесконечными.

Через три недели мне сняли гипс с руки, через четыре разрешили ходить. И как только это случилось, меня обрадовали — я могу посетить палату Дани. Перед этим ознакомили с его состоянием, о котором и так сообщили ребята. Их недавно к нему пустили.

Накинув свободную футболку с серыми спортивным штанами, я отправилась вслед за медсестрой, тяжело передвигаясь по коридору. Проходила мимо других комнат, некоторые были открыты, и там лежали другие частные пациенты. Данил был на этаже ниже. Там лежали все «тяжелые» пациенты.

Перед комнатой медсестра остановилась и кивнула на дверь, позволяя мне самой зайти.

— Фух, — собралась с мыслями и шагнула за порог.

Такая же комната, как у меня. Только на кровати лежит, укрытый одеялом, Даня. Он может самостоятельно дышать, поэтому на него всего лишь нацеплены капельницы и немного трубок. Волосы убраны по сторонам, чтобы не скрывать ровное, спокойное лицо.

Я села рядом и, как мои родители меня, схватила его ладонь. Теплая. Это обрадовало. Словно просто спит. А значит, скоро проснется. Нужно подождать. Я не знаю, сколько это продлится, но я терпеливая.

Я стала навещать его каждый день, проводила все свободное время там, в кресле. Все надеялась, что он пошевелится. Но безжалостные медсестры порой выгоняли, чтобы я хотя бы поела или полежала в положенные часы под капельницей. Но почему-то здесь было спокойнее. Рядом с ним я уже не чувствовала себя потерянной, будто вот мое место — охранять его сон.

Слышала, люди в коме все еще слышат окружающие звуки, потому читала ему новости, книги — все, что находила интересным.

— А вот еще один, стоит проститутка... — я запнулась, прочитав про себя пошлое продолжение, — а, впрочем, такой себе анекдот, сейчас дальше листну.

— Ты что здесь забыла? — я внезапно вздрогнула. Рывком обернулась и встретилась лицом к лицу с Изабеллой. Явно было, что она не в восторге того, что я здесь сижу.

Выглядела, как всегда, сногсшибательно. Непонятно было, она к сыну в больницу пришла, или красоваться в новом торговом центре. Изабелла скинула шубку, бросив ее на диванчик у дальней стены. Туда же отправилась модная сумочка.

Холодно зыркнула в ее сторону, наблюдая за каждым движением.

— Даню навещаю, как и вы.

Мама Данила давно меня не видела, так что ее ожидает сюрприз, если она считает, что я такая же мямля. Впрочем, и мне стоит ожидать от нее подвоха. Научена горьким опытом.

Она прошла мимо и выкинула из вазы цветы, которые я принесла сегодня утром, хладнокровно сунув туда ее пахучие, красные розы.

— Я считаю, что тебя здесь быть не должно. Так что возвращайся к себе, — бросила через плечо.

— Это почему же? — я вскинула подбородок, злость внутри начинала закипать мгновенно.

— Ну, дай-ка подумать, — она наигранно нахмурилась и сложила руки на груди, — может, потому, что ты виновата в аварии? Не будь тебя, он бы вообще в этот город не поехал.

Туманова старшая была все такой же.

Все такой же стервой.

— А не будь тебя, я бы не переехала сюда, — заметила с легкой улыбкой, словно меня не покоробило ее действие. Глубоко задышала, приводя мысли в равновесие. Сейчас лучше всего быть равнодушной.

— Не смей тыкать, сопливая девчонка! — выплюнула в мою сторону, обойдя кровать Данила и сев на другое кресло, прямо напротив меня. Грациозно закинула ногу за ногу и сцепила пальцы на колене, некоторое время смотря на своего молчаливого неподвижного сына.

Я начала чувствовать себя неловко в ее присутствии. Тишина стала какой-то гнетущей, воздух густым и давил, похоже, не только на меня. Но я продолжала сидеть, она — тоже. Чтобы не смотреть друг на друга, мы смотрели на него. Вот если бы Даня очнулся, это разрядило бы обстановку, ха-ха.

В общем, даже спустя пятнадцать минут никто из нас не стал сдавать позиций. Она просто уткнулась в телефон, надеясь, что я уйду первой. Я — тоже. Но легче никому из нас от этого не стало, незримо мы знали, что сидим друг от друга в паре метров. И тогда я придвинулась к Данилу ближе, как всегда сидела, пока ее не было.

— А знаешь, тут еще анекдотов осталось. Давай дочитаю, — обратилась к спящему Дане, — итак, идет еврей по улице, видит, деньги лежат...

— Так, — внезапно поднялась Иза, — пойду-ка я за кофе. Надеюсь, что к моему приходу тебя здесь не будет.

— Надейся, — хмыкнула я, собираясь оставаться здесь до победного. Это стало единственным придуманным планом за ближайшие десять минут, ибо Даня не может сказать, что не хочет ее видеть, а она все еще остается его матерью по бумажкам. А хотя... вдруг он ее простил?

Я подозрительно посмотрела на это безмятежное, чистое лицо. Еле смогла расслышать его ровное дыхание. В такие моменты он напоминал спящую красавицу, жаль здесь нельзя обойтись поцелуем. Я бы их сто штук оставила. А, может, больше.

Помотала головой. В общем, нет, он же не дурак. Так что остается мне бороться за нас двоих своими силами. И силой деградирующих анекдотов.

Спустя полчаса дверь палаты открылась, но спиной я ощутила отнюдь не враждебность матери Данила, хотя морально была готовая каждую секунду, что здесь сидела. Практически вырастила ментальные шипы, придумав острый ответ на любой ее укол или вопрос с подвохом.

— О, вот ты где, — мой лечащий врач, Александр Михайлович, зашел с документами наперевес и моментами кидал взгляд на часы, — пошли, у меня хорошая новость для тебя.

— Данил идет на поправку? — я тут же загорелась.

Он виновато, но притом не обнадеживающе скривил губы:

— Вообще-то, новость касается тебя. Я принес документы. Тебя можно выписывать.

— Так быстро? — недоуменно приподняла одну бровь, поднимаясь за доктором. Слегка повернула голову к парню, мысленно прощаясь с ним на сегодня. Гуськом посеменила за Михалычем. Судя по маршруту, он вел меня в мою палату, и это слегка расстроило, мой план мозолить сегодня глаза Изабелле провалился. Да и от Данила я так рано не ухожу обычно.

— Конечно, ты не полностью здорова. Физические нагрузки тебе строго противопоказаны и будет еще ряд ограничений, но в основном теперь можешь восстанавливаться дома. Твои родители завтра утром заберут тебя.

Уткнулась куда-то в ноги, наблюдая, как они пинают невидимые камни по плитке, пока мы не пришли к моей двери:

— Здорово...

Конечно, я была бы рада выписаться отсюда. Дома и кровать удобнее, и расписаний нет, уколов, капельниц, есть фастфуд и компьютер. Я могу вернуть часть своей жизни и своего личного расписания. Но... теперь я не смогу посещать его когда захочу. Я буду по ту сторону баррикад. Часы приема. Ха-ха.

— Спасибо за новость, я подпишу, — забрала из его рук бумагу, — и передам через медсестру.

Он обрадовался, что со мной не нужно будет возиться, и облегченно закончил наше общение:

— Чудненько. Удачи.

— Ага... — закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Паршиво...

— Поздравляем! — первыми меня встретили будто неестественно яркие лучи солнца и блестящие конфетти, щедро пощекотавшие мое лицо. С родителями приехали и мои друзья, и теперь вся гурьба стояла у нижних ступеней больницы. А я была три ступени выше, с маленькой сумочкой и отсутствием настроения.

— Вы меня вроде не из роддома встречаете, — пробурчала, косо поглядывая, как у Кати не получилось выкрутить свою хлопушку, и она усердно старается ее дожать. На всякий случай прищурилась, чтобы этот радужный блевок не особо пришелся по мне. — Давай ты оставишь ее на потом.

— Да это Олеська нас уговорила. Хотела показать, как мы рады твоей выписке, — она пожала плечами и облегченно убрала ее в карман. Олеся гордо маячила в переднем ряду, всем видом показывая, что да, это она у нас такая затейница.

— Давай, дочь, — папа подошел и забрал мою сумку, — поболтай с друзьями и загружаемся все в машину. Дома ждет сюрприз.

— Дай угадаю, вы накрыли стол и хотите, чтобы я оклемалась после больничной еды.

Вздохнул и направился к парковке:

— И ничего от тебя не скроешь...

А ребята уже обступили меня, словно дикое племя туземцев, встретивших цивилизованных людей с гаджетами наперевес.

— Ну как ты?

— Да только попривыкла ко всему, как выдергивают обратно. Да и там я была с ним, а теперь могу быть рядом строго с полпятого до семи... — честно призналась, озабоченно кусая нижнюю губу и грея руки в карманах.

Что теперь скрывать. Теперь уже и весь стыд, что про нас могли узнать, кажется какой-то детской приблудой. Хотя каждая из нас троих хороша. Может, были бы раньше счастливы, если бы в самый важный момент не держали все в себе. И получается, что зря я мысленно ставила себя выше моих подруг. Хах, да я такая же, как они. И со мной тоже ворох проблем.

— И что теперь будешь делать? — спросил Дима.

Я оглянулась в белые, чистые, но словно неживые стены больницы, скрывающие запах лекарств и болезней. Неуверенно качнула головой:

— Жить. И бороться.

— О, мы идем к нему все вместе, как это мило, — умилилась Олеся. Как так получилось, что вся эта шайка уговорила меня пойти вместе к Данилу? И ведь я сдалась же, мы теперь здесь дружной толпой.

Катя рылась в сумочке, уже пять минут там что-то ища.

— Не раскатывай губу, нас вряд ли такой толпой туда пустят.

— А остальные ради поддержки, — Дима приобнял Катю и достал из кармана ее бальзам для губ. Шепнул на ухо: — если ты ее ищешь, то сама мне отдала.

Та благодарно кивнула ему.

Мы переступили порог больницы. В нос ударил знакомый запах, и я уверенно направилась по этажу в сторону лестницы. Мимо стойки регистрации, ведь я всегда спокойно ходила к Дане, и меня пропускали. Хотя сейчас по пути вопросы вызовут мои знакомые, занимающие пол коридора.

— О, Наталья, рад вас видеть в добром здравии, — мой лечащий врач преградил мне дорогу.

— Я вас тоже, Александр Михайлович, — несколько напряжно, потому что пропускать он нас не собирался. Наверное, из-за количества.

— Я не могу вас пропустить, — тут же подтвердил мои догадки.

— Я понимаю, некоторые останутся, сколько могут пройти?

Он хмыкнул и перемялся с пяток на носки, засунув руки в карманы больничного халата.

— Нет, я не могу пропустить ВАС, Наталья. Отойдем? — кивнул мне в сторону. Я недоуменно последовала за ним к окну, пока друзья рассеянно толпились на месте и смотрели на нас. Я скрестила руки на груди, ожидая ответа.

— Мама Туманова запретила тебе его навещать, — без лишних предисловий пониженным тоном выбил почву под моими ногами.

Я довольно тупо захлопала ртом от растерянности.

— В смысле? Я же спокойно к нему ходила, пока здесь лежала.

— Прости, — виновато поджал губы, — но ты больше не пациент больницы, а Изабелла Сергеевна — законный представитель Даниила.

— Она вам заплатила? Я могу дать больше, — проскрежетала. Нашла все-таки способ, стерва.

— Дело не только в деньгах, — проболтался доктор, на пару секунд запнулся и, поняв свой прокол, продолжил объяснять, — в рамках закона она может запрещать или разрешать другим посещать пациента, находящегося в тяжелом состоянии. Ты не являешься ему родственницей, поэтому даже официально у тебя никаких прав, если решишь с ней судиться.

— Но мне нужно его увидеть!

Врач пожал плечами.

— Ничем не могу помочь. И никто не сможет. Выход знаешь где, если что.

— Но...

— Меня ждут другие пациенты, — развернулся и ушел по коридору, не дав мне ни уговорить, ни подкупить его. Вмиг накрыло приступом паники. Что-то внутри живота сжалось, и я приобняла себя, пытаясь утихомирить эту боль. Пол под взглядом начал дрожать. Дыши, мать твою, дыши.

Это значит я не могу его больше видеть?!

Нет-нет-нет!

Я еще столько планировала ему почитать. Включить свою любимую музыку. Рассказать о наших с девочками приключениях. Я не могу его лишиться снова, и из-за его матери, которая переходит нам дорогу. Если тогда он сделал шаг навстречу мне, теперь, получается, мой черед. Но что я теперь сделаю? Она наверняка и главврачу подсунула немного, чтобы наверняка. Более высшие чины я не потяну по сумме, все-таки частная больница, здесь деньги льются потоком.

Пока я паниковала посреди коридора, не заметила, что мои друзья обступили меня. Подслушав наш разговор, подруги утешали как могли.

— Ну ничего, мы будем ждать, когда он очнется и сам найдет тебя, — неуверенно гладила меня по спине Олеся.

— Да как они могут вообще! Может, загримируем ее и сделаем другой паспорт? Скажем, мол, одногруппница? — встряла Катя со своими безумными идеями, пыхтя от злости. Дима поглаживал ее по плечу, но на его лице тоже написано, как мило бы он побеседовал с мамашей Данила.

Раз его отца нет, значит, тот за границей в командировке, а Изабелла решила не вводить второго родственника в курс дела. И из его родни больше никто не сможет меня поддержать, я больше никого не знаю.

Пока ребята переговаривались, я взяла себя в руки и огляделась. Хочу сейчас увидеть его... Охранник на этаже один, и то, видимо, делает обход. Редкие медсестры, да пациенты. Сам врач только что зашел в палату в конце коридора, полностью уверенный, что я уже грустно иду на выход. Но вот дежурная возле коридора может меня тормознуть, а мне нужна именно эта лестница.

Хотя бы последний раз, раз уж мне ничего не светит.

— Ребята, мне нужна ваша помощь. Мне нужно пробраться к Дане на этаж.

— Мы в деле, — без лишних слов ответил за всех Егор и подошел к Олесе, — зайчик, тебе лучше в машине подождать. Все-таки это может быть стрессовым, а тебе нельзя...

В глазах друзей я видела решимость, это радовало.

— Ни в коем случае. Я должна помочь подруге. И тем более никто из вас не сможет сделать так, — она спокойно прошла чуть вперед, а затем резко схватилась за живот и начала медленно опускаться. — Ой, мамочки. Кажется, что-то с малышом. На помощь!

Охранник бегом бросился к ней. Я сначала дернулась помочь, как и все, опешив от такого представления, но вовремя опомнилась. Это же фора для меня. Друзья одобрительно похлопали по плечу и прикрыли собой, обступая сидящую на полу Лесю. Внимание всех, кто был на этаже, теперь обращено только к беременной. Лестница оказалась открыта.

Я тенью проскочила на три этажа выше и затаилась в пролете, выглядывая, есть ли кто на этом этаже. Да, там тоже на посту сидит в сканворде взрослая женщина.

Глубоко вдохнув, я выровняла спину и пошла так, словно мне разрешено здесь ходить. Я не знаю, какие ей были даны указания, но надеюсь, что не было отдельных насчет того, чтобы не впускать меня. Он ведь был уверен, что я развернусь еще на пороге, так зачем кого-то вводить в известность? Тем более она меня много раз видела еще когда я сама лежала двумя этажами ниже и ходила сюда как к себе домой.

Я прошла мимо нее, стандартно кивнув. Она с небольшой задержкой ответила на кивок и вернулась к страницам. Получилось?!

Толкнула дверь.

Все как всегда. Только цветов нет. Никаких. А я любила их сюда носить, оживляли обстановку.

Я подскочила к Дане, хватаясь за его ладонь, как утопающий за край лодки. И облегченно выдохнула, греясь об знакомое тепло.

— А ты все спишь... — грустно улыбнулась, водя большим пальцем по тыльной стороне ладони.

Вот бы ты сжал мою руку в ответ.

Мне не хватает тебя, дурак.

А еще не хватает твоих колких, нахальных шуточек. Хотя, может, просто твоего голоса...

Я замерла, пытаясь запомнить его лицо до мельчайших деталей, понимая, что обстоятельства против нас, и я не уверена, когда в следующий раз смогу увидеть его. Меня всю разрывает внутри от тоски, и я не знаю, что делать с этим тяжким грузом. И выплеснуть некуда. А накопилось уже так, что плакать хочется на каждом шагу. Чуть вспомню, сразу в потолок смотрю, не давая пролиться ни слезинки. Я все-таки вроде все еще сильная духом. Нельзя раскисать.

Рукавом кофты украдкой вытерла слезинку. Посижу здесь сколько могу, больше мне ничего не остается.

Нервно хмыкнула. Никогда б не подумала, что снова буду бегать за ним. И вот поглядите, обиваю пороги его больничной палаты.

— А вот и вы, — за спиной показался Александр Михайлович. Я мгновенно обернулась, застанная врасплох. А за ним был еще один человек в больничном халате, а за ними стояла охрана...

Почему так быстро?! И двадцати минут не прошло!

Мозг лихорадочно работал.

Черт! Камеры, как я могла о них забыть! Конечно же, они здесь есть, не общественная больница.

— Девушка, покиньте помещение, — врач из-за его спины вышел вперед, и я прочитала на бейджике инициалы. Понятно, даже главврач притащился. В глазах седовласого мужчины не было ни капли жалости. Сухой изучающий взгляд прошелся по мне снизу вверх.

— Мне нужно еще немного времени... — то ли утверждала, то ли умоляла. Я нервничала, явственно ощущая, что это конец. А дальше... а когда я снова его увижу? Через месяц? Год? Никогда?

Главврачу мой ответ не понравился. Тон стал угрожающим.

— Мне все равно, уходите.

— Не могу, — процедила сквозь зубы. Рука, держащая его, начала трястись.

Охрана молча приблизилась, меня схватили под руки и стали оттаскивать от кровати. Я бросила взгляд на каждого из них. Вроде обычные мужчины в униформе, но даже с ними слабой девушке не справиться.

Но...

Нет. Я должна побыть с ним! Еще чуть-чуть! Мне это нужно.

— Уведите ее, — главврач дал отмашку держащим меня охранникам, и те потащили меня на выход. Как коробку с посудой, целенаправленно, но осторожно.

— Только бережнее, — мягко добавил Михалыч, — только ребра ей починили.

Я не хотела так рано сдаваться. Брыкалась, умоляла, угрожала. Сил не оставалось, но я продолжала тянуться к кровати.

— Даня! Я люблю тебя, слышишь?! — как будто он мог это сделать, — отпустите!

А вдруг он проснется и не вспомнит меня? Бывали и такие случаи после аварий. И меня не будет рядом рассказать ему о нас. А вдруг он во сне умрет... и меня тоже не будет рядом. Да меня даже никто в курс дела не поставит. Изабелла просто вычеркнет меня из его жизни. И что... придется снова учиться жить без этого идиота? А я уже не хочу!

— Ну уж нет! — я укусила одного и смогла вырвать руку, но меня тут же схватили обратно, теперь матерясь. Мужские пальцы сжали предплечья сильнее, стало больно. Я просто их разозлила, браво.

— Она бешеная!

— Если будешь противиться, я вызову полицию!

А мне уже и все равно. Чем дальше меня отодвигали от Данила, тем больше я словно сходила с ума. Хотелось вцепиться в него, и пусть пробуют нас разделить. Я рычала, как дикий зверь, дергалась, по щекам текли слезы, которые сдерживать не было сил. Почему я не могу забрать его с собой?

В палате становилось больше людей. Видимо, персонал со всего коридора стал стекаться сюда ли то помочь, то ли любопытничать.

Не хочу я уходить! Почему я не имею права?

Даня.

Даня!

— Это конец, — раздавалось набатом в голове, — это конец...

— Отпустите ее, — глухой, еле слышный голос. Я сама еле различила его за окриками врача, суматохой медсестер и собственными всхлипами.

Резкий рывок в сторону голоса, и сквозь пелену слез вижу глаза Туманова. Все такие же бездонные. Он лежит абсолютно также как всегда лежал на этой кровати. Мне аж сначала показалось, что у меня начались галлюцинации или я сошла с ума на фоне нервного срыва. Но... ОН СМОТРИТ. Прямо на меня. Уже откровенно рыдая, я принялась вытирать эту хренову тучу слез, которые мешали любоваться цветом его глаз.

Помешкавшись, охрана отпустила меня. Освободившиеся ладони уже тянулись к нему.

— Вы очнулись! — врач тоже был в замешательстве. — Но сейчас вам нужен покой...

— Да, — согласился Данил и кивнул на меня, — и она.

— Остальные могут уйти, — устало добавил, — слишком шумные.

— Хорошо. Я предупрежу вашу мать, — он слегка недовольно дернул плечами, понимая, что не может противиться воле пациента. Вместо ответа парень наклонил ко мне голову и негромким голосом:

— Почему тебя выпроваживали?

— Твоя мать меня никогда не любила, — кисло улыбнулась ему. Он все понял и на время отвернулся от меня, в глазах сверкнуло раздражение:

— Позже сам ей позвоню. — Данил строго взглянул в глаза врачей. Все тут же уставились на главврача в ожидании его ответа.

— Что ж, ваше право, — процедил тот, хмурясь и сжимая в руках папку до побелевших костяшек. Дал охране отмашку, и те молча ретировались. Сейчас я порадовалась, что Даня совершеннолетний, и они не стали тыкать в него правами и законами. Затем глав увидел замерших в дверном проеме медсестер и рявкнул: — А вы здесь что забыли?! Работы своей нет?

Этих тоже сдуло ветром. В итоге весь персонал закрыл за собой дверь, оставляя нас в полнейшей тишине. Как всегда, когда я находилась у него, но теперь его рука тихо гладила мою, как я и мечтала. Я провела пальцем по его большому шраму на руке, где был открытый перелом, и снова стерла со щеки слезинку.

— Ты что, ревешь из-за меня? — этот насмешливо-милый тон. Я несмело подняла глаза, представляя, насколько они уже заплаканные. Тут ни отмазаться, ни в ва-банк пойти. Впрочем, а надо ли это? Он улыбался. Мои губы задрожали.

— Отстань, идиот, — я спрятала лицо в ладонях, чтобы он не видел этого. И я все равно ощущала его взгляд на моих дрожащих, подергивающихся плечах.

— Ну-ну, иди сюда, — он медленно убрал мою ладонь от лица, потянув на себя, приглашая. Я осторожно легла с краю кровати, стараясь на него не давить, потому что я видела, как он морщился от боли, когда тянулся ко мне.

— Я люблю тебя... — прошептала, не надеясь, что он услышит. На всякий случай зажмурилась, лежа возле его груди. И услышала, как оно забилось, как сумасшедшее.

— Я тебя тоже, Нат.

Улыбнулась, умиротворенно выдыхая.

— Я точно больная, — я несла коробку в машину, — раз решила-то сделать так рано.

— Ну, вообще не в твоем стиле, — согласилась Олеся, жуя морковь и помогая с переездом только морально. А в ее положении нельзя поднимать тяжелое, роды уже не за горами. — Но если что в нашем возрасте нормально уже жить с мальчиками.

— Ты мне еще про пестики тычинки расскажи, — я улыбнулась.

— Ну, я-то точно знаток, — она довольно погладила живот, — если что можешь обращаться.

Мы с Даней долго спорили, кто к кому переезжает. В итоге я сдалась, потому что у него пространства больше, он брал себе двухкомнатную, а мне родители покупали с одной. Не знаю, что с ней делать, денег хватает, чтобы бегать сдавать ее кому-то. Может, оставлю наследникам. В общем, пусть будет на всякий случай.

Какое-то время моему парню еще придется ездить между двумя городами. Свой бизнес перенести он не может, но собирается открывать здесь еще точки. Я еще не видела его с такими горящими глазами, ну, разве что когда он на меня смотрел.

— Не боишься снова столкнуться с его любящей мамашей? — Катя сделала хитрое лицо.

Я покачала головой.

— Больше она нас не потревожит.

Когда Данил очнулся, она прибежала в палату буквально через час. Все-таки не зря я думала, что она кому-то в больнице приплатила. Ее все же поставили в курс дела. Изабелла налетела на меня и стала обвинять, мол, что бы я тут не говорила, все ложь. Даня равнодушно выгнал ее, напоминая, что здесь все оплачивалось с его страховки, она не имела никаких прав что-то делать от его имени. В общем, жестко разругался с ней, и ему стало плохо. Набежали врачи, меня вытеснили из палаты... всю ночь не спала, ждала, пока можно будет навестить и узнать, что с ним. Но он сам утром написал. Мы прообщались весь день, а вечером я уже грызла яблоко у него в палате. И так было каждый день, я стала приходить к нему после пар, все прогулки заканчивались здесь. А потом его выписали и... Даня предложил мне съехаться.

И че это я так взволнованно ответила положительно? Надо было еще подумать. Коробок-то сколько, откуда у меня столько вещей вообще?!

— А вот и мы, — дверцы подъехавшей машины хлопнули и оттуда выскочили все три наших парня.

— Ты чего это тяжелое таскать удумала? — Дима хмуро подскочил к Кате, вырывая у него из рук небольшую коробку, но та вцепилась в нее, как в как в спасательный круг, показывая свою самостоятельность.

— А я что, беременна? — взъерепенилась та.

— Ты девушка! — он потянул ее на себя.

— И что, мне теперь сидеть, ничего не делать и тебя ждать?

Я взволнованно смотрела на саму коробку. Не помню что там, но надеюсь, не хрупкое. Эти-то два обалдуя скоро перестанут, как обычно.

— Ребята, не уроните, пожалуйста, — дернулась забрать ее у них, но Данил меня остановил, схватив за талию и притянув к себе.

— Поехали, они сами разберутся, — потянул к машине. Я беспокойно оглядывалась на этих спорщиков, но уже в машине поуспокоилась. Вещи в грузовике, квартира закрыта, за грузовиком проследит Дима, а Егор девочек отвезет. Ладно, вроде все хорошо, ничего не забыли. А я утюг выключила?! А, я его в коробку уложила.

— Ты опять в голове все просчитываешь? — отвлек от мыслей Данил, трогаясь. Мы выехали со двора, собираясь стартовать первыми и встретить ребят на точке Б, у квартиры Туманова.

— А вдруг я что-то забыла? — пожала плечами.

— Вернемся.

— А если потеряю по пути?

— Купим новое.

— Все у тебя просто, — хмыкнула.

— А в тебе нет той старой легкости, но ничего... — он остановился на долгом трехминутном светофоре и потянулся ко мне. Взял за подбородок, долго посмотрев в глаза. Внутри что-то перевернулось и упало, — мы это вернем.

И жадно прильнул к губам.

Что ж, я не верю в сказки. Но верю, что мой выбор не ошибка. Данил правда стал ответственнее и серьезнее, повзрослел, грубо говоря. Я дала этим отношениям второй шанс, и, конечно, буду над ними работать. Мы оба. Ведь теперь нам не будут мешать третьи лица.