— Это просто пипец. Он здесь! — второпях строчу сообщение своей подружайке, прячась в будке для поцелуев. А вообще, это фотокабинка, но кто сюда ходит за этим?

— Кто?

— Да бывший, чтоб его черти утащили! Он здесь, по полной отдыхает, словно мы не две недели назад расстались. С какой-то девицей ходит и в глазах ни капли сожаления!

— Это кошмар, зай… — она, наконец, поняла весь ужас ситуации. Мы приехали в этот снежный резорт с одногруппницами, чтобы развеяться перед новым городом. Лично я просто хотела забыть бывшего и его отвратительную измену, причем по классике я просто застала, пока он… развлекался. Снежная долина — совершенно новый горнолыжный курорт, он только открылся… так какого хрена ОН здесь делает⁈

И почему из кучи курортов поганец выбрал именно этот⁈ О, судьба, ты слишком жестока со своими шутками.

Итак. У меня есть план. Я посижу здесь, пока он не уйдет, и вернусь в отель. Из минусов — ближайший фильм начнется только через двадцать минут, поэтому сидеть мне в этом зале еще долго. Зато точно не придется смотреть в глаза изменщика и выглядеть несчастной дурой, пытаясь связать пару слов.

Я поудобнее уселась на узкой лавочке, которая располагается напротив фотокамеры, и оперлась спиной о стенку, собираясь листать ленту в тишине и спокойствии.

Спустя пять минут ткань ширмы зашевелилась, и на меня кто-то налетел.

— Ай!

Придавленная к стене, я принялась толкать незнакомца, пока тот не сообразил, что он здесь не один, и не отошел к ширме.

На меня сверху вниз смотрел, пожалуй, самый раздражающий меня человек. Дмитрий Смирнов не просто меня бесил, я презирала этого бабника и гуляку. Тупой, бессовестный хам. Весь такой модный и красивый, девчонки за такими мажорами табунами бегают.

У него русые волосы, слегка сбрито по бокам, ВСЕГДА этот нахальный взгляд и легкая улыбочка на лице, ну чем не черт? В обличие ангела.

— Бл, мелкая. Ты че здесь забыла? — он нагло сел рядом, как только узнал меня.

— То же самое хотела спросить у тебя, Смирнов, — прошипела, отодвигаясь, настолько позволяла скамейка. С ним вроде никакой очередной девушки, и что он здесь делает один?

Он запустил пятерню в волосы, поправляя прическу.

— У меня, вообще-то, имя есть, мелкая, — и оскалился. В легком полумраке блестели его белые идеальные зубы.

Я вспыхнула. А сам-то. Причем только потому, что я ему ростом достаю всего лишь до груди. Не люблю смотреть на него снизу, а ему, кажется, нравится возвышаться надо мной.

— У меня тоже!

Мимо кто-то прошел, и Дима встрепенулся. На время забыл обо мне, заглядывая за ширму. Я щипнула его:

— Так что ты здесь забыл? Это мое место!

— А ты, коротыш? — Лишь слегка повернул ко мне голову.

— А я здесь… а ты стрелки не метай!

Смирнов перестал выглядывать и вальяжно расселся, расставив колени. Я возмущенно прижалась к стенке.

— Ну ладно. Ток никому не болтай, малая. С вами моя бывшая приехала, пиздец липучая. Ну и, в общем, я от нее шкерюсь.

Мне захотелось рассмеяться. Прикрыла рот ладонью и еле слышно хрюкнула.

— Э, и не ржать!

— Еще чего! — я продолжала попытки сдерживать смех. Дима и прячется от бывшей в фотобудке! Вот умора!

Нахал прищурился.

— Дай догадаюсь, у тебя похожая ситуация?

Смеяться резко расхотелось. Я нахохлилась, принимая защитную позу и сложив руки на груди.

— С чего ты взял?

— Да о вашем расставании весь уник гудел. Еба Звягинцев, конечно, ловелас. Так спалиться, ха-ха-ха! Ну, и я его с новой бабой щас у входа видел. Сложил два и два.

Я принялась молча и с ожесточением его бить, потому что парень откровенно ржал надо мной. Сидел и издевался. Снова. Нашел повод посмеяться. Свою-то бывшую он сам бросил, потому что она ему надоела, так что сам виноват. А я-то чем заслужила такое счастье? Я же Леню даже с родителями познакомила, какого было потом им в глаза смотреть…

— Ай! Мелкая! Да все, все, не буду! — однако Дима продолжал ржать, прикрываясь от моих кулачков. Пока вдруг резко не прислушался и не дернулся на меня. Я оказалась зажата в его объятиях, и причем он мне еще и рот закрывал, извращенец! Для проявлений симпатии странный способ.

— Да тише ты, тише… — как-то снисходительно и спокойно смотрел, пока я как птичка дергалась в его руках. Шепотом: — здесь рядом кто-то стоит. Я не хочу спалиться.

— Ты… — отплевалась от его ладони, — так и будешь весь отдых от нее бегать? Отпусти!

— А ты?

Этот вопрос поверг меня в небольшой ступор. Я даже не задумывалась, а насколько сюда приехал Леня? Если мы будем видеться каждый день из-за этого, весь отпуск пойдет насмарку… Будет этот высокомерный взгляд… Как тогда, когда он предал меня.

— Слыш че, — Дима оторвал меня от раздумий. — Стань моей девушкой.

— Ты че, охренел⁈ — Я задергалась, чтобы он совсем убрал от моего тела свои наглые, крепкие ладони. Помешался, что ли? Или для полной коллекции меня не хватает? Уж не думала, что вы, сударь Смирнов, так низко падете. Аж до моей персоны.

— Да нет, блин, Катюх, ты не подумай, — только сильнее обхватил, шепча на ухо. Почему-то каждый раз при попадании горячего воздуха от его дыхания, рождались такие сильные мурашки, что становилось горячо и между ног тянуло. И я ненавидела себя за такую реакцию тела.

Потому что я не как они. Я ценю не внешность, а душу. Главное, чтобы парень был хорошим… хотя с такими принципами я один раз уже ошиблась.

— Ты мне не сильно-то и нравишься, просто ситуация такая… — спокойно рассуждал, а меня это почему-то оскорбило. И чем я хуже других девчонок? Почему это не нравлюсь? — что нам обоим нужно спокойно отдохнуть эту неделю перед Новым годом. Притворимся парой и избавимся от проблем. Ты-то точно не сболтнешь о нашем договоре, ты человек верный.

— Да пошел ты в задницу, Смирнов, — вырвалась-таки и встала. Меня качало после бури, пережитой внутри. И от его слов, и от воспоминаний. Верный… да я была верной, а какой в этом смысл? Если, сколько бы ты ни вкладывал, тебя все равно могут растоптать.

Ни за что не соглашусь на его дурацкое предложение.

Девушка Смирнова. Для меня это звучит как позор, несмываемое клеймо. Хотя другие бы сейчас растоптали меня за то, что я ему отказала. Да как я посмела, на мое место любая бы согласилась! Даже бы фиктивно, лишь побыть рядом с «Димочкой».

Вышла из фотобудки обратно в мир. Этот зал в торговом центре был фиолетовым, с приглушенным неоном. На дверях шести кинозалов горели номера, а на круглых диванчиках сидели ожидающие. Я, в общем-то, пришла глянуть расписание, чтобы решить, на что сходить вечером с подругами, но желание рассматривать плакаты уже пропало. Надо выбраться на свежий воздух и вернуться в номер.

— О, Катя. Привет, — не успела я отойти от будки, как бывший со своей пассией был тут как тут. Будто того и ждал, пока я выйду, предатель. — А мы все гадаем, кто там засел. Хотелось перед фильмом «сфоткаться», ну, сама понимаешь.

Хотелось стошнить на него, какой же Леня противный. Он всегда был таким или просто показал свое настоящее лицо? Может, я за розовыми очками и не замечала этого?

Даже не знаю, что сейчас хуже, остаться со Смирновым один на один или встретить человека из прошлого, словно мне универа мало. Но сейчас я, взъерошенная и жалкая, сильно уступала его новой разодетой модной фифе в тонких имиджевых очочках, которые были нацеплены на нос. Даже Леня это подметил и потому довольно улыбался, мол, не прогадал с новым выбором.

Глаза непроизвольно защипали, поэтому я уставилась куда-то ему под ноги.

— А ты тут, совсем одна? — Леня продолжал эту экзекуцию. Да, в отличие от тебя я целые две недели плакала по ночам! Мне было больно и плохо! Я потратила на тебя полгода своей жизни!

Так хотелось бы сказать, а в итоге я растерянно молчала. Почему-то огрызаться никак не выходит. Я и правду выглядела ничтожно. Даже особо не прихорашивалась сейчас, оставив это на вечер. Думала, быстро сгоняю туда обратно. А оно вот как…

Я бомжиха рядом с его принцессой, и позорнее ситуации у меня еще не было. Даже она смотрит на меня так же, как он.

— Ух, ты чего убежала, малыш? — На плечо легла рука. — Меня совсем не подождала.

Дима слегка заглядывал мне в лицо, прижимая к себе. В его глазах замерли смешинки. Леня при виде парня застыл и прищурился.

— Смирнов, давно не виделись, — пожал ему руку, непонимающе переводя взгляд с него на меня. Там словно замерла фраза «какого хрена».

— Неделю всего. Круто, что вы сюда пригнали. Здесь вообще улет.

Как бы он меня ни бесил, я почему-то сейчас была рада его появлению. И то, что весь диалог Дима взял на себя.

— Катя, вы че с ним… — Бывший посмотрел мне в глаза. Его заносчивость резко куда-то пропала, даже голос был тихий.

— Да, — я улыбнулась против воли, — это мой парень.

Несколько дней назад

Я смотрела в зеркальный потолок и тихо выла.

— Эй, не накручивай себя, — Олеся как-то неуверенно погладила меня по плечу. — Мы все еще можем круто провести время.

— Ага. — Мрачно поддакнула Ната, уставившись в телефон.

Сейчас мы все сидели у меня, как запланировали, и с кислыми минами слушали музыку за стеной, где как раз и живет этот придурок. Все бы ничего, но Гуф никогда не был в топе моего плейлиста, я вообще не слушаю пацанский реп. Из нас троих не унывала только Олеська, пытаясь вывести всех на ее уровень наигранного оптимизма.

— Давай постучимся к нему и дадим по щам?

Мы переглянулись и молча решили, что идея все-таки не очень. А администратору жаловаться… так время еще дневное и по закону можно. Музыка не орет на всю громкость, просто очень надоедает.

— У меня есть предложение, — я подорвалась. — Поужинаем и отправимся изучать отель. А завтра прямо с утра кататься!

— Отлично!

— Неплохо.

Я выпроводила подруг, а сама переоделась в джоггеры и черный, облегающий топ. Собрала русые волосы в высокий хвост и слегка подвела карие глаза, чтобы выделялись. На губы нанесла легкий блеск, а потом стерла его. Все-таки есть иду. Не хочу испортить еду вкусом помады.

Номер у меня все-таки очень красивый, и виды из окна просто фантастические. Весь горизонт в снежных горах разной величины. На вершины ведет несколько канатных дорог, которые еще работают при свете закатного солнца. Маленькие кабинки ездят туда-сюда. Повсюду отели, магазины, гостевые дома. За некоторыми четырех- и пятиэтажками не все было видно, но весь городок оказался большой, развитой инфраструктурой. Боюсь, что недели на его изучение нам не хватит, поэтому придется выбирать важное.

А внутри номера посередине стояла большая кровать. Также был шкаф, туалетный столик, огромные зеркала, телек, отдельная ванная комната, в общем, все, что нужно. На балкон вела стеклянная дверь, открыв которую я полной грудью вдохнула свежий, морозный воздух.

Когда я уже знатно продрогла, а на улицах стали медленно зажигаться фонари, а телефон в комнате маякнул и загорелся новым сообщением. Плотно закрывая балкон за собой я отметила тишину за стенкой. Такое удовлетворение, однако. В следующий раз за умиротворением поеду в санаторий для тех, кому за шестьдесят.

Заглянула в наш чат.

Наташа: — «Мы тебя ждем на первом этаже, у ресепшена»

Я: — «Почему там?»

Наташа: — «Олеська забыла там паспорт, копуша. Ты знала, что здесь есть бассейн?»

Я вздохнула и убрала смартфон в задний карман штанов. Конечно знала, поэтому с зимними вещами в самом углу чемодана робко спрятался купальник, ожидая своих лучших времен.

Ключ от моего номера поселился соседствовать с телефоном. Я пространно прошлась взглядом по соседнему номеру, прислушиваясь к тишине, и пошла по коридору. Почему-то только Дима получил номер в этом коридоре, остальные парни, настолько я поняла, поселились где-то через два номера за поворотом.

То-то нам радость. Олеськин идеал не достает до нее своими мощными гормонами. Хотя, думаю, ей хватит одной мысли о том, что он живет рядом. Вот тебе и отдых без парней. Среди нас самой трезвомыслящей останется только Ната.

Лифт привез меня на первый этаж, и я легко нашла ресепшен. Девочки уходили от стойки, где ругалась какая-то парочка о том, что их по ошибке заселили в один номер. Я присвистнула и решила, что мне еще повезло.

— Какой-то ужас в этом году с бронью… — бурчала под нос администратор.

— Прикинь, Кать, — Олеся взяла меня за руку и потащила куда-то. Глаза горели, значит, снова с какими-то сплетнями. — У них какая-то программа навернулась и все перепутала. Представляешь, какое счастье, что хотя бы наше крыло не было затронуто! Не хочу жить с вами далеко.

Сейчас она была в платье мини, и снова все взгляды молодых людей были прикованы к этой красотке с ногами от ушей. Интересно, это так она планировала проводить отпуск без флирта? Да здесь уже пол-отеля, наверное, хочет с ней познакомиться.

— Так и знала, что Смирнова поселили рядом по ошибке, — я недовольно буркнула.

Ната равнодушно скользнула взглядом по прохожим мимо людям. В отличие от нас ее меньше всего интересовал мир вокруг нее. Ее личное окружение всегда ограничивалось нами, и этой даме всегда этого хватало сполна. Я уже и не помню, как это мы, такие разные, умудрились подружиться.

— Он сам большая ошибка судьбы. А я есть хочу.

— Мы уже рядом! Навигатор показывает еще один поворот, — Олеся уже зависала в приложении.

Вскоре мы и правда наткнулись на открытые двери местного ресторана. Большая часть блюд здесь идет по тарифу «все включено», но за алкогольные напитки и некоторую экзотику нужно доплачивать.

Настроение вернулось, как только в ноздри ударил запах свежего, только испеченного хлеба. Все-таки, что ни говори, а еда всему голова. Только поешь и жить уже хочется, и вроде все не так ужасно.

Поэтому, когда мы выбрали уютный столик и съели первое, то все притихли. Хотя до этого я напоминала голодного волка. Столько себе набрала, что не знаю, куда теперь девать пончики, которые в меня точно не влезут.

— Ой, все… — я откинулась на мягкий диванчик. Так бы тут и уснула. Осоловело хлопая глазами, я оглядела зал. Официант уже унес посуду, поставив нам коктейли. Боже, мы еще и их заказывали⁈ Правильно бабушка говорила: глазами бы все съела, да в рот не поместится.

В зале стали появляться наши однокурсницы. В самолете мы еще держались толпою, но теперь каждый занят своим делом. И так и будет, думаю, до конца отдыха. А вот и парни с нашего университета. Я подметила, как некоторые девчонки покраснели и принялись шушукаться.

— И когда все успели узнать? — спросила как бы саму себя.

— Кажется, Кристинка с подружками все выболтала, — Олеся листала чат курса, пытаясь найти доказательства своей теории. — Вот да. Пригрозила, чтобы к… цитирую… «ее Димочке никто даже рыло свое не поворачивал. Ей этот отпуск дан, чтобы с ним помириться».

Я пошамкала губами, пытаясь вложить в это действие и свой взгляд весь сарказм того, о чем я медленно думаю по этому поводу. Олеся язвительно хмыкнула, а Ната улыбнулась уголками губ. Круто, когда есть подруги, которые понимают без слов.

Я отвлеклась на ленивое ковыряние коктейля и не заметила, как за соседний столик уселась группа парней. Не поняла, пока не бросила случайный взгляд на побледневшую, а затем покрасневшую Олесю. Впрочем, сейчас она меняла цвета, словно флаг Белорусии сложили и переворачивают. А по направлению ее взгляда я поняла причину.

Егор о чем-то шутил парням, они заразительно и громко смеялись, то и дело сверкая зубами.

— Э-э-э-э, так не пойдет, мадам! Смотри в еду. — Я насильно отвернула лицо подруги от вида ее кумира. Ната лишь сочувственно вздохнула. Мы никогда не видели ее в кого-то влюбленной или страдающей по парню. Всегда собранная, занятая своими хобби. Где-то в глубине души мы ей завидовали. Она не сталкивалась с теми душевными проблемами, которые сейчас мучают меня после расставания и уже целый год, как Егор с нами учится, Олесю. Она как трезвый водитель в нашей компании, если нас развезет, она приведет бедняжек в чувство. Или, по крайней мере, постарается, чтобы мы не ударили лицом в грязь.

— Ах, какой он красивый, когда ест… — мечтательно произнесла подруга, и я поняла, что задумалась и отвлеклась от насущной проблемы. Потому что Егор не ел как идеал. Совершенно. Абсолютно. Он ел как… как парень. А Олеся уже подперла голову кулачком и глаза заполнились розовой пеленой, готовые смотреть на это вечно.

— Олесь, мы уже поели… — Ната сомкнула брови. — Давай сходим в СПА перед сном? Тебе явно нужен расслабляющий массаж.

В дверях на входе показался Смирнов, и тут уже в действие пришла я.

— Точно! Массаж! И куда я дела свою карточку? — я нервно полезла под столик, потому что на нем ничего не было. А в чехле телефона было пусто. Отец меня убьет, если я потеряю его безлимитную платиновую кредитную карту.

Это стало напоминать дурдом. Олеся сидит и громко вздыхает. Наташа что-то монотонно ей бубнит, а я ползаю под столом и шарюсь по диванам, как какой-то наркоман в поисках закладки.

— О, девчонки, снова привет! — Знакомый бесячий голос. — А где ваша нервная кусачая гончая?

— Если еще что-нибудь скажешь о моей принадлежности к животным, — я раздраженно вылезла из-под стола, — я оправдаю твои ожидания и укушу.

Наши взгляды с Димой встретились. Он снова был весь такой заряженный энергией, будто в него вселились сто чертей и пляшут там. А я была мрачная как туча, чья молния собирается его угрохать.

Смирнов в ответ рассмеялся.

— Тогда мне придется ставить укола от бешенства. Еба-а-а, пончики, — он взял тарелку, над которой я пыхтела последние полчаса, но так ни одного не съела. — Я возьму заморить червячка? А то пока официант хоть что-нибудь притащит, я умру от голода.

— И так будет лучше для всех… — заключила я, желая, чтобы они оказались сухими, а ему было нечем запить.

И вместо ответа он подошел так близко, что словно пробил мой защитный щит. Все подколы с ним работают как-то на расстоянии, а не когда он… почти касается…

— И для тебя тоже? — Наклонился. Бархатный шепот достигал уха и вводил в состояние ступора. Меня аж застряло. — С кем же ты будешь постоянно ругаться, если меня не станет?

— Н-найду, — выдавила из себя жалкое и тихое.

— Ну-ну, — придавил меня к месту своей уверенностью и отстранился, вновь возвращая расстояние. Слегка приподнял тарелку. — И спасибо.

И утащил ее за свой столик. Парни с криками «о-о-о-о» налетели на тарелку. В нашу сторону понеслись благодарности. Я наконец-то разморозилась и плюхнулась на диван, где Олеся только еще сильнее расплылась и улыбалась Егору в ответ. Он ел один из моих нетронутых пончиков. Не то, чтобы мне жалко. Но для ДИМЫ жалко.

— Так. Все. Собрались и на массаж! — Ната решительно взяла все в свои руки и подняла с дивана сначала Олесю, потом меня.

— Но моя карта! — Я взмолила.

— Карта? — Олеся словно стряхнула наваждение. — Так она у меня в клатче. Тебе ее отдать?

Я побагровела. Все это время она была у нее, а я туту ползала, как сумасшедшая!

— Было бы неплохо, знаешь ли!

— На-на, бери.

И пока я разбиралась с одной из подруг, вторая уже вытащила нас на выход. Боковым зрением я лишь успела заметить, как к их столику приблизилась Кристина с целой кучей однокурсниц. Сегодня парням будет чем заняться…

Когда мы вошли в СПА-зону, я уже успела перенастроиться. Последнее время из-за работы над курсовыми болит спина. Даже лежа с ноутбуком в постели я испытывала дискомфорт, но как-то времени не было записаться и сходить…

А сейчас оно есть и его навалом.

— Выбирайте комнаты и там раздевайтесь, ваши массажисты придут к вам через десять-пятнадцать минут, — девушка показала нам на двери.

Мы разбрелись по ним, и я тут же попала в тепло. Нет, в отеле и так отлично обогревается, но здесь… словно легкая версия хаммама. Влажный, теплый воздух так и просил снять лишнюю одежду. Наташа записала нас на полный курс массажа, с головы до ног так сказать, так что придется снимать все. Все-таки массажисты как врачи, чего стесняться.

Я взяла полотенце, которым прикрыла ягодицы, и легла на грудь. Ровно положив руки по бокам и просунув лицо в нужную дырку. Уже в таком положении я была полностью расслабленная и готовая к… тому, чтобы отлично поспать. Все к этому располагало. Даже мягкая мелодия успокаивала и укачивала меня как младенца.

Но только я начала дремать, как дверь открылась, и внутрь кто-то вошел. Бродил туда-сюда, затем я услышала звук открываемого колпачка крема. Сильные руки коснулись плеч и стали растирать их, растирать всю спину. Прогревать каждую косточку, а потом разминать ее…

Руки массажиста перешли к ногам, разминая ступни. Я испытала такой кайф, что хотелось, чтобы это не заканчивалось. Затем снова плечи, поясница, и снова ноги. Все выше и выше, когда на бедрах у меня в голове не возник вопрос: а вдруг Наташа заказала эротический массаж?

Это, несомненно, было верхом блаженства. Я словно попала в рай. Поэтому, если что, прощу Нате ее грешки и приму все части массажа с благодарностью. Но потом отчитаю за то, что не предупредила.

И чем больше он разминал застоявшиеся мышцы бедер, тем больше в животе скручивался тугой комок. Я аж кончики пальцев ног поджала от удовольствия. Тело задрожало. Уже не отдавала отчет своим и его действиям. Боже, да! Да!

— Так нравится? Или, может, быстрее и… глубже? — Спросил бархатный голос… Димы.

Я вскрикнула и подпрыгнула, как ужаленная. Протерла глаза, в спешке прикрываясь полотенцем.

Передо мной стоял обычный массажист азиатской наружности, вон даже значок на униформе. Напуганный. Узкие глаза стали размера блюдец.

— Ч-что? — завертела головой как сова. Никаких Дим. Здесь только массажист, которого я вогнала в ступор. — … происходит.

— Я сейчас разминал поясницу и спросил, вас все устраивает? Не больно? — явно повторил свой вопрос, причем тихо и спокойно, как для сумасшедшей.

— А вы бедра не мнете? — я растерянно заморгала.

— Нет, только спину, руки и ступни, — охотно ответил, — это часть расслабляющего массажа по нашей методике. Чтобы клиенты чувствовали себя в зоне комфорта. А у вас забились эти мышцы? Хотите?

— А. Нет, спасибо…

Я что, уснула? Тогда какого хрена мне приснился…

— Извините, я вспомнила, что у меня срочные… дела! Но я поставлю вам пять звезд, все было круто!

Он пожал плечами. Ему доплачивают только за количество посетителей, а не за их время пребывания здесь. Спокойно собрал свои принадлежности и вышел из комнаты, оставляя меня здесь и давая возможность одеться.

Я принялась растирать разгоряченное тело, будто могла таким образом стереть с себя его вымышленные касания. Противные руки этого противного человека.

ФУ! О боги! Что это было⁈ Черт возьми, я возбудилась! Прямо на массаже! Какой стыд… о господи… Я сейчас просто сдохну от этого стыда. Если бы массажист не вышел, сгорела бы точно.

Мне нужно забыть этот позор. Вымыть его из моей головы. Срочно нужна эта штука из людей в черном, чик и почистил память.

Бегом оделась, дрожащими руками натягивая штаны, и выскочила в зал. Там написала хороший отзыв, как обещала, и на всех парах рванула в свой номер. Девчонок не дождалась, я все еще напоминала кипящий чайник и объяснять им причину… лучше застрелиться на месте.

Обняла себя за плечи и вернулась на этаж, надеясь никого не встретить по пути. Но как назло, судьба в этом отпуске не на моей стороне. Это нужно было понять еще несколько часов назад.

Дима, видимо, возвращался из столовой или где он там был. Спокойный как удав, с засунутыми в карман руками и ленивым блуждающим взглядом. Этими самыми руками…

— Ой! — дернулась от него, как от призрака, идя рядом со стенкой. На секунду парень опешил и прищурился остановившись.

— Ты че, мелкая? Вы с девчонками уже бахнули, что ли?

Пощелкал по шее, делая всем известный жест. Я наигранно фыркнула.

— Что? Я? — но перед глазами картинки, как он меня лапает. Я зажмурилась и потрясла головой. Надо просто дойти до номера и лечь спать, сразу отпустит.

— Нет, я бля, — хохотнул и пощелкал передо мной пальцами, — Луна — прием, вызывает Земля!

— Отстань! — Я прижалась к стене, возвращая между нами расстояние.

И ведь не уходит. Стоит тут че то. Взгляд такой любопытный. Дима подошел ближе и принюхался.

— Перегаром вроде не пахнет… Да и стоишь на ногах ровно.

Пискнула и задержала дыхание, пытаясь слиться со стеной. Может, если достаточно в нее вжаться, я смогу провалиться внутрь комнаты? Было бы славно.

Дима сделал еще шаг, лицо замерло слева у уха, будто он что-то хотел мне шепнуть. Мое лицо начало медленно краснеть снизу вверх, разве что пар из ушей не валил. Он вдохнул носом воздух и отпрянул.

— Специальным маслом пахнешь. Вы с девчонками на массаже были, угадал? — улыбнулся и довольно направил на меня указательный палец, сложив руку в виде пистолета. — Слышь, а там есть симпатичные массажистки?

— Пошел к черту! — Отпихнула его, толкнув ладонями в грудь, и быстрым шагом пошла в свою комнату, пока взяла контроль над своим телом. Еще я не тряслась перед ним как пай-девочка перед кружкой пива. Хватит и того, что он каким-то образом проник в мои мысли… довольно откровенные… и пошлые…

— Эй, ну ты чего! — Прилетело в спину. — Да я пошутил, сдались мне они!

Хлопок двери. Я пронеслась по комнате как ураган, хватая полотенце, чистый, белый халат и тапочки.

Разделась и встала под струи воды, яростно натирая все участки тела. Но легче не становилось, и я зажмурилась, прикусив нижнюю губу. Видимо, без разрядки никак. Медленно провела ладонью по телу, хватаясь за упругую грудь второго размера, затем ниже. Провела пальцами, еле касаясь, по внутренней части бедра, где в моих мыслях меня касался Дима. Черт возьми…

Попыталась представить мою любимую порнушку, обычно от нее я быстро возбуждаюсь и заканчиваю, но ничего не получалось. Я становилась все настойчивее, быстрее и даже немного агрессивнее, моля богов, чтобы, наконец, получить желаемую разрядку. И прямо перед концом в мыслях мелькнуло его лицо. Не обычное насмешливое и нахальное, а серьезное, желанное… как если бы мы с ним лежали в постели, и он сильно хотел меня в этот самый момент. Представить, что сейчас между ног не моя рука, а его, получилось за секунду.

Взрыв. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол душевой кабинки. Сердце гулко бьется, сильно стуча о ребра. Это полный… пиздец.

Разбудил меня шум за окном. Я сначала решила, что это птички, но для птичек звук был как у… стаи птеродактилей. Сонно потерла глаза и повернула лицо к балкону. К слову, все окна были панорамными и выходили аккурат на этот самый балкон.

И я тут же проснулась, ошалело хлопая ресницами. С балкона на меня смотрело лицо и… все тело Димы. Он культурно так стучал мне в прозрачную дверь, как бы прося открыть. Какого черта…

И через секунду я вспомнила, что сплю без одежды. Тем более, в номере ну очень тепло. Испуганно прикрыла ноги, кутаясь в одеяло и становясь все больше похожа на снеговика.

Но после вчерашнего я — снова я. Сон работает лучше любого стирателя памяти, он подтачивает все углы, затирает лишнее. И вот я новый человек. Старый-новый человек. И именно этот приятель меня, как обычно, жутко раздражает. Конечно же, первая мысль была выкинуть его с этого самого балкона.

Я агрессивно поднялась и прошлепала до двери, одним движением распахивая ее.

— Спасибо, мелкая! — Он ввалился в комнату вместе с холодным потоком воздуха, от которого я в мгновение ока стала настоящим снеговиком.

— Ты че здесь делаешь⁈ — Тут же накинулась, закрывая дверь. Мысль — мимо, Дима слишком тяжелый, я не переброшу его через периллу.

— Я рад, что ты мне рада. Как здорово, что мы здесь все рады, — он то ли прикидывался дурачком, то ли держал меня за дурочку. А оценивающий взгляд уже упал на тонкое одеяло, которое я всеми силами на себе держала, так и не успев из него соорудить что-то удобное и держащееся.

— Смирнов. — Угрожающе.

— Да ты прикинь, замок сломался на двери. А парней отвлекать не хотелось. Они уже свалили на горнолыжку.

Я машинально взглянула на время. Одиннадцать утра. Я все проспала. Хотя, если девочки мне не звонили, не писали и не стучали в дверь, значит, МЫ все просрали. Первый день, а мы дрыхнем до обеда. Вот это отдых!

— Вообще-то, у двери есть телефон, — я поджала губы, — ты мог позвонить администратору.

Отмахнулся.

— Да там цифр много. Еще читать что-то. Нахрена, когда мне всегда можешь помочь ты. Оградки здесь маленькие.

— Ты совсем дебил? Я, вообще-то, здесь сплю… — хотела добавить «голая», но не решила травить его больную фантазию. — Не полностью одетая для таких случаев…

— Да? — Заинтересованно взглянул на мою грудь, и я еще усиленнее стала прикрывать ее одеялом. Но голые плечи уже выдавали меня и мое плачевное положение. — Ты хотя бы в трусиках?

Мои уши покраснели так, что почти отвалились. От возмущения, кажется, воздуха в груди стало слишком много.

— Идиот! Бабник хренов! Козлина! — Я стала почти пинками его выталкивать из своего номера. — Так бы и признался, что нашел отличный повод попялиться на меня!

Он под моим давлением стал отступать, но это все равно было похоже на картину «Слон и Моська».

— Эй! Да все! Мелкая!

Я била, куда получится.

— Спасибо, что выручила! С меня… что-нибудь с меня! — Быстро проговорил и выскочил из номера, оставляя меня пылать, как разожженный и брошенный в лесу костер. Еще чуть-чуть, и я разгорюсь так, что подомну под себя ВЕСЬ этот лес.

— Мы тебя вчера не нашли, Кать, — мы сидели у Олеськи.

Точнее, я пришла и вытащила этих клуш из постелей. В итоге мы имеем раздраженную меня, которая надеется, что зеленый чай успокаивает, и двух заспанных девушек, еще клюющих носами. Олеся вообще еще в ночнушке и была такой опухшей, будто ее заколдовал болотный монстр.

А время почти двенадцать!

— Что это такое, я спрашиваю? — выстукивала ногой.

— Да не злись ты… — зевала Наташка. — Мы тебя после массажа искали, потом девушка сказала, что ты в номер ушла. А там по пути… в общем, встретили Егора с пацанами, и он предложил с ними посидеть в баре на первом этаже. Олеська не смогла устоять, а когда мы к тебе заглянули, ты уже спала. Решили не будить.

— И так понимаю, вернулись вы поздно… — в моем голосе проявились какие-то материнские, угрожающие нотки.

— Ну прости, прости! Мы знаем, что собирались утром покататься, — взвыла Олеся, — но я как его увидела, все поплыло… дальше ниче не помню.

— А я тебе напомню, — с готовностью произнесла Ната, залезая в телефон.

Олеська почувствовала неладное и бросилась к ней, да так проворно, словно у нее нет похмелья:

— Не надо! Удали! Я не хочу это видеть!

— А мы, что ли, хотели? — мрачно произнесла, но телефон положила в карман. Затем состроила глупое лицо, сложив губы уточкой и пародируя, видимо, Олеську вчерашней ночью: — Егор, ты такой красивый, ой Егорушка, а у тебя есть девушка? Егорушка, ха-ха, какой же ты смешной!

Наша блондинка сидела красная, прикрывая рот руками. Из-за рук видно лишь вытаращенные глаза. От нее исходил какой-то приглушенный, виноватый визг.

— Это я так сказала⁈

— Нет, я блин! — она всплеснула руками. И пока они препирались, я поняла, что совершенно остыла на Смирнова. Ну, в принципе, и фиг с ним, тут другие клоуны появились. Сидят и пытаются вспомнить, как провели яркую ночку.

— Я приводить себя в порядок, а вам советую спуститься в медпункт взять себе, там, не знаю, полисорб. Чтобы к обеду все были в рестике. Обе!

— Есть! — Как солдаты ответили девчонки и вернули взгляды друг на друга.

И я оставила их разбираться. Своих проблем хватает, чтобы еще их выслушивать. Тем более, и так понятно, что на подъемник я с этими пьяницами не иду.

— Свет слишком яркий, — бурчала Олеся. Она нацепила на нос миниатюрные очки, временами закрывая ими глаза. Душ и макияж отлично скрыли следы вчерашней ночи. Наташу она, видимо, заодно тоже поднакрасила. Хотя судя по минимальному макияжу, та вяло сопротивлялась.

— И есть не очень хочется… — Ната вяло поковыряла суп и отставила тарелку. Зато пододвинула мороженое, более менее охотно поглощая его. Олеська же взяла себе только айс латте.

Смотреть на них было весело. Я специально взяла себе побольше и теперь ядовито улыбалась, чавкая от наслаждения.

— М-м-м, какое нежное мясо… — я отрезала ножом кусочек и положила его в рот. — Как жаль, что вам так плохо. Тает во рту…

Ната возмущенно грызла ложку.

— У-у-у, Катька! Сейчас меня отпустит, и я понаберу здесь столько, что ты от зависти, что в тебя столько не влезет, лопнешь!

— Угу, — охотно согласилась и продолжила довольно есть.

Постепенно все приходили в себя, и вставал вопрос, чем заняться, если на подвижные вещи их сегодня не хватит.

— Может, в номерах поваляемся? — вяло предложила наша милашка. У нее не было сил даже строить кому-то глазки.

Я дала ей подзатыльник.

— Я тебя щас домой отправлю, там поваляешься!

— Ну, давайте в местный ТЦ сходим. Я возьму себе купальник для бассейна, и можно в кино.

Мы обернулись на Нату и синхронно кивнули. Для начала пойдет.

У нас еще шесть дней впереди, точно успеем покататься на лыжах. А если нет, я их грохну.

Со стороны открытых дверей послышался нарастающий шум. Не только мы, другие столики тоже обратили на это внимание.

Университетские парни гурьбой ввалились в ресторан, все в снегу, снимая на ходу куртки. Судя по красным щекам и носам, горящим глазам они были на катке.

Весело им было, наверное.

Егор с ребятами заметили нас и сели за соседний столик. Среди них был и Дима. При виде него я нахмурилась и показушно отвернулась в свою кружку сока. Олесе тоже свой кофе стал очень уж интересным.

— Весело вчера посидели! — крикнул блондинчик, подмигивая Наташе. Та холодно, вежливо улыбнулась, но глаза оставались равнодушными.

— Олесь… — Егор сидел с краю, поэтому легко наклонился к нам. — Я так и не ответил на твой вопрос. У меня нет девушки.

И улыбнулся.

А она теперь не просто напоминала помидор. Она им была. Шумно дышала в свой кофе и не моргала, не отрывая от кружки взгляда. Губы превратились в тонкую линию. Еще чуть-чуть, и из ушей пар повалит со свистом.

— Угу, — произнесла как солдат, не размыкая губ.

— О, как на горнолыжке? — В попытке спасти ее положение резко перевела тему, и парни стали наперебой что-то рассказывать, шутить и смеяться, словно ждали, что их спросят.

Я завистливо замолчала, слушая, как они кидались снежками, грохались с лыж и сноубордов, как закопали в снегу бедного Толика. «Бедный» Толян сидел рядом и гордо лыбился, поддакивая, что это он герой истории.

— А Диман-то каков! Вы бы видели! Такую сальтуху сделал, и эти виражи у-у-у! Его тут же девчонки по всех сторон снимать начали, такой шум устроили.

— Да, Дим, ты не говорил, что отлично гоняешь на борде.

— Ваще-е-е-е…

— Димас, научишь меня паре трюков?

Смирнов показушно смутился, почесав затылок. Эта ухмылочка почему-то выбивала почву из-под ног. Я злилась на саму себя из-за этого.

— Да че вы, парни, — он начал отмазываться, — просто размялся.

— А как тебе фифа, что номерок свой потом оставила? Вечером пересекаетесь?

Я поднялась из-за стола, взяв за шкирку греющую уши Олесю. Ната без слов встала за нами.

— Приятного аппетита, мальчики, — я улыбнулась всем, а Диму прожгла таким взглядом, чтобы знал, что мое пожелание на него не распространяется. И мне совершенно неинтересно, с кем он там… отдыхать будет.

— Давайте, — Егор махнул нам рукой, снова улыбнувшись Олесе. Та снова стала напоминать напуганного зайчонка. — И если что, всегда можете пригнать к нам, погуляем вместе.

Я с наигранным оптимизмом потолкала подругу на выход:

— Отличная идея, как-нибудь потом!

И только в коридоре выдохнула. Каждый день будет таким… ненормальным? Можно мне спокойного отдыха, а не вот это вот все?

Я просто хотела покататься, отдохнуть, забыться… Хотя последнее мне удается. Уже второй день, как мои мысли не задерживаются на бывшем, словно его и не было. Может, я так и совсем забуду об этом? Но каким путем…

Олеся, как только вышла за пределы ресторана, сразу же ссутулилась и расслабилась. Она зевнула и потрясла головой.

— От этих парней одни проблемы… — Вытянула руки. — А сейчас я хочу доспать ночные часы и сходить с вами вечером в кино!

Ната покачала указательным пальцем:

— Дельная мысль, а то твоя тоналка еле скрывает мои круги под глазами.

— Да ты знаешь, сколько она стоит⁈ Да с такой ценой она должна была их начисто вывести!

— Однако нифига у нее не получилось.

Олеся обиженно сложила руки на груди и пошла вперед. Мы следом. Я уже мысленно прокручивала в голове, что же я буду делать, пока они там отсыпаются. Но ничего не придумала. Решила тоже попробовать поспать, вдруг поможет. Мне в одиночку не особо хочется бродить по городку, очень будет не хватать веселого настроя Олеси и реализма Наты.

Уснуть я так и не смогла. На фоне играл телевизор, но я неосознанно прислушивалась к шуму из соседней комнаты. Интересно… что же он там делает?

Сама на себя цыкнула, чтобы грязные мыслишки пошли прочь, и залезла в телефон. В нашем чате последнее сообщение было два часа назад, тогда Олеся рассуждала о том, во сколько лучше прийти и какие фильмы в местном кино.

— А вот и занятие, — я хмыкнула и быстро собралась. Через час или полтора мне этих клуш будить, к этому времени я вернусь из ТЦ с четким планом на вечер. А то почему-то в инете нет расписания кино. Придется по старинке, своим ходом.

Я быстро прошмыгнула на выход и села в свободный кар. Они здесь что-то типа быстрого передвижения по самому городку. На таком мы и доехали до отеля от входа на территорию.

Торговый центр был небольшим, но вполне вмещающим в себя все, что нужно. Трехэтажное здание из белой плитки, повсюду рекламные, переливающиеся баннеры. Окон было мало, естественный свет внутри заменяли красивые люстры. Я доехала на эскалаторе до третьего этажа, где были все развлечения, и нашла кинозал.

Подошла к расписанию и лениво сфоткала его. Вот парочку фильмов уже можно предложить девчонкам. Сунула руки в карманы и развернулась к выходу, по пути все рассматривая, чтобы было легче ориентироваться в следующий раз.

Люди, много людей. В основном средний возраст от тридцати, когда уже устоялся в жизни и можешь себе позволить этот курорт. Но конечно же, и золотой молодежи хватает. Я вроде как из их числа, но не люблю причислять себя к эгоистичной заносчивой элите. Мои родители поднимали этот бизнес с нуля, и мы знаем цену этих денег. Сначала даже тяжело было тратить так много на себя. Олеська тогда учила меня легко расставаться с деньгами, а Ната — просчитывать эту трату на холодную голову.

В толпе мелькнуло знакомое лицо. В душе зародился непонятный червячок.

Затем еще раз.

Снова.

О господи… это…

Леня⁈

Идет под ручку с какой-то девчонкой…

Весь такой… холеный и красивый, как в первый день, когда мы столкнулись в коридоре университета. Сердце защемило, да так, что в носу защипало от вспыхнувшей обиды. Идет так, словно ничего не было. Словно НАС не было.

Месяц назад я познакомила его с папой. Все было здорово, он даже родителям моим понравился. Неужели для него все это было забавной игрой? Это я, получается, настроила бессмысленных планов?

Следующей мыслью было сбежать куда подальше. Я взглянула на себя и поняла, что не готова предстать в таком виде. Я даже особо и не красилась, хотела быстро туда-обратно.

А они уже собирались войти через арку в кинозал, отрезая мне путь к отступлению. Я огляделась и юркнула в дальний угол. Здесь только диванчики. Надо было спрятаться в туалете, но он как раз там, где они…

Кроме диванов, здесь была одна-единственная фотобудка. Небольшая кабинка, в которой можно было сделать моментальное фото. Она не особо пользовалась популярностью по назначению, поэтому очереди туда не было. Только что оттуда вышла довольная, хихикающая парочка. Никаких фотографий из приемника они, конечно же, не забирали.

Пользуясь возможностью, я юркнула туда и закрыла дверцу, а за ней плотную шторку, чтобы сюда не проникал случайный свет. Выдохнула и села на лавочку. Сердце колотится как бешеное. Вытянула ладонь, подмечая, как она дрожит.

Так больно. Снова эта дурацкая ноющая боль от разбитого сердца. Когда же ты склеишься? Или же растаешь, оставив мне холодное равнодушие. Но оно хотя бы не будет так зудеть в груди…

Я сдержала слезы. Их и так было достаточно.

Достала телефон, чтобы как-то скоротать время. Если они на ближайший сеанс, то он будет только через двадцать минут. Впрочем, я готова здесь отсидеться, лишь бы не встречаться лицом к лицу с прошлым. Я сейчас не готова.

Лента листалась уж слишком бездумно. В мыслях то и дело возникали образы. Вот он кормит меня мороженым, а вот мы идем под ручку. Улыбаемся. И почему мы так резко стали друг другу чужими? Он сейчас даже улыбается как-то… не так. Будто он лишь злая копия того Лени, с которым я все это время была.

Дверца внезапно открылась, напугав меня. Затем и шторка.

Я уже принялась закричать, как вдруг узнала это чертыхающееся создание, нарушившее мое одиночество. Ну и кто еще может вломиться без стука, если ему очень надо?

— Смирнов⁈

— Мелкая?

Леня был все еще ошеломлен. Даже отпустил свою фифу, неосознанно шагнув ко мне. Но, сообразив, взял себя в руки.

— Кхм, — на его лице недовольно играли желваки. Похоже, этот придурок считает, что он сразу же после отношений может заводить новые, а я должна страдать до конца своих дней. Как бы не так! Обломайся, засранец.

Я даже не заметила, как гордо расправила плечи и заулыбалась, стоя рядом с Димой. Не знала, что он может влиять на меня так положительно, но обстановка играла в его пользу. И в этом моменте я почувствовала весь смысл маминых слов, что мужчин уверенность в девушке очень привлекает.

Леня уже совсем перестал обращать внимания на свою девушку, или кто она там ему, и пытливо всматривался в меня. На этом моменте я держалась, как могла, чтобы не спалиться. А Дима еще и демонстративно переплел наши пальцы. Щеки зарделись, мне показалось, что я щас сгорю на месте. От смущения и… чего-то еще.

— И давно вы вместе? — все-таки решился спросить.

— Недавно, — ответил за меня Дима и потянул к выходу, — Сорри, времени на разговоры нет, у нас много планов. Пошли, малых, нам пора.

— Да, торопимся. Приятно было повидаться. — Я на ватных ногах пошла за моим фиктивным парнем. Сейчас я была готова доверить ему всю себя, потому что он меня по факту спас. Правда, распинаться в благодарностях не буду, зазнается.

Мы уже вышли из кинотеатра и шли по коридору, но я все еще чувствовала буравящий лопатки взгляд. Он зудел и напрягал. Лучше я себя ощутила, только когда оказалась у гардероба, чтобы забрать куртку и свалить обратно в номер. И только сейчас, в этот самый миг я ощутила, что Дима все еще держит меня за руку, задумчиво проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони и оглядывая толпу, как бы прикидывая, сколько нам еще стоять.

Я отдернула ладонь, как от утюга, сразу покраснев.

— Фу, нахал! — возмущенно спрятала руки в карманы. Места, где касались его пальцы, покалывало, словно он все еще меня держит. И меня это бесит. Я слишком много внимания уделяю этому, делая это важным. А Смирнов не может быть важным, он же… Смирнов!

Этим все и сказано в принципе.

— Что? — его губы растянулись в ухмылке. По роже видно, что его совсем не смутила моя реакция, даже, наоборот, позабавила.

— Ничего. Руки не распускай, — буркнула.

— А как мне быть твоим парнем, если нельзя трогать? — нагло допытывался.

Я шумно выдохнула, шевеля губами и без звука ругаясь.

— Ты мне не парень и вообще…

Тут он цокнул и прервал меня на полуслове. Развел руками, как будто фокусник провернул свой самый лучший фокус:

— Контракт подписан, о юный лепрекон. Ты моя девушка на эту неделю. Почти что кровью расписались, нарушать нельзя. Точно, — щелкнул пальцами, — скрепить его забыли.

И, представляете, эта наглая рожа полезла за поцелуем! Довольно нагнулся, потянув свои ручищи. Я выставила пятерню и прямо ему в лицо, отпихивая его от себя. Второй рукой я собиралась знатно по нему пройтись, куда смогу ударить, но он, как назло, уже схватил ее и не давал пошевелить. На фоне этого забылось даже, что он снова указал на мой рост, скотина.

— Ты совсем оборзел⁈ — у меня не хватало воздуха от возмущения.

— Да я пошутил, — хохотнул и тут же потянул меня в толпу. Мы протиснулись в очередь, причем в самое начало, ловя возмущение задних.

— Эй! — Дима пожал руку какому-то своему знакомому, как раз стоящим вторым на очереди, чтобы забрать свою куртку, — спасибо, что занял очередь. А то моей малышке уж очень захотелось сладкого перед выходом. Как я мог устоять…

— Да без проблем, брат, — тот улыбнулся и подмигнул, заинтересованно рассматривая меня с головы до ног. В его глазах даже не возникло вопроса, откуда я вообще взялась. Видимо, Смирнов так быстро находит девушек, что никто из его окружения уже не удивляется.

Пока кто-то продолжал возмущаться и ругать нас, мы уже взяли куртки и спешили к выходу из ТЦ.

— Эй, моя девушка. Давай сходим куда-нибудь поедим? Ты какая-то нервная.

— Тебя сегодня встретила. В дешевый спектакль втесалась. Бывший приехал отдыхать туда же, куда и я. Еще перечислить причины моей эмоциональной несостоятельности?

— Да нет, спасибо… — ответила. Он на секунду задумался, а я уже поймала ближайший свободный кар. Открыла переднюю дверцу и повернулась к нему, на время заглядевшись. А зимняя куртка ему идет. Он кажется еще крепче, будто богатырь.

— Я в номер, с меня хватит потрясений.

— А ты не хочешь…

— Нет, — оборвала и закрылась, плюхнувшись на сиденье и прикрыв глаза. — Отель Mountain View, пожалуйста.

— Без проблем, — водитель послушно тронулся, увозя меня подальше. Как жаль, что это нельзя здесь и оставить. Надеюсь, что они хотя бы в другом отеле поселились. Боже, я что, многого прошу?

— Ты стала часто пропадать, — заметила Олеся, красясь у небольшого зеркала с подсветкой. — Без нас исследуешь городок?

— Да что вы! — яро замахала руками в знак протеста. — Как я могу вас предать! Вместе сходим, как и планировали. Я просто ездила смотреть фильм на вечер и… вроде как нашла.

Приключений на свою жопу ты нашла, Екатерина…

— Отлично! Я как раз думала, как распределить время, чтобы все успеть.

— Ничего она не думала, — Ната вышла из ванной, вытирая руки полотенцем. — Сидела здесь и вздыхала по Лаврентьеву. Ах, Егорушка…

И в нее прилетела подушка, отчего Наташка тут же заткнулась и подняла ее с пола, намереваясь отомстить.

— Ах ты…

Олеся испуганно обняла свою разложенную по всей кровати Наташи косметику, почти прикрыв ее своей грудью, как птица-мать закрывает своего птенца.

— Нет! Стой! У меня здесь тени открытые и пудра!

Та прикинула в голове, как это все может отразиться на ее постели и лениво закинула подушку на кресло, садясь в него. Взяла расческу и принялась медленно расчесывать свои короткие темные прядки.

— Ладно, поехали смотреть ваш фильм. Во сколько начало?

А начало было в восемь, поэтому в шесть мы уже были там как штык. Ходили по центру, ища магазин с купальниками. На курорте, когда вокруг горы, сложновато найти пляжный атрибут, но наши поиски обвенчались успехом.

Олеся снова была на пике моды. Она как раз купила там отличную розовую вязаную рубашку, накинув ее на себя и завершая свой образ. Ната была в обычных джинсах и такой же простом на вид худи. Знающие бренды люди бы, конечно, так ни за что не сказали, перешептываясь, столько на себе денег нынче носит молодежь. А я надела платье.

После встречи с Леней хотелось выглядеть не на сто, а на триста, нет, тысячу. Теперь я буду всегда во всеоружии, на случай еще одного конфуза. Волосы небрежно завиты, будто эти легкие кудри были у меня сами по себе. Красила меня Олеся, здесь даже придраться не к чему, я как новый человек. Голубое платье было с большим, но не вульгарным, декольте и облегало талию. Сразу показывало, что она у меня есть и еще какая! Низ был свободными, воздушными складками, почти достигающими колен. Так я хотя бы не волновалась, что у меня что-то могло быть видно сзади. К нему я купила клатч, потому что задолбалась носить телефон и кошелек в руке, а то, что у меня было в чемодане, не подходило. По крайней мере, что-то такое вопила Олеся, когда я вышла из номера с портфелем на плече. Да, я оскорбляла этим портфелем ее чувство стиля.

— Фильм был довольно сносным, — услышали мы самую положительную из возможных оценок кино Наташи.

— Соглафна, — Олеся упорно доедала попкорн за обе щеки, снова нарушая каноны принцесс, точнее, то, что они питаются как Дюймовочки. Мы накупили его слишком много и оставшееся ссыпали в ее ведро.

Время было уже под десять вечера. Мы вернулись в отель довольные, с пакетами после небольшого шопинга. Пока что не хотелось думать, куда мы пойдем после. Хотелось присесть. Прилечь может даже…

Я уныло плелась за ними, затем также уныло стояла в лифте, портя местный, оптимистично восторженный курортный фон. Даже Олеська притихла, перестав что-то рассказывать.

Но планы всегда идут к черту. И на их место приходят новые. Поэтому, когда в коридоре появился Егор собственной персоной и Олеся вся засветилась, готовая прыгнуть за ним со скалы, я настороженно переглянулась с Натой.

— Что? В клуб с вашей компанией сейчас? Конечно, мы идем! — очень уверенно заявила Олеська, подписав на эту авантюру нас всех.

Из плюсов, я уже была красивой. Нам не пришлось переодеваться и краситься. Однако Олеся все же решила поменять лук, потому что «Егор его уже видел». Теперь она тоже вырядилась в платье и выпрямила итак ровные волосы.

— Так, — придирчиво оглядела нас и подлезла с палеткой, поправляя обеим макияж. Я ворчала, а Ната только вздохнула и засела в соцсети, давая Олеське делать с ней, что та пожелает. Через полчаса мы уже тащились к выходу, пока Олеся что-то активно строчила Егору. Он с парнями ждал нас у входа, как и еще нескольких ребят. В общем, настолько я поняла, в клуб собралась большая компания из ребят с нашего универа плюс несколько новых чьих-то знакомых.

На ресепшене стояло кучкой около пятнадцати человек. Лаврентьев помахал, привлекая наше внимание. Мы подошли ближе. От парня несло несколько приторными духами, но одет он был очень даже стильно. Все эти цепочки на одежде… наверняка не из обычного металла, а чего-то дорогого.

Олеся воспользовалась толкучкой и стояла к нему почти вплотную, восторженно обнюхивая. Ненормальная женщина… Увидел бы он, что она делает, покрутил бы у виска пальцем, но, впрочем, пути влюбленных девушек неисповедимы. Поэтому я закатила глаза и вежливо отвернулась.

Знакомые парни и девушки. Все смеются, переговариваются в ожидании опоздавших. Когда толпа соберется, мы выдвинемся в местный элитный клуб.

— Другие подтянутся позже! — кто-то сообщил, и поток из людей облегченно двинулся к выходу. Так же вздохнула и девушка за стойкой, которую напрягал наводимый нами шум. И люди, мирно сидящие на диванчиках… И охранник…

Каров еле хватило. Некоторые девчонки, хихикая, садились к парням на коленки. Я еле сдержала усмешку, усаживаясь плотно к своим подругам. Егор сел на наши задние сидения четвертым, чем жутко смутил Олесю. А Ната возмущенно завопила, потому что в итоге мы прижали ее к двери, но места итак не хватало. Мы-то миниатюрные, а широкоплечий Егор сюда не особо вписывался.

— Может, ты пойдешь пешком, уступишь девушкам? — продолжала ворчать Ната, косо на него поглядывая.

Он виновато на нее посмотрел, как побитый щенок, который просится в дом, а на улице ливень:

— Спасибо за предложение, но далековато будет.

Та фыркнула, шумно выдохнув через нос и сложив руки на груди. Минут двадцать мы все стойко терпели эту давку на задних сидениях. Все, кроме Олеси. Та была на седьмом небе от счастья, при каждом резком повороте слегка наваливаясь на него. Ойкала, краснела и продолжала этот фарс, то и дело касаясь. Невозмутимый Егор сидел в телефоне, ему вообще явно было до фени, что происходит вне экрана дисплея. Я попыталась отвлечься на пейзаж за окном машины.

Громадные горы возвышались до неба, темными силуэтами окружая нас. Фонари вдоль дороги и свет из окон отелей делал это место островком света. На горах одиноко горели дорожки из фонарных столбов, еще подсвечивающих дорогу лыжникам.

Кар подъехал к высокому современному зданию. Оттуда во все стороны расходился свет разноцветных светодиодов. На входе стояли два грозных с виду фейсера, а небольшая цепочка людей входила в здание. Вокруг клуба стояли ребята с наспех накинутыми куртками, они курили и дышали свежим воздухом, пытаясь остудить разгоряченные тела.

Наши уже вылазили из машин и собирались у входа, вставая в очередь. Я крепко взяла за руки Олесю и Наташу, боясь их потерять в такой толпе. Хмурые мужчины лишь мельком взглянули на нас пропуская. Даже паспорта не спрашивали, видимо, они здесь только соблюдали порядок и предотвращали драки.

— А где сидеть-то будем? — я повысила голос, чтобы девчонкам меня было слышно. Уже в коридоре стены дрожали от ошеломляющих битов. Скоро нам придется общаться знаками, потому что ниче не будет слышно.

— Мы забронили несколько больших вип-столиков, — крикнул Егор на ухо, сдавая куртку в гардероб. Я кивнула. Мне все равно, где сидеть, лишь бы рядом со своими любимыми клушами. Теперь у Олеськи две няньки.

Наши места были на втором этаже, отделенные друг от друга полупрозрачными шторками. Три больших круглых стола, вокруг которого полукругом был длинный черный диван. Все тут же разбились на компании. Незнакомые мне ребята сели за левый, девочки из универа и некоторые парни за правый, а мы посередине, рядом с нашими знакомыми парнями из группы.

Здесь музыка была глуше, можно было вполне сносно общаться. К вип-столам был закреплен официант, который тут же подскочил и принес всем меню. Я выбрала какой-то легкий алкогольный коктейль, девочки последовали моему примеру. Мы не собирались сегодня повторять их вчерашний подвиг, завтра утром нам еще на подъемник, как договаривались.

Минут через десять нам принесли все заказы, и ребята стали их разбирать. Часть уже ушла на танцпол, часть осталась, кто-то ушел на курилку. Мой коктейль был украшен долькой апельсина, да и цвета он был такого же — оранжевого.

— М, привет, — к нашему столу подошла Кристина с табуном подруг. Судя по горящим глазам они уже пьют не первый коктейль. И когда успели? Хотя с нами их не было, наверное, заранее здесь.

Девушка оперлась ладонью об стол как раз возле Егора и посмотрела ему в глаза.

— Где Дима?

Тот отхлебнул из бокала и пожал плечами.

— Запаздывает. А тебе он зачем?

— За надом, — отрезала и нагло подвинула его, усевшись напротив нас. Видимо, Смирнова ждать. Хорошо, что я с краю сижу, как только он появится, сразу свалю танцевать. Смотреть Кристинины сюсюканья не очень хочется. Она сразу становится лицемерной пай-девочкой.

Еще минут двадцать мы просто сидели. Первые коктейли выпиты, я наконец с чувством выполненного долга взяла в рот апельсинку… и она оказалась жутко кислой! Я скривилась, но стойко проглотила ее.

— О, Димас, здорово! — Кто-то из компании воскликнул, и я почти успела принять боевую позу под названием «пора валить».

Но не успела я даже перестать кривиться от этой дольки, как на плечо легла рука, и на ухо прошептали:

— Это ты меня так рада видеть, или начало тусовки не задалось? — горячий шепот Димы обжег ухо. А зачем довольно громко, чтобы все за столом слышали: — Привет, малыш.

И попытался поцеловать. Опять. Гад. Я дернулась, и в итоге его губы мазнули по щеке.

За столом — немая сцена. Все даже разговаривать перестали.

Те, кто знал нас хотя бы немного, отлично понимали, что мы могли быть вместе только в каком-то параллельном мире, потому что вечно как собака с кошкой. Я хотела провалиться сквозь этот этаж и сбежать, от стыда делаясь еще меньше. У моих подруг рты раскрылись так широко, что челюсть обратно уже может и не встать.

— Чиво⁈ — Воскликнула первой Олеська.

А рык Кристины было слышно на весь вип-зал.

Его бывшая была готова размазать меня по дивану тонким слоем. Примерно это я прочитала в ее горящих от ненависти глазах. Мы с Кристиной не были подругами, но и не были врагами. Это было что-то вроде нейтрального недружелюбия. Никто друг друга не трогал. Иногда немного цапались на расстоянии, расходясь на ничьей.

Я что-то и совсем не подумала, что Кристинка приехала сюда чтобы вернуть Диму. И если раньше у нее не было причин точить на меня зуб, то теперь есть. И стоит ли такая жертва понтов перед бывшим? Да, конечно, стоит, к черту ее.

Я вцепилась в диван ногтями, слегка зажмурившись. Официант принес нам новые коктейли, и я выхватила свой, сделав большой глоток.

— Что ты сказал? — прошипела как змея Кристина, тоже налегая на что-то похожее на «Голубую лагуну». Я пригляделась, боясь увидеть там раздвоенный язык.

— А? Что я сказал? — Дима прикинулся дурачком, при этом широко скалясь и забавляясь устроенным им представлением.

— Кто она тебе? — Впилась в него взглядом, — очередная шлюшка?

Я возмущенно подскочила, но Дима спокойно взял меня за запястье.

— Моя девушка. У нас все серьезно, в отличие от того, как было с тобой. Сорян. Попрошу не обзывать ее, если не хочешь попортить со мной отношение.

— Ах ты! Придурок! — Кристина пылко выскочила из-за стола и устремилась куда-то на первый этаж. Вся ее гвардия побежала успокаивать девушку.

Егор гыгыкнул и заинтересованно начал пялиться на нас.

— Дим, — произнесла я ласково, хотя хотелось его прибить на месте. — Пошли поговорим.

— Конечно, мой зайчонок, — проворковал, сам взял под локоть и повел меня куда-то. За спиной остались ребята из группы, начавшие активно перешептываться, мои подруги и Егор с пацанами.

Мы оказались в каком-то темном коридоре, где еле светились бра. Он облокотился боком на стену и сложил руки на груди, улыбаясь, как Чеширский Кот. Чересчур довольный произведенным эффектом.

Оглядел меня снизу вверх, подметив и платье, и макияж.

— М, мелкая. Ты че девочка?

— Ты охренел, Смирнов? — Я обиженно приобняла себя. Очень сильно хотелось его ударить.

— Прости, просто ты сегодня… — смущенно кашлянул в кулак, — красивая…

Я приподняла бровь.

— А обычно нет, что ли?

Он досадно вздохнул.

— Вот, мелкая, умеешь же ты портить моменты. Я, вообще-то, комплимент делал.

— Спасибо, конечно, — хотелось чисто по-женски смутиться, но я все еще была зла. Теперь и девочки, и вся моя группа… а скоро и весь универ будет это обсуждать! — Но зачем было устраивать этот цирк? Я не хотела, чтобы…

— Чтобы другие знали? — хмуро подловил, — а ты хотела, чтобы только твой Леня лицезрел наш спектакль?

— Он не мой!

— Неважно. У нас договор. Если играть, то до конца… и при всех. Ты знала, на что шла.

— Но теперь другие…

— Мне насрать, что думают другие, — оборвал меня.

— Мне не насрать, Смирнов. Я стану очередной твоей… фу, боже…

Он какое-то время молча смотрел на меня. Огонек азарта в глазах угас, в нем откуда-то проснулась серьезность. Не знала, что Дима может быть кем-то кроме клоуна.

— Так вот что тебя заботит, — коротко повел плечом и размял шею. — Ну, если хочешь, ты будешь первой девушкой, которая меня «бросила». На моей репутации это никак не скажется, а ты выйдешь чистой. Устраивает?

Я задумалась, уставившись в пол. Если я его брошу, на меня и правда не будут смотреть с жалостью. Девчонки, наверное, даже завидовать будут, что я смогла оставить его с носом.

— Ладно. И еще один пункт. Мои девчонки…

— Блонда и с каре которая? — уточнил.

Я утвердительно кивнула.

— Я им расскажу.

Дима сморщился, словно лимон съел. Почесал переносицу и вздохнул.

— Ну вы же девчонки. Расскажешь им, они еще кому-то, и все выплывет. Нас на смех поднимут.

Я пылко шагнула к нему, схватив за предплечье. Если я не поделюсь правдой с Наташей и Олесей, что я за подруга? И как они на меня будут смотреть после всего, что я говорила о Смирнове? Как на лицемерку, наверное.

— Они — могила. Кроме меня у них никого нет.

— Ну, у темненькой может быть, а блонда во многих кругах вертится… Впрочем, как хочешь. Тебе если что с этим позором жить, бывший наверняка будет смотреть на тебя, как…

И наткнулся на мой злобный, предостерегающий взгляд.

— А… если мы все утрясли, — резко сменил тему и снова улыбнулся, возвращаясь в привычную оболочку, — то я пойду закажу себе чего-нибудь выпить.

— Да, мне тоже надо, — мрачно поддакнула.

Дима протянул руку, и я вопросительно на нее уставилась. Ему заплатить, что ли? Че он хочет?

— Давай руку, дурында, — потряс ладонью. — Мы же парочка. Влюбленная. Забыла?

— А. Да.

Неуверенно протянула, и он тут же переплел наши пальцы. Необычное ощущение от этого. Будто я не иду рядом, а лечу. Так легко сразу стало, и улыбаться хочется.

Смирнов смотрит куда-то вперед или в телефон. Иногда бросает на меня взгляды и губы дергаются в легкой подбадривающей улыбке. А я смотрю на него и зависаю…

А сбоку он ничего. Нет, он и спереди ничего, но я же прямо сейчас вижу только острую скулу и ровный нос. И густые ресницы, прикрывающие темную радужку цвета шоколада. И пухлые губы, которые так и хочется… Была бы я художником, рисующем портреты, то сказала бы… Идеальный. Как образ, конечно. Как воображаемый парень мечты. А в жизни стоит ему открыть рот…

Когда мы пришли обратно, почти все еще были на месте. Мои подруги явно ждали объяснений. Я воспользовалась моментом и отпустила его руку, подбегая к ним.

— Как насчет сходить потанцевать? — Спокойно и весело предложила им, а сама как бы намекала, что нужно поговорить. Они без слов все поняли. Поднялись за мной.

— Солнышко, останься здесь, — я улыбнулась Диме. Улыбка вышла немного ядовитой, но я стараясь.

Он слегка наклонился к моему уху.

— Давай не перебарщивать, у тебя все эти словечки звучат странно, — шепнул и кивнул, сев к Егору и парням. Те уже разливали на всех бутылку дорогого коньяка, цапая принесенные закуски. Пока нас не было, стол уже заполнила всякого рода еда, но мне не особо хотелось есть. А вот к барной стойке я бы подошла.

Мы с подругами спустились в суматоху и шум и направилась к дальнему углу, где на высоких барных стульях сидели, общались люди. Усевшись, я ткнула на меню и принялась ждать свою партию шотов. Здесь нужно что-то крепче коктейлей.

— Ну, — не выдержала первой Олеся, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице.

И я им все рассказала, опуская некоторые… острые моменты. В их глазах Дима предстал каким-то героем, что аж мне тошно стало это рассказывать.

— Так значит, вы просто решили взаимно спастись от бывших на курорте. Весело… — подытожила, качая головой, Наташа. Ее это позабавило.

— Ну, вряд ли у тебя был выбор лучше, заюш, — Олеся подбадривающе взяла меня за руку. — Но играть в парочку… и как вы с ним не цапаетесь?

Я сделала важное лицо.

— Все ради общего блага.

Девы закивали. И я рада, что они меня полностью поняли и приняли. Я знала, что они поймут. Мы ведь были созданы, чтобы однажды встретиться и стать подругами.

— Ваш заказ, — бармен поставил перед нами сет шотов, и я двинула его к подругам. Надо расслабиться и выбить из головы лишние мысли. Они выпили их залпом первыми, а я слегка замешкалась, подтягивая лимон, посыпанный сахаром.

— Это хорошо, что ты рассказала, что это все игра. Я уже подумала, что я чокнулась или этот мир сошел с ума, — стала рассуждать Наташа, пока я запрокидывала рюмку. — А то ты та-а-а-к на него смотрела, когда вы пришли за ручку.

Шот не пошел, я подавилась, аж глаза заслезились. Олеська тут же принялась участливо стучать мне по спине.

— Как смотрела? — я наконец прокашлялась. Горло еще саднило.

— Ну, — она пожала плечами, — влюбленно. Тебе бы в актерский, а не на экономический. Талант пропадает.

— Да че мы все об этом… — встряла подруга, затыкая задумчивую Наташу. На нее уже алкоголь подействовал, тем более Олеська уже и вторую рюмку успела выпить. Мы повторили за ней, чтобы не отставать. — Пошлите танцевать!

— Пошли, — я очень охотно согласилась, косо смотря на Нату.

Мы выбрались в толпу по центру. Но не в самую гущу, где все пихали друг друга и спотыкались, а сбоку, образовывая свой небольшой круг. Я принялась медленно двигаться, и от движения меня пьянило все сильнее. Вскоре мысли пропали, биты засели в голове и мы весело подпевали какую-то попсу. К нам присоединились знакомые ребята, народу с краю становилось все больше. Вон и Егора уже видно в компании моего недопарня. Или лучше лжепарня?

Да и пофиг… он все равно дурачок.

Красивый дурачок. И смешной. И харизматичный. А сейчас при свете софитов его лицо еще притягательнее…

Какие-то девчонки подходят к нему, кружат стайками. Он улыбается, кивает, что-то рассказывает. Я танцую в нескольких метрах и не свожу с этой вопиющей картинки ревнивого взгляда. А че это я вообще ревную⁈ Нет-нет. Скорее это, м-м-м, просто неприязнь и жалость к тем девчонкам, которых он снова разведет.

Дима вдруг резко поднял взгляд и встретился с моим. В сердце кольнуло что-то горячее, и я резко отвернулась, чувствуя, как горят уши под волосами. Больше поворачиваться я не решалась, но мне и не пришлось. Судя по писку Олеси, рядом с нами уже Егор и… я повернулась и почти столкнулась с широкой грудной клеткой Димы. И он тоже тут…

Дима улыбнулся, качаясь в такт. Глаза уже блестели, они с парнями, похоже, вдули всю бутылку. Я не отставала. Просто хотелось показать, что я умею не только остро отвечать на колкие фразочки. Я неплохо танцую. Он это заметил и двинулся почти вплотную, подстраиваясь под меня. Это был общий, горячий танец тел. Мы не отрывали друг от друга взгляда. Его улыбка зацепила мою. Я так увлеклась, что все остальное куда-то растворилось. Где-то сбоку мелькал Егор рядом с радостной Олесей, а чуть дальше Ната. Она танцевала сама для себя, но ее все равно окружили три наших одногруппника, что-то наперебой говоря. Она их слушала как королева, к которой с просьбами пришли подданные.

Я очнулась только тогда, когда музыка сменилась. Ощутила руки Димы на талии и отстранилась. Что-то я… увлеклась.

Затем мы снова пили, снова танцевали. Веселились. Кристина танцевала прямо рядом с каким-то мачо, всячески привлекая внимание Димы и пытаясь вывести его на ревность. Он пару раз взглянул на нее чисто из-за того, что они почти наступали на нас, и этого королеве хватило для того, чтобы победно заулыбаться, что-то себе в голове воображая. Я лишь закатила глаза.

— Ух, — я хихикнула и споткнулась, когда мы в очередной раз возвращались наверх, в вип-зону. Дима подхватил меня и вернул в вертикальное положение.

— Кажется, тебе уже хватит, — заметил, а я взглянула на время. Боже, уже час ночи!

— Девочки! — я взбудоражено подошла к ним, принявшись тянуть на выход. — Нам пора! Пора спать, завтра мы собирались кататься!

— Вряд ли хоть кто-то из этой компании выйдет на склон, — загоготал Егор. Олеся сидела рядом и жадно поедала его глазами, смеясь вместе с ним. — Да успокойся. Садись. Разойдемся чуть позже.

— Да, Кать. Давай послезавтра? А завтра пойдем, м-м-м, в бассейн!

— Я за басик, — кивнула Натаха.

Мне стало немного грустно. Снова планы нарушаем. А мы ведь ради этого и приехали сюда, на горы, чтобы кататься по горам. А в итоге отсыпаемся в отелях и бухаем.

— У меня уже нет настроения веселиться… — я приобняла себя. Почему-то стало прохладно, словно где-то сквозняк. Удивительно, что даже Ната не придерживается правил, позволяя себе расслабиться.

— Давай, я провожу тебя, — вызвался Дима, видя, как погрустнели мои подруги. Конечно же, они собирались пойти за мной. Не оставлять же меня одну. Но теперь им никуда и не нужно, раз у меня есть сопровождающий.

— Дима! — Олеся вдохновлено приложила руки к груди. — Никогда тебе не говорила, но ты классный парень!

Я мрачно посмотрела на нее, но та лишь подмигнула в ответ.

— Да, я в курсе, — он улыбнулся всем, помахав на прощание, и повел меня на выход. Девочки пообещали вернуться в номера через час. Ой ли, вернутся ли…

Мы молча забрали куртки из гардероба, так же молча нашли кар. Морозный воздух резко отрезвил, и мне еще больше захотелось спать. Я села на заднее сидение, и Дима уселся рядом. Уставилась в однообразный, темный пейзаж, клюя носом.

— Да поспи, мучаешься, — он заворчал и положил мою голову к себе на плечо. А сам листал ленту, читая мемы или смотря видосики. Я даже не сопротивлялась, как-то плевать было. Смотрела видосы вместе с ним, пока меня не сморило.

Очнулась я, когда машина застопилась. Окна отеля почти все были темными, лишь на входе горели лампочки. Я повела плечами разминаясь. Небольшой сон меня взбодрил, и я даже пожалела, что поехала домой так рано.

Дима шел рядом, засунув руки в карманы. Мы оставили куртки в гардеробе на первом этаже и поднялись на лифте на наш этаж.

— Спасибо, что довел, хотя это было совсем необязательно, — мы встали между его дверью и моей.

— А вдруг тебя украдет какой-нибудь маньяк? — он прищурился.

Я вздохнула.

— Кроме тебя, Смирнов, в отеле нет никаких маньяков.

— Как же так! — он наигранно взмахнул руками и сделал шаг ко мне, — а ты?

— Э, с чего это я? — возмутилась. Как-то… маловато между нами расстояния. Я обычно стояла от него не меньше, чем в метре. А тут он словно придвигается. Да еще и смотрит так странно… что у меня внутри тоже что-то отзывается.

— Ну, кто ж еще спит без нижнего белья, заманивая к себе всяких бедолаг? — оскалился, подходя совсем близко.

— Ах ты! — я накинулась на него с кулаками, но Дима схватил мои руки, без труда сцепив их одной ладонью и приковал к стене надо мной. Я оказалась практически распята на ней. Боже, а если кто-то увидит этот срам?

Я возмущенно дернулась, но от неожиданности не произнесла ни слова. Да и ничего не получилось, тело словно приклеило к стене.

Его глаза стали такие… глубокие. В них будто притаилась жадность вперемешку со страстью. И почему я этого не видела раньше? Потому что стояла далеко?

Большим пальцем свободной руки он провел по губам, отчего внизу живота резко скрутился теплый тугой комок. Он тянул меня. К нему. От этого движения я слегка приоткрыла губы, выдохнув, и зрачки парня расширились. Это заворожило. Словно кот, который вот-вот набросится на добычу.

Сердечный ритм поднялся до пика, оглушая меня. Я сейчас умру только от этого. Оттого, что сердце не выдержит такого накала. Или от горячих волн внутри, которые становились все жарче.

— Отпусти… — прошептала одними губами. Сил кричать и возмущаться на него не было, да и почему-то не хотелось.

А его рука уже опустилась мне на бедро. Медленно, еле касаясь пальцами, он повел ее вверх, приподнимая подол платья. Я забилась в его руках, как птичка, пойманная в клетку. Вот только почему-то я стремилась не на свободу, а… к Диме. Ближе. Тело требовало продолжить, оно хотело коснуться его больше. Может, не будь я под алкоголем, давно бы уже сбежала, крича, что он извращенец. Но сейчас мне нужен был этот нахал.

А парень словно издеваясь, приблизил лицо и медленно дышал на меня горячим воздухом. Иногда кончик его носа касался моего, и меня это словно электрическим разрядом било. А я только от этого возбуждалась все сильнее. Он продолжал эту экзекуцию какое-то время, пока я не сдалась и не потянула к нему лицо, стремясь сама сблизиться.

Да к черту. Мозги уже все равно не работают.

А он улыбнулся. В темноте его глаза и зубы блеснули, и парень отстранился.

— Поганец… — взвыла, и он тихо хмыкнул. Почувствовал превосходство. Ладно, сейчас я была готова сдаться ему. Но только сейчас.

— Так ты хочешь?

А ноги уже дрожали, еле держа меня.

— Что? — судорожно выдохнула.

— Меня. Признай, что хочешь меня.

Его рука на этих словах снова оказалась возле моих ног, забираясь под платье. Коснулась полоски трусиков, пальцы медленно прошлись вдоль ее, пока я не издала стон.

— Гад ты, Смирнов, — а потом уже не так четко, еле слышно, — хочу…

И эта фраза словно сорвала с него цепи. Дима страстно накинулся на мои губы, прижимая к стене. В районе его паха уже было твердо, и он терся об меня, заводя все сильнее и сильнее. Трусики намокли, я уже чувствовала это. Я полностью во власти этого засранца, но боже… как же хорошо…

Его теплые губы творили со мной что-то невообразимое, а язык… я просто повторяла за ним движения, входя в какую-то бешеную синхронность. Мы дорвались друг до друга и теперь готовы прямо в коридоре срывать друг с друга одежду.

Меня взорвало, разбросало на частицы и собрало снова. Я еще ни с кем подобного не испытывала от одного поцелуя.

Послышался звук лифта, за поворотом кто-то начал ходить.

Дима оторвался от меня, взгляд был пьяный. И не потому, что мы с ним пили, просто сейчас он словно был в другом мире и еще не вернулся оттуда. Быстрым движением подхватил меня под ягодицы и посадил на себя. Я только и успела, что обхватить за шею, прижавшись к нему грудью.

Он нашарил замок от своего номера и открыл ее, снова потянувшись за поцелуем. Ничего не видя, мы ввалились в его номер. Я стряхивала с ног балетки, а Дима разувался, при этом умудряясь продолжать целоваться. И только тогда он вжал меня в стену, толкнувшись. Это вызвало теплый спазм во мне. Еще чуть-чуть, и я буду умолять его вставить свой член в меня.

Но не опускаться же до такого?

— О, детка, — прошептал, отрываясь ненадолго. — Здесь хочешь или переместимся на кровать?

— Как хочешь, — я хотела лишь одного, чтобы этот засранец не останавливался.

— Ну тогда, — он одним движением стряхнул с комода все, что на нем стояло, сажая меня. — Я хочу тебя попробовать везде.

Она здесь. Со мной. Точнее, на мне. В моем номере. В моих руках.

Охуеть.

Этот день случился, или мне снится самый прекрасный в мире сон? В котором она изгибается под моими руками, такая податливая, как разогретый детский пластилин…

На самом деле башку сорвало еще в клубе, когда она извивалась на танцполе. Похожая на языки пламени, задевающая за живое. Но все еще был какой-то барьер, всегда преследующий нас. В жизни, в универе, здесь…

И как к ней было подступиться? С какой стороны ни подойди, везде острые шипы, а нормально поговорить я не мог, почему-то подкалывать друг друга вызывало внутренний эстетический восторг. Я не мог сдержать улыбку, видя, как каждый раз покрываются румянцем ее щеки, как сверкают прищуренные глаза… с другими девушками не было так… азартно и сложно. Да, они были слишком простыми. Даже слишком. Однодневные, как бабочки. Иногда задерживались, потому что вызывали более долгий интерес. Некоторые быстро начинали бесить.

А этот маленький огонек… как мне было его поймать? Каждый взгляд, каждое движение, когда мы пересекались в коридорах… хотелось поймать, попробовать, почувствовать. Просто из интереса. Такая же она горячая в постели?

Оказалось, что это не огонек, это херов пожар, поглотивший меня с головой.

Так ли мне еще на нее плевать или уже нет? Или между нами протянулась невидимая ниточка, которую потом нельзя будет разорвать?

Она только начала говорить в коридоре отеля, пытаясь строить из себя серьезную, а я уже слушал вполуха, следя за движением ее пухлых, наверняка мягких губок. Как маньяк. Сумасшедший. Они манили похлеще воды в пустыне. Казалось, что не коснусь сейчас — умру. Сдохну на месте, настолько сильной была эта жажда.

А потом понял, что я подыхаю просто от нехватки воздуха. Или оттого, что сердце заходится ходуном до вакуума в ушах. Я чувствовал жар ее тела сквозь одежду, это платье, что так хочется сорвать, но при этом жалко, она оказалась в нем слишком охуительна. Руки зарываются мне в волосы, и я почти сдерживаю себя, чтобы не зарычать от удовольствия.

Она позволила одним рывком впечатать ее в стену, точнее, распять на ней, став еще более желательнее. Такая открытая, дрожащая, такая… моя. На сегодня только моя.

А затем мой номер, ее жгучее желание, растекающееся патокой по моим венам. Член уже натирал ткань трусов, готовый взорваться просто от ее горячих губ. Но еще рано.

Катя потянулась за еще одним поцелуем, сидя на невысоком комоде, но я властно схватил ее подбородок и отвернул, впившись губами в тонкую кожу шеи. Затем последовал ее судорожный выдох. Бедрами она еще сильнее прижалась ко мне, сжав. Такая раскрытая…

Я оставлял дорожку из влажных поцелуев, иногда покусывая и наслаждаясь полустонами. От некоторых на коже явно будут следы, но плевать, пусть помнит. Помнит обо мне и это самой лучшей ее ночи. Это я обещаю.

Я возбуждаюсь еще больше только от того, как она цепляется за меня. Словно я круг для утопающего.

Пальцами нащупал застежку платья сзади, нервно расстегивая. Быстрее. Черт, такой маленький замок. Лифчик легче расстегнуть, чем ее платье сейчас. А может, хуй с ним, и я просто куплю новое? Нет, тысячу новых ради этого момента. Не терять ни секунды. Потому что ночь закончится, и я снова упущу из рук это обжигающее пламя.

Черт.

Замок поддался, опуская до талии. Руки нетерпеливо стаскивали тонкую ткань, оставляя плечи оголенными. До груди, обнажая ее. Небольшая и упругая, с маленькими темными горошинками, от легкой прохлады уже ставшими твердыми. Она инстинктивно пыталась прикрыть ее, но я не дал, отводя и зажимая тонкие ручки за спиной. Как тогда в коридоре. Видимо, мне нравится чувство беспомощности в ее глазах, такой сильной обычно, но полностью сдавшейся мне. Такая покорность, малышка…

Покачал головой.

— Не надо. Мне нужно. Сейчас…

И тут же впился губами, прихватив полностью левый сосок. Она издала громкий стон, дернувшись мне навстречу. Да, детка. Стони громче. Пусть весь чертов отель слышит, как я трахаю тебя. Что ты только МОЯ.

Хрена с два ты теперь отделаешься от меня. Я, кажется, никогда не насыщусь этими охренительными…

Еще один стон. Она вцепилась ногтями в спину, потянув футболку. Да, к черту ее. Ненужная тряпка на теле. Как и твое платье.

Я оторвался от прелестных грудей и одним движением сдернул с себя этот кусок ткани, оголив крепкий торс, к которому тут же приковался ее взгляд. А видела ли ты меня полуголым, крошка? Любуйся. Мне нравится этот жадный, животный взгляд. Эти сверкающие в темноте зрачки, как две маленьких звезды.

Она медленно провела рукой до ширинки, и каждое касание каждого пальчика отзывалось во мне бушующим маленьким ураганом, все это скручивалось в одну большую пружину, которая вот-вот взорвется.

Потянулся к мягкой ткани ее кружевных трусиков. Почувствовал под ними тот самый бугорок и надавил. То ли стон, то ли всхлип вырвался из нее, и я медленно стал водить палец круговыми движениями, вбирая в себя ее дрожь, возбуждение. Ну, давай же. Раскройся полностью. Обнажись. Отдайся так, чтобы я стал для тебя самый единственным на свете парнем. Те, с кем реально ты почувствовала себя девушкой. Пусть все, что было до меня покажется подделкой.

Я вернулся к ее губам, остро почувствовав их нехватку. Было холодно без ее язычка. Мой язык проник в ее рот, и они сплелись в каком-то бурном, страстном танце. И чем сильнее я водил пальцами по ее клитору, ощущая, насколько она намокла, тем живее был наш поцелуй. Мокрая из-за меня. Казалось, что мы хотим друг друга съесть, словно два изголодавшихся животных.

Пальцами поддел ткань трусиков, отодвигая и проникая с нее сначала одним пальцем, затем двумя. Тесно. Влажно. Она издала сдавленное шипение и стала насаживаться бедрами на мои пальцы. Сильнее, чаще. Я терся членом сквозь штаны о ее бедро, чувствуя, что не выдержу этого накала. Но нельзя кончать. Не сейчас.

Я резко остановился, подцепив трусики и стянув к ее ногам, слегка приподнимая за ягодицы. Оглядел. Под лунными лучами она сидела такая растрепанная, горячая, со спущенными бретельками платья. Красивая как икона.

Слишком классный и короткий миг. Как его запечатлеть в памяти навсегда?

— Еще… — нетерпеливо выдохнула и поерзала, грудь дрожала, а я почти физически ощущал, как бешено бьется ее сердце в такт моего.

— Скажи снова. Ты хочешь этого?

— Зачем? — Она уже почти не соображала. Снова просилась на пальцы или уже на член.

Я прошелся поцелуями по ее коже до уха, куснув мочку и слегка потянув. Вытащив еще один стон. Мне мало их. Не останавливайся.

— Хочу убедиться, что ты мне не снишься.

— Да, — тут же ответила, яростно двигая бедрами и прижимаясь ко мне. — Войди. В меня. Пожалуйста…

И потянулась к ремню, расстегивая его. Но так торопилась, что у нее это получилось только с третьего раза, когда я уже сам начал помогать.

Никаких барьеров. Только это хрупкое, послушное тело.

Я стащил джоггеры вместе с трусами, и головка стоящего колом члена призывно покачнулась. Катя смотрела на это своими затуманенным, горящим взглядом, и он напрягался сильнее только от этого. От ее взгляда.

Не мешкая придвинулся, направив его прямо к ней внутрь. Немного помедлил. А затем резко и полностью вошел. Она издала пиздец громкий, до мурашек стон и прижалась ко мне всем телом, царапая спину.

Еще один толчок.

Еще.

Я не церемонился. Имел ее на этом комоде жестко и страстно. Потому что дорвался, потому что вот оно, передо мной, а вдруг исчезнет? Мелкая стонала, подмахивала бедрами, взамен оставляя на моей спине полоски от ногтей. Это такая приятная, легкая боль…

Я настолько возбужден, что у меня сводит дыхание. Просто не хватает чертовых легких. Черт, Катюха, где ты была до этого…

— Держись, — прошептал и остановился. Я обняла его за шею, судорожно дыша после этого родео. У меня дрожали ноги, и если бы нужно было пройтись хотя бы пару шагов — я не смогла.

Уже на грани. До темноты в глазах, когда остаются одни искры. Когда видишь одни лишь фейерверки…

Я соображаю? Конечно же нет!

Да и пусть.

Его член все еще внутри, я в крепко обхватываю его ногами, чтобы не упасть, пока Дима несет меня на кровать. Легкие покачивания при ходьбе возбуждают еще сильнее.

Спина коснулась холодной поверхности одеяла, остужая мое тело. Он потянул платье вверх, и я послушно оказалась полностью без одежды. Чтобы стащить с себя штаны, ему все-таки пришлось высунуть, и я ощутила жуткий холод без него. Обняла себя, сжав ноги. Эти секунды такие долгие…

— Я уже здесь, малыш… — прошептал, нависая надо мной пышущей жаром горой.

Уперся руками на кровать по бокам от меня, и мышцы плеч напряглись. Мой взгляд замер на крепких, красивых бицепсах. Боже… он все-таки дальний родственник Аполлона…

А затем прижался членом к моему животу, принявшись целовать лицо. Каждый сантиметр. Щеки, линию подбородка, виски, глаза. Хотелось улыбаться от этой нежности и довольно замурчать, чувствуя волну мурашек снизу вверх по позвоночнику.

Но больше всего этого хотелось ощутить его снова. В себе. Прямо сейчас.

Поэтому я просунула руку между нашими телами и принялась медленно скользить рукой, больше уделяя времени головке. Он замер, уронив голову рядом со мной, державшись только на руках, как на планке. Я слышала его частое-частое дыхание, судорожные выдохи и упивалась этим. Хотелось доставить ему еще больше удовольствия, но…

Мне уже было совсем невтерпеж. Поэтому не мешкая, я сама направила член в промежность, замерев, позволив ему принимать решение. Даже немного растерялась, когда он замедлил, слегка растирая его о клитор. Заводя меня дальше, но оставляя где-то на грани, не давая за нее шагнуть. Опять издевался. А потом снова резко вошел, отчего я издала слишком громкий стон и вцепилась в плечи, чувствуя подрагивающие мускулы.

Еще толчок. Еще. Член двигался с такой скоростью, что мне оставалось лишь лихорадочно целовать его, кусая губы, царапая или зарываясь в волосы и стонать, чувствуя приближение пика. Той самой разрядки, что мне не хватало. Чего я недополучала, даже пытаясь удовлетвориться сама. Почему даже с Леней все было не то? Неужели для этого мне нужен был именно этот человек?

Дима приподнялся и подхватил мои ноги, изменив позу. Глядя прямо на меня свысока. Он всегда смотрел на меня снизу вверх, поэтому даже сейчас это было не удивительно. Но то, как он смотрел. Будто я самый сочный кусок стейка, а он никогда в жизни не ел. Этот горящий, звериный взгляд…

Теперь член терся о клитор еще сильнее, и меня уже начинало потряхивать как от передоза. Звезды, горящее звездное небо уже близко. Оно готово взорваться только для меня. Для нас. Дима задвигался с какой-то предельной скоростью, пока я вдруг не замерла. Охваченная судорогой по всему телу. Держась за его влажные плечи. В глазах заискрило, и мир на какое-то время пропал, рассыпавшись на осколки.

— Мелкая… — прошептал и откинулся на кровать слева от меня, тут же по коже прошел холодок. Но ненадолго, его рука быстрым движением прижала меня к все еще горячему телу. Спиной я ощущала бешено бьющееся сердце, и хотелось спросить у себя: это я? Из-за меня? Затем он укрыл нас обоих одеялом, что сбилось под ноги, поцеловав в висок и зарывшись носом в волосах. Тепло. Так по-родному тепло…

Он заснул, а я, улыбаясь, повернулась и поправляла прядки волос на лбу. Это мирное сопение и… запах. О господи, я стала понимать Олесю. Его запах пьянил, будоражил. Мне хотелось вдохнуть и не выдохнуть, задержать его в легких. Он был такой приятный, будто стопроцентно подходил мне. Это как найти идеальные духи и вцепиться в них. Закрой мне сейчас глаза, я угадаю его среди кого угодно.

Но…

Я не останусь здесь спать. Прости.

Сморщила лоб и нехотя вылезла из-под одеяла. Сердце тянуло наплевать на все и вернуться к нему, обнять и счастливо заснуть, но инстинкты вели меня спать в мою комнату. Просто на автомате. Я всегда приходила спать только домой, в свою постель. Это было такой укоренившейся привычкой, что после клуба я всегда старалась оказываться у себя, независимо от обстоятельств.

За секунду напялила на себя платье и немного шатаясь бесшумно вышла в коридор. Меня встретила прохладная, приятная постель, на которой чего-то не хватало. Или кого-то. Я провалилась в сон, как только голова коснулась подушки…

— Эй, — мои подруги без стука завалились ко мне в номер. — Даже дверь забыть закрыла, а вдруг к тебе какой-то извращенец бы зашел и изнасиловал?

— Здесь везде камеры… — пробурчала, чувствуя себя не очень хорошо, солнце еще в глаза бьет, но встать закрыть шторы лень. И почему Ната с Олесей сейчас такие бодрые? Хоть бы предупредили!

Самое странное, что я не помню, как здесь оказалась. Но я почему-то в платье. Остальное сняла, это забыла, мда. Пока под одеялом, стянула его и стащила длинную домашнюю футболку со стула у кровати. С тихим воем натянула приятную ткань и расслабилась, пока девочки ходили по номеру.

— Слышала, как Смирнов вчера какую-то телку шпрехал? Видимо, тебя проводил и уже нашел кого-то, бабник хренов, — Наташа была, как всегда, прямолинейна, забравшись ко мне на кровать с ногами.

Олеся возмущенно посмотрела на нее:

— У-у-у, не выражайся, говори культурно — снова разбивал сердце какой-то дурехе. Мы у Наты ночью задержались в комнате, слышно было, как она… Хорошо, что ты, Катюха, после пьянки вечно спишь как полено. А то я бы тебе очень сожалела.

А я сидела красная и пялилась в пол. Меня щас прорвет. Как дамбу.

Воздуха не хватает. Черт. Щас или заржу, или заплачу от стыда. В итоге пришлось просто тяжело дыша таращиться в одну точку, сидя к ним спиной. На губах кривая ухмылка сумасшедшего.

Черт, черт, черт.

Я, надеясь, что это просто сон, вдохновленный моей больной фантазией. Какого хрена… о, боже мой! Закрываю глаза и всплывают картинки прошедшей ночи. Как мне теперь ЕМУ в глаза смотреть?

— О боже, ты даже макияж с ночи не смыла! — Олеська села вплотную и вытащила косметичку. Достала ватный диск, мицеллярку и как мама-кошка принялась вытирать мое лицо, задумавшись о чем-то своем.

— Ну мам! — вяло возмутилась и закрыла стыдливые глаза. Послушно перенесла эту процедуру, потом снова упав на кровать и свернувшись клубочком.

Она оглядела результат своего труда и довольно улыбнулась, потерев руки.

— Так-то лучше. Нат, давай доставай минералку. Катюшка сейчас не доживет до обеда.

Наташа присела на стул и полезла в сумку, они обе на какое-то время оказались заняты. Я снова закрыла глаза, надеясь ненадолго забыться. Но мне не повезло.

В дверь постучали.

Встрепенулась. Может, ошиблись? Кто ко мне может прийти? Уборщица приходит, когда в номере никого нет.

Я стащила себя с кровати и в одеяле дотащилась до выхода. Голова слегка кружилась, а во рту будто кошки нагадили.

— Привет, малыш, ты у меня забыла… — Дима стоял на пороге как ни в чем не бывало. Весь такой бодренький, словно не пил вчера со всеми. А в его руке свободно висели… мои трусики!

Я охнула, поджала нижнюю губу и прикрыла его собой. Из-под одеяла показалась рука и молниеносно спрятала предмет нижнего белья в глубинах своего кокона.

— Что она там забыла? — в проеме небольшого коридора номера показалась голова вечно любопытной Олеси.

Я, кажется, побледнела.

Я сделала большие глаза и слегка отрицательно покачала головой. Если он не подыграет мне, убью на месте. К счастью, этот придурок выкупил и почесал затылок.

— Да резинку, — хохотнул, — пьянющая вчера была.

— Да-да, — закивала подруга, — она вечно все сеет. Хорошо, что ты был рядом, а то бы мы и ее потеряли.

И ее голова скрылась, утолив жажду познаний. Я перевела дух, закатив глаза, а затем гневно зыркнула на этого дурака. Он бы еще с ними по всему этажу прошелся, рассказывая, что у нас ночью было. Дубина двухметровая.

— Кстати, мелкая, нам надо поговори…

И я захлопнула перед его носом дверь, потерев руки и оглядываясь. Вроде никто не подслушивает. Тряхнула головой, нарисовала прежнее лицо и вернулась в комнату, по пути роняя кружевную тряпочку под кровать. Потом в стирку закину этот предмет греха.

— М-м-м, вы лучшие, — выдохнула, когда выпила целый стакан прохладной минералки. Девы закивали, а Олеся протянула йогурт.

— Бери, — кивнула на него, — все равно вряд ли захочешь есть. Мы кое-как смогли что-то в себя втолкнуть перед бассейном.

Я утробно загудела.

— Точно. Бас-се-ейн же еще…

— Ты уже передумала? — у блондинки озорно заблестели глаза, мол, она понимает.

Я подскочила.

— Нет! Конечно нет! — признать, что не хочется следовать собственным планам, было выше сил. В конце концов, это же я и гундела вчера все утро им о нашем долге перед отдыхом, упиваясь собственной праведностью.

Я подхватила полотенце и унеслась в ванну. По коже текли холодные струйки, я ежилась, но продолжала подставлять лицо под напор душа, понимая, что иначе в форму не приду. Потом в бассейне еще отдохну. Или буду спать на лежаке, пока они брызгаются.

Неплохое времяпровождение намечается.

Вышла из душа, и мне сразу же всучили йогурт и сумку, которую сами же услужливо и собрали, засунув чистое полотенце из номера и тапочки. Больше, впрочем, там ничего не было.

— Давай быстрее! — Торопили, пока я, вздыхая и не успев высушить волосы (да и зачем?), складывала туда купальник, крем и еще пару важных мелочей.

Бассейн находился на первом этаже, куда мы потом и спускались. На мое счастье никого из вчерашней тусовки по пути мы не встретили.

Открывшаяся дверь показала нам небольшой светлый зал с диванчиками, откуда выходили несколько коридоров и дверей. Две из них были раздевалки, и одна вела к самому бассейну. Здесь довольно душно. Влажный, теплый воздух, будто мы недалеко от бани.

— Тепло, — констатировала Наташа, принюхиваясь.

— Конечно, — нам преградила дорогу услужливая девушка в форме отеля. — Дальше по коридору сауна, джакузи и хамам. Вам что-нибудь подсказать?

— Да, бассейн…

Она махнула рукой.

— Прямо по тому коридору. Раздевалки помечены, они идут раньше.

— Спасибо, — обошли ее. Раздевалки нашли быстро, переодевались, подбадриваемые плесками за дверью и запахом хлора. Хотелось уже быстрее оказаться там и погрузиться с головой. Где тело становится легче, а движения проще. И эта затуманенность в голове наконец меня отпустит…

В бассейне сейчас не так много людей, большинство ушло на обед. Некоторые лениво плавали, кто-то валялся в телефоне. Стеклянная крыша открывала чистое, до слепоты в глазах небо. А панорамные окна окружали нас белоснежными горами. Я улыбнулась и присел на свободный шезлонг, подметив, где есть сразу три свободных места. Здесь, впрочем, почти вся стена была свободная. Лишь какая-то парочка мурлыкала через несколько лежаков от нас. Девочки положили свои полотенца рядом.

— Ты пойдешь с нами? — Олеська кивнула мне.

Я покачала головой и улеглась, прикрывая глаза от яркого света. Слушала их удаляющиеся шаги, затем смех и плеск воды, которые постепенно отдалялись, пока они заплывали на глубину.

Расслабилась, погружаясь в легкую дрему. Здесь и досплю. Но мне было не суждено, потому что не прошло и часа. Как на соседний лежак кто-то лег. Неужели девочки наигрались?

— Вот теперь поговорим.

Я подпрыгнула, чуть не свалившись. Инстинктивно прикрыла себя руками, но вспомнила, что я в купальнике и сделала вид, что просто себя приобняла. Но Смирнов это заметил:

— Не стесняйся, я уже все видел.

Я приоткрыла глаза и увидела только его губы, растягивающиеся в оскале. И блеснувшие из-за губ ровные зубы. Глаз я не видела за солнечными очками. Рукой парень подпирал голову, а смотрел куда-то в сторону потолка надо мной.

— Придурок, — неуверенно улеглась обратно, укрыв себя полотенцем наподобие одеяла. Подмерзла, и только. Косилась на его крепкий, накаченный… в общем, иногда поглядывала на сторону этого мерзавца в плавках, запрещая себе опускать взгляд ниже живота.

— Так что, моя коротышка, получается, мы притворяемся парой, чтобы для твоих подруг притворяться… не парой?

Я резко села и рассерженно поджала губы.

— Да, — коротко. Они прекрасно знают, как я к нему всегда относилась, это будет фиаско. А еще мне, может, стыдно признавать, что я на него повелась, как… как все остальные. Ведь меньше чем через неделю эта улыбка и эти руки, все это будет доставаться другой. А сейчас я ему просто забавна. Как игрушка.

Так почему не сорвать на благо, чтобы они не узнали о моей слабости? Потом все равно все вернется на свои места…

— Гениально, — прокомментировал.

— Как и твое сумасшедшее предложение, — холодно парировала. Бесило, что непонятно, куда он смотрит, на меня или на стену.

— Оно было более дельным, тем более, тебе все нравится.

— Дурак! — обиженно отвернулась.

Несколько минут прошли в молчании.

— Ну… прости. Мне правда очень понравился вчерашний вечер, — его извиняющийся тон царапал стенки души, как кот, просящийся в теплый дом. Оно дрогнуло и забилось сильнее. Глупое сердце. Парень, кажется, сел на лежаке и, судя по тому, как у меня чешется плечо, смотрел на меня. — И ты мне тоже очень…

Телефон зазвонил. Незнакомый рингтон прервал его откровения. Не то, чтобы я хотела узнать, что он мне скажет, но… все-таки было интересно.

Он поднял трубку и замолчал.

— Иду, — и отключил.

Я теперь уже тоже сидела, подтянув ноги и положив голову на колени, приобнимая их. Хотела как-то серьезно на него смотреть, но не получалось. Тем более, очков уже не было на лице, они терялись в волосах. А прямой взгляд меня просто разоружал. И почему я стала теряться при виде него? Где моя вечная собранность?

— Егыч с парнями пришел. Я их встречу и вернусь. Ты только жди меня, ладно?

И смотрит вопросительно.

Я неопределенно пожала плечами, как бы говоря, мне все равно и я никуда и не собиралась. Волосы разметались по плечам. Наверное, со стороны я выгляжу красиво. Иначе как объяснить его вечно залипающий на мне взгляд, пока парень не покинул бассейн, повернувшись ко мне своей крепкой, упругой задницей. Я взвыла и уткнулась в колени. И как не думать об этом, когда он вот так расхаживает? Одеть бы его в хиджаб и пофиг, что это бассейн.

Девы почти сразу вернулись из воды, садясь рядом со мной. Я определила это на слух и села нормально. По горящему взгляду Олеси было понятно, что она снова умирает от любопытства.

— Это Дима был? Что хотел? А что ушел и не поздоровался?

— Он пошел за Егором, Толей, Сашей и всеми остальными пацанами, — снисходительно пояснила. — Хотя я не уверена точно, кто там кроме Егора еще будет…

— И-и-и-и! — она уже меня не слушала и полезла в свою маленькую сумочку, которую взяла с собой. В спешке оглядела себя, убирая с лица упавшую ресничку и поправляя губы легким бальзамом с блестками.

— Дай мне. — Я протянула ладонь, куда Олеся вложила зеркальце и остальные штучки.

— Для кого прихорашиваешься? — Заметила Ната, откидываясь на лежаке и оторвавшись от телефона. Его она все еще держала в руке в горизонтальном положении, как будто смотрела фильм.

— Ни для кого, — я буркнула, тут же складывая все обратно. Короткого взгляда на зеркало и бальзама со вкусом клубники мне вполне хватило.

Она недоверчиво прищурилась.

— Ну-ну, — и больше ничего не сказала, уткнувшись в экран. Казалось, что она знает нас с Олесей как облупленных, просто ничего не говорит.

— Я купаться…

Сорвалась с лежака и, чтобы избежать ненужных вопросов, ушла к бортику. Села и медленно опустила в теплую воду ноги. Ух, она такая приятная… обволакивающая. Неспеша встала, здесь вода мне до бедер. Там дальше уже можно погрузиться с головой, дно было с легким уклоном.

Я быстро присела полностью, чтобы намочиться, и убрала мокрые волосы с лица, зализав их назад. С меня будто камень упал, так легко стало. Черпала воду и поливала себя, облегченно вздыхая.

Медленно пошла вглубь, смотря только под ноги, но в какой-то момент на чем-то поскользнулась и начала падать в воду, слегка размахивая руками. Не то, чтобы это было критично, на самом деле уж лучше бы я упала. Честно.

Но крепкие ладони подхватили меня, и я оказалась в чьих-то холодных объятиях. Знакомый запах парфюма, который не вымыл даже хлор бассейна, и я отскакиваю в ужасе, насколько можно быстро двигаться в воде. Лишь бы между нами было расстояние.

Леня стоял в воде напротив меня. Мокрые волосы блестели, идеально убранные назад, а голову опоясывали черные подводные очки. Все тот же благородный взгляд, как у дворянина. Крепкое, поджарое тело. Не такое, как у Димы, Леня чуть похудее будет, но занимался спортом он наравне, поэтому на кубиках пресса собрались капли воды. Он слегка наклонил голову, как всегда это делал, когда в чем-то заинтересовывался:

— Ну привет, Катюш. Рад тебя видеть.

На самом деле не сильно-то и хотелось с ним здороваться.

Я поджала губы, чуть прикусив их, чтобы держать себя под контролем. Пытаюсь унять ураган в душе от промелькнувших калейдоскопом совместных воспоминаний. Странно, теперь они такие тусклые… Но все в прошлом, все в прошлом. Нельзя делать шаг назад.

— Не смогу сказать подобного, — хмуро подняла уголок рта, пытаясь изобразить вежливую улыбку. Но как-то она не шла, и я бросила эту затею. Фиг с ним, просто пройду мимо.

Но Леня вырастает на проходе, стоит мне шагнуть чуть дальше.

— А у вас со Смирным все серьезно? — и снова любопытство в глазах.

— Серьезнее не бывает, — буркнула, пытаясь скрыть ложь. Как же. Неделя пройдет, и его поминай как звали. Только бы его уход оставил во мне полнейшее равнодушие…

— Димон и на серьезке, — он поцокал, будто поймал меня на ошибке. — Он тебя бросит, как только заскучает.

— Это я его брошу, как только заскучаю! — Во мне поднималась злая буря. — Уйди с прохода, тебя твоя новая девушка ждет.

Он поморщился.

— А, это… Она не девушка, просто спутница. Так, развлечься на отдыхе.

— Держу пари, я тоже была в этой категории. Хорошо, что все выяснилось раньше, чем я настроила себе планов, — вырвалось само по себе, и я яростно прикусила щеку, пытаясь себя отрезвить. Собиралась же сказать минимум и пройти, теперь он найдет повод поговорить, чтобы снова втоптать меня в грязь. Урод.

Но вместо этого он двинулся на мне, разрезая бедрами воду.

— Катя, это не так. Мне с тобой было очень круто. Я места себе не находил, все эти две недели переживал, думал о тебе, — еще сократил расстояние. Я стала инстинктивно пятиться. Его слова ошарашили и внесли семя сомнения. Он… переживал? Тогда почему я каждый день видела его счастливым, смеющимся в чужих компаниях, когда сама скрывала тоналкой следы ночных рыданий? А может, он просто притворялся, как и я?

— … Так неприятно было, когда ты застала меня на этой небольшой ошибке… — продолжал.

Я вспыхнула.

— Небольшой⁈ — повысила голос, — ты мне изменил, скотина! Кто ты после этого? А мне и неважно кто! Главное, что для меня ты пустое место!

— Прости, прости… — он взял меня за руку, — я хочу все вернуть. Дай мне шанс. Всего один, пока этот придурок не разбил тебе сердце…

Я попыталась вырваться, но хватка у Лени была цепкая. От этого я только сильнее злилась.

Со стороны входа показалась толпа знакомых ребят, и это был уже не первый раз, когда я облегченно вздыхала при виде Димы. Большинство парней выглядели как греческие боги, потому что половина была командой баскетбольной Егора. Дима заметил нас, и на его щеках заходили желваки. Быстро всучил Егору телефон и зашел в бассейн, подплывая. Хотелось спрятаться за спину моего недопарня, лишь бы Леня так не смотрел на меня.

Так обезоруживающе. С мольбой. Именно тем лицом, которое я полюбила полгода назад.

— Че за приколы, — Дима вырвал меня из лап этого паука и прижал к себе. Мурашки забегали по спине.

— Мы общаемся, тебя это не должно волновать, — сейчас Леня не был таким растерянным, как при первой встрече. Даже, наоборот, словно имел какие-то права на меня. Как будто не все потеряно.

Дима гневно зыркнул на него.

— Как раз таки должно. Это моя девушка. Что за дела у тебя могут быть с МОЕЙ девушкой?

— Совсем недавно она была со мной, — Леня бросил быстрый взгляд мне в лицо, — и на этом предмете у меня стояло отлично.

Он будто хотел уколоть Диму, но броню этого гада хрен пробьешь. У меня ни разу не получалось, сколько мы не цапались. Вряд ли у Лени хватит для этого поводов.

— Ну и иди гуляй, херов отличник. Больше тебе не нужно сдавать здесь зачеты.

— Я бы так не думал…

Обстановка накалялась, но со стороны лежаков с моими подругами уже напряженно поднимались друзья Димы. Готовые, если что, броситься ему помогать. Вряд ли они бы кинулись толпой на одного, это было не в их правилах, но от вида потенциальной угрозы Леня присмирел и решил не добавлять больше ничего, оставив за собой последнее слово. Он бросил резко «прощайте», добрел до бортика и грациозно подтянулся, чувствуя, что за ним наблюдают. Молча забрал со своего лежака полотенце и какие-то вещи. Мимолетный взгляд на меня, и вот он уже выходит из зала, оставляя здесь секундную тишину.

После обеда здесь оказалось еще меньше людей. В основном — только наши. И все они собрались в одном месте — возле девочек и возбужденно галдели, по всей видимости, притащили какую-то игру, подтягивая в нее Олесю. Ната же уже прикрыла глаза, собираясь подремать. И как ее этот шум не напрягает?

— Спасибо, — я заметила, что все еще нахожусь в объятиях Димы, и отошла на шаг. Как-то проще было, когда между нами расстояние. Когда его не было, я теряла свою соображалку.

— Обращайся, — он кивнул и замолчал, не зная, что еще добавить.

— Эй, смотрите че притащили! — И двое парней из группы Димы стали закидывать в воду кучу разных надувных кругов. От простых до замороченных. Всех их они втаскивали через другой выход из бассейна. В итоге надувных фигур здесь стало в два раза больше, чем людей. Они плавали и заполняли все пространство.

Кто-то радостно заулюлюкал и прыгнул в воду, за ним другие. Резвились, как маленькие дети. Об меня стукнулась большая акула, и я толкнула ее в сторону ребят. Олеся была сильно увлечена игрой с Егором, кажется, она побеждала, судя по воодушевленному настрою. Ната уже повернулась набок, и кто-то заботливо укрыл ее сухим полотенцем.

— Вернешься к бывшему? — Дима ошарашил меня внезапным вопросом. Я только зашла в воду по грудь и собиралась доплыть до дальней стенки.

— Что, прости?

Он пошел за мной, плывя рядом. Мы медленно гребли, я пыталась переварить то, что он ляпнул, а он вроде как и не собирался мне помогать это расшифровывать. Солнце красиво проходило сквозь воду, словно ощупывая плиточное дно. Хотелось нырнуть в эту глубину и коснуться его рукой.

— Ты вернешься к бывшему, если он так настойчиво будет тебя добиваться? — повторил, когда мы доплыли. Видимо, по пути не хотел тратить силы на разговоры.

— Ты об бортик башкой ударился? Нет, конечно же нет! — Я наступила на широкий подводный выступ возле бортика, придерживаясь за сам бортик рукой. Прошлась по нему чуть ближе к красивому виду через панорамные окна. Там, где горы открывались во всей красе. — Он мне изменил, такое не прощают. Да и тем более, я же с тобой сейчас…

— А, — Дима улыбнулся и положил локоть на бортик, опираясь на ладонь, и я покраснела под его мягким взглядом. Отвернулась к окну, потому что легче с ним разговаривать, когда есть только голос.

— С тобой понарошку. Но в данный момент я не собираюсь менять… партнера.

Горы. Красивые величественные горы. Я будто смотрю на очень объемную красивую картинку из интернета. Вот туда сильно хочется попасть, а вот ты уже здесь. Вдыхаешь эту энергетику вместе с воздухом.

— То есть все это между нами понарошку?

— Ну, да… — нахмурилась, не понимая его вопроса. Дурачок какой-то, об этом спрашивать. Сам же придумал этот договор, эти правила, в которые я внесла правки. Конечно, в словах чувствовался подвох, но я не придумала ему значения. Он сам по себе такой, с хитрецой, что уж поделать.

— Даже это? — Дима резко подтащил меня к себе, и я бесшумно охнула, чувствуя его спиной.

Я все так же смотрела через стекло, но сзади ко мне прижималось его теплое тело, намного горячее воды. И его дыхание теперь было в районе уха, щекотя мокрые волосы.

— Ты дурак⁈ — Я попыталась повернуться, но лишь успела заметить, что нас отсюда не видно. Куча этих надувных штук перекрывали вид, а прямо совсем рядом с нами плавал огромный фламинго. Наверное, я больше переживала все-таки, что нас вот так застанут, чем вопиющие действия Димы. С ним я уже как-нибудь разберусь. А вот перед девчонками будет стыдно, в особенности за свою ложь.

— Тс-с-с, потише, — на ухо, и по спине прошли мурашки. Я хотела было выбраться из этого капкана, но он не давал, расставив свои лапищи по сторонам бортика. Да Дима даже повернуться к нему не позволил, хотя очень хотелось посмотреть в эти полные бесстыдства глаза.

— А теперь повтори… — сжал грудь через тонкий купальник, и я издала полустон, прикрывая рот ладонью. Мысли, что до этого сидели в голове, улетучились в долю секунды. Глаза стала заволакивать сладостная пелена, которая действовала и на мозги, иначе бы я уже дала ему отпор. — Что между нами… — еще раз сжал, уже другую, — все понарошку.

Рука под водой скользнула к трусикам купальника, и я охнула от неожиданности, теперь цепляясь пальцами за бортик, как за последнее, что может меня удержать на месте. В голове вместо мозгов какой-то розовый, плотный туман. Иногда в нем возникали всполохи, когда он дотрагивался до особых участков тела. Все силы уходили только на то, чтобы не стонать от этих властных, знающих свое дело прикосновений.

Пожалуйста, прекрати это!

Хотя нет, не останавливайся…

Сквозь ткань он нашел нужный бугорок и стал медленно выводить круговые движения, и меня слегка затрясло. Я сжала бедра, пытаясь как-то прекратить это, но лишь усилила ощущения. Одна его рука мяла грудь, другая елозила между ног.

Я была словно в бреду, слушая, как он горячо шепчет мне на ухо пошлости, рассказывая, чтобы сделал со мной прямо сейчас. Замолкает и начинает слегка покусывать его. Я будто бы стала натянутой пружиной, еще чуть-чуть, немного, и я лопну, выстрелю. Эта пружина сидела где-то внизу, где пошло двигается его рука, она посылает теплые импульсы во все тело, пробуждая дрожь даже в кончиках пальцев.

— Дим… — мое жалобное. В этом имени я пыталась спрятать свою последнюю надежду на то, что он остановится делать это прямо здесь. Но надежда была такой слабой, не сильно подпитанная моим собственным желанием. — Ты идиот…

Больше всего заводило, что он это делает практически на виду у ребят. До нас долетал приглушенный смех, неразборчивые голоса, когда они спорили. Но бассейн был длинным, и это спасало меня от позора. Но и жутко возбуждало.

И не меня одну, поскольку между ягодицами уже заелозил его стояк, все еще находящийся в плавках. Но уже такой… твердый. Я слегка потерлась о него и услышала тихий рык. Затем еще раз, слегка подмахивая бедрами, раззадоривая парня. На губах играла зловещая улыбка, потому что он даже приостановился, уткнувшись в плечо и оперевшись ладонями на бортик по сторонам от меня. Мне понравилось заводить его.

Ну что, один-один? Теперь я не одна в таком плачевном положении?

Пальцы впились в правую ягодицу, и я прикусила губу, пытаясь смолчать, лишь бы не выдать нас. Он развернул меня к себе, схватив за плечи:

— Сама напросилась, — произнес одними губами. Тихим, звенящим баритоном. Его глаза так сильно горели, что я испугалась, что пробудила зверя внутри него. Который сейчас одними зубами сорвет купальник и возьмет меня здесь, наплевав на людей.

— Я?.. — растерянно, это же он начал… и затем моя ладонь у него в руке, и меня тянут вдоль борта бассейна. К выходу в темном углу, который закрывала от ребят пальма.

В голове розовая сладкая вата, и мне совершенно все равно, куда он меня ведет в одном лишь купальнике. Скажет дойти до номера в таком виде, дойду, лишь бы все продолжилось, потому что возбуждение все еще скручивает меня в тугой, вибрирующий узел.

Мы оказались в очень тепло коридоре. Здесь даже в воздухе слегка витал пар. Дима пялился на индикаторы на дверях, пока не нашел зеленый. Толкнул дверь, и мы оказались… в комнате с джакузи. Кроме этой большой ванны прямо в полу, у стены стоял кожаный диван и журнальный столик. На вешалке висели сухие полотенца.

— Пойдем, — закрыл за нами дверь, и индикатор стал красным, означающим, что здесь занято. Парень мягко, но требовательно потянул меня в горячую ванну. Джакузи не было глубоким, мы сели в него, и я оказалась почти по грудь в воде. Круглые бортики позволили облокотиться на них. — Сейчас. Секунду.

Он нащупал какой-то пульт, и свет стал приглушенным, в фиолетовых и розовых оттенках. Затем снова что-то натыкал, и в ванне появились легкие пузыри. Все завибрировало, приятно массажируя кожу и… заводя так, что я сама залезла на него.

— Малыш… — он хотел что-то сказать, откладывая пульт и обращая на меня все свое внимание, но не смог. Только смотрел с восхищением, оглядывал всю, словно не веря, что здесь именно я. Ладони прошлись по изгибам моего тела, зависая на ягодицах. Они цепко сжали их и мягко принялись имитировать секс, насаживая на свой стояк. Без долгих прелюдий просто дали мне то, что нужно. Прямо сейчас.

Я обхватила его шею руками, тут же потянувшись за поцелуем. Настоящим. Взрослым. Когда его язык скользнул между губ, я издала утробный, тихий стон прямо ему в рот. Жадно отвечая, пока в животе сладко тянуло.

Вода совершенно не мешала нам, хотя… хотелось двигаться еще быстрее, чем она позволяла.

— С первого взгляда хочу его снять, — рука Димы потянулась вверх по позвоночнику, оставляя за собой след из мурашек, пока не остановилась на завязках верха от купальника. Пару движений, и я чувствую, что он уже свободно болтается, а не обхватывает меня.

— То есть ты тогда в очках на меня смотрел, — я игриво улыбнулась.

— Конечно, — легко согласился, кончики губ подрагивали в усмешке, — я замечал только самую красивую девушку в бассейне.

Щеки порозовели от этого наивного комплимента. Кому угодно он мог бросить эту идеальную фразу, но для меня это было от чистого сердца, я чувствовала.

Так же смотря мне в глаза, он осторожно поднял купальник, снимая его через голову. Грудей коснулся легкий холодок, который тут же исчез, стоило его рукам коснуться их и сжать. Я выгнулась, откидывая голову и прикрывая глаза. Только бы отдаться этим ощущениям…

Он мял их, сжимал и гладил. Тянул соски и прокручивал их в пальцах, пока я сама насаживалась, подмахивая бедрами. Как же мешают эти несчастные тряпки. Хочется, чтобы он уже оказался во мне. Тело аж потряхивало от нетерпения и того неистовства, с которым я терлась о него.

— Мешают, — он будто прочитал мои мысли. Я с готовностью перекинула ногу, снимая трусики под водой. Сам парень уже проделал то же самое со своими, откидывая их вглубь этой небольшой комнаты. Смущенно опустила взгляд. Там, в глубине этой прозрачно-фиолетовой воды, колом стоял крепкий, большой член. Я даже растерялась на мгновение, впервые делая это с Димой… трезвой. Полностью по собственной воле.

Хотя это сложно назвать так, ведь он полностью отключил мне мозги еще там, в бассейне, но сейчас я не могла думать ни о чем, кроме того, как нам будет хорошо. Даже в этой горячей комнате без него было холодно.

— Иди сюда, — протянул руки, и я с готовностью поддалась, почти утонув в его мягких объятиях и таких же легких, как лепестки, поцелуях, которые покрывали шею, губы, щеки…

Все сомнения развеялись, когда он оказался внутри. Теплый, большой, он заполнил меня и вызвал волну дрожи по всему телу. Я застонала, откидывая голову.

Но он не дал отстраниться, прижал меня к себе, к своей мускулистой груди. Теперь при каждом скачке я терлась о его грудь сосками, ловя яркие вспышки звезд перед глазами.

Но этого было мало.

Больше. Быстрее. Сильнее…

Дима читал каждую из моих мыслей и ускорял темп, держа меня за ягодицы и насаживая, насаживая. Хлюпала вода, раздавались мои стоны. Я царапала его спину, отчаянно пытаясь как-то сдержать все это наслаждение внутри себя. Но оно рвалось, переливалось через край, я тонула в этом водовороте блаженства, и мне было плевать. Впервые в жизни плевать на все, кроме человека, который находился рядом со мной.

Откуда так резко в мозгу вспыхнул этот светлячок? В глазах будто сердечки появились, мешающие видеть его в обычном свете. Когда он стал таким… идеальным для меня? Куда делось все то, что нас отчаянно разделяло?

Пофиг.

Не хочу думать.

Хочу его. Хочу, чтобы он… больше никому не доставался…

Еще толчок. Дима стал помогать бедрами, рыча, пытаясь ускориться еще сильнее, но в воде было не очень удобно. Одним движением он стянул меня с себя, возмущенно выдохнувшую, и повернул лицом к стене, ставя раком.

Не успела я и слова сказать, как член потерся о клитор, и пришлось замолкнуть, чтобы прислушиваться к ощущениям. Ну же. Я слегка подалась назад, показывая, насколько мне не терпится. Если бы можно было, я бы добавила к этому, как он меня бесит, когда так издевается…

И тут же он стал его медленно вставлять, что все внутри меня резко сжалось и завибрировало. Снова медленно. Он плавно толкается, давая мне ощутить каждый его сантиметр. Уперлась в бортик и расслабилась, почувствовав, как между ног медленно растекалась жара. Дима погладил мою спину, и я неосознанно выгнулась, как кошка. Но его рука на этом не остановилась, он провел пальцами до талии, вызывая рой мурашек. Затем, приобняв, коснулся пупка и опустил руку ниже, туда, где все требовало больше ласки.

Из горла вырвался глубокий, громкий стон, когда пальцы коснулись клитора, раздвинув лепестки. Нащупали тот самый бугорок и медленно, в темпе толкающегося члена принялись выводить круговые движения. Все словно тело прострелило током. Мысли путались, я падала в какой-то розовый туман. Кровь в висках загудела, но я все еще отчетливо слышала эти постыдные шлепки, представляла, как все это видит Дима, и возбуждалась еще сильнее, совершенно забыв о том, что такое смущение.

Его касания просто сводили с ума, конец приближался большой горячей волной, сводя судорогами ноги и низ живота. Я и не заметила, как его толчки и рука участились. Вслед за этим и мои стоны… и его дыхание…

Разум был абсолютно пуст, кроме одного огромного желания, наконец, взорваться на тысячи осколков. Все внутри скручивалось словно по спирали, в ушах зазвенело…

— Да, да! — вскрикнула, когда все сжалось до размера теннисного мячика, а потом прошло огромным цунами, оглушив до звона в ушах, заставив меня изогнуться от этого прилива и царапать плитку.

Мы упали обратно в воду. Джакузи перестал пузыриться, но продолжал греть. Обессиленно пристроила голову на его грудной клетке. Хотелось глупо улыбаться, что я, собственно, и делала, невидяще смотря куда-то в одну точку. Тепло. Спокойно. Дима медленно приподнял руку и положил мне на затылок. Будто боялся напугать. Дурак. Очень нежно принялся поглаживать по влажным волосам, грея дыханием макушку. Я самозабвенно слушала его частое сердцебиение, оно сейчас казалось мне самой лучшей музыкой на свете.

Хотелось что-то сказать.

Что-то очень важное. Всего три каких-то слова, вертящихся на языке.

Но в голове… было до жути пусто.

Как после хорошей попойки тебе наутро стыдно вспоминать прошедший вечер, так и мне было тяжело раскрыть глаза и посмотреть на этот слишком чистый и незамутненный мир. Я подавленно простонала и уткнулась лицом в подушку.

Судя по положению солнца утро было ранее, девчонки еще спят. Сегодня мы точно должны съездить в горы, половину недели мы уже промотали.

Плохо не было, сознание было кристально чистым, и из-за этого все постыдные картинки вчерашнего дня калейдоскопом крутились в голове и нагло хихикали. Им-то что, не им стыдно. И чем больше я зарывалась под одеяло, тем явственнее были образы. Вот уже перед глазами его притягательное лицо и губы…

— Бр-р-р, — яростно помотала головой, что аж шею защемило. Подпрыгнула и умчалась в холодный душ смывать все воспоминания. Вылезла оттуда новым человеком и, вытирая мокрые волосы полотенцем, прошлась по номеру. Хмыкнула, посмотрев на балкон. После того утра у меня появилась привычка запирать его, чтобы некоторые не шастали как у себя дома.

Нахмурилась.

На пуфике балкона что-то лежало. Открыла задвижку и, зябко обхватив себя руками, наступила на холодный пол. Мое внимание привлекла корзинка, накрытая салфеткой. На ней пафосно лежала одна роза. Хмыкнула.

Идиот. Но милый.

Забрала ее в номер и сняла салфетку, поставив розу в тонкую, изящную вазу. Они здесь стоят для антуража, но я налила воды, и вместе с цветком она стала выглядеть более красивой. Легко улыбнулась сама себе. И когда он успел? Вчера вечером собирал все, когда мы разошлись?

То, что это был Смирнов, я не сомневалась. А когда нашла записку с подписью «чтобы гном с утра был в хорошем настроении» хотелось запустить в него подушку. К его счастью, нас разделяла стена.

В итоге внутри оказались разные фрукты, шоколадки, еще одна коробка с конфетами… Он решил меня раскормить или задобрить? Дурацкая улыбка. Почему я не могу перестать улыбаться? Еще и из-за кого. Скажи мне кто об этом несколько месяцев назад, я бы ему, наверное, в лицо плюнула…

Откусила яблоко и загрузила все обратно в корзину, поставив ее на стол. И только вернувшись на кровать, заметила, что пока все вытряхивала, то пропустила выпавшую оттуда цепочку. Белое золото, на зажиме выгравирован серийный номер. Он ездил ради нее в ювелирку?

Расправила ее на ладони, удивленно присвистнув. Здесь была половинка сердечка, это парная цепочка. Значит, другая половина должна висеть у него. Стало жутко любопытно. Его комната совсем рядом, он наверняка еще спит. Мне нужно просто перелезть через оградку.

Нерешительно закусила губу, сжав ее в пальцах. В голове вспыхнули неприличные картинки. Может, заодно… отблагодарить его за подарок?

Решено. Фиг с ним.

Я решительно нацепила ее на шею и немного повертелась у зеркала. Миленько смотрится. Надела другую футболку и выбралась на балкон, переступая с ноги на ногу.

Ух, как холодно все же. Ежась и цепляясь за холодные перила, я уже кляла себя за эту долбанутую идею, но отступать не в моих привычках, поэтому я упорно перемахнула через нее и уткнулась лицом в стеклянную дверь его номера.

Спит.

Тихо, абсолютно бесшумно повернула ручку и облегченно выдохнула, когда она поддалась. Дима лежал на спине, раскинув руки, без футболки. Спящее, расслабленное лицо устремлено в потолок. Он такой красивый, когда спит. Я ведь еще ни разу не оставалась с ним до утра, я не знаю — какого это просыпаться с ним.

Ревность со своими наточенными костями стала скрести стенки души. А кто-то наверняка знал. Может быть. Возможно, он сонно обнимал какую-нибудь… ар-р-р, невыносимо об этом думать! Зачем я об этом думаю⁈

Босиком мои шаги не были слышны. Пол не издал ни звука, а затем ноги утопли в ворсе ковра у кровати. Слегка шурша, поползла по одеялу и легла рядом. Сердце заколотилось как бешеное. Что я делаю? Зачем я пришла сюда?

Как будто меня, блин, приворожили, а затем мой кукловод потянул за ниточку, и вот я здесь, в его постели. Любуюсь спящим парнем, боясь его тронуть.

Я провела кончиками пальцев по расслабленному лицу и положила голову на плечо, любуясь цепочкой на шее. С половинкой сердечка, как у меня. Давай же, просыпайся. Выгони меня отсюда взашей, иначе я не смогу себя остановить. Ты же чертов бабник, почему ты все еще рядом со мной? Где твоя толпа девушек-одноразок? Что, черт возьми, сейчас у тебя в голове? Так увлекла эта игра в отношения?

Меня тоже! Меня… тоже…

Я убрала прядь волос со лба и тихо выровняла дыхание, наслаждаясь его запахом. Видимо, перед сном был в душе, потому что хлорки из бассейна я больше не чувствую, только вкусный, дразнящий аромат шампуня. Кофейно-шоколадный. Такой… мужской.

Уткнулась носом в шею, вдохнув полные легкие. Сумасшедшая, господи.

Он внезапно зашевелился, и адреналин в груди подскочил настолько, что я на время оглохла и замерла. Его рука оказалась перед моим лицом, затем легла на затылок, будто бы ощупывая. Медленно опустилась вдоль позвоночника. Он повернулся ко мне на бок и обнял за талию, будто бы так и должно быть. Ты совсем не удивлен, что ли? Или это рефлексы?

— Доброе утро, малая… — прошептал мне в волосы, и я подняла удивленный взгляд. Встречаясь с его взглядом. Он был сонный, но такой серьезный и чистый. Карий цвет в его глазах будто посветлел, став цвета светло-молочного шоколада.

— А… — только и смогла я выдавить из себя шепотом. Глаза в глаза. Губы рядом с губами. Мы обменивались теплым воздухом, и у меня внутри снова нарастал этот огненный вихрь. Медленно закручиваясь, он делал обычное лежание в кровати невыносимым. Мне срочно нужно ощутить его. Его губы, руки… что-нибудь, иначе я разорвусь.

А у него снова смешинки в глазах, будто Дима читал мои мысли. Читал и не спешил помогать, нарочно слегка приближаясь, касаясь носом, но не собираясь целовать.

Просто смотрел. Просто позволял тонуть в его глазах.

А я с готовностью падала в этот водоворот, не зная, есть ли там дно.

Он прикрыл глаза и мягко улыбнулся, принимая меня рядом с собой. Я не выдержала, подалась вперед, сама касаясь его мягких, теплых губ. Просто коснуться. Так невинно, будто мы неумелые дети. И почему мой разум начинает притупляться на таких обычных вещах?

Облизнула его нижнюю губу, слегка прикусив ее и оттянув. И тут же неожиданно встретила его язык, проникнувший в мой рот. Уже не по-детски. Раздвигая губы, будто исследующий, находящий мой язык и сплетаясь с ним. Горячо. Мокро. Страстно.

Судорожно выдохнула, цепляясь за его плечо. О боже…

Дима

Сплю. Или уже не сплю.

Ее запах проник в мой нос раньше, чем я осознал тяжесть на руке, чем почувствовал тепло на шее. От ее дыхания.

Сердце сделало кульбит, и я тут же вцепился в нее, боясь, что Катя пропадет, словно мираж. Как классный сон, когда ты начинаешь просыпаться, а он убегает, растворяется. И вот ты потерял его навсегда. Слегка приоткрыл глаза, чувствуя, что это все-таки больше похоже на реальность. И тепло ее тела очень ощутимо.

Я повернулся, встречаясь с робким, смущенным взглядом. О, только за этот, бля, взгляд я бы отдал кучу своего барахла, потому что она никогда не смотрела на меня так в университете. Так, что в шортах образовывался каменный стояк.

В мозгах пусто, да и не особо хотелось думать. Аллилуйя, я просыпаюсь со своей девушкой! Впрочем, хочется снова заснуть с этим прикольным ощущением в груди. Блаженством? Спокойствием? В общем, будто все на своих местах наконец-то. И мелкая рядом.

Но ее горячее дыхание не давало расслабиться. Ее губы, руки не давали заснуть обратно, и я упоенно целовал ее, наслаждаясь послесонной пустотой в голове, которая как раз подходила нам, ведь там одиноко взрывались бомбы после каждого заводящего меня движения.

И почему достаточно одного поцелуя, чтобы у нас обоих срывало крышу? Превращало нас в пепел и закидывало обратно в костер.

— Тише, — оторвалась и шепнула на ухо. А я не открывал глаза и улыбался, потому что так ощущения острее. Я превратился в два других чувства — слух и осязание. Чувствовал ее губы на моей шее, горячие, влажные, оставляющие там ее метки. Специально ведь делает, не хочет, чтобы другие на меня посматривали, как на свободного.

Как будто, если бы я хотел этой херни с кем-то еще, это бы меня остановило.

Тонкие руки спускаются ниже, оглаживая плечи, слегка царапая грудь. Ниже, вслед за поцелуями, которые оставляли на мне дорожку. Во мне разлилось терпкое возбуждение, постепенно перетекающее в пах. О боги, да что она…

— Ц, — прикусил язык и сжал пальцами ткань простыни, когда она опустилась ниже пупка. Мелка, что ты делаешь… что ты задумала… что…

Вопросы вылетели из головы с космической скоростью, когда пальчики коснулись резинки шорт. Все тело напряглось, будто стало одной стальной пружиной. Мне показалось, что я задыхаюсь к чертям.

Я слегка приоткрыл глаза, будто подглядел. Ее руки на моем стояке. Держат его через довольно тонкую ткань, поглаживают, и при каждом таком поглаживании меня вновь и вновь простреливает током. Глаза. Ее горящие, жадные глаза. Она возбуждена ничуть не меньше меня. Еще одно мягкое касание, и я снова вижу перед собой темноту, сохранив ее изображение в памяти. Оставив все дорисовывать фантазии.

Она стянула с меня шорты вместе с трусами, и я ощутил легкую прохладу. Член выпрямился, словно торчащая пика. Затем ее пальчики аккуратно и нежно принялись водить по нему, так нежно, что меня практически трясло от непонятной лихорадки. Боже, блядь, она только за него взялась, а ты уже готов кончить? Не позорь мужской род, Димас.

Тихий стон сам по себе вылетел изо рта и тут же исчез в тишине комнаты. Она гладила у самого конца, размазывая влагу. Я не выдержал и уставился в потолок, пытаясь вернуть связь с реальностью. Бездумно смотрел, пытаясь не сосредотачиваться на ее движениях.

Черт, мелкая, твою мать. Что ты каждый раз со мной делаешь?

Сколько раз за эти несколько дней мы трах… занимались любовью? Да, именно любовью, хотя обычно я это к сексу никогда не приписывал. А здесь что-то другое произнести язык сворачивается.

И этого было мало. Мне нужно с тобой больше времени. Устроить чертов секс марафон, пока ты не устанешь кричать подо мной. Пока я не стану тем единственным, не вобью это в тебя толчками. Пока ты не поймешь. Не примешь меня.

А в следующую секунду я чуть не умер, цепляясь за постель и сжимая зубы. Ее горячий ротик вобрал в себя головку и медленно двинулся к основанию. Этот теплый язычок, слегка неумело, но так активно помогая… в груди разлился жар, он заполнил каждую часть меня, пока я не почувствовал, что весь пылаю.

Я зуб даю, чуть в бога не поверил в этот момент.

Медленно, нежно, я погибал с этими прикосновениями и воскресал вновь.

Где-то отдаленно доносится вибрация моего мобильника. К черту его. Нахуй. Не отвлекай, боже. Почему я не ставлю на беззвучный? Да потому что раньше как-то и не нужно было. Ни одна девка не была у меня выше кентов. А теперь я мысленно их умоляю позвонить позже, надеясь на нашу ментальную дружескую связь.

Она обхватила его туже. Задвигалась чуть быстрее. Да, боже…

Стало уже плевать, что кульминация так близка. Мне безумно хотелось этого, и сейчас я вообще нахрен не представлял, как оттянуть этот прекрасный момент на подальше. Я сам принялся толкаться к ней, ускоряя приближение конца. А мелкая, словно поняв, принялась помогать себе руками, не оставляя мне выбора. О, я готов сдохнуть от твоих рук, мелкая. Умереть от этого внутреннего пожара, как чертов феникс, и родиться ради тебя.

Звонок мобильника теперь раздавался как из бочки, потому что в ушах начало звенеть. Я намотал ее волосы на кулак и сам стал подавать направление, чувствуя, что ей так даже больше нравится. Главное, не перестараться и не причинить ей боль.

Она задвигала головой сильнее, я терся о ее небо, чувствуя, что перед глазами уже темнеет и появляются искры. А затем взрыв. Мощный, сотрясающий все тело. Я кончал, и, кажется, шептал ее имя в этом безумном порыве.

Меня просто стерло с лица Земли. Был Дима и пуф.

И тишина. Только наше частое дыхание. Безумное сердцебиение. Я, не раскрывая глаз, подтянул ее к себе, обнял и укрыл одеялом. Сейчас, малыш. Я восстановлюсь и отыграюсь на тебе. Подожди несколько минут. Дай подышать запахом твоих волос.

Блаженная нега. Я кожей чувствовал ее удовлетворенную улыбку.

— Я люблю тебя… — шепнул, еле слышно, почти одними губами, и виновато осекся. Черт. Щас бы все не запортачить. Еще рано. Она сейчас меня просто пошлет.

Мы же все еще недопара, которая… а что мы делаем?

— Что? — она приподняла голову, и я открыл глаза, натыкаясь на немой вопрос. Слышала, или нет? Нифига непонятно по лицу.

— Да я хотел…

— Чувак! — в дверь заколотили, и мы от неожиданности подпрыгнули, застанные врасплох. — Ты просыпаешься там? Я тебе уже сто раз позвонил, мы собираемся на завтрак! Ты спишь еще, что ли? Я щас зайду к тебе и вытряхну в рестик через балкон, в сугробе бодрости наберешься, чертяка ленивая…

Я втянула голову в плечи и резко натянула на себя одеяло. Из-за него торчали только мои умоляющие глаза с толикой угрозы. Только попробуй меня выдать!

— Я понял, чувак, скоро буду. Подождите за столиком, — он крикнул в ответ за дверь. Там, кажется, хмыкнули.

— Ладно… — наконец согласился его друг, топчась на месте, явно собираясь дополнить что-то ехидное. Затем его шаги стали удаляться.

Дима потянулся и обнял меня, тепло дыша в ухо и будто бы мурча как котенок. Я повернула голову и подметила легкую, играющую на губах улыбку.

— Мне пора… — прошептала, пытаясь вылезти с кровати, но не давали его крепкие, обнимающие меня руки и, пожалуй, мое личное я, которое не хотело уходить отсюда.

— Полежи еще немного…

— Тебя ждут. И меня, наверняка, тоже!

— Я хотел… сходить с тобой… в душ, — на каждом словосочетании тихий, нежный поцелуй. Я почти взвыла. Да как так можно! Совсем не хочется никуда. Чертов обольститель.

Почти с боем вырвалась из пут одеяла и выпорхнула из его объятий, собираясь сбежать:

— В следующий раз…

Почему-то казалось, что этот раз может наступить совсем скоро. Так что лучше уйти сейчас, пока его друзья не завалились сюда гурьбой и не застали нас… в не очень приличном свете.

Он потянулся, стараясь схватить меня за ногу, но я юрко отпрыгнула и уперла руки в бока посреди комнаты. Хмуро взглянула, поправила футболку и спешно ушла на балкон, закрывая за собой дверь. Обратно тем же путем, не иначе. Лопатками чувствовала его взгляд, от этого по коже шли приятные мурашки и хотелось довольно улыбаться.

Что-то во мне перевернулось, поставив все с ног на голову. Но так… так даже лучше.

Моя жизнь будто стала заполненной, будто до этого какой-то из слотов был пуст, а теперь я живу полноценно. И все на своих местах.

В груди что-то порхает, да так, что я, кажется, легче стала. По номеру практически летаю, собирая вещи, поправляя прическу или макияж. Я не особо красилась и использовала только водостойкое. Все-таки идем кататься! Ух, как ждала этого дня. Почти конец нашего отдыха, а мы так и не сходили на главную забаву горнолыжного курорта. Я бы прибила девчонок, но и сама хороша, конечно…

— Блин…

Хлопнула себя по лбу. Я их разбудить забыла.

Взглянула на часы в телефоне, перевалило за девять утра. Достаточно поспали, пора вставать. Брали бы пример с наших парней из уника. Когда мы встаем, они уже приходят с гулянок.

— Эй, клуни, — я постучалась сначала в дверь Олеси, потом Наташи, и встала в ожидании хотя бы кого-то из них.

Сначала из-за двери вышла Наташка с телефоном. Оторвала взгляд на меня, поздоровалась и прислонилась к стене, сложив руки на груди. Бодрая, одетая, явно давно встала, но не решилась идти нас будить. Да и вряд ли она бы меня застала на месте…

Олеся выползла через пару минут, заспанная и растрепанная. Мы с Натахой переглянулись и тут же потиснули хозяйку номера, заходя внутрь. Чтобы в итоге ждать на ее диване, пока Олеська соберется.

Она молча закрыла за нами дверь и прошлепала в душ.

— Поспать не дают…

— Ты до этого отлично высыпалась, — я хмыкнула, поджимая под себя ноги. Наташа принялась шуршать на мини-кухне, ставя нам чайник.

— А…

— У меня все с собой, — она прервала меня и учапала из номера на десять минут. За это время чайник успел закипеть и выключиться, а Олеся сменить песню, которую завывала. В итоге подруга вернулась с небольшим фирменным пакетом от ресторана с первого этажа. Достала оттуда легкий салат для Леськи, блины с творогом для меня и легкий смузи себе.

— Продумано, — я уважительно закивала, сведя брови к переносице.

— Экономия времени, — подтвердила и, завершив все возле стола, стянула себе плед, чтобы на какое-то время слиться с креслом. Что-что, а частью интерьера у Наташи получается быть на отлично. Однажды ее чуть не закрыли в кабине…

— А вот и я! — Олеся гордо вышла из ванны, вытирая волосы полотенцем. Я взвыла.

— Ты зачем голову мыла? Ты в шапке будешь! Там, где снег, и от твоей прически ничего не останется!

Та поджала губы, гордо вздернув подбородок.

— Я должна быть красивой, даже если пойду в магазин за хлебом (к слову, она никогда не ходила за ним). Ты вообще знаешь про закон подлости? Хочешь кого-нибудь встретить по пути — не приводи себя в порядок и выгляди как бомж!

Я осеклась, слегка покраснев.

— Да… я этим знакома… — еле слышно.

— Давайте ешьте быстрее, — встряла Ната, — мы из-за твоей мокрой головы еще на полчаса застрянем здесь.

Я молча последовала совету, надеясь, что увижу в Олесе нотки раскаяния. Но она, как обычно, не чувствует вины из-за того, что все из-за нее задерживаются. Наоборот, словно приободряется. Ведь ВСЕ ждут ее одну.

Когда мы были уже готовы и выходили из отеля, солнце уже стояло довольно высоко. Снег так блестит, что я почти ничего не вижу. На часах почти одиннадцать, мы погружаемся в кар, чтобы добраться до горнолыжной зоны.

Первым делом зашли в прокат зимних костюмов для катания. Мы все решили не выпендриваться и не покупать их, собственно, потому, что никто не хочет тащить это на себе домой. Я выбрала красный комбинезон с белыми полосками на рукавах, к нему прилагался такого же цвета шлем с очками и перчатки с ботинками. Ната черно-белый, а Олеся, после небольшого разговора с консультантом, раздобыла нежно-розовый. Еще двадцать минут мы потратили, чтобы все это надеть.

И вот перед нами трап и горы, величественно возвышающиеся, блестящие. Туда-сюда ходили люди, тащили за собой сноуборды, лыжи, коньки, останавливались у магазинов и кафе, смеялись и фоткались. Атмосфера здесь была такой… что хотелось смеяться в ответ этим горам.

Мы погрузились втроем в кабинку, и та стала тихо поднимать нас наверх, где снега было больше, где все разделено на несколько зон, и по склонам то тут, то там, катались и падали люди. Все время, что она поднималась, мы не отлипали от окон. Городок «Снежная долина» становился все меньше, как на ладони. Хотя его размеры впечатляют.

— Ух ты, — даже у Наташи промелькнула улыбка, а глаза светились какой-то детской радостью. Как будто ты ждал ночью Дед Мороза, подглядывал и вдруг увидел, как старик подкладывает под твою елку игрушки.

На самом верху было ничуть не хуже.

— Так, к новичкам не идем. Там одна малышня, — принялась рассуждать Ната. — Давайте среднюю.

— А ты уверена? — я покачала сноубордом. Не то, чтобы я на нем умела кататься… Олеся тоже смотрела с большим сомнением.

— Слушай, я понимаю, что ты не хочешь с нами нянчиться, но мой уровень в лыжах…

— А я подслушала, что там сегодня будет Егор с парнями. Они за столиком обсуждали, пока я заказывала завтрак, — перебила равнодушно Ната и якобы рассматривала свои ногти, просто пафосно смотря на согнутые пальцы в черной перчатке.

— … просто шикарный! Я эксперт в лыжах! — закончила Олеся и как таран поперла прямо.

— Синяя зона в другой стороне, — снова подметила Ната, и наша блондинка как солдат развернулась на сто восемьдесят.

— Где там ваша горка! — Воодушевленно разглагольствовала, пока мы шли за ней как присматривающие за ребенком мамаши. Вот он идет самостоятельно, но чуть что они тут как тут. — Подавайте. С любой скачусь!

Хмыкая, мы добрались до нужной зоны. Здесь была куча народа, в основном молодежь. Они смеялись, катались, падали, делали какие-то финты. Казалось, что сам воздух заряжен чем-то бодрящим.

Я застыла с открытым ртом, собираясь запищать от восторга. Рука со сноубордом подрагивала, было страшно, но так хотелось попробовать! Чтобы скатываться, как они, уверенно и смело. Краем глаза видела, как сияли лица подруг. И в душе теплилось счастье.

Минут пять.

До тех пор, пока мне в этот самый рот не залетел снежок, отчего я тут же дернулась назад и неуклюже свалилась в снег. Чертова теплая одежда, как же ты сковываешь движения!

— Ой, малая! Прости. Я хотел попасть чуть ниже! — надо мной скалился Дима, присаживаясь рядом.

— Ты так и будешь смотреть⁈ — я отплевывалась, про себя думая, как я подписалась стать недодевушкой именно этого идиота.

— Прости, — виновато улыбнулся и помог мне подняться, заботливо отряхивая. Я закатила глаза и посмотрела на своих хихикающих подруг. И где их поддержка, когда она нужна?

— Как вы нас нашли?

— Ты очень приметная. Как красная тряпка для быка, — продолжал улыбаться бойфренд.

Я со знающим видом поджала губы и важно покивала.

— А ты хорош в комплиментах. Это именно из-за них девушки прыгают к тебе в постель?

Дима хмыкнул и приложил ладонь к сердцу.

— Вообще, из-за моего большого и умелого…

Я мгновенно слепила снежок и залепила ему в лицо. Щеки горели от этого пошляка. Его парни знатно угорали с его намеков.

— Мозга… — он прикрыл его ладонью, и весь снег попал на перчатку. И почему у этого дурака такая отличная реакция? Он ведь даже не смотрел на меня в этот момент! — Говорят, я очень умный.

— Говорят, что кур доят, — огрызнулась.

— Между прочим, мы сюда кататься пришли, — констатировала факт Ната и принялась надевать лыжи. Из нас троих она единственная хорошо каталась. Пыл Олеси стих, как только Ната принялась с большой скоростью съезжать в горки.

Знакомые парни переглянулись, кто-то восхищенно присвистнул, и вся гурьба последовала за ней, явно решив посоревноваться. На вершине горы мы остались втроем.

— А может, на детскую пойдем, пока шишек не набили? — она печально и пугливо посмотрела на Нату, которая уже была почти внизу, и с надеждой взглянула на меня. Все-таки иногда инстинкт самосохранения у нее выше чувств. Это радует. Я даже могу начать гордиться ей.

К нам как раз в этот момент подъехал Егор с ног до головы в снегу. Сам он перебирал ногами, толкаясь на лыжах и опираясь на палки. С ног до головы в черном комбезе и шапкой гандонкой, как, впрочем, и остальные мальчики. Наверное, любовь к черному у них с детства. И Наташа подцепила ее где-то там же.

— Так ты не умеешь на лыжах гонять? Пойдем научу, — кивнул ей за собой. И что вы думаете? Я забираю свои слова обратно!

Подруга без зазрения совести открыто улыбнулась ему и оставила меня с Димой один на один. Кажется, если бы он сейчас сказал: «Слушай, пойдешь со мной прыгать с обрыва?» Она бы и туда почапала, иногда влюбленно моргая.

— Ну а сноуборд, это моя тема, так что…

— Ничего не говори, — махнула перед лицом Димы рукой, как бы затыкая. Задумчивый взгляд бегал по людям, которые радостно съезжали. Даже Леська за ручку с Егором поехала, видно, что неумело, но сколько самоотверженности! А вот у меня кружилась голова и тряслись коленки. И я ни за что в этом не признаюсь. Уж точно не ему.

Дима недоуменно замолк, наблюдая, как я, вместо того, чтобы просить его научить меня или попытаться хотя бы съехать самой, просто положила доску поперек и села на нее, как на лавочку.

— Ты чего? — слегка покачал рукой, в которой был зажат его сноуборд.

— А я это… не катаюсь, я ради девочек сюда пришла. Они так хотели посмотреть на горы и на лыжах вот… — безбожно врала и ему и самой себе, слегка размахивая рукой для дополнения мимики. Затем просто подперла ладонью подбородок и тоскливо уставилась на склон.

— Эй, — Дима сел на мою доску, так близко, что его нога в теплых темных штанах касалась моей. Сноуборд немного просел под его весом, впечатав в землю снег под ним. Положил локти на колени, из-за чего его руки свободно свисали. За правую ладонь я сейчас могла бы взяться, так близко она была от моей… — Если боишься кататься, не стыдно это признать.

— Ничего я не боюсь, — буркнула, а сама жалела, что не настояла на горках пониже. Там бы не было парней, да, но зато мне было бы сейчас не стыдно. А может, даже очень радостно.

— Ты взяла с собой сноуборд. Вот только не говори, что просто чтобы вот так сейчас усесться, ты тащила его с самого низа, — слегка пихнул меня плечом и тепло улыбался. Без издевки или подтекста. Открыто и понимающе, как мне сейчас и… нужно было.

Я быстренько отвела взгляд, чувствуя, как оттого, что я долго смотрю ему в глаза, земля начинает уходить из-под ног. Вот только не сейчас, пожалуйста. Мозги, мозги. Мне нужен мой ясный, кристальный разум, а не жижа из-под него.

— Допустим, — со скрипом признала, еле разжимая губы. Как тяжело, однако, себя переломить.

— Тогда снова спрошу. Тебя научить? Я буду рядом.

Я отрицательно покачала головой. Не то чтобы я не верила в него, я, скорее, совсем не верила в себя…

— Так мы каши не сварим. Пошли, — он решительно встал и взял свою доску.

— Куда? — хмуро. Если он собирается поставить меня на сноуборд и столкнуть, то я его ни за что не прощу за дикарские методы.

— На кудыкину гору, — он поднял и мой сноуборд, когда я нерешительно встала. Вот так, с двумя доскам под мышкой он уводил меня со склона, от друзей. Я задавалась вопросами, но, видимо, я вошла в безумные ряды Олеси и теперь доверчиво иду за парнем хрен знает куда.

Мы прошли по снежной дороге в сторону зеленой зоны, и я уж думала, что он решил оставить меня среди малышни, потому что я ему такая неинтересна, но мы свернули раньше, куда-то среди деревьев. Здесь не было основной дороги. Она была словно для любителей, небольшая, протоптанная вручную, проезженная полосками от лыж. Мы зашли немного дальше и остановились у небольшого склона.

От основной дороги он отделялся деревьями, но здесь и на самом спуске их не было, что вполне может назвать его безопасным, ведь съезжающий никуда не втемяшится.

Сам склон был золотой серединой между детскими горками и той, что была в синей зоне. Вроде… вроде не так уж и страшно. Хотя все равно немного боязно.

Ух.

— Здесь безопасно падать, и никто не увидит твой позор, — прокомментировал парень, уперев руки в бока.

— Ты думаешь, именно это меня волнует? — возмутилась.

Он лишь пожал плечами и взял мою доску, явно не собираясь разводить дискуссию по этому поводу. Присел на корточки и положил передо мной.

— Садись. Да, прямо на снег, ты вряд ли стоя умеешь цеплять крепления. Так, теперь ставь ногу.

Я молча наблюдала, как он закрепляет мне ноги, и ощущала появившуюся там тяжесть. Это как большой самокат, который прикручен к ногам. И как с таким передвигаться?

— Смотри, основное — ноги согнуты, спина прямая. Вес у тебя должен быть посередине, чтобы равномерно на две ноги распределить. И даже не вздумай наклоняться вперед или назад — ты стопроцентно грохнешься.

Я кое-как поднялась, держась за его руки. Точнее, почти повиснув на них, потому что доска под ногами то и дело пыталась уехать и лишить меня опоры. Дима стойко держал меня, продолжая комментировать мои действия.

— Я буду рядом все время. Как подстраховка, — он наклонился прикрепить свою доску, когда убедился, что я более менее стою на месте. А я боялась даже дышать, когда лишилась опоры. Не дай бог она поедет и потянет меня за собой.

— Ну что, готова? — улыбнулся и бережно закрыл забрало моего шлема, отчего мир немного потемнел, как от солнечных очков. Через секунду и его лицо пропало в отражающей поверхности.

— Я передумала! Давай я тут тебя подожду⁈ — завопила, когда он крепко взял меня за руки.

Он хохотнул.

— Ну уж нет! Если бы я не рисковал, мы бы не были вместе.

— Что? А-А-А-А… — он толкнул нас, и я почувствовала, как тело неумолимо наклоняется вперед, по направлению движения. Но крепкие руки удержали меня от падения, синхронизировав с собой.

Я открыла глаза через секунду, когда поняла, что не кувыркаюсь в снегу. Дима уверенно держал равновесие за нас двоих, мне лишь приходилось повторять за ним, так что этот полет вниз даже увлек меня.

На лыжах на простеньких горках это было не то. Скажем, они очень даже попроще в использовании, хотя ноги то и дело разъезжались.

Мимо проносились деревья, а конец склона быстро приближался.

— Теперь тормозим, — крикнул, и перенес вес на переднюю ногу. А я не успела этого сделать, и меня завалило на него.

— Ой!

— Черт, малая!

Я со всей дури грохнулась на него, ощущая под собой мягкие ткани толстой одежды. А вот судя по его кряхтению, падение для Димы на спину вышло не таким приятным.

— Бля… — выдохнул и дотянулся до шлема, приподняв забрало. Я повторила за ним, и мы встретились взглядами.

— Прости, — мое лицо выглядело виноватым. — Сильно больно?

— Да все в порядке. Это я виноват, забыл объяснить про торможение.

— Дурак, а если бы сломал что-нибудь? — ударила ладошкой по его плечу.

Он улыбнулся. Приподнял голову и быстро чмокнул меня в губы.

— А ты так волнуешься за меня?

Глаза забегали, и я придумала первую попавшуюся, и довольно тупую отмазку:

— Нет, конечно. Просто… кто бы потом был моим парнем?

— Действительно, — он свел брови к переносице нахмурившись. — Только я могу им быть.

Я снова его возмущенно пихнула не соглашаясь. Хотя жутко хотелось улыбаться, а в животе запорхали бабочки. Я завозилась, пытаясь слезть с него, чтобы Дима не записал мою улыбку в свой дневник достижений, но у меня ничего не получалось. Доска казалась тяжелой и зацепилась за его. Никак не получалось с ней перевернуться. Да и я была будто привязанная к якорю.

— Не судьба, — он продолжал лениво лежать и с ухмылкой наблюдать за моими тщетными попытками, слегка придерживая за плечи, то ли пытаясь удержать меня, то ли спасти от падения в снег с его грудной клетки.

— Помог бы, между прочим! — в конце концов, я откатилась вбок, тоже уставившись в небо. Щеки морозило, но в комбинезоне все равно было тепло. А еще наступило секундное умиротворение. Хотелось так остаться, смотреть на верхушки заснеженных деревьев, белое небо и лежать, лежать…

— Моя помощь не бесплатная, — небо закрыло его лицо и нарушило эту гармонию.

— Еще бы, ты ж Смирнов, — прокомментировала. — Я так понимаю, ты мне сейчас тоже не бесплатно помогал.

— Верно мыслишь.

Я закатила глаза. Вот и что можно ожидать от такого олуха? Везде ищет свою выгоду.

— И что ты хочешь?

Он приблизил свое лицо, оперевшись руками по сторонам от моей головы.

— Один поцелуй, — прошептал в губы и через секунду уже накрыл их своими губами.

— Вы где были? — сморщила носик Олеська.

После того как мы накатались… и не только, я с Димой вернулась к ребятам. Мы заскочили в ближайшее горное кафе. Оно было большим и красивым, а главное, теплым. Все снаряжение единогласно было принято сдать, и продолжить гулять уже вне горок. Тем более, у меня болели ноги, руки, спина… в общем, ужас.

Олеся тоже уже не выглядела такой азартной, какой была три часа назад.

— На другом склоне, — я равнодушно отпила кофе, стараясь спрятать в нем свое покрасневшее лицо.

— А… — как-то рассеянно. Даже не спросила, где именно. Для вечно любопытной Олеси это было странно.

Половина ребят уселась за другим столом, так как за нашим не хватило места. Наташа тоже была среди них. Очень сосредоточенно ела и иногда отвечала на вопросы парней. Интересно, она вообще замечает внимание к ней? Ни разу не видела, чтобы наша королева мрачноты увлекалась кем-то. Наташа говорила, что не верит в любовь, может, именно поэтому она так равнодушно смотрит на всех?

Дима тоже очень увлеченно с кем-то переписывался, временами отламывая кусочек пирожного или отпивая свой капучино. Во мне грыз червячок ревности, и я вовсю пыталась его задавить, отвлекаясь на чужие проблемы.

— Что-то случилось? — я спросила взглядом у Леси.

Она неуверенно покачала головой, смотря на пустующее рядом место. Точно, Егор куда-то ушел. Нам сказал, что какие-то семейные дела, отец позвонил, вот Олеся и грустит, дуреха.

— А давай сходим на ярмарку? — предложила подруге, пытаясь поднять ей настроение. — Ближе к вечеру там так весело будет. Я отзывы читала сейчас!

Она улыбнулась. Глаза немного загорелись.

— А еще там есть всякие магазинчики, можно сувениров накупить, еще там есть карусели и аттракционы. Помнишь, ты видела колесо обозрения с горы? А еще…

— Там наверняка есть фотобудки, — встрял Дима, убирая телефон в карман и полностью подключившись к нашему диалогу.

— Фотобудки? — не поняла я, а потом ойкнула и покраснела, почувствовав тяжесть на ноге. Тяжесть его ладони на моем бедре!

— Да, я люблю фотографироваться, — довольно промурлыкал Дима, с хитрецой наблюдая, как я пытаюсь унять дрожь и вести себя обычно.

— Поздравляю тебя, — членораздельно произнесла, свободной рукой под столом попыталась сдвинуть его лапищу. Но чем больше я прилагала усилий, тем ближе он придвигался к трусикам. Боже, спасибо, что я в джинсах!

В итоге продолжать это я не могла, эту возню сейчас заметят ребята, и тогда мы точно спалимся. Обреченно положила руки на стол, сильно сцепив их, и процедила ему:

— Пожалуйста, прекрати, — единственное, что мне оставалось.

— Что прекратить? — спрятал улыбку за ладонью, кашлянув в кулак.

— ЭТО, — с нажимом и сквозь зубы.

— Это? — он двинул ладонью выше, практически очутившись ей между моих ног. Оставалось всего каких-то крохотных несколько сантиметров. Ткань под его рукой нагрелась, и это тепло будоражило до мелкой дрожи коленей. Чертов идио… ах!

А если кто-то увидит?

Я прикусила губу, слишком сосредоточенно читая в телефоне описание событий сегодняшней ярмарки. Внизу живота уже скрутился тугой тянущий комок.

— О, и правда неплохо, — Олеся что-то листала у себя в телефоне и не замечала наших переглядок. Моего умоляющего взгляда и его — забавляющегося. — Можем попробовать продукцию местного производства. О, попробуем глинтвейн⁈

Его пальцы уже между ног. Медленными круговыми движениями он заставлял меня подрагивать мелкой дрожью. И, черт, я все чувствовала! Ткань джинсов только ухудшала ситуацию!

— Да… это хорошая… идея… — ногти сильно впились в ладони. Отвечать Олесе связно становилось сложнее.

— А еще… еще… так. Конкурсы, распродажа, концерт. Слушай, мне нравится, отличное завершение вечера, — она подняла взгляд, и я наигранно и легко улыбнулась, кивая каждому слову. Как болванчик.

Просто чтобы создать иллюзию присутствия. Иначе краснеть мне до конца жизни, но сначала придется сбежать на край свет от стыда. Но… черт, так хорошо, что становится сиюминутно плевать.

Хочется шептать ему: «Быстрее… сильнее…»

Но в итоге я просто посматриваю на него, временами закусывая губу. Это его заводило, я видела по жадному блеску в глазах. Кажется, нам обоим уже мешали люди вокруг, но покинуть компанию прямо сейчас выглядело бы как-то странно.

В бедрах уже судороги. Еще чуть-чуть… ох…

— Оу, Димочка! Рада тебя видеть, — Кристина появилась рядом с нашим столом так внезапно, что от неожиданности рука Димы исчезла, а я будто протрезвела. Пелена перед взором пропала, оставив полное, неудовлетворенное разочарование. И раздражение на эту… какого хрена⁈

— Приветствую, — рядом с ней стоял Леня, засунув руки в карманы. Лениво поглядывал на меня из-под припущенных ресниц. Как обычно. Так, что по коже шли неприятные мурашки.

Это было странно. Максимально непонятно. Нет, правда, что происходит? Меня перекинуло в параллельную вселенную? Почему бывшая Димы и мой стоят вместе, как будто пришли сюда… пообедать?

Видимо, у Димы в голове были те же вопросы, потому что он просто моргал, пока в итоге не кивнул:

— Ага. Привет.

— А… э… — я в итоге изобразила кривую улыбку, цепляясь за край кофты своего парня, как бы ища поддержку. Или надеясь, что он еще подрастет, и я смогу полностью спрятаться от двух прицельных взглядов.

— Обана, — прошептала Олеся, полностью переключившись с телефона на ситуацию. Часть ребят ушла из-за нашего стола какое-то время назад, поэтому Ната подсела к Олесе на диванчик и громко, саркастично пила коктейль через трубочку. Вокруг стояла такая тишина, что только этот звук и было слышно.

— Мы подсядем? — Кристина нагло села на свободное место рядом с Димой. Тот бросил быстрый взгляд на то, что с моей стороны тоже пустой край, и нагло двинул меня к нему. Леня злобно подвигал желваками и сел к Кристе.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… — философски изрекла Ната.

Кажется, только новоприбывшие чувствовали себя отлично, потому что Кристина уже мучила официанта, расспрашивая его о калориях того или иного салата, а Леня расслабленно уткнулся в меню.

От неловкости мы почти все торчали в телефонах, поэтому Кристина спустя десять минут разглядывания нашей парочки все-таки задала давно интересующий ее вопрос:

— Ну и как вам вместе?

Мы переглянулись.

— Хорошо, — ответили почти одновременно. Я старалась быстрее допить свой кофе, чтобы уже предложить девочкам свалить куда подальше. Леня сидел очень тихо, видимо, полностью обратился в слух, ловя наш диалог.

Она обиженно надула губки:

— Да ладно, вы чего? Нет для нас интересных или милых историй?

— Прости, конечно, — начала я с нажимом, — но чужое счастье — потемки и все такое.

— Крис, тебе заняться нечем? — грубо встрял Дима, недовольно клацнув зубами.

— Нет, что ты… — наигранно стушевалась, качнув головой и сцепив ноготки, — просто любопытство. А ты что такой нервный?

— А ты херню спрашивай меньше, буду спокойнее.

Это на Кристину мало подействовало, даже, наоборот, заведенность Димы будто передавалась и ей. Правда, если он мрачнел, она ловила адреналин от этой небольшой ссоры.

— А отношениями со мной ты парням только и делал, что хвастался. Неужели новые такие неудачные, что ты…

— Так, все… — он резко поднялся и кивнул мне тоже вставать. — Мы пойдем. Нам пора.

Кристинка язвительно хмыкнула.

— Ну-ну.

— Скоро увидимся, — Леня поймал мой взгляд. Так многообещающе звучало, что меня аж передернуло от внезапного холодка.

Дима нервно шагал по улице, пиная снег. Я поглядывала на его нахмуренные брови и напряженно закусывала губу, не зная, что сказать. Бывшая испортила ему настроение за пять минут, а мне оставшийся вечер наблюдать это кислое лицо? И даже поддержать не знаю как. Что в таком случае говорят?

— Не обращай на нее внимания, — выдавила из себя хоть что-то.

— Угу, — буркнул.

А я не знала, что на это добавить и просто кивнула.

Ярмарка оказалась даже лучше, чем ее описывали. Правда, Дима этого не замечал. Зато мои девчонки с радостью кинулись к ларькам скупать всякое барахло. Даже Ната что-то прикупила родителям, хотя и не весьма охотно.

Я бродила между рядов и временами покупала то, на что ложился глаз. В итоге даже вызвала у него улыбку, подарив имбирный пряник в виде сердечка. Конечно, с его подарком это не сравнится, но зато от чистого сердца.

Еще через час нас стало больше. Те, кто уходил, вернулись, компания стала веселее. Даже Егор пришел, и Олеся стала энергичнее раза в два. К этому времени мы уже добрались до глинтвейна.

А после него… краски ярмарки стали радужнее, и попсовые песни на концерте нас только раззадорили. Мы плясали, взяли еще, выпили, и холодно нам больше не было. Парни скупили пол ярмарки всякой фигни и раздаривали прохожим, потом мы наткнулись на конкурсы, и их уже было не остановить. Дима повеселел. Выпитый алкоголь дал ему забыть инцидент, и теперь он снова тот самый Дима, который мне… впрочем, неважно. Не бука, и ладно. До самого вечера мы шлялись по ярмарочной улице, пока не стемнело, и в небо не стали запускать фейерверки.

Я смотрела то на салют, то на него. Это так красиво. Как взрывы петард отражаются в глазах. Будто сотни звезд зажглись внутри него. Он повернул ко мне взгляд и тоже замер завороженный. Потянулся в порыве поцеловать, но я смущенно отвернулась, оглядываясь на девчонок, что стояли от нас в паре метров. Они не смотрели на нас.

Все вглядывались в небо…

После отличного вечера я заигрывающе поглядывала на парня, чувствуя, что после кафе я до сих пор слегка заведена. Он тоже смотрел с хитрецой, нетерпеливо поглаживая большим пальцем мою ладонь. Возможно, мы просто пытаемся насладиться последними днями здесь, ведь никто не знает, что будет после этого отпуска. Хотя, почему это. Я знаю. Наш договор будет выполнен. Дима вернется к своего бродяжьему образу жизни, а я буду… одна. Сама по себе. И кажется, мне все же будет от этого больно, поэтому сейчас я пытаюсь взять от жизни все.

Но все ночные планы были разрушены… моими подругами.

— Кать, а Кать. Вот ты спишь и спишь каждый день, — приобняла меня Олеся и позвенела пакетом с бутылками. Во время ярмарки она успела накупить этого отменного алкоголя, я даже и не задумалась, для чего. Хотя могла догадаться, — а девичника у нас так и не было. А послезавтра Новый год и домой.

— Да знаете, я как-то…

— Согласна, мы стали все меньше проводить время вместе, — Ната с прищуром повернулась к Диме и сложила руки на груди, и я тут же выросла между ними. Не хватало мне тут лишних подозрений. И так ходим по краю.

— Слушайте, девичник. Такая хорошая идея! — нервно хохотнула, разворачивая их от Димы, который так и остался стоять в коридоре. — У кого будем сидеть?

Леся задумалась:

— Хм, дай подумать…

Я прощально и даже грустно обернулась к нему и покачала головой: не судьба. Он помотал в ответ, как бы намекая, что есть еще завтра и мы все успеем. Успеем провести время вместе.

Но вот только мы не знали, что это последнее здесь завтра поставит все с ног на голову.

Утром я чувствовала себя так, словно по мне проехались катком. А потом еще несколько раз, а то в первый мне было не слишком плохо. Ну, а на что я рассчитывала, когда соглашалась на эту авантюру? Я плохо помню, что вчера было. Кажется, мы выбрались из номера. А вот куда…

Со скрипом лазая по чердаку сознания, я так и ничего не нашла. Кроме лица Димы. Что он забыл в моих воспоминаниях? Оу…

О нет.

О боже!

Я бросилась к телефону в поисках компромата. Он был почти разряженным, но последние десять процентов дали возможность залезть в наш девичий чат. Фотки. Сначала нормальные, с фильтрами и бутылочкой просекко. Затем уже видно блеск в глазах и фотки становятся из разряда: выложу в историю, чтобы через двадцать четыре часа ее больше никто не видел.

Затем пошли видео как мы поем. Я стыдливо представляла, сколько наших соседей это могло услышать.

А вот какое-то видео…

Дима

Настроение такое, непонятное.

Я так взволнован разъездом, что мне стало плевать, что мы играем вместе с бывшей. Ведь если я сейчас ничего не сделаю — завтра мы разъедемся и… и все? Вернемся к обычной жизни? А как быть, если я уже не могу этого сделать?

Настроение такое, непонятное.

Я так взволнован разъездом, что мне стало плевать, что мы играем вместе с бывшей. Ведь если я сейчас ничего не сделаю — завтра мы разъедемся и… и все? Вернемся к обычной жизни? А как быть, если я уже не могу этого сделать?

Она осталась далеко позади. Как будто была сном, прикольным, но повторять не хочется. Больше не интересует. Я уже нашел то, что мне нужно. Надо правда сказать Кате что-то очень важное, чтобы мы остались вместе на серьезке, даже после курорта.

Хм.

Как-то для замужества рановато нам, да и она тут же сбежит от меня. Надо как-то… мягко, что ли.

Катя, давай продолжим встречаться и дальше!

Нет, она спросит, а разве мы встречались вообще? О. Вот оно! Я должен предложить ей начать серьезные отношения с нуля, без всяких договоров.

Идея мне очень понравилась, я даже словил какой-то душевный подъем и покрепче приобнял свою девушку. Мафия в этот раз проиграла, и Егор затребовал перерыв.

Я не фанат сигарет, но вот попарить могу. Если жижа в вейпе нормальная будет. А то Васек такую херню туда заливает, что пахнет на всю курилку… непонятно чем. Мы с парнями иногда его выгоняем в другое место, потому что ну невозможно. Мы перешучивались, лениво подкалывая друг друга. Ближайшая курилка была на том конце отеля, за зоной бассейна. В виде небольшой передышки немного пройтись было неплохо.

— Ну че ты, — Егор слегка толкнул меня плечом и кивнул, — остепенился у нас, что ли?

Я пожал плечами и виновато улыбнулся, держа руки в карманах:

— А так заметно?

— Типа да. Ты совсем пропал. И от девушки своей вообще не отлипаешь. Когда такое было, а?

— Никогда, — согласился.

— Ну вот. Если девушка становится важнее кентов, значит, она уже не просто девушка. Так что действуй.

У меня в голове возникла неожиданная идея. Или что-то типа озарения. Потому что до этого я метался, что-то думал, а сейчас словно щелкнуло в голове. Шестеренки на место встали.

— А знаешь, так и сделаю, — развернулся в обратном направлении. Рил, че тянуть-то. Мнусь как баба перед двумя понравившимися шмотками в магазине.

Коридор тихий, полумрачный. Здесь всегда было людно по вечерам, но сегодня на людей подействовала гнетущая обстановка. Они спрятались в номерах или в зонах отдыха.

К тихому шуму приплюсовался еле слышный девичий плач. Нахмурился и пошел на звук, ощущая себя не в своей тарелке от этого. А вдруг это кто из наших? Или даже мелкая?

И я наткнулся на бывшую, сидящую на коридорном диванчике. Она ревела. Собственно, почему я встал столбом — Кристина даже, когда я ее бросил, ни слезинки не проронила. Может, скрыла это, конечно, но сейчас я чувствовал себя растерянно.

Наверное, надо было быстрее давить в тапки и валить оттуда. Мало ли из-за чего она может плакать. Палетку там разбила или блузку дорогую испачкала. Ее есть кому утешить. Но не успел я развернуться, как в плечо вцепились ее коготки.

— Дима… — всхлипнула. — Я так рада, что ты здесь.

— Да я мимо шел, не буду тебе мешать, — виновато улыбнулся.

— Прости, прости меня… — ныла пьяная бывшая, а я искал взглядом, куда ее можно спихнуть. Как назло, здесь вообще никого не было, даже ее излюбленных подружек.

— За что? — нехотя ответил.

— За то, что злилась на тебя, что ты себе девушку нашел, — всхлипнула. А я неосознанно пытался понять, почему я вообще был с Кристиной. Волосы у нее слишком ровные, и губы накаченные и полные, а не натуральные, и зовут ее… не Катя.

Я отмахнулся.

— Да ладно тебе. Проехали и забыли, — присел на диван, потому что она уже достала меня тянуть на себя. А тут сразу отцепилась и послушно уселась рядом. Правда театрально заломила руки и опустила взгляд в пол.

— Нет, не забыли! У нас были такие классные отношения, всем нам завидовали и обсуждали. И все так обернулось…

Ты мне просто надоела…

— А я ведь не хотела расставаться, надеялась тебя вернуть…

Ты просто хотела вернуть мой член и сплетни о себе в универе.

— Все нормально, — повторил и отвернул от нее лицо. Надо как-то сворачивать диалог. Становится жутко неловко.

— Нет, — заупрямилась, — может, мы и не можем быть вместе, но опозориться тебе я не дам!

— Это ты о чем? — нифига не понял, новые попытки привлечь внимание?

— Ну, твоя новая девушка… Ты же ей не нужен, понимаешь? Она просто… такие мы девочки, встречаемся с другими, чтобы позлить бывших. Чтобы те больше нас добивались и «поняли, что потеряли». Тогда возвращаться в отношения приятнее, ведь он боится тебя потерять…

— Бред несешь, Кристь, — я сжал челюсть. Хотелось ответить куда жестче, даже, может, послать ее нахер, но настроение было слишком хорошим после принятого решения. Пусть мелит что хочет, если ее уязвленное эго так страдает. Так что просто холодно добавил: — Мне пора.

Но я как будто попал в паутину, где паук все больше оплетает руки и ноги.

— Спасибо, что ты все это делал ради меня, — немного громче, чем обычно. Она благодарно сцепила свои коготки на моих запястьях и очень приторно улыбнулась. Затем еле слышно: — Поцелуй меня в последний раз…

И притянула меня к себе, смачно впившись в губы. Я знатно прихерел. Нет, я целовался с девушками, но чтобы вот такой напор от бывших ловить — никогда. Обычно они дуются, ревут, пытаются добиться моего внимания или отомстить.

Через несколько секунд я осознал, что она пытается углубить поцелуй, но не может разомкнуть мои губы. Я взял ее за плечи и грубо отстранил. По коже прошли мерзкие мурашки. Сложно было списать все на то, что она просто поддатая, хотелось хорошо так пройтись по ее характеру и морали, впрочем, именно из-за этого мы и расстались.

— Слушай, ты эти свои штучки не разводи. — Скинул ее руки, чувствуя, что личное пространство нарушено в край. Кристина бросила короткий взгляд за мое плечо, и я повернулся вслед за ним, но никого не увидел в коридоре.

— Прости-и-и-и! — снова заныла, виновато закрыв лицо ладонями, — я не должна была!

— Гуляй с миром, и больше не подходи ко мне, — я подорвался с дивана, отряхиваясь, будто от пыли. Все, закрываю эту страницу навсегда. Как только вернемся, пусть даже на пути не появляется. Иначе ей же хуже. Я могу быстренько опустить ее с самовозведенного пьедестала.

— Катя тебя использует! Может, она уже планирует вернуться к бывшему, ты просто…

— Отвали, Крис, — гневно процедил. С меня довольно этой херни. Еще слово, и я… а что я? Пропишу ей? Так она девочка.

Сплюнул и сунул руки в карманы. Бесит.

Быстро дошагал обратно до бара. В голове какой-то туман, все мысли спутались. Это все она, бесовка. Как знал, что надо сторониться, и она что-нибудь учудит. Хорошо еще, что Катька не видела.

Но на входе я просто… окаменел.

Катя… мелкая. Моя мекая сосалась с этим додиком.

Сука, и не было видно, что он ее заставлял или пытался изнасиловать. Все добровольно.

— Твари! — зарычал сам не ожидая. В глубине поднялась жгучая волна, готовая выплеснуться на этого Ленчика и размазать его по полу. Да, впрочем, я не особо себя сдерживал, оторвав от нее его лапищи. Вообще плевать, хотела мелкая или нет, я давно собирался ему вмазать за то, что пялится на нее. Одним ударом заставил парня распластаться по полу, краем глаза было видно, как занервничали наши ребята. Повскакивали с мест и начали стягиваться к нам.

Перед глазами все было красное, будто фильтр поставили. Твою мать. Блядь. Неужели Крис была права⁈ Неужели она в чем-то бывает права⁈ Уничтожу!

Правда, кого, я еще не решил. Меня стал раздражать весь мир.

— Ты че творишь⁈ — рычу на свою девушку. И как бы мне ни было больно осознавать, но… в этот миг я не ненавидел ее. Нет. Мне было жутко… больно.

Так, словно стая волков разрывала меня живого на части. Может быть, я бы и не против сейчас как одинокий пес повыть на луну. Хоть куда-то выплеснуть что-то засевшее внутри. У этого чего-то очень острые когти…

Скажи, пожалуйста, что он к тебе пристал, и ты ни при чем. Я сотру его в порошок, и у нас все будет хорошо…

— Нашим отношениям подошел конец, — и смотрит равнодушно. Как на левого, чужого человека. Как всегда, смотрела на меня до этой поездки. Как на… ничто.

Я боялся, что этот взгляд вернется, как только мы разъедемся. Но я не знал, сколько внутренней боли он принесет. Что одни только ее глаза способны выпотрошить меня изнутри. Как рыбу перед готовкой.

Скажи мне кто-нибудь в начале этой затеи, что так будет, я бы высмеял его в лицо. И что теперь? Наш договор подошел к концу, а я чувствую себя паршиво. Будто и правда погряз в настоящих отношениях, а меня впервые в жизни реально опрокинули. Холодно. Надменно. На глазах у всех. Кристина, наверное, счастлива узнать, что она была права, и я опозорен. Только она не знает, что мне плевать на репутацию. Мне наплевать на все, кроме…

— Заебись… — я оставил Катю с ее принцем, уходя отсюда. Еле сдержался, чтобы не наговорить больше и все-таки не пройтись по нему хорошенько кулаками. Думаю, она бы не заценила. Как-то не хотелось оставить о себе последним впечатлением именно это. Хотя… мне ли не похуй теперь?

Бл. Как же больно.

Хочу сдохнуть, но не чувствовать это. Оно сильнее меня. Влюбился, как полный придурок, теперь страдай от этого.

Да и к черту. Свалю отсюда и забуду все это. Выскребу из памяти все это и стану прежним…

Казалось, что сквозь сон я слышал плач, но когда просыпался, все было тихим. Возможно, это фантазии моего израненного мозга, или ко мне пришла белочка, ведь я нехило выпил, чтобы это заглушить…

Катя

Я ревела в подушку уже второй час. От плача уже серьезно болела голова, но перестать всхлипывать я не могла. Просто не могла остановиться.

— Я люблю-ю-ю его-о-о, — рыдаю в подушку.

— Мы понимаем тебя… — мои девчонки сидели у меня в комнате и утешали как могли. Ната сидела со стаканом воды, а Олеська притащила успокоительные, заставив меня их выпить. Им было уже не впервой, правда, в тот раз я не так сильно страдала. Постепенно становилось все равно, пока не начало морить в сон. Я равнодушно уставилась на улицу через балкон. Там в окна стучал ветер, завывая и не собираясь прекращаться. И как мы завтра улетим отсюда?

Плевать.

На все плевать.

Наш договор подошел к концу, пусть делает что хочет. Сходится со своей бывшей или снова меняет кучу девушек. Мы будем чужими друг другу людьми, как и были до этого отпуска. И пофиг, что сердце болит так, словно его вырвали из груди, оставив там пустоту.

Вообще все равно…

Впервые за долгое время вместо сна была чернота. В ней плавали расплывчатые обрывки воспоминаний, за которые я пыталась отчаянно зацепиться. Но все было впустую, поэтому… я проснулась расстроенной.

Грустно взглянула на шкаф, понимая, что нужно вставать и собираться. Проверять, ничего ли я здесь не забыла. Такая тоска сразу навалилась. Но оно будет к лучшему, теперь это место пропитано слишком болезненными воспоминаниями.

В дверь постучали, и примерно так же у меня в груди скакнуло сердце. И замерло.

Он…

Он?

Подорвалась и против воли подбежала к зеркалу, пытаясь привести себя за пятнадцать секунд в порядок. Провела расческой пару раз и похлопала по щекам. Выдохнула и дернула на себя дверь.

— Привет… — на пороге стоял бывший. Слегка улыбаясь, со слегка наклоненной головой, прошелся по моему телу с ног до головы. Мое лицо разочарованно вытянулось, и я тут же вспомнила, что стою в одной футболке. Зацепила края и незаметно потянула вниз, пытаясь скрыть голые бедра.

— Привет, — сухо ответила спустя минуту молчания.

— Мы сегодня вечером уезжаем, хотел помочь тебе вещи собрать, — его взгляд задержался на ногах.

— Спасибо не нужно, — закрыла дверь перед его носом и нервно вздохнула. Неужели после вчерашнего он решил, что может ко мне подкатывать? Он так и не понял, что это конец?

В дверь снова постучали, не успела я сделать и шага в сторону комнаты. Затем снова. Более настойчиво.

— Что? — снова открыла злясь. Он не понял намека, что ему здесь не рады.

— Да Катька, давай я помогу тебе, — сделал шаг на меня, пришлось отступить внутрь номера. — Быстрее будет. Хотел как-то загладить тот конфуз…

— Я не хо…

— Послушай, — нагло перебил и оперся на косяк, слегка подавшись вперед и нависая. — Я правда хочу, чтобы у нас все было как раньше. Просто вычерни из жизни ближайшие… две недели. Забудь. И снова будь моей.

— Сорян, но…

Леня шагнул ближе и нагло притянул меня в себе. Футболка сзади слегка приподнялась, и я покраснела от возмущения.

— Слушай, давай в наших отношениях я буду ведущим. Понимаю, что ты стесняешься и растеряна, поэтому возьму все в свои руки.

— Отвали от меня! — забилась в его объятиях как бабочка.

— Ты слышал ее? Отвалил, — Леню резко дернули назад за шкирку, руки с моей талии исчезли.

— Э, ты че творишь?

— Давно хотел это сделать… — Дима точно, без особого размаха, вмазал ему по носу. Леня упал на колени, согнувшись и схватившись за переносицу.

— Ты дебил! Ты че натворил? — завопил, на пальцах была кровь. Тонкой струйкой она стекала из носа, касаясь верхней губы. Тыльной стороной ладони бывший стер ее и слегка размазал.

— Сходи к медсестре, — холодно бросил ему Дима и уже не смотрел на эти барахтанья. Его взгляд был направлен прямо на меня. И в этих глазах было столько всего…

Что мне пришлось уставиться куда-то в пол. Потому что смотреть в ответ было невыносимо. Я избегала его, да.

— Я буду жаловаться! — голос бывшего отдалялся.

— Я… доброе утро, — буркнул Дима, и его голос сломался. Он прочистил горло и немного покрутил головой, разминая шею.

Вот сейчас было безумно тяжело закрыть перед ним дверь. Рука просто не двигалась.

— Доброе… — еще тише ответила. Я даже забыла, что стою почти в коридоре с открытой дверью. С растрепанными волосами и в одной футболке. А, впрочем, что он там не видел… Мы замерли напротив друг друга, не зная, что сказать. Вчерашнее казалось дурным сном. Вот, коснись, и он развеется, и все будет как раньше.

Но мы держали между нами определенное расстояние. Потому что так было спокойнее. Потому что, если мы сократим его, то будто снова причиним друг другу боль. Скажем что-то не то или сделаем. А так проще. Но лучше вообще его не видеть. Его глаза, скулы, губы, которые…

— Кать, нам надо поговори…

Трясущимися руками захлопнула дверь.

Сама от себя не ожидая.

Прижалась к ней спиной и сползла на пол, понимая, что снова хочется плакать. Почему-то сейчас… я очень сильно испугалась.

Дима

Она захлопнула передо мной дверь. Такая красивая с утра…

Уже под утро я немного разгреб все в голове и понял что-то для себя. Точнее, обещал, себе даже не приближаться к ней. Но когда увидел рядом с мелкой ее урода бывшего, у меня просто сорвало шестеренки. Она явно не хотела этого. Почему?

Почему, Кать? Ведь вчера тебе все нравилось, а теперь ты выталкиваешь его за порог, будто чужого.

Я был даже рад ей помочь, даже если это ничего не изменилось между нами. В глубине души всегда хотелось оторвать его лапищи от нее. Я был даже готов сделать попытку поговорить, но она, как обычно, закрылась от меня. До самого вечера я не выходил из комнаты Егора. Собрал у себя вещи и, плюнув, свалил подальше от того, с чем связано… многое.

Мне успели позвонить родители, уточняя, буду ли я на Новый год дома. Я неуверенно пожал плечами, поглядывая в окно. Снежная пурга не стихла. В четыре мы уже толпились нашей и параллельной группой в холле. Девушка на ресепшене отрицательно качала головой кому-то, пока не вышла в центр этой толпы.

— Мы приносим наши извинения, но вы не можете выехать. Все рейсы перенесены из-за бурана, к сожалению, Новый год вам придется праздновать с нами. От нас мы хотим предоставить все комфортабельные условия для празднования. Еще раз извините!

Кто-то не поверил ей и попытался выломиться в двери, но два крепких бугая-охранника преградили дорогу и остудили пыл. А за стеклянными дверьми на улице творился настоящий хаос. Снег уже закрыл проход где-то по колено или выше.

Лица наших ребят разочарованно вытянулись. Кто-то принялся ловить сигнал, чтобы связаться с родными, другие спорили с администраторами, пара девчонок даже заплакали, потому что у них что-то было намечено. Да у нас всех были планы. Как я теперь родителям в глаза посмотрю? Придется сейчас извиняться перед ними и сообщить, что я приеду на пару дней позже. Не знаю, когда стихнет этот жуткий буран.

Краем глаза заметил грустную Катю. Она стояла со своими подругами и нервно сжимала ручку чемодана. Задумчиво хмурясь, полезла за телефоном. Она была бледнее, чем обычно, но такой же собранной и с блеском в глазах. Я не сталкер, но, кажется, им стал, потому что жадно наблюдал за каждым ее движением.

— Зай, мы, кажется, никуда не едем, — Кристина оказалась рядом и взяла меня под руку как ни в чем не бывало. Закусила губу и свободной рукой держала свой айфон, делая селфи. — Может, отпразднуем его вдвоем?

— Может, ты пойдешь нахер? — ко мне снова вернулось раздражение.

— Ч-что? — непонятливо захлопала пышными, наращенными ресницами.

— Я тебе еще вчера все сказал. Пытался помягче, но в твоей маленькой голове ничего не уместилось, — походу, я выливаю на нее весь скопленный негатив за сутки, но… насрать. Абсолютно. — Если я поссорился с Катей, это не значит, что место свободно. Да даже если бы оно было свободно, то не для тебя.

— Но Дим…

— Харе, — сбросил ее руку, — ты бывшая, а, значит, все. Я два раза с девушками не встречаюсь.

— Врешь… — прошептала через сомкнутые зубы. — Ты так и хочешь снова сойтись с этой… Я же вижу! Зачем, если у тебя есть я?

— А это не твоего ума дело, — безэмоционально парировал. Может, она и права. Может, я и правда хочу переступить через себя. Наплевать на гордость, принципы, положить это все к ее ногам. Единственное, что я не знаю… как к ней подступиться. Снова.

— Ну и знаешь что! Я устала за тобой бегать! Ты идиот, Смирнов! Понял? — пихнула меня в плечо, но даже не пошатнула. — Весь курорт только я думала как тебя вернуть, даже… ай, неважно! Это все не стоило тебя! Нет, ты меня не достоин! Дебил.

Бросила все это в лицо и гордо развернулась на каблуках. Ребята, которые были рядом с нами, недоуменно переглянулись. Да и я сам не особо все понял, только то, что она, наконец, отвалит от меня с концами.

Дернул плечами и сунул руки в карманы, нащупав в одном коробочку от наушников. Сжал ее, пытаясь отключиться от внешнего мира. Еще сутки здесь. Или даже двое?

Зыркнул на Катю и встретился с ее взглядом, который она тут же отвела. Кажется, она думала о чем-то похожем. И как нам теперь вести себя друг с другом, если все, буквально все, причиняет боль?

— Пошли, — Егор положил руку на плечо, — организация праздника для наших лежит на твоих и моих плечах. Ну, и еще паре ребят, которые нам помогут.

— Погнали, все равно думал, чем отвлечься.

Думал, как не возвращаться в свой номер…

— Ток я щас, мне надо с Леськой поговорить. Давай у меня ближе к семи соберемся, я все объясню.

— Окей, — я пожал плечами.

Мы прошли мимо девчонок. Егор остановился рядом с Олесей и отвел ее в сторону. Они что-то начали оживленно обсуждать. Я даже позавидовал им. Так легко разговаривают. Мы, наверное, никогда не решимся сделать это. Мелкая снова и снова будет обрывать эту возможность. А я, в конце концов, решу вернуться к старому образу жизни, чтобы каждый раз себя не ломать. Иногда уходить от проблемы — значит ее решить.

У меня перед глазами мелькают картинки вчерашнего вечера. Это бесит. Как назойливая муха. Но тут же печальный взгляд Кати все рассеивает в прах. Как будто ее все-таки заставили, или я до последнего на это надеюсь, как идиот.

Не понимаю. Я уже нихрена не понимаю. Просто иду по течению, иногда больно натыкаясь на подводные камни.

Пробыл в своем номере до назначенного времени, пытаясь себя не изводить. Слушал музыку, лишь бы не пытаться услышать шаги за стенкой. Просто чтобы заглушить себя…

Катя

— Ну и куда мы идем? — уточнила в сотый раз у подруг. Они были какими-то чересчур радостными и возбужденными. Нет, понятно, что мы будем праздновать Новый год здесь, среди друзей. Олеська счастлива, что будем с Егором. Но Наташа-то что?

— А мы это, решили собраться у Егора, — легко ответила Олеся. — Правда, он просил кое в чем помочь.

— Ладно, — я поджала губы. Это будет лучше, чем равнодушно пялить в потолок. Буду хоть чем-то занята.

— Давай, давай, — подталкивали, будто хотели меня реально загрузить работой, чтобы я перестала выглядеть так, будто у меня умерла любимая рыбка. А я, между прочим, привела себя в порядок, чтобы на празднике хорошо выглядеть. Красивого платья, конечно, с собой не привезла, но у меня была неплохая кофточка. Мы все будем одеты кто во что горазд, потому что не были готовы к такой подляне. Остаться в Новый год здесь… я была бы даже не против, если бы не одно большое НО на празднике.

— Ну, чем здесь надо помочь… — я захожу в номер Егора и застываю на пороге, когда сзади захлопывается дверь и там начинают хихикать, оставляя меня в полумраке коридора.

— Итак, важная информация для двух идиотов, которые не умеют решать проблемы разговором, — Ната будто зачитывала протокол через дверь, — ваши бывшие вас наебали, простите за это слово, и вам нужно поговорить. Но, так как вы оба медлительные и упрямые, как мой кот, когда ему надо помыться, мы решили, что Новый год вы празднуете здесь вдвоем. Иначе мы разъедемся, и это организовать будет сложнее.

— Вы там располагайтесь. Мы оставили на столе шампанского пару бутылок и закусок, так как гостиница нехило проставляется, — донесся голос Егора, хозяина этого чертового номера.

— Удачи! — хихикнула Олеся-предательница номер два, — насчет всего Нового года мы пошутили, мы заберем вас, когда помиритесь.

— Ч-что… — я растерянно подошла к двери и подергала ручку. Заперто. Вдохнула воздуха и прорычала: — Вы что там все с дуба рухнули⁈

— Пока! — донеслись их удаляющиеся голоса.

— Вы просто… у меня слов нет! Выйду — поубиваю! И Егора тоже! — я ударила по двери ладошкой, думая, можно ли взломать замок. Поковырялась в нем шпилькой и снова подергала ручку.

— Я бы забил хрен и подождал, пока они сами придут и откроют… — Дима стоял за спиной. Медленно повернулась, как в слоумо. Равнодушно оперевшись на косяк и сложив руки на груди, он смотрел прямо на меня.

Сердце пропустило пару ударов…

— Да щас, — я пнула дверь и вышла к балкону.

— У Егыча они не соединены, ты можешь выйти разве что вниз, но я тебе не дам этого сделать.

Это… наигранное равнодушие, исходящее от него…

— Отлично! — разозлено плюхнулась на край кровати. Молча засунула в рот дольку мандарина и взяла ближайшую бутылку с золотой этикеткой. Раскрутила проволоку шампанского и дождалась звука вылетевшей пробки. Она отлетела куда-то, сразу же потерявшись среди мебели. Налила в бокал почти до краев и поудобнее уместилась на подушке, собираясь полистать соцсети до прихода девочек. Стараясь не думать о том, что мы в одной комнате. Что эта футболка крепко обтягивает его мускулистые плечи, и я непроизвольно скучаю по его… рукам.

Дима прошелся по комнате туда-сюда, пока не присел рядом, взял вторую бутылку. Себе он бокал не брал и пил прямо из горла. Немного помедлив, он поставил между нами тарелку с фруктами. Мы были похожи на поругавшихся супругов. У каждого своя подушка и половина кровати, никто не заступает черту.

— Мандарин не трожь, — сгребла к себе все три почищенные мандаринки. У меня к ним была слабость. Собственно, поэтому я так любила зиму. Их на полках магазинов становилось все больше.

Чуть повернул ко мне голову и приподнял бровь.

— Ты чего такая борзая?

— Захотелось. И не мог бы ты уйти на диван? Меня напрягает, вообще-то, ты задеваешь мое личное пространство.

— А может, ты пойдешь? — заагрился, вспыхнув как спичка.

— Разбежалась!

— Я тоже не собираюсь сваливать на жесткий диван.

— Ну и отлично!

— Отлично!

Отвернулись друг от друга, пылая от ярости. Я пригубила бокал, пытаясь чем-то себя занять. В груди засело раздражение. Мы бросали друг на друга косые взгляды, и в воздухе витало что-то густое и вязкое, мешающее думать. Оно было настолько ощутимо, что хотелось закрыться в ванной до прихода друзей-предателей.

Дима включил плазму на стене напротив кровати и уставился в какой-то идущий там фильм, закинув руку за голову. Как будто у себя сидит. Спокойный такой, хоть косой взгляд то и дело касается меня. И я поглядывала в ответ. Эти глупые переглядки вводили меня против воли в смятение.

Через час мне уже было вроде бы и все равно. Шампанское дало о себе знать. Я даже расслабленно уставилась в телевизор, почти забыв о Диме. Мы просто иногда… перебрасывались молчанием.

— Так что там девчонки говорили. Бывшие постарались нас рассорить? — как бы между прочим внезапно бросил. Сделал вид, что ему все равно, асам весь обратился вслух, взгляд стал рассеянным.

— Походу, — в голову тут же влетела мысль об этом, что аж сердце застучало как сумасшедшее. А ведь и правда я сразу же забыла о том, что сказала Ната, потому что перед глазами стояла другая проблема. Но как же это… все не так, как кажется? Значит, что я оказалась дурой? Повелась на спор Лени. А что же Кристина наговорила Диме?

— И похоже, у них отлично вышло.

Как на это реагировать? Как вообще правильно говорить об этом? Что мы можем сказать друг другу после стольких брошенных обидных слов? Между нами будто пропасть образовалась. Сделай шаг и провалишься.

Я пожала плечами. Безразлично, как пыталась, а на деле вообще отвернула от него свое пылающее лицо.

— Бывает. Нам все равно сутки оставалось до отъезда. Днем раньше, днем позже.

Да, может, я не хотел, чтобы всего сутки! — неожиданно вспылил, — может, я навсегда хотел!

— А почему сразу не сказал⁈ — бросила в ответ и гневно уставилась, чувствуя, что слова слетели с губ раньше, чем в голову пришла мысль об этом, и я смогла ее переварить.

И мы одновременно замолчали. В воздухе сразу же повисла тяжелая, осязаемая неловкость.

Буквально на секунду, потому что Дима медленно убрал тарелку между нами, а затем сел вместо нее, скрестив ноги и слегка сцепив ладони.

— Это правда? — И уставился на меня не мигая. Я растерялась, понимая, что между нами совсем мало пространства. Он даже коленкой касался моей ноги, и я каждый раз замирала от этого касания. Раздражение пропало вмиг, будто его и не было. Ему на смену пришло другое чувство. И еще я жутко смутилась от такой прямоты.

— Что? — притворилась, что не поняла. Глупо захлопала ресницами и стала отстраняться на самый край кровати, но он резко сцепил пальцы на моей лодыжке, так что я не могла от него отодвинуться.

— Эй!

— Я спросил… поэтому прошу, ответь честно.

Сглотнула. Ну почему… почему это так тяжело? Просто сказать, что чувствуешь. Он ведь ждет, смотрит так… виновато и с надеждой. А я не могу даже ответить прямым взглядом. Я тоже чувствую свою вину, и может быть, мое состояние такое из-за того, что она меня гложет?

Но я больше не могу выносить это молчание между нами.

Снова, не думая, снова действия были раньше мыслей, но, может, так даже лучше, ведь некоторые вещи я не могу донести словами… я потянулась и взяла его лицо в ладони. Кивнула так, чтобы он видел. И тут же коснулась губами, молясь, чтобы это не было ошибкой.

По телу прошла мощная дрожь, заставляя меня забыть, что такое дышать. В плечи вцепились его ладони и потянули на себя. Я и не заметила, как Дима сгреб меня в объятия. Судорожно выдохнула и вцепилась вперед его футболки, боясь, что этот мираж исчезнет. Снова бы я на такое не решилась.

Он сам углубил поцелуй, и в этот же миг все проблемы и сомнения исчезли. Они оставили место только для дикого, до невозможности желания. Коснуться его. Всего. Полностью. И не отпускать.

Потому что к черту все. Мы оба полные болваны. Больше всего на свете я боялась снова ошибиться и ошиблась, только не в том. Я боялась открыться и сблизиться, а в итоге это и сыграло со мной злую шутку. Верх взяло недоверие и боль предательства прошлого.

А теперь… теперь я снова в его руках. И становится все равно на эти мелочи. И зачем я вообще о них думала?

— Ты только моя, Кать… — прошептал на ухо, а затем нежно прикусил его. Я выдохнула стон через нос, закрыв глаза от блаженства. Крепко цепляясь. Больше прижимаясь к нему.

Между ног уже свело практически моментально, стоило ему нежно провести пальцами по моей коже, выводя на бедре узоры. Он медлил. Но явно не из чувства мести, Дима просто… любовался? Наслаждался моментом?

Хотелось что-то сказать в ответ, но я не могла. Просто искренне улыбнулась.

А затем снова поцелуи, пока я не оказалась под ним. Кофточка тут же отлетела куда-то в угол комнаты, туда же отправилась его футболка, которую я нетерпеливо снимала с его накаченного тела.

Его горячий рот впивался в меня, исследуя, выбивая из меня любую левую мысль, кроме мыслей о нем. Так страстно. Будто извиняясь за причиненную боль.

Я не понимаю, где я уже. Все еще на кровати в номере Егора или взлетела куда-то в небеса. По крайней мере, все вокруг перестало существовать.

Влажные губы прикусили сосок через ткань лифчика, и я изогнулась в его руках, настолько, что почувствовала спиной прохладу, ощутила, как сильно изогнулся позвоночник, позволивший ему крепче взяться за ягодицы и толкнуться на меня. Пальцы уже зарылись в его мягкие волосы, прижимая к себе, позволяя совсем немного контролировать этого ненасытного в данный момент зверя. Который рычал так, словно он неделю не ел и перед ним положили самый вкусный на свете кусок стейка. И каждое движение шершавого языка по чувствительному соску вызывало теплые импульсы внизу живота. Даже не так, они были горячими, словно во мне внутри вместо крови лава. А он будто был тем, кто может меня остудить, поэтому я тянулась, я хотела быстрее, чтобы он быстрее оказался во мне. Внутри меня.

Ведь мне это нужно. Снова. И впрочем, всегда.

Потому что все, что было до этого. Все бывшие парни, не знаю, это было каким-то детским садом, где не было той жуткой, раздирающей на молекулы страсти. Где не было нас.

Я не знаю, через сколько времени мы избавились от всей одежды. Но она явно мешала нам обоим. Боже, столько ненужных, мешающих тряпок…

И эти искры, которые поразили нас, как только два обнаженных тела прикоснулись друг к другу. Мы будто заполнили холодную пустоту друг в друге.

Два пальца коснулись клитора и круговыми движениями доводили меня до судорог. А он все смотрел, все хотел запомнить, как я выгляжу, когда мне хорошо. Как стону под ним, умоляя не останавливаться. Как прикусываю губы и вымаливаю его имя. Как сжимаю ткань постельного белья и выгибаюсь.

И только на очередной просьбе-мольбе он, наконец, убрал пальцы, и их место заменил член. Твердый, как чертова скала. Он слегка потерся о лепестки, раззадоривая и медленно коснулся входа, будто в раздумьях. Я не могла этого вынести и поддалась сама, слегка насадилась на него, удовлетворенно смотря, как Дима выпускает свистящий воздух сквозь зубы и как загораются его глаза. Как у демона, будто внутри живой огонь.

Первый толчок уносит меня куда-то вне этой комнаты. Я ощутила его внутри. Такой теплый и большой, он сразу заполнил меня практически полностью. Дышать стало так тяжело, что, кажется, легкие вот-вот откажут. И снова толчки, такие нужные сейчас, доводящие до безумия.

И как я жила без них. Без него?

Не зная, что такое настоящее женское счастье.

Быть рядом. Чувствовать. Желать. Любить…

— Я… я, кажется… — так трудно. Слова застревают в пересохшем горле. Его рука снова на груди, или это снова губы? Все к черту смешалось, потому что было так хорошо, что я не осознавала себя, своего тела. Меня будто нет. Есть только чувства и ощущения, вспыхивающая эйфория.

— Понял, — он ускорился, поняв и без слов. Добавил к члену пальцы, выводя быстрые круги на клиторе, и меня затрясло. Последний стон был перекрыт его поцелуем и глухо пропал в нем. По телу прошла такая мощная вибрация, казалось, что позвоночник сломается так выгибаться.

Я постаралась замереть, ощущая, как сильно сокращаются мышцы и пульсирует его член во мне. Застыла, царапая его спину так, что там останутся следы, кусая его губы. Лишь бы продлить мгновение. Еще чуть-чуть.

А затем — блаженная тишина и пустота внутри. Но не просто пустота — она была заполненная чем-то неосязаемым, но таким… возвышенным. Такая легкость…

Дима тихо укрыл нас одеялом, прижимая меня к себе поудобнее, чтобы мы оба вернули взгляды к телевизору. Никто из нас его не слушал, мы просто молча смотрели на движущиеся картинки. Молча прислушиваясь к ощущениям.

— Я люблю тебя, — выдала это тихо и была оглушена биением своего сумасшедшего сердца. Оно будто сейчас не выдержит собственного признания.

— Я знаю. Я тоже тебя, — тут же ответил, и бабочки внутри счастливо закружились, бунтуя и сбиваясь в толпы, чтобы кружить в торнадо и спутывать мысли.

— Что значит знаешь? — тут же перевела тему, потому что щеки безумно горели после этого.

— Парную цепочку ж ты так и не сняла, — опустил взгляд на мою грудь, и я чуть выше приподняла одеяло. Он подметил это и довольно хмыкнул. Хорошо не добавил: «Да что я там не видел?». Мне надо. Нечего смотреть просто так.

— Да просто нравится. — Буркнула, чувствуя, будто оплошала. Я ведь и правда не знала, что с ней делать. А если что-то сильно не хочешь решать, легче оставить так, как есть.

— Угу, — типа согласился со мной. Наклонился, взяв двумя пальцами за подбородок, и запечатлел новый поцелуй. Нежный, как крылья бабочки. Уносящий куда-то… далеко.

Возможно, между нами еще осталась недосказанность. Много всяких НО и ЕСЛИ. Но некоторые вещи не приходят сразу, как и умение разговаривать. Думаю… нам еще предстоит этому научиться, если мы готовы проходить через это вместе.

А вместе же все легче, да?

— А вот и голубки! — Олеся празднично открыла дверь и посторонилась, выпуская меня и Диму. Я хотела было пробурчать ей что-то недовольное в ответ, но настроение было слишком хорошее.

Дима молча взял меня за руку и кивнул Егору. То ли снова здоровался, то ли благодарил. Я даже не хочу знать, подстроили ни это, или Дима оказался таким же заложником ситуации, как и я. Результат все равно мне очень нравится.

Я глубоко вдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Теперь только вперед, не оглядываясь.

— Ну пойдем, скоро куранты. Все уже собрались, — Ната взглянула на экран телефона, сверяясь со временем, и первая выдвинулась по коридору.

— А куда?

Егор кивнул на лифт.

— Руководство отеля выделило нам весь зал ресторана для праздника. Ну, не только нам, всему отелю, но все равно будет весело. Закуски не надо подготавливать, там все есть. Еще есть на втором этаже локация, но мы решили ближе к еде быть.

— Правда, вы пропустили шоу и конкурс Дед Морозов… — встряла Олеська, — но думаю, вряд ли вы сильно опечалитесь.

Я дружелюбно пожала плечами. Если мы мне дали выбор, и на второй чаше весов был Дима, я бы все равно выбрала его. Вообще не смотря, что на второй половине. К черту все остальное.

В зале и правда было шумно, на главном экране уже шла заставка перед речью президента. Работники гостиницы повесили везде мишуру и поставили посередине зала елку, здесь свет был приглушен, и горели софиты. Ребята привели нас за свой столик, в бокалы полилось шампанское. Я слегка вздохнула и улыбнулась, примостившись в объятиях парня.

Мимо проходили знакомые ребята, здоровались, поздравляли с Новым годом. Мы вежливо кивали им и тихо пили и ели закуски. На душе было спокойно, впервые за весь отдых настолько спокойно. До этого в глубине души меня что-то мучило, а теперь все это пропало. И этот Новый год мне запомнится, наверное, навсегда.

Речь закончилась, и на экране появились числа. Начался бой курантов.

— Девять, десять, одиннадцать… двенадцать! — люди завопили, послышался звон бокалов.

— С Новым годом, малышка! — Дима звонко чмокнул меня в щеку. Я засмеялась.

— С Новым годом, — ответно повернулась, и мы слились в нежном поцелуе.

— Фу! — буркнула Ната где-то сбоку, — хоть бы до номера потерпели…

Олеська фыркнула в кулак.

— Это Смирнов? — шептались в коридоре.

— Димон нашел себе новую пассию, ха!

— Да нет, я слышала, что у них все серьезно.

— Ой, не бреши.

Я огляделась, смущенно прижавшись к Диме, словно ища за ним спасение от слухов. Ребята вокруг вовсю таращились на нас, словно увидели восьмое чудо света. И их можно было понять. Это было слишком из ряда вон выходящим.

Катя и Дима. Как будто две параллельные прямые внезапно пересеклись и завязались узлом. И никто не сможет расплести этот узел.

— Кать, ты че с ним встречаешься? — уточняли одногруппницы, заодно обмусоливая новость с теми, кто был на отдыхе и видел все это своими глазами.

— А ты не боишься, что он тебя бросит?

— Ой, точно бросит ее. У Димы же ветер в голове.

Я лишь закатила глаза и ухмыльнулась. Пусть думают что хотят. И даже спустя месяц ничего не изменилось. Мы так же были крепкой парой, и слухи постепенно поутихли, собственно, потому, что обсуждать было нечего.

— Эй, — шепнул Дима на ухо на перемене, — давай поженимся летом?

— Ты дурак! — я толкнула его, а затем еще и ударила кулаком в плечо.

— Что⁈ — он ошалело уставился в ответ и потер больное место, — я что-то не то сказал? Могу забрать свои слова! Пожалуйста, не бросай меня!

— Дурак, — рассмеялась, а потом тут же недовольно поджала губы, — кто так предложения делает? Ты весь момент испортил.

Он почесал затылок.

— Сорян, малыш, исправлюсь, обещаю. Сделаю самое шикарное предложение в твоей жизни. Но ты согласна? Шепни заранее, — и слегка наклонился ко мне ухом, как будто не хотел, чтобы ответ услышал еще кто-то.

— Да, — прыснула в кулак, а потом быстро чмокнула его в щеку. — Буду Смирновой. Неплохо звучит, да?

— Эта фамилия идеально тебе подходит, — и притянул мое лицо к себе за подбородок, требовательно коснувшись губ…