Никогда не слышала, чтобы дети именно так искали родителей. Она сирота из детского дома? Вряд ли. На ней недешевая одежда, косички заплетены аккуратно. Из-под воротника свитера выбилась золотая цепочка, неаккуратно цепляясь за ткань.

К тому же, тут нет ни одного детского дома поблизости. Вероятнее всего, у ребенка нет только мамы. Мне приятно за комплимент о красивых волосах, но стать вот так мамой я ей не могу.

— Где твой папа? — спрашиваю я, быстро сориентировавшись в ситуации. — Как его зовут?

Сейчас найду его и тресну по голове. Маленькая девочка вечером на улице одна, недалеко дорога, по которой едут машины — благо, там сейчас собралась пробка. А если она на извращенца наткнется? Или провалится в люк?

— Мой папа — самый богатый и крутой человек в этой стране. — гордо говорит девочка, будто повторяя заученные слова.

— Да? — заинтересованно улыбаюсь я. — И где ты его видела в последний раз?

— Не знаю. — она вздрагивает, заметив что-то за моей спиной и с визгом прячется за мою ногу. — Помоги! Там плохие дяди.

Что?

Обернувшись, я холодею.

Несколько мужчин направляются к нам. Грубые, на лицах зверские выражения, один другого страшнее. Вскинув руку ко рту, зажимаю его, стараясь так же глупо не взвизгнуть, как малышка.

— Отойдите от девочки. — Произносит самый страшный из них. Он слишком огромный и куртка на нем вот-вот треснет по швам. Мужчина прихрамывает чуть на одну ногу, приближаясь. Пригнувшись, он протягивает руку. — Арина, иди сюда. Пожалуйста.

— Не-е-е-ет!

— Я не могу отойти. — севшим от страха голосом говорю я. — Во-первых, кем вы приходитесь ребенку? Хочу видеть ее родителей. К тому же, она меня за ногу держит.

Прохожие оборачиваются на нас. Картина и впрямь занимательная — меня окружают шкафы, по недоразумению называющиеся людьми. Малышка, которую назвали Ариной, визжит, прячась за меня.

Но в ее голосе я не слышу страха. Это банальная вредность. Неужели... неужели ее отец и впрямь кто-то очень богатый, и передо мной... телохранители? Ее охрана?

— Арина... — ласково, как огромный медведь, гудит мужчина, приближаясь еще. В эту же секунду в его лицо шлепается горсть мокрых, грязных листьев. Он резко отстраняется, отплевываясь и вытираясь рукавом. — Твою мать! Нет уж, пусть Эмир с ней возится, я пас. Достало.

“Эмир” — эхом повторяет мое глупое сознание. Какое знакомое имя. Редкое. Нечасто такое встретишь.

— С кем я должен возиться?

От этого голоса спины шкафов даже распрямляются, словно они проглотили железный прут. Мне тоже охота это сделать — встать по струнке. Еще хочется трусливо сбежать и плакать. Почему я снова с ним встретилась?

Я украдкой покосилась в сторону, решив не поворачиваться. Он выходит из хищной и дорогой черной машины, припаркованной у тротуара.

Ветер налетает на него, растрепав угольно-черные волосы. Мне всегда было интересно — какой национальности Эмир, но, наверное, в нем было намешано слишком много кровей. Он и сам не мог знать.

Мы были знакомы с ним со школы. Он был приемным ребенком в семье — симпатичного и здорового мальчика быстро забрали из детского дома. В детстве он был просто симпатичным и даже в какой-то степени милым, но сейчас он стал привлекательным настолько, что хотелось прикрыть глаза, чтобы не порезаться об эту хищную красоту.

К сожалению, его приемные родители погибли, и в пятнадцать лет наши дороги разошлись. Он ушел из школы.

А два месяца назад мы снова...

Нет, не хочу вспоминать.

Эмир смотрит на девочку так, словно на неодушевленный предмет. С равнодушием. После его взгляд скользит по мне — тоже без эмоций, и он уже было открывает рот, чтобы что-то произнести девочке, как вдруг его глаза буквально на секунду округляются. Он снова смотрит на меня.

Узнал.

— Здравствуй, Эмир. — со вздохом произношу я.

К чему говорить что-то мерзкое? Да, он поступил со мной некрасиво. Но если мир сделал тебе больно — улыбнись. Однажды эта улыбка вернется тебе.

— Она была... — продолжаю, как внезапно резко он произносит:

— Отойди от нее.

Нет, как бы я не пыталась быть оптимисткой, это уже перебор. Мне становится до боли обидно. Что я такого сделала, чтобы он так разговаривал со мной?

— Не-е-ет! — снова вопит Арина. — Она моя мама! Отстань! Ты плохой!

— И что стоите? С мелкой девчонкой справиться не можете? — Эмир обращается к своим шкафам, и в глубине черных глаз сверкает плохой огонек. После подходит ко мне: он очень высокий и я едва достаю ему до плеча, со своими полтора метра в прыжке. Протянув руку, он хватает ребенка за шкирку и пытается оторвать от моей ноги. Мои глаза лезут на лоб.

— Извини, Эмир, но так с детьми не обращаются. К тому же, где ее куртка?

— Тебя забыл спросить, как мне с ней обращаться. — он поворачивает ко мне лицо и наши глаза оказываются почти напротив друг друга, отчего я в первую секунду хочу отшатнуться. — Ты еще здесь, Лия?

— Она держит мою ногу. Я не могу уйти.

Эмир, опустив взгляд на девочку, встряхивает ее, еще раз предпринимая попытку отцепить. У меня сердце падает в пятки.

— Эмир!

— Может, она просто сядет с нами в машину? — предлагает один из шкафов. — Девчонка уснет, и мы... Лию, да? Мы ее просто тихонько высадим.

Это прозвучало зловеще. Нет, не надо меня “высаживать”, я и сама выйду.

— Нет. — резко обрывает его Эмир. — Просто подойди и отцепи ее руки.

Шкаф замирает удивленно.

— А... а ты что? Не можешь?

— Послушай, Эмир. — я прикасаюсь к его руке, которой он держит девочку, и он внезапно резко ее убирает, будто бы ему противно ко мне прикасаться. Решив не обращать на это внимание, я обнимаю Арину, поглаживая ее по спине. — Ты сделаешь ей больно. Я никуда не спешу и могу проводить ее до дома, чтобы она не плакала. По дороге я поговорю с ней и объясню, что я ей не мама.

— Ты мама. — упрямо вклинивается Арина, а я вздыхаю.

— Извини, малыш, но...

— Твоя помощь не нужна. — Эмир будто бы равнодушен к страданиям ребенка. — Уходи. Ее слезы — моя забота.

Арина снова начинает визжать, как только я пытаюсь отстраниться. Прохожие снова оборачиваются на нас, и на их лицах уже появляется напряженность. Кто-то, отойдя на несколько шагов достает телефон и набирает чей-то номер, поглядывая на нас. Похоже, сообщает в полицию.

Эмир это тоже замечает, провожая этого человека таким взглядом, что тот запинается об бортик и падает.

— Мы сейчас внимание привлекаем. — замечает прихрамывающий шкаф. И он прав. — Ненужное. Проще ее с этой женщиной посадить в машину. Эмир, ну она вряд ли девчонке что-то сделает. Выглядит неопасной.

Эмир мрачно смотрит на него.

— Садись. — произносит он только одно слово, и я понимаю, что оно предназначено мне. Я киваю, взяв девочку за руку, пока шкафы расходятся. Когда мы остаемся втроем, я смотрю в спину Эмира и со вздохом произношу:

— Эмир, прости, но знаешь, что я подумала? Вы совершенно не умеете обращаться с детьми. Ты пытался оторвать ребенка от моей ноги, подняв за шкирку. К тому же, она наверняка заболеет, так как на ней нет куртки. Можно задать вопрос — кто ее отец? Он наверняка богатый человек, если позволяет нанять для нее такую охрану...

Я болтаю, замечая, как с каждым моим словом спина Эмира напрягается.

— … ему надо нанять няню, которая ладит с детьми и знает, как с ними обращаться. У меня есть знакомая, у которой профессиональное образование и огромный опыт. Недавно она ушла из одной обеспеченной семьи, так как мальчик вырос. Если ты не против, могу ли я встретиться с отцом Арины и посоветовать ему эту...

— Ты слишком много говоришь, Лия. — Эмир резко оборачивается, впившись в меня таким взглядом, что я чувствую, как мурашки маршируют по спине. — Не лезь куда не надо. Ее отец — я.

Я замираю, словно на меня опрокинули ведро ледяной воды. Он? Но... Моя рука на автомате соскальзывает к животу.

— Ох, вас с Андреем можно поздравить? Ты беременна, Лия.

— Это не Андрей. — я вздыхаю, лежа на койке в кабинете УЗИ. — Мы с ним давно расстались.

Подруга-врач медленно поворачивает в мою сторону лицо с огромными глазами.

— Чего? Но почему? Ты мне не говорила!

— Вытащи для начала из меня эту штуку и я все расскажу. Я не могу спокойно болтать об этом, пока ты мне УЗИ делаешь!

Спустя минуту я надеваю обратно нижнее белье, стираю с живота гель и поправляю одежду. Настя, тем временем, убирает все инструменты, бросает перчатки в мусор, и, поставив распечатываться фото с УЗИ, поворачивается на стуле.

— Ну? И почему вы расстались? Дай угадаю — он, все-таки, втайне бухает. У него глаза завязавшего алкоголика.

Ни у кого больше нет настолько плохой интуиции, как у Насти. В первую нашу встречу она решила, что я недавно пережила что-то трагичное, поэтому все время посиделок в баре она пыталась меня развеселить, пока я не сказала, что у меня просто болит живот из-за месячных. Я не знаю, как она умудряется в своей голове создавать такие потрясающе умозаключения.

— Нет. — мрачно произношу я. — Он меня бросил из-за роста.

Она обводит меня взглядом — с носков кед до макушки.

— В смысле?

— Он сказал, что наши отношения обречены и продолжать смысла нет. Мы не сможем никогда пожениться, потому что он боится, что если мы заведем детей, его сын получится карликом.

— Но у тебя нормальный рост. Метр шестьдесят пять где-то? — удивленно произносит подруга, в которой метр восемьдесят три, а я вздыхаю.

— Метр пятьдесят четыре.

— Это нормальный рост.

— Это низко. — я пожимаю плечами. — Можешь меня не успокаивать, я всю жизнь с таким живу, и в школе со мной никто не хотел встречаться именно из-за этого.

— Низко — это то, как он с тобой поступил. И твой рост вполне здоровый, так что про карлика этот идиот ляпнул явно не подумав. Не всем же быть высокими. — Настя барабанит своим маникюром по столу, а потом, словно о чем-то вспомнив, подпрыгивает. — Окей, вы расстались, но кто тогда отец ребенка? Он мне заранее нравится. Твой рост и рост будущего ребенка его не смутил.

— Никто. — бурчу я. — Это случайность. Не думаю, что ему нравятся низкие девушки и дети.

— “Никто” — это непорочное зачатие, дорогая. Чего ты стесняешься? Если он не предохранялся — он должен был понимать, что с некой вероятностью вам придется пожениться и воспитывать ребенка, поэтому ему точно нравятся низкие девушки.

— Моя беременность — случайность, просто поверь. Вряд ли он знал, что такое произойдет, да и я не знала... Долго обьяснять. Я с этим человеком больше не встречусь. Это знакомый из школы. — я забираю вылезшую из принтера ленту с черно-белыми фотками и кручу в руках. Ничего похожего на ребенка я не вижу, но все равно запихиваю в сумочку. Краем глаза я вижу, как Настя замолкает и что-то пишет в телефоне с заинтересованным лицом. — Что ты делаешь?

— Спрашиваю у твоих друзей, кто может быть тем самым знакомым из твоей школы, от которого можно захотеть родить ребенка. Он явно должен быть успешным и симпатичным. Я сгораю от любопытства от твоей истории — как можно не знать, что вы не предохранялись? Вы что, играли в подобие русской рулетки, только с контрацептивами?

— Настя! — кричу я. — Прекрати!

— Это Валентин? — она поднимает на меня предельно невинные глаза. — Кристина пишет, что он был просто отпадным парнем, за которым бегала вся школа. У тебя есть фото класса? Хочу посмотреть.

Я заглядываю ей через руку и ужасаюсь.

— Ты создала чат для этого?!

— Ты слишком добрая и мягкая. Я уверена, что ты ни за что не пойдешь просить алименты от человека, который сделал тебе ребенка, так что мы позаботимся об этом за тебя.

— Перестань заниматься глупостями. — фыркаю я, накидывая сумочку на плечо. — Тем более, это не Валентин.

— Ты покраснела. — моргает подруга. — Значит, все-таки, это он.

Опять ее непревзойденно отпадная логика. Я покраснела только из-за того, что вспомнила — человек, который сделал мне ребенка, спустя много лет оказался несравнимо красивее этого Валентина. Но вряд ли об этом кто-то сейчас знает, кроме меня, поэтому все поиски Насти обречены на провал.

Я закатываю к потолку глаза и выхожу из ее кабинета.

— Фолиевая кислота, покой и жду тебя через две недели! — вопит мне вслед Настя.

Две пары глаз впиваются в меня. Парень, которого назвали Даниилом, смотрит с надеждой, а Эмир так, словно не понимает, какого черта я еще говорю и дышу.

— Мама, моя мама... — заводит шарманку Арина, всхлипывая мне в руку. — Моя мама, не уходи... Я люблю маму...

Я чувствую, как горлу стремительно подкатывает горячий ком и закашливаюсь. Дочь Эмира всхлипывает настолько жалобно, что едва не доводит меня до слез. Я не знаю почему ОН стоит с каменным лицом. Может, виноваты мои беременные гормоны, и на самом деле плачущая девочка выглядит не настолько жалко и трогательно?

— Эмир. — обращается Даниил к нему. — Я не хочу ломать психику ребенку. Если она думает, что эта девушка — ее мама, заплати ей, пусть за ней следит. Я могу за несколько минут узнать, кто она и чем занимается...

— В этом нет необходимости. — перебивает его Эмир. — Я ее знаю.

— Тогда тем более. Этот ребенок стал за день нашей головной болью. Я буду только рад от нее избавиться.

Мои глаза лезут на лоб после этих слов, а вот Эмир остается равнодушным.

— Свали. — бросает он. — Езжай к Егерю, ему нужна будет твоя помощь.

—...Если она тебе не нравится — завтра найдем ей другую няню. Продержись день. — заканчивает Даниил, садясь обратно в свою машину.

Дорогая тачка, взвизгнув шинами, уезжает с парковки, подняв пыль, и мы остаемся с Эмиром один на один.

— В лифт, Лия. — роняет Эмир таким тоном, которым впору было бы произносить “на колени”. Потому что у меня было желание сделать именно это. Ох, он ужасно сильно изменился со школы. Интересно, кем он работает? Или какой бизнес ведет?

И где мама этой девочки, в конце концов? Эти вопросы мучают меня, пока мы едем в большом светлом лифте в полном молчании. Эмир будто бы специально держит между нами дистанцию — я с довольной и сияющей Ариной стою на одной стороне лифта, он — в противоположной.

Мне не хочется ехидничать даже мысленно на эту тему. Обеспеченные люди становятся жестче и теряют некоторые моральные качества, так что для них нет ничего странного в том, чтобы так относиться к девушке, с которой провели ночь. Я могу его только пожалеть: скорее всего, он неспособен доверять и любить. С одиночеством в душе трудно жить.

Мы останавливаемся возле единственной двери, которую я вижу на этаже. Прежде чем открыть ее, Эмир поворачивается ко мне и внезапно произносит:

— Переступишь порог этой квартиры — и обратно не выйдешь.

— Эмир! — вырывается у меня. — Не перегибай палку.

Несмотря на то, что он явно решил неудачно пошутить, у меня пробежали по спине мурашки от этой фразы.

— Я говорю серьезно.

— Я всего лишь провожу ее и всё. Как только она отвлечется на родной дом и игрушки, я сразу уйду.

Не успеваю я продолжить фразу, как двери лифта снова распахиваются. Подняв глаза, я вижу, как оттуда выходит двое человек и вздрагиваю: они выглядят не так, как обычные люди. У одного из них я замечаю тату — паутину на шее.

Взгляд Эмира тоже меняется и становится очень холодным и настороженным. Он без слов открывает дверь в квартиру и указывает кивком внутрь.

— Вперед.

Не знаю, кто эти люди, но из-за них даже у Эмира пропало желание прогонять меня. Поэтому я, подхватив Арину на руки, быстро захожу внутрь, а после дверь закрывается с щелчком ключа в замке.

—...Можно попросить вас подержать? — вежливо обращаюсь я к мужчине, протягивая ему пакеты с детской одеждой. Это новое лицо в сегодняшнем спектакле “Арина и все-все-все” и его позвал Эмир.

Широкая, почти квадратная челюсть, огромный рост, и тяжелый взгляд. Очередной шкаф.

Он протягивает навстречу огромную лапищу и забирает покупки. Арина стоит рядышком и с уставшим видом мнет игрушку-гусеницу, а я сверяюсь со списком покупок, который я набросала на скорую руку. Никогда бы не подумала, что дети настолько дорогие.

А ведь мне скоро тоже предстоят подобные траты. Конечно, все знакомые, которые узнали о моей беременности, пообещали, что передадут мне вещи, оставшиеся от их детей, но все же, стоит больше рассчитывать на себя. У меня есть неприкосновенный запас, который я копила с двадцати двух лет, как только выпустилась из института и нашла работу, но теперь, чую, надолго его не хватит.

— Есть хочу. — вздыхает Арина. — Пойдем в кафе?

Я оглядываюсь. На третьем этаже есть фудкорт, думаю, там можно найти и кафе с детской едой.

— А где Эмир? — спрашиваю я у шкафа, и он кивает куда-то в сторону.

Присмотревшись, я действительно замечаю Эмира. Он сидит на лавочках возле фонтана, и с кем-то говорит по телефону. Странно, что я его сразу не увидела, потому что он выделяется и все на него обращают внимание: девушки проходят мимо, и, бросив на него взгляд, восторженно шепчутся.

Ну, конечно. Он снял пиджак и теперь сидит в белой рубашке, из-за которой отлично видно его широкие плечи и мышцы на руках. Вместе с привлекательным лицом и темными волосами получается просто опасное комбо. Никто даже не замечает взгляд человека, который явно плохо спит и готов из-за этого кого-нибудь прямо сейчас прибить.

Может, его не беспокоить?

А, ладно.

Я подхожу к нему, и, поймав его взгляд, тихо произношу:

— Арина хочет поесть. Ты пойдешь с нами?

— … блин, почему у таких красивых мужиков всегда никакущие бабы? — доносится до меня шепот двух девушек, которые прошли только что за спиной. — Ко мне какие-то уроды все время клеятся, а эти крепко замужем и с детьми...

— … пф, да они просто облизывают этих мужиков с головы до ног, вот и все. А они им изменяют направо и налево, пока эти сидят дома и воспитывают их детей.

У меня начинает дергаться глаз.

— Угу. — произносит коротко Эмир и встает, сразу же вырастая рядом со мной скалой, а мне хочется тут же отдать ему Арину и уйти поесть в одиночестве: разговор этих завистливых дам сразу же делает новый виток — теперь они обсуждают мой рост. Как предсказуемо, капец.

Хорошо, что Эмир занят разговором по телефону и не слышит этих сплетен. Правда, их слышит шкаф рядом со мной, и даже стреляет взглядом в сторону этих двух девушек, но виду не подает, что ему смешно или что-то в этом роде. Спасибо и на этом.

На третьем этаже Арина тут же вырывает руку и бросается к стойке одного из кафе, тыкая пальцем в меню наверху:

— Я хочу гамбургер и картошку фри с сырным соусом! — ее пальчик перемещается в сторону ядовито-зеленого напитка. — И газировку!

Но...

Я растерянно моргаю. Кажется, одна я из нашей троицы обеспокоена пристрастиями трехлетнего ребенка — ни Эмир, ни шкаф даже бровью не ведут в ответ на подобный пассаж. Какой, к черту, гамбургер и газировка?

— Малыш, давай лучше блинчик? — предлагаю я, пытаясь оттащить Арину в сторону менее приметного семейного кафе. — Смотри, там есть разные вкусные начинки. Курочка, салатик... и там есть вкусный ягодный морс. Или, хочешь, картошечку...

— Я хочу гамбургер! — топает ножкой малышка. — Тетя Света мне всегда покупала.

Эта тетя Света...

— Нельзя есть часто гамбургеры. Надо еще и полезную еду кушать. — захожу я с другой стороны, а Арина удивленно смотрит на меня.

— Тогда я хочу сырные шарики и луковые кольца.

У меня дергается глаз.

— Вон, там. — Арина тем временем тянет меня в соседнее кафе, напоминающее пивнушку. — Там все есть! Мне сырные шарики, а тебе, как обычно, пиво!

А тете Свете — люлей лопатой! Я стою после этого громкого выкрика Арины, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов от прохожих, и густо краснею.

— Меня тошнит. — спустя десять минут вредно фыркает Арина, ковыряясь в детском супе с фрикадельками.

Мы вчетвером сидим за небольшим столиком. Эмир и его шкаф — с кофе, я с салатом, зато перед Ариной стоит сразу несколько тарелок: с пюре и котлеткой, со сладкими блинами, детским салатиком из морковки и яблока, с сырниками, и стакан с морсом.

— Это полезно. — уговариваю я ее. — И вкусно. Попробуй. Чем вы ее кормили до этого? — обращаюсь я уже к Эмиру, а он пожимает своим широким плечом. — В смысле?!

— На. — он с хлопком кладет передо мной телефон. — Можешь сама позвонить Егерю и спросить, чем он ее сегодня кормил.

— Это тот, от кого она сбежала без куртки и шапки?

— Да.

— Ясно дело, что ничем хорошим. — фыркаю я. — Сколько она уже у вас?

— Один день. Ее подкинули нам с утра.

— Подкинули? — я чувствую, как мой глаз просто не перестает дергаться. Что вообще происходит в этом мире?

— Ее тетка оставила возле входа с охраной и ушла, прежде чем я с ней пообщался. Так что подкинули.

— И что, у нее нет больше родственников, кто мог бы о ней позаботиться? Вы, ребята, явно не подходите на роль опекунов. — вздыхаю я, забирая у Арины суп с фрикадельками и подталкивая тарелку с пюре поближе.

— Нет. Ни одного.

Арина, тем временем, фыркнув и на пюре, с интересом заглядывает Эмиру в бумажный стакан с кофе.

— А что это? Можно попробовать?

Эмир с равнодушным лицом подвигает к ней стакан, отчего я чувствую, как краснею от ужаса.

— Эмир!!!

И, убираю в сторону тянущиеся ручки Арины под ее возмущенный вой.

— Ты что?! Она же ребенок!

— А есть разница? Все равно, когда вырастет, будет пить кофе. — Эмир без каких-либо эмоций смотрит на ревущую Арину. — Купи уже ей гамбургер. Пусть ест то, к чему привыкла.

Мне хочется застонать обреченно.

— Есть огромная разница между ребенком и взрослым. — мрачно произношу я, приложив ладошку к начинающему болеть лбу. — Ты бы еще новорожденному в бутылочку кофе залил. Из тебя выйдет отвратительный отец.

— Я пошла. — бурчит Арина, проревевшись и решительно слезает со стула. — в игровую комнату. Дай деньги.

Очередной шок. Я смотрю на нее, не моргая.

— Одна?

Арина пожимает плечами, говоря будто “и что?”.

— Нет, подожди. — я мысленно посылаю тете Свете лучи ненависти, и быстро допиваю свой сок. — Сейчас я доем салат и пойдем вместе.

— Тогда я пока на лифте покатаюсь. — Арина разворачивается и решительным шагом идет в сторону больших стеклянных лифтов.

— Арина!!!

Просто до скрежета зубов хочется, чтобы этот день уже закончился.

— Ква-ква. — мелюзга по имени Арина передо мной, надев на руку зеленую лягушку, не замолкает ни на секунду, тряся ее перед моим лицом. — Это черепашка-ниньзя. Ква-ква!

Почему у детей нет инстинкта самосохранения? Или у меня что-то с лицом? Обычно для других хватало долгого и пристального взгляда, чтобы они заткнулись и молча свалили, но эта ничего не замечает.

— Это не черепашка-ниндзя. — решаю я разбить детские мечты. — Это обычная лягушка из болота.

— Это черепашка. — мрачно смотрит на меня Арина.

— В каком месте? Ты чем мультик смотрела? И с каких пор черепашки говорят “ква”?

— Они квакают!

— Иди и возьми у меня в библиотеке учебник биологии, и посмотри, квакают ли черепашки.

— Чего взять? — недоуменно смотрит на меня эта мелочь.

Не знаю, как остальные люди ладят с детьми. Вообще не представляю, как женщины сидят с ними целыми днями на протяжении многих лет и еще умудряются не игнорировать их, а развлекать и играть. Это же дико странно, когда перед тобой говорящий на твоем языке человек, но какие-то простые вещи оказываются ему совершенно непонятны. Что мне ответить на ее вопрос? “Что взять?” Учебник по биологии. Картонный кирпич с бумажными страницами. Что непонятного?

— Забей. — произношу я, чувствуя, как еще сильнее трещит голова. — Просто смирись, что это лягушка, а не черепашка.

— Что забить? Гвоздь?

Твою дивизию...

В этот момент на пороге комнаты появляется Лия с чистой и выглаженной одеждой в руках. Надеюсь, она пришла, чтобы избавить меня от этого не до конца разумного человека.

— Я погладила часть одежды, а часть отправила в стирку. — произносит она, перебирая ворох бело-розового безумия в руках. — Ее нижнее белье я быстро простирнула и высушила в сушилке. Постельное тоже пришлось по-быстрому постирать, но уже поздно и я нашла в той комнате чистые комплекты для взрослых. Завтра нужно будет постирать оставшуюся одежду, потому что некоторую явно мерили в магазине. На одной из футболок я заметила сопли.

— Отлично. Ты займешься этим. Деньги я уже перевел на твою карту, так что ты официально выполняешь работу няни.

— Уже? На мою карту? — ее брови хмурятся. — Откуда ты знаешь номер моей карты?

Я про тебя все знаю, Лия.

— Думаешь, это сложно узнать? — смотрю я на нее. Она в ответ закатывает глаза, но я замечаю в них мелькнувшую тревогу.

— Буду благодарна, если это будет единственным, что ты узнаешь без моего спроса, Эмир.

Нет, это не будет единственным.

Я пожимаю плечом, потому что врать ей не хочу.

— Арина. — произносит она, протянув руку. — Пойдем читать сказку и спать.

— Не хочу. — фыркает девочка.

— Уже десять. Пора, малыш.

— Не-е-е-е-еееет!!!

Арина падает на пол, рыдая, а Лия, закатив глаза, подходит и, подняв, уносит на руках. Рев удаляется, но не затихает: комната, которую я выделил для этого вопящего мелкого демона, находится за стеной.

Поэтому, чтобы не сдохнуть от этих воплей, я встаю и ухожу в библиотеку. Она немного дальше и вопль не будет так слышно.

Там я, переступив порог, на мгновение останавливаюсь возле одной из полок с книгами, достаточно отличающейся от других. Взгляд падает на старый школьный учебник биологии, и, достав его, я перелистываю потрепанные страницы. В нем реально было что-то про лягушек, или я обманул этого демоненка? Пока я вижу только скучные параграфы про растения и глупые рисунки ручкой, которые начеркал со скуки в школе.

Нахрен я вообще его в руки взял?

Я запихиваю этот учебник обратно. Егерь прав, надо просто избавиться от всех этих вещей, но я не могу. После смерти родителей у меня не поднялась рука выкинуть все, что они мне покупали.

То ли из-за того, что Лия появилась здесь, то ли из-за Арины на меня накатывают воспоминания. Прерывает их только входящий звонок на телефон, и, посмотрев на экран, я вижу, что мне звонит Егерь.

— Здорово еще раз. — произносит он быстро. — Там результаты ДНК-теста пришли. Девчонка действительно дочь Ямпольского. Еще я немного поболтал с теми, с другими...В общем, мать Арины несколько лет назад недолго развлекала Ямпольского, а о беременности ему не сообщила, побоялась, что он что-то ей сделает. Во время беременности к ребенку перегорела, ну, трудно ей далось, внешность хуже стала и все прочее... Поэтому скинула мелкую на подругу и приплачивала ей за надзор, а сама пошла зарабатывать. В последние месяцы подруге надоело и ребенок слишком активный стал... в общем, дамочка решилась пойти к Ямпольскому за помощью, а дальше ты сам знаешь — нашли их двоих мертвыми. Неудачно она, конечно.

Еще как неудачно. Приди ей эта идея чуть раньше или чуть позже — и мелкий демон не свалился бы нам на голову, потеряв всех родственников и вызывав сплошную головную боль.

Да и самой Арине не слишком повезло: не будь ее отец одной из главных и сильных фигур в городе, отправилась бы спокойно в детдом. Что-то мне подсказывает, что рядом с нами ей будет хуже, чем там.

— Еще до меня слухи доходят, что шайка Морозова воду мутит что-то. Так что, думаю, скоро он захочет тебя подвинуть. О девчонке они уже пронюхали, так что и наверняка скоро будут действовать, чтобы ее забрать и захапать все, что Ямпольскому принадлежало. Ну и остальные к тебе настроены не слишком радушно. Все же, Ямпольский был авторитетом, а ты так, птенец... — Егерь запинается, сделав паузу и быстро произносит: — Я так, конечно же, не думаю. Некоторые понимают, раз он тебе доверял многое, значит, ты заслуживаешь и их доверия. В любом случае, в этой ситуации Арина — наш козырь. Нельзя ее никому отдавать.

— Угу. — мрачно произношу я, сбрасывая вызов.

Хорош козырь, которому еще попу подтирать нужно и который не замолкает ни на секунду.

Прислушавшись, я делаю вывод, что этот мелкий демон, все же, умеет молчать, когда спит. В квартире стоит тишина.

Не знаю, как Лия нашла к ней подход за такое короткое время.

Черт!

Я вообще не хотел, чтобы она занималась Ариной и уж тем более, появлялась рядом со мной.

Все эти годы я успешно держал дистанцию. Она даже не подозревала о моем участии в ее жизни, пока с неба не свалился эта мелкая верещащая девчонка, которой надо было поймать на улице именно Лию и прицепиться к ней, как банный лист к заднице.

Только по этой причине сразу ясно, что теплых чувств к этому исчадию ада по имени Арина я испытывать никогда не буду. Даже если она дочь того, кто спас мне жизнь и сыграл роль наставника в жизни. Пусть кому-нибудь другому пихает в лицо свою чертову лягушку и ждет реакции, мое дело — просто заплатить деньги тому, кто будет ее развлекать.

Как только Арина, дослушав сказку, засыпает, я перестаю строить из себя заботливую няню и зажимаю рот рукой, делая глубокие вздохи. Желудок сходит с ума. Днем еще более-менее, но вечером это становится серьезной проблемой. Настолько, что несколько раз меня тошнило в унитаз, и я не могла себя сдержать.

Конечно же, все лекарства я оставила дома. Одно я уже выпила на всякий случай на работе. Обычно мне помогала вода с лимонным соком, но я же сейчас в чужом доме, и мне будет неловко спросить что-нибудь подобное. Тем более, Эмир вообще не рад, что я здесь нахожусь, хоть Арина и вынудила его нанять меня.

Я тихо достаю телефон, открываю онлайн-банк на нем, и чувствую, как глаза округляются.

Он что, с ума сошел столько платить за две недели? Может, он ошибся на один нолик? В таком случае, сумма будет выглядеть реальнее, если прикинуть, сколько зарабатывает хорошая няня за месяц.

Оставив включенной маленькую лампу в виде кошки, я на цыпочках выхожу из комнаты Арины, чуть прикрыв дверь. На часах уже ночь, и мне бы пора домой. Но на сердце неспокойно — не знаю, как ответственно Эмир будет смотреть за ребенком без меня. Для начала надо его найти и дать несколько инструкций. Стесняюсь, конечно, искать его по всей квартире, но не могу же я просто уйти?

Ох, ну почему я вечно во что-то влипаю? Сейчас бы уже лежала дома в уютной и родной постельке...

За одной из дверей я слышу какие-то звуки, и останавливаюсь, понимая, что Эмир, скорее всего, там. Стоит только мне поднять руку, чтобы постучать, как дверь сама открывается перед моим носом.

Ой.

Эмир, видимо, переодевался. Он выходит, надев футболку лишь наполовину: одна рука уже в рукаве, вторая еще нет, и большая часть тела обнажена. Мой предательский взгляд сам по себе замирает больших грудных мышцах, потом спускается вниз на шесть кубиков пресса, потом на мышцы, уходящие вниз под пояс штанов... в носу начинает свербить и я громко чихаю прямо на все это великолепие.

“Боже...” — мелькает мысль, пока я чувствую, как розовею. — “Почему я не могла прикрыть рот и нос, а?”

— Извини. — бормочу я, натягивая на кулак рукав свитера и вытираю тыльной стороной все, что начихано.

“Зачем? Мало того, что ты пялишься, зачем ты его еще и трогаешь? Тебе было мало того, что произошло пару месяцев назад?”

“Вообще-то, я тогда не так уж много трогала и рассматривала” — спорю я сама с собой. После поднимаю взгляд на Эмира. Выражение его лица странное: выглядит так, будто бы я его смутила. Но это вряд ли. Чем я могу смутить такого, как он?

Он резко одергивает подол футболки вниз, и приподнимает вопросительно бровь.

— Что случилось?

— Арина уснула. — произношу я. — Знаешь, дети часто просыпаются ночью, поэтому не стоит оставлять ее одну...

Он пожимает плечом и перебивает меня:

— Там большая кровать, можешь лечь с ней.

— Что? — выпадаю я в осадок. — Эмир, я, вообще-то, собиралась домой! Мы не договаривались о круглосуточной работе.

— Хочешь, чтобы я следил за ней? — он изгибает уже другую бровь, уставившись на меня. — Уволь. Дети — это не мое. Сколько тебе надо для того, чтобы ты работала круглосуточно?

— Нисколько. — бормочу я. — Я не смогу работать по ночам, мне нужен отдых. Кстати, ты прислал мне слишком много денег, так что скажи мне номер карты — я верну их. А сейчас я вызову такси.

На лицо Эмира наползает мрачная тень.

— Эта сумма вся твоя. Я платил за срочность и еще за сломанный телефон. И заплачу еще больше, если ты будешь оставаться с ней на ночь.

Я вздыхаю.

— Нет.

Его взгляд прямо-таки впивается в меня. Судя по всему, Эмир не привык, чтобы ему отказывали.

— Я не люблю переходить так быстро к угрозам. — произносит он. — Так что останься добровольно.

К угрозам? Мне хочется закатить глаза и устало вздохнуть. Вроде бы не маленькие уже, но почему Эмир ведет себя так, словно он мальчишка?

— А тебе нечем угрожать. Извини. — пожимаю я плечом, а потом, не сдержавшись, зеваю. — Спокойной ночи, Эмир. Скажи только, к какому времени мне подъехать завтра. Дети обычно просыпаются около семи-восьми утра, учти это, и, пожалуйста, не бросай Арину одну.

Отвернувшись, я ухожу в прихожую, где надеваю пальто и сапоги. Эмир появляется передо мной и загораживает дверь только когда я, застегнувшись, тянусь к ручке.

— Пожалуйста. — произносит он, а у меня едва не вырывается смешок. У него такой тон, будто бы это была не просьба, а приказ. Впервые встречаю человека, который так может произнести “пожалуйста”!

— Нет, Эмир. — качаю я головой, и прибегаю ко лжи: — Тем более, кажется, я съела что-то не то сегодня и меня тошнит. Мне нужно принять лекарство и отдохнуть.

— Ладно. — в этот раз он все-таки отступает, и достает телефон, посмотрев на экран. — Но отвезет тебя не такси, а мой подчиненный. Так что подожди немного здесь.

С этим у меня уже спорить нет сил, и я просто устало киваю. Тем более, что такси в это время мне влетит в копеечку.

На парковке меня встречает большая черная машина, в которой сидит тот самый большой мужчина-шкаф по прозвищу Егерь. Он смотрит на меня исподлобья уставшими покрасневшими глазами, под которыми намечаются темные синяки и кивает:

— Буду благодарен, если поторопишься.

— Хорошо. — произношу я мирно, хотя, из-за тошноты я стараюсь помедленнее перебирать ногами: так меньше укачивает.

Сев в машину, я пристегиваюсь ремнем безопасности, а машина уже трогается с места. Я украдкой посматриваю на мужчину: похоже, Эмир плохой начальник. Время уже позднее, а этот человек все еще выполняет его поручения, которые явно не относятся к работе. К тому же, его глаза выглядят так, словно вот-вот закроются и он уснет прямо за рулем.

— Как же я хочу, чтобы этот день закончится... — едва слышно бормочет Егерь себе под нос.

— Если вы сильно устали, может, я вызову такси? — предлагаю я.

— Мне сказали отвезти тебя — значит, я отвезу тебя. Блин. — он тормозит на светофоре и трет лицо широченной ладонью. — Не против, если я заскочу где-нибудь взять кофе?

— Конечно. — киваю я. — Я бы тоже взяла что-нибудь попить.

— Отлично.

Мы проезжаем еще пару светофоров, когда мужчина перестраивается и заезжает на парковку небольшого, но оживленного кафе. Повернувшись, он спрашивает меня:

— Что тебе взять?

— Я пойду с вами. — произношу я, отстегиваясь. — Не знаю здесь меню, поэтому хочу посмотреть сама.

Он пожимает плечами, и мы оба выходим из машины.

В кафе мне приходится встать у стойки и вчитываться в состав коктейлей, потому что названия мне не говорят ровным счетом ничего. Тем временем, пока я задумчиво скольжу взглядом по буквам, мистер Шкаф подходит к кассе, на которой приветливо улыбается светленький парень лет восемнадцати на вид, и делает заказ:

— Налей мне эспрессо в самый большой стакан.

Я с вытаращенными глазами поворачиваюсь в сторону Егеря. Не сдержалась.

— А? — удивленно переспрашивает парень. — Простите, эспрессо? Самый большой объем для кофе — это 400 миллилитров. Может быть, вам американо?

— Нет. — Шкаф мрачно смотрит на него. — Мне эспрессо.

Парень краснеет. Непонятно, то ли от волнения, то ли еще от чего.

— Это очень крепко... — бормочет он. — Вы можете умереть.

— Я сейчас от недосыпа отъеду. Сделаешь ты мне кофе или нет?

— Придется немного подождать. — кивает парень, сдавшись, и, пробив заказ, отходит к кофемашине, сохраняя на лице потрясенное выражение. Я медленно, бочком двигаюсь к Егерю и шепчу:

— … Это правда очень много.

— Ты мне еще лекции будешь читать? — шкаф косится на меня, но голос звучит больше устало, чем агрессивно, поэтому я пожимаю плечом.

Конечно, он здоровый и огромный, но все равно как-то многовато кофе для человека. Я впервые вижу, чтобы кто-то ТАК пил эспрессо. Мне от одной маленькой чашечки хочется плясать.

Может, позвонить Эмиру? В конце концов, нельзя же так гонять своих подчиненных, чтобы они стремились умереть от количества выпитого кофе. Но, потянувшись было к телефону, я вспоминаю, что номера Эмира у меня нет. Блин.

Тем временем, к стойке возвращается блондин с большой чашкой эспрессо и, еще раз бросив взгляд на Егеря, ставит ее на отполированную темную поверхность.

— Это ведь был пранк, да? — внезапно улыбается он, поправляя воротник черной униформы, и, в ответ на вопросительно приподнятую бровь мужчины, поправляется: — Ну, то есть, розыгрыш. Скажите название вашего канала, я хочу посмотреть потом видео.

— Какой, к черту, розыгрыш? — хмуро переспрашивает Егерь. — Я просто вырубаюсь, что непонятного?

И, подув на кофе в чашке, принимается его поглощать огромными глотками. Я, чувствуя, как мои глаза становятся по пять рублей, отворачиваюсь от этой ужасной картины самоубийства и бормочу:

— А можно мне вон тот безалкогольный коктейль с мятой, имбирем и лимоном?

Побледневший парень короткой кивает, пробивая мой заказ, а я подрагивающими руками расплачиваюсь.

Ох, черт, надеюсь, я доеду домой в целости и сохранности, а мой водитель не получит инфаркт за рулем от количества выпитого кофе.

Как бы я не переживала, Егерь становится всего лишь бодрее после убийственной дозы кофе, и даже довозит меня до дома с улыбкой, а не с убитым взглядом.

— Всего доброго, Лия. — вежливо прощается он. Я киваю, помахав ручкой. Огромная машина разворачивается, взвизгнув шинами и уезжает.

Толкнув старую дверь подъезда, я в полной темноте поднимаюсь на первый этаж, а потом открываю дверь ключом. Кинув на пол сумку, я бросаюсь в туалет и даю волю тошноте, которая меня уже доконала.

Телефон на полу рядом коротко вибрирует два раза. Скосив глаза, я одной рукой снимаю с экрана блокировку и читаю два сообщения с неизвестного номера.

“В восемь жду тебя”

“Нет, лучше в семь”.

Очевидно, что это Эмир.

В семь. Черт. Мне осталось спать всего ничего. Видимо, истязать своих подчиненных отсутствием нормального сна, у Эмира в крови.

Ох, Боже. Ладно, не время ныть. В конце концов, мне нужны деньги, а Эмир заплатил мне очень хорошо.

Тем более, это всего лишь на две недели. Они пролетят очень быстро. Надо будет взять больничный на этот срок, но этим я займусь завтра, взяв час перерыва от Арины.

Почистив зубы перед сном и умывшись, я без сил падаю в кровать. После квартиры Эмира, от моих волос пахнет иначе, чем обычно, и этот запах долго не дает мне заснуть.

Никогда мне так не хотелось заглянуть в чужие мысли, как сегодня. Наша встреча принесла ему дискомфорт? Или ему было плевать и он просто хотел отделаться от меня, но не удалось?

Каждый, то узнавал о моей случайной беременности, твердил, что я должна все рассказать отцу ребенка, и в какой-то момент я подумала, что действительно стоит это сделать, но после этой встречи мнение изменилось. Хочу ли я видеть этот холод и отстраненность на лице постоянно? Если Эмир порядочный человек, мне придется терпеть это целых восемнадцать лет, а если нет — то я не желаю объяснять ему, как Андрею, что ребенок будет только моим, отбиваясь от попыток распоряжаться моим телом.

Выбросив наспех все мысли из головы, я все-таки, заставляю себя закрыть глаза и заснуть.

Утром, когда я выбегаю из дома, чтобы успеть на автобус, то возле подъезда меня неожиданно встречает вчерашняя машина. Если судить по крыше, хорошо припорошенной снегом, то появляется ощущение, будто бы она караулила меня очень долго... Надеюсь, что это не так. Егерь уныло салютует мне раскрытой ладонью, а я неуверенно приближаюсь к нему.

— А...

— Садись. — перебивает он меня, и я, открыв дверь, залезаю в машину, и интересуюсь:

— Вы, хотя бы, спали?

Он мрачно смотрит на меня и синяки под глазами оказываются красноречивей любых слов. Бедный. Поспав несколько часов, я чувствую себя совершенно разбитой, а он? Ему вообще, наверное, плохо. Неужели Эмир заставит его сегодня работать, вместо того, чтобы дать день отгула? На месте этого человека я бы уже уволилась. Это слишком ненормированный график.

Мне приходится постучать в дверь Эмира несколько раз, потому что шуметь я боюсь: а ну как Арина все еще спит? Вчера она легла очень поздно, и может проспать дольше, чем обычно. Но после я слышу приглушенный топот, а когда дверь открывается, то в ноги мне бросается с радостным визгом нечто лохматое и в одних трусах, и это оборачивается катастрофой.

Все-таки, Арине три года, и весит она уже достаточно для того, чтобы вывести такую, как я из строя.

Потеряв равновесие, я испуганно взмахиваю руками, заваливаясь вперед, но в следующий момент меня ловит жесткая рука. Я повисаю на ней, вцепившись в белую рубашку Эмира.

— Осторожней. — роняет он флегматично, а я чувствую, как в груди будто начинают бурлить и лопаться маленькие волнующие пузырьки.

У него сейчас не возникло чувство дежавю, а?

— Отпусти маму! — кричит воинственно Арина и пытается оттолкнуть Эмира в сторону. Он смотрит на девочку так, словно она не ребенок, а исчадие ада, которое он вот-вот начнет изгонять.

— Отвали.

— Эмир! — восклицаю я возмущенно, стараясь, чтобы мои щеки не стали пылать еще сильнее. После отстраняюсь, стараясь стать подальше от его запаха, который вызывает во мне смешанные чувства, и ощущения твердого тела под руками.

Как же я на него злюсь, но... Воспоминания выкинуть сложно. От них сердце бьется в горле. Потому что я уже знаю, что этот внешне холодный и колючий человек может быть другим.

— Что? — он смотрит на меня, и я вначале думаю, что он подслушал мои мысли, но потом понимаю, что это реакция на мое восклицание.

— Эмир, она еще ребенок. Ничего страшного не случилось и не надо с ней обращаться так грубо.

— Она это заслужила.

— Что-то случилось? — я напрягаюсь и, взяв Арину за руку, завожу в квартиру. Эмир отодвигается, прикрыв за нами дверь, а я, увидев стену в коридоре, ахаю. — Боже!

— Это еще не все. — с острым сарказмом в голосе комментирует Эмир, пока я в шоке смотрю на ранее белую поверхность, изрисованную чем-то черным. Вдоль всей стены тянется полоса из четырех пальчиков, словно Арина шла сюда, решая пометить всю квартиру.

— Скажи, во сколько она проснулась?

— Час назад.

Значит, Эмир уже имел счастье провести целый час времени с не самым спокойным ребенком. Я бы ему посочувствовала, если бы он относился к Арине с заботой, а не так пренебрежительно. А тут я еще не знаю, кого из них нужно жалеть.

— Почему ты ее не одел? — вырывается у меня вопрос. — И не причесал...

Эмир смотрит на меня с холодом в глаза, и складывает на груди руки. Его белая рубашка натягивается, подчеркивая мышцы на плечах и руках, и я, не выдержав, отвожу в первые секунды взгляд, но потом думаю, что это будет подозрительно. Эмир хорошо читает чужие эмоции, и я не хочу лишних вопросов и подозрений.

— Я не умею одевать и расчесывать детей. Разве это не твоя забота теперь? — произносит он. — Я плачу тебе большие деньги за этого ребенка, так что займись ею без лишних вопросов. На кухне рассыпаны продукты, я вызвал клининговую службу.

Он внезапно делает шаг ко мне, практически прикасаясь своим телом, и, не сводя взгляда, наклоняется ближе.

— Если тебе нужно будет что-то купить... — продолжает он, как ни в чем не бывало, пока я не зная, куда деваться, замираю и таращусь на него. Что... он... делает?! Почему между нами стремительно сокращаются оставшиеся сантиметры, и какого черта его лицо так близко, что я почти чувствую, как он дышит?! —...то используй это.

Это?! Что использовать?..

Позади раздается шорох, а потом Эмир выпрямляется и поднимает перед моим лицом зажатую между указательным и средним пальцем банковскую карточку.

— Что с твоим лицом? — интересуется он.

Я, наконец, вспоминаю, как дышать, и медленно бросаю взгляд за свое плечо.

Ах, там гардеробная открытая. Он просто достал из куртки карточку, а я успела уже надумать непонятно что. Боже.

— Что с моим лицом? — едва выдавливаю я. — Все хорошо.

— Оно красное. Тебе плохо?

Идиот. Это из-за тебя. Нужно было держать социальную дистанцию!

— Нет, все хорошо. — я мотаю головой.

— Так, может, заберешь карточку, и не будешь стоять столбом?

— Можно и не грубить. — я забираю у него кредитку и кладу к себе в сумочку. — Арине действительно нужно купить еще много вещей, так что я ей воспользуюсь. Чеки предоставлю.

— Я не грубил. — приподнимает бровь Эмир. — Из дома без сопровождения не выходи. На телефон скину тебе номер, если захочешь выехать куда-то, но лучше заказывай все по интернету. Мне нужно уехать, и я вернусь ближе к вечеру.

Он проводит пальцами по своим темным волосам, задумчиво глядя куда-то. Я ненароком смотрю на них. Они такие блестящие, что хочется потрогать тоже. Я завидую. У нас одинаковый возраст, но почему он выглядит лучше, чем я? Когда он нарушил мое личное пространство, так близко наклонившись, я заметила, что у него даже морщинок нет. А у меня уже появляются! Везучая сволочь.

— Ладно, пока. — заканчивает Эмир, и, отвернувшись, покидает квартиру, закрыв за собой дверь.

— Наконец-то он ушел. — внезапно комментирует Арина, а я округляю в шоке глаза.

— Арина!

Похоже, их нелюбовь весьма взаимна.

Чуть прибрав на кухне рассыпанные крупы, чтобы не разносить эту грязь по всей квартире, я умываю Арину и усаживаю ее расчесываться. Если вчера она произвела впечатление ребенка из благополучной и обеспеченной семьи, то сегодня, присмотревшись, я заметила, что у нее слишком неаккуратно подстрижены волосы, и в глубине спрятан небольшой колтун из запутавшихся волосков.

Осторожно его вычесав под хныканье девочки, и сделав ей две косички с бантиками, я переодеваю ее в новое платье и интересуюсь:

— Тебя Эмир покормил?

— Нет. — надувается та. — Я хочу есть.

Ох.

Так как его рядом нет, я могу дать волю эмоциям и перестать держать каменное лицо. Поэтому я печально вздыхаю после этих слов и прикасаюсь к своему животу. Не то, чтобы я хотела видеть Эмира хорошим отцом — я вообще ни на секунду не собиралась ему сообщать о беременности... но его отношение к детям и впрямь ужасно, и очень тревожит меня.

Нужно ли ему объяснить, что так нельзя или это не мое дело? Если он наймет няню для Арины, то за девочкой будет кому ухаживать, однако, он совершенно не собирается ни в чем хотя бы попытаться заменить ей отца. Жаль этого ребенка. Неужели друг Эмира не смог найти более подходящего кандидата для воспитания его дочери?

Я пытаюсь вспомнить, был ли всегда Эмир таким. Пожалуй, даже в школе он отличался странноватым и немного пренебрежительным отношением к людям. Он особо не считался с другими.

Я считала его одним из своих лучших друзей, но, честно говоря, вспоминая те годы, теперь я могу сказать, что вряд ли эти чувства были на 100 % взаимными. Ближе к старшим классам он вообще как-то отдалился от меня. Возможно, ему надоела моя болтовня и внимание. Тогда вряд ли он изменится. Но я могу хотя бы попытаться обьяснить ему, насколько важным для осиротевшей Арины будет дальнейшей в жизни присутствие человека, способного заменить родителя..

Вынырнув из воспоминаний, я глажу Арину по голове и, взяв за руку, иду на кухню, чтобы приготовить ей поесть.

День проходит без происшествий, несмотря на активность Арины и мои попытки за ней уследить. Я заказываю по интернету много вещей и игрушек для нее, использовав экспресс-доставку где только можно, и пока Арина увлечена распаковкой, готовлю из привезенных продуктов ужин. Все идет отлично до тех пор, пока игрушки Арине не надоедают, и она внезапно не вспоминает про динозавра, которого оставила у тети Светы.

— Я хочу динозавра... — начинает она постоянно твердить, несмотря на мои попытки объяснить, что ТОГО динозавра я ей никак сейчас не достану. — Я очень по нему скучаю...

— Ну пожалуйста! — спустя какое-то время она уже настойчиво канючит, дергая меня за одежду, пока я навожу в холодильнике порядок. — Поехали за динозавром!

— Мой... дино... за-а-а-вр... — рыдает она через пару часов, поняв, что я не собираюсь срываться и ехать к неведомой тете Свете за игрушкой. Она падает в коридоре при попытке отвести ее умыться, я не успеваю ее поймать, и она бьется локтями об пол, после чего принимается реветь еще сильнее: — Моя игру-у-у-ушк-а-а-а-а!!! Бо-о-о-ольноо-о-о! У-у-у-у!

— Арина!

Под канонадой этих диких криков со всхлипываниями, я едва умудряюсь заметить тихий звук открывающейся входной двери и поднимаю взгляд.

Эмир переступает через порог, и смотрит на валяющуюся Арину, приподняв одну бровь. Вместе с ним заходят еще двое — уже знакомые мне Егерь и Даниил. При взгляде на них мне становится как-то тревожно в глубине души: они все выглядят как-то слишком грозно в таком составе.

— Что с ней? — интересуется Эмир, а я вздыхаю.

— Она оставила у тети Светы любимого динозавра.

— Уу-у-у-у!

— Ничем не могу помочь. Купи ей нового.

— Я уже купила. — обреченно рассказываю я. — Но это не тот динозавр. Я не знаю, какой у нее был, а когда я ее спросила, она не смогла найти по картинкам такого же, и заказала сразу шесть динозавров. Но все не те.

— Придется смириться с потерей. — замечает равнодушно Эмир, и Арина переходит в этот момент на ультразвук, отчего я зажимаю уши.

Не злиться. Не злиться на ребенка. Просто кто-то, похоже, не озаботился воспитанием малышки, вот и все. Истерики — это нормально, это исправляется, нужно просто терпение. Если на нее орать и срываться — будет еще хуже.

Несмотря на уговоры, у меня начинает от стресса тянуть живот.

Даже у мужчин на лицах появляется странное выражение, и Эмир, несколько секунд понаблюдав на валяющуюся в истерике девочку, интересуется:

— Есть шанс, что она замолчит в течение десяти минут?

Я мотаю головой.

— Она уже несколько часов болтает об этом динозавре.

— Мда. Треш. — встревает в разговор Даниил. — Нам нужна тишина. Может, съездить за этим динозавром?

Эмир все еще сверлит задумчивым взглядом Арину. После медленно прикрывает глаза.

— Ладно, поехали.

Я чувствую облегчение, словно гора с плеч рухнула и глажу Арину по плечу:

— Все, успокойся. Сейчас Эмир съездит за твоим динозавром и скоро он у тебя будет.

— Я хочу сейчас!

— Он будет у тебя где-то через полчаса. — уговариваю я ее, но она мотает головой.

— Я хочу тоже поехать за ним!

— Одень ее и поехали уже. — произносит Эмир. — Не трать нервы. И побыстрее, потому что у нас мало времени.

У меня вырывается вздох. Арина побеждает сегодня с разгромным счетом 4:0. Похоже, придется в эти две недели плотно заняться ее воспитанием и адаптацией в новом доме, и, все же, поговорить с Эмиром...

Выпрямившись, я морщусь, на автомате приложив руку к животу. Черт, кажется, я перенапряглась за сегодня. Неприятное ощущение. Надеюсь, в поездке немного отдохну и все пройдет.

Я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд, и, подняв глаза, понимаю, что это Эмир очень внимательно смотрит на меня.

— Все в порядке? — интересуется внезапно он. — Ты побледнела.

Я киваю. Все в порядке же? Боль в животе — привычное дело для женщин. В критические дни болело еще сильнее.

Одев девочку, я выхожу вместе с ней и тремя мужчинами на подземную парковку. Здесь так тихо, что слышно эхо от наших шагов, и даже Арина как-то подозрительно молчит. Я то и дело оглядываюсь на нее, идущую в ярком, розовом комбинезоне позади всех: она напрочь отказалась брать меня за руку и топать рядом.

— Мы тогда поедем за тобой, Эмир. — произносит Даниил, останавливаясь возле своего “Мерседеса”. Мой взгляд следит за его рукой, когда парень лезет за ключами в карман — я замечаю на поясе кобуру с оружием. От этого мои волосы начинают шевелиться.

Эм...

Он такой молодой на вид. Кем он работает? У меня появляются смутные подозрения насчет деятельности Эмира и его компании, но я их старательно отгоняю. Может быть они... в полиции где-то служат? Все трое...

Я отвожу взгляд, чтобы у меня не появилось еще больше вопросов, и внезапно вижу, как Арина стоит и что-то задумчиво жует.

— Эй! — вырывается у меня, и я наклоняюсь к девочке, схватив ее за руку. — Арина, что ты ешь?

— Чупа-чупс. — важно сообщает она, елозя во рту палочкой.

— Где ты его взяла?!

— Тут лежал. — она показывает на дорогу, по которой мы шли, и я бью себя ладонью по лбу.

— Серьезно? Арина! Выплюнь, он же грязный! — я в панике пытаюсь открыть ей рот, но она уворачивается. Ну что за ребенок-катастрофа?! Как можно с земли есть?! — Арина!

— А-а-а! — взвизгивает она, когда внезапно взмывает вверх. Эмир поднимает ее одной рукой, прижав к себе, и Арина начинает болтать ногами и руками, чтобы освободиться. — Отпусти, дурак!

Ох, это не ребенок. Это поросенок, которому нужно вымыть рот с мылом!

— Доставай. — произносит мне Эмир. Арина чиркает ботинками по его пальто, но он полностью игнорирует все попытки девочки освободиться.

— Арина, быстро отдай! — шикаю я, разжимая непослушные пальчики и вытаскивая огрызок чупа-чупса изо рта. После я выкидываю его в урну неподалеку, и Эмир ставит Арину обратно на пол, а та заливается слезами.

— Мой чупачупс!

— Прекрати, сейчас же. — приказываю я растерянно Арине, чувствуя, как начинает закипать голова и снова тянет живот. В своей сумке я нахожу салфетки, два не роняю их, достаю одну и пытаюсь оттереть с одежды Эмира следы грязи. Впервые меня одолевают сомнения, что я продержусь две недели с чьим-то ребенком. Я очень люблю детей, но мне, видимо, попадались воспитанные.

Я внезапно чувствую, как ладонь Эмира накрывает мою руку, чуть сжав.

— Не надо. Садись в машину. — произносит он, и я смотрю на него растерянно, встретившись с прямым взглядом. — Это исчадие ада я усажу сам.

— Да ладно, это моя работа...

— Лия.

Я отступаю, послушавшись, и его пальцы соскальзывают с моего запястья. Я еще какое-то время чувствую от них странный холод, пока открываю дверь и залезаю на заднее сиденье машины.

Спустя секунду Эмир запихивает внутрь затихшую Арину. Не знаю, что он ей сказал, но девочка, насупившись, отворачивается к окну, и совершенно не реагирует на мое “Арина, давай поболтаем с тобой?”.

Решив, что ее лучше оставить в покое, пока она дуется, я смотрю, как Эмир о чем-то говорит с Егерем, а после, кивнув друг другу, они расходятся. Дверь машины открывается и Эмир занимает место водителя. Набрав что-то в навигаторе, он заводит машину, и мы выезжаем с парковки.

Пока мы едем по городу, я периодически посматриваю на время. Интересно, сегодня я смогу вернуться домой пораньше? Не хочу снова ночью ехать с Егерем, который пьет литрами эспрессо. Да и вообще, если я буду каждый раз возвращаться в такое время, то мое здоровье помашет ручкой. Это будет крайне сложная работа.

— Лия. — внезапно нарушает тишину ровный голос Эмира, и я наклоняюсь вперед.

— Что?

— Ты беременна или у тебя сейчас месячные?

Я застываю от шока, схватившись за спинку кресла. Сердце неожиданно гулко делает “бух” в груди.

— Что ты... — вырывается у меня. — С чего ты меня о таком спрашиваешь?

Я замечаю, как он смотрит на меня в зеркало заднего вида, и наверняка прекрасно видит мое побледневшее лицо.

— Ты постоянно хватаешься за живот. — Поясняет Эмир, а я мысленно даю себе подзатыльник. Надо следить за своими жестами.

— А, ты про это... — вздыхаю я, напуская на лицо выражение равнодушия. Сердце еще колотится, но паника отступает. — Просто немного беспокоит живот. Я, наверное, съела что-то не то. Это, кстати, был ужасно неприличный вопрос.

— Да мне все равно, насколько он неприличный. У тебя второй день подряд болит живот? Чем ты питаешься?

Тц! Я смело встречаю его вызывающе ироничный взгляд в отражении. Снова становится не по себе, но раз уж я начала врать, то стоит играть до победного конца.

— Я второй день не могу оставить Арину хоть на пять минут и поздно возвращаюсь домой. — парирую я, вкладывая в интонацию чуточку упрека. — Поэтому, неудивительно, что я питаюсь плохо. Напомни, кстати, когда официально заканчивается мой рабочий день?

Эти жалобы будто бы не производят на него никакого впечатления.

— Я оплачу тебе все сверхурочные, Лия. — произносит он, проигнорировав мой последний вопрос, а я закатываю обреченно глаза.

Почему он не может просто взять и нанять элитную няню через элитное агентство? Уверена, что профессионал справился бы с воспитанием Арины лучше. Тем более, чем дальше я нахожусь рядом с малышкой, которая считает меня мамой, тем сильнее она в этом убеждается. Когда я уйду — будет катастрофа. Ее сердце разобьется.

— Магазин с игрушками! — оживает Арина, тыкая пальцем в окно, в сторону крохотного магазинчика подвального типа. — Мы с теть Светой покупали там игрушки.

Я киваю и глажу ее по спине. Значит, мы уже недалеко от ее бывшего дома.

Через пять минут Эмир заезжает во дворы и тормозит возле одной из типичных панельных многоэтажек.

— Пойдем. — произносит он, и я, взяв Арину за руку, выхожу из машины и помогаю малышке выбраться. Ее личико светится неподдельной радостью, а у меня внутри гадкое чувство. Эта тетя Света... Может, послать Эмира одного забирать динозавров? Нужно ли сейчас Арине с ней видеться?

— Идем? — раздается за спиной голос Даниила, а я удивленно оборачиваюсь. Они с Егерем уже готовы и ждут нас.

— Мы все, что ли, пойдем туда? — интересуюсь неуверенно я. На месте тети Светы я бы не открыла дверь, увидев одного шкафоподобного Егеря.

— Да. — кивает Даниил. — на всякий случай все.

— Хорошо. Арина, давай руку...

— Нет. — девочка сразу же хмурится. — Я с тобой не дружу.

— Из-за чупа-чупса? — вздыхаю я.

— Ага. — она вздергивает гордо подбородок и внезапно хватается за ладонь Даниила, который стоит рядом. У парня на лице в ту же секунду появляется такое растерянное выражение, что мне становится смешно.

Пусть она идет, с кем хочет, главное, чтобы была под присмотром.

— А как тебя зовут? — доносится голосок Арины, когда мы заходим в подъезд. Я на автомате зажимаю нос ладонью. Тут ужасно пахнет из мусоропровода, просто ужас.

— Даниил.

— Будем дружить?

— М-м... хорошо. — слышу я несколько растерянный ответ парня и тихо хмыкаю.

— Понесешь меня на ручках? У меня ножки устали.

Я не могу сдержать смешок. Обернувшись, я наблюдаю, как Даниил неуверенно наклоняется и поднимает девочку на руки, которая тут же обхватывает его за шею. Несмотря на то, что парень пытается сохранить спокойное лицо, он явно держится напряженно, а его кончики ушей чуть краснеют.

Эх, Арина, наглость — второе счастье. Знает, кому сесть на шею. Эмир бы быстро ей сказал, чтобы она топала пешком, так как лифт еще работает, и мы прошли всего ничего от машины.

Мы вызываем грузовой лифт, в котором будет просторно для нас пятерых, и поднимаемся на седьмой этаж. Там, на лестничной площадке очень тускло светит слабая лампочка. Эмир подходит к старой двери, обитой дерматином и нажимает коротко на звонок.

Я начинаю нервничать. Не знаю, почему.

Спустя долгой тишины после звонка, за дверью раздаются быстрые шаги, звенят ключи в замке, и она распахивается. Моя бровь сама по себе приподнимается вверх: на пороге стоит красивая, светловолосая женщина лет тридцати пяти. В красном шелковом халате, обтягивающем очень большую грудь, в белых тапочках с помпонами и тонкой сигаретой в руке.

Она окидывает нас скептическим взглядом сверху вниз.

— Теть Света! — радостно кричит Арина с рук Даниила, а я начинаю выпадать в осадок. Она не выглядит неблагополучным человеком. Ухоженная, красивая дама, которой впору в фильмах и на ретро-плакаты сниматься, так почему в рассказах Арины она... такая ужасная?

— Хм. — выдыхает тетя Света, затянувшись сигаретой и остановив взгляд на девочке. — И зачем пришли? Я вашей охране вроде все сказала.

— Мы к тебе за дино...

— Игрушки ее давай. — за ледяным голосом Эмира тонкий голосок Арины почти не слышно.

— Так вот вы зачем. — хмыкает женщина. — Игрушки? Пятьдесят тысяч и можете забирать все. Там три коробки.

Я в шоке округляю глаза. Сколько?!

— У тебя ничего не треснет? — усмехается Эмир. Я тут же чувствую, как атмосфера на лестничной клетке меняется и становится более напряженной. — Я тебе ни копейки не заплачу.

— Значит, купите новые. Деньгами вы явно не обделены, а я хотела все продать на Авито. — пожимает элегантно плечом тетя Света и пытается захлопнуть дверь, но в этот момент ее останавливает ладонь Эмира.

— Я два раза не повторяю. Егерь, зайди и вынеси все Аринины игрушки.

— Это вторжение в частную собственность, понимаете? — женщина смотрит на Эмира исподлобья и делает шаг вперед, перекрывая вход. — Я напишу заявление в полицию, если вы это сделаете. Но для начала закричу и разбужу всех соседей.

— Тогда я тебя застрелю и закопаю. — сообщает ей Эмир так легко, словно он каждый день это делает, а я прикладываю руку к груди, едва не ахнув. Что он говорит?! После нервно подхожу к нему, схватив его за локоть.

— Эмир, пожалуйста. — прошу я. — Не надо при Арине, у нее будет стресс.

Он переводит взгляд на Даниила, который все еще держит девочку на руках.

— Унеси ее.

— Моя тетя Света! — восклицает отчаянно Арина и начинает рыдать на всю лестничную площадку. — Нет!!!

Ох, милая. Твоей тете Свете на тебя плевать. Как Арине это объяснить сейчас? Я нервно сжимаю пальцы на локте Эмира. Неужели никак не получится решить все миром? Похоже, нет — Эмир неожиданно занял слишком жесткую позицию, несмотря на то, что буквально недавно разбрасывался деньгами, отдав мне карточку, и не поставив на нее лимит, и предлагая выплачивать слишком большие деньги для непрофессиональной няни. Но тут... на принцип пошел, что ли?

Егерю же, похоже, плевать — что ему прикажет Эмир, то он и сделает.

— Ах. — женщина морщится и прикладывает пальцы к вискам. — У меня от вас голова болит. Черт с вами, заходите и забирайте эти игрушки. Арина, замолкни хотя бы на минуту.

Развернувшись, тетя Света уходит в квартиру, полностью проигнорировав Арину, тянущую в ее сторону ручки.

“Свинья” — мелькает мысль. Как можно так обращаться с ребенком?

— Мне уходить? — подает внезапно голос Даниил.

— Нет, можешь остаться. Отдай девчонку Лие и иди собирай игрушки.

Парень опускает Арину на пол и та, игнорируя меня, бежит в квартиру. Я не успеваю ее перехватить и бросаюсь вслед за ней... Боже ж ты мой!

Оказавшись в квартире, я в шоке замираю. Здесь все прокурено, везде стоят пепельницы с бычками. Роскошь с бардаком и грязью — вот как можно сказать про квартиру Светланы. Часть лампочек в коридоре не горит, вещи неаккуратно висят кучей на вешалках в коридоре, сапоги и туфли свалены в углу. В соседней комнате ползает робот-пылесос, пытаясь сожрать капроновые колготки.

Даниил, который зашел вслед за мной, проводит пальцем по панелям на стене и задумчиво смотрит на посеревший кончик.

— Треш. — комментирует он. — Эмир, после этой квартиры я еду домой.

— С хрена ли? — интересуется Эмир, а Даниил пожимает плечами.

— Придется принять душ. По-моему, тут даже не проветривают.

— ОКРщик хренов. Езжай. — хмыкает Эмир, а я заглядываю на кухню. На столе друг на друге стоят грязные тарелки, а под ним — пакеты из-под доставок. “Макдональдс”, “КФС”, “Сушиман”... И бутылки из-под вина.

— Я тоже пойду вымою руки. — в ужасе произношу я, как из другой комнаты выбегает Арина, притаскивая потрепанного плюшевого тираннозавра.

— Я покажу, где туалет! — радостно кричит она, распахивая одну из дверей и щелкая выключателем. — Вот! Я тут писаю!

Я мрачно смотрю на небольшое помещение, выложенное заляпанной белой плиткой. Как там было? “Беленький унитаз”? Он не беленький, Арина, он уже желтенький...

— Спасибо... — вздыхаю я. — Попозже помою.

Дома. Или у Эмира. Я внезапно чувствую, как в животе резко колет и охаю. Что это? Ужасно неприятное ощущение. Такое разве нормально? Поискав взглядом, я смотрю на кушетку возле входа и осторожно сажусь на нее, согнувшись креветочкой. Так боль легче переносить. После ловлю на себе сразу два внимательных взгляда — Эмира и Арины.

— Все в порядке. Просто заболел живот. — сообщаю я им. Неприятные ощущения продолжают меня беспокоить и я лихорадочно думаю, что это может быть. Надеюсь, это не ребенок? Может, я и впрямь что-то съела не то? Потому что кроме боли в животе, меня начинает подташнивать и становится жарко. Я ерзаю на кушетке, и взгляд Эмира опускается на нее.

Он внезапно подходит ко мне, и, наклонившись, зачем-то трогает кушетку. Хочет тоже сесть? Но когда Эмир выпрямляется, на его пальцах я замечаю красные отпечатки.

— Что? — растерянно произношу я. Эмир смотрит на них, потом бросает взгляд на меня.

— Это кровь.

Я ахаю. Что?! Посмотрев на светлую кушетку, я понимаю, что на ней действительно отпечатки крови.

— Эмир, срочно вызови скорую. — дрожащим голосом произношу я.

— Зачем?

— Ты не видишь? У меня идет кровь.

— Разве это не месячные? — он вздергивает бровь. — Извини.

— Нет. — вырывается у меня обреченно. — Я беременна. Это не месячные.

Наверное, я впервые в жизни вижу настолько шокированные глаза у этого человека.

Вообще, пять баллов ему за то, что не падает в обморок от одного слова “месячные”, как некоторые другие мужчины. Не хочу вспоминать о бывшем, но он даже прокладки из шкафчика возмущенно требовал убрать.

— По-моему, я тебя спрашивал о беременности, Лия. Полчаса назад. Ты ответила...

— Я не сказала тебе, потому что это не твое дело! — издаю я стон. — Этот ребенок не от тебя! Ты вызовешь скорую или нет?

— Чего? С чего бы ему быть от меня? — интересуется Эмир, глядя растерянно в телефон. Услышав этот вопрос, я ошалело втягиваю воздух.

С чего бы?! Потому что мы с тобой переспали! Дайте “Оскар” этому мужчине, он прикидывается непонимающим даже в такой ситуации. Впрочем, это к лучшему и хорошо, что у него не возникло подозрений, на тему “чей ребенок”. Я давным-давно решила, что не сообщу ему об этом. За последние дни убедилась в правильности решения.

— Просто. Вызови... Скорую.

— Я отвезу тебя в частную клинику. — произносит внезапно Эмир, убирая телефон. — Там лежала с беременностью жена моего знакомого. Давай. Я тебя донесу.

— Н-не надо! — напряженно выпаливаю я, остановив рукой его плечо. — Я дойду сама до машины.

— Издеваешься? — он смотрит на меня, прожигая взглядом. — Ты не дойдешь.

Я не успеваю выразить протест, как взмываю в воздух и оказываюсь на руках у Эмира. Там высоко! Черт, я никогда не смотрела на землю с такой высоты. Занимательное зрелище. Но, все же, от этого зрелища меня отвлекает человек, на руках которого я нахожусь.

— А Арина? — обеспокоенно интересуюсь я.

Эмир опускает взгляд, на девочку, которая, задрав голову, наблюдает за нами. Наверное, я никогда не пойму, как можно смотреть на такого хорошенького ребенка с таким холодом в глазах.

— Иди к Даниилу. — коротко произносит он, а потом выносит меня из квартиры, ногой захлопнув дверь.

— Но она может не послушаться.

— Ее проблемы. Из квартиры она никуда не убежит — дверь закрылась на замок.

Ну что за человек? Он ужасен.

Пока Эмир несет меня, я пытаюсь пристроить руку на его плечо, но это слишком смущает. Поэтому я какое-то время передвигаю ладонь по его телу, пытаясь найти место, на которое можно положить удобно руку, и чтобы это не выглядело неприлично.

— Что ты делаешь?

У меня едва не выскакивает сердце из груди от этого вопроса. Я тихо откашливаюсь.

— Ничего. Пытаюсь устроиться удобнее.

— Обними меня за шею, и все.

— Это будет как-то неприлично...

Я вижу, как Эмир закатывает глаза.

— Может, мне позвонить твоему мужчине, от которого ты беременна, чтобы он донес тебя прилично до больницы? — произносит он, и не успеваю я даже мысленно додумать “Ха, этот мужчина уже меня несет до больницы”, как Эмир продолжает: — Кстати, где вообще он? Ни разу не слышал, чтобы ты с кем-то говорила по телефону. Его не беспокоит, что ты работаешь допоздна и возвращаешься домой непонятно с кем?

— Эй. — удивленно останавливаю его я. — С чего бы это тебя беспокоит?

— Меня это не беспокоит.

— Мой мужчина сейчас в... Италии. — вру я, чтобы он прекратил это. — У него там бизнес. Командировка. Поэтому он немного занят.

— И почему беременная девушка бизнесмена из Италии работает няней допоздна?

Мне кажется, или в его голосе сейчас звучал неприкрытый сарказм?

— Потому что кое-кто не умеет следить за детьми, которые убегают и цепляются, словно репей к первой попавшейся девушке, называя ее мамой. — фыркаю я. — Ты сам умолял меня стать няней и обещал заплатить много денег.

— Я? Умолял? Ты сто раз предложила мне стать ее няней, и только после я сдался.

— Умолял. Даже отпускать меня домой не хотел и предлагал переночевать у тебя.

В этот момент лицо Эмира приобретает странное выражение. Такое чувство, будто бы он разом пытался стереть все эмоции, и вышло немного неестественно.

— Просто я не хотел возиться с этим исчадием ада с утра.

— Ну... и я о чем?

Он останавливается на улице возле машины, и, умудряясь держать мой вес одной рукой, открывает дверь.

— Я сама... — плюх. Не обращая внимания на мои попытки слезть с его рук, Эмир сам укладывает меня на заднее сиденье. — Ладно, у тебя есть что-нибудь подстелить под попу? Я боюсь испачкать сиденье.

Он приподнимает бровь, глядя на меня.

— Нету.

— Я оплачу чистку, если это случится.

— Я выставлю счет твоему будущему мужу. — усмехается Эмир, и, выпрямившись, закрывает дверь. Я недоуменно смотрю, как он обходит машину и садится за руль. Чего он прицепился так к моему вымышленному мужчине, а?

В красивой и явно дорогой клинике меня смотрят с помощью УЗИ, а потом отправляют под капельницу. Итог: небольшая отслойка. Врач поинтересовалась — падала ли я, или, может, ударилась животом. Я вспомнила Арину, которая влетела в меня, но промолчала. Если это произошло по ее вине — она еще ребенок. Нельзя ее винить.

Эмир заходит в мою палату, когда медсестра, сделав все процедуры, покидает ее.

Это напоминает мне детство: когда-то я долго валялась дома из-за отравления, и Эмир заходил ко мне пару раз. Вообще, сегодня мы разговаривали и спорили с ним, как в старые добрые. Но не стоит обманываться: с тех пор прошло много лет. Мы уже другие.

К тому же, я скрываю от него тот факт, что он — отец ребенка. Мы точно больше... не друзья.

— Это он угрожал тебе по телефону недавно? — внезапно задает вопрос Эмир, глядя на меня внимательно темными глазами, а я удивленно приподнимаю брови.

— “Он”?

— Отец ребенка.

— Боже, Эмир. Эта тема тебя не касается. К тому же, нет, не он.

— Тогда кто тебе ребенка сделал? Мифический бизнесмен из Италии?

— Он не мифический!

Он усмехается.

— Ну да. Вы за сегодня даже ни разу не созвонились. Обычно мужчины беспокоятся о беременных девушках.

Я начинаю закипать.

— Я же сказала — он занят. Не хочу его беспокоить по пустякам.

— По пустякам? Прервавшаяся беременность — это пустяк?

— Не понимаю, почему ты ко мне прикопался. Это не твое дело!

Эмир на какое-то время замолкает и рассматривает мое лицо.

— Ты явно ни с кем не встречаешься, Лия. Зачем врать? И почему ты не общаешься с отцом ребенка?

Я протяжно вздыхаю. Нет, он не отстанет. В этом весь Эмир — если ему что-то надо, он из тебя душу вытащит.

— Потому что он идиот, который терпеть не может детей и не умеет их воспитывать. — фыркаю я громко, начиная описывать его самого. — Из него выйдет ужасный отец. — и пока Эмир не сказал “это что, я?”, быстро дополняю ложью: — И вообще, он страшный. Если я буду каждый день видеть рядом лицо этого человека — то сойду с ума.

— Ты явно ни с кем не встречаешься, Лия. Зачем врать? И почему ты не общаешься с отцом ребенка?

Я протяжно вздыхаю. Нет, он не отстанет. В этом весь Эмир — если ему что-то надо, он из тебя душу вытащит.

— Потому что он идиот, который терпеть не может детей и не умеет их воспитывать. — фыркаю я громко, начиная описывать его самого. — Из него выйдет ужасный отец. — и пока Эмир не сказал “это что, я?”, быстро дополняю ложью: — И вообще, он страшный. Если я буду каждый день видеть рядом лицо этого человека — то сойду с ума.

****

(Глава от Эмира, ч2.)

“Нашего”?!

Я открываю рот, чтобы что-то произнести, но в горле у меня будто образуется поверхность из наждачки, да и страх стискивает сердце своими ледяными лапами настолько, что я едва ли смогу вымолвить хоть слово.

В то же время в голове мысли лихорадочно сменяют друг друга — как он узнал? Поговорил с врачами и сопоставил срок? Кто-то из моих знакомых проговорился? Ведь Насте я ляпнула, что ребенок появился от таинственного бывшего одноклассника, а она оказалась той еще болтушкой. Неужели до Эмира дошли слухи, из-за чего он настолько уверенно такое заявляет?

— Лия, я задал тебе вопрос.

— Кхм. — я откашливаюсь, взяв себя более-менее в руки. — Что за чушь? Кто сказал, что я собираюсь заводить с тобой общего ребенка?

— Я про этого. — взгляд Эмира соскальзывает на мой живот. — Который уже есть.

— Он не твой. — быстро говорю я.

— Ты выбрала тактику отпираться до последнего? Тогда я проведу ДНК-тест, несмотря на то, что для меня все очевидно.

Я смотрю на него и встречаюсь с чего прямым взглядом. Он правда в этом убежден. У меня же в мыслях уже вереницей крутятся картинки, как мой ребенок по трагичной случайности полощется в стиральной машинке, лишь потому, что Эмиру плевать на детей.

— Зато я на сто процентов уверена, что этот ребенок от моего бывшего. — холодно говорю я, и в этот момент Эмир встает с моей кровати. Я вижу перед собой протянутую ладонь, на которой заметен тонкий белый след шрама и хмурюсь. Что этот человек от меня хочет?

— Пойдем. — произносит он. Даже больше не смотрит на меня. Словно я — пустое место. — Если это так — развей мои сомнения и сделай при мне тест.

— Еще чего. — я мрачно сверлю его взглядом. — А если завтра придет еще какой-нибудь мой бывший, с кем я провела случайно ночь, я, по-твоему, и с ним должна буду провести этот тест? И так с каждым сомневающимся?

— Настолько часто устраиваешь себе такие ночи, что желающих может быть много? — внезапно с холодной усмешкой спрашивает меня Эмир, а я сжимаю кулаки от злости. — Лия, ты меня разочаровываешь. Я хотел поступить по-человечески — если у нас появится ребенок, то мы бы заключили брак и воспитывали его вместе, но теперь я даже не хочу этом думать.

— Ого. — выдыхаю я. — Ты что, двести евро, чтобы все желали тебя заполучить, Эмир? Я и не собиралась никогда за тебя замуж. Есть в мире много мужчин, от которых можно завести ребенка, и это необязательно должен быть ты. Уходи.

— Лия, я все еще жду, когда ты встанешь и отправишься со мной делать тест.

— Тогда можешь ждать до второго пришествия.

— Ладно. — он, наконец, опускает руку, но я не чувствую себя лучше. Воздух между нами настолько напряжен, что, кажется, словно его вообще не хватает и каждый вздох приходится проталкивать в легкие с усилием. Все дело в Эмире. Его тон пугает. — Если ты не хочешь по-хорошему, поступим иначе.

Он подходит к двери и открывает ее, кивнув кому-то. В палату заходит Егерь и я испуганно смотрю на него. Для чего он здесь?

— Дождись ее выписки и привези потом ко мне домой. Даже если она будет сопротивляться. — отдает ему приказ Эмир, а я подскакиваю на кровати от возмущения.

— Эмир, я... — издаю я шипение, а он впервые за последние минуты бросает на меня взгляд.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь про полицию. Полиция тебе не поможет, если ты об этом. Можешь не переживать: я тебе ничего плохого не сделаю. Мы будем с тобой разговаривать столько, сколько понадобится для того, чтобы ты добровольно сделала ДНК-тест и я получил результаты.

— Этого никогда не случится. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не накричать на него. Или не заплакать. Слезы уже стоят где-то в горле и глаза горят, но я сдерживаюсь — не хватало еще разрыдаться перед этим гребаным тираном, в которого внезапно превратился Эмир.

Нельзя было принимать его помощь. Зачем я вообще сказала про беременность? Дура. Неужели нельзя было взять себя в руки и не ляпать то, что могло бы мне навредить?

— Это мы еще посмотрим. — бросает Эмир напоследок и уходит, а я провожаю взглядом его спину в рубашке, чувствуя заполняющее меня отчаяние.

Мы с Егерем остаемся одни в палате. Но за дверью я видела еще двоих — поэтому, вряд ли мне удастся обмануть этого кофеинового шкафа и убежать.

Он, тем временем, как-то тяжело вздыхает, словно эта ситуация приносит ему дискомфорт, и произносит:

— Да ладно, не обижайся на него. Еще поговорите спокойно. Заказать тебе суши расслабиться?

— Боже... — я закрываю лицо руками, и кончиками пальцев зарываюсь в волосы. — Лучше закажи мне такси, если хочешь помочь.

Конечно же, никакое такси мне Егерь не заказывает. Этот мистер Шкаф, похоже, даже не подозревает, что своего начальника с настолько криминальными приказами можно просто взять и послать.

В конце конце, когда я устаю его уговаривать, при моей попытке позвонить в полицию, эта кофеиновая гора мышц подходит и отбирает у меня телефон, прежде чем я успеваю сказать “алло”.

Разозлившись, я кидаю в него бутылку с водой.

Вероятно, обидевшись на это, он больше не появляется в моей палате. Только когда врач заходит проверить мое состояние, я вижу мистера Шкафа сидящим на диванчике в коридоре: он пялится в телефон покрасневшими от недостатка сна глазами.

Утром я немного сдаюсь от скуки. Лежать в больнице без телефона — то еще испытание. Поэтому, пошаркав к двери, я открываю ее, и наши взгляды с Егерем тут же пересекаются. Он вздыхает.

— Лия, если ты...

— Кто будет оплачивать заказ суши — я или ты? — перебиваю его я.

Бровь шкафа немного приподнимается.

— Если ты хочешь что-то заказать, то это оплатит Эмир. Он распорядился...

— Отлично. — киваю я. — Тогда зайди ко мне и открой на телефоне какое-нибудь приложение с доставкой. Я хочу немного расслабиться.

Этот тиран решает проведать меня ближе к вечеру. Просто когда я спокойно доедаю полезный и вкусный салат с тунцом из доставки, дверь внезапно открывается и в палату заходит Эмир, принеся с собой запах улицы и легкий запах своего одеколона.

— Что за внезапный флешмоб на сто тысяч, которые исчезли с моей карты, а, Лия? — интересуется он, расстегивая рукава на рубашке и закатывая их. Судя по влажным пятнам, на улице идет дождь.

— Иногда нужно делать и добрые дела. — флегматично отвечаю я, наматывая на вилочку зелень с полоской рыбы. — Твои деньги пошли на благотворительность. Можно сказать, что ты почти очистил свою совесть от утреннего проступка.

Он усмехается.

— И как долго бы ты чистила мне совесть, если бы на карте не было лимита?

— Пока деньги не кончились бы.

— Оставь нас вдвоем. — говорит он внезапно Егерю, который явно нервничает, прокручивая стакан с кофе в руке. Он встает с кресла и, ни слова не говоря, уходит за дверь. Эмир провожает его странным, пристальным взглядом, а после расслабленно садится в кресло на место своего подчиненного и, взяв в руку пластиковую вилочку, задумчиво тыкает в одинокую сушину на тарелке.

— Если хочешь меня взбесить подобным, то вряд ли у тебя это получится. — произносит он, а я фыркаю.

— Я и не пыталась тебя взбесить. Считай это местью.

— Отлично. Пусть будет местью. Если ты успокоилась, то можешь прямо сейчас собираться и идти со мной делать тест.

— О, Боже. — я вздыхаю. — Сожалею, Эмир, но я не успокоилась и не пойду делать тест. И вряд ли ты меня заставишь... — я замолкаю, потому что в этот момент зубчики вилочки протыкают суши и мне становится немного не по себе, но я беру себя в руки, несмотря на изменившуюся атмосферу. — … Вряд ли врачи пойдут на преступление и силой возьмут у меня анализы.

— При желании я мог бы заставить их это сделать. — в этот момент Эмир поднимает на меня взгляд, и у меня пробегают по спине ледяные мурашки. — Но я не буду с тобой так поступать. Почему ты не сказала мне?

— Что не сказала?

— Что ты от меня беременна.

Я прикрываю глаза.

— Я от тебя не беременна.

— Хватит отпираться, Лия.

— Буду я еще отпираться перед тем, кто швырнул мне после совместной ночи деньги и сказал выметаться из номера. — не сдержавшись, цежу я. — А теперь строит из себя человека, который обеспокоен моей беременностью. Это не твой ребенок и твоим никогда не будет. Проваливай отсюда, Эмир и оставь меня в покое.

Боже мой.

После моих слов я замечаю, как прежде холодное лицо Эмира меняется. В глазах мелькает странная тень и он больше не смотрит на меня, уставившись куда-то в пространство.

— Я этого не помню. — внезапно произносит он, а я от возмущения едва не давлюсь.

— Что?! Ты...

— Я. Этого. Не помню. — повторяет раздельно каждое слово Эмир и медленно переводит на меня прожигающий, пронзительный взгляд. Его словно что-то разозлило. — Ты вообще ничего странного тогда не заметила? Я не отвечал за свои действия и почти ничего не помню с той ночи. Лия, как часто ты развлекаешься таким образом, что тебя мое поведение не смутило и ты меня не остановила?

Если бы я могла открыть в себе дверку и выпустить наружу всю злость, которая скопилась у меня в груди после его ответа — то она бы сейчас вылетела бы и за секунду загрызла Эмира. Не думала, что может быть что-то унизительнее после совместной ночи, чем брошенные деньги и случайная беременность от этого человека. Оказывается, можно собрать комбо из “денег”, “беременности” и “не помню”.

Меня еще месяц тошнило от возмущения, когда перед глазами всплывала картина со смятыми белоснежными простынями, красивым телом, на которое я тоже повелась, наполовину прикрытым одеялом, и рукой, которая протягивала мне небрежно целую пачку денег со словами "Бери и выметайся, чтобы с утра я не увидел твое лицо".

Вообще, я подозревала, что Эмир тогда выпил. Но разве настолько, чтобы не помнить?!

— Я тебя сейчас убью. — произношу я, сцепив руки в рамок, чтобы не съездить ими по красивому лицу этого ужасного человека. — Меня до глубины души тогда смутило твое поведение. Ты вел себя просто отвратительно!

— Поэтому-то ты осталась в номере? — он подпирает рукой подбородок, а мне хочется исчезнуть от выражения его глаз. Я отворачиваюсь, почувствовав, что покраснела.

— Я...

Я. Я-я-я-я. А что я? Что сказать-то ему на это? Не развлекалась я так никогда и не было у меня отношений на одну ночь, более того, я вообще не понимала, как люди до такого доходят. Я считала, чтобы разделить постель с человеком — для этого нужно достаточно сблизиться с ним душевно, чтобы такая близость не приносила дискомфорта и сомнений.

И что же в итоге?

Моя мораль отказала мне после одного поцелуя с Эмиром. Что ж, даже если он быть пьян, его навыки соблазнения совершенно не пострадали от этого. Я вправду повела тогда себя слишком легкомысленно для той, которая раньше таким не промышляла, но...

До того для я думала, что большинство мужчин язык использует, чтобы робко ткнуться тебе им в рот, ну, или максимум — довольно сносно, приятно и нежно обменяться прикосновениями в поцелуе. Можно сказать, что Эмир мне мир перевернул в тот вечер.

Однако, скажи я это сейчас — и потешу этому тиранищу чувство собственной исключительности. Можно сказать, распишусь под фактом, что я, глупая неопытная женщина, попалась на его крючок. И это после всех оскорблений?

В общем...

— Я просто решила дать тебе шанс. — с наигранным достоинством произношу я. — Мне стало тебя жалко, ты был слишком настойчив.

После этих слов повисает настолько звенящая и напряженная тишина, что, кажется, при желании я бы могла протянуть руку и сделать “треньк” на этих невидимых струнах.

Эм... это не совсем то, что я хотела сказать. Зачем я ляпнула вторую часть... Звучало вроде бы унизительно? Вероятно, да, потому что секс из жалости — одна из самых плохих вещей, что может случиться с мужчиной. И вообще, вряд ли кто-то делал это с Эмиром из чувства жалости...скорее всего, на роль того, кому что-то можно дать, будучи ведомым таким чувством, подхожу из нас двоих именно я.

Эмир внезапно поднимается с кресла, бросив вилочку в коробку с суши. Когда он подходит к моей кровати, я уже морально прощаюсь со своим здоровьем, но он всего лишь протягивает руку и, взяв меня за предплечье, заставляет тоже встать.

— У тебя большое сердце, Лия. — произносит он таким тоном, что я едва чувствую затаенный сарказм. — Спасибо. Надеюсь, ты не разочаровалась.

— Слушай, я не то хотела сказать... — пытаюсь оправдаться я, не понимая, что он делает, но в этот момент мне на шею сзади ложится жесткая и горячая ладонь Эмира и я в шоке замолкаю.

— Поехали домой, Лия. — он подталкивает меня к выходу, словно нашкодившего щенка, но вырываться мне как-то страшновато.

— Домой к кому? — интересуется недовольно Лия, когда я вывожу ее из палаты и забираю у Егеря ее пальто, которое она оставила ранее.

Она ждет ответа на свой вопрос, но я забываю о том, что это нужно сделать, будучи погруженным в свои мысли. Никак не получается забыть, что она сказала мне немного ранее. Я реально бросил ей деньги, приказав убираться из номера?

Тогда становится ясно, почему она не рассказала мне ничего. Не нашла, не позвонила, не поставила перед фактом. Она не из тех, кто станет терпеть оскорбления.

Другой вопрос — почему она сохранила беременность? Это глупо, когда тебя выгоняют после совместной ночи.

Мой взгляд опускается на ее пока еще совершенно плоский живот, скрытый легкой рубашкой от пижамного комплекта. Вместе с этим голову начинают заполнять другие мысли — преимущественно о самом процессе, который привел к подобному результату. Но я его не помню. Не то, чтобы совершенно не помню, но недостаточно отчетливо и полно...

— Эмир! — более сердито зовет меня Лия.

… Остались только смутные воспоминания о том, что та девушка имела голос Лии, и поэтому я оказался настойчивым. Ладно, даже если так — какого черта она согласилась? С какой стороны не посмотри, она вообще никак не подходит под определение “легкомысленная”. Любой вопрос, который должен хоть как-то прояснить, были ли у нее подобные приключения, вызывал бурю эмоций. Она явно подобным не занимается.

И еще она прекрасно врет, даже не запинаясь.

У меня вырывается усмешка. Решила дать мне шанс, потому что стало жалко. Как же.

После этого мысль привезти ее в свой дом кажется слишком поспешной. Ее ложь глубоко засела внутри, и теперь с каждым шагом все больше и больше царапала желанием проучить Лию.

Я долгое время ее не трогал и даже не приближался к ней. Все пошло со школы — она нравилась мне, но прежде чем я как-то осознал, что свои чувства можно показывать и высказывать, с родителями случилась трагедия, и это надолго отвлекло меня от подобных мыслей.

Потом все покатилось по наклонной.

И вот уже спустя время, я вспомнил о том, что она когда-то существовала в моей жизни и уже обладал возможностью узнать, чем она занимается. Можно было бы тогда с ней встретиться, но я откинул эту мысль. Мы жили в разных мирах, они никак не пересекались и было бы отлично, если бы не пересеклись. Она осталась слишком хорошей девушкой.

Начни мы встречаться — неприятных вопросов было бы не избежать. Мне всегда казались неправдоподобными фильмы, где жена долгие годы не подозревает, что ее муж занимается какими-нибудь криминальными делами, состоит в мафии, работает киллером, или тайным агентом. Женщина может провести расследование из-за одного-единственного волоса, обнаруженного на верхней одежде, что уж говорить о другом?

В общем-то, желание увидеться меня в дальнейшем не сильно беспокоило — некоторыми вещами необязательно обладать. За ее жизнью было интересно наблюдать издалека. Зная себя и свою склонность добиваться того, чего хочется и не отпускать, пока не надоест, я не был уверен, что наши отношения не превратят однажды ее жизнь в ад. Если бы ее что-то не устроило — я бы не отступил так просто, а с большой вероятностью ее действительно бы что-то не устроило.

Как сейчас.

В итоге получилось так, что Лия просто однажды вышла на полянку и глупо поманила пальцем хищника, который до этого не был намерен ее сожрать. Разве можно отказаться от такого приглашения?

— Эмир. — в голосе девушки начинает звенеть раздражение. — Ты меня решил игнорировать?!

— Нет. — лаконично отвечаю я, распахивая дверь и выводя ее на улицу.

— Тогда ответь на вопрос!

— Ты знаешь ответ. Если бы я хотел отправить тебя в твой дом — ты бы уже сидела в машине Егеря. Я не очень похож на водителя такси.

— Ах ты...

Я не дослушиваю ее. Мой взгляд тут же выхватывает в темноте возле больницы странно припаркованную черную машину. Она стоит так, словно пытается скрыться, но у нее плохо получилось.

Так-так... интересно, и кто же это?

— Садись. — более грубо приказываю я Лие, потому что подобные машины обычно не несут в себе ничего хорошего. Она пытается возразить, но я надавливаю ей на шею, заставляя забраться внутрь салона.

— Мне больно! — шипит она. — Эмир, ты что делаешь?

— Извини. — я захлопываю дверь машины и жестом показываю появившемуся на парковке Егерю, что нужно проверить ту машину.

Он понимает без слов. Отлично. Вероятно, мы с Лией сможем уехать без происшествий.

С ее беременностью и внезапным появлением проблем стало больше. Будто бы мне Арины не хватало. Если жизнь хочет сделать тебе дерьмо — она не ограничивается чем-то одним, а подкидывает и подкидывает.

— Знаешь, почему я тебя еще не убила? — мрачно произносит Лия, когда мы выезжаем с парковки и вроде бы спокойно направляемся к центру города. — Только потому, что я беспокоюсь, как там поживает Арина. Это единственная причина, почему я не воткнула в тебя что-то острое и не убежала.

— Ясно.

— Ты вообще не слушаешь, что ли?

— Нет.

Она яростно сверкает глазами и отворачивается.

— После того, как я увижу Арину — я вызову такси и поеду домой.

— Вряд ли.

— Уверяю тебя, Эмир, именно так и произойдет.

— Сомневаюсь.

Я слышу резкий выдох.

— Я не беременна от тебя и не собираюсь делать тест. Забудь об этом! Даже если бы была, то мне не нужна ни твоя помощь, ни алименты, ни признание отцовства. Я забеременела от другого человека, с которым рассталась...

— Ты не встречалась ни с кем уже несколько месяцев, Лия, можешь мне не лгать. — усмехаюсь я, а она поворачивается ко мне с огромными глазами.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Следил за тобой.

— Ты псих? — она открывает рот. Потом берет, видимо, себя в руки, и тихо произносит: — Тупые шутки. Кто тебе рассказал? Я удалю этого человека из списка друзей, клянусь.

“Тебе бы весь список друзей надо проредить” — мелькает мысль. С ее наивностью и добротой она, похоже, не догадывается, кого собрала вокруг себя.

Не успеваю я ей ответить на вопрос, как внезапно телефон тихо вибрирует. Я достаю его из кармана и снимаю блокировку. Там меня ждет сообщение от Богдана:

“Эмир, привет, там китайцы прилетели наконец. Я их встретил, сейчас размещу, они тебе передать хотят презенты. Появишься?”

Я смотрю пару секунд на экран, потом убираю телефон. Они должны были приехать днем, но их рейс задержали из-за погоды. Появиться и встретить их надо бы, потому что даже Ямпольский как-то по особому относился к нашим партнерам из Поднебесной, а сейчас, после его смерти, их поддержка как никогда будет важна.

Значит, придется Даниилу немного задержаться с Ариной. На Лию оставлять этого мелкого демона пока страшно.

— Эмир. — слышу деловой стук ноготками, который должен привлечь мое внимание. — Я с тобой разговариваю!

— Я слышал. — вырывается у меня смешок. — Мы с тобой поговорим обязательно. Но немного позже.

— С чего это?!

— Мне необходимо отлучиться. Ненадолго.

— Ага, понимаю. Ты весь в делах. — фыркает она и, взмахнув хвостом из волос, отворачивается. Часть с чем-то саркастичным, которую она, судя по тону, готовила, остается невысказанной.

И после она молчит до самой квартиры. Даже в лифте стоит, подпирая спиной стенку, сложив руки на груди, и смотрит в другую сторону, пока я открыто рассматриваю ее саму, пользуясь случаем. Если честно, когда мне присылали ее фото, я думал, что не самое лучшее качество и расстояние стирает все изменения, свойственные возрасту. Но она правда выглядит очень юно. Почти не изменилась со школы.

Взгляд падает ниже, где она скрестила руки.

Как же жаль, что я ничего не помню. Но явно у нее и с фигурой все отлично.

Но хочется ведь и вживую увидеть.

— Эмир. — слово, произнесенное полным холода тоном, повисает между нами в воздухе, и я нехотя возвращаюсь к ее лицу. Лия укоризненно смотрит на меня. — Тебе не стыдно? Ты скоро мне в груди дыру прожжешь.

— Разве там есть на что смотреть? — интересуюсь я, и ее глаза становятся сразу по пять рублей, а после она резко втягивает воздух.

— Ты...

— Я имею в виду, что ты все руками закрываешь. — продолжаю я, мысленно поставив пометку, что размер у нее явно небольшой. Иначе бы она реагировала иначе. В принципе, с ее фигурой вряд ли стоило ждать другого.

— Тц! — цыкает громко Лия, и в этот момент двери лифта открываются. Она выходит на этаж, громко цокая каблуками на сапогах.

— Позвони в дверь. — бросаю я ей вслед, потому что она несется так, словно пытается сбежать от меня. Она нервно выкидывает руку и замирает на секунду, растерянно шаря по месту, где обычно ставят дверные звонки. Вот только этот, вместе с видеокамерой, расположен ниже, на уровне ее груди, и она, сориентировавшись, тычет пальцем в него.

Даниил, на которого я оставил Арину, выходит нас встречать первым.

— Наконец-то. — выдыхает он, и позади него с визгом мчится девчонка, а потом изо всех сил толкает в сторону, когда он оказывается у нее на пути.

— Уходи отсюда!

— Арина! Это что за поведение? — возмущается Лия, округлив глаза.

— Он плохой, пусть уходит! Ненавижу его! — топнув ногой, заявляет это чудовище в бело-голубом платье с цветочками.

— С удовольствием уйду. — флегматично произносит Даниил. Судя по тому, что мое жилище не разгромлено, а девчонка одета, умыта и даже с двумя хвостиками на голове — он справился. Нянька, которую я откопал по рекомендации старых знакомых, и которая проработала всего полдня, с этим не справилась — по возвращению домой я увидел в гостевой комнате эту пожилую женщину с тонометром на руке, а Арина в тот момент пыталась сделать дом из майонеза на кухне.

— Нет. Задержись еще на пару часов, пока с ней общается Лия. У меня встреча. — говорю я Даниилу, и он обреченно вздыхает.

— Что случилось между вами, пока меня не было? Вы же вроде поладили с Даниилом. — интересуется у Арины Лия, снимая с ног ботинки, а потом хватается за пальто, но тут же замирает, бросив в меня уничтожающий взгляд. Точно, у нее же там пижама.

— Даниил мягко стелет, да жестко спать. — пространно поясняю я. — Можешь снять пальто.

— Я в пижаме.

— Она все равно похожа на обычную домашнюю одежду. — я смотрю на темные в полосочку штанины внизу. — Можешь заказать себе одежду или позже привезешь свою сюда.

— Не привезу. — Лия, сверкнув глазами, косится в мою сторону. Ну, точно. У нас же еще не закончилось представление “я беременна не от тебя, Эмир, я к тебе не поеду”. — Однако, у меня грязные штанины. На улице был дождь, поэтому я их немного забрызгала по дороге. Либо я сейчас еду домой, либо... — она пытается отстранить липнущую к ней Арину, но это почти бесполезно. Та ее не отпускает. — … либо мне нужно переодеться, Арина, не обтирайся лицом!

— Возьми чистый халат из ванной комнаты. — предлагаю ей я, и в этот момент Арина пинает стоящего рядом Даниила по ноге.

— Пусть он уйдет! Я останусь с мамой.

— Эй. — парень в ответ берет ее за шкирку и приподнимает примерно на метр над полом, отчего Лия ахает, а девчонка визжит. — Не наглей.

— Мама!

— Как выпендриваться — так ты первая, а как получать начинаешь — то сразу “мама”?

— Ну все, хватит. — вздыхает Лия. — Даниил, опусти ее, пожалуйста.

Он разжимает руку, и Арина шлепается на пол, а после кидается к ногам Лии, спрятавшись так, что видны только обиженные глазенки, метающие в Даниила молнии. Тот демонстративно отряхивает руки.

— Так я могу ехать отдыхать?

— Ты же не уйдешь? — дергает Лию Арина и продолжает умоляющим тоном. — Не уйдешь больше?

— Я... — Лия запинается, бросив на меня взгляд. Судя по всему, в душе она сейчас переживает нешуточную борьбу: с одной стороны, ей жалко Арину, которая с чего-то называет ее мамой, с другой — если она останется, и мы с ней начнем говорить, ее аргументы “я беременна не от тебя” разлетятся в прах. Почему-то она этого не хочет признавать.

Но я знаю, какая сторона победит.

У Лии вырывается громкий вздох, и она опускает глаза.

— Ладно, пусть Даниил едет, а я пока надену халат и почищу штаны. Потом уложу Арину спать и... — она запинается. — Как только ты вернешься, Эмир, я сразу же поеду домой. Без вопросов. Договорились?

Я продолжаю смотреть на нее, чувствуя, как едва приподнимается угол губ в ухмылке.

— Эмир. — начинает злиться Лия. — Ни на секунду не останусь и даже не буду тебя слушать, как ты вернешься. Ясно? Можешь даже не отвечать. — так и не дождавшись моего ответа, она кладет ладонь на спину Арины и демонстративно отворачивается: — Пойдем, покажешь мне, где тут прячутся халаты. Ты уже знаешь?

— Ага, сейчас найдем. — легко отвечает девочка и они вместе уходят вглубь коридора.

— Последний раз читаю сказку и спать. — строго говорю я Арине, которая уже в четвертый раз просит еще одну сказку про котика и его друзей. Она лежит на милой, бело-розовой детской кроватке, которую я ранее заказала, получив “добро” Эмира, уже растрепанная от того, что бесконечно вертелась на подушке, и сонно моргает в ответ на мои слова. — Уже десять часов, и у тебя глаза слипаются.

— Ладно. — широко зевает она. Не успеваю я прочитать даже абзац, как она, в очередной раз поелозив и положив под щеку ручки, внезапно закрывает глаза и начинает размеренно дышать. Я удивленно откладываю сказки в сторону и наклоняюсь к девочке.

Неужели заснула?

Бросив взгляд на часы, я понимаю, что пора бы, в самом деле. Десять вечера.

Черт, где же ходит Эмир? Я, конечно, нанималась к нему нянькой, но это было до того, как он спалил мою беременность. Теперь я хочу вернуть ему все деньги, и больше с ним не видеться от греха подальше. Лишь бы не видеть его холодный взгляд и не сталкиваться с замашками тирана.

Арина, конечно, будет плакать. Я сама чувствую, что поступаю ужасно. Однако, чем раньше Эмир объяснит ей, что я не ее мама, и девочке найдут хорошую няню — тем легче и безболезненней будет наше расставание.

В конце концов, я должна подумать и о моем родном ребенке. Из-за напряжения у меня едва не случился выкидыш.

Достав телефон из кармана халата, я хочу позвонить этому человеку, но понимаю, что пока я возилась с Ариной, устройство просто разрядилось и выключилось. Тихонько встав с пола, я выхожу из комнаты Арины, прикрыв дверь, и направляюсь в поисках зарядки.

Пока Эмир не видит, по дороге я провожу кончиками пальцев по стене коридора, ощущая потрясающе ровную поверхность и плотный материал светлых обоев.

— Смотрите-ка, каков буржуй. — фыркаю я. После его квартиры, моя собственная начала казаться слишком тесной и маленькой, а завтракая с утра, я ненароком начала замечать отходящие в углах старенькие пыльные обои. Я кое-как подклеила, но они были настолько сухие из-за старого клея, что едва не рассыпались в моих руках.

— И где же ты столько денег на такую роскошь взял? — продолжаю разговаривать я сама с собой, пока ищу в этой квартире кабинет, где наверняка у Эмира лежит запасная зарядка. На него я натыкаюсь быстро, но стоит мне переступить через порог, как я чувствую, что тошнота снова подкатывает к горлу, и еле перебирая ногами, добираюсь до письменного стола.

На него я опираюсь руками и тяжело дышу. Надеюсь, меня не вырвет на какие-нибудь ценные бумаги Эмира. Впрочем, если так, то он сам виноват. Нечего было оставлять мне такой неожиданный сюрприз после совместной ночи.

Взгляд внезапно падает на титульный лист одной из папок.

Что это? Документы в суд для установления отцовства?

Стоит мне увидеть имя Арины, как я аккуратно вытаскиваю листочки из файла и быстро пробегаюсь по ним взглядом. И кто же отец Арины? Неужели действительно Эмир, а мне он соврал, когда... А, нет. Ямпольский Станислав?..

Я чувствую, как листочек выскальзывает у меня из рук.

Погодите-ка, тот самый?! О котором по телевизору говорили? Или это просто совпадение в имени и фамилии?

Ох, нет, маловероятно. Слишком много совпадений. Слова Эмира, что он решил позаботиться о дочери погибшего знакомого, и недавние новости по телевизору о смерти Станислава. Боже мой. Я оглядываюсь в сторону комнаты, в которой мирно дрыхнет наследница целого состояния. Эта вредная девочка?! Которую потеряли на улице? Да Эмир совсем с ума сошел! Ее же могли похитить даже ради выкупа!

— Боже мой, Эмир, ты ужасен. — бормочу я, листая папку дальше, и внезапно взвизгиваю. Рука Эмира, которая появляется неожиданно из-за моей спины, с хлопком прижимает документы обратно к столу.

— Любопытной Варваре... продолжать, Лия? — обрушивается на меня тихий голос мужчины, и я с шумом хватаю ртом воздух, гадая, не разобьет ли меня инфаркт от такого неожиданного появления. — Что ты здесь забыла?

— Совсем дурак, Эмир? — я резко разворачиваюсь. Вообще, я хотела грозно взглянуть на него, но совсем забыла про нашу существенную разницу в росте, поэтому сперва уставилась на него грудь, обтянутую черной водолазкой, а потом подходящий момент уже оказался упущен. — А если бы я родила от испуга? Кто так подкрадывается?

— А кто роется в чужих документах в чужом доме? — Эмир смотрит на меня так, что становится неуютно и морозно. Хочется даже накинуть что-то на плечи. — Что еще увидела?

— Ничего, кроме документов на установление отцовства, и того, что Арина дочь того самого Ямпольского. — я изгибаю бровь. — а насчет чего ты так беспокоишься?

— Я не беспокоюсь. Теперь можешь забыть, все, что видела. — Эмир усмехается, прекращая меня жечь взглядом и становится даже полегче дышать. Он приглаживает немного влажные после дождя на улице волосы и кивает в сторону. — Можешь идти спать. Выбери любую комнату, которая тебе нравится. Уже поздно, так что поговорим завтра.

Мои руки как-то сами по себе складываются на груди, а бровь приподнимается вверх. Я не верю в то, что услышала. Во-первых, умиляет это "забудь все, что видела". Мы что, в криминальном фильме про преступников? Что это он скрывается? Во-вторых...

— Погоди-ка, ты что, сейчас мне приказываешь, будто бы мы женаты? — склоняю я вопросительно голову. — Я еду домой, Эмир. До свидания.

— Нет, не едешь. — летит мне в спину очередной смешок, когда я решительно направляюсь к двери.

— Нет, еду. — повторяю я. — Что ты мне сделаешь, чтобы остановить? Скрутишь руки и будешь держать всю ночь?

Я не успеваю выйти за порог, как — о, чудо — рядом со мной вырастает фигура Эмира и он с хлопком поставив руку на косяк, преграждает мне путь. Я замираю, устремив на него уничтожающий взгляд. Он же смотрит на меня так, словно ни капли не воспринимает всерьез.

Где-то, во тьме прошедших лет, потерялся настоящий Эмир... верните того парня и заберите это чудовище.

— Могу сделать и так. — произносит он. — Ты беременна от меня, Лия, и пытаешься утаить ребенка. Я так просто должен отпустить тебя и закрыть на это глаза?

— До этого тебе как-то удавалось закрывать глаза. Даже если предположить, что я беременна от тебя, не встреться мы по несчастливой случайности — и ты бы до конца жизни не думал о том, что где-то по свету гуляет твой ребенок. Ничего бы не изменилось. Так что отстань. Я беременна от другого человека. — Я поднимаю руку и толкаю его прямо в стальные кубики пресса на животе.

Боже мой, ну кто толкнул меня к нему в объятия в ту ночь, а? Надо было отбиваться и бежать, бежать, бежать.

От усилий, которые я приложила, пояс халата внезапно ослабевает и тяжелая ткань сползает с плеча, обнажая его и часть ключицы. Взгляд Эмира тут же падает на этот участок обнаженной кожи, словно его притягивает магнитом, и без того темные глаза чернеют еще больше.

— Не смотри. — говорю я, чувствуя, как сердце в этот миг подпрыгивает и начинает стучать слишком быстро и громко, разгоняя кровь. Она приливает к щекам, когда я поправляю халат, и потуже затягиваю пояс. Правда, все равно остается ощущение, словно Эмир мне своим взглядом клеймо поставил. — Пропусти меня, пожалуйста. Я правда хочу домой — переодеться и поспать.

Его ладонь медленно соскальзывает с косяка. Такое чувство, будто бы Эмиру для этого приходится прилагать усилия — настолько неохотным и напряженным выглядит этот жест.

Избавившись ненадолго от внимания Эмира и получив напоследок какой-то пакет, я иду в ванную, где крутятся мои вещи в сушильной машинке. Она показывает еще полчаса до завершения сушки, но я отключаю ее раньше. Вот только, потрогав вещи, я тихо ругаюсь. Они еще влажные, настолько, что даже надеть их на себя будет неприятно. На холодной осенней улице я точно околею через пару минут и получу воспаление всего, чего только можно.

Я задумчиво смотрю на черный, бумажный пакет, который отдал мне Эмир, подтягиваю его поближе к себе и запускаю руку внутрь.

Боже, что это?

Пальцы нащупывают что-то нежное и мягкое, и когда я вытаскиваю руку на свет, то вижу бежевый кашемировый свитер, на вид явно дорогой.

Я тут же нахожу бирку. Двадцать шесть тысяч рублей. Боги, страх какой! А это еще что? Следом на свет я вытаскиваю темные брюки, которые стоят всего-навсего восемнадцать тысяч.

— Это что? — интересуюсь я, когда захожу на кухню, где Эмир решил приготовить себе кофе. В отличие от меня и шебутной Арины, он выглядит тут вполне органично... можно сказать, что дополняет собой дорогой интерьер и ремонт. Мужик с картинки. Повернувшись, он бросает взгляд на пакет в моих руках.

— Твои вещи.

— Это точно не мои. Вряд ли я когда-нибудь настолько сойду с ума, чтобы тратить среднюю месячную зарплату на две шмотки.

— Теперь твои.

— Я не могу их принять. — с сомнением смотрю я на это великолепие. Честно говоря, страшно на него дышать. — Ничего страшного, я могу доехать и в халате, накинув сверху пальто. Мои нормальные вещи, которые я покупала своими руками, еще не высохли после стирки.

— Либо ты их берешь, либо я их выкину. — спокойно сообщает мне Эмир, а я чувствую, как волосы шевелятся на голове.

— Сорок четыре тысячи рублей в мусорку? Ты с ума сошел?! Отдай их кому-нибудь!

— Их выбирали под твой рост и размер. — хмыкает Эмир. — У меня больше нет знакомых с такими параметрами.

— Откуда ты знаешь мой точный рост и размер? — склоняю я голову набок, стараясь не обращать внимание на его последнюю фразу, которая почему-то заставила меня чувствовать какую-то неполноценность.

— Показал твое фото секретарю, она прикинула твой размер и все подобрала.

Почему-то в голове мелькает картинка с высокой, модельного вида блондинкой, и я чувствую, как моя бровь непроизвольно дергается. Секретарша... Значит, Эмир большая шишка в какой-то компании? Интересно, он, как многие боссы, устраивает интрижки на рабочем месте?

Я точно не собираюсь замуж за Эмира и сейчас могу, оценивая со стороны, сказать, что его будущей жене не повезет. Совершенно. К потрясающей внешности прилагаются приемный ребенок, смахивающий своим поведением на Машу из популярного мультика, пристальное внимание женщин и секретарша. Наверняка красивая.

Ну, и еще тайный ребенок на стороне. Надеюсь, он останется тайным, и Эмир отстанет от меня, поверив однажды, что я беременна не от него. Может, намекнуть ему ненароком, что в противном случае с таким-то бэкграундом он точно никогда не женится?

Я настолько задумываюсь об этом, что сперва не замечаю, как Эмир поворачивается с кружкой кофе в руках и пристально смотрит на меня. Когда я случайно выныриваю из мыслей и пересекаюсь с ним взглядами, он приподнимает бровь и неожиданно произносит:

— Я с ней не сплю.

— Что? — вырывается у меня. — Я об этом не думала!

— Судя по твоему лицу — думала именно об этом.

Боже, смотрите-ка, такой проницательный.

-- Иди, переоденься, наконец, и я отвезу тебя домой.

— А Арина?! Эмир, она спит в комнате и ее еще нельзя оставлять одну. Ты с ума сошел?! Я вызову такси, забудь! — возмущаюсь я.

— За ней присмотрит Егерь. Успокойся. — Эмир усмехается.

В ответ я закатываю глаза и ухожу переодеваться. Спорить с ним?.. Да ну на фиг. Я и так еле отбилась от его ультимативного приказа остаться здесь. Желание отвезти меня домой — не самое страшное. Тем более, он не пьет столько кофе, сколько Егерь.

Новая одежда и впрямь садится на меня, словно родная. Но от одной мысли о ее стоимости меня передергивает. Отказаться мне не позволили от этого подарка, а возвращать за него деньги меня жаба душит. Патовая ситуация.

Егерь приходит как раз к тому моменту, когда я накидываю на плечи пальто, стоя в коридоре рядом с Эмиром. Мне хочется пошутить на тему “смену сдал — смену принял”. Но, взглянув на ошалелые глаза мистера Шкафа, и мешки под глазами, в которых уже можно не только картошку хранить, я молчу и мы с Эмиром покидаем квартиру, оставив Егеря дежурить при Арине.

На улице, в темноте моросит неприятный, холодный дождь, поэтому на подземной парковке достаточно промозгло. Когда я сажусь в машину к Эмиру, он включает подогрев и задумчиво барабанит пальцами по панели.

— Знаешь, кто была мать Арины? — внезапно задает он вопрос, и я удивленно поворачиваюсь к нему.

— Нет, конечно же. Тоже известная и богатая женщина?

— Наоборот. — произносит Эмир. — Обычная, достаточно молодая девушка, с которой Ямпольский проводил время, не обещая серьезных отношений. Потом она забеременела, но ничего не сказала ему. Решила сама поднять ребенка на ноги. Однако, матерью-одиночкой быть трудно. Пособия небольшие, ребенка в сад не отдать, поэтому она скинула Арину на свою подругу, которую ты уже видела.

— Как можно было оставить ребенка на такую женщину? — бормочу я, вспоминая тетю Свету, будь она неладна, и поведение Арины. — Если честно, я думала... ты говорил, что она умерла. Я думала, что тетя Света просто взяла над Ариной опеку...

— Она умерла недавно, вместе с Ямпольским. Их убили в одном доме. — хмыкает Эмир, а у меня шевелятся волосы на голове от ужаса. — С дочерью она практически не виделась. “Как можно было оставить ребенка на такую женщину”, спрашиваешь? А как ей можно было выжить одной, с младенцем на руках, без работы? Ей пришлось.

Я молча смотрю за окно, на пустую парковку. Пришлось?.. Не понимаю все равно, как можно не видеть годами своего ребенка, чтобы тот потом называл мамой постороннюю женщину, которую встретил случайно на улице. Неужели у нее не было другого выхода?

— Совсем недавно она поняла, что одна не потянет, поэтому решила признаться отцу ребенка, и попросить помощи. Но ей не повезло. — продолжает Эмир. — В этот момент кто-то решил убить Станислава. Думаю, приди она к нему раньше, и все было бы иначе. Арина бы росла с матерью и отцом, и все были бы живы.

— С чего бы? — онемевшими губами говорю я. Почему-то, хоть это и рассказ о незнакомых мне людях, мне не по себе. — Не понимаю твоей логики. Если Ямпольский такой богатый человек, его бы и так убили. Может быть, тогда вместе с матерью погибла бы и Арина.

— Когда у тебя есть тот, кого надо защищать, к безопасности относишься иначе. — Эмир поворачивает в мою сторону голову и сначала смотрит на мое лицо, а потом его взгляд соскальзывает ниже, на мой живот. — Все еще хочешь играть роль матери-одиночки, случайно сделавшей ребенка от несуществующего бизнесмена из Италии?

Я стискиваю зубы так, что они скрипят. Ах, так вот почему Эмир завел разговор о матери Арины. Провел параллели, видите ли.

— Я не играю роль, Эмир. — спокойно отвечаю я. — К тому же, я не мать Арины. У меня есть работа, мне будут платить пособия. Я ответственно отношусь к деньгам, и у меня есть запас на черный день. А еще много приличных друзей, готовых помочь. К тому же... отец моего ребенка явно не кто-то вроде Ямпольского. И я не стану ни у кого просить помощи.

Эмир едва приподнимает бровь в ответ, а после возвращается к моему лицу взглядом.

— Ты, похоже, не замечаешь очевидного.

— Например? — фыркаю я, а он отворачивается и заводит машину, трогаясь с парковки.

— Наивная Лия так и осталась наивной со времен школы.

— Я просила конкретики, а не подколов. — начинаю закипать я. Дождь, тем временем, барабанит по крыше машины, когда мы выезжаем на дорогу, и на стеклах появляются крупные капли — одна за другой, вспыхивая в свете городских фонарей.

— Конкретики? — произносит Эмир спустя некоторое время. — Я много лет работал с Ямпольским. А сейчас, после его смерти, его дочь в моих руках и его наследие тоже окажется у меня. Так что ты ошибаешься, думая, что отец твоего ребенка не кто-то вроде Ямпольского. Признайся мне прежде, чем кто-то другой узнает об этом, Лия. Что насчет твоих друзей — я легко могу доказать тебе, что ты зря на них надеешься.

— О, боже... — вырывается у меня, и я ловлю на себе взгляд Эмира.

Кажется, мой ангел-хранитель, бдящий денно и нощно, чтобы я прожила совершенно спокойную и скучную жизнь, в день открытия того злополучного отеля отлучился куда-то, да так и не вернулся. Надеюсь, с ним все в порядке. Со мной вот — нет.

Для меня мир больших денег был настолько далеким, что я даже не задумывалась, что обычно стоит за этим успехом, а еще — чем этот успех может грозить. И, неожиданно, ответ оказался перед моими глазами. На целых несколько дней. Сирота Арина, потерявшая родителей, и Эмир... оказывается, он не работает ни в полиции, как я подумала поначалу, увидев у Даниила оружие, ни большим начальником в какой-то компании. Все намного хуже.

Я думаю о том, что если Эмир не лжет — да и зачем бы ему это делать, по его квартире и одежде, которую он мне купил, заметно его благосостояние, — то я, наверное, не признаюсь, от кого этот ребенок. Какие бы аргументы он не приводил. Просто потому, что я по-прежнему считаю — окажись Арина с матерью рядом с Ямпольским, то они бы погибли все. А так никто и не знал до того злополучного дня, чья дочь эта девочка...

В конце концов, так и со мной. Кто узнает об истинном отце ребенка, если я не буду болтать? Не станет же этот “кто-то”, как выразился Эмир, делать тест на беременность всем женщинам, которых видели рядом с Эмиром, а потом еще и ДНК-тест. Бред. Если я не буду высовываться и просто отработаю положенные пару недель няней у Арины — никого я не заинтересую.

Я, наконец, вспоминаю, что молчу уже несколько минут, сцепив заледеневшие от волнения пальцы, и, вздохнув, произношу:

— Если я вдруг забеременею от тебя, Эмир, то обязательно тебе сообщу.

— “Если”?

— Угу. — киваю я, краем глаз наблюдая, как Эмир качает головой, словно он уже сделал ДНК-тест, на миллион процентов уверен, что я вру, и его это изумляет.

— Ты не оставляешь мне выбора. — произносит странным тоном он.

— М? Попытаешься меня сейчас похитить и отвезти обратно к себе?

Он не отвечает мне. Молчит, и поэтому через какое-то время мне становится немного неуютно. Но машина по-прежнему продолжает ехать по направлению к моему дому, и в панику я не впадаю.

Спустя полчаса Эмир паркуется на участочке сухого, не затопленного дождем асфальта возле моей пятиэтажки, а после выходит из машины и молча открывает мне дверь.

— Спасибо. — произношу я, и, когда вылезаю из машины не удерживаюсь от подколки: — Послушай, ты обиделся на меня? Неужели ты так хотел, чтобы я оказалась от тебя беременной?

Он смотрит на меня, и несмотря на теплый свет от фонарей, его лицо кажется невероятно холодным.

— Нет. — произносит он. — Наоборот, твоя беременность — это огромная проблема.

Пфф.

Даже если у меня и были какие-то легкие сомнения глубоко в душе, из серии “не признаться ли Эмиру, ведь с обеспеченным отцом, чего греха таить, ребенку будет проще расти, чем с матерью-одиночкой, тем более, ребенок может оказаться мальчиком...”, то после слов Эмира они развеялись, как утренний туман.

— У тебя нет проблем, Эмир. Так что расслабься. — несколько резко говорю я, и, развернувшись, бросаю напоследок: — Завтра в восемь буду у Арины. Пожалуйста, составь мне график работы, и не забудь, что у тебя осталось меньше двух недель, чтобы найти приличную няню. Всего доброго.

После чего ухожу.

Эмир даже не извиняется за свои слова. Я ждала, что он, хотя бы, уловит мое настроение и окликнет, но этого не происходит. В подъезд я захожу, начиная закипать. Проблема. Проблема, видите ли. Хорошо, что я не призналась. Жить и помнить, как он обозвал будущего ребенка “проблемой” — увольте. Высокомерный идиот.

Дома я раздеваюсь, принимаю душ и, выпив лимонную воду, достаю телефон из кармана. Повертев его руках, я вспоминаю, что он побывал у мистера Шкафа, работающего на Эмира, и надеюсь, что он по приказу босса не взломал пароль и не почитал переписки с подругами.

Телефон внезапно резко вибрирует, и я его случайно роняю на пол.

Подняв, я вижу, что каким-то образом приняла вызов. От папы. Блин.

— Да-а? — настороженно тяну я, поднеся трубку к уху. Папа — это плохо. Лучше бы мама.

— И куда ты пропала? — интересуется отец зычным голосом. — Звоню целый день, хоть бы хны. Уже ехать хотел, проверять — все ли в порядке.

Я чувствую, как у меня волосы встают дыбом на макушке. С отца станется приехать, ткнуться в закрытую дверь и позвать знакомых вскрыть замок, чтобы убедиться, что дома не лежит мой хладный труп. Труп он не увидит, зато снимки с УЗИ, документы из поликлиники и большое количество лекарств от тошноты, которые я не прячу — запросто.

— Что со мной может случиться? — я нервно иду на кухню и хватаю тряпку, начиная протирать столы. — Я каждый день хожу только на работу и всё. Просто сегодня забыла проверить телефон и пропустила твои звонки.

— Жизнь — опасная штука. — хмыкает отец. — Мало ли что случится. Как у тебя дела?

“Да как...” — пролетают в голове мысли. — “ Ничего особенного, кроме моей беременности от бывшего одноклассника по имени Эмир и дочки Ямпольского, которая называет меня мамой”.

Скажи я это, и отец, бывший начальник полиции, поседеет за секунду. Нет. За микросекунду.

— Все хорошо. — уклончиво отвечаю я. — Работаю.

— Ты только и делаешь, что работаешь. Поклонники-то хоть есть? Юлька вон уже третьего рожает, а ты все одна кукуешь. Смотри, разберут всех нормальных мужиков, дочь. А притащишь ненормального — причиндалы отстрелю.

Ох. У меня закатываются глаза. Юлька — это дочь двоюродной сестры отца, и почему-то он любит ставить ее в пример. Честное слово, иногда мне хочется сказать, что нет ничего сложного в том, чтобы забеременеть. Например, у меня это получилось всего лишь за один вечер. Вопреки всему. Я даже не планировала и никак не готовилась к этому событию.

— Нормальных уже разобрали, пап. Мне пока одной не скучно. К тридцати подумаю о замужестве, честно.

Хотела бы я посмотреть, как он собирается отстрелить причиндалы Эмиру. У меня вырывается смешок, и папа реагирует мгновенно:

— Что ржешь-то, а, дочь? Вот уж точно — потерянное вы поколение. Мы с твоей матерью уже в двадцать о детях думали, квартиру купили, а вы до тридцати еще детьми прикидываетесь. Если не найдешь зятя мне — сам выберу. Как в древние времена.

— Славу? — хмыкаю я. — Не надо.

— А что не так со Славой? С лица воду не пить, тихий, работящий мужик, в компьютерах ковыряется — всегда при деле будет. Сейчас у каждого второго компьютер.

— Мне с его лицом детей делать, так что лучше не надо.

— С лицом детей не делают, балда. Делают с другой частью тела.

— Пап. — закатываю я глаза. — Давай о другом?

— Ну, давай. — соглашается родитель. — Расскажи хоть что-нибудь. А то как съехала, только и слышу “работаю, сериалы смотрю”.

— Ну, нужно ж чем-то себя развлекать. — пожимаю я плечом, и внезапно в голове мелькает мысль. — Я вот недавно по новостям слышала, что Ямпольского убили. Знаешь о нем что-нибудь?

— Да. Хрен моржовый. — смачно подводит черту отец, и я приподнимаю брови. — Наслышан о нем. Тебе-то зачем?

— Да просто...

— Просто даже кошки не родятся. — отец внезапно включает бывшего полицейского. — Что за странный интерес к подобным личностям? Давай, не утаивай.

У меня вырывается вздох.

— Я уже жалею, что спросила. У моего папы на каждый вопрос по каким-то криминальным личностям, сразу включается режим допроса.

— Вот именно, что к криминальным. У меня вроде хорошая дочь, чтобы не интересоваться убийцами, мародерами и финансовыми махинаторами. Жалел я все, что так и не смогли посадить его, но зато карма все-таки настигла. Погоди, ты ж в магазинчике каком-то с подарками работаешь. Что, неужто его магазин?

— Да нет, пап. Я просто в новостях услышала и стало интересно. — устало говорю я, но он не успокаивается:

— Или кто-то из его знакомых держит? Никогда ты про новости меня просто так не спрашивала. Всегда была причина. То какой-нибудь бывший твоей подружки засветится, то бывшее место работы. Так вот, дочь, если этот магазинчик был Ямпольского — увольняйся нафиг. После его смерти их компания раскололась и сейчас они будут делить власть и бабки. Отмороженные люди. Не ровен час какая-нибудь перестрелка там случится или подорвут. Вали от греха подальше.

Я в шоке смотрю в пространство. Вообще-то, я думала побольше узнать о личности Ямпольского от отца, который работал в полиции и уж такого-то человека точно знает, как облупленного... Но теперь я узнала, по словам отца, что Эмир отмороженный, раз работал на Ямпольского. И что еще они делят власть и деньги...

— А-а... — вырывается у меня неуверенное, но мне сложно контролировать сейчас голос. — Ясненько. Но я правда знаю, что этот магазин не Ямпольского. У нас владелец — женщина.

— Любовница его, что ли?

— Пап, спокойной ночи. — я моргаю устало. — Давай завтра поболтаем? Я еще ужин не готовила, есть хочу.

— Сбегаешь? Завтра приеду к тебе. Давно не виделись, а еще мы с матерью на рыбалку ездили сегодня. Рыбки привезу, и картошечку свою. Пока свежие.

Боже. Я тру лоб. Конечно, папа просто так не отстанет, на что я надеялась? Завтра мне придется объяснять, почему я работаю допоздна, и заранее спрятать все вещи, указывающие на мою беременность. Отказаться невозможно — у папы появятся подозрения. Раньше я радостно соглашалась.

В принципе, лучше увидеться сейчас, пока живота еще нет. Потом... я до сих пор не придумала оправдание, почему я стану матерью-одиночкой и где прячется тот гад, которому нужно отстрелить причиндалы. Отец точно насядет и не слезет, пока я не признаюсь или не придумаю убедительную ложь. Может, соврать, что он бизнесмен и сбежал в Италию, услышав о моей беременности? Хах.

По крайней мере, это будет лучше правды. Все будет лучше правды, в которой отцом моего ребенка оказывается “отмороженный человек”.

— Да, только давайте вечером. Я все еще хожу на работу. И привет маме. Где она, кстати?

— Ну хорошо. — милостиво соглашается отец. — Маме привет передам, она в ванне купается. Спокойной ночи, дочь.

М отключаемся, и я еще долгое время смотрю на тряпку в руках, раздумывая, какого черта я согласилась на ту авантюру с подработкой в отеле и почему волею судьбы там оказался именно Эмир.

— Ох, боже... — вырывается у меня рано утром возглас, когда я в постели едва продираю глаза, стремящиеся закрыться обратно, смотрю на время, а потом — на десять пропущенных с незнакомого номера и номера Эмира, плюс две смс-ки “Лия, я жду вас у подъезда. Егерь”.

Я проспала на целых сорок минут!

Отбросив одеяло, я подскакиваю с кровати, и тут же переворачиваются две вещи: мой желудок, и мир вокруг. Упав на коленки, я хватаюсь за рот, подавляя тошноту и головокружение, и чувствуя, как гуляет утренний сквозняк по полу.

Похоже, беременность делает меня откровенно слабой. Раньше я могла вскочить после двух часов сна и бодро помчаться на работу, а сейчас мне и восьми, похоже, маловато.

Если честно, это вселяет в меня тревогу. Только-только узнав о своем положении, я была намерена преодолеть любые трудности, лишь бы обеспечить себя и ребенка. Все, что мне было необходимо — скопить как можно больше денег к рождению малыша. Но сейчас, сидя на полу, впервые мелькает мысль — “что я буду делать, если мне будет становиться тяжелее? Смогу ли я дальше так усердно работать? Что, если мне придется брать больничные, за которые платят мало из-за серой зарплаты?”.

Не успевает страх заползти мерзкой змеей в мое сердце, как телефон под рукой вибрирует, и я, на секунду позабыв о тяжелых мыслях, беру трубку, увидев, что это звонит Эмир.

— Извини. — произношу я быстро, сглатывая тошноту. — Я немного проспала. Уже одеваюсь и выхожу. Скоро буду, честно!

И отключаюсь, прежде чем услышу недовольное “поторапливайся” или “я плачу тебе деньги, у тебя совесть есть?”. У меня нет сил оправдываться. У меня вообще нет сил! Вряд ли я смогу связать еще несколько слов.

Даже в ванной я несколько раз роняю щетку, прежде чем получается выдавить на нее горошинку пасты. Зеркало отражает бледное, словно покрытое пудрой, лицо, с темными синяками под глазами. Умывшись, я скептически рассматриваю себя в отражении, собираясь с силами для нового рывка. Точнее, улиточного ползка.

“Может быть, признаться Эмиру?” — мелькает мысль, но я трясу головой, прогоняя ее. Боже, всего лишь пара месяцев беременности, и первые трудности, а я уже пытаюсь сдаться.

На улицу я выхожу спустя еще пятнадцать минут, совершенно разбитая и унылая.

Егерь ждет меня возле машины. Стоит мне приблизиться, как он выкидывает в сторонку сигарету и быстро ощупывает меня взглядом.

— Светлый спортивный костюм в дождь? — внезапно произносит он, а я фыркаю.

— Что такого?

— Твои брюки уже испачкались. — он кивает на низ штанин, и я, опустив взгляд, вижу некрасивые брызги, которые появились, несмотря на то, что я пыталась порхать, как птичка, до машины.

Вот блин.

— Ничего, почищу. — вырывается у меня вздох, а Егерь продолжает стоять, скрестив руки на груди и глядя на меня.

— Если хочешь переодеться — я подожду. Ты и так и так опоздала, пять минут погоды не сделают.

— Нет, я готова ехать. — мотаю я головой, и сажусь в машину. Переодеться. Было бы во что! Вся другая одежда неприятно жмет живот, и только спортивный костюм, купленный на лето, оказался моим спасением. Второй я взяла с собой, чтобы переодеться, пока нянчу Арину — он достаточно старый и не очень подходит под пальто.

К тому же, очередного подъема и спуска по лестнице я не выдержу и прилягу где-нибудь поспать на лестничной площадке.

Спустя полчаса я звоню в дверь Эмира, и когда она открывается, моя бровь удивленно ползет вверх.

В лесу что-то сдохло? На мир упал метеорит? Или же это всего лишь мой сон и я вырубилась, не дойдя до Егеря?

Арина встречает меня не как беспризорница в трусах и с лохматой головой, а в белых носочках, симпатичном, пышном, розовом платье. Единственное, что выбивается из ее образа принцессы — непонятная хвостик-пальма на голове, словно завязанная наспех.

— В разговоре со своим начальником ты тоже трубки бросаешь, Лия? — Эмир, в неизменно белой рубашке и брюках, кивает внутрь, приглашая зайти. — Удивительно, что тебя еще не уволили.

— Ну, ты не совсем мой начальник. — я захожу внутрь, снова на секунду вторгшись в личное пространство Эмира и вдохнув его запах. Из-за того, что мой нос сошел с ума, мне иногда кажется, что все остальные тоже чувствуют этот навязчиво прилипающий ко мне запах Эмира. И что отец сегодня его почует и все поймет. — И вряд ли ты меня уволишь. Что случилось сегодня утром? Ты решил попробовать выполнять роль отца?

— Ты опоздала на полтора часа. — Эмир вырывает у меня из рук пальто, и сам вешает его в гардеробную, пока я растерянно смотрю ему вслед. — Мне пришлось самому ее одеть и причесать. Извиниться не хочешь?

— Прости. — вздыхаю я. Все-таки, я действительно виновата. — Я плохо себя чувствовала с утра. Такого больше не повторится. Можешь ехать по делам, я уже готова присматривать за Ариной.

— Я не поеду пока никуда. — Эмир смотрит на свои бешено дорогие часы на руке, а я удивленно приподнимаю брови. — Минут через десять-пятнадцать придет женщина из опеки.

— Что случилось? — я замираю, глядя на Арину, которая молча есть чупа-чупс. Надеюсь, этот она не подобрала где-нибудь на полу.

Для чего опека-то? Неужели девочку хотят забрать в детдом? Эмир ведь ей не отец и не родственник, и не имеет права держать ребенка у себя. Стоит только это представить, как я холодею. Арина же сойдет с ума от страха! А Эмир почему так спокоен?!

— Я собираюсь ее удочерять, если ты не забыла. К этому моменту нужна должная подготовка. — произносит Эмир, а я выдыхаю. Ложная тревога, Арину никто не забирает.

— Ясно. Тогда пойду скорее переоденусь. И отбери у Арины чупа-чупс. Вряд ли достаточно придирчивым сотрудникам органов опеки понравится, что ты даешь ребенку подобные сладости в таком возрасте.

— Расслабься. — доносится мне в спину, когда я забираю пакет с одеждой и направляюсь в сторону ванной комнаты. В ответ на это “расслабься” я, наоборот, начинаю злиться. Он что, не понимает, что к удочерению стоит относиться намного серьезнее, чем сейчас?! Скольким людям отказывали в этом из-за одной мелочи, но очень важной мелочи?! Эмиру даже кота из приюта не отдали бы с таким отношением!

Почему он не предупредил меня вчера? Я бы завела сорок будильников на пять утра и приехала бы как можно раньше, чтобы все проверить и подготовиться!

Я было планирую отобрать у Арины вредную сладость после переодевания, но в тот момент, когда я кладу свой белый костюм в стирку, хлопает входная дверь и до меня доносится глубокий, женский голос. Вот черт, они уже пришли! Не успела!

Даже не запустив стирку, я выбегаю из ванной.

— Какой прелестный ребенок! — голос слышится отчетливее, и как только я выскакиваю в коридор, то замираю. Рядом с Ариной, склонившись к ней, стоит красивая, высокая женщина лет тридцати пяти. У нее темные, блестящие и пышные волосы, красиво, но ярко накрашенные пухлые губы, а пальцы и запястья сверкают золотыми украшениями.

Богиня.

Я даже открываю рот, глядя на нее. Это точно не сотрудница опеки. Где замученная общением с нерадивыми родителями женщина? Кто эта божественная красавица?

Арина с недоверием смотрит на нее, чмокая чупа-чупсом, и, кажется, не особо желая общаться.

— Эмир, она просто копия тебя. — произносит женщина, выпрямляясь. — Даже удивительно, что ты не особо причастен к ее появлению на свет.

— Думай, о чем говоришь. — Эмир остро смотрит на эту женщину, сложив руки на груди. — В каком месте она похожа на меня?

— Презрительным и холодным взглядом. Просто копия. — хмыкает она, а потом ее взгляд скользит по стенам. — Ладно, давай к делу. К состоянию твоего жилья вряд ли у меня возникнут вопросы, но я хочу взглянуть на ее спальное место, игрушки, ванну, и то, чем она питается. — ее взгляд останавливается внезапно на мне, и я замираю.

Ох, получается, эта потрясающая дама, все-таки, из органов опеки. И, судя по фамильярному общению с Эмиром, они хорошо знакомы. Она красивая женщина, Эмир — красивый и богатый мужчина. И тут я... Не знаю, почему, но я чувствую себя откровенно неуютно возле них. Словно в фильме про сиротку из деревни, которая обманом забеременела от богатого мужика.

— Добрый день. — быстро говорю я. — Я...

— А, Лия, верно? — улыбается внезапно красиво женщина, а я удивленно округляю глаза. — Приятно познакомиться, я — Эльвира.

“Ей подходит это имя” — мелькает мысль. Наверное, Эмир предупредил ее, что нанял временную няню для Арины. Черт, он и впрямь окружен откровенно красивыми женщинами, как я и подозревала. Даже я, человек, который не претендует на руку и сердце этого мужчины, чувствую себя не в своей тарелке. Поскорее бы избавиться от этого ощущения и навсегда распрощаться с Эмиром. Моя и без того плохая самооценка не выдержит встречи с такими дамами.

— Приятно познакомиться. — произношу я, кивнув. Женщина подходит ко мне ближе, и я чувствую запах ее тяжелых восточных духов.

— Проведите тогда мне экскурсию. — достаточно доброжелательно предлагает мне она. — Уже сделали для ребенка детскую?

— Да. — спешно киваю я, и жестом приглашаю ее пройти в другую комнату, чувствуя себя как-то нервозно. — Тут Арина спит. Там стоят ящики с игрушками. Комод для постельного белья и вещей еще не прислали, поэтому все лежит в ящиках в ванной.

— Ну, этого достаточно. — произносит задумчиво Эльвира, постукивая по подбородку пальцами с алыми ногтями. Она рассматривает полупустую комнату, спешно переделанную под детскую, со строгими, бело-серыми обоями и темным паркетом. Яркая кроватка и зеленые ящики немного выбиваются из цветовой гаммы. — Даже увлажнитель есть. Пойдемте дальше, Лия.

Спустя полчаса она осматривает все, почти не делая замечаний. Заканчиваю я кухней и холодильником, продемонстрировав запас продуктов и уверив ее, что Арине я готовлю только свежее и порционно.

— Сойдет. — подводит итог Эльвира, и, повернувшись в сторону Эмира, добавляет: — Я скажу девочкам, чтобы написали к суду хороший отчет. Не будем тебя лишний раз дергать и заходить. Еще насчет документов...

Так как Эльвира сильно выше меня, мой взгляд на автомате падает на ее декольте, пока она болтает, и я краснею. Интересно, жизнь специально сделала меня такой низкой, чтобы я все время я сравнивала свои плоские равнинки с чужими холмами? Честно говоря, я завидую.

Эльвира такая красивая. Они с Эмиром даже подходят друг другу — оба темноволосые, высокие. Было бы менее странно, окажись именно Эльвира, а не я, случайно беременной ребенком Эмира. Поэтому-то, наверное, он и назвал мою беременность проблемой. Он мог бы жениться в подходящее время на подходящей красивой женщине, которую не стыдно вывести в свет, а тут появилась я.

Из-за плохого самочувствия меня посещают совсем унылые мысли, и я даже не слышу Эльвиру, которая обращается ко мне.

… — Лия? Лия!

— А? — я опоминаюсь от мыслей и поднимаю взгляд на женщину. Боже, надеюсь, я не стояла, задумавшись, и не пялилась все это время на ее грудь?!

— Я говорила про школу приемных родителей. — темные глаза Эльвиры смотрят на меня внимательно. — Ее нужно обязательно пройти обеим родителям.

Чего? Почему она говорит это мне, а не Эмиру? Какие оба родителя?

— При чем тут я? — вырывается у меня, и Эльвира чуть расширяет глаза. После смотрит на Эмира, приподняв бровь, и затем возвращается взглядом ко мне.

— Разве вы не собираетесь пожениться? — она многозначительно показывает пальчиком вниз, на мой живот. — Ты же... беременна, разве нет? Честно говоря, я сочувствую тебе. Родной ребенок, и еще приемный. Поэтому настоятельно надо пройти курсы приемных родителей, и я бы рекомендовала сразу присмотреть хорошую няню, которая тебе поможет. Вам будет сложно, очень сложно.

— Ах... — вырывается у меня шокированный выдох. — Да я... я...

Я даже не знаю, что произнести. Вместо этого я смотрю на Эмира, как на полного предателя, и вижу, как у него на лице появляется легкая, ироничная ухмылка.

Да что он вообще наговорил?! Как он... посмел?! Убью его!

— Ох, я расстроила тебя, Лия? — врывается в вихрь моих мыслей голос Эльвиры, и ее ручка ложится мне на плечо. Похоже, она неправильно истолковала мое перекосившееся лицо. — Прости, пожалуйста, я выразилась некорректно, но лучше заранее быть готовой к трудностям. Это всего лишь совет, и вообще может получиться так, что Арина и новорожденный малыш будут вам приносить только радость.

— Спасибо за совет, Эльвира, но тебе пора. — вместо меня отвечает Эмир, и женщина тяжело вздыхает.

— Вот только не надо таить на меня обиду. Я, как всегда, опираюсь на свой опыт. Лия, если что — звони, буду рада помочь советом. Доброго дня тебе.

Она разворачивается, и, встряхнув тяжелой копной волос, покидает кухню, оставив после себя шлейф, в котором угадываются нотки восточных сладостей.

— Провожу ее. И поеду уже сам. — произносит Эмир, прекратив подпирать стену.

— Постой-ка... Эй, ты! — не выдержав, восклицаю грубо я, глядя на то, как Эмир хочет меня полностью проигнорировать и свалить. Да как он вообще может так нагло плевать на мои слова? Если до этого я была раздражена, то теперь чувствую, как все мои прежние эмоции превращаются в злость.

Что это вообще были у него за фантазии? Как он мог о таком соврать?! Чувствую себя полной дурой перед Эльвирой, а еще все это случилось на глазах у Арины. Теперь бедная девочка будет думать, что я останусь в этом доме навсегда. И что мне ей сказать?!

Он что, считает, что если у него много денег и он симпатичный, то любая будет рада выйти за него замуж? Считает, что делает мне огромное одолжение, а все мои слова про беременность — всего лишь попытка набить себе цену? "Ах, Лия, так и быть, я ненароком обороню, что собираюсь на тебе жениться. Цени это, хоть твоя беременность и огромная проблема для меня. Я бы мог вообще молчать. Можешь похлопать в ладошки и попрыгать, дурочка, не понимающая своего счастья".

Только в твоих фантазиях, Эмир, я окажусь замужем за тобой.

— Арина, посиди-ка тут и не выходи из кухни. И не лезь в ящики. — наказываю я девочке, и она со вздохом кивает.

— Ладно. — произносит она, и я выбегаю следом из кухни за Эмиром.

Я догоняю его как раз в тот момент, когда Эльвира уже обувается в свои туфли, и еще минуту жду, пока она помашет мне ручкой, и выйдет за дверь. Прежде чем Эмир сделает то же самое, я протягиваю руку и хватаю его за рубашку, сжав ткань в кулак и сминая ее.

— Мы не закончили разговор. — произношу я, проглатывая более грубые слова. Эмир, обернувшись, смотрит на мою руку, сжимающую рубашку, а Эльвира, ждущая его в подъезде, откашливается в кулак.

— Я сама дойду до парковки, Эмир, не беспокойся. До встречи. — произносит она и толкает дверь так, что та закрывается, щелкнув замком.

— Ну что еще случилось? — интересуется Эмир, и тут плотину моего возмущения прорывает.

— Я хочу, чтобы ты закончил с этими разговорами про мою беременность! Либо ты уяснишь, что этот ребенок не имеет к тебе никакого отношения, и я никогда не собираюсь за тебя замуж, потому что ты мне не нравишься! Совершенно!.. Либо я просто уволюсь и как только увижу тебя поблизости — напишу заявление в полицию о преследовании.

Бровь Эмира чуть приподнимается после моих слов, и он поворачивается ко мне.

— Я бы сказал, что это будет бесполезно.

— Даже после того, как я пожалуюсь отцу? Ты явно должен помнить, кем он работал раньше, Эмир. Ты не отвертишься!

— Я помню, что твой отец был начальником полиции, но сейчас это не имеет большого значения. Он уже давно ушел на пенсию, но людям, к которым он обратится, еще придется долго работать. Вряд ли они захотят проблем.

Я отпускаю его рубашку, подавляя желание вытереть ладонь, словно от грязи.

— Ты изменился, Эмир, и не в лучшую сторону. И то, что ты делаешь — отвратительно. Ты совершенно не воспринимаешь меня равной себе, потому что просто манипулируешь мною, считая, что перед Ариной и другими я не смогу и слова сказать против, если ты громко заявишь о нашем замужестве. Даже не думай, что это подействует в следующий раз. Я громко скажу, что этот ребенок не твой, и вообще не понимаю, о чем речь.

— Лия. — в голосе Эмира проскальзывают предупреждающие нотки, словно он хочет меня остановить, но я вскидываю ладонь.

— Нет, уж. Я продолжу. Даже не смей думать, что я принадлежу тебе и не смей что-то за меня решать, потому что еще одно такое слово — и я уйду. Ребенок не твой и точка! И Арине я объясню, что я не ее мать, а всего лишь няня, посторонний человек, который скоро покинет этот дом. Твой обман ребенка просто отвратителен...

Я вздрагиваю, потому что ладонь Эмира врезается в стену возле моей головы.

— Закрой свой рот, Лия. — угрожающе произносит он, наклонившись ко мне. — Не тебе рассуждать сейчас про обман.

— Как ты... — “...смеешь вообще мне хамить и что-то говорить про обман?” не договариваю я фразу, потому что Эмир, нависший надо мной со своим ростом, немного остужает бушующую внутри ярость, и появляется страх. Ну, я, конечно, молодец — наезжать на человека во много раз выше и сильнее меня. Тем более, все замашки Эмира говорят о том, что порядочности в нем осталось не сильно много.

— Я сказал тебе промолчать, пока ты не ляпнула что-нибудь еще. — перебивает меня Эмир. — Я прекрасно знаю, что ты обманываешь меня, и ребенок тоже мой. Наличие результатов теста — всего лишь способ ткнуть тебя носом в твою ложь, они мне не сильно нужны. И продолжая врать, ты подвергаешь опасности и себя, и этого ребенка. Если ты изначально решила не считаться с моим мнением, то и я с твоим не стану.

— Да что ты? — мрачно произношу я.

— Да то я. С того момента, как ты решила оставить этого ребенка, не спросив меня, ты начала принадлежать мне. И никуда от этого не денешься. Не хочешь по-хорошему? Я пытался. Будет по-плохому.

— Эмир, ты крышей поехал?!

Он достает телефон из кармана и набирает кого-то, не обращая внимания на мой панический вопль.

— Эй, Даниил, поднимись ко мне и последи за Ариной пару часов. Отложи встречу. Дверь открыта, если что.

— Что ты задумал? Я ведь няня Арины, зачем он здесь? Хочешь меня уволить? — приподнимаю я бровь и получаю в ответ усмешку.

— Конечно, надейся. Ты не хочешь включить логику? Минуту назад я тебе говорил про то, что ты никуда от меня не денешься, а теперь я увольняю тебя? — его рука опускается на мое запястье и крепко, словно в тиски, сжимает его, а потом Эмир дергает меня так, что я едва не теряю равновесие и не падаю на него. — Пойдем-ка со мной, мелкая лгунья, у которой есть в Италии бизнесмен-любовник.

— Никуда я не пойду! — я упираюсь пятками в пол, панически дергая руку, но что там... Захват Эмира разве можно разорвать? — Отпусти меня, придурок, или я буду орать! Куда ты меня тащишь?!

— Я все-таки сделаю ДНК-тест и ткну тебя в результаты. Поехали в клинику.

Паника накрывает меня, словно холодная волна, вызывая колючие мурашки.

— Ты псих? Пошел к черту, я никогда не дам согласия на этот тест. Я увольняюсь, Эмир! И заявляю на тебя в полицию! Ты просто психопат! — в этот момент открывается входная дверь и на пороге появляется Даниил, а я кричу ему: — Вызови полицию, он хочет похитить меня и что-то сделать!

Парень замирает, посмотрев на меня странно.

— Э-э... — тянет он. — Ты уверена, что хочешь попросить об этом меня?

— А ты кого-то еще тут видишь?!

— Лия. — мало того, что Эмир сжимает мое запястье, так он еще и притягивает меня вплотную к своему телу и обнимает крепко второй рукой. Тем самым, он фактически может немного приподнять меня и отнести куда угодно. Боже, я попала. — Даже если бы я тут кого-нибудь убивал, этот человек пошел бы готовить пакет для трупов, а не звонил бы в полицию.

Он серьезно? Боже, какой кошмар. И я в нем — главная героиня.

— Мой отец этого не оставит просто так, Эмир!!!

Он молча выводит меня из квартиры, закрыв дверь, несмотря на то, что я упираюсь что есть силы.

В лифте он заставляет меня забиться в угол, и, отправив его на первый этаж, подходит очень близко, не оставляя мне шанса выбежать и рвануть куда подальше.

— Я не хочу вырубать тебя, Лия, потому что ты беременная, и, к тому же, девушка. — произносит он, а у меня панически встают волосы дыбом. Он с ума сошел? Вырубать?! — Если ты убедишь меня, что не будешь привлекать много внимания на улице и орать, то я этого не сделаю.

— И к-как я тебя должна убедить? — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Как я так попала? Если бы я знала, что Эмир настолько ужасен, я бы не соглашалась работать няней. Тогда бы мне не пришлось стоять сейчас и представлять, как он безжалостно бьет меня по голове и тащит мое бессознательное тело.

— Ты плачешь? Лия, какого черта? Прекрати. Тебе нельзя волноваться.

У меня вырывается истерический смешок.

— Ты нормальный? — после я всхлипываю. — Ты меня против воли куда-то тащишь, угрожаешь вырубить, и спрашиваешь, плачу ли я? И говоришь не волноваться? Тебя ничего не смущает, псих ты чертов?

Он какое-то время сверлит меня взглядом, а после немного отстраняется и со вздохом проводит рукой по волосам.

— Все, успокойся. Я же сказал, что не хочу тебя вырубать. Это была угроза.

— Я успокоюсь, если ты меня отпустишь. Могу я поехать домой?

— Нет. — следует резкий ответ, и я тяжело вздыхаю.

— Тогда я точно сегодня ненароком рожу сильно раньше срока.

— И с чего ты так нервничаешь? У тебя есть возможность доказать, что этот ребенок не от меня. В этом случае я от тебя сразу отстану. Можешь даже не дорабатывать эти недели и исчезнуть из моей жизни сразу же после теста.

Я отворачиваюсь от него, глядя упорно на стену лифта.

С удовольствием бы доказала. Но он ведь прав — я вру. Этот ребенок от него. Стопроцентно. И это просто ужасно. Эмир от меня не отстанет, хуже — он перешел в наступление, перестав слушать мои отговорки. Я даже не знаю, что от него еще ожидать.

Может быть, у меня были какие-то сомнения, но он так успешно прикончил их! И закопал. Никто другой бы так не смог. Боюсь, с моим мягким и безвольным характером я бы даже Андрея, который обозвал меня карликом, простила бы, предприми он попытку что-то исправить. И Эмира могла бы рано или поздно простить, и его брошенные на постель после совместной ночи деньги, и его попытки избавиться от меня поначалу, и даже неосторожные и грубые слова, которые он ляпнул. Пойди он мне навстречу, попытайся поговорить, обсудить... Может, именно этого я ждала.

В конце концов, даже с чего проблемной жизнью, приносящей опасности, можно было бы что-то решить, пожелай я его простить и решив наладить отношения. Ну, попросила бы его снимать жилье в другой стране. Он бы приезжал и общался со своим ребенком. Что-то в этом роде...

Но теперь!

Я украдкой кошусь в его сторону.

Да он же самый настоящий тиран и манипулятор. Ясно, что с ним договориться невозможно. А если он когда-нибудь меня убьет? И с таким человеком воспитывать ребенка?

Ох, и что мне теперь делать? Сейчас я боюсь ему отказать — он уже угрожал меня вырубить. Ехать и делать тест — все равно, что подписывать себе приговор. Отсрочить как-то этот момент? Упасть в обморок?

Господи, расскажи мне, как тот милый парень из школы превратился в этот ужас? Надо было его тогда случайно прикончить учебником по голове.

Двери лифта открываются, и я вижу пальцы Эмира, тут же нажимающие на кнопку “стоп”.

— Пойдешь без криков в машину и на тест? — интересуется он, а я, прикусив губы, киваю. Если я скажу “нет” — он точно меня вырубит.

Когда я сажусь в машину на переднее сиденье, то вижу в зеркальце мое побледневшее лицо и размазанную под глазами тушь.

— Салфетки, если что, в бардачке. — произносит Эмир, видимо, заметив, как я смотрюсь. — Можешь взять и вытереться.

— Ага. — мрачно отвечаю я. Что вот мне делать? Что? Я открываю бардачок и растерянно гляжу внутрь. Сердце подпрыгивает и испуганно стучит. Там, кроме зеленой пачки влажных салфеток для рук, лежит еще и оружие.

Первая же мысль, которая приходит мне в голову — схватить его и наставить на Эмира. Но оружие в каком-то чехле, и успею ли я его быстро достать, прежде чем Эмир стукнет меня по голове? Я даже не знаю, как стрелять.

— Давай ты не будешь этого делать, Лия. — врывается в поток перебивающих друг друга мыслей, ясный и холодный голос Эмира. Я растерянно поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Не будешь нервничать и пытаться сейчас мне угрожать тем пистолетом, который лежит в бардачке. И мы не будем опускаться до сцен из глупых боевиков.

Боже. У меня что, на лице все написано? Я, наверное, слишком долго пялилась в бардачок и он все понял.

— Если ты меня убьешь — Арина останется без опекуна.

— Я не собиралась тебя убивать. — недовольно шепчу я и дрогнувшей рукой тянусь к салфеткам, а Эмир хмыкает.

— Ты самый наивный человек на свете. Если хочешь кому-то угрожать — не разубеждай его в том, что собираешься его убить.

До клиники мы доезжаем быстро — буквально за десять минут. Я прощелкала все шансы сбежать: и с оружием не вышло, и другой план я не успела придумать.

Спустя еще несколько минут я сижу на кушетке в светлом кабинете, и чувствую, как меня трясет. Живот еще не болит, но вместо этого меня сильно тошнит от стресса. Я не хочу видеть усмешку Эмира, когда ему спустя какое-то время принесут результаты теста и он уличит меня во лжи. Отпираться будет так глупо: тесты никогда не врут. В какого монстра он тогда превратится — даже страшно представить. Смогу ли я вообще вернуться домой...

— И через сколько будет готов результат? — слышу я его голос.

— Через несколько дней. Мы вам позвоним, как только они придут из лаборатории. — мило отвечает медсестра. Она поворачивается ко мне со всякими штуками для забора крови, и я уже не могу держать маску спокойствия на лице. Я протягиваю ей откровенно дрожащую руку, и чувствую, как у меня начинают и губы дрожать, а из глаз вот-вот хлынут слезы.

— Ну не бойтесь, это не больно. — говорит мне медсестра, но ее внезапно прерывает Эмир:

— Подожди. Выйди ненадолго, мы поговорим.

Она тут же убирает от меня руки.

— Хорошо. — девушка едва улыбается. — Позовите меня, как будете готовы.

Она уходит, цокая каблучками. Когда хлопает дверь кабинета, я слышу шаги Эмира. Он подходит, останавливается напротив меня и, прислонившись к столику с медицинскими инструментами, окликает меня:

— Лия, посмотри на меня.

— Иди к черту. — произношу я, не поднимая взгляда.

— Ну, как хочешь. Я сказал, что мне не нужны доказательства, что ребенок мой. Я это и так знаю. Если тест для тебя такой стресс, можем его не делать. Просто скажи мне сейчас, что это так.

Интересно, сколько бы девушек при словах “Мне не нужны доказательства, что этот ребенок мой”, отдали бы сказавшему их мужчине и руку, и сердце и душу? Наверное, подавляющее большинство.

Но это не наш случай с Эмиром.

Я не хочу ему признаваться! И делать тест не хочу. Но у меня нет ни одной правдивой истории, которая могла бы убедить Эмира отстать от меня и поверить, что ребенок не принадлежит ему. Что мне еще сказать? “Это не моя беременность, подруга дала поносить”?

Пфф. Андрей бы вот поверил даже в эту дикую, невероятную ложь. Он мне однажды доказывал с очень серьезным лицом, что его другом управляли инопланетяне. Этот разговор случился на первом свидании, и, если честно, тогда я подумала, что он пытается меня развеселить или зацепить своим эпатажем. Спустя пару месяцев, к сожалению, до меня дошло, что он был вполне серьезен.

Эмир явно умнее его. В этом его огромный минус. Умные мужчины — зло.

— Мы не уйдем отсюда, пока ты это не признаешь. — слышу я голос Эмира. — Учти это, Лия. Это тот случай, когда я не отступлюсь.

— Хорошо. — выдыхаю я. — Зови врача, я сдам кровь.

И пока Эмир внимательно сверлит меня взглядом, я думаю о том, что это будет лучшим выходом. Результаты ему сразу не выдадут, и за эти несколько дней я найду выход. Конечно, я не в фильме, но вдруг я узнаю, как подкупить сотрудников лаборатории и подделать результаты теста? Не представляю даже, с чего начать исполнение этого плана, но стоит подумать над таким вариантом. Стоит пролистать свой список контактов — там сотни знакомых, и, возможно, кто-то из них знает друга, брата, свата сотрудника этой лаборатории...

— Ты слишком легко согласилась. — констатирует Эмир, не сводя с меня глаз, а я плавно пожимаю плечом.

— Ну... что поделать, если тебя не разубедить обычными словами. Я просто не хотела потакать твоим прихотям. Учти, что тест оплачиваешь ты. Это ведь была твоя идея.

Он едва улыбается, и эта полуухмылка на его лице мне совсем не нравится.

— Конечно, оплачу я. Как иначе?

Спустя несколько минут медсестра, вернувшись, собирает у меня из вены кровь в маленькую колбочку, и отставляет ее в сторону, бережно перематывая мне локтевой сгиб.

— Вот и все. — приговаривает она. — Ведь не больно было?

— Нет, все в порядке.

— Боитесь сдавать кровь? У меня племянница такая. Два раза родила, а до сих пор бледнеет, когда даже палец прокалывает.

Вообще-то, я совершенно не боюсь сдавать кровь, а походы на уколы в школе были моим любимым занятием, но кого это волнует? Она уже за меня сделала выводы. Не рассказывать же ей проникновенно, что этот мужчина напротив, который сейчас подозрительно долго смотрит на мое лицо, пару месяцев назад сыграл в дьявола-искусителя, а полчаса назад просто заставил меня угрозами приехать сюда, чтобы убедиться в том, что я скрываю от него ребенка.

Это даже звучит странно.

Девушка выпрямляется, закончив с моей рукой. Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение немного меня отпускает. С этого момента начинается отсчет до дня Икс... и катастрофу, которая в этот день должна произойти, я просто обязана предотвратить.

Не успеваю я встать с кушетки и попрощаться, как меня внезапно останавливает вопрос от Эмира:

— Я хочу ускорить получение результатов. За сколько примерно клиника справится, если приступит к этому прямо сейчас?

Я открываю рот, не веря своим ушам.

Что?!

Он... он... черт, пожалуйста, девушка, пошли его к черту! Он что, с ума сошел?

Но медсестра немного испуганно смотрит на Эмира, вместо того, чтобы его послать, как обычно вежливо это делают в любых клиниках.

— М-м... — тянет она. — Вообще, я заполняю документы, и после сотрудник забирает материал, относит его в лабораторию, а им какое-то время требуется на проведение исследования и расшифровку результатов... Я точно не знаю, но раз вы знакомый Генриха Альбертовича, конечно, я... я что-нибудь сделаю. Мне нужно позвонить, чтобы все уточнить — я выйду и заодно отнесу в лабораторию материал.

И она уходит из кабинета, доставая из кармана халатика телефон.

Я сжимаю кулаки от злости так, что ногти впиваются больно в кожу. Эмир, ты, ты... сущий Дьявол! Чертово исчадие ада! Я просто уверена, что он — внебрачный сын Сатаны, поэтому-то его и подкинули в детдом. Поэтому он и не знает своих родителей! Может, открыть сейчас ему эту тайну?!

— Ты что делаешь? — сквозь зубы цежу я. — Не можешь потерпеть всего несколько дней?

— У тебя было больно расслабленное лицо, когда ты сдавала кровь. — Эмир, как ни в чем не бывало, поднимает свои темные глаза вверх и смотрит на потолок. — Лия, неужели ты планировала меня обмануть или сбежать? Никогда не думал, что у меня будет настолько ужасная жена.

Смотрите-ка, какой догадливый. Просто невероятно проницательный человек!

— Кто сказал, что я выйду за тебя?! — я громко фыркаю. — Ты зря только дергаешь лабораторию. Давай-ка, за все мои потраченные нервы, как только тебе приносят тест с отрицательными результатами — ты мне выплачиваешь... миллион. Евро! — я произношу это с решительным лицом, поставив на кон все. Я просто уверена, что Эмир задумается после таких условий, и явно я посею семена сомнения в его сердце. Он не захочет рисковать миллионом евро. Если у него вообще столько есть.

Эмир же в ответ чуть склоняет голову, разглядывая меня.

— А если он будет положительным?

— Он не будет положительным. — я прикрываю глаза. — Я ведь лучше знаю, откуда этот ребенок. Но, так и быть, я выйду за тебя замуж, и ты будешь отцом ребенка в этом случае.

Он тихо усмехается.

— Миллион евро... Лия, лицо не треснет? Огромные деньги. Что ты собираешься с ними делать?

— Куплю себе домик в Испании. — мрачно произношу я. — И поселюсь там с будущим мужем и ребенком. Буду до конца жизни благодарить одного упертого идиота за такое спонсорство. И, да — я не дурочка, Эмир, поэтому мы составим соглашение у нотариуса, чтобы ты не подумал просто послать меня к черту, увидев отрицательные результаты, и не выплатить деньги за наш спор.

Эмир снова смотрит на меня — опять внимательно и прямо, словно у него есть способность заглянуть в самую душу и во все сокровенные мысли.

— Вообще-то, я могу отказаться. — произносит медленно он. — Потому что такие деньги — больно жирно даже для такого... Ты уже сдала кровь, никуда не денешься.

“Только попробуй” — мелькает мысль. Черт, если он откажется, я... я реально выбегу из кабинета и брошусь ловить медсестру с моей кровью, чтобы отобрать колбочку.

— … Но не буду. — заканчивает Эмир, на секунду прикрыв глаза, как здоровый, довольный, черный котяра. — Имей я хоть каплю сомнения — отказался бы. Но ты же блефуешь, Лия. Я тебя насквозь вижу.

Вот дерьмо...

После его слов я ощущаю себя, как приговоренный к казни человек, которого укладывают на плаху. Не прокатило. Господи, ну как? Надо было раньше хватать медсестру и отбирать колбочку, уверяя, что я передумала делать тест. Почему мой идиотский миролюбивый характер не позволил мне это сделать, и я в очередной раз упустила время, пытаясь решить все миром, а не скандалами?

— Кстати, разве тот загадочный бизнесмен живет не в Италии? — вырывает меня из мыслей насмешливый голос Эмира. — Неужели заставишь беднягу бросить бизнес и переселиться в свой домик в Испании? Как жестоко.

— Куплю ему новый бизнес. Миллиона евро хватит на все. — издаю я раздраженное шипение.

Черт, я уже сама не помню, про Италию или Испанию я врала!

— Ты потрясающая жена. С тобой не пропадешь. Какая жалость, что именно тот бизнесмен, а не я, оказался отцом ребенка. — произносит Эмир, и в его голосе я улавливаю откровенно фальшивые грустные нотки. Мне хочется его стукнуть чем-нибудь за этот сарказм... хотя бы вон тем железным лоточком.

Но от убийства Эмира спасает открывшаяся внезапно дверь и медсестра с раскрасневшимися щеками, которая заходит быстрым шагом в кабинет.

— Я узнала в лаборатории, насколько они могут ускориться. — чуть запыхавшись, произносит она. Радостно. — Через несколько часов результаты будут готовы. Вы подождете здесь, или вам отправить их на е-мейл?

Мне конец. О-о-ох, мне конец!

— Отправь их мне на почту. — произносит Эмир, прекращая подпирать собой столик и выпрямляясь. — Нам сейчас нужно уже идти.

Я спускаюсь на второй этаж клиники, сопровождаемая нежными улыбками сотрудников в белых халатах, а в голове вертится одно слово “Мне конец” и доброжелательное прощание врача “Приходите еще! Будем рады вас видеть”.

А я надеюсь, мы больше никогда не увидимся! Я до сих пор не понимаю причину ее улыбок. Разве мы не сдавали тест на отцовство? В какой стране это повод для радости, скажите-ка мне? Разве это, наоборот, не сигнализирует о проблемах в отношениях пары?

Боже, я опозорена. Ненавижу тебя, Эмир.

— Твой взгляд я чувствую спиной, Лия. — Внезапно слышу я голос Эмира, спину которого я действительно сверлила все это время, желая ему споткнуться. — Хочешь меня убить?

— Какой ты догадливый. — цежу я сквозь зубы. — Скажи мне, отчего такая спешка с результатами? Теперь вся клиника будет обсуждать эту ситуацию и заодно меня.

— Им плевать, успокойся. — следует флегматичный ответ. — Я просто не люблю ждать. С чего ты так нервничаешь? — он, повернув голову, наблюдает за тем, как я пытаюсь обогнать его, но проблема в том, что длина наших ног сильно различается... Поэтому я явно медленнее. — И куда спешишь? Ключи от машины у меня.

— Кто сказал, что я поеду с тобой?!

— Хочешь, чтобы я снова потащил тебя до машины? В отличие от тебя, мне все равно, что подумают обо мне люди. — он усмехается, а я начинаю закипать. Как же, надеялась, что он так просто отстанет и даст мне уехать домой.

— Я в туалет! Надеюсь, туда хоть отпустишь или мне писать в штаны?!

— Там маленькие окна. Сбежать не получится. — Эмир скользит по мне взглядом с головы до ног, словно оценивая на всякий случай, перед тем, как утверждать — вдруг я действительно настолько низкая, что пролезу в эти окна? — Точно хочешь в туалет?

— Спасибо, что предупредил, но тут еще и второй этаж. Я не настолько дурная, чтобы сигать в окно, будучи беременной.

— Тогда жду. — милостиво позволяет мне он, и я, стиснув зубы, ухожу в небольшую дверь возле лестницы с табличкой “Ж”

Только заперев замок, я быстро достают телефон из кармана и набираю Настю. Она отвечает после двадцатого гудка, когда я уже отчаиваюсь.

— Слышь! — шиплю я в трубку. — Мне срочно нужна твоя помощь! Я сейчас скину тебе адрес и название клиники, а ты срочно найди кого-нибудь среди своих знакомых из лаборатории оттуда. Мне нужно получить отрицательные результаты теста на отцовство!

Сквозь шорох и помехи я слышу внезапный грохот.

— Мать, ты чего? — отмирает Настя, после сильного шума в трубке. — Я из-за тебя телефон в раковину уронила. Какие еще отрицательные результаты теста?

— На отцовство! Подробности расскажу потом. — шепчу быстро я, понимая, что если задержусь в туалете — Эмир начнет беспокоиться.

Подробности, конечно, Насте я не расскажу. После того, как она создала чат, в котором выясняла отца моего ребенка... даже стало глупостью то, что я обращаюсь с таким деликатным вопросом к ней. Но к кому еще?! Она врач. Мало того, что у нее куча знакомств из мединститута, так еще и среди пациентов могут найтись те, кто ей подсобит.

— Ты уверена, что тебе нужны отрицательные результаты? Это значит то, что...

— Мужчина не является отцом ребенка. — вздыхаю я. — Я в курсе. Именно это мне и нужно, потому что я не хочу, чтобы этот мужчина был отцом ребенка. Пожалуйста, поспеши, потому что у меня есть пара часов. Он заставил лабораторию ускориться, так что каждая минута у меня на счету.

— Оу. — на выдохе произносит Настя. — Мужчина, который заставил лабораторию сделать ему тест за пару часов... Знаешь, мне даже помогать тебе не хочется. Он что, мэр? Президент? Олигарх? Ты сумасшедшая, что отказываешься добровольно от такого? Ты всегда была странной, Лия, но не настолько же?

— Настя!

— Ладно-ладно, молчу. — хмыкает подруга. — Скидывай адрес. Думаю, если там не одни старые пердуны работают, то я найду знакомых. И ты, надеюсь, не забыла, что у тебя скоро прием? Надеюсь, явишься.

— Явлюсь, конечно. Давай. — бормочу я, и завершаю вызов. После открываю чат в мессенджере и отправляю ей адрес клиники, а потом какое-то время стою у прохладной стены, обгрызая от нервов ногти. Ответ приходит невероятно быстро: “А, я знаю эту клинику, у меня там знакомая работает. Не в лаборатории, но договорюсь.”

— Боже... — выдыхаю я, запрокинув голову. Паника отступает и появляется приятное, теплое чувство свободы. Кажется, я спасена. Казалось, что из этой ситуации нет никакого выхода и Эмир просто загнал меня в ловушку, но... капкан оказался неисправен и не успел захлопнуться. Глупый, наивный зайчик успел сбежать от большого серого волка, и тот остался голодным. Ты проиграл, мистер тиран! Господи, это просто лучшее, что случилось в этом году!

Спрятав обратно телефон, а с лица — улыбку, я выхожу из туалета в коридор, где ждет меня Эмир. Надеюсь, он ничего не начал подозревать, несмотря на то, что сейчас он слишком долго изучает мое выражение лица, словно пытаясь в нем что-то отыскать... Но я правда стараюсь сделать вид, словно ничего радостного не произошло.

— Пойдем. — бодро произношу я. — Арина, наверное, соскучилась. Так и быть, доработаю у тебя день, чтобы она не расстраивалась и не испытывала стресс, и объясню ребенку, что я ей всего лишь няня. Вряд ли ты это сможешь сделать нормально.

Как только я разворачиваюсь, то внезапно чувствую сначала прикосновение пальцев к своей руке, а потом Эмир сжимает крепко мою ладонь. Я вздрагиваю, опустив взгляд вниз.

— Что ты делаешь?!

— Ты что, руки после туалета не моешь? Лия, ты свинья.

Я открываю от возмущения рот. Да как... он...

— Они не мокрые. — хмыкает он, заметив мой взгляд.

— Сам ты свинья! — вырывается у меня, и я выдираю руку. — Там была сушилка! У тебя что, день будет неудачным, если ты не оскорбил меня?!

— Я не слышал звука сушилки.

— Значит, ты глухой. — фыркаю я. Застрелиться можно, это что вообще было? Сочувствую его будущей жене. Он просто конкретный тиран — и да, я не помыла руки, потому что в туалет не ходила. Однако, подмечать такие детали — это просто ненормально!

— Серьезно? Мне кажется, что это ты лгунья. — усмехается Эмир. — Пойдем уже. И на.

Он кидает мне в ладошки пачку влажных салфеток, а мне хочется взять и этой пачкой стукнуть его. Но вместо этого я молча достаю пару салфеток и тщательно вытираю ладони.

Молчи, Лия. Тебе недолго осталось потерпеть. Всего лишь до конца этого дня! И после я никогда, никогда, никогда больше не встречусь с Эмиром, и никогда больше не стану проводить “всего лишь одну ночь” с мужчиной!

Когда мы возвращаемся обратно, то Арина, на удивление, не выбегает нас встречать. Да и вообще стоит подозрительная тишина.

На мой недоуменный взгляд вглубь квартиры, Даниил, открывший дверь, поясняет:

— Она на кухне, если что.

— А с ней все в порядке? — я чувствую укол тревоги в сердце. — Она не заболела?

Парень пожимает плечами.

— Да нет. Сидит тихо, играет.

Арина и “тихо” — понятия слабо совместимые. Поэтому слова Даниила меня совершенно не успокаивают.

Как только я, сняв обувь, хочу пройти к Арине, мне преграждает дорогу внезапно выросшее перед моим носом тело по имени Эмир.

Однажды я его ударю. Ей-богу. Потому что обычно люди его роста более вежливые, и, чтобы я могла общаться с ними, глядя в глаза, а не в грудь, они встают немного подальше, а не как Эмир.

— Не спеши расстраивать Арину, Лия. — произносит он, а я задираю голову наверх.

— Чего?

— У тебя проблемы со слухом? Не разубеждай ее пока в вашем родстве.

— Вот еще. — фыркаю я. — Как бы я к ней тепло не относилась, я не могу удочерить ее, Эмир, и лучше это сказать ребенку сразу, а не когда я уйду и она будет страдать и гадать, что произошло и почему мама исчезла. Ее отцом будешь ты...

— А ее матерью — ты. — перебивает меня Эмир, прежде чем я успеваю закончить фразу"...и, может, когда-нибудь найдется несчастная женщина, которая согласится выйти за тебя замуж и стать настоящей мамой Арины".

Не сдержавшись, я бью его кулаком в пресс. Такое чувство, что кулак натыкается на рельефную сталь. Терминатор чертов!

— Эмир!

— До вечера. — он поднимает руку и хлопает меня по макушке, как ребенка, отчего я вообще выпадаю в осадок. — У тебя должно хватить совести не сбегать и не бросать ребенка одного, так что рассчитываю на тебя.

— Я и не собираюсь сбегать! Мне не с чего! — рычу я, а Эмир внезапно тихо и саркастично смеется. Спустя пару секунд хлопает входная дверь и его смех уже слышится приглушенным с лестничной площадки.

— Идиот! — шикаю я ему вслед, жалея, что он не слышит, а после направляюсь на кухню.

Арину я нахожу практически в том же месте, где она и сидела до моего ухода. Она перебирает крупы из миски в миску с задумчивым лицом, а я, присев рядом с ней, дотрагиваюсь до ее лба. Он вроде прохладный, но разве может этот ребенок так спокойно себя вести? Она даже голову не повернула, когда я зашла.

— У тебя что-то болит? — спрашиваю ее я. — Покажи, где.

— Нет. — следует короткий ответ.

— Тошнит?

— Нет.

— Тогда что не так? Тебе тяжело играть?

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — внезапно произносит Арина. — Ты ругалась и говорила, что ты не моя мама.

Мне хочется от бессилия закрыть лицо рукой. Я думала, что с кухни это не слышно, и говорила, понизив голос, но Арина стала все равно свидетелем нашей с Эмиром ругани. Ей всего три года, да, но глупо считать, что дети в этом возрасте ничегошеньки не понимают. Они ведут себя, как дети, быстро устают, и не стесняются плакать, но большинство взрослых вещей прекрасно осознают. И всю ситуацию она прекрасно поняла.

— Малыш, но я всего лишь няня. Тетя, которая дружит с тобой и помогает. — я глажу ее по голове, но она никак не реагирует на ласку. — Однажды у тебя появится самая лучшая мама на свете, поверь, а мы с тобой можем остаться друзьями. Разве это плохо?

— Я хочу, чтобы ты была моей мамой. — вздыхает тихо Арина, а я закусываю губу. Как ей объяснить, чтобы не расстроить еще больше? Не рассказывать же, что для этого мы с Эмиром должны терпеть друг друга до конца жизни, а меня это совсем не устраивает?

Я не смогу выйти замуж за Эмира лишь из-за разбитых чувств этого маленького ребенка, по какой-то странной причине назвавшего меня матерью. Она мне нравится, но не настолько же, чтобы жертвовать собой!

— Арина... — произношу я, протягивая руку к ее слегка уже растрепавшимся волосам, чтобы погладить по дурацкой "пальме", которую соорудил на ее голове Эмир, как Арина внезапно всхлипывает. Моя ладонь тут же замирает.

Ох, кажется, мне срочно нужны ускоренные курсы детской психологии, потому что малышка ставит меня в тупик. У меня нет профессионального образования. Я всего лишь люблю детей, и этого недостаточно, чтобы бережно и правильно убедить Арину в том, что я — не ее мама.

Или же нужен психолог для меня, потому что детские слезы разбивают мне сердце. В данный момент я на грани того, чтобы сдаться и пообещать ей все, что угодно, потому что девочка начинает всхлипывать все жалобнее и жалобнее, а потом вообще внезапно давится.

— Эй-эй, тихо, успокойся... — пугаюсь я грядущей истерики и хлопаю ее по спине, чтобы немного отвлечь и привести в чувство, и в этот момент Арина, хмуро взглянув на меня заплаканными глазами, бормочет:

— Ладошку.

— Что? — не понимаю я, но протягиваю ей ладонь. Девочка наклоняется и спустя секунду на мою руку вперемешку с соплями и слюнями плюхаются несколько сушеных красных фасолин.

— Эм... Арина! — возмущаюсь я, чувствуя, как сердце испуганно подпрыгивает. — Давай плюй все остальное! Нельзя пихать это в рот, можно подавиться! Ты что?!

— Я нечаянно. — фыркает она, вытирая слезы и слюни с лица.

Нечаянно? Боже, этому ребенку уже три года. Разве в таком возрасте они тянут все в рот? Кажется, эта вредная привычка исчезает сильно раньше. Года в полтора-два. Похоже, ее нельзя ни на секунду оставлять одну!

— Ты не проглотила ничего случайно?

— Проглотила. Это и это. — маленький пальчик тыкается в банку с фасолью и потом — с гречкой.

О, Боги... Ладно, это всего лишь еда, пусть ее и следовало бы предварительно приготовить, но ничего сильно страшного не должно случиться.

— Ты что, хочешь есть?

— Нет. — мотает она коротко головой, а я смотрю на время. Точно нет? Из-за чего же она тогда грызет фасоль?

— Но уже скоро обед. Давай я приготовлю пока куриный суп, а ты поиграешь нормальными игрушками?

— А ты не уйдешь? — она поднимает на меня еще мокрые от слез глаза, и у меня вырывается вздох.

— Пока нет. Давай-ка мы с тобой сначала с обедом разберемся, а потом уже подумаем, что делать с твоей мамой. Обещаю, мы со всем разберемся.

Она тихонько кивает, а я встаю с пола, забирая банки с фасолью и прячу их обратно в шкаф. На сердце у меня как-то тяжело.

Я не хочу оставаться работать у Эмира. Вообще не хочу видеть его или общаться с ним. Однако, стоит мне подумать, что может случиться с Ариной, когда я уйду, и мне становится морально плохо.

Если мне сегодня принесут отрицательные результаты теста и он, наконец, отстанет от меня, то я ведь смогу спокойно задержаться у Арины?.. Ненадолго. Думаю, недели хватит, чтобы найти детского психолога, который объяснит малышке про маму, подобрать хорошую няню и со спокойной душой уйти, оставшись с Ариной друзьями.

Все будет тогда хорошо, правда ведь?..

Каждый час я провожу, как на иголках, несмотря на то, что пытаюсь себя отвлечь разными делами: готовкой обеда для Арины, поиском детской посуды... Я перекладываю все опасные вещи, вроде гречки, фасоли и моющих средств повыше от Арининых любопытных глаз, а сама посматриваю то и дело на время: интересно, пришли уже Эмиру результаты теста?

Проходит час, два, пять, но мой телефон молчит.

“Интересно, какое лицо у него будет, когда он увидит отрицательный результат?” — мелькает в голове мысль. Небось, он будет здорово растерян.

Неожиданно телефон начинает звонить и я хватаю трубку, чувствуя, как подрагивают от волнения руки. Пришли! Ха! Что он мне сейчас скажет?

— Да, слушаю? — ровно произношу я, едва сдерживаясь, чтобы не начать подпрыгивать от нетерпения. Но вместо обычно холодного, красивого голоса Эмира, я слышу маму.

— Ох, Лия, привет. Папа вчера звонил тебе, договорился, что мы приедем. — я слышу протяжный вздох. — Но тут такое дело...

— Что-то случилось?

— У бабы Светы дочка погибла. Сегодня. Позвонила, попросила помочь. У ее дочки ребенок остался, баба Света сейчас с ним сидит, а мы о похоронах договариваемся. Не знаю даже, успеем к тебе или нет, если уж замотаемся — не жди.

Я чувствую в груди непонятную тревогу.

— Как погибла? — спрашиваю я. Не то, чтобы я хорошо знала бабу Свету и ее дочку — это были какие-то четвеюродные родственники по линии отца, с которыми я встречалась пару раз в жизни и примерно столько же раз про них слышала, но новость о трагедии задевает меня. — А ребенку-то сколько лет?

— Годика нет даже. Да вот так погибла... Уложила ребенка спать, и выбежала в магазин через дорогу. А там идиот какой-то несся, сбил ее. Она ж с мужем еще во время беременности разошлась, ребенка не на кого оставить, а тут он заболел, и она даже в магазин сходить не могла. Вот так в жизни бывает, дорога там спокойная, а тут сошлось...Такая трагическая случайность, кошмар просто. Выбеги она на минуту раньше — жива бы осталась. Но кто ж мог подумать о таком? Ох, да чего я тебя гружу, ты, наверное, на работе?

— Да, на работе. — бормочу я, чувствуя себя так, словно меня хлопнули чем-то тяжелым по голове. Арина, тем временем, с грохотом опрокидывает ящик с игрушками себе на пальцы, и, сморщив личико, открывает рот, чтобы завопить, поэтому я быстро выпаливаю: — Давай я тебе перезвоню, мам, передайте бабе Свете, что я сожалею и пусть крепится!

И сбрасываю вызов в тот момент, когда Арина начинает рыдать от обиды и боли. Я бросаюсь к ней, взяв в ладони маленькую ножку и дуя на пальчики, а мои мысли уходят совсем далеко-далеко.

Трагическая случайность... А ведь меня ждет похожая жизнь матери-одиночки. Будет ли у меня кто-то рядом, кто сможет сходить за лекарствами или продуктами, в случае, если я не смогу покинуть дом?

— Я хочу спать. — бормочет Арина, успокоившись, а я хмурюсь, посмотрев на нее.

— Уже? Сейчас еще день.

— Я устала. — она подползает ко мне ближе и кладет голову на колени, тяжело вздохнув. Я на автомате снова проверяю ее лоб и вздрагиваю. Потом прикладываю другую руку.

— Арина, у тебя не температура ли? — спрашиваю я, ощупывая ребенка, а она зевает в ответ.

— Не знаю. Голова болит.

— Ну-ка, полежи, я схожу за градусником. — произношу я, взяв Арину на руки и переложив еле-еле на кровать. Она слишком тяжелая для меня. Маленький упитанный кабанчик! После, накрыв ее беленьким одеялом с рисунком котят, я первым делом иду на кухню и замираю перед шкафчиками.

А, постойте, это у меня все лекарства лежат на кухне. А у Эмира как? Надеюсь, что он тоже держит аптечку в одном из шкафов, потому что все комнаты в его квартире я проверять не выдержу.

Спустя пять минут поисков я нахожу сиротливо лежащие в аптечке пластыри, бинты, перекись и обезболивающее. Нет даже градусника, не говоря уж о каких-то других лекарствах.

Ох, ну что за день? Только поговорили о женщине, у которой заболел ребенок и которая была вынуждена выйти в магазин и умерла, как ситуация практически повторилась и у меня! Арина больна, а ни одного лекарства дома нет! Не тащить же ее с температурой в аптеку?!

Перевернув еще раз всю кухню вверх дном, я сдаюсь. Набрав номер Эмира, я дожидаюсь, пока он ответит на вызов, и быстро произношу:

— Мне срочно нужны лекарства и градусник.

— М? — реагирует Эмир. — Зачем?

— В смысле — зачем? — я выпадаю в осадок. Для чего же еще нужны лекарства и градусник, как не лечиться и мерить температуру? Или это из серии “зачем тебе прокладки, возьми марлю”? — Арина заболела, а у тебя ничего дома нет, кроме бинтов и перекиси. Я не могу с ней выйти в аптеку.

— Я понял. — до Эмира будто бы доходит. — Не нужно никуда выходить. Напиши список, что нужно, и скинь мне.

— И насколько быстро ты это привезешь? Мне нужно быстро. — я настороженно прислушиваюсь к его голосу. Эмир разговаривает со мной ровно, без напряжения или агрессии. Прошло уже несколько часов с наших анализов, получил ли он результаты? Почему он так спокоен, если да?..

Я думала, это станет ударом по его самолюбию, после того, как он наезжал на меня и утверждал, что ребенок 100 % его. Звучит, конечно, гадко — я ведь обманываю сейчас законного отца ребенка, но Эмир сам довел меня до такого решения. И сейчас меня просто невероятно тревожит и смущает его реакция!

— В течение часа. Если Арина действительно болеет — тебя кто-нибудь заменит, чтобы ухаживать за ней.

— Но зачем? — хмурюсь я. — Ей будет...

— Ты беременна. Это может быть опасным. — Отвечает Эмир, а я вздыхаю.

— Это, конечно, не очень хорошо, но вряд ли ты найдешь за такое короткое время нормальную няню. Судя по всему, у Арины высокая температура, поэтому нужно за ней постоянно следить, давать жаропонижающее, и чем-то занимать, чтобы она не бегала. Даниил относится к ней достаточно наплевательски, как и ты. Так что просто купи мне хорошие маски, и я буду почаще проветривать в квартире. Обычно этого доста...

— Хватит. — обрывает меня Эмир. — На время болезни Арины я даю тебе отпуск.

— Я знаю, что с утра я намеревалась уйти, и сейчас моя настойчивость кажется странной. — я прикасаюсь пальцами ко лбу, потому что из-за Эмира у меня начинает болеть голова. — Но если ты меня сейчас заменишь, то Арине может стать хуже. Ей нельзя волноваться. Поэтому я готова работать еще какое-то время, Эмир.

— Пока, Лия.

Я в шоке смотрю на телефон, из которого идут короткие гудки. Он что, бросил трубку? Когда я объясняла такие важные вещи? Для него что, все мои слова — как назойливый писк комара, от которого нужно отмахнуться?!

— Идиот. — произношу я в пустоту. — И самодур. Господи, понятно, почему при такой внешности и при деньгах ты до сих пор не женат. Я бы сбежала от тебя после первого же дня вместе.

Набросав список лекарств, я кидаю телефон на стол, и, смочив кухонное полотенце, иду обтирать Арину. Пока это единственное доступное мне жаропонижающее.

Она засыпает спустя пятнадцать минут, перед этим выплакавшись мне, что вода неприятная и холодная. Я осторожно провожу рукой по ее волосам, убирая с лица. Под глазами у нее намечаются синячки от усталости, поэтому сегодня бойкая Арина выглядит совсем беззащитно и жалко.

Бедный ребенок. Как же у нее сложится жизнь? Детям нужна забота и ласка, как цветам солнечный свет, иначе они просто не смогут вырасти уверенными в себе и счастливыми людьми. Ни ее мама не смогла дать ей эту ласку и заботу, не сможет и Эмир. Похоже, она вообще не понимает сути близких, родственных отношений, поэтому и бросилась так доверчиво ко мне на улице — к первому попавшемуся человеку.

Одна моя знакомая говорила, что такие дети потом всю жизнь пытаются заслужить любовь, считая себя недостойными получить ее просто так.

Кажется, когда я уйду, у меня еще долго будет болеть сердце за этого ребенка. Мы с Эмиром даже не друзья, поэтому я совершенно ничего не буду знать о ее судьбе.

Я слышу, как поворачивается замок во входной двери, и, поднявшись с коленок, иду в коридор. Наверняка Эмир прислал кого-нибудь с лекарствами.

Но только я собираюсь приветствовать Даниила или Егеря, как дверь распахивается, и на пороге я вижу Эмира.

— Эм... — вырывается у меня. — Разве ты не занят?

Он в ответ чуть наклоняет голову, и я замечаю, что у его черные волосы влажные после дождя и от этого блестят еще больше, как у модели. Фе... Почему, если меня выпихнуть на улицу во влажную погоду, то я буду похожа на бездомного с тусклыми, липнувшими к лицу волосами, которые стремятся завиться в разные стороны? Я же девушка, в конце концов, а Эмир — мужчина. Мир несправедлив!

— Не хочешь меня видеть? — интересуется Эмир. — Сожалею, но я здесь. На. — он протягивает мне объемный пакет с символом аптеки, и, приняв его, я охаю. Он такой тяжелый. Я ведь просила всего лишь пару жаропонижающих, пару сиропов от кашля, капли для носа и градусник.

— Что ты там накупил?

— Попросил в аптеке собрать все, что нужно для детей. — отвечает Эмир. — Что с Ариной?

Я пожимаю плечом.

— Просто поднялась внезапно температура и она стала вялой. Сейчас я ей сбила жар и она спит.

— Ясно. — Эмир снимает пальто и вешает его в гардеробную, а я украдкой смотрю на его лицо. Все такое же холодное. Он не поднимает тему о тесте ДНК, почему? Неужели, как только ему пришел отрицательный результат, он решил вообще сделать вид, что ничего не было? Даже не извинился за свое поведение.

Я вижу, как Эмир внезапно усмехается и опускает черные ресницы вниз.

— Ждешь, когда я заговорю про результаты теста, Лия? — произносит он, а я вздрагиваю.

Дьявол, он что, мысли читает?! Звучит дико, но я уже готова в это поверить. Слишком уж часто он угадывает мои мысли. Я сглатываю подступивший к горлу нервный ком, и, чувствуя, как пылает мое лицо, произношу:

— Не очень. Мне не особо интересны результаты, так что если не хочешь поднимать эту тему — не поднимай. Сделаем вид, что ничего не было. Хотя тебе стоило хотя бы извиниться.

— Извиниться?

— Да, за свое поведение. Ты вел себя ужасно и обвинял в том, чего на самом деле нет. Теперь ты понимаешь, в каком шоке я была... — я демонстративно опускаю взгляд вниз, изображая печаль, но в следующий момент мой глаз нервно дергается. Эмир снова подходит настолько близко ко мне, что это прямо невежливо. Я чую от него запах дождя, смешанный с едва заметным запахом шампуня для волос.

— И как из твоего рта могут вылетать настолько лживые слова, Лия? — слышу я его голос над своей макушкой, а после по ней хлопает что-то, и я ошалело вскидываю голову. В руке Эмира я вижу свернутый в трубочку файл с белыми листами. — Ты бы хоть посильнее покраснела для приличия.

— Что? — вырывается у меня, и уголок губ Эмира приподнимается в усмешке. — О чем ты?

— Делаешь вид, что не понимаешь? Я считаю до пяти, и если ты за это время не признаешься сама, мне придется запереть тебя дома. До самой свадьбы.

— Боже. Я совсем не понимаю, о чем ты. — Я чувствую, как вместе с глазом дергается еще и бровь. Не нравится мне его тон. Все же в порядке с результатами? Это единственная тема, в которой меня можно обвинить во лжи, а еще и свадьбу вписать в разговор. Но ведь Настя договорилась с лабораторией. Есть другие причины, чтобы обличать меня таким образом?

“Вообще, какого черта ты смотришь на меня так, словно мы на суде, а я — преступница?” — мелькает мысль, пока я борюсь с желанием отвести свой взгляд от прямого, давящего взгляда Эмира.

Он молча опускает руку с файлом и с шелестом разворачивает его перед моим лицом.

— Прочитай, что здесь написано.

— Э-э... — я моргаю, пытаясь быстро понять этот огромный текст из черных буковок и странных терминов. Мой взгляд падает на нужную графу и я неуверенно читаю: — Вероятность отцовства... Девя... Девяносто... девять... процентов...

Последнее слово затихает вместе с моим летящим в пятки сердцем.

Девяносто. Девять. Процентов.

Какого... дьявола?!

Настя?!

— Это... Это вранье. — я прикрываю глаза и пытаюсь представить себя где-нибудь на пляже. Ничего нет — ни Эмира, ни теста ДНК, ни дождливой осени. Лишь бы на секундочку вернуть себе спокойствие. — Тебя обманули, Эмир. Это ужасно.

— Лия, ты издеваешься надо мной?

Я осторожно приоткрываю один глаз. Эмир стоит передо мной с неописуемым выражением лица, на котором смешано недоверие, немой вопрос “какого дьявола?” и еще много других эмоций.

— Это официальные результаты из клиники, в которой мы пару часов назад сдавали кровь. — продолжает он, а я прикладываю пальцы к переносице.

— Наверняка там... что-то перепутали.

— Ладно. Предположим. — он опускает вниз руку с листом, и не успеваю я выдохнуть, как продолжает: — Поехали в другую клинику, сдадим анализы еще раз.

— Нет!

— Тогда какого черта? — усмехается Эмир. — Лия... хватит. Я готов простить тебе твою выходку с попыткой подтасовать результаты — мне донесли об этом. Лаборантка, видимо, испугалась последствий, потому что это преступление. Просто прекрати упираться и признай, что ребенок мой.

— Лаборантка? — я отстраняю руку от лица и удивленно смотрю на Эмира. Постойте, значит, Настя, все же, не предательница и договорилась с клиникой?

Так вот оно что. Да, это было бы преступление, если б кому-то было до меня дело после теста! Но покажи я отрицательные результаты Эмиру — и он забыл бы о моем существовании в ту же секунду, и тест полетел бы в мусорку.

— Лаборантка. — Эмир смотрит на меня. — Чему ты удивляешься? Тому, что в очередной раз страх наказания оказался сильнее крепких дружеских уз? Я же сказал, что со временем докажу, что у тебя нет друзей.

— У меня есть друзья. — шиплю я. — Можешь не пытаться рассорить меня с ними по своей методичке тирана.

— Что? — Эмир приподнимает бровь. — С каких это пор я тиран?

— С тех пор, как начал клевать мою бедную голову насчет своего отцовства. Черт, ты даже на анализ ДНК потащил меня с угрозами. — фыркаю я. — А теперь пытаешься лишить меня друзей. Лаборантка мне не подруга, к твоему сведению.

— Не уводи тему. — перебивает меня Эмир. — Если я — тиран, то кем будет девушка по имени Лия, которая водит меня за нос уже который день, обманывая насчет ребенка? Я показываю тебе результаты, а ты все равно отпираешься. И кто ты после этого?

Черт. Я молчу в ответ, потому что в голове у меня шторм из мыслей. Я целый день сидела, чувствуя себя в полной безопасности и торжествуя, считая, что решила свою самую большую проблему, а тем временем какая-то девчонка пожаловалась Эмиру и он получил настоящие результаты на руки, захлопнув мою ловушку.

Я теперь точно не смогу от него избавиться. Вообще никак.

Можно, конечно, отпираться даже сейчас, но ей-богу, это бесполезно. Я буду отрицать это лишь для своего успокоения, а Эмир уже все решил для себя.

И каким будет его следующий шаг?

Я мрачно сверлю взглядом дорогую штукатурку на стене, на которой остался след от маркера Арины. Почему в интернете куча советов, как убедить парня, что он отец ребенка, вплоть до совершенно противозаконных, но нет советов, как избавиться от настоящего отца ребенка?

— Ты... — выдавливаю я, а потом протяжно вздыхаю, взяв себя в руки. — Этот ребенок только мой, Эмир. Вне зависимости от результатов ДНК. Напомню тебе, что после совместной ночи ты прогнал меня, пытаясь впихнуть деньги. С того момента я начала самостоятельно нести ответственность за последствия, и твое участие мне не нужно.

— Это не только твой ребенок, Лия. — медленно произносит Эмир. Но в голосе я не слышу злости. Он на удивление спокоен. — Как минимум, половина там от меня.

— Ха, спасибо за набор ДНК. — хмыкаю я раздраженно. — Это тебя не заботило еще несколько дней назад, так что просто не лезь и оставь меня в покое. Ты потратил пять минут на это дело и исчез, а я уже пару месяцев вынашиваю и забочусь об этом ребенке.

Я разворачиваюсь и иду на кухню с пакетом лекарств, чтобы закончить этот разговор. Мои руки немного дрожат от стресса. Чертов день.

— Эй. — несется мне в спину. — Вообще-то, я потратил на это не пять минут, Лия.

— Пффф, боже. — фыркаю я. Задетая мужская гордость. Прямо слышу ее в тоне голоса Эмира. Ладно, он действительно потратил не пять минут... Но даже эти слова — слабая месть за то, насколько растерянной и подавленной я была, узнав, что предохранение не сработало, и меня ждет жизнь матери — одиночки, потому что папа ребенка даже вежливо попрощаться после совместной ночи не смог.

Не то, чтобы я думала хранить на него обиду, но после всех его заявлений и проступков за эти дни, я разозлилась. Лучше бы он пропал и все.

— Можешь не идти за мной, потому что разговор закончен. — произношу я, подходя к кухонному столу и начиная раскладывать на нем лекарства для Арины. Там есть все — и жаропонижающее, и спрей для носа, и даже модный инфракрасный термометр.

Я внезапно чувствую, как Эмир приближается ко мне, и, поставив по бокам на стол руки, словно запирает меня в ловушке между своим телом и мебелью.

— Разговор не закончен. Мы поженимся.

— Отстань, Эмир. — я морщусь, стараясь не обращать внимание на то, что мы почти соприкасаемся телами. По крайней мере, наша одежда уже задевает друг друга. — Свадьба с тобой — последнее, на что я соглашусь в этой жизни.

— Не отпирайся. Ты больше выигрываешь, чем теряешь от этой свадьбы.

— А-а? — тяну я изумленно. — И что же я выигрываю?

— Если тебе нужны деньги — я дам их. Ты сможешь воспитывать ребенка не думая, как заработать и где найти время на это. Няню я тебе найму. Что еще тебе нужно для счастья? Если нужно мое тело... — продолжает внезапно Эмир, а я на этих словах медленно поворачиваю к нему голову, чтобы шокировано взглянуть в его лицо. Но ему будто бы все равно, что вылетает из его рта. — … тоже без проблем.

— Ты... — медленно произношу я, подбирая слова. — Что за извращенные предложения?

— Они не извращенные. — Эмир приподнимает бровь. — Я о том, что если ты хочешь фиктивный брак, в котором мы будем воспитывать ребенка и только — я устрою его. Но если ты захочешь быть в браке по-настоящему, это тоже без проблем. Мы уже переспали, значит, привлекаем друг друга. Я не буду тебе изменять, и потребую от тебя того же. Один плюсы, Лия.

Умереть и не встать. Я мрачно сверлю Эмира взглядом. Предложи Эмир свои деньги и себя любой другой девушке — и она бы упала от счастья замертво. Но он предлагает это мне, а я еще стою. И сильно сомневаюсь в выгодности его предложения. Привлекательный, хоть вешайся, обеспеченный, но от характера можно поехать крышей. Одни плюсы, говоришь?

— Мне не нужно твое тело. — прокашлявшись в кулак, произношу я. — От него одни проблемы, если честно.

— Да что ты. И какие же? По крайней мере, в отличие от твоего, оно не беременеет так внезапно.

— Ты! — не выдержав, я разворачиваюсь и с силой шлепаю его в плечо рукой, отталкивая. Эмир только усмехается в ответ на эту попытку подраться. — Если бы ты предохранялся, этого бы не случилось! Вот какие проблемы!

— Обычно я это делаю, но почему ты сама не выпила ничего после такой ночи? — Эмир ловит мою руку за запястье, прежде чем я снова успеваю треснуть ему. — Прекрати меня бить. Если хочешь дотронуться до меня — предлагаю переместиться в постель и там выяснять отношения.

Я чувствую, как вспыхиваю. Перед глазами мелькает сцена из прошлого — очень тесные объятия обнаженных тел, сильные плечи, за которые я цепляюсь, и горячий, долгий поцелуй в районе шеи. Ох, отвратительно, как я могла с ним это сделать? Если бы я знала, что он такой говнюк — треснула бы его лампой и сбежала.

— Больше никогда, даже не надейся. — шепчу я. — Вообще-то, я выпила таблетки после той ночи, но они не сработали. А я об этом узнала слишком поздно.

— Мам? — внезапно доносится до меня сонный голосок, и, обернувшись резко, я вижу Арину, которая стоит на пороге кухни в пижаме и трет глаза. Эмир тут же отпускает мою руку, а я быстро отстраняюсь от него.

— Арина? Ты чего проснулась?

— Я пить хочу.

— Пойдем померяем температуру, выпьем водичку и лекарство. — предлагаю ей я, сгребая со стола все нужное. В этот момент раздается звонок в дверь, и я вопросительно смотрю на Эмира. Кто это? Опять из опеки или что-то вроде этого?

— Даниил приехал. — произносит он. — Он заменит тебя и проследит за Ариной. А мы с тобой отправимся по делам.

Он уходит, оставив меня ошалело смотреть ему вслед.

— По каким еще делам? — вырывается у меня вопрос.

Надеюсь, он сейчас не потащит меня заключать брак?

Даниил заходит в спальню Арины спустя пять минут.

— Привет. — произносит он, остановившись возле кровати и глядя на то, как я измеряю Арине температуру. — Не спит?

— Сейчас уложу. Не хочешь пока переодеться? — я окидываю взглядом его больно официальный вид — черные брюки, рубашку и пиджак, а русые волосы уложены, а не растрепаны, как раньше. В такой одежде он смотрится немного старше и, что-то мне подсказывает, девушки сегодня чаще обращали на него внимание.

Парень мотает головой.

— Зачем?

— В смысле — зачем? Это уличная одежда. — вздыхаю я. Оставлять этого парня нянькой — разве хорошая идея? Но как бы сейчас я не возмущалась, Эмир не отступит и не разрешит мне быть с Ариной. — На ней грязь и микробы.

— Если ты будешь так переживать о чистоте, то эта девчонка будет болеть очень часто. — отвечает Даниил, склонив голову и внимательно посмотрев на меня. — Дети — не комнатные фиалки, чтобы их так беречь, а мир очень грязный. Нужно привыкать.

Я хмыкаю.

— Будто бы у тебя есть дети, чтобы так рассуждать.

— У меня есть сестра, которую я растил. Что-то я в этом понимаю.

— Сестра — это немного не то...

— Наша мать любила выпить, а потом умерла. — перебивает меня Даниил. — Так что вся ответственность за ребенка была на мне. Это “то”. Ты из тепличных детей, родившихся в полной и благополучной семье, которым кипятили в детстве игрушки, я прав?

Чего? Мои брови съезжаются в одну линию, когда Даниил это произносит. Готова поспорить, он намного младше меня, так какого фига он мало того, что постоянно “ты”-кает мне, а теперь еще и смеется надо мной?

— Забей. — произносит он, увидев мое лицо, однако, вряд ли его настигает раскаяние. Такое чувство, будто бы несмотря на свой возраст, он смотрит на меня свысока и просто решил не утруждать себя дальнейшими спорами и руганью. — У нее температура? Я прослежу, чтобы она пила лекарства, а ты иди.

— У нее выше тридцати восьми. — произношу я, посмотрев на градусник. — Надо будет дать ей жаропонижающее, а, если... — я делаю паузу, переводя взгляд на Даниила, а он, кивнув, продолжает:

— Я знаю.

— Знаешь так знаешь. — бормочу раздраженно я, поднимаясь с колен и погладив Арину напоследок по голове. Не знаю, почему, но меня сейчас задевает и бесит Даниил. Почему? Потому что я глубоко в душе боюсь, что действительно некомпетентна в обращении с детьми, несмотря на то, что мне скоро рожать, а Даниил в таком возрасте знает больше?

Или я ревную к Арине? Но я ведь сама хотела, чтобы нашелся человек, который сможет позаботиться о ней лучше, чем я.

— Ты придешь? — сонно спрашивает Арина, а я киваю, ощутив тревогу в душе.

— Обязательно. Пока дядя присмотрит за тобой. Обязательно слушайся его. А потом я вернусь и мы с тобой будем играть.

Развернувшись, я быстро ухожу из комнаты, избегая встречаться взглядом с Даниилом. Мне кажется, увидев мое лицо, он поймет, какие чувства я испытываю и точно начнет еще сильнее насмехаться надо мной.

— Переоденься. — произносит в коридоре Эмир, когда я сталкиваюсь с ним. Я смотрю на свой спортивный костюм.

— Зачем?

— Смотрится ужасно. Тебе вчера вроде купили нормальные брюки.

— Эм... — я прикрываю глаза. — Эмир, это обычный спортивный костюм, с чего он ужасен? Я не могу переодеться, потому что забыла вынуть из стиралки с утра свой уличный. Он грязный.

— Он ужасен. — повторяет Эмир, глядя на мои штаны. — Где нормальные вещи?

— Не беси меня, пожалуйста! — издаю я стон. — Я не буду носить вещи, которые ты купил. Они стоят безумных денег. Я верну их в магазин и лучше потрачу на что-то более нужное.

Он внезапно усмехается.

— Ну, во-первых, деньги вернут только мне на карту, Лия. Во-вторых, я вроде бы хорошо тебе плачу, зачем тебе это?

— Растить ребенка — дорого. Я коплю запас. — бормочу я в ответ, совершенно позабыв о том, что говорю об этом отцу ребенка, сейчас стоящему передо мной. Прикусив язык, я мысленно даю себе подзатыльник.

Взгляд Эмира, направленный на меня, очень красноречив. Мне кажется, что еще пара секунд — и он меня исполосует.

— У нас нет проблем с деньгами. — произносит он, а у меня вырывается вздох.

— “Нас” не существует, Эмир.

— Заткнись. — мило желает он мне. — Еще одно слово — и я тебя убью, серьезно.

— Не сомневаюсь. — парирую я, направляясь к двери и запихивая ноги в обувь. — Это одна из причин, по которой я никогда не выйду за тебя, так и знай.

Когда я накидываю на плечи пальто и тянусь к ручке, ладонь Эмира ложится на дверь, не позволяя мне выйти наружу.

— Эй! — возмущенно произношу я.

— То, что ты сейчас сказала — это серьезно? — слышу я его голос у себя над макушкой. — Это была всего лишь шутка, Лия.

Он еще спрашивает?

— Наверное, до этого ты шутливо утащил меня на ДНК-тест и шутил, когда грозил вырубить. — отвечаю я. — А я-то, дурочка, напряглась. Конечно, я серьезно, Эмир.

— Забудь. Если тебя это напрягает — то я так не буду больше поступать. И куда ты несешься? Я еще не оделся.

— В смысле — “куда”? — я оборачиваюсь и смотрю на эту скалу, выросшую за моей спиной. — Раз Арина болеет, и ты меня к ней не пускаешь — я домой. Хочу немного отдохнуть и посмотреть сериалы в кроватке.

— Я же сказал, что мы поедем по делам. Так что жди. — произносит Эмир, а мне хочется пнуть его ногой.

— Я не давала своего согласия!

— Да мне все равно.

Я, приподняв бровь, смотрю, как он вытаскивает из двери ключи, чтобы я не открыла, и начинает одеваться. Он не замечает, или притворяется? Меньше минуты назад он сказал “я не буду так больше поступать”, а теперь что я услышала? У тиранов происходят какие-то необратимые изменения в логике, или что?

Но, конечно же, спорить с ним бесполезно сейчас. Вздохнув, я приваливаюсь плечом к двери и жду, пока это исчадие ада будет готово.

— Да иди ты к дьяволу, Эмир! — восклицаю я, когда спустя полчаса он затаскивает меня в магазин одежды. Девушки-консультантки заинтересованно оглядываются на нас, а Эмир, показав на меня пальцем, сообщает им:

— Ей нужно подобрать приличную одежду. Бюджет неограничен. Все, что ей понравится — запакуйте.

— Чего? Эмир, ты...! — пытаюсь я остановить его, но у сотрудниц магазина уже загораются в глазах значки долларов и они подскакивают ко мне, нежно взяв под локотки.

— Мы как раз только что получили новую коллекцию! Будем рады показать вам ее!

Сумасшедший псих! Я оборачиваюсь на Эмира, сверкая глазами, пока эти нимфы тащат меня в примерочную, а тот спокойненько присаживается на диван со стаканчиком воды и каталогом в руках, даже не посмотрев мне вслед.

— Только не каблуки. — в примерочной, устроившись на мягком диване, я пытаюсь сориентироваться в том хаосе, в который меня бросили, и останавливаю девушку, бегущую ко мне с какими-то модными туфлями на шпильке. — Я беременна, и мне такое нельзя.

— Ох. — она смотрит на мой живот. — Тогда мы подберем вам максимально удобную обувь и одежду, которая не будет жать в талии!

— Сделать вам кофе без кофеина или чай? Может быть, сок? — наклоняется ко мне вторая девушка, а я чувствую, как по виску начинает стекать капелька пота от напряжения.

— Чай, пожалуйста.

— На улице ужасная погода, принести вам плед?

— Если у вас устали ноги, примерьте эти мягкие тапочки. Они из нашей новой зимней коллекции домашней одежды, с натуральной шерстью, очень уютные и теплые.

— Какой стиль одежды вы предпочитаете? Если вы занимаетесь спортом, мы подберем заодно одежду для тренировок...

— Посмотрите на этот костюм кофейного цвета...

Я чувствую, как схожу с ума. Эмир, ты бросил меня в самый ад! Общение с консультантами — мой самый большой ужас в жизни, я совершенно теряюсь и что-то мямлю всегда в ответ, несмотря на то, что спокойно сама консультирую людей у себя на работе.

Спустя час я выхожу из примерочной в уютном кашемировом костюме, удобных кроссовках и длинном свободном пальто. Честно говоря, мне не по себе настолько, что я не могу посмотреть на Эмира. Несмотря на то, что он сам толкнул меня на это, вышло так, что я просто отвечала, что мне нравится из предложенных вещей, не в силах остановить порывы консультантов, и их сразу же относили пробивать на кассу.

Поэтому... я даже не представляю, насколько я разорила Эмира!

Если бы под конец я не поняла, что творю — этих вещей стало бы еще больше.

Но что, если сумма все равно выйдет большая, и Эмир, увидев ее, откажется оплачивать и еще выговорит мне? Я со стыда сгорю. Почему я не посмотрела на ценники, а?

— Ну и как дела? — интересуется у меня он, когда я подхожу к дивану, на котором он расслабленно отдыхает с кофеечком в руках.

— Знаешь... — неуверенно произношу я, чувствуя, как горит лицо. — Там принесли на кассу много вещей, но я сейчас подумала — того, что на мне, будет достаточно. Можешь сказать, что я передумала и...

— Что за хрень ты говоришь? — Эмир откладывает каталог и мой взгляд невольно падает на раскрытые страницы, а потом глаза округляются. Он что, смотрел женское нижнее белье? Что за фигня? — Я же сказал, что бюджет неограничен.

Он поднимается с дивана, поправив пальто, и смотрит в сторону касс.

— Пойду, расплачусь.

— Там правда много вещей. — я успеваю поймать его за рукав и Эмир опускает взгляд на мои пальцы, вцепившиеся в него. — Я переборщила. Ты... ты просто, блин, меня ошарашил, я растерялась и послушно примеряла все, что мне показывали! Вещи были красивые, но мне не нужны. — я наблюдаю за тем, как бровь Эмира изгибается при этих словах. — Если уж ты уперся, и я не могу отказаться от покупки, то оплати то, что сейчас на мне, и все...

Эмир молча выдирает свой рукав из захвата и уходит, а я закрываю лицо рукой. Ой, блин... Ноги перестают меня держать и я падаю ждать его на диванчик, навострив при этом уши и пытаясь уловить слова консультанта.

—...сейчас сложим.... вещи, которые... — доносится до меня часть слов девушки, лучезарно улыбающейся за кассой. — … От магазина... подарок... С вас... миллиона...

Я в ужасе отворачиваюсь к выходу, услышав обрывки последних слов. Сколько “миллиона”?! Два? Три? Полтора?! Господи, хоть бы полтора, хотя даже от этой суммы можно застрелиться. Может, сбежать, пока не поздно?

— Ты чего? — слышу я из-за спины голос Эмира и вздрагиваю. Оглянувшись, я вижу его совершенно спокойным. Он возвышается передо мной, удерживая в одной руке ручки от кучи пакетов, небрежно закинув их за плечо. Боже... он все-таки купил все, что я выбрала. — Что за вид, Лия?

Я настороженно смотрю на его лицо. Он не собирается меня убить?

— Приходите к нам еще! — кричит радостно вслед девушка-консультант, а я мысленно кричу “нет, никогда”.

— Мне нужно отойти. — произношу я, отводя взгляд в сторону.

— Куда?

— В туалет.

Умыться прохладной водой и успокоиться.

— Здесь есть удобный туалет, поэтому скажи консультанткам, они тебя проводят.

— Нет. — я чувствую, как у меня дергается глаз. — Я хочу в обычный туалет.

Я выбегаю из магазина в коридор торгового центра, чувствуя себя так, словно я рабочая лошадка и на мне только что вспахали целое поле. Эмир что, серьезно, не моргнув глазом, оплатил такую сумму? Сколько у него денег, интересно? Я подозревала, что много, но не настолько же, чтобы тратиться так на вещи.

Внезапно я со всей силы влетаю в человека и едва не падаю на пол. Он успевает схватить меня за руку, и ставит резко на ноги. Боже, я совсем не вижу, куда лечу!

— Извини... — ”те” — застывает у меня во рту, когда я поднимаю взгляд. На меня ошалело смотрит мой бывший, Андрей, в белой рубашке консультанта магазина. Подняв глаза еще выше, я читаю надпись над входом. Боже, ну, конечно же, он здесь работает. За что мне еще и эта встреча?!

— Лия?! — вырывается у него. Потом он пристально смотрит на мое пальто, костюм и кроссовки, и его брови взмывают вверх. — Откуда у тебя эти вещи?!

— Чего?! — я выдираю руку из его захвата. — Какая тебе разница? Пока, Андрей.

— Эй, стой! — он снова хватает меня за руку. — Я звонил тебе несколько дней подряд, но ты заблокировала мой номер. Насчет твоей беременности...

Он неожиданно прерывается, уставившись за мое плечо.

— И что тебе нужно от нее? — слышу я голос Эмира за собой. — Отпусти ее руку.

— Это... кто? — в глазах Андрея мелькает изумление, пока он смотрит на Эмира, стоящего за моей спиной. Его пальцы чуть вздрагивают, и он отпускает мою руку, а я быстро убираю ее спину, чтобы он снова в меня не вцепился.

— Какая тебе разница? — повторяю я. — Дай пройти, Андрей.

— Я хотел с тобой поговорить. — он опускает взгляд на меня. — Тут есть кафе...

— Мне не о чем с тобой говорить. — хмурюсь я.

Что это с ним вообще? Он сам бросил меня, ляпнув оскорбительные слова про мой рост, а теперь цепляется, как клещ.

— Есть о чем. Твоя беременность... Она ведь от меня, верно? Я имею право знать об этом. И, если ты принимаешь какое-то решение насчет этого...

Я перестаю его слушать, чувствуя, как мой глаз начинает уже не только дергаться, но и закатывается к потолку.

Ах, так вот он о чем. И чем же я провинилась перед небесами, что они посылают мне уже второго мужика, докапывающегося до моей беременности? Хорошо, что хоть с Андреем все проще: у меня теперь даже есть результаты ДНК-теста, которые доказывают, что ребенок точно не его.

— Андрей. — я прикладываю пальцы ко лбу, мучительно пытаясь не сорваться и не рявкнуть на него. — Успокойся и отстань от меня. И больше не звони. Как тебе такое в голову только пришло? Ребенок точно не твой, а вон того мужчины сзади. Мы с тобой уже давно расстались.

Мой бывший снова смотрит на Эмира, и его лицо приобретает такое выражение, словно я предложила ему сожрать лимон. Почему-то я уверена, что Эмир отвечает ему таким же выражением, если не хуже.

— Это вряд ли. — произносит он, а я приподнимаю брови.

— Что?

— Он явно не твоего уровня. Кого ты обманываешь, Лия?

“Эм... вот это уже было обидно” — мелькает мысль, пока я пытаюсь подобрать слова, чтобы достойно ответить этому чертовому самовлюбленному хлыщу, как внезапно меня немного отодвигают в сторону.

— Еще раз повтори? — произносит выросший рядом Эмир, а Андрей изгибает бровь.

— Ты явно не ее уровень.

— Кто тогда ее уровень? Ты? Консультант из магазина?

— Даже до меня она не дотягивает. — Андрей все еще скептически рассматривает Эмира. — Она всего лишь продавец в обычном магазине подарков и со средней внешностью.

— Иди-ка сюда. — произносит Эмир, и, внезапно положив руку на загривок моего бывшего, заставляет его согнуться и тащит его за собой. Я, ахнув, подношу ладонь ко рту, глядя как они направляются к перилам третьего этажа. Э-э, надеюсь, Эмир не станет его скидывать вниз?

Конечно, Андрею бы стоило прописать пару затрещин за такие слова... Чертов самовлюбленный придурок. Не его уровень, видите ли. Понятно, почему он так прицепился с беременностью — он просто не мог поверить, что я не страдаю по его Величеству, и не переживаю наше расставание плача в подушку с телефоном в обнимку. Не перечитываю наши диалоги в мессенджерах, не сплю в его футболке, которая, кстати, отправилась в мусорку сразу же после нашего расставания. Разве могла я в его воображении завести нового мужчину и так быстро забеременеть? Конечно же, нет, поэтому у парня случилась истерика, из-за перспектив заиметь детей от низкоуровневой девушки.

Идиот больной.

— Эмир! — внезапно восклицаю в панике я, бросаясь к месту, откуда доносятся приглушенные крики Андрея. Все потому что Эмир реально заставляет его перевеситься через перила немножко вниз, и делает это всего лишь одной рукой, с ехидной усмешкой что-то при этом втолковывая.

Все-таки, Андрей качал в зале мышцы только для красоты, а из страха за свое смазливое лицо никогда даже не пытался драться с кем-то, поэтому сейчас совершенно не в силах дать отпор.

— Все в порядке. — произносит Эмир, когда я испуганно подбегаю к ним. Он возвращает Андрея на ноги и отпускает, и тот сползает на пол, побледневший и растрепанный. — Я просто показал ему прекрасные виды торгового центра.

Пф-ф. Как же.

— Давай лучше пойдем. Не будем тратить время на всякую фигню. — предлагаю я, избегая ошалевшего взгляда Андрея, которым тот пялится на меня. Что же ему такого сказал Эмир? — Это не стоит ни моего, ни твоего внимания.

— Надеюсь, больше не увидимся. — хмыкает Эмир напоследок.

Когда он возвращается ко мне, я тихо произношу:

— Спасибо.

Неожиданно я чувствую, как Эмир берет меня за руку и ведет за собой. Я послушно иду следом, опустив удивленный взгляд на наши сцепленные ладони. Хм... Тепло. И сейчас даже приятно. Учитывая то, что он спас меня от дурацкого разговора, я как-то не хочу вырывать руку и спрашивать, что это он творит. Не каждый день за меня заступаются, угрожая скинуть бывшего парня вниз... Поэтому я немножко позволяю себе насладиться атмосферой защищенности после этого.

Ну и я уверена, что Андрей смотрит нам вслед. Пусть убедится, что существуют мужчины поинтереснее него, и что именно он не соответствует моему уровню.

— Это же он звонил тебе на телефон недавно? — произносит Эмир, и по его интонации я даже не сразу понимаю, утверждение это или вопрос.

— Угадал. — вздыхаю я. — Он.

— Ты когда выбираешь мужчин, смотришь только на лицо?

— Прекрати. — морщусь я. Вообще-то, сложно это признавать, но, похоже, это так. И в случае с Андреем, и с Эмиром. — Поначалу он был нормальным.

— Ну да. Как же.

— Я не хочу больше о нем говорить и это не твое дело, Эмир. Спасибо, что избавил меня от его общества, но не надо сейчас меня осуждать.

— Не получается. — усмехается Эмир. — В школе я считал тебя умной и сообразительной девушкой. Теперь я в этом начинаю сильно сомневаться. Я не хочу глупую жену.

— О-ох, какое счастье. — я чувствую, что хочу посильнее пнуть этого идиота. Он нарушил своими ядовитыми словечками такой прекрасный момент. — Давай сойдемся на том, что я глупая и не станем вступать в брак. Отпустишь мою руку и я поеду домой?

Эмир останавливается и действительно разжимает мои пальцы. Я чувствую холодок на ладони, которую ранее он согревал и сжимаю неосознанно пальцы в кулак, словно стараясь сохранить тепло.

— Туалет в той стороне. — обернувшись на меня, произносит Эмир. — Жду тебя здесь.

Я вздыхаю. Все-таки, его слова расходятся с делом. Похоже, стоит навсегда зарубить себе на носу, что Эмир не только имеет замашки тирана, но еще и щедро любит разбрасываться просто так обидными и едкими фразами.

В санузле я умываюсь прохладной водой, и мою руки с мылом, чтобы убрать неприятное чувство после прикосновений Андрея. Когда я выключаю воду, в тишине помещения внезапно раздается громкое бурчание моего живота.

— Ого. — вырывается у меня, и я прикладываю к поясу штанов руку, обращаясь к ребенку в животе. — Я смотрю, тебе уже недостаточно моих привычных порций еды?

Несмотря на то, что я поела дома, то ли из-за беременности, то ли после бесконечных примерок вещей я снова голодна. Поэтому, когда я выхожу из туалета и мы с Эмиром проходим мимо фудкорта в торговом центре, я останавливаюсь у стойки с молочными коктейлями и произношу:

— Погоди. Я хочу это купить. — и, пока достаю из кармана пальто телефон, произношу продавцу за стойкой: — Дайте, пожалуйста, вон тот клубничный коктейль со сливками наверху.

— Я оплачу. — произносит Эмир, через мое плечо протянув руку с карточкой к терминалу, прежде, чем я успеваю отказать ему.

— Я все еще работающий человек и могу сама это сделать. — вздыхаю я, но Эмир полностью игнорирует мои слова.

Получив коктейль, и прислонившись к одному из высоких барных столов недалеко от кафе, потому что все сидячие столики либо заняты студентами, либо засраны и заляпаны, я пью, немного прикусывая нервно зубами соломку.

Честно говоря, это смахивает чем-то на свидание. Я выныриваю из своих мыслей, почувствовав эту странную атмосферу, и ненароком отмечаю, что проходящие одинокие девушки с интересом бросают взгляды на Эмира. Впрочем, даже девушки, у которых есть пара, тоже...

Почему-то это вызывает во мне злость. Разве не видно, что он стоит со мной? А если бы у нас на самом деле были чувства? Нельзя так смотреть на чужого мужчину!

— У тебя сливки возле рта. — слышу я голос Эмира, и тут же хватаюсь за лицо.

— Где?

— Левее.

— Я сама сотру, не вздумай меня трогать. — на всякий случай предупреждаю я. Не хватало еще повысить градус похожести этой ситуации на свидание.

— Я и не собирался. У тебя есть руки, сама сотрешь. Могу салфетки дать.

“Пф” — разочарованно комментирует моя другая сторона. — “Зря только боялась. Такой человек, как он, не умеет вести себя с девушкой романтично”.

— Надеюсь, ты помыла руки после туалета, прежде чем трогать лицо, а не как в прошлый раз.

— Эмир! — рычу я. Боже, я еще боялась, что он поступит, как заботливый мужчина?! Он-то? — Я всегда мою руки после туалета!

— Охотно верю. — он снова переводит на меня скучающий взгляд и останавливается им на моих попытках вытереть лицо. Внезапно повернувшись, он хватает меня за щеки, как хомяка, и я ошалело округляю глаза. — Я же сказал — левее, а не возле уха. Куда ты тычешь?

И, притянув меня ближе, он стирает большим пальцем мне что-то возле уголка губ, пока я смотрю на его лицо напротив.

— Ты-то помыл руки после моего бывшего?

— Пф. — хмыкает Эмир. — у меня есть влажные салфетки. Я ими вытер. Что, настолько неприятно вспоминать прошлые отношения?

— Есть такое. — признаюсь я.

— Тогда у меня для тебя плохая новость: от тебя сейчас несет его одеколоном.

Я принюхиваюсь к себе, и морщусь. Конечно, Андрей ведь хватал меня за плечи. Он вечно поливает себя какой-то вонючей дрянью, словно пытается пометить все в этом мире своим запахом.

— Ты отпустишь мое лицо, наконец? — интересуюсь я, потому что Эмир продолжает сжимать мои бедные щеки рукой, глядя на то, как я морщу нос, принюхиваясь. Его глаза чуть сужаются в ответ и он отвечает спустя несколько мгновений паузы:

— Наверное, да. Если я сейчас сделаю то, что хотел, из-за этого запаха у меня останутся странные ассоциации.

И он разжимает пальцы, отпуская меня и снова отстраняясь.

Я на несколько секунд зависаю, прежде чем вернуться к коктейлю. Что он вообще имел в виду?

Я быстро пытаюсь расправиться с коктейлем, потому что наше недосвидание меня напрягает. У меня ужасное ощущение, словно мы действительно парочка. Походы за одеждой, разговоры на территории фудкорта... Еще немножко — и меня окутает милое, мягкое романтичное облачко чувств, и на глаза упадут розовые очки. В такой атмосфере легко ненароком влюбиться, или, как минимум, испытать к человеку симпатию.

Но я не хочу таких чувств к Эмиру.

Мне становится немного жарко и я снимаю пальто, а после смотрю задумчиво на его бирку.

— Послушай. — вылетает у меня вопрос, который волновал меня все время, но из-за Андрея я про него просто забыла. — У тебя что, действительно настолько много денег, чтобы так бездумно тратиться на одежду?

— Тебе хватит. — следует лаконичный ответ, от которого сердце пропускает удар. Я поднимаю удивленно голову.

— Что?

— Тебе хватит. — разделяя слова, повторяет Эмир. — Можешь не переживать и покупать все, что необходимо. Вряд ли ты меня разоришь.

Мне хочется выйти в прохладное место, чтобы справиться со смятением, охватившим меня после этих слов. Но я просто отворачиваюсь и смотрю в сторону, стараясь, чтобы мое лицо не попало на глаза Эмиру. Кто там из моих знакомых говорил, что самое привлекательное в мужчине — это желание тратить деньги на женщину? Эти слова и впрямь просто тяжелая артиллерия против женского сердца! Ни разу не испытывала до этого момента настолько страшное оружие на себе, но вот Эмир доказал мне, что это работает.

— Мне не нужны твои деньги. — быстро произношу я, пока мои фантазии не унеслись в далекие дали.

Эмир в ответ издает смешок.

— Ну-ну.

— Что за “ну-ну”? Считаешь меня меркантильной и падкой на зеленые бумажки? — возмущаюсь я. Отлично. Слава богу, он только что нивелировал действие предыдущих слов, и я уже не настолько взволнована. Со злости я всасываю остатки коктейля и швыряю стаканчик в урну. — Можешь вернуть все эти вещи в магазин, я даже глазом не моргну. Вообще, ты меня привез сюда лишь для этого, или у тебя есть что-то более важное и интересное?

— Лия. — стоящий рядом Эмир внезапно наклоняется к моему уху, и я, скосив глаза, замечаю его усмешку. — Почему ты выпускаешь колючки по любому поводу? Я тебя не оскорблял. Все глубоко в душе любят деньги. По счастливому стечению обстоятельств, у меня они есть и я готов позволить тебе ими пользоваться. Тебе это не нравится?

— Мне это не очень нужно. Не все любят деньги. — я прикрываю глаза. — В мире есть вещи важнее этого. Например, забота и хорошее отношение. Вот, что я больше всего люблю в людях, и было бы лучше, если ты использовал именно это в общении со мной.

— Без денег жить трудно, а с трудностями портится характер. Так что деньги важнее. Не отрицай очевидное.

— Отодвинься. — вздыхаю я и ладонью пытаюсь отодвинуть Эмира, который близко настолько, что я чувствую его запах и тепло, исходящее от него. — Тебя наличие денег только сделало хуже.

— В чем это? — он игнорирует все попытки отстранить его, и моя ладонь бессмысленно продолжает толкать его плечо.

— Во всем! Я устану перечислять. Ты игнорируешь желания других людей. Мои особенно. Например, только что я попросила тебя отодвинуться. О других желаниях я даже уже не говорю — ты и сам их знаешь.

Эмир словно прислушивается к моим словам, и, наконец, отстраняется. Я мрачно кошусь на него, а он задумчиво смотрит в пространство перед собой.

— Если бы я не игнорировал твои желания — ты бы уже давным-давно исчезла. — произносит внезапно он, а у меня вырывается вздох.

— Я тебе не принадлежу, так что имею право исчезнуть. Но, если бы ты был другим, то я бы о таком не думала. Если бы ты, хотя бы, нормально расстался после той ночи, я бы нашла тебя и сообщила о ребенке... — Я случайно бросаю взгляд на время и замолкаю на секунду, а после перевожу тему. — Ты так и не ответил на мой вопрос: ты привез меня сюда только за вещами? Или у тебя были другое, более важное дело? Если честно, я дико устала после этих примерок. И хочу домой. У меня уже кружится голова и болит живот. — вру я.

— Вообще, только за этим. — отвечает Эмир. Его взгляд по-прежнему остается каким-то мрачным после нашего разговора. — Хотя я хотел еще зайти в пару мест, но если тебе плохо — я отвезу тебя домой. Как видишь, к части твоих желаний я прислушиваюсь.

— Вау. Спасибо хоть за это. — тяну я саркастично, и, развернувшись, направляюсь к лифту, который ведет на парковку. Но не успеваю сделать и шага, как Эмир продолжает:

— Вряд ли бы ты мне сообщила о своей беременности. Я хорошо тебя знаю. Так что, если у меня есть возможность запереть тебя и обладать тобой, пусть и не прислушиваясь к твоим желаниям — я лучше ей воспользуюсь, Лия, чем стану хорошим и буду смотреть на то, как ты сваливаешь.

— Ох ты, черт. — я прикладываю пальцы к переносице, сжимая ее. — Помолчи. Ты у меня мурашки вызываешь своими словами, ненормальный.

— Тебе лучше просто сдаться и стать моей женой. Тогда я покажу тебе другие черты своего характера.

— После всего сказанного тобой — никогда. — бормочу я, а Эмир нагоняет меня, поравнявшись.

— Ты же знаешь, что эти слова ничего не изменят.

Боже. Спасите меня кто-нибудь!

Я прокручиваю в голове уже план побега, ускоряя шаг, но останавливаюсь, когда охранник, какого-то черта торчащий возле лифта, тормозит нас жестом, прежде чем я успеваю потянуться к кнопке.

— Простите, проход вниз пока закрыт.

— Почему? — интересуется Эмир, а охранник косится вниз.

— Там сейчас полиция. Небольшое происшествие. Вы на машине? Пожалуйста, спуститесь на эскалаторе к выходу на улицу, и после вы сможете пройти на подземную парковку. Извиняемся за неудобства.

— Ладно. — Эмир кивает, пока я закатываю устало глаза. Сбежать от Эмира, вытолкнув его из лифта было неплохим планом, но даже мир, кажется, работает против меня. — Пойдем, Лия.

Слава богу, он молчит, пока мы спускаемся на ступеньках эскалатора вместе с толпой. Еще парочку его ненормальных заявлений я просто не выдержу и точно заявлю в полицию, или куплю тайно шокер и в следующий раз хорошенько встряхну его, надеясь, что разум встанет на место.

Даже не знаю, кто из мужчин, с кем я имела отношения, более ненормальный. Эмир или Андрей? Последний просто скотина с загонами, а вот Эмир периодически не на шутку пугает.

Двери передо мной разъезжаются и я замираю, глядя на стену дождя в метре от нас. Ливень настолько сильный, что перед входов в торговый центр уже плещется и пузырится большая лужа.

Ох, я не хочу...

Я не успеваю прикинуть, насколько мерзко мне будет ехать до дома в мокрой насквозь одежде — как на голове у меня оказывается пальто Эмира.

— Прикройся и пойдем. — произносит он.

Я думала, что они не приедут! Да у меня вообще встреча с родителями вылетела из головы!

Похоже, моя память по мере развития беременности, становится откровенно дырявой.

Развернувшись, я вытаскиваю обратно из машинки мокрую рубашку и пихаю ее Эмиру.

— Одевайся, срочно!

— Что? — переспрашивает он, сдвинув брови.

— Мои родители приехали!

Он цыкает и расправляет в руках рубашку, глядя на нее.

— Она же как из задницы, Лия.

— И что?! — еще немного, и я от паники начну размахивать руками. Да, рубашка действительно вся в заломах. Но... — Ты хочешь показаться перед моими родителями полуголым? У них после этого явно возникнут вопросы, что мы тут делаем!

— Ты взрослая девочка, какие могут быть вопросы? — хмыкает Эмир, пытаясь расправить складки. — По поводу твоей беременности у них не возникло вопросов? Или...

Он делает паузу и иронично поднимает на меня взгляд.

— Они что, не в курсе?

Я закатываю глаза.

— Нет.

— Ты смешная. Будешь скрывать внука до самого рождения?

— Это не твое дело, Эмир. Быстрее оденься! Если что — мы с тобой случайно встретились и ты просто меня подвез... нет. — я бросаю взгляд на коробку из-под мультиварки, которая уже стоит давно и у меня никак не доходят руки ее выкинуть. — Ты мне помог поднять мультиварку наверх. И все.

— И что дальше? Мне уйти в мокрой рубашке? — хмыкает Эмир. — Ты, кстати, сама предложила ее посушить.

— Планы изменились. У тебя тоже такое бывает. — парирую я, и пока Эмир медленно, словно пытаясь меня взбесить, возится с пуговицами на манжетах, я хватаюсь за пуговицы его рубашки, и быстро начинаю их застегивать. — Попробуй только что-нибудь им сказать, и я...

— Скажу, что мы встречаемся и скоро поженимся.

— Что? — вскидываюсь я. — Эмир, ты офигел?

— Или же, если попытаешься это опровергнуть, случайно расскажу что-нибудь про твою беременность. — усмехается он.

Арррр... Мне хочется закрыть обреченно глаза. Эмир... откровенно нехороший человек. И совершенно этого не стесняется. Шантаж, запугивание, силовые методы — все это для него вещи привычные.

— Черт с тобой. — произношу я, потому что у меня нет времени спорить. Если моя мама с отцом узнают про то, что я забеременела неизвестно от кого — мне скушают весь мозг.

Если Эмир хочет сыграть в пару — пожалуйста. В конце концов, я могу потом сказать маме и папе, что внезапно рассталась с ним. Да хоть сегодня же вечером.

“Скажу, что он ковыряет в носу и носит носки с дырками” — мысленно подвожу я итог. — “ Работает в Макдональдсе, по выходным пьет и жарит шашлыки во дворе, и живет в сарае. Мой отец сойдет с ума от такого и первым поздравит меня с расставанием”.

— Все. — закончив с пуговицами, я хлопаю ладошкой по груди Эмира, и ловлю его странный взгляд. — Веди себя хорошо, или я опозорю тебя перед всеми.

— Интересно, как тебе это удастся?

— У меня хорошая фантазия. — фыркаю я. Из коридора снова несется нетерпеливая трель, и я бегу открывать дверь.

Повернув ключи, я распахиваю дверь и на пороге вижу усталую, но улыбающуюся маму. В руках у нее одна сумочка.

— Папа сейчас из машины заберет гостинцы и поднимется. Ты чего так долго? — интересуется весело она, приглаживая мокрые, уже седеющие волосы, убранные в пучок. Сделав шаг, она наклоняется и целует меня в щечку, после чего я тихонько произношу:

— Я не одна, мам.

Она тут же выпрямляется, оглянувшись, и замечает Эмира — я вижу это по расширившимся глазам.

— Ох! — выдает она. — Простите, дочь меня не предупредила. А вы...?

— Добрый вечер. — произносит Эмир, и я стреляю в него взглядом — у него становится такой вежливый и бархатный голос, что даже на него не похоже. Брр... мурашки по коже! — Меня зовут Эмир. Мы с вами знакомы.

Мама хлопает глазами.

— Да? Имя действительно знакомое, но я...

— Мам, он учился со мной в школе. — перебиваю ее я, чтобы побыстрее закончить со знакомством. — Потом он ушел. Мы случайно встретились и...

“... он помог мне поднять мультиварку и уже уходит” — хочу я закончить свою легенду, и поскорее выпроводить Эмира, пока он не ляпнул про наши “отношения”, как мама меня обрывает, приложив руку к груди:

— Ах, Эмир! Точно-точно, помню такого. Вы с Лией дружили, и ты помогал ей с уроками. Помню-помню, я еще оладушки вам жарила, когда ты приходил. А жил ты в соседнем дворе! Вот это ты вырос. — она восхищенно осматривает Эмира, совсем позабыв ко мне. Более того, она подходит к нему, оставив меня торчать на пороге с открытым от шока ртом! — Был такой худенький, а теперь настоящий мужчина!

— Мам...

— Да погоди ты! — отмахивается она от меня, и берет Эмира за руку, а я чувствую, как мои брови лезут на лоб. — Как ты? Слышала, что произошло с твоими родителями. Трудно было? Прости за вопрос, но тогда это так неожиданно случилось...

— Все в порядке. Поначалу было трудно.

— Бедный мальчик. Жаль, что мы не могли ничего с этим поделать или как-то помочь. Лия так сильно по тебе скучала, что долгое время говорила только о тебе.

Судя по тому, что мои щеки начинают гореть так, словно на них намазали жгучий перец, я покраснела, как помидор. Боже, мама! Помолчи!

Эмир бросает на меня странный взгляд. Я отворачиваюсь. Похоже, он теперь будет мне это припоминать. Я правда очень скучала по нему, несмотря на то, что он с какого-то момента старался меньше со мной общаться и я уже начинала сомневаться в крепости нашей дружбы.

— Я тоже по ней скучал. — внезапно просто отвечает Эмир. “Врун!” — кричу я мысленно. Скучал, как же! То-то при нашей второй встрече он первым делом пытался избавиться от меня!

— Ох, а ты чего такой мокрый? Насквозь прямо! Под дождь попали? — мама поворачивается ко мне, и гневно сверкает глазами. — Лия! Быстро закинь в сушку его вещи! Он же простудится, как ты можешь просто стоять и смотреть на его мокрую одежду?!

— Мам... — пытаюсь я ее остановить, но уже поздно. Кажется, все пошло не по плану. Эмир задел какие-то струны ее души, и мама включила режим "опеки". Это катастрофа для меня. Я хотела выпереть его побыстрее, а не все это!

— Не мамкай. Тебе не стыдно?

— Все в порядке, — произносит внезапно Эмир. — у меня нет сменной одежды, чтобы отправить в сушку эту. Несмотря на то, что мы с Лией в отношениях, я не могу позволить ходить перед ней без одежды.

“Чего-о?” — возмущенно вопит в голове мое сознание. Что. За. Чушь. Порет Эмир?! Пять минут назад он ходил передо мной без рубашки и его это ничуть не смущало! Да перед кем он играет...?!

Мама внезапно розовеет, во все глаза глядя на него.

— В отношениях? — эхом повторяет она. — Ох, понимаю... — она бросает на меня вопросительный взгляд, и я с ужасом понимаю, что разговора с ней мне не избежать. Она будет меня пытать. “Почему я об этом слышу впервые?” — говорит ее взгляд.

Внезапно рядом со мной открывается дверь и с тихим “уххх”, папа переступает через порог, таща в руках два тяжелых пакета.

— Ну и ливень... — бормочет он, встряхивая короткостриженой головой, и рассыпая во все стороны капельки. — Лий, мы тебе тут рыбку привезли, и овощей с дачи... Мать закрутки сделала. Рыбку заморозишь — на всю зиму тебе хватит. Еще и ягоды насобирали с грибами. Ты это...

Он внезапно поднимает взгляд и замирает, уставившись на Эмира. Я нервно закусываю губу.

— Пап, это...

— А ты что здесь делаешь? — произносит в шоке отец, и я вздрагиваю.

Как это — “ты что делаешь?”. Почему он так говорит с Эмиром?

— Встречаюсь с вашей дочерью. — приподняв бровь, отвечает Эмир совершенно спокойно, а я таращу глаза от шока. Боже, а подари мне такие же стальные яйца, чтобы я могла, не моргнув глазом, сообщать и своим и чужим родителям об отношениях.

Папино лицо в этот момент сереет.

— Пап? — недоуменно вырывается у меня. Отец мрачнеет на глазах, а потом ставит пакеты на пол и берет меня под локоток.

— Пойдем-ка на пару слов, Лий.

— Но... — я растерянно смотрю на Эмира и маму, а папа, не дождавшись, пока я зашевелюсь первая, берет меня под локоток и уводит в комнату, где я сплю, прикрыв за нами плотно дверь. — Пап, что случилось?

Отец, тяжело вздохнув, садится прямо в одежде на мою постель. От этого у меня изгибается бровь. Мой строгий папа, который работал раньше в полиции, и рьяно относился к чистоте и порядку, садится в уличной одежде на постельное белье?!

— Что он здесь делает? — строго интересуется отец, а я развожу руками.

— Пап, ну привет. Это Эмир, мой бывший одноклассник. Не помнишь его? Он помог мне... мультиварку затащить. И все. — краснею я, понимая, что Эмир соврал уже про наши отношения и мне придется либо сейчас же с ним расставаться, чтобы папа больше не поднимал эту тему, либо придумывать перед папой подробности наших отношений. — На самом деле мы только начали встречаться, не подумай ничего такого...Вчера. Он вообще уже уходит!

— Я помню твоего бывшего одноклассника. — папин тон становится все мрачнее и мрачнее с каждой секундой.

— Ну, вот!

— А ты хоть знаешь, кем он работает, Лия? Что он тебе рассказывал?

— Бизнесменом? — предполагаю я, а отец в этот момент с глухим хлопком бьет себя по коленке.

— Елки-палки, Лия! Бизнесменом! — восклицает он, сверкнув глазами. — Да когда я еще работал в полиции, а моя милая, добрая дочка котиков в приюте подкармливала, у этой чертовой уличной шпаны уже руки были по локоть в грязи и крови!

— Что? — ошарашенно шепчу я, а папа подскакивает с кровати, начиная мерить комнату шагами.

— И если бы не Ямпольский, этого ублюдка мелкого уже тогда можно было бы посадить на такой срок, что вы бы по сей день не встретились. Поэтому ты звонила мне и задавала странные вопросы? Лия! Ты что, сумасшедшая?

— Да я... — пытаюсь я подобрать слова, но ничего в голову не идет.

— Что ты? Что ты? Послушай. — отец проводит рукой по лицу, словно снимая усталость. — Я понимаю, что ты девочка добрая, и этот ублюдок наверняка напел тебе в уши о своем трудном детдомовском детстве, а ты его пожалела по старой памяти. Я тоже помню его до смерти приемных родителей, но поверь, тот мальчик, и теперешний ублюдок — просто совершенно разные люди. А Ямпольский — не добрый дядя-наставник Эмира, как он мог рассказать, а самый опасный черт в этом городе.

— Он мне ничего не пел. — у меня дергается глаз.

— Так какого черта ты делаешь рядом с ним? — смотрит на меня сквозь пальцы отец. — Лия? Никогда не поверю, что ты начала просто так встречаться с таким человеком, зная всю правду! Что вы с ним делаете?! И как встретились?!

— Да мы просто немного общаемся... — бормочу я. — Встречаться вчера начали, и у нас ничего не было. И, эээ... еще я немного подрабатываю у него няней на время моего отпуска. Он очень хорошо платит. Он опекает дочку Ямпольского, вот я и звонила спросить об этом человеке...

— НЯНЕЙ?! — рычит, словно раненный вепрь, отец. — Для дочери Ямпольского?! Да если у него действительно есть дочь, то ты хоть представляешь, во что ввязалась?! После смерти от Ямпольского осталось просто тонна наследства, за которое не стыдно и убить! За время жизни он собрал вокруг себя кучу людей, одни отмороженней других, а твой Эмир вообще был его любимчиком! А теперь среди них раскол и они скорее переубивают друг друга, чем дадут кому-то управлять всей этой шайкой и распоряжаться деньгами.

Я в шоке смотрю на покрасневшего отца, переваривая сказанное. Он опускает воздетые к потолку руки и бормочет:

— И вот ты трешься возле этого отморозка, и еще нянчишь дочку Ямпольского, не боясь, что тебя грохнут. Нет, не будет такого. Где мой пистолет? Я сейчас сам его грохну...

— Папа! — в панике кричу я, хватая его за локоть. — Ты что, с ума сошел?!

— Отстань! Я пошел в машину, там у меня лежит оружие. Если моей дочери пудрят мозги, рискуя ее жизнью, я лучше вышибу этому ублюдку мозги сам, и отсижу положенный срок. А ну, отпусти, Лия! После этого я положу тебя поперек лавки и высеку, чтобы в следующий раз думала своей головой!

В этот момент я слышу, как открывается в комнату дверь и мы с папой синхронно поворачиваем головы. На пороге стоит Эмир, холодно глядя на все это и сложив руки на груди.

— Если у вас есть ко мне претензии — выскажите лично мне, а не рычите на Лию. — произносит он, а отец с шипением выдыхает сквозь зубы.

— Ты!..

— Что я?

С кухни доносится звук льющейся воды и пение мамы, а еще с шумом работает вытяжка. Видимо, мама решила почистить и пожарить рыбу, и хорошо, что она не слышит из-за этого все разборки.

— Закрой дверь. — мрачно произносит отец, будто бы немного успокоившись. — у матери слабое сердце, и не дай бог она узнает, с кем встречается наша дочь.

— Лия, тебе тоже лучше выйти. — Эмир кивает в сторону двери. — Мы поговорим немного.

— Да вот еще. — подпрыгиваю я. Уйти, оставить их и позволить поубивать друг друга? — Я остаюсь.

— Строишь из себя рыцаря? — рычит отец. — Нет, пусть она останется. Думаю, Лие будет интересно послушать, как ты жил после смерти приемных родителей.

— Пап, это не та тема, которая...

— Помолчи! Уверен, что он это от тебя скрыл. Давай, Эмир! Тебя забрали в приют, а спустя полтора года после этого ты избил директора до полусмерти, что тот остался инвалидом, и сбежал, верно? Я правильно говорю?

— Да, это было так. — спокойно подтверждает Эмир, а я чувствую, как у меня холодеют руки и быстро бьется сердце. Что? Маленький Эмир был на такое способен?

— После этого тебя искали с полицией, а ты прятался по всяким притонам и подвалам. Воровал, бродяжничал, работал на всяких отбросов — занимался подделкой денег, обналичивал краденые карточки, перевозил оружие и даже занимался вымогательством. Я правильно рассказываю?

— Да, все было так. — снова подтверждает Эмир, и его ледяное спокойствие меня ужасает. Он действительно не врет. Он занимался всем этим, будучи ребенком?

— Тьфу, — плюется в воздух отец. — Слышала, Лия? Я не говорил тебе и матери об том, лишь бы не расстраивать, но вот во что превратился нормальный ребенок. В полиции тогда хорошо его знали, и рано или поздно поймали бы и посадили. Ну или прибили бы — у него в конце концов начались крупные проблемы. И если бы не Ямпольский, подобравший его...

Отец фыркает.

— Позволил из уличной шпаны превратиться в игрока покрупнее. Отмазал от всех преступлений, отмыл, обул и пошел твой Эмир заниматься бизнесом под прикрытием влиятельного человека. А все равно уже не отмыться от прошлого. Да и Ямпольский был на руку нечист, и только бог знает, что он еще там творил, о чем полиция не знает или молчит. Так что, Эмир, уходи отсюда подобру-поздорову и больше никогда не приближайся к Лие. Не заставляй меня нервничать и искать пистолет.

— Сожалею. — произносит Эмир с улыбкой и опустив на секунду глаза. — Но Лия мне нравится и я никуда не денусь.

Ох... мне хочется упасть на кровать и посидеть, пока головокружение не пройдет. Отец становится от ярости настолько бордовым, что я боюсь в этот момент даже не знаю чего: то ли того, что папу разобьет инсульт, то ли того, что он реально не выдержит и пристрелит Эмира.

В этот момент в комнату внезапно отворяется дверь и заглядывает улыбчивая мама с полотенцем в руках.

— Чего вы тут сидите? — спрашивает она, вытирая руки от капель воды. — Я там уже стол накрыла. Мы поедим и поедем уже, не будем молодежь отвлекать. Давайте-давайте, поднимайтесь. Эмир, ты тоже.

— Спасибо. — вежливо произносит Эмир, а я слышу, как скрипит зубами отец, но молчит. Понятно, он не станет выяснять отношения при маме. А Эмир не собирается сам уходить.

Ох, черт. Это будет самый напряженный ужин в моей жизни и я даже не представляю, чем он закончится.

— Дорогой. — произносит моя мама спустя полчаса, когда отец берет со сковородки уже очередную порцию рыбы. — Это уже четвертая добавка. Может, ты оставишь Лие немного?

— У нее в морозилке теперь куча рыбы. — бухтит отец. — Пожарит еще.

Я нервно ковыряю вилочкой крошки на тарелке, чувствуя, что скоро поседею от напряжения. Папа явно не собирается уходить домой раньше Эмира и изо всех сил тянет время. Ему не станет плохо от такого количества еды? Все же, врач прописывал ему диету...

Похоже, мама думает о том же, потому что она решительно забирает у папы тарелку и ставит ее в холодильник.

— Ну, хватит. Нам уже пора ехать домой, а тебя так разморит и ты за рулем уснешь. Да и Эмира задерживаем. Лия, ты б взяла у парня рубашку и закинула бы в сушилку... а то простынет.

— Ой. — отец с шумом выдыхает, откидываясь на спинку стула и поглаживая демонстративно живот. — Знаешь, а меня уже разморило. Как-то неохота ехать никуда в ночь, да и дочь мы давно не видели. Лия, постелишь нам? У тебя переночуем.

— Какое “постелишь”? — всплескивает руками мама. — Володь, ты с ума сошел? У Лии одна кровать и раскладушка! Мне шею потом опять лечить месяц. Хочу лечь на свой ортопедический матрас и нормально отдохнуть. Собирайся давай!

— Что-то мне плоховато...Никуда не поеду.

— Володя!

Эмир, тем временем, откладывает в сторону вилку, и вытирает салфеткой руки.

— Спасибо за угощение, но мне тоже уже пора. Не буду мешать. Лия, проводишь? — вежливо говорит он, и мама тут же поворачивается к нему с лучезарной улыбкой, под аккомпанемент скрипа папиных зубов:

— Эмир, ты не простудишься? Надо было просушить рубашку, а мы вас с Лией отвлекли. Мы сейчас уже уедем, и ты можешь не стесняться...

— Все в порядке. На работе переоденусь.

— Я пойду, провожу. — коротко говорю я, тоже отодвигая тарелку и поднимаясь из-за стола. Когда мы с Эмиром покидаем кухню, я случайно замечаю мамин сердитый взгляд, судя по всему, требующий от отца объяснений по поводу его поведения.

— Похоже, твой отец серьезно настроен не допускать нашего с тобой общения наедине. — с усмешкой произносит Эмир, снимая с вешалки такое же промокшее насквозь пальто, которым я прикрывалась на улице. — Что же будет, когда он узнает обо всем...

— Эмир! — шикаю я, покосившись в сторону кухни. — Потише.

— Я не сказал ничего конкретного. Расслабься.

Мы выходим в подъезд. Я спускаюсь по лестнице, и думаю о том, что у отца действительно есть основания для такого поведения, и я даже не могу его в этом винить. Про Эмира он рассказал не самые приятные вещи. И сам Эмир, похоже, не желает как-то пояснять сказанное. Он ничего не отрицал и перед отцом, и сейчас молчит. Любой бы попытался оправдаться, лишь бы выглядеть в глазах другого человека получше.

Дождь на улице уже заканчивается, и только редкие капельки иногда падают с неба. Когда мы приближаемся к машине Эмира, я не выдерживаю:

— Ты не хочешь как-то объясниться?

Он, уже было потянувшийся к ручке, чтобы открыть дверь, оглядывается на меня.

— По поводу чего?

Ха! Он серьезно?

— Эмир, по поводу того, что сказал мне отец. Такое чувство, будто бы он рассказал пару забавных историй из детства, и только. — произношу я. — И ты поэтому такой спокойный.

— Часть ты и так знаешь, остальная часть — правда. — он разворачивается, и, скрестив на груди руки, смотрит на меня. — Поэтому, какие объяснения тебе нужны, Лия?

Мне хочется вздохнуть. Эмир просто мастер прямолинейности.

— Я не думаю, что такой ребенок, каким был ты, без причины избил бы директора и подался в преступники. У моего папы уже профдеформация, поэтому он неспособен ни на сочувствие, ни на эмпатию к тем, кто нарушил закон. — все же, вздыхаю я. — Но я — не мой папа, поэтому могу попытаться понять тебя, и не надо заминать тему... Что? — я запинаюсь, потому что после этих слов у Эмира появляется улыбка.

— Лучше сочувствуй себе, Лия.

— Что? — у меня приподнимается бровь.

— Даже если у человека есть причина совершить преступление, он все еще может остановить себя. Если же он продолжает это делать снова и снова — ему точно сочувствие и понимание не нужно.

— Эмир... — я чувствую, как у меня дергается веко.

— Что? — он хмыкает. — Ты настолько добрая, Лия, что мне даже не хочется рассказывать, что происходило в том детском доме, чтобы тебя не расстраивать. Доброта — плохая черта характера, но даже с ней можно прожить в этом мире. Правда, не со мной, потому что в таком случае ты будешь часто разочаровываться. Поэтому я хотел держаться от тебя на расстоянии, но вышло все иначе. И кому тут нужно сочувствовать?

Что за человек? Мне хочется его стукнуть, но я просто прикрываю глаза, возвращая себе спокойствие.

— У тебя совсем нет совести, Эмир. И я даже знаю, что ты сейчас со мной согласишься.

— Немного есть. Я же не хотел разрушать твой уютный привычный мирок.

— Все, езжай, куда ехал. — начинаю злиться я. — И можешь позабыть про наши выдуманные отношения. С таким бессовестным настроем, вроде твоего, мой отец будет охранять меня с пистолетом в руках. Если не хочешь умереть раньше времени — молчи про мою беременность и признайся уже, что ты мой работодатель, и только. Не заставляй моего папу лишний раз тревожиться.

— Конечно. — Эмир прикрывает глаза, подозрительно соглашаясь со мной всем своим видом. — Как скажешь. До завтра, Лия.

И как только я собираюсь отвернуться, чтобы уйти, Эмир неожиданно наклоняется прямо к моему лицу и прикасается легким поцелуем прохладными губами. Я в шоке округляю глаза, глядя на этого наглого, красивого человека напротив. Поцелуй выходит мягким, и бережным. Почти невинным. Будто бы мы оба студенты, и как раз наступила пора нашей первой влюбленности.

— Ты... — вырывается у меня. — Что... делаешь?

Эмир в ответ приоткрывает глаза. В них ни капли стыда или смущения.

— Ты же сказала, что я бессовестный. Соответствую.

Он выпрямляется, а я чувствую, как краска резко заливает мое лицо. Хотя он едва прикоснулся ко мне, я все равно еще чувствую на губах след его поцелуя и легкое тепло после его дыхания.

— У тебя отлично получается. — я оборачиваюсь на окна дома, и вижу стоящего на балконе отца с мрачным-премрачным, набыченным видом, словно он готов сейчас же сорваться и пойти рвать голыми руками Эмира. Да, черт! — Вот ты гад, Эмир. Проваливай!

Фыркнув, я быстро покидаю двор, направляясь в подъезд.

Спустя минуту я слышу, как машина Эмира заводится и уезжает тоже, оставив меня в полной тишине и одиночестве справляться со странным трепетом в сердце, который я пытаюсь заглушить злостью на выходку этого ужасного человека.

— Поехали уже, Володя! — рычит мама с лестничной площадки, пока папа замирает на пороге и нравоучительно поднимает палец, чтобы в очередной раз что-то сказать. У меня уже рефлекторно закатываются глаза после этого жеста.

— Я забыл, кстати, рассказать про мою одноклассницу, которая в девяностые по глупости закрутила роман с одним типом из Питерской ОПГ... — отец резко вздрагивает, не закончив и хватается за затылок, обернувшись. — Лена! Ты там чем меня приложила?

— Запеканкой Лииной. — фыркает мать. — Что у тебя за вечер жутких историй? Давай, потопали уже.

— Как отец, я должен рассказать дочери все, что знаю из своего опыта, чтобы она...

— Володя!!!

— Все, ладно. Лия, по телефону поговорим. — папа зыркает в мою сторону очень строгим взглядом, а я вздыхаю.

— Пап, прекрати. Не хочу я об этом говорить по телефону. Все у меня будет нормально.

— Ничего не нормально...! — снова заводится отец, но его тираду прерывает мать, дотянувшаяся рукой до моей двери и захлопнувшая ее перед носом отца. Мне остается только повернуть ключи в замке и приложиться лбом к прохладной деревянной поверхности, чтобы немного остудить гудящую голову, пока с лестницы доносится топот родителей и приглушенные переругивания.

Я ценю папино беспокойство и то, что он мне рассказал про Эмира... но мне бы хотелось дальше разобраться с ситуацией без его помощи и страшных кровавых историй из жизни сотрудника полиции. Мне и без них ясно, что Эмир не самый добрый и положительный в мире человек, и некоторые плохие черты характера он мне уже несколько раз продемонстрировал.

Оставив дверь в покое, я иду на кухню и там закидываю всю посуду в раковину, а после, опираясь локтями на подоконник, смотрю в темное, пасмурное небо за окном.

И что же такого произошло в прошлом Эмира, что из хорошего, умного парня он вырос таким?

Если бы мне кто-то сказал, что он станет преступником — я бы посмеялась, потому что иногда, вспоминая школьные годы, я представляла повзрослевшего Эмира кем-то вроде программиста — серьезным, ответственным, молодым, высоким и худым мужчиной, с очками на лице и проблемами в социальном плане.

Но вместо этого, спустя много лет я встретила высокого и широкоплечего человека с красивым, спортивным телом, острым языком, проблемами с законом в прошлом, окруженного кучей людей и склонного доминировать во всем.

Да-а. Неожиданность...

Телефон внезапно вибрирует и я бросаю взгляд на экран. Это же Карина, моя напарница. Что-то случилось на работе?

“Лий, привет! Как ты? Я знаю, что у тебя отпуск, но у меня завтра назначена небольшая операция по-женски. Мне нужно хотя бы полдня, чтобы очухаться, не могла бы ты подменить меня, если ты нормально себя чувствуешь?”

Полдня?! Я возмущенно хватаю телефон. Что она за человек?!

“С ума сошла? Бери столько дней, сколько нужно. Я подменю тебя”

“Мне полдня хватит, правда. Ты беременная, тебе сложнее, так что не возникай!”

“Прекрати. Я уже нормально себя чувствую, и у меня как раз освободилось время. Так что бери хотя бы пару дней, я отработаю за тебя. Даже не спорь.”

“...Ладно. Спасибо тебе большое Т_Т”

Я откладываю телефон в сторону. Карина всегда меня выручала, даже в ущерб своей зарплате и собственному отдыху, так почему я не должна в ответ поступить так же? К тому же, неплохо было бы проветрить голову после работы няней у Эмира. Я уже немного соскучилась по магазину и праздничной, оживленной атмосфере в нем.

“Вжж” — снова издает звук телефон. В первую секунду я думаю, что это снова напарница, но потом чувствую, как глаза снова закатываются к потолку. Папа!

Какого черта! Разве он не должен быть сейчас за рулем и внимательно следить за дорогой, чтобы не подвергать себя и маму опасности?!

— Алло? — мрачно произношу я в трубку, приняв вызов.

— Ты хорошо закрыла дверь?

— Просто отлично. На замок, пап.

Он шумно и недовольно пыхтит в динамике.

— Надеюсь, твой новый избранник не приезжает к тебе в гости по ночам? Не то, чтобы я лезу в личную жизнь дочери, но он мне совершенно не нравится, поэтому...

— Пап, спокойной ночи. — устало прерываю его я. — Я, кстати, зарядку от телефона потеряла, так что он сейчас сядет. Завтра найду. Пока.

И, сбросив вызов, отключаю телефон совсем.

Фу-ух...

Как-то не ожидала я такого внимания к моей личной жизни со столько-то лет. Отец, конечно, считал нужным высказывать свое мнение по поводу того же Андрея, но не так сильно напрягался, как с Эмиром. Тут он словно с цепи сорвался. Я снова ощущаю себя шестнадцатилетней.

Решив отвлечься, я начисто убираю все в кухне, подбираю заранее интересную книжку в интернете, и, оставив планшет лежать на свежем постельном белье, ухожу расслабляться в ванную с пеной.

Не буду забивать голову мыслями и переживаниями. Кем бы не был Эмир, мой план остается прежним: накопить побольше денег и не дать ему считать себя отцом и лезть в мою жизнь.

В конце концов, он богатый и яркий мужчина, легко заводящий отношения на одну ночь, а я обычная Лия. Рано или поздно ему наскучит крутиться рядом со мной, или я задену его эго, вынудив отступить и потерять ко мне интерес. Мужчины даже красивых женщин ленятся долго добиваться, а тут...смысла никакого нет. Эмир явно вскоре встретит кого-то интереснее и решит, что ребенок ему только помешает строить отношения.

Выйдя из ванной, и надев новый комплект из шортиков и топа для сна, я бросаю взгляд на время. Ого, уже ночь! Долго же я расслаблялась в ванной. Но, честно говоря, мне стало намного легче, и я даже не уверена, что осилю чтение, потому что меня клонит в сон.

Только я направляюсь в спальню, как спокойную ночную тишину квартиры прерывает резкий дверной звонок.

Я вздрагиваю. Что это? Только не говорите, что папа совсем сбрендил и решил приехать, разозлившись из-за отключенного телефона! Или у соседей что-то случилось? Кажется, я слышала, как где-то долго плачет ребенок, который должен уже спать в такое время. Может, кто-то пришел одолжить лекарств или позвонить в Скорую?

Я подхожу к двери и, повернув ключи, открываю ее, совсем позабыв, что я в одних шортах и майке.

— Эм... — вылетает у меня, когда мой взгляд падает на высокую фигуру Эмира.

Он, похоже, все же переоделся. Хотя, белые рубашки не сильно отличаются друг от друга на первый взгляд, но эта точно другая — заметно по ткани. И по пуговицам — верхняя из них, кстати, небрежно расстегнута. Да и вообще Эмир выглядит как-то растрепано, словно очень спешил сюда. Я поднимаю глаза выше.

Похоже, он в бешенстве... Что с его лицом? Тихонько откашлявшись, я произношу:

— Знаешь, уже поздно. Я собиралась спать, так что за чем бы ты не приехал, давай отложим это на завтра.

И собираюсь закрыть дверь, как рука Эмира резко останавливает ее.

— Какого черта у тебя телефон выключен?

— Отпусти дверь. — я тщетно пытаюсь ее закрыть, потому что торчать перед Эмиром в таком виде мне неудобно. — Я не хотела ни с кем общаться и собиралась спать, вот и выключила. Не понимаю, как это тебя касается.

Он тихо цыкает, посмотрев в сторону.

— Я думал, с тобой что-то уже случилось. Я пытался связаться с тобой два часа. Даниил сказал мне, что ты даже не спросила его насчет Арины.

Ох. Я чувствую, как краска заливает мое лицо. А вот это стыдно. Я настолько вымоталась за сегодня, что забыла о том, что надо было написать Даниилу. Я бы наверняка вспомнила об этом перед сном, но все равно со стороны теперь выглядит некрасиво.

— Ты что, из-за этого прилетел сюда? — пытаюсь я сменить тему, а Эмир неожиданно отодвигает меня и нагло заходит в коридор, ставший сразу каким-то маленьким и тесным.

— Да. Пожалуй, переночую сегодня у тебя. — отвечает спокойно он, а у меня брови лезут на лоб.

Что?! Какого черта ему пришла в голову такая гениальная мысль?!

— С ума сошел? И кто же тебе позволит у меня переночевать? — возмущенно интересуюсь я, но замолкаю, потому что Эмир внезапно кладет мне ладонь на лоб, убрав часть волос с лица.

— Почему ты красная и горячая? Ты все-таки заразилась?

— Эмир... я из ванны. Прекрати. — я произношу это слишком быстро, потому что меня смущает его жест. Он так похож на естественный акт заботы друг о друге в отношениях, но дело в том, что я, во-первых, прекрасно знаю “темную” сторону Эмира, не склонную к заботе, а во-вторых, ему, по идее, сейчас не перед кем притворяться. А он все еще играет. Это бесит.

— Ты принимала горячую ванну, будучи беременной? — он толкает меня в лоб, заставляя задрать лицо, и я ошалело хлопаю глазами, глядя на него. На его лицо, так близко находящееся ко мне.

— Успокойся. Я сделала себе разогревающую маску, а воду я налила теплую. — Я отталкиваю руку Эмира в сторону. — Не понимаю, почему я перед тобой оправдываюсь, если честно. Ты вообще должен быть сейчас с той стороны двери, Эмир.

— Нет, не должен. Иди ложись. — он, похоже, полностью решает проигнорировать все правила приличия и просто мимо меня направляется на кухню. Мне приходится круто развернуться и побежать за ним. Почему-то все слова возмущения пропадают от такого поведения. — Можешь мне не стелить, я посплю на кухне. У тебя есть кофе?

— Эмир, это уже наглость. — произношу я, когда он садится на стул и как-то странно шарит рукой по столу, а потом растерянно смотрит на него. — Знаешь такое слово?

— Впервые слышу. У тебя нет телевизора?

Я складываю руки на груди.

— Естественно, нет. Это сразу заметно. По-твоему, где я его прячу? В шкафу? Боже, при чем тут телек? — Я зарываюсь пальцами в волосы. — Послушай, ты не можешь вести себя так, словно мы по-настоящему пара. Уходи.

— Разве? Мы по-настоящему пара, Лия, потому что скоро поженимся. Пора уже привыкать друг к другу.

Черт. У меня начинает болеть голова от злости. Я и так собиралась лечь спать позднее из-за встречи с родителями, так теперь из-за появления Эмира мой сон отодвигается на неопределенное время. А мне завтра подменять Карину. Если я не высплюсь и буду разбитой...

Я разворачиваюсь и мрачно иду в коридор. После, взяв пакеты, в которых лежала купленная Эмиром одежда, я возвращаюсь на кухню и швыряю их прямо ему на колени. Часть из них тут же падает и одежда рассыпается.

— Выметайся. — произношу я твердо, пока Эмир опускает взгляд и смотрит на этот беспорядок. — И вот это забери. Можешь удалить мой номер телефона и больше никогда не приближайся ко мне. Даже если ты будешь использовать угрозы, я не изменю свое решение, потому что ты достал меня, Эмир.

— Успокойся. — произносит он, вздохнув, а я беру со стола телефон.

— Как бы не так. Пойду позвоню отцу. Надеюсь, он найдет людей, которые смогут если не остановить тебя, то устроить проблемы...

Я не договариваю, потому что Эмир будто вырастает у меня за спиной, перехватив за запястье руку, в которой я держала телефон. Я стискиваю зубы.

— Эмир, если ты сейчас даже похитишь меня, я найду способ сообщить в полицию. Даже если у тебя куча денег и есть власть, ты не сможешь все замять. Нужна ли тебе такая головная боль из-за какой-то случайно беременной девушки?

— Послушай, что я делаю не так? — несмотря на то, что я ожидала от Эмира каких-то грубых действий, он задает всего лишь один вопрос, но этот вопрос поражает меня до глубины души. Я с широко открытыми глазами оборачиваюсь на него.

— Что?

— Я спросил — что я делаю не так, что ты каждый раз пытаешься порвать со мной?

У меня вырывается смешок. Он серьезно?

— Да ты все делаешь не так, Эмир. Все твое поведение — это сплошные красные флажки.

— Какие еще красные флажки?

— Боже. — свободной рукой я тру переносицу. — Конечно, такой как ты вряд ли слышал это выражение. Тревожные звоночки в отношениях. Так вот рядом с тобой, Эмир, уже звучат не звоночки, а бьют целые колокола.

— И мне по-прежнему ни хрена не понятно, Лия. У нас было нормальное свидание, в котором я выполнял все твои желания. Я даже не нагрубил твоему отцу. Так что не так?

— Отпусти мою руку. — мои глаза закатываются от раздражения, и Эмир будто бы нехотя разжимает пальцы. Я, зажав телефон в одной руке, начинаю загибать пальцы на другой. — Ты не выполнял мои желания, Эмир, ты тешил в первую очередь свое самолюбие, это во-первых. Далее — шантаж. Запугивание. Игнорирование моих слов. Ты открыто сказал мне, что не исправишься. А сейчас и вовсе заявился в мой дом и не хочешь уходить.

Я вздыхаю, сделав паузу.

— Мне страшно находиться рядом с тобой. Если сейчас ты почему-то решил, что я твоя цель, то потом тебе это наскучит, а мне придется восстанавливать свою жизнь из руин, устроенных твоими руками.

— И кто тебе сказал, что мне наскучит? — Эмир приподнимает бровь, а я хочу зарычать на него.

— Боже, Эмир, я не двадцатилетняя дурочка, и вряд ли поверю, что такой, как ты можешь влюбиться в такую, как я. Тебя просто что-то задело и ты решил добиться своего. Дело даже не в моей беременности.

Он молча сверлит мое лицо взглядом, словно эти слова ввели его в ступор. Его бровь снова недоверчиво изгибается, будто бы просит подтвердить — действительно ли это вылетело из моего рта?

— Не вздумай отмазываться и врать мне. — Предупреждаю его я. Если он сейчас начнет рассказывать про любовь с первого взгляда, или про сильные отцовские чувства к нерожденному ребенку — я точно его тресну чем-нибудь. Хотя бы вот той коробкой из-под мультиварки. Это уже будет издевательство.

— Предположим. — внезапно произносит Эмир, сложив на груди руки. — Ладно, как я должен вести себя, чтобы ты прекратила меня прогонять?

— Боже, с чего ты решил, ты решил, что я хочу этого? — я фыркаю. — Поезд ушел. Я уже знаю какой ты, и понимаю, что долго ты притворяться хорошим не сможешь.

— Как с тобой сложно, Лия. — теперь настает очередь Эмира поднять глаза к потолку. — Я сказал, что если тебе не нравится мое поведение — я его изменю и стану твоим идеалом. Если это более легкий способ добиться тебя, очевидно, что я выберу его, а не принуждение.

Кажется, у меня начинает дергаться глаз после его слов. Я серьезно не знаю, что с Эмиром не так. Он на полном серьезе убежден, что если притворится идеальным — я тут же надену розовые очки и забуду про все? Похоже, трудное детство сказалось на нем сильнее, чем я предполагала.

Черт, как же я хочу спать, а не это все!

— Послушай, эм... Ладно. Окей. — у меня вырывается нервный вздох. Я не хочу препираться с Эмиром, и соглашусь сейчас хотя бы на это, лишь бы от него избавиться. — Хорошо, ты можешь попробовать показать хорошего себя. Тогда для начала забирай вещи, которые ты купил и уходи.

Эмир в ответ медленно опускает взгляд и косится в сторону пакетов. Я фыркаю, не сдержавшись, заметив на его лице нешуточную внутреннюю борьбу.

— Что, сложно? Ты недолго сможешь притворяться хорошим, Эмир. У людей, которые уважают своего возлюбленного, это происходит естественным образом. И при этом не слышно, как трещит их выдержка.

— Тц. — он прикрывает глаза. — Ладно, я уйду. Пришлю охрану вместо себя. Сейчас время неспокойное. — Эмир собирает с пола пакеты и запихивает в них обратно все мои вещи, а потом выпрямляется. И в этот момент я произношу:

— Мне не нужна охрана.

Его спина будто бы каменеет после этих слов. Обернувшись, он кидает на меня саркастичный взгляд.

— Нет, охрану я пришлю. Конечно же, они не будут заходить к тебе, посидят в подъезде и в машине, если тебя именно это беспокоит.

— Ты хочешь нарушить свое обещание, Эмир? Мне комфортно без охраны. Не хочу вопросов от соседей.

— Я не могу исполнить эту просьбу. Это слишком. — Он мрачно смотрит на меня. — Это то, что я хочу сделать. Где твое уважение к моим желаниям, Лия? Мое мнение ведь тоже должно учитываться?

— О, Боже. — я наигранно вздыхаю. Смотрите-ка на него, он еще не начал быть хорошим, а уже требует уважения. — Наверное, должно, но я не хочу учитывать твое мнение. Вот такой я ужасный человек. Можешь отказаться от отношений со мной.

— Охренеть как смешно, Лия. — он закидывает пакеты на плечо и направляется к выходу. — Я же сказал, что сейчас напряженные времена, а ты беременна от меня. Вроде бы твой отец выложил про меня много информации. Ты должна понимать, чем может все закончиться.

— Если ты тайно нарушишь мое “не хочу”, Эмир, даже не думай, что я еще раз дам тебе шанс. — нараспев произношу я, и резко выставляю ладонь, когда Эмир, обернувшись, наклоняется ко мне. — Даже не думай. Никаких внезапных поцелуев. Мы еще не встречаемся, я лишь дала тебе шанс показать себя лучшим человеком, чем ты есть.

Его темный взгляд скользит по мне, будто ощупывая с головы до ног, а я чувствую напряжение. Шутки шутками, но это, конечно, гениальная идея — попытаться посадить тирана на поводок. Справлюсь ли я с ним? Мне кажется, что даже какая-нибудь властная, стальная бизнес-леди не вывезет. Куда уж мне.

— Мне нужно теперь спрашивать, прежде чем позвонить тебе или приехать? — голос Эмира кажется мне более опасным, чем раньше. Такое чувство, будто бы поводок в моих руках натягивается и трещит по швам.

Ладно, я не поддамся. Пусть сколько угодно пытается задавить меня морально.

— Конечно, ты можешь позвонить в любой подходящий момент. Уточню, что для нормальных людей ночь и раннее утро считаются моментом неподходящим, и пары обычно заботятся друг о друге, чтобы не разбудить звонком. — мило отвечаю я, подталкивая Эмира к выходу и открывая входную дверь. — Приехать ты можешь после моего разрешения. Спокойной ночи!

Я быстро выпаливаю прощание и захлопываю дверь прямо перед лицом мужчины, повернув в замке ключ. Фу-х. Обессиленно прислонившись лбом к стене, я перевожу дух.

Думаю, Эмир не сможет долго играть по таким правилам. Более чем уверена, что рано или поздно он сорвется и поведет себя еще хуже. Но к этому моменту я, хотя бы, избавлюсь от его постоянного внимания, и спокойно подготовлю почву к тому, чтобы мы больше никогда не увиделись.

— Как видишь, сейчас — няней. — произносит Даниил, а я вздыхаю. Решил отшутиться.

— Интересно, сколько же он тебе платит, что ты готов даже стать няней по первому приказу?

— Хорошо, Лия. Он заботится о своих подчиненных. А что? Хочешь переманить меня на место няни для своего ребенка?

У меня вырывается громкий фырк, когда мы пересекаемся взглядами и Даниил многозначительно смотрит на мой живот, которого, правда, еще почти нет.

— В жизни не доверю тебе своего ребенка!

— Разве я плохо присматриваю за Ариной? Она меня любит. Эй, — он обращается к Арине, но она демонстративно в ту же секунду отворачивается, едва заслышав его голос. — Пойдем еще немного погуляем? Не будем отвлекать Лию от работы.

— По-моему, не так уж она тебя и любит. — хмыкаю я, потому что малышка продолжает игнорировать Даниила.

— Притворяется. На самом деле она без ума от меня. Но, конечно, я буду рад отдать тебе ее, раз она поправилась.

— Мне нужно отработать этот день за напарницу, и я вернусь. Почему вообще Эмир разрешил тебе ее выгулять? — бормочу недовольно я, доставая из сумки влажные салфетки и вытирая ребенку черные ручки. — Я сидела с ней почти безвылазно в четырех стенах, и на просьбу прогуляться во дворе, мне он ответил отказом.

— Потому что ты обычная, хрупкая женщина. Если Арину захотят украсть — ты им будешь не помеха.

— Ты так-то тоже не шкаф. — я поднимаю на Даниила взгляд, а он вздергивает бровь и приоткрывает полы куртки. Мой взгляд падает на кобуру под ней, и я вздыхаю. Да, Даниил не блещет мускулатурой, но вот этот аргумент для похитителей будет более весомым, чем здоровые мышцы, как у Егеря. — Ясно. У меня такого нет.

— Попроси Эмира — подарит. Для тебя он вообще сделает почти все, что угодно. — роняет Даниил странную фразу, и, повернув голову, смотрит в окно, где на парковку становится еще одна очень дорогая на вид машина. — Теперь сделай вид, что мы незнакомы и не упоминай вслух имя Эмира. Арина, идем.

— Не хочу! — тут же вскидывается Арина, а я настороженно смотрю на Даниила.

— Что случилось?

— Арина. — повторяет Даниил, протягивая к девочке руку и игнорируя мой вопрос. — Давай, бегом. Или больше к Лие никогда не придем.

Девочка громко всхлипывает, но нехотя отлипает от меня. Парень впихивает ей в руку шарик-единорожку, и ведет к выходу, а Арина все время оглядывается на меня с каким-то отчаянием в глазах. Мне хочется остановить Даниила и подойти к ней, обнять и пообещать, что мы скоро снова увидимся, но в этот момент с тихим звоном открывается дверь магазина и внутрь заходит высокий мужчина в одной футболке, с коротким ежиком русых волос, и с достаточно хмурым лицом.

Он останавливается, увидев Даниила, и его цепкий взгляд опускается на девочку.

— Давно не виделись, Даниил. — у мужчины оказывается низкий, грубый голос, и я почему-то напрягаюсь. Не он ли причина того, что Даниил так быстро увел Арину? Кто это? Я делаю вид, что очень занята кассой, но то и дело поглядываю в их сторону.

— Буду рад, если еще дольше не увидимся. — бросает ему Даниил, а мужчина хмыкает.

— Твоя сестра?

— Да. Тебе какое дело? — Даниил останавливается возле него, и, повернув голову, пристально смотрит в ответ без тени дружелюбия. Впрочем, этот мужчина отвечает ему тем же. На его губах появляется ироничная усмешка.

— Маленькая. Береги ее, времена сейчас неспокойные.

— Можешь засунуть эти угрозы себе в задницу. Туда же, куда вскоре попадет вся твоя жизнь. — отвечает ему Даниил, и, звякнув колокольчиком на двери, они выходят. Кажется, я слышу тихий всхлип Арины “мама...”, прежде чем дверь закрывается, а мужчина тут же стирает с лица иронию и мрачнеет.

— Сучка выпендрежная. — цедит он, и в этот момент мы пересекаемся взглядами.

Становится как-то не по себе. Это один из тех людей, которые мешают Эмиру? А Даниил только что ушел, оставив меня один на один с этим человеком. Сердце испуганно ускоряет бег, но я выдавливаю несколько кривую улыбку:

— Добрый день. Могу я чем-то помочь?

Мужик смотрит мрачно куда-то в сторону, а потом проводит ладонью по ежику волос на голове, и усмехается.

— Вы слышали?

— Что? — нервно вылетает у меня. Рука вздрагивает и я пытаюсь нашарить под прилавком телефон, раздумывая, не позвонить ли прямо сейчас Эмиру. Почему-то именно он приходит на ум первым, как человек, который может мне помочь.

— Не хотел ругаться перед женщиной. — внезапно произносит мужчина, и как-то будто расслабляется. Он подходит ближе, и я стискиваю телефон в руке, настороженно наблюдая за ним. Кажется, он это замечает и тут же поднимает руки ладонями вверх. — Все в порядке, я не собираюсь буянить. Я вообще пришел дочке подарок запаковать. Занимаетесь этим?

— А-а. — вылетает у меня. Это совсем невежливо, но я сейчас вся на нервах. Мой взгляд падает на рулоны упаковочной бумаги, и я пытаюсь взять себя в руки. Это же не какая-то ловушка? — Конечно, занимаемся. Сколько дочке лет?

— Двенадцать. — мужчина подходит к прилавку, и я отмечаю, что он почти такой же высокий и здоровый, как и Эмир. С тихим стуком он кладет коробочку с нарисованным на ней телефоном.

— Есть какие-нибудь пожелания к упаковке? — стараюсь я продолжать быть вежливой. Мне кажется, что в любой момент он засмеется и поймает меня за руку, а потом затолкает в машину, поняв, что я знакома с Эмиром и Даниилом. — У нас есть бумага с популярными героями книг и фильмов, если ваша дочь чем-то увлекается.

Взгляд мужчины становится задумчивым и рассеянным.

— Я не знаю. — произносит внезапно он. — Может, просто завернуть во что-нибудь девчачье?

— Конечно. — у меня почему-то вырывается вздох. Все мужчины похожи друг на друга? Похоже, только Даниил умудряется искренне вникнуть в интересы даже чужого ребенка. — У нас есть вот такая симпатичная пыльно-розовая бумага. Если я перевяжу золотой ленточкой, будет очень стильно.

— Давайте. — кивает мужчина. — Положусь на ваш вкус.

Я начинаю запаковывать подарок, чувствуя, как руки все еще плохо слушаются меня. Все потому, что этот человек очень внимательно наблюдает за моими действиями. Хотя я стараюсь на него не смотреть, но то и дело замечаю, как его взгляд все время возвращается к моему лицу.

“Позвонить Эмиру? Не позвонить?” — лихорадочно думаю я. — “Если я отпрошусь в туалет посреди упаковки, это будет подозрительно?”

— А можно еще какую-нибудь открытку? — слышу я голос мужчины и дергаюсь.

— Конечно. — я разворачиваюсь к полкам с кучей открыток, хватаю стопку и внезапно она рассыпается из моих рук. Ойкнув, я приседаю, начиная собирать их, и внезапно на меня падает тень. Этот мужчина обходит стойку и присаживается рядом, протягивая руку к открыткам и поднимая часть из них.

— Вы что, нервничаете?

— Нет-нет. — у меня вырывается нервный смешок. Черт, ну почему именно сегодня я согласилась подменить коллегу!

— Я же говорю — я не собирался тут наводить беспорядки. Просто этот человек... немного охренел. — бросает он спустя некоторую паузу, и помогает собрать стопку открыток. После протягивает мне, а я осторожно принимаю их из его рук. — Я заберу вот эту, верхнюю. Шарики поможете выбрать?

— Да. — киваю я. Черт, я буду чувствовать себя спокойнее, если он не будет торчать рядом, а отойдет куда-нибудь и станет издалека руководить процессом!

Мои надежды не сбываются. Он буквально стоит за моим плечом, едва ли не дыша мне в макушку, а я собираю шарики, чувствуя, как волоски на затылке становятся дыбом.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я, набрав необходимое количество шаров. Мужчина отвечает мне задумчивым взглядом.

— Нет, пока достаточно. Пробейте это все.

— Хорошо. — с облегчением произношу я и перемещаюсь за кассу. Там я пробиваю все покупки, и внезапно слышу вопрос:

— Вы замужем?

— Что? — поднимаю резко взгляд я. — Нет. Конечно, нет.

"Не считая того, что кое-кто меня настойчиво пытается туда затащить, но имя этого человека явно не стоит сейчас произносить" — мелькает мысль.

— Мне тридцать три. Не хотите встретиться где-нибудь после работы?

Я едва не промахиваюсь мимо кнопок от этого вопроса. Чего это он?! Это шутка?!

— Я сейчас много работаю. — бормочу я, не понимая, какого черта происходит.

— Это завуалированный отказ? — усмехается мужчина, а я нервно сжимаю пальцы. Вообще-то, да, я попыталась. Не говорить же ему, что я беременна и у нас ничего не выйдет? Судя по реакции Даниила, этот человек один из тех, кто портит жизнь Эмиру. Если он каким-то образом узнает о моей беременности и потом, случайно, о том, что я знакома с Эмиром...

Ох, это именно та ситуация, о которой меня предупреждал Эмир. Когда-то я отмахнулась, но теперь, кажется, начинаю понимать.

— У вас же дочь, вы явно женаты. — быстро нахожу я отмазку, а мужчина приподнимает брови.

— Я развелся много лет назад. Ребенок живет со мной, а жена давным-давно исчезла из нашей жизни. — он достает из кармана какую-то книжечку и разворачивает передо мной, а я понимаю, что это паспорт. — Вот, штамп о разводе.

Я,мазнув взглядом по штампу, растерянно смотрю на него. Он что, на полном серьезе доказывает мне, что все в порядке?

— Так что, дадите свой номер?

— Я... — черт. Как отмазаться и стоит ли? Может, дать ему номер, а потом кинуть в ЧС? Самый лучший вариант. — Хорошо, записывайте.

— Как я вас могу называть?

— Лия. — почему-то я говорю свое настоящее имя и прикусываю язык. А, в принципе, если бы я соврала, то он увидел бы мой бейдж.

— Меня зовут Алексей. Будем знакомы. — он записывает мой номер и убирает телефон в карман. “А прозвон?” — пищит мое сознание. Как я его номер теперь в блок кину? — Я вам позвоню, Лия. Сколько с меня?

— Три шестьсот. — произношу растерянно я, взглянув на кассу. — Можете прикладывать карту.

Он достает пластиковый прямоугольничек и подносит его к терминалу. Мой взгляд случайно падает на латинские буквы на карте. “Алексей Морозов” — читаю я.

— Вы в порядке? — слышу я обеспокоенный голос, когда слюна как-то неудачно становится поперек моего горла, и я закашливаюсь, покраснев. Я мелко киваю, хлопая себя по груди.

Морозов?! Постойте-ка, я разве не эту фамилию слышала в разговоре Эмира и того парня на парковке, который принял меня за эскортницу?

Черт, во что я в очередной раз влипла и кому отдала свой номер?!

— Коля, ну что за отвратительное поведение! — шипит мамочка в шубке на визжащего сиреной ребенка, который валяется на полу в разлитом им же лимонаде. — Ну-ка, вставай! День Рождения у твоей сестры, а не у тебя, поэтому ничего не получишь!

И, вот таким образом мягко выговаривая беснующемуся исчадию ада, она вытаскивает из магазина ребенка, даже позабыв извиниться напоследок.

Я смотрю на часы. До конца рабочего дня остается... уже ничего не остается, я и так задержалась на три минуты, потому что эти покупатели ввалились под конец дня со словами "ой, вы еще не закрылись? Какое счастье!". На полу валяется пустая бутылка, газировка тихонько шипит, растекаясь ручейками, а я беру швабру и, закатав рукава, проклинаю все на свете, принимаясь за уборку.

В конце концов, ручка пластиковой швабры внезапно ломается в моих руках.

— Черт. — произношу тихо я, прикрыв глаза. Будто бы мне поможет это сбежать от проблем! Когда я их открываю, лужа и сломанная швабра не исчезают. — Черт бы все побрал!

Достав со склада старые тряпки, я раздраженно швыряю их на пол, притираю ногой газировку и заталкиваю куски ткани в угол.

Какое-то время потом я устало лежу лбом возле кассы, приводя нервы в порядок и изо всех сил подавляя желание уволиться к чертям. Колокольчик на двери тихо звенит и в магазин заглядывает мужчина. Он открывает было рот, чтобы что-то спросить, но, столкнувшись с моим взглядом тут же уходит, видимо, все поняв и без слов.

Спать хочется так, что мелькает мысль плюнуть на все, закрыть магазин и прилечь на коробки.

А мне ведь еще ехать домой на общественном транспорте, покупать что-то на ужин, потому что рыбу я размораживать не хочу...

Может, ну его и лечь голодной?

Желудок издает требовательное бурчание, и я со стоном выпрямляюсь. Вряд ли получится. Мне стоит поторопиться.

Через силу сдав смену и, закрыв магазин, я выхожу на улицу, едва не завопив от пронзающего до костей холода. Похоже, по сравнению с погодой утром, температура как-то совсем резко упала. У меня изо рта вырывается пар.

Жуткий день. Хорошо, что он заканчивается.

Я делаю шаг с крыльца магазина, и стоит мне только поднять взгляд, как я превращаюсь в столб. Потому что за стеклом знакомой машины, только что притормозившей на парковке, и заглушившей двигатель, я вижу Эмира.

Ох, серьезно? Ну только его не хватало. Конкретно на этого человека у меня нет сегодня сил. Может, это галлюцинация от усталости?

Эмир выходит наружу и, с громким хлопком закрыв дверь, решительно направляется ко мне, пока я стою, сверля его фигуру уставшими глазами и убеждаясь, что нет, это не галлюцинация.

Он останавливается возле меня, с таким лицом, словно секунду назад хотел сделать что-то резкое, но, встретив мой мрачный взгляд, тут же прикасается пальцами к переносице и, прикрыв глаза, отворачивает голову в сторону.

— Послушай... — произносит он без приветствий. Почему-то это звучит устало. — Хотя бы отвечай на звонки.

— Что? — моя бровь взлетает вверх.

— Вчера твой телефон был недоступен, сегодня ты просто игнорируешь вызовы. Если хочешь, чтобы я держал обещание и не навязывался, то, будь добра, позволяй мне убедиться, что с тобой все в порядке.

Ох, Боже. Я же выключила звук, когда поняла, с кем сегодня обменялась номерами. Если бы Морозов мне позвонил... моя нервная система рассыпалась бы, как карточный домик. Черт, об этом Эмиру точно не стоит рассказывать.

— Наверное, я случайно выключила звук. — вру я, и украдкой смотрю на Эмира. Он второй раз уже прилетает, не дозвонившись до меня. Он серьезно настолько беспокоится?

— Будет отлично, если это не повторится. — Эмир бросает на меня взгляд, и я снова чувствую укол совести. Бывшие парни при беспокойстве имели привычку налетать на меня, выплескивая эмоции. Эмир же сдержан, и только тон и едва заметная тень в глазах выдают в нем эмоции, но, похоже, он и впрямь немного на взводе.

— Я прослежу. — вздохнув, произношу я.

— Отлично. Я поехал. — произносит он, разворачиваясь, и бросает напоследок: — Я вызвал тебе такси, будет через пару минут. Не добирайся домой самостоятельно, сейчас холодно.

Что? Я растерянно смотрю на его спину. Эмир так просто собирается уйти? Вчера я не могла его вытолкнуть из собственной квартиры, что же произошло сегодня? Не говорите мне, что он серьезно послушался меня. Это на него не похоже.

— Погоди. — вылетает у меня изо рта. — А... как... эм, Арина?

Эмир оборачивается, бросая взгляд на меня.

— Что с ней может случиться? Это исчадие ада в порядке.

Я, задумчиво смотрю, как он уходит обратно к машине. Он останавливается возле двери водителя, берется за ручку, но не открывает ее. Несмотря на то, что на парковке относительно темно, я вижу, как возле его лица появляется облачко пара от тяжелого вздоха. Потом Эмир смотрит в мою сторону.

— Выглядишь устало. Может, я тебя подкину до дома? — произносит он с таким видом, словно только что проиграл в какой-то нешуточной борьбе. Похоже, в борьбе со своими демонами. У меня вырывается смешок. Нет, все же, Эмир не может так просто уехать и бросить меня на таксиста.

— Хорошо. — произношу я.

Не знаю, почему я согласилась. Эмир — не тот человек, с которым возможно чувствовать себя расслабленно. На самом деле в такси мне было бы проще отойти от рабочего дня и истерики мальчишки под конец смены, но сказанное взад не вернешь.

Об этом я думаю, уже сидя в теплом салоне машины Эмира.

— Что у тебя случилось? — интересуется он, бросив еще раз взгляд на мое лицо.

— Ты ведь и сам уже понял. Я просто смертельно устала.

Эмир какое-то время молчит, и, покосившись на него, я вижу, как на лицо мужчины наплывает тень. Боже. О чем можно думать с таким лицом? Видимо, Эмир замечает мое пристальное внимание, потому что через секунду наши взгляды пересекаются.

— Сейчас я хочу сделать так, чтобы этот магазин закрылся. Навсегда. — произносит он. — Вроде ты взяла отпуск по состоянию здоровья, какого черта они тебя заставляют работать?

— Боже. — у меня вырывается смешок. — Эмир, ты и дня не продержался.

— Если ты про вчерашний разговор — я еще ничего не сделал. Магазин еще существует. Лия, как я должен еще реагировать? Ты недавно лежала в больнице, а сегодня уже целый день на ногах. Ребенок, которым ты беременна, не только твой, но и мой.

Мне хочется протянуть руку и зажать его рот.

— Помолчи хоть секунду. — произношу я, и, обернувшись, пытаюсь закинуть сумку на заднее сиденье. При этом я наклоняюсь так, что едва упираюсь лбом в плечо Эмира, но прежде чем успеваю сесть обратно, чувствую, как за спину проскальзывает рука, и внезапно оказываюсь в обжигающе горячих объятиях Эмира.

— Помолчу. А ты посиди вот так и отдохни немного. — слышу я его глубокий голос над своей макушкой, пока моя щека удобно расплющивается в районе его ключиц. Я ошалело хлопаю глазами. — Ты даже огрызаешься слишком лениво.

— У меня просто нет сил спорить с тобой. — отвечаю я, чувствуя себя странно. Из-за усталости я продрогла даже в магазине до костей, но, находясь в объятиях Эмира я ощущаю, как где-то в районе груди начинает теплеть огонек.

Вообще-то, это не то, что я хочу ощущать. Я постоянно напоминаю себе, что этот человек — чертов предатель, выгнавший меня после совместной ночи и ни разу не поинтересовавшийся потом моей судьбой. Он уже сделал мне один раз больно, и будет глупо снова доверять ему.

“Но так уютно” — возражает, видимо, моя неадекватная часть мозга. Мне хочется закатить глаза. Да, в некоторые моменты Эмир отлично создает атмосферу идеальных отношений. Хочется даже на секунду поверить в это, уволиться с работы и стать ленивым домашним питомцем на попечении у этого жуткого человека.

Может, пару месяцев он продержится, изображая заботливого мужчину.

Я чувствую, как моя рука медленно и лениво соскальзывает с его груди ниже, на ребра, где тоже прощупываются мышцы.

Черт. А ведь это кому-то достанется с потрохами. Даже как-то жаль, что не мне.

Неожиданно Эмир подается вперед и в первую секунду я думаю, что он усаживает меня на место, решив, что хватит с меня отдыха. Но почему-то мое тело продолжает без остановки отклоняться назад, и вот спустя секунду я едва не стукаюсь затылком об дверь, если бы не ладонь Эмира, придержавшая его, а сам Эмир неожиданно нависает надо мной, устроившись между моих бедер.

Я ошарашено поднимаю на него взгляд, и только усеваю заметить его поблескивающие в темноте глаза, как он наклоняется и я чувствую на губах поцелуй.

— Сейчас же прекрати. — выдыхаю я ему ответ.

Ладно. С этого момента я прекращаю себя винить в том случайном грехопадении в номере отеля. Эмир умеет напоминать, насколько могут быть соблазнительными его прикосновения, учитывая то, что он едва дотронулся до моих губ поцелуем, а у меня уже сердце перевернулось. Даже этот скромный поцелуй согревает застывшую от скуки кровь в венах настолько, чтобы еще раз потянуться за этим теплом, как мотылек на огонь.

Я уверена, что он мог бы заполучить любую женщину. Любую. У него есть для этого почти все. Деньги, внешность, настойчивость. Откуда ж у такой, как я, возьмутся причины устоять? Не было их.

— Что, если не прекращу? — звучит вопрос.

— Тогда ты не сдержишь свое обещание. — вздыхаю я. — Хотя, ты уже не сдержал. Я просила обойтись без внезапных поцелуев.

Взгляд Эмира снова опускается на мои губы, и, спустя какое-то время он медленно отстраняется, словно преодолев какие-то сомнения. Он снова кладет руки на руль и произносит:

— Тебе повезло, Лия.

— Боже. — вырывается у меня с сарказмом. — Наверное, я глупая женщина и не замечаю своего счастья. Подскажи же, в чем мне повезло?

— К тебе я отношусь иначе, чем к другим.

Я чувствую, как между моих бровей пролегает морщинка.

— Да? А можешь начать относиться ко мне, как к другим? — я не могу остановиться и перестать добавлять сарказм в свой тон. Просто невероятное везение — привлечь внимание тирана, желающего запереть тебя, и при этом имеющего настолько сильную харизму, что при определенной настойчивости она может сломать в человеке любые сомнения. Даже на поводок его посадить сложно. Вместо поводка мне выдали какую-то хлипкую дрянь.

— Ты этого хочешь? — ровно интересуется Эмир. — Кажется, пару месяцев назад это случилось, и ты до сих пор ненавидишь меня за такое отношение.

— Ох, прости. Клянусь, я была не права: тот вариант Эмира был немножко лучше, чем тот который я увидела после.

Он стреляет в меня нехорошим взглядом, поворачивая ключи в машине, а я пожимаю плечами. Сущая правда.

Какое-то время мы едем молча, под стук мелкого дождика по стеклам машины. Я, тем временем, переписываюсь в чате с отцом, и только когда мы проезжаем знакомые районы, поднимаю голову и произношу:

— Ты можешь высадить меня где-то здесь. Мне нужно купить еды вон в том магазине.

Эмир тут же заворачивает, паркуя машину возле тротуара, а я выхожу наружу, поежившись и спустя секунду слышу хлопнувшую рядом дверь. Обернувшись, я приподнимаю брови и произношу:

— А ты куда это?

— С тобой прогуляюсь. — отвечает мне Эмир. Я некоторое время сверлю его взглядом. Ох посмотрите-ка. Что это за каменное лицо? Такое чувство, что я его обидела. Пф. Но я не собираюсь даже спрашивать, что случилось. Было бы здорово вообще от него отвязаться, но, похоже, Эмир собирается провожать меня до самого подъезда.

— Там нет ничего интересного. — произношу я, направляясь к раздвижным прозрачным дверям, сверху которых светятся буквы. — Обычный продуктовый минимаркет.

— Хоть узнаю, чем ты питаешься.

Боже. Это что еще за замашки сталкера?

На входе я беру маленькую корзинку и задумчиво иду между стеллажей, стараясь игнорировать Эмира за спиной. Но о нем мне все время напоминают заинтересованные взгляды девушек и женщин.

Возле витрины с кисломолочными продуктами Эмир задумчиво смотрит, как я складываю в корзинку творог и молоко.

— Ты всегда тут закупаешься? — внезапно звучит вопрос, а я приподнимаю бровь.

— Да. А что, недостаточно мажорно на твой взгляд?

— Проблема не в мажорности, а в холодильниках. Я как-то не чувствую от них прохлады.

— Здесь открытая витрина, поэтому ледника не будет. — парирую я, складывая еще пару йогуртов, а потом иду к колбасам. Краем зрения зацепив лицо Эмира, на секунду мне кажется, будто бы некто подкрутил ручку настроения этого человека в сторону “негатив”.

— Просто кто-то экономит на холодильниках. — слышу я его голос. — Ледник можно устроить и с открытой витриной. Лия, ты ешь испорченную еду.

— Она нормальная. — не выдержав, сквозь зубы издаю я шипение. Надо было сбежать и потеряться в толпе в первые секунды после захода в магазин.

Эмир, тем временем, протягивает руку и трогает пачку с творогом на витрине.

— Она едва прохладная. — подводит он итог. — Это не те условия хранения, при которых продукты остаются свежими.

— Значит, я ем испорченную еду. — я хватаю колбасу и кручу ее в руках, в поисках состава. — Только замолчи, пожалуйста. Я очень хочу вернуться поскорее домой и покушать. Моя голова совсем не варит, и если мне не придется отбиваться от твоих невероятно полезных комментариев, я это сделаю намного быстрее.

Ох, надо бы взять что-нибудь из мяса и гарнира. Творогом особо не наешься, а колбаса тут осталась паршивая. Я перемещаюсь к стенду с готовой едой, и достаю лоток с гречкой и мясом в соусе. Хочу ли я это? Или взять сэндвич? Хотя, вон те макароны с рыбкой выглядят тоже аппетитно...

— Ты серьезно собираешься это брать? — раздается уже над моим плечом голос Эмира и я вздрагиваю, едва не выронив все из рук.

— Да! Не только взять, но и съесть! Проблемы?

— Да. У тебя.

— И в чем же...

“...заключаются мои проблемы?!” — хочу завопить я, резко разворачиваясь к этому назойливому тирану, как в тот же момент он отбирает у меня лоток с гречкой и кидает его обратно на полку. Потом вырывает у меня из рук корзину и вытряхивает содержимое в холодильник.

— Эмир, ты!

Его пальцы железной хваткой, словно наручники, заключают в плен мое запястье и Эмир, развернувшись, ведет меня к выходу.

— Если бы я знал, что все эти годы ты ешь всякую дрянь — мы бы встретились намного раньше. — бросает он одну фразу, а я чувствую себя закипающим чайником, у которого вот-вот слетит крышка.

— О чем ты, чертово тиранище?! Отпусти, я голодная!

— Я накормлю тебя дома.

— У кого?!

— У себя. Там я хоть уверен в качестве еды.

— Боже... — я обреченно прикасаюсь пальцами ко лбу. По дороге мне попадается девушка с полной корзинкой продуктов, которая с завистью провожает меня взглядом. Бог мой. Почему все смотрят только на внешность? Она не видит выражение лица Эмира? Наверное не замечает, иначе бы не ела его взглядом так восхищенно. Я поднимаю руку, которую держит Эмир, и, показав ей, произношу:

— Эй, хочешь поменяться местами?

Она в ответ тут же округляет глаза. Ладно, это правда было ребячеством и глупостью, но мне хотелось спустить пар. Я криво улыбаюсь ей в ответ, но она внезапно берет себя в руки и хихикает.

— Давай. — звучит ее мелодичный голосок. — Отдам за него свою корзинку.

В этот момент Эмир выводит меня на улицу, а я от души хлопаю его ладонью по плечу.

— Слышал? Отпусти и иди к своей новой жертве. Я тебя поменяла на продукты. Там была моя любимая колбаса!

— Это так не работает, Лия. Я не согласен. — произносит Эмир, запихивая меня обратно в машину, и там я устало падаю с тихим стуком лбом на бардачок.

Я так и думала, что у него ничего не выйдет. “Хороший” Эмир превратился в тыкву примерно в девять часов вечера, не продержавшись и дня.

Хочу стукнуть его.

Или лучше надеть пакет на его голову. Хотя обычно про пакет на голове шутят в случае с некрасивыми людьми, но лицо Эмира — это апогей самодовольства, и я больше не могу этого вынести. Даже кот, сожравший всю сметану в доме, не выглядит настолько довольным.

В коридоре Эмира я швыряю небрежно пальто на тумбочку, и отправляю с ног кроссовки в полет.

— Мне надо в туалет. — без обиняков сообщаю я ему и ухожу.

Может, он поймет, что я женщина не его мечты? Бабочками не пукаю, ем испорченную, по его мнению, еду. Еще и вещи разбрасываю. Готова поставить все свои деньги, что он хочет идеальную даму: с вечной улыбкой на лице и макияжем, гладкой кожей без единого волоска, стройную, высокую, бегающую в туалет к родителям домой, чтобы мужчина не дай бог не подумал, что она занимается такими недостойными для куклы делами.

Я задумчиво задираю испачканную на улице штанину, посмотрев, как робко пробиваются волоски на ногах. Прекрасно.

Вымыв руки и кое-как оттерев грязь с одежды, я выхожу в коридор и прислушиваюсь. Арина, похоже, спит. Тишина стоит такая, что хочется помассировать ухо, потому что кажется, словно я оглохла. Но кто ее уложил и почему я этого человека тут не вижу? Не оставил же Эмир Арину одну дома, пока ездил за мной?

Я тихонечко на цыпочках прохожу к спальне Арины и приоткрываю дверь.

— Боже. — вырывается у меня и я прикладываю руку к сердцу. Меня встречает сидящий у кроватки Егерь с детской книжкой в руках. В этот раз, значит, он? Видимо, Эмиру тоже не понравилась Арина в леопардовой шубе.

Арина тихо спит. Судя по дыханию — глубоким сном, и, подходя к двери, я не услышала голосов.

Егерь что, детские книги читает?

Мистер Шкаф поднимает палец к губам, призывая к тишине, а я, осторожно кивнув, закрываю дверь. Напоследок до моего носа доносится запах крепкого кофе. Опять литрами эспрессо пьет? Мне б его конское здоровье...

Я тихо отхожу от спальни и иду искать Эмира.

Черт, он меня обещал накормить. Если уж я оказалась тут не по своей воле, то хоть поем. Надеюсь, в холодильнике у него остались нормальные продукты, потому что мужской холодильник — это полный страх и ужас.

Я нахожу его на кухне.

— Что это? — интересуюсь я, увидев кучу пакетов на столе. Потом до меня доходит. — Это доставка из ресторана. Да?

— Да. Сделал заказ, пока мы ехали, Егерь его принял. — подтверждает Эмир, а у меня вырывается вздох.

— Лучше бы я взяла так называемые “испорченные продукты”. Эмир, мои знакомые работали в общепите, и они рассказывали мне, как продукты... — я замолкаю, когда он достает из пакета коробочку, протягивая мне и сглатываю слюну, едва посмотрев на прозрачную крышку. — Погоди, это мидии?

— Именно. Любишь их?

Я прикрываю глаза, лишь бы не видеть эти нежные тельца в раковинах, залитые соусом и зеленью.

— Я... Нет, я не могу быть уверена, что их хранили правильно. Это же морепродукты. Ими отравиться, как пить дать, а я беременна.

— Ресторан моего знакомого. Я уверен в том, что там все отлично. — произносит Эмир и я сдаюсь.

— Давай сюда. — отобрав у него коробочку и вилку, я сажусь за стол вскрывая крышку. Кажется, у меня начинает трепетать не только сердце, но и душа, стоит только запаху достигнуть моего носа. Они определенно свежие. Чудесные.

Моя прелесть.

В следующий момент Эмир поворачивается ко мне с чем-то новым, но так и застывает, увидев, как я облизываю раковину от сока.

— Лия, я заказал две порции. Все они достанутся тебе, если ты так их любишь, так что не ешь то, что несъедобно.

— Отстань. — отмахиваюсь я, продолжая. — Я так всегда облизываю их напоследок. Что там у тебя еще?

Ладно. Если он достанет что-то еще подобное, я даже готова простить Эмиру ту самую корзинку и его плохое поведение в машине и магазине.

— Я много чего взял. Рыбу, креветки, устрицы. Ну и горячее. Еще есть суп.

— Устрицы не люблю. — бормочу я. — Не понимаю, как их люди едят. Похожи на слизняков. От всего остального не откажусь, давай сюда.

Спустя несколько минут передо мной на столе оказывается куча еды, и я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не начать пробовать все. Еще немного — и я сдамся, и буду рада, если Эмир будет каждый вечер забирать меня из магазина, вытряхнув из корзинки продукты. Можно закрыть глаза на плохое поведение человека, потому что отсутствие в твоем холодильнике морепродуктов из-за вынужденной экономии заставляет меня еще больше нервничать. Папина рыба, конечно, вкусная, но это не то.

— Что ты делаешь? — интересуюсь я, когда взгляд падает на Эмира. Он стоит с раковиной в руке, бессердечно ковыряясь в ней вилкой. — Это же устрица. Кто ее так ест?

— Понятия не имею, как ее можно еще есть. Вроде бы, вилка — главный инструмент, которым можно что-то подцепить.

Я откладываю в сторону приборы, поднимаюсь со стула и подхожу к Эмиру, забрав у него раковину. Честно говоря, мне впервые становится жаль устрицу. Учитывая то, что она живая... во что ее превратил Эмир — это зверство.

— Если ты так будешь ковырять моллюска, на тебя подадут жалобу о жестоком обращении с животными. — бормочу я, поддев вилочкой содержимое раковины и отковыривая его так, чтобы можно было съесть. После, взяв ложечку соуса, я выливаю его внутрь и отдаю раковину Эмиру. — Теперь просто выпивай все.

Он недоверчиво смотрит на содержимое а потом, медленно подносит раковину ко рту. Я наблюдаю за его лицом, пытаясь уловить оттенки эмоций.

— Ну как?

— Никак. — произносит Эмир, и по его каменному выражению я понимаю, что ему не понравилось. — В детстве мать разделывала селедку и давала мне попробовать молоки. То же самое, только несолено.

Н-да, интересные у него вкусовые ощущения. Такое сравнение я слышу впервые.

— Ты можешь их запечь со специями и сыром, пока они не сдохли. Так тебе больше понравится. — предлагаю я, потыкав вилочкой в мантии моллюсков. Действительно свежие. Одна из подруг вечно жаловалась, что половина устриц из доставке ей приходят уже мертвыми.

— В каком смысле — “пока они живые”?

Я медленно поднимаю на него взгляд.

— В прямом, Эмир. Это живые устрицы. Смотри, видишь, они двигаются, когда я к ним прикасаюсь.

У него нет на лице отвращения, но он смотрит на меня так пристально, что мне становится даже как-то его жалко. Боже. Ну кто знал, что Эмир не в курсе всех этих подробностей? Зато его можно оправдать. Он издевался над моллюском, не зная, что он живой.

— Прости. — хмыкаю я в кулак. — Надо было насторожиться, когда ты ковырял ее, и предупредить, но я как-то не подумала, что ты об этом не знаешь. В этом нет ничего страшного. Они ничего не чувствуют. Так что... — я смотрю на огромную коробку с устрицами. — Их надо съесть, не будешь же ты выкидывать?

Эмир медленно кладет вилочку на стол.

— Егерь доест. Отдам ему.

— Он тебе что, собака? — фыркаю я. — Ты так сказал...

— Что там надо доесть? — в кухню внезапно заходит мистер Шкаф, со вкусом потягиваясь. Мне хочется спросить — дочитал ли он “Три поросенка” и как ему сюжет, но я сдерживаюсь.

Эмир в ответ двигает в его сторону коробку.

— Вот это.

— О-о. — оживляется Егерь, потирая живот. — Самое то вечерком. А кофеек есть?

— Обычный кончился. Только растворимый.

— Сойдет.

Спустя пару мину я наблюдаю, как Егерь сыпет из банки себе в кружку кофе. Одна ложка, вторая, третья... на восьмой я прикрываю глаза и отворачиваюсь к своим мидиям, не в силах видеть издевательство над сердцем этого мистера Шкафа.

Ну и кофе с устрицами... серьезно?

Коробка с моллюсками исчезает за десять минут, как и кофе. Егерь разделывается с устрицами профессионально, в отличие от его начальника, и, похоже, его совершенно не смущает тот факт, что они живые.

— Ладно. — он забирает коробку, сгребая в нее все пустые упаковки, и, подойдя к мусорному ведру, достает из него пакет. — Спасибо за ужин. Я поехал домой, спать охота. Мусор заодно вынесу.

— Давай. — произносит Эмир, который с потухшим лицом ест рыбу, а я провожаю этого бугая взглядом.

Он меня иногда поражает, но я бы не сказала, что думаю о нем, как о плохом человеке. Егерь даже забавный, что ли. Я мало знаю людей, выносящих заботливо мусор из дома начальника.

— Я забыл заказать напитки. — слышу я голос Эмира и поворачиваюсь к нему. — Что-нибудь выпить хочешь?

Я приподнимаю немного бровь.

— Мне нельзя алкоголь.

— Я об обычных напитках, Лия. Чай, кофе, минеральная вода.

— Если можно, то чай. — вздохнув, произношу я. Если отбросить мысль о том, что Эмир в очередной раз без моего согласия привез меня сюда, то я чувствую себя прямо окруженной заботой.

Эмир протягивает руку, ткнув в кнопку электрического чайника с водой, и какое-то время я молча наблюдаю за маленькими пузырьками, танцующими в синем цвете подсветки. Почему-то мелькает воспоминание о том, что в детстве у родителей Эмира был тоже электрический чайник, и тогда я ему дико завидовала. Меня бесила вечно горячая ручка моего чайника, и то, что при наливании воды в кружку, крышка каждый раз смещалась, выпуская горячий пар и обжигая пальцы.

— Послушай. — внезапно вырывается у меня вопрос, который я, в общем-то, не хотела задавать, но само вышло. — После того, как ты... уехал из дома, ты когда-нибудь вспоминал о нашей дружбе?

Если до этого опроса Эмир казался расслабленным, то после него всю расслабленность словно стирают с его лица. Только едва приподнятая бровь говорит мне, что Эмир не злится, иначе бы я сильно начала беспокоиться.

— С чего вопрос? — произносит он. — Было дело.

— Было дело? — хмыкаю я. — Ну хоть так. Просто мне всегда было интересно — почему ты хотя бы не написал письмо? Последний раз мы виделись в школе и я одолжила тебе учебник. Мне потом влетело от библиотеки... Просто мне всегда казалось, что это не в духе такого обязательного ученика, как ты — даже не извиниться за стыренную книгу.

Лицо Эмира трогает тень улыбки.

— Могу поискать и вернуть сейчас. Возможно, она где-то еще у меня.

— Не надо. — вылетает у меня смешок. — Думаю, библиотеке уже плевать, да и вопрос не об учебнике, а о тебе.

— Мне было не до этого. Честно — даже не знаю, можно ли было написать кому-то из друзей письмо. — Эмир пожимает едва заметно плечом. — Даже если можно, то не уверен, что мне бы позволили.

Я хмурюсь.

— Все было настолько плохо?

— Ну, детский дом явно не самое хорошее место в мире, Лия.

Я замолкаю. Учитывая то, что случайно рассказал мой отец — это был глупый вопрос.

Как же изменилась наша жизнь с тех пор. Казалось бы, девочка, которая жила с родителями и хорошо училась в школе, должна стать более успешной, чем мальчишка из детдома, сбежавший потом на улицу, но, смотрите-ка, сейчас я работаю продавцом в магазине подарков и изо всех сил коплю деньги на содержание ребенка. А у Эмира денег столько, что он даже бровью не повел, когда покупал мне вещи и видел на чеке сумму с кучей нулей.

Что бы там не говорил отец, но этот человек вызывал уважение. Когда-то мир поступил с ним невероятно несправедливо, дважды лишив родителей.

— Мне жаль, что тогда я ничем тебе помочь не могла. — вырывается у меня. — Мой отец ведь был полицейским. Если бы я попросила его найти, где ты живешь, и послала его в детский дом, чтобы передать тебе письмо, думаю, ему бы не смогли отказать. Если к тебе несправедливо там относились, я бы рассказала это отцу.

Я чувствую, как Эмир смотрит на меня, но не могу посмотреть ему в глаза.

— Вряд ли я когда-нибудь тебе рассказал, что там происходило. Так что не вини себя в том, что не сделала, Лия.

Он ставит передо мной кружку с дымящимся чаем.

— Пей. Уже поздно, кстати. Может, останешься здесь?

Если до этого я чувствовала, как страдает мое сердце и душа, при мыслях о том, что пережил подростком Эмир, то теперь на мое лицо резко наползает каменное выражение.

— О, нет, спасибо. Когда-то я осталась с тобой на ночь.

— Вряд ли ты еще раз сможешь сейчас забеременеть.

— Эмир. — я стреляю в него мрачным взглядом. — Этот аргумент делает только хуже.

— Я к тебе не притронусь. — произносит он, встретив мой взгляд. — Здесь две спальни. Можешь запереться на замок. Тебе нужно отдохнуть, поэтому я буду настаивать.

У меня вырывается вздох.

Если Эмир настроен настаивать — у меня нет ни единого шанса. Я только нервы себе вымотаю.

— М-м-м... — вырывается у меня. Мне кажется, будто я попала в рай. Так тепло, мягко и уютно, что даже не хочется просыпаться. Только громко играет над ухом какая-то навязчивая музыка. Мне кажется, или в раю она должна быть другой? Что насчет классики?

Я пытаюсь отмахнуться, но моя рука натыкается на что-то прямоугольное и вибрирующее, и потом до меня доходит: это мой телефон!

— А? Да? — я быстро отвечаю на вызов, резко сев на кровати и продрав глаза. Черт, я и забыла, что осталась у Эмира. Как же легко сделать довольной беременную женщину. Всего-то нужно дать ей кровать с идеальным матрасом, после которого не болит тело, ортопедическую подушку и теплое одеяло.

— Коза, напоминаю тебе, что по сроку у тебя должно быть плановое УЗИ. — врывается в мое ухо голос Насти. — Ну и кровь тебе пора сдавать на скрининг. Надеюсь, после того, как ты отшила обманом своего олигарха, у тебя остались на это денежки.

Боже. Я закатываю глаза.

— Твоя знакомая — предательница. — сообщаю я. — Она отказалась подделывать тест на отцовство, и просто-напросто сдала меня.

Настя в трубке закашливается.

— Она не предательница. — произносит подруга сдавленно спустя минуту. — А твой ангел-хранитель, дурында. Не знаю лично эту дамочку, но занесу ей коробку конфет с коньяком на днях.

— Тогда я сменю клинику и сделаю УЗИ в другом месте. — Мстительно отвечаю я. — Как понимаешь, теперь у меня куча денег, чтобы записаться в любую элитную больницу, а не в твою.

— Ладно, ладно, — Тут же дает заднюю Настя. — Обойдется. Я пошутила. Учти, что меня пытались переманить в одну из элитных больниц, но здесь мне предложили зарплату выше, лишь бы я осталась. Поэтому я у тебя — золото. Лучше не найдешь. Так что, появишься сегодня?

— Посмотрим. Я сейчас работаю няней, поэтому мне придется отпрашиваться.

— Это важно. Так что уж постарайся убедить свою работодательницу.

“Работодателя” — мысленно поправляю я, отключаясь. Не думаю, что Эмир будет против, так как это его ребенок, но мне уже неудобно перед Даниилом и Ариной. Мне платят деньги, а я и недели нормально няней не проработала.

Скинув с себя мягкое, теплое одеяло, я одеваюсь в свою вчерашнюю одежду. Черт. У меня в квартире не так тепло с утра, как у Эмира. Честно говоря, я мерзлячка, и моя стандартная утренняя программа в холодное время года — перебежками добраться до теплейшего халата, а потом попытаться не умереть до первой горячей кружки кофе.

У Эмира же неожиданно теплый пол. Постойте, он что, вообще с подогревом? С чего это он включился? Я подхожу к окну, и, распахнув шторы, обмираю. После смотрю на экран телефона в руке. Минус два. Семь часов утра. На улице иней. Похоже, зима наступила в этом году раньше, чем ее ожидали.

Оставив шторы открытыми и заправив кровать, я выхожу тихо из комнаты. Несмотря на тепло дома, кофе не помешает, поэтому, я направляюсь на кухню, и охаю, когда из нее вылетает мне навстречу Арина во флисовой пижаме, и с размаху снова врезается в меня, обнимая.

— Ты проснулась! — кричит она. — Ура!

У меня вырывается вздох, когда я обнимаю ее. Несмотря на заботу Даниила и Егеря, девочка по-прежнему слишком бурно радуется мне.

— Доброе утро, малыш. Ты уже завтракаешь?

— Да! — радостно сообщает мне она. Я смотрю на ее подозрительно чистое личико, а потом принюхиваюсь. Постойте...

Взяв ее за ручку, я подношу ее к носу и издаю обреченный стон.

— Арина, это что, рыба?

— Креветки!

— Боже...

Ее руки отчетливо пахнут рыбой. Теперь и моя единственная одежда, в которой мне нужно ехать на УЗИ. Настя, конечно, моя подруга, но... Я не хочу вонять даже перед ней.

— Пойдем-ка. — произношу я, взяв ее за ручку. Мы заходим на кухню, где Эмир пьет кофе, сидя за столом, на котором свалена гора креветок в тарелке. Часть из них беспощадно разодрана детскими ручками.

Эмир поднимает на меня взгляд.

— Доброе утро.

— Не доброе. — сообщаю ему я, со вздохом усаживая Арину за стол. — Ты уверен, что у этого ребенка нет аллергии на морепродукты? И это вчерашние креветки? Они могли уже испортиться.

— Она сказала, что уже их ела. Так что вряд ли. Креветки вчерашние, но, в отличие от магазинов, в которых ты закупаешься, у меня хороший холодильник.

Мне хочется цыкнуть в ответ.

— Почему ты меня не разбудил? Я бы приготовила ей кашу.

— Ты вчера и так поздно легла. — Эмир отставляет в сторону пустую чашку с кофе. — Тебе нужно было выспаться, а этот ребенок обойдется и без каши. Садись, я сделаю тебе чай.

Я чувствую, как у меня дергается бровь. Это что за непрекращающийся акт заботы?

— Я попью чай, но мне нужно срочно постирать эти вещи, пока они не начали вонять креветками. И еще мне необходимо на УЗИ. По сроку беременности. Сможешь отпустить? Это не займет много времени, но если Даниил не сможет посидеть...

— Естественно, отпущу. — Эмир прикрывает глаза. — Даниил сможет. Я отвезу тебя, так как у меня выходной.

О, нет.

— Я могу сама добраться...

— Я хочу поехать тоже! — перебивает меня Арина, вцепившись в мою руку, как маленький клещик. — Пожалуйста, пожалуйста!

У меня начинает болеть голова.

— Арина, это не развлечение, это больница... Нет, только не плачь. — я напрягаюсь, увидев, как стремительно появляются слезы в глазах девочки. Да блин! Я хотела спокойно съездить к Насте в клинику в этот прекрасный, морозный день в полном одиночестве, а теперь мне придется успокаивать ребенка и переживать потом из-за нее все несколько часов, пока я отсутствую. — Арина, я...

— Они с Даниилом могут подождать в машине. Или прогуляться где-нибудь рядом, пока ждут тебя. — произносит Эмир. — Эй, вытри слезы. Поедешь за Лией, но внутрь тебя все равно не пустят.

— Ладно. — тут же сдается Арина. Похоже, для нее был важен сам факт, что она будет недалеко от меня, а у меня снова начинает дергаться глаз от того, как ловко Эмир ушел от разговора насчет его помощи. Я чувствую, как меня дергают за руку. — Хочешь креветки?

— Нет, малыш. Кушай сама. Может, лучше кашу?

— Нет, я люблю креветки. — бормочет девочка, возвращаясь за стол. Я задумчиво смотрю, как она пытается оторвать бедному вареному животному хвост и лапы, увлеченно добираясь до мяса. До этого я считала, что Арина способна есть только сладости и гамбургеры, а всю остальную еду в нее надо запихивать. Может, придумать ей меню из рыбы и морепродуктов? Все равно у Эмира куча денег. Не разорится на ребенке.

— Мне нужно переодеться дома. Во-первых, из-за креветок, во-вторых, на улице похолодало. — говорю я Эмиру, а он поднимает на меня свои темные глаза, в которых мелькает насмешка.

— В гардеробной висят вещи, которые ты мне вернула. Можешь спокойно переодеться в них.

Я открываю было рот, но тут же его захлопываю, так ничего и не сказав.

Скажите мне, почему в последние пару дней мне кажется, что Эмир как-то хитро изменил свою тактику, и я даже не замечаю, как медленно закрывается дверца моей золотой клетки? Я уже ужинала у него, ночевала, а теперь он предложил мне эти вещи в настолько удобный момент, что даже неохота отказываться.

Что насчет нашей дистанции?

... И почему он вообще везет меня на УЗИ, а я даже не возмущаюсь?

Я прихожу в себя после этих тяжелых и запутанных мыслей уже сидя в машине, в новой дорогой, но теплой одежде. Эмир как раз останавливается возле клиники и, заглушив двигатель, окидывает ее скептическим взглядом.

— Ты уверена, что там нормальные специалисты?

— Настя — прекрасный специалист, не сомневайся. — вздыхаю я.

— Поверю. Но сообщник из нее никакой.

Я закатываю в ответ глаза, хватаясь за ручку двери и вижу, как Эмир тоже собирается выйти.

— А ты-то куда? — насторожившись, интересуюсь я.

— Провожу тебя. — спокойно отвечает Эмир, а я снова чувствую себя птичкой, по глупости попавшей в клетку и сейчас наблюдающей, как страшный человек захлопывает перед ее клювом дверцу.

— Будешь сидеть в коридоре. — Вырывается у меня. Не закатывать же скандал перед самим УЗИ? Мне нужно полное, тотальное спокойствие. Иначе Настя настучит мне по тыкве за то, что я не берегу себя.

— Без проблем.

Мы выходим на улицу в тот же момент, когда и Даниил с Ариной вылезают из другой машины. Арина смотрится просто чудесно в новом белом зимнем комбинезоне с медведями, в красивой шапке с помпоном и в теплых, разноцветных варежках.

— Мы сходим в какой-нибудь игровой центр. — сообщает мне Даниил, а я смотрю, как Арина топает увлеченно ботинками по подмерзшей луже под ее ногами.

— Лучше погуляйте. Ребенок и так сидит почти взаперти, ей нужно больше свежего воздуха. — произношу я, а Даниил пожимает плечом.

— Как скажешь. Тогда будем в ближайшем дворе.

Когда они уходят, я задумчиво провожаю их взглядом и произношу:

— Ей бы в детский сад, когда ты оформишь над ней опеку. Мне кажется, что дома она будет откровенно скучать даже с профессиональной няней, и ей нужна компания по возрасту.

— Я могу отдать ее хоть сейчас. — слышу я голос Эмира рядом и вздрагиваю. Он стоит так близко ко мне, что при желании я могу лишь немного податься назад и наткнуться на его тело. — У меня есть опекунство, которое пришлось оформить в срочном порядке. Но пока детский сад будет опасным местом для нее.

— И когда ты примерно удочеришь ее?

— Пока не знаю.

— Бедный ребенок. — вздыхаю я. — Суд может длиться очень долго, как мне кажется, и все это время она будет сидеть под строгим надзором.

— Не переживай. Я решу эту проблему раньше, чем она станет моей дочерью.

— И как же? Разве проблема не в людях, которым кровь из носу как нужно получить Арину и прилагающее к ней наследство? Вряд ли они так просто отступят...

— Пойдем. — перебивает меня Эмир, и мне приходится осечься, так и не закончив фразу. Пф. Как лезть в мою жизнь — так он первый. Как я пытаюсь что-то выяснить — он ловко уходит от разговора.

Лишь отмечаясь на ресепшене, я внезапно зависаю, еще раз переварив информацию. Эм... я, надеюсь, Эмир не будет прибегать к криминальным методам решения этой проблемы? Если я узнаю о чем-то таком — мне придется менять документы и сбегать. Мало ли, что ему в голову придет потом насчет меня.

— Та-а-ак! — тянет громко Настя в белом халатике, распахнув дверь в коридор из своего кабинета, стоит мне только туда подойти. — Давай-ка, бегом, дорогуша. Мне уже не терпится узнать, кто там у...

Она резко осекается, когда ее взгляд падает на Эмира, стоящего рядом со мной. Медленно поднимается к его лицу, оценивая, потом скользит по всей фигуре, словно прикидывая стоимость одежды и чувство стиля, и останавливается на наручных часах.

Блин. Теперь весь мир будет знать, с кем я появилась в ее клинике недавно... Это было плохой идеей — позволять Эмиру проводить меня. Но кто знал, что Настя выскочит в коридор...

Эмир отвечает ей таким взглядом, от которого я бы уже давно стушевалась. Похоже, ему Настя не очень-то и нравится. Хотя, я подозреваю причины. Это ведь с ее помощью я пыталась подделать тест ДНК.

— Кхм... — откашливается подруга. — Доброе утречко. Вас я попрошу подождать здесь, а Лию я заберу. Не переживайте, распечатаю фото УЗИ и подробнейшие результаты...

— Надеюсь, в этот раз ты обойдешься без подделок.

Смотрите-ка, я угадала. Настя немного краснеет, отводя взгляд в сторону.

— Я пыталась ее отговорить. — Произносит тихонько она. — Лия, давай, шевелись.

Я захожу за ней в кабинет, стараясь не оглядываться на Эмира. Сняв пальто, и повесив его на вешалку, я иду за подругой, которая как-то странно молча направляется к аппарату УЗИ. В другой день она бы уже трясла меня, выпытывая всю информацию о мужчине — я бы не успела и метра от порога ступить.

Она что, настолько поразилась?

Или...

— Слушай, ты только не... — хочу я предупредить ее, чтобы она не болтала, как подруга резко разворачивается ко мне. Ее глаза просто горят огнем.

— Ты! — она тычет мне едва ли не в лицо длинной штукой от аппарата УЗИ и я отшатываюсь. — Ненормальная, да?!

— Убери это подальше. — я напрягаюсь, кивая на то, что она направляет мне в лицо. — Ты это в чужие письки пихаешь.

— Я тебе этой фигней сейчас по голове настучу! Ты совсем слепая, Лия? Ты от этого олигарха пыталась избавиться?! — она обреченно падает на свой стул и закрывает лицо рукой, которой держит эту самую штуку от УЗИ. — Боже. Ты точно сумасшедшая, Лия.

— С чего это я сумасшедшая? — скептически интересуюсь я, присаживаясь на край кушетки.

— Послушайте-ка ее. — Настя демонстративно разводит руками. — Это спрашивает человек, который умолял меня подделать тест на отцовство. Отрицательный. От этого мужчины, черт тебя побери, Лия!

У меня вырывается вздох.

— На это есть причины.

— У него маленькое достоинство? — подруга приподнимает бровь, а я морщусь.

— Настя...

— Других причин не вижу. По его лицу понятно, что он добрый и мягкий человек. Так что вряд ли он тебя бьет.

Мои глаза сами по себе закатываются к потолку, и, скинув ботинки на пол, я ложусь на кушетку, задирая свитер. Начинается. Талантливый от Бога физиогномист Настя в очередной раз попадает пальцем в небо, оценивая моих мужчин. Добрый и мягкий Эмир — вы только послушайте ее!

— Как бы мне хотелось сейчас тебя стукнуть, но ты же беременна. — продолжает она, натягивая на руки новые перчатки и занимаясь своими делами. — Послушай-ка, получается, этот офигенный мужчина был твоим одноклассником? Это явно не тот Валентинчик, про которого болтали твои знакомые. Он рыжий и уже обрюзгший, далеко не красавчик. Скинули недавно фотки.

— Да, он был одноклассником, и нет, это не Валентин. — мрачно говорю я. — Попробуй только кому-нибудь ляпнуть про него.

— Что ты... Люди злые, сглазят еще. Буду хранить эту тайну, как свою. Как его зовут?

— Эмир.

— Мне скинули подписанную фотку с выпускного и такое имя я запомнила бы... — Бормочет Настя. — Его что, не было на выпускном?

— Нет. Он ушел из школы раньше. — я решаю не вдаваться в подробности, но Насте этого хватает.

— Ясно. Почему мои одноклассники превратились в лысых и толстых мужиков? Хоть бы кто-то из тех очкастых задротов, клеящихся ко мне, превратился в богатенького мужика. Нет, они все превратились в менеджеров по продажам или продавцов-консультантов. Черт, ему ведь меньше тридцати? Он выглядит просто отлично.

— Можешь выйти за него замуж. Дарю.

Настя бросает на меня такой взгляд, которым можно было бы, в принципе, прирезать человека.

— Ты точно ненормальная. После УЗИ я выйду к нему и расскажу, что ты тут мелешь, Лия.

— Ничего страшного. Я его не впервые пытаюсь впарить кому-нибудь.

— Замолчи и раздвигай ноги. — морщится подруга, хватаясь за штуку для УЗИ. — Говорят, при беременности женщины глупеют. Мой совет — порешай кроссворды, или судоку. Если ты пытаешься отказаться от такого мужчины — это почти последняя ступень деградации. Следующий этап — пускание слюней и кормление с ложечки.

— Настя, можешь помолчать? Твоя привычка болтать при УЗИ, когда у меня эта штука между ног — бесит. — у меня вырывается длинный и тяжелый вздох, а Настя закатывает глаза.

— Все, молчу. Смотри на экран.

Я мрачно смотрю на экран, на котором начинают мелькать черно-белые пятна.

Это наша первая встреча с ребенком. Черт, но почему я ничего не понимаю? Что из этого всего ребенок? Вот то белое пятно слева? Или посередине закорючка? Становится как-то даже до глубины души обидно.

— Ох... — Настя внезапно прищуривается и наклоняется уставившись на экран. Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.

— Что случилось?

— Похоже, это девочка. — бормочет подруга, что-то щелкая на клавиатуре. — Конечно, я могу ошибаться и все может измениться, но пока похоже на девочку.

Я прикрываю глаза, подавляя желание треснуть подругу чем-то увесистым.

— Больше не делай таких пауз, если не хочешь довести меня до инфаркта. И покажи, мне, наконец, ребенка целиком, которого я уже несколько минут пытаюсь увидеть.

— Ладно-ладно. Я просто хотела в первую очередь узнать, кого вы умудрились заделать. — она тычет в кнопку на клавиатуре и принтер оживает, что-то печатая. — Вот, смотри. Очень миленькая. Хорошенький носик, голова в норме. Животик тоже. Ножки-ручки на месте. Ох, я куплю тебе в подарок несколько милых бодиков с юбочкой, которые я видела недавно в ТЦ. Сейчас я покажу тебе... да, черт! — она отворачивается от экрана и смотрит на принтер, который продолжает выдавать длиннющую черно-белую ленту, уже спускающуюся на пол. — Ты чего, а? Он, похоже, так восхитился твоим ребенком, что теперь не может остановиться печатать. Ладно, давай дальше...

Спустя полчаса я стираю гель с живота, бросив салфетки в урну, а Настя вручает мне увесистый моток фоток.

— Это все твое, дорогуша. Хватит, чтобы обклеить фотками комнату и еще отослать всем родным и знакомым. Ты смотала мне всю ленту.

— Спасибо... — неуверенно произношу я, глядя на это безобразие. И куда мне теперь все эти фотки?.. Я хотела себе парочку, на память, а тут и впрямь... на полгорода хватит.

— Вот тебе еще заключение. Все в порядке, только поменяй витамины на те, которые я тебе написала и побольше отдыхай. Тебе надо набрать вес, а то это... — она внезапно тычет пальчиком мне под ребра, и я вздрагиваю. — Это не фигура беременной женщины.

— Я набрала вес.

— Этого мало. — она идет к вешалке, и, забрав пальто, накидывает его мне на плечи, подталкивая к выходу, а потом я слышу вкрадчивый шепот на ухо: — Теперь иди и обрадуй своего олигарха, женщина. А потом дуй сдавать кровь на скрининг. Процедурный кабинет на третьем.

— Послушай... — пытаюсь я напомнить ей, чтобы она не болтала об Эмире, как она открывает дверь и я чувствую шлепок по попе, округлив от неожиданности глаза. Это что еще такое?!

— Даже слушать не хочу. Давай, вперед. И купи себе нормальное белье, подходящее для будущей богатенькой дамочки, а не хлопчатобумажные дурацкие трусы!

Дверь за моей спиной закрывается и я остаюсь в коридоре, глядя на Эмира, который ждет меня, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. Наши взгляды пересекаются, а потом он опускает глаза вниз, на моток бумаги в моих руках, и темная бровь едва приподнимается.

— Тебе сделали целый альбом на память?

— Пф-ф. — вырывается у меня раздраженное. Развернувшись, я иду к лестнице, а Эмир тут же отлипает от стены и — спиной чувствую — следует за мной.

— Все в порядке?

— Все отлично. — коротко отвечаю я. Мои мысли скачут сейчас в другом направлении. Ребенок в моей голове словно стал более реальным, не чем-то эфемерным, далеким и незнакомым. Стоило только Насте сказать пол. Девочка. Розовые платья, бантики, Барби и кукольные домики... Перед глазами внезапно мелькает Арина в леопардовой шубе и с динозавром в руках, и я на секунду их закрываю. Черт.

Эмир внезапно, обогнав меня, перегораживает мне рукой путь и я едва не врезаюсь в нее.

— Ты...

— Еще раз — Лия, все в порядке? Если что-то не так — я хочу это услышать.

— Ох, да все в порядке, я же сказала. — я хмурюсь, обходя Эмира. — Ребенок здоров, как и я.

Надо бы теперь придумать имя. Я даже никогда не задумывалась над теми именами, которые мне нравятся. Но теперь, похоже, пришло время, потому что я впервые узнала, какого пола родится ребенок. Поверить не могу... вот эта крохотная точка на экране однажды появится на свет и я стану матерью.

Почему-то в груди все сжимается.

— Эй. — в очередной раз окликает меня Эмир. Мне кажется, что его тон теряет прежнюю мягкость. — Остановись на секунду и покажи мне фотки, которые тебе дали.

Я внезапно чувствую, как какого-то черта к глазам подступают слезы, а потом неожиданно проливаются бурным потоком по лицу.

— Отстань! — всхлипываю я, и, резко развернувшись, открываю дверь туалета клиники и захлопываю ее, оказавшись внутри. Закрыв ее на замок, я медленно сажусь на корточки и даю волю чертовым слезам.

Да что со мной такое?

Сморкаясь в двадцатый раз и умывая прохладной водой опухшее от слез лицо, я пытаюсь понять, что, черт побери, происходит с моим настроением. В принципе, поводов рыдать у меня не было, но какая-то смутная мысль, внутренний взрыв, и тон Эмира меня просто вывел...

Чертовы гормоны.

Ладно, Эмиру это будет только на пользу. Не все же время только ему вводить меня в ступор своим поведением.

Я выключаю воду, вытерев руки, и забираю с тумбочки длинную ленту фоток. Размотав парочку из них, рассматриваю первые фотки ребенка, чувствуя, как замирает сердце и наползает на лицо улыбка, когда начинаю узнавать в странных черно-белых пятнах очертания маленького человека.

Она миленькая. Пару фотографий я смогу отправить родителям.... Когда найду смелость рассказать им о беременности. Остальные просто сложу и запихну в альбом, а парочку заламинирую, чтобы не выцвели со временем.

Окончательно успокоившись, я запихиваю кипу фоток под мышку, и, открыв дверь туалета, неожиданно натыкаюсь на Даниила с Ариной.

— А... — вырывается у меня недоуменное, когда мы пересекаемся взглядами. Даниил изгибает бровь.

— Что случилось?

— А Эмир?.. — я недоуменно обвожу взглядом коридор. Арина, тем временем, пытается отодрать плакат с витаминами на стене клиники, под пристальным взглядом какой-то беременной девушки.

— Эмир пошел разбираться с твоей врачихой. — пожимает легко плечом Даниил. — Ты же плакала. Так что там произошло?

— Мне просто захотелось поплакать. — медленно произношу я, пытаясь все еще осознать, что происходит. — Накатило что-то. Подожди, ты серьезно? Он пошел к Насте? У меня все в порядке, и у ребенка тоже.

— Поздно. Он посчитал, что нет. — лаконично отвечает парень, и машет рукой почему-то бледной девушке, бегущей к нам со связкой ключей. — Все хорошо, она сама вышла.

Вот блин!

Я молча обхожу Даниила, по дороге скинув шаловливые руки Арины с несчастного плаката, уголок которого она уже отковыряла, и без стука открываю дверь в Настин кабинет.

— Боже... — произносит уныло Настя, когда я захожу внутрь и вижу ее, сидящую на стуле и подпирающую устало голову рукой. Эмир стоит возле нее. Он поворачивает голову ко мне и окидывает взглядом с ног до головы. — Забудь все, что я тебе говорила, Лия. Он не душка. Не выходи за него.

— Слушайте, я...

— Посмотри. — Настя, игнорируя мои попытки оправдаться, тычет в меня раскрытой ладонью. — Нормальное у нее настроение. Я же говорила, что это гормоны. Беременные — чисто сумасшедшие, рыдают по любому поводу и без. Увидит тебя в белой рубашке вместо бежевой — и все, слезы. И с ребенком все отлично, могу тебе выписать каждую норму по пунктам, сравнишь дома.

— Не надо. — бросает коротко Эмир, и, приблизившись ко мне, берет меня за локоть. Он старательно держит лицо, но я отлично вижу, что он бесится. Поэтому мне хочется закатить глаза. — Пойдем.

— Я ей ничего не говорила плохого. — доносится нам вслед Настин голос. — Так что не вздумай закрывать эту клинику.

— Без тебя разберусь.

— Эмир! — возмущаюсь шепотом я, когда он выводит меня за дверь. — Ты, блин, перегибаешь! Я всего лишь немного сорвалась и ушла в туалет умыться.

Он вообще начисто игнорирует мои оправдания. Вместо этого он смотрит на Даниила, который все так же ждет нас недалеко от двери и кидает ему ключи. Тот легко ловит их одной рукой.

— В три часа жду тебя на месте. — произносит Эмир. — Мне нужно отъехать.

— Угу. Буду.

— Эй, Эмир. — возмущенно окликаю его я. Это что за тотальный игнор?

В ответ Эмир поворачивается ко мне, и его взгляд останавливается на рулоне фоток у меня в руках. Он без слов протягивает руки, сгибает пополам бумагу и одним движением отрывает себе ровненько одну фотографию.

— Спасибо. — бросает он мне, показав зажатую между пальцами фотку и уходит, оставив меня стоять с изогнутой недоуменно бровью. Это “Спасибо” по тону было больше похоже на “иди ты к черту”.

Я чувствую, как Даниил становится рядом со мной, глядя вслед уходящему Эмиру.

— Не надо больше так. — слышу я его голос, и пожимаю плечом.

— Я не понимаю, что я сделала. Просто закрылась в туалете и поплакала. Он сам иногда делает вещи, которые вводят меня в ступор.

— Но не плачет же в туалете без объяснений и пояснений после УЗИ. Ладно, поехали домой. К Арине должна прийти няня на испытательный день, посмотришь на нее.

— Пф. — вырывается у меня смешок. Эмир, плачущий в туалете. Если бы я такое увидела — впала бы в состояние недоумения до самой смерти. После до меня доходят последние слова Даниила и я недоуменно оглядываюсь на него. — Погоди, няня? Серьезно, Эмир нашел нормальную няню?

— Ага. Отрекомендовали знакомые. Приличная тетенька, на которую точно можно положиться.

Я медленно киваю. Отлично. Значит, Арина вскоре будет под хорошим присмотром, и я хоть немного успокоюсь.

Я слышу внезапно протяжный звук рвущейся бумаги и тихий, протяжный “ахх!” какой-то девушки, и мы с Даниилом тут же оборачиваемся.

Арина стоит на стуле с половиной оторванного плаката в руках, и быстро, пока ее не поймали, пытается облизать нарисованные витамины-мишки на бумаге.

— Приве-ет. — тянет ласково седая, худенькая старушка, наклоняясь к хмурой Арине в коридоре квартиры Эмира. — Какая ты хорошенькая, маленькая. Меня зовут Антонина Вячеславовна. Я буду твоей няней. А тебя как зовут?

Я чувствую, как у меня наползает на лицо улыбка. Не знаю, какие знакомые ее Эмиру посоветовали, но на меня эта женщина уже производит хорошее впечатление. Ей явно много лет, значит, и опыта много, а еще ее глаза явно говорят о том, что она любит детей. Она напоминает мне добрую воспитательницу из детского сада, которую я помню даже спустя много-много лет.

Но в следующий момент моя улыбка просто слетает с лица.

— Отвали. — лаконично отвечает Арина и, развернувшись, убегает в свою комнату. Я ахаю.

— Арина! Ты... — в ответ раздается хлопок двери, и я, устало потерев лоб пальцами, поворачиваюсь к няне, которая медленно выпрямляется. — Эм... простите, пожалуйста, она отличный ребенок, просто ее воспитывали... не совсем правильно до этого. Иногда она очень грубая, и ей привили плохие привычки. Но...

— Все в порядке. — мягко улыбается няня, снимая пальто и вешая его в гардеробную. — Ребенку просто нужно привыкнуть ко мне. У каждого свой темперамент, поэтому одни стесняются и отказываются говорить или плачут, а другие могут и нагрубить.

— Простите. — еще раз выдыхаю я.

Она трогает меня за плечо.

— Все хорошо. Не волнуйтесь. Устройте мне, пожалуйста, экскурсию, чтобы я ориентировалась в этом доме.

Спустя полчаса Арина меняет гнев на равнодушие, когда няня заканчивает знакомство с квартирой Эмира в ее комнате. Девочка демонстративно запихивает все игрушки под кровать, словно пытаясь спрятать от глаз няни, а та поворачивается ко мне с улыбкой:

— Есть ли в доме фортепиано или скрипка?

— Э-э... — вырывается у меня. — Вряд ли. Не видела. А что?

— Я умею играть на этих музыкальных инструментах и могу преподавать детям музыку. Это помогает непоседливым и непослушным детям.

— Наверное, тогда стоит купить... Я спрошу у Эмира. — бормочу я, наблюдая, как следом за игрушками Арина принимается запихивать еще и одежду из ящиков. — Что-нибудь еще?

— Было бы неплохо купить девочке побольше книг. Еще я могу составить правильное меню для ребенка ее возраста, если вы не против.

— Нет, конечно не против. — я машу рукой, думая о том, что правильное питание Арине бы не помешало, вопрос только в том, как няня собирается заставлять ее есть эту правильную еду... — напишите все, что необходимо. Правда, она привередлива в еде, но неплохо ест морепродукты. Арина!

Я смотрю, как девочка пытается залезть под кровать, переместив туда все свои вещи.

— Ну-ка, вылезай. Это что еще за такое?

— Пусть она уйдет. — возмущенно доносится до меня голосок, и я чувствую, как краснею. Арина, конечно, не мой ребенок, но стыдно, как за свою.

— Все в порядке. — в очередной раз успокаивает меня няня. — Когда я работала в предыдущем доме, ребенок в первый день заперся в комнате и не хотел открывать дверь. Но мы нашли с ним общий язык. — она поворачивается ко мне. — Будет проще, если мы останемся ненадолго с ней наедине. Иногда дети демонстративно плохо ведут себя именно перед родителями.

— Конечно. — я пожимаю плечом. — Я тогда побуду на кухне.

Я ухожу, оставив их разбираться друг с другом и тихонько прикрываю дверь. На кухне я забираю со стола остывший утренний чай и выпиваю его одним глотком, после помыв всю оставшуюся после завтрака посуду, чтобы хоть чем-то себя занять, если с меня в очередной раз сняли все обязанности.

Из комнаты Арины доносится воркующий голосок пожилой няни, и я как-то немного расслабляюсь. Может, встретив Арину через полгодика, я увижу культурную маленькую девочку, а не бесенка. Антонина Вячеславовна теперь кажется мне спасительницей.

От скуки я открываю интернет на телефоне и, достав карточку Эмира, начинаю заказывать Арине новые вещи. Я не знаю лимит на ней, но одна покупка за другой проходит без проблем. Привозят продукты, и няня готовит Арине обед, пока девочка развлекается, сидя рядом со мной и клея крупы на бумагу. После, пока няня укладывает малышку, из детского магазина привозят кучу одежды и постельного белья. Я раскладываю полотенца в ванной, и подозрительно рассматриваю парочку из них, пытаясь вспомнить, клала ли я их в корзину и что меня дернуло это сделать? Какие-то они страшненькие. Но так как я тратила деньги Эмира, не зная лимит, я действительно могла оплатить заказ, не перепроверив корзину.

Черт, как же хорошо быть обеспеченным человеком.

Меня отвлекает очередной звонок в дверь, и я, бросив полотенца на стиральную машину, иду открывать.

Повернув замок и распахнув дверь, я натыкаюсь взглядом на двух здоровых мужиков с мрачными лицами, и неосознанно напрягаюсь. Эм... Надеюсь, это не враги Эмира? Стоило прежде посмотреть в глазок. Вот я дура.

— Вы...

Один из них издает шумный вздох, медленно окинув взглядом дверь в квартиру.

— Инструмент не влезет. — произносит он басом, а у меня дергается бровь.

— Что? Какой инструмент?

— Вы же оплачивали доставку пианино? — он смотрит в телефон, а я открываю рот в безмолвном “а-а-а”.

— Да, это я. Простите. — я, успокоившись, выглядываю на площадку, и вижу здоровенную дуру, стоящую недалеко от двери. Почему-то мне казалось, что фортепиано немного меньше... Кажется, у меня проблемы.

— А разобрать можно будет? Я заплачу...

Мужик пожимает плечом.

— Мы грузчики. Разобрать — может и разберем, но потом вряд ли соберем обратно. Да и вообще, может, повредим случайно. Лучше не надо.

— Ох, ладно... — я мучительно тру пальцами лоб. — А можете его тогда к стенке подвинуть, чтобы не мешало? Я как-нибудь разберусь потом с ним.

— Это мы можем. — легко соглашается мужик, и они вдвоем передвигают фортепиано к стене рядом с дверью. — Ну вот, все. Распишитесь о получении здесь.

Я ставлю подпись и отпускаю грузчиков, оставшись торчать в дверях и смотреть на эту чудную инсталляцию. Эмир немного удивится, когда вернется домой. Понятия не имею, как он будет затаскивать это чудовище. Если только двери с петель снимать... В принципе, пока оно может постоять и здесь. На потолке торчит камера, поэтому, вряд ли кто-то решит украсть его, а потом уже Эмир пусть сам разбирается. В конце концов он ведь ясно сказал, чтобы я покупала для Арины все необходимое? Ну я и купила... Кто ж виноват, что у него маленькие двери.

Осторожно выйдя за порог, я трогаю клавиши фортепиано, и вздрагиваю, когда оно издает звук, эхом прокатившийся по всей площадке.

Лифт внезапно снова открывается и из него выходит все тот же мужик. Я удивленно приподнимаю бровь, повернувшись к нему.

— Да?

— Еще скрипка. — он пихает мне в руки черный кофр, а потом снова подсовывает листочек на подпись. — Забыли про нее.

— Ох, спасибо. — я киваю, поставив еще одну подпись. Хорошо хоть с габаритами скрипки не возникнет проблем.

Когда я возвращаюсь в квартиру, Арина уже, заспанная, сидит на кухне перед баночкой с йогуртом и яблоком на столе. Няня, тем временем, замешивает тесто, отчего мои брови ползут неудержимо вверх. Видимо, это и есть профессионализм. Когда я сижу с ребенком, все, на что меня хватает в готовке — это суп, каша и второе. А тут выпечка...

— Как-то ты мало поспала. — обращаюсь я к зевающей Арине, а няня поворачивается ко мне.

— Не сильно много, но, главное, что она отдохнула. Это нормально. У ребенка был насыщенный новыми знакомствами день, ей трудно успокоиться.

Я киваю, и взгляд няни останавливается на кофре в моих руках, и становится вопросительным.

— А, точно. — вспоминаю я. — Вы спрашивали про скрипку и фортепиано. В общем, я заказала их. Скрипка вот. — я ставлю кофр в углу под заинтересованный взглядом Арины, а няня поднимает на меня взгляд.

— Неужели и фортепиано купили? В какой комнате оно стоит?

Гм...

— В подъезде. — вздыхаю я.

— Хорошо. Соседи не будут жаловаться? — осторожно интересуется женщина, а я морщусь.

— Оно просто не влезло в дверь, вот я и попросила оставить там. Потом как-нибудь занесем его в дом.

— А. Хорошо, тогда мы пока просто поиграем на скрипке. — вздыхает женщина с облегчением. Похоже, она успела подумать, что я захочу видеть, как она будет заниматься с Ариной музыкой в подъезде. Забавно, что она даже не высказала своего неодобрения или удивления. Видимо, у богатых свои причуды, к которым она уже привыкла за годы работы няней, и фортепиано в подъезде — не худшая причуда из увиденных.

— Что-нибудь еще нужно для ребенка?

— Пока Арина спала, я составила меню. — она берет со стола листочек и отдает мне. На уголке остается немного муки. — С одной стороны само меню, с другой — продукты, которые необходимо купить. Сейчас я готовлю морковный пирог, и, морковка уже кончилась. Если вам не сложно, то для того, чтобы я завтра с утра приготовила девочке сырники с морковью, нужно будет купить еще немного.

— Я схожу в магазин. — я киваю, посмотрев на спокойную Арину, увлеченно рисующую узоры в йогурте. Похоже, ребенок капитулировал полностью. Хотя... больно она быстро это сделала. Есть ли в этом какой-то подвох? — Куплю тогда морковки и недостающие продукты, а еще захвачу развивающие книжки.

— Буду вас ждать. — кивает в ответ няня. — Мы поедим и немного погуляем.

Я, уже было развернувшаяся к выходу, останавливаюсь.

— Погуляете? А Эмир разве разрешает это делать? — вырывается у меня.

— Меня предупредили, не беспокойтесь. Мы будем гулять на балконе. Ребенку нужен свежий воздух.

— А. Ясно. — выдыхаю я и ухожу. Бедная Арина. Если бы у Эмира был загородный дом, все было бы проще. Но гулять на балконе... это издевательство.

По дороге к магазину телефон внезапно начинает вибрировать и я достаю его из кармана пальто, посмотрев на незнакомый номер. Первая мысль мелькает, что это няня, которая забыла мне что-то сказать. Вторая — “какая няня, если я ей не давала свой номер?”, стоит только услышать мне мужской голос в трубке.

— Лия?

— Простите, вы кто? — осторожно интересуюсь я. После того, как одного моего знакомого искали год коллекторы, я научилась сначала просить собеседника представиться. Потом всегда можно соврать, что он ошибся номером.

— Алексей. — отвечает голос. — Мы виделись вчера в магазине.

Ох черт. Я едва не ахаю вслух, поднеся ладошку ко рту. Этого еще не хватало. Я не знаю, кто такой этот Морозов, но шестое чувство подсказывает мне, что не стоит общаться с тем, кто грубо и словесно цепляется с Даниилом и мелькает в деловых разговорах Эмира.

— Ох, вы наверное... — я внезапно закашливаюсь, подавившись от волнения воздухом. — Наверное, вы ошиблись номером. Здесь Лии нет.

Я слышу в трубке смешок.

— Я вам не понравился? Позволите исправить первое впечатление?

— Я же говорю, вы просто ошиблись номером. — вот настырный, а! — Девушка наверняка дала вам просто не те цифры.

— Уверен, что нет. Я точно запомнил ваше лицо.

— Да при чем тут...

“Лицо?” — хочу закончить я, но стоит мне поднять взгляд, чтобы посмотреть на дорогу, как я замедляюсь, увидев впереди фигуру, которая поднимает в приветственном жесте руку, стоят с телефоном у уха. “Бли-и-и-ин” — протяжно раздается в голове.

Морозов убирает телефон в карман и направляется ко мне. Я нервно сбрасываю звонок. Черт, и что мне делать теперь? Интересно, если я развернусь и резко побегу в обратную сторону — это не будет странно? Хотя, не плевать ли?

— Увидел вас случайно. — произносит чертов Алексей, подойдя ближе и обламывая мне все планы побега. — Я и так хотел позвонить, но тут нас прямо судьба столкнула. И к лучшему. В противном случае я б мог действительно поверить, что вы дали мне неправильный номер. Я обидел вас чем-то?

— Нет, не совсем. Точнее, вообще нет. — я чувствую, как мучительно сдвигаются мои брови, пока я пытаюсь найти выход из этой ситуации. Стыдно-то как. Давно я так не попадалась на лжи. Хотя, подождите. Эмир и тест ДНК. Похоже, Вселенная резко разлюбила меня. — Простите, я вас перепутала с другим Алексеем, с которым не хочу разговаривать.

— Понятно. Я успел расстроиться, что вам не понравился.

Я скептически окидываю его взглядом. Вряд ли он может кому-то не понравиться. Внешность у него, конечно, далеко не такая примечательная, как у Эмира, но есть в нем что-то такое, мужское, твердое и уверенное. Тот самый типаж, с которым и выйти не стыдно, и в то же время можно не бояться, что его быстро уведут охотницы за красавчиками.

С Эмиром все иначе. Его на улице все жрут глазами.

Но, в любом случае, этот человек не для меня, чтобы я стояла и сейчас его оценивала. И мне срочно и навсегда от него нужно избавиться.

— Нет, вы хорошо выглядите. — успокаиваю его я по доброте душевной. — Н...

Я даже не успеваю договорить короткое “Но”...

— Я здесь по делам, но готов все дела отложить ненадолго и пойти с вами пообщаться в более приятной обстановке. — внезапно предлагает мне Алексей. — Тут поблизости ресторан. Как вы относитесь к итальянской кухне?

— Я не могу... — вырывается у меня обреченно. — Простите, что дала вам номер. На самом деле я в отношениях.

Светлая бровь Алексея приподнимается.

— Отношения крепкие?

— А что? — удивленно смотрю на него я.

— Если нет, то я рискну настоять.

У меня дергается глаз. Еще одного настырного мужчины мне в жизни и не хватало. Эту роль прекрасно, на "Оскар" отыгрывает Эмир.

— Мы собираемся пожениться. — вру я. — И наши родители одобрили этот брак. Крепче некуда.

Морозов смотрит на меня и между нами повисает пауза. Взгляд у него не очень приятный, несмотря на внешность. Давящий какой-то, слишком уж пытливый. Мне даже становится как-то морозно и я передергиваю плечами.

— Тогда мы можем просто общаться. — внезапно едва заметно улыбается он. — Как друзья. Пойдемте?

Вот отстой. Кажется, он мне просто не поверил!

— Я...

Я в очередной раз не успеваю договорить и выдать очередную порцию оправданий. Взгляд Алексея соскальзывает с меня куда-то в сторону, и на его лицо наползает холодное выражение.

— Секундочку, Лия. — он разворачивается, и я понимаю, что он увидел кого-то знакомого. Я киваю, повернув голову тоже, чтобы посмотреть на того, кто нас отвлек, и в этот момент мне хочется просто застрелиться.

Из черной машины на парковке неподалеку выходит Эмир. Его выражение лица в этот момент — бесценно.

“Черт”. — констатирует обреченно мое уставшее подсознание. Надеюсь, Эмир не надумает ничего. Хотя, вряд ли, вряд ли. Мне кажется, что он сейчас предельно на взводе.

Он приближается к нам и его черные глаза первым делом впиваются в Морозова.

— Ты что здесь забыл? — спрашивает он, а Алексей в ответ молча смеряет его взглядом с головы до ног. Они примерно одного роста, но он будто бы пытается принизить этим жестом Эмира. Конечно, вряд ли хоть у кого-то получится это провернуть с Эмиром, но напряжение между этими двумя становится нешуточным и чувствуется в воздухе.

— У меня тут запланировано две приятные беседы. Без тебя. — отвечает в тон ему Морозов, и я в этот момент как-то понимаю, что конфликт между ними намного глубже, чем я себе представляла... — Какие-то проблемы?

Вместо ответа Эмир смотрит на меня. Мне хочется куда-нибудь исчезнуть. Честное слово, я сожалею, что решила прогуляться, вместо того, чтобы поехать на автобусе. Кто ж знал, что тут у Эмира и этого человека поблизости есть дела...

— Лия. — произносит он коротко, и я едва не вытягиваюсь по струнке от его тона. — Идем.

— Так вы знакомы? — взгляд Морозова теряет былые намеки на теплоту, когда он переводит взгляд снова на меня. В нем становится больше заинтересованности, но этот интерес мне совсем не нравится. Я бы хотела его избежать.

Эмир вообще игнорирует его вопрос. Он просто проходит между мной и Морозовым, словно проводя черту, которую нельзя переступать, и, заодно, взяв меня за локоть, уводит за собой.

— Я... эм... — теряюсь я, и оборачиваюсь из вежливости на Алексея, кивнув ему на прощание. — Всего доброго. Простите.

Он кивает мне в ответ. С легкой усмешкой, появившейся на его лице, от которой у меня пробегают мурашки.

Черт. Кажется, я где-то накосячила, сама того не понимая. А еще я не купила морковку для Арины, и, похоже, мой поход в магазин надолго отложится.

Здание, в которое уводит меня Эмир, как я понимаю, принадлежало когда-то господину Ямпольскому, а теперь и ему. Формально ему. На самом-то деле, наследницей высоченной махины из стекла и камня была маленькая и ничего не смыслящая в этом всем Арина. Вероятно, сюда же ее и подбросила та тетка...

— Ну все, хватит, отпусти меня. — устало повторяю я в сотый раз, когда мы поднимаемся на лифте на один из верхних этажей. Какая-то девушка, сидящая одиноко в большой комнате, ойкает, стоит нам зайти, и подскакивает со своего рабочего места.

Я отмечаю, что она очень красивая блондинка. Лет двадцати на вид, высокая и ухоженная. Она растерянно смотрит на Эмира, потом ее взгляд соскальзывает на меня и очень цепко рассматривает, словно оценивая. В принципе, как и я. Вся моя голова на автомате поворачивается, когда я слежу за ней, и это длится до тех пор, пока Эмир меня не заводит в другое помещение, захлопнув за нами дверь.

В голове что-то щелкает.

— Погоди-ка. — произношу я, подняв палец и ткнув им на дверь. — Это твой секретарь, верно?

Эмир в этот момент сажает меня на диван. Ну, как сажает... Просто отпускает мою руку после небольшого марафона, и я по инерции падаю на диван задницей.

— Да, это мой секретарь. — произносит он, и, обойдя большой стол, склоняется над ним, пощелкав мышкой возле ноутбука.

— Ты ее с конкурса “Мисс Мира” украл, что ли? Молодая, красивая...

— К чему вопрос, Лия? — он поднимает на секунду очень пристальный взгляд. — Я с ней не сплю, повторяю во второй раз. Мне не до ее красоты, пока она делает хорошо свою работу.

— Пффф. — вырывается у меня. — Так уж я тебе и поверила. Двое красивых людей постоянно рядом друг с другом, и даже не флиртовали? Что ты вообще делаешь? Зачем ты меня сюда привел? Я, вообще-то, за морковкой шла и в мои планы не входила ни встреча с тем мужиком, ни с тобой.

— Документы сюда давай. — следует короткое, и я приподнимаю бровь.

— Зачем это?

— Оформлю тебе визу, отправишься отдыхать за границу.

— Чего? — у меня округляются глаза. — Ты с ума сошел, Эмир?

— Лия, документы.

— Боже. — я устало тру пальцами лоб. — У меня нет загранпаспорта. Во-первых. Во-вторых, в мои планы не входили путешествия.

Он снова смотрит на меня из-за экрана ноутбука.

— Ты прикалываешься, что ли? Как ты живешь без заграна?

— С чего это мне прикалываться? — фыркаю я. — Живу, как и все. Зачем мне загранпаспорт, если я ни разу не ездила за границу и у меня нет денег на поездки?

Эмир в ответ прикрывает глаза и у него вырывается из груди протяжный вздох. Я возмущенно смотрю на это наглое лицо, прикидывающееся сейчас пораженным. “Как ты живешь без заграна”. Пф. Тоже мне, прогрессивный и богатый нашелся.

— Хорошо, давай сюда хотя бы паспорт. — бормочет он, а я мотаю головой.

— У меня нет с собой паспорта. Он остался в сумке, которую я не взяла в магазин.

— Ладно. — Эмир достает телефон, и прикладывает к уху. Я слышу доносящиеся до меня гудки, а потом его собеседник, видимо, поднимает трубку, и Эмир произносит: — Егерь, сгоняй ко мне домой, возьми документы из сумки Лии и привези ко мне.

— Эй! — кричу я, подскакивая с дивана и бросаясь к Эмиру. Я пытаюсь отобрать у него телефон, но он сбрасывает вызов и поднимает руку с устройством высоко над собой, отчего мне приходится прыгать. — Ты сумасшедший или как?! Дай сюда номер Егеря, я позвоню и накричу на него! Ты что вообще творишь, это противозаконно!

Эмир перехватывает мою руку и дергает меня на себя, так, что я врезаюсь в его здоровое монолитное тело.

— Нечего было общаться с Морозовым. — произносит медленно и отчетливо он мне в лицо, а затем резко отпускает, и я закатываю обреченно глаза.

— Боже, Эмир, ты серьезно? Я случайно с ним пересеклась.

— Ты хоть понимаешь, с кем ты “случайно пересеклась”?

— С психопатом. — бормочу я. В ответ он выгибает бровь.

— Чего?

— С психопатом. С тобой. — повторяю я. — Продолжишь в том же духе — и я задумаюсь над тем, стоит ли добровольно сдаться твоим врагам. Тот человек вел себя рядом со мной в разы интеллигентнее, чем ты.

— До поры до времени. Как ты с ним познакомилась?

— Он покупал подарок в моем магазине, и взял мой номер, вот и все. — издаю я обреченный стон. — Даже свой не дал. Я хотела закинуть его сразу же в черный список, как только услышала его имя.

— И откуда ты что-то знаешь про него? — скептически изгибает губы Эмир, а я мрачно смотрю на него.

— Краем уха слышала в твоих разговорах. Твой допрос закончен?

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Эмир барабанит пальцами по столу, а затем отводит взгляд, который становится задумчивым.

— Сиди здесь и никуда не выходи. Я сейчас вернусь.

— Куда ты? — подпрыгиваю я, глядя на то, как он решительно идет к двери.

— Оформлять тебе загранпаспорт. Елена принесет тебе пока напитки, если что — обращайся к ней.

— Нет, стой! Я не поеду никуда, эй, Эмир! — я бросаюсь его догонять, но из-за беременности я стала какой-то слишком медленной... Поэтому, когда я добегаю до двери, то едва не врезаюсь в точеную фигурку модельного секретаря Эмира, которая с сияющей на лице улыбкой уже встречает меня.

“Боже...” — вздыхает мое внутреннее “я”. Я даже как-то забываю о сбежавшем Эмире. У меня появилась еще одна большая проблема — грызущая изнутри зависть. Вряд ли можно использовать в реальности “Фотошоп”, но, похоже, эта девушка нашла какой-то способ это сделать. Не могу иначе объяснить никак эту идеальную фарфоровую кожу, отсутствие под глазами синячков, и шелковистые волосы без единого секущегося кончика, собранные в хвост.

— Что предпочитаете из напитков? — вырывает меня из раздумий мелодичный, нежный голос. — У нас есть прекрасный кофе и множество сиропов к нему. А, еще не так давно нас посетили наши китайские партнеры и привезли прекрасный чай. Еще у нас есть свежие фрукты и овощи, так что если вы хотите смузи...

— Просто яблочный сок. — со вздохом произношу я. Только что, кажется, я слышала, как закрылись двери лифа, так что Эмира я уже не догоню.

Ну и еще, черт побери: если Эмир мне соврет, что у него даже мыслей не возникало пофлиртовать с этой девушкой — я тресну его за вранье. Потому что это просто невероятно.

Эмир возвращается через пятнадцать минут — быстрее, чем я думала. Как только он выходит из дверей лифта, в одежде, на которой блестят растаявшие снежинки, и с лицом, которое кажется непроницаемее камня, я едва сдерживаю смешок.

— Ох, ты быстро. — вырывается у меня наигранный вздох. — Я не успела даже допить сок, который приготовила твоя потрясающая секретарь.

Мне кажется, шикарная Мисс Мира Елена, сидящая в этот момент за экраном ноутбука, как-то даже розовеет. У меня приподнимается бровь. Разве она не из тех девушек, у которых развивается иммунитет к любым комплиментам? За свою жизнь она должна была получать их тысячами.

— У тебя в сумке нет документов. — произносит Эмир, кидая на столик сумочку, с который я в последний раз покинула свой дом. Я пожимаю плечом.

— Конечно же, нет. Я никогда не оставляю в незнакомом доме ни документы, ни ключи. — я хлопаю в подтверждение слов по карману пальто, лежащему на спинке дивана. Там тихонько звякает металл. — У меня все здесь, но раз ты не хотел меня слушать...Ну хоть прогулялся и проветрился.

Эмир со вздохом стучит пальцами по столу.

— Поехали, Лия.

— Никуда я не поеду. — парирую, отпивая восхитительный яблочный сок с мякотью. — Я не планировала. У меня работа, родители и запасы йогуртов на месяц в холодильнике.

— Выйди, пожалуйста. — обращается Эмир к своей секретарше, и когда та поднимает попу от стула, я останавливаю ее жестом.

— Зачем ты ее выгоняешь? Я допила уже сок и собираюсь уходить. — я зеваю, похлопав ладошкой по губам и смотрю на часы. — Мой рабочий день скоро закончится и мне надо будет помочь подготовить ко сну Арину и купить ей морковь для сырников.

— Ты...

— Подождите. — все же подскакивает Елена и начинает суетиться, зачем-то достав бумажные пакетики на стол. — Вы сказали, что вам нельзя сейчас чай, поэтому я дам вам с собой попробовать — заварите дома.

— Спасибо... — “но не стоит” — хочу остановить я Елену, но девушка делает это так быстро, что я замолкаю на полуслове. За то короткое время, пока я ждала Эмира, она общалась со мной достаточно мило, что даже не приходилось делать усилий, чтобы поддерживать вежливую беседу. Она даже ни разу не высказала ни пренебрежения, и не задавала бестактные вопросы. Не знаю, были ли у них какие-либо отношения с Эмиром...Но я не могу относиться к ней с прежним предубеждением. Кажется, она хорошая...

— Вот, возьмите. — эта красивая женщина отдает мне уже подписанные благоухающие пакетики. — Была рада знакомству!

— Взаимно. — едва улыбаюсь я, и, забрав подарок и накинув на плечи пальто, ухожу, захватив с собой валяющуюся на столе сумочку.

Эмир оправляется за мной. В этот раз он даже молчит и не пытается схватить меня за руки, остановить или отдать очередной приказ. Ого...

Пока мы едем в лифте, я пытаюсь как-то запихнуть пакетики с чаем в карманы, но самый объемный из них не лезет. Я задумчиво мну его, и понимаю, что внутри конфеты. У меня вырывается тяжелый вздох.

— У тебя хороший секретарь. Не знаю уж, какие отношения между вами были, но тебе стоит жениться на ней.

— Чего? — раздается за моей спиной голос Эмира. — Я женюсь на тебе, Лия. Ты забыла, что беременна от меня?

— Было бы странно это забыть. Но это ведь не имеет большого значения? Я изначально не очень подходящая тебе партия. Выходить замуж за обеспеченного человека, у которого на работе такая секретарь — обрекать себя на вечную тревогу и невроз.

— И что за чушь ты мелешь? — Эмир продолжает стоять у меня за спиной, но, судя по ощущением, все-таки придвигается ближе. — У меня нет, не было и не будет отношений с Еленой. Все уже решено насчет тебя.

Ага-ага. Симпатичный начальник и не менее симпатичная секретарь. Я бы сказала, что будет более удивительно, если между ними никогда не случится отношений. Либо они уже были и Эмир просто врет. Как бывший парень одной знакомой. Он с таким честным лицом убеждал ее в своей верности и даже фыркал в сторону красивых девушек, что для нее стало действительно огромным ударом новости о его бесконечных изменах и похождениях.

Вот и Эмир... он что, серьезно считает, что я в свои годы осталась дурочкой? Пфф.

— Садись. — произносит он на улице, открыв дверь своей машины, а я скептически смотрю на нее.

— Довезешь до магазина и потом до Арины без всяких приколов?

— Лия.

— Иначе пойду пешком.

— Хорошо, садись. — похоже, Эмир сдается. Но по его виду, совсем немножко. Можно сказать, чуть сдает назад, чтобы контратаковать, поэтому я подозрительно на него смотрю, подходя к двери и присаживаясь внутрь. — Сначала в магазин.

— “Сначала”?

Дверь захлопывается, оставив мой вопрос без ответа. Спустя несколько секунд Эмир появляется с другой стороны, устраиваясь на сиденье водителя.

— Тебя в ближайший отвезти или в конкретный?

— В ближайший. — произношу я. — После чего к Арине. Они уже долго ждут.

— После чего мы едем делать тебе документы, Лия.

— Нет. — да что он за человек? Честное слово, если он когда-нибудь женится — я буду присылать его жене успокоительные сборы анонимно по почте. Или лучше сразу биту? — Я уже сказала, что никуда не собираюсь.

— Лия, ты вообще не понимаешь, насколько серьезна ситуация? Черт. — Эмир меняет тон, со вздохом откидываясь на сиденье. — Ладно, откуда бы тебе понимать, в самом деле. Ты росла в другом окружении, чем я. Это не школьные разборки, когда люди приходят домой и уже чувствуют себя в безопасности. Пока все не закончится, тебе лучше держаться от этого подальше.

— Ох, Боже, Эмир. — я устало дотрагиваюсь пальцами до лба. — Ты прав, мы росли по-разному. Прости, но... ты рос в не очень благополучной среде и решаешь проблемы по-своему. Но не весь мир такой. Если мне будет угрожать этот человек — я позвоню в полицию. Обращусь к отцу. Просто не буду ходить одна в местах, где мало людей. Я бы и тебе советовала обратиться в полицию, но вряд ли смогу тебя исправить. Тебе сложно понять, что все может решаться законным образом и преступника рано или поздно накажет полиция.

Я замолкаю, поймав на себе пристальный и долгий взгляд Эмира. Он выглядит так, словно Эмир разговаривал не со мной, а с ребенком, который только что пытался рассказать ему про устройство мира. Боже, бесполезно.

— Вот в этом наше отличие. — бровь Эмира медленно приподнимается. — Тебя воспитал отец-полицейский, который, видимо, настолько любил свою дочку, что решил убедить ее в том, что мир очень хороший и правильный. Ты ошибаешься, Лия.

— Ни в чем я не ошибаюсь. — бурчу я. — Тебя, такого умного, едва ведь не поймали в детстве, как говорил мой отец.

Бровь взлетает еще выше.

— Тебя ничего не смущает? Едва не поймали мелкую шпану. Ямпольский позже позаботился о том, чтобы очистить мою репутацию. — произносит Эмир. — Как думаешь, насколько опасны люди, которым не может сделать ничего полиция? Я бы не хотел, чтобы ты столкнулась даже с кем-то вроде меня из прошлого.

— В итоге я столкнулась с тобой настоящим. — фыркаю я. — Тебе просто везет, что я легко прощаю людей и еще ни разу не позвонила папе, чтобы пожаловаться на тебя. Будь я злее, и мой папа уже бы звонил знакомым, которые бы накопали на тебя много чего, чтобы схватить...

Эмир сначала фыркает, оборвав мою тираду, а потом тихо смеется. Я в ответ закатываю глаза.

— Прекрати.

— Да ладно, Лия. Можешь позвонить и пожаловаться. Хочу посмотреть на твое лицо, когда ты поймешь, что сильно ошиблась.

— Я не хочу портить жизнь людям ради проверки. — отвечаю я. — Поэтому все, что я у тебя прошу — оставить меня в покое, Эмир. И все. Не пользуйся моей мягкостью и добротой.

Он заканчивает смеяться через какое-то время. Машина продолжает стоять на парковке, и автоматический свет гаснет, погружая нас в полутьму. Только какой-то фонарь вдалеке, где только что прыгнула в свою машину худенькая девушка, продолжает тускло освещать часть лица Эмира, ставшего внезапно задумчивым.

— Нет. — произносит он внезапно. — Тебя я уже в покое не оставлю, Лия.

— Значит, однажды я разозлюсь. Будет очень жаль, когда из-за меня у бывшего лучшего друга появятся проблемы. И я не хочу, чтобы у моего ребенка был формально отец-уголовник. — я тяжко и наигранно вздыхаю. — Эмир, что, если он вырастет и решит пойти работать в полицию, например? Его же не возьмут, и ты сломаешь ему жизнь.

— Господи, Лия. — Эмир со смешком зарывается рукой в темные волосы. — Прекрати. Поехали.

“Поехали”. Будто бы это я продолжаю сидеть за рулем и смеяться, издеваясь над собой, вместо того, чтобы, наконец, тронуться и поехать. Только тратим время. Я тоже смотрю на телефон и вижу внезапно одно входящее сообщение в мессенджере. Таня М? Это же моя бывшая одноклассница.

ТаняМ: “Лия, встреча одноклассников! Ты не забыла??”

Э-э-эм... Почему-то под лопатками начинает как-то неприятно холодеть.

Я: “Какая встреча?!”

ТаняМ: “Ясно, я так и знала. Две недели назад я тебе звонила! Завтра, в семь вечера. В кафе “Вишенка”. Ты сказала, что приедешь”.

Боже, стукните меня. Когда это я такое говорила? Я всегда говорила, что не люблю встречи одноклассников, они навевают на меня тоску. Я хочу запомнить этих людей детьми, а не грустными взрослыми!

Я пытаюсь вспомнить наш разговор, но в голову ничего не приходит. Таня звонила мне, когда я была на работе, и так быстро тараторила, пока я отпускала товар покупателю, что, вероятно, я и ляпнула что-то невпопад...

Я: Я постараюсь, но с работой все сложно, поэтому ничего не обещаю...

ТаняМ: Не отмазывайся!!! Тебе не стыдно? Ты никогда не приходишь. Я уже всех предупредила, что ты будешь. Не притворяйся букой, у нас дружный класс, и все, кроме тебя, приходят на встречи(((

Я кошусь в сторону Эмира. Ну, скажем так, не все... Но ладно, Эмир действительно не был на выпуском, когда все обменивались номерами, чтобы не потерять друг друга, поэтому он единственный потерялся. Но неужели все остальные с радостью ходят на эти встречи? О, Боже.

Я: Хорошо, я постараюсь...

ТаняМ: Если что — можешь опоздать. Неудобно ехать — закажу тебе такси и оплачу. Только приезжай.

— С кем ты так активно переписываешься? — я вздрагиваю, когда замечаю, что Эмир бросает взгляд в экран моего телефона и судорожно прячу его.

— Ни с кем. Друзья.

— Лия? — кажется, я впервые замечаю, как между бровями Эмира появляется подобная этой озадаченная морщинка.

— Это правда друзья, и вообще, мы не пара, чтобы ты заглядывал мне в телефон. Могу переписываться хоть с мужчинами. — бормочу я, закрывая чат и гася экран.

Эм, вот дилемма.

Эмир ведь тоже бывший одноклассник. Должна ли я ему говорить об этой встрече, да еще и накануне? Будет некрасиво, если я утаю...Но, черт, что, если на встрече он случайно скажет, что я беременна от него? Я не хочу становиться участником шоу “Личная жизнь нашей бывшей одноклассницы”. А шоу будет, потому что либо мы с Эмиром не поженимся, и это вызовет много вопросов, либо, если вдруг земля налетит на небесную твердь и я надену белое платье, наш брак не продлится долго, а мой телефон завалят фотками Эмира с другими девушками. Хоть к гадалке не ходи.

Оставшееся время мы проводим в подозрительном молчании. Эмир завозит меня за морковкой и другими продуктами, и даже больше не заводит разговоров о загранпаспорте, после чего мы возвращаемся в его дом.

— Эм. — произносит Эмир, когда мы подходим к его квартире. Я оборачиваюсь и смотрю на то, как он сверлит взглядом фортепиано, стоящее у двери. Ох, черт...Забыла сказать. — Это чье?

— Аринино. — вздыхаю я и нажимаю на звонок. — Оно не влезло в дверь.

— Трехлетке пианино?

— Ее няне. Она преподавала музыку и сказала, что может научить Арину.

Эмир молча достает телефон. Пока я жду, когда няня откроет мне дверь, то слышу, как приглушенно доносятся гудки, а потом голос, похожий на голос Егеря произносит “да?” в телефоне.

— Ты видел это и ничего мне не сказал? — интересуется сходу Эмир, и в ответ я слышу теперь только непонятное “шуршуршур”. — Я про пианино. Угу. Нет, не я. Какой, на хрен, план? Нет. В общем, забери его куда-нибудь к себе в дом. Или к кому оно там в двери пролезет.

— Эмир! — возмущенно кричу я, услышав последние слова. — Ты что, отбираешь Аринины вещи?!

— Я не хочу, чтобы в него что-нибудь подкинули однажды, и оно взорвалось возле моей двери. — отвечает Эмир, убирая телефон от уха. — Прежде чем что-то заказывать, измерь в следующий раз дверь и откажись от доставки, если не влезает, а не оставляй в коридоре перед дверью.

— Ты что, террорист какой-то, чтобы тебя взрывать? Ну и чушь. — фыркаю громко я, и снова жму на звонок. — Черт, они там уснули, что ли?

— Просто делай, как я говорю, ладно? — Эмир отстраняет меня. — Дай открою.

В этот момент дверь, наконец, открывается с той стороны, и на пороге я вижу хмурую Арину и ее новую няню.

— Ох, простите за ожидание. — жалуется няня. — Ноги разболелись, пришлось медленно идти до двери.

— Она плохая. — встревает тут же Арина. — Не хочет со мной бегать.

— Арина, не все такие молодые, как ты. — говорю я девочке, запихивая ее поскорее внутрь, пока ее не продуло в домашней одежде. — Я купила морковку. Для сырников.

— Сейчас будем есть?

— Нет. — слышу голос няни. — Сейчас я приготовила тебе суфле из овощей. Сырники будут с утра.

— Фу-у-у. — тянет девочка, поморщившись. — Гадость. Хочу сырники или гамбургер.

— Ариночка, суфле очень полезно. И вкусно, если попробовать.

— Не полезно и не-вку-сно!

— Так, не кричи. — успокаиваю я ребенка, погладив по голове. — Лучше расскажи, чем вы занимались, пока меня не было?

— Играли на скрипке... — бормочет малышка.

— И как? Понравилось?

— Она противная. И кричит вот так: “и-и! И-и-и!” — Арина принимается передразнивать звуки скрипки, а я морщусь. Похоже, ребенок совсем не музыкальный... вот трагедия-то для няни и Эмира, который ее нанял.

— Тогда, возможно, тебе понравится пианино. — предполагаю я, и в этот момент Эмир, уже сняв верхнюю одежду, проходит мимо, бросая напоследок:

— Вряд ли. Сегодня его увезет Егерь.

— Эмир!

— Не хочу пианино. — вздыхает Арина. — Мне нравится у тети Светы штука, которая говорит и играет. Ее зовут Аиса.

Я прикрываю глаза.

— Но это не музыкальный инструмент. Просто колонка, которая играет музыку. — я понимаю, что говорила она о популярной “Алисе”. Вещь хорошая, видела ее у знакомых, чьи дети обожают развлекаться с ней, подавая разные команды, вроде “почитай сказку” или “включи веселую музыку”. Но, черт... У Арины ведь целая няня с музыкальным образованием! Это круче и полезнее!

— Мне нравится. — отрезает Арина, и я молча сдаюсь, замолкая. Ладно. В конце концов, нянька у нее первый день. Может, успеет привить любовь к музыкальным инструментам и скрипке через какое-то время. В конце концов, Арина потихоньку приучается после пагубного влияния тети Светы к нормальной еде. Креветки, сырники с морковкой... Вот, суфле овощное.

Так думать становится моей ошибкой. Няня уводит Арину ужинать, а спустя пять минут, пока я пытаюсь распихать по карманам сумки Еленин чай, и куда-нибудь заныкать свой паспорт, чтобы Эмиру не пришло в голову его украсть и сделать без моего ведома загран, поженить нас, и еще много других вещей... В общем, пока я это пытаюсь сделать, няня с Ариной выходят и кухни, и я замечаю на платье девочки пережеванное мокрое суфле... впрочем, на коленках няни тоже красуется что-то подобное.

— Ее вытошнило. — словно извиняясь, произносит женщина, и они исчезают в ванной.

М-да...

— Сделай мне сырники. Нет, лучше яблочный пирог. — доносится из ванны голосок малышки, и я слышу, как няня сдается.

— Ариночка, у нас есть морковный пирог...

— Яблочный!

— Хорошо-хорошо, сейчас запеку. Давай-ка, сними это...

Не знаю уж, насколько долго продержится эта женщина, но теперь мне все больше и больше начинает казаться, что лучшая няня для Арины — это Даниил. Вряд ли он умеет готовить суфле и пироги, одевает девочку в ужасные вещи и вообще немного пофигистично относится к ребенку, но, по крайней мере, Арине им крутить не удавалось.

Пока няня отмывает Арину и готовит ей шарлотку, я разбираю пакет с новыми книжками малышке, раскладывая их по полкам. После отхожу к окну, открываю чат, перечитывая нашу переписку с Таней и задумываясь, идти ли завтра на встречу или отмазаться... Что мне надевать? Я осторожно глажу живот, пытаясь понять, насколько он заметен. Мне кажется, что во мне ничего не изменилось, но одежда говорит об обратном. Ранее удобные вещи давят. А мне бы хотелось скрыть свою беременность до поры до времени.

— У тебя болит живот?

— Боже. — я едва не роняю телефон. На пороге комнаты стоит Эмир. — Ты слишком неожиданный. Нет, просто трогаю.

— Просто?

— Просто. — вырывается у меня вздох. — Пытаюсь понять, насколько он вырос.

Темный взгляд скользит по моей фигуре.

— В этих вещах он совсем незаметен.

— Это в этих вещах...

— М? — Эмир приподнимает бровь. — Ты хочешь надеть что-то другое?

— Ну, возможно, как-нибудь. — я пожимаю плечом.

— Лия, с кем ты собираешься встретиться? — перебивает меня Эмир, а я подпрыгиваю.

— Вообще ни с кем. То есть, просто, эм... — я судорожно придумываю отмазку. — У мамы день рождения скоро, и она будет праздновать, и я бы не хотела пока говорить им о беременности. Вот и думаю, насколько будет виден живот в обычных вещах.

Эмир усмехается, посмотрев сторону.

— Слушай, ты кого лечишь? У твоей мамы день рождения уже был.

Боже мой. Я закашливаюсь от неожиданности, потому что все следующие слова лжи становятся поперек моего горла. Подождите-ка, Эмир что, помнит дни рождения моих родственников? Это вообще как? Что за феноменальная память?

— Кто сказал, что я говорю про свою маму? Я про маму подруги. — вылетает у меня очередная ложь, и в ответ на лице Эмира появляется нехорошая и скептическая усмешка.

Ну да, блин... и как часто люди приезжают на дни рождения чужих родственников? Могла бы и придумать чего получше, Лия! Я быстро отворачиваюсь к окну, чтобы замять тему. Может, сказать ему, все же, про встречу одноклассников и будь, что будет? Может, вообще послать его одного, вместо себя, и строго наказать молчать, или сбегу в другой город, а?! Но как начать и что сказать?

— Лия, ты...

— Слушай. — перебиваю его я, пока он не начал... неважно, что, главное, чтобы Эмир вообще ничего не начинал! — А тут ведь недалеко школа, в которой мы учились.

— Недалеко?

— Ну, относительно. — я наугад тыкаю в направлении района, в котором у меня прошло детство. — Вон там разве не она светится? Уже поздно, а там еще свет горит. — я наигранно удивляюсь. — Интересно, почему? Дети в такое время не учатся. Может, там встреча одноклассников?

Эмир подходит ко мне, бросив взгляд в окно, и, развернувшись, опирается бедром о подоконник, посмотрев на меня так, что я понимаю: я — просто королева глупых отмазок!

— Школа, в которой мы учились, за несколько кварталов отсюда, Лия.

— Правда? У меня плохо с ориентированием на местности. Ну да ладно. Ты не скучаешь по школе?

— Кажется, мы об этом говорили. Не очень. Не люблю вспоминать те времена. С чего ты начала разговор про школу?

— Ох. — вырывается у меня. Не скучает и не любит вспоминать? На самом деле мы, вроде бы, об этом никогда не говорили. Какое облегчение. — Значит, ты никогда бы не хотел встретиться с бывшими одноклассниками? Мне просто напомнила Таня о завтрашней встрече. Твой телефон мы не смогли взять на выпуске, поэтому я хотела тебе предложить съездить, но раз ты не любишь вспоминать...

— Завтра встреча одноклассников? Ладно, я съезжу с тобой. — спокойно соглашается Эмир, а я едва не откусываю себе язык от неожиданности и досады. Да что?!! Он же только что сказал!!!..

— Тебе необязательно, если не хочешь. Зачем заставлять себя страдать?

— С чего бы я буду страдать? — приподнимает бровь Эмир, когда я бросаю на него взгляд из-за плеча.

— Ты сказал, что не любишь вспоминать те времена!

— Вспоминать не люблю. Но ведь вся суть встреч — это увидеть изменившихся бывших детей? Хорошо, если еще у них нормально сложилась жизнь. У нас был неплохой класс.

Боги. Я чувствую, как у меня закатываются глаза. Вообще-то, я ждала другого, но вышло, как всегда.

— Поедем отдельно. — произношу быстро я, понимая, что уже ничего не исправить. — И только попробуй кому-то сказать, что я от тебя беременна. Не хочу пристального внимания. И. — я направляю на Эмира палец, резко повернувшись, а он опускает задумчивый взгляд на него. — Это касается и разговоров о наших отношениях, которых нет. Попробуй только что-то ляпнуть, и я обижусь на всю жизнь.

— Даниил или Егерь тебя отвезут. — отвечает мне Эмир, убирая в сторону мою тыкающую ему в грудь руку. — Могу никому не говорить о наших отношениях. Я вообще могу сделать вид, что мы незнакомы.

Я замираю.

— Правда?

— Ага.

— Ох, это будет лучшим решением. — восхищенно произношу я. Эмир в ответ неопределенно как-то двигает бровями. — Тогда все в порядке. Пойду тогда поиграю немного с Ариной и помогу няне подготовить ее ко сну, чтобы она завтра смогла без моей помощи управиться.

Радостная, я убегаю из комнаты, оставив там Эмира одного. Черт, иногда он реально становится хорошим бывшим другом, как в старые давние времена. Жаль, что это случается не так часто, как хотелось бы.

По расписанию на следующий день у меня идет кафе с Настей, а после — кафе с одноклассниками. От Арины мне дают выходной. Вынужденный.

— Сумасшедшая ты, в общем. — произносит Настя, и это слово как-то эхом отскакивает от пустых стенок моей уставшей головы. Как и все ее бесконечные охи и вздохи после вчерашнего знакомства с Эмиром. Я откровенно клюю носом, глядя в дрожащую гладь чертового яблочного сока. Кофе бы. Как же я хочу кофе. — Эй, Лия, ты меня слушаешь?

— А? — я поднимаю взгляд на подругу. Он как-то поднимается слишком медленно...

— Боже, откуда у тебя такие синяки под глазами?! — восклицает внезапно она, будто бы впервые заглянув мне в лицо. Ее цепкие, надушенные пальчики хватают меня за щеки, и вертят-крутят в стороны. — У тебя анализы уже готовы? Мне нужно посмотреть их. Не нравится мне твой вид.

— Успокойся. — я мотаю головой, скидывая ее лапку со своего лица. — Я просто не выспалась.

— Я предупреждала тебя о половом покое на этом сроке?! Нет, с таким мужчиной, конечно, это сложно, и я тебя на первый раз прощаю, но...

— Настя. — моя ладонь со звоном хлопается об лоб. — Прекрати. Ты думаешь не про это. Я же говорила, что подрабатываю няней. Вчера полночи пыталась уложить ребенка.

На самом деле не совсем полночи, но мне, беременной, и небольшой части хватило. Арина, словно почувствовав, что ее хотят скинуть на няню целиком и полностью, открывала глаза и закатывала истерику, стоило мне выйти из комнаты. Эмир, в конце концов, выпроводил меня домой, пока бедная няня, в отчаянии, осталась там с этим маленьким энерджайзером.

В принципе, было в этом и что-то хорошее. Разговоров про загранпаспорт больше не было. Было вообще не до разговоров с Эмиром. Только проснувшись к полудню, я написала ему с вопросом об Арине, на что он ответил, что с горем пополам девочка от усталости вырубилась в конце концов.

— Тренируешься? — хмыкает Настя. — Тебе бы работку полегче, навозишься еще со своим. Могу сказать сразу, что дети — это похоронный марш твоей спокойной жизни, сладкому сну и конфетам в одно лицо.

— Я представляю.

— Не-а. — она мотает головой. — Это невозможно представить. Только ощутить на своей шкуре. Ладно, мы не о детях. Давай показывай фотки, во что ты сегодня хочешь одеться на встречу.

Я достаю телефон и открываю галерею с моими фотографиями, передавая Насте. Подруга листает, и с каждым взмахом пальца ее губы все больше и больше поджимаются.

— Лия. — бормочет она. — Ты же симпатичная девушка, но когда ты в последний раз обновляла свой гардероб?

Я дергаю плечом.

— Я раз в год что-то покупаю новенькое...

— Тогда почему вся твоя одежда на выход по моде десятилетней давности? Такие брюки я носила в школе. А вот эта юбка уже давно не в моде.

— Зато она не давит на живот.

— Это не оправдание. У тебя есть что-нибудь другое? — со вздохом кладет мой телефон Настя, а я молчу. Есть, но... эти вещи подбирали мне консультанты в магазине, и эту одежду купил мне Эмир. Надеть ее, все равно что признать свою капитуляцию. Похоже, Настя что-то подозревает, поэтому задает мне еще один вопрос:

— Этот олигарх тебе ничего разве не покупал? Ты пришла в симпатичной одежде вчера на УЗИ. Есть еще?

— Покупал. — едва нахожу силы признаться я. — Но я не очень хочу использовать эти вещи. Я не собираюсь продолжать с ним отношения.

— Лия, ты что, играешь роль в сериале про бедную и гордую деревенскую доярку и бизнесмена из столицы? Заканчивай. — она хлопает ладошкой по столу. — Иначе у меня правда появляется чувство, что я наблюдаю какой-то глупый сериал. Тебе дарят подарки, ты что, дурная, что их не используешь? Так, поехали к тебе. Надеюсь, эти вещи еще у тебя и ты их не выкинула?

Эти вещи были у меня. Эмир вчера, после того, как Арина измазала соплями всю мою одежду, просто запихнул в машину многострадальные пакеты и отвез их вместе со мной домой, а у меня не было уже сил отнекиваться.

— Не выкинула. — мрачно бурчу я. — У меня рука не поднимется относить на мусорку такую прорву денег.

— Отлично. — подруга смотрит на часы. — У меня на УЗИ запись через полтора часа, остальную работу я могу доделать вечером. Поехали, я тебя заодно накрашу. И еще...

Она не успевает договорить, потому что мой телефон на столе вибрирует и Настин взгляд заинтересованно опускается на экран. К ее сожалению, это не Эмир — я понимаю, что она ожидает подсмотреть. Это “Папа”... Эм. Интересно. Он не звонил мне с тех пор, как увидел дома Эмира, и я подозреваю, что это мама настучала ему по голове. Неужели мамы сейчас нет рядом или он просто сбежал из дома?

— Да? — я поднимаю трубку и слышу тяжелое дыхание и какой-то непонятный шорох.

— Привет, дочь. — мрачно отвечает папа. — Наконец-то мы можем созвониться. Рад, что еще могу тебя слышать. С такими ухажерами даже не знаешь, когда у вас с дочерью состоится последний разговор.

— Боже, пап.... Ты что? — у меня дергается глаз.

— Я не прав, что ли? Короче, Слава сейчас ищет жилье. У тебя там рядом квартирку вроде сдают. Заедем посмотреть, к тебе зайдем, угостишь нас чаем.

— Завтра я занята. — обреченно произношу я. Слава. Угу. Жилье ищет, вот это совпадение! Боже, отец иногда становится просто ужасным.

— Чем? Работой нянькой у отпрыска Ямпольского? — фыркает папа. — Отпросишься. Не твоя официальная работа. К тому же, я не говорил про завтра. Сегодня к ночи заедем, как Славка закончит с работой.

— Пап, сегодня я иду...

— Позвоню еще вечерком. Пока, дочь. Надеюсь, еще услышимся.

Боже ты мой. Я бросаю телефон на стол, психанув, а Настя ойкает.

— Что это было? — спрашивает осторожно она, вытирая салфеточкой пролитое от неожиданности кофе. — Это же твои родители?

— Угу. Отец тоже против моего олигарха.

— Ну, родителей в этом слушать деле — последнее, что стоит. А чего психуешь? Разве ты не вдохновлена поддержкой? — хихикает Настя, а я закатываю устало глаза.

— Поддержка папы просто ужасна. Лучше бы ее не было.

Ближе к времени встречи мне звонит на телефон Егерь.

— Даровушки. — приветствует он меня подозрительно дружелюбно. Видимо, сегодня босс дал ему выспаться. — Эмир там просил отконвоировать тебя на какую-то тусовку с одноклассниками.

— Да. — подтверждаю я, нервно поправляя брюки. — Ты уже приехал, что ли?

— Почти. Через пять минут буду. Тут пробка небольшая к вечеру, поэтому нам бы пораньше выехать.

— Тогда одеваюсь.

Я кладу трубку и снова дергаю себя за слишком непривычную телу ткань. В принципе, мне уже не надо одеваться. Как Настя меня переодела — так оставшееся время я боялась прикасаться к себе и даже присесть куда-нибудь в этой одежде...Мне казалось, что я залапаю ее слишком потными от волнения ручками или посажу где-нибудь пятно с зацепкой.

Во рту было сухо от нервов, а, может, и от того, что я ничего не ела и не пила, опасаясь запачкаться или стереть макияж.

Подойдя к зеркалу, я смотрю какое-то время в свое отражение. У Насти просто талант к макияжу. Я не знаю, почему она пошла в медицинский, а не визажистом. Честное слово, ее бы болтовня была бы уместнее во время работы кисточкой, а не аппаратом УЗИ.

Красит она шикарно. Она не нарисовала мне новое лицо, как это было у Линды, в тот день, когда я подменяла ее сотрудницу и встретила Эмира. Это была все та же я, но мое измученное недосыпом лицо теперь выглядело свежим, глаза — яркими и распахнутыми, а не очень послушные волосы теперь лежали красивой, гладкой волной.

И почему я так раньше не одевалась и не красилась? Честно говоря, ходи я так, и фиг бы кто фыркнул мне вслед, когда я рядом с Эмиром.

Черт, и с чего я о нем сейчас вспомнила?!

— Ладно. — я вздыхаю, накинув на плечи пальто. Пора бы выходить.

Егерь уже ждет меня у машины, и в руках у него дымящийся термос, из которого он периодически отпивает, пялясь в экран телефона и что-то листая большим пальцем. Когда я подхожу к нему ближе, он поднимает взгляд и я показываю ладошку в приветственном жесте.

— Я готова. — произношу я, и в это момент Егерь какого-то черта давится, пролив часть кофе прямо на себя. — Эм....Ты в порядке?!

Мистер Шкаф выбирает подбородок рукавом куртки, а потом снова поднимает ошалелый взгляд на меня и медленно обводит с ног до головы. Моя рука сама по себе нервно дергается, поправляя волосы, а щеки начинают немного гореть. Я, конечно, понравилась себе в отражении, но не ожидала такого эффекта...

— Я аж офигел. — бурчит Егерь, наконец, прекратив меня осматривать. — Думал, бывшую жену встретил.

— Чего? — моя рука замирает.

— Да блин, вы обе прямо копия с таким макияжем и в такой одежде. Она совсем молоденькая тогда была. Потом мы развелись. Давно ее не видел, гадину, а тут она прямо перед моим лицом появляется и ручкой машет.

Я прикрываю глаза.

— Ага. Можешь отойти от двери, чтобы я села?

— Да ты на переднее садись...

— Я хочу назад! — отрезаю я, хотя у меня руки чешутся дать мистеру Шкафу по щам, а не продолжать говорить с ним. Мастер комплиментов, мать его! Получается, с макияжем я выгляжу молоденько, а без него — старенько?! Еще и “давно ее не видел, гадину, а тут она передо мной”. Егерь, ты просто... просто... скотина!

Он двигается в сторону, а я нервно открываю дверь, и, зашвырнув сумку внутрь, с размаху сажусь на сиденье.

— Слушай, ты что, обиделась? — интересуется Егерь, устаиваясь за руль, а я поджимаю в ответ губы, промолчав. — Ну прости, просто реально ошалел и ляпнул, не подумав. Но вообще это комплимент, типа. Она симпатичной была. И мужиками вертела. Но это, конечно, минус. Ты-то помягче, подобрее...

“Пострашнее...” — завывает тоскливо упавшее в бездну чувство собственного достоинства, а я тяжко вздыхаю.

— Слушай, а чего не Даниил за мной приехал? — лучше бы, честно говоря, был он. Даниил производит впечатление более умного парня, да и жены у него, вроде бы, не было.

— А надо было? — Егерь не выкупает, похоже, скрытый смысл. — Он с девчонкой сидит.

— Что? — я удивленно таращусь. — С Ариной? Погоди, а няня? Эта Антонина Валентиновна... Вячеславовна?

— Не выдержала. — словно приговор, оглашает Мистер Шкаф, а мне хочется застонать.

Видимо, из-за этой ночи и истерики девочки. Я не хочу больше работать у Эмира. Черт, я так надеялась! И кто теперь научит Арину играть на скрипке?! Кто будет составлять ей меню и готовить пироги с суфле? Этот ребенок с каждым днем все больше и больше привязывается ко мне так, что скоро его будет не отвязать. Еще пара недель поисков — и можно уже подыскивать номера телефонов детских психологов для своего ухода.

Кажется, день, начавшийся плохо еще ночью, катится еще больше и больше в бездну. Я уже не знаю, что ждать на встрече одноклассников, и завершающим аккордом должен стать приезд папы со Славиком, которого он наверняка будет настойчиво мне сватать.

Я тоскливо смотрю в окно, когда мы подъезжаем в кафе. На улице уже темнота и оно тепло и уютно светится окнами, и лаконичной вывеской над входом. Выглядит даже прилично. Вроде бы мне знакомо название — наверное, одноклассники встречаются в нем уже не впервые.

— Ну, все. Тебя проводить, что ли? — интересуется Егерь. — Но я тут это... весь в кофе.

— Да нет, не надо. — отвечаю я, вылезая из машины. — Спасибо за то, что подвез.

“И спасибо, блин, за умершую в муках самооценку!”

— Лия? — мне навстречу, стоит переступить порог кафе и растерянно замереть, бежит Таня. Я автоматически окидываю ее взглядом и немного перестаю нервничать: бывшая одноклассница на встречу тоже втиснулась в блузку с очень глубоким декольте. Меня мое не очень глубокое смущало, но теперь нет, стоит завидеть мне откровенный Танюхин пятый размер. — Боже, ну ты и красотка! Почти год назад виделись, ты так изменилась с тех пор!

Она заключает меня в объятия с облачком сладких духов. Я смущенно бормочу:

— Да мы ж в магазине виделись, я обычно была одета. А тут на встречу просто...

— Не отмазывайся, скромница. Слушай, а что, твоя подруга, Настюха-то не приедет с тобой? — шепчет она мне на ухо, а я удивленно смотрю на нее.

— С чего бы?

— А чего она в чате спрашивала про симпатичных мужиков из нашей школы? Я ей предложила на встречу приехать и выбрать из свободных.

Мои глаза закатываются. Боже... У меня из головы вылетел эпизод, в котором Настя начала написывать в чат, с целью узнать, от кого же я там могла забеременеть. Хорошо, что она не ляпнула, что ищет мужика для меня.

— Настя вечно занимается фигней, не слушай ее.

— Ну ладно. Пойдем-пойдем, там уже почти все подъехали. — тараторит она, хватая меня за руку и ведя мимо столиков. — Ой, сегодня тебе будет сюрприз!

Мне еще сюрпризов не хватало!

— Какой? — настороженно интересуюсь я.

— Увидишь и офигеешь! Кое-кто необычный приедет. Такого ты точно не ожидала.

Ха-ха-ха. Я мысленно фыркаю, поняв, про что говорит Таня. Эмир. Честно говоря, я думала, что он просто внезапно придет без предупреждения, но, видимо, он где-то достал телефон Тани и связался с ней заранее.

Мысли уходят в другое русло и сердце начинает взволнованно стучать, по мере того, как мы приближаемся к широкому ограждению, за которым стоит длинный стол, и откуда доносится дружный смех и разговоры. Я уже вижу со спины пару людей, но не узнаю их. С некоторыми одноклассниками я иногда встречалась и поддерживала отношения, а некоторые так и остались в моих воспоминаниях детьми.

— А вот и Лия! — радостно оглашает Таня, когда мы подходим ближе. Множество пар глаз тут же переключают внимание на меня, и я приоткрываю рот в странном, тихом “привет”.

— Ого, Лийка! — поднимается из-за стола какой-то упитанный мужчина с большим животом, натягивающем рубашку. У него тоненькие прямоугольные очки, едва-едва умещающиеся на широком лице. — Ну ты даешь! Почти не изменилась со школы, такая же красотка!

— Такая же маленькая и хорошенькая... — вставляет чей-то женский голос, но я уже зависаю, позабыв о комплиментах.

Это... это...

— Виталик? — вырывается у меня, когда я узнаю в пухлом лице бывшего худенького и шебутного одноклассника, который вечно доставлял учителям проблемы своими выходками. У него давным-давно торчали уши, и только к одиннадцатому классу они начали прижиматься к голове, а теперь и вовсе стали незаметны.

Он громко смеется вместе с другими, похлопывая себя по пузу.

— Узнала, надо же. — отодвинув пару человек он тянется обнять меня и похлопывает по спине, когда я обнимаю растерянно его в ответ. — Я немножко потолстел. Семейная жизнь и работа. Начальник айти-отдела и вкусная столовая — злое сочетание.

— Совсем немножко. — со смехом подтверждаю я. — Рада тебя видеть.

— А Сашку Вознесенского помнишь? — он отпускает меня и показывает в сторону здорового брюнета, который машет мне рукой в ответ. Я округляю глаза. Саша?! Он же был мелким! Как он настолько вырос? Или это здоровые мышцы производят такое впечатление? — Троечник наш теперь большой босс. У него свое “ООО” по продаже холодильников.

— Да ну тебя. — незнакомым басом произносит Саша. — Там пятнадцать человек всего работает. Тоже мне, большой босс. Привет, Лий.

— Садись, Лия. — Таня незаметно подталкивает меня к свободному месту, и я, преодолев несколько приветственных объятий с другими, растерянно сажусь.

— Троечники наши хорошо устроились... — доносится до меня очередной смутно знакомый голос и кто-то подхватывает.

— Ага, что еще подтверждает — оценки в школе не так важны.

— И диплом тоже. Я за двенадцать тысяч работала на первой работе, хотя закончила ВУЗ с красным. — мелодично добавляет худенькая блондинка слева от меня, и, поймав мой взгляд улыбается. — Узнаешь, надеюсь?

— Юля. — у меня появляется тоже улыбка, и девушка кивает. Первую красавицу класса сложно забыть. И она все такая же классная. — Что за работа за двенадцать тысяч?

— Я отучилась на инженера, а пришлось идти помощником бухгалтера. Первый вопрос на собеседованиях, который мне задавали, был “когда вы планируете выйти замуж и родить ребенка?” — Юля тяжело вздыхает. — Я им красный диплом и свою дипломную работу принесла, а они мне это.

— А когда я вам говорил на выпуске, что пойду на слесаря, вы угорали. — перебивает Юлю с громогласным хохотом какой-то бородатый мужчина. — двенадцать тысяч за красный диплом. Пи... — он запинается, похоже, пытаясь выругаться. — Песец, в общем. Я пятьдесят сразу после выпуска получал.

— Потому что ты с золотой медалью закончил! Какой, на фиг, слесарь?

— И что начальникам эта золотая медаль? Денег за нее будто бы больше платят.

Поднимается гомон, когда все начинают дружно спорить о зарплатах и дипломах. Юля рядышком заботливо накладывает мне в тарелку шашлык с овощами, пока я растерянно пытаюсь понять, что стоит на столе, и где мой бокал, чтобы налить в него воды. Новые, почти незнакомые голоса накладываются в памяти на голоса из прошлого. “Ручку кому, тебе? Саше не дам, он их грызет...”. “Кто сделал второе задание по биологии, дайте списать?”. “А это не Коломийцев с Антоновым вчера жгли траву на пустыре? Мы дома с мамой чуть не задохнулись дома!”...

Теплый ветер через приоткрытое школьное окно, по-особому яркое весеннее солнце. В пыльном классе, пахнущем мелом и линолеумом, проникает запах сухой после зимы травы, первых цветков мать-и-мачехи, и все еще тающего где-то далеко в лесу снега.

Я смотрю в окно, строгий голос учителя, стук указки по доске. Ушастый Виталик и Сашка-троечник на последней парте что-то скручивают из бумаги и шепчутся. Одна из парт возле окна непривычно пустует. Юля, мило улыбаясь, заправляет за ухо светлые волосы, а на ногтях у нее розовеет лак, за который ей с утра влетело от директора. Тема на соседней парте зависает, глядя на нее, и его в бок толкает отличник-Егор, который потом станет слесарем. Пухленькая Таня на первой парте неуклюже подвигает свой стул, с грохотом задевая соседний, получает пристальный взгляд учителя и, смутившись, роняет еще и сумку, полную учебников, с крючка.

Эти яркие воспоминания словно цветок распускаются в душе, и становится тепло. Я моргаю, вернувшись к реальности, и смотрю уже на этих веселых, повзрослевших людей, чьи прошлые образы я бережно хранила долгие годы после выпуска. Тех, которых боялась встретить снова в полном составе, изменившихся, но, оказывается, по-прежнему сохранивших где-то глубоко в себе того прежнего ребенка.

— Ну что, давайте теперь поднимем бокалы за встречу? — предлагает Таня, и все с готовностью тянутся за напитками. Юля трогает меня за плечо.

— Лия, что тебе налить?

— Сок. — произношу, очнувшись будто бы от долгого сна, а девушка поднимает брови.

— Ты в положении, что ли?

— Нет. — я смущенно поправляю волосы, соврав. — Просто голова болела, я лекарство выпила. С алкоголем его нельзя.

— А-а...О?

Ее возглас звучит странно удивленно, и явно не относится к моему ответу. Она смотрит куда-то в сторону, мне за плечо, и в этот момент Таня всплескивает руками.

— Сюрприз! Угадайте, кого я нашла вам?! Эй, проходи, садись!

Я медленно поворачиваюсь, в сторону, куда удивленно смотрит Юля.

Там стоит Эмир.

Почему-то сейчас, на этой встрече, я смотрю на него словно иначе. Вроде бы уже привычный и знакомый в этой рубашке и брюках, высокий, с блестящими темными волосами. С едва заметным намеком на улыбку. Но все равно что-то не так.

— Привет. — произносит он, а Вознесенский вытягивает руку, тряся пальцем.

— Погоди-погоди... Елки-палки, Эмир, ты что ли?!

— Вы кого-то еще не досчитываетесь на встречах? — усмехается он в ответ, и Вознесенский разводит руками, подрываясь из за стола.

— Охренеть! А ну иди сюда! Сейчас по куполу надаю за то, что пропал! — он приближается к Эмиру и они с размаху жмут друг другу руки, и даже обнимаются, похлопав по спине. — Танюх, ты прямо джекпот сегодня собрала — Лию, наконец, вытащила и этого потеряшку откопала!

— Ну, вообще-то, он сам мне позвонил! — смеется Таня. — Я только Лию уломала. Очуметь вы изменились, молодой человек, пока ты не остановился возле столика, я и не признала.

В этот раз Эмира с большим ажиотажем приветствуют мужчины. Меня охотнее обнимали девочки, но, в принципе, это и неудивительно.

— Боже, ну разве не красавцем вырос? — тянет Влада с другого конца столика. — А был таким худеньким и нескладным. Эмирчик, ты там не в модели подался?

— Точно нет. — усмехается Эмир.

— А вот зря...Ты хоть кого-нибудь узнаешь?! Или все из головы вылетели?

— Тебя я отлично помню, Владислава, занимающая всем очереди в столовой.

— О-о-о! — восклицает она, под смех других людей. — Это все, что ты запомнил?! А как я, старостой, отмазывала вас, отлынивающих от уборки, никто не помнит, а?!

— Присаживайся рядом с Лией. — смеется Таня, — Там свободное место осталось. Ой, сейчас еще Даша и Евгений приехать должны, Дашке детей надо няне оставить, а у Жени аврал на работе. Им придется где-нибудь стулья доставать...

Я чувствую, как тепло Эмира касается меня, когда он присаживается рядом на свободное место на диване. Украдкой кидаю на него взгляд — он будто бы даже не смотрит на меня. И впрямь делает вид, словно мы незнакомы. Это одновременно и успокаивает меня, и в то же время я ощущаю неудобство, и ерзаю в своих новых брюках, ставшими какими-то холодными и неуютными. Он что, даже не поздоровается?! Мы же бывшие одноклассники, в конце концов!

— Слушайте. — доносится до меня справа голос Юли, которая сидит, подперев щеку рукой и смотрит то на меня, то на Эмира. — Вы же оба дружили в школе. Эмир, а ты Лию-то узнаешь?

Ох, Юля, ну зачем обращать на меня его внимание? Я, нервно улыбнувшись, хватаюсь за вилочку, и делаю вид, что очень занята попыткой найти чем перекусить. Пытаюсь ткнуть ею в оливку, но она выскальзывает и улетает в тарелку сидящего напротив Виталика, который сейчас увлеченно с кем-то болтает. Упс.

— … или даже нравились друг другу. — продолжает зачем-то Юля, и я замираю с вилкой в руках. — Все говорили, что вы целовались под лестницей.

— Боже, Юля! — нервно вскрикиваю я. Что за внезапные подробности?! — Между нами такого никогда не было!

— Но ведь вас поймали учителя...

— Да мы просто там болтали! — я поворачиваюсь к Эмиру. — Скажи, что этого не было!

— Этого не было. — Эмир приподнимает бровь, даже не глядя на нас, а я нервно жестикулирую Юле.

— Слышала?

— Да ладно, чего ты так встревожилась. — пожимает плечами она. — Даже если было, то потом слухи ходили. Но мы все были еще детьми. Вот я, например, знаю, кто мне пихал анонимные записки в сумку, да, Тема?

Парень, сидящий справа от Юли, давится, поперхнувшись шашлыком. Тема, теперь симпатичный кудрявый мужчина, поднимает на Юлю ошалевший взгляд.

— Откуда?

— А то я не видела, как ты меня все взглядом сверлил. — поет она. — Когда ты болел — таких записок не было.

— Забудь. — бормочет Тема. — Я писал полную чепуху. И у меня сейчас есть девушка.

— Ну, не смущайся. Это ж было детство. Забавно просто вспомнить.

Ой, ну и зачем она об этом вспоминает? Что в этом забавного?

— Фух. — громогласно проносится над столом, отвлекая нас от неудобной темы, и я поворачиваюсь на голос. Там стоит высокий мужчина в одежде курьера и с огромной сумкой за спиной, которую он снимает и кидает на пол. — Я тут с вами буквально ненадолго, перерывчик сделал, заказов валом. Снег фигачит, и всем пожрать дома приперло. Еще у велика колесо спустило на полпути.

— Проходи, Жень. — отзывается Таня, и я приподнимаю брови, позабыв об Эмире. Женя — курьер? Он же вроде в медицинский пошел...

— Ого, Эмирчик, ты, что ли? Привет, не виделись целую вечность еще со школы. — Женя мимоходом хлопает Эмира по плечу, а потом и доходит до меня. — Лия, привет. Тоже сто лет тебя не видел. Юль, здаров. Привет, Тем... Привет, привет... — он здоровается со всеми, пробираясь к стульям, которые попросила принести Таня, и в этот момент к нам подплывает какая-то уставшая девушка с синяками под глазами и с небрежным пучком на голове.

— Всем привет, еле вырвалась. — вздыхает она. — Дайте что-нибудь выпить, сил моих нет...

— Даш, ты в порядке?!

— Да дети болеют, спать хочу...

— У нее трое. — шепчет мне на ухо Юля, а я сочувственно киваю. Если они все, как Арина — проще повеситься. Боже, а что, если у меня будет ребенок с характером Арины?! Я смотрю, как Даше уступают место на диване и она устало сползает по спинке, медленно-медленно моргая, пока ей накладывают салатик и наливают напиток в бокал. — Слушай, а ты-то вышла замуж? Я не вижу у тебя кольца на пальце.

— Нет-нет, еще не вышла. — бормочу я, делая глоток сока.

— Подруга по несчастью. — вздыхает Юля, подпирая лицо обеими руками и глядя на Дашу. — Я так хочу замуж и побольше детей. Но на меня вообще никто не смотрит.

Поперхнувшись, я едва успеваю поймать салфеткой сок, который потек у меня изо рта. Что?!

— Юль, мне кажется, ты лукавишь.

— Нет, я серьезно. Даже не представляю, где люди умудряются познакомиться. Я с утра до вечера работаю в женском коллективе, а потом, когда еду в метро домой, хоть бы кто-нибудь подошел. Либо я однажды пойду на сайты знакомств, либо умру в одиночестве. — она снова вздыхает, а я приподнимаю брови.

Интересно, почему тот, кому замужество не нужно, вынужден отбиваться от настойчивых мужчин, а бедная, красивая Юля страдает в одиночестве? Вот я, например. Ну за что мне такое наказание в виде Эмира?

— Эмир тоже ведь не женат. — острый взгляд Юлечки устремляется на его руки. Кажется, Эмир слышит слишком громкий шепот девушки, потому что я чувствую, как он немного замирает. — Таким красивым мальчиком вырос. Наверное, меняет сейчас женщин, как перчатки.

— Юль. — шикаю я. — Потише.

— А вы с ним не виделись вообще после школы? — шипит Юлия, как змейка, мне в самое ухо. — Не знаю уж, что вы на самом деле делали под лестницей, но ты ему нравилась, это зуб даю.

Я чувствую, как у меня округляются глаза.

— Шутишь? — бормочу я. — Ему, по-моему, вообще никто не нравился.

— Лия, он вечно возле тебя крутился и глазами искал. Я слепая, что ли?

Я растерянно смотрю в тарелку, слушая Юлин шепот. Она прикалывается или как? Такой чепухи я давно не слышала.

— Он почти не общался со мной ближе к старшим классам.

— Это же мальчишки. Гормоны шалят, мальчишечья гордость не дает себя вести нормально, вот и не знают, что делать.

Юля что-то щебечет дальше про мальчишечью влюбленность, а я как-то отключаюсь от нашего разговора, накладывая себе еду и в такт кивая словам бывшей одноклассницы. Эмир, испытывающий симпатию? Ну и чушь...

Кто-то жалуется на детей, кто-то травит смешные истории из его жизни, официанты тихонько и ненавязчиво снуют рядом, забирая грязные салфетки и пустые блюда, и в общем, вечер проходит вполне мирно и уютно.

Я даже больше не жалею, что решила нарушить свою традицию — не видеть одноклассников всех вместе. Болтая с Юлей и Таней, помогая Даше отвлечься от трех детей, я не замечаю, как проходит большая часть вечера.

Под конец, скинувшись и расплатившись, мы стоим большой толпой у кафе, помогая друг другу загрузить в такси немного захмелевших Виталика и Сашу. Дверь захлопывается, такси уезжает и в этот момент меня хватает за руку Юля, чмокая холодными губами в щеку.

— Я поеду, у меня завтра йога рано утром. — произносит она. — Была рада увидеться, я позвоню тебе еще поболтать, Лия.

И, махнув рукой, она уходит в сторону остановки.

— А я поеду к своим маленьким спиногрызам. — бормочет Даша, пикая брелком сигнализации, и большая машина на парковке моргает фарами. — Спасибо, ребятки, всем пока.

“Лиечка, пока”, “Бывай, Темыч”, “Пока, пока, до завтра...”. Все прощаются, отправляясь по домам, и толпа заметно редеет.

— Эх, выпускной мне это напоминает. — вздыхает стоящая рядом Таня. — Так же прощались, не зная, когда еще встретимся. До этого каждый день виделись, а тут все, разошлись дорожки. Эмира вот только тогда не было. — бормочет она и, посмотрев на телефон, хлопает меня по спине. — так, мое такси, похоже, подъехало. Поеду я. Не теряйтесь.

Я оборачиваюсь и вижу, что мы остались с Эмиром практически одни. В десятке метров от нас, отделившись от остальных, над чем-то смеются Егор и Женя, придерживающий свой велосипед и совершенно не обращают ни на кого внимания.

Таня права. Я тоже почему-то вспоминаю выпускной, и совместный праздник после него. Прощаясь, мы одни за другим покидали нашу дружную в течение многих лет компанию, отныне оставаясь один на один со своей новой жизнью.

Вот только в тот раз Эмира там не было.

Вроде бы я тогда даже не сильно горевала по этому. Если бы наша дружба не остыла раньше... Может, мне было бы тоскливо.

Я поворачиваюсь к Эмиру, на темную одежду которого уже ложатся снежинки.

— Спасибо за то, что никому ничего не сказал. — произношу я, а он переводит на меня взгляд.

— За это спасибо не говорят.

— Ну, почему? Я избежала ненужных слухов.

Эмир приподнимает брови с саркастичным выражением на лице, и, развернувшись, идет мимо меня.

— Ну ты хоть бы попрощался. — бормочу я, а он оглядывается в ответ.

— Иди уже за мной, Лия.

Фыркнув, я следую за ним. Я думала, что он продолжит делать вид, что меня не знает и просто уедет, но, похоже, он решил меня подвезти до дома.

— Все так изменились. — произношу я. — Я думала, что это будет грустно, но на самом деле даже как-то классно. Ты был прав — приятно видеть, что все нормально живут. У каждого появилась своя личная история...

Мы останавливаемся возле его машины и Эмир разворачивается ко мне, открывая дверь и смерив меня с ног до головы немного надменным взглядом.

— Рад, что хоть какие-то одноклассники вызывают в тебе чувство радости.

Я немного задумчиво смотрю на него в ответ. Это что за тон?

— Ты что, обиделся?

— Садись.

— Боже мой. Если бы ты вел себя хорошо и не заделал бы мне ребенка, то я бы и на тебя смотрела с радостью. Между прочим. — я внезапно вспоминаю Юлю. — Я тебя считала тогда самым лучшим другом, а ты меня начал игнорировать. Это было обидно. Так что чего сейчас ты дуешься? Ты игнорировал меня, теперь моя очередь.

Брови Эмира в ответ забавно изгибаются, а на лице мелькает ироничная усмешка.

— Лия, ты достала. Ты знаешь, почему я тебя игнорировал тогда?

— Ну и почему же? — фыркаю я, садясь в машину, потому что ветер уже заносит сиденье первым снежком.

— Потому что ты мне тогда нравилась и я не знал, что с этим делать. — произнеся это, он захлопывает дверь, оставив меня сидеть с округлившимися от шока глазами.

Мелкие снежинки с тихим шорохом врезаются в лобовое стекло машины, пока она несется по трассе, а я задумчиво смотрю за окно. Эмир с тех пор молчит, поэтому я первая решаюсь завести разговор:

— Слушай... это правда?

— Что? — отзывается он, а я вздыхаю. Разве не очевидно, к чему я задаю вопрос?

— То, что я тебе в школе нравилась.

— Я что, похож на клоуна, чтобы просто так шутить?

— Нет, но вдруг ты сказал это, чтобы я от тебя просто отстала?

Его брови тут же изгибаются.

— Чего? — он смотрит на меня. — Я выдумал такую дурацкую отмазку, лишь бы отвязаться от тебя? Меня же не Лия зовут.

— Когда это я придумывала дурацкие отмазки? — фыркаю я, сложив на груди руки.

— Например, про бизнесмена-итальянца.

Черт. Я прикрываю глаза. Да, было дело, но... Но почему это она дурацкая? Я бы вот в нее поверила, услышь от кого-нибудь.

— С чего ты взял, что это отмазка.... — бормочу я. — Будто бы в Италии нет бизнесменов. Ладно, забудем. Просто интересно — почему ты мне не признался в школе? Неужели игнорировать меня было лучше?

Он цыкает.

— Нет, не лучше. Я не знал, как это сделать.

— Боже, это длилось долго. Ты не придумал за такое время?

Эмир что-то тихо отвечает, и я улавливаю лишь смутно слова “...и за большее время...”, но не успеваю переспросить, как он переводит тему:

— Если бы я признался, что-то изменилось бы? Вряд ли бы ты ответила согласием.

— Почему ты на меня перевел тему? — фыркаю я. Хотя, частично он прав. Я как-то не задумывалась об отношениях в школе, несмотря на то, что многие из одноклассников уже встречались с кем-то, для меня тема близких отношений между мальчиком и девочкой была еще немного покрыта мраком и не сильно привлекала. — Вряд ли бы. Но мы бы не избегали друг друга и смогли бы продолжить дружить.

— Я не хотел с тобой дружить.

— По-твоему, я была плохим другом?

— Лия... Не в этом дело.

— Ну а в чем? — закатываю я глаза, а Эмир тихо выдыхает.

— Я же говорил, что ты мне нравилась. Как в этом случае можно просто дружить? Ты когда-нибудь находилась рядом с человеком, зная, что он никогда не ответит тебе взаимностью?

— Эм... — я растерянно смотрю в пространство. Эти слова правда Эмир произнес? Так на него непохоже. Он же тот еще сухарь. — Было дело.

Я замечаю, как он едва заметно дергает бровью.

— Н-да? И кто же это был?

— На работе был один парень. Он мне нравился, но явно ухаживал за другой коллегой.

— А-а, ясно. — Эмир произносит это странным тоном. — И что, до сих пор нравится?

— Нет, конечно. Они в итоге начали встречаться, но потом расстались, и коллега пожаловалась, что он был тем еще жадюгой и эгоистом. Когда она болела, он ни разу не приехал ее навестить, а перед праздниками специально ссорился. И моя симпатия как-то тут же прошла. Я порадовалась, что всего лишь дружески общаюсь с ним и не знакома с его отрицательными чертами, как эта девушка.

— Ну, это не настолько сильная симпатия, если ты так быстро передумала.

— Чего? А как, по-твоему, я еще должна была отреагировать? Кому нравятся равнодушные эгоисты в отношениях?

— Если человек тебе сильно нравится, то вряд ли ты передумаешь из-за чужих слов. В первую очередь подумаешь, что кто-то злословит на объект твоей влюбленности.

— Боже, от тебя так странно слышать эти слова. — вздыхаю я.

— Тогда замолчи. Ты первая начала этот разговор. — хмыкает Эмир. — Куда тебя отвезти?

— Домой. Меня ждет встреча с отцом. Но, во-первых, ответь, что случилось с Ариной и ее няней? Прежде чем я уйду, хочу знать хотя бы это.

— Так ты уже слышала? Она уволилась. Хотя, если бы она сама не сделала это, то я бы ее уволил. Она решила отдохнуть и заснула, а девчонка вытащила документы и деньги из ее сумки и решила попробовать поработать ножницами.

— Пфф. — вырывается у меня. Ясно. Странно только то, что няня казалась мне ответственной и профессиональной женщиной, а на самом деле позволила себе спать, когда сидит с ребенком. — Похоже, Арину тебе, все-таки, придется воспитывать самому.

— Вот еще. Я не обещал Ямпольскому стать ей отцом. Просто выполню свой долг, и все. Достаточно того, что она не будет ни в чем нуждаться.

— Для ребенка этого недостаточно.

— Да что ты? Большинство детей себе руку отгрызли бы, чтобы иметь то, чего имеет сейчас она. Ее капризам почти все потакают.

— Эмир...

Я осекаюсь, так и не продолжив. Какой толк сейчас в очередной раз пытаться объяснять ему, что Арине не хватает самого главного — любви и чувства защиты? Все эти вещи — фигня, без уверенности в том, что рядом с тобой всегда будет человек, который никогда не покинет тебя, и будет любить несмотря ни на что.

Но Эмиру это сложно понять. Хотя он и потерял два раза родителей, видимо, он решил, что все эти чувства не так уж и важны. На самом деле он просто отвратительный кандидат на роль нормального мужа из-за этой особенности. Он из тех отцов, которые будут заваливать деньгами ребенка, и даже не общаться с ним по вечерам. Как он вообще смог испытывать ко мне симпатию в школе и что для него вообще значит подобное чувство?

— Что?

— Ничего. — я вздыхаю. — Куда ты едешь? Это явно не поворот к моему дому.

— Меня попросили кое-куда подъехать.

— Эмир... Мне нужно домой. Останови тогда машину где-нибудь возле остановки и я поеду на автобусе.

— Что за чушь? — фыркает он. — Беременной лезть в общественный транспорт. Подожди немного и я тебя отвезу. Это дело срочное, но недолгое.

Я украдкой смотрю на время на телефоне.

— Так-то у меня тоже дело срочное.

Эмир, тем временем, заворачивает и тормозит на одной из парковок возле высоких зданий. Затем, заглушив двигатель, произносит, переведя тему:

— Пойдем, прогуляешься со мной.

— Честно говоря, я настолько устала, что с удовольствием посижу здесь, в машине.

— Гулять — полезно для беременных. Если не будешь двигаться, то потолстеешь, и ребенок родится не самым здоровым.

— Пф-ф-ф. — снова громко фыркаю я. Не дай бог Эмиру когда-нибудь завести ребенка с женщиной, которая его любит. Одни эти слова способны задеть до глубины души, а ведь он выдает подобное по несколько раз на дню. — Идиот.

Он не дает мне открыть дверь и опережает, выйдя первым из машины. Затем, обогнув ее, протягивает руку, предлагая мне выбраться на улицу.

— И это говорит мне не самый сообразительный человек?

— Отстань, Эмир. — я прикрываю глаза, оттолкнув его ладонь и выхожу сама. Снег на улице уже заканчивается, полностью растаяв, поэтому под ногами хлюпает небольшая лужа. Бррр. И надо было ему меня вытаскивать из теплой машины?

— Ты первая начала.

— Ну прямо как в школе. Ты...

Я не успеваю договорить, как Эмир внезапно протягивает руку и рывком обнимает меня. Я врезаюсь носом в его грудь, и удивленно распахиваю глаза.

— Ты что творишь, дурак? — шикаю я раздраженно, толкнув его в ответ. В этот момент стекло машины, треснув, рассыпается на осколки прямо в салон, и я вздрагиваю от неожиданности, позабыв обо всем и повернув голову.

Что это было?

Я внезапно вижу людей, выскакивающих из машины неподалеку, и достающих на бегу что-то черное из-под куртки. Прохожие внезапно шарахаются в сторону с криками, и до меня доходит, что это было оружие. Сперва я думаю, что они сейчас бросятся к нам, и сделают что-то плохое, но они вообще бегут в другую сторону.

— Что?.. — вырывается у меня. Почему-то в моей голове звенящая пустота — хоть шаром покати, и больше я ничего произнести не могу. Я вечно торможу, когда происходит что-то неожиданное. И пытаюсь долго сообразить. Поэтому я обращаюсь к одному-единственному человеку, который может что-нибудь пояснить — поднимаю взгляд и ахаю:

— Эмир! Что за фигня?!

Красивое лицо этого человека сейчас выглядит искаженным, словно от боли. Стальная хватка на мне разжимается и он пытается оттолкнуть меня.

— Сядь на заднее сиденье.

— Какого... о, боже! — я в ужасе вскрикиваю, посмотрев на свое светлое пальто, стоило только Эмиру немного отстраниться. На нем сейчас неаккуратные пятна, кажущиеся в темноте черными. Я дотрагиваюсь до них и на кончиках пальцев эта странная жидкость становится алой.

Волосы начинают шевелиться у меня на голове, когда до меня доходит.

— Это что, кровь? Это...из-за стекол, нет... это...Кто-то выстрелил? — вырывается у меня. Я смотрю на Эмира, который кладет одну руку на машину, пытаясь будто бы удержаться на ногах и резко подаюсь к нему, ощупывая.

— Лия, все в порядке. Вали в машину.

— Заткнись. — дрожащим голосом отвечаю я. Черт, я ничего не вижу! Эмир носит темную одежду, но он явно поранился, вот только где?! Какого хрена происходит? Что это было? Это не сон?! Мои руки шарят по одежде друга детства, все больше окрашиваясь алым, а Эмир внезапно наклоняет голову, тыкаясь мне лбом в плечо.

Нет. Это не он делает. Я это понимаю, как только Эмир, пошатнувшись, немного заваливается вперед, и я успеваю схватить его. Похоже, он теряет сознание. Не выдержав, мы падаем на асфальт, и я больно бьюсь коленками, но лишь отстраненно отмечаю это.

— Эмир. Эмир? — зову его я, слыша, как срывается от нервов мой голос. Первый шок проходит. И страх, словно холодная, удушливая волна, обнимает меня со всех сторон, заставляя леденеть внутренности. — Эмир, очнись!

Он не отвечает и мои руки начинают трястись. Я нашариваю его ладонь, безвольно повисшую и сжимаю пальцы, чувствуя, как они холодеют. В этот момент кто-то подбегает к нам.

— Лия. — окликают меня и я, как во сне, поднимаю взгляд. Надо мной склоняется Егерь. — Ранена?

— Нет, но Эмир...!

— Я в курсе. Тихо. Успокойся, сейчас я его заберу. Кто-нибудь отвезет тебя домой.

— Заберешь?..

— Ты должна встать с земли. Я заберу Эмира, все нормально.

Дальше на мое сознание словно спускается туман. Я будто со стороны наблюдаю, как Егерь отстраняет от меня Эмира, лежащего без движения. В память с болью врезается его побледневшее лицо с закрытыми глазами. Кто-то помогает мне подняться, и усаживает в машину, я сопротивляюсь, но слышу отрывки фраз — “нет... домой... нельзя”.

Почему-то в следующий момент я прихожу в себя только на лестничной площадке перед своей квартирой.

— … Дочь?

Повернув голову, я встречаюсь взглядом с отцом и парнем, одетым в дурацкий вязаный жилет с оленями. Он неуверенно салютует мне ладонью.

— … Дочь, я с тобой говорю. Ты по дороге что, медведя встретила? Я уже домой хотел ехать — заждался. Слава снял квартиру по соседству, ее как раз сдают. Он...

— Я сейчас занята и не хочу говорить. — вырываются у меня безжизненно-холодные слова. — Потом встретимся, пап. Пока.

Открыв дверь квартиры, я захожу внутрь и закрываюсь на замок. Затем, привалившись спиной к стене, медленно сползаю вниз, все еще в шоке глядя перед собой.

Черт, это же была не случайная стрельба на улице. На Эмира что, покушались?

Спустя какое-то время я слышу звонок в дверь. Как в трансе, я медленно поднимаюсь, в голове сами по себе плывут мысли, что поступать с отцом так было некрасиво и подозрительно, поэтому, надо бы и впрямь объясниться...

Но когда я открываю дверь, то вижу на пороге не папу, а Даниила. Его волосы мокрые, словно на улице шел сильный дождь, а куртка немного испачкана.

— Что... — бормочу я, а он окидывает меня взглядом.

— Эй, ты нормально? — задает он мне вопрос. Я выглядываю за дверь, не понимая, куда делся отец со Славой, но ничего не вижу. Площадка пуста. Куда делся папа?! Я растерянно оглядываюсь на часы в прихожей.

Боже. Я час просто сидела в коридоре вот так?! Конечно же, папа уже ушел. Он даже не стал звонить в дверь и спрашивать, что случилось... Кажется, я сильно его обидела.

— Я в порядке... — вырывается у меня, и я поворачиваюсь обратно к парню. — В порядке. Что с Эмиром?

Даниил чуть наклоняет голову.

— Непохоже, что ты в порядке. Эмир сейчас в больнице. Пока больше не знаю.

— А-а, а... А Арина? Почему ты не с ней? — черт, что с моей головой? Мысли скачут, как перепуганные муравьи — ни одну из них не получается крепко ухватить. Даниил в этот момент делает шаг ко мне и внезапно обхватывает мое лицо ладонями. Я замираю, подняв на него взгляд. Это, эм... что такое?

— Лия, успокойся. — произносит он медленно, как психиатр, глядя прямо в глаза. — Ты беременная, поэтому приди в себя. С тобой все в порядке. Девчонку я увез в более безопасное место. У тебя руки в крови. Ты даже не умылась и не переоделась?

Я растерянно смотрю вниз и развожу пальцы. Боже, и впрямь. Постойте, но как папа этого не заметил? Затем я смотрю на свою одежду и до меня доходит. Ох, я сняла пальто и несла его в руках от машины. Поэтому отец ничего не увидел и стоял, болтал со мной как ни в чем не бывало. Крови не было видно.

— Я как-то забыла...

— Пойдем внутрь. — предлагает мне Даниил. Он хочет сказать что-то еще, но осекается и переводит взгляд влево. Я тоже, потому что слышу шорох открываемой двери, и вижу внезапно выросшего в дверях соседней квартиры растерянного Славу.

Боже. Что он там делает?

— Что надо? — интересуется довольно грубо у него Даниил, а Слава смотрит на меня сквозь толстые стекла очков.

— Привет, Лия, я это...

— Эй. Он что, следит за тобой? — кивает в его сторону Даниил. — Может, руку ему сломать?

— Не надо. — вырывается у меня. — Это старый знакомый. Слава, что тебе и что ты тут делаешь?

— Д-да я просто услышал шум и решил проверить... Квартиру эту снял.

Боже. У меня вырывается вздох. Мы соседи. Просто восхитительно. Стыд за то, что я обидела папу, как-то улетучивается, потому что он буквально подложил мне свинью... в соседнюю квартиру.

— Попробуй только сказать что-нибудь отцу. Это же его идея была поселить тебя рядом со мной?

— Д-да я просто здесь живу. — машет протестующе руками Славик. Его лицо выглядит не на шутку взволнованным. — Э-э... Меня, конечно, попросили проследить за тобой, но я не собирался... не собирался как-то вмешиваться или стучать. Мне просто нужна была квартира, и тут... Я вообще не в курсе был, что здесь ты живешь по соседству. Только по факту узнал.

— Пойдем внутрь. — предлагаю я Даниилу, понимая, что поговорить на площадке не удастся — Слава все равно может греть уши, несмотря на его слова. Верить я ему не могу. — Слава, все в порядке, это мой старый знакомый. Извини, что побеспокоили. Доброй ночи.

Я беру Даниила за руку и затаскиваю в квартиру, закрыв дверь. Ну, папа...сделал мне “сюрприз”. Я еще поговорю с ним насчет этого.

— Сделать тебе чай или кофе? — предлагаю я Даниилу.

— Иди сперва переоденься и прими душ. — произносит он, и заметив, как я собираюсь протестовать, добавляет:

— Я здесь надолго. Так что, давай.

У меня дергается глаз.

— В каком смысле — надолго?

— Ну, не на всю ночь, давай не надумывай там ничего. Прослежу, чтобы ты была в порядке и поговорим с тобой.

— Даниил...

— Не спорь. — осекает он меня. — Где у тебя там кухня?

Я показываю рукой направление, и он, кивнув, уходит туда, оставив меня растерянно стоять в коридоре. Несмотря на странную пустоту в груди и в голове, я все равно чувствую легкое неудобство. Мужчина у меня дома, да еще и просто едва знакомый, а не близкий...

Все же, толкнув дверь в ванную я ухожу, и, включив воду, растерянно смотрю на руки. Выглядят ужасно. У меня и впрямь целые разводы на руках...

В груди все сжимается.

Это же кровь Эмира... Мы болтали, ругались в машине, ничего не подозревая, а теперь он в больнице, а я отмываю руки от его крови. Что вообще происходит? И что с ним будет? А если он умрет? Мои ноги резко становятся ватными и я сползаю вниз с гулким звуком “бум”, когда ударяюсь локтем об ванну. Я не могу это сделать. Не могу помыть руки. Не могу на это смотреть!

Дверь резко распахивается и на пороге ванной появляется Даниил.

— Я думал, ты в обморок свалилась. — произносит он, увидев меня сидящей на полу. Потом вздыхает, прикрыв глаза, а затем подходит, наклонившись и подхватив меня, как ребенка, за подмышки. — Давай-ка, вставай. — он разворачивает меня к раковине, и, встав за спиной, берет мои ладони, направляя их под струю воды. — Вот так, отлично. Сейчас этого не будет.

— Не стоит... — бормочу я. — С Эмиром все будет хорошо?

— Не знаю. Надеюсь.

— В какой он больнице?

— Хочешь встретиться? К нему пока не пускают. — он намыливает мои руки вкусно пахнущим мылом, смывая запах крови и мне становится немного полегче. Но все равно на сердце словно лежит камень. — В душ тебе придется сходить самостоятельно. Эмир меня убьет, если я тебе буду помогать и с этим.

— Боже, Даниил... Я действительно это сделаю сама.

— Ты не упадешь в обморок? Не закрывайся. Заходить не буду, но если грохнешься, то хоть не придется тратить время на выламывание двери.

— Не переживай. — произношу я, а он отпускает мои начисто вымытые руки и тут же отстраняется.

— Хорошо. Давай только, долго не сиди здесь.

— Даниил. — зову я его, когда парень собирается уходить. Он оборачивается, вопросительно приподняв бровь. — Спасибо тебе большое.

Он в ответ чуть улыбается. У него это выходит устало.

— Не за что.

Когда я возвращаюсь из душа на кухню, Даниил говорит с кем-то по телефону. Увидев меня, он прикладывает палец к губам, призывая к тишине, а я, тем временем, подхожу к столу и начинаю заваривать себе травяной чай. Чайник Даниил уже погрел.

— Ясно. — произносит в конце концов Даниил. — Я подумаю. Нет, я на полном серьезе. Это плохая идея. Лучше так не делать... ладно.

Он убирает от уха телефон и сбрасывает вызов, а затем смотрит на меня.

— Все в порядке?

— Есть новости насчет Эмира? — спрашиваю его я, а он отводит взгляд, что меня начинает пугать. — Даниил?

— Пока нет.

— Ты меня обманываешь? Зачем ты вообще приехал?

— Убедиться, что ты себя чувствуешь нормально. — произносит парень. — Ты беременная, все же. И я бы тебе посоветовал переехать ради безопасности. Нужна помощь с жильем или у тебя есть варианты?

Он замолкает, задумчиво прикусив губу.

— И, когда переедешь, не болтай пока ни с кем о своей беременности, ок? Ни с соседями, ни с друзьями. Это все может осложнить.

Я складываю на груди руки.

— Даниил.

— Что? — он, приподняв бровь, переводит на меня взгляд. Черт, он молодой парень. Явно младше меня по виду. Но за его взглядом скрывается, по-моему, целый парк личных демонов, как и у каждого из команды Эмира. Это люди, которые говорят намного меньше, чем думают. И ведь их даже не попытаешь — фиг что расскажут.

Я вздыхаю.

— Да так. Подумала, что расспрашивать тебя о твоих странных словах будет бесполезно.

— Ты права. Просто делай, как я говорю. Так что там с жильем?

Я задумчиво смотрю на свою уже ставшую родной и привычной кухню. Переезд... Сколько я уже здесь живу? Да несколько лет. Иногда я даже думаю, что это моя квартира, вот только, моего здесь почти ничего и нет. Я ее даже не выбирала. Эту квартиру помогли снять мне папа с мамой. А теперь подселили по соседству Славика.

В самом деле, это даже смешно. То, что я побывала сегодня на волоске от смерти, сильно бьет меня по голове. Кем бы я померла, не успей Эмир прикрыть меня? Девочкой, которая плывет по течению и не может сказать родителям “нет”?

— Я сниму квартиру. Сама выберу подходящую. — произношу я, прекратив колебаться. — Может, мне понадобится твоя помощь, чтобы перевезти некоторые вещи.

Он почему-то отводит взгляд, вызывая у меня странное смятение.

— Я не знаю, получится ли помочь. Мне нужно будет отъехать, Лия. Думаю, Егерь тебе поможет. Если нет, то есть у тебя кто-нибудь из знакомых, который сможет тебя отвезти?

— Эм... — я складываю на груди руки. — Честно говоря... Может, знакомые девочки смогут на следующих выходных...

— Сделай это немного быстрее. Будет хорошо, если ты уедешь в ближайшее время. Если можешь — запрягай любого, кто готов тебе помочь.

— К чему такая спешка?

— Перестраховаться не помешает. Мы еще не знаем, кто покушался на Эмира. — Даниил вздыхает. — Будет ли он еще что-то предпринимать или нет — тоже неизвестно.

Я чувствую, как мрачнею.

— Ну... — бормочу я. — Есть вариант, но он мне не нравится. Это Слава.

— Слава?

— Сосед, которого мы только что видели. У него есть машина.

— И давно ты его знаешь?

— Сколько себя помню — папа вечно сватал его мне. — вырывается у меня вздох. — Я не особо с ним общалась, но от отца наслушалась, какой он хороший и надежный парень.

— Пойдет. — кивает Даниил. — Прямо сейчас договорись где-нибудь переночевать, а потом ищи квартиру.

Я пожимаю плечами, соглашаясь, и интересуюсь:

— Кофе будешь?

— Не отказался бы. Кинь две ложки сахара в него. — телефон парня в кармане внезапно вибрирует и он достает его, едва взглянув на экран и убрав тут же обратно. — Хотя нет, не успею. Мне уже пора.

— Ну... Ладно. — растерянно киваю я, отставляя в сторону сахарницу.

Я провожаю Даниила в коридор, где он обувается. Почему-то меня охватывает смутное чувство тревоги, пока я наблюдаю за ним.

— Слушай. — произносит внезапно Даниил, когда уже собирается уходить. — Насчет Эмира...Я понимаю, что он не самый легкий человек, но постарайся разглядеть в нем хорошее.

— Что?

— Как поправится — поговорите. — Даниил приподнимает уголок губ в улыбке. — Ты не в курсе, но он следил за тобой долгие годы. Я собирал для него информацию. Если помнишь, то у вас в магазине сменился владелец. Прежний владелец погиб, и магазином начала управлять его сестра, но у нее плохо пошел бизнес. Вы тогда чуть не закрылись, но Эмир помог. Он не хотел, чтобы ты потеряла место, которое тебе нравится.

Мне кажется, что после его слов поперек груди застревает что-то, не давая мне ни вдохнуть, ни что-либо сказать в ответ.

— Просто подумай над этим. — Даниил поднимает руку и машет мне. — Бывай, Лия.

Он уходит, оставив меня стоять у двери и спускается по лестнице, насвистывая какую-то мелодию. Хлопает дверь подъезда и только потом я отмираю, закрыв за ним дверь, а затем прислоняюсь спиной к стене. В ушах почему-то начинает звенеть.

Что... он сказал? Это правда? Эмир действительно делал такое?

Он что, знал, где я живу, но ни разу не связался со мной?

Но почему?

Я чувствую, как слезы потоком начинают катиться по щекам. Бегу в ванную, включаю холодную воду и, набрав полные руки воды, плещу ее на лицо, пытаясь успокоиться. Вода с шумом льется в слив, и я замираю, глядя на нее. Голова начинает болеть... Мне нужно полежать и подумать.

В этот момент входная дверь внезапно содрогается от удара. Я вскрикиваю от неожиданности, дернувшись, задев стоящий на раковине стаканчик с щеткой, пасту, мыльницу и они с грохотом падают на пол. В дверь снова кто-то со всей силы ударяет, с треском выломав замок, я сажусь на пол, закрывшись руками. Кажется, мне конец. Почему Даниил ушел именно сейчас...

Бах! Дверь распахивается, ударившись об стену и я в шоке смотрю на стоящего на пороге Егеря с кучей людей.

У всех в руках оружие.

— Твою мать. — ругается Егерь, бросаясь ко мне. Трое других мужчин тут же расходятся по комнатам. Я не знаю, что здесь происходит, поэтому в ужасе просто наблюдаю за ним. Он же наклоняется, прикоснувшись к моему плечу и ощупывает взглядом. — В порядке?

— Эй, Егерь, тут пусто. — слышу я голос другого мужчины, и Егерь растерянно смотрит то на него, то на меня. В свете ламп кружатся белые сверкающие пылинки от побелки, осыпавшейся с потолка.

— В смысле, блин? Лия, Даниил тут был?

— Э... — вырывается у меня. — Да... а что?

Егерь будто бы зависает после моего ответа.

— Был и ушел?

— Да, буквально десять минут назад. Что случилось? — шепчу я, а Егерь выпрямляется, тихонько выругавшись матом.

— Так, пока отбой, ребята. Лию сейчас собирайте и увозим, тех двух спящих красавцев в подъезде тоже погрузите. — он смотрит на меня и виновато чешет затылок. — Я тебе оплачу ремонт двери. Думал, что ты уже... ну ладно. С испугу дверь тебе выломал, короче.

— Подожди. — я не понимаю вообще ничего. — Объясни, что происходит? Что с Даниилом?

Он цыкает.

— Морозов сеструху Дани похитил и шантажирует теперь его. Организовал покушение на Эмира, а Даня должен был от тебя избавиться в обмен на свободу сестры. Они, походу, узнали, что ты от Эмира беременна.

Мое сердце замирает в груди. Даниил должен был... убить меня? Я вспоминаю, как легко впустила парня в дом, даже ни на секунду не задумавшись ни о чем плохом. Да и с чего бы вообще? Он нянчил Арину, и всегда общался со мной дружелюбно. Он пришел и... помог мне умыться и прийти в себя. Был внимательным, словно мы лучшие друзья.

И все это время он держал в голове мысли о том, что должен меня убить?.. А я бы даже ничего не смогла бы сделать.

Меня начинает тошнить.

— Но он мне ничего мне не сделал. — шепчу я, а Егерь берет меня за локоть, помогая подняться.

— Это же отлично. — произносит он. — Хотя странно. Интересно, что он сейчас собирается делать. Давай, ножками, Лия. Потом попереживаешь, на это нет времени.

Я в каком-то тумане одеваюсь и покидаю свою квартиру. Сажусь я в большой джип на заднее сиденье, где почему-то уже лежит какой-то парень, закрыв глаза.

— Он хоть жив? — растеряно спрашиваю я, аккуратно устраиваясь рядом.

Егерь поворачивается и смотрит на меня.

— Он-то? Да, без сознания просто. Второй в другой машине дрыхнет. Они тебя сторожили, только Даня их вырубил. Очухается скоро. Будет мычать и ворочаться — не трогай.

Внезапно страшная мысль мелькает в голове и я подскакиваю.

— Егерь, а Арина?! Даниил был же с ней!

— Арина пропала. — мрачно произносит Егерь. — Я в курсе, да.

Я закрываю обреченно глаза. Господи, бедный ребенок.

— Она наверняка у Морозова?

— Вероятнее всего. Но мы пока не знаем... — телефон Егеря звонит и он, посмотрев на экран, поднимает трубку. — Да? Что?..А-а...Серьезно? И кто привел?..Ладно, хорошо. Хорошо. Слушай, отвези ее куда-нибудь пока.

Он отключается и бросает телефон на соседнее сиденье.

— Теперь знаем. Арина нашлась.

— И где она? — шепчу я.

— У нас. Какие-то люди привели.

— Господи... она в порядке?

— В полном. — отвечает напряженно Егерь.

Оставшийся путь мы проводим в звенящем молчании. Я больше не задаю вопросов, и Егерь больше не спрашивает ничего у меня.

С той ночи проходит чуть больше недели.

— Пап, все в порядке. — говорю я одним утром по телефону, глядя в окно, за которым заснеженный двор. — Я у друзей. Как надоест — приеду домой. Может, сниму новую квартиру... — услышав, как отец с шумом втягивает воздух, готовясь к возмущениям, я морщусь и убираю заранее от уха телефон и зажимаю динамик рукой.

После того, как он увидел новости об Эмире, и происшествии в доме Морозова, мне ежедневно выносили мозги.

Про смерть Морозова, кстати, в новостях упоминали вскользь, совершенно не так, как о Ямпольском. Все списали на какую-то известную банду грабителей, которая ворвалась в очередной одиноко стоящий дом, решив поживиться, но наткнулась на охрану и хозяина, убили их и подожгли все, пытаясь замести следы.

Однако, папу было не провести. Видимо, он прекрасно знал, кто такой Морозов и об их отношениях с Эмиром, и как-то сложил два и два. Или поспрашивал подробности у своих бывших коллег.

Я медленно выдыхаю, возвращая себе самообладание и убираю с динамика ладонь.

— Все, успокойся, пап.

— Лия!..

— Мне скоро тридцать. Хватит меня опекать.

— Ты что, совсем не понимаешь?! Это не опека, это... — папа даже закашливается от экспрессии. — Это...

— Все в порядке. У меня все хорошо.

— В порядке? Что в порядке, когда человека, который общается с моей дочерью, подстрелили?!

У меня дергается глаз. Если бы папа узнал, что в тот вечер я легко впустила домой человека, который меня мог бы чик-чирикнуть, его бы вообще хватил инфаркт.

Где-то, конечно, он прав, ругаясь на меня. Не встреть я Эмира, и жила бы своей спокойной, тихой жизнью без рисков помереть в разборках. Мне самой все это не нравится.

— Тем не менее, пап, ты не должен орать на меня и требовать вернуться к вам домой. Я сама разберусь со всем этим.

— Фу-у-ух. — папа яростно выдыхает. — Я не знаю, что с тобой делать, Лия. Учти, что когда я увижу тебя на улице — затащу в машину и увезу под домашний арест. А если с тобой рядом будет отираться этот... Эмир, — папа произносит его имя так, словно съел что-то гадкое. — То достану пистолет и пристрелю. Клянусь. Пусть меня посадят.

— Все, хватит. — обрываю я его. — Поговорим, когда ты остынешь. Пока, пап.

Я отключаюсь, со вздохом бросив телефон на столешницу. Справа появляется Егерь, кидая в чашку сразу пару чайных пакетиков и заливая и кипятком.

— Родители? — интересуется он ровно, а я киваю. — Че, хочешь, поговорю с ними?

— Помереть хочешь? — хмыкаю я. — Мне уже много годиков, Егерь. Сама уж разберусь.

— Да ладно. Встретились бы с твоим батей, да я бы объяснил, что все нормально.

— Мой папа работал в полиции, Егерь. Боюсь, на вашу встречу он придет с оружием.

— Да я тоже не с пустыми руками ж приду...

У меня дергается глаз.

— Проехали. — произношу я. — Как там Даниил?

— Да норм, очухался вроде. Просит приехать. Хочешь с нами? Я Олеську ща повезу.

Олеся — это сестра Даниила. Девочке оказалось всего двенадцать лет, и в первые дни, когда мы поселились у Егеря, она почти не разговаривала, отходя от стресса после похищения. Затем мы с ней как-то даже подружились.

— Нет, давайте без меня.

— Почему? Он спрашивал, как ты там. Мне казалось, вы нормально общаетесь. Поссориться успели, что ли?

Я молча смотрю, как Егерь бултыхает пакетики в чашке. Даже не знаю, как объяснить ему свои чувства к этому человеку. Даня, несомненно, прекрасный брат. Но после того, что он сделал, я бы предпочла держаться подальше от этого милого на первый взгляд парня, в глубине души которого живет берсерк.

Все еще не могу перестать думать о том, что будь Даниил менее верен Эмиру, или имей немного иные моральные установки, то я б даже дернуться бы не успела в тот вечер, раз он аж самого Морозова умудрился пришибить.

— Да просто голова болит. — отмазываюсь я.

Честное слово, пусть лучше мы забудем друг о друге. И вообще, пусть я забуду обо всем. Сдам поправившемуся Эмиру Арину, соберу свои вещички и перееду, никому не сказав свой новый адрес. Мне будет очень стыдно. И немного плохо. После всего, что случилось, мне сложно равнодушно относиться к Эмиру.

Но мне правда как-то страшновато рядом с ним. Я привыкла к абсолютно обычным людям, живущим обычной жизнью, а тут я впервые в жизни стала свидетелем преступления и молчу. На секундочку, я думаю, что это одна из тайн, которая может стоить мне жизни, если вдруг что...

— Ну, ок. — произносит Егерь, и, залпом выпив тот ужас, который заварил, ставит чашку в раковину. — Тогда сейчас поедем. Я-то думал, что придется ждать, пока ты соберешься. Олеська! Давай одевайся! — кричит он, а я подпрыгиваю.

— Тихо, Арина же спит!

— Ой...

В окнах мелькает свет фар. То ли соседи приехали, то ли кто-то к Егерю решил заехать в гости. Вроде бы тот самый Рома обещал это сделать, которого тошнило со мной на заднем сиденье.

— Кого там принесло? — тоже реагирует Егерь.

На кухню, шурша верхней одеждой, заходит сестра Дани. Она одета в широкие джинсы, свободную, темную толстовку и в безразмерную куртку, небрежно слезающую с плеч. На голове у нее красуется милая плюшевая панамка розового цвета, на которую тут же падает взгляд Егеря и мужчина хрюкает.

— Ты реально в таком виде хочешь поехать?

— А? — девушка растерянно смотрит на него, а потом трогает панамку на голове. — Да. А что не так?

— Да чего-т... Не знаю даже. В мое время девушки как-то интереснее одевались, а сейчас как бездомные. Куда панамка-то зимой, а?

— Да она же теплая. — дергает плечом сестра Дани. — Сейчас все так ходят.

— Теплая панамка. — Егерь снова издает странный звук и начинает тихо ржать в кулак. — Блин, мда... Ладно, погнали. Пусть Даня тебя воспитывает, я пас.

Они уходят, а я включаю воду в раковине, чтобы помыть кружки. Арина, вроде бы, продолжает спать на втором этаже, потому что если бы крики Егеря ее разбудили, она была бы здесь через пару секунд после пробуждения.

К Егерю, похоже, реально кто-то заехал в гости, потому что я слышу сквозь шум воды, как он с кем-то болтает. Затем хлопает дверь, я выключаю воду, поставив кружки сушиться, и, вытерев руки, разворачиваюсь к двери, тут же влетев со всей силы в мужское тело.

— Мама! — взвизгиваю я от неожиданности. А потом ахаю, увидев, что передо мной Эмир.

Эта дылда стоит, приложив руку к груди, туда, куда я влетела головой, и на его лице поистине мучительное выражение. Я тут же опоминаюсь.

— Боже, прости! Больно?

— Нормально. — произносит Эмир, открыв глаза. По его лицу вижу, что не нормально, и вмазала я от души по месту, где у него была рана. Не хватало еще его повторно отправить на больничную койку своими же руками.

— Какого фига ты так тихо появился?! Предупреждать надо!

— Какого фига ты ни разу не заехала ко мне в больницу?

Я приподнимаю брови в ответ на этот внезапный вопрос.

— А что, было надо? — интересуюсь я, а Эмир тоже изгибает бровь. — К тебе Егерь же ездил, сказал, что все хорошо и тебя нормально кормят. И ничего передавать не нужно. Ты не просил приехать, поэтому я решила, что это не нужно. — я пожимаю плечами, рассматривая его. Выглядит даже неплохо после больницы-то. Я помню, попала как-то в инфекционку, так после выписки от меня в автобусе люди отсаживались.

А Эмир прямо пышет здоровьем. Черные волосы даже сейчас уложены, лицо чуть бледновато, да и только, пахнет приятно, а не лекарствами. Я чувствую, как у меня начинает быстро стучать сердечко. Нет, Лия, даже не думай. Не поддавайся. Представь, как ты родишь, выползешь из роддома такая же бледная, лохматая, с синяками под глазами, со свертком в руках, а там Эмир. Ослепляет своей привлекательностью всех женщин в округе. Его же уведут прямо на моих глазах.

— Егерь что, уехал? — я перевожу тему, заметив, что Эмир что-то хочет сказать. — Может, чай сделать тебе? Больничная еда была ведь все равно не очень, давай я погрею борщ? Он не жирный, я его для Арины готовила...

Я разворачиваюсь к холодильнику, но Эмир преграждает мне дорогу. Я вижу, как он закатывает глаза.

— Это все, что ты мне хочешь сказать?

— Я рада, что ты поправился?

У него на лице мелькает недоверчивая усмешка.

— Это был вопрос? — интересуется он.

— Я просто не знаю, что ты хочешь услышать. — я обхожу его и беру чистую кружку, кидая в нее пакетик. — Предположила, что это.

— Ты что, даже не переживала за меня? — он, как призрак, перемещается мне за спину, и мне, если честно, хочется ткнуть его локтем, чтобы отодвинулся, но я не стану этого делать, потому что он едва выписался.

— Конечно же, переживала. Спрашивала каждый день у Егеря, как ты и идешь ли на поправку и не нужно ли тебе что-то привезти. Хорошо, что ты уже выписался. — у меня дергается глаз, когда я чувствую отголоски дыхания Эмира у себя на макушке. Так, Лия, спокойно. Он всегда нарушал социальную дистанцию, и продолжает это делать. Но бить больных нельзя. — Эмир, присядь лучше на диван. Тебе не стоит много двигаться, может стать плохо.

— Мне правда не очень хорошо. — я чувствую тяжесть на плече, а потом на него всем своим весом ложится голова Эмира и я округляю глаза. От его волос пахнет шампунем, словно он недавно из душа.

— Эмир...Гм. — я слегка дергаю плечом. — Если тебе плохо — иди на диван и ложись. Эй. Эмир? Эмир, ты меня игнорируешь? — он вообще не реагирует на мои попытки освободиться от его внимания, поэтому я начинаю злиться. Ах, так... Раз уж у него хватает сил снова терроризировать меня, значит, хватит его жалеть. Пора задавать вопросы, которые не давали мне спать целую неделю. — Ладно. Раз ты уже здесь, скажи-ка, Эмир, зачем ты следил за мной несколько лет?

— Мм-м? — реагирует удивлением этот наглый человек на моем плече. Ого, ожил!

— Не строй из себя ничего не понимающего. — я отодвигаю подальше кружку с горячим чаем и дергаю плечом, заставляя голову Эмира подпрыгивать. — Объяснись. Я знаю, что ты следил за мной, пока я жила, ничего не подозревая и думая, что наши дороги уже давным-давно разошлись. Что за сталкерские замашки?

— Кто тебе это сказал?

— Какая разница?

— Даниил ляпнул?

М-м... Я молчу, решив не выдумывать. Боюсь, что у меня сейчас не получится убедительно соврать и не выдать Даниила.

— Ясно. — слышу я голос Эмира, который толкует мое молчание иначе. — Жаль этого добряка. Надо было оставить его там же, где и Морозова, все равно вреда от него больше, чем пользы.

Я резко разворачиваюсь к Эмиру, оставив его лоб без опоры и бью его по здоровой стороне тела.

— Эмир! Он тут не при чем! И что вообще за разговоры?!

— Мне больно.

— Не ври! Я била тебя по пока еще здоровым частям!

— Откуда ты знаешь, где здоровые? У меня все болит, мне вообще-то плохо. Я только приехал с больницы, если ты не забыла. — кажется, этот манипулятор решает до конца прикидываться страдающим и больным, и, глядя на его невинное лицо, мне хочется побиться головой об холодильник от бессилия. И это тот самый мальчик, которого когда-то едва не посадили по словам папы? Местный “крестный отец”? Правая рука Ямпольского?

Актер, блин, без Оскара!

— Если бы у тебя все болело, тебя бы не выписали. — я складываю руки на груди, отстраняясь подальше от этого невыносимого человека. — Ясно. Значит, ты действительно следил. Зачем? Эмир, это даже звучит как-то пугающе.

Я, честно говоря, надеюсь, что он скажет, мол “Да это было пару раз, просто узнал, как ты поживаешь. Даже слежкой назвать сложно”. И что Даниил преувеличил, а на самом деле с магазином была просто немного другая ситуация, которую он не так понял.

Но вот только Эмир в ответ стирает все жалобное выражение с лица, и, дернув бровью, как ни в чем не бывало отходит и падает расслабленно на диван, положив под голову руку.

— Да, следил. И что?

— “И что”? — фыркаю я, впав в шок. — Считаешь это нормальным?

— Плевать мне, нормально это или нет. Мне так хотелось.

— Эмир, ты псих? Это очень странно, неприлично и очень незаконно. И почему ты просто не подошел ко мне пообщаться, раз узнал, где я нахожусь? И что за прикол был с магазином, где я работаю? — когда я это произношу, Эмир морщится, словно ему о-очень хочется, чтобы этот разговор внезапно завершился каким-нибудь образом.

— Это все говорит мне та, кто скрыл свою беременность и пытался подделать тест ДНК? Странно, неприлично и незаконно, правда?

— Ты мне до конца жизни будешь припоминать? — злюсь я. — У меня были причины!

— И у меня были причины.

— Ладно. — я вздыхаю и бросаю полотенце, которое комкала в руках, на стол. — Закончим. Рада, что ты поправился, и, раз ты вернулся — Арина наверху, спит. Обними ее за меня и передай Егерю спасибо за гостеприимство, а я поехала. Прощай.

Я демонстративно разворачиваюсь и иду в сторону коридора. Эмир сначала провожает меня взглядом, будто бы не веря, что я это делаю. Но стоит только мне твердым шагом дойти до двери, как он резко садится и успевает схватить меня за запястье, остановив. А затем отпускает, и, произнеся тихо “да твою мать”, сгибается в приступе боли.

Мне становится его дико жалко и даже хочется броситься на помощь, но я подавляю эмоции.

— Стоять. — летит мне в спину, когда я уже переступаю через порог. Я замираю на мгновение:

— Что-то еще хотел добавить, Эмир?

— Ты же знаешь, что я тебя все равно найду, даже если ты сейчас уедешь?

— О. — вырывается у меня. — Предполагаю. И что, снова будешь шпионить? Или похитишь? Так я снова уеду.

— Слушай, что тебе от меня надо, Лия? — Эмир, видимо, справившись с болью, выпрямляется. Я в ответ приподнимаю бровь.

— Кажется, именно тебе что-то надо от меня. Не я следила за тобой долгие годы, а потом склонила к постели в номере отеля, требовала ДНК-тест, угрожала женитьбой, и потом не отпускала с поста няньки. Так что тебе от меня надо, Эмир? Если ты не объяснишься, наконец, я закончу наш разговор и сейчас же уйду, посчитав, что на этом все.

Эмир немного более осторожно и плавно откидывается на спинку дивана. Под его темной одеждой вообще не видно, насколько сильно он был ранен и конкретно куда. Но, судя по всему, резкие движения ему еще приносят сильный дискомфорт.

Ох, не хотела я начинать с ним ругаться в первые же минуты после встречи. Но он первый начал вести себя плохо.

— Ладно. — произносит он, видимо, поняв, что я не шучу. — Просто ты мне нравишься. Хочу, чтобы ты была со мной.

Я скрещиваю руки на груди, глядя на него. Надо же, он все-таки произнес нечто подобное. Не “ты беременна, поэтому мы поженимся и точка”, а это. С момента встречи одноклассников, откровений Юли, самого Эмира о его симпатии в школе, а затем и после того, как Даниил проболтался, я начала подозревать, что Эмир ко мне дышит чуть более неровно, чем признает вслух.

Однако, его симпатия... Не уверена, что она достаточно глубока, чтобы я оставалась рядом с ним и терпела его приколы. Более того, способы, которыми он ее выражают, мягко говоря, напрягают.

— … Достаточно весомая причина, чтобы ты осталась и прекратила пытаться куда-то уехать? — словно подслушав мои мысли, продолжает Эмир, а я отмираю.

— Я тебя почти не знаю, Эмир. Между нами было мало подобных честных моментов, как сейчас. — произношу я. — Мы не общались со школы, а твой новый характер мне не совсем нравится. Почему ты следил за мной и просто не подошел ни разу пообщаться?

— Лия, я знаю, какой жизнью жила ты, и какой жил я. У меня не было цели все портить. Ты слышала обо мне от своего отца. Хотел я тебя втягивать в какие-то проблемы? Нет. — спокойно отвечает Эмир, а я закусываю губу. Значит, для подобного сталкерства у него были вполне ясные причины. Неожиданно. — Ты мне симпатична со школы, поэтому мне достаточно было знать, что ты живешь так, как я представлял. Неплохо и спокойно.

— А что насчет магазина, в котором я работаю и его банкротства?.. Зачем?

Он прикрывает глаза.

— Мне это ничего не стоило.

— Ну да... Сомневаюсь.

— Не сомневайся.

— Хорошо, тогда в том отеле... - начинаю я, но Эмир меня сразу же перебивает.

— Я думал, эту тему мы закрыли. Я практически ничего не помню, потому что мне кое-кто подсыпал что-то в напиток, и хотя я выпил немного, все равно был не в очень адекватном состоянии. Ты была в жутком макияже и я тебя не признал. Подумал, что девчонка просто похожа немного на тебя. Поэтому...

— Поэтому затащил меня в постель? — моя бровь взмывает в верх, а Эмир едва наклоняет голову, вроде бы соглашаясь.

— Вроде бы да. Это все, что ты хотела узнать о той ночи или снова что-то всплывет?

Боже, что в чем мне только что признались? В том, что меня соблазнили только из-за того, что я была похожа на себя? Я тихо откашливаюсь.

— Ты ужасен.

— Да? — он скептически смотрит на меня. — Я-то тебя не признал. А ты прекрасно знала, что я — это я, и при встрече ничего даже не сказала. Даже отыскать меня потом не пыталась.

— Эмир. — я отнимаю руку от горла и возмущенно отвечаю ему взглядом. — Откуда мне было знать, что ты не отвечаешь за свои действия? Ты мне швырнул деньги. Я решила, что не стану выяснять с тобой отношения и сама воспитаю ребенка. Между прочим, я даже общалась с тобой не сквозь зубы и решила простить за этот проступок.

— И кому ты лучше от этого сделала? Я бы потом смотрел, как ты растишь моего ребенка и даже не осознавал бы, что он мой.

— Будто бы тебе так нужны дети, Эмир. Арина...

— Опять? Арина — не мой ребенок. — он обрывает меня и трет пальцем устало висок. — Я не чувствую к ней ровным счетом ничего и не особо хочу с ней проводить время, так что можешь не ориентироваться на мое отношение к ней. Тем не менее, я даю ей даже больше того, что было у меня в лучшем периоде детства.

— Эмир, но у тебя тоже были приемные родители. — я смотрю на него задумчиво. — Ты не был им родным ребенком, и, вероятно, они не сразу тебя полюбили, но ты же чувствовал потребность в их тепле и они, наверняка, тебе его со временем начали давать? Ни один ребенок не может без этого вырасти. Родных детей, между прочим, тоже не сразу иногда начинают любить. Но тепло и забота — одни из столпов ответственности за ребенка. Любого.

— Расти в семье несравненно лучше, чем в детском доме, Лия. Но я не особо понимаю, про какое тепло ты говоришь. Со мной не сюсюкались и я вырос нормально, не считая себя обделенным.

Мне неожиданно становится как-то очень грустно после его слов. Родители Эмира казались мне хорошими людьми, но было ли у Эмира то, что есть у обычных детей? Сказки на ночь, объятия, безусловная поддержка и прочие вещи, которые относятся не к материальному, а к душевному?

Не из-за отсутствия этого ли Эмир получился таким? Он, кажется, всегда держит под контролем все сильные эмоции. Избегает, скрывает. Чужие он тоже как-то не особо хорошо чувствует, судя по его манере общения со мной, да и часто атмосферу не улавливает. Просто совершеннейшее отсутствие эмпатии. Иногда у меня возникало ощущение, словно он следует каким-то алгоритмам в отношениях с людьми, и только.

Как-то причудливо складывается в голове паззл после этого разговора с Эмиром.

У меня вырывается протяжный вздох.

Я пожалею об этом. Точно пожалею. Эмир вообще ни разу не тот человек, который нуждается в сочувствии и попытках его исправить. Сейчас я намного лучше понимаю, чего он ждет от меня, пристально сверля своими темными глазами, в которых нет ни капли заискивания или надежды, как обычно это бывает у парней, которые предлагали мне отношения или признавались в симпатии.

То, что он желает, немножко далековато от обычных, адекватных отношений. И я даже не уверена, что все закончится хорошо.

Но, честно говоря, у меня все плохо заканчивалось и с теми парнями, которые по-щенячьи, искренне ждали моего ответа в начале отношений, и наполняли меня “правильными” эмоциями. Так что... может, мне и не подходят нормальные-то отношения?

— Ладно. — вырывается у меня. — Так что, чай-то будешь?

Эмир, который было достал вибрирующий в кармане телефон, вскидывает на меня взгляд.

— Чего? Это реально все, что ты мне хочешь сказать?

— Да. Так что насчет чая?

Он выкидывает телефон на диван и скрещивает на груди руки.

— Мне нужен не чай, а твой ответ.

— Какой? — искренне удивляюсь я. — Мы не договаривались о том, что я буду давать какой-то ответ. Беседа была о тебе. — я подхожу к кухонной тумбе, и, достав ложку, кладу в чай сахар, а потом поворачиваюсь обратно. — Можешь пить, он уже почти о...

Я осекаюсь, потому что Эмир встает с дивана и подходит ко мне. Поставив руки по бокам от меня на столешницу, он наклоняется к моему лицу. Кажется, он сейчас зол. У-у. Чувствую холодок.

— Я тебе признался. — произносит он. — Вытащила из меня чувства и теперь думаешь закончить разговор? Нет, Лия, с тобой я сделаю то же самое.

— Что? — теряюсь я. — Что ты... — я осекаюсь, когда он опускает взгляд на мои губы и наклоняется еще ближе. Стоп, он что, собирается меня... Поцеловать, прямо здесь?

— Эмир, тут это, проблема. — прерывает нас внезапно голос Егеря, и я вздрагиваю. Эмир замирает, остановившись, а затем мрачно смотрит куда-то поверх моей головы, и на его лицо наползает тень. — Ой, сорян, ребят. Но ты там машину припарковал так, что не выехать. Так что нужно твое участие.

Он медленно выпрямляется, а у меня вырывается нервная усмешка. Егерь, беги.

— Ага. — произносит Эмир так, словно мы очутились на похоронах. — Сейчас отгоню.

— Слушай, ну реально, сорян... Только не занимайтесь у меня ничем таким.

— Все нормально.

Они уходят, а я, облокотившись на столешницу, с облегчением выдыхаю, чувствуя, как стремительно краснеет лицо. Егерь, ты прав! Какого черта, Эмир? Подобным нельзя заниматься в доме у твоего друга!

Я уверена, что он просто так меня не оставит, поэтому, быстро достав из холодильника сэндвичи и заботливо бросив упаковку рядом с приготовленным для Эмира чаем, убегаю наверх, в комнату к Арине. Малышка мирно спит на односпальной кровати, которую отдал кто-то из знакомых Егеря. Я тихо подхожу к ней, и, подоткнув одеяло, пытаюсь разместиться рядышком. Места мало, но...

— М-м. — недовольно стонет Арина, и с размаху плюхает мне руку на лицо. Я хватаюсь за него, стараясь не запищать от боли.

— Ай...

— … уди, мне жарко. — бормочет малышка, почувствовав мои шевеления рядом и пяткой сталкивает с кровати. Финиш.

Маленькая предательница. Я защищала тебя от Эмира, а ты... Единственное место, куда он вряд ли бы зашел искать меня — это ее комната. Но не могу же я спать на полу.

Со вздохом сев спиной к кровати, где недовольно бормочет что-то полусонная Арина, проваливаясь обратно в царство Морфея, я провожу в таком положении некоторое время, надеясь, что Эмир выпьет чай и уйдет спать, или вообще поедет домой. Затем, тихо поднявшись и подойдя к двери, я открываю ее и прислушиваюсь. Тишина. Ладно, пойду к себе в спальню...

Или нет. Черт. Схватившись за карман штанов и поняв, что там пустота, я с унынием констатирую, что телефон-то я оставила внизу.

Кажется, судьба меня не щадит.

Когда я спускаюсь обратно, первое, что я вижу — Эмир, сидящий за обеденным столом и листающий что-то на экране своего телефона. Блин. Он бросает на мое лицо несколько странный взгляд, а потом внезапно произносит:

— Я снял тебе квартиру.

— Что? — переспрашиваю я. Ожидала немного другое начало разговора.

Он откладывает телефон в сторону.

— Говорю — я снял тебе квартиру, Лия. Егерь сказал, что ты искала себе жилье.

Я складываю руки на груди и задумчиво смотрю на него.

— Но зачем? Я сама могу...

— Черт, ты можешь хоть что-то делать без “сама”? — Эмир недовольно изгибает брови. — Я тебя понял, Лия. Ты мне нравишься, я тебе — нет, поэтому ты избегаешь со мной разговоров. Но беременна ты все равно от меня, поэтому я буду тебя обеспечивать. Я снял тебе квартиру. Если хочешь, можешь переехать в мою, где жила Арина, и я переоформлю ее на тебя. Если она тебе не нравится — куплю тебе другую.

Боже.

Я шокировано смотрю на него. У меня нет слов, он на полном серьезе это говорит?

Он вздыхает, прикрыв глаза и потерев висок.

— К тебе будет только одна просьба — я хочу общаться со своим ребенком. Не препятствуй этому. В остальном я оставлю тебя в покое.

Чувствую себя внезапно окаменевшей от шока статуей. Это что, я, в конце концов, сломала Эмира? Или Егерь? Что происходит? Он сдался? Полчаса назад он говорил все иначе.

— Эм... — вырывается у меня. — И ты что, больше не будешь настаивать на нашем браке?

— Нет. — он мрачно смотрит куда-то в сторону, и я еще сильнее выпадаю в осадок. “Нет”? — Но если ты передумаешь как-нибудь, можешь сказать мне. Мы сразу распишемся. Я не собираюсь жениться на ком-то еще.

Гм...

Честно говоря, нет слов. Я, между прочим, после предыдущего разговора уже мысленно смирилась с его поведением и допустила даже мысли о наших отношениях, и тут он мне сообщает такое.

— Это звучит ужасно подозрительно... — бормочу я. Кажется, моя гордость немного задета? Он правда сдался? Что за черт.

— Да ты что? Лия, не имей мне мозги. Разве ты не хотела, чтобы я отвалил? Я отваливаю.

— Поэтому и подозрительно. — я вздыхаю, решив к нему без опаски приблизиться и отодвигаю один из стульев, сев напротив, а Эмир сверлит меня долгим взглядом.

— Так тебе нравится та квартира, где жила Арина?

— Не надо мне покупать квартиру. Я сама заработаю на нее.

— Черт, как же ты бесишь. Я не спрашиваю — надо или не надо.

— Ты тоже меня бесишь, Эмир. Отстань со своей квартирой.

— Твою мать, хорошо. Я тогда куплю тебе дом.

— Ты... — я начинаю закипать. Эмир, поставив локти на стол и сцепив руки в замок, наблюдает поверх них за мной. — Не нужен мне дом. Просто... хорошо, просто, черт побери, плати алименты и общайся с ребенком почаще. Я составлю контракт, в котором ты будешь обязан видеться с ней как минимум, каждую неделю. И попробуй хоть раз пропустить.

— Ладно.

Надо же, он... Нет, стоп, почему в этот раз его прогнуть становится легче, чем обычно? Я подозрительно смотрю, как Эмир, допив чай, поднимается из-за стола, а затем произносит:

— Какая сумма алиментов тебя устроит? Я начну платить их во время твоей беременности.

— Я... — я задумываюсь. — Я не знаю...

— Миллион? Пять? Десять?

— Ты что, олигарх, черт тебя побери? Это слишком. Я посчитаю, сколько я планирую тратить на ребенка и скажу тебе.

— Не скромничай в подсчетах. — он поправляет рукава на рубашке. — Хорошо. Завтра приеду за Ариной, как она проснется. Кстати, ты уволена, Лия. Я подберу другую няню для девочки.

Он уходит, а я, медленно поворачиваясь, провожаю его потрясенным взглядом.

Чего?

Утром он реально приезжает пораньше, чтобы забрать Арину. Она только-только просыпается, и Эмир даже сам одевает девочку, пока я в шоке готовлю ей завтрак. Он даже не заговорил со мной, когда приехал. Просто кивнул.

Когда они спускаются вниз, я вижу, что он, похоже, купил ей новые вещи. По крайней мере, эти я не помню. И еще — Арина одета в верхнюю одежду, поэтому я растерянно показываю ложкой на тарелки.

— А... позавтракать? Ты что, ее уже увозишь?

— Поедим где-нибудь по дороге домой.

— Послушай... — пытаюсь возмутиться я, но меня прерывает Арина, которая, повернувшись, машет мне рукой.

— Пока. — произносит она. Я, проглотив все слова, молча смотрю, как она совершенно спокойно уходит за ручку с Эмиром. В новом беленьком комбинезоне, розовой шапке с ушами и в пушистых ботинках. Повернувшись ко мне спиной без единой слезы.

Без истерик. Без “я буду с мамой!”. Это... что вообще такое? В смысле?

Я медленно опускаю руку с ложкой.

Она серьезно просто так ушла, попрощавшись.

Чувствую себя... преданной?

— Утречка. — когда входная дверь хлопает, я слышу я голос Егеря и поворачиваюсь. Он, заспанный, почесывая живот через футболку, спускается со второго этажа. — Че, Арину уже забрали?

— Ага. — растерянно произношу я. — Эм, послушай... А вчера ничего странного не случилось?

— В смысле? — Егерь подходит к кофемашине и запускает на ней программу. — Все нормально было. А что?

Да нет, ничего. Просто у меня ощущение, словно я в параллельный мир переместилась, пока сидела у кровати Арины. Все ведут себя странно.

— Да... — я задумчиво зарываюсь рукой в волосы. — Просто Арина... впервые не плакала, требуя меня, и просто ушла с Эмиром.

Егерь дергает плечом.

— Ну... — пока кофемашина перемалывает зерна, он достает телефон, и положив его рядом, начинает что-то набирать на нем. — Дети растут...И меняются. Ты ж вроде сама все время пыталась сделать ее независимой от тебя? Дети все такое чувствуют. И вот...

Я смотрю на Егеря, который бормочет все это, а затем медленно опускаю взгляд на экран его телефона. Отсюда прекрасно видно с моим зрением чат, в котором он переписывается с контактом “Эмир”. “Ща спрашивает про Арину”. “Явно в шоке”. “Ток не вздумай ей звонить первым”.

Так...

Егерь, черт побери... Никогда бы не подумала, что и мужиков бывают переписки, в котором они обсуждают женщин.

— Эй. — окликаю я его, и мужчина поднимает на меня взгляд. Затем, заметив, куда я смотрю, инстинктивно прикрывает рукой экран, и на лице у него мелькает паника. — Егерь, блин. Вы что, серьезно?

— А чего...

— Ты... Боже. — я обессиленно прикасаюсь пальцами ко лбу. Осознание накрывает меня. — Так вот в чем дело. Это ты дал совет Эмиру, и он начал прикидываться, будто отстал от меня. Вы еще и ребенка подговорили?

— Не-ет, ты чего. — Егерь тут же прячет телефон карман. — С чего ты взяла?! — черт, его возмущение выглядит почти что правдоподобным. Но не доигрывает.

— Отсюда прекрасно видно вашу переписку в чате, Егерь. За дуру меня держите?

Он замолкает. Затем печально смотрит куда-то вдаль.

— Блин. — вырывается у него. — Не говори Эмиру, что это из-за меня. Я это... жесть как тупо спалился.

Я скрещиваю руки на груди. Охренеть и не встать. Я многое ожидала от Эмира, но не то, что он на полном серьезе будет прибегать к манипуляции “я охладел к тебе, теперь побегай сама за мной”. Шок. Шок, шок.

— И что ты ему вчера наговорил?

Егерь цыкает, прикрыв на секунду глаза.

— Да какая разница.

— Большая. Это, черт побери... — я хочу сказать “это только наши отношения, какого фига ты даешь ему такие дурацкие советы”, но, замолчав, протяжно вздыхаю.

Черт.

Если это не прекратить, он же до конца жизни будет испытывать меня манипуляциями и, как мне кажется, даже не выдохнется. Уверена, окажись я на смертном одре, он будет стоять рядом со стаканом с водой и спрашивать — выйду ли я хоть в последние минуты жизни за него замуж.

Настырнее человека еще поискать надо.

С этим определенно надо заканчивать. Мои нервы уже не выдерживают.

— Ох, Боже. — я отворачиваюсь от Егеря, взяв свой телефон и иду в прихожую, набирая номер Эмира. Спустя пару гудков он берет трубку.

— Да, Лия?

— Ты сейчас где будешь?

— Я отдаю Арину няне и еду по делам. — равнодушно отвечает он мне. — А что?

— Хочу кое-что тебе передать. — тихонько произношу я, едва сдерживая сарказм. — Так что давай-ка встретимся.

— Слушай. — говорит Егерь с дико виноватым лицом, сажая меня в такси. Я не просила его провожать, но он сам увязался, пока я тихонько материла себе под нос его начальника. — Лия, ну не кипятись, серьезно. Эмир правда немного манипулятор...

— Немного? — мне хочется заржать, потому что это все равно что назвать стаю львов “немного дикими”. — Егерь, хватит его оправдывать.

— Ну серьезно. С тобой он еще очень хорошо себя ведет.

Я чувствую, как у меня вот-вот выпадут глаза от удивления, а Егерь бормочет дальше:

— Он реально никогда ни с кем таким не был. Слушай, давай я тебе кофе налью, а ты остынешь немного пока...

— Отстань, Егерь. Если это “очень хорошо”, то я теперь понимаю, почему ты в разводе. Все вы одного поля ягоды. — фыркаю я и смахнув его руки с двери такси, захлопываю ее. Но так как сверху окно было немного приоткрытым, Егерь не упускает шанс возмутиться напоследок в эту щелку:

— Э, при чем тут моя бывшая?! Это я, вообще-то, ей развод первым предложил!

Я нажимаю на кнопочку и окно закрывается, а затем такси уезжает.

Поначалу я чувствую, как в груди кипит злость, но по мере того, как мы подъезжаем к месту встречи с Эмиром, эти чувства как-то остывают. Очень плохо, потому что я надеялась побить Эмира, но когда такси тормозит на подземной парковке дома Эмира, где он ждет меня возле машины, и я, расплатившись, подхожу к нему, то все, что я могу выдать в этот момент становиться всего лишь протяжным “Ф-у-ух”.

Эмир с легкой улыбкой на лице смотрит на меня.

— Успокоилась?

— Так ты уже в курсе, зачем я к тебе приехала. — мрачно произношу я, а он в ответ опускает ресницы, подтверждая.

— Егерь мне признался, ага.

Посмотрите-ка какой он спокойный. Как из анекдота “не прокатило, вычеркиваем”.

— И как долго будут длиться все эти попытки, Эмир?

Он едва пожимает плечом.

— Пока ты не сдашься.

Ясно, значит, мои предположения об Эмире, который на смертном одре даже докопается, были верны. Тихо выдохнув, я задумчиво смотрю вдаль, и слышу голос Эмира:

— И нет, после того, как я это сделаю, я не потеряю интерес.

— Я тебя об этом не спрашивала. — бормочу я.

— И даже не подумала об этом?

— Я думала о том, что хочу избить тебя. Сейчас загремишь снова в больницу. — фыркнув, я смотрю на него. — Ты ужасен, к своим манипуляциям подключил маленького ребенка. Твоя будущая жена точно будет страдать и сойдет с ума рядом с тобой. Никогда не думал исправить свой характер, пока не поздно?

Он с улыбкой слушает меня.

— Не переживай, ты страдать точно не будешь, Лия.

— Потому что твоей женой я не буду. Я проживу прекрасную жизнь как можно дальше от тебя.

— Это мы еще посмотрим.

Ха! “Это мы еще посмотрим”? Что за человек, и каким уверенным тоном он это сказал! Пока я думаю, в какую часть тела его стукнуть, чтобы не убить, но хорошенько проучить, Эмир сближается со мной, и, наклонившись к моей макушке, произносит:

— Почему ты давала шанс людям, вроде твоего бывшего, но не хочешь дать его мне?

— Боже. — я немного отстраняюсь, с укором взглянув на него. — Потому что с такими придурками как он, расставаться не страшно.

— Со мной тебе не придется расставаться, поверь.

— В этом твоя проблема. — я чувствую, как у меня приподнимается бровь. — До мурашек напрягаешь своей безапелляционностью. Мои бывшие не были такими.

— И они бы не прикрыли тебя собой в случае покушения.

Мы смотрим друг другу в глаза, и в этот момент я кривлю иронично губы.

— На них бы и не покушались, кому они нужны? Девушки стараются выбрать спокойные отношения, Эмир. Мало кто хочет бояться за свою семью.

— Такого больше не произойдет, будь уверена.

Пф. Я отворачиваюсь от него и ищу глазами такси, на котором приехала, но его уже нет. Черт, придется вызывать новое.

Вообще, Эмир, конечно, тоже прав. Никто еще не прикрывал меня собой, и даже не спасал ради меня магазин от банкротства. Да что там, даже квартиру снять при проблемах с жильем не предлагали. Все было как-то намного проще.

— Так что, будешь со мной? — слышу я вопрос Эмира. — Тебе ведь это уже надоедает, разве нет?

Я тихо цыкаю. Да, надоедает до печенок. Честно говоря, у меня скоро глаз будет дергаться от осознания того, что Эмир придумывает какую-нибудь очередную фигню, чтобы я вышла за него.

— Черт побери, хорошо. — резко произношу я. — Но я согласна только на отношения, а не на свадьбу. Уверена, что ты долго не продержишься, и тот еще фрукт. — я поворачиваюсь, посмотрев в это наглое лицо. — Любить я тебя не буду. Как только выкинешь что-нибудь — сменю имя и уеду в другую страну.

Эмир наблюдает, как я выпаливаю эти слова, и в его глазах я замечаю, как ярко загорается темный огонек, словно у хищника, увидевшего, что его добыча совершенно выбилась из сил. Причина этого взгляда настолько очевидна, что хочется его пнуть. Ладно, плевать. Даже самые опасные хищники иногда попадают к злым дрессировщикам.

И еще на его губах мелькает странная, довольная улыбка.

— Поехали, Лия. Я же говорил, что снял тебе квартиру — покажу ее. — произносит он и открывает мне дверь своей машины, кивком приглашая внутрь.

Вечером этого же дня, мы с папой и мамой встречаемся, чтобы вместе провести время и поесть в какой-нибудь кафешке. Я очень рада этому незапланированному времяпровождению с родителями, но одно меня угнетает — я уже настолько привыкла к комфортной машине Эмира, что папино старенькое авто, которое трясет меня на кочках, и запах бензина в салоне, вскоре вызывают во мне дикую тошноту.

— Володь, ну надо было тебе в глушь ехать. — тоже жалуется мама. — Я себе попу всю отобью на этих дорогах. Не мог выбрать кафе поближе?

— В “поближе” шашлык — дерьмо. — ругается папа. — Сейчас приедем и все поймешь. Когда я еще работал, нас с ребятками Арсен, владелец, угощал — так вот лучше шашлыка я с тех пор нигде не пробовал...

Мама закатывает глаза в ответ на папины разглагольствования. Я устало прислоняюсь лбом к стеклу, надеясь, что переживу дорогу и не выдам свою беременность. Но в один прекрасный момент меня внезапно резко дергает и я бьюсь головой с глухим стуком, застонав.

— Блин, пап...

— Черти! — ругается резко папа. Мимо проносится дорогая “БМВ” и внезапно сбрасывает скорость прямо перед нашим носом, отчего папа тоже жмет на тормоз. Мама вцепляется в сумку и испуганно смотрит вперед.

— Володь, аккуратнее...

— Ща поговорю с ним. — ругается отец. — Будет знать, как подрезать, уродище лесное. Гололед, а он несется, обгоняет!

— Володь, давай не...

Папа, не слушая ничего, тоже тормозит в десяти метрах от БМВ. Отстегнувшись, он выходит наружу, и я уже было хочу что-то ему сказать, как вижу, что все четыре двери БМВ открываются и наружу выходят четверо мужчин... весьма бандитского вида. Мама испуганно ахает.

— Лиечка, сиди-ка. — говорит она, откладывая сумку на сиденье, и, похоже, намеревается выйти. — Двери закрой, и держи телефон при себе...

— Мам, не смей. — я хватаю ее за плечо, останавливая.

Черт, а ведь ситуация и впрямь напряженная. Дорога среди лесополосы, вечер, и четверо мужчин на одного.... я вижу, как папа явно напрягается, и, оглянувшись на нас, хмурится, но все равно идет навстречу этой четверке.

Они начинают разговаривать. Голосов почти не слышно, но по лицам и жестам я вижу, что те мужчины очень наглые и не гнушаются наездами. В воздухе явно повисает напряжение.

Черт. Я, конечно, за последнее время попадала и не в такие ситуации. Но почему-то сейчас особенно страшно. Рядом с Эмиром было проще — он-то не самый порядочный и лучший в мире человек. Но папа — это другое...

— Лиечка, позвони-ка в полицию, скажи имя папы, может они приедут быстрее. — дрожащим голосом говорит мама, когда один из бугаев вплотную подходит к отцу, явно быкуя. Я уже держу в руках телефон, но, когда я снимаю блокировку с экрана, мои пальцы, вместо цифр “112” тянутся немного к другому номеру в записной книжке.

После первого же гудка он отвечает на вызов.

— Да? — Раздается в динамике голос Эмира, и я напряженно вздыхаю.

— Эмир, ты не мог бы приехать? У меня тут проблемы...

Он не задает много вопросов, и, коротко узнав о ситуации, просит сбросить геометку и отключается. Я это и делаю, а затем сижу, напряженно сжимая телефон во вспотевших от страха руках.

Никогда бы не подумала, что буду настолько сильно ждать помощи от Эмира. А на деле, сейчас он оказался единственным человеком, к которому я могу обратиться и знать, что он приедет.

От этого в груди селится странное чувство вины.

Минута идет за минутой, слишком медленно. Эмир не успеет приехать быстро, а такие плохие ситуации заканчиваются неприятностями крайне стремительно...

— Лиечка, я попробую кого-нибудь остановить, чтобы помогли. — произносит внезапно мама, и, не успеваю я ее поймать, как она выходит из машины.

— Мам! — восклицаю я. Затем, вижу, как она вытягивает руку, голосуя, а после, обернувшись, замечаю машину, которая несется по дороге. Мне хочется сказать “Мам, никто не будет рисковать собой. Тебя выслушают и уедут” но, когда машина тормозит, без лишних слов открывается дверь и оттуда выходит человек, я радостно ахаю.

Это же тот мужчина, которого тошнило вместе со мной!

Не выдержав, я тоже выскакиваю. Подбегаю, когда это накачанное тело, почесывая затылок, что-то говорит моей маме.

— Рома!

Он переводит взгляд на меня и немного улыбается.

— А, здаровушки. Давно не виделись.

— Ты поправился?

— Как видишь, больше не желтый.

— Лия, ты его знаешь? — растерянно спрашивает мама, оценивая нашего спасителя взглядом. Она явно чувствует себя неуверенно, потому что Рома выглядит слишком здоровым и грозным. Примерно как и те парни, которые сейчас наезжают на папу.

— Да, виделись разок. — вздыхаю я, а Рома, бросив взгляд на моего папу и четырех мужчин, тут же, размяв кулаки, отходит от нас и направляется к ним. До нас доносятся обрывки фраз.

— … Че делаете, пацаны?

— … Слышь, а ты кто еще такой? Че ты...

Бу-бу-бу, бу-бу-бу. Я с тревогой смотрю на них. Рома явно не боится, потому что его лицо спокойно, но и не сильно быкует. Видимо, тянет время до приезда подмоги. Что ж, теперь их четверо на двоих. Уже... не такой серьезный численный перевес. Я думаю так до тех пор, пока один из “быков” не достает внезапно пистолет, отчего мой папа отшатывается, а лицо Ромы тут же становится каменно-напряженным.

— Ой, мамочки... — ахает мама, и тут же в ее глазах появляются слезы, а я хватаю ее за руку.

— Мам, садись в машину, быстро.

— Лия, я пойду!..

— Нет! — пытаюсь я ее запихнуть, но мама сопротивляется. — Ты ничего не сделаешь!

Позади я внезапно слышу визг тормозов и оглядываюсь. Три машины. Машину Эмира я сразу узнаю. Я бы безумно обрадовалась несколько минут назад, но тут уже оружием размахивают... а Эмира и так недавно подстрелили. В сердце неприятно и беспокойно колет.

Из машин выходит Егерь с кофе в руках, затем Эмир, поправляя на себе темное пальто, и... Даниил! Он не выглядит тем, кто недавно лежал в больнице. Лицо у него довольного жизнью и здорового человека.

— Эмир. — я отпускаю маму, которая все порывается бежать на помощь, и останавливаю решительно идущего к нам Эмира. Он опускает на меня взгляд. — У них пистолет...

— И? У нас тоже есть стволы. — хмыкает он.

— Эй. — нагло окликает толпу Даниил, и я перевожу на него взгляд. Если бы он меня таким тоном окликнул — я б бежала уже без оглядки, помня о том, что он натворил с Морозовым. С этим парнем шутки плохи. — У вас какие-то проблемы, ребят?

— А ты че еще за хрен? — отзывается один из “быков”, а затем получает тычок кулаком под ребра от своего соратника и осекается. — Ты че?.. — ему, тем временем, что-то тихо говорят, и мужик хмурится. — Да ты гонишь. Серьезно?..

— Не знаешь меня? Хочешь поближе познакомиться? — усмехается Даня, приближаясь к ним, и теперь уже у “быков” лица становятся напряженными. Потому что у Дани в руках непонятно откуда уже лежит пистолет. Эмир тоже отстраняется от меня и направляется к компании.

— Да слушайте, парни, он первый начал... — басит один из быков, внезапно сдав назад. — Чуть не задел машину, ну мы и вышли поболтать...

— Ну так болтай с нами. — произносит Эмир, сложив руки на груди и глядя на эту четверку. — У тебя есть какие-то претензии?

— Да просто перетереть хотели за все...

— Поэтому пушку достал?

— Да это пневматика... Просто достал показать.

— Давай я тебе ее в задницу просто засуну. — встречает Даня. — Как тебе такое?

— Слушай, это вообще не по-пацански, парень...

— А по-пацански останавливать машину с мужиком с двумя женщинами? — басит Егерь, флегматично попивая кофе и наблюдая за разборками. — И ты еще что-то нам за “по-пацански” поясняешь? Шпана.

— Слушай, ну мы... ошиблись. Перегнули палку.

— Извиняйтесь. — требует Эмир в ответ на их бормотание, и быки растерянно переглядываются. Но сила тут явно на стороне Эмира, поэтому им ничего не остается, как с потерянными рожами что-то невнятно пробормотать моему папе и, развернувшись, попытаться свалить.

— Эй. — окликает одного из них Даня. — Пневмат гони.

— Блин, я же уже извинился. Он стоит до хрена. Слушай, ну давай... — “бык” осекается, встретив взгляд Дани, и, потухнув окончательно, отдает ему пневматику. — Ладно, на.

Когда эти “быки” отходят и садятся в машину, я решаюсь подбежать к папе. Мама тут же порывисто обнимает его и ощупывает, глядя обеспокоенно.

— Володь, все нормально? Не тронули?..

— Все в порядке. — бросает папа, который выглядит как-то мрачно. — Дочь, твоих рук дело?

— Ты про Эмира? — я прикрываю глаза. — Да. Я позвонила, чтобы он приехал на помощь. Спасибо ему огромное за это.

Какой же это удар по папиному самолюбию. Человек, которого он терпеть не мог и угрожал пристрелить, приезжает и спасает его от разборки с бандитскими рожами. Но мне все равно на его самолюбие, если на кону папино здоровье!

— Здоров, дядь Володь. — басит Егерь, протягивая руку моему отцу, отчего тот опускает на нее взгляд, но не принимает. — Сто лет уже не виделись.

— Уйди. — бросает папа, а я чувствую, как перехватывает дыхание. Ну что он за человек?! Он даже в такой ситуации будет держаться за свои дурацкие принципы?!

— Пап!

— Не папкай.

— Чего ты обидки давишь? Ушел уже из полиции, можешь и нормально общаться. — продолжает Егерь, но руку опускает. Папа, тем временем, обводит тяжелым взглядом всю компанию, собравшуюся здесь. Особенно долго его взгляд замирает на Дане, отчего тот приподнимает брови.

— Здравствуйте.

Это звучит ужасно вежливо. Словно Даниил действительно хороший и добрый мальчик, и не крутит в пальцах трофей от одного из “быков”.

— Хренаствуйте. — произносит папа. — Лия, давай в машину. Поехали.

— Володь, ты чего...

— Пап, знаешь что? — я чувствую, как мое настроение падает в ноль. — Не поеду. Иногда нужно переступать через свои дурацкие принципы и, хотя бы, искренне благодарить за помощь. Эмир, можешь меня подкинуть куда-нибудь — до дома, или, хотя бы, до города, если занят? Даня, Егерь, Рома, спасибо вам большое. Без вас я даже не знаю, что случилось бы.

— Да все норм, мне не сложно. — отвечает Егерь, а Даня, тем временем, подходит ко мне и передает зачем-то пневматический пистолет.

— На. Пусть Эмир тебе потом что-нибудь посущественнее подгонит и научит пользоваться. — я растерянно принимаю “подарок” и Даня хлопает меня по плечу.

— Лия, сюда иди. — голос отца становится грозным. — А ты руки от нее убери. — вопреки его словам, я чувствую, как рука Дани сжимается у меня на плече, и парень с вызовом косится на моего папу, отчего тот вообще бесится. — Ты что, не слышал?

— А что вы мне сделаете?

— Перегибаешь, Даниил. — Эмир смахивает его руку с моего плеча, а потом смотрит на моего отца. — Я отвезу Лию к ней домой. Хорошего дня. — затем переводит взгляд на мою маму и его голос меняется на более вежливый и доброжелательный. — И вам хорошего дня.

— Ты...

— Пап, я не хочу с тобой общаться. — произношу я, обрывая его попытки в очередной раз наехать на кого-нибудь. — Сегодня ты точно неправ.

Я отворачиваюсь от покрасневшего от злости папы, и иду с Эмиром к его машине. Настроение, такое прекрасное с утра, испорчено совершенно. Более того, к сожалению, я даже не знаю, когда мы с папой помиримся. Он слишком принципиален.

Когда мы проходим несколько шагов, я слышу приглушенный шлепок.

— Ты чего? …. - доносится до меня растерянный голос отца и шипение мамы:

— Володь, ты дурак?!

— Да ты хоть знаешь, чем они...

— И знать ничего не хочу! Зато знаю твой говнистый характер, Володя! Быстро извинился! Или ни в какое кафе я с тобой больше никогда не поеду и сегодня ночую у Лии!..

Спустя полчаса мы сидим в просторном, теплом кафе недалеко от дороги. В нем вкусно пахнет шашлыком и дымком, за окнами красиво покачиваются еловые ветви со снежными шапками на них, радостно смеются пара компаний в углу зала.

Папа же мрачен.

Я чувствую себя странно.

Только мама весело улыбается.

Все дело в том, что сидим за большим столом мы не втроем. Кроме нас еще есть Эмир, Даня, Рома и Егерь... Это очень странно и необычно, поэтому я ощущаю себя не в своей тарелке.

Эмира сел рядом со мной, Егерь — недалеко от папы, А Даня устроился между ними. Это и к лучшему, учитывая то, что выкинул недавно этот “хороший” парень. Я ему благодарна, но правда, лучше пока на расстоянии...

— Лиечка, ты курицу, говядину или баранину будешь? — щебечет мама, пока я пытаюсь справиться с тревогой. Я бормочу:

— Лучше курицу. И без лука.

— Ты же всегда любила лучок?

— Я разлюбила, мам. — вздыхаю я. Все из-за Егеря и той поездки в машине. Рома кидает на меня насмешливый взгляд, но, к чести, молчит.

— Ладно, хорош тебе с таким лицом сидеть. — Егерь тем временем, общается с моим папой, открывая меню. — Все уже в прошлом, можем и нормально общаться. Плохо, что ли, что мы приехали? Вон дочь твоя зато в порядке, и ты. А то знаю я эту шпану, могли б и самоутвердиться за счет вас...

— Помолчи уже. — рычит папа. — Сам-то не шпана?

— Никогда при женщинах на кого-то не наезжал из-за фигни. Слушай. — обращается Егерь к мужчине, который принимает заказ. — Давай мне шашлык из барашка две порции, ребра, овощи и грибы на гриле, выпить что-нибудь на твой вкус и... чего б еще взять... Жрать охота.

— Люля возьми. — бурчит отец. — Вкусные здесь.

— А, давай еще люля. Тоже парочку штук.

Я потихоньку выдыхаю. Не знаю, откуда папа и Егерь знакомы, но, могу сказать, что папа сейчас немного сдался, отпустив свои принципы, раз общается с ним так.

— Мне курицу и сок. — захлопывает меню Даниил, сделав такой скудный заказ. И тут же взгляд папы устремляется на него.

— Что, Эмир, уже детишек к себе вербуешь? — усмехается отец, а Даня поднимает на него глаза. Смотрит при этом все с тем же вызовом.

— Ему уже есть восемнадцать. — спокойно бросает Эмир. Даня долгое время сверлит взглядом моего папу, заставляя меня снова начать нервничать, а потом произносит:

— Я после больницы на диете.

— И что же ты делал в больнице?

— Аппендицит вырезал. — произносит Даня, а я давлюсь минералкой. Ага, аппендицит...Вырезал...

Папа протяжно выдыхает, поймав грозный мамин взгляд. Видимо, сдерживается, чтобы не продолжить всех колоть своими острыми фразочками.

Через какое-то время нам приносят заказ и над столом плывут насыщенные запахи жира, дымка и маринованного лука. Когда перед моим лицом ставят куриный шашлык, и я смотрю на румяные кусочки, я понимаю, что, видимо, в беременность мне придется пожертвовать походами в шашлычные рестораны. Обычное мясо я воспринимаю, но тут то ли оно жирное, то ли...

Какое-то время я стараюсь поменьше дышать и только пью минералку, игнорируя шашлык, но потом меня начинает подташнивать.

— Я выйду, мне надо сейчас позвонить. — произношу я, вставая из-за стола. Папа поднимает на меня взгляд.

— Далеко не уходи, дочь. Темно уже.

— Я буду здесь, на террасе. — киваю я, и, забрав с вешалки куртку, накидываю ее и выхожу наружу. Затем, чтобы не торчать перед окнами, ухожу в дальний конец террасы, и прислонившись бедром к ограде, задумчиво смотрю в лес.

Темнеет сейчас быстро. Папа не зря беспокоился. Я почти ничего не вижу на расстоянии нескольких метров, а освещение возле этого кафе скудное.

Какое-то время я стою, чувствуя, как выветривается слишком липкий и тяжелый запах шашлыка с моей одежды и волос, а затем слышу, как скрипит дверь кафе и поворачиваю голову.

Эмир. Он вышел налегке — в одной черной водолазке и брюках. Мне становится жутко холодно при одном взгляде на него.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, когда он подходит ко мне. Эмир смотрит на меня, встав рядом.

— Тебе плохо?

— Немного тошнит. — признаюсь я. — Поэтому решила подышать. Папа там нормально себя ведет?

У него появляется усмешка на лице.

— Более-менее. Я начинаю лучше понимать, в кого ты такая.

— Это какая?

— Упертая.

Я фыркаю.

— В отличие от него я умею признавать свои ошибки.

— Да? — Эмир становится передо мной, а затем склоняется к моему лицу, поставив ладонь на ограждение рядом. — Не замечал.

— Эмир. — я упираюсь рукой ему в грудь, сохраняя дистанцию между нами и отворачиваюсь, задержав дыхание. — Не дыши на меня и лучше отодвинься. Меня тошнит от одного запаха шашлыка.

— Так я его не ел. По твоему зеленому лицу с самого начала было понятно, что тебя вот-вот вывернет.

— Серьезно? — я поворачиваюсь к нему обратно и, подавшись вперед, принюхиваюсь. В этот момент Эмир опускает взгляд на мои губы и очень пристально смотрит. — И вправду, только от одежды есть запах, а так от тебя пахнет мятой. Это жвачка? Дашь мне?

— Мятные конфеты. Больше нет.

— Жаль, мне бы пригодилось, чтобы пережить этот вечер.

— У меня есть неплохая идея.

— Да? И...

“Какая?” — не успеваю договорить я, как Эмир целует меня. Я вздрагиваю от неожиданности. У нас уже это случалось, но я была намерена не позволять Эмиру больше такого делать. Однако, теперь мне его сложно оттолкнуть. Во-первых, он это очень хорошо умеет делать, во-вторых, от него вкусно пахнет.

Ладно, один раз можно. Это преступление — держать рядом с собой мужчину с такой внешностью и ни разу не воспользоваться этим. Поэтому я рукой зарываюсь в его темные волосы, не очень умело отвечая на поцелуй — но Эмиру мой опыт будто и не нужен, потому что в этом он ведет.

Я чувствую, как он делает вдох, а затем одним шагом сокращает между нашими телами дистанцию, прижимая меня к ограждению. Его стальное, горячее тело сливается с моим, и внутри у меня все замирает. Я становлюсь слишком податливой от его напора.

— Э-эмир, погоди, кто-нибудь может выйти. — я какого-то черта заикаюсь. Это пугает, почему он так влияет на меня? Я все время боялась, что он снова может сделать что-то, отчего я растеряю все мозги и в очередной раз попаду под его очарование. И вот...

Он медленно опускает голову, и я чувствую его дыхание на чувствительном месте за ухом, покрываясь мурашками и утыкаясь лицом ему в плечо, чувствуя, как щеки пылают. Сердце так грохочет, и я думаю, что Эмир тоже его слышит.

— Хочешь поехать ко мне или к тебе?

Черт, у него голос, как у дьявола.

— Кто сказал, что я хочу куда-то поехать, Эмир? — у меня дергается бровь, потому что я хорошо понимаю подтекст этого предложения.

— Ты уверена, что не хочешь?

Я точно уверена. Нет, ни в коем случае. Точно, точно! Черт, это я должна сказать вслух, почему мой рот не хочет открываться?

— Поехали, Лия. Если передумаешь — мы можем просто провести вечер вместе и поесть что-то нормальное. — он поднимает голову, переплетая пальцы руки с моей, а я растерянно смотрю на него.

— Эмир, к твоему сведению — я еще ничего и не надумывала, чтобы передумать.

Он бросает на меня взгляд, который говорит больше, чем любые слова, а затем тянет за собой. Черт, да ты посмотри на него...

В этот момент открывается дверь кафе и наружу выходит хмурый отец. Увидев нас, он замирает и становится еще больше хмурым. Когда его взгляд падает на наши руки, то лицо папы может конкурировать по мрачности с грозовой тучей.

— Ты вроде поговорить по телефону вышла, дочь.

— У нее голова болит. Отвезу ее домой. — произносит спокойно Эмир, а папа явно фыркает.

— Оставь, я отвезу ее. Иди к своим... друзьям.

— Не хочу портить вам вечер. — приподнимает бровь Эмир, у которого явно пытаются отобрать его трофей. Меня. — Вы что, боитесь, что я сделаю Лие что-то плохое? Я с ней вижусь чаще, чем вы с ней.

“Папа, не верь ему”. — мелькает мрачная мысль. — “Он действительно собирается сделать кое-что плохое!”

— Поговори мне еще. — мрачно произносит отец. — Давай, оставляй Лию и топай.

Эмир молча смотрит на него, не отпуская мою руку. Папа тоже. В воздухе чувствуется, как растет напряжение.

— Ты что, не слышал? — папа явно начинает злиться, но, тут же, будто осознав это, резко выдыхает. — Послушай меня. Я знаю, кто ты и чем занимаешься. Ямпольский оставил тебе большое наследство, Морозова больше нет. Я знаю, что это твоих рук дело. И, во-первых, не хочу, чтобы к моей дочери прикасался тот, у кого руки испачканы кровью. Во-вторых...

Папа хмыкает, сделав паузу и продолжает:

— Ты сейчас обеспеченный человек, Эмир. Я знаю, что такие, как ты, долго в одних отношениях не задерживаетесь. Оставь моей дочери нормальную жизнь и не играй с ней. Пусть она найдет нормального, обычного парня, с которым будет чувствовать себя в безопасности. Я тебя никогда не приму.

— С чего вы говорите за меня? — интересуется Эмир. Его лицо сейчас напоминает каменную маску, когда он слушает отца. — Я с Лией никогда не играл.

— Хватит препираться. Как только она забеременеет, не дай бог, так сразу потеряешь интерес. Ты...

— Хм. — усмехается Эмир, и я холодею, боясь, что он сейчас ляпнет про мою беременность, но вместо этого он молча дергает меня за руку и мы обходим папу.

Господи, чуть сердце не выскочило.

— Куда пошел?! Я еще не договорил!

— Пап... — я останавливаю Эмира и оборачиваюсь. — Давай не будем в очередной раз ругаться. Эмир прав, это не первая наша встреча с ним. А сейчас у меня правда болит голова, в особенности от вашей ругани. Пусть он меня отвезет.

— Пф. — срывается папа недовольно. — Какая же ты, дочь... Ладно, езжай. Позвони, как доберешься. — он резко разворачивается и уходит обратно в кафе, оставив нас наедине.

Когда мы едем к городу, я не уверена в том, что поступаю правильно. Зачем я позволяю ему себя довезти до дома? Ему вообще нельзя ничего позволять.

— Ты забыл пальто. — внезапно вспоминаю я, а Эмир едва пожимает плечом.

— Кто-нибудь захватит.

— Я, кстати, своим звонком не сорвала тебе дела?

— Немного отвлекла, но их я могу перенести на завтра.

Я снова смотрю в окно и какое-то время мы едем молча.

— Я так нормально и не поблагодарила тебя. — произношу я наконец. — Эмир, спасибо, что так быстро приехал. Папа так и будет себя гадко вести, не обращай на него внимание и прости за его слова. Я уверена, что он тоже благодарен, но его глупая гордость не позволит ему это сразу признать. Без тебя неизвестно что случилось бы.

— Ого. — произносит задумчиво Эмир, продолжая смотреть вдаль, на дорогу. — Мне кажется, ты впервые так серьезно благодаришь меня.

У меня вырывается вздох.

— Прекрати.

Хотя, на самом деле он имеет полное право сейчас подкалывать и задевать меня. Как так вышло, что единственным человеком, к которому я могла обратиться, оказался тот, кого я так отталкивала от себя и говорила, что проживу без его помощи? Ну и стыдоба. Еще и папа...

— Ладно, извини, это действительно впервые, когда я благодарю тебя от души. Признаю. — вырывается у меня уныло. — И спасибо, что не сказал отцу о моей беременности, когда он наезжал на тебя...

В этот момент Эмир тормозит на красный свет. Затем закатывает устало глаза.

— Уф-ф. — выдыхает он внезапно. — Слушай, Лия, я не обижаюсь. Не надо тут заниматься несвойственным тебе самобичеванием. Это вообще не то, о чем тебе стоит париться.

— Но...

— Я приехал не потому что ты попросила и я сделал тебе одолжение, а потому что ты была в опасности. Я бы сделал это, даже если бы мы с тобой поссорились. Даже если бы ты действительно куда-нибудь свалила от меня, как и грозилась. Так что мне все равно, что там наговорил мне твой отец.

Я опускаю взгляд.

— Ты беспокоился обо мне?

— Ну, естественно. — хмыкает он, посмотрев в мою сторону темными глазами, в которых отражаются огоньки от фар соседних машин. — Я же не ты, которая сплавила человека в больницу после покушения и даже ни разу не навестила.

— Боже. — я закрываю глаза. — Ты можешь хоть раз обойтись без своих подколов? Если я такой ужасный человек, тебе стоит тогда оставить меня в покое и найти получше.

— Я пытался это сделать еще со школы, но, как видишь, не получилось.

— Ничего. Еще немного — и тебе надоест.

— Ха. Мечтай.

Светофор переключается на зеленый, и машина Эмира трогается, разогнав вокруг беленькие падающие снежинки.

— Не хочешь съездить поесть что-нибудь нормальное, вместо шашлыка?

— Ну... давай. — немного подумав, отвечаю я.

Мы едем по городу, а я через некоторое время украдкой кошусь в сторону Эмира.

Если бы наши пути не разошлись в школе и мы бы продолжили общаться, были бы наши отношения проще? Если бы мы росли вместе, мне б было проще привыкнуть к характеру Эмира и принять его?

Я все чаще думаю об этом, потому что последнюю неделю, с тех пор, как мы начали близко общаться, я словно снова вернулась в то школьное время.

Я зачем-то задумчиво протягиваю руку и прикасаюсь к плечу Эмира. Хотя, разница между ним-школьником и взрослым, все же, большая...

— Что с тобой? — интересуется Эмир, — Если ты хочешь потрогать меня, я могу остановить машину. Меня это немного отвлекает.

Я, закатив глаза, убираю руку.

— Забудь и веди машину. Просто вспомнила что-то про школу.

Даже не знаю, к чему все это приведет. Однако, после сегодняшнего случая, я все чаще и чаще думаю о том, чтобы оставить все идти своим чередом.

А там уж по факту разбираться...

— Какая прелесть, уже сама садится. — воркует Настя над манежем, тиская смеющуюся темноволосую малышку в белом бодике. — Не могу поверить, что такое чудо родилось, наконец, и у тебя. Можно я выложу ее фотку, пожалуйста, Лия? Я хочу, чтобы твой бывший локти сожрал от зависти.

— Боже, прекрати. — прошу я, ставя тарелки после наших посиделок в посудомойку. — Можно я просто забуду про своих бывших?

— После того, что он тебе наболтал — нельзя. Он должен страдать, понимая, что он первоклассный лох. Но вообще да, может, вы сначала с Эмиром поженитесь, наконец, и выложите хотя бы фотки со свадьбы?

— О-о-о...

— Что “о”? С родов уже несколько месяцев прошло. Или... — она отстает от малышки, и, повернувшись ко мне, складывает руки на груди и хмуро смотрит. — Или он передумал и нашел кого-то другого? Знаешь, даже не смогу его обвинить. Так мучить мужика — это надо еще постараться, Лия.

— Это я его мучила? — возмущенно переспрашиваю я. — Ты, блин...

Я устала уже ей припоминать, что как только эта коза внезапно подцепила себе какого-то иностранца и ускакала жить в теплую страну, передав меня другой врачихе, то я вскоре попала в больницу со всякими беременными болячками, и наши отношения с Эмиром, которые я только хотела пустить на самотек, немного застопорились.

Было вообще не до них.

Хотя Эмир стал тем человеком, который позаботился обо мне в это тяжелое время. И даже был тем, кто принял на себя первый удар, сообщив о беременности моим родителям.

За это время он стал для меня тем, кем был когда-то в школе. Человеком, поддерживающим меня во всем и тем, на кого можно было опереться. Но, к сожалению, это все. Это все, что было мне доступно в таком положении!

В конце концов, когда валяешься в больнице, а потом вы ночами по очереди не спите с младенцем, который ни одну няню не принимает, сложно развивать отношения. У многих именно в это время они как раз разваливаются!

Но Настя этого не понимает.

— Да-да, я помню про твою беременность, но ты выпендривалась до всего этого... — фыркает она. — Давно бы уже ответила “да” и вышла бы за него. Я бы вообще ни секунды не думала бы...

— Настя, ты ни секунды не думала почти годик назад. И где теперь тот олигарх-иностранец?

— Ой, боже. — она закатывает глаза. — Ну мне не повезло. У него было много достоинств, но родители оказались существенным недостатком, который испортил все. А твой Эмир сирота, чего тут думать-то?

— Все, заткнись, пожалуйста. — прошу я ее, и слышу, как кто-то звонит в дверь. — Кажется, мама с папой приехали. Можешь обсудить с папой мои отношения с Эмиром, он будет только рад такому собеседнику. Мама его не поддерживает.

— Ой, нет, твой папа... Нет.

Я бегу по коридору дома и, даже не посмотрев на экран видеонаблюдения, открываю дверь. Зря, конечно. Потому что появление Даниила на пороге, вводит меня в ступор.

— А...

Затем я опускаю взгляд, и вижу рядом с ним Арину с огромной мягкой игрушкой в руках.

— А мы приехали! — сообщает радостно девочка, которая за год научилась уже неплохо болтать и произносить почти все звуки. У меня появляется на лице улыбка, и я тянусь, чтобы потрепать ее по милым хвостикам, но стоит мне вспомнить о Дане, как улыбка снова хочет пропасть.

— Привет. Мы с Эмиром. — произносит Даня. — Ты вроде просила смесь купить? Сейчас притащим.

— А, ладно. — выдыхаю я, поняв, что он не один. Все же, за год не удалось выкинуть из головы то, что Даня умудрился натворить с Морозовым. — Арина, заходи.

Ох, папа, конечно, снова начнет бурчать, если сейчас приедет.

— А где Веруша? — интересуется Арина, а я киваю внутрь дома.

— Там, в манеже, за ней Настя присматривает.

— Вера-а-а-а! Я пришла-а-а! — кричит Ариша и, наспех скинув обувку и раскидав одежду, заносится в дом. Я провожаю ее взглядом. Год назад я бы этого бесенка не подпустила к малышке. Но сейчас, Арина, кажется, справилась со стрессом от внезапной смены обстановки, перестала закатывать истерики и портить все вокруг, и превратилась хоть в очень активного, но почти приличного ребенка.

Мимо меня проходит Даниил с коробкой в руках, а за ним — Эмир.

— Ты что, решил до конца кормления ее запасами обеспечить? — интересуюсь я, а Эмир треплет меня по волосам, как ребенка, хмыкнув.

— Какие-то проблемы с этим?

— Нет. Срок годности...

— Я выбирал с нормальным сроком. Они долго смогут лежать.

— Тогда ладно.

Мы заходим на кухню, куда я перетащила манеж. Поставив коробку со смесью, Эмир моет руки и тут же отбирает у Насти Верушу, а Настя с улыбочкой и томным вздохом смотрит на него.

— Все-таки, как же классно смотрятся мужчины с детьми на руках.

— Заткнись. — желает ей Эмир. — Меня не интересует мнение мошенниц, подделывающих тесты.

— Боже. — фыркает Настя. — Год прошел, ты все еще помнишь.

Ее взгляд останавливается на Дане, который достаточно скромно на первый взгляд, стоит в стороне. Он ловит ее взгляд и чуть приподнимает бровь, а Настя, тем временем, придвигается ко мне и тихонько спрашивает.

— Послушай, он ведь тоже сирота?

У меня вырывается вздох.

— Настя.... успокойся. Да. Но у него есть младшая сестра.

— Я люблю детей! Насколько младшая?

— В том возрасте, в котором их немного уже сложно любить.

— Ничего, я с любыми общий язык найду. — Настя бочком приближается к Дане с очаровательной улыбкой, а он следит за ней с неповторимым выражением на лице.

Мне хочется сказать “Настя, лучше не надо...”. Но придется пояснять, почему не надо. А я не могу разболтать Данины секретики. Но ей вряд ли бы понравилось, что этот милый мальчик кого-то покромсал с особой жестокостью.

— Тебя же Даниил зовут, правда?

— Тетя, вы не слишком ли старая для меня? — с усмешкой отбривает ее тот, и Настя раздраженно прикрывает глаза.

— Вот дурак. Во-первых, какая я тебе тетя, во-вторых, с каких пор это проблема для парней?

— В принципе, это не проблема, я просто напомнил. — хмыкает Даня, и у меня изгибается бровь. Боже, я не хочу ничего видеть или слышать про них, если они сейчас начнут отношения. Даниил, несмотря на возраст, явно подавит Настю, и это будут немного не те отношения, которые она ждет.

В дверь раздается звонок и я вздрагиваю. Черт. Конечно же, мама и папа приехали. Вот они обрадуются...

Спустя пять минут вместе со мной на кухню заходит хмурый папа и улыбчивая мама. Стоит только папе увидеть Эмира и Даню, как его выражение лица холодеет еще больше, и он недовольно произносит:

— Дай сюда мою внучку.

— Я только приехал и ее взял на руки. Подержу — и дам. — усмехается Эмир, и папа только открывает рот, как его отпихивает в сторону мама.

— Володь, хватит всем опять портить настроение! Эмирчик, солнышко, ты что, снова вырос? — начинает она ворковать, погладив его по плечу, а затем потрепав Верушу за щечку. — Я думала, Верунька такая большая девочка у нас, а на твоих руках просто младенцем смотрится. Как ты поживаешь? Все на работе хорошо?

Я чувствую, как у папы, словно у кипящего чайника, вот-вот вырвется во все стороны пар, и скептически усмехаюсь, глядя на довольное лицо Эмира, принимающего похвалу от моей мамы. Правда, когда он бросает взгляд на моего отца, у него в глазах светится “ну что, съел?”. Блин, неужели он не может без этого?

— Пап, чай будешь? — я пытаюсь как-то понизить градус напряжения в нем, а он сквозь зубы бормочет:

— Уж лучше чего-нибудь покрепче, дочь.

— Ох, я, пожалуй, пойду. — Насте, кажется, становится некомфортно здесь присутствовать, и она стреляет взглядом в Даню возле нее: — Слушай, ты не мог бы меня подвезти? У меня сел телефон, и я не могу вызвать такси.

— Хм. — задумчиво выдает Даня. — Ладно.

Они уходят, попрощавшись и под пристальным взглядом моего папы, и становится немного полегче дышать. До тех пор, пока Арина не появляется возле отца и не протягивает ему чашку с болтающимся в ней чайным пакетиком.

— Деда, это тебе чай! — радостно произносит она, а ошарашенный взгляд отца опускается на бултыхающуюся в чашке бурду.

— Какой я тебе дед?!

— Володя! — почти что рычит мама и тут же подлетает к Арине, погладив ее по голове. — Какая ты молодечик, заботливый ребенок. Где ты взяла водичку?

— Из-под крана налила. Мне же нельзя трогать чайник.

— Умничка какая, но надо было попросить кого-нибудь из взрослых помочь. Чай с холодной водой невкусный. Давай заварим вкусный чай вместе.

— Пап, хватить ворчать. — произношу отцу я, и он переводит недовольный взгляд на меня. — Присаживайся, я тебя угощу. Мы как раз с Настей заказали поесть из грузинского ресторана. Там есть твой любимый шашлык.

— Как я могу не ворчать, если моя дочь умудрилась вляпаться в такое? Завела ребенка от человека, который даже на ней не женился. И у которого уже есть ребенок. — бормочет отец, присаживаясь за стол, а у меня брови ползут на лоб от его слов. — Если он попадется мне где-нибудь на улице, я его точно пристрелю.

— Ты же сам был против, чтобы мы женились. — мило напоминаю я, ставя перед ним тарелки. Это ж надо так вывернуть ситуацию!

— И я до сих пор против. Но ради приличия он мог хотя бы попробовать это сделать.

Я кошусь на Эмира. Его взгляд в этот момент, направленный на отца, тоже многозначителен. Мама, которая помогает Арине заварить чай, закатывает глаза так, что их почти что не видно и поворачивается к нам.

— Слушайте, дети, идите-ка, погуляйте. Мы с Володей посидим с Аришей и Верочкой, а вы хорошенько отдохните без его нравоучений. А то вы, наверное, света белого не видите. То с детьми, то на работе.

— Пусть Лия останется, а он проваливает. — бормочет отец, а мама шипит.

— Володь, ну помолчи уже! Ты как старик сидишь и бурчишь! Сил моих нет!

— Мы правда пойдем, погуляем. — произносит Эмир. Он подходит к моему отцу, и, наклонившись, передает ему Верочку. Папа мрачно смотрит на него, а Эмир отвечает ему таким взглядом с такой усмешкой, что я мысленно радуюсь — хорошо, что у нас пока не дошло до свадьбы. Эмир, как зять, дал бы жару моему отцу. Он его совершенно не боится, в отличие от всех моих предыдущих мужчин.

— Идешь, Лия? — обращается он ко мне, выпрямившись, а я целую Верушу напоследок и киваю.

— Угу. Мам, пап, если что — звоните.

Одевшись, мы покидаем дом. Когда мы садимся в машину, Эмир с тяжелым вздохом откидывается на спинку сиденья и смотрит куда-то вдаль.

— По-моему, в детстве твой отец относился ко мне получше.

— Сравнил. — фыркаю я. — Между детством и настоящим, у тебя был большой отрезок времени, за который он тебя не любит.

— Ладно, предположим. Куда ты хочешь поехать?

— Хочу, наконец, поесть спокойно и что-нибудь выпить. — я расслабленно потягиваюсь. — Забыть обо всем и оторваться, как раньше.

— Хм. — отзывается Эмир. — Я знаю одно хорошее место.

****