Паулина.

В темной спальне по бледно-серым обоям друг за другом побежали полоски света. Это из-за такси, которое приехало, чтобы забрать засидевшегося у кого-то в гостях человека.

Мой случайный гость мирно спал в огромной двуспальной кровати и никуда уходить не собирался.

Ему семь лет, у него темные вьющиеся волосы и красивые синие глаза. Он - точная копия моего мужа в том же возрасте.

Его сын.

Не наш.

Снова прокручиваю эту информацию в голове, как полюбившийся трек в популярном мобильном приложении. От него тошнит до одури, но ты не можешь остановится и слушаешь, слушаешь, слушаешь снова.

Час ночи. Завтра рано вставать, собираться на работу, собирать этого мальчика в школу, улыбаться, здороваться с коллегами, а потом… смотреть на него целый день, сидящего за последней партой и только одним своим видом напоминающего о том, что весь мой брак строился на лжи и обмане с самого начала.

Он старательные и сообразительный, но быстрее схватывает письмо, чем счет. Застенчивый, из-за чего пока не смог влиться ни в одну компанию.

Но меня ведь это волновать не должно. Скоро… совсем скоро все наладится и он исчезнет, словно этих нескольких недель и не было.

Шелест постельного белья вернул меня к реальности. Мальчик повернулся на правый бок, закинув одну ногу на одеяло, обнимая тонкими руками подушку. Он был худым и бледным, у него недавно выпал молочный зуб и теперь во рту зияла довольно заметная дыра.

Такая же была у меня в груди в том месте, где должно быть сердце и она продолжала расти тем быстрее, чем дольше мой муж настаивал и умолял меня понять произошедшее.

Как я могла? Могла ли я действительно взять его ребенка на время. На передержку. Как какого-то щенка из приюта и смириться с тем фактом, что он просто… есть.

Из открытого на микропроветривание окна послышался лай собак и визг дворовой кошки. Сентябрь заканчивался, но было еще достаточно тепло, чтобы не запирать стеклопакеты на ночь наглухо.

Вытащив край одеяла я накрыла мальчика и вышла из комнаты. Дверь оставила на распашку - он спал беспокойно. Ему снились кошмары и иногда я просыпалась слыша как он плачет. Слышала, но не торопилась успокоить и утешить.

Хорошая мама ни за что бы не оставила своего ребенка одного, но… это же не мой сын.

На диване в гостиной беззвучно ворчал смартфон. Кто-то настойчиво хотел меня слышать. Я взяла его в руки, но вместо имени “Егор” обнаружила незнакомый номер. И как это часто бывает первой мыслью было сбросить звонок, но что-то меня остановило. Это сродни предчувствию, интуиции. Нужно было ответить, поэтому я сняла трубку.

- Слушаю.

- Паулина? - спросил незнакомый женский голос тихо.

- Это я, - призналась, но лучше бы промолчала и отключилась.

- А я - Кристина Казанцева, - в голосе больше не было робости и даже намека на слабость. - Я - мама Ромы.

- Как вы? - Выронила первое, что пришло в голову. Наверно эта неуместная вежливость была воспитана во мне с детства, ведь если кто-то попадает в больницу и проводит какое-то время в реанимации, то принято справляться о его здоровье. - Кажется, что уже лучше.

- Лучше. Благодаря Егору.

Все-таки мне не показалось. Звонок не был продиктован вежливостью. Осталось только понять, как именно эта женщина изложит все, что хочет.

- Он очень хороший и заботливый, - играть в поддавки я научилась у детей. Это было не сложно.

- И вы тоже, - хохотнула Кристина. - Собственно я звоню сказать вам спасибо за то, что приглядываете за Ромой, - она сделала небольшую, но безусловно, намеренную паузу. - Будьте уверены, что я так же хорошо присмотрю и за вашим мужем.

Я не успела ответить.

Мама Ромы повесила трубку.

За три недели до событий пролога.

- Привет, красавица, - голос Егора был наигранно бодрым. Я знала, что он уставал на работе и мог не спать сутками, пока не удастся докрутить проект до нужных ему показателей. - Ты же знаешь, что я скучаю?

Перепрыгивая через катящийся в ноги футбольный мяч, я едва не грохнулась.

- Знаю. Надеюсь, что скучать осталось недолго. Ты же не пропустишь последние выходные августа?

Сегодня пятница и у меня намечалось родительское собрание для будущих первоклашек, а уже в понедельник они - полные энтузиазма и любопытства - придут на свою первую линейку.

- Паш, я очень постараюсь, но в этот раз ничего обещать не могу.

- Титов, я купила самый развратынй, самый розовый и самый кружевной из всех кружевных комплектов белья, которые смогла найти и намерена сегодня примерить его. Ты должен на это посмотреть! - Я точно знала как простимулировать в нем работоспособность.

Он усмехнулся и пробубнил что-то вроде “стерва”, я ответила, что тоже его очень люблю и отключилась, заходя внутрь школы.

Егор Титов был лучшим мужчиной в мире во всем, и хотя мы были очень разными, но никто не сомневался в том, что каждому из нас посчастливилось встретить свою половинку.

Он был программистом и владел крупной компанией, которая занималась разработкой графики для компьютерных игр, сайтов и всего, что с этим связано. Эксклюзивные договора Егор вел и контролировал лично. Кажется, что конкретно этот проект для него очень важен.

Я трудилась учительницей младших классов и обожала свою работу. Иногда совсем непросто поладить с тридцатью семилетками, такими разными по темпераменту и характеру, но трудности меня отлично закалили.

Войдя в знакомый класс я сделала глубокий вдох. Полы еще пахли свежим лаком, парты и окна были чистыми, а доску заменили с меловой, на новую - модную. Теперь у меня есть черные, красные и зеленые маркеры, а еще проектор.

Собрание я назначила на шесть вечера. За десять минут до начала в кабинет вошел Владимир Кузьмин, отец Алисы, девочки с рыжими кудряшками и веснушками по всему лицу. Она, как и большинство детей из будущего класса, оказались мне знакомы по курсам подготовки к школе.

- Добрый день, Паулина Андреевна. Я сегодня первый? - вопрос был скорее вежливый, чем требующий ответа.

- Как и всегда, - пожала плечами и махнула рукой. - Занимайте удобное место.

Мужчина кивнул, а я сосредоточилась на своих записях где обозначила план на это собрание. К назначенному времени собрались родители всех детей. Кто-то пришел с будущими первоклашками, кому-то пришлось взять с собой и младших. Стало шумно, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, какой обычно гул стоял в коридорах на переменах.

- Итак, давайте начнем, - я поднялась на ноги и встала перед первой партой среднего ряда ровно в шесть. - Для начала я снова представлюсь. Меня зовут Титова Паулина Андреевна. Большинство из вас со мной знакомы по прошлому году и я очень рада, что с вашими детьми мы продолжим процесс образования. Наша с вами задача сегодня подписать договор, выбрать родительский комитет и обсудить как будет проходить линейка на…

Мою речь прервал короткий стук и открывшаяся дверь.

В кабинет заглянула молодая женщина лет тридцати. Она с любопытством окинула взглядом собравшихся и сделала уверенный шаг внутрь.

- Простите, вы Паулина Андреевна?

- Да, проходите, занимайте свободное место, мы только начали.

- Но, я не одна. И я.. можно вас на пару слов?

В этот момент я увидела мальчика, который стоял рядом с ней. Он наклонил голову и осматривал всех собравшихся в классе, закончив это путешествие на мне.

Наши взгляды встретились и я на секунду задержала дыхание. Не знаю почему. Не видела причины, но что-то в этом темноволосом и синеглазом мальчугане мне было знакомо. Он не посещал мой подготовительный класс, я вряд ли видела его округе, но все же…

- Все личные вопросы после собрания. Пока что - проходите. Здесь многие с детьми, - наконец я пришла в себя и ответила, то что должна была.

Женщина кивнула, взяла сына за руку и провела к свободной парте.

Дальше собрание проходило как обычно. Я подавала информацию максимально доступно, терпеливо отвечала на самые странные вопросы, которые в общем-то не требовали пояснений. Спустя полтора часа мой энтузиазм начал угасать - пришло время сворачивать собрание и идти домой.

Прощание затянулось почти на полчаса. Каждый считал необходимым подойти попрощаться и задать “еще один очень короткий и очень быстрый вопрос”. К восьми в кабинете нас осталось только трое. Я и опоздавшие мама с ребенком.

- Простите, я не уточнила вашу фамилию и имя, когда вы вошли, - я взяла список и снова попыталась понять, кто этот мальчик. - Не подскажите?

- Паулина Андреевна, меня зовут Аксенова Светлана Валентиновна. Я из центра временного размещения детей, которые не могут находится рядом со своими родителями или опекунами по состоянию их здоровья. А это, - она положила руку на плечо мальчика, - это Рома.

Я кивнула, словно понимала о чем говорила это женщина, но на самом деле не понимала ни слова.

- Я могу вам чем-то помочь? - единственный вопрос, который мне удалось сейчас придумать.

- В некотором роде. Я бы хотела узнать где сейчас ваш муж и как с ним можно связаться.

Не поняла.

- Зачем вам понадобился Егор? - настороженно уточнила я.

- Потому что Рома - его сын.

- Вы шутите? - улыбнулась я.

Это не могло быть ничем иным кроме глупого и неуместно надувательства.

- Нет, - ответила женщина напротив.

- Знаете, за такие розыгрыши можно схватить административку, - мое настроение резко покатилось вниз. - У моего мужа брат юрист, один из лучших в Москве!

Я не стала упоминать о том, что Макс специализировался на развода - это не важно. Важно, что сказанное этой незнакомкой никак не могло быть правдой.

Цирк и каламбур - вот что это!

- Паулина Андреевна, Рома действительно может быть сыном Титова Егора Александровича.

- Может быть? - Переспрашиваю, словно информация доносится до меня издалека, а не воспроизводится женщиной напротив. - Светлана… как вас там? Дайте мне минуту.

Хватаю свой телефон, ищу последний набранный номер и нажимаю на вызов.

Пока идут гудки, а вместе с ними бесконечно долгие секунды нервного ожидания ответа, рассматриваю эту странную пару перед собой.

Мне никогда не нравилось имя Света. Ни одна моя знакомая Светлана не была хорошим человеком. Взять хотя бы мою маму - она назвала меня Паулина - в честь героини романа, который читала прямо перед родами. Там было что-то про принцессу и неотесанного конюха, который потом оказался внебрачным сыном короля. Уже за одно это мне хотелось подвергнуть ее тем же мучениям, через которые я прошла в школе.

Светлана Васильевна Журавлева - мой классный руководитель и преподаватель русского языка в старших классах - ненавидела меня, потому что я показывала знания и тягу к ее предмету гораздо бОльшую, чем ее родная дочь. Когда на ЕГЭ я получила 95 баллов, а Лизонька всего лишь 94 - была настоящая трагедия.

А университетская подруга, которую по случайному стечению обстоятельств тоже звали Света, переспала с каждым парнем, который хотя бы раз смотрел на меня с интересом, а потом в подробностях рассказывала мне про все их минусы, и плюсы, если такие находились.

На Светлану, стоящую передо мной, я все еще смотрела с недоумением, а в трубке были бесконечно длинные гудки без ответа.

Перенабираю. Не хочу разговаривать ни с кем, только с мужем.

Но и удержать от того, чтобы рассмотреть мальчика снова - не могу.

Да, он кого-то мне напоминал. Как и любой другой ребенок семи лет - моего ученика. Всех их я отлично помнила и может этот Рома только похож на кого-то из них.

Роман Егорович? Звучит нелепо. Некстати вспоминаю, что за восемь лет в школе у меня ни разе не было ученика с таким именем. И если предположить, что слова Светланы правда, то у пацана должны быть схожие с Егором черты. Так?

Темные растрепанные волосы вились в разные стороны. Круглое личико, уставшие, заплаканные глаза глубокого иссиня-черного цвета, которыми он испуганно смотрел прямо на меня. Нос прямой, губы тонкие и плотно сжаты в одну линию.

Сердце пропускает один удар, второй… я на мгновение допускаю одну мысль: “А вдруг”, но быстро одергиваю себя. Это может быть просто совпадение. Просто так совпало.

С третьего раза я наконец-то дозвонилась и услышала родной голос любимого мужа.

- Паш, привет. Что-то срочное? Я сейчас немного занят.

Только Егор называл меня “Пашей”, потому что терпеть не мог мое полное имя.

- Срочное. Напротив меня стоит женщина, которая представилась соцработником, а рядом с ней мальчик Рома. Так вот, эта женщина утверждает, что мальчик твой сын. Но ведь у тебя нет детей, Егор.

Я ждала ругань и маты, ждала возмущенное недоумение и громкий хохот. Я ждала любого признака того, что может дать мне надежду - все это просто странная история, которая закончится прямо сейчас.

Я не ждала тишину.

Но Егор, которому всегда было что сказать, оглушительно молчал.

Десять, двадцать секунд. Возможно минуту. Бесконечно долгое молчание.

Говорят, что время - величина, у которой самые лживые единицы измерения. Часы, минуты, секунды условны. Они то пролетают словно состав метро сливаясь в одну сплошную серо-зеленую полосу, то едва плетутся, если ты застрял в пробке или стоишь в очереди в поликлинике.

- Паш, - наконец Егор сказал хоть что-то. - Забери его домой. Я приеду минут через двадцать. Там поговорим.

Титов положил трубку. Он всегда был немногословен и резок, не склонен разговаривать предложениями с деепричастными оборотами, и все же… ситуация требовала чуть больше понимания. А так я просто осталась наедине с миллионом вопросов и поднимающейся внутри злостью.

В этот раз Егору его хваленая лаконичность выйдет боком!

Я вновь взглянула на мальчика, который так и не произнес ни одного слова, а затем на Светлану. Во взгляде работника соцзащиты не было ни ликования, ни радости от того, что она, возможно, оказалась права. Лишь неприкрытые сочувствие и жалость.

- Что вы предлагаете? - наконец спросила я, все еще не торопясь забрать незнакомого ребенка домой.

Сюрреализм произошедшего не вписывался в мою картину мира. Еще пару часов назад все было прекрасно. Теперь каждое следующее мое слово или действие будут подобны удару, что станет причиной схода лавины.

- Рома пока не может быть рядом с матерью и должен находится под опекой ближайшего родственника. В данном случае под опекой отца. - Она открыла папку и достала несколько бумаг. - Вы ведь живете недалеко. Через пару домов? Я должна формально убедится в том, что у вас подходящие жилищные условия и встретится с Егором Александровичем. Он со своей стороны должен подписать необходимые формы, - она провела пальцем по краю бумаг, а затем резко захлопнула папку.

Я плохо помнила, как мы оказались у нас дома.

Хорошо знакомая дорога, подъезд и лифт, из тех, что имеет сквозной вход-выход. Дверь с лаконичными золотистыми цифрами “136”, двойной поворот ключа. Я зашла внутрь, нажала выключатель слева и уже хотела закрыть за собой дверь, когда поняла, что все же была не одна.

Светлана и Рома вошли следом. Сняли верхнюю одежду и обувь. Я еще раз посмотрела на ребенка и его носки, черные в желтую полоску, и подумала, что у нас наверно слишком холодные полы, выложенные плиткой. Тапочек для детей мы не держали.

- Проходите, - рукой показала на кухню, включила свет и там.

Действовала на автомате, подогрев воду в электрическом чайнике, зачем-то достав из недр холодильника масло, сыр и творожную массу. Посмотрела на салат с фунчозой, а потом вспомнила, что он острый и наверно ребенку семи лет не подходит.

Семь лет?

- Светлана, могу я задать вопрос?

Я резко крутанулась на пятках, да так, что моя голова едва не закружилась от такого пируэта. Она снова достала пачку документов, выложила на столе в порядке больше напоминающем расклад пасьянса и что-то внимательно в них изучала.

Щелчок оповестил нас о том, что вода закипела.

- Конечно, вы можете спросить что вас интересует, Паулина.

Я кивнула, открыв одну из верхних кухонных полок. Достала три кружки. Следом появились чай и кофе. Было бы очень странно, если бы я еще достала настойку или коньяк? С тоской посмотрев на свой скудный бар, закрыла дверцу.

- Сколько Роме лет? Он… такой молчаливый.

Светлана улыбнулась и ее рука автоматически потянулась к макушке мальчишки. Она потрепала его нежно, касаясь ладонью только волос, но не головы. Тот не сопротивлялся, но все время смотрел вниз, будто за изучением узоров на скатерти можно было разгадать очень интересный ребус.

Молчаливый и отстраненный. Совсем не такой как Титов. Мой муж был громким, большим и очень видным. Он сразу привлекал внимание, едва появлялся в помещении. У него было много знакомых, еще больше завистников, но совсем мало тех, на кого он мог бы положится, то есть друзей.

У него была я.

“Паш, ты - все, что мне нужно”, часто говорил он, именно это и подразумевая. У нас не было детей. Он уверял меня что не хочет и никогда не хотел.

А теперь… здесь был Рома.

- Так сколько? - я повторила свой вопрос чуть настойчивее.

Сублимированный кофе в моей кружке отдавал горьким дешевым ароматом. Черный чай с бергамотом заварился слишком крепко, став скорее чифиром, чем напитком, который можно употребить без вреда для желудка.

- Семь полных лет, - наконец ответила соцработник. Её слова прервала открывшаяся дверь в квартиру, куда ввалился Егор, но он не успел произнести и звука, зато продолжила Светлана. - У него день рождение был совсем недавно, пятнадцатого августа. Он у нас готовый первоклассник.

И хотя я никогда не любила математику и подсчеты в уме в частности, но тут посчитать было совсем не сложно. Рома - не просто ребенок Егора.

Он был доказательством того, что наши отношения и наш брак начались со лжи.

***

Титов появился на пороге дома ровно через двадцать минут с нашего звонка.

- А вот и мой дорогой муж, - я нацепила самую милую из своих улыбок, которую только могла. Она бы могла сойти за оскал Иствикской ведьмы, осталось только растопить свечи для куклы и найти иглы.

- Егор Александрович, вот и вы! - Светлана подскочина на ноги, но увидев массивную фигур моего благоверного (или не очень), села на место. Да, он умел производить неизгладимое впечатление на женщин. На мужчин и детей, впрочем, он тоже влиял неоднозначно.

Рома, завидев своего потенциального папу и чернильные узоры, богато покрывающие его шею и скрывающиеся ниже за воротом футболки, в ужасе округлил свои бездонные черно-синие глаза. Он словно хотел слиться со стулом, подбородок опустил к груди, лишь бы не смотреть на Егора.

- Паш, забери мальчика в другую комнату, а мы со Светланой… - он вопросительно взглянул на работницу социальной службы.

- Валентиновна, - каркнула та, совершенно не своим голосом.

- Да, со Светланой Валентиновной уладим бумажные вопросы.

Я окинула мужа взглядом, который не предвещал ничего хорошего, но молча положила руку Роме на плечо и повела его в гостиную, где стояла огромная плазма и игровая приставка.

Ситуация была комичной и страшной. Я не любила подобные сюрпризы. На самом деле никто не бы не смог сказать что готов к чему-то подобному. Из кухни доносились негромкие голоса, шелест бумаги, клацанье шариковой ручки и снова голоса, уже немного на повышенных тонах. Я прикрыла дверь и включила телевизор.

- Ты играешь?

В моих руках оказалось два джойстика. Я не была поклонником такого досуга, но иногда могла на спор проиграть мужу пару заездов в гонках. Правда Рома мальчик покачал головой и сел на самый край дивана.

- Ты голоден?

Снова отрицательный ответ и снова молча.

Черт, так дело не пойдет.

Я села с другой стороны дивана и подперла рукой подбородок. Мы подглядывали друг за другом исподлобья. Два незнакомых человека, оказавшихся заложниками ошибок двух других людей.

Чужой ребенок. Точнее ребенок моего мужа от чужой женщины.

Он родился в августе, значит зачат был в ноябре-декабре. С Егором я познакомилась… в конце сентября.

Черт, он продолжал роман с другой женщиной еще несколько месяцев и я ни о чем не подозревала. Вот насколько Титов запудрил мне мозги.

Да, он был взрослым, невероятный мужчина. Опытный и видевший в жизни больше, чем те, с кем я раньше встречалась. Я не знала, что именно он во мне нашел и не верила в отношения с разницей в возрасте больше десяти лет, но влюбилась быстро и без остатка. Мне пришлось принять, что на Егора много и с восхищением смотрели другие женщины, но я не чувствовала никакой угрозы или сомнений в том, что Егор мой. Он окружил меня своей любовью и заботой.

Я была счастлива.

Счастлива в своем неведении.

Был Рома ошибкой или случайностью?

Титов ведь знал про сына - я поняла это едва увидела выражение его лица. Знал и молчал все прошедшие годы намеренно. Все это никак не укладывалось у меня в голове. Словно я смотрела на огромный пазл, почти полностью собранный с несколькими пробоинами. Проблема была в том, что лишних деталей не осталось.

Их кто-то намеренно спрятал и не желал отдавать.

И если Егор изменял мне тогда, как я могу верить, что все годы нашего брака не происходило тоже самое. Может быть Рома не единственный его ребенок? Может быть через пару дней или лет Светлана Валентиновна придет ко мне в класс с очередным отпрыском Титова и предложит также взять на попечение кого-то еще?

Оцепенение прошло. На меня ушатом холодной воды скатились злость и обида. По коже прошелся табун мурашек, тело затрусило.

Я прокручивала события последних часов и наслаивала друг на друга, формируя одну большую глыбу гнева, которую хотела обрушить на головы мужа и его сына. Мальчик, который ни в чем не был виноват, оказался виновен во всем сразу.

Мне стало невыносимо сидеть с ним здесь на одном диване, находится в одной комнате, в одной квартире. И даже в одном проклятом городе!

Ведь Рома стал живым доказательством того, что мой муж - лжец и предатель, а вся моя счастливая семейная жизнь - не больше чем обертка от фантика. Красивая и яркая, но прикоснись - рассыпется в труху. Прямо как я сейчас.

Посыпалась. Поплыла.

Перед глазами заплясали яркие пятна, как с футажа, которые использовали в монтаже видео. Они расплывались и расползались в разные стороны, оставляя за собой черное и бездушное пространство. То, во что я вляпалась. Как мазута. Вязкая и тягучая.

И как из нее выбраться, я не знала.

***

Титов уладил бумажные формальности за полчаса.

Мне показалось, что все могло бы пройти куда быстрее, если бы социальный работник вела себя более профессионально. Она повторяла одни и те же фразы по несколько раз, проверяла бумаги, снова и снова объясняла ответственность, которая сейчас была возложена на моего мужа в связи с его новым статусом.

Я сидела в другой комнате, но не была глухой. Она с ним флиртовала.

Впрочем Светлана не была во вкусе моего мужа, это тоже слишком явно читалось в его коротких и сухих фразах. Егор старался отвечать вежливо, но даже его терпение дало сбой, когда он в четвертый раз заверил ее о том, что вполне способен прокормить еще одного новоявленного члена семьи.

Это просто смешно. Титов был способен прокормить целую футбольную команду взрослых мужиков, включая запасных. Мне вообще не стоило работать. С его состоянием я могла позволить себе круглогодичный отпуск меняя курорты с европейских на азиатские, или на острова в Тихом и Индийском океанах. Могла бы отправиться в круиз по странам Персидского залива, или даже поселиться в элитном доме на берегу озера Комо.

Со мной явно было что-то не так, раз я променяла жизнь беззаботной счастливой жены, которая могла бы интересовать лишь модой на новые филлеры и туфельки на работу учителем младших классов.

Но мои дни были наполнены заботой о чужих детях, их образовании, воспитании, проблемах с родителями и личных драмах. Мальчики не могли поделить между собой чей-то телефон с вышедшим платным обновлением. Приходилось забирать дорогущий смартфон и вызвать кого-то в школу для разъяснительной беседы. Девочки… они собирались в группы словно маленькие змейки и шипели друг на друга, пока еще не сформировавшимися голосами. Их проблемы крутились вокруг бантиков, резиночек, цветных ручек и того кто с кем будет дружить.

Все это я наблюдала со стороны. Процесс взросления и становления детской психики был травмирующим и тяжелым, и все же я любила свою работу и не собиралась ее бросать.

Егор гордился тем, что его жена не бездельница, хотя мои каникулы часто не совпадали с его свободными днями и пробелами в командировках. Он старался подстроится и провести отпуска со мной, но теперь я задумалась… может быть не все его рабочие поездки были рабочими?

Как только за Светланой (обещавшей непременно навестить нас с целью узнать, как мы тут уживемся) закрылась дверь, Титов появился на пороге гостиной.

Рома почти привыкший к нашему комфортному молчанию тут же сжался как пружина. Мальчик кажется перестал даже дышать, настолько его пугал вид моего мужа.

Если бы они виделись раньше, то наверно так бы не происходило? Возможно ли, что Титов не знал о существовании сына?

- Паш, нам надо поговорить, - его огромная ладонь легла мне на запястье, а сам он сел на корточки перед диваном, совершенно не обращая внимание на маленького человека в полутора метрах от себя.

- Невероятно ценное наблюдение, - я одернула руку, встала и вышла в коридор.

Здесь все пропахло сладкой туалетной водой работницы соцзащиты. Ненавидела цветочные ароматы, слишком приторные и ванильные.

- Послушай, я… я сейчас должен снова уйти, - Егор двинулся за мной.

- Что? Ты об этом собирался мне сказать? Что собираешься уйти?

- Да, - он кивнул.

От наглости мужа я едва могла дышать. Набирала воздух в легкие, но не понимала как выпустить его обратно. От этого кружилась голова и тошнило.

- Ты собираешься оставить меня наедине с мальчиком? С твоим сыном?

- Это… временно, пока у меня не будет более точной информации о…

- Временно? Ах, временно?! - Больше я не могла контролировать ни свой голос, ни то, что изрекал мой рот и мозг. - Спасибо что успокоил, а я-то было уже решила, что ты привел в дом мальчишку, о котором я ни сном, ни духом и просто решил записать себе и мне в сыновья. Ускоренная программа “счастливая семья” без подгузников, бессонных ночей и срыгиваний. Справки все на месте? Ветрянкой уже переболели? А корью?

- Лина, - Титов сжал мои плечи и прижал к стене. Чертова глыба мышц. - Послушай, я сейчас должен уйти, поэтому успокойся. Мы поговорим утром, когда я вернусь. Рома кажется очень спокойным, вы найдете общий язык.

Он взял с тумбочки телефон, бумажник и ключи от машины.

Я схватила с полки первое, что попалось под руку - фотография в стеклянной рамке - мы вдвоем в гамаке, во время свадебного путешествия на Сейшелах. Рамка ударилась об стену в десяти сентиметрах от плеча Титова. Промазала!

- Забери его с собой и катитесь отсюда! Это твой сын! Забери его!

Истерика, вот как это называлось. Я никогда раньше не закатывала скандалы и не была профессионалом в этом деле, но кажется мой муж все равно мел иммунитет к таким проявлениям женского поведения. Он безразлично посмотрел на битое стекло у ног, наклонился и поднял фото.

- Паша, пожалуйста. Я вернусь и мы все обсудим, но сейчас я должен уйти.

И он ушел, оставив меня без ответов, без возможности продолжать срывать на нем злость и негодование.

За спиной послышался шум.

Я обернулась и увидела как по лицу маленького мальчика, подглядывающего за ссорой двух взрослых у приоткрытой двери, катится слеза.

Егор.

Я ненавидел цвета больницы. Особенно - белый. Такой маркий и неправильный. Здесь его использовали везде, чтобы подчеркнуть свежий ремонт, но свежим он был лет пять назад и с тех пор многое изменилось. Опусти голову ниже и у плинтусов можно разглядеть все многообразие настоящей больничной палитры из потёртостей и полос: черных, красных, коричневых, зеленых. Грязь, кровь, кофе, что еще похуже.

В приемном отделении никогда не было тихо.

Я просто шел мимо, наблюдая как какой-то несчастный согнулся пополам и стонал от боли, корчился в мучениях, ждал своей очереди. У него не было денег, чтобы получить лучшее обслуживание. У врачей же не было лишней пары рук или еще одного специалиста, которого можно выдернуть в ночную смену.

Такова жизнь. Вся ее уродливая правда.

Я просто снова шел мимо до отделения реанимации, где все еще не приходя в себя после операции находилась Кристина. Не мог находиться дома и смотреть на жену и на него. Ненавидел чувствовать себя беспомощным.

Нужно было продержаться до утра, а там возможно найдут такой необходимый для Кристины препарат.

Она попала под машину. Был сильный удар.

Из протокола ГИБДД следовало, что женщина перебегала дорогу в неположенном месте. Ливневый дождь, припаркованная газель, из-за которой она буквально выскочила водителю под колеса, тяжелый большой внедорожник - все говорило о том, что шансов на хороший исход не было.

- После таких столкновений редко выживают, - уже первое общение с хирургом не вдохновило на утешающий результат.

- Сделайте редкое - возможным, - ответил я, глядя ему прямо в его глаза.

Умудренное опытом и знаниями лицо доктора Беспалова Иннокентия Валентиновича не выражало ни надежды, ни обещания. Видимо дела действительно обстояли паршиво.

- Множественные тупые травмы и внутреннее кровотечение. Мы опасаемся полиорганной недостаточности в первые сутки, если конечно она переживет оперативное вмешательство. Она ваша жена?

- Нет.

- Тогда вам лучше найти ее родных и сообщить им новости, молодой человек. Не родственникам сообщать информацию о здоровье пациентов мы не имеем права. Слышали про такое понятие как врачебная тайна?

- У меня брат - юрист.

Доктор скупо прохрипел что-то себе под нос и ушел в сторону операционной.

На телефон пришло сообщение от Паши. В тот вечер она ждала меня дома к ужину. Не удивилась, что задержался. Не упрекнула в том, что ее муж непутевый трудоголик.

Тогда я надеялся, что все можно будет решить. Я и сейчас надеюсь.

Мне удалось все устроить так, чтобы у Кристины были лучшие врачи (как оказалось лучше Беспалова здесь никого не было), оборудование, уход и препараты. Деньги решали многое. Личный контроль происходящего - все остальное.

Казалось бы, какое мне дело до женщины, которая присутствовала в моей жизни много лет назад?

Все дело в нем. Семилетнем мальчике. Роме. Я знал, что он есть, но ничего не хотел о нем знать.

Его мама - Кристина Казанцева всегда была красивой и сексуальной. Она походила на молодую дикую кошку, с острыми коготками алого цвета, пышными формами, крутыми изгибами и атлетическим прошлым. Её карьера в художественной гимнастике закончилась после неудачного падения на руку. Плечевой сустав восстановился, но уже не функционировал достаточно хорошо.

После она занималась тем, что снимала небольшую студию и помогала маленьким и большим девочкам развивать свою гибкость, сажала их на шпагат и ставила в мостик из положения “стоя”.

Сама же могла быть гибкой только в постели, характер у ее был как у заправской суки. Я расходился с ней больше раз, чем с любой другой подружкой, но потом понимал, что все вокруг становилось нестерпимо сырым и пресным. Я никогда не любил ее, но обожал с ней трахаться, ругаться, бороться. Никогда не видел рядом с собой в будущем, но не мог допустить, что однажды я постучусь, а Кристина не откроет.

Это был мой самый продолжительный роман - полтора года бесконечных американских гонок, до тех пор пока не встретил Пашу.

Паулину Крупцову.

Девушку с глупым именем, милым личиком, такая хрупкой и тонкой талией, что казалось я мог бы переломить ее лишь положив свои медвежьи руки. А еще с самыми светлыми и чистыми в мире глаза. Серебристо-серыми. Какие-то нереальными.

Так мужики обычно и теряют связь с реальностью и твердую почву под ногами. Раньше я смеялся над идиотами, поющими дифирамбы о вечной любви к одной единственной.

Но влюбиться в эту невероятную красавицу было недостаточно. Я хотел ее себе - целиком и без остатка. Эгоистично и тупо, как дернуть за косичку самую красивую девочку в классе, а потом делать вид, что тебя интересует ее подружка.

Ей было двадцать два, а мне уже тридцать пять. Молодая женщина и законченный эгоцентрик. Я не верил в то, что Паулина другая. Не встречал других и сделал ошибку, которая поставила меня перед выбором. И выбор был прост.

- Егор Александрович, - в комнату, которую мне выделили в больнице заглянул мой помощник - Марат. Молчаливый и исполнительный. Он делал все, о чем я просил и даже больше. - Препарат, о котором вы говорили нашли.

- Где?

- Хабаровск. Есть трудности с доставкой, но самолетом этой займет около девяти часов. К утру доставят.

Я кивнул и Марат скрылся за дверью. Это должно сработать. Кристина должна продержаться до утра и выжить, чтобы все было как прежде.

***

У Ромы было все.

Абсолютно все, что может получить мальчик семи лет со дня рождения и до момента, когда ему пора идти в первый класс.

Он родился в лучшем перинатальном центре города под наблюдением целой бригады опытных акушеров. Кристина перенесла роды довольно легко, особенно потому, что частная палата, хороший круглосуточный уход, отдельное питание и помощь при выписке уже были полностью оплачены.

Её и мальчика на пороге роддома встречала мама, Евдокия Петровна, и бывшая соседка - Тоня. Бывшая, потому что сразу из медицинского учреждения Кристина отправилась жить в новенькую трехкомнатную квартиру, со светлым ремонтом под ключ. Там была детская в нежно-голубых тонах, с кроваткой, столиком для пеленания, креслом качалкой и всем, абсолютно всем необходимым, чтобы справляться с новорожденным.

Казанцева не прибегала к услугам няни, чем сильно меня озадачила. Крис полностью занималась сыном сама. Конечно, в ее распоряжении всегда была мама-пенсионерка.

Получая ежемесячные отчеты в первый год жизни Ромы, я только отдавал распоряжения оплатить все, что в них было, потом вообще перестал чем-либо интересоваться. Все шло по накатанной колее. Они жили в другом районе, за все эти годы мы даже ни разу не пересеклись в торговых цетрах или на улице.

В то, что Кристина залетела мне верилось с трудом. Не потому, что я сомневался в факте своего отцовства, а потому что мы тщательно предохранялись. Презервативы и спираль. Да, были совершенно дикие и незащищенные акты, но… такого исхода я не ожидал.

Поэтому моей естественной реакцией на эту новость около восьми лет назад был лишь смех.

- Титов, я беременна, - она сунула мне в нос тест на беременность едва я пересек порог ее старой квартиры в последний раз. Словно волшебную палочку, по взмаху которой Кристина вдруг смогла бы получить надо мной контроль.

- Поздравляю, - перехватив то, чем она тыкала мне в нос, внимательно рассматривал две красные полоски. - Ты отлично владеешь еще и маркерами.

- Придурок. Это не шутка, - Казанцева, конечно, была хитровыдуманной стервой, но откровенной лгуньей - никогда.

Что ж. Мой первый ответ лежал на поверхности.

- Избавься от него.

- Не могу. Почти шестнадцать недель.

- И ты хочешь сказать, что не знала об этом, когда мы неделю назад…

- Знала. Узнала около месяца назад.

Я сморщился. Маленькая дрянь все отлично продумала, а я почувствовал как вокруг шеи затягивается тугая петля. Боже, что за идиот! А еще младшему брату советы раздавал, как жить не стоит.

- Крис, мне ребенок не нужен. И ты тоже не нужна, понимаешь? Все было отлично, даже великолепно, но я женюсь и больше не могу с тобой встречаться. Собственно за этим я и пришел сюда. Попрощаться.

Она не устраивала истерики и не заламывала руки. Спортивное прошлое дало ей отличную закалку и Казанцева точно знала, где не стоило терять лицо. Эту победу ей никогда не одержать, но всегда можно было получить спонсоркие. Весьма отличный бонус.

- Я хочу, чтобы у моего ребенка было все, что он захочет. И у меня тоже.

Весьма разумно.

- Ты не станешь записывать его на меня, искать встреч или упоминать о моем существовании. До совершеннолетия я вполне могу вас обеспечить. Если со мной что-то случится организую тебе страховую копилку, доступ к которой ты не сможешь получить до наступления определенных условий.

Я говорил четко и ясно. Коротко, без эмоций. Какие вообще у меня могут быть чувства к плоду, который наверняка еще даже не человек вовсе.

Все о чем я думал - скрыть Кристину от Паулины. Эти встречи давно пора было заканчивать. Я влюбился в Пашу и поставил на наши отношения все. Никогда не думал, что женюсь, но с ней был готов забыть о каждом своем “никогда”.

Казанцева должна была остаться в прошлом. Раз и навсегда. Даже если мне придется буквально за это очень дорого заплатить.

Поэтому я дал ей все, что она просила.

И Роме я дал все, о чем он даже не просил.

Все. Кроме себя.

Паулина.

Титов никогда не прятался от проблем. Будь то неразбериха на работе или мой крайне неудачный день. Он одинаково хорошо справлялся с любым уровнем стресса.

Как от бетонной стены от него отскакивали все невзгоды. А если нет - то терялись в бесконечных лабиринтах его татуировок. Чернила поглощали всё, даже самые темные и неприятные наши дни.

Той ночью я почти не спала. Возможно мое состояние можно было сравнить с коматозом - закрывая глаза я четко видела день нашей свадьбы, смеющиеся, полные любви и желания глаза Егора. В них не было лжи, не было и намека на других женщин.

Была ли я настолько наивна в свои двадцать два года? Выходит, что да. И как быть с каждым из прожитых лет в браке?

Я почти не спала, лишь изредка вздрагивая всем телом, чувствуя как мышцы сводило от напряжения. Не переоделась - джинсы и легкий джемпер все еще были на мне. В них было тесно и жарко, пальцы онемели, а мозг не посылал к ним необходимую информацию.

Когда стало расцветать я поняла, что еще немного и растворюсь в недрах дивана, поэтому собрав остатки сил поднялась и пошла в душ. Там избавилась от одежды. Это было легко. Но под напором горячей воды, растирая себя мочалкой до красноты и боли, так и не смогла смыть тревогу и мерзкое ощущение обмана.

Вообще не уверена, что смогу.

Закутавшись в огромное банное полотенце прошла на кухню и чуть не схватила инфаркт.

- Черт возьми, ты меня напугал! - я положила руку на грудь и почувствовала, что сердце бьется так часто, что готово выпрыгнуть вон.

Рома стоял у открытого холодильника и с любопытством изучал его содержимое, но тоже испугавшись с силой захлопнул дверцу и отскочил от него, словно ошпаренный. Мы замерли в разных углах комнаты. Он был одет ровно так же как и вчера - эти нелепые полосатые носки, темные джинсы и кофта с Хаги-Ваги. А я-то думала, что мода на них у детей прошла еще в прошлом году.

- Ты хочешь есть? - наконец-то сообразила я.

Мальчик кивнул.

- А в туалет?

Он кивнул снова. Несколько раз и очень активно. Черт.

- Пошли.

Я не протягивала руку, а только развернулась и направилась к нужной двери, включая для него свет сразу и в ванной.

- Потом помой руки.

Он кивнул, а я опрометью кинулась в комнату одеваться. Белье, футболка и спортивные штаны - все, что успела выудить из шкафа, пока мальчик занимался своими делами. Как странно, что за собственными мыслями о крахе семейной жизни я совершенно забыла о присутствии ребенка в доме. Да, он был не моим, но все же - это не статуя и не собачонка, а живой человек. Разве можно о таком забыть? Или это просто защитная реакция организма на стресс-фактор.

Когда Рома снова показался в проеме кухни уже именно я изучала содержимое своего холодильника. Молоко, творог, яйца.

- Что ты обычно ешь на завтрак?

- Кашу, - это был первый раз, когда я услышала его голос. Обычный голос обычного мальчика семи лет. И земля не ушла у меня из-под ног и потолок не рухнул.

- Кашу… Овсяную, манную, рисовую?

- Манную… - ответил Рома и немного подумав, добавил, - с шоколадом. Мама обычно терла его, чтобы он таял и иногда разрешала мне это сделать, - он показывал действие руками в воздухе.

А все что услышала я - это слова, произнесенные в прошедшем временим. Терла. Разрешала.

Достав молоко из холодильника и манку с нижней полки начала готовить. Не часто пользовалась этой крупой, лишь иногда, когда делала запеканку, но на кашу хватит с избытком. Пока возилась у плиты вспомнила, что дома нет шоколада.

- Моя бабушка добавляла в кашу варенье, - сказала я, помешивая молоко чтобы манка быстрее набухла и не образовались комочки. - Шоколада нет, но есть клубничный джем. Подойдет?

Я повернулась на секунду и Рома кивнул.

Следующие десять минут мы пребывали в спасительной тишине. Нам обоим было неуютно от произошедшего. Я хотела расспросить его о маме и думала о том, насколько будет корректно выпытывать у ребенка информацию и когда я уже почти решилась услышала как в двери два раза провернулся ключ.

Титов пришел домой.

***

- Как хорошо, что ты все-таки решил зайти домой.

Я обещала себе, что больше не буду устраивать истерику и закатывать скандал. В этом не было ничего конструктивного и полезного, не было возможности выяснить то, что могло бы быть действительно важным. Я обещала себе, что выслушаю Егора, все, что он хотел мне сказать.

Я ошиблась.

Один лишь взгляд на мужа мгновенно всколыхнул во мне отвратительные воспоминания о вчерашнем вечере.

- Я пришел поговорить, Паш. И в душ. Давай я сначала в душ, а ты приготовь, пожалуйста, кофе.

Он скинул толстовку и футболку прямо там, на танкетку в прихожей, расстегнул ремень и пуговицу на джинсах и возможно продолжил бы вести себя как обычно, если бы мне не довелось его одернуть.

- У нас дома ребенок. Твой ребенок!

Эти слова наконец-то привлекли его внимание. Егор прислонился лбом к дверному косяку и несколько раз ударился о него.

- Где он сейчас?

- Ест. И прекрасно тебя слышит. Между прочим у твоего сына есть имя, - я сложила руки на груди, вживаясь в роль стервы и была готова продолжать еще очень и очень долго.

- Я знаю. - Он нахмурился, и не стал комментировать мой враждебный настрой. - Мне все еще нужно в душ. Дай мне пять минут и мы поговорим.

Дверь закрылась прямо перед моим носом. Исключительно из вредности я могла бы подставить к ней стул, чтобы ему было тяжелее выбраться наружу, хотя Титов справился бы с задачей меньше чем за минуту, только бы мебель попортили. Услышав как зашумела вода, я вернулась на кухню.

Рома сидел над тарелкой с кашей и бесцельно выводил круги ложкой. Судя по всему он к ней почти не притронулся.

- Почему ты не кушаешь? Она остыла?

Мальчик покачал головой.

- Он злится на меня? - спросил мальчик совершенно серьезно.

- Я так не думаю. Ты его боишься? - Я спросила несерьезно, но осунувшийся вид мальчика говорил именно о том, что моя догадка была верной. - Ты же никогда не видел Егора раньше?

- Нет.

- Тогда почему он должен на тебя злиться?

- Я не знаю.

Это был самый честный ответ, который я только могла получить и самый правдивый. Правда об этом не подозревал даже сам Рома.

- Послушай, возьми с собой тарелку и иди в комнату, там включи телевизор, а я пока все выясню. Договорились?

Он кивнул, хотя энтузиазма в этом жесте было примерно столько же, сколько бывает у детей, когда ты ведешь их на завтрак в школьную столовую. Все ждут оладьи со сгущенкой, а получают запеканку со сметаной. И все же Рома сделал как я просила, а мне оставалось только заварить свежий крепкий кофе. На двоих.

Через десять минут Титов сел напротив и посмотрел мне прямо в глаза.

Наши гляделки продолжались еще некоторое время и никто не собирался сдаваться, по крайней мере этот акт я расценивала именно как битву. Вопрос был в том, хватит ли у него духу признаться в случившемся и хочу ли я знать всю правду.

- Паша, мне очень жаль, что ты так узнала про ребенка…

- Рому.

- Что?

- Рома. Так зовут мальчика, который сидит в соседней комнате. И раз уж он твой сын, то потрудись запомнить это имя.

Егор нахмурился, будто эта информация не входила в число той, что была ему интересна или полезна.

- Рома… никогда не должен был появится в нашей жизни. Его мама попала в аварию и сейчас находится в реанимации. - Он чеканил слова в привычной для себя манере. Четко, ясно, по делу. - Врачи делают все возможное, а я оплатил необходимое оборудование и лекарства, и продолжу оплачивать, чтобы постараться сохранить Кристине жизнь. Ты должна понять, Паша, что я делаю все, чтобы наша жизнь вернулась в нормальное русло, стала такой как раньше. И как только вся эта история закончится, мальчик… то есть Рома, вернется домой и больше никогда ни тебя, ни меня не побеспокоит. Понимаешь?

Его слова звучали страшно. Потому что где-то там без сознания и без защиты, борясь за свою жизнь, за каждый вздох, лежала женщина. Я ее не знала, но могла бы возненавидеть лишь за то, что когда-то она спала с Титовым. Но я ей сочувствовала, потому что невероятно страшно и одиноко лежать без сознания и даже не осознавать, что завтра для тебя может не наступить никогда.

Его слова звучали комично. Егор сделает все, чтобы спасти ей жизнь, все что в его силах. Ну надо же, какой супермен! Почему он должен это делать? И что входило в это «все». Может быть он и ее потом приведет к нам домой для реабилитации после пребывания в стенах больницы?

Его слова звучали отчаянно. Потому что Титов совершенно точно не понимал - так как раньше уже не будет никогда.

- Этого недостаточно, Егор.

Мой голос звучал спокойно и твердо. Даже слишком, учитывая какие ноты мне вчера удалось взять и сколько я не спала.

- Это пока все, что мы можем сделать, чтобы не поднимать лишний шум, - настаивал Титов. Он был до раздражения спокоен и собран. Ледяная маска, глыба уверенности в себе. Такое поведение делало ему чести - не паникует, не меняет мнения и знает что делает. Но…

- Шум?

- Да, - кивнул и пожал плечами.

Так отвратительно просто.

- Я напомню, что мы говорим про ребенка. Про живого человека, про твоего сына! - новый взрыв.

Весь этот разговор, как очередное минное поле. Шаг - взрыв. Еще один - взрыв. Для меня оставалось огромной загадкой лишь одно - почему взрывной волной и кусками грязи накрывает лишь меня. Я продолжала цепляться за Титова и тащить его с собой, но мои руки соскальзывали или хватали воздух. Фантом.

- Это просто случайность, что Рома попал под опеку именно к Аксеновой. Если бы Светлана была чуть менее ответственна в своей работе, то…

- Я бы никогда не узнала, что ты мне изменял.

Егор закатил глаза.

- Это сложно назвать изменой, Паш. Прошло так много времени и не стоит ворошить эти воспоминания.

У этого мужчины действительно все в порядке с нервами. Мои же были натянуты как струны, вибрировали лишь от одного взгляда.

- Ты не можешь говорить об этом серьезно! То, что ты сделал, это…

- Это то, что сделал бы каждый чертов мужик! Неужели ты не понимала или думала, что в тридцать пять я стану выть на луну, запираясь в ванне, и наяривать как сраный прыщавый студент. Паулина, даже оставаясь девственницей ты не была настолько наивной девчонкой.

- То есть ты спал с бывшей, потому что я тебе отказала?

Я едва не прикусила язык и поморщилась.

Кто бы мог подумать, что мое пуританское воспитание и примерный образ жизни в конце концов сослужат мне такую вот службу. Насмешка судьбы. Ирония в чистом виде.

Когда мы познакомились с Егором он выглядел словно вышедший из тайги йети. Огромный, бородатый и необузданный дикарь. Впервые мы столкнулись на свадьбе общих знакомых. Я отдаленно знала невесту, а он оказался другом старшего брата жениха. Женская половину тусовки в тот вечер строила ему глазки и гадала, кого он посадит в свой огромный джип и заберет с собой, но за всеми этими “ахами” и “охами” упустила момент, когда перед очередным медляком передо мной выросла гора мышц.

- Потанцуем? - бросил незнакомец.

И не дожидаясь ответа, он подхватил меня под локоток, выводя почти в центр шатра. Конец сентября выдался жарким, даже вечером мошки не давали гостям покоя. Возможно все дело было в близости водоема, кто знает. Но пока я семенила по паркету, пытаясь успеть за его широким шагом, все думала о том насколько будет приличным смыться уже после первого куплета.

- Вы наглый, - я вздернула подбородок, заглянув мерзавцу прямо в глаза. Пришлось ущипнуть его за локоть той руки, пятерня которой спустилась непозволительно низко к моей пятой точке.

- Я - Егор Титов. Слышал, что тебя зовут Паулина, - на его взрослом лице появилась мальчишеская улыбка, способная очаровать даже самую строгую и пуритански настроенные монахиню. - В жизни не слышал более нелепого имени. Буду звать тебя Паша. Можно?

- Нет.

- Поехали кататься, Паша, - его рука сильнее притянула меня к себе. Я была девственницей, но не идиоткой и весьма отчетливо понимала, что именно упиралось мне в живот.

- Не раньше, чем я поймаю букет невесты.

- Так значит ты романтичная барышня? - Он легко, словно пушинку покрутил меня вокруг моей оси и остановил прямо перед собой. Я вздернула нос просто из вредности и утонула в синеве самых выразительных в мире газ. - Не передумаешь, Паша? - Пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова отрицательно покачать головой. Титов был притягательным и знал, что может получить любую. И мне очень хотелось, чтобы он понял, что я - не любая. - Что ж, тогда не буду докучать тебе своим обществом. По крайней мере сегодня.

И он ушел.

В тот день я все же поймала свой букет.

А через два месяца вышла за него замуж.

***

Первое сентября выдалось суматошным.

Утром я проснулась за полчаса до звонка будильника и отправилась в душ, где около десяти минут рассматривала женщину в отражении в зеркале. Титова Паулина Андреевна - преподаватель начальной школы, жена, дочь, подруга и временная мачеха для Ромы.

Два дня назад ничем хорошим разговор с Егором так и не законился.

Я попросила его забрать ребенка и отвести обратно к родственникам Кристины, но как оказалось у женщины не было никого кроме старенькой матери, страдающей серьезной деменцией. Она жила в соседнем доме и в периоды редкого просветления вспоминала о существовании родни. Ей самой требовалась помощь и органы социальной опеки по настоянию Егора временно пристроили старушку в дом престарелых.

Марат привез в наш дом все, что необходимо ребенку, чтобы… начать учебный год.

- Ты шутишь? - от сюрреализма происходящего у меня начиналась настоящая паническая атака. Чтобы успокоить нервы и напомнить, что все происходит по-настоящему приходилось несколько раз себя ущипнуть. - Марат, где мой муж?

- Он срочно уехал в Мурманск. Один из серверов на оборонзаводе накрылся. Вы же знаете, что Егор Александрович не игнорирует такие происшествия.

- А это? - я посмотрела на несколько больших сумок и один ученический рюкзак первоклассника, которые примостились в моих ногах.

- Меня попросили собрать и доставить вещи мальчика к вам в квартиру. И вот это, - в руки верный помощник Егора положил мне папку с документами.

Что тут еще скажешь.

В тот день Титов не взял трубку, продолжая игнорировать мои звонки до этого момента. Он знал, что я злюсь и что проблема не исчезнет только потому, что ему пришлось уехать из города. Волновало другое - когда мое терпение лопнет, кто защитит Рому уже от моего гнева?

Я быстро приняла душ и умылась, приводя в порядок не только внешний вид, но и мысли. Кофе и тост подняли настроение, но лишь до тех пор, пока мальчик не вышел из нашей спальни. Я так и не нашла в себе силы вернутся в эту комнату, поэтому пока поселила там ребенка, а сама расположилась на диване в гостиной.

Как бы нереалистично это ни звучало, но я не могла бросить ребенка. Не моя ответственность, не моя проблема, не моя головная боль, но все же он оказался здесь - одинокий, испуганный и совершенно отстраненный от всех, мальчик. Мы почти не разговаривали. Я ни о чем Рому не спрашивала, боясь ответов, которые могла услышать. Он старался не попадаться мне на глаза.

Также вчера мне удалось проявить чудеса дипломатии и сообразительности, чтобы не только достать форму и учебники для нового ученика моего класса, но и обсудить эту нестандартную ситуацию с директором школы.

- Титова, ты совсем ошалела? Какой ученик? У нас итак перебор во всех классах! Где он расположится?

- Есть одна лишняя парта, Александр Варфоломеевич, - увещевала я заслуженного учителя егографии, который выглядел как Дон Кихот - высокий старичок с бородой и усами-стрелками.

- Парт не бывает лишних!

- Тем более, - перебила я, пока он не успел отказать. Не отказал, считай согласился. А коль согласился, то дело сделано. - Спасибо за понимание, Роман и его родители будут вам крайне признательны за то, что вы вошли в их положение.

Ну, наверняка будут.

Я заварила чай и сделала бутерброд с сыром. Достала шоколадку и двинулась к спальне. Мальчик еще спал. Темные кудри разметались по белой подушке, щеки смешно надуты, но во всей его позе чувствовалась, что ему… безопасно и комфортно. Так и должны себя чувствовать дети - спокойно и защищено.

Сегодня у Ромы тоже непростой день. Он признался, что ходил на курсы подготовки к школе, но в другом районе и в другом учебном заведении. Там были его друзья из детского сада, там было все к чему он привык.

Часы показали десять минут девятого. К сожалению больше ждать я не могла. И как бы мне не хотелось отодвинуть этот момент как можно дальше, а возможно вообще отменить, струсить и оставить все как есть - иначе я поступить не могла, поэтому сделала уверенный шаг внутрь, наклонилась над ребенком и прикоснулась к его руке.

- Рома, вставай. Сегодня первое сентября. Пора в школу, в первый класс.

На линейку пригласили не всех - только первые, пятые, девятые и одиннадцатые классы. А это несколько сотен человек: учеников, родителей, неравнодушных родственников. Введенные пару лет назад ограничения никак не уменьшили количество людей, которые выстраивались перед школой в этот торжественный день. Каждый считал необходимым запечатлеть свою кровинушку с букетом цветов на школьном крыльце, с друзьями, с классным руководителем и с собой, конечно же.

Первый “А” кучковался слева от центрального входа, со всех сторон меня окружали родители, и с учтивым и вежливым обращением “Паулина Андреевна, а можно спросить?” закидывали вопросами.

- А можно Олечку посадить на ряд у стены, а то я боюсь, что ее сквозняком продует, но только не дальше третьей парты.

- А у нас будут самые новые учебники? Мы столько денег на них сдали!

- А сегодня будет чаепитие?

- А до скольки дети учатся, а то мне еще на работу успеть надо.

- Мы так рады, что попали в ваш класс! Это была наша мечта!

В выходной на рынке такого галдежа не услышишь, как сегодня на школьном дворе.

Я оглянулась вокруг своей оси в поисках ребенка, который волновал меня сейчас больше всего. Иррационально, но я чувствовала за него ответственность. Все ученики в классе теперь в некотором роде и мои дети тоже, но Рома… у него вообще не было никого кроме меня. Не было даже букета цветов, чтобы не выделяться среди прочих.

- А это новенький? - услышала я вопрос от мамы Оксаны Селезневой. Девочка была сообразительной и скромной, в отличие от родительницы - слишком деятельной и озабоченной всем сразу. Иногда ее любопытство и знания простирались до тех областей, до которых не должны были.

- Да, вчера узнала, что у нас будет еще один ученик.

- А кто его родители? Нужно взять у них телефоны, добавить в общий чат с учителем и без учителя и попросить сдать деньги на хозяйственные нужды, кружки, экскурсию на молокозавод через неделю, бассейн и…

- Раз… раз-два… - спасена началом официальной части звонка.

Подняв выше табличку с наименованием класса я выстроила детей в линейку. Рома встал передо мной. К счастью, несколько любопытных глаз, пристально изучавших незнакомого ребенка ранее, переключились внимать официальную и совершенно выверенную речь директора. О том, как этот праздник важен, о том, как этот день нужен, что он дает начало важному этапу в жизни каждого маленького человека, ведь взяв в свои руки еще почти что пустые головы и неокрепшие умы преподаватели возлагают на себя великую миссию по их наполнению знаниями и моральными ориентирами… и так далее и тому подобное. Затем последовали стихи и осенний вальс, затем звонок и организованное шествие учеников по классам.

Я не отпускала Рому ни на секунду, крепко держа за руку. К счастью он не сопротивлялся и был молодцом.

Классный час длился два стандартных урока. На партах детей уже ждали их учебники и рабочие тетради (кроме одного комплекта), под моим столом родители приготовили небольшие приветственные подарки в виде набора карандашей и альбомов для рисование (кроме одного комплекта), и даже количество продуктовых наборов, которое сегодня выделили вместо завтрака, было ровно тридцать.

Но переживать из-за этого я физически не успевала. Сын Егора будто бы и сам все прекрасно понял, тихо проследовав за последнюю свободную парту, пустую и неприветливую. Он сел ближе к окошку и почти все полтора часа безотрывно смотрел на улицу.

В одиннадцать, когда прозвенел звонок и дети шумно и весело подхватив свои рюкзаки и все, чем они пополнились, хлынули в сторону выхода, Рома не сдвинулся с места.

- Как ты? - это был неловкий и неправильный вопрос, но я не знала о чем еще его спросить.

Впрочем ответить ему не дали. За моей спиной дверь открылась и в класс вошла Елизавета Николаевна Бутц, еще один преподаватель начальных классов. В этом году она набрала Первый “Е” и еще с июля клялась, что уволится и перейдет в частный колледж.

- Линочка, у тебя все детки слиняли? Мы устраиваем небольшой фуршет, чтобы отметить начало учебной каторги… Ой, - она заметила за моей спиной ребенка. - А что это за опоздун? Может побежишь уже к родителям? Тебя наверно заждались.

Не только родители могли быть совершенно бестактны, но и некоторые учителя. Бутц, конечно, ни о чем не догадывалась, но все же я никак не могла припомнить ни одного случая за все эти годы, когда бы мы вместе отмечали хоть что-то.

- Елизавета Николаевна, этот молодой человек обещал мне помочь донести цветы до дома, а я со своей стороны обязалась угостить его мороженым в благодарность за помощь и в честь начала учебного года. Так что простите, у меня тут своя тусовка.

Было немного невежливо, то как я двинулась в ее сторону и настойчиво выдворила за пределы класса.

Я думала, что все самое страшное позади и мне почти удалось пережить этот день, когда услышала сначала тихие, а потом вполне отчетливые и насадные рыдания у себя за спиной.

То, что мальчик именно рыдал выдавали не протяжные стоны и детский плач, а сдавленные всхлипы. Из тех, что ты обычно пытаешься сдержать закусывая щеку и сжимая губы так плотно, что кажется еще чуть-чуть и они склеятся. Слезы льются градом, крупными бусинами по щекам, почти карикатурно очерчивая овал лица и останавливаясь на подбородке. Они зависают и медленно падают с весьма ощутимым звуком разбиваются о ближайшую горизонтальную поверхность - школьную парту.

И хотя все действо выглядит слишком картинно в нем нет фальши. Нет лжи.

Только боль и одиночество.

Откуда у семилетнего мальчика такая потребность в том, чтобы держать свои чувства под контролем, в то время как большинство детей используют весь арсенал своих переживаний лишь бы получить все, что им вздумается?

- Знаешь, нам не обязательно тащить все цветы домой. Достаточно взять с собой несколько букетов, чтобы не походить на ходячие клумбы, - я мягко улыбнулась, сделала несколько шагов вперед и присела на второй стул за его партой.

Было не очень удобно - у детей в младшей школе стулья соответствовали их росту.

Рома кивнул головой в знак несогласия и кулачками вытер слезы, которые продолжали катиться. Чем больше и интенсивнее он старался их убрать, тем хуже у него получалось. Я знала, что он думал о чем-то фатальном, почти невозможном. Мальчик злился и негодовал, с каждой новой мыслью собственное положение казалось ему самому еще более безнадежным и отчаянным.

- Рома, - я перехватила его руку и сжала влажные пальцы. - Мне жаль, что сейчас тебе приходится быть здесь. Ты наверняка не о таком первом сентября мечтал, не так себе его представлял.

Маленький Титов кивнул.

- Но сегодня у нас нет другого вариант. И, - положив вторую ладонь ему на щеку я вытерла еще одну мокрую дорожку с его щеки, - на счет мороженого - это чистая правда. Мы обязательно сходим чем-нибудь угоститься. Согласен?

Рома снова кивнул и кажется выровнял дыхание. Я видела, как на секунду его глаза зажглись интересом. По крайней мере это уже маленькая победа. Не знаю почему для меня это стало таким важным, но видеть ребенка в слезах казалось выше моих сил.

Я попросила его собрать вещи, хотя собирать было особо нечего, а сама выбрала несколько букетов, чтобы отнести их домой. Три вручила Роме, захватила ноутбук и свою сумку, сунула в карман айфон и мы покинули класс. К счастью никто из преподавателей на встречу нам не попадался и никаких лишних вопросов и интереса к ребенку в моем сопровождении не проявил.

Но это только сегодня. Как быстро вспыхнет любопытство и будут сопоставлены все факты - оставалось только догадываться.

Дома я попросила Рому переодеться из школьной формы во что-то менее формальное. Сама достала джинсы и простой светло-синий кроп-топ с длинным рукавом. Волосы собрала в высокий хвост и накинула джинсовку, чтобы прикрыть оголенную часть живота.

Пока мальчик собирался набрала Егора, но вместо ответа услышала автоответчик.

“Титов! Ты не можешь вечно слоняться по командировкам или в больнице у бывшей любовницы. Тащи свою задницу домой и занимайся своим сыном! Если у тебя хватает ума управлять огромной компанией и десятками людей, то не должна пугать и перспектива общения с ребенком”.

К концу послания мой голос был похож на шипение ведьмы. Я отключила голову и мысли о том, что муж спал с Кристиной (пришлось признать, что у прошлого Титова было весьма реальное имя) когда мы уже готовились к свадьбе, и с этой болью и проблемой я разберусь позже.

Но как он мог жить и спать спокойно зная, что где-то в этом городе живет, растет и ходит его ребенок?

Егор не холодный и небезразличный. У него отличные (хотя и своеобразные) отношения с братом. Они с Максом очень разные и все же сложно представить, чтобы один отказал другому в помощи и поддержке.

Я все еще не до конца понимала сути происходящего и к чему это в конце концов нас приведет. Мое доверие не только разрушено. Сам факт уверенности в завтрашнем дне с Титовым поставлен под сомнение, и я знала, что это теперь никогда не даст мне покоя.

Спустя час, сидя в кафе я смотрела на темноволосого мальчика, уплетающего шоколадное мороженое. Он перестал плакать, кажется, совсем забыл о том, что его совсем недавно тревожило - это суперспособность детей, которая всегда меня поражала.

Рома сначала нехотя, но потом более свободно рассказывал мне о том, что ему нравится. Манная каша и бутерброды с сыром по утрам, щи и куриные котлеты, фильмы про супергероев и Гарри Поттер. Он рассказал, что дома у него есть коллекция фигурок почти всех героев этой сказки, а еще огромное Лего Хогвартса, которое мама ему подарила на прошлый новый год.

- Твоя мама… она часто дарит тебе дорогие игрушки? - спросила я.

- Нет, только по праздникам. Она говорит, что большое количество безделушек делает детей безответственными и неряшливыми. У нас есть соседка, девочка Оля, - мальчик сморщился будто прикусил горошину черного перца из тарелки супа, - она получается все, что только не попросит и постоянно этим хвастается. Это некрасиво.

Я улыбнулась и отпила свой латте, раздумывая над его словами. У меня не было поводов думать о Кристине Казанцевой хорошо. Или плохо. Но кажется она не просто любила своего сына, но еще и старалась вырастить его прививая правильные ориентиры и ценности.

- Лина, - от мыслей меня отвлек знакомый голос. - Лина Титова!? Ну надо же, давно не виделись!

Перед нашим столиком остановилась моя бывшая одноклассница Марина, со всеми своими тремя детьми и мужем Колей, увешанным брендированными пакетами из “Детского мира”, “Перекрестка” и “Улыбки радуги”. И все бы ничего, но к сожалению Марина была одной из самых заядлых сплетниц нашего выпуска, а это значило, что новость о том, что я пришла в торговый центр с ребенком будет известна всем нашим общим знакомым уже через считанные минуты.

Марина несколько минут стояла у нашего столика и пытаясь сделать дыру в моей голове закидывала нас с Ромой вопросами, которые обычно не спрашивают при первой (после длительного перерыва) встрече.

- Вы все-таки решились с Егором на ребенка? А Олька недавно видела твои фото в социальных сетях, где вы снова на Мальдивах были, так у тебя там живот плоский, как стиральная доска, - хихикнула бывшая одноклассница.

Марина ожидала, что я приглашу ее за столик и стану обсуждать подробности своей семейной жизни, которые она же потом разнесет по всем чатам, но некоторым вещам не суждено случится никогда.

- Это были Сейшелы. На Мальдивах тогда был не сезон, - я мило улыбнулась.

- Вы усыновили ребенка? - наглая женщина не стала ходить вокруг да около, задав самый интересующий её вопрос.

- Мне кажется, что это не твое дело, Марин, - мне тоже не хотелось продолжать эту бесполезную беседу.

- Странно, ведь у твоего Титова такие связи и куча денег. Правду говорят, что счастье стоит дороже любого богатства.

- А еще говорят, что молчание - золото, - парировала я. - Рома, ты закончил?

Обратившись к мальчику я дала понять настырной “подруге”, что не намерена продолжать этот диалог и выслушивать наставления и мудрости от той, чей муж за последний год трижды был пойман с поличным на похождениях “налево”. Все, включая саму Марину, об этом знали и благочестиво молчали, обсуждая происходящее в узком кругу таких же “счастливых жен и мам”.

Мальчик кивнули и отодвинул пустую крынку, в которой ранее было три шарика ванильного мороженого.

- Какая неприятная тетя.

- Какое точное замечание!

Далее день прошел довольно спокойно. Мы зашли в канцелярский и купили необходимые школьные принадлежности, несколько тетрадей в клетку и прописи, чтобы Рома не сидел за пустой партой и наконец-то вернулись домой.

- Теперь вы будете моей мамой?

Я едва не подавилась чаем, когда этот неожиданный вопрос настиг меня около девяти вечера.

- Нет, не буду. Ты же знаешь, что с ней случилось?

- Она в больнице и вскоре должна поправиться и забрать меня домой. Мне так сказала тетя, которая привела к вам.

Я была удивлена.

С одной стороны его просто могли успокаивать и подбадривать, чтобы Рома сильно не переживал из-за состояния Кристины, с другой, если о ее состоянии можно было узнать не только от Егора. В конце концов она, как я поняла, находилась не в частной больнице, а в государственной.

- Я уверена, что в больнице о ней позаботятся и она скоро поправятся.

После этих слов я отправила Рому умываться и спать.

Следующие две недели мы провели в относительно спокойном сосуществовании друг с другом и изредка появляющимися на пороге Маратом и Егором. Первый по распоряжению Титова доставлял в дом продукты и вещи, необходимые Роме (как будто я сама не могла сходить в магазин и купить все что было нужно). Второй, то есть мужчина, который все еще числился моим мужем, заходил, чтобы с хмурым видом посидеть на кухне и переночевать в третьей комнате, где использовал надувной матрас.

Наше побудительное общение заканчивалось криками и руганью. Мне было сложно контролировать свой гнев и льющиеся через край яд и сарказм в отношении всего происходящего. К сожалению Рома тоже все это слышал. Все обидные и неконтролируемые слова, которыми я старалась побольнее ущипнуть Егора, рикошетили к нему.

Он плакал. Больше никогда не делал этого громко или навзрыд, но я знала, что для мальчика все это не проходит бесследно.

В больнице (на исходе первой учебной недели я все же достала номер нужного отделения и врача) не давали никаких прогнозов относительно здоровья Казанцевой.

В школе Рома тяжело сходился с одноклассниками и почти всегда был один. Первый год итак сложный и найти хоть какую-то поддержку очень важно для каждого ребенка. Я не могла выделять Рому среди одноклассников слишком явно, мне и без того казалось, что я слишком часто обращаюсь к нему, помогаю и подсказываю.

В один из вечером, как раз спустя чуть больше двух недель после начала учебного года вся наша странная компания была дома. Мальчика неожиданно вырвало и поднялась высокая температура. Его состояние едва улучшилось к утру. Я заставила себя принять душ и стала собираться на работу, когда заметила, что Титов тоже вышел на кухню полностью собранный и с ключами от машины в руке.

- Ты куда?

- В офис.

- Нет, сегодня ты дома за маму, няню и медсестру, - я вырвала у него из рук ключ от внедорожника. - А если начнешь возмущаться заберу и телефон!

Мой указательный палец был направлен ему прямо в лицо. Даже на каблуках мне приходилось поднимать голову, чтобы смотреть мужу прямо в глаза.

- Я не служба спасения!

- Да неужели? А вот для Кристины ты готов расшибиться в лепешку! Лекарства на тумбочке, суп в холодильнике, а на крайний случай всегда можешь вызвать Марта - доставлять еду у него получается просто отлично!

- Паша!

- Попробуй только свалить из дома, Титов! Попробуй только!

С этими словами я подхватила рюкзак и громко хлопнула входной дверью, надеясь, что хотя бы один день наедине с сыном преподаст Егору хороший урок.

Егор.

Рыба, оказавшись на суше задыхается, ведь ее естественная среда обитания - это вода. Какие-то виды держатся долго, какие-то погибают за считанные минуты, но исход всегда один.

Когда за Пашей закрылась дверь, ранним утром в пятницу, и в нашей квартире не осталось никого кроме меня и… мальчика, я почувствовал себя словно обитатель домашнего аквариума, которого по несчастливой случайности забыли у батареи в почти пустой банке воды. Та испарялась медленно, неминуемо приближая печальный конец, и я все понимал, все осознавал, но ничего не мог сделать.

По полу быстро зашлепали босые ноги в сторону туалета. Характерный звук, тяжелое дыхание и нечленоразденый возглас, отвратительный характерный звук. Господи, что за убожество. Затем мальчик переместился в ванную и включил воду, чтобы умыться.

Паулина несколько раз болела ротавирусом. Однажды мы оба испытали всю невероятную гамму эмоций от этой напасти где-то в Германии. Жене нравилось путешествовать по Европе и очень хотелось увидеть тот самый “Диснеевский” замок.

Нойшванштайн был отстроен королем Людвигом II на юго-западе Баварии. А в Баварии, как известно, на завтрак, обед и ужин подают знаменитые баварские сосиски. В общем экскурсия была наверно интересной, как жаль, что мы ее пропустили. От воспоминаний я улыбнулся и решил, что как только вся ситуация разрешится, мы обязательно выберемся на отдых. Может быть даже в новогодние каникулы.

А пока…

Я подошел к дверному проему и облокотился плечом о косяк и смотрел умывающемуся Роме в спину.

Он - маленький, я - большой. Разве такое крошечное создание может нанести вред взрослому мужчине, который наводит страх на конкурентов и управляет многомиллионным состоянием? Ни за что.

Но не успела мысль о собственном превосходстве укрепиться в моей голове, как у него случился новый приступ рвоты, и так как я оказался естественной преградой между ним и туалетом, остатки вчерашней еды (но в большей степени желудочной желчи) оказались на мне, на нем и на полу между нами.

- Вот же засранец! Не мог развернутся к раковине!? - я сорвался раньше, чем успел понять, что так делать не стоит.

Рома заплакал. Нет - он завыл, как раненое животное, которое продолжали истязать самым изощренным образом. Он согнулся пополам, снова открыл кран с водой, но набирая ее в маленькие ладошки, и поднося к лицу, большую часть проливал на пол. И его вой был до того пронзительным и мерзким, что на это представление вполне могли сбежаться добропорядочные соседи, а лишнее внимание мне сейчас точно было ни к чему.

- Так, ладно, - я выдохнул и сделал шаг внутрь небольшого помещения. Вероятно то, что я двинулся в его сторону повергло мальчика в ступор и на несколько благословенных секунд он замолчал. - Отлично. Не кричи, я не собираюсь тебя ругать, но нужно отмыться, переодеться и все здесь убрать. Вещи знаешь где твои лежат? - Он интенсивно закивал головой, а в глазах бесконечное синее озеро страха и недоверия.

Возможно сейчас был бы отличный момент сделать тест ДНК и предъявить бывшей любовнице, что она все это время жила и воспитывала чужого ребенка за мои деньги, но генетика такая наука - хрен поспоришь. Я смотрел не на случайного маленького человека, а на себя семи лет. Как в зеркало, или на фото с тех времен, когда еще моментальные снимки полароида были в диковинку и на вес золота.

Это был первый за тот день душ, который мне удалось уговорить Рому принять относительно спокойно. Первый из четырех.

Он отказался от завтрака и я счел это вполне нормальным, учитывая физическое состояние, но даже это не помогло от дальнейших проявлений кишечной инфекции. Пришлось обратиться к интернету, чтобы понять что с этим делать, но советы на разных сайтах были абсолютно противоположные. Поите ребенка, дайте ему отдохнуть, кормите небольшими порциями, ограничьте питание.

К двум часам дня, когда у Ромы закончились чистые вещи ранее доставленные Маратом, я завернул его в плед и впервые почувствовал, что он горит. Горячие руки и туловище, ноги и голова. Он отпрянул от моего неловкого прикосновения, словно его ужалила змея, а меня это привело в бешенство. Это он, а не я лишний в этом доме. Он - пришелец, а я - хозяин.

Он все портит - мой дом, мои вещи, мою мебель, мою чертову жизнь!

“У мальчика температура. Что делать?” - я не стал звонить Паулине, написал сообщение. Было около трех часов дня, уроки уже закончились. Но возможно, что она взяла дополнительные часы.

“Градусник, парацетамол, регидрон, если Рому до сих пор рвет”, - коротко ответила она. Сообщение было похоже на программный код. Все слова знакомые, но вместе, в одно целое и логичное - не складывались.

“Зеленая коробка на кухне, справа от плиты, внизу. Жаропонижающее только если градусник покажет больше 38,5. И покорми сына”, - пришла следом спасительная расшифровка.

Тот, кого жена назвала моим сыном, тот который согласно ДНК им и являлся, затих в спальне.

- Нужно поесть и померить температуру, - крикнул я через две комнаты.

- Не хочу.

- Я не предлагал.

Даже этот короткий диалог дался мне с большим трудом, чем переговоры по многомиллионному контракту с оборонным предприятием.

Изучив холодильник и коробку с лекарствами я поставил на газ разогреваться суп и достал электронный градусник. Был еще и ртутный, но его было решено не брать в руки, на всякий случай. Не хватало еще неприятных инцидентов.

Ничего из того, что я планировал не пошло по плану. У Ромы была действительно слишком высокая температура. Суп на плите практически вскипел, поэтому я обжег пальцы, когда схватился за кастрюлю, забыв про прихватки. Мальчик и вовсе отказался есть.

- Я не буду! - Он решил свести меня с ума? Нет, он точно решил, что должен довести меня до белой горячки.

- Марат! - я вышел из кухни в коридор, чтобы перевести дыхание и позвонить помощнику. Единственное, что мне сейчас пришло в голову накормить ребенка тем, что они любят больше всего. - Мне нужно, чтобы ты сейчас же поехал в ближайший детский магазин и купил там пару мальчишеских футболок и шорт на рост Ромы. А еще два бургера, и картошку фри!

Я практически прорычал это в трубку, но мой помощник не проявил должной степени испуга или хотя бы чертова уважения.

- В противостоянии папа-сын последний уверенно ведет, да?

- Не нарывайся, Маратик, а то отправлю работать в наш Северный филиал.

- Буду через пару часов. В офисе аврал.

- У тебя сорок минут!

- Полтора часа, Егор Александрович, и не меньше. Сам оставил меня за старшего.

Он еще и издевается.

На языке крутился язвительный ответ, но я не успел произнести его вслух. На кухне с грохотом разбилась тарелка. Через несколько секунд Рома снова заплакал.

***

Спустя два с половиной часа, три истерики, одну не очень ловкую уборку осколков тарелки и мытье полов, в дверь позвонили.

- У тебя кровь на футболке, - Марат приподнял одну бровь и усмехнулся. - Семилетка сделал великого и ужасного Егора Титова в схватке раз-на-раз?

- Нет, - я рыкнул и отошел в сторону, чтобы помощник вошел внутрь. - Рома порезал палец, а ты опоздал!

Он в общем-то и не торопился. Это было слишком очевидно. Марату вся эта ситуация казалась крайне забавной и даже в некотором роде мною заслуженной.

Этот парень был верным человеком и многие мои личные поручения выполнял не задавая лишних вопросов. Нужно было посреди ночи отвезти документы в другой город? Легко. Найти новое помещение для офиса - без проблем. Пристроить неизвестного мальчика в службу социальной защиты - уже сделано. Без комментариев и осуждения. Я хорошо ему платил и в некотором роде мог считать доверенным лицом.

Но никогда другом.

С друзьями в этом мире можно легко обжечься, разочароваться.

У меня были брат и жена. Мне этого вполне хватало для того, чтобы чувствовать себя счастливым.

- Стоял в очереди в “Детском мире”. Там дамочки закупаются вещами по распродаже после начала учебного года. Мне почти пришлось достать пушку, чтобы вырвать у одной неуравновешенной мадам несколько футболок размера Ромы. Как он кстати?

Кстати, это вовсе не его дело.

- Жрать принес?

- Как заказывали, шеф.

Марат протянул бумажный крафтовый кулек, от которого исходил приятный аромат еще теплых бургеров и соленой картошки фри.

- А там что? - Я кивнул на еще один пакет из продуктового в его руке.

- Сок, кола, вода, бананы, творог. Все, что тебе может помочь наладить контакт с сыном.

- Он мне не… - я говорил слишком громко и осекся. Невозможно быть настолько черствым, чтобы сказать это при Роме. - Он - сын Кристины. Ты узнал как она? Сегодня не было времени позвонить в больницу.

Марат кивнул и рассказал, что получил стандартный ежедневный отчет о состоянии Казанцевой, но никакой положительной динамики ее состояния в нем не было отражено. Препарат, который нам удалось доставить из Хабаровска пришел вовремя и поддержал жизнеспособность ее внутренних органов, выигрывая время для организма на восстановление, но не более.

Врачи по-прежнему не давали прогнозов. С их точки зрения - это слишком неоправданный риск.

- Тебе еще что-нибудь нужно, Егор?

- Торопишься? - Удивился я.

- У меня тоже есть личная жизнь, - он закатил глаза, махнул рукой и скрылся за дверью, оставив меня одного в прихожей с тремя пакетами.

Я заглянул в спальню, где Рома лежал на некогда моей кровати. На прикроватной тумбочке стоял пустой стакан. Он так и не поел, но я все же растолок ему одну таблетку жаропонижающего и принес с водой. Сделав один маленький глоток, сильно морщась из-за горечи, он попытался вручить мне почти полный стакан обратно, но я оставил его в комнате на всякий случай.

- Я… то есть мой помощник, принес тебе чистую одежду. И еду. Бургер и картошка фри. Будешь?

Мальчик дернул головой и я заметил как он жадно сглотнул. Больше суток без еды сказывались на его состоянии не самым лучшим образом. Его щеки больше не выглядели так, словно были натерты свеклой и в целом он казался приободренным.

- А можно? - Рома неуверенно протянул руку.

- На кухне.

- Но я хочу здесь. Мама мне всегда разрешала, когда я болею. Мы даже вместе оставались дома, чтобы… - но я не дал ему закончить.

Все это - лишнее и меня не касалось.

- Я тебе не мать и не распускай больше при мне сопли, понял?

Зло хлопнув дверью, вылетел в прихожую. За спиной ни плача ни даже всхлипов слышно не было. Ну и отлично! Может быть перестанет вести себя как слюнтяй. Скажу Паше, чтобы она не сильно к нему привязывалась и не позволяла подобное поведение у нас дома.

И тут меня будто током прошибло.

Восьмой час. А Паулины все еще не было дома.

Я достал айфон и проверил входящие звонки и смс. Сообщения в мессенджерах и социальных сетях. Проверил время, когда она последний раз была “онлайн”. Пятнадцать минут назад.

Выдохнул. Жена могла заехать к маме, к подруге или, в конце концов, зайти в торговый центр, чтобы… погулять и отвлечься. Чтобы проверить на прочность меня и мою стрессоустойчивость. Чтобы таким образом наказать меня.

Что ж, это я могу понять.

Но в десять её все еще не было. Паулина не отвечала на звонки, не реагировала на сообщения в телеграмме, вотс-апе и вайбере.

В одиннадцать я написал ей, что если она не явиться домой в течение десяти минут, то я подниму половину Росгвардии в городе и отправлюсь на поиски вместе с ними.

“Угомонись. Со мной все в порядке. Скоро вернусь”.

Таким был ее короткий ответ.

Но это “скоро” случилось только к семи утра.

Паулина.

Я закончила писать на доске домашнее задание ровно в тот момент когда прозвенел звонок.

Дети моментально зашумели, стали суетно собирать с парт свои учебники, ручки, тетради.

- Класс, - я повернулась к ним лицом и все притихли. Отлично. Они должны слушаться, иначе это будут очень сложные и долгие четыре года. - Что я вам говорила? Звонок - для учителя. Все записали домашнее задание на понедельник?

Неровный гул из ответов “да” и частое кивание головами стало мне ответом.

- Хорошо. Давайте встанем, - первоклашки поднялись на ноги рядом с партами и с нетерпением ждали, когда я разрешу им начать собираться. Это был последний урок. - Вы молодцы. Хорошо отдохните на выходных и не забудьте отдать родителям формуляры согласия на прививку от гриппа.

Через три минуты класс опустел. Часы показывали начало второго, живот протяжно заурчал. Перебежками, чтобы ненароком не повстречать других учителей, я добралась до столовой и прихватив пару пирожков и салат с собой вернулась в класс. Закрыла дверь изнутри.

На столе лежала пачка прописей, которые можно было бы взять домой, но… домой идти не хотелось.

Я устала.

Меня коробило то, что происходило последние две недели в моей жизни и выворачивало от неуверенности в завтрашнем дне. Раньше Егор всегда был для меня опорой и надежной стеной, якорем, моим защитником. Даже когда ему приходилось уезжать в командировки на несколько дней или недель, когда наше рабочее время совсем не совпадало, я знала - он рядом.

Звонки, сообщения, цветы, милые подарки - все это не прекращалось никогда. Он позаботился о маме, когда ту едва не обманули мошенники. Незнакомые люди пытались заставить одинокую женщину переписать свое имущество на чужого человека. Я узнала об этом совершенно случайно и едва успела сообщить Егору. Не знаю, что именно они сделали вместе с Маратом и его охранниками, но уже на следующий день нечистыми на руку риэлторами занялись люди из следственного комитета. Нашли несколько реальных жертв этих “умельцев” и завели уголовное дело.

Егор настоял на том, чтобы мама переехала в другую квартиру, так как с этой остались бы неприятные воспоминания и помог решить и этот вопрос тоже.

Он никогда меня не подводил. Никогда раньше.

А сейчас я была в полной растерянности, словно жизнь перевернулась с ног на голову. И эти песочные часы запустили новый цикл.

Крупинки медленно перетекали из одной чаши в другую, погребая под своей толщей прежнюю меня, прежнего Егора и… кого-то еще.

Утром, уходя из дома я была полна решимости преподать мужу хороший урок о том, как поступать не стоит. А сейчас меня съедала тревога. Он действительно ведет себя с детьми как слон в посудной лавке. У наших знакомых были дети, и хотя нас обычно не приглашали на их праздники, но мы пересекались на других мероприятиях. Титов держался от всех, кто был младше двадцати на почтительном расстоянии.

Это не было блажью или прихотью. Я знала - он детей не хочет. Никогда не хотел и не обманывал меня с самого начала наших отношений. А я была влюблена и соглашалась со всем, что он мне предложил - себя и весь остальной мир.

Но оказалось, что в том мире у него был ребенок. Ненужный. Забытый. Рома.

К двум часам дня Егор написал сообщение, которое едва не заставило меня сорваться домой, но преодолев самый первый порыв я написала ему несколько строк с самыми подробными инструкциями, а затем отложила телефон в сторону.

Затем составила план уроков на неделю вперед. Затем до конца четверти. К пяти поняла, что такими темами закрою еще и полугодие, а потом буду страдать бездельем, поэтому все же собрала вещи и вышла на улицу.

Шла медленно, едва переставляя ноги. Домой все еще не хотелось. Теплое сентябрьское солнце светило в лицо, заставляя щуриться и улыбаться. Легкий теплый ветер не давал тяжелым мыслям оседать в голове.

Мимо проехала машина, но остановилась прямо передо мной у тротуара. Я знала кому принадлежал этот черный BMW.

- Привет, Лина.

- Привет. - Марат улыбался. Он всегда улыбался, когда мы сталкивались. - Судя по всему ты к нам.

Он энергично закивал и указал на пакеты на пассажирском сиденье.

- Титов вызвал тебя на помощь? Как это на него похоже, - я покачала головой и уже хотела пойти дальше к дому. Тот был совсем близко - заверни я за угол уже бы увидела свой подъезд.

- Подожди. Не торопись, может там не все так плохо. Я ведь знаю про ситуацию в общих чертах. Весьма паршивая и в основном для тебя. Как ты справляешься?

Почему меня об этом спрашивает он, а не Егор? Я снова почувствовала себя невероятно глупой и использованной.

- Не очень хорошо, судя по тому, что мне домой идти не хочется, - натянула лучшую улыбку, но кажется получился дикий оскал.

Марат хохотнул и покачал головой.

- Ты обещала угостить меня кофе за то, что помог тебе в прошлый раз дотащить до дома сумки с покупками. Помнишь? У меня есть отличная идея. Давай поступим так: я сейчас поднимусь и разведаю обстановку - как там мальчики сосуществуют и чем занимаются. Там же может быть все что угодно, верно? И может быть даже от квартиры остались только воспоминания, - вся эта ситуация его крайне забавляла.

- А дальше что? - спросила я.

- А дальше ты сама решишь, стоит ли сразу идти домой и спасать своего благоверного. Может ему и помощь не нужна. Или я могу составить тебе компанию на вечер. Отвлечешься и развеешься.

Сначала я хотела сказать “нет”. Такое твердое и уверенное. Было в этот что-то странное и неправильное. Но на секунду, всего на один короткий миг задумалась: почему нет?

- Хорошо, - выпалила я, пока не передумала и махнула, чтобы он отправлялся на разведку.

Прошло минут десять и Марат вернулся к машине без пакетов и в приподнятом настроении.

- Ну и как там?

Я почти изнемогала от любопытства и нетерпения.

- Все отлично. Живут душа в душу и не считая испачканной одежды Ромы все выглядело весьма мирно и даже дружелюбно. Так что зря ты, Паулина, себя накручиваешь и волнуешься. Егор большой мальчик и может справиться и с нервами и с пацаном. Расслабься уже и отпусти ситуацию, - Марат положил руку мне на плечо и немного сжал. - Так что, едем пить кофе? Учти, что я еще и пирожное закажу.

Учла и согласилась. Ведь если у Титова все в порядке, почему что-то не в порядке должно быть у меня?

Пусть наслаждается общением с сыном.

А я… я просто отдохну.

***

Я не ходила на свидания ни с кем кроме Егора последние восемь лет. И нет, сейчас с Маратом у нас было не свидание, хотя со стороны наверно именно так и смотрелось.

Пара молодых симпатичных людей (и тут нужно признать, что мужчина напротив был привлекательным в том самом плане, в котором его могут рассматривать женщины) сидели друг напротив друга, о чем-то разговаривали, иногда смеялись и заказывали уже по третьей кружке кофе. Я - латте, Марат - американо.

- У тебя подскочит давление. Возьми что-нибудь с молоком.

- Лина, сейчас мое давление не в порядке совсем по другой причине.

Он флиртовал. Много и открыто. И мне это нравилось, хотя по большому счету ничего не значило.

Марат рассказывал про свое детство и юность, про службу в армии, работу в частном охранном агентстве, неудачную драку в торговом центре из-за бывшей девушки и то, как попал в полицию по ее же заявлению.

- К ней приставало несколько парней. Мне так показалось, но видимо я упустил из виду, что с одним из них она была отлично знакома и очень мило общалась. Когда тот придурок положил свою руку ей на задницу, а она ее одернула, я на него напал и избил. Сломал нос и выбил пару зубов. Оказалось, что это была шутка такая.

- Ты себе таких шуток не позволяешь? - серьезно спросила я.

- Каких?

- Со мной себя так вести не будешь?

На лице Марата мелькнуло что-то нехорошее. И у меня в голове тоже. Ему стоило сказать нечто скабезное и сальное, чтобы я прямо сейчас попросила его отвезти меня домой. Но он промолчал, потом расслабился и стал собой.

- Я не заглядываюсь на чужих жен.

Этого мне было достаточно для того, чтобы пока отпустить ситуацию.

- А Егор?

- Что?

- Ты проводишь с ним много времени, гораздо больше чем я. Он изменяет мне?

Я не знала откуда вырос этот вопрос и почему произнесла его вслух. Последние две недели росток сомнения пробивался сквозь здравый смысл. Или может быть он образовался на месте разбитого вдребезги доверия.

- Нет.

- Ты уверен?

- Я свечку не держал, но рабочие поездки Егора всегда рабочие. Ты злишься из-за мальчугана, имеешь на это полное право. Лучше разбирайтесь с этой проблемой вместе, не втягивайте меня больше, чем уже есть. Достаточно битв за одежду в “Дестком мире”

Я улыбнулась.

Экран смартфона Марата подсветился. Ему пришло сообщение.

- Шеф ищет тебя. Говорит, что через десять минут будет звонить полковнику Росгвардии, и что ты с утра не появлялась дома, а с обеда не выходишь на связь.

Я дейтсвительно выключила оповещения, выключила звук на телефоне и забыла об этом.

Двадцати три пропущенных звонка, сорок четыре сообщения в различных мессенджерах и одна весьма реальная угроза. Титов мог поднять на уши людей, чтобы отправить на мои поиски. Он не бросал слова на ветер, все это знали. И я тоже.

“Угомонись. Со мной все в порядке. Скоро вернусь”

И я так и планировала, но Марат предложил сходить в кино на невероятно тупую комедию, и я согласилась (хотя не должна была). Потом мы пустились во все тяжкие, заехав в заведение фаст-фуда и делая заказ из машины. Бургеры, картошка фри, кола. Мы обсуждали тупой фильм, тупых бывших - тут мне было нечего сказать, зато сколько всего я услышала, и бесчувственных нынешних - а вот об этом я очень даже высказалась. На парковке мы провели еще несколько часов.

Черный BMW Марата подвез меня к дому около семи утра. Было темно и довольно холодно. Я знала, что Титов будет в бешенстве из-за того, что произошло. С другой стороны мне еще никогда не было настолько безразлично его мнение, как этим утром.

- Боишься?

- Нет.

- Зря. Егор не будет рад тому, что ты выкинула.

- Спасешь меня?

- Теперь флиртуешь ты, Лина. Не стоит так делать, я могу понять неправильно.

Марат протянул руку к моему лицу, почти коснулся его, но я попятилась назад, нащупала ручку на двери и выскочила на улицу как ошпаренная. Не сказала пока. Просто припустила в сторону дома.

Утренний воздух быстро остудил мои щеки, охладил пальцы и мысли. Я нащупала в кармане ключи и открыла подъездную дверь.

Удивительно, но лифт был на первом этаже, поэтому до своего я доехала непривычно быстро. Дверь была заперта на ключ. Я тихо провернула его два раза и мышкой скользнула в прихожую. Разулась, разделась, положила сумку на танкетку и змейкой проскользнула в гостиную.

До этого момента я не понимала насколько устала физически и морально. Мне хотелось просто рухнуть на любую горизонтальную поверхность, закрыть глаза и забыться крепким сном.

Но я заметила, что на диване сидела огромная темная мужская фигура. Титов не спал. Его волосы были взъерошены, кисти рук свободно свисали вниз, ноги были широко расставлены. Он смотрела прямо на стену напротив.

- Где ты была, Паулина?

Он редко называл меня полным именем. Почти никогда. Голос Егора должен был внушать мне страх и ужас, но я не могла чувствовать ничего, даже рационального желания скрыться от возможной угрозы.

Я задрала свой нос выше, хотя в темноте это казалось той еще глупость.

- Реализовывала права равноценного брака, милый. Думала о своем будущем.

- И много надумала? - зарычал он, поднимаясь на ноги.

- Нет, - сделала шаг вперед и начала расстегивать пуговицы на своей блузке. Вытащила ее края из брюк и отбросила в сторону. - Я ничего не решила. - Расстегнула пуговицу и молнию на брюках, спустила их вниз по ногам и не очень изящно вышла. - Но мы поговорим об этом. Может быть позже. Как думаешь? - Подошла к Титову достаточно близко, чтобы почувствовать, как сильно и громко бьется его сердце, как его трясет от злости и возбуждения, как от него пахнет сигаретами и крепким кофе, который он пил, чтобы дождаться меня.

Значит теперь он тоже знал, что ждать - это больно.

- Я хочу спать. Закрой пожалуйста дверь в комнату, - с этими словами я легла на диван и накрылась пледом.

Титов, как я и просила вышел, больше не сказав ни слова.

Когда я открыла глаза и приспособилась к свету, пробивающемуся сквозь тюль, то обнаружила, что у меня в ногах сидит Рома, одетый в огромную футболку Егора с надписью Levis на всю его худую грудь. Мальчик был среднего для своего возраста роста, но казался очень субтильным, даже тощим. Возможно сказался стресс от происходящего, возможно у него просто была такая конституция. Но футболка Титова висела на нем как мешок.

- Сколько времени? - спросила я.

Он пожал плечами.

- Часы на стене.

И без его ответа я поняла, что было только половина десятого, а значит, что за последние сутки я спала всего два с половиной часа. Просто фантастика. То что нужно для бодрого субботнего утра.

- Я не знаю, - упрямо ответил он и сунул в рот чупа-чупс.

- Ясно.

Сев на диване, не стала спускать ноги на пол и спрятала их под пледом. Вспомнив, что я в одном белье, натянула его до самой шеи.

- Ты же понимаешь время на электронных часах?

- Угу, - мальчик кивнув, не вынимая карамельку.

- И знаешь цифры?

Рома закивал еще активнее, гордясь этим достижением.

На самом деле далеко не все дети к первому классу могли сносно читать. Писать и считать их никто не обязывал. Сейчас школьная программа строится таким образом, что на изучение материалов в классе выделяли ограниченное количество часов. К сожалению эту проблему видели все - преподаватели, родители, директора, но планы и сметы писались выше, учебники в печать и программы образования также назначались комитетами образования.

Каждый новый набор был один и тот же конфликт - часть родителей были уверены, что их детей всему научат в школе, ведь раньше с ними “никто не занимался, даже не подходил”. Я верила им, потому что эти мамы и папы были примерно моего возраста, плюс-минус. Но раньше и сырки глазированные в магазинах стоили по пять рублей, слушали Бритни Спирс, а на дискотеки носили футболки с принтом Титаника, где Джек обнимал свою Роуз на фоне корабля-легенды.

А сегодня, это не так как раньше.

Почти каждое собрание начиналось с криков о том, что их ребенок не справляется с нагрузкой, а родители “вообще-то” работают (вам, конечно, не понять Паулина Андреевна). Почти все знали, что у нас с Титовым нет детей, такую информацию не скроешь. В родительских чатах спешили делать свои выводы. Больны. Бесплодны. Несчастливы в браке. Что у мужа есть любовница, а у меня любовник. Версии были разные, одна тошнотворнее другой. И, конечно, за моей спиной, но всегда находились те, кто не мог удержать язык за зубами. Когда все эти комментарии переходили грани дозволенного я быстро стравила родителей на места, указывая на то, что им стоит больше уделять внимания учебе своего ребенка, а не личной жизни их преподавателя.

На меня жаловались директору. Обвиняли в хамстве и профессиональной несостоятельности, что я вкладываю в голову детям мысли о том, что их родители плохие. Но был один занимательный факт: за все эти годы лишь пятеро учеников из моих классов покинули школу. Двое переехали в другой район города, остальные трое - в другой город.

Я была твердо уверена, что работа учителя - дать ребенку информацию и помочь с тем, чтобы она уложилась у него в голове. Но все дети разные и некоторым (почти всем) нужна помощь в том, чтобы справиться с этой нагрузкой.

- Ты понимаешь, что часы это не только электронный прибор, Рома? Эти, например - механические. На круглом циферблате две стрелки. Длинная - для минут, короткая - для часов.

- Двадцать четыре.

- Что?

- В одном дне двадцать четыре часа, а на круглых часах - всего двенадцать. Это часы неправильные?

- Нет, Рома. С часами все в порядке. Смотри, - я забрала у него конфету и используя ее в качестве указки, протянула руку. - Видишь маленькая стрелка застыла между цифрами девять и десять? - Он кивнул. - И сейчас утро. Мы можем сказать, “девять утра” или “девять…

- Вечера, - подхватил мальчик, скорее инстинктивно улавливая мысль, чем осознавая закономерность своего вывода. - Но стрелка между цифрами. А большая вообще на шестерке. Это шесть минут?

- Разве? Ты знаешь сколько минут в одном часе?

- Шестьдесят.

- Правильно. Видишь деления между цифрами? Их ровно по пять. Цифр двенадцать, а это значит, что… - я осеклась и поняла, что сейчас конкретно облажалась. Это программа второго класса - таблица умножения. - Так, ладно. Наклонись ко мне, - я вытянула руку и тыльной стороной ладони прикоснулась ко лбу мальчика. - Тебя еще тошнит? Ты теплый, но уже не горишь.

Нужно было отвлечь его от ненужной информации.

- В последний раз мне было плохо вечером после картошки фри. Он… - Рома замялся, не зная как именно стоило обращаться к моему мужу. По имени? По биологической принадлежности? Мальчик выбрал самый безопасный и нейтральный вариант - местоимение. Довольно логично.

- Чем он тебя кормил?

- Картошкой фри и бургером. Очень вкусным и огромным. Я весь не съел, а потом мне снова стало не хорошо. Вы не будете ругаться на нас? Я не специально испачкал полы в ванной и всю одежду. Даже хотел помочь помыть посуду, но он был против. И та разбитая тарелка, мне очень, очень жаль, что я испачкал вашу скатерть кровью. Он сказал, что ее будет сложно отстирать.

Информация так быстро покидала его рот, что я едва успевала сводить ее одну цельную картину.

Я точно помнила, как Марат сказал мне, что у Егора и Ромы все было прекрасно, но либо он намеренно скрыл от меня масштаб катастрофы, либо мальчик сильно преувеличивает.

- Рома, выйди.

В проеме двери появилась хмурая фигура Егора и в отличие от сына к мирным переговорам он не был готов.

***

- Зачем прогоняешь сына?

Последнее слово я подчеркнула, произнеся чуть громче, чем стоило. Мальчик поник и поспешил уйти, как просил Титов. Тот же подал мне домашнюю пижаму.

- Пойдем позавтракаем, а ты расскажешь где пропадала.

- Я в душ сначала, - подхватив протянутые вещи юркнула в ванную и включила воду.

Упругие горячие струи не щадили и обжигали кожу, едва не оставляя красные следы. Но там где не справлялись они - проходила грубой мочалкой. Я только-только проснулась и уже была злой. Раньше такого почти никогда не происходило, и даже если случалось встать не с той ноги - всегда удавалось быстро поднять себе настроение.

Но как это сделать, если причина злости не могла быть устранена?

Не можешь справиться с ситуацией - прими её. Если насилия не избежать - расслабься и получай удовольствие. Какая чушь!

Вымыв голову два раза я поняла, что ни усталость ни раздражение не прошли. Еще минут двадцать сушила волосы, умывалась и приводила себя в порядок. Не знаю почему, но именно сегодня не хотелось выходить к Егору заспанной и несобранной.

Мой внешний вид как броня, обманка.

Пухлые от природы губы, светло-голубые глаза, личико формы сердечка, немного вьющиеся волосы, атлетичная фигура без особых усилий в зале. Мне даже не нужно было стараться, чтобы вызывать раздражение у некоторых женщин и ловить на себе заинтересованные взгляды мужчин.

Возможно поэтому с подросткового возраста я привыкла все это маскировать. Волосы в хвост или неряшливую “дульку”, закрепленную простым карандашом, джинсы, худи, кеды и очки без диоптрий.

Поймать меня в юбке и платье было практически невозможно.

Егору вот удалось. Поймать и не отпускать очень долго. Хотела задать себе хрестоматийный вопрос: а когда же все пошло не так? Но ответ лежал на поверхности, точнее сидел в нашей спальне.

С самого начала.

Но что теперь горевать и плакать?

Я вышла из своего временного укрытия и прошла на кухню. Муж сидел за столом.

- Снова куда-то собралась, - не вопрос, а обвинение.

- Зависит от нашего разговора и тона, в котором от пройдёт.

- Тона? Тон здесь буду задавать я. Где ты была всю ночь?

- Гуляла с приятелем. Тебя что-то не устраивает?

- Все, меня все не устраивает, Паулина! Я тут справлялся с рвотой, температурой, стиркой и мытьем посуды. Я вымыл полы и бог еще знает что сделал, а ты гуляла? Это должно быть шутка.

Я закатила глаза, как будто должна была впечатлиться всем тем, что он перечислил. Титов никогда не был белоручкой и домашним обязанностям относился спокойно. Зачем сейчас было строить из себя героя - не понятно.

- Я устал от всего этого, - он начал второй раунд.

- А я от твоей лжи.

- Я тебе не врал! Никогда, мать твою, не врал!

- Маму мою не трогай, ладно?

Так и не успев опуститься на стул, подошла к нему вплотную и погрозила пальцем, прямо перед носом. Но он не Рома, не маленький беззащитный ребенок.

Снаружи я казалась амазонкой, а внутри все переворачивалось. Меня как будто наконец-то догнала вся безысходность случившегося. А Титова еще нет. Наша жизнь не только никогда не станет прежней, возможно, что я уже никогда не смогу понять и принять этого мужчину обратно.

И что тогда делать? Разъехаться и развестись?

- Как ты мог так со мной поступить, Егор? Это так нечестно после стольких лет.

Он убрал от своего лица мою руку и перехватил запястье, потянув на себя. Я понимала, что он делал и даже могла бы подыграть, но за эти две недели наигралась в самаритянку и все понимающую жену. Устала. Не только из-за того, что мало спала, а из-за… всего.

- Пусти.

- Не надо так, Паша.

- А как надо? Я же знаю, что будет в понедельник - ты соберешься на работу и уйдешь. Я соберусь на работу, соберу Рому в школу и пойду учить твоего сына основам счета, письма и чтения. Странно, что еще никто не догадался о том, кто этот мальчик и почему он ходит за мной по пятам, как привязанный. Но рано или поздно слухи поползут и от такого не отмоешься. Я люблю свою работу, Титов и не хочу ее терять из-за тебя!

Автоматически отошла от него, увеличивая дистанцию.

- У вас там просто кружок сплетниц. И тебе не все равно на мнение узколобых куриц, чья личная жизнь крутиться вокруг котов и унылых сериалов? Они в жизни кроме этого города и all-inclusive в турецкой пятерке средней руки ничего не видели. Я положил к твоим ногам весь мир и готов сделать все, что угодно.

- Нет.

Титов непонимающе тряхнул головой. Видимо я ответила слишком коротко и непонятно. Но на самом деле это просто проекция его же слов двухнедельной давности. Короткие фразы, размытые объяснения, отсутствие информации.

- Я не понимаю, что ты хочешь от меня сейчас?

Сказать честно, я и сама не понимала. В голове одновременно переплеталось несколько вопросов и выводов, к которым я могла бы прийти получив ответы. Они скручивались и заполняли черепную коробку, но я не понимала с какого хотела и могла бы начать.

- Я скажу, когда сама это пойму. А сейчас мне нужно время.

- Мне собрать вещи и уйти из собственного дома? - зло рявкнул он.

- Нет. Уйду я, а ты помоги ребенку не чувствовать себя ненужным собственному отцу, - я двинулась в сторону двери, но Егор так быстро вскочил с места и перекрыл мне выход рукой.

- Я не собираюсь с ним нянчиться и становиться отцом.

- А я ему вообще никто! - Заорала в ответ, потеряв контроль. - Титов, ты понимаешь это?

Шаркающий звук застал нас врасплох. В коридоре стоял мальчик и сжимал в руках пустую кружку. Он все слышал, и поэтому плакал. Но в этот раз я не могу отступить.

Через двадцать минут собрав немного вещей и стараясь не слышать истошного крика протеста Ромы, я закрыла за собой дверь. На час, день, неделю или больше? Я не знала.

Никто из нас не знал.

Егор.

Она даже не оглянулась.

Просто вышла из комнаты со спортивной сумкой, наспех собрав в нее самое необходимое, прошла в прихожую, обулась, накинула пальто и вышла, тихо щелкнув дверным замком.

Не хлопнула со всей силы.

Не сказала что-то едкое и неприятное на прощание.

В Паше совершенно отсутствовало это мрачное желание - давить на больную мозоль, щедро присыпая гнойник солью. И все же оказалось, что это очень неприятно. Больно, когда уходят и не говорят, что собираются вернуться. Сейчас эта мысль отозвалась во мне гораздо сильнее, чем вчера вечером, чем несколько часов назад, когда мне хотелось схватить жену за волосы, развернуть к себе спиной, нагнуть, снять трусики и трахнуть. Жестко. Жестоко. Наказывая и унижая. Она напрашивалась на все это слишком уж откровенно.

Но мне удалось взять себя в руки и уйти, чтобы не натворить дел. Последствия могли бы быть необратимы, а я не монстр.

Хотя мальчик так не считал.

Он плакал. Точнее выл, как маленький забитый щенок, забравшись в ближайший угол подтянув колени к подбородку. Руками обхватил ноги, крепко сцепил пальцы в замок.

Что про такое невербальное поведение говорят психологи? Кажется, что человек закрылся и не готов к общению ни с кем вообще. Но для распознавания страха в глазах ребенка мне не нужно было учиться несколько лет по данной специальности.

- Ты можешь встать и перестать плакать? - Я подобрал самый безопасный глагол для того, шума, что издавал такой маленький человек. И откуда у него такие легкие, чтобы так глубоко вдыхать и протяжно завывать?

В тебя, идиот!

От глупой мысли отмахнулся. Мальчика все еще нужно было успокоить и отвлечь от вселенского горя - потери Паулины. Мне тоже было от этого крайне паршиво, но успокаивать меня никто не спешил.

- Ром, хватит, - окрикнул я чуть громче, чем раньше. Он не успокоился, но перестал издавать протяжные звуки. - Вставай и иди умываться, потом решим, что с этим делать.

К огромному удивлению в этот раз он послушался и медленно встал, придерживаясь за стену. Худые плечи подергивались, словно в конвульсиях. Зрелище было не очень приятное. Сложно поверить, что в нем есть моё ДНК. Если нас поставить рядом, то можно наглядно представить картину басни “Слон и моська”.

В возрасте Ромы я уже был отъявленным маленьким сорванцом. Мама пыталась навязать меня Максу в няньки и иногда ей это даже удавалось. Она оставляла нас с карапузом, пока бегала в магазин, а я не мог дождаться момента, чтобы выйти во двор гонять мяч с пацанами. Но чем старше я становился, тем больше мне навязывали общество младшего брата.

“Он же младший. Ты должен его защищать. Должен оберегать. Должен заботиться и помогать”.

Я так не считал.

И почему был должен, если даже наш отец решил, что мы были недостойны его заботы, внимания, времени.

Отца я ненавидел, мать жалел до невозможности, но находиться рядом не мог. За ее слезами и истериками наблюдал Макс - у него не было выбора, а я таскался к одноклассникам. Их матери подкармливали меня и смотрели жалостливо, папы - крепко хватали за плечо, мол “ничего, сынок, справишься”. А потом и эти браки распадались.

Дети страдали, становились сторонними наблюдателями родительских разборок, ссор и безразличия. Мне было противно на это смотреть и я понял одну простую вещь - жить для себя гораздо интереснее и веселей.

Айфон известил меня о новом сообщении. Оно было от Марата с очередным отчетом про состояние Кристины. Без изменений. Ни хуже, ни лучше.

- Рома? - Я тормознул мальчика, едва тот вышел из ванной. - Хочешь… навестить маму? Ты ведь знаешь, что она в больнице?

- Да, - он быстро кивнул и округлил глаза от неожиданности. - Мы правда можем поехать?

- Ты должен знать, что она без сознания и не сможет с тобой разговаривать. Но я попрошу, чтобы тебе разрешили подойти к палате и посмотреть через стекло. Согласен?

Он снова кивнул, но не улыбнулся.

Через пятнадцать минут мы вышли из дома и сели в машину. Мальчика я усадил на переднее сиденье и пристегнул ремнем безопасности. Мы ехали в полной тишине, я не решился включать радио или любую другую музыку.

Наверно сейчас бы Паша сказала, что я поступил правильно и мудро. Может быть напишу ей вечером сообщение и расскажу обо всем. Может быть тогда она вернется.

- Мама умрет? - внезапно спросил Рома, когда мы остановились на перекрестке.

- Врачи делают все, чтобы этого не случилось.

Это был самый честный и безопасный ответ, который я сейчас мог ему дать.

- А вы?

- Что я?

- Вы тоже сделаете все возможное, чтобы мама жила?

***

Я оставил вопрос без ответа потому что уже делал все, что мог, но к сожалению организм человека, если верить словам доктора, не так прост, как компьютерный код, и чтобы его вылечить нужна не только удачная комбинация препаратов, аппаратов и внимания лучших специалистов.

Даже дорогое лечение может по-разному влиять на разных людей при одинаковых вводных. Это зависело от переносимости отдельных компонентов лекарств в препаратах, от их качества, в конце концов от того, готов ли сам пациент бороться за себя.

А может даже не от этого.

Макс не хотел. По крайней мере брат вполне серьезно собирался сдохнуть, когда узнал о том, что его недоношенная новорожденная дочь умерла почти сразу, после того как появилась на свет.

Врачи не давали прогнозов его состоянию, не обнадеживали. Его другая жизнь и этот второй шанс были даны лишь потому, что он не закочил все свои дела.

Казанцева тоже не закончила. Доказательство этого шагало со мной рядом по коридору.

Насколько я помнил Кристина всегда была волевой и сильной. Спортсменка. Красавица. Но далеко не комсомолка. Не командный игрок - эгоистка и единоличница до мозга костей. Прямо как я. Все эти качества делали ее характер уникальным и интересным для меня десять лет назад. Она не боялась спорить, давать мне отпор, огрызаться и даже пару раз задвинула мне довольно увесистые оплеухи.

Я не бил женщин, но ее хотел придушить.

А потом уходил и возвращался.

Между нами было много разных чувств, но того, которое могло бы привязать меня к ней, как цепного пса - нет.

Я выбрал Пашу. Я выберу ее снова и всегда буду выбирать ее.

- Еще далеко? - спросил мальчик нетерпеливо.

- Больница большая.

Несколько длинных белых коридоров, влажный от недавней уборки кафель под ногами, на котором после нас оставались следы. Бахилы знакомо шуршали на ногах. У Ромы один наполовину сполз.

- Так далеко?

Его пытливые глаза смотрели на меня требовательно. А еще около часа назад он боялся оставаться со мной наедине.

Ну надо же, какие изменения. И почему?

- Нужно будет дойти до лифта в конце коридора и подняться на шестой этаж. Там отделение реанимации для послеоперационных и тяжелых больных.

- А мама тяжелая?

- Да.

- Тогда как она поправится?

- Врачи делают все…

- Я помню, - Рома нахмурился. Его небольшое лицо стало таким пластичным и многогранным. Он хотел знать больше, понимать информацию, которую мог понять, переварить и освоить. - Как это случилось? Вы знаете?

Я промолчал. Тут мне было нечего сказать.

Мальчик еще вернется к этому вопросу и теперь стало ясно, что доставить его сюда было самой тупой идеей, которую сгенерировал мой гениальный мозг, заточенный под компьютерный код. Нужно было отвести его в торговый центр и дать возможность выпустить пар иначе. Он уже не выглядел так болезненно как вчера и весьма уверенно шел на своих двоих. Утром поел, температуры не было. Ему бы понравилось в большом развлекательном центре для детей.

Оттуда постоянно слышались визги и крики восторга.

Здесь же везде стояла зловещая тишина. Она следовала за нами по пятам, догоняла и мягко обнимала своими липкими пальцами, оседая на одежде, на коже и волосах.

В лифте вместе с нами на каталке везли девочку лет восьми или девяти. Её сопровождали медсестра и санитарка. Рома пристально смотрел на огромную гипсовую конструкцию, которая начиналась от таза и полностью покрывала её ноги.

Я вопросительно поднял глаза на женщин.

- Выпала с третьего этажа. Закрытый перелом таза и обеих ног, срастается неправильно. Мать так увлеклась бутылкой коньяка и новым ухажером, что не уследила за ребенком. Это уже третья ее операция.

- Она слишком взрослая, чтобы случайно выпасть из окна.

После нескольких секунд тишины медсестра кивнула.

Вот же срань!

Зачем люди, которым дети не нужны их рожают? Чтобы делать больно? Издеваться, калечить морально, унижать физически, реализовывать в них то, что не удалось достичь самим. Иметь ребенка, которого ты не хотел - это самая эгоистичная вещь, которую только может сделать человек.

Лифт остановился и мы вышли. Девочку повезли выше, на операцию.

До поста медсестры добрались молча.

- Добрый день. Доктор Беспалов на месте?

- Да, в ординаторской. А вы по какому вопросу?

- Хотим кое-кого навестить.

- Здесь вообще-то реанимация, а не проходной двор, и часов посещений не предусмотрено - взвилась женщина. На вид ей было чуть за шестьдесят. Строгая, внимательная, опытная старшая сестра. - Повадились таскаться, нарушаете стерильность, носите свою заразу, без масок и шапочек. Бахилы порваны! Мальчик, ты куда?!

Я посмотрел вниз, туда где мгновение назад рядом со мной остановился Рома, но его уже не было. Он успел ускользнуть из поля зрения, пока меня самого отчитывали как мальца и двинулся в ту сторону, где были просторные палаты с огромными окнами. Люди лежали по одному или несколько человек. Вокруг каждого стояли мониторы, извещающие о пульсе и сердцебиении пациента, помпы, которые помогали в необходимых количествах поставлять лекарства в организм, дефибрилляторы, ИВЛ. Некоторые фирмы я знал не понаслышке, работал и даже помогал настраивать.

Рома шел вперед так быстро, словно точно знал куда ему надо.

- Постой, - крикнул, но он не послушался. - Я же сказал тебе не отходить от меня.

- Мама. - Я не слышал, скорее угадал, что он это сказал, когда остановился напротив нужной палаты. Сделал шаг вперед, поднял руки и приложил ладошки к стеклу. Тонкие пальцы распластались по пластиковой, идеально очищенной поверхности. - Мамочка. Мамочка, проснись. - Громче. - Проснись, пожалуйста.

- Да что же это делается? С ума сошли? Ребенка к матери в таком состоянии привели! - негодовала медсестра мне вслед, когда я подбежал к нему и, подхватив как куклу под мышку, поторопился на выход.

Доктор Беспалов как раз выходил из ординаторской и проследил за нашим перемещением молча. Подозреваю, что он тоже не будет церемонится, когда позвонит мне, чтобы отчитать за этот поступок.

Вниз решил спуститься по лестнице.

- Отпусти меня!

- Рома, хватит брыкаться, упадем, блин.

- Поставь меня. Она там, я хочу к маме!

Он плакал, но перестал пинаться когда мы уже дошли до первого этажа. Натянул шапку, куртку и пока я снимал ботинки выскочил на улицу. Я не торопился. Ведь нормальный ребенок не станет убегать от крыльца не дожидаясь взрослого. Не выскочит на парковку, а затем не будет нестись в сторону проезжей части, к которой она прилегает.

К моменту, когда я понял, что Ромы нет в пределах моей видимости его красно-синяя шапка с помпоном мелькнула на полпути к шоссе.

- Бл*ть!

Это последнее, что я мог сказать членораздельно. Дальше только ругался, орал и бежал. Бежал как никогда раньше.

Бежал, потому что должен был успеть обогнать машину, которая обязательно превратит его маленькое щуплое тело в фарш. Совершенно безжизненный и перемолотый.

- Рома, стой!

Я был так близко, ему просто нужно помочь мне, ведь не успею!

Крикнул на последнем издыхании, но он не послушался.

Я протянул руку. Успел.

Еще минут пять мы сидели на обочине шоссе, вытянув ноги вдоль поребрика, в луже, грязи, среди опавших листьев. Я так крепко сжал его голову, что казалось мог раздавить своими ладонями, но ощущать то, что он дышит… лучше всего.

- Ты такой глупый! Глупый, но… Господи, спасибо, что живой.

Паулина.

Со своей сумкой и ворохом неразрешенных проблем я уехала в другую часть города.

Егор подарил мне первую машину через год после свадьбы, как только я сдала на права. На этом настоял он, уверяя, что рано или поздно навык вождения мне пригодится. Сдать практику получилось только с третьей попытки, но муж не переживал. После он еще около двух месяцев лично тренировал меня на дорогах. Покрывался испариной, ругался, крестился и, кажется, однажды, хотел признаться, что я совершенно безнадежна и второй Мишель Мутон мне не стать.

И все же благодаря его терпению и усилиям водить я стала приемлемо. Не каждый день, иногда реже чем раз в неделю, но садилась за руль. Титов дарил мне дорогие машины, хотя в этом мне было никакой необходимости. Мне нравились малолитражки, габариты которых позволяли вписаться даже в небольшое окошко на любой парковке.

- Милая, дело не в цене, а в безопасности, - повторил он, вручая мне ключи от последнего приобретения три года назад.

Тогда Егор тоже поменял машину.

Но сегодня его черный BMW не стоял рядом с моим белым. И это странно, ведь если задуматься, его машины во дворе дома я не видела уже несколько дней. Сдал на ТО или перепрошивку компьютера?

Не важно.

Около часа я бесцельно каталась по улицам города, заправилась, чтобы не встать где-нибудь в самом неподходящем месте и снова каталась, пока не решила, что пора бы остановится и подумать: а что собственно делать дальше?

Сегодня я могла переночевать в отеле, завтра тоже. Могла бы жить там неделями и месяца, но за счет Титова. Перспектива снять квартиру не радовала, потому что это довольно долго и затратно. Оставалось только податься к маме. Она с большим любопытством отнесется к такой ситуации.

Я повернула к торговому центру и заехала на подземную парковку. В выходной день здесь почти не было свободных мест, а значит внутри достаточно много народа.

Убедившись в своей правоте заняла единственный свободный столик кафе на первом этаже. Заказала кофе и “наполеон”.

Ждала.

Ждала, когда это отвратительное угнетающее чувство собственной несостоятельности пройдет.

Мимо проплывали люди. Пара школьников держась за руки разглядывали в витрине островка-кондитерской пирожные и выбрав один, кусали по очереди. Мужчина, нагруженный пакетами уныло шагал следом за женой, которая громко обсуждала по телефону с подругой Леночкой последние тенденции в области подтяжки ягодичных мышц.

Молодая женщина вела за руку девочку. Той на вид было года три и она с искренним восторгом, который был присущ только детям, рассматривала вокруг себя все, что до этого казалось ей чуждым и неизвестным. В конце концов ее внимание остановилось на огромном розовом шарике в виде Свинки Пеппы, маленькая ручка поднялась и махнула в его сторону и совершенно обезоруживающий взгляд был брошен на маму. Через пару минут счастливый ребенок держал в руках драгоценный воздушный шар.

Внутри меня что-то дернулось, как будто лопнула струна.

Я не успела понять что именно. Мне звонил Титов.

Я сбросила. Два, три, четыре раза и уже хотела заблокировать номер мужа когда получила его сообщение: “Ты можешь вернуться? Я отвел Рому к Кристине. Он не был готов”.

Прочитав это я нажала на ответный вызов.

- Привет, я…

- Что ты сделал, Титов?

- Он был расстроен из-за того, что ты ушла.

- И ты не нашел ничего лучше как отвести мальчика в больницу, чтобы он самолично увидел, как твоя бывшая борется за жизнь. Как мило. Я всегда думала, что ты один из умнейших в мире мужчин, а оказалось, что…

- Я не умею обращаться с детьми!

Егор крикнул. Он никогда не кричал на меня, даже когда учил водить. Но сейчас это была не злость, а паника. Чистейшей воды страх, который пропитал его голос и кажется всего самого.

- Тебе придется научится, - ответила спокойно, как только могла, но внутри все кипело от негодования. Чертов дурак!

Между нами затянулось молчание, которое могло оборваться в любой момент нажатием клавиши “отбой”, но никто ее не нажимал.

- Что тебе нужно?

- Чтобы ты вернулась.

- Прошло всего пару часов.

- Он не справится. И я не справлюсь.

Здравый смысл боролся с совестью. Его ребенок - не моя проблема. Никогда не была и не должна была ею стать! Его бывшая любовница, мама Ромы - тоже не моя проблема! Почему я должна об этому думать и переживать?

Я смотрела на мальчика часами в классе. Он, конечно, копия Титова, но не во всем. Не видя ни разу Кристину я могла предположить какая у нее была форма носа, или характер, что она “жаворонок” и предпочитает все держать под контролем. Рома содержал свои тетради, учебники, пенал и весь рюкзак в идеальном порядке. Всегда складывал вещи, когда переодевался. Ставил посуду в раковину и даже пару раз порывался ее помыть. Когда я спросила зачем он это делает, мальчик просто ответил, что мама ему сказала - нужно помогать девочкам.

Я была так тронута, что на несколько часов в тот вечер забыла, что это ребенок мужа и смотрела с ним мультики пока он не уснул. А потом всё вспомнила и несколько часов проплакала.

- Паулина, что я должен сделать, чтобы ты приехала?

- Сказать мне правду.

- Какую?

- Ты все еще встречаешься с Кристиной? У тебя с ней продолжался роман на протяжении всех этих лет?

Сама не верила, что спросила. Глупо. Как же глупо. Сейчас он скажет “нет”, а я решу, что врет.

Шум вокруг меня затих. Я будто погрузилась в вакуум, где не было ни витрин, ни островков с пирожными и яркими воздушными шарами. Не было кафе и людей. Вообще ничего.

- Нет.

Предсказуемо.

- Тогда почему ты так трясешься над ней? Титов, ты уже обеспечил лучший уход и лекарства, больницу, оборудование. Зачем тебе ходить туда и узнавать все лично? Зачем заботиться о человеке, которого ты отпустил из своей жизни много лет назад?

Я не кричала. Говорила ровно и монотонно, потому что не в характере Егора было отпираться от очевидных вещей долго. Мы часто играли в покер и из нас двоих лучше блефвала именно я. Так что на него не стоило давить. Сейчас он сам признается.

И тогда Егор ответил:

- Потому что именно я ее сбил.

Егор.

Говорят, что плохой день с самого утра начинается дерьмово.

Чушь!

В тот августовский день все началось прекрасно. Я вылетал домой после командировки раньше на два дня, купил билеты в театр на премьеру спектакля, на который жена мечтала попасть последние пару месяцев - один Бог знает почему, но Паша любила ходить именно на живые постановки, а не в кино. Собирался появиться на пороге квартиры около семи вечера, заставить ее влезть в джинсы и свитер, а после культурной программы, взяв горячую пиццу из ближайшего ресторана пиццу, привезти домой и долго и медленно любить. До тех пор пока она не станет просить пощады.

А она бы не стала.

С этими мыслями набрал Марата.

- Слушаю, шеф.

- Марат, ты можешь передвинуть встречи, которые запланированы через два дня на день раньше?

- Я могу попробовать, но не уверен, что Иванов согласится, у него всегда очень плотный график.

- Иванова оставь как есть, остальных двигай.

- Проблема с настройкой контроллера решилась? - спросил он.

- Только под моим чутким руководством, - усмехнулся. - У меня взлет через пять минут, поэтому отключаюсь. Вечером меня не беспокоить, буду занят.

Отключил телефон, устроился в кресле первого класса и практически весь полет до Москвы дремал.

Посадка прошла сложно, над городом бушевал циклон и командир несколько раз заходил над аэропортом, чтобы получить разрешение приземлится. Вышколенный персонал не подавал и виду, что им могло быть страшно и некомфортно в “болтанке”, поблагодарил за то, что воспользовались линиями “Аэрофлота”. Одна из стюардесс попыталась со мной флиртовать, но ни ее привлекательное личико, ни пухлые губы, накрашенные призывной алой помадой, ни фантазии о девушках в форме не могли отвлечь меня от главного - желание поскорее вернуться домой.

На хрен театр. Мы уже точно не успеем.

Закажем ужин, а дальше все как я планировал ранее.

Пройдя паспортный контроль, я вышел в зал прилета и поспешил на парковку аэропорта. Погода была омерзительной. Дождь хлестал сплошной стеной, извергая с небес тонны воды. Серое небо мрачно нависало над землей и из его недр появлялись все новые и новые лайнеры, которые не могли уйти на другие - запасные аэродромы.

По пути к дому я заехал в цветочный магазин и купил Паше букет из альстромерий. От цветочного отъезжал нервно. Поток торопящихся домой не позволял сначала просто выехать на дорогу, а затем перестроится в левый ряд.

Я набирал скорость, выискивая окно. Казалось, что вот-вот та “Калина” уйдет и я смогу втиснутся. Уже хотел крутануть рулем, бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что никому не мешаю, еще раз оценил обстановку впереди и потом удар.

Глухой.

И крик. Короткий и громкий.

- Черт.

Машина остановилась. Кажется, что на добрых полминуты мое сердце тоже. Я знал, что сбил человека. Мозг быстро обработал эту информацию, но никак не мог донести ее до нужных частей тела.

Не знаю через сколько секунд я пошевелился, открыл дверь и вышел на улицу.

Куртка промокла моментально, ноги против воли несли к неестественно скрюченному на темно-сером асфальте телу. Каблуки и плащ. Это женщина. Темные волосы, туго собранные в косу, лицо обагренное кровью. Я наклонился ниже и словно сраный спасатель приложил два пальца к шее, чтобы почувствовать пульс, но в ушах набатом било собственное сердце.

Бум-бум-бум.

Побежал обратно к машине, потому что телефон остался внутри. Набрал необходимый номер.

- Служба спасения, оператор Васечкин Леонид. Что случилось?

- Человека сбили.

- Ждите.

- Что бл*ть?

Я продолжал ругаться, пока не понял, что меня перевели на медиков.

- Скорая помощь, оператор Маркова Инга. Что случилось?

- Человека сбили, - повторил я, не узнавая свой дрожащий голос, возвращаясь к женщине.

- Адрес?

Я покрутил головой, вспоминая на какой улице нахожусь, дав самые точные ориентиры для бригады реанимации.

- Пострадавший еще жив?

- Это женщина.

- Она жива? Пульс прощупывается? - допытывалась оператор.

- Я не знаю.

И я не знал. Снова наклонился к несчастной, что выскочила из-за Газели. Тут был пешеходный переход. Справа знак - сбит и не поставлен обратно, “зебра” затерта и не прорисована дорожниками как положено, а дятел, который не учил ПДД, закрыл знак слева.

Чертово комбо!

- Мужчина, оставайтесь на месте до прибытия реанимобиля. Назовите ваше имя.

- Егор Титов.

- Ждите.

Я кивнул, хотя знал, что оператор Маркова Инга не увидит этого. Засунул телефонный аппарат в насквозь промокшие джинсы и снова наклонился над женщиной. Дождь не только образовал вокруг нее грязную лужу, но и частично смыл кровоподтеки.

Тогда я понял, что это была Кристина.

***

Никогда не был хорошим мальчиком и, конечно, неоднократно нарушал закон в разных странах и на пяти из шести континентах, но никогда это не было связано с опасностью для жизни человека. Только со школьным увлечением взламывать сайты и с работой. За это можно поймать и наказать, но далеко не всех.

Меня пока поймать никому не удалось. К счастью.

Сейчас же вина моя была прямой и как на ладони. От этого все внутри свернулось.

Где же скорая? Почему так долго? Сколько вообще прошло времени? Часов, минут, секунд… Сколько мне остается времени, чтобы узнать стал ли я убийцей?

Я хорошо водил, сам учил нескольких человек и даже Паулину, которая казалось безнадежной с самого первого дня. Она очень старалась, и я был терпелив. Объяснял на что обязательно стоит обратить внимание.

- Смотри по зеркалам.

- Не едь слишком медленно.

- Пристегивай ремень безопасности.

- Убедись, что на дороге нет пешеходов. Они всегда бегут, всегда лезут, а виновата будешь ты и только ты!

Я повторял ей это снова и снова, потому что все знали “пешеход всегда прав, но не всегда жив”. Вопрос был не в месте наезда, а в том как сделать так, чтобы его избежать.

Еще с минуту словно вкопанный стоял рядом с телом женщины у моих ног. Знал, что не должен к ней прикасаться, чтобы не сделать хуже. Сердце барабанило за ребрами, руки тряслись, мозг старался работать и составить план, но тщетно. Адреналин продолжал разгонять кровь и подбрасывать давление, которое мешало здравомыслию.

Мимо проезжали безразличные зрители развернувшейся сцены. Медленно.

Из некоторых окон было видно, как светиться под камерой смартфона фонарик вспышки. Наверняка кто-то сейчас выложит в сеть видео как сбили очередного несчастного пешехода.

Черт.

Телефон в мокрых джинсах звонит, но я его игнорирую. Смотрю на свою машину. На капоте вмятина, а на лобовом стекле след от удара такой, словно на него приземлился булыжник. Я даже не понял, как Кристина оказалась там, но зато ясно откуда кровь на голове.

Подушки не стрельнули.

Хорошо, значит должна быть на ходу. Надо увезти ее отсюда, но не к дому. Паша с ума сойдет.

Боже мой, Паша! Она ждет меня, а я не приехал до сих пор. Наверно эти непрекращающиеся звонки от нее.

Вернулся к водительскому месту, пытаясь вспомнить какая была скорость. Электронная приборная панель заглючила и услужливо оставила нужное показание - 51 километр в час. Не так уж и много, учитывая средний поток движения на этом участке в обычное время.

Достаточно много, чтобы кого-то убить, а кто-то остался без мамы.

Еще одна мысль пронзила от макушки до пят. Мальчик. Рома.

Потом. Завтра. Сейчас нужно разобраться с Кристиной.

Скорой все нет.

Достаю айфон и понимаю, что оказался прав - звонила жена. Не перезваниваю, потому что не представляю как сейчас звучит голос. Сбрасываю короткое сообщение.

“Прости, планы изменились. Срочный заказ. Вернусь через пару дней. Люблю тебя”.

Звук маячка скорой помощи и красные огни на крыше желтой реанимационной машины стали первой хорошей новостью за прошедшее время.

Из машины выскочило два здоровых парня с носилками и один более взрослый и коренастый мужчина - очевидно врач. Они занялись Казанцевой негромко озвучивая сухие факты и цифры. Показатели пульса (какое счастье, что он все-таки есть), давления (слишком низкого), сатурации (не в норме), на свет не реагирует, перелом руки и ноги, возможно таза, множественные ушибы внутренних органов, возможно кровотечение.

- Срочно в больницу! - заключил врач и остановился напротив. - Вы вызвали скорую?

Я кивнул.

- Хорошо, - он взглянул мне за плечо на поврежденный автомобиль. - Это правильно.

- Куда вы ее везете?

- В ближайшую, здесь недалеко.

- Какие у нее шансы?

- Довольно скверные. Помолись за нее.

С этими словами врач сел в машину и реанимация сорвалась с места.

Я не молился и вообще не верил в Бога. Только в себя, в деньги, в те возможности, которые они дают.

Не знаю где застряла патрульная машина, которая должна была явится на место наезда вместе с бригадой скорой, но видимо все они сегодня на срочных и массовых ДТП из-за погоды.

Оставлять место происшествия было не лучшей идеей, но остаться здесь я не мог. Мысли стали обретать необходимый порядок, выстраивать возможные пути решения и проблемы.

Но даже спустя час, когда машина уже была загнана в отдельное помещение знакомого автосервиса, Марату отданы распоряжения найти и изъять из доступа записи всех камер, которые могли заснять момент аварии, почистить в интернете случайные короткие видео с подходящими названиями и тегами, я знал… все плохо.

И скоро станет еще хуже.

Паулина.

Над школьной доской висели часы.

Пока дети старательно выводили крючок, которым заканчивается строчная “а” я следила за бегом секундной стрелки. Она плавно катилась от цифры к цифре, забирая время, которое было не вернуть, а я смотрела на это незатейливое движение как загипнотизированная.

Прошло четыре дня с тех пор, как Егор сообщил мне еще одну подробность того, что произошло. К моему удивлению он не ушел, как поступал до этого несколько раз. Дома я обнаружила его, Рому и Марата, мирно пьющих чай на кухне.

Меня потряхивало от перспективы того, что мужа могут посадить за непреднамеренное убийство, что его бывшая может очнуться и подать на него в суд или потребовать компенсации. Но с другой стороны он итак полностью оплачивал ее лечение, и, кажется, содержание Ромы.

Когда мальчик ушел спать и мы остались втроем я старалась не смотреть в сторону Егора. Я любила его так сильно, что не могла дышать, когда мужа не было рядом, а теперь он словно… словно стал совершенно чужим человеком - тем, о котором я ничего не знала.

- Что ему грозит? - спросила у Марата.

- Ничего, - ответил Титов. - Мы стерли все видеозаписи, машину загнали в нужное место, и…

- Врач скорой помощи наверняка списал данные, у них профессиональная память.

- С этим мы тоже разберемся, - продолжил Егор.

- Когда Казанцева очнется, то у нее будут вопросы.

- Я же сказал, черт возьми, - муж встал с места и наклонился над столом, нависая надо мной. - Я все решу. И когда спрашиваешь о том, что касается меня, обращайся ко мне!

Его голос звучал нервно и громко. Не так как несколько часов назад, когда он сознавался в произошедшем.

- Что насчет совести, Егор? С этим ты тоже все решил?

Больше у меня к нему вопросов не было. В ту ночь я осталась ночевать дома, но спала с Ромой.

Прошло четыре дня и мы почти не разговаривали. Существовали в каком-то странном застывшем вакууме, где каждый сосредоточился только на чем-то своем. Я - на работе, Егор - на работе и возможно на попытках придумать как поставить бывшую любовницу на ноги, а Рома… Рома просто делал то, что от него просят.

Перед сном он всегда подходил к Титову с одним и тем же немым вопросом: “Как мама?”. Муж качал головой, что означало без изменений.

Поэтому я все гадала, когда же эти самые изменения наступят и сегодня утром получила ответ в виде сообщения от Егора.

“Кристина пришла в себя. Роме еще сообщать рано. Не обнадеживай его. Хотел, чтобы ты знала”.

Вроде сказал правду, но почему то легче от этого не стало.

Поэтому все мои мысли занимали не каллиграфические навыки учеников в классе, а то, что будет происходить дальше.

Прозвенел звонок и дети по своему обычаю начали спешно складывать письменные принадлежности в пеналы. Я попрощалась с ними и напомнила о том, что в пятницу класс вместо учебы собирается на экскурсию в палеонтологический музей.

- Информация для родителей будет в чате, но и вы сами не забудьте об этом, пожалуйста. Сдаем прописи на проверку и можете собираться домой.

Я попрощалась с классом, дождалась когда нас в кабинете останется только двое и стала складывать прописи в пакет. Сегодня не хотелось задерживаться, лучше возьму работу на дом и проведу спокойный вечер за проверкой почерка своих учеников.

- Рома, ты готов? - спросила я, проходя мимо последней парты, где он так и обосновался.

Он кивнул и протянул мне руку. Легко и естественно, так что я не раздумывая протянула свою в ответ. Мы так и вышли из школы и дошли до дома. Иногда между нами происходили странные взаимодействия, от которых потом становилось не по себе. Я ругалась на саму себя, корила за это, но ничего не могла поделать.

Беззащитность мальчика перед обстоятельствами, его слезы, его боль и сила, с которой он все принял - восхищали меня. Маленький человек, оставшийся совсем один - разве я могла не подать ему руки, когда он в этом так нуждался? Это такая мелочь, но для него значило так много.

В тот вечер Титов так и не пришел домой. Я гнала от себя мысли о том где он и с кем. Рома уснул и около часа ночи я зашла к нему, чтобы проверить все ли хорошо. На несколько минут задержалась в комнате, накрыла одеялом, сбившимся, когда ребенок перевернулся и ушла.

На диване в гостиной беззвучно ворчал смартфон. Кто-то настойчиво хотел меня слышать. Я взяла его в руки, но вместо имени “Егор” обнаружила незнакомый номер. И как это часто бывает первой мыслью было сбросить звонок, но что-то меня остановило. Это сродни предчувствию, интуиции. Нужно было ответить, поэтому я сняла трубку.

- Слушаю.

- Паулина? - спросил незнакомый женский голос тихо.

- Это я, - призналась, но лучше бы промолчала и отключилась.

- А я - Кристина Казанцева, - в голосе больше не было робости и даже намека на слабость. - Я - мама Ромы.

- Как вы? - Выронила первое, что пришло в голову. Наверно эта неуместная вежливость была воспитана во мне с детства, ведь если кто-то попадает в больницу и проводит какое-то время в реанимации, то принято справляться о его здоровье. - Кажется, что уже лучше.

- Лучше. Благодаря Егору.

Все-таки мне не показалось. Звонок не был продиктован вежливостью. Осталось только понять, как именно эта женщина изложит все, что хочет.

- Он очень хороший и заботливый, - играть в поддавки я научилась у детей. Это было не сложно.

- И вы тоже, - хохотнула Кристина. - Собственно я звоню сказать вам спасибо за то, что приглядываете за Ромой, - она сделала небольшую, но безусловно, намеренную паузу. - Будьте уверены, что я так же хорошо присмотрю и за вашим мужем.

Я не успела ответить.

Мама Ромы повесила трубку.

***

Прошел месяц.

День за днем тянулись медленно.

Каждый из них отдалял нас с Егором еще дальше друг от друга. Я все чаще и больше проводила времени с Ромой, чем с ним. Привязывалась к нему, хотя считала это неправильным. Иногда вечерами сбегала, чтобы выпить кофе с Маратом, ходила в кино, боулинг, на каток и просто гулять. Возвращалась поздно, ловя злобные взгляды Титова.

Делала это специально, чтобы взбесить его и вывести из себя, но он молча ждал на том же самом диване, а потом вставал и уходил. Так камешек за камешком разрушался наш брак. До полной катастрофы оставалось недолго, и я балансировала на тонкой грани, где с одной стороны мне хотелось все бросить и уйти, а с другой я не могла себе представить другой жизни - без мужа, его ласки, тепла, нежности и всего, что раньше принадлежало только мне одной.

Кристина действительно пришла в себя, но после того звонка больше меня не беспокоила, зато о ней беспокоился Рома. Он постоянно спрашивал мужа о том как его мама и можно ли ее навестить.

- Когда ее выпишут?

- Что сегодня сказал врач?

- Мы можем к ней съездить в выходные?

Егор брал с собой сына, но по-прежнему не называл его так. В тот день, когда Рома сам чуть не оказался под колесами машины их отношения изменились. Рома не вздрагивал от голоса Титова, тот не смотрел на ребенка волком.

Все вместе мы жили как соседи в общежитии и, кажется, что сегодня настал день, когда это закончится.

- Паулина, мама сегодня поедет домой, и я вместе с ней, - Рома складывал вещи в рюкзак, а я наблюдала за этим оперевшись на дверной косяк своей спальни, которая за несколько недель стала напоминать скорее детскую. Здесь лежали тетради и учебники, несколько машинок, конструктор Лего, пара мозаек с супергероями и все, что могло понадобится мальчишке в семь лет.

- Это замечательные новости. Я рада, что она поправилась и ей станет лучше.

- Но я буду по тебе скучать, - его рука замерла над сумкой. - Мама немного обиделась из-за того, что я слишком много говорил о тебе, когда был с ней. Она спрашивала про па… то есть про Егора, а я ведь о нем почти ничего не знаю, поэтому рассказывал о тебе, как ты обо мне заботилась.

Я улыбнулась через силу.

Мне стало интересно специально ли мама Ромы выясняла что-то про Егора? Знала ли она, что это именно он сбил ее машиной? И что собиралась со всем этим делать?

- В следующей четверти ты будешь учиться уже в другой школе.

- Я просил маму оставить меня в твоем классе и она согласилась. Правда здорово?

Что?

- Что?

Рома улыбнулся совершенно обезоруживающе и искренне. Я тоже привязалась к нему, но в отличие от сына Егора старалась не допускать привязанности. Как только ему объяснить все это - он не часть моей жизни и не может ею стать.

И не должен. Ведь это может плохо закончится.

- Да, она попросила па… то есть Егора, чтобы кто-то отвозил меня в школу утром, пока ей самой еще нельзя за руль. Но потом мама и сама сможет привозить меня.

От новостей стало дурно и я вышла из комнаты. Дошла до кухни, где Титов допивал кофе в ожидании, пока мальчик соберет вещи и продолжал читать новости в своем телефоне с таким видом будто ничего особенного не происходило.

Его спокойствие меня раздражало, словно под кожу попала заноза, от которой никак нельзя было избавиться. Бабушкин метод - сунуть палец в кипяток был не из приятных, но я была в настроении нарваться на скандал, так что пошла в атаку не дожидаясь, когда уже на меня обратят внимание.

- Сегодня семья воссоединиться. Это так мило. А для меня билета в первый ряд не найдется?

Муж оторвал взгляд от телефона и поднял его на меня.

- Сарказм тебе не идет, Паша.

- А что мне идет, милый? Ты собираешься познакомить меня со своей любовницей? Все же не чужие люди - воспитываем одного ребенка, спим с одним мужиком!

- Она мне не любовница, она - мама Ромы.

- Так собираешься?

Он промолчал, считая, что так лучше и я злилась. Со стороны выглядела как истеричка и чувствовала себя точно так же, но мои нервы были на пределе возможностей. Мне хотелось отмотать жизнь назад, на пару месяцев, когда этого ничего не было. Или на восемь лет, когда я сказала ему “Да”, на предложение выйти замуж.

- Что будет дальше, Егор? Как мы будем жить?

Он встал с места и подошел к раковине, ополаскивая свою кружку после кофе. Когда за ним с Ромой закроется дверь я намою ее снова, потому что проточной воды недостаточно, чтобы убрать следы кофе.

- Все будет как раньше, Паулина.

- Чем чаще ты это говоришь, тем сложнее в это поверить, - кидаю ему в спину, когда он собирается выйти в прихожую.

- А какого ответа ты ждешь?

- Честного.

- У меня другого нет, понимаешь?

- Да мне..

Я хотела накричать на него и сказать, что ему лучше поскорее найти решение этой проблемы, потому что так он может вовсе остаться без жены, но в дверь позвонили.

Не в домофон, а именно в дверной звонок.

Я никого не ждала. Егор, судя по удивленному виду тоже.

Сделав несколько шагов вперед опередила мужа и подошла к двери первая, чтобы открыть незваному гостю.

За дверью стояла женщина. Симпатичная невысокая брюнетка и еще до того как она представилась я знала кто это.

- Привет, я Кристина, мама Ромы, - она улыбнулась почти искренне. Я почти поверила. - Заждалась мальчиков, вот и решила заехать за сыном сама. Можно войти?

И не дожидаясь ответа сделала шаг в квартиру.

И в мою жизнь.

Паулина.

Мама меня учила быть гостеприимной. Можно не любить человека, который переступает порог твоего дома, но если тот не несет угрозы тебе и твоей семье, то стоит улыбнуться, предложить чай и поддержать светскую беседу. Ради приличия и чтобы соблюсти этикет.

В руках Кристины, мамы Ромы, не было ножа или пистолета. За спиной она вряд ли прятала гранату. Нет.

И все же она могла бы претендовать на Гран-При в номинации “Самый нежелательный гость” за всю историю.

Даже не гость, а нежданный посетитель.

- Что ты здесь делаешь? - процедил Титов.

Егора было трудно застать врасплох, но кажется этой женщине удавалось провернуть подобный трюк снова и снова. Родила сына, попала под машину, появилась на нашем пороге. Что дальше?

И в ней не было ничего особенного. Ничего из того, чего не было у меня.

Руки, ноги, голова, длинные волосы, спортивное телосложение. Все еще немного болезненно-серого цвета кожа. Долгое пребывание в больнице никого не красит. Но все же у нее было именно то, что мне оказалось недоступным и больно резало по самолюбию.

Рома.

Егор мог упираться сколько угодно, мог отрицать и делать вид, что ничего не происходит, отворачивать голову, закатывать глаза и игнорировать мальчика - но все же он был его сыном.

- Я же сказала, что пришла за ребенком. Меня выписали раньше и я устала ждать, когда вы, мальчики, за мной приедете. Взяла такси и вот я здесь! Паулина, верно? - Она повернулась ко мне и прошлась взглядом с макушки до пят и обратно. Забавно, так обычно мужики разглядывают женщин. Кристина оценивала меня. Для чего? - Я должна сказать вам спасибо за то, что приглядели за Ромой.

- Скажите, - я улыбнулась, скрестила руки на груди и сделала шаг вперед.

Возможно мне удалось взять себя в руки гораздо быстрее, чем Егору, потому что у меня в этом был опыт. Ведь кто по сути Кристина? Обиженная девочка, которая отчаянно требовала внимания самого симпатичного мальчика в своем окружении и готова была ради него на все, что угодно.

Дерни за косичку, испачкай мои учебник, оторви лямку у рюкзака. Сделай все, чтобы обратить на себя мое внимание. Девочка будет плакать, а внутри ликовать.

- Я… хочу пить.

- А я думала, что забрать сына.

- Откажете в стакане воды?

Хороший вопрос, но бежать на кухню я не торопилась. Егор тоже стоял на месте.

- Мама? - Рома показался из комнаты со своей сумкой в руках и рюкзаком за плечом. - Мамочка!

Так могут только дети. Совершенно искренне, не имея мотивов и предубеждений бежать к тому человеку, которого любят. Единственному во всем мире.

И я бы хотела, чтобы в этот момент Кристина Казанцева оставалась такой же как мгновение назад - холодной и отстраненной, злой стервой, ворвавшийся в мою жизнь без приглашения. Но изменения были видны сразу. Напряжение, в котором она держала себя все это время спало, плечи, которые до этого расправленные прямо немного расслабились. Она присела на корточки и протянула руки вперед, раскрывая объятия для сына.

- Ромчик! Ромушка! - даже ее голос стал другим. Более мягким и нежным, словно все остальное вокруг стало неважным. - Я так скучала по тебе. Ты давно не приходил в больницу.

- Я не мог, - мальчик повис на шее мамы, пока та не начала подниматься и не переложила одну его ладно в свою руку. - Учился и у… Егора не было времени, чтобы отвести меня.

Имя Титова моментально вернуло маску на лицо нашей нежданной гостьи.

- У него часто ни на что не хватает времени. Столько лет прошло, а ты совсем не изменился.

Муж лениво закатил глаза.

- Как ты узнала где мы живем? - спросил он у бывшей любовницы.

- Не только ты навещал меня в больнице, знаешь ли. Кстати, мог бы делать это и почаще. Я скучала по сыну, его присутствие помогло бы мне скорее встать на ноги.

Она провоцировала его на ответ, но Егор не успел и слова сказать.

- Мамочка, а мы пойдем в кафе-мороженое, как ты и обещала? - вклинился в разговор Рома.

- Конечно, милый.

Вопрос про адрес остался без ответа. Все это заметили, но я не хотела чтобы так все и оставалось.

- Рома очень смышленый. У него хорошие гуманитарные задатки, но над счетом надо поработать. Тем более я горжусь, что он смог запомнить и рассказать вам точно улицу, дом и даже номер квартиры.

- Но я не говорил, - возмутился мальчик.

Он отпустил руку Кристины и подошел ко мне, чтобы обнять. Так просто и так неожиданно, что от растерянности я тоже обняла его в ответ. Потом потрепала по темным кудрявым волосам и улыбнулась. Он не врал, все это понимали.

Тогда кто сообщил информацию Казанцевой и зачем это демонстративное явление на пороге нашего дома?

Рома расцепил руки у меня за спиной и принес сумку к порогу, где быстро надел свои ботинки, куртку и шапку.

Неужели он сейчас уйдет?

- До понедельника, Паулина Андреевна! До свидания… Егор, - он помахал рукой и взялся за ручку двери.

- Титов, ты нас даже не подвезешь? - Кристина спросила с вызовом, ожидая, что муж тотчас согласится и на это ее требования.

- Нет. Ты же сюда как-то добралась. Такси еще ждет тебя внизу или вызвать другую машину?

Ответ не понравился ни ей, ни Роме. Меня же он оставил почти равнодушной. Почти.

А когда за нашими гостями закрылась дверь я наконец-то за долгое время смогла вздохнуть в своем доме свободно.

Да, дышать определенно стало легче.

***

Я знаю, что в сторону Паулины идет много критики - что она слишком мягкая, слишком добрая и вообще не ГГ. Да, она мягкая и добрая. Она любит мужа, хотя точно знает, что их отношения уже не будут такими же как прежде. И с уходом Ромы из дома ничего не встанет на свои места.

Спасибо, что остаетесь с героями. Они не идеальные, но очень мне стали родными. Надеюсь и вам немножко тоже.

Ваша Тэсс.

В понедельник я собиралась на работу одна. Егор уже ушел, оставив на столе кружку с недопитым крепким кофе, поцеловав меня и обещая, что скоро “все будет хорошо”. Но когда это самое “хорошо” случится в отличие от мужа я понятия не имела.

Рома действительно приехал в школу с водителем, и, как я потом узнала, эту почетную миссию Титов переложил на Марата.

Всю неделю мальчик проходил в класс, здоровался со мной и улыбался мне. Он старательно писал в прописях, изучал числа и выводил их в тетрадях.

Но сразу после уроков собирал вещи и выбегал из класса вместе с другими детьми, больше не ожидая меня за своей партой, чтобы взять за руку и пойти домой вместе. Это было неожиданно неприятно. После двух месяцев я почувствовала себя странно обманутой и преданной этим маленьким человеком.

Сама привязанность к нему была неправильной. Противоестественной.

У него есть мама и теперь с ней всё хорошо. Егор вообще не вспоминал и не упоминал Кристину в наших скупых и натянутых разговорах. Он не сопровождал сына в школу и домой.

Но ожидаемого покоя все это так и не принесло.

Так происходило каждый день этой недели. Она была последней перед осенними каникулами и я знала, что Титов собирается сегодня презентовать мне билеты куда-нибудь на море, чтобы отдохнуть и перезагрузиться. Побыть наедине.

Таиланд? Турция? Доминикана? Не важно.

Он часто так делал. Почти каждый раз, когда у меня появлялось окно в работе связанное с каникулами мы куда-нибудь ездили.

За несколько дней до этого из дома пропадал мой загранпаспорт, а потом появлялись билеты.

Каждый раз это будоражило и радовало меня. Но не сейчас.

Все, что я чувствовала сейчас - пустоту и она не проходила. С таким настроением ехать на отдых не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

В пятницу я решилась на то, от чего отговаривала себя всю неделю.

Сразу после звонка, возвестившего класс о том, что первая четверть подошла к концу дети повскакивали с мест и веселой гурьбой побежали к выходу и в гардероб. Одного из них я намеренно решила задержать.

- Рома, подожди минутку, - попросила я, складывая вещи в свою сумку.

- Я что-то забыл?

- Нет, просто хотела проводить тебя до машины и… - я замешкалась, не зная насколько это уместно, - узнать как твои дела?

- Все хорошо, Паулина Андреевна. Теперь я снова с мамой и с ней тоже все хорошо. Когда я в школе она еще ходит в больницу, сдает анализы и принимает лекарства. Вчера приготовила мне вот такую, - он широко развел руки, - пиццу и читала сказку про Гудвина.

- Волшебник Изумрудного Города?

- Да, её!

Мы вышли из кабинета, я закрыла за нами дверь и проводила мальчика в гардероб, у которого толпились первоклашки. Когда он нашел свою куртку и сменку, продолжал рассказывать о том, как проходили его вечера дома.

- Мама уже обсуждала с тобой перевод в другую школу?

- Нет. Она не против, чтобы я учился здесь. А вы… с Егором против? То есть мне здесь нравится. Ехать не так уж и далеко, а Марат классный, рассказывает разные истории пока мы в машине.

- Это замечательно.

Я улыбнулась, и когда Рома полностью оделся и натянул шапку на голову мы вышли на улицу.

За забором школы на привычном месте, как и несколько дней до этого, стояла уже знакомая мне машина. Мужчина рядом с ней что-то пристально изучал в телефоне. Хмурился. Даже скорее злился.

Но подняв взгляд тут же переменился. Настоящий хамелеон. И как ему это удалось?

- Привет, чемпион, - он протягивает Роме руку и отбивает “пятак”. Это приветствие я уже тоже видела и выглядело все очень естественно, словно за эту неделю между мальчиком и помощником Титова возникла такая связь, которой не случилось у него с собственным отцом. - Прыгай в машину и пристегни ремень. Сейчас помчим.

- Окей, - Рома кивнул и сделал ровно как ему сказали.

Когда дверь захлопнулась Марат посмотрел на меня.

- Давно не виделись, Лина.

- Давно. Но ты кажется занят. Роль няньки переложили на тебя, - съязвила я, но вышло скверно.

- Никаких проблем, он классный малый.

Повисла неловкая пауза. И это странно, ведь еще пару недель назад нам было довольно легко общаться.

- Как дела на работе?

Это был самый неловкий и дежурный вопрос, который я смогла задать. Чего я не ожидала, так это ответа, последовавшего за ним.

- Терпимо. Егор все держит под контролем, но его точно напрягает происходящее. Мы, конечно, и не из такого дерьма вылезали, но шеф обычно спокоен как скала. А сейчас его штормит. Все это видят и… - он осёкся, смотря на то, как мое лицо изменилось от таких новостей. - Ты не в курсе, да?

- Не в курсе чего?

Он покачала головой.

- Поговори с мужем. В это я лезть не буду.

Я даже ответить не успела, так быстро он прыгнул на водительское сиденье и посигналил клаксоном, чтобы я отошла с дороги на тротуар. Рома весело помахал мне рукой на прощание и я улыбнулась в ответ.

Но предчувствие надвигающейся бури крепко засела у меня внутри.

***

Дома негромко играла музыка. Приятная, как в рекламе какого-то тропического сока или отдыха в летнем загородном клубе.

Странно. Егор обычно не приходит с работы так рано, если только…

- Привет. Я ждал тебя позже, - он выглянул из кухни со штопором в руке. - Взял вина и еду недавно привезли.

Он должно быть шутит.

- Шутишь?

Титов не ответил, снова юркнув в недра кухни, откуда я услышала его веселый голос.

- Милая, это самая вкусная паэлья в городе. Почти такая же как в Барселоне, помнишь?

Я помнила. Испания была моей мечтой с тех пор, как мы впервые отправились в Европу и на вторую годовщину свадьбы Егор ее исполнил.

Титов вел себя как раньше. Как два-три месяца назад, но сейчас это казалось инородным и неестественным.

- И какой у нас праздник? - спрашиваю, но муж не услышал, потому что я уже была в ванной со включенной водой..

Помыла руки. Один раз, второй. Не хотела выходить и видеть то, что он сейчас делает. Егор старался и ответ на свой вопрос я знала наперед, но меня не отпускало чувство, что праздновать совсем нечего.

В голове крутилась брошенная как бы между прочим фраза Марата.

“Ты не в курсе, да?”

Да, я не в курсе.

Потому что работа Егора - это только его дело. Мне всегда было интересно слушать про достижения и открытия компании, но Титов никогда не делился трудностями. Были они или нет, как он с ними справлялся… Муж оградил меня от этого, не то в попытке защитить, не то лишь из-за того что проблема действительно была не такой масштабной как показалось Марату.

Я вышла из своего временного укрытия и нехотя поплелась на кухню. Стол оказался накрыт на двоих, свечей Егор не поставил, только небольшой букет роз персикового цвета.

Очень красивый, как я любила.

- Давай, Паша, иди сюда.

В противовес своих же слов муж оказался рядом и поцеловал меня. Жадно.

А мы так давно не целовались, не были наедине, не разговаривали.

И я не знала чего мне хотелось больше. Я не знала могла ли получить больше.

Его руки опустились вниз по телу, очертили контуры талии. Я прогнулась, упала в его объятья, ответила на поцелуй, обняла в ответ. Я так скучала по этому. Внутри меня все горело от желания закрыть глаза, забыть последние два месяца, стереть себе память и просто отпустить ситуацию.

Но кожа под его пальцами горела не от страсти. Это было невозможно. Не так и не сейчас.

Между нами столько недосказанности и пустоты. Огромная пропасть, которая переполнена вопросами без ответов.

- Егор… - выдохнула в его губы, положила руки на его запястья и попыталась отнять от своего тела. Отстранилась, но он был возбужден и не понял меня. Прижал к стене, навалился всем телом. Закинул мою ногу себе на бедро. - Егор, хватит.

- Паша, я не могу больше…

- Хватит.

- Я хочу, я так скучал.

- Хватит!

Я не прошу, не умоляю. Требую остановится и отталкиваю мужа от себя со всей силы.

От неожиданности он сделал шаг назад и задел бедром стол слишком сильно. Открытая бутылка вина опасно наклонилась, потеряла равновесие и упала на вазу. Та, словно по принципу домино так же ковырнулась и уже через мгновение на полу образовалась лужа из воды и дорогого красного вина.

В ней, словно в дешевом фильме, утонули лепестки и выжившие бутоны персиковых роз. Вокруг были осколки стекла, но вся эта картина заставила меня оскалится.

- Что смешного? - муж заметил перемену моего настроения.

Он не привык к отказам, а к отказам от жены - тем более.

- Думаю как этот натюрморт похож на мою жизнь.

- Не говори ерунды, Паш. Вино жалко - хорошая бутылка и была только одна. Цветов я тебе еще подарю. Поможешь убрать беспорядок?

- Нет.

Он собирал куски вазы когда задавал вопрос, но замер, получив еще один отказ.

- Я не понимаю, что с тобой произошло, Паулина?

Титов был самым умным, самым сообразительным и находчивым из мужчин, которых я знала. Он решал мои проблемы на раз, проблемы моих подруг на раз-два, а когда его брат оказался в больнице после аварии пол страны поставил на уши, чтобы достать его с того света.

Титов понимал многое и многих, но кажется перестал понимать меня.

- Ты, Егор. Со мной произошел ты! Твоя ложь, твое предательство и все эти восемь лет, которые я жила в полном неведении о том, что именно из себя представляет мой муж. Мой любимый человек!

- Это всего лишь…

- Что? Что всего лишь? Всего лишь секс? Всего лишь эмбрион, который ты подселил половым путем в матку другой женщины? Ты спал с ней, когда мы собирались пожениться!

Он поднялся на ноги, забыв, что у него в руках стекло, чуть не сжал руку в кулак. Зашипел от боли.

- Бл*ть!

По его ладони потекли тонкие струйки крови, возможно, что в ранах могли остаться осколки. Раньше бы я кинулась к нему с аптечкой и причитаниями о том, что он невыносимый и неуклюжий медведь, а теперь, просто равнодушно взирала на то, как Егор ополоснул руку холодной проточной водой и перевязал ее вафельным полотенцем.

- Это всего лишь ошибка прошлого.

- Твое прошлое оказалось в моем классе и в нашем доме. А потом еще одно твое прошлое заявилось к нам на порог!

- Так ты ревнуешь?!

В глазах побелело. Не то от злости, не то от боли в руке, которая с размаху врезалась Егору по лицу. На его щеке зияла красная отметина от моей ладони.

Меня трясло словно в лихорадке, а он не шевелился. Вероятно никто из нас был не в состоянии осознать, что я только что сделала.

И в этой зловещей тишине раздался звонок в дверь.

Егор.

За несколько дней до событий прошлой главы.

Неприятности начались во вторник утром.

- Босс, у нас проблема.

- Сервер отрубили.

- Почта легла.

- Кто-то пытается взломать нашу систему!

Я усмехнулся, но в том не было ничего смешного и веселого.

- Вы все такие, мать вашу, наблюдательные!

Сжав кулаки сделал глубокий вдох, пока в моем кабинете на совещании после экстренной ситуации один за другим отчитывались руководители структур.

Все слишком быстро разваливалось. События накатывали волнами. Как цунами, только контролируемое извне.

И теперь крупный контракт с одной китайской корпорацией оказался на грани срыва из-за того, что мы не успевали вовремя прописать код защиты для их телескопических систем перемещения товаров на складе. Потому что, как оказалось, были не способны защитить свою собственную систему.

Дерьмо!

- Где, бл*ть, носит Соколова? Он должен быть на работе круглосуточно, когда творится такая херня! Я за что плачу деньги идиоту, от которого нет никаких решений?

- Олег Юрьевич вчера написал заявление об увольнении, - сообщил один из присутствующих.

Я поднял на него взгляд и тот съежился на своем стуле до размера кураги.

- Не помню, чтобы я что-то подобное подписывал. - И снова тишина в ответ. - Мне нужен четкий план действий от всех вас! Сегодня в четыре часа собираемся здесь и лучше вам не приходить с пустыми руками и головами!

Сотрудники с понурым видом поплелись к выходу из конференц-зала, а когда за последним закрылась дверь ее же весело насвистывая и чуть ли не с ноги отворил Марат.

- Привет шеф. Ты чего мрачнее тучи и наводишь ужас на народ?

- Они все абсолютно бесполезные и ленивые. Только деньги получают и хорошую страховку, а как проблема, так лапки вверх и под стол.

- А что такое?

- Сервер хакнули.

- Не в первый раз же. Сейчас настроят.

Я закатил глаза. Марат был отличным помощником, но ни разу не программистом. Он отвечал за другие дела, которые должны были оставаться за пределами интереса некоторых лиц и организаций.

Нас действительно пытались взломать не впервые, но так нагло и дерзко - еще никогда. Не в самом начале рабочего дня, когда все уже расселись за свои места с утренней чашкой эспрессо и ждали пока прогрузится почта, обсуждая последние офисные сплетни.

Едва все приступили к работе мониторы погасли и загрузилась мерзкая картинка с надписью: “Все твое - МОЕ. Или так, или никак. Решай”.

Этот вирус найти и обезвредить мог даже школьник, но пока доблестные рядовые сотрудники решали пример похожий на “два плюс два” нам подсунули целую теорему и букет различных вирусов, от загрузочного сектора до сраного рассылочного. Массовые атаки так же можно отражать и сервер от них всегда был защищен, я лично в этом убеждался и проверял как минимум раз в неделю. Но не в последнее время, поэтому все пошло по… к чертям собачьим!

Я размяк и потерял контроль над происходящим в своей жизни. Это потянуло за собой расхлябанность в работе. Чертова Кристина и…

- А я прямо из школы. Рома доставлен строго к первому уроку. Он славный малый и точная ваша копия. Забавный, но хмурый.

- Пошел вон, - еще не хватало его оценочного суждения относительно схожести меня и мальчика.

- Это я могу, но больше ваше нытье никто выносить не станет.

- Мне нужна тишина, чтобы поразмыслить и придумать вход. Ты же подними своих людей и узнай почему от нас так неожиданно, а главное так не вовремя и без предупреждений решил уйти Соколов.

- Руководитель отдела разработки?

- Именно.

- Найти и уничтожить? - он спрашивал вполне серьезно.

- Нет. Приведи ко мне, этого достаточно.

- А мне этим заниматься до или после того, как я заберу Рому из школы и отвезу домой?

Я стрельнул в него бешенным устрашающим взглядом, но очевидно Марат не испугался и ему было очень весело поднимать мне давление и нерв. Вот засранец!

- Думаешь, что очень умный? Или считаешь, что я не знаю о том, что ты делаешь за моей спиной? Мы еще обсудим твои встречи с Паулиной, а пока иди и займись тем, за что я плачу тебе огромные деньги. Будь цепным псом, иначе мы расстанемся. Я ненужных людей рядом не держу.

На этом мой с ним разговор был окончен. Когда и как он доставлял сына Кристины в школу мне было по большому счету все равно. Больше волновало то, как с этим справляется Паша. Но она не жаловалась.

У меня были отличные планы на ближайшие выходные. Я забрал ее загранпаспорт и купил билеты в Эмираты, в один из лучших отелей Дубая. Не разрекламированный “Парус”, не пафосные домики на “Пальме”, а отличный элитный клубный комплекс. Спланировал наш отдых, о котором мечтал последние месяцы. Осталось перетерпеть несколько дней и решить проблему с нападением на компанию.

Следующие дни пролетели быстро как один.

Марат нашел следы Соколова (конечно уже за границей) и его причастность к произошедшему. Все оказалось серьезнее, чем я предполагал. Взлом внутренней системы обеспечил мой бывший сотрудник, но направлен он был не столько на попытку разрушить бизнес, сколько на отвлечение моего внимания от других событий.

А именно от того, что моей персоной заинтересовались органы внутренних дел. Отчет об этом оказался у меня в руках в пятницу, когда я уже вышел из кабинета и собирался домой, чтобы устроить для Паши романтический вечер и рассказать про наш предстоящий отдых.

Но все пошло не по плану.

***

У Паулины была тяжелая рука и весьма неплохо поставленный удар. Моя с виду хрупкая и нежная жена умела делать больно.

Но меня беспокоила не физическая боль в челюсти или порезанная до крови ладонь. Мне претила мысль, что Паша стала холодна ко мне. Два месяца назад я бы воспринял это как игру или каприз, который закончится как только у нее изменится настроение, но не сейчас.

Я смотрел на нее и видел - что-то изменилось.

Наша жизнь могла бы стать прежней. Теперь, когда Рома наконец-то со своей матерью, когда я подготовил все для того, чтобы его перевести в школу в том районе где они живут уже с новой четверти, Паулина словно была против этого.

Слова про ревность были шуткой. Неуместно. Грубой. Отревляющей.

Я перешел границу, хотя не должен был. Низкий и совершенно несвоевременный выпад стоил мне возможности хорошо провести вечер с женой. Но что хуже всего пока она прожигала меня взглядом полным ненависти и отвращения в дверь позвонили.

- Мы кого-то ждем?

- Не знаю. К нам теперь часто приходят нежданные гости. Может быть это снова Светлана, к которой на руки попал еще один твой ребенок.

- Сарказм тебе ни к лицу.

- А тебе не идет раскаяние, Титов.

Звонок раздался снова. Дважды. Более раздраженно и требовательно. За этим последовал стук в дверь.

Предчувствие было нехорошим.

- Я открою.

- Нет, лучше я.

Целой рукой подхватил Пашу под локоть и выступил вперед, так, что она полностью скрылась за моей спиной.

Как только дверь открылась стало понятно, что вечер мне предстоит провести не за сборами чемоданов и ожидании отдыха.

- Титов Егор Александрович? - спросил мужчина в форме, держа наготове свое удостоверение. - Майор Осипов, отдел борьбы с коррупционными преступлениями. - Он и еще двое полицейских сделали несколько шагов вперед, переступив порог нашей квартиры.

- Чем обязаны?

- Мы здесь чтобы пригласить вас проехать с нами. Хотим задать несколько вопрос, на которые наши коллеги-проверяющие из налоговых органов затруднились найти ответ.

Ну надо же, как интересно. Паулина молчала, но сильно вцепилась пальцами мне в руку. Да, она могла злиться на меня из-за ситуации с Ромой, но все еще была моей женой и ей точно не понравились нежданные гости.

Черт. Я надеялся, что у меня еще будет время составить план, как выкрутиться и отделаться от внезапной и нежелательной проверки. Оказалось, что мы обо всем узнали слишком поздно. Или кто-то намеренно не передал нужную информацию вовремя.

- И долгим будет разговор? Белье с собой брать?

- Не ёрничайте, Титов. С такими дерзкими у нас как правило разговор короткий.

- Правда? А я вот все еще не услышала что именно вы вменяется в вину моему мужу? - Паулина сделала шаг в сторону и вперед, скрестила руки на груди и посмотрела на наших незваных гостей точно как несколькими минутами ранее смотрела на меня.

- Мошенничество, участие в коррупционных схемах и отмывании денег, уход от уплаты налогов и это не считая незаконных взломов множества закрытых баз данных, в том числе и национального значения! Последнее можно принять за государственную измену и …

- Не нагоняйте жути, майор. Вам в жизни не доказать, что я к чему-то подобному причастен.

Мужчина в погонах начинал откровенно злиться. У него подскочило давление, что немедленно отразилось на лице приливом нездоровой красноты. Его руки потянулись к вороту рубашки и ослабили галстук.

- За сопротивление должностным лицам при исполнении также полагается наказание.

- Я разве сопротивляюсь? Просто размышляю о довольно странном стечение обстоятельств, вот и все.

В поле зрения блеснул металл: один из сопровождающих Осипова достал наручники. Паша поникла и затряслась всем телом. Чертовы идиоты.

- Уберите ваши вшивые украшения и не пугайте мою жену. Потом всем своим сраным коллективом сброситесь ей на психолога и поверьте, вам до пенсии не хватит расплатиться, - рыкнул я на идиота с браслетами. Тот спешно сунул их в карман уродливых форменных брюк. - Эй, малышка. Не бойся. - Я развернул ее к себе, обнял и погладил по голове ладонью, все еще перемотанной кухонным полотенцем.

- Что мне делать?

- Мы - Титовы, и ты все прекрасно знаешь.

Паулина кивнула и я почувствовал, что ее дыхание выровнялось, а сердце немного замедлило ход. Вот так гораздо лучше.

- Я все сделаю.

- Тогда не волнуйся. И мне правда жаль, что у нас снова не удался отпуск.

Она даже не улыбнулась. Шутка вышла скверной.

Через минуту я вышел из своей квартиры, предполагая, что сегодня буду ночевать не дома. Белье все-таки стоило захватить.

Паулина.

Одна из самых неприятных в мире вещей - не дозвониться до того человека, который тебе так нужен.

“Вызываемый вами абонент находится вне зоны действия сети”.

Монотонный женский голос повторял эти слова снова и снова. Немного надменно, самодовольно, будто точно понимала, что от этого звонка очень многое зависит.

Но я поставила автодозвон до Макса, брата Егора, потому что знала - он единственный кто сейчас может ему помочь. Даже если не сам, найдет того, кто с этим справится.

Максим - младший брат Титова и один из лучших юристов Москвы. Правда его специализация довольна далека от финансовой сферы - он с самого начала карьеры занимается бракоразводными процессами между состоятельными и знаменитыми супругами. Некоторые проходят легко и быстро по обоюдному согласию, другие громко и грязно с публичным выяснением отношений, дележкой детей, собак, рыбок, и, конечно же, имущества.

“Вызываемый вами абонент…” - я хлопнула рукой по столу и задела экран айфона. Тот перестал источно дозваниваться до того, кто никак не хотел, чтобы ему дозвонились.

Что еще я могла сделать прямо сейчас? Я не знала. Руки опускались от неизвестности и невозможности происходящего. Словно кто-то взял меня и насильно поместил в мир за кривым зеркалом. Такого не могло быть. Ребенок. Бывшая любовница. Авария. Полиция на пороге дома. Допрос и обвинения.

Прошла на кухню. Собрав с пола остатки букета разложила на столе цветы, которые еще, как мне показалось, можно было спасти. Один из бутонов оторвался от стебля и упал с другой стороны стола, я наклонилась, чтобы достать его и на стуле нашла наши с Титовым загранпаспорта и билеты в Дубай завтрашней датой, на пять дней.

Но еще более удивительно находкой стал его телефон.

Он нигде и никогда не забывал свой айфон.

- Это мое оружие и моя работа. Здесь мой маленький пункт управления миром, - шутил муж и подмигивал.

И он забыл его? Это было как минимум странно. Егор мог быть каким угодно рассеянным, но это никак не отражалось на том, что его телефон всегда был с ним. И теперь вот он - передо мной. В классическом черном силиконовом чехле, с треснувшим в правом верхнем углу защитным стеклом. “Некогда поменять, Паша. Итак нормально”, - говорил муж, когда я предлагала ему сама все переклеить.

Нет, он не боялся давать его мне в руки, не прятал по карманам и не тащил с собой в душ, когда шел мыться. В душ с ним раньше с завидным постоянством ходила я сама.

А еще я знала пароль.

Поэтому вместе с оторвавшимся бутоном персиковой розы на стол лег еще и телефон Егора. Раньше у меня никогда не было навязчивой идеи залезть внутрь и пройтись по папочкам.

Полистать галерею.

Изучить историю браузера.

Проверить список контактов, друзей, сообщений в мессенджерах. Изучить то, что убрано в архив, или что в схоронено в папке “скрытые”.

Но сейчас… соблазн был так велик. Передо мной лежал не айфон, а такая вот современная инверсия ящика пандоры. Я знала ключ, и даже знала о последствиях своего возможного любопытства.

Могла ничего там не обнаружить и мучится совестью от своей же глупости. Или что-то найти.

Или… не стоило гадать. Если какая-то мысль закралась человеку в голову, то она будет продолжать разъедать его вопросом и мучить незнанием. Я наклонилась над экраном и провела по нему пальцем. Распознавание лица, конечно, не сработало, меня перекинуло на страницу с ключ-кодом. Палец завис над экраном и в этот момент раздался звонок на мой телефон.

Я вздрогнула от неожиданности и глубоко вздохнула. Оказывается на некоторое время мой мозг совершенно перестал получать кислород. Я могла принять очень неправильное решение.

На экране высветилось имя Макса.

- Судя по пятнадцати пропущенным от тебя мой старший брат попал в настоящую передрягу, - вместо приветствий начал он.

- Ты даже не представляешь.

Я как могла быстро и четко изложила все, что произошло сегодня вечером. Не рассказывала ни про Рому, ни про Кристину, ни тем более про аварию. Если понадобится Егор сам поделится этим с братом, но возможно о чем-то Макс и сам был в курсе.

- Куда именно его увезли?

- Я… не знаю.

- Ничего, найдем. Лина, ты только не волнуйся. В зависимости от обвинений его могут задержать максимум на пятнадцать суток, с другой стороны - под подписку о невыезде быстро и с воодушевлением отпустят домой.

Я вздохнула. Наш дом скорее стал похож на театр боевых действий, чем на уютное семейное гнездышко.

- Я могу поехать с тобой?

- Не нужно. Там будут скучные мужские разговоры, много юридических терминов и мата. Не вешай нос, спасем мы твоего мужа. Я ему давно задолжал.

С этими словами младший Титов повесил трубку, а я еще некоторое время бесцельно пялилась на потухший экран своего айфона.

Правда ровно до тех пор пока другой - моего мужа - не подал признаки жизни.

Он не отключал уведомления и всплывающие окна, поэтому я успела прочитать одно единственное сообщение от абонента “Кристина”.

“Приезжай. Ты мне нужен!”

***

Иногда фотография контакта в мессенджере может очень многое сказать о человеке. Кто-то любит загружать фото с отдыха, кто-то с детьми, некоторые помещают на аватарку любимых животных или просто рандомные картинки.

Кристина не относилась ни к кому из этих типов. Она свой мессенджер превратила в один из эффективных инструментов продаж, и, конечно, что может быть эффектнее вида сверху на поперечный шпагат и задницу в ультра-мини шортах. Таких, что больше похожи на стринги.

Что ж.

Я решила, что в такой ситуации, когда кто-то буквально кричит о помощи, то отказать ему (то есть ей) будет настоящим преступлением.

Я переживала за Егора, но Макс действительно сможет разобраться со всем этим сам. А тут… кто поможет Кристине? Я женщина, она - женщина. Думаю, сойдемся.

В крайнем случае мы всегда можем друг на друга поорать.

Теперь уже без всяких зазрений совести смахнула экран блокировки и набрала несложный пароль - последние шесть цифр моего номера телефона. Зашла в мессенджер - в диалог с мамой Ромы, чтобы изучить его полное содержимое, но там был только один единственный призыв о помощи.

Хотелось верить, что Титов не общался с бывшей, но мерзкий червячок сомнения уже проделал свой путь к моему сердцу и нервам, которые были натянуты как струны.

Нельзя… физически невозможно столько вынести за такой короткий период, но у меня почему-то не было ни выбора ни возможности закрыть глаза и представить, что все это грустный гнусный сон.

“Скоро буду”, - напечатала я в ответном сообщении и вызвала такси через агрегатор.

В голове крутились миллионы вопросов.

Зачем Кристина позвала Титова? Дома ли Рома? Хочет ли она предложить ему сойтись и оставить меня? Хочет ли больше денег? Знает ли про аварию?

Последний волновал и пугал меня больше всего.

Такси быстро доехало до нужного адреса и также без труда я попала в подъезд многоэтажного дома - части жилого комплекса. Лифт поднял меня на десятый этаж, где находилась квартира под номером 74.

Позвонила в дверь, прикрыв ладонью глазок, но в этом не было нужды. Замок изнутри щелкнул как только хозяйка квартиры подошла к двери с другой стороны.

Кристина выглядела… хорошо. Лучше, чем неделю назад и достаточно бодро для человека, который два месяца находился в реанимации без сознания. Фактически на грани жизни и смерти. На ней была майка на бретелях и короткие домашние шорты. Простые - темно-синие, но очень тесные и привлекающие внимание к ее заду.

Если она и удивилась, увидев меня на пороге, то быстро взяла себя в руки.

Видимо у спортсменов этот трюк прививают на тренировках.

- Привет. Проходи, раз пришла.

Она двинулась внутрь и оставила дверь открытой. Прихожая квартиры была светлой и просторной, вероятно как и остальные комнаты. Меня распирало от любопытства, но я осталась на месте. Разговор не будет долгим.

- Чай, кофе, водки?

- Вам же нельзя пить из-за лекарств. Разве нет?

Вопрос прозвучал глупо и наивно. Мысленно я дала себе за это подзатыльник. Излишки профессии - слишком участливая.

- Давай на “ты”, Паулина. У нас так много общего. Сейчас ты трахаешься с Егором, раньше это делала я. У нас сын родился, а ты…

- А я - его жена.

Отрезала резко и коротко. Кристина чуть-чуть сморщилась. В этот раз сдержаться не получилось.

- Не спорю - в официальном статусе есть свои плюсы. Но вот в чем дело: кровь - не водица и я знала, что рано или поздно эта инвестиция принесет хорошие дивиденды, - она кивнула куда-то в сторону и мой взгляд автоматически проследовал за этим движением.

На стене висело фото - мама и сын на речке с удочкой и букетом полевых цветов. На женщине легкое платье лавандового цвета и соломенная шляпка с ленточкой. На мальчике - шорты, подтяжки и рубашка в тон платья мамы. Они стоят босые по щиколотку в воде и искренне улыбаются друг другу.

Для идеальной картинки не хватает мужчины. Отца. Да, но…

Но само фото больно резануло по сердцу и я с ужасом осознала, что прямо сейчас завидую Казанцевой. Рома (если отбросить то кем он приходился Егору и кем не станет для меня никогда) - прекрасно воспитанный мальчик, очень внимательный, смышленый, смотрящий на вещи с интересом, а не просто потому что надо. Он впитывает в себя знания, а не пропускает мимо лишь бы отстали - это я могу распознать легко.

Я завидовала тому, что Кристина была мамой. Хорошей мамой для своего сына, даже если сейчас намекала на то, что будет использовать его чтобы добраться до моего мужа. Рома об этом не узнает. Ему не нужно об этом знать.

- Зачем ты так срочно вызывала Егора?

- Мне нужна помощь в одном неразрешенном вопросе, вряд ли ты поможешь.

- Я уже здесь, так что давай попробуем решить твою проблему без привлечения моего мужа. Он очень занят. Работа сложная, нервная.

- Я знаю. Может быть именно из-за нее он был не внимателен на дороге, когда сбил меня и едва не оставил нашего сына наполовину сиротой?

Я застыла на месте. Кристина хищно улыбнулась.

Она знала.

И это была катастрофа.

***

У меня было два пути. Выслушать ее требования молча и безоговорочно, тем самым дав понять, что я в курсе того, что муж сбил именно Кристину. Либо прикинуться ничего не понимающей дурочкой, округлив глаза и качать головой, повторяя одну и туже фразу: “Все это не правда, такого с нами случится не могло”. Так до требований могло даже не дойти.

На решение у меня было слишком мало времени, ошибка могла стоить очень дорого. Но важно было вовсе не то, что Кристина знала правду, а то, кто ей об этом рассказал.

- Не понимаю о чем ты, - наконец выдавила я.

Казанцева сканировала меня своими черными глазами, словно оценивая говорю я правду или так умело обвожу ее вокруг пальца. Но правда была в том, что она бы никогда не смогла поймать меня на лжи. Дети к обману так восприимчивы, что за несколько лет я научилась с легкостью приукрашивать ту информацию, которую до них доносила, если хотела получить нужный мне эффект.

- Ну, конечно.

- Конечно, - я пожала плечами. - Если разговор будет долгим, я в принципе, могла бы даже пройти. Что ты там предлагала? Водку? А текила есть и апельсиновый ликер? Обожаю маргариту.

Я несла чушь, полностью осознавая происходящее. Пальцами расстегнула пальто и почти успела скинуть его со своих плеч.

- Ты издеваешься?! Думаешь, что я поверю будто Титов не рассказал тебе о произошедшем? Он, конечно, воротила IT-индустрии, но полный идиот, когда речь идет о женщинах.

- Не согласна. Мой муж - настоящий романтик. Он нам купил билеты в Дубай. Вот сейчас с делами закончит и мы уедем на все каникулы! Правда здорово? - я захлопала в ладоши. На лице Кристины проступили красные пятна. От злости ее руки сжались в кулаки.

Она развернулась на пятках и метнулась в одну из комнат. У меня появилось несколько благословенных секунд, чтобы перевести дыхание. Улыбка идиотки стекла с лица, хотя и ненадолго. Очевидно она ушла не за тем, чтобы вернуться с двумя коктейльными бокалами.

Через минуту Казанцева снова оказалась передо мной с планшетом и черно-белым размытым фото на нем.

- Вот, - она сунула мне фотографию под нос.

- Что? - в тон её же голоса спросила я. Знаю, что подобное многих бесило и женщина передо мной не стала исключением.

- Это момент, когда меня сбили. Видишь машину?

- Конечно, я же не слепая. Черный внедорожник. И что?

- Это машина Егора.

Я посмотрела на нее с недоумением и даже с глупой улыбкой.

- Кристина, таких машин в Москве больше, чем одна, - проговорила я, дотронулась пальцами до монитора, намеренно медленно приближая и отдаляя снимок.

Она кивнула и молча перелистнула файл.

На следующем было видео с уличной камеры очень удачно смотрящей прямо на пешеходный переход. “Зебра” почти стерта, справа стоит Газель, слева знак уронен. На улице дождь и сильный ветер, это видно по гнущимся веткам деревьев, насаженных вдоль дороги. На двадцати секундной записи видно как черный внедорожник перестраивается с крайнего правого ряда и удар.

Всего мгновение и женщина сначала оказывается на капоте и ударяется о лобовое стекло, а затем слетает с него вперед на пару метров. Мужчина выскакивает на улицу, подбегает к ней, наклоняется. Разворачивается.

Это Егор.

Его лица не видно, оно опущено вниз, но я знала, что это мой муж. Его фигура, его комплекция, его куртка и даже его походка - все кричало о том, что на видео именно Титов.

- Это может быть чья угодно машина. И этот человек - самый обычный среднестатистический мужчина, - мой голос не дрогнул, но внутри я горела.

- Думаю, что мы обе понимаем кто на видео.

- Думаю, что нет.

- Паулина, не играй со мной в эти игры. Ты слишком правильная, чтобы выиграть, а я имела дело с такими мужчинами, которые держали в своих руках судьбы сотен людей…

- И твою голову, когда ты полировала их члены? - усмехнулась, отталкивая ее затрясшиеся от ненависти ко мне руки с гаджетом. Это был выстрел наугад, но я попала точно в цель. - Послушай, Кристина, у тебя чудесный сын - это правда, но давай я скажу то, что тебе так не хочется слышать. То, что Рома на некоторое время сблизился с Егором не дает тебе права думать, будто между тобой и моим мужем возобновится старая связь. Танцы с бубнами не помогут. Угрозы не помогут. Все остальное засунь в недра своего воспаленного мозга и удали его номер телефона из списка контактов. А общение осуществляй только через его секретаря или помощника.

Бывшая моего мужа сделала два шага назад, все еще негодуя от гнева. Да, встреча пошла не по тому плану, на который она рассчитывала. Запугать меня не удалось, свой козырь в виде шантажа она использовала крайне плохо, а план (если таковой и был) соблазнить Егора оказался обречен с самого начала в связи с его привлечением к делу о финансовых махинациях.

- Ты не справишься со мной.

- Я и не собираюсь. Выйду за эту дверь и забуду про этот разговор. И тебе советую не витать в облаках. С высоты очень больно падать, - выплевываю последнюю фразу и ухожу, как и обещала, закрыв за собой дверь.

Терпеливо жду лифт, откуда вызываю такси и так же спокойно сажусь в машину. Лишь там позволяю себе поддаться панике и заплакать, совершенно не понимая, что будет дальше.

Егор.

У меня были приводы в детскую комнату милиции до совершеннолетия дважды. За мелкое хулиганство, в основном и порчу чужого имущества. Да, я пару раз бил стекла в магазине “Продукты”, потому что мне позарез хотелось жвачку Love is… Хотя возможно не мне, а Ирке из 6 “Б”.

А еще я даже не предполагал, что на партах в школе нельзя прыгать и они ломаются. Да и кто вообще мог предположить, что у нашего ботаника Ваньки Касаткина его единственная зимняя шапка так легко утонет в водоеме. Да, я завернул в нее камень (булыжник), но кто же знал…?

Мама не могла со мной совладать, хотя скорее всего даже не пыталась. Один из ее ухажеров хотел как-то поговорить со мной “по-мужски”, но был послан туда откуда пришел. К жене и детям. Собственно с того дня больше он у нас не появлялся, а мать рыдала белугой. Зря. Мужики того не стоят. Она так этого и не поняла, а я так и не стал лучшим в мире старшим сыном, опорой и поддержкой, о которой она мечтала.

Макс как мог компенсировал мои недостатки.

Самый прилежный ученик, самый внимательный и заботливый сын, самый участливый брат. Он старался успеть везде, и что противнее всего - у него получалось.

А я… я пристрастился к виртуальному миру. Коды, программы, языки, которые тогда были доступны единицами, стали новой мотивацией, чтобы не сворачивать в сторону местного УВД снова и снова.

Сидя за компьютером, который выдавал интернета не более чем 30 Кб в секунду, я находил занимательным нарушать правила оставаясь за маской безнаказанности и анонимности. Это дисциплинировало и развязывало руки одновременно. Уже тогда я осознал, что за этим будущее и вскоре такие вот мониторы и системные блоки будут у каждого ребенка в каждой квартире.

Я заявил маме, что хочу стать программистом, что буду на этом зарабатывать. Сейчас это звучит модно и престижно, а тогда я будто объявил, что стану блогером и буду снимать видео за лайки и просмотры.

Она была против, но когда я слушал?

Впрочем все о чем я мечтал - дать ей и брату лучшую жизнь. Жаль, что не успел. Мамы н естало слшком рано, а Макс со всем справился сам.

- Егор Александрович, проходите, располагайтесь.

Мы зашли в небольшой кабинет. Такого размера в моей компании была каморка для хозяйственных нужд уборщицы, бабы Нюры. Все здесь пропиталось тяжелым табачным дымом самых дешевых сигарет и циничным подходом к каждому входящему человеку.

Я пристроился на одиноко стоящий и ветхий стул у стены. Он наверняка родился на мебельной фабрике в далеких восьмидесятых или и того раньше. Полностью соответствовал всем строгостям ГОСТов, поэтому и дослужил до этих дней.

- Расположился, спрашивайте, - буркнул и отвернулся от следователя.

Осипов включил компьютер, точнее то, что им считал. Огромный квадратный монитор-коробка, системный блок, который еще помнил и читал дискеты на 1,4 Мб и с вентилятором еле-еле крутящим лопастями, зато очень шумно.

- Может быть мне отписать вашему отделению технику, которая у нас пришла в негодность? - задумчиво пробубнил я.

- Мы даже еще протокол не начали вести, а вы уже решились на подкуп, Титов?

- Ну что вы, гражданин начальник, я компьютеры обычно в детские дома передаю, чтобы обделенное вниманием государства подрастающее поколение хоть какую-нибудь радость в жизни видело. Но как я вижу, что взрослым тоже помощь нужна.

- Не зарывайся, гаденыш!

- А вот это уже хамство, - нагло улыбнувшись, расположился на стуле максимально вальяжно.

Осипов отвернулся и начал медленно и вдумчиво печатать. После нескольких ударов пальцами по серой клавиатуре, кнопки на которой уже пожелтели от старости, стало понятно, что он набрал пароль верно. Отлично. Чем дольше этот слуга закона возится с динозавром от мира компьютеров, тем больше шансов, что Макс приедет к началу беседы.

Я не сомневался в том, что Паулина поймет меня верно и дозвонится до брата. Несмотря на то, что финансовые притязания государства к честным бизнесменам не совсем его профиль (если не считать требования платить алименты), он все еще оставался единственным в моем окружении сведущим во всей этой юридической мишуре человеком.

- Надеюсь, что мы здесь не надолго. У меня были планы на всю неделю. Знаете, романтическая поездка с женой в…

- Неважно, Титов. Вам придется их отложить.

- На каком основании?

- На основании возможного обвинения вас в коррупции в крупных размерах.

Я рассмеялся и присвистнул.

- Я сказал что-то смешное, Егор Александрович?

- Неимоверно. Вы меня оскорбили и оклеветали в одном предложении, - бросил я коротко. Знал, что Осипова это бесило. Таким как он - пытливым и опытным, всегда нужны развернутые ответы.

Но это в качестве развлечения, что более важно - выяснить кто пытался меня подставить и за какие ниточки потянул, если смог подобраться ко мне так близко.

Пока товарищ полицейский оперирует лишь к финансовым вопросам, можно предположить что все происходящее не более чем проделки конкурентов. Несколько раз нас пытались закрыть - предлагали это сделать добровольно, или заставить принудительно. Кого-то я разорил, кому-то предложил сдаться и поглотил в свою структуру - все зависело от степени “порядочности” моих соперников, если так можно выразиться.

Но по финансам компанию еще не прижимали ни разу. А значит, что вопрос не в работе - это личное.

Можно было бы подумать на Казанцеву, и что это месть за то, что едва не лишил ее жизни, но она только вылезла из реанимации - ей просто не до меня. Да и не может она ничего знать ни про аварию, ни про ее виновника.

Я очень на это надеялся.

В душном кабинете еще несколько минут висела тишина. Мне кажется, что нежелание проветривать помещение составляло часть психологической пытки для тех, кого здесь допрашивали.

Еще минут через пять Осипов оживился. Видимо наконец-то смог создать нужную папку и подписать ее без ошибок.

- Егор Александрович, вы вызваны на допрос в связи с…

Но он не успел закончить. Его прервал настойчивый стук в дверь.

***

- Надеюсь, что ты не успел брякнуть ничего лишнего? - Макс ввалился в кабинет не дожидаясь моего ответа.

До тошноты вылизанный, коротко стриженный (он забросил свои кудри после аварии и женщины только что не текли по его секси-ежику), надушенный дорогим парфюмом, которым обычно пользуются заносчивые идиоты. Или юристы. Ну то есть он сам.

- Пытался объяснить гражданину начальнику, что их софт невозможно устарел. Хотел предложить поменять на технику списаную в офисе.

- Ты же ее обычно в детские дома отправляешь.

- Видите!? - я повернулся к Осипову, который переводил взгляд от меня на брата и обратно. - Это не взятка, а благотворительность.

- Ой дурак! - донеслось до меня бурчание брата и я испытал острое чувство дежавю. Будто я сам ему когда-то это говорил.

А вот майор молчал и злился. Очевидно, что он не ожидал появления адвоката так быстро и так не вовремя.

- Вас плохо воспитали. Нужно стучаться, прежде чем войти, - огрызнулся он в конце концов.

- А вас давно не заставляли читать должностные инструкции? - ответил младшенький.

Я наслаждался действом. Никогда не видел брата в деле. Про Макса ходили легенды о том, что он мог вывести на чистую воду даже самого прожженного изменника и отсудить в пользу жены не только алименты, но и приличный кусок имущества. Либо наоборот, взять слишком алчную супругу за грудки и отправить из зала суда с тем, с чем она в брак вступала. В общем говорили, что мой младший братишка акула от мира юристов.

- Я - Титов Максим Александрович, адвокат вашего… подозреваемого? Обвиняемого? Какой статус у моего клиента?

- Прекратите этот цирк! Он - ваш брат!

- Я знаю, но это не наша вина. Так решили родители и Господь Бог. А от вас я хочу узнать в чем его обвиняют, где документы по делу, протоколы, акты составленные по всем необходимым формам, понятые. С какой целью вы сюда притащили человека? Чтобы запугать?

Осипов молчал. У него, конечно, что-то на меня было, но недостаточно весомое, чтобы задержать надолго или же провести допрос по всем установленным нормам.

- Егор Александрович должен расписаться в подписке о невыезде пока компания находится под пристальным вниманием налоговых органов. А его персона, как генерального директора рассматривается с точки зрения того, кто мог допустить и одобрить нарушения в сфере законодательства.

- И где вы понабрались этих фраз? - фыркнул Макс.

Он внимательно перечитал документ, который ему протянул майор и коротко мне кивнул. Как я понял подписывать его не только можно, но еще и придется. Я сделал то, что мне сказали и уже через пару минут мы были на улице. Брат шел впереди к своей машине и без единого слова забрался внутрь.

- Заедем куда-нибудь поужинать? Я проставляюсь, Максимка. За твою четкую работу и быстрое реагирование.

- Не ерничай. Все более чем серьезно, - огрызнулся он, выруливая на кольцевую. - Эта проверка не случайность и не совпадение.

- Я понимаю. Крысу найдем и накажем.

- Кто-то из твоего ближайшего окружения открыл на тебя охоту, а ты цирк устраиваешь?

- Как Паша? - вот что меня волновало больше всего.

- Была в истерике, но справляется.

Я сунул руки в карманы пиджака, затем ощупал джинсы - телефона не было. Вряд ли потерял, скорее всего оставил дома. Даже не вспомнил о нем, когда меня забрали. Больше беспокоил растерянный взгляд жены.

- Когда приедем не говори о том, что произошло.

- О подписке?

- Да, я обещал, что мы с ней в Дубай съездим.

Макс закатил глаза и усмехнулся. Мы остановились на светофоре.

- Ты - дебил. Большой, грозный, состоятельный, но такой иногда простодушный, Егорик, - брат знал, что я ненавижу, когда он меня так называет. - И не нужно кривить лицо. Тебе лучше подумать о том, как ты станешь оправдываться, когда наружу всплывет информация о том, что ты сбил бывшую любовницу.

Откуда он знал?

- Вижу, что некоторые толики волнения и осознания полной жопы появились в твоем ясном взгляде. Так вот, пока мы продвигаемся к дому подумай о том, какую версию ты мне расскажешь - ту, которая выгодна тебе, или правду, чтобы я смог тебе реально помочь.

Следующие полчаса до моего дома мы с братом ехали в полной тишине.

И в квартире нас тоже ждала тишина. И темнота.

Паулина.

Такси ехало медленно. Очень.

Пробки в выходной день были таким же обычным явлением как и в будни, но не это меня беспокоило больше всего. Что-то во всей этой истории было не чисто.

Проверка у Егора на работе по поводу финансовых отчетов и его задержание, звонок Кристины и ее попытка шантажировать нас. Сам факт того, что она могла узнать про аварию и ее виновника.

Не понимаю. Из этой огромной вереницы событий выпало одно звено. Человек, который за всем этим стоял.

Почему я так думала? Потому что для Казанцевой не было никакой выгоды засадить моего мужа в тюрьму. Он фактически содержал Кристину и Рому все эти годы, обеспечил их жильем и деньгами и несмотря ни на что собирался продолжать это делать.

Она могла исключительно из женской хитрости привлечь его, чтобы переспать и попытаться разрушить нашу семью, но не лишать себя стабильного и весьма надежного источника дохода. Так могла поступить только полная идиотка, а Кристина не была похожа на ту, кто не может мыслить здраво.

- Есть возможность объехать этот затор? - нетерпеливо спросила я у водителя с заднего сиденья.

- Нет, все стоит, и мы в центре этой пробки, - он махнул рукой на навигатор, где магистраль подсвечивалась не просто красной, а жирно-бордовой линией. Десять баллов из десяти. Впереди авария, скорая, и все необходимые службы. Из четырех полос только одна пропускная.

Я достала айфон из кармана и взглянула на экран. Ни одного сообщения за все это время. Ни одного пропущенного вызова. Неужели Максу не удалось вытащить брата с допроса?

- Сколько времени мы еще будем добираться до нужного адреса?

- С такой скоростью? Часа полтора, а то и все два. Не переживайте, денег больше чем на счетчике я не возьму.

Черт. Меня это не устраивало, но пересчитав сколько бы я сейчас потратила времени на метро и потом автобус до своего дома, я вышло бы примерно тоже самое.

Неизвестность меня пугала. Я ненавидела если не могла получить ответы на свои вопросы, а сейчас их было более чем достаточно.

Наконец-то на телефон пришло сообщение от Егора.

“Где тебя носит?” - по крайней мере он дома.

“У твоей любовницы была”.

Звонок раздался моментально.

- Паша, ты должна была ждать меня дома, - голос злой и уставший.

- Кристина позвала тебя в гости. Очень настойчиво. Не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на то гнездышко, которое ты для нее приобрел.

Я цедила яд, потому что во мне его было слишком много. С избытком. Накопился, а деть некуда. Злилась и не скрывала, что Титов еще поплатится за все. Вот только разберется с проблемами на работе и с претензиями своей бывшей.

Я понятия не имела как мы с ним справимся со всем, что произошло. Я не знала, должна ли вообще разбираться и пытаться починить сломанный механизм.

- Ты еще там?

- А за кого ты переживаешь, Титов? За свою нынешнюю жену или бывшую любовницу?

- Где ты, бл*ть? - зарычал он и я услышала, как кто-то прикрикнул на него. Затем звуки борьбы и крепкого мужского мата.

- Паулина? - это уже был Макс. Значит все-таки помог брату. - Егор, конечно, идиот и он еще пожалеет о том, что наговорил, но сейчас тебе действительно лучше вернуться сюда.

- Я пытаюсь. - Призналась уже более спокойным голосом. - Застряла в пробке. Еще часа полтора ехать, если верить навигатору.

- Понял. Только давай без самодеятельности, ладно? - Титов младший говорит четко и внятно, без лишних слов, но словно пытается донести что-то совершенно иное.

- Я ничего не могу сделать с трафиком.

Машина продвинулась еще метра на полтора. Кто-то несколько раз ударил по клаксону, другие его неистово поддержали. Тоже мне “диалоги” взрослых людей и товарищей по несчастью.

- Ты можешь просто доехать до дома? Нам всем нужно серьезно поговорить о том, кто пытается навредить твоему мужу, какие у него мотивы и какой конечной цели этот человек собирается достичь. Я уже не говорю о том, что инструменты для достижения этой цели могут быть использованы не самые гуманные.

- Ты пытаешься меня напугать? - уточнила я.

- Что ты, дорогая невестка. Пугать - это не моя сфера деятельности, поверь. Я чаще оперирую к фактам, а сейчас отталкиваюсь от того, что мне рассказал Егор. Полагаю, что ты тоже можешь дополнить эту картину и весьма ценной информацией.

Я кивнула, хоть он и не мог этого видеть. Макс действительно был хорошим адвокатом с отличным чутьем и обостренным чувством справедливости. Он был строг к себе и точно так же строг к другим.

- Хорошо. Я еду домой.

- Пиши через каждые двадцать минут где ты находишься, а мы с Егором пока что закажем ужин. Ночь будет длинной, а разговор неприятным.

Он сбросил звонок, от которого по моей коже забегали мурашки, а настоящий, неподдельный страх пробрал до самого нутра.

В голове крутился только один вопрос: “Кто? Кто? Кто?” Кто мог рассказать Кристине об аварии? Если остались записи с уличной камеры, то почему шантажировать решили именно через нее, а не напрямую. Нет у Казанцевой столько связей и мозгов, чтобы решить подобный ребус самостоятельно. За ней стояли более умные и злые люди.

Злые на Егора.

Как минимум один человек.

Спустя два моих “отчета” о местонахождении и продвижении к дому пробка стала расползаться. Мы поехали заметно бодрее и водитель прибавил громкости играющему из колонок Шуфутинскому. Нервы, до того натянутые как струна, стали успокаиваться и я даже позволила себе едва шевеля губами подпевать дурацкой песне.

Телефон в руке завибрировал, оповещая о новом входящем звонке. Слишком коротком, чтобы я успела ответить. Сначала я было даже решила, что пришло сообщение в мессенджере. Но нет - звонок. От Ромы.

Видеть его имя на экране было странно. Сын Егора никогда мне не звонил. Мы выдали ему мой старый телефон на всякий случай. Пользоваться им он умел и без нашей помощи, но ни разу за два месяца не написал мне ни одного сообщения, не говоря о чем-то большем.

Поэтому, конечно, я перезвонила.

И на мой звонок ответили. Но не Рома.

***

- Привет, Лина.

Голос Марата звучал иначе. Не так мягко, не так обворожительно и участливо как раньше.

- Я звоню не тебе.

- Я знаю.

- Дай трубку Роме.

- Он занят.

Я старалась прислушаться к тому, что происходит на той стороне, но все, что слышала - только тяжелое мужское дыхание и… скулеж, похожий на щенячий. И я точно знала кто сейчас с этим мужчиной наедине.

Внутри меня все скрутилось в тугой узел от злости и боли. Я подняла глаза и наткнулась на внимательный изучающий взгляд водителя такси. Попыталась выдавить из себя улыбку: нельзя было показывать незнакомому человеку, что что-то не так. Моя цель - добраться до дома и обо всем рассказать Егору с Максимом. Они найдут выход и помогут Роме.

- Милая Паулина, я даже здесь слышу как шестеренки в твоей голове крутятся и работают. Ты едешь домой от Кристины Казанцевой и хочешь устроить настоящую взбучку своему мужу, который только-только увернулся от одной неприятности? Ну ничего. У меня для него целая вереница сюрпризов. Один интереснее друго… вот же! С*ка!

Марат ругался громко. Рома заплакал еще громче. Я слышала несколько сильных ударов и как бы не хотела не думать о худшем в голову лезли самые отвратительные и страшные мысли.

А потом в телефоне раздались гудки. Звонок оборвался.

- Девушка, у вас все хорошо? - спросил водитель.

- Дда-да, - я заикаясь кивнула и уставилась на потухший экран.

- Не похоже. Вы очень… серо-зеленая. Вам плохо? Может остановиться и водички купить? - У него был участливый вид и очень внимательный взгляд. Вероятно переживал за обивку своей машины.

Возможно, что этот Ситроен он взял в кредит, и ему еще несколько лет расплачиваться за покупку. Да и запчасти на иномарки сейчас не дешевые, а приличная химчистка авто стоит пару тысяч.

Меня действительно немного мутило, но больше всего сейчас мне хотелось у Егору, чтобы вместе мы могли придумать как помочь Роме и найти где его держит Марат.

- Нет! Мне… мне очень нужно домой. Пожалуйста, найдите самый быстрый маршрут. Я доплачу сколько нужно.

Мужчина на рулем кивнул и немного прибавил скорости.

Сердце колотилось как бешеное, мысли не успевали сформироваться в четкие планы. Это Марат, конечно! Бессменный помощник Егора последние несколько лет. Обычно Титов никого к себе близко не подпускал, но этому парню удалось пробить его броню и встреться в доверие.

Он действительно отлично это умел. Обаятельный, в меру болтливый, внимательный к тому, кто к с ним говорил, всегда готовый выслушать и сопереживать. Черт! Я и сама попалась на эту филигранную игру в “заботливого” помощника. Он стал моей жилеточкой и твердым мужским плечом во время семейного кризиса. И просто использовал меня.

Машина плавно перестроилась в правый ряд.

Пальцы тянулись к экрану айфона. Я могла сейчас написать сообщение Максу или Егору. Могла даже позвонить одному из них, но в этом не было никакого смысла, пока я не окажусь рядом с мужем и не расскажу обо всем лично. И еще я надеялась, что этот мудак отстанет от мальчика и перезвонит, чтобы я смогла узнать больше информации о том что именно он планирует сделать с Ромой, с Егором, со всеми нами.

Еще один звонок. Снова имя “Рома” на экране.

- Что ты с ним сделал, больной ублюдок?

- Я знал, что все учительницы младших классов очень плохие девочки и что у вас, Паулина Андреевна, прекрасный потенциал ко всему запретному.

- Где Рома? - повторила настойчиво.

- Щеночек рядом. Он немного без сознания.

Ехидный смешок меня не пугал. Пугал тон, с которым Марат так просто говорил о том, что избил ребенка до состояния, когда тот просто потерял сознание. Я прокручивала в голове все те вечера, которые провела с ним пока злилась на Егора, а он просто воспользовался мной. Моим уязвимым состоянием, доверием и злостью на мужа.

И все же он не тронул меня и пальцем. Делал намеки, не слишком активные, но достаточно понятные - я ему была интересна.

Возможно рассчитывал, что сможет соблазнить и очернить перед мужем? Но эта часть его плана явно не удалась.

- Что ты от нас хочешь?

- Не от вас, а только от твоего муженька.

- Что. Ты. Хочешь?

Но в ответ услышала только мерзкий смех, а затем гудки. Марат сбросил вызов. Он ненормальный. Псих. Больной. Это уже не просто угроза, он начал действовать и избрал своей жертвой беззащитного ребенка, который не может ни сопротивляться ни дать сдачи.

Попытка перезвонить оказалась провальной. Номер был почти сразу заблокирован. Скорее всего он выбросил симку или сам телефон.

Я бросила взгляд на навигатор, тот показывал, что до места назначения оставалось около трех с половиной километров. За окном началась морось, которая проявлялась в свете желтых уличных фонарей сплошным мерцающим шумом, как на старых советских телевизорах.

Но улица, по которой к дому продвигалось такси была мне незнакома.

Я знала все подъездные пути к нашему району, знала как выглядят дома и магазины. Я знала, что таксист, который продолжал бросать на меня пристальные и тревожные взгляды вез меня не в то место, где я должна была оказаться.

Не домой.

Ни к мужу.

Я дернула за ручку - вероятно выброс адреналина в кровь дал уверенности, что у меня получится выскочить из автомобиля и не разбиться. Но до того как дверь открылась сработал щелчок и она оказалась заблокирована.

- Отпустите меня.

- Прости, девушка. Я не могу, - мужчина прибавил скорость. Он торопился.

- Сколько бы он вам не заплатил - мой муж заплатит больше! Отпустите меня. У этого изверга в заложниках ребенок, ему нужна помощь, и вы единственный кто…

Точно! Я должна сказать Егору. Это я успею.

Но водитель резко повернул в ближайший двор, петляет между хрущевками так, что телефон выпадал из рук на пол. Пока я пыталась нашарить его пальцами машина остановилась. Драгоценный и спасительный аппарат оказался у меня в руках. Я быстро зашла в последние вызовы, нашла имя Егора и нажала “трубку”.

Вызов пошел.

А потом наступила темнота.

Егор.

- Она уже должна была приехать домой.

Я метался по комнате из угла в угол как загнанный зверь. Макс смотрел на меня словно на умалишенного.

- Едет твоя ненаглядная домой, угомонись. Сядь на место и не мельтеши перед глазами.

- Не могу.

Младший брат закатил глаза и покачал головой. Он злился и негодовал из-за моих неосторожных действий и слов.

- Ты бы лучше рассказал о своем сыне.

- Рома - сын Кристины. Я даже как отец не записан.

Совершенно бесполезно, бессмысленно и глупо было отрицать наше с Ромой внешнее сходство, родство и даже некоторую привязанность, возникшую за время пребывания мальчика в этой квартире. Когда он едва не выскочил под колеса машины и я представил, всего на секунду, как его маленькое тело врезается в лобовое стекло старенькой советской шестерки или огромного черного внедорожника… похожего на тот, которым я сбил его маму.

- Да, да. Кристина его мама. А ты - папа. И, мать твою, Титов, не смей это отрицать! Или забыл как рассказывал мне про него в отеле “Классик” в Армавире?

- Нет.

Макс умел допекать еще до начала разговора. Одновременно хотелось его обнять, дать по морде и выставить за дверь. Но не избивать же родного брата.

Руки чесались от желания что-то покромсать, а из доступного был только кухонный стол и большое, во весь рост, зеркало. Паша любила его и самолично выбирала в одном из магазинов. Оно было простым и строгим - прямоугольник на металлическом каркасе. Стояло в углу, не привлекало внимание, но безусловно стало неотъемлемой частью комнаты.

- Я ей напишу, - кинулся к своему айфону на диване, но брат успел перехватить его первым.

- Ой, уймись уже. Паулина тебя скрутила в бараний рог, за себя она если что постоять сможет.

- Ты не был таким храбрым, когда над Соней и Степой нависла угроза от Исмаилова. Или забыл как срочно вызвал меня в Армавир с просьбой найти, достать или состряпать любой возможные компромат?

- Отвали!

Брат отмахнулся, покачал головой и вернул трубу. Он не любил вспоминать эту историю. Никто в нашей семье не любил.

Я подсветил экран айфона и выключил. Время внутри этой квартиры тянулось слишком медленно, а за ее пределами летело словно стрела.

- Где твоя машина? - наконец спросил Макс.

- Под окном. Я хотел на ней до УВД прокатиться, но мне предложили другой, бесплатный государственный транспорт. Правда билет льготный предусматривал поездку только в один конец. Хорошо, что есть ты!

Брат закатил глаза и откинулся на спинку дивана, расслабляя на шее дорогущий галстук и расстегивая пару верхних пуговиц на рубашке.

Он молчал и ждал. Я тоже молчал, потому что его интерес к этому делу не возник из воздуха. Ответы у брата уже были на руках, но как и любой адвокат он хотел знать про клиента всю правду из первых уст.

Маленький хитрый засранец.

- Где твоя другая машина, Егор?

- В ремонте, - технически это не ложь. Она подлежала ремонту, но пока что никаких работ в этом направлении не велось. - Там многое нужно сделать. Заменить лобовое, полностью перекроить переднюю часть ну и…

- Гребаный идиот! Тупица! Имбицил!

Брат ругался крайне редко и когда дело было действительно дрянь.

- Я…

Я не знал что сказать и стоит ли оправдываться.

- Да, ты! Твоя машина - это вроде как улика! Понимаешь? Это ведь не игрушка, которую ты сломал и отложил, Егор. Ты чуть не убил женщину.

- Я понимаю.

Макс моргнул, раз или два, а затем махнул рукой.

- Казанцева находилась в коме два месяца, точнее шестьдесят четыре дня. Твоими стараниями и средствами она осталась жива. Она в курсе того кто виновник аварии?

Я закатил глаза. Надеюсь, что нет.

- Она сама виновата! Выскочила на дорогу из-за машины, даже голову не повернула, не притормозила, не удостоверилась в безопасности перехода.

- В суде так не брякни.

- Да пошел ты!

- Легко. Но и я и любой другой адвокат тебе скажет, что пешеход всегда прав. Тем более она находилась на пешеходном переходе.

- Да-да! Всегда прав, но не всегда жив.

Брат покачал головой. Он кое-что знал об автомобильных авариях. Напоминание об одной из них теперь есть у него на лице и на голове.

- Туше, бл*ть! К твоему счастью она жива, но это вовсе не снимает вины.

- Там ни зебры не видно, ни знаков не было. Газель закрыла обзор справа. Да даже в самый солнечный и ясный день было бы трудно предположить что кто-то решится выскочить галопом из-за машины.

Если у меня сейчас и было какое желание, так это найти Кристину и затряхнуть своими руками. Закончить то, что не сделала машина.

Как раз в этот момент случились две вещи.

В дверь позвонили. Макс пошел открывать и по звукам, которые до меня доносились из прихожей я понял - на ловца и зверь бежит.

- Рома пропал, - Казанцева залетела в комнату минуя Макса и все приличия. - Его похитили, я уверена. Я знаю кто…

Но я не разбирал слов и не вслушивался, потому что в этот момент мне позвонила Паша. Я снял трубку, но услышал только звуки борьбы, визг колес и голос, который знал очень хорошо: “А ну-ка постой, куколка”.

Удар, всхлип.

Тишина.

Паулина была с Маратом.

Я его убью.

***

- Я его убью, - хватаюсь за голову, чтобы та не тряслась как ошалелая.

У меня случится инсульт или… бл*ть, лучше бы прямо сейчас, вот прям на этом месте лопнула аневризма, как у Макса. Тогда я бы перестал испытывать этот нечеловеческий животный страх за жизнь Паулины.

Хотя нет. Не раньше, чем найду этого урода, который где-то сейчас что-то делает с моей девочкой, а я все еще дома.

- Что случилось? - брат смотрит то на меня, то на Кристину, не понимая кого слушать.

- Рома пропал.

- Марат что-то сделал с Пашей. Возможно похитил ее.

Звучало так, словно моя жизнь внезапно свернула не туда и пошла по сценарию тупого боевика из девяностых. Классные фильмы, вот только таких отбитых мудаков на своем пути встречать не хотелось бы.

- Ну-ка сядьте оба. Лучше по разным углам, - Макс прорычал на нас, но я не сдвинулся с места, а Казанцева всхлипнула и заплакала, рухнув на диван.

Впервые видел ее в слезах. На самом деле насколько я помнил она была не из тех женщин, которые роняют слезы по любому поводу, но сейчас… Рома пропал. Мальчишка… ее сын.

- Что значит пропал? - слышу свой голос как будто со стороны, не понимая почему вообще этим интересуюсь, ведь важнее всего Паулина.

- Он не вернулся из школы. Твоя жена была у меня, я сама попросила Марата немного покататься с ним по городу, ведь думала, что… ты придешь. Но явилась она, несла какую-то чушь про ваше неземную любовь и все остальное. Ушла, а Рома так и не вернулся. Марат трубку не берет, - к последней фразе она уже могла контролировать и голос и всхлипы. Подняла на меня глаза, но в них было не отчаяние, а надежда. Гребаная сука. - Ты можешь дозвониться до него?

Я был так зол, что хотелось проломить ей голову чем-нибудь потяжелее. Возможно чугунным подсвечником, который Паша притащила из нашей поездки в Румынию. Кто-то из местных рассказал ей будто он стоял в замке того самого, графа Владислава Дракулы. Она не поверила, но купила, оценивая тем самым старания продавца, а потом объясняла таможенникам, что это не контрабанда антиквариата, а вот такой вот сувенир.

- А у тебя не осталась ни одного способа связи со своим дружком?

Кристина округлила рот в букву “О”, прикрыла его ладонью и зажмурилась.

- Откуда ты знаешь? - прошептала едва слышно.

- Господи, какая же ты идиотка! - пробасил Макс, а я вышел в другую комнату, только чтобы не выбить ей все зубы.

За спиной услышал новую волну женской истерики. Казанцева плакала навзрыд, горько и сокрушенно. Словно у нее, прямо как у меня, отобрали самое важное и самое ценное в жизни. И виновата в этом она оказалась сама.

- Что я должен сделать?

Я повернулся и встретил серьезный взгляд брата.

На самом деле мне тоже не мешало бы сесть и подумать, но я не мог. Казалось, что все вокруг меня несется с огромной скоростью, без промедления и возможности ухватиться за что-либо. Я смотрел на это со стороны и ждал. Ждал, когда закончится. Когда вернется на свои места.

Но не остановится и не вернется. Паши здесь нет, она не войдет в дверь нашей квартиры прямо сейчас, как бы мне не хотелось. Она в руках у мерзавца, которому я доверял последние несколько лет свои дела, свою работу и свою жизнь.

- Мне нужно найти ее, Макс.

- Я знаю. И Рому тоже.

- Рому?

- Да, Егор. Мальчика Рому, твоего сына. Понимаешь?

- Но Паша…

- Очевидно, что они оба у этого мерзавца. - Затем он обратился к Кристине. - Ты сказала, что Паулина была у тебя. Во сколько она вышла?

- Около шести, - пробурчала та.

- Как Паулина обычно вызывает такси? - уточнил Макс и я совершенно точно понял к чему он ведет.

- Через приложение и это можно отследить.

Я добрался до своего ноутбука в считанные секунды и занялся делом. Это было не сложно, найти приложение, взломать внутреннюю сеть и отследить один единственный заказ с нужного номера с нужным маршрутом. Вот только проблема была в том, что машина, которая приехала за клиентом оставила заказ “закрытым”, потому что никто не отозвался. С карты Паулины списали штрафные за ложный звонок.

Её забрал кто-то другой, и вот это уже можно было увидеть по камерам.

- На поиски нужных записей уйдет время, но я постараюсь сделать все быстро. Мне нужно позвонить кое-кому, Макс. Узнай у Кристины все, что только можно про ее связь с Маратом. Я уверен, что здесь нет никакого совпадения. Этот урод просчитал все слишком точно. Рома ему нужен был, чтобы привлечь внимание Паулины. А она решилась нестись на помощь мальчику даже не думая о собственной безопасности. Паша на это способна.

- Но она ехала домой.

- Её забрала другая машина. Вероятнее всего водитель был подкуплен и привез жену в нужное место, где Марат уже ждал ее.

Макс кивнул и вернулся к Казанцевой, а я набрал первый из череды телефонных номеров.

Я не знал, что твориться в голове у Марата, но точно знал, что когда найду Пашу и встречусь с ним лицом к лицу у меня будет только одно желание - снести эту голову с плеч.

Паулина.

Холодно и сыро.

Сначала я поняла, что не умерла, а просто отключилась из-за сильного удара по голове тупым предметом. Наверняка теперь будет шишка. А может быть даже шла кровь и запеклась неприятной корочкой.

А сейчас, придя в себя мне вдруг стало просто страшно открывать глаза.

Из того, что могла понять - я лежала на холодном деревянном полу, в сыром непротопленном помещении, скорее всего в доме, и скорее всего на чердаке, учитывая как близко над ухом завывал ветер.

Я попробовала пошевелить конечностями и пальцы меня послушались. Кисти и ступни тоже отреагировали, как и локти и колени. Проблема была в том, что руки оказались плотно связаны за спиной из-за чего правое плечо сильно затекло. Лодыжки Марат так же туго закрепил, но не просто веревкой, а кабельной стяжкой, которая больно врезалась в кожу при любой попытке пошевелится.

Кроме звуков ветра я больше ничего не слышала. Накануне передавали сильный ливень и грозу. Но либо они обошли это место стороной, либо еще просто не успели добраться.

Пришлось открыть глаза и наткнуться на кромешную темноту.

Сначала показалось, что я вообще потеряла способность видеть. Ослепла. От этого неприятного открытия по спине побежали мурашки, а на лбу выступил пот. Но через пару минут к этой темноте я стала привыкать, а зрение выхватывать некоторые очертания предметов. Старый деревянный стул, гора свернутых в рулон половиков, которые раньше бабушки и дедушки использовали в домах в деревне, что-то похожее на граммофон, и много… очень много разных коробок. Часть из них были подписаны жирным черным маркером: “игрушки”, “посуда”, одежда”. Рядом лежал сдутый футбольный мяч и грязная тряпичная кукла без одной ноги.

Детали расплывались. Тусклого света, который пробивался через маленькую форточку под самой крышей не хватало, чтобы оценить весь масштаб ужаса.

К счастью, не хватало. К счастью.

Кроме того что было очень темно было еще и холодно. И неудобно.

Я продрогла до костей, зубы буквально лязгали друг о друга, и я элементарно не могла обнять себя руками, чтобы стало хоть чуточку теплее.

То что я оказалась в настоящей беде было понятно без слов. То, что в руках у этого монстра еще и Рома - пугало больше. И здесь, рядом со мной, на этом самом чердаке его не было.

Что он с ним сделал? Как мне это выяснить?

Как вообще отсюда выбраться или дать понять Егору о своем местонахождении?

Черт, Егор! Он же убьет этого ненормального, оторвет ему башку! Было ли возможно, что именно Марат устроил для Титова неприятности с финансами на работе, и что именно он рассказал Кристине про аварию? Я теперь ничему не удивлюсь, даже если эти двое заодно.

Но как она могла пожертвовать своим ребенком? Рома ни в чем не виноват.

Мои мысли прервали шаги. Сначала скрип половиц на крыльце, затем с таким же скрипом открывшаяся наотмашь дверь. Мужчина выругался, когда она шумно ударилась о стену и со злостью захлопнул ее обратно и задвинул засов. Потом был глухой удар о пол - скорее всего это упала с плеча связка дров для растопки печи.

Отлично, мои летние каникулы у бабули в деревне не прошли даром, но толку от этих знаний пока маловато.

Сделав несколько усилий над одеревеневшим телом я перевернулась на спину и несколько раз ударила пятками о пол, привлекая внимание Марата. Судя по тому, что шум на первом этаже на некоторое время прекратился он меня расслышал и практически сразу двинулся к лестнице.

Спустя минуту люк, который вел на чердак приоткрылся.

- Проснулась?

Я кивнула.

- Если не будешь делать глупостей развяжу руки и ноги и даже пущу в туалет.

Черт, до этих слов я даже не понимала как сильно мне было это нужно… поэтому снова поспешно закивала. Марат убрал стяжки с ног и ремень с рук, но я не сразу смогла встать на ноги, слишком долго лежала без движения. Позорно, но мне пришлось принять его руку и уже опираясь на нее спуститься на первый этаж по деревянной лестнице, которую возможно сколотили еще до революции, настолько она выглядела хлипкой.

- Я… где могу? Ну…

- Во дворе. Только не думай, что у тебя есть шансы сбежать. Отсюда открывается отличный вид на дверь. Не заставляй меня в следующий раз тебя сопровождать лично.

Я коротко кивнула. У меня сейчас не было ни сил ни возможности сбежать. На дворе ночь, Марат зол, Рома неизвестно где.

Я пыталась сложить воедино этот пазл, но что-то явно ускользало от моего внимания. И пока я находилась под действием адреналина, наполняющим меня дурной храбростью и чувством того, что Марат не станет сейчас делать глупости, решила у него узнать хоть что-то. Наиболее безопасное.

- Где Рома?

- Ешь, - он ответил коротко и сунул в руки тарелку с заваренными в крутом кипятке макаронами быстрого приготовления.

Над “Дошираком” тонкой струйкой поднимался пар, я исподлобья косилась на суровое лицо мужчины и взвешивала вероятность снова получить по голове за свою излишнюю любознательность.

- Он в порядке?

- Паулина, если ты задашь еще один вопрос, то содержимое тарелки окажется у тебя на макушке. А это кипяток.

Поджав губы и стиснув зубы я схватилась за старинную вилку с мельхиоровой ручкой и принялась перемешивать слипшуюся массу. И только когда закончила есть, а мой похититель вновь отвел меня на чердак и связал ноги и руки (правда уже перед собой), он сказал:

- Мальчик в порядке.

Затем он исчез на первом этаже, погружая мою импровизированную темницу в темноту.

***

Я снова проснулась лишь когда меня разбудили. Настойчиво и твердо толкнули в плечо. Рука у человека, который прервал мой сон, была холодная, мягкая и маленькая.

Рука не взрослого мужчины. Не Марата.

Мои глаза широко и резко распахнулись и встретились с синими и испуганными глазами Ромы.

- Я думал, что вы не проснетесь, Паулина Андреевна, - прошептал он, словно не веря, что я очнулась.

- Почему?

- Я думал, что он с вами что-то сделал.

- Ничего он не сделает ни с тобой, ни со мной, Рома.

Я не знала почему поддержала его в этом разговоре шепотом, возможно сейчас ему было так страшно, что он боялся говорить нормальным голосом.

Усилием воли я заставила себя оторвать туловище от деревянного пола. Никакой подушки и одеяла наш похититель не предоставил, но это было не важно. Важно, что мальчик напротив меня был жив, и хотя его лицо выглядело уставшим и осунувшимся, я не видела кровоподтеков и синяков.

Я хотела обнять его, так сильно была рада видеть, но боялась причинить боль.

- Рома, он бил тебя?

- Нет.

Ребенок ответил быстро и резко. Точно Титов, когда ему задавали вопросы, на которые он не хотел давать честный ответ.

- Я слышала, что он причинил тебе боль, так что не нужно геройствовать. Покажи куда именно он тебя ударил и как сильно?

Рома отрицательно покачал головой и тогда я увидела за воротником кофты кровоподтек и ссадину. Протянула руки, теперь перевязанные веревкой, а не ремнем как вчера и прикоснулась к животу Ромы. Тот сморщился и зашипел.

- Подними рубашку и майку.

- Нет.

- Рома, пожалуйста. Рано или поздно нас найдут, но все же если этот урод применил силу я должна увидеть последствия. У тебя могут быть гематомы, переломы и даже внутреннее кровотечение.

Я нагоняла саспенса и, кажется, что в этот раз сработало. Сын Егора несколько раз открыл и закрыл рот, словно пытаясь найти еще слова для протеста, но в конце концов передумал и медленно сделал то, что я просила. Его руки так же были связаны, но не веревкой, а скорее кушаком от какого-то халата. К сожалению не атласного, а самого простого из хлопчатобумажной ткани. Такой если попытаться развязать, то можно провозиться несколько часов.

Наша ограниченная возможность двигаться сильно мешала процессу осмотра. Одна единственная немытая годами форточка, через которую слабо пробивался утренний свет, помогала слабо. И все же под испачканной грязью и кровью школьной рубашкой я увидела два внушительных синяка на ребрах. Надавила подушечками пальцев.

- Ай, - взвизгул Рома. - Больно.

- Это не хорошо.

Мальчик нахмурился, и потянул рубашку обратно вниз.

- Мне больно.

- Конечно больно! У тебя синяки, Рома. Он и по голове бил? - я приподнялась на коленях, пытаясь разглядеть признаки крови или рассечений сквозь темные кудри, но больше ребенок не дал себя осматривать.

- Нет, не бил.

Его ответ меня не устраивал, потому что это была ложь.

Нужно было что-то делать. Я медленно поднялась на ноги и стала громко прыгать, чтобы привлечь внимание нашего похитителя, а заодно узнать дома он или нет. С первого этажа никакого отклика не последовало. Рома тоже это понял и с любопытством и надеждой посмотрел на меня.

- Он ушел?

- Даже если и так, то скорее всего куда-то недалеко. Да и дом скорее всего закрыт.

Попрыгав еще несколько раз для того, но так и не получив никакого отклика я медленно села на место и на коленках подползла к люку на чердак. Вот если бы только мои ноги были развязаны.

Мальчику он предоставил большую свободу - связал только руки, отправлять его вниз в одиночку было слишком опасно.

Я точно не знала что именно двигало Маратом, когда он последовательно похитил сначала сына Егора, затем меня, но совершенно точно главным мотивом была месть. Вопрос только: за что или за кого?

На такие отчаянные меры людей обычно толкает боль и ненависть. А к ним ведут потери.

Что же такого сделал Егор лично Марату, что мужчина решился не просто мстить, а продумал свой план до мелочей, устроился к нему на работу, стал буквально правой рукой, полностью заслужив доверие моего мужа. Как долго вынашивал он в своей голове эту месть?

Или я просто пересмотрела сериалов и им двигала жажда банальной наживы?

Если дело обстояло именно так, то вскоре Егору поступит ультиматум о выкупе наших с Ромой жизней.

Но это вовсе не значит, что я буду сидеть и ждать своей участи. Нужно дать понять Титову где мы любой ценой, любыми возможными средствами.

- Рома, ползи сюда и попробуй приподнять крышку.

Мальчик сделал как я сказала и подцепил своими маленькими пальчиками тяжелое чугунное кольцо. Все здесь было сделано добротно, но давно запущено.

Приподняв квадратную крышку на несколько сантиметров вверх Рома постарался держать ее крепко на одном уровне, но не откидывать до конца.

Я наклонила голову и бегло оглядела первый этаж. Все было точно как вчера. Небольшой диван, прямоугольный стол, два стула, буржуйка, ноутбук и… ноутбук! Закрытый, а значит выключенный и скорее всего запароленный. Но все же… стоило попробовать написать Егору, дать знать хоть что-то. Он ведь компьютерный гений и получив письмо сможет отследить где физически находится адресат по IP привязанному к адресу.

Или такое бывает только в фильмах про Джеймса Бонда и “Миссия невыполнима”.

- Мне спуститься? - прошептал Рома.

- Нет лучше помоги мне освободить ноги.

Веревка была толстой и казалось бы должна хорошо распутываться, но синтетический материал отказывался поддаваться.

- Рома, возьми барабанную палочку вон из той коробки, - сын Егора кивнул и быстро принес то, что я просила. - Теперь попробуй более тонкий конец подоткнуть в центр узла и пошевели им. Да, вот так поактивнее.

Узел медленно, слишком медленно, стал расползаться. Я практически стерла подушечки пальцев в кровь, пока тянула веревку то в одну, но в другую сторону, и наконце-то у нас получилось.

Кажется, что на это ушла целая вечность, но в глазах Ромы зажегся небольшой и яркий огонек победы.

Когда мои путы были отброшены я постаралась твердо встать на ноги и сделать несколько шагов, чтобы убедиться, что не упаду как только решусь спуститься вниз и наконец поняла, что готова. Откладывать попытку что-то узнать не было никакого смысла. Связанные в запястьях руки почти не стесняли движений.

Приподняв люк шире я еще раз внимательно оглядела комнату. Никого не было. Не было даже обуви Марата и темно-зеленой куртки расцветки хаки, которую он носил вчера. Не было походного рюкзака, ранее стоявшего в углу.

Мужчина ушел. Как далеко и как надолго я знать не могла. Что он сделает если застанет меня за отправкой сообщения Егору я не хотела думать. Смогу ли я вообще воспользоваться компьютером - тоже не занала. Но кем я буду если не воспользуюсь шансом?

- Держи ее открытой и прислушивайся к улице. Вокруг тихо и приближение человека должно быть заметно, - я кивнула на крышку, поднятую и опущенную на другую сторону. Она упиралась в стену под тупым углом, но мне нужно было дать Роме ответственное задание, чтобы меньше его мыслей было со мной на первом этаже. - Понял?

- Хорошо, - мальчик согласно кивнул.

Я же медленно опустила ноги и нащупала перекладину на все такой же хлипкой лестнице. Тяжело сглотнула и медленно развернулась, делая еще один шаг вниз. Всего шесть ступенек, а чувство такое, словно я могла сорваться в жерло вулкана, а не упасть с полутора метров на твердый пол. Неприятно, но не смертельно.

Через полминуты я все-таки ощутила пол под ногами и натянув на лицо улыбку показала Роме два больших пальца. С самым простым справилась.

Теперь нужно сделать то, ради чего это все затевалось.

Быстро подскочив к столу открыла крышку макбука. Включен, но доступ закрыт. Конечно!

Экран дразнил меня яркой стандартной картинкой.

Я же смотрела только на пустое продолговатое окошко куда нужно было ввести пароль и вспомнила тупую неуместную шутку про “шесть звездочек”. Пальцы зависли над клавиатурой, в голове крутились мысли и воспоминания о том, что Марат мне рассказывал, когда мы встречались… проводили время вместе.

Про семью и про прошлое. Про сестру - кажется ее звали Света. Про собаку по кличке Герда и первую любовь. Имя девушки я не помнила, но он упоминал, что она была очень похожа на меня. Нет. Ни одного шанса, что паролем было его имя или дата рождения. Если мужчина и был сентиментальным, то в не в таком деле, как это.

Я тяжело вздохнула, мои плечи опустились в поражении.

- Не вешай нос, Лина, - от ледяного голоса по спине пробежали мурашки, я буквально подскочила сидя на стуле и приложила руки к груди, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит наружу. - План был отличным, и даже за попытку сбежать я тебя наказывать не стану.

- А что станешь? - пискнула, наконец повернувшись лицом к Марату, который стоял в двух метрах от меня, подпирая плечом стену и сложив руки на груди.

Он выглядел… скучающим.

Со второго этажа этот угол комнаты было не видно. Марат прятался за выступом в стене все это время и просто наблюдал. Играл со мной, как кот с мышкой и я попалась. Глупо. Очень глупо.

- Сыграем в игру?

Он спрашивал, но я точно знала, что на отказ у меня права не было.

***

В этом предложении все было плохо. И то кто именно предложил, и каким тоном, и то, что я не могла отказаться. У жертвы всегда меньше рычагов влияния на своего похитителя. Что я могла противопоставить Марату? Кажется, что я ему нравилась.

Но это была ложь.

Он был предан Егору и можно было попытаться надавить на это. Но его преданность тоже оказалась обманом.

Затевать с ним спор было глупой идеей, но адреналин в крови давно вышел за пределы нормальных показаний, а от пульсации в голове я вполне могла принять свои глупость за отвагу и смелость.

- Я не буду играть с тобой ни в какие игры, Марат.

- Хорошо.

Его согласие было слишком поспешным, а значит он снова врал. Сделав несколько шагов мужчина расположился на диване. Он не звал меня к себе, не подходил сам.

- Что ты собиралась делать с ноутбуком в случае если бы знала пароль? - спросил вкрадчиво и медленно. Нараспев.

- Ничего, - в противовес ему пробубнила я.

- Не ври мне, Паулина. Давай начнем сначала - вопрос тот же. У тебя еще одна, последняя, попытка.

Он сидел расслабленно и смотрел куда-то в сторону. От заинтересованности в моей персоне ничего не осталось. Все было ложью с самого начала.

- Я хотела узнать где нахожусь. Егор говорил, что есть такая программа, которая показывает координаты компьютера через IP и еще что-то, поэтому…

- Избавь меня от этого. Умно, но снова ложь, Паулина. Не обессудь теперь.

Марат поднялся на ноги, подошел к лестнице, которая вела на чердак и начал подниматься по ступеням. До того, как мне удалось понять к чему приведут мои попытки разговорить этого человека, он уже забрался по лестнице и, схватив Рому за шиворот оттащил в угол. Мальчик взвизгнул от неожиданности, а потом я услышала глухой удар, писк, плач и громкий вопрос ко мне:

- Мне продолжать?

- Не надо! - голос сорвался, но Марат услышал.

Пока он спускался я оглянулась вокруг в поисках любого предмета, который могла бы опустить на его голову, ударить, покалечить. Желательно надолго. Возможно навсегда.

Меня триггерило от людей, которые били детей. Насилие над теми, кто не может дать сдачи никак не может быть оправдано. Это моральные уроды, конченные люди.

Взгляд зацепился за несколько поленьев. И пока Марат спускался я вскочила с места, схватила одно из них и кинулась на мужчину, пытаясь бить прицельно по голове. Но он был высоким, почти как Егор. И ловким.

Увернулся и быстро выбил брус у меня из руки. Тот больно ударился о мое колено, из глаз полетели искры, Марат крепко сжал кофту прямо под шеей в кулак и дернул на себя.

- Жить надоело?

Я молчала, потому что казалось, что вот-вот потеряю сознание. Пыталась удержать ясность в голове, но это было сложно, когда тебя словно тряпичную куклу бросают на диван, задирают связанные руки над головой и наваливаются сверху.

- Я могу сделать с тобой все, что захочу, Лина. - Проревел он. - Могу трогать тебя так, как хочу, - он положил руку на мое бедро, прошелся по нему вверх, на талию и пробрался холодной ладонью под водолазку и сжал грудь через тонкий лифчик. - Могу взять тебя, как хочу. Могу свернуть твою прелестную шейку. Прямо сейчас, сдавить достаточно сильно, перекрывая кислород.

- Ты - урод, - выплюнула я, попыталась дернуть коленом, чтобы врезать ему в пах, но он слишком сильно придавил меня бедрами к дивану и слишком хорошо читал все, что я могла бы сделать.

- Это смотря с кем сравнивать, милая. Вот например твой муж…

- Не смей ничего говорить про Егора! - давлюсь словами, из уголков глаз текут слезы. От того как сильно его пальцы вцепились в запястья и под каким углом руки закинуты за голову все невыносимо болит. - Ты похитил его сына, похитил меня. Придурок. Он тебя убьет.

Внезапно хватка Марата ослабла.

Он приподнялся, опираясь локтем на спинку дивана, тяжело дышал, словно после длительной гонки за добычей. Хотя вот она я, вся перед ним. Это был отличный момент, чтобы снова попытаться сбежать, даже если это снова обернется провалом. Но я не могла пошевелится, потому что услышала его следующие слова.

- Пусть попытается. Ему не привыкать пачкать руки в крови.

***

Итак, что же имел в виду Марат? Он просто играется с Паулиной или за его словами стоит что-то большее?

А пока наша девочка пытается выбраться из лап злодея, пока Егор ищет свою жену, я приглашаю вас в еще один наш с Каролиной роман. Если вы еще не видели и не слышали, то мы будем очень рады вас видеть вот здесь https:// /ru/reader/posle-razvoda-v-posteli-s-vragom-b471483?c=5521497

Будем благодарны за любую вашу поддержку. А если история вас заинтригует - это лучшая для нас награда!

Егор.

Ночь была бессонной. Бесконечной. Бесполезной.

Я позвонил наиболее влиятельным и надежным знакомым, которые могли бы помочь мне в поисках Паулины и Ромы. Моего сына. За мальца я не волноваться не мог. Как и жена он оказался в заложниках у Марата и его жизнь была в опасности.

Кристина уснула в гостиной, Макс прикорнул в спальне, а я остался на кухне. Цветы, которые могли стать символом нашего примирения собрал обратно в букет и нашел для них другую вазу, взамен разбитой. Аккуратно подрезал стебли и поставил все на стол.

Когда Паша вернется - оценит.

Когда… когда же она вернется?

Через час проснулся младший брат. Выглядел он помятым и невыспавшимся, но гораздо лучше чем я сам.

- Нужно ехать, - протараторил он, натягивая пиджак и на ходу обуваясь. - Собирайся, кое-кто нашел то, что может нам помочь.

- А я? - из комнаты выглянула сонная Казанцева.

- А ты тоже одевайся и езжай домой.

- Но…

- Здесь не приют для непонятно кого.

- Я - мать твоего ребенка! - возмутилась она. - И я даже не знаю где он!

- Потому что сама в этом чертовски виновата. Сука! Даже не начинай, не провоцируй меня. Мое лояльное отношение к тебе закончилось в тот момент, когда ты сказала, что была в сговоре с Маратом.

Этой ночью под нашим напором, и я имею ввиду угрозы забрать у нее все до последних трусов, если не расскажет правду, Кристина призналась, что около двух лет назад Марат появился на ее пороге с предложением помочь добиться от меня признания отцовства. Первый раз она отказала. Второй тоже, но спустя еще год он явился снова.

- Рома подрос и стал задавать вопросы, а ты был так счастлив со своей идеальной куколкой-женой.

- Думала, что можешь это разрушить?

- Думаешь мне в итоге не удалось?

Взгляд у Кристины был диким, потерянным. Она любила сына, дорожила им, и все же не уберегла от беды.

- Он сказал, что подскажет мне правильный момент, когда я должна буду публично обвинить тебя в том, что ты отказался от своего ребенка. Даже несколько раз называл мне даты. Канун прошлого нового года, майские праздники, но вы с Паулиной уехали отдыхать. Вы всегда уезжали отдыхать, едва появлялась возможность. Странно что она, будучи учителем выбрала твой стиль жизни. Свободный и независимый. А ты умеешь ломать и уламывать женщин. Иногда даже казалось, что у вас открытый брак.

Мне было глубоко насрать на выводы, которые генерировал ее воспаленный мозг и неудовлетворенное эго.

- Какой был мотив у Марата?

- Уничтожить тебя.

Я закатил глаза. Макс покачал головой.

- Кристина, уничтожение меня - его цель. Ты и Рома - средство достижения цели. Не единственное, но одно из ключевых. А движет им мотив, достаточно сильный, чтобы решится на такие поступки как похищение ребенка и Паулины. Он ведь не идиот. Работая со мной несколько лет подряд изучил мои методы устранения конкурентов и врагов, знал что с ним случится в случае неудачи. Знал, что я не оставлю ему шанса на спокойную жизнь и отправлю за решетку. И все-таки решился на осуществление своего плана. У него есть сильный мотив.

Что-то во всем этом не сходилось. Кажется, что многое Марату не удавалось, а потребность отомстить мне за что-то росла в геометрической прогрессии.

- Авария - это постановка? - спросил я.

- Нет. Это случайность. Ты чуть не убил меня, - проговорила Кристина тихо. - Чудовищное совпадение. Как ты вообще можешь думать, что я бы согласилась на подобное? Думаешь очень весело находиться без сознания два месяца? Думаешь, что когда я пришла в себя я не испытала ужаса от произошедшего. Мне было больно! - Её голос сорвался в истерику. - Ты почти убил меня. Я могла умереть. Что бы тогда стало с Ромой? Что бы ты сделал?

- Успокойся, Кристина, ночь на дворе, соседи спят. - Макс пытался угомонить женщину, но она уже перестала кого-либо и что-либо слушать.

Её вопросы неприятно резанули по мне. Ответов у меня не было. Сейчас уж точно. Она жива, а Паулина и Рома где-то далеко, в руках у очень опасного и неуравновешенного человека. Вот ведь странно, обычно я лучше разбираюсь в людях, но все, что происходило в последние пару месяцев сильно выбило меня из колеи.

- Пошел ты на хер, Егор Титов! Пошел на хер, со своим долбанутым благородством. Верни мне сына и катись ко всем чертям!

Он подскочила на ноги, угрожающе двинулась в мою сторону, замахнулась, но я перехватил руку, не дав ей себя ударить.

- Спать ложись. Утром к разговору вернемся, - я оттолкнул ее от себя и вышел из комнаты. Макс еще что-то объяснял ей некоторое время или спрашивал, но потом тоже ее оставил.

Теперь же она пыталась спорить и качать права, которых у нее никогда не было.

Брат стоял между нами как секундант и начинал закипать.

- Нам надо ехать, Егор. Время сейчас самое важное. Кристина, собирайся, на улице посадим тебя в такси. Новости, если они будут, я тебе сообщу.

- Я не…

- Ты. Не. Будешь. Спорить.

Отчеканил я, сунув ей в руку ее куртку. На этом наш спор был окончен.

- Куда мы едем? - нетерпеливо спрашиваю я.

Холодный октябрьский ветер пробирается сквозь небольшую щель, оставленную в окне и не дает мозгу отключиться от отчаяния. Я нетерпеливо барабаню пальцами по собственному колену, на брата стараюсь не смотреть, на его водителя тоже.

Он больше почти никогда сам не садится за руль. Врачи запретили, ПТСР обязывал, просто перестало нравится ощущать возможность приводить в движение бездушную железяку. Так или иначе после аварии он старается избегать ситуации, в которых ему самому необходимо садиться за руль.

- Туда, где есть ответы на все вопросы.

- В суд?

- Нет, в городской архив. Марат местный, его родители тоже.

- Причем тут его родители? - недоумеваю я.

- Ты искал мотив. Возможно, что я его нашел. Точнее того, кто может тебе помочь понять, что происходит.

Мне нравилось разгадывать загадки, но совсем другие, те, что были связаны с цифрами, кодами, языками программирования. Я кайфовал, когда вскрывал какую-нибудь хитрую схему для защиты данных и мог обойти ее незаметно для владельца. Практически ювелирная работа, которая не оставляла за собой следов. В этом был огромный кайф и удовольствие, почти такое же, как видеть Паулину счастливой.

Мы подъехали к зданию, которое могло бы сойти за музей или театр, с несколькими колоннами, высокими окнами и массивной входной дверь. Внутри был огромный холл, гардероб, красный ковер, оставленный здесь для воссоздания антуража советского прошлого и автомат, который за символические пять рублей выдавал бахилы.

Младший брат сжалился надо мной, над тем кто отродясь не носил в карманах мелочь, и достал одну “шишку” с уродливыми синими пакетами на обувь.

- Какое отношение имеют родители этого урода к тому, что он похитил мою жену и сына? - Макс словно специально сохранял таинственность до самого последнего момента. - Почему ты молчишь?

- Потому что в таких заведениях настоятельно просят соблюдать тишину.

- Это же не читальный зал библиотеки.

- Да, но здешнее чтиво куда более увлекательно и содержательно.

Макс подошел к одной из двустворчатых дверей и открыл ее, взявшись за обе ручки, словно фокусник, открывающий портал в другой мир.

Ну… в той комнате действительно все было по другому - в первую очередь запах старых архивных дел, бумаг, которым уже десятки лет, которые по-хорошему надо было бы оцифровать и освободить помещение под культурно-развлекательные программы или еще какую-нибудь деятельность.

- Только не говори, что здесь нас ждет старинная папка с названием “ДЕЛО”, на котором будет выбито имя Марата печатной машинкой.

- Нет не ждет.

- Тогда зачем ты меня сюда притащил?

- Чтобы кое с кем познакомить.

В следующую секунду к нам подошел мужчина лет шестидесяти, поприветствовал брата за руку, а мне дал звонкую пощечину. Из глаз от сильного удара посыпались искры. Кажется у него был хорошо поставлен удар, а тело помнило как легко и без проблем выбить противника из колеи.

- Какого хрена? - Я был зол. Не только потому что получил по роже, но еще и из-за того, что весь этот спектакль никак не помогает мне добраться до урода, который посягнул на жизнь моих близких. - Макс, бл*ть, кто этот престарелый рембо.

- Я и сам могу за себя говорить, тупица. Я дядя Марата и родной брат его отца, который из-за твоей фирмы влез в огромные долги, заложил квартиру, а когда проиграл и ее - покончил жизнь самоубийством.

- Что?

Все, что рассказывал этот человек казалось какой-то нереальной сказочкой, выдумкой, злой шуткой моих… несуществующих друзей. Какие фирмы, какие квартиры и долги? Что это за попытка натянуть сову на глобус?

- Я не собираюсь выслушивать эту ересь, пока какой-то псих возможно причиняет им боль.

- Так же как причинил ты сам.

- Хватит!

- Егор, - Макс берет меня за руку, когда я замахиваюсь той на старика от бессилия и бешенства. - Матвей Борисович отказался говорить мне, но обещал, что расскажет тебе о той трагедии случившейся с родителями Марата три года назад.

Три года назад. Именно тогда он устроился ко мне на работу.

Три года назад он сказал, что у него ничего не осталось и он начинает жизнь с чистого листа.

Три года назад я оказался слишком неосторожен, впуская в свою компанию, а затем и в свою жизнь человека, который в итоге сейчас пытается не только всадить мне нож в спину, но еще и провернуть побольнее.

Паулина.

У Марата всегда была эта способность - располагать к себе людей. Привлекать внимание, заставлять прислушиваться к словам даже не прилагая особенных усилий. Но то, что он сказал про Егора - ложь.

Неправда. Вранье. Наглое, мерзкое, никчемное.

Я качала головой, оттолкнула его от себя. К моему удивлению он поддался и приземлился с другой стороны дивана. И выглядел он не совсем хорошо. Не так как минут пять назад, когда злился, мучил Рому и меня.

Это настораживало. Такая смена настроения не должна быть присуща тому, кто похищает людей. Хотя что конкретно в своей жизни я знала про похитителей? Ничего.

Я подняла голову, прислушалась к звукам, которые могли бы доносится со второго этажа, но там было тихо. Наступившая тишина пугала. Она прерывалась только тяжелым дыханием мужчины, сидящим напротив и моими полустонами-полувсхлипами. Я не замечала за собой этого, пока страх не начал потихоньку отступать.

Не могу не думать про слова Марата о том, что Егор испачкал руки в чьей-то крови. Если он намекает на причастность Титова к аварии с Кристиной, то это не так плохо, но что-то в его тоне и его настрое говорит, что речь о совсем другом.

- Рому нужно показать врачу, - делаю я первую неуверенную попытку выторговать мальчику возможность выбраться отсюда. Не нужно ему здесь быть. Ребенок не виноват в проблемах взрослых и их разборках.

- Нет.

- У него может быть внутреннее кровотечение из-за твоего обращения.

Он усмехнулся. Его плечи дрогнули, а потом затряслись. И в конце концов Марат засмеялся. Громко и раскатисто. Так, что в конце концов ему пришлось закрыть лицо ладонями. В его смехе не было ничего нормального. Кажется, что так смеются маньяки после совершения какого-нибудь особенно зверского поступка. Или когда его планируют.

Я знала про преступников не так много. Больше из программы “Криминальная Россия”, которую смотрела мама, отвлекаясь от чтения своих любимых романов. Значило ли это, что ей было одинаково интересно следить что за геройскими и отважными выдуманных рыцарей, лордов, миллиардеров, что за решениями преступников и их рассуждениями почему они творили зверства с другими людьми.

- Если бы я хотел отправить первоклассника в больницу, я бы давно это сделал, Паулина.

- Хочешь сказать, что слишком благороден для этого?

- Считай, что так и есть.

- Ты не более чем лицемер. Бить ребенка, - выплюнула я, и сарказм и отвращение сочились из каждого слова, - для этого нужно так много сил, так много смелости.

Улыбка стекла с его лица моментально.

- Твой муж принимал быстрые и хладнокровные решения не считаясь с жизнями других людей. Титов не святой. Он человек из крови и плоти, а значит такой же жадный и алчный как и все остальные. Думаешь, что ты сама не такая, Паулина? Ты видела себя со стороны, когда смотришь на Рому? Это просто до смешного очевидно - ты хочешь детей, но не смеешь перечить своему мужу. Ты знаешь, что он не пойдет тебе навстречу в этом вопросе. Ему проще подарить тебе остров или самолет, чем возможность стать матерью.

Не слушать его. Не думать о его словах. Не принимать их на себя. Марат просто пытается добраться до моей слабости, до самого больного места, потому что когда-то я ему доверяла.

- Понимаешь, проблема в том, что твой муж умеет к себе располагать. Это его безусловный дар.

- Тебя природа обделила обаянием и поэтому ты так бесишься?

Мужчина невесело хмыкнул, встал на ноги и подошел к столу. Там стоял графин. В нем был либо виски, либо другой какой-то другой крепкий напиток. Щедро плеснув его себе в стакан Марат вернулся на место напротив меня.

- Нет.

- Тогда прекрати ломать комедию и отпусти нас.

- Нет.

- И это твой план? Держать нас тут до… какого момента? До конца жизни?

- А ты думаешь, что она продлиться долго? - он оскалился и сделал большой глоток.

- Твоя - точно нет.

Стакан в его руках был искусно огранен. Свет единственной лампочки играл на гранях бликами, а я не могла не думать о том, как отобрать его из рук Марата и ударить по голове. Или добраться до графина.

Сделать хоть что-то, чтобы выбраться отсюда.

- Может быть ты права, но напоследок я хочу насладиться страданиями твоего муженька. Для меня будет удовольствием смотреть как в его глазах угасает надежда и он теряет то единственное, что ему по-настоящему дорого. Тебя!

***

- И что, ты меня убьешь? - спрашиваю с усмешкой.

Он молчит, хотя я предпочла бы любой ответ.

“Да. Нет. Возможно. Зависит от твоего поведения. Зависит от расторопности твоего мужа”.

Но Марат молчал и задумчиво крутил в руке опустевший стакан.

- За что ты мстишь Егору?

- Из-за него мой отец покончил жизнь самоубийством, а мама не выдержала этой новости и в тот же день скончалась от инфаркта. Твой муж лишил меня семьи. Считаю достаточно справедливым поступить с ним точно так же.

Он говорил спокойно. Эта информация улеглась у него в голове и была не способом кого-то удивить или повергнуть в шок, а просто донести информацию.

- Какое отношение к этому имеет…

- Прямое.

Марат не дал мне закончить вопрос. Он встал на ноги, поставил стакан обратно на стол и вцепился пальцами в спинку стула. Костяшки побелели, вены вздулись, а глаза покраснели. Таким я его еще никогда не видела.

- Если ты ничего мне не расскажешь, то я не пойму и не смогу помочь.

- Мне помощь твоя не нужна, Паулина. Ты - Титова, мой враг. Мне нужна месть.

- Тебе станет легче если умрет кто-то еще?

- Да.

- Почему?

- Потому что он будет страдать точно так же.

Я заставила себя усмехнуться. Никогда не была хорошей актрисой, но мой похититель сейчас был в таком состоянии, что едва ли смог бы отличить игру первокурсницы ТЮЗа от профессиональной артистки театра и кино.

- Ты недавно считал Титова абсолютно бесчувственным. Он изменил мне еще до свадьбы, бросил любовницу с ребенком и даже знать о нем ничего не хочет.

- Так и есть, - Марат кивнул, но моя уловка на него не подействовала, - вот только ты для него слишком много значишь. Он без тебя не сможет, милая. А видеть как он корчится от боли и страданий понимая, что не смог ни сберечь, ни спасти то единственное, что имело для него реальную ценность - лучше всего.

Псих. Марат настоящий псих.

- Ты - больной. Как Егор может быть причастен к смерти твоих родителей?

Если бы могла я бы развела руками в бессилии, но они все еще были крепко связаны. Я пыталась ослабить путы, но не получалось.

- Отец все проиграл! Всего лишился! Он пришел к твоему мужу, требовал, чтобы ему вернули деньги и имущество, но Титов не захотел даже слушать о проблемах простого человека.

Он говорил это и стучал кулаком по деревянному столу. От отчаяния, от боли, от злости.

Но при чем тут Егор? Я не понимала и все еще не могла сложить воедино его бессвязные обвинения и историю про родителей и роль мужа во всем этом.

- Компания Титова разработала программу, которая находит и блокирует сайты с онлайн-казино - такое у него было официальное поручение по госзаказу. Но в игровом бизнесе не идиоты, они быстро нашли исполнителя контракта и предложили твоему мужу более выгодную сделку. Вместе с программой для федеральных органов он разработал еще одну, которая не ограничивала игрокам доступ к кошельку и профилю, а перекидывала на другие ресурсы, новые, пока что не помеченные “красным крестом”.

Я все еще не могла связать причастность Егора к смерти родителей Марата. Все его объяснения были слишком расплывчатыми и притянутыми за уши.

- Как все это связано?

- Отец, он… всегда был склонен к азарту. Мама очень его любила и боролась с этим, и ей казалось, что удалось отвадить у него эту привычку.

- Он играл на деньги?

- Конечно, бл*ть, на деньги. На что еще по твоему играют? Много и часто, до тех пор пока законом это не прикрыли и все подпольные шараги не закрыли. Он бросил. А потом наткнулся на онлайн сервисы, - Марат произнес это с грустной улыбкой. - Ирония в том, что сам он работал в управлении, которое контролирует работу организаций, предоставляющих подобные услуги - азартные игры и развлечения. Проиграв крупную сумму занял денег у коллеги, и как ты понимаешь ее проиграл тоже, поэтому чтобы расплатиться с долгом пришлось выставить квартиру на продажу. Отец пришел к твоему мужу, потому что тот мог подкорректировать результаты и вернуть ему все до копейки, но не стал. В тот же вечер он…

Мужчина остановился. Продолжение было лишним.

Меня трясло, потому что все это было… правда.

Потому что все это было страшно. Больно.

И очень глупо.

В его мести не было никакого смысла, кроме личной боли и мыслей о том, что таким образом ему удастся заполнить пустоту в своей жизни и душе. Оправдаться за то, что не смог вовремя предотвратить беду.

Да и мог ли?

- Марат, Егор ни в чем не виноват, - проговорила я, встав на ноги.

Мне было его жаль. Терять родителей больно. Терять их в силу подобных обстоятельств кажется безумием, потому ты ничего не можешь сделать, как бы не старался, как бы не хотел помочь остановится.

- Молчи, Паулина.

- Он не виноват.

Я сделала шаг вперед, он отступил назад, отвернулся и схватился за голову, вцепился пальцами в волосы.

- Егор ни в чем не виноват! Ты должен это понять!

В следующие секунды все произошло слишком быстро. Я схватила стакан, занесла руки и нанесла удар, но Марат успел обернуться, поэтому я попала не по голове, а по плечу.

- Сука! - взревел он.

Последовал удар по лицу. Такой силы, что меня относило на стол. От столкновения с его острым краем казалось, что ребра захрустели, а из глаз посыпались искры. Я приказала себе не сдаваться, открыла глаза и уцепилась за графин. Он тяжелый, точно тяжелее стакана. Пока мужчина отходил от моей первой попытки ударить его и не ожидал нового сопротивления - отвернулся. У меня оставался возможно последний шанс попробовать сделать что-то, чтобы освободится.

Я схватила графин за стеклянное горлышко одеревеневшими пальцами и нанесла еще один удар. В этот раз послышался звон разбившегося о голову стекла. Мужчина пошатнулся, но попытался сделать шаг ко мне. По голове, от макушки через лоб и переносицу потекла тонкая струйка крови. Он замахнулся своей лапой, но я отступила. марат рухнул. Молча. Громко. Как мешок с картошкой.

Возможно, что прямо сейчас я убила человека.

Егор.

Марат мог прятать Паулину и Рому только в двух местах - в той квартире, в которой сейчас жил сам (но он никогда не отличался непроходимой тупостью, иначе не смог бы продержаться у меня и месяца) или на старой даче своих родителей.

История, которую поведал нам Матвей Борисович Волков, родной дядя Марата, была очень печальной и касалась он именно его отца. Он играл. С детства. Сначала в карты на конфеты, в лото на щелбаны, в нарды, шашки и на любой возможный интерес. Несколько раз бросал, крупно проигрывался, доставлял кучу неприятностей родителям, тащил из дома ценные вещи и мамины украшения, пока его не отправили в армию.

- Он вернулся другим человеком. Женился, потом у них с Лидой появился Марат. Они казались счастливой и нормальной семьей. У него была работа и постоянные продвижения по службе.

- А потом?

- Потом все началось заново. Не знаю, - Матвей Борисович развел руками. - Возможно кризис среднего возраста, возможно просто случай и доступность легких развлечений. Он просто не смог держать себя и свою зависимость в руках.

- Не смог…

Зависимость от азартных игр победить так же сложно, как и остальные пагубные привычки. Она подчиняет рассудок, и вот уже человек принадлежит не самому себе, а необходимости пощекотать себе нервы, испытать кайф победы, горечь поражения и бесконечную силу заклинания под названием “отыграюсь”.

- Марата уверен, что его папа мог бы остаться в живых, если бы не…

- Это бред. Я имею такое же отношение к смерти его родителей как к свинья к балету! Ай!

Макс дал мне затрещину.

Каждый раз! Каждую чертову встречу он меня колотит. Не он - так его жена. Сейчас бы сюда Пашу, она бы ему показала!

- То, что Марат рассказывал про подпольные сайты с онлайн играми - правда?

- Конечно! Моя фирма их прикрывала, но на месте одного появлялись другие - часто копии, просто один в один. В домене всегда достаточно поменять одну букву, символ, а уж сделать массовую рассылку через мессенджеры даже три года назад мог каждый более менее сообразительный школьник.

- Но мой брат приходил к тебе? - настаивал он.

Я… не мог ответить. Не помнил. Не запоминал.

Возможно, что приходил.

- Даже если и так, то как вы себе это представляете? Какой должна быть моя реакция?

Мужчина нахмурился, но согласно кивнул. Возраст и жизненный опыт не позволили бы ему смотря прямо мне в глаза утверждать, что я должен был выслушать незнакомца и моментально отстегнуть из кармана все проигранные им деньги.

- Пощади моего племянника. У нас кроме друг друга никого не осталось, - попросил Волков.

- Он похитил мою жену и, - я запнулся на полуслове, но все же произнес, - и сына! Марат ответит за содеянное и я надеюсь, что он их и пальцем не тронул. Вы знаете места где ваш племянник мог бы их держать? Квартиры, гаражи, какие-то известные только ему месте.

- Да, есть одно - старый дом его родителей. Он достался брату в наследство и кажется это единственное, что он умудрился не проиграть за свою жизнь.

Мужчина повесил голову. Макс положил ему руку на плеча.

- Спасибо вам за все. И извините, но нам нужно идти, чтобы Марат не сотворил еще больших глупостей, чем уже успел.

Уже через час мы выехали на шоссе, ведущее за город, по адресу, который нам над Матвей Борисович. Небо заволокло серыми тучами и начался ливень. Следуя его инструкциями мы свернули у нужного знака, а дальше дорога сузилась и стала непроезжей для автомобилей.

Но прямо здесь была припаркован мой внедорожник, которым я едва не сбил Кристину на смерть.

***

- И что дальше?

- Я не знаю.

- Ты же не собираешься сам идти в тот дом с голыми руками?

- Конечно собираюсь!

- Отличный план, старик.

- Пошел ты, - огрызнулся я на Макса, который строил из себя стратега-умника.

Примерно через десять минут от того места, где были оставлены обе машины, моя “криминальная” и Титова-младшего мы обнаружили дом, о котором рассказывал Воронов и остановились.

Я бы пошел куда угодно, лишь бы Паулина и Рома были в порядке, но меня останавливала одна мысль - если Марат там, то он успеет навредить им быстрее, чем я до него доберусь.

Плана действительно не было. Мы стояли как два истукана и всматривались в деревянное строение перед нами. Без крыльца - только дверь, с одним окном и покосившейся от ветхости стеной. Дом был заброшенным, старым. Его состояние никто не поддерживал в течение нескольких лет, даже дороги приличной не осталось. К нему не были подведены коммуникации или электричество. Отапливался он скорее всего печкой, еду готовили на газу, но даже чтобы доставить сюда дрова или баллон нужна была как минимум нормальная дорога и очень много усилий.

- Кто строит дома в такой глуши? - удивился Макс.

- Очень богатые или очень замкнутые люди, - предположил я.

Он согласно кивнул. Едва ли отец Марата располагал большим состоянием, скорее ему нравилось проводить время наедине с собой.

- Здесь до ужаса тихо.

Замечание Максима меня беспокоило. Я тоже заметил, что из дома не раздавалось ни одного звука.

- Я должен пойти посмотреть, - нервы не выдерживали и стоять словно истукан на месте я больше не мог.

- Погоди. Я ведь не шутил, ты не можешь пойти туда с голыми руками.

- А у тебя с собой есть какое-то оружие?

- Нет.

Я закатил глаза, развернулся и медленно двинулся вперед, стараясь не шуметь. Если псих выскочит на меня с топором или ножом, то в рукопашном бою я еще смогу отбиться, но если в его руках будет пистолет...

Что ж, проверим насколько я живуч в сравнении с братом.

Сделав несколько шагов, остановился, прислушался к тишине вокруг себя, надеясь, что не создаю слишком много шума. Когда до дома осталось не больше десяти метров и преодолеть я их мог бы за считанные шаги, то сразу случилось несколько вещей. Сначала что-то кричала Паулина. Громко, почти истерично. Зачем раздался глухой удар и звук бьющегося стекла.

Еще удар, визг и громкий стон Паши.

Тишина в несколько секунд и снова удар.

В этот момент любые мысли о собственной жизни и безопасности вылетели из головы. Я рванул вперед. Только на уровне инстинктов слышал какое-то крики Макса, кажется это был отборный мат в исполнении этого чопорного юриста. Если выживу надо будет попросить повторить.

Казалось, что дернув ручку двери на себя, я едва не снес с петель само полотно, но это было не важно. Глаза быстро привыкли к полутемной комнате и выхватили в ее углу женскую фигуру.

Паулина стояла чуть сбоку, и крепко держала в руке горлышко от того, что раньше было не то бутылкой, не то графином и тяжело дышала. Она была бледной, измотанной, но живой. Марат лежал на полу без движения, а у его головы образовалась небольшая лужица крови.

Я сделал шаг к любимой, но она подняла свои связанные запястья и угрожающе помахала передо мной осколком горлышка.

- Паулина, это я, Егор. Я тебе помогу, пожалуйста, доверься меня, - сделав несколько шагов в ее сторону я примирительно поднял руки, давая понять, что ей ничего не угрожает.

Жена несколько раз моргнула, наконец-то выдохнула и опустила руки. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

- Рома на чердаке, Егор, - выдавила Паша. - Скорее всего без сознания. Нужно его забрать и…

- Тссс… - я подошел к ней вплотную и помог освободить руки. Узлы были затянуты так крепко, что на запястьях скорее всего останутся шрамы. - Все хорошо, сейчас, сейчас, малышка. Все будет хорошо, и с тобой и с ним. Сначала ты выйдешь и пойдешь к Максу…

- Нет! Он его бил! Забери сына, Егор! Пожалуйста! Я и шагу не сделаю, если ты не…

- Хорошо, только, - я взял ее за плечи и подвел к выходу. - Стой здесь у двери и если этот ублюдок пошевелится сразу беги! Поняла меня?

Пришлось хорошенько ее встряхнуть, чтобы добиться кивка головой, а ведь она только что кричала на меня.

За несколько мгновений я подбежал к хлипенькой лестнице, взобрался по ней и откинул крышку-вход на чердак. Оглянулся и нашел мальчика в углу на полу и без сознания. Новая волна гнева затопила мой разум. Мне до безумия захотелось забить урода, который сделал это с моим сыном, на смерть. Смотреть как жизнь покидает его тело, как он мучается, страдает, умоляет о пощаде.

Я подошел к ребенку и поднял его на руки. Рома простонал от боли.

- Егор? - прошептал он.

- Да, сынок. Потерпи немного. Скоро все закончится и ты будешь в безопасности.

Он кивнул и закрыл глаза, снова потеряв сознание. Спустить его вниз оказалось самым тяжелым. Я бы не справился один и пришлось просить Паулину помочь. Она подошла к лестнице все время оглядываясь на обездвиженное тело Марата, вероятно опасаясь, что он встанет и нападет на нее со спины.

- Держи его ноги, я буду аккуратно спускать.

Паша кивнула и подняла руки. Весь процесс занял пару минут. Моя девочка подхватила Рому подмышки и держала изо всех сил, пока я быстро спускался вниз. Вот и все. Осталось только покинуть это отвратительное место и упечь психа туда, где ему быть и положено. За решетку или в дурдом.

Всего несколько шагов и мы свободны. Но конечно Марат был живучей сволочью.

- И куда это вы собрались? - хрипя и сплевывая кровь он поднялся на ноги, когда Паулина уже открыла дверь.

- Подальше от тебя, больной ублюдок.

- Как замечааааательно, - протянул он, - и ты, Егор Титов, пожаловал на наш маленький между… черт, больно, - он схватился за голову и поморщился, - междусобойчик. Вся семья в сборе. И ты, и прекрасная Паулина и твой сынок нагуленный. Помнишь Лина, как ты плакалась мне из-за этого? - Марат мерзко рассмеялся и закашлялся снова схаркивая сгустки крови.

Я встал прямо перед Паулиной, которая держала в руках Рому. Хотя бы так я сейчас мог защитить их, если он решит бросится на нас.

Но мужчина не торопился нападать. Наоборот Марат сделал несколько шагов назад себя к газовой плите, взял с полки коробок спичек, сорвал вентель с баллона и повернулся к нам.

- Надеюсь, что все готовы умереть? Простите, что без предупреждения.

- Егор? - прошептала Паулина, голос полным отчаяния.

- Не бойся, Паш.

У нас было совсем немного.

Я развернулся и рванул от себя дверь, забрал у Паши Рому в охапку и, подхватив ее под руку, потянул прочь.

Взрыва, на который скорее всего рассчитывал Марат, не было. Я знал, что его не будет. Газ из баллона должен был просто загореться как факел во время олимпийских игр. Красиво, но не разрушительно.

Это Марата взбесит еще сильнее, чем то, что его пленники обрели свободу, а он так и не получил желаемой мести.

Несколько лет терпения и подготовки - и все напрасно.

Мы уже увидели Макса, бегущего к нам на встречу, когда за нашими спинами раздался грохот. Баллон упал, деревянное строение со старыми половиками, сухими гардинами и остальными быстро воспламеняющимися предметами вспыхнуло как спичка.

Марат не пытался сбежать. Мы слышали его последние ужасающие крики и я был благодарен Богу, что Рома к этому моменту так и не пришел в себя.

***

А книгу про младшего брата Егора - Максима Титова "Разво на новый год" можно тут: https:// /ru/reader/razvod-na-novyi-god-b459539?c=5325180

Ваша Тэсс.

Паулина.

Я бы ни за что сама не справилась. Попробовала бы сбежать, боролась, пыталась сама забрать Рому и уйти с ним, но, конечно не смогла бы. Проиграла.

Если бы Егор не пришел вовремя возможно, что к концу дня меня бы не было в живых. Это была первая мысль, которая пришла мне в голову когда я очнулась.

Пахло лекарствами и немного спиртом. Казалось, что я пробыла без сознания несколько суток, настолько тело затекло. А чтобы поднять веки мне пришлось приложить невероятное количество усилий. От ударившего прямо в глаза яркого света стало больно.

- Она, кажется, пришла в себя, - услышала я незнакомый женский голос прямо над головой. Попыталась проследить взглядом в сторону откуда шел звук и наткнулась на женщину в белом халате. Она мягко улыбалась и продолжила регулировать капельницу с лекарствами. - Отдыхай, голубка. Скоро твой муж вернется. Едва выпроводили его домой, а то стал похож на йети.

С последними словами я действительно провалилась в сон, представляя как кто-то пытается выставить Титова из палаты. Наверно со стороны это смотрелось до ужаса комично. Как жаль, что мне пришлось пропустить такое представление.

Когда я проснулась снова то почувствовала, как мою руку кто-то поглаживает. Маленькие, детские пальчики перемещаются от локтя вниз к ладони, задерживаются там ненадолго и снова повторяют прежнее действие.

- Рома?

Я даже не открыла глаза, просто знала, что это был он.

- Паулина!? Ты… господи, ты пришла в себя! - А вот это уже был Егор. Когда я наконец-то смогла сфокусировать взгляд на происходящем вокруг то увидела их обоих.

Муж стоял точно позади своего сына, положив руки на его маленькие плечи. От этой картины перехватило дыхание. Они были до того похожи, как две капли воды. Никаких сомнений или кривотолков быть не могло.

- Как давно я здесь? - спросила первое что пришло в голову, чтобы отвлечь себя от скребущихся внутри кошек.

- Сутки, может чуть больше.

- Ты как себя чувствуешь, малыш? - я пристально вглядывалась в лицо Ромы, который пострадал от Марата сильнее всего.

Он улыбнулся мне в ответ и молча показал два больших пальца.

- Врачи не нашли у него ничего серьезного, несколько ушибов и гематом, но в целом все кости и внутренние органы в порядке.

Я прикрыла глаза, наконец-то выдохнув. То, что я слышала по телефону и в доме меня ужасало и я надеялась, что с ним все хорошо.

- Но лучше, приятель, вернись в свою палату, - он развернул сына в себе лицом и стал мягко выпроваживать в сторону двери, - Иван отведет тебя до твоего отделения и палаты, а с Паулиной увидишься, завтра, если вам обоих не выпишут домой.

С этим словами темная голова мальчика исчезла за дверью.

- Кто такой Иван? - спросила, пытаясь присесть на больничной койке.

Сделать это оказалось не так просто, учитывая, что в одной руке была игла, а обе они оказались крепко перевязаны в запястьях. Егор помог подтянуть подушку и принять мне то положение, которое хотелось. Голова закружилась, перед глазами из-за минимальных движений заплясали черные мушки.

- Кто такой Иван? - спросила у мужа снова.

- Охрана. Твоя.

- А для сына ты не потрудился найти никого? - его нежелание оберегать Рому меня не просто беспокоило, но теперь еще и злило.

- У палаты Ромы и Кристины тоже дежурит охранник. Я просто не хотел отпускать его одного по больнице. Педиатрия в другом корпусе.

Конечно. Мальчик еще слишком маленький, чтобы находиться в больнице одному и Кристина здесь вместе с ним. Я молча кивнула, понимая, что он просто пытается позаботится обо всем. Но в голове крутилось столько мыслей, что прямо сейчас разложить все по местам не получалось физически.

- Как на счет необходимости обсудить произошедшее с психологом? Рома пережил насилие, похищение. Это травма, которая может сказаться на его будущем.

- Паулина, послушай, с ним пообщались специалисты и назначили терапию. Он пришел в себя и перенес случившееся гораздо лучше чем ты.

От слов Егора стало не по себе. Ведь это не я была без сознания большую часть времени. Возможно, что это помогло ему не воспринимать все слишком остро. Я же постоянно находилась в близком контакте с Маратом.

- Марат… он…

- Погиб. И лучше не вспоминать эту мразь.

- Он рассказывал ужасные вещи про своего отца и про тебя.

- Должен ли я объясниться? - недовольно буркнул муж, сложив руки на груди.

Защитный жест. Конечно. Егор ненавидел оправдываться и объясняться. Но сейчас у него не было выбора или причин молчать. Титов принес стул и поставил около моей кушетки.

- Паулина, большая часть из того, что он тебе сказал - неправда. Я не виноват ни перед ним, ни перед его отцом. У них обоих было не все в порядке с головой. Один оказался полностью зависим от азартных игр и как наркоман спускал на это огромные деньги. Сегодня у меня было время изучить дело и некоторые суммы. Речь идет о миллионах, Паша. Что же до самого Марата - он оказался психически неуравновешенным. Три года назад устраиваясь ко мне на работу он помог мне и Максу. Он долго и терпеливо вынашивал свой план мести, не боялся, что его раскроют.

- Он хотел сделать тебе больно.

- Да, используя тебя, как мою единственную слабость. Но чтобы подобраться к тебе он также использовал ребенка.

- Не слишком ли много усилий?

- Не знаю. Потеря отца из-за самоубийства оставила сильный отпечаток в его голове. Что именно сломалось в психике этого человека мы узнать уже не сможем.

Муж смотрел на меня пристально и ждал вердикта. Возможно Егор думал, что я прямо сейчас собираюсь принять какое-то решение, но нет. Не сейчас.

- Ты могла сбежать бы. Могла быть в безопасности, Паш. Водитель такси был простофилей и у тебя был шанс. Ты намеренно им не воспользовалась, - тон был обвинительным.

- Я не могла бросить ребенка.

- Мы бы нашли Рому. Я бы не оставил его на растерзание Марата. Не такой уж я и монстр.

Нет, конечно нет. Он - папа. Как минимум теперь Егор осознает как это страшно знать, что твоему ребенку может быть больно, а у тебя нет возможности помочь ему сразу, безотлагательно.

Он - папа. Даже если все еще собирается отрицать это вслух и вести себя так, словно что-то еще можно вернуть назад.

Он папа Ромы. Своего сына.

Но не нашего.

- Егор - ты не монстр. Я бы никогда не подумала, что ты оставишь этого мальчика в беде, даже не будь он твоим сыном.

- Тогда скажи мне, что у нас может все быть как раньше, до того дня, когда ты узнала о нем. Или до того, как Кристина попала под мою машину.

Я отрицательно покачала головой. Это просто манипуляция.

- Я сейчас не могу об этом думать. Давай просто посидим в тишине. Кажется, что обезболивающие снова начинают действовать. Помоги мне, пожалуйста снова лечь.

Я соврала. Спать не хотелось, но выяснять отношения прямо сейчас хотелось еще меньше.

Титов помог снова уложить подушку, я отвернулась лицом к окошку, где ярко-алым пламенем заходится октябрьский закат.

Я сделала вид, что уснула. Он сделал вид, что поверил и сидел молча, крепко сжимая мою ладонь в своих руках.

Нас с Ромой выписали через два дня. К счасть у меня так же не обнаружили никаких серьезных травм. Выписали делать капельницы, но с этим могла справиться приходящая медсестра. Дали мазь, чтобы обрабатывать раны и прописали покой и поменьше нервов.

Кристину с сыном увезли домой на отдельной машине, как и говорил Титов один из охранников, которых он нанял специально для их же безопасности. Конечно на данный момент их жизням никакой опасности не угрожало, потому что Марат погиб, а он оказался первоисточником всех бед и эта мера была избыточной, но Егор считал, что Казанцевой первое время так будет спокойнее.

Отчасти я с ним согласилась. Мне так спокойнее было за Рому.

Я же вернулась в нашу с ним квартиру и чувствовала себя так, словно не была тут месяцами. Все стояло на своих местах - и танкетка, где было удобно присесть, когда обувался, и ключница, и зеркала и даже посуда вымыта и убрана на свои места. В квартире кто-то прибрался, скорее всего Егор вызыва клининг, но все же что-то было не так.

Что-то навсегда пропало из этого дома. Однажды вышло за порог, прямо как я несколько дней назад, отправляясь к Кристине, но так и не вернулось.

Доверие, уважение, уверенность в человеке с которым живешь? Я не могла сказать точно, но чувство было странным, будто в этом месте все стало слишком чужим. Больше не моим.

- Проходи, не стой на пороге, - Егор мягко подтолкнул меня вперед.

По дороге домой мы заехали за продуктами и он затащил три наполненных доверху пакета с едой. Сначала хотели заскочить в ресторан, но после больницы это было как-то странно, а брать готовую еду на вынос, пусть и не больничную, пусть и от лучших поваров города - нет уж, спасибо.

Я кивнула и сделала шаг вперед. Может быть я просто устала и нужно просто позволить мужу позаботиться обо мне как я всегда позволяла раньше.

Вечер прошел хорошо. Мы разложили все по полкам на кухне, часть продуктов отправили в холодильник, готовили и разговаривали. Обходили острые темы стороной до тех пор пока это было возможно.

- Мы так и не попали в Дубай, - наконец-то произнес Егор.

- Именно эта мысль заставила меня продержаться в плену психа и не пасть духом, - улыбнулась я, наливая в наши кружки чай.

- Я все еще собираюсь вернуть стоимость путевок, которыми мы так и не воспользовались, - неловко пошутил Егор.

Это странно. Обычно он весельчак, каких поискать сложно.

- Лучше поменяй на что-то более дорогое и пафосное.

- Сейшелы или Мальдивы?

- Маврикий! Всегда мечтала посмотреть на подводные водопады!

Мы накидывали ничего не значащие фразы и веселились. Неестественно, словно чужие друг другу люди, которые хотят поскорее разойтись по углам. Столько всего изменилось между нами за последние месяцы.

Но не любовь.

Титов смотрел на меня как и раньше, тем самым взглядом, который даст понять любой женщине, что она не просто желанна, но еще и необходима как воздух. Он любил меня, любил искренне и без обмана, вот только сделал исключение один раз, решив, что в этом нет ничего плохого.

Странно, что я вспомнила об этом сейчас.

Он подошел ко мне, обнял со спины, зарылся носом в копну светлых волос, собранных на макушке.

- Я думал, что сойду с ума, если с тобой что-то случится, Паш.

- Я знаю, тебя нельзя оставлять одного надолго. Глупости всякие вытворяешь, - откинув голову в сторону я позволила ему поцеловать шею, закрыла глаза и почувствовала как внутри меня собирается в тугой узел все, что было недосказано, недоделано и не выяснено в последние недели.

Руки Егора спустились с моих плечи вниз к запястьям. Я зашипела.

- Прости, Паулина. Мне очень жаль.

На том месте, где были кабельные стяжки остались шрамы. Еще не зажившие, розовые, очень чувствительные к воде, бинтам, мазям и прикосновениям. В больнице их бинтовали и дали с собой лекарства, чтобы быстрее заживали, но все врачи сходились в одном - эти отметины останутся со мной навсегда.

Неважно. Все это было неважно.

- Я бы хотела, чтобы все было как раньше, Егор. Сегодня я хочу забыть о том, что произошло.

Мне не нужно было повторять дважды. Он поднял меня на руки и аккуратно, как самую хрупкое, самое ценное свое сокровище отнес в спальню. Раздевал медленно, целовал медленно и мне было этого мало.

Я так скучала по нему. По его сильным рукам, которые могли сделать хорошо и причинить боль. По его весу, который так правильно ощущался на мне или рядом со мной. По его нежности, по его грубости. Мы занимались любовью почти всю ночь. До судорог в конечностях, пока наши тела не покрылись потом, а сами мы не обессилили от усталости. Эндорфины превысили все возможно допустимы нормы в крови.

Я была счастлива.

Но мне все еще было невыносимо больно.

Потому что это был конец.

На больничном я пробыла недолго. Всего неделю от начала новой четверти, да и то лишь потому что Егор на этом настоял.

Он не мог остаться со мной на целый день, так как в его фирме все еще продолжались налоговые проверки, и еще двух сотрудников удалось уличить в сотрудничестве с Маратом. Один из них сливал личные данные на меня и мужа, второй подворовывал деньги со счетов компании, и отдавая бОльшую часть “организатору” немного оставлял себе.

Титов не пропадал в офисе ночами, хотя возможно обстоятельства этого требовали.

Он приходил домой, приносил ужин или продукты, готовил вместе со мной, ужинал вместе со мной, помогал перевязать запястья и обработать раны. Заботился, переживал, делал все, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

- Болит? - спрашивал каждый раз.

Я кивала. Потому что болело. Но не только руки. Болело все, точнее ныло и не давало покоя. Сейчас у меня было абсолютно всё - муж, работа, жилье, машина. Было хобби, были друзья и родители и все же… я больше не чувствовала себя счастливой.

Словно внезапно в идеальной картинке образовалась брешь. Или она всегда там была, но хорошо маскировалась благодаря умелой руке реставратора.

Проблема еще была и в том, что я точно знала чего мне не хватает и, возможно, что я знала как это исправить. Но для этого мне нужно было кое-что сделать.

В пятницу я заскочила к своему врачу и получила долгожданную выписку, а проходя мимо школы, в которой трудилась последние восемь лет, встретила своих первоклашек. Уроки были закончены и они как раз дружно вышли на улицу.

- Паулина Андреевна!

- Мы так рады!

- Как хорошо, что вы возвращаетесь!

- А вы вернетесь? Нам Марина Константиновна совсем не нравится!

Дети гурьбой кинулись ко мне. Кто-то с разбегу обнял, кто-то вцепился в рукав пальто. Я была так рада видеть их почти в полном составе. И мне было так жаль, что сейчас я не могла ответить на большинство их вопросов.

- Я тоже очень рада, что вы в порядке. Надеюсь, что ваши каникулы прошли замечательно и никто не заболел.

- Ромы Казанцева не было в школе, а сегодня он пришел с мамой. Кажется больше не будет с нами учится, - пожаловалась Оля.

И словно в подтверждение её слов на крыльце учебного заведения появились Кристина и её сын. Сын моего мужа. Господи, как же все-таки он был похож на Егора. Даже издалека.

Рома увидел меня и сбежал по ступенькам быстрее, чем его мама успела поймать за рукав. Она схватила пальцами воздух, неловко спрятала руку в карман пальто и стала медленно спускаться вниз.

Рома протиснулся между ребятами прямо ко мне и молча встал рядом. Толпа вокруг стала понемногу рассеиваться, родители здоровались, забирали детей и уходили. Маленькие проказники быстро теряли интерес к происходящему и переключались на новые задачи - секции, гости, предстоящие выходные.

Наконец-то нас осталось только трое.

Коротко кивнув Кристине и приветствуя ее я положила руку Роме на плечо.

- Как ты себя чувствуешь?

- Меня выписали, но мама решила, что лучше я буду ходить в школу рядом с нашим домом, - выпалил он как из автоматной очереди, явно недовольный таким решением.

- Мама права - так будет лучше.

- А ты могла бы перевестись в ту школу?

Его вопрос был такой искренний и такой трогательный, что мне пришлось прикусить язык, чтобы не давать обещаний просто “подумать” об этом. Я уже обо всем подумала и все решила. Это оказалось не просто, словно сдирать пластырь в один прием. И самое ужасное я не знала, пожалею ли потом об этом.

- Прости, Ром, но нет. Зато сейчас я могу угостить тебя и твою маму мороженым в нашем кафе. Там есть классная детская комната, можешь даже немного поиграть.

- У нас нет времени, - попыталась вставить свое слово Кристина.

- Ну мамочка, ну пожалуйста, - Рома быстро переметнулся от меня к ней и сделал ровно то, что может делать каждый ребенок со своим родителем - одним взглядом скрутил в бараний рог и вот уже мы идем в нужном направлении.

Казанцева молчала, а сын Егора между нами был как секундант. Нам нужно поговорить, уверена, что она понимала это не хуже меня, но чувствовала себя не очень хорошо. Напрасно, я не собиралась нападать на нее и вырывать волосы.

Мы заняли столик, заказали пиццу, мороженое и лимонад, а Рома умчался в игровую.

- Зачем тебе все это, Паулина? - Кристина развела руками в стороны.

- Хотела узнать как он?

Она открыла рот и возможно хотела сказать что-то вроде “не твое дело, ведь он не твой сын” и была бы тысячу раз права, но Кристина промолчала. С минуту она обдумывала то, что собиралась ответить - солгать или нет - и наконец произнесла:

- По-разному. В основном хорошо, но раньше сын не боялся оставаться один в темноте, а теперь спит со мной и только с ночником. Мы записались к психологу, Рома был у него уже три раза.

- И что он говорит?

- Что у него не ярко выраженные симптомы ПТСР. Он скрытный и не любит делиться своими переживаниями и страхами, ярко реагирует когда его пытаются поймать на слове и совершенно отказывается ездить на автомобилях.

Я ахнула. Т

- Как же вы добрались сюда?

- На метро и автобусе. Здесь недалеко остановка, так что никаких проблем. Врач сказал, что со временем его фобия автомобилей пройдет.

Она покачала головой, словно отгоняя неприятные воспоминания. Ей темные волосы спружинили на плечи, пальцами Кристина подцепила несколько пуговиц и расстегнула пальто.

- А твоя фобия?

- Я машин не боюсь, Паулина. Если мне суждено было погибнуть в тот день, то я бы погибла. Но я жива - благодаря Егору, как бы иронично это не звучало, - усмехнулась Казанцева.

Титов - палач и целитель в одном лице. Возможно поэтому Кристина все же решила не подавать на него заявление за случившееся.

- Он сохранил жизнь маме своего сына. В этом нет ничего геройского.

- А ты - спасла Рому, - вдруг произнесла она. - Спасибо за это. Знаю, что не смогу отблагодарить тебя достойно, знаю, что вела себя отвратительно в тот день, но поверь - Рома самое лучшее, что у меня есть и если бы я его потеряла, то…

На её глазах навернулись слезы и это было до странного нормально. Ведь если не мысли о потере своего малыша могут довести человека до слез или истерики - то что тогда вообще?

- Не надо. Ты бы поступила точно так же. Егор поступил бы точно так же. Именно он достал Рому со второго этажа того дома, - рассказала я Казанцевой. - Он примет сына, просто ему еще нужно время и…

- Мама! - мальчик подкрался к нам ползком и почти выскочил из-за стола и даже немного напугал. - Принесли мороженое?

- Вот гад! Ромка, а ну мыть руки. Скоро четыре часа, тебе надо заниматься, чтобы нагнать пропущенный материал.

- Не четыре, а половина пятого! - гордо произнес мальчишка и убежал в сторону умывальника.

Кристина обернулась по сторонам и выглядела удивленно.

- Странно - не вижу тут электронных часов.

Я улыбнулась.

- Он научился понимать время на обычных. Он замечательный, береги его. - Быстро поднялась на ноги и положила купюру на стол. - Я наверно пойду. Передай, что я буду очень сильно скучать и обязательно напишу.

Она не задавала вопросов. Я ничего не объясняла, но кажется впервые мы друг друга по-настоящему поняли.

Егор.

Пятница.

Дел навалилось столько, будто месяцами на работу не ходил. И вроде бы до этого все шло в штатном режиме, но кто-то явно пропустил несколько важных проектов, которые по срокам подходили к сдаче.

Я. Этим кем-то был именно я.

Договора, оплаты, куча разных бумаг и документов требовали моего внимания и подписи. И их поток не иссякал, а только множился.

Последние месяцы были похожи на американские горки. С первого крутого пике, когда я сбил Кристину и всеми силами пытался не оставить Рому сиротой, до того дня, когда понял, что могу потерять его и Паулину навсегда.

Сейчас я загнал эту лихо разогнавшуюся вагонетку на пит-стоп. Очень длинный, можно сказать капитальный.

Паулина утром прислала фото своей выписки с больничного и смайлик с рожками. Я хоть был категорически против того, чтобы она выходил на работу еще как минимум две недели, но она очень хотела вернуться в строй порядочных трудящихся граждан.

Ладно. Пускай.

Айфон звякнул, на экране появилось имя Ромы.

Я непроизвольно улыбнулся.

За последнюю неделю он стал чаще присылать мне сообщения. С Кристиной я общался по необходимости и это было очень сложно. Она нервничала, психовала и требовала, требовала, требовала. Не денег, их у нее было в достатке, а моего присутствия с мальчиком на встречах с психологом, чтобы я с ним проводил время, чтобы давал больше общения.

Как настоящий отец.

А был ли я им, пока понять не получалось. Смогу ли стать? Возможно.

После первого же “концерта” Казанцевой выяснил номер Ромы у Паши и позвонил ему. Тот удивился, но не стал бросать трубку или дурить. Мы поговорили, я пообещал, что постараюсь для него всегда быть открытым и доступным к любым вопросам и проблемам.

Также я попросил Макса выяснить как провести процедуру официального усыновления. Не хотел делать из своего решения шумного представления, поэтому пока просто тихо наводил справки и уточнял необходимые тонкости, связанные с правами наследования, возможности дать мальчику свое отчество и фамилию, если, конечно, Рома будет готов их принять.

Младший мой никак это решение не прокомментировал, авторитетно закатив глаза, но я знал, что ему очень хотелось орать в голос “Ну я же говорил!”.

Говорил-говорил и отчасти прав оказался.

Да, я все еще не мог назвать себя образцово-показательным отцом. Таким, который берет сына с собой на рыбалку или поиграть в футбол. С большей вероятностью он научится от меня рубиться в “плойку” и вскрывать простейшие двоичные коды еще до десяти лет, а не сидеть у костра задумчиво смотря на языки пламени и слушать песни под гитару.

Но так же я уже не мог и не хотел представлять свою жизнь без этого немного закрытого, но очень сообразительного пацана. Ведь он точь-в-точь моя копия.

Рома был моим сыном. Единственным ребенком. Случайностью, да, но все же я не мог не думать о том, что возможно это было не так уж и плохо.

Паша знает о нем и приняла в наш дом, Кристину я смогу держать на расстоянии, когда мальчик будет гостить у нас, а сам он сможет развивать те интересы, в которых у него будут реальные успехи.

Разве это не лучшая из возможных картин?

С улыбкой на лице я взял телефон в руки и открыл мессенджер.

Голосовое сообщение - его фишка. Он еще не может четко и быстро писать сообщения - пару раз пытался, но выходит либо белиберда и набор букв, либо что-то разрозненное.

“Привет. А мы встретили Паулину у школы и она с мамой болтает в кафе”, - докладывает Рома, немного запыхавшись.

“А ты куда бежишь?” - пишу в ответ.

Читать сын уже умеет. Не быстро, но достаточно хорошо, чтобы понимать простые короткие фразы.

Нетерпеливо смотрю на экран, пока под его именем светится строчка “записывает аудио”, думая о том о чем именно моя бывшая может разговаривать с моей же женой и в голову лезут не самые радужные мысли. В какой-то момент даже решаюсь сорваться с места и поехать к ним, чтобы Казанцева ничего не натворила и не наболтала лишнего. Она, конечно еще не знает, что я собираюсь Рому официально усыновить, но вот сорвать гнев за то, что не принимаю ее регулярные приглашения на совместное время проведения - может и станет.

Телефон на столе снова издает звук.

“Я в комнате для детей играю, тут бассейн с шариками и… оой-ёёёй, упал… в общем мама рассказала Паулине, что переводит меня в другую школу. Кажется она расстроилась и еще она очень грустная. Ты не знаешь почему?”

Не знаю.

“Я у нее спрошу обязательно”, - быстро набираю сообщение.

Через несколько секунд приходит смайлик. Лайк. Потом еще один изображающий жест “ок”. Потом еще несколько, которые также выражают полное и безоговорочное одобрение плана, который был мною предложен.

Остаток дня пролетел как никогда быстро. С работы я выходил не совсем вовремя, но и не так поздно как в предыдущие дни. Прыгнув в машину несколько минут раздумывал над тем заехать ли в продуктовый или взять нам перекусить чего-то вредного, но вкусного - пиццу с горячим, тянущимся сыром или запеченные суши с майонезной шапочкой и спайси-соусом, а потом вспомнил, что вчера Паулина готовила голубцы. Сказала, что от безделья сходит дома с ума, вот и нашла чем занять свое время.

До дома добрался без пробок, в подъезде лифт ждал на первом этаже.

Сегодня… сегодня я обязательно скажу ей про мои планы на усыновление Ромки и я уверен, что она меня поймет и поддержит.

Звоню в дверной звонок, Паулина почти сразу открывает дверь и пропускает меня внутрь. Я потянулся к ней, чтобы поцеловать, перехватывая руками талию, притягивая к себе. Она обнимает в ответ и я глажу ее волосы. А потом открываю глаза.

За ее спиной в прихожей стоит два чемодана.

- У нас незваные гости? - невесело спрашиваю, зная, что это было бы слишком просто.

- Нет, Егор. Но нам нужно поговорить.

***

Дорогие читатели, прошу прощения за перерыв в несколько дней. Так сложились обстоятельства, что писать не могла. Надеюсь, что вы, ваши родные, любимые и близкие люди в порядке и в безопасности.

Паулина.

Есть вещи, с которыми человеку порой очень сложно смириться или которые очень трудно осуществить. Устраиваться на новую работу, общаться по телефону с незнакомыми людьми, признавать свои ошибки и пытаться их исправить.

Иногда приходится ломать себя, заставлять, уговаривать. И только одно важно - иначе нельзя.

Страшно до жути, больно и, скорее всего мало кто поймет и примет это твое решение, но… по другому никак.

- Не понимаю. Давай пройдем в комнату, не на пороге же…

Егор расцепил свою хватку и сделал шаг назад скидывая кроссовки и куртку. Он перехватил мою ладонь и повел в гостиную, на тот самый диван, где я ночевала больше двух месяцев одна и не подпускала его к себе. Теперь мы снова сидели рядом, друг напротив друга. Не как противоборствующие стороны, но и не как близкие люди.

- Рассказывай, - у Титова сейчас спина прямая, как у солдата. Плечи опущены, взгляд сосредоточен и направлен строго на меня. Прямо в глаза. И в самую душу.

Нет, просто не будет, сколько бы я не проговаривала этот разговор и этот момент в своей голове.

- Я уволилась из школы, Егор, - начала я с одной из новостей.

- Ну вот, а жути напустила, Паша, - он выдохнул и заметно расслабился. - Ты не переживай, милая, знаешь ведь, что тебе всегда было работать не обязательно. Понимаю, что устала. Для этого чемоданы собрала? В отпуск поедешь? Одна?

Титов говорил много. Продолжал рассуждать о том, стоит ли мне так торопится с незапланированным отпуском. Что если я пережду неделю или две, то он сможет, то есть обязательно выкроит в своем графике несколько дней, чтобы мы смогли посетить любую точку земного шара. Да и не нужно мне два чемодана.

Пришлось дождаться когда муж замолчит. Ему тоже нужно было выговориться, так же как выговаривалась я, когда срывалась на него в истериках из-за Ромы.

- Я не в отпуск хочу, Егор. Все немного, точнее намного сложнее, - вот подошла к главному, а сказать не решаюсь.

Глупо.

- А что ты хочешь? Скажи, я все сделаю, Паулина, ты же знаешь.

Я кивнула. Знаю. Он правда мог сделать все, кроме одного.

- Я ребенка хочу. Мамой быть хочу, Егор.

Ну вот. Сказала. Замерла в ожидании реакции.

Но Егор не замер, словно громом пораженный и не расширил от удивления глаза. Он кивнул.

- Можно и это, - бросил внезапно, а потом до него будто дошло. - То есть… конечно можно, но…

Я вздохнула. Да, “но”. Не знаю каких именно слов ждала от мужа.

- Я хочу семью большую и крепкую. С детьми.

- То есть с несколькими?

Я кивнула и вот тогда он поджал губы, словно наконец-то стал понимать к чему я веду. Да, понял и не был ни рад не готов к этому.

- Есть Рома.

- Это твой сын. Твой и другой женщины.

- Он относится к тебе как маме, Паулина. Своей второй маме.

Не злится, только не злится. Время для выяснения отношений прошло, я ведь сама приняла ребенка и наладила с ним хороший контакт. Но как иначе? Что я должна была делать тогда, в сентябре? Выставить его на улицу или сдать в органы опеки у меня просто не поднялась рука. Смотрела на огромные глаза, темные кудри, тонкие пальцы, которые неуверенно взмахивали ручкой над прописями и не могла представить что после школы он пойдет в приют.

- Я не хочу быть второй, Егор, - выдавила я самое приемлемое, что сейчас смогла сказать. - Не хочу быть второй женщиной, второй мамой. Не хочу быть на вторых ролях.

- В моей жизни ты на первом месте, Паш! Разве это не понятно? - он наклонился, взял мое лицо в свои огромные ладони. - Я просто хочу быть с тобой счастлив.

- Я не смогу.

Опускаю ладони на его запястья и убираю от себя. Егор морщится, словно в комнате кто-то испортил воздух. Он всегда так делал, если я говорила или делала что-то, что ему не нравилось или казалось неправильным. Наверно это самая неприятная для него новость, и все же не настолько, как узнать, что у твоего мужа уже есть ребенок, а с тобой он это счастье разделить не хочет.

Все эти годы я следовала за Титовым без оглядки и без вопросов, но появление Ромы в нашей жизни и нашем доме заставили меня многое переосмыслить и сделать полную переоценку своей жизни. И то, что раньше казалось нормальным и правильным теперь не может заполнить ту огромную дыру в моей душе.

- Тебе так сильно нужен ребенок? - внезапно яростно.

Я молча киваю и надеюсь, что он не скажет ничего, что сделает только хуже в этой ситуации.

Займемся этим прямо сейчас? Дело не хитрое, давай попробуем. Я дам все, что ты хочешь, да хоть целую футбольную команду.

Титов мог отшутиться, но сделать все как надо.

Я могла поверить, сломаться, остаться и даже родить от него, но для него это был бы не компромисс, а каторга. Он так долго избегал этой темы - обозначив её однажды дал понять, что никогда не свернет с намеченного пути - а потом оказалось, что все иначе.

Черт возьми! У него сын! И так много лет лжи между нами. Да, возможно, что именно сейчас чувствовать себя обманутой овечкой и оскорбленной в лучших чувствах женой было слишком мелодраматично и мелочно. Поздновато спохватилась? Нужно было раньше гнуть и заявлять о своих правах.

Но теперь-то ради чего?

Принуждать Егора идти против своих принципов и устоев? Нет, не буду. Он сделает, сожмется, скрючится и даже будет улыбаться тогда, когда это надо. Скорее всего искренне, ведь кто сможет устоять против умилительных улыбок, первых шагов и первых слов своего малыша. Никто.

Даже Егор не сможет.

Вот только я буду постоянно думать и ковырять в себе бесконечные вопросы о том не слишком ли я надавила. А вдруг он ненавидит все это. И меня. И свою новую жизнь.

Потому что если появится кто-то между нами, маленький и вечно требующий внимания - тогда действительно жизнь уже не станет прежней. Никогда.

Так почему не принять это решение уже сейчас?

Поэтому я сломала себя, заставила, уговорила.

- Егор, я подала на развод. Прости меня, если сможешь. Все юридические вопросы оставляю тебе и Максу. Знаю, что поступишь правильно. Знаю, что сейчас ты не поймешь, но потом обязательно…

- Что? - наконец спрашивает он отстраненно. - Что потом?

- Поймешь меня потом. Я люблю тебя, но этого больше не достаточно. Прости.

Я снимаю свое обручальное кольцо, кладу его на диван, ровно как и ключ от этой квартиры. Поднимаюсь на ноги, наклоняюсь и целую его в лоб, крепко прижимаясь губами к теплой сухой коже, задерживаясь в таком положении дольше чем планировала.

Никогда не думала, что мы расстанемся. Никогда не думала, что уйду сама.

“От таких мужчин, как Егор Титов не уходят” - однажды сказала мама. Теперь я точно знаю, что она ошибалась. Он не один из героев ее романа.

Поэтому я подхватила рюкзак, два чемодана и вышла из квартиры, которую считала своим домом так долго и закрыла дверь в ту жизнь, к которой больше не хотела возвращать и повторять.

Я ушла от Егора. Навсегда.

Обдумывая план побега я никак не могла представить одной вещи - что Егор так легко меня отпустит.

Это правильно и логично, ведь именно за это я Титова и уважала - за умения слушать и слышать - но… не в такой ситуации.

Да, я жгла за собой мосты, сейчас забирая только одну по-настоящему дорогую и ценную в материальном плане вещь, свою машину. Но так как я по-прежнему была довольно посредственным водителем то мой путь до Перми будет совсем не простым. Даже с навигатором.

Мне предстояло переночевать в каком-то из городов. Но самым сложным было понять с чего начать жизнь в новом городе. Выбор на Пермь пал не случайно. Там жила моя бывшая одноклассница, связь с которой я поддерживала время и она внезапно отозвалась на мой вопрос - а что будет если я решу внезапно переехать?

- Будет классно, Лин. У нас тут огромный недостаток квалифицированных учителей начальных классов, - заявила она вчера и как бы в подтверждении ее слов н заднем плане раздался детский недовольный возглас: “Ну кто придумал этот дурацкий-дурацкий-глупый окружающий мир!”. - Вот, слышишь? Попрошу своего Вадика, он у меня все может и в школу нашу тебя пристроит. Будешь моего Сережку уму разуму учить.

В общем путь предстоял не близкий, а прошло всего… да, всего лишь двадцать минут. Руки на руле, взгляд плывет по зеркалам, немного прибавляю скорость. Ладно, сотку ехать по трассе не так уж и страшно.

Делаю чуть громче музыку, романтичные и грустные треки в честь ушедшего прошлого, которое уже никогда не вернуть.

Я сама сейчас как полный комок противоречий. Не понимаю почему Егор ничего,… то есть совсем ничего не сделал? Наверно ни его слова ни поступки бы не поменяли моего решения, но все же. Я встала и ушла. А он не попытался остановить.

Чем дальше я была от своего уже почти бывшего мужа тем сильнее злилась. На него. На себя. Снова на него. И так чуть не прозевала, что бак почти опустел, даже лампочка загорелась.

Нашла заправку, остановилась, понимая, что подъехала не той стороной. Мужчина, который помогает заправить машины посмотрел на меня с весьма красноречивым взглядом: “тут все ясно”. Я не стала тянуть пистолет через машину, а просто снова села за руль и перепарковалась на другую свободную колонку правильной стороной. Может же быть у девушки плохой день? А если мужик так опростофильтиться? Никто и слова не скажет и косо не посмотрит.

Когда расплачивалась поняла, что проголодалась, поэтому взяла себе френчдог и кофе и едва не получила сердечный приступ, услышав над ухом до боли знакомый и родной голос:

- Девушка, все по два и я расплачусь, - Егор мягко отодвинул меня с места, а я и рта открыть не успела.

Как он здесь оказался?

Хлопаю глазами словно кукла, пытаюсь сообразить что происходит. Но лучше наверно спросить у виновника моего затруднительного положения.

- Откуда ты появился?

- Ехал за тобой.

- И как долго?

- От самого дома, Паш.

Он натянуто улыбается работнице заправки, которая уже пробила чек и грела наши френчдоги, а еще уши, ведь не каждый день в этой ее рутине можно увидеть разборки парочки. Бесплатная драма, интереснее чем в кино.

- Но ты даже не позвонил! - Обвинительно выдаю я, взмахнув руками и только потом понимаю насколько глупо звучит моя претензия к Титову.

Головой я с ним попрощалась, а чувства все еще на месте и перестроить свою жизнь так, чтобы не ожидать ни его заботы, ни поддержки, ни какой-либо помощи сразу не получится.

Впрочем сейчас он здесь и это лучше любых слов и звонков.

Нам отдали нашу еду и мы дошли до кофейного аппарата.

- Капучино? - спросил Егор, достав два стаканчика. Я кивнула и он нажал необходимые кнопки. - Так и как же далеко ты намерена уехать?

- Пермь.

Титов присвистнул.

Я неоднозначно дернула плечами. И что дальше? Будет ругать, пытаться отговорить от таких радикальных перемен?

- Дальше я поведу, - он сует мне в руки горячий напиток с густой пенкой и немного химическим запахом от ванильного сиропа. Не стоило мне его так много добавлять.

- В смысле? Ты же на машине.

- Она останется здесь, ее потом заберут.

- А обратно как?

- А может я останусь с тобой. Пермь хороший город, кажется. - От слов Егора мои глаза округляются в ужасе и, замечая это, он улыбается совсем как нашкодивший мальчишка. - Расслабься, Паш. Я понял, что достаточно подпортил твою жизнь и больше не буду, честно. Просто доставлю тебя до места назначения.

- Просто?

- Да, ничего не может быть проще, - он пожал плечами и легко подтолкнул меня к выходу на улицу. - Давай, не будем создавать очередь.

Его слова звучали комично особенно потому, что на всех шести колонках было занято только два места и оба нашими машинами и на одного желающего кто бы хотел свернуть на заправку не намечалось.

Титов быстро прыгнул за руль своего транспортного средства и отогнал на небольшую парковку за зданием, а потом галантно приоткрыл мне пассажирскую дверь. Я смотрела на это действо не просто со стороны, а словно в замедленной съемке. Все еще не до конца осознавая, что он здесь и он рядом.

Очнулась лишь когда он наклонился, чтобы застегнуть на мне ремень безопасности. Мягкий щелчок привел меня в чувство.

- Ты же не серьезно? - предприняла я очередную несмелую попытку переубедить его осуществлять эту в сущности глупую идею.

- Когда я вообще не был серьезным?

Егор легко опустился в водительское сиденье, завел машину и плавно вырулил на трассу.

Мне исключительно из вредности хотелось ехидно прорычать, что “Всегда, ты всегда был несерьезным”, но это не так. Хотя бы потому что он сейчас здесь.

- Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, Титов. Все уже решено и у меня есть работа в хорошей школе и даже жилье, - бессовестно вру и даже не краснею.

- Это прекрасно, - кивнул он, пристроившись в левый ряд и обгоняя несколько грузовиков. - Я знаю, что ты не пропадешь и в обиду себя не дашь, Паша, но это вовсе не значит, что я вот так просто, лишь по твоему желанию перестану тебя любить или беспокоиться о тебе. Ты не только часть моей жизни, родная, ты - все.

Он не кричал и не повышал голос, но что-то в этих словах было, что могло бы заставить меня сломаться и попросить повернуть назад. Вернуться в наш дом, в нашу постель и любить друг друга так, как могли только мы. У нас могли бы быть чудесные дети.

Могли бы быть, но никогда не будет.

Это как с работой, когда ты собираешься увольняться и начальник начинает тебя уговаривать остаться, сулит золотые горы, хорошую зарплату, командировки, санаторий и даже дополнительно пару дней отпуска за счет компании. И дает все это. Но навалит на тебя столько работы, что все эти “плюшки” вдруг оказывают и даром не нужны.

А ребенок - не такой вот “бонус”, это осознанное желание человека быть родителем.

- Егор, ты не должен сопровождать меня. Я не маленькая, как-нибудь добралась бы.

- Меня сейчас как-нибудь не устраивает.

- Но я буду…

- Будешь, я знаю. Ты будешь жить сама, не опираясь на мою помощь и рано или поздно найдешь кого-то… - он запнулся, словно собирался сказать что-то совершенно неприемлемое и неправильное, - кого-то кто исполнит твою мечту. Не такого классного, забавного и обаятельного, но я уверен, что этот человек будет достойным твоей любви.

Титов произнес последние слова и скривился так, словно ему пришлось съесть целый лимон.

Что ж. С этой точки зрения я на проблему еще не смотрела. Егор был моим первым и единственным мужчиной, а чтобы родить мне придется заниматься любовью с кем-то другим.

Полюбить кого-то кроме него.

Это так странно. Думать об этом совершенно не хотелось. Возможно ли?

- Адрес в навигаторе верный? - спросил мой почти бывший муж не отрывая взгляд от дороги.

- Да.

- Тогда спи, Паулина. Чтобы начать все заново нужно много сил, - Титов улыбнулся прямо как в день нашей первой встречи. От этой улыбки было очень тепло и спокойно.

Возможно, что он еще не был готов отпустить меня до конца. Возможно, что я тоже была не готова. Но теперь точно знала, что все сделала правильно и горько-сладкое послевкусие нашего прощания не случайно.

И правду говорят, что в конце вспоминается только хорошее.

***

Эпилог завтра в полночь!

Почти два года спустя.

Паулина.

- Дети, потише!

Я стукнула журналом о край письменного стола и с самым строгим видом зыркнула на класс. Они знали, что это был последний на сегодня урок и ждали звонка практически считая секунды.

Третий “А” достался мне совершенно случайно, когда одна из преподавательниц не вышла на работу в сентябре в силу того, что решила не просто забеременеть, но еще и на весь период своего интересного положения посидеть “на сохранении”. Нервы ей, видите ли, дороже.

Ладно, хорошо. Вот как только забеременею сразу в декрет уйду! Прямо с первого месяца, а пока что…

- Громов! Стас Громов, сядь на место!

Этот неугомонный мальчишка был настоящим бандитом и стихийным бедствием. Плохо подготовленные уроки и не поддающееся никаким внушениям и угрозам поведение стали его фирменными карточками. Подозреваю, что Света (так звали их классного руководителя) отчасти именно из-за него взяла очень длинный декретный отпуск.

- Не хочу, - раздалось нагло и из-под последней парты среднего ряда, а затем оттуда же довольно прицельно вылетел скомканный лист бумаги и упал мне на стол.

- Ой!

Темноволосый мальчик практически опрометью вскочил на ноги и оказался рядом с учительским столом. Класс мгновенно притих.

- Отдайте! - он протянул руку раскрытой ладонью наверх.

- Что?

- То что у вас в руке.

- Это было на моем столе, а значит теперь мое.

Стас насупился, свел брови и немного покраснел. Очевидно он не хотел, чтобы кто-то посторонний видел то, что написано на этом листе бумаги.

- Отдайте! - грубость, с которой он произнес это утонула в долгожданном звонке.

Для всего остального класса наш диалог стал абсолютно неинтересен, ученики повскакивали со своих мест и громко прощаясь покидали класс.

Я смотрела на мальчика, стоящего у своего стола и невольно вспоминала Ромку, такого тихого и вежливого. Иногда мы с ним переписывались и даже перезванивались по видеосвязи. Конечно Кристина об этом не знала или делала вид, что ничего не знает. Со слов сына Егора она продолжила тренировать детей и была весьма в этом успешна, некоторые из ее подопечных смогли завоевать на городских и областных соревнованиях медали и титулы, другие получили звание мастеров спорта. В карьере у нее все складывалось удачно, а вот в личной жизни - нет. К счастью Казанцева не была склонна заводить беспорядочные связи с разными мужчинами и не травмировала этим своего ребенка, но единственный серьезный роман, о котором знал ее сын, закончился расставанием.

С Егором мы общались крайне мало. Не потому что было тяжело или больно, а потому что мы часто и подолгу молчали. Скучали. Но у него было всё хорошо. Его бизнес шел в гору, он признал Рому сыном официально и теперь часто брал его с собой за границу на отдых. Иногда они ездили на крупные спортивные мероприятия.

Но в остальном… он был одинок, если не считать кратковременных ничего не значащих романов (да, иногда я читала желтые статейки светской хроники). Полагаю он тоже был в курсе того как я живу и частые звонки Ромы - это в том числе и просьба отца. Это маленький шпион был двойным агентом, не иначе.

Но все же… все же здесь у меня другая жизнь и совершенно другой мальчик с пытливыми и яркими зелеными глазами.

- Ты не очень вежливый.

- А вы - зануда!

Я усмехнулась.

- Меня зовут Паулина Андреевна, Стас. Чем быстрее мы научимся жить в мире и согласии, тем легче проведем два последующих года.

Я стала медленно раскрывать его бумажку, он все еще злился. Ну не кинется же малой в конце концов с кулаками на женщину. Слышала что его папа военный, вряд ли он такое спустит ему с рук.

Кстати о папе.

- Я просила твоих родителей зайти в школу.

- Мамы нет, а папа - занят. Он всегда занят, так что не ждите его…

Как раз в этот момент раздалось три громких удара в дверь и в кабинет вошел мужчина. На вид ему было около сорока, высокий, статный, с темными волосами и изумрудными глазами. Форма и выправка не оставляла сомнений - военный.

- Добрый день. Я майор Александр Громов, отец Стаса. А вы должно быть та самая новая классная руководительница и хотели со мной поговорить?

- Да, Паулина Андреевна Титова. Присаживайтесь, Александр. Нам есть что обсудить.

Он быстрым и уверенным шагом пересек класс и очень строго взглянул на сына. Тот сник под этим взглядом и отошел на несколько шагов. Мальчик явно не ждал папу ни сегодня, ни завтра, и, кажется, вообще никогда.

Боялся его реакции на свои проделки?

Я сомкнула руку крепче и быстро приоткрыв ящик стола убрала туда комок бумаги с непрочитанной запиской.

- Давайте знакомится, Александр. Надеюсь, что наши встречи не станут носить регулярный характер.

- Я тоже, - заметил он недовольно.

Что ж, по крайней мере ясно откуда у мальчика такие манеры.

Ничего-ничего. В свое время мне удалось договорится с своенравным программистом, так что и с майором справлюсь.

КОНЕЦ!

Итак, да, это финал! Такой долгожданный для меня, для героев и, надеюсь в некотором роде для вас.

В этой истории были очевидные злодеи (Кристина и Марат), и были те, кто совершил неправильные поступки, и, как мне кажется, мне удалось всем раздать по заслугам.

Паулину ждет интересная (как минимум) жизнь и, конечно (я в это верю) новая любовь и семья! Рома обрел отца, Егор - свободу и сына. Кажется все не так уж и плохо!

Спасибо, что оставались со мной и прошли этот долгий и тернистый путь вместе!!!

И, конечно, сегодня я приглашаю вас в свою новинку "Развод. Я все у тебя заберу". https:// /ru/reader/razvod-ya-vse-u-tebya-zaberu-b475382?c=5593223

Читайте эксклюзивно на !