Глава 1. Пальчики и Шалости

Из-за дождя булыжники стали скользкими и мокрыми. В слабом лунном свете они блестят, словно залитые кровью. Могу поклясться, что они окрашены в красный цвет, но, скорее всего, это просто моё разыгравшееся воображение. Я дрожу, хотя и не от холода. Я не чувствовала холода с тех пор, как шесть недель назад выпила пинту первой отрицательной. Я не уверена, делает ли это меня более теплокровной, чем когда я была человеком, или это просто служит напоминанием о том, что я — причуда природы. Хлебающий кровь монстр, окружённый семьёй ещё более кровавых преступников. Я всё равно застёгиваю кожаную куртку; это обыденное действие заставляет меня чувствовать себя более нормально.

Впереди, у входа в «Пальчики и Шалости», тени удлиняются, когда выходит последний посетитель. Я, прищурившись, смотрю на фигуру. Он вошёл слишком быстро, чтобы я успела его разглядеть, но теперь, когда он остановился снаружи, я даже из своего укрытия могу сказать, что он белый колдун. Татуировка, мерцающая на его левой щеке, выдаёт его с головой. Я не могу разобрать конкретную метку, но белые ведьмы делают татуировки слева, а чёрные — справа. Теперь, когда я знаю, что он принадлежит к более светлой группе пользователей магии, я чувствую себя немного спокойнее. Я не настолько наивна, чтобы верить, будто это само по себе делает его «хорошим», но заведение, которое имеет дело с белыми, с большей вероятностью поможет мне. Моя старая фамилия не вызывает симпатии у чёрных ведьм, и хотя теоретически я отказалась от фамилии Блэкмен ради Монсеррат, я знаю, что они не заметят разницы.

Недавно пресса подняла старый спор о политкорректности в отношении ведьм. Очевидно, что это серия сфабрикованных статей, оплаченных магическими лоббистами, но, тем не менее, они представляют интерес. Этнические сообщества людей отмечают, что использование терминов «белый» и «чёрный» для описания различных форм магии является косвенным проявлением расизма, особенно когда большая часть населения считает, что чёрная магия по своей сути является злом, а белая магия чиста и естественна. Действительно, с этимологической точки зрения, слово «некромант», которое строго входит в категорию чёрной магии и от которого у любого человека, поглощающего страницы таблоидов, мурашки бегут по спине, происходит от слова «нигромант», термина, придуманного примерно в 1500-х годах. Это состоит из «нигер», что в переводе с латыни означает «чёрный», и «мантея», что в переводе с греческого означает «предсказание». Белые ведьмы с радостью соглашаются с этим мнением и предлагают нам использовать термины «высшая» и «низшая» магия. Естественно, белая магия будет «высшей». Это заставляет чёрных магов выть от праведного негодования. Они утверждают, что если уж менять слова, то их следует заменить на «несвязывающая» и «связывающая». Белые ведьмы возражают, что эти термины слишком неудобочитаемы и никогда не приживутся. Остальная часть страны с интересом наблюдает за происходящим и продолжает придерживаться общепринятого разделения на «чёрное» и «белое» — по крайней мере, пока.

Правда в том, что слова и соответствующие им ведьмовские фракции не имеют ничего общего с цветом кожи и также не имеют ничего общего ни с добром, ни со злом. Это просто разные способы ведения дел, наверное, как у протестантов и католиков, хотя, надо признать, у ведьм нет особого выбора в этом вопросе. Они рождаются такими, а не становятся. Можно подумать, что с такой фамилией, как Блэкмен, моя человеческая семья будет благосклонно воспринята чёрными ведьмами, но отношения моего деда с ними в шестидесятых и семидесятых навсегда запятнали наше имя среди них. Тот, кто сказал, что мы должны смотреть вперёд, а не назад, никогда не встречал чёрную ведьму. Но это означает, что «Пальчики и Шалости» с большей вероятностью откликнутся на мою просьбу. Белая ведьма никогда не стала бы посещать магазин чёрной магии.

Убедившись, что магазин пуст, я выхожу из своего тёмного укрытия. О'Ши навёл меня на это место, и, хотя я всё ещё не до конца доверяю мотивам деймона, я готова попробовать что угодно. В витрине, подсвеченной мягким оранжевым светом, искусно выставлены бутылки разных цветов и оттенков, а также многочисленные предметы магической атрибутики. Я рада видеть, что тут нет ничего показушно фальшивого; насколько я могу судить, все товары настоящие. Моя уверенность немного возрастает. Последнее место, которое я посетила — опять же по рекомендации О'Ши — было исключительно для туристов. Не думаю, что в том магазине имелось что-то, кроме дурацких фокусов.

Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь. Однако, едва я переступаю порог, как раздаётся звук сирены. Я чертыхаюсь: должно быть, это сигнализация на вампиров. Заведения, в отличие от частных домов, не получают выгоды от трайберских законов физики, которые гласят, что вампир не может войти без приглашения. В результате многие из менее дружелюбных к кровохлёбам заведений используют простые заклинания, предупреждающие их о появлении вампира на их трайберской территории. Честно говоря, до недавнего времени люди были более приветливы к вампирам, чем все остальные трайберы, вместе взятые. И если вдуматься, это совершенно нелепо, потому что единственный вид, которым питаются вампиры — это люди. Кровь трайберов просто неприятна на вкус. Так мне говорили.

Вместо того, чтобы идти дальше, я выжидаю, чтобы не вызвать ещё большего беспокойства у тех, кто работает в магазине. Последнее, что мне нужно — это чтобы мне в лицо швырнули какое-нибудь антивампирское заклинание. Это меня не убьёт, но будет чертовски больно. Как новоиспечённый кровохлёб, я более уязвима, чем большинство старших членов моей Семьи.

— Я пришла с миром! — кричу я, чувствуя себя немного нелепо, когда эти слова слетают с моих губ. Я обычный кровохлёб, а не чёртов инопланетянин. И всё же, кажется, это работает, потому что из-за высокой стопки книг выглядывает голова и вопросительно приподнимает бровь в моём направлении.

— Вы вампир.

Я стараюсь не закатывать глаза в ответ на это не слишком глубокомысленное заявление.

— Да, — киваю я, поднимая ладони вверх, словно сдаваясь.

— Какая Семья?

— Монсеррат, — по крайней мере, это играет мне на руку. Семья Монсеррат считается наименее воинственной и опасной из пяти Семей. Однако они много куда запустили свои загребущие ручки, поэтому трайберы, как правило, относятся к ним с большим уважением, чем к другим вампирам. Конечно, я здесь не с одобрения Монсеррата, но владельцу магазина необязательно это знать.

Моя собеседница по-совиному моргает.

— Вы новенькая.

Я впечатлена, что она может это определить.

— Да, — соглашаюсь я. — Всего шесть недель.

Она выходит из-за стеллажа, любопытство берёт верх.

— Я думала, новичков первые несколько лет никуда не пускают.

— Не пускают, — я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь. — Я особенная.

— Хм, — женщине без малого пятьдесят, и она безупречно одета. На её лице нет ни единой отметины, так что она не ведьма, но от неё всё равно исходит аура магии, которая заставляет меня остановиться. — Нео-друид? — предполагаю я. Это всё равно что ткнуть пальцем в небо, но я нутром чую, что права.

Она поджимает губы.

— Молодой вампир, который действительно что-то знает. Интересно. Что я могу для вас сделать?

Я слегка расслабляюсь.

— Мне нужны знания, — тихо говорю я. — Вампирические. Мне сказали, что вы можете помочь.

На её лице появляется понимающее выражение.

— Дай угадаю. Вы совершили ужасную ошибку, будучи завербованной, и ищете способ исправить это.

Настаёт моя очередь удивляться. Никто из тех, кого я опросила, не понял этого до того, как я им сказала. С другой стороны, никто из них не догадывался, что я новообращённый вампир. Мои мысли, должно быть, очевидны, потому что она одаривает меня понимающей улыбкой, которая не совсем касается её глаз.

— Иначе зачем бы такой молодой кровохлёб оказался здесь?

— У вас были и другие? — с надеждой спрашиваю я.

Она качает головой, хотя выражение её лица смягчается.

— Нет.

Мой восторг улетучивается. Я не утруждаю себя дальнейшими преамбулами.

— Это возможно?

— Я на подобное не рассчитываю. Но, — добавляет она, поднимая указательный палец в воздух, когда мои плечи опускаются, — мне раньше не приходилось разбираться в этом вопросе.

Я задумчиво смотрю на неё.

— А если бы я попросила вас разобраться в этом сейчас?

Женщина начинает расставлять на полке какие-то полудрагоценные камни. Она берёт аметист и, нахмурившись, смотрит на него, прежде чем аккуратно вернуть на прежнее место. Я прикусываю язык, чтобы не рявкнуть на неё от нетерпения.

Наконец, она смотрит на меня.

— Зачем мне это делать?

— Я заплачу вам. Какой бы ни была цена.

На её лице мелькает жадность, однако, к сожалению, её слова не соответствуют её эмоциям.

— Предположим, что где-то есть что-то, какое-то давно забытое заклинание, которое может отменить трансформацию, запущенную процессом вербовки. Если оно и существует, то глубоко запрятано. На поиск могут уйти месяцы, и нет никакой гарантии, что такое заклинание сработает, даже если оно существует.

— Я могу подождать.

Она шумно выдыхает.

— У вас есть всё время мира. По крайней мере, ещё двести лет, если, конечно, вас не прибьют, когда вы будете бродить по улицам и задавать глупые вопросы, пока ещё слабы, как котенок. У меня не так много времени.

Я стискиваю зубы.

— Я компенсирую вам потраченное время.

— Мой муж сказал бы, что деньги не принесут мне никакой пользы, когда я лежу на глубине двух метров в гробу. Он был идеалистом.

— Но…

— Послушайте. Вы кажетесь милой, но взгляните на это с моей точки зрения. Я потрачу время и энергию на поиски этого заклинания, которое настолько неуловимо, что никто никогда о нём не слышал. Если я найду его и использую, чтобы превратить вас обратно в человека, каким бы человеком вы ни были, то как вы думаете, что произойдёт дальше? — я хмурюсь. — Я расскажу вам, что произойдет. За моей головой будут охотиться пять Семей. Я, вероятно, продержусь минут пять. Так что подумайте об этом. Зачем мне подвергать опасности свою короткую смертную жизнь, вступая в конфликт практически с каждым вампиром в стране?

— Они могли бы обрадоваться обращающему вспять заклинанию, — слабо протестую я.

Она бросает на меня насмешливый взгляд.

— Правда? Какую пользу они могут извлечь из такого заклинания?

— Люди совершают ошибки! Они должны иметь возможность изменить своё мнение.

— Что произойдёт, если Семьи начнут использовать его как оружие друг против друга? Медичи решает, что Лорд Галли ему не нравится, и возвращает его в человеческое состояние, чтобы иметь возможность убить его одним движением руки. Как вы думаете, что из этого выйдет?

— Они бы так не поступили. Существуют законы…

— Вампирские законы защищают вампиров, — она склоняет голову набок. — Если они станут людьми, всё будет по-другому.

— Я понимаю ваши доводы, — говорю я, пытаясь её урезонить. — Но правительство сойдёт с ума, если Семьи начнут убивать людей, когда им заблагорассудится.

Она запрокидывает голову и смеётся.

— Вы действительно думаете, что кого-то, кроме Семей, будет волновать, если бывший кровохлёб обнаружится мёртвым?

Я тупо смотрю на неё.

— Кроме того, даже если бы это не было проблемой, вы действительно думаете, что вы первый новообращённый вампир, у которого возникли сожаления? Такое, наверное, случается постоянно. Сомневаюсь, что кто-то был бы рад видеть, как кучка преступников внезапно возвращается на улицы. И я не думаю, что кто-то из старших членов Семьи, даже Монсеррат, хочет, чтобы у него возникла такая головная боль. Все эти усилия при вербовке внезапно идут прахом? — она щёлкает пальцами, и к потолку поднимается облачко белого дыма. — Нет. Если бы я наткнулась на обращающее вспять заклинание, они убили бы меня, не задумываясь.

Я делаю шаг вперёд, затем понимаю, что это может быть расценено как угроза, поэтому снова отступаю. Тот факт, что эта женщина знает, что в Семьях есть сильный криминальный элемент, означает, что она не просто вешает мне лапшу на уши. В прямом или переносном смысле. Чувствуя, как ускользает любая возможность, на которую я могла рассчитывать, я предпринимаю последнее отчаянное усилие.

— Нам необязательно рассказывать кому-либо.

Она пристально смотрит на меня. Я опускаю голову, не желая признавать поражение.

— Вы знаете кого-нибудь ещё, кто мог бы заняться поисками обращающего вспять заклинания?

— Я надеюсь, что вы не поощряете меня подвергать опасности кого-либо из моих знакомых.

— Пожалуйста. Должно же быть что-то… — моё отчаяние очевидно.

У неё каменное лицо: совершенно, неумолимо непреклонное.

— Нет.

Оказавшись в тупике, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Спасибо, что уделили мне время, — бормочу я.

— Воу! — она хватает меня за руку. Рефлекторно я отталкиваю её, и она отлетает назад. Её тело врезается в ближайшую стену, а затем оседает на пол. Я вздрагиваю. Чёрт возьми. Я всё время забываю, что стала намного сильнее, чем была раньше. Я бросаюсь помочь ей подняться, но она сердито смотрит на меня и с трудом поднимается на ноги самостоятельно.

— Я собиралась сказать вам, — говорит она, потирая руку в том месте, где она ударилась о стену, — что если вы не хотите, чтобы я рассказала об этом разговоре кому-либо, например, старшему члену Семьи, вы компенсируете мне потраченное впустую время и купите что-нибудь в магазине. После этой маленькой выходки вы можете купить две вещи.

— Что? — я недоуменно моргаю. — Это меркантильно. Вы не можете так поступить!

— Вы только что напали на меня, — спокойно замечает она. — Представьте, если бы стало известно, что Семья Монсеррат выпускает на улицу опасных новообращённых вампиров, которые причиняют вред невинным прохожим. После убийств, произошедших пару месяцев назад, ваша братия и без того вызывает достаточно беспокойства.

Невероятно. Я качаю головой и чертыхаюсь, затем, не глядя, беру два случайных предмета с витрины слева от меня.

— Ладно, — бормочу я. — Я возьму это.

— Слишком дёшево, — усмехается она. — Некто в вашем положении наверняка может позволить себе потратить немного больше.

Меня так и подмывает врезать ей как следует по голове и уйти. Вместо этого я стискиваю зубы.

— Можете дать какие-нибудь рекомендации?

Она улыбается.

— Я думала, вы никогда не спросите, — она берёт аметист, на который ранее смотрела так хмуро, и передаёт мне. — Это. И… — поджав губы, она осматривает полки, затем протягивает мне ярко-зелёное перо. — …это.

Я смотрю на ценники.

— Вы, должно быть, шутите.

— Они очень хорошего качества.

— Пятьдесят фунтов? За перо?

Её глаза сверкают.

— Это совершенно особенное перо.

Боги небесные. Я роюсь в одном из своих карманов и достаю несколько смятых банкнот. Слава богу, я попросила у Арзо немного наличных, когда видела его в последний раз. Он был не в восторге от этого, но учитывая то, во что я вляпалась из-за его махинаций, я не оставила ему особого выбора.

Я сую ей банкноты.

— Вот.

— Было приятно иметь с вами дело. Подождите здесь, пока я пробью покупку.

— Не утруждайтесь.

— О, чек надо обязательно выдать. Правила есть правила.

Я бросаю на неё недовольный взгляд.

— Означает ли это, что я могу вернуть покупки позже?

Её улыбка скорее снисходительная, чем дружелюбная. Я бормочу себе под нос ругательство, которое заставило бы моего дедушку ахнуть от ужаса из-за моих неподобающих для леди выражений. Затем я ухожу, сжимая в руке дурацкое перо, блестящий камень и чёртов чек. Она даже не дала мне пакетик.

Я засовываю аметист в боковой карман. Не имея лучшего варианта, я убираю перо за ухо. Затем достаю телефон. Я не должна была этого делать; начинающим вампирам следует держаться подальше от реального мира, чтобы облегчить им переход к новой жизни. Однако это ещё один полезный «подарок» от Арзо.

— Это был полный провал, — говорю я, как только О'Ши отвечает.

— Правда? — я не верю, что он так удивлён, как притворяется. — Я слышал, что она может согласиться, если цена будет подходящей. Полагаю, мои источники ошиблись.

— Это законный магазин, О'Ши, и его владелица далеко не глупа. Она не собирается идти против Семей, — я стараюсь, чтобы это не прозвучало обвиняюще, потому что он вселил в меня надежду, но это нелегко.

— Это не для Семей. Это для тебя, — прагматично отвечает он.

Я вздыхаю.

— Ты знаешь, и я знаю, и она определённо знает, что им бы это не понравилось.

О'Ши делает глубокий вдох.

— Ты всегда можешь уйти.

— Уйти?

— Бросить Семью. Начать действовать самостоятельно. Быть независимой.

Я фыркаю.

— Да, конечно. Как будто из этого выйдет что-то хорошее. Что мне действительно нужно, так это чтобы ты поговорил со своими тайными знакомыми и выяснил, нет ли среди них кого-нибудь, кто имел бы зуб на вампиров и мог бы захотеть помочь.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем он заговорит.

— Конечно. Вот только…

— Что?

— Я уже поговорил со всеми, кто пришёл мне на ум, Бо. Никто не хочет вмешиваться.

— Постарайся получше, — рычу я, возвращаясь обратно по мощёному переулку. — Ты сейчас всё равно ничем не занимаешься, — одним из положительных побочных эффектов недавних событий, в результате которых я превратилась в вампира, является то, что О'Ши теперь держат на коротком поводке. Он использует почти любую возможность, чтобы пожаловаться на это, но, по-моему, ему нравится внимание.

— Это подло, — хнычет он. — Я делаю всё, что в моих силах.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Проблема в том, что я ему верю.

— Должно же быть что-то ещё, что ты можешь сделать, — отрывисто говорю я ему.

— Бо…

В конце улицы внезапно появляется хорошо одетый мужчина, его силуэт вырисовывается на фоне уличных фонарей. Чёрт возьми.

— Мне нужно идти, — не дожидаясь ответа, я вешаю трубку и засовываю телефон в карман. Наверное, уже слишком поздно надеяться, что мужчина его ещё не заметил, но, может быть, мне повезёт. Я вызывающе расправляю плечи.

— Мой Лорд, — говорю я, когда подхожу к нему. — Вышли прогуляться?

Майкл Монсеррат сердито смотрит на меня.

— Это уже третий раз за неделю, — его тон передаёт его настроение. — Тебе не кажется, что у меня есть дела поважнее, чем бегать за одним чёртовым новобранцем?

— Формально, — холодно отвечаю я ему, — я не новобранец, я полноценный вампир, — хотя, должна признать, я удивлена, что он здесь. Обычно проблемами новичков занимается великий и здоровенный Урсус. Может, я и не так давно в Семье Монсеррат, но даже я знаю, что Лорд Монсеррат редко утруждает себя проблемами новобранцев.

Он проводит рукой по своим коротко остриженным волосам.

— Как будто я этого не знаю. Бо, — вздыхает он. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно было подышать свежим воздухом. Я устала чувствовать себя взаперти.

Он бросает взгляд на освещённую витрину «Пальчиков и Шалостей».

— Я знаю, тебе это не нравится, — говорит он, — но ты ничего не можешь изменить. Обратного пути нет. Тебе пора перестать пытаться найти выход и посмотреть фактам в лицо.

Я смотрю ему в глаза.

— Тебе легко говорить. Я никогда этого не хотела.

— Думаешь, я этого не знаю? — огрызается он. На его челюсти подрагивает мускул. — Прости. Хотя я не могу повторять это бесконечно. Что сделано, то сделано. Рано или поздно ты поймёшь, что быть вампиром не так уж и плохо.

— Сомневаюсь в этом, — фыркаю я.

— Бо, — его голос смягчается, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Я чувствую ответственность за то, что с тобой случилось.

— Ты и несёшь за это ответственность.

Он вздыхает.

— Ладно. Я несу ответственность. Можешь винить меня сколько угодно. Но ты не можешь постоянно покидать особняк. Правила существуют не просто так. Прямо сейчас ты всё ещё слишком уязвима, чтобы выходить на улицу.

Я не хочу продолжать с ним спорить, но ничего не могу с собой поделать. Это слишком важно.

— Я не делала ничего опасного.

— Откуда ты знаешь? Могло случиться что угодно! В том магазине мог быть кто угодно! — на его лице отражается раздражение. — Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Несмотря на то, что его слова странно согревают меня, я не отклоняюсь от темы.

— Я могу сама о себе позаботиться, — говорю я ему.

— Теперь ты часть Семьи Монсеррат. Это возлагает на меня ответственность за тебя.

— Я не ребёнок.

Он пристально смотрит на меня, затем издаёт короткий, резкий смешок.

— Нет. Ты определённо не ребёнок.

В его глазах есть что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается. Я говорю себе, что между нами особая связь, потому что именно он обратил меня. В наше время потенциальным новобранцам обычно вводят смесь вампирской крови прямо в вену. Чтобы мне было легче не пить в течение всего лунного месяца, следующего за моим обращением, чтобы я могла стать Сангвином и быть больше человеком, чем кровохлёбом, я пила кровь Майкла напрямую. Очевидно, что в конечном итоге это не имело большого значения.

Я кладу руку ему на плечо.

— Прости. Я не пытаюсь усложнить тебе жизнь. Правда не пытаюсь. Я просто… — мой голос затихает.

— Бо, — снова вздыхает он. — Я понимаю. Действительно понимаю. Но ты не можешь этого сделать, — он протягивает руку и вынимает пёрышко у меня из-за уха, вертя его в ладони. Затем меняет тему разговора. — Красивое.

— Недостаточно красивое, чтобы оправдать такую цену.

На мгновение глаза Майкла сужаются.

— Откуда у тебя деньги? — он поднимает руки. — Если так подумать, я не хочу этого знать. Последнее, что мне нужно — это наказывать кого-то ещё, — он снова убирает пёрышко мне за ухо, и его пальцы слегка касаются моей кожи. — Как насчёт компромисса?

Я настороженно смотрю на него.

— Продолжай.

— Ты не найдёшь лекарство. Если бы таковое существовало, мы бы уже знали об этом, — я открываю рот, чтобы заговорить, но Майкл прижимает палец к моим губам. — Однако, — продолжает он, — твой случай особенный. Поскольку ты не хотела, чтобы тебя завербовали, и согласилась по моему настоянию, я могу позволить себе относиться к тебе по-другому, не подвергаясь при этом чрезмерной критике.

Мне трудно представить, чтобы кто-то критиковал Майкла Монсеррата за что бы то ни было.

— Если ты пообещаешь больше не убегать тайком, я буду водить тебя куда-нибудь раз в неделю.

Я вдруг представила, как мы встречаемся. Ужин, танцы, боулинг. Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от этих образов. Слишком странно. Не может быть, чтобы он это имел в виду.

Он выглядит удивлённым, как будто знает, о чём я думаю.

— Я покажу тебе, как далеко ты можешь зайти. Какими навыками ты обладаешь теперь, когда ты одна из нас, — его глаза блестят в темноте. — Я могу показать тебе твой настоящий потенциал.

Уроки вампиризма один на один с Главой Семьи Монсеррат? Я не хочу знать, какими потрясающими навыками я обладаю сейчас или каков мой потенциал, но это всё равно чертовски заманчивое предложение.

— Конечно, — добавляет он, — если ты не согласна, то единственная альтернатива — запереть тебя в твоей комнате, пока к тебе не вернётся здравый смысл. У нас много времени, и я могу быть очень терпеливым.

Я совершенно уверена, что он говорит правду — он безо всяких угрызений совести запер бы меня в моей крошечной спальне в особняке Монсеррат, пока я не остыну и не сдамся.

Я подавляю в себе нарастающий гнев и прикусываю губу. Я знаю, что О'Ши исчерпал все возможности, какие только мог придумать. Моим следующим планом было навестить моего дедушку. В его коварной голове хранится огромное количество знаний. Проблема в том, что я не уверена, как он отреагирует на то, что я не стала Сангвином. Это главная причина, по которой я до сих пор откладывала встречу с ним. Я не хочу сталкиваться с его осуждением, как и со своим собственным. Мне страшно подумать, какое выражение будет в его глазах. Последний разговор, который у меня был с ним, указывал на то, что он понимал, что я делаю, но тогда у меня был шанс избежать превращения в настоящего вампира. Он, чёрт возьми, послал Бет за мной, чтобы помочь с этим. Если я пообещаю Майклу, что останусь в кругу Семьи, возможно, у моего дедушки будет время смириться с тем, кем я являюсь сейчас. И это даст мне время набраться храбрости, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Я не отказываюсь от шанса найти лекарство, но я могу отложить это на некоторое время. То, что я буду фактически в заключении, не означает, что О'Ши тоже будет сидеть под замком. Кроме того, Майкл не упомянул о моём незаконном владении телефоном, так что я уверена, что мне удалось спрятать устройство до того, как он его увидел. Это значит, что я тоже могу связаться с Rogu3. Возможно, немного поиграть в послушного новобранца будет полезно.

Майкл, скрестив руки на груди, наблюдает за мной.

— Хорошо, — осторожно говорю я, — пока что я могу это обещать.

Его губы поджимаются, но, клянусь, в глазах вспыхивают искорки.

— Пока что?

Я пожимаю плечами.

— Всё, что я могу предложить.

— Тогда по рукам. Я подслащу сделку и даже оставлю тебе этот чёртов телефон.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Майкл протягивает мне руку, и я пожимаю её. Его хватка усиливается до тех пор, пока я не могу вырваться и мои пальцы не ощущаются смятыми. Он наклоняется ко мне.

— Не нарушай своего слова, Бо, — шепчет он мне на ухо. — Никто не знает, что я сделаю в таком случае.

Он отпускает меня, и я отдёргиваю руку, чувствуя, как боль пронзает пальцы. Я смотрю на него в ответ, вспоминая, что он Глава Семьи Монсеррат не потому, что он приятный парень с приятной внешностью и милой улыбкой. Он чертовски пугающий.

Глава 2. Крыши

Мы с Бет валяемся на диване в компанейском молчании, когда появляется Урсус. Он весьма достойно изображает рычание. Лениво зевнув, она смотрит на него.

— Привет, Урсус.

— Ты должна была встретиться с Риа, чтобы пройти последнее обследование.

Бет смотрит на свои часы, старый потрёпанный Таймекс, который она никогда не снимает.

— Ни хрена себе. Да, окей, — медленно поднимаясь на ноги, она зевает и вытягивает руки высоко над головой.

— Да пошевеливайся же, чёрт возьми! — ругается Урсус, и выражение его лица становится всё более раздражённым, когда она не торопится с поиском туфель на шпильке, которые она упорно носит. В конце концов ей удаётся надеть их, и она одаривает его ослепительной улыбкой. — Спасибо за напоминание, босс! — восклицает она, прежде чем удалиться.

Я прячу ухмылку, не сдвигаясь со своего места на диване. Он тычет пальцем в мою сторону.

— Это всё твоя вина!

Я моргаю, изображая невинность.

— Я не знала, что у неё встреча. Не понимаю, в чём моя вина.

— Всё из-за твоего отношения, — шипит он. — Это отражается на остальных.

— Хм. Моё отношение, говоришь? Я никогда не опаздываю на встречи, — это правда. Я терпеть не могу, когда люди непунктуальны, поэтому я стараюсь всегда приходить вовремя. А если не вовремя, то пораньше. Я просто не думаю, что моё время более ценно, чем чьё-либо ещё. Но это не помешало мне насладиться маленьким шоу Бет.

Урсус свирепо смотрит на меня. С того момента, как они с Риа напали на меня в саду особняка Монсеррат, а я тут же спасла их от психопатки Никки, между нами установилось шаткое перемирие. Я питаю некоторую слабость к этому медведю-здоровяку. Он терпит меня; я думаю, он опасается того факта, что у меня, похоже, хорошие отношения с Майклом, и боится, что я проболтаюсь о том, что он со мной сделал. Я бы не стала об этом распространяться, но забавно наблюдать, как он ходит на цыпочках. Считается, что вампиры живут захватывающей, гламурной жизнью, но на самом деле слоняться по особняку Монсеррат в качестве вампира-новобранца довольно скучно. Мне нужно придумать своё собственное развлечение, чтобы не сойти с ума окончательно. Мне уже кажется, что стены сжимаются вокруг меня, а ведь я пробыла здесь всего шесть недель. И с учетом того, что я несколько раз сбегала тайком. Одному богу известно, насколько плохи станут дела, когда я не смогу наслаждаться свободой одиночества во внешнем мире.

— Тебе нужно выпить перед выходом.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Я не голодна.

— Ты сегодня не пила кровь.

Я указываю на тарелку с чипсами, посыпанными солью и уксусом.

— Я уже немного поела.

— Вчера ты тоже не пила.

Мой желудок громко урчит, выдавая меня. Урсус поднимает брови, но ничего не говорит.

— Я захвачу пакет с кровью на выходе, — говорю я, вставая. Я пытаюсь противостоять ему, но он почти на полметра выше меня и значительно шире в плечах. Даже я понимаю, что моя поза выглядит нелепо.

Он качает головой.

— Так дело не пойдёт, Бо. Чтобы набраться сил, тебе нужно пить из вены. Ты это знаешь. Я понятия не имею, почему ты настаиваешь на том, чтобы затевать этот разговор как минимум раз в неделю.

У него есть понимание, и даже больше, чем просто понимание. Майкл сказал мне, что он собрал всех старших членов Семьи, которые находятся в Лондоне, чтобы рассказать им, кто я такая, как была завербована и что я в результате сделала. Однако Урсусу не свойственно сочувствие. Мне так больше нравится: я ничего не добьюсь, рыдая у него на плече. Он не просто так часто рявкает на меня; мне действительно нужно пить, но я просто не хочу.

— Ладно, — ворчу я, направляясь к выходу, а он следует за мной по пятам. — Тебе не обязательно идти со мной, — говорю я ему, не потрудившись обернуться.

— Я бы не хотел, чтобы ты заблудилась по дороге.

Я бы посмеялась, но пару недель назад я уже пробовала подобное. Я сказала Урсусу, что собираюсь выпить, а потом каким-то образом разговорилась с несколькими другими людьми по дороге. Он не был впечатлён, когда несколько часов спустя я чуть не упала в обморок во время его очередной презентации в PowerPoint.

Я сдаюсь и позволяю ему догнать меня. Мы спускаемся по огромной лестнице и попадаем в единственную комнату в особняке, от которой у меня по-настоящему мурашки бегут по коже. Мои ноги примерзают к полу ещё до того, как я вхожу. Это неосознанный поступок, и я ненавижу себя за это. Урсус подпихивает меня в поясницу и подталкивает вперёд. Мэтт уже там, его белокурая голова склонилась к шее бледнокожей женщины. Рядом с ним его надсмотрщик, который дважды проверяет, не зашёл ли он слишком далеко в своём хлебании. К сожалению, в последнее время Мэтт никуда не ходит без сопровождения опытного вампира.

Ко мне подскакивает рыжеволосый парень. Он выглядит невероятно молодо, и у меня внутри всё переворачивается.

— Ты можешь взять меня! — говорит он с гораздо большим энтузиазмом, чем следовало бы. Он оттягивает ворот футболки, обнажая яремную вену. Я вздрагиваю.

— Вообще-то, — бормочу я, — твоё запястье было бы лучше. — Большинство вампиров предпочитают яремную вену, она ближе к сердцу, поэтому кровь слаще на вкус. К тому же это намного удобнее, но я ненавижу эту интимность. Я смотрю на свою добровольную жертву. — Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

Я всё ещё питаю подозрения. Нередко подростки, ищущие развлечений, притворяются, что они старше своих лет, чтобы стать вампетками. Семья довольно хорошо вычисляет поддельные документы, но ни одна система не идеальна.

— Ты уверен?

Он моргает, внезапно занервничав от моего тона.

— Да.

Урсус кладёт руку мне на плечо.

— Коннор — один из наших постоянных клиентов, Бо. Он знает, что делает.

Я не собираюсь так легко сдаваться.

— Почему? — спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на едва заметные очертания голубых вен под его веснушчатой кожей. — Зачем ты это делаешь?

— Я хочу, — он пожимает плечами и лукаво смотрит на меня. — Обычно я сюда не захожу — околачиваюсь возле вампирских притонов. Они довольно дружелюбны, и это хороший способ познакомиться с людьми.

Я могу придумать более простые способы завести друзей. Коннор начинает понимать, что я напугана больше, чем он, и его нервозность спадает, уступая место спокойствию. Думаю, это лучше, чем страх.

— Бо… — предупреждает Урсус.

— Ладно, ладно, — огрызаюсь я. Я смотрю на Коннора и подношу его запястье к своим губам. — Прости меня за это.

На его лице появляется мечтательная улыбка.

— Я же говорил тебе. Я хочу это сделать.

По мере того, как удлиняются клыки, в зубах появляется знакомая боль. Нелл постоянно говорит мне, что это мои дёсны болят из-за смещения зубной эмали. Мне всё равно. Боль ощущается так, будто она зарождается в зубах, так что я называю вещи своими именами. Может, мне стоит попросить кого-нибудь принести мне немного Бонжелы, на случай, если она права. (Бонжела — гель-анестетик для снятия боли в дёснах, — прим) Я делаю глубокий вдох, подавляю тошноту, подступающую к горлу, затем медленно и очень, очень осторожно вонзаю зубы в плоть Коннора.

Самое страшное — это первоначальное прокалывание кожи. Я не уверена, связано ли это с психологией или нет, но ощущение разрывания кого-то на части, даже мягко, всегда вызывает у меня дурноту. Однако, как только я нахожу вену и тёплая сладкая кровь наполняет мой рот, всё остальное начинает исчезать. Я не совсем могу заставить себя сосать; вместо этого я просто позволяю крови хлынуть мне в горло. Это означает, что я пью не так много, как, вероятно, следовало бы, прежде чем целебные свойства моей кровожадной слюны закроют рану, но я выпиваю достаточно.

Когда поток крови Коннора сокращается до считанных капелек, я отстраняюсь. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы не отступить назад и чтобы меня не вырвало. Если этот молодой парень собирается предложить себя в качестве вампетки для моего удовольствия, я не собираюсь тратить впустую его драгоценную кровь. Это было бы оскорбительно для него, и, что ещё хуже, Урсус заставил бы меня пить снова. Я глубоко вздыхаю, затем натягиваю улыбку.

— Спасибо, Коннор.

Он открывает глаза.

— Это было здорово. Ты был очень нежна.

Я вглядываюсь в его лицо. Кажется, он говорит правду. Я никогда не пойму, что заставляет таких людей, как он, бродить по улицам и сдавать кровь вампирам, но я должна уважать его выбор. Я киваю в знак согласия, затем медленно и без резких движений ухожу.

Майкл стоит снаружи рядом с двумя другими. Его голова склонена к женщине-вампиру, которая выглядит лет на двадцать, но я точно знаю, что ей больше девяноста пяти. Она коротко улыбается в мою сторону и уходит. Затем он поворачивается ко мне.

— Это Патрик Джонс, — он указывает на своего второго собеседника. Я с удивлением понимаю, что это деймон Агатос. — Он адвокат, который иногда помогает нам.

Я озадачена. Я думала, у Семьи Монсеррат есть штатные юристы. Я быстро улыбаюсь Патрику в знак приветствия.

— Приятно познакомиться. Я много о вас слышал, — говорит он.

Майкл напрягается, заставляя меня задуматься, что же он говорил. Мои глаза сужаются.

Адвокат протягивает мне визитку, блестящую, с золотыми гравированными буквами: «Патрик Джонс. Трудовое право. Законы вербовки вампиров. Адвокат в судах Агатосов». Там есть номер телефона.

— Спасибо, — бормочу я, засовывая её в задний карман.

Патрик кланяется в мою сторону, затем пожимает руку Майклу, прежде чем отправиться поговорить с Урсусом. Интересно, почему он здесь. В недрах Семьи Монсеррат происходит много такого, к чему мы, новообращённые вампиры, не имеем отношения.

— Ты выглядишь, э-э, неофициально, — говорю я, поворачиваясь к Майклу. На нём спортивные штаны и облегающая футболка тёмно-синего цвета, символизирующего Семью Монсеррат. Я стараюсь не замечать, как хорошо одежда облегает его тело.

В ответ я получаю ухмылку.

— Мы собираемся заняться физическими упражнениями.

— Оу. Ладно.

— Это поможет тебе снять напряжение.

— Я совершенно расслаблена, — вру я.

— Как скажешь, — он бросает взгляд на большие дубовые входные двери. — Солнце зашло около часа назад, так что мы можем идти.

Майкл выходит, и я следую за ним. Жаль, что у меня нет сил выходить на улицу в течение дня; я уверена, немного солнца помогло бы мне почувствовать себя лучше. К сожалению, я не смогу этого делать ещё как минимум полтора года, а может, и дольше. Эта мысль невероятно угнетает. И всё же, как только я оказываюсь на свежем ночном воздухе, я делаю глубокий вдох, наполняя свои лёгкие. Приятно, когда мне разрешают выйти, не оглядываясь через плечо, даже если меня сопровождают.

— Я слышал, тебе нравится ощущать силу между своих бёдер?

Я моргаю.

— Э-э, что?

Майкл ухмыляется и показывает рукой перед собой. Сверкающий мотоцикл Урсуса стоит на краю дороги. Я не могу сдержать улыбку.

— Вот, — говорит он, бросая мне шлем.

Я ловлю его и, нахмурившись, смотрю вниз. Майкл уже забирается на мотоцикл.

— Почему у тебя нет шлема?

— Потому что я более сильный и старший вампир, чей череп не будет проломлен, если мы разобьёмся, — терпеливо отвечает он.

Я открываю рот, чтобы возразить, но передумываю и надеваю шлем. Пока что я ещё не сталкивалась с какими-либо преимуществами того, что стала кровохлёбом.

— А я не могу сесть за руль?

— Ты не знаешь, куда мы едем.

Я не могу с этим поспорить. Может, мне стоит перестать быть такой агрессивной. Если я продолжу пререкаться из-за каждой мелочи, он может лишить меня даже такой небольшой свободы. Мне нужно быть умнее и выбирать, где затевать споры.

Я забираюсь на сиденье позади него. Прошло много времени с тех пор, как я ездила на заднем сиденье, и близость к Лорду всех вампиров Монсеррат заставляет меня нервничать. Вместо того, чтобы обнять его за талию, я хватаюсь за поручни сзади. Майкл фыркает и обхватывает меня руками за талию.

— Не прикидывайся скромницей, — говорит он мне, — тебе это не идёт.

Прежде чем я успеваю ответить, он заводит мотор и трогается с места, набирая скорость по длинной улице с большими домами по одну сторону и тенистой листвой Гайд-парка по другую. Он на редкость искусный водитель. Ещё вполне рано, и мы находимся в центре Лондона, так что машин на дорогах довольно много, но Майкл с лёгкостью и скоростью вписывается в поток машин и выходит из него. Оказывается, Лорд Монсеррат на самом деле слегка адреналиновый наркоман. По мере того как я обретаю уверенность в его мастерстве, я расслабляюсь рядом с ним и обращаю внимание на то, куда мы едем.

Мы проносимся мимо витрин магазинов и улиц, заполненных зеваками, пришедшими насладиться вечером. Несколько раз, когда мы останавливаемся на светофорах, я замечаю, что прохожие бросают на нас любопытные взгляды. Некоторые узнают Майкла и указывают на него своим друзьям. Один или двое отворачиваются с нескрываемым отвращением. Я хмурюсь. Ещё одним недостатком того, что я могу выходить на улицу только в его присутствии, является то, что я теряю свою анонимность. К счастью, вскоре он подъезжает к неприметному зданию высотой около восьми этажей. Он выключает двигатель. Я слезаю, избавляясь от шлема, и оглядываюсь по сторонам. Вокруг полно офисов. Я в замешательстве.

Не говоря ни слова, Майкл подходит к одному из зданий и прыгает вверх, хватаясь пальцами за подоконник на втором этаже. Без видимых усилий он подтягивает ноги, затем перепрыгивает через метр с лишним на следующий подоконник. Он продолжает подниматься. Я просто разеваю рот.

Он уже почти на вершине, когда я понимаю, что должна следовать за ним. Я облизываю губы. Разве он только что не говорил что-то насчёт того, чтобы не проломить мне череп? Падение с высоты шести с лишним метров на твёрдый асфальт может привести к тому же результату. Однако я полна решимости не показаться слабой. Я сосредотачиваюсь на первом подоконнике, затем зажмуриваю глаза и прыгаю.

Я так удивляюсь, что у меня получилось, что чуть не отпускаю руку и не падаю обратно. Держась кончиками пальцев, я подтягиваюсь и упираюсь руками в стены, окружающие стекло. Внутри офиса темно, но я всё ещё могу разглядеть столы и стулья. Это внезапно напоминает мне о «Крайних Мерах», поэтому, прежде чем слишком сильно зациклиться на этой мысли, я быстро перескакиваю к следующему окну, копируя движения Майкла. Чем выше я поднимаюсь, тем увереннее становлюсь и на предпоследнем этаже ловлю себя на том, что ухмыляюсь. Ладно, может быть, это и весело.

Я уже собираюсь запрыгнуть на крышу, когда чувствую, что что-то не так. Раздаётся странный треск, затем, полсекунды спустя, моя правая нога опускается, и я поскальзываюсь. Мой желудок подскакивает к сердцу, когда я пытаюсь найти опору и едва успеваю ухватиться левой рукой за то, что осталось от крошащегося каменного края. Моё тело слегка раскачивается в воздухе, и я чертыхаюсь. Я упираюсь ногами в стену здания, заставляя себя держаться, затем меняю руки, чтобы вместо этого перебраться к окну с правой стороны. Внутри горит свет, и, бросаясь к нему, пока не ослабила хватку, я надеюсь, что не застигну врасплох какую-нибудь бедную уборщицу, работающую в ночную смену.

К счастью, кирпичи с этой стороны сохранились лучше, и я выравниваю положение. В ярко освещённом офисе на столе лежит пара. Они смотрят на меня, застыв от ужаса. На женщине, которая сидит сверху, нет ничего, кроме кружевного лифчика. Когда они приходят в себя после долгого бездействия и вскакивают, чтобы схватить одежду и защитить свою скромность, я замечаю блеск обручального кольца на пальце у мужчины. Старые инстинкты умирают с трудом, и я смотрю на руки женщины, когда она подбирает свою брошенную блузку. Её пальцы свободны от колец. С такими навыками Человека-паука было бы чертовски легко работать частным детективом, следящим за изменяющими супругами. Я дружелюбно машу им рукой и отталкиваюсь от подоконника, чтобы совершить последний прыжок. Затем я оказываюсь на плоской крыше, перекатываюсь на спину, широко раскинув конечности и тяжело дыша.

Майкл наклоняется ко мне.

— С тобой всё в порядке? — в его голосе отчетливо слышится отсутствие беспокойства.

— Да, — я сажусь. — Но я чуть не упала. Я не заметила, чтобы ты бросился меня ловить.

Уголок его рта приподнимается.

— Есть разница между безрассудным риском и испытанием предела своих возможностей, чтобы научиться.

Я раздражённо поднимаюсь на ноги.

— Я бы не научилась многому, если бы рухнула с седьмого этажа на землю.

— Этого не случилось бы.

Я вытираю ладони о бёдра и подозрительно смотрю на него.

— Я следовала за тобой шаг в шаг. Ты знал, что кирпичи вокруг окна были ненадёжными. Ты сделал это намеренно, — по выражению его глаз я могу сказать, что я права.

Он пожимает плечами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Измучена! Напугана! И чертовски раздражена!

Он качает головой.

— Нет. Как ты на самом деле себя чувствуешь?

Я замолкаю. Я покрыта мурашками. Я и не подозревала, что такое возможно для вампира. Мой пульс учащённый, но не бешеный. Я чувствую себя… живой. Я тупо смотрю на Майкла, не отвечая на его вопрос. Он широко улыбается. Я слегка улыбаюсь ему в ответ, и его улыбка становится шире.

— Следующая часть будет ещё веселее, — обещает он и указывает на север, в сторону горизонта Лондона. — Ты видишь этот флаг?

— А? Я отвожу взгляд от знакомого силуэта Корнишона и осматриваюсь. (Корнишоном или огурцом жители Лондона называют 40-этажный небоскрёб на улице Сент-Мэри Экс, который имеет характерную форму и зеленоватый оттенок стекла, — прим). В конце концов я замечаю флагшток. Он так далеко, что я не могу разглядеть, что на нём развевается. — Да, — медленно произношу я.

— Бежим наперегонки до него. И поскольку ты ещё совсем неопытна, я дам тебе фору в двадцать секунд.

— Я не могу добраться туда!

— Восемнадцать секунд.

Засранец. Я сосредотачиваюсь на следующем здании. Разрыв не кажется слишком большим… для долбаного Супермена.

— Пятнадцать секунд.

Я рычу себе под нос и бросаюсь бежать. Мне требуется несколько секунд, чтобы набрать скорость, и вот я уже у края крыши. Не останавливаясь, я смотрю на следующую крышу, которая, к счастью, находится на метр с чем-то ниже. Я прыгаю, пролетая над пропастью, и испускаю громкий вздох облегчения, когда понимаю, что легко преодолею её. Я приземляюсь, и мои колени слегка подгибаются, но через долю секунды я снова двигаюсь вперед.

— Десять секунд, — кричит Майкл у меня за спиной. Я игнорирую его. Уравнял шансы, как же. Я его обгоню.

Я бегу быстрее, стараясь сохранять лёгкость движений. Следующий проход между домами выше и шире, но сбоку здания есть водосточная труба, к которой я прыгаю и хватаюсь за неё. Я подскакиваю и продолжаю бежать. Ветер дует мне в лицо, и я испытываю неподдельный восторг. Я знала, что вампиры сильнее и быстрее, но до сих пор у меня не было возможности проверить, насколько. Я Усэйн Болт, Майкл Джордан и Надя Команечи в одном лице. На стероидах. Я громко смеюсь, и этот звук вырывается из меня в тёмное небо. Я…

Дерьмо. Майкл Монсеррат обгоняет меня. Я опускаю голову, заставляя себя бежать ещё быстрее, но его гибкий силуэт отдаляется, и, как бы я ни старалась, он опережает меня. Я не сдаюсь, но уже ясно, кто выиграет эту гонку. Мои ноги топают по разным крышам, и я перепрыгиваю через различные пропасти, как будто лечу. Однако, когда я, наконец, добираюсь до флагштока, он уже стоит, прислонившись к нему, скрестив руки на груди, и на его щеках появляются ямочки.

Я сгибаюсь пополам, задыхаясь. Я выложилась на максимум, а Лорд чёртов Монсеррат выглядит так, словно всего лишь вышел на короткую прогулку.

— Полагаю, могло быть и хуже, — растягивает он слова.

Я упираюсь ладонями в бёдра и поднимаю голову, глядя на него.

— Отвали.

Он ухмыляется.

— Тебе нужна помощь? У тебя такой вид, будто ты запыхалась. Я понимаю, что женщинам бывает трудно держать себя в руках рядом со мной.

У меня отвисает челюсть. Он действительно только что это сказал? Я выпрямляюсь, испытывая непреодолимое желание отвесить ему пощёчину, когда откуда-то далеко внизу раздаётся громкий крик.

Майкл резко переводит взгляд на меня.

— Оставайся здесь, — бросает он, прежде чем исчезнуть за углом здания. Я смотрю ему вслед. Это долгий спуск, но он легко с ним справляется, спрыгивая на крышу пониже, затем скользит по наклонным краям нескольких ярусных световых люков, пока не оказывается достаточно близко, чтобы одним прыжком, сотрясающим колени, достичь земли. Я вижу что-то похожее на фигуру женщины, лежащей на земле. Когда он опускается на колени рядом с ней, что-то — или, скорее, кто-то — привлекает моё внимание на улице напротив. Кто-то как можно быстрее убегает от упавшей женщины.

Не выпуская убегающую фигуру из виду, я прыгаю на ту же крышу, что и Майкл. Однако вместо того, чтобы спуститься за ним на улицу, я бросаюсь вдогонку за бегуном. Он явно не вампир, и вскоре я уже поспеваю за ним. Он, может, и на другой стороне дороги, но я всё равно могу разглядеть его одежду — мешковатые джинсы, развевающуюся футболку и шарф, намотанный на лицо в качестве временной маскировки. Насколько я могу судить, он не старше подростка.

Он добегает до перекрёстка и сворачивает направо, подальше от меня. Я ищу дорогу вниз и в конце концов замечаю невдалеке выступающий навес. Убедившись, что навес находится прямо подо мной, я поворачиваюсь и опускаюсь, пока только мои пальцы не оказываются на краю крыши. Затем я отпускаю хватку. К сожалению, навес не очень прочный, и материал рвётся под моим весом. Я с болью приземляюсь на тротуар, а когда пытаюсь встать, плотная ткань навеса цепляется за одну из молний на моей куртке. Я совершаю рывок вверх, освобождаясь. Покалывающая боль пронзает мои ноги, хотя я изо всех сил стараюсь не обращать на неё внимания. Теперь я двигаюсь медленнее, но вскоре снова замечаю его. Он, очевидно, думает, что оторвался, потому что замедляет шаг. Я мрачно улыбаюсь. Сосунок. Я заставляю свои ноги продолжать движение. Я всего в паре метров от него, когда он поворачивает голову. Его глаза широко распахиваются, когда он смотрит на меня.

Я оскаливаю зубы. Он пытается убежать, но уже слишком поздно. Я подпрыгиваю в воздух, хватаю его за воротник, прижимаю к стене и сдёргиваю с него шарф. Как я и ожидала, у него всё ещё прыщавый вид и злобные глаза человека, которому едва ли можно позволить пить пиво.

— Привет, — воркую я ему в лицо.

Он вздрагивает. Майкл, появляясь из ниоткуда, рычит в его сторону.

— Как женщина? — спрашиваю я.

— Потрясена, но в остальном живая.

— Хорошо, — я не выпускаю парнишку из рук. — Вот теперь мне действительно весело, чёрт возьми.

Глава 3. Друзья и враги

Мы тащим грабителя обратно в переулок, где Майкл оставил женщину, но её нигде не видно. Он хмурится.

— Я сказал ей подождать здесь, чтобы мы могли отвезти её в больницу на обследование.

— И, конечно, все всегда делают то, что ты им говоришь, — бормочу я себе под нос. К сожалению, он слышит каждое слово.

— Да, обычно так и бывает. На самом деле, я помню, как когда-то давным-давно ты говорила мне, что будешь вести безупречно и делать то, что тебе скажут.

— С тех пор многое произошло, — холодно сообщаю я ему.

Парень извивается в моих руках, очевидно, устав от заигрываний между его похитителями.

— Нет жертвы — нет преступления! Вы должны меня отпустить!

— Ни за что, приятель, — говорю я ему.

Майкл выгибает бровь в мою сторону.

— Ни за что, приятель? Ты упустила своё призвание — стать актёром второго плана в голливудском фильме?

Я подмигиваю ему, откидывая назад волосы.

— Ты чувствуешь себя счастливчиком, сопляк? — говорит Майкл парню с наигранным американским акцентом.

Я ничего не могу с собой поделать. Я встряхиваю своего пленника.

— Ну? — спрашиваю я. — Чувствуешь?

Парень переводит озадаченный взгляд с Майкла на меня.

— Что, бл*дь, с вами обоими не так?

Майкл замолкает.

— Современная молодёжь.

Я снова встряхиваю его.

— И не матерись.

— Ты сама материлась, — резко отвечает он.

— Да? Как ты думаешь, кто сейчас главный? — для пущей убедительности я позволяю своим клыкам чуть-чуть вырасти и демонстративно облизываю губы.

Парень бледнеет, и от него начинает разить мочой. Я опускаю взгляд и вижу растущее мокрое пятно на его джинсах в паху. Возможно, мне следовало бы пожалеть его. Но я этого не делаю.

Майкл берёт парня за руку и бросает мне связку ключей.

— Твоё желание сбылось, — говорит он. — Ты можешь сесть за руль. Возьми байк и встретимся у ближайшего полицейского участка. Я думаю, это…

— Через два квартала направо.

Он бесстрастно смотрит на меня.

— Иногда в тебе скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Я делаю ему небольшой реверанс в ответ, а затем, не дожидаясь его реакции, начинаю бежать трусцой в направлении припаркованного байка. Ноги по-прежнему убивают меня, но будь я проклята, если позволю себе показать боль. К тому времени, как я добираюсь до полицейского участка, Майкл уже внутри, а на парня надевают наручники.

— Он что-нибудь взял у жертвы? — спрашивает полицейский в форме, адресуя свой вопрос Майклу.

— Ничё не брал, — бормочет парень.

Мы обмениваемся взглядами. Полицейский начинает обыскивать его и достаёт из кармана маленький комочек гашиша. Он поднимает бровь, глядя на парнишку.

— Это не моё, — он шмыгает носом.

— Точно. Ты просто хранишь это для друга, не так ли? Что ж, ты можешь несколько часов подумать об этом в одной из наших камер, а потом мы ещё поболтаем, — он ведёт его к двери, запираемой кодовым замком. Как по мановению волшебной палочки, дверь открывается, и оттуда выходит полицейский в штатском, бросающий любопытный взгляд в нашу сторону. Внезапно он останавливается как вкопанный, будто что-то забыл, и направляется обратно внутрь.

— Вы не можете этого сделать! — кричит сопротивляющийся грабитель. — У меня есть права!

Я закатываю глаза и собираюсь отвернуться, когда что-то замечаю.

— Подождите!

Они останавливаются. Я приподнимаю край футболки парня. Он замирает.

— Это домогательство! Она не может так делать!

Я игнорирую его, вместо этого уставившись на предмет, торчащий из заднего кармана джинсов, которые ненадёжно свисают до середины его задницы. Я не удивлена, что полицейский пропустил это, но я озадачена тем, что это значит.

— Разве это не…? — спрашивает Майкл.

Я рассеянно киваю. Это ярко-зелёное перо, такое же, как то, которое женщина из «Пальчиков и Шалостей» заставила меня купить. Я вытаскиваю его и показываю. Парнишка поворачивает голову. Когда он видит, как я сжимаю двумя пальцами перо, чей яркий цвет ещё сильнее режет глаз из-за яркого освещения, его лицо бледнеет.

— Вот что ты украл, не так ли?

Полицейский забирает у меня перо и бросает на меня предостерегающий взгляд, без сомнения, за то, что я дотронулась до подозреваемого. Я слишком увлечена пером, чтобы обращать на него внимание.

— Почему? — я поворачиваюсь к парнишке, требуя ответов. — Зачем ты это взял?

Он отхаркивает мокроту и плюёт в мою сторону. К счастью для него, мои рефлексы улучшаются с каждым днём, и я уворачиваюсь. Недовольный тем, что промахнулся, он отводит от меня взгляд и смотрит на полицейского.

— Мне нужен адвокат.

Полицейский пожимает плечами, глядя в мою сторону.

— Спасибо за вашу помощь. Мы свяжемся с вами позже по поводу дачи показаний.

— Но…

Майкл берёт меня под локоть.

— Не за что, — твёрдо говорит он. Затем выводит меня из здания. Разозлившись, я выдёргиваю руку и угрюмо выхожу обратно на улицу.

Как только мы оказываемся снаружи, я сердито смотрю на него.

— Ты Лорд Монсеррат. Ты мог бы использовать своё влияние, чтобы выяснить, что это была за штука и почему он, чёрт возьми, украл её у той женщины.

— Он знал, кто я такой. Тебе нужно научиться искусству дипломатии, — упрекает он. — Это может быть гораздо более эффективным способом получения информации. Нам придётся вернуться сюда через день или два, чтобы дать показания. К тому времени полиция допросит его в соответствии с человеческими законами и сможет сообщить нам больше полезных подробностей. Твои попытки допрашивать его в полицейском участке не принесут нам никакой пользы, — его голос смягчается. — Мы должны быть осторожны в общении с полицией. Мы вампиры, Бо.

Как будто я могла забыть. Моё хорошее настроение окончательно улетучилось, и я возвращаюсь к мотоциклу. Прежде чем Майкл успевает что-либо сказать, я надеваю шлем обратно на голову и завожу двигатель. Я жду, что он потребует разрешения повести самому, но он садится позади меня. Я чувствую, как его руки сжимают мою талию, и на мгновение закрываю глаза. Затем я набираю скорость, и мы уносимся в чернильную ночь.

* * *

Я плохо сплю, и мои конечности словно налиты свинцом, но на следующий день я заставляю себя встать, когда солнце ещё высоко в небе. Конечно, из моей спальни без окон этого не видно, но я инстинктивно чувствую, что сейчас день, даже не спускаясь в атриум со стеклянной крышей, защищающей от ультрафиолета. Я также привыкла просыпаться рано — или поздно, зависит от точки зрения. Когда мы вернулись из полицейского участка, я пробормотала Майклу что-то о том, что устала, и сразу поднялась к себе в комнату. Я чувствовала, что он следит за мной взглядом, но не могла заставить себя заговорить с ним. Он изо всех сил старался заставить меня увидеть хотя бы физические преимущества вампиризма, и это начало срабатывать… что меня изрядно ужасает. Однако завершение нашей ночи вернуло меня с небес на землю. Я всё ещё грёбаный вампир, и я по-прежнему ничего не могу с этим поделать.

На остальной части моего этажа тихо; без сомнения, все остальные поступают разумно по меркам новообращённого вампира и спят днём. Я принимаю холодный душ, чтобы взбодриться, затем вытираюсь полотенцем и одеваюсь. Обычно в это время я бесцельно хожу по особняку из комнаты в комнату, пока мои новообращённые товарищи не проснутся, и мне не найдётся занятие. Не то чтобы у меня была работа; пока мы не сможем выносить солнце, мы будем тренироваться, а это означает бесконечные презентации в PowerPoint на тему всевозможных вампирских штучек и разнообразные физические тренировки. После вчерашних занятий я поняла, насколько щадящими являются эти тренировки.

Неделю или две назад Нелл наткнулась на меня, когда я была уже на третьем круге. Она сказала, что я похожа на белого медведя, который попал в зоопарк и без конца расхаживает взад и вперед по своему вольеру. Её слова не помогли. В кои-то веки я не хочу вести себя как зверь в клетке, поэтому остаюсь на месте и нахожу своё собственное перо на полке среди своих скудных пожитков. Как бы внимательно я его ни рассматривала, я не вижу ничего, что указывало бы на то, что это нечто большее, чем чёртово перо.

Я сдаюсь и включаю телефон. Отправив О'Ши сообщение с просьбой притащить свою задницу в «Пальчики и Шалости» и позвонить мне, как только он доберётся до места, я набираю Rogu3. Используя наш давно установленный код, я даю ему дважды прозвонить, прежде чем повесить трубку. Он отвечает в третий раз.

— Да? — в его голосе слышится явная настороженность.

— Привет.

На мгновение воцаряется тишина. Она заполняет линию и расширяется, заставляя меня чувствовать себя ещё более неуютно.

— Rogu3? — подталкиваю я.

— Я не уверен, что нам стоит делать это сейчас, Бо.

— Я могла бы догадаться, что ты отследишь меня и поймёшь, что произошло.

— Ты вампир, — это не вопрос.

Как бы мне ни хотелось уклониться от его заявления, он заслуживает лучшего отношения.

— Да, — делаю глубокий вдох. — Но я — это всё ещё я.

— Ты пьёшь кровь?

К своему ужасу, я осознаю, что на глаза наворачиваются слёзы, и в отчаянии сильно тру их краем рукава.

— Я должна. Я пытаюсь найти лекарство…

— Его нет.

Он такой прозаичный, что это причиняет боль. Я стискиваю зубы.

— Как у тебя дела?

— Нормально, наверное. Мой учитель математики заставляет меня досрочно сдавать выпускной экзамен.

— Это хорошо.

— Мои родители заставляют меня постоянно заниматься, бл*дь.

— Не матерись, — автоматически говорю я, повторяя свои слова, сказанные грабителю прошлой ночью.

Он слегка смеётся.

— Может быть, ты не так уж сильно изменилась, в конце концов.

На моих губах появляется тень улыбки.

— Кстати, я получил твои деньги.

На мгновение я теряюсь. Затем вспоминаю, что из-за вербовки в Семью Монсеррат, у меня не было времени заплатить ему за его услуги. Мой дедушка, должно быть, выполнил обещание и перевёл деньги на банковский счёт Rogu3. Я удивлена и преисполняюсь неожиданной благодарности.

— Хорошо.

— Адвокат, похоже, честный. У него есть несколько сомнительных клиентов, но, похоже, ему можно доверять. По меркам юриста.

Гарри Д'Арно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я попросила Rogu3 проверить его. В некотором смысле, так оно и есть.

— Честно говоря, я совсем забыла о нём.

— Значит, ты звонишь не из-за него и, как я понимаю, не для того, чтобы спросить, как у меня дела с математикой.

Я прикусываю губу.

— Нет. Мне нужно что-то ещё. Но если ты не захочешь помогать, я пойму.

Молчание снова затягивается. Я гадаю, не повесил ли он трубку незаметно для меня, но он внезапно выпаливает:

— Конфедерат.

— Слово недели?

— Да. Это означает союзник или друг.

— О, — я знаю, что это глупо, но сейчас я не в силах сказать что-либо ещё.

— Мне придётся брать с тебя больше. Специальные расценки для кровохлё… Я имею в виду, для вампиров.

Я улыбаюсь; он всегда был предприимчивым.

— Хорошо. У меня сейчас нет собственных денег, потому что Семья заботится обо всём.

— Звучит как один из тех странных культов, которые можно встретить в глухомани Америки.

Он недалёк от истины.

— Я заплачу тебе, как только смогу.

— Нет проблем, — говорит он мне, внезапно повеселев. — Пока что я просто буду начислять тебе проценты. У меня очень хорошие ставки.

— И, учитывая, что ты так усердно изучаешь математику, я полагаю, ты мастер в вычислениях.

Rogu3 смеётся. Это радостный звук.

— Что тебе нужно?

— Узнай всё, что сможешь, о магазине под названием «Пальчики и Шалости». Это на Карнавон Клоуз в Шордиче.

— Магическое местечко? — догадывается он.

— Да.

— Готово. Я свяжусь с тобой, когда что-нибудь выясню. И Бо?

— Да?

Его голос тихий.

— Я рад, что ты позвонила.

Я чувствую лёгкий ком в горле и вешаю трубку, пока не начала опять плакать. Боже мой. Должно быть, это дело рук вампирских гормонов. В такие моменты, как этот, может сработать только одно. Я поднимаюсь и направляюсь в большую кухню на первом этаже. Надеюсь, я смогу найти там немного шоколада.

Я уже почти спустилась по лестнице, погружённая в свои мысли, когда замечаю неопрятного мужчину, который топчется возле входной двери. Я щурюсь, глядя на него. Это необычно, хотя и не так уж неслыханно, чтобы человек заходил внутрь без сопровождения кого-то из Монсеррат, но в этом парне чувствуется отчаяние, которое заставляет меня задуматься. Дело не просто в тени щетины на его подбородке или слегка кисловатом запахе нестиранного белья, исходящем от его мятой одежды. Должно быть, дело в чём-то другом. Я оглядываюсь по сторонам. Поблизости больше никого нет, поэтому любопытство берёт надо мной верх, и я подхожу к нему.

— Я могу чем-то помочь?

Он в испуге отскакивает на полметра назад. Я нахожусь достаточно близко, чтобы заметить, что его сердцебиение, которое и без того было ненормально быстрым, внезапно участилось. Я не уверена, собирается ли он повернуться и выбежать за дверь или его вырвет прямо на сверкающий мраморный пол.

— Вы вампир?

Я показываю на свои глаза.

— У меня красные точки в зрачках. Когда вы видите это, вы понимаете, что разговариваете с кровохлёбом.

Если он и удивлён тем, что я употребила не слишком лестный термин, он этого не показывает. Вместо этого он с трудом сглатывает.

— Я кое-кого ищу.

Я жду. Когда он больше ничего не говорит, я вздыхаю, начиная задумываться, не имею ли я дело с травмированным членом семьи одного из моих коллег-новобранцев. Если не принимать в расчёт мой собственный опыт, мы не должны вступать в контакт ни с кем из нашей прошлой жизни. Хуже того, это может быть бывшая жертва одного из них. Не так давно я обнаружила, что многие мои коллеги-вампиры — перевоспитавшиеся преступники.

— Кто вам нужен? — наконец подталкиваю я.

— Гельцман, — говорит он. — Арзо Гельцман.

Я моргаю.

— Арзо?

Я не знаю его фамилии, но мне кажется маловероятным, что в Семье Монсеррат есть более одного члена по имени Арзо. Хотя я не уверена, что его действительно можно отнести к числу настоящих членов Семьи Монсеррат. Арзо — Сангвин. Он не пил кровь в течение всего лунного месяца после своего первоначального обращения, поэтому не стал полноценным вампиром; формально говоря, он всё ещё человек. Как и Питер, нервный пожилой мужчина, которого завербовали в то же время, что и меня. Я не чёртов Сангвин, я долбаный полноценный вампир. Я рычу, заставляя мужчину отступить. Он чуть не спотыкается о собственные ноги, спеша уйти. Вот блин.

— Простите, — извиняюсь я. — У меня выдался плохой день. Это не было адресовано вам.

Он не выглядит успокоенным. Я должна отправить его к одному из старших кровохлёбов. В особняке есть несколько членов, которым поручено управлять отношениями между людьми и вампирами. Я чувствую себя виноватой за то, что напугала этого человека, и хочу искупить свою вину.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Арзо здесь нет. Возможно, я могу передать сообщение?

— Я с удовольствием подожду.

По его виду вовсе не скажешь, что он испытывает удовольствие. Я пытаюсь ещё раз.

— На самом деле он здесь не живёт, — не зная, кто он и что происходит, я не хочу выдавать слишком много информации. Мои способности частного детектива постепенно включаются в игру. Я бросаю взгляд на его ботинки и отмечаю, что они выглядят дорогими. Интересно.

— Где я могу его найти? — отчаяние мужчины растёт.

— Скажите, что вам нужно, и дайте свои контактные данные, — говорю я, — и я прослежу, чтобы Арзо связался с вами.

— Дело в Далии, — выпаливает он. Я хмурюсь. Я уже слышала это имя раньше. — Она пропала.

Я вглядываюсь в его лицо. На вид ему чуть за сорок, примерно столько же, сколько Арзо. Всё сходится. Арзо уже говорил мне, что он постучал в дверь Семьи Монсеррат, потому что его невеста — Далия — исчезла, а его лучший друг сказал ему, что, по его мнению, её завербовали. На самом деле, они сбежали вместе и хотели, чтобы Арзо не путался у них под ногами. Это был душераздирающе бессердечный поступок. Во мне поднимается злость, и я сжимаю пальцы в кулаки.

— Вы были его другом, — шиплю я и делаю шаг к нему. — Его лучшим другом.

Он бледнеет.

— Вы знаете об этом?

— Как вы смеете? — я взбешена от имени Арзо. — Как вы смеете приходить сюда? Вы думаете, она тоже здесь? Что она передумала и вернулась, чтобы переспать с Арзо? Потому что, — я тычу пальцем в его сторону, — я могу сказать вам, что Арзо намного благороднее вас. Он больше не стал бы тратить на неё ни минуты своего времени.

Я почти ожидаю, что мужчина развернётся и убежит, бормоча что-то невнятное, но он стоит на своём.

— Нет, — тихо говорит он. — Я знаю, что её здесь нет. Но я слышал, что Арзо работает частным детективом, и подумал, что он мог бы помочь мне в её поисках.

Я пристально смотрю на него. Я не очень хорошо знала Арзо до того, как большинство наших коллег из нашей старой фирмы «Крайние Меры» были зверски убиты. Я всё ещё не очень хорошо его знаю, но я совершенно уверена, что, если он обнаружит, что его старая любовь пропала, он сделает всё возможное, чтобы найти её. Проблема в том, что, каков бы ни был конечный результат, он всё равно проиграет. Либо она мертва, и он будет в отчаянии, либо она жива, и он спасёт её, и она снова будет играть в счастливую семейку с этим придурком. Моя жизнь, возможно, и трещит по швам, но это не значит, что другие люди должны следовать моему примеру.

Я быстро принимаю решение.

— Арзо уехал по делам. Он вернётся не раньше, чем через месяц.

— У вас есть его номер телефона?

— Он в Антарктиде, изучает влияние круглосуточного солнечного света на физиологию вампиров. Это очень отдалённое место, и прямой связи нет, — это настолько нелепо, что звучит почти правдоподобно.

Мужчина хмурится.

— Но спутники…

Чёрт.

— Там холодно. На земле эта технология работает не очень хорошо.

Его лицо омрачается разочарованием.

— Хорошо. Спасибо, что уделили мне время.

— Подождите. Я ассистентка Арзо. Мне поручено заниматься его делами, пока он в отъезде. Я работала с ним в «Крайних Мерах».

Он пристально смотрит на меня. Внезапно в глазах мелькает узнавание. В кои-то веки, возможно, пригодится тот факт, что моё лицо несколько дней болталось по всему Лондону, когда меня подозревали в массовом убийстве.

— Итак, — оживлённо продолжаю я, — я помогу вам найти Далию. Когда она пропала?

— Я не знаю.

Я бесстрастно смотрю на него.

— Это не очень-то поможет.

Он вздыхает и проводит рукой по своим волосам с проседью. Я рада отметить, что седина побеждает; кажется, Арзо вообще не седеет.

— Я был в командировке, — объясняет он. — Уехал в прошлую субботу.

Я потеряла счёт дням. Мне требуется некоторое время, чтобы сообразить, что сегодня пятница.

— Когда вы вернулись?

— В среду вечером. В нашем доме всё вверх дном. Мебель опрокинута, фотографии разбиты. Есть даже разбитое окно, — на его лице появляется выражение гордости. — Далия упорно боролась.

— И это могло произойти в любое время между субботой и средой?

Он качает головой.

— Я разговаривал с ней в воскресенье вечером по телефону. Судя по голосу, она была в порядке. Во вторник я позвонил ещё раз, но никто не ответил.

— Вы обращались в полицию?

— Они пришли, задали мне несколько вопросов и сняли отпечатки пальцев. Но они ничего не нашли. Не думаю, что они даже пытаются.

Я морщусь, словно принимаю его слова всерьёз.

— А есть ли кто-нибудь, кто хотел бы причинить ей боль — или вам? Кто-нибудь, кого вы обидели и кто, возможно, жаждет мести?

«Кроме Арзо, ты, самодовольный, двуличный, вероломный ублюдок».

— Нет.

Мне трудно в это поверить.

— Мне нужны подробности всех деловых операций, которые вы провели за последние шесть месяцев.

— Я бухгалтер в компании «Росс и Росси». Это одна из крупнейших фирм в Лондоне. Я работаю с десятками клиентов!

— Тогда вам лучше начать составлять список, как только выйдете отсюда. И мне также понадобятся сведения обо всех друзьях и членах семьи, с которыми вы разговаривали за это время, — когда он не отвечает, я поднимаю бровь. — Вы ведь хотите найти её, верно?

Он энергично кивает.

— Ну, тогда. У вас есть телефон?

Он достаёт его из кармана. Я беру у него устройство и набираю свой собственный номер, совершаю пропущенный звонок самой себе, затем возвращаю телефон.

— Где находится ваш дом?

Он называет мне адрес в богатой части Лондона. Бухгалтерия, должно быть, хорошо оплачивается.

— Пригласите меня.

— А?

— Пригласите меня войти.

Он выглядит испуганным.

— Я приглашаю вас зайти ко мне домой.

— Отлично, — я сохраняю спокойный тон. — Я приступлю прямо сейчас. Я позвоню вам завтра, чтобы уточнить детали, о которых я просила. И не приходите сюда больше. Это… — я ищу причину, чтобы держать его подальше. — Приближается Хэллоуин, и все немного на взводе, — для пущей убедительности я провожу языком по зубам. Должно быть, это срабатывает, потому что он заметно вздрагивает и нервно оглядывает фойе.

— Хорошо, — он кивает головой в знак согласия.

— Как вас зовут? — спрашиваю я, понимая, что всё ещё не знаю его.

— Стивен. Стивен Темплтон.

— Я Бо.

Он протягивает мне руку для рукопожатия. Я на мгновение задерживаю на ней взгляд, затем поднимаю глаза.

— Извините, — говорю я. — Я сейчас очень голодна, поэтому не могу, — он отдёргивает руку. Я почти улыбаюсь. — Вам лучше уйти, — говорю я ему.

* * *

Убедившись, что Стивен Темплтон ушёл, я отправляюсь на кухню, испытывая ещё более острую потребность в шоколаде. Я нахожу в шкафу огромную плитку кулинарного шоколада и делаю мысленную заметку сказать Урсусу, чтобы он купил что-нибудь подходящее. Возможно, мне и не нужна «настоящая» пища, чтобы выжить физически в моей новой жизни вампира, но никто не ест шоколад ради выживания. Идеи должны быть ясными, кровь должна быть добровольно отдаваемой и богатой железом, а шоколад, чёрт возьми, должен быть густым и сливочным. Тем не менее, в крайнем случае, сойдёт и такой. Я отламываю большой кусочек и отправляю его в рот.

— А вот и ты!

Я оборачиваюсь с набитым ртом и вижу Нелл. Не в силах вымолвить ни слова, я слегка машу ей рукой.

— Твой друг здесь.

Разламывая шоколад зубами на более мелкие кусочки, я вопросительно смотрю на неё. Она берет у меня плитку шоколада и благоразумно откусывает совсем маленький кусочек.

— Тот, что Сангвин. Арзо?

Я обеспокоенно выпучиваю глаза. Шоколад попадает не в то горло, и я начинаю давиться и кашлять. Нелл сильно хлопает меня по спине — ещё одна личность, которая всё ещё не до конца осознает свою новую вампирскую силу — и остатки шоколада вылетают у меня изо рта. Они разбрызгиваются по безупречно чистому полу и шкафам, создавая неприятное подобие картины Джексона Поллока.

— Где он? — выплёвываю я, как только возвращаю контроль над дыхательными функциями.

— В холле, — отвечает она. — По-моему, он только что приехал.

Глава 4. Травма

Я стараюсь не бежать по коридорам. Кажется невероятным, что Арзо не заметил, как его бывший друг вышел из дверей особняка Монсеррат. Столь же невероятным является то, что он спокойно отнесётся к моему вмешательству в его дела. Я не хочу терять его уважение и определённо не хочу терять его дружбу.

Приближаясь к нему, я замедляю шаг. Он расположился спиной ко мне, но, несмотря на то, что он прикован к инвалидному креслу, его крупное мускулистое тело невозможно ни с кем спутать. Ещё до того, как я узнала, что он Сангвин, я смутно ощущала, что в нём есть что-то особенное. Он дружелюбен и обаятелен, но в то же время от него веет опасной непримиримостью. Какое-то время я даже задавалась вопросом, нет ли в его родословной капельки деймона Какос, как бы невероятно это ни звучало.

Я сглатываю и подхожу к нему. Он разворачивается ко мне. В его глазах появляется странное выражение, которое я пытаюсь (безуспешно) расшифровать.

— Бо, — говорит он, — как ты?

Я молча смотрю на него. Для вступительного залпа это звучит довольно мягко.

Он слегка морщит лоб.

— Почему бы нам не прогуляться по саду и не подышать свежим воздухом? Солнце почти село.

Я обретаю дар речи.

— Хорошо, — это звучит почти как писк, и складка на лбу Арзо становится глубже. — Ты только что пришёл? — спрашиваю я.

— По сути, да.

— Ты здесь, чтобы увидеть Майкла? Я имею в виду, Лорда Монсеррата?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Нет. На самом деле я здесь, чтобы увидеться с тобой.

Дерьмо. Дерьмо. Я облизываю губы.

— Оу.

Мы медленно проходим по дому, минуя одного-двух вампиров. Когда мы проходим через атриум, я вздрагиваю от слабых солнечных лучей, всё ещё падающих с неба. Я знаю, что здесь они не могут причинить мне вреда, но всё равно чувствую неприятное покалывание на коже. Молчание Арзо тоже не слишком помогает.

Когда мы подходим к дверям, ведущим в сад, я с тревогой смотрю на него. Не собирается ли он потребовать, чтобы я вышла на улицу? Ещё не стемнело, и оставшихся лучей солнца будет достаточно, чтобы опалить мою кожу слабого, новообращённого вампира. Возможно, таков его план. Я расправляю плечи, готовясь к этому, но он просто откидывается на спинку инвалидного кресла и смотрит в пространство. Затем он поворачивается и устремляет на меня стальной взгляд.

— У тебя не очень идут дела, не так ли?

Я встречаюсь с ним взглядом и приказываю себе взять себя в руки.

— Что ты имеешь в виду?

— Боже, Бо, посмотри на себя! Ты бледна и дрожишь. Я знаю, ты, наверное, только что проснулась, но ты уже что-нибудь пила?

До меня наконец доходит, что это не имеет никакого отношения к Стивену Темплтону.

Он подходит и хватает меня за руки.

— Тебе нужно пить кровь. Каждый день.

— Я знаю.

— Так почему, чёрт возьми, ты этого не делаешь?

Внезапно я чувствую себя пятилетним ребёнком, которого отчитывают за то, что он не ест мои овощи.

Он продолжает.

— Лорд Монсеррат сказал мне, что ты ведёшь себя агрессивно. Что ты пользуешься любой возможностью, чтобы поспорить с ним или другими старшими членами Семьи, — его взгляд становится жёстким. — Урсус сказал мне, что твоя угрюмость передаётся остальным. Для них это тоже тяжело, ты же знаешь. То, что твоя вербовка была необычной, не означает, что ты единственная, кому трудно приспособиться.

— Я не несу ответственности за то, что делают другие новообращённые! — протестую я, потому что внутри меня что-то обрывается. — И я не спорю всё время.

— Ты споришь сейчас, — спокойно замечает он. — Это на тебя не похоже. Обычно ты такая заботливая и милая. Вместо этого все окрестные вампиры Монсеррат ходят вокруг тебя на цыпочках, — он качает головой. — Я дал тебе деньги и телефон, потому что думал, что ты сможешь использовать их разумно. А теперь я узнаю, что ты используешь их, чтобы найти лекарство, которого не существует.

— Если ты не слышал о лекарстве, это ещё не значит, что его нет. Кроме того, что, по-твоему, я собиралась делать с деньгами? Купить себе новую пару туфель? Неужели ты думал, что я воспользуюсь телефоном, чтобы позвонить своим старым коллегам и рассказать им, какая прекрасная жизнь у меня в качестве заключённого в доме Монсеррат? О, подожди, — говорю я, повышая голос, — я не могу этого сделать, потому что большинство из них были убиты два месяца назад.

Арзо сжимает мои руки.

— Ты слышала о ПТСР?

Я моргаю.

— Посттравматическое стрессовое расстройство? У меня его нет.

— Как ты спишь?

— Прекрасно, — он задумчиво смотрит на меня, и я ощетиниваюсь. — Я не хочу быть чёртовым вампиром, ясно? Вот и всё.

— У нас есть врачи, — начинает он.

— Чёрт возьми! Я кажусь тебе травмированной? Я уже сказала — я в порядке.

— Нет, Бо. Ты не в порядке.

Я бросаю на него злобный взгляд и с грохотом распахиваю дверь в сад, даже не проверив, наступили ли сумерки. Я выхожу, делая несколько длинных шагов. Моя кожа нагревается, но солнце уже опустилось слишком сильно, чтобы причинить какой-либо реальный вред. У меня нет ПТСР. Возможно, прошлой ночью я несколько раз огрызалась на Майкла, но мы всё равно немного пошутили. Я дружу с Бет и Нелл. Мне даже удалось улыбнуться самому злейшему врагу Арзо. Я не больна, я просто не хочу быть капризом природы. Вот и всё. В этом нет ничего более зловещего.

— В этом нет ничего постыдного, — говорит Арзо у меня за спиной.

Я резко оборачиваюсь.

— Я знаю! Но я же сказала тебе…

— Ты в порядке.

Я киваю.

— Да.

Он вздыхает.

— Хорошо. Но подумай над тем, что я сказал. И позвони мне, если тебе нужно будет поговорить, или тебе понадобится помощь, или если случится что-то непредвиденное.

«Например, то, что твой лучший друг, который предал тебя, появился у нас на пороге», — думаю я. Вслух я говорю:

— Конечно.

Он мрачно улыбается, затем поворачивается и оставляет меня одну в сгущающихся тенях сада.

* * *

Я всё ещё стою в саду, уставившись в никуда, когда звонит мой телефон, вырывая меня из задумчивости. Я достаю его из кармана и отвечаю.

— Алло.

— Я не твой раб, знаешь ли, — бодро говорит О'Ши. — У меня есть жизнь. У меня есть дела поважнее, чем бегать повсюду и исполнять все твои прихоти.

— Господи! — взрываюсь я. — Я же не прошу тебя рисковать своей чёртовой жизнью. Тебе потребуется меньше часа, чтобы сходить вместо меня в магазин. Я же не могу просто так выйти из этого дурацкого здания, когда захочу. Меньшее, что ты можешь сделать — это оказать мне одну маленькую услугу.

Какое-то мгновение О'Ши молчит. Я устало потираю лоб.

— Извини. Я не хотела…

— Не беспокойся об этом, — его голос звучит отстранённо. — Я в «Пальчиках и Шалостях».

— О. Что ж, хорошо. Мне нужно, чтобы ты зашёл внутрь и поговорил с тамошней женщиной о пере, которое она мне подарила.

— Я не могу.

Я заставляю себя сохранять спокойствие.

— Она достаточно дружелюбна, О'Ши. И она нео-друид. Они хорошо ладят с деймонами, разве нет?

— Тут закрыто.

— О, — я сбита с толку. Поскольку это ночной магазин, я ожидала, что он откроется с наступлением сумерек. — Есть что-нибудь на двери? Там указано, во сколько он открывается?

— Он заколочен, Бо. Есть вывеска, но на ней написано, что магазин закрыт на неопределённый срок.

Это не имеет смысла. Я была там всего несколько дней назад.

— Ты уверен, что не ошибся адресом?

— Я не идиот.

— Я и не говорила… — я вздыхаю. — Извини. Ещё раз.

— Ты в порядке?

Я киваю, потом вспоминаю, что разговариваю по телефону.

— Да. Я в порядке.

— Я могу вломиться, — услужливо предлагает О'Ши. — Осмотреться, может, есть какие-нибудь улики. Я всегда хотел быть Шерлоком Холмсом.

— Ватсон.

— А?

— Ты Ватсон. Я Холмс.

— Это нечестно! Это я что-то делаю. А ты слоняешься по особняку, пока я занимаюсь грязной работой.

— Вот именно, — говорю я ему. — Это потому, что ты Ватсон.

Он громко выдыхает.

— И что?

— Что, и что?

— Ты хочешь, чтобы я вломился?

Я обдумываю последствия. Тэм, мой бывший начальник в «Крайних Мерах», всегда давал понять, что мы никогда, ни при каких обстоятельствах не должны нарушать закон. Но Тэм мёртв.

— Сделай это.

— Конечно, босс. Я тебе перезвоню, — он отключается.

Я углубляюсь в сад и, в конце концов, сажусь на неудобную каменную скамью. Не прошло и суток, а я уже жалею о своём обещании Майклу оставаться в стенах особняка Монсеррат, если его не будет со мной. Одному богу известно, как я завтра доберусь до дома Темплтонов. Меня так и подмывает полностью забыть об этом, но если я это сделаю, Стивен Темплтон вернётся. Как бы я ни злилась на Арзо, я знаю, что он беспокоится обо мне, и я не хочу, чтобы его расстраивали призраки из его прошлого.

Телефон звонит снова. Я быстро отвечаю.

— О'Ши?

— Я внутри.

— Быстро ты.

— Да. В этом нет никакого смысла. В любом стоящем магическом магазине было бы защитное заклинание по периметру. Это место даже не охраняется.

Я думаю о предупреждении о вампирах, которое сработало, когда я вошла. Он прав. Это не должно быть так просто.

— Что ты видишь?

— Ничего. Помещение совершенно пустует.

Я тихо шиплю сквозь зубы. Что, чёрт возьми, происходит?

— Ты хочешь, чтобы я задержался здесь? Может быть, кто-нибудь ещё вернётся.

— Нет, не беспокойся об этом. Ты можешь заниматься своими обычными делами, — я стараюсь, чтобы в моём голосе не звучало горечи. — Спасибо, Девлин, — тихо говорю я. По крайней мере, я могу вспомнить о хороших манерах.

— Всегда пожалуйста.

Я убираю телефон и смотрю на ярко освещённый особняк. Из одного из открытых окон доносится гул голосов, перемежаемый смехом. Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их, затем вздыхаю. Меня окружают люди, многих из которых я считаю друзьями, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

* * *

В конце концов, решив, что мне нужно перестать валяться без дела, я поднимаюсь и направляюсь в кабинет Майкла. Тайна, окружающая странные зелёные перья и внезапное закрытие «Пальчиков и Шалостей», не говоря уже об обещании расследовать исчезновение Далии, которое я дала Стивену Темплтону, дают мне возможность сосредоточиться на чём-то, кроме моей собственной ситуации. Если я с головой уйду в работу, возможно, я забуду обо всём остальном. Однако очевидно, что, если я хочу добиться этого, мне нужно пересмотреть условия моего тюремного заключения. Майкл до сих пор был достаточно благоразумен. Мне просто нужно держать себя в руках и казаться уравновешенной личностью, которой я, по-видимому, была раньше, и тогда я уверена, что смогу заставить его согласиться.

Я стучу в его дверь и жду, когда меня позовут. Я опускаю взгляд и ковыряю носком ботинка край ковра. От двери Майкла в комнату ведут две примятые полоски. Они идеально ровные, сворачивают в том же направлении, откуда я пришла, а затем уходят в противоположном. Должно быть, они от инвалидной коляски Арзо; я предполагаю, что после разговора со мной он направился сюда, чтобы отчитаться. Мне пришло в голову, что если бы я согласилась встретиться с одним из врачей Монсеррат, как предлагал Арзо, всё, что я сказала, было бы передано дальше. Ничего личного.

Раздаётся приглушённое «Войдите», я осторожно открываю дверь и заглядываю внутрь. Майкл сидит за своим столом, перед ним высокая стопка бумаг.

— У тебя найдётся несколько минут? — я изо всех сил стараюсь, чтобы мой тон был вежливым и неагрессивным. Он выглядит очень занятым, и я не хочу ждать, чтобы поговорить с ним.

— Конечно.

Я тихо вздыхаю с облегчением и вхожу, закрывая за собой дверь.

Он улыбается мне, и на его щеках появляются ямочки.

— Что я могу для тебя сделать, Бо?

Я нервно сжимаю руки.

— То обещание, которое я дала…

Улыбка мгновенно исчезает, как будто кто-то нажал «Удалить».

— Вчера, — без выражения отвечает он. — Обещание, которое ты дала вчера.

— Ну, дело в том, что мне вроде как нужно выйти. Я бы предпочла не встречаться с ним сейчас, но я уверена, что мой дедушка мог бы пролить свет на зелёные перья и их значение. Плюс Арзо…

Майкл встаёт, складывает руки на груди и сердито смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую себя очень маленькой.

— Законы о вербовке вампиров действуют сотни лет. Некоторые люди говорят, что они устарели, но закон есть закон.

— Да, но…

— Когда ты присоединяешься к любой из пяти Семей, ты отказываешься от своей прежней жизни. Ты остаёшься в пределах владений своей новой Семьи, чтобы приспособиться и учиться. Пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы противостоять солнцу, ты рвёшь все связи со своей биологической семьёй, — выражение его лица суровое. — Ты уже нарушила несколько наших законов, и я ради тебя обошёл другие. Я знаю, что твоя вербовка была нестандартной, и ты ожидала, что станешь Сангвином. Тем не менее, ты всё равно подписала контракт, Бо. Я помогаю тебе по возможности, но ты должна дать мне что-то взамен. Я могу позволить себе не так уж много нарушений правил, — его взгляд скользит по всей длине моего тела и возвращается обратно. Я краснею. — Не важно, кто бы ни просил об этом.

— Я всё это понимаю. Правда. Я бы не спрашивала, если бы не думала, что это важно. Кроме того, я не стала слабее, чем была, когда была человеком. На самом деле, я намного сильнее. И тогда мне удавалось бродить самостоятельно без особых проблем.

— Тогда ты не была частью Семьи Монсеррат, не так ли? Ты должна признать, что сейчас всё по-другому. У тебя и так было больше свободы действий, чем у любого другого новообращённого вампира. Главы других Семей были впечатлены твоими действиями в Биг-Бене, но они не согласятся с тем, что ты будешь разгуливать по улицам, оставаясь под именем Монсеррат. Это не только для твоей же пользы, Бо. Существует большой риск того, что тобой овладеет жажда крови. Мы больше не можем допустить несчастных случаев.

— Думаю, я доказала, что могу обойтись без крови, когда это необходимо, — сухо отвечаю я.

— Однажды ты чуть не убила человека.

— Когда я была новобранцем. Не сейчас.

— Что произойдёт, если ты начнёшь проводить слишком много времени вдали от дома и не будешь пить? Мы уже доказали, что тебя приходится принуждать к питью необходимой тебе крови.

— Я буду контролировать это. Я не позволю этому случиться.

— Нет, — Майкл качает головой. — Это становится нелепым, и я не могу позволить этому продолжаться. Я был неправ, когда предоставил тебе больше свободы, чем другим. Всё, что я сделал — это заставил тебя желать ещё большей свободы. Это не прекратится, пока я не остановлю это первым. Ты вампир. Прими это.

— Перо…

— Если тебя так беспокоит это перо, отдай его мне, а я передам его Арзо, чтобы он разобрался. Ты можешь отдать мне телефон и все деньги, которые у тебя остались. Это переходит всякие границы, — его лицо на мгновение смягчается. — Я знаю, это звучит жестоко, Бо. Но, поверь мне, со временем так будет лучше. Я поступаю жестоко из доброты.

Стены вокруг меня окрашиваются в красный цвет. Я подхожу и хлопаю обеими ладонями по столу Майкла.

— Дело не только в чёртовом пере! Тут недавно кто-то приходил к Арзо. Ему нужна помощь, и я обещала, что окажу её. Я…

Я моргаю. Тело Тэма извивается в моих руках. Он пытается заговорить, но не может, потому что там, где раньше было его горло, зияет дыра. Позади меня раздаётся странный звук, и я оборачиваюсь, готовая наброситься. Это Тэнси, секретарша из «Крайних Мер». Она прижимает пилочку для ногтей к запястью и проводит ею по коже. Раздаётся нечленораздельный крик. Секунду я не понимаю, откуда это исходит, но потом понимаю, что это сорвалось с моих губ.

— Бо! — Майкл протягивает руку, обхватывая меня за локоть. Я отталкиваю его, и он отлетает к ближайшей стене. Он выглядит ошеломлённым.

— Что происходит? — бормочу я. — Что, чёрт возьми, происходит?

Майкл снова приближается ко мне. Я чувствую, как мои клыки удлиняются, выступая изо рта, и я рычу на него. Он хватает что-то со стола и швыряет в мою сторону. Я в тревоге вскидываю руки, пытаясь защититься, но слишком поздно. Я вся в воде и отплёвываюсь. Я тру глаза тыльной стороной ладони.

— Что?.. — повторяю я ещё раз.

Майкл снова обнимает меня и прижимает к своей груди.

— Ш-ш-ш, — говорит он. — Всё в порядке, Бо. С тобой всё в порядке.

Моё тело сотрясает дрожь. Он приглаживает мои волосы, продолжая что-то бормотать. Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Я отстраняюсь и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Мне нужно в уборную.

— Бо…

— Прямо сейчас.

Я поворачиваюсь и рывком открываю дверь его кабинета. Снаружи я вижу встревоженную Нелл. Я хочу ободряюще улыбнуться ей, но не могу. Я проталкиваюсь мимо неё и бросаюсь в туалет, запираю за собой дверь, затем наклоняюсь над унитазом, и меня рвёт снова и снова. Ничего, кроме желчи, не выходит.

Я прислоняюсь горячим лбом к стене и зажмуриваю глаза. Я чувствую, как клаустрофобная паника сочится из каждой поры. Это не из — за уборной — это из-за всего этого проклятого места. Арзо был прав, когда сказал, что у меня ничего не получается. Я не могу этого сделать, я больше не могу здесь оставаться. Я достаю свой телефон и ищу информацию в справочнике. Раздаётся стук, и я слышу, как Майкл спрашивает, всё ли у меня в порядке. Его голос звучит обеспокоенно. Я знаю, что при желании он мог бы выломать дверь мизинцем, поэтому я говорю ему, что мне нужно всего несколько минут. Затем я достаю нужный номер и набираю его.

* * *

Это занимает меньше времени, чем я думала. Я снова сижу в саду с Нелл по одну сторону и Бет по другую. Я знаю, что Майкл тоже маячит поблизости, но я избегаю его взгляда. Я в ужасе от того, как он отреагирует.

Это Риа приходит передать сообщение. Она нервно смотрит на меня и поворачивается к Майклу. Она тоже старается не встречаться с ним взглядом.

— Эм, Лорд Монсеррат, здесь кое-кто хочет видеть Бо.

— Что? — его брови сходятся на переносице. — Скажи им, чтобы проваливали.

Она облизывает губы.

— Он хочет видеть и вас тоже.

Я встаю.

— Я попросила его прийти, — мой голос звучит на удивление ясно.

Секунду Майкл смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Затем он снова переводит взгляд на Риа.

— Кто это?

— Он адвокат. Адвокат-человек. В прошлом у нас с ним было несколько дел.

Майкл снова смотрит на меня, на этот раз гораздо дольше. Хотела бы я знать, о чём он думает.

— Его зовут Гарри Д'Арно, — услужливо добавляет Риа.

По лицу Майкла пробегает тень.

— Чего он хочет, Бо? — его голос мягок, но в нём слышится сталь, от которой меня бросает в дрожь.

— Прости, — говорю я, наверное, в сотый раз за сегодняшний день. — Мне нужно выбраться отсюда.

Мускул на его щеке дёргается, затем он отходит в сторону. Бет, сидящая рядом со мной, напряжена.

— Что ты, чёрт возьми, натворила, Бо? — выдыхает она.

Я сглатываю и робко улыбаюсь ей.

— То, что должна, — затем я встаю и следую за Главой вампиров Монсеррат.

Я должна отдать должное Д'Арно. В это время суток и исходя из того, что я уже о нём знаю, я ожидала увидеть его несколько более растрёпанным. Но он безукоризненно одет — профессионал до мозга костей. Вероятно, это очень опасное занятие для него, но я думаю, что соблазн узнать больше о внутренней работе Семей слишком велик. Он протягивает какие-то бумаги Майклу, который нависает над ним.

— Я здесь для того, чтобы добиться освобождения Бо Блэкмен, — говорит Д'Арно, как будто радостно объявляет о начале отпуска. Если в местном аквапарке в ближайшее время начнут набирать персонал, я думаю, на него обратят внимание.

Раздаётся несколько резких вздохов.

— Вы не можете этого сделать.

— В законе четко указано, что любой, кто хочет стать вампиром, должен сделать это самостоятельно и по собственной воле, — он доброжелательно улыбается Майклу и отвешивает ему короткий поклон. — Милорд, вы просили мисс Блэкмен присоединиться к вам?

Не думаю, что я когда-либо видела Майкла таким сердитым. Кожа вокруг его рта побелела, а плечи ссутулились.

— Вам нужно убираться к чёрту из моего дома, — рычит он.

— Я расцениваю это как согласие, — говорит Д'Арно. — Вы оказали чрезмерное давление на мисс Блэкмен, чтобы её завербовали. И не только это, но вы намекнули, что ей не обязательно быть кровохлёбом, — он позволяет себе слегка улыбнуться. — Прошу прощения. Вампиром. Вы совершенно ясно дали понять, что она может быть Сангвином. Я полагаю, этот термин обозначает кого-то, кто обладает некоторыми вампирскими качествами, но не завершил процесс обращения и является скорее человеком, чем вампиром. Мисс Блэкмен не Сангвин, не так ли?

Майкл не отвечает. У меня сложилось впечатление, что он едва сдерживается, чтобы не свернуть шею Д'Арно прямо здесь, на глазах у всех. Я не понимаю, почему его гнев направлен на адвоката. В конце концов, это я пригласила его сюда. Это я нарушу закон Семей и уйду.

Д'Арно продолжает.

— В таком случае контракт мисс Блэкмен недействителен.

Все так притихли, что, клянусь, я слышу, как Майкл скрипит зубами. Он поворачивается ко мне.

— В чём дело, Бо? В том чёртовом пере?

Я качаю головой.

— Нет, — я подхожу к нему так близко, что могу вдохнуть его мужской аромат. — Всё дело во мне, — тихо говорю я. — Эти стены давят на меня. Я не могу с этим справиться. Не за то время, которое потребуется, чтобы привыкнуть к солнцу, — я на мгновение опускаю взгляд, делаю глубокий вдох и поднимаю глаза. — Я знаю, что ты пытался мне помочь. Ты сделал для меня гораздо больше, чем кто-либо мог ожидать. Но ты прав. Ты не можешь нарушать правила ради меня. Это несправедливо по отношению к кому-либо ещё. И я не могу оставаться здесь как заключённая. Это не просто травма от того, что случилось раньше. Если я останусь, вся эта история с Джекилом и Хайдом, которая происходит в последнее время, не станет лучше. Я не выбирала такую жизнь, Майкл. То, что только что произошло в твоём кабинете…

— …не имеет никакого отношения к обращению в вампира или пребыванию здесь.

— Я знаю, — тихо отвечаю я. — Но от того, что я здесь, становится только хуже. Если бы был какой-то другой способ… — мой голос затихает.

— Я понимаю, — перебивает Д'Арно, — что обстоятельства, связанные с вербовкой мисс Блэкмен, были уникальными. В любой ситуации ваши рекруты — и рекруты из других Семей — принимают первоначальное решение. Поэтому у них нет оснований для оспаривания. Это означает, что это не отразится на других вампирах. И не должно отразиться на мисс Блэкмен.

— Ты всё равно вампир, — говорит мне Майкл, игнорируя Д'Арно. — Ничего не изменилось.

— Я знаю.

— Тебе всё равно нужно пить.

— Я знаю.

— Бо, ты не справишься с этим в одиночку, — его лицо словно маска; я не могу понять, зол он или обеспокоен.

Инстинктивно я протягиваю руку, чтобы коснуться его щеки, но передумываю и отдёргиваю её, так и не дотронувшись.

— Я справлюсь, — я смотрю на дверь, затем перевожу взгляд на Майкла. — Мне действительно жаль.

Затем мы с Д'Арно выходим.

Глава 5. Место преступления

Когда я просыпаюсь, я полностью дезориентирована. Несколько секунд я не могу вспомнить, где я и даже кто я. Мои тревожные сны продолжают повторяться каким-то кошмарным циклом. Ещё одна вещь, насчёт которой Арзо прав: мне нужна профессиональная помощь, если я хочу доказать, что могу справиться с этим самостоятельно. Я сажусь, провожу руками по волосам и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на их явную дрожь. Затем я смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида и морщусь. Даже если вампиры на самом деле не нежить, я определённо выгляжу именно так. Я пощипываю себя за щёки, чтобы придать им немного цвета, но все, чего мне удается добиться — это заставить мою кожу покрыться пятнами и болеть.

Капитулировав от попыток улучшить внешний вид, я открываю дверцу машины, чтобы размять ноющие мышцы. Д'Арно предложил мне переночевать у него, но, поскольку я не была уверена, что это не сопровождается какими-то условиями, а мне нужно было побыть одной, я вежливо отказалась и попросила его высадить меня в нескольких милях отсюда. Мне пришлось применить на практике некоторые из моих старых навыков уклонения, чтобы убедиться, что за мной не следят. Я полагаю, что это немного похоже на езду на велосипеде: ты никогда по-настоящему не разучишься.

Если я надеялась, что Майкл пошлёт кого-нибудь за мной, то меня ждало разочарование. Насколько я могла судить, я действительно предоставлена самой себе. Конечно, был вариант с моим дедушкой, но провести ночь в моей старой ржавой машине было приятнее, чем встретиться с ним лицом к лицу. Даже если бы мне пришлось сначала выдрать переднее пассажирское сиденье — оно всё ещё было покрыто засохшей кровью О'Ши, попавшей на него несколько недель назад, и запах стоял ужасный. Я не уверена, то ли мой нос просто привык к этому, то ли вонь исчезла после того, как я сняла оскорбительное сиденье.

В гараже темно, но из-под двери пробивается слабая полоска света. Благодаря этому я буду знать, когда смогу безопасно выйти на улицу. Я стараюсь не думать о выражении, которое появилось бы на лице Майкла, если бы он узнал, что я провела здесь весь день. Проблема в том, что чем сильнее ты пытаешься не думать о чём-то, тем больше в конечном итоге зацикливаешься на этом. И мысли о Майкле усиливают моё чувство вины. Я сделала то, на что не осмеливался ни один другой вампир. Это просто немыслимо — покидать свою Семью. Я думаю, что если бы кто-то ещё попытался это сделать, его бы казнили, не дав сделать и пяти шагов от двери. Я всё ещё жива, так что юридическая лазейка Д'Арно, должно быть, обеспечивает мне достаточную защиту. Однако это не меняет того факта, что я предала Семью.

Я рисую на пыли, покрывающей кузов машины, очертания логотипа Монсеррат. Затем, хмурясь про себя, стираю его и стряхиваю пыль с рук. Под кожаной курткой на мне всё ещё надет спортивный костюм Монсеррат. Мне нужно будет найти что-нибудь новое из одежды. Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы съездить в «Паровую Команду» и «одолжить» у Ребекки ещё один невостребованный наряд, но в настоящее время я не уверена, что могу доверять себе, так что, вероятно, это не очень хорошая идея.

У меня урчит в животе. Ещё кое-что, о чём стоит побеспокоиться.

В первую очередь я должна сосредоточиться на себе. Я бездомная и голодная, и, по — видимому, у меня время от времени случаются галлюцинации. Но я обещала Стивену Темплтону, что свяжусь с ним сегодня, и не могу позволить себе ждать слишком долго. Вряд ли он будет вести ночной образ жизни, как я. Было бы легко списать его со счетов теперь, когда я, вероятно, стала персоной нон грата для Арзо, но причина, по которой я искала заблудшую Далию, не изменилась: это не то, о чём Арзо должен беспокоиться. Итак, как только я убеждаюсь, что наступила ночь, я открываю дверь гаража и выезжаю задним ходом, направляясь к дому Темплтонов.

К сожалению, это на другом конце города, поэтому дорога туда занимает много времени. Однако, когда я приезжаю на их тихую жилую улицу, я быстро нахожу нужный дом. Это потому, что он огорожен лентой «Не пересекать место преступления». Вот блин. Лента выглядит нетронутой, а это значит, что Темплтон, коварный ублюдок, в настоящее время живёт где-то в другом месте. Мне следовало подумать об этом раньше. Я достаю телефон, чтобы позвонить ему, и замечаю, что батарейка почти села. Я игнорирую два пропущенных звонка от О'Ши. Мне нужно найти зарядку, прежде чем беспокоиться о нём.

— Мисс Монсеррат! — говорит Темплтон, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. — Вы что-нибудь нашли? Вы нашли Далию?

Я уже готова огрызнуться, что был чёртов день, так что я не могла выйти на улицу, но потом передумываю. Ему незачем знать, что я ещё неопытна и недостаточно окрепла, чтобы выносить солнечный свет. Если я расскажу ему, он может вернуться в особняк Монсеррат и найти кого-нибудь более опытного. Тогда он, возможно, обнаружит, что Арзо вовсе не прогуливается по ледяным просторам Антарктиды.

— У меня были другие дела, — коротко отвечаю я. — Но сейчас я у вас дома. Приходите ко мне со списком.

— Мне потребуется время, чтобы…

— Я подожду. И не называйте меня мисс Монсеррат. Я Блэкмен. Бо Блэкмен.

Он озадачен.

— Я думал, все вампиры берут себе фамилию Семьи.

— Я другая, — я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё. Наверное, мне следовало согласиться с обращением Монсеррат, но я не смогла заставить себя сделать это.

Я подныриваю под ленту и пробую открыть дверь. Что неудивительно, она заперта. Я внимательно осматриваю её. Сам замок крепкий и без царапин. Кто бы ни потревожил идеальную жизнь Темплтонов, он вломился не таким способом. Вероятно, у меня хватит сил вышибить дверь, но мне не нужно, чтобы любопытные соседи вызвали полицию из-за второго взлома. В прошлом у меня было достаточно неприятностей из-за того, что полиция считала меня преступницей, и сейчас мне это не нужно. Вампиры не подчиняются человеческим законам; все наказания определяются Семьями. Теперь я осталась без Семьи, и одному богу известно, каково моё положение с точки зрения закона.

Я огибаю большой дом, включая различные лампы, активируемые при движении. Их присутствие заставляет меня задуматься. Кажется маловероятным, хотя и не невозможным, что похищение — или убийство — Далии произошло средь бела дня. Но эти лампы отпугнули бы любого ночного грабителя. Темплтонов намеренно выбрали в качестве мишени? Если они относятся к другим людям так же, как к Арзо, то я не удивлюсь.

Там есть разбитое окно, но оно на втором этаже. После урока на крыше с Майклом я знаю, что легко могу до него добраться, но не представляю, как человек смог бы это сделать без лестницы. Оно завешено непрозрачным пластиком, который колышется на лёгком ветерке.

Я с гордостью могу сказать, что, когда я работала в «Крайних Мерах», я формально ни разу не вламывалась на чужую собственность. В работе частного детектива подобные вещи могут привести к целой куче неприятностей. Чаще всего я наблюдала за происходящим снаружи или имела разрешение владельца зайти внутрь. Однако, когда дело касалось изменяющих супругов, у меня могло быть разрешение мужа, но не жены, или наоборот. И если мой клиент хотел точно знать, с кем у его партнёра роман, время от времени мне приходилось проникать в дома, когда объекты были «заняты другими делами», в поисках удостоверений личности. То, что пары чувствуют необходимость снимать одежду во всех комнатах дома, кроме спальни, является признаком тайных связей. Отчаяние, я полагаю.

По этой причине я заходила в дома всего несколько раз. Как и в случае с тяжкими преступлениями, преступником (или в этих случаях наставляющим рога) часто был кто-то, кого так называемая жертва уже знала. Меня ни разу не поймали, когда я тайком проникала в дома, хотя я всегда была готова к такому повороту событий, поэтому искала альтернативные входы, кроме парадной двери. Таким образом, все бы подумали, что я взломщик, а не следователь. В том маловероятном случае, если меня задержат и вызовут полицию, полицейскому, прибывшему на место происшествия, потребуется один звонок в участок, чтобы понять, что мне было дано разрешение на вход и что законный владелец заранее проинформировал полицию о моих действиях.

Это отвратительный поступок, и границы между правильным и неправильным в таких случаях часто размыты. Можно возразить, что слежка за кем-либо или сидение в машине возле его дома и наблюдение за ним — это вторжение в его личную жизнь. Но если бы это было противозаконно, частных детективов бы не существовало. Как и многих журналистов. Конечно, возможности полиции раскрывать преступления также были бы сильно ограничены. Я ненавижу вламываться в чужие дома, хотя делала это только с законного разрешения владельца недвижимости. Я также категорически не устанавливала оборудование для наблюдения внутри. Камеры слежения за нянями и подслушивающие устройства, на мой взгляд, это уже слишком. Есть и другие, менее щепетильные следователи, которые регулярно их используют.

(Некоторые люди устанавливают камеры слежения за нянями, чтобы видеть, что няня делает с их детьми, причём эта камера может устанавливаться и без согласия/ведома няни, а записи камер могут использоваться и для других целей вроде шпионажа за членами семьи, поэтому Бо и против подобного, — прим)

Знания, которые я почерпнула из тех немногих случаев, когда я проникала в дома на цыпочках, пригодятся мне и сейчас. Вот почему я использую гараж в качестве точки входа. Поразительно, как много людей — даже тех, кто заботится о безопасности — забывают запереть его как следует. У меня не хватает терпения ждать Стивена Темплтона, и мне будет легче осмотреться, если он не будет маячить у меня за плечом. Мне следовало попросить его рассказать полиции, что я делаю, но, согласно вампирским законам, я не делаю ничего плохого, потому что он уже пригласил меня войти. То есть до тех пор, пока я не компрометирую место преступления.

Первая дверь гаража заперта, но это большое помещение, и в нём установлены двойные ворота. Как и я подозревала, вторая дверь открыта. Я приподнимаю её примерно на метр и ныряю под неё, чтобы попасть внутрь. Она быстро закрывается за мной, и я остаюсь в темноте. Внутри стоит машина — полагаю, Далии — и она надёжно заперта. Я заглядываю в окна; внутри кажется безупречно чисто. Моё ночное зрение с каждым днём улучшается, и я отчётливо вижу обыденность жизни Темплтонов: грязную газонокосилку, полуоткрытые банки с краской и различные картонные коробки.

В задней части гаража есть дверь, которая, без сомнения, ведёт прямо в дом. Я подхожу к ней и надеюсь на лучшее. Дверная ручка легко поворачивается, и я вхожу внутрь. По разбитому стеклу и упавшей картине передо мной сразу становится ясно, что здесь произошло что-то ужасное. В воздухе чувствуется привкус крови, но он слабый и старый. Это не вписывается в временные рамки, которые дал мне Стивен Темплтон, так что я могу только предполагать, что это из-за старой незначительной травмы.

Осторожно переступая через осколки стекла, чтобы не задеть их, я захожу внутрь. Если не считать опрокинутого деревянного стула, особого беспорядка здесь нет. Однако на столешнице, покрытой мрамором, стоит бокал. В нём немного красного вина. Я удивлена, что полиция не забрала его, чтобы снять отпечатки пальцев. Я замечаю пару резиновых перчаток возле раковины. Они ярко-розовые, но, надев их, мне будет легче сохранить целостность места преступления. Я натягиваю их, морща нос от резинового запаха, и прохожу по остальной части дома.

Темплтон прав в одном: здесь определённо была борьба. В гостиной царит беспорядок. Из перевёрнутого цветочного горшка на кремовый ковёр высыпалась тёмная земля, а широкоэкранный телевизор сбит с кронштейна и лежит на полу треснутым экраном вверх. Со столика красного дерева свалился ряд фотографий в рамках. Сам по себе столик, вероятно, стоит больше, чем я зарабатываю за год, но не это меня интересует. Я беру в руки одну из фотографий и хмуро смотрю на неё. Невероятно. Судя по одежде улыбающихся людей, запечатлённых в кадре, это старый снимок. Мне улыбаются не только Стивен Темплтон со свежим лицом и темноволосая женщина — должно быть, Далия — но и безошибочно узнаваемый Арзо. Он на добрых двадцать лет моложе, чем сейчас, но это определённо он. Нет никакого смысла в том, что Темплтоны выставили фотографию своего бывшего друга — и бывшего жениха Далии — на такое видное место, учитывая, как они с ним поступили.

Я осторожно возвращаю фото в исходное положение и подхожу к дивану. Яркие цветастые подушки разбросаны в беспорядке. Интересно. Я выхожу из комнаты через другую дверь и нахожу парадный вход, затем поворачиваюсь и задумчиво оглядываю дом. Если бы незваный гость появился отсюда или из окна наверху, предположительно, в то время, когда Далия была на кухне и пила вино, он бы потревожил её в этой комнате. Вот почему стул опрокинут на пол. После этого, по какой — то причине, они прошли — возможно, в процессе драки — в гостиной. Это большая комната, и экран телевизора находится по меньшей мере в четырёх метрах от дивана. Маленький столик с фотографиями стоит далеко от них обоих. Я оглядываюсь на внутреннюю дверь гаража и разбитую картину. Из гостиной они, похоже, перебрались в гараж. Однако там всё ещё стоит машина, и только одно свободное место.

Я бегу наверх, заглядывая в разные комнаты, пока не нахожу ту, в которой спали Далия и Стивен. Всё выглядит довольно обычно. Я выдвигаю несколько ящиков. Там есть дневник, который я листаю (страницы, кроме первой недели января, пустые), какие-то глазные капли и бижутерия. Больше я не вижу ничего примечательного. Ещё одна дверь ведёт в гардеробную, в которой больше одежды Далии, чем Стивена. Я осматриваю обувь. Большинство пар почти не ношены, но есть одна пара, которой, кажется, недавно меняли каблуки. Может быть, любимая пара Далии? Я прикусываю нижнюю губу. Это дело становится интереснее, чем я себе представляла.

Я захожу в комнату с разбитым окном. Это маленькая кладовка, очевидно, пустует. Теоретически, это было бы разумное место для входа, особенно если гараж был выходом. Но откуда злоумышленники могли это узнать? Я наклоняюсь, чтобы осмотреть остатки стекла по краям рамы. Чтобы убедиться, мне понадобится увеличительное стекло, но, судя по расположению осколков, я совершенно уверена, что это окно не было разбито извне. Оно было разбито скорее изнутри, чем снаружи.

Я смотрю на часы. Уже 11 вечера. Это раздражает, потому что я очень хочу поговорить с соседями. Вряд ли кто-то из них захочет беседовать с вампиром в такое время. Мне придётся зайти в другой раз. И снова меня загоняет в тупик моя ночная натура.

Я спускаюсь по лестнице, когда открывается входная дверь и появляется бледное лицо Стивена Темплтона. Он выглядит удивлённым, увидев меня.

— Здравствуйте, — он почёсывает щёку. — Как вы сюда попали?

Я не вижу причин лгать.

— Через ваш гараж, — говорю я. — Вам следует позаботиться об этом. Он открыт настежь, так что любой может войти, — однако я считаю, что мои собственные действия значительно менее важны, чем его. Я внимательно наблюдаю за его глазами. — Мистер Темплтон, почему вы солгали и сказали, что вызвали полицию?

— Ч-что? — заикается он.

Мне ещё больше не нравится, что он не признался сразу, но я эмоционально отстраняюсь от его реакции. Последнее, что мне нужно — это накрутить себя и пережить очередной приступ галлюцинаций.

— Вы сказали, что полиция искала отпечатки пальцев, но тут нет порошка. Я ещё не встречала полицейского управления, которое тратило бы время на то, чтобы убирать за собой. И не только это, но они бы забрали дневник Далии, независимо от того, как мало в нём написано. Они также позаботились бы о том, чтобы её бокал для вина, если это действительно её бокал, был осмотрен.

Я наклоняюсь к нему. Судя по выражению его глаз, он чувствует себя запуганным. Это радует меня больше, чем следовало бы. Когда я была человеком, мой низкий рост означал, что единственными людьми, которых я пугала, не прилагая к этому особых усилий, были очень маленькие дети. На самом деле, когда я вспоминаю свои подростковые годы работы няней, даже это неправда. Я совсем не выросла с тех пор, как обратилась, так что, должно быть, это какое-то неопределимое вампирское качество.

— Лента. Лента, ограждающая место преступления, — говорит он с оттенком отчаяния.

— Вы сами её повесили, — отсутствие его реакции говорит мне о том, что я права. — Зачем?

Он неловко поёживается и кашляет.

— Я не хотел, чтобы соседи вызывали полицию. Я подумал, что если они поверят, что полиция уже ведёт расследование, то оставят всё как есть. Я купил ленту в магазине приколов и заплатил паре человек, чтобы они переоделись полицейскими и пришли ко мне. Я сказал им, что это розыгрыш.

— Так это вы устроили беспорядок в доме?

На этот раз он действительно выглядит удивлённым. Он быстро моргает.

— Что вы имеете в виду?

— Это подстава. И не очень хорошая.

— Но…

Я вздыхаю.

— Окно разбито, чтобы всё выглядело так, будто кто-то проник через второй этаж. Вот только они могли проникнуть тем же путём, что и я, через открытый гараж. И окно было разбито изнутри. Вино и табурет указывают на то, что Далия была на кухне, но следы борьбы находятся в гостиной. То, как раскиданы диванные подушки, количество упавших предметов… — я качаю головой. — Всё это слишком банально. Вы изобразили, будто здесь побывала полиция, а кто-то другой изобразил, будто произошла драка.

Темплтон машет руками в воздухе.

— Нет, нет, нет! Вы предполагаете, что Далия всё это подстроила! Она бы так не поступила! Она…

Я поднимаю руку, чтобы остановить его болтовню.

— Я думаю, что вы наверняка правы. Я думаю, её похитили.

— А?

— Её туфли, — отвечаю я ему. — Если она недавно не ходила по магазинам или не была босиком, то она оставила свои любимые туфли, — живя в тесном соседстве с Бет, я достаточно хорошо знаю, что женщины, которые любят обувь — а Далия, судя по количеству туфель в её шкафу, определённо из их числа — никогда не расстаются со своей лучшей парой. Те, на которых она сменила каблуки. Я пожимаю плечами. — Ну то есть, это не совсем точно, и я могу ошибаться, но это то, что подсказывает мне интуиция.

Его плечи опускаются.

— В этом нет никакого смысла.

Я пытаюсь найти в себе хоть каплю сочувствия. Это довольно сложно.

— Почему вы сразу не сообщили в полицию? Вы общались с похитителями? Поступало ли требование о выкупе?

— Нет, — он выглядит несчастным. — Я не хотел… Я имею в виду, я не мог… — он проводит рукой по волосам. — Я совершил кое-что, на что полиция, возможно, не слишком благосклонно посмотрит. Если они проведут расследование и выяснят…

Я смотрю на него с отвращением.

— Значит, для вас избежать тюрьмы важнее, чем спасти жизнь вашей жены?

— Это не так! — протестует он.

— Я думаю, что всё очень даже так, — я чувствую себя испачканной, просто находясь в одной комнате с этим жалким подобием человека. Я упираю руки в бока. — Неудивительно, что вы так неохотно предоставили мне список ваших деловых операций. Так кого же вы разозлили?

Темплтон опускает голову.

— Там были Триады, — шепчет он.

Я закатываю глаза. Чёрт возьми.

— Ладно. По крайней мере, они люди. Назовите мне их имена и…

— И несколько белых ведьм.

Я делаю глубокий вдох.

— Ясно.

Он ещё больше съёживается.

— И деймон.

— Это всё?

Он кивает.

— Тогда будем считать, что Далию похитил один из них, — отрывисто говорю я. — Вам нужно будет рассказать мне, что вы на самом деле сделали и с кем, чтобы я могла поговорить с Триадами. И с ведьмами. У меня есть знакомый, который может помочь найти деймона Агатоса, кем бы он ни был.

— Нет, — стонет он.

Я, наконец, начинаю терять терпение.

— Послушайте, если мы собираемся найти её, то нам нужно…

— Вы не понимаете. Это был не деймон Агатос.

У меня перехватывает горло.

— Вы, должно быть, шутите.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

— Это был деймон Какос.

Треклятый ад.

Глава 6. Поплатиться за это

Поищите деймона Какоса в «Альманахе Мира Трайберов» под авторством Спрайтцера, и вы найдёте определение того, что значит быть злом. Истории о деймонах восходят к эллинистическому периоду и Александру Македонскому. Считается, что чёрная и белая магия — это две стороны одной медали, так же как и деймоны Агатос и Какос. Широко распространено мнение, что деймоны Агатос, как правило, «хорошие»; деймоны Какос, между тем — это совершенно другая история. К несчастью для всех нас, они находятся на самом верху пищевой цепочки.

Они не часто показываются другим трайберам. Я слышала, это потому, что они считают, будто остальной мир не стоит того, чтобы о нём беспокоиться. Каковы бы ни были их причины, это к лучшему. Достаточно оказаться в одной комнате с деймоном Какосом, чтобы окончательно и бесповоротно сойти с ума. И это при условии, что деймоны сначала не съедят твоё сердце. Судя по всему, сердца — это деликатес. По крайней мере, вампиры пьют артериальную кровь, потому что она нужна им для выживания; деймоны Какос поедают части тела просто так, ради забавы.

Я никогда не сталкивалась ни с одним из них. Могу с уверенностью заявить, что даже мой дедушка, обладающий энциклопедическими знаниями о мире трайберов и имевший больше дел с его различными обитателями, чем любой другой человек, никогда не встречался с деймоном Какос лицом к лицу. И теперь Стивен Темплтон, выдающийся придурок, говорит мне, что связался с одним из них. Я не думаю, что он лжёт, но и не думаю, что это правда. Это, должно быть, какой-то идиот, выдающий себя за Какоса. Да поможет Бог, тому кто бы это ни был, когда настоящие деймоны, наконец, настигнут его. Я отчаянно хочу позвонить Майклу и спросить, что он думает. Конечно, об этом не может быть и речи.

Тот, кто нанёс удар в спину Далии, очевидно, имел на это свои причины. Требований о выкупе не поступало, и, хотя это правда, что пропавших без вести людей с большей вероятностью спасут целыми и невредимыми, если они будут обнаружены в течение первых 24–48 часов, она пропала несколько дней назад. Возможно, в противном случае я бы проявила больше настойчивости. Несмотря ни на что, я буду искать её — и не только из-за Арзо. Перед тем как я ушла, Стивен Темплтон сунул мне пачку денег и умолял продолжить расследование. Я не доверяю ему ни на йоту — давайте посмотрим правде в глаза, даже его собственная жена не может доверять ему в том, что он не поставит свою безопасность выше её. Но деньги решат мои насущные проблемы. Я должна отбросить своё отвращение к тому, что меня нанял тот, кто причинил вред человеку, которого я искренне уважаю. К счастью, на данный момент наши потребности совпадают.

На улицах стало тише, так что я довольно быстро возвращаюсь в полицейский участок, где содержится под стражей грабитель с перьями. Поблизости нет парковки, и, несмотря на искушение остановиться где угодно и наплевать на последствия, я опасаюсь нарваться на новые неприятности. В конце концов я оставляю машину на большом расстоянии, после чего пешком тащусь обратно в участок.

Дежурный сержант — совершенно другой человек. Когда я говорю ему, что пришла дать показания по поводу ограбления на Макгуайр-стрит, его лицо бледнеет. Он берёт телефонную трубку и что-то бормочет в неё, затем просит меня подождать. Не проходит и двадцати секунд, как появляется офицер в штатском и направляет меня в комнату для допросов.

— Вы произвели гражданский арест подозреваемого вместе с Лордом Монсерратом, верно?

Я киваю, тщательно описывая те события и всё, что сказал парень. Офицер всё это записывает. Он держится отстранённо и недружелюбно, но я не думаю, что это из-за меня или моего статуса вампира. Здесь происходит что-то ещё.

— Распишитесь здесь, — приказывает он.

Я делаю, как он просит, затем поднимаю глаза.

— Он всё ещё здесь?

Офицер с нарочито тупым видом спрашивает:

— Кто?

Я откидываюсь на спинку стула, наклоняю голову набок и не отвечаю. В конце концов полицейский заполняет возникшую паузу.

— Произошёл инцидент, — его взгляд нервно скользит к двери. — Допрос подозреваемого был назначен на следующее утро, когда приходит следующий дежурный офицер. Согласно протоколу, мы проверяли его каждый час.

Я начинаю понимать, к чему всё это клонится.

— Он мёртв, не так ли?

Я получаю утвердительный кивок, и у меня внутри всё переворачивается. Может, он и был мелким говнюком, но смерти не заслуживал.

— Что случилось? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал мягко и безобидно, но чувствую, как учащается мой пульс.

— Мы ждём результатов вскрытия.

Без сомнения, они будут работать в срочном порядке. Когда кто-то внезапно умирает под стражей в полиции, это выглядит не очень хорошо. Однако я не в настроении долго ждать.

— Но у вас есть представления, — допытываюсь я.

— Мы не даём…

— Неофициально.

Он вздыхает.

— Всё, что я знаю — это то, что на стене его камеры есть заклинание.

— Чёрное или белое?

— Белое.

— Можно мне взглянуть?

Он снова бросает взгляд на дверь.

— Нет.

Я хмурюсь.

— Но…

— Спасибо, что уделили мне время, — он встаёт. — Если вы вспомните что-нибудь ещё, я был бы признателен, если бы вы с нами связались. Вот моя визитка, — он достаёт маленькую продолговатую белую карточку и что-то пишет на обороте. — Это прямая линия со мной.

Я беру визитку и переворачиваю её. Вместо цифры он торопливо нарисовал на обороте замысловатую фигуру. Заклинание. Я поднимаю глаза и улыбаюсь.

— Спасибо вам.

— Мы всегда рады поддержке Семей. Пожалуйста, передайте нашу благодарность Лорду Монсеррату.

Я стараюсь не морщиться. Так вот почему он так старается помочь. Майкл задержал грабителя, и они надеются, что Майкл избавит их от всех обвинений. К сожалению, он передаёт это сообщение, по сути, худшему кандидату в мире. Мне повезло, что новость о первом в истории отречении вампира ещё не достигла ушей людей.

— Я полагаю, у вас не было времени осмотреть перо, которое он украл? — небрежно спрашиваю я. — Лорд Монсеррат стремится понять его значение.

Офицер сглатывает.

— Оно исчезло, — тихо говорит он. — Оно пропало из хранилища вещественных доказательств примерно в то же время, когда подозреваемый умер.

Всё любопытнее и любопытнее. Полиция не является некомпетентной и прекрасно осведомлена о различных способностях трайберов, которые могут помешать проведению реальных расследований. В отличие от вампиров, ведьмы не защищены от преследования со стороны людей — факт, который, несомненно, не даёт им покоя — но после получившего широкую огласку дела Томаса Аргайлла, белого цыганского колдуна, который заколдовал веточки белого вереска, чтобы вызвать множество смертей, и которому также удалось уничтожить все улики против него прямо на глазах у следователей, правительство заплатило огромные суммы денег, чтобы обеспечить надёжную защиту всех полицейских управлений от подобных магических вторжений. Это должна быть действительно могущественная ведьма, раз он или она смогли разрушить эти чары.

Я стараюсь не выносить суждений.

— Понятно, — бормочу я. — А имя подозреваемого было сообщено прессе?

— Сэмюэл Льюис, — затем, уже тише, добавляет: — Он также известен как Ловкач. Жил на Истхаус-роуд, 5Д.

Я слегка улыбаюсь полицейскому в знак благодарности и ухожу, засовывая руки в карманы кожаной куртки. Однако мои попытки выглядеть серьёзной и крутой терпят неудачу, когда я вижу роскошный лимузин, ожидающий на улице, и двух громил-вампиров, маячащих на тротуаре. Все связные мысли улетучиваются, и я уверена, что меня вот-вот зарежут прямо здесь, на ступенях чёртова полицейского участка. Я, наконец, замечаю, что они носят красный цвет Семьи Медичи, а не синий Семьи Монсеррат. Я понятия не имею, делает ли это моё положение лучше или хуже. Дверца машины беззвучно распахивается, и оба громилы указывают на неё.

Я оглядываю улицу в поисках пути к отступлению. Я знаю, что это бесполезно. По вампирским меркам, мне ещё нет и двух месяцев, и я только начинаю контролировать свои способности. Если я побегу, эти двое прикончат меня в мгновение ока. Я бы предпочла сохранить достоинство и уйти с высоко поднятой головой, чем вести себя как испуганная добыча, поэтому я натягиваю улыбку и киваю, как будто ждала их. Затем я сажусь внутрь.

Там сам Лорд Медичи. Я подавляю свой растущий ужас, когда дверца машины захлопывается, и мы плавно катим по улице. Ну естественно. Даже если у вампиров не будет неприятностей из-за того, что они оборвут мою короткую, жалкую жизнь, разумнее не дразнить полицию, делая это у них на глазах.

Медичи обнажает зубы в подобии улыбки и устремляет на меня взгляд своих бледно-аквамариновых глаз. Они совершенно не сочетаются с его оливковой кожей.

— Итак, — произносит он, растягивая слова, — мы снова встретились, мисс Блэкмен.

Тот факт, что он называет меня настоящим именем, говорит о многом.

— Я бы сказала, что рада вас видеть, но это было бы ложью, — говорю я ему, проявляя гораздо больше смелости, чем чувствую.

Он разражается лающим смехом.

— Не нужно бояться, — он протягивает руку и проводит пальцем по моему лицу. Несмотря на мои лучшие намерения, я вздрагиваю. В его глазах появляется веселье. — Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль, — говорит он. — Совсем наоборот.

— О? — пищу я.

— Вы покинули Семью Монсеррат. Я здесь для того, чтобы предложить вам работу у нас.

Я смотрю на него, не совсем уверенная, что правильно расслышала. Он что, хочет развязать войну между Семьями? Переманивание других вампиров категорически запрещено.

— Могу вас заверить, что я не нарушаю никаких правил, — говорит он, как будто догадывается, о чём я думаю. — Вы больше не Монсеррат.

У меня мурашки по спине встают дыбом.

— Я ушла не от Монсеррата. Я ушла ради себя.

— Вы хотите свободы. Я могу дать вам её под защитой моей Семьи. Вы можете жить, где хотите, и делать, что хотите. Вы просто будете делать это во имя Семьи Медичи, с нашего полного благословения и с использованием всех наших ресурсов.

Я подавляю ярость. Это не имеет ко мне никакого отношения: речь идёт о том, чтобы утереть нос Семье Монсеррат. Я всегда знала, что отношения между Семьями никогда не выходили за рамки холодной вежливости, но Медичи переступает черту дозволенного. Я ни за что не стану пешкой в игре вампиров, которые пытаются помериться достоинствами. И уж точно я ни за что не позволю Медичи сделать что-либо, чтобы выставить Семью Монсеррат слабой.

— Это правда славное предложение, — говорю я с приторной сладостью. Я думаю, что переигрываю, но Медичи улыбается.

— Великолепно, — он достаёт контракт на одной странице. — Просто подпишите здесь, и вы в безопасности. Вы станете одной из нас.

Я беру у него контракт и просматриваю. На самом деле, условия щедрые. Хотя это не имеет никакого значения.

— К сожалению, вы сами подошли ко мне, — говорю я ему, изображая разочарование. — И вы сделали это публично.

Его улыбка исчезает.

— И что?

— Это причина, по которой я покинула Семью Монсеррат. Из-за их обращения ко мне, а не наоборот, мой контракт с ними был признан недействительным. Если я поступлю так же с вами, мой адвокат заверит меня, что первоначальная юридическая лазейка будет закрыта. Я всё равно буду привязана к Семье Монсеррат. — Д'Арно ничего подобного не говорил. Понятия не имею, правда это или нет, но звучит весомо.

Медичи прищуривается.

— Вы голодны, мисс Блэкмен?

— Эм…

— Сколько времени прошло? По крайней мере, двадцать четыре часа, я думаю. Это трудно, когда вы новообращённый вампир. Я помню, как однажды, когда я сам был совсем юным, я встретил в парке молодую девушку. Она упала, и у неё текла кровь, — его глаза сверкают. — Совсем немного, поймите, но достаточно капли густой, солоноватой крови, чтобы аромат стал сильнее. Она была такой юной и такой чистой.

Мне становится дурно, и я задаюсь вопросом, убил ли он её сразу. Кажется, он определённо намекает на это.

— Это приятное воспоминание, — выдавливаю я из себя.

Он облизывает губы и нажимает кнопку на подлокотнике.

— Уильям, припаркуй машину и иди сюда.

Мы почти сразу плавно останавливаемся, и я начинаю беспокоиться о том, кто такой Уильям. Пассажирская дверь открыта, и мужчина — я полагаю, Уильям — забирается внутрь.

— Я предпочитаю женщин, — бесстрастно говорит Медичи. — Думаю, это потому, что процесс питья так тесно связан с половым актом, — он поворачивается в мою сторону, и я вижу, что его клыки уже удлинились, их ослепительная белизна ярко выделяется на фоне смуглой кожи. — Уильям с радостью окажет и эту услугу. Если вы того пожелаете.

Моя тошнота усиливается. Медичи кивает в сторону Уильяма, и тот начинает расстёгивать рубашку, обнажая кожу под ней. Я вижу, как пульсирует его кровь, и почти забываю дышать. Одним быстрым движением Медичи наклоняет голову к шее Уильяма. Раздаётся хриплый вздох. В этот момент я не уверена, исходит ли оно от несчастного человека или от меня. Медичи пьёт несколько секунд, прежде чем отстраниться. Он аккуратно промокает уголок рта носовым платком, заботливо предоставленным его собственной жертвой. Я смотрю на струйку крови, стекающую из двух маленьких проколов на шее Уильяма. Медичи указывает на него.

— Он весь ваш.

Мне нужно попить. Я знаю, что мне нужно попить. Но я скорее умру, чем приму это предложение. Это как-то связано с его желанием взять меня в свою Семью. Я думаю, Лорд Медичи ожидает, что я с неудержимой жаждой наброшусь на его водителя, но на самом деле я не теряла самообладания с тех пор, как была ещё новобранцем. Я испытываю чувство удовлетворения от того, что Монсеррат умудряется хранить некоторые секреты, а именно, что употребление крови может и удовлетворяет мои физические потребности, но я ненавижу это делать. Эта маленькая деталь открыто обсуждалась среди вампиров Монсеррат, и мне пришлось выслушать нескольких незнакомцев, предлагавших мне советы о том, как справиться с моим отвращением. Тот факт, что Медичи знает не так много, как ему кажется, означает, что в лагере Монсеррат нет утечки информации или предательского шпиона. Майкл, должно быть, сам объявил главам других Семей, что я сбежала.

— Спасибо, но нет, — говорю я с достаточной убеждённостью, чтобы удивить саму себя.

В глазах Медичи вспыхивает ярость, хотя он довольно быстро её скрывает.

— Да будет так. Ожидайте последствий.

Я думаю, что сейчас я встречусь со своим Создателем, но он щёлкает пальцами, и дверца рядом со мной открывается. Я смотрю на него, затем на тротуар и обещание свободы.

— Можете идти, — говорит Медичи, отпуская меня. — Вы можете сказать своему Лорду Монсеррату, что это не сработает. Люди на это не купятся.

На мгновение я замираю, недоумевая, о чём, чёрт возьми, он говорит и не является ли это каким-то сложным трюком.

— Если только вы не передумаете, — мягко добавляет Медичи.

Я чуть не спотыкаюсь, спеша выйти. Дверца за мной захлопывается, хотя головорезов Медичи нигде не было видно. Уильям выскакивает с другой стороны и, даже не взглянув в мою сторону, возвращается на водительское сиденье. Двигатель заводится, и машина трогается с места, а я смотрю ей вслед. В животе у меня урчит, и я громко шикаю на собственный желудок.

— Скоро, — говорю я. — Я обещаю.

Список неотложных дел, которые мне нужно сделать, растёт.

* * *

Я медленно возвращаюсь к полицейскому участку и своей машине. Мне просто не повезло, что Медичи поехал в противоположном направлении от того места, где я припарковалась — теперь мне нужно идти ещё дальше. Я могла бы побежать, но, кажется, у меня не хватает сил. Я по-прежнему хочу отправиться в «Пальчики и Шалости» и посмотреть на всё своими глазами. Не то чтобы я не доверяла О'Ши, но пока я не заряжу свой телефон, у меня нет возможности связаться с Rogu3 и получить какие-либо другие сведения о том, где может находиться владелица магазина. По моим подсчётам, у меня есть всего пара часов до восхода солнца. Мне нужно расставить приоритеты.

На ходу я размышляю, а потом, наконец, принимаю решение. Авиакомпании не просто так советуют надевать кислородную маску на лицо, прежде чем заботиться о ком-либо ещё. Я не добьюсь успеха, если упаду в обморок от нехватки пропитания. Молодые вампиры немного похожи на младенцев: им нужно часто пить. Водитель Медичи напомнил мне о том, насколько я была голодна, в то время как сам Медичи недооценил, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз пила кровь. Прошло больше суток. Если я выпью сейчас, то могу завтра обойтись без этого.

Коннор, добровольная жертва, у которой я пила в прошлый раз, упоминал о барах, где тусовались вампетки в надежде, что их выберут в качестве закуски. Я слышала об этих барах раньше и, кажется, заходила в один или два в своей прошлой жизни. Я не понимаю, почему некоторые люди хотят стать пищей, но, по крайней мере, я знаю, что вампетки делают это добровольно. Мне нужно найти один из таких клубов.

Вместо того чтобы пройти мимо полицейского участка, я срезаю путь и сворачиваю в несколько тихих переулков. Добравшись до своей машины, я направляюсь в Сохо. Это кажется наиболее вероятным районом. И снова я вынуждена припарковаться на некотором расстоянии. Возможно, мне стоит потратить деньги Темплтона на покупку подержанного мотоцикла — это, безусловно, значительно облегчило бы жизнь.

У меня начинает раскалываться голова, и я чувствую себя переутомлённой. Мысль о том, чтобы забиться в шумный, переполненный людьми бар, меня не прельщает. Мне нужно покончить с этим как можно скорее.

Я достигаю своей цели быстрее, чем ожидала. Едва я прохожу мимо первого секс-шопа, как кто-то преграждает мне путь.

— Вампир, — мурлычет она.

Я оглядываю её с ног до головы. Это женщина, вероятно, лет тридцати пяти, но старается выглядеть моложе. На ней слишком много косметики и слишком мало одежды.

— Спасибо, — говорю я, — но я не ищу секса. Кроме того, я играю за другую команду.

Она вытягивает шею и облизывает губы. Я вижу слабые синяки на её коже в том месте, где бьётся пульс. О.

— Я вкусная, — она подмигивает мне.

Я не знаю, как реагировать. Бет много лет была проституткой, и, хотя мы никогда по-настоящему не говорили об этом, я бы никогда не осудила её за это. Живи и давай жить другим. Работая в «Крайних Мерах», я обнаружила, что если относиться к людям справедливо, они могут быть очень полезны. В прошлом я получила несколько полезных советов от работающих девушек; они проводят много времени на улицах и видят больше, чем люди думают. Я, конечно, платила им за помощь и старалась не зацикливаться на аморальности их образа жизни.

— Для тебя это в первый раз, не так ли?

Мои мысли, должно быть, написаны у меня на лице.

— Послушай, милая. Ты можешь пойти в клуб и попить из какой-нибудь тупой вампетки. Я найду других. Я неплохо справляюсь. Но теперь я здесь, я чиста, и тебе не обязательно сначала угощать меня выпивкой.

«Это неправильно, — кричит голос внутри меня. — Это так неправильно».

Она улыбается мне, и её лицо смягчается.

— Ты ничем не злоупотребляешь, милая. Пять минут, чтобы глотнуть крови — это намного проще, чем лежать на спине, задрав ноги кверху.

Это кажется таким простым, что в этом даже есть какой-то смысл. Мне нужна кровь, у неё её много. Передать ей немного денег взамен, и все выиграют. Несмотря на тошноту, я чувствую, что слабею.

— Обычно я беру сотню, но, поскольку ты такая милая и симпатичная, я сделаю тебе скидку и возьму восемьдесят, — она переводит взгляд мне за спину, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на что она смотрит. Это лысый мужчина в блестящем костюме, который стоит, прислонившись к машине. Могу добавить, припаркованной незаконно. Он внимательно наблюдает за мной. Я понимаю, что это её сутенёр.

— Извини. Я не могу, — я даже не иду дальше по барам и клубам, я просто разворачиваюсь и бегу в противоположном направлении, а её смех раздаётся мне вслед.

Глава 7. Реалити-шоу

Когда я паркуюсь возле «Пальчиков и Шалостей», до рассвета остаётся ещё около тридцати минут. На этот раз мне наплевать, где я припаркую эту дурацкую машину. Я голодна и устала, и мне придётся провести следующие четырнадцать часов взаперти, опасаясь, что дурацкое солнце превратит меня в кучку дымящегося пепла. Я определённо не счастлива.

О'Ши был прав насчёт пустоты магазина. Витрина, которой я раньше восхищалась, полностью исчезла. Остались только шёлковые шторы. Я замечаю, что древесина вокруг йельского замка расколота. Я закатываю глаза — без сомнения, это дело рук О'Ши. Я уверена, что если бы он постарался, то смог бы найти способ проникнуть внутрь, не взламывая дверь. Тем не менее, я пользуюсь его стараниями и вхожу с парадного входа, раз уж дверь теперь открыта. На этот раз сигнализация не выдаёт моего присутствия.

Всё, что осталось внутри — это пустые полки. На прошлой неделе магазин был забит товарами. Не похоже, что владелице пришлось уходить в спешке какого-то внезапного полуночного бегства; это было запланировано. Мои подозрения подтверждаются, когда я чувствую что-то липкое под ногами. Я опускаю взгляд: это кусок коричневой ленты, которой заклеивают коробки. Она аккуратно обрезана ножницами, а не нервно оторвана от катушки зубами. Я поджимаю губы.

У меня не осталось времени идти куда-либо ещё, поэтому я обхожу прилавок и прислоняюсь к стене. Я могу проспать здесь, пока снова не наступит ночь. В том маловероятном случае, если кто-нибудь откроет входную дверь, прилавок защитит меня от проникающих внутрь солнечных лучей. Я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Затем я слышу звонок.

Нахмурившись, я роюсь в кармане кожаной куртки в поисках телефона. Он полностью разрядился. Я встаю и поворачиваю голову, пытаясь определить направление звука. Он доносится из-под прилавка. Я снова пригибаюсь и замечаю старомодный телефон в глубине пыльной полки. Какое-то время я наблюдаю, как он звонит, затем пожимаю плечами и снимаю трубку.

— Алло?

— На минуту я подумал, что ты не поднимешь трубку. Где ты была, Бо? Я целую вечность пытался до тебя дозвониться.

Я в недоумении.

— Rogu3?

— Сколько ещё первоклассных хакеров ты знаешь? Помаши ручкой в камеру.

— А? — я оглядываюсь по сторонам и наконец замечаю маленькую камеру наблюдения, вмонтированную в потолок. — Ты взломал систему магазина?

— Только потому, что сигнал уже транслировался в какое-то другое место. Так что да, я тебя вижу, но это значит, что тот, кому передаётся сигнал, тоже может тебя видеть. И нет, прежде чем ты спросишь, я не выяснил, куда идет сигнал. Система безопасности там гораздо более сложная, чем в магазине. Я взломаю её, но это займёт у меня несколько дней. Честно говоря, тебе повезло, что я тебя заметил. Я встал пораньше, потому что у меня запущена здоровская программка, которая ищет пути к внутренней сети экзаменационной комиссии моей школы. Я хотел посмотреть, закончила ли она работу. На другом мониторе у меня всё ещё была открыта камера магазина.

Я морщусь.

— Ты же не пытаешься жульничать на экзамене, правда?

— Нет, — в его голосе звучит оскорблённая обида. — Я хочу быть уверен, что больше никто не сможет жульничать! Я проверяю их систему на наличие сбоев, чтобы сообщить экзаменационной комиссии, как их устранить. Если мне придётся сдавать этот дурацкий экзамен, я хочу убедиться, что он будет честным.

— Эм, окей, — думаю, я ему верю. — Ты нашёл что-нибудь ещё полезное в магазине? Кроме камер наблюдения?

Я слышу, как он причмокивает на другом конце провода.

— Извини, — бормочет он. — Ранний завтрак. Дай мне найти мои записи, — раздаётся шорох бумаги, затем он возвращается. — Итак, магазин существует уже около двадцати лет. Два совладельца. Первый, Фингертип, умер несколько лет назад, вскоре после терактов 11 сентября в Штатах. С тех пор заведением управляет его партнёр, Фролик.

Мне и в голову не приходило, что название магазина будет совпадать с именами владельцев. Полагаю, на днях я познакомилась с самой Фролик. Странная фамилия.

(Фингертип — дословно «кончик пальца», Фролик — «шалость, проказа», отсюда и название магазина, — прим)

— Ей сорок три года, она тесно связана с белыми ведьмами и часто посещает их собрания. Я наткнулся на старую газетную статью, где у неё брали интервью об отношениях между белыми и чёрными ведьмами. Это было примерно в то время, когда начались протесты против чёрных ведьм, раскапывающих могилы, чтобы разговаривать с мертвыми. Она была не очень добра к ним. Очевидно, её муженёк был белым до своей смерти. Старые союзы, видимо.

— У неё указан домашний адрес?

— Прямо за углом от магазина. Я пытался проверить, но это съёмная квартира, и она уже освободилась. Агент по недвижимости, работающий неподалёку, начал рекламировать её как свободную со вчерашнего дня. Внутри ты не найдёшь ничего полезного.

Я киваю. Это подтверждает мои мысли: Фролик с самого начала планировала сбежать. Интересно, почему.

— Как он умер?

— Кто?

— Её совладелец бизнеса. Фингертип. Как он умер?

— Сердечный приступ. Вскрытие показало, что смерть была естественной.

Я впечатлена. Rogu3 поработал очень тщательно.

— Спасибо. Ты мне очень помог.

— В любое время, малышка Бо Пип. Есть ещё кое-что.

— Да?

— Магазин испытывал финансовые трудности. Вероятно, именно поэтому Фролик закрыла его.

Аналогичная ситуация наблюдалась со многими небольшими магазинами: финансовый кризис ударил по ним гораздо сильнее, чем по крупным корпорациям. Это кажется печальным, когда экономика только начинает восстанавливаться, а она всё это время цеплялась за это дело… Я вздыхаю.

— Одна из корпораций, «Магикс», пыталась прибрать магазин к рукам. Они оказывали на неё сильное давление, доставляли неприятности. Я полагаю, всё стало слишком тяжёлым.

— Понятно, — я не удивлена. Крупные конгломераты, похоже, только и делают, что увеличиваются в размерах и сметают всех остальных с дороги.

— Ты не знаешь, что случилось с её товарным ассортиментом?

— «Магикс» забрал всё. По бросовой цене.

Интересно, были ли там ещё какие-нибудь ярко-зелёные перья. Стоит проверить.

— Я отпущу тебя обратно к завтраку и экзаменационной комиссии, — говорю я ему. Он, должно быть, единственный подросток в мире, который не спит в это время суток. С моей стороны нечестно задерживать его дольше.

— Не беспокойся. Я продолжу наблюдение. Найди свой телефон, чтобы я мог тебе позвонить.

— Слушаюсь, сэр!

— И повинуюсь?

— Как скажешь, — отвечаю я в шутку. — Ещё раз спасибо, Rogu3.

— Увидимся.

Я вешаю трубку и смотрю в потолок. Камера не даёт мне покоя, и мне интересно, кому ещё она отправляет трансляцию. Теоретически, это Фролик присматривает за своим старым магазином, но если внутри ничего не осталось, то зачем ей утруждаться? Моё незаконное проникновение и так было продемонстрировано во всей красе всем, кто за мной наблюдает, так что беспокоиться о последствиях уже слишком поздно. Полагаю, я могла бы возразить, что магазин уже был открыт, и я просто воспользовалась этим фактом, потому что мне нужно было где-то спрятаться, пока солнце занимается своими повседневными делами. Но это не значит, что я хочу, чтобы кто-то подглядывал за мной, пока я сплю, даже издалека.

Я снимаю кожаную куртку. Она слишком тяжёлая для моих целей, а остальная часть магазина совершенно пуста, так что радости от этого я не получу. На мгновение у меня возникает искушение раздеться и использовать для этих целей лифчик, но я не хочу, чтобы наблюдатель по ту сторону смотрел, поэтому вместо этого я выбегаю обратно на улицу. Небо начинает окрашиваться в оранжевые тона: У меня осталось совсем немного времени. Чертыхаясь, я оглядываю узкую улочку. К моему раздражению, на ней почти нет мусора. Затем мой взгляд падает на мою машину, и я ухмыляюсь.

Я рывком открываю дверцу и достаю старый заплесневелый кофейный стаканчик. Затем достаю из бардачка жевательную резинку. Я поздравляю себя с тем, что не прибралась в салоне, когда выдирала сиденье. Бросив нервный взгляд на небо, я возвращаюсь в помещение и закрываю дверь, затем приступаю к работе и двигаю один из тяжёлых стеллажей. Убедившись, что он находится прямо под камерой, я указываю в её направлении и одними губами говорю: «Ты мой». Затем поднимаюсь наверх.

К счастью для меня, стеллажи достаточно прочные, чтобы выдержать мой вес. Я с трудом встаю наверху. Если я вытянусь, то могу почти дотянуться до камеры. Сгодится. Я засовываю в рот пластинку жевательной резинки и яростно пережёвываю, затем вынимаю её и прижимаю к краю стаканчика. Будет впритык, но диаметр стаканчик таков, что должен как раз накрыть камеру. Я поднимаю его так, чтобы он закрывал выпуклую линзу, и нажимаю изо всех сил. Убедившись, что всё прилипло, я опускаюсь обратно. И тут я начинаю терять равновесие.

Стеллаж резко раскачивается из стороны в сторону. Я раскидываю руки, чтобы стабилизировать своё положение, но уже слишком поздно. Мы со стеллажом валимся на пол. Падая, я ударяюсь лбом об острый угол полки. Стеллаж обрушивается на меня, и я морщусь от боли. С трудом выбираясь из-под него, я прижимаю руку к голове. Она становится мокрой. Я осторожно облизываю пальцы, ощущая острый, солоноватый вкус собственной крови, и невесело улыбаюсь. Если бы только вампиры могли питаться вампирской кровью, я бы занялась само-каннибализмом. Я пожимаю плечами. По крайней мере, я знаю, что быстро исцелюсь.

Я смотрю на потолок. Стакан остаётся на месте, скрывая от меня камеру, а меня — от неё. Удовлетворённая, я заползаю обратно за стойку. Мои веки тяжелеют, и я подавляю зевоту, но мне нужно воспользоваться телефоном, который лежит передо мной. Я снимаю трубку и набираю номер.

— Здравствуйте, — произносит спокойный голос на другом конце провода, — меня зовут Джейн, и вы позвонили Самаритянам.

(Самаритяне — это горячая линия психологической поддержки, функционирующая в Великобритании. На ней работают специально обученные волонтеры, — прим)

Я сползаю ещё ниже. Это не психотерапевт — с этим придётся подождать — но это уже начало. Я тихо начинаю говорить.

* * *

Следующей ночью, думаю, я готова к действию. Я хочу использовать своё время более разумно и извлечь максимум из тёмной части суток. Однако мои движения вялые, а во рту паршивый привкус. Я выдыхаю в раскрытую ладонь, шмыгаю носом и морщусь от неприятного запаха изо рта, жалея, что сделала это. Невежество — не всегда плохо. Чувствуя лёгкое головокружение, я выхожу из магазина и направляюсь к своей машине. Дойдя до неё, я останавливаюсь; я определённо чувствую себя не очень хорошо. Садиться за руль — не самая лучшая идея.

Рассеянно похлопав по капоту, я оставляю свою ржавую колымагу там, где она есть, и, слегка пошатываясь, выхожу на главную дорогу. По крайней мере, мне удаётся поймать такси в течение пары минут. Если бы я знала, где живёт Арзо, то поехала бы к нему, но я не знаю, поэтому даю водителю единственный адрес, который приходит мне в голову. Рано или поздно мне придётся встретиться с дедушкой. Возможно, теперь, когда я едва держусь на ногах, он будет относиться ко мне более благосклонно.

Когда такси отъезжает, по рации раздаётся треск, и воздух наполняет хриплый голос диспетчера. Слов не разобрать. Я проверяю время на приборной панели: уже почти восемь часов, значит, вот-вот начнутся новости. Было бы полезно узнать, транслируются ли сплетни о моём уходе из Семьи Монсеррат.

Я наклоняюсь вперёд.

— Не могли бы вы включить радио?

Водитель нервно смотрит на меня в зеркало, без сомнения, замечая красные искорки в моих зрачках, которые указывают на мой статус вампира.

— Конечно, — говорит он, нажимая кнопку.

Звучит бодрая поп-песня. Она довольно запоминающаяся, хотя я никогда раньше её не слышала. Моё вынужденное заточение в особняке Монсеррат держало меня в неведении; однако ясно, что остальной мир продолжает жить без меня. Это странное, хотя и очень эгоистичное осознание.

Песня заканчивается, переходя в знакомую мелодию новостей.

— Добрый вечер. Всего через несколько часов после окончания последнего официального перемирия в Газе снова вспыхнули боевые действия. Поступили сообщения о ракетных обстрелах на границе, и уже подтверждена гибель по меньшей мере одиннадцати человек.

Я вздрагиваю. Какое я имею право жаловаться на свою жизнь, когда в мире столько страданий?

— Корпорация «Магикс» объявила о создании пятисот новых рабочих мест по всей стране в связи с открытием ряда новых магазинов, — я выпрямляюсь. — Её флагманский магазин в Лондоне откроет новое крыло в выходные, — диктор делает небольшую паузу. — И после встречи глав пяти Семей у отеля «Мэйфер» прошло несколько небольших акций протеста. Инсайдеры отеля утверждают, что между Монсерратами и Медичи существовала напряжённость, но неясно, являлось ли это результатом растущих призывов к вампирам быть более открытыми в своей деятельности. Ни один из Глав не дал комментариев.

Взгляд водителя скользит по мне в зеркале заднего вида. Я поворачиваю голову и смотрю в окно, когда новости заканчиваются и снова звучит музыка. Мои мысли мечутся. Я знаю, что Главы регулярно встречаются, чтобы обсудить вопросы, требующие их совместного внимания. Я также знаю, что между ними часто возникает «напряжённость». Интересно, не эгоистично ли с моей стороны думать, что на этот раз источником напряжённости могу быть я сама. Конечно, всё это может быть игрой воображения; в новости попадает очень мало реальной информации о Семьях. Я говорю себе, что это не моё дело; это не особо помогает.

Я испытываю облегчение, когда мы подъезжаем к маленькому домику моего дедушки. Я достаю несколько банкнот и расплачиваюсь с водителем, затем выхожу. Шины визжат, когда он резко газует, чтобы уехать. Его страх вызывает беспокойство; я чувствую себя виноватой, когда мне приходит в голову, что, вероятно, я должна была сделать что-то, чтобы успокоить его. Думаю, теперь уже слишком поздно.

Как обычно, в тупичке тихо. Толстая рыжая кошка моего деда смотрит на меня с середины дорожки, и я вижу, как её носик подёргивается. Без предупреждения она выгибает спину и шипит. Я делаю полшага назад и спотыкаюсь, падая на четвереньки. Кошка, похоже, готова броситься на меня, оскалив зубы и обнажив когти. Затем дверь открывается, и мой дедушка что-то бормочет. Кошка убегает внутрь.

— Глупая девчонка, — бормочет он. Он имеет в виду меня или животное? — Бо, вставай. Ты выглядишь нелепо.

Я морщусь, поднимаюсь на ноги и нетвёрдой походкой направляюсь к крыльцу.

— Я ждал тебя, — говорит мой дедушка. Он выжидающе смотрит на меня. Неуверенная, правильно ли я поступаю, я целую его в щёку. Однако, когда я отстраняюсь, то с удивлением замечаю искру в его глазах. Обычно мой дедушка не из тех, у кого блестят глаза. Я почти ожидаю, что он вытащит из-за спины пакетик конфет Werther’s Originals. Впрочем, он не собирается так сильно ставить меня в тупик.

— Входи, — говорит он. Затем поворачивается и уходит обратно в дом.

То, что он пригласил меня войти, должно что-то значить. Я не обращаю внимания на кошку, которая злобно смотрит на меня с лестницы, и ковыляю вперёд. Мой дедушка поднимает трубку своего телефона, настолько старомодного, что он был бы уместен в музее.

— Она здесь, — говорит он в трубку. Его взгляд прикован ко мне. Я замираю. — Нет, — продолжает он после короткой паузы. — Принеси еды, — он вешает трубку.

— Ну что ж, — говорит он, приподняв бровь. — На этот раз ты действительно влипла, не так ли?

Я ничего не могу с собой поделать. Одинокая слезинка скатывается по моей щеке. Он цыкает языком.

— Блэкмены не плачут, — он открывает дверцу шкафа и бросает мне полотенце. — Исходящий от тебя запах весьма отталкивает, моя дорогая. Иди наверх и прими ванну. Я приготовлю для тебя какую-нибудь одежду.

Я подхожу к нему, но останавливаюсь, когда мои колени резко подгибаются.

— Если подумать, тебе, наверное, стоит принять душ. Не хотелось бы, чтобы ты потеряла сознание и утонула, не так ли?

Он уходит на кухню, оставляя меня одну. Я хмуро смотрю ему вслед. Я не уверена, что смогу продержаться на ногах достаточно долго, чтобы выполнить его просьбу.

— Кому ты звонил? — у меня слабый голос. Я знаю, что он меня слышит, но ответа нет. Я по опыту знаю, что он не станет утруждаться, пока я не буду хорошей девочкой и не сделаю то, что мне говорят. Сжимая в одной руке полотенце, а другой цепляясь за перила, я медленно поднимаюсь по лестнице. Кошка бьёт меня лапой и плюётся. Я даже не смотрю на неё, это отняло бы слишком много сил.

Я тру мочалкой всё своё тело. У меня кружится голова, но мне удаётся вытереться полотенцем и надеть платье от Лоры Эшли, которое оставил для меня дедушка. Понятия не имею, где он его достал. Я позволяю себе на мгновение повеселить себя мыслью о том, что, возможно, кто-то из его любовниц забыл его, а затем, пошатываясь, спускаюсь на кухню. По крайней мере, эта чёртова кошка скрылась.

Однако, как только я вхожу в маленькую комнатку, мои волосы встают дыбом. Я напрягаюсь и на мгновение забываю, что нахожусь на грани обморока. Майкл Монсеррат сидит с изящной фарфоровой чашкой Эрл Грея, которая выглядит неуместно в его больших руках. Он поднимается на ноги и оглядывает меня, его лицо — тёмная маска. На мгновение моё сердце поёт от восторга при виде него, но потом я вспоминаю, что ушла от него.

Я шиплю на своего деда:

— Вот кому ты звонил?

Он вздыхает.

— Иногда, моя дорогая, я задаюсь вопросом, может, тебя аист подкинул в сад. Меня бесконечно смущает, что ты можешь быть такой недалёкой, — он уходит, оставляя меня наедине с Майклом.

Майкл делает шаг ко мне, и, наконец, не в силах больше удерживать мой вес, мои ноги подкашиваются. Он поддерживает меня на ногах и впивается в меня взглядом.

— Где, чёрт возьми, ты была, Бо?

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Он убирает мои мокрые волосы с лица, и его взгляд становится жёстким.

— Кто это сделал? Это был Медичи?

Я в замешательстве смотрю на него.

— Что сделал?

Его пальцы нежно касаются моего лба, и я вздрагиваю. Это порез от падения.

— Я думала, он уже зажил, — бормочу я.

— Ты ведь не пила с тех пор, как ушла, не так ли?

Я молча качаю головой, и он выглядит ещё более сердитым.

— Ты же знаешь, что ты более уязвима, потому что ты новообращённая. Как ты могла быть такой глупой? Тебе нужно пить каждый день! Ты не исцеляешься, потому что не пьёшь. Чёрт возьми!

У меня язык прилип к небу. Я понятия не имею, что происходит.

— Коннор! — орёт Майкл.

— Только не в доме, — слышу я голос дедушки из соседней комнаты.

Майкл хватает меня за руку и тянет к двери в сад. Сделав два шага, он хмурится и отпускает меня. Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, он подхватывает меня на руки и прижимает к груди. Я слегка вскрикиваю.

— Тихо, — он открывает дверь, ведущую на небольшой участок аккуратно подстриженной травы за домом моего дедушки.

— Поставь меня, — протестую я.

Он мягко позволяет мне высвободиться из его объятий. Однако мне приходится позорно прислониться к нему, иначе я рискую упасть ничком.

Я вижу перед собой рыжеволосую копну Коннора. Он улыбается и подходит ко мне.

— Привет, — улыбается он, затем протягивает руку. — Запястье, верно?

На этот раз я даже не думаю, а просто впиваюсь в него зубами. Я никогда не ощущала ничего более восхитительного на вкус. Я сосу, и сосу, и сосу, смутно ощущая, как Майкл обнимает меня за талию, придерживая, пока я пью. Я чувствую, как тёплая кровь стекает по горлу и расходится по мне. По моему телу разливается жар. Когда я больше не могу этого выносить, я отстраняюсь.

Коннор открывает глаза и снова улыбается.

— Спасибо, — говорит он, уходя.

Это я должна быть благодарна. Я начинаю понимать, насколько глупым было моё вынужденное голодание.

Майкл всё ещё стоит у меня за спиной. Его рука крепче обхватывает меня за талию, и я чувствую его дыхание на своей шее, когда он наклоняется ко мне.

— Никогда больше так не делай, Бо Блэкмен, — шепчет он, — или, клянусь, я убью тебя своими руками.

Я остаюсь на месте. В животе у меня что‒то странно трепещет — должно быть, это из-за крови Коннора.

— Что вы здесь делаете, мой Лорд? — спрашиваю я. — Я думала, вы будете рады избавиться от меня.

— Если бы ты сделала то, что должна была сделать, и пришла сюда первым делом, у нас бы не возникло этой проблемы, — рычит он. — Ты была с адвокатом?

— Нет… — начинаю я. — Нет, — я наконец отстраняюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Я не понимаю. Что значит, сделаю то, что должна была?

На его губах появляется улыбка.

— Ты действительно ещё не сообразила?

Должно быть, выражение моего лица подсказывает Майклу ответ, потому что его улыбка становится шире.

— Ты не справлялась. У нас есть единый закон, согласно которому все новообращённые вампиры должны оставаться в стенах своих Семей, пока не смогут выносить солнце. Проблема в том, что ты не такого роста, как другие люди.

— Ты смеешься над моим ростом?

— Нет, милая.

Это ласковое обращение потрясает меня. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы не выдать своего удивления.

— Если ты знал, что я не справляюсь, почему ты ничего не предпринял?

— Я предпринял.

Я хмурюсь, глядя на него.

— Я попросил деймона предложить тебе уйти.

— О'Ши?

— И Арзо, чтобы он сказал, что у тебя ничего не получается.

Я окидываю его повторным взглядом.

— Коннор рассказал тебе о других местах, где ты могла бы свободно попить, — продолжает Майкл.

— Подожди, ты велел им сказать всё это?

— Я даже познакомил тебя с чёртовым адвокатом, который занимается вербовкой вампиров, — на секунду он хмурится. — Ты должна была позвонить ему, а не чёртову Гарри Д'Арно. Как ты думаешь, почему я позволил тебе иметь при себе этот телефон?

Я изумлённо разеваю рот.

— Но ты же сказал, что запрёшь меня в моей комнате! Ты ясно дал понять, что я не должна уходить.

— Прости, что я так сильно давил на тебя в своём кабинете. Я не хотел, чтобы ты так расстроилась, — его глаза ищут мои. — Это была теория «красной кнопки».

— А?

— Если ты говоришь кому-то не нажимать на красную кнопку, это всё, что он хочет сделать. В девяти случаях из десяти он нажимает на неё, — пожимает он плечами. — Такова природа человека. И природа вампира.

— Ты подстрекал меня уйти? — я отступаю назад и складываю руки на груди.

— Я же говорил тебе, что считаю закон устаревшим. Я выводил тебя за пределы дома, чтобы показать, на что ты способна, чтобы ты поняла, что достаточно сильна, чтобы справиться.

— Почему, чёрт возьми, ты просто не сказал мне, что я могу уйти? — кричу я.

— Это должно было исходить от тебя — только так Главы других Семей могли принять твой уход. Как только ты решила уйти, я мог представить это как не зависящее от меня решение и предложить им приемлемую альтернативу. На твоей стороне тот факт, что ты несколько месяцев назад спасла их шкуры.

Я пытаюсь вникнуть в то, что он мне говорит.

— Медичи. Медичи сказал, что это не сработает и что люди на это не купятся. В этом дело? Он имел в виду твою альтернативу?

Челюсти Майкла напрягаются.

— Я думал, что ты придёшь сюда. Я не велел никому следить за тобой, когда ты выходила из особняка, потому что это казалось логичным местом. Когда ты не появилась… — он тихо рычит. — Медичи не следовало обращаться к тебе.

— Он пытался уговорить меня подписать контракт с ним. Это из-за альтернативы, — говорю я, размышляя вслух. — В чём дело?

Майкл берёт меня за руку, и его большой палец нежно поглаживает мою ладонь.

— Антипатия людей к нам растёт. После Никки началось движение за то, чтобы остановить вербовку и лишить нас законных полномочий. Пока что это меньшинство, но движение набирает обороты.

Я думаю о реакции таксиста на меня.

— И что?

— Мы основали агентство. Это мост между людьми и вампирами. Оно будет расследовать жалобы и решать любые возникающие проблемы. Это поможет сгладить проблемы.

Наконец-то приходит понимание.

— И ты думаешь, что я могу быть частью этого.

— Это хороший компромисс, Бо. Семья по-прежнему будет защищать тебя, но ты не должна чувствовать себя пойманной в ловушку. Арзо в деле. Коннор тоже будет там.

Я начинаю протестовать, но он останавливает меня.

— Я знаю, как сильно ты не любишь пить. Если ты остановишься на одном доноре, то это будет не так сложно. Из Коннора получится отличный личный ассистент. Мэтт присоединится к тебе для защиты.

— Что?

— Он такой же новообращённый, как и ты, но сильный и преданный, — по лицу Майкла пробегает тень. — То, что он сидит в особняке, тоже не идёт ему на пользу.

— С чего бы люди доверили кучке вампиров расследовать вампиров?

— Потому что ты добровольно ушла из Семьи. Арзо — Сангвин. Коннор — человек. Ты можешь нанять другого следователя-человека, чтобы всё уравнять.

Я провожу рукой по волосам.

— А что насчёт других Семей?

— Они все согласны.

— Кроме Медичи.

— Он был в меньшинстве. Я поговорю с ним о том, что не нужно так приближаться к тебе.

— Не утруждайся, — рассеянно говорю я. — Он этого и хочет от тебя.

— Если это сработает, другие Семьи пришлют своих представителей, чтобы присоединиться к вам.

— Если это сработает, — говорю я.

— Ты думаешь, что не сработает?

— Нет, это хорошая идея, — я опускаю взгляд, ковыряя траву носком ботинка. — Думаю, мой дедушка того же мнения.

— Да, — наступает пауза. — Что случилось, Бо?

— Ты манипулировал мной! — взрываюсь я. — А я и не подозревала, что ты этим занимаешься. Я же должна быть частным детективом, который может во всём разобраться и видеть людей насквозь, а ты заставил меня плясать на ниточках, как марионетку!

— Бо…

— Точно так же, как это сделала Никки!

Его взгляд смягчается.

— Никки дурачила всех нас, а я живу на свете гораздо дольше, чем ты. Немного больше опыта и тренировок, и ты начнёшь опережать нас всех на мили. Твой лучший учитель — это твоя последняя ошибка, — Майкл отводит от меня взгляд, как будто смущён. — Я никогда не встречал никого, в кого бы я больше верил, чем в тебя, — тихо добавляет он.

Я с трудом сглатываю. Я уже собираюсь снова взять его за руку, когда слышу, что кто-то приближается, и оборачиваюсь. Заходит мой дедушка и наливает мне чашку чая.

— Это новый порядок, — говорит он грубовато. — Твой Лорд Монсеррат умнее, чем кажется.

— Многое не изменится, Бо, — добавляет Майкл. — Ты всё ещё вампир. И то, что Арзо говорит о посттравматическом…

— Да, — перебиваю я. — Я знаю. Когда мы поссорились в твоём кабинете, у меня была галлюцинация.

— Я так и думал. Мы можем тебе помочь.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо.

— Тогда ты сказала кое-что ещё. Об Арзо. Есть что-нибудь, что мне нужно знать?

Я очень хочу рассказать ему о Темплтонах. Однако мне приходит в голову ещё одна мысль.

— Эм, если мы хотим, чтобы это сработало, всё должно быть независимым. Если мы будем постоянно обращаться к тебе, нам никто не будет доверять. Если я собираюсь стать надёжным посредником…

Майкл кивает.

— Я понимаю, — по его лицу пробегает тень. — Но если возникнет какая-то опасность…

— Я добавлю твой номер в функцию быстрого набора.

— Сначала заряди свой чёртов телефон.

Я широко улыбаюсь.

— Отличная работа, Бо, — в голосе моего деда слышится нотка гордости. — В конце концов, это может сработать.

* * *

Майкл уходит, по-видимому, уверенный в том, что я больше не рискую хлопнуться в обморок. Уходя, он обещает завершить работу над моим новым контрактом в течение ближайшего дня или двух и сообщает, что Арзо уже подыскивает новое помещение. Очевидно, место должно быть достаточно эффектным, чтобы заслужить одобрение Монсеррата, но не настолько устрашающим, чтобы никто не осмелился войти в наши двери. Через неделю, в понедельник, команда Майкла по связям с общественностью сообщит подробности прессе.

Я выхожу вместе с ним, отмечая, что он воспользовался байком Урсуса, чтобы добраться сюда. Какое-то время мы стоим рядом, не произнося ни слова. Хотела бы я знать, о чём он думает. Молчание затягивается, затем он слегка встряхивается, садится на байк и уезжает, не оглядываясь.

Я смотрю ему вслед в ночи, гадая, что бы он сделал, если бы я схватила его и поцеловала. В конце концов я решаю, что придаю слишком большое значение нашим отношениям. Его положение Главы Семьи Монсеррат означает, что он заботится обо всех своих вампирах, даже о таких слабоумных, как я. Я обещаю, что когда эта новая фирма заработает, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться успеха. Не только потому, что мне нужно доказать свою компетентность, но и потому, что я в долгу перед Майклом.

Я возвращаюсь в дом и присоединяюсь к дедушке за кухонным столом. Он поднимает бровь, но никак не комментирует, сколько времени у меня ушло на то, чтобы попрощаться с Майклом.

— Я долго жил в этом доме, Бо, — говорит он мне. — За всё это время я ни разу не приглашал к себе вампира, — он качает головой.

Я внимательно наблюдаю за ним. Разочарован ли он тем, что я превратилась в полноценного кровохлёба? Я никогда не слышала, чтобы он говорил что-нибудь лестное о ком-либо из трайберов.

Он морщится и сосредотачивается на другом.

— Значит, ПТСР?

Я пожимаю плечами.

— Наверное.

— Тебе нужно найти спусковой крючок, — говорит он. — Есть какая-то одна вещь, которая его запускает. Мой отец — твой прадед — сражался на Сомме. А потом… — его голос затихает.

Я пристально смотрю на него. Он никогда раньше не говорил о прошлом. Прежде чем я успеваю попросить его продолжить, он меняет тему.

— Кстати, о войне, ты знаешь, что означают белые перья?

— Это как-то связано с пацифизмом?

Он делает вдох.

— Я же говорил твоей матери, что ей не следовало отправлять тебя в ту общеобразовательную школу. Иногда тебе катастрофически не хватает образования.

Я ощетиниваюсь.

— Да, — продолжает он, — в некоторых культурах белое перо считается символом пацифизма. Однако во время Первой мировой войны оно использовалось в более конфронтационных целях. Женщины, часто ненамного моложе тебя, дарили мужчинам белое перо в качестве поощрения к вступлению в армию, — его лицо искажается. — Если ты получил белое перо, значит, ты трус. Ты недостаточно мужественен, чтобы сражаться на войне. Эти глупые девчонки думали, что пропагандируют храбрость и патриотизм. Дошло до того, что практически всем, кто был не в форме, независимо от того, где они находились и чем занимались, выдавали одну из этих чёртовых штучек. Солдаты в отпуске и в штатском получали их. Уволенные ветераны, занимающиеся своими делами в общественном транспорте, получали их, — он грозит мне пальцем. — Эти суфражистки, возможно, и сделали много хорошего для этой страны, но они также демонизировали любого мужчину, у которого хватило смелости отказаться идти на фронт.

Я моргаю, слушая его тираду. Он родился через несколько месяцев после начала Второй мировой войны, так что вряд ли это может быть основано на личном опыте. Если не…

— Прадедушка, — тихо отвечаю я.

— Да, — он смотрит куда-то вдаль. — Ордену Белого Пера есть за что ответить.

— Но. само собой, они не существуют до сих пор?

— Не в таком обличье, — он возвращается в настоящее. — Твой Лорд Монсеррат рассказал мне о твоём пере.

— Ничего он не мой, — твёрдо говорю я. — И, кроме того, у меня зелёное перо. Более того, я за него заплатила. Мне его определённо не дарили.

— Я так понял, у тебя не было выбора.

Я выпячиваю нижнюю губу.

— Не особенно, — наконец признаюсь я.

— Белый — это цвет мира, — говорит он. — Орден превратил его в символ трусости. Что означает зелёный цвет?

— Зависть.

— Действительно. Или, в данном случае, обладание чем-то, чего хочет кто-то другой. Белое перо было вызовом для поступления на службу. Зелёное перо — тоже вызов.

— Вызов для чего?

— С этим, моя дорогая, тебе придётся разобраться самой.

Я обхватываю пальцами чашку и пристально смотрю на него.

— Я искала лекарство. Какое-нибудь заклинание, которое могло бы вернуть меня к тому, какой я была, — в моём голосе звучит надежда. — Может быть, если я справлюсь с этим испытанием, нео-друидка, которая продала мне перо, найдёт для меня лекарство.

Он фыркает.

— Боже мой. Лекарства нет! Если бы оно было, думаешь, я бы об этом не слышал? И что это за чушь насчёт нео-друидов? Такого не существует.

— Ха! — я тычу в него пальцем. — Ты не знаешь всего. Она была впечатлена, когда я поняла, кто она такая.

— Бо, — качает он головой. — Среди трайберов есть ведьмы, деймоны, призраки и вампиры. Не существует никаких нео-друидов — это выдумка, не более чем люди, которые хотят заниматься магическими искусствами, но не имеют к этому способностей. Я не сомневаюсь, что когда ты сказала этой женщине, что считаешь её нео-друидом, она поздравила тебя с осознанием того, что на самом деле она всего лишь фальшивка.

— Но я почувствовала от неё магию.

— Может, и так, но это не отменяет отсутствия у них силы.

— Недавно я побывала в нескольких чёртовых магических лавках, — возражаю я. — Эта была настоящей.

Дедушка вскидывает руки в воздух.

— Значит, она продаёт настоящий товар. Ну и что? Это не делает её саму настоящей.

— Она больше ничего не продаёт, — ворчливо говорю я. — Она сбежала.

— Ну и скатертью дорога. Ты ничего не выиграешь, если пойдёшь дальше в этом направлении.

Я думаю о мёртвом грабителе. Здесь кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Допустим, я хочу пойти в этом направлении. Где бы я могла найти человека, выдающего себя за нео-друида?

— Откуда мне знать?

Я бросаю на него взгляд. Он возводит глаза к небесам.

— Они почитают природу, так что, возможно, ты найдёшь её в поле где-нибудь в графствах, окружающих Лондон.

— Это не очень-то помогает, — сообщаю я ему.

— Кроме того, они обычно проводят свои важные церемонии под оком солнца, — его губы подёргиваются. — Я так понимаю, это может стать для тебя некоторой проблемой.

— Ты так думаешь?

— Сарказм неуместен, — он поднимается на ноги. — В любом случае, я собираюсь отправиться в своё собственное путешествие — вверх по «деревянному холму» в постель. Уже поздно. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, Бо.

— У меня есть дела на другом конце города. Но всё равно спасибо, — добавляю я.

— А где ты тогда проведёшь этот день?

— Я что-нибудь придумаю, — мне приходит в голову, что пока Майкл ещё был здесь, следовало обсудить с ним зарплату, чтобы я могла оплатить жильё. Услужливая команда вербовки Монсеррат продала мою собственную квартиру, как только я подписала контракт. Я пожимаю плечами. Пожалуй, это даёт мне повод снова встретиться с ним в ближайшие день-два.

— Как хочешь, — глаза моего деда становятся серьёзными. — Если уж на то пошло, я приношу свои извинения.

— За что?

— Если бы Элизабет выполнила свою работу, ты бы сейчас не оказалась в таком затруднительном положении.

Я хмурюсь.

— Элизабет? — потом я понимаю, что он имеет в виду Бет. — Это не её вина. Она ничего не могла сделать, — я вздыхаю. — Никто ничего не мог сделать.

— Даже твой Лорд Монсеррат?

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Да, — отвечаю я, говоря правду. — Даже он. Единственный, кого я могу винить в своём вампиризме — это я сама.

* * *

У меня мало времени, чтобы разобраться с этим бардаком Темплтона, прежде чем Арзо начнёт работать со мной и отслеживать мои передвижения. Он не глуп; он скоро поймёт, что я что-то от него скрываю. Я неохотно откладываю загадку нео-друидов и перьев в сторону и достаю список подозреваемых, составленный Стивеном Темплтоном. Наиболее вероятный преступник — мнимый деймон Какос. Очевидно, он — большая шишка, стоящая за «Улицами Пламени», очередной компанией, которая борется за господство в интернете. Однако их офисы занимают целое здание в центре делового района; они будут под усиленной охраной, и я никак не смогу подойти и постучать в дверь, не подготовившись должным образом. Я сделаю это завтра до захода солнца. Сегодня вечером я сосредоточусь на Триадах. Темплтон сказал мне, что он помог им с аферой по отмыванию денег и прикарманил их наличные. Этот придурок думал, что они ничего не заметят.

К несчастью для меня, Чайнатаун находится в Сохо. После моей вчерашней унизительной поездки туда, последнее, что я хочу сделать — это вернуться в том направлении, но это необходимо сделать. Как только я покидаю тихий тупик, в котором живёт мой дедушка, я останавливаю другое такси, чтобы вернуться в город. На этот раз водитель ведёт себя в моём присутствии гораздо спокойнее. Я замечаю его имя в его удостоверении личности и наклоняюсь вперёд.

— Рэй?

— Да, маленькая мисс?

— Вы любите кино?

— Конечно, — растягивает он слова. — У меня не так много возможностей посещать кинотеатр, потому что дома двое малышей и ночная смена. Но я люблю хорошие боевики.

Я улыбаюсь.

— Я тоже. Ван Дамм?

— Ван Дамм, Сигал, Скала. Они мне все нравятся.

— Есть разница, когда смотришь их на большом экране.

— Это точно.

Я тщательно насаживаю наживку на крючок.

— Мой босс терпеть не может ходить в кино. Не любит, когда рядом с ним жуют попкорн. Но ему нравятся фильмы о боевых искусствах, — я изображаю разочарование. — Я только что была дома, отдыхала, когда он позвонил и попросил меня достать ему фильм. В последнее время у меня не так много свободного времени. Я постоянно бегаю, выполняя его поручения. Лорд Медичи довольно требовательный.

Водитель кивает в знак согласия.

— Я слышал это о нём.

— Да, — я понижаю голос. — Только между нами, он может сильно разозлиться, когда не получает того, чего хочет, — я указываю на свой быстро заживающий лоб. Водитель удивлённо смотрит на меня в зеркало, и я замечаю вспышку доброго, старомодного мужского желания защитить. — Прямо сейчас он хочет увидеть «Море Крови». Я понятия не имею, как мне это удастся в такое время суток. Я подумала, что в Сохо ещё может быть открыто несколько магазинов.

— Блин, — говорит он сочувственно, — этот фильм ещё даже не вышел на экраны.

Я притворяюсь удивлённой, а затем начинаю втягивать его в разговор.

— Не вышел? Я в полной заднице. Надеюсь… — я перехожу на шёпот: — Надеюсь, он не слишком разозлится.

Рэй молчит с минуту. Я изо всех сил стараюсь выглядеть испуганной.

— Есть и другие места, — говорит он наконец. — Иногда можно приобрести DVD раньше положенного срока.

— Пиратские? Но это противозаконно.

— Кровохлёбам многое может сойти с рук, — в его голосе слышится едва заметная нотка затаённой обиды.

Я меняю тактику, прежде чем он заговорит о неравенстве.

— Я думаю, что и среди людей есть спрос на такие фильмы. Хотя я не знаю, с чего начать поиски подобного места. И не то чтобы я много знала об интернете и могла просто так нелегально скачать фильм.

Рэй наблюдает за мной в зеркало. Я опускаю взгляд на свои руки и сжимаю их на коленях. Он вздыхает и нажимает кнопку на своём радио.

— Стейси, где ты раздобыла эти DVD с чёрного рынка?

— Ты сейчас разве не работаешь? Я думала, у тебя клиент.

— Да ладно…

— Только потому, что это ты, — она называет адрес в Сохо.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Огромное вам спасибо! Возможно, вы только что спасли мне жизнь.

— Вы ведь услышали это не от меня, верно?

Я энергично киваю.

— Мои губы на замке, — я крепко сжимаю их, и это хорошо, потому что я перестаю улыбаться.

* * *

Таксист высаживает меня по указанному адресу. Я даю ему щедрые чаевые, и он желает мне удачи. Я жду, пока он скроется из виду, затем поворачиваюсь, не обращая внимания на дёрганого мужчину с грязной сумкой в руках, который суёт мне под нос новую романтическую комедию. Я расправляю плечи и вхожу в дверь. Не успеваю я сделать и двух шагов, как меня останавливают.

— Чего ты хочешь?

Я сужаю глаза и шиплю, обнажая клыки. Вышибала не в восторге.

— Проваливай. Мы здесь недолюбливаем твоих сородичей.

— Я ищу Ченга.

— Его здесь нет, — его взгляд смещается вверх и влево. Он лжёт. Я испытываю прилив ликования от того, что так легко нашла свою цель.

— Тогда где он?

Вышибала приближает своё лицо к моему.

— Отъе*ись, девчушка.

Я чувствую, что кто-то стоит у меня за спиной, и напрягаюсь. Полуобернувшись, я замечаю деймона, оранжевые глаза которого сверкают на грубоватом лице.

— С каких это пор кровохлёбы стали носить милые платьица?

Прежде чем я успеваю остановить себя, я бросаю взгляд на наряд от Лоры Эшли, подаренный моим дедушкой. Наверное, с моей кожаной курткой это выглядит довольно глупо. Я откидываю волосы назад и широко распахиваю глаза.

— Что? — мурлычу я. — Тебе не нравятся оборки?

Деймон фыркает на мою попытку пофлиртовать и показывает вышибале пачку наличных, прежде чем пройти мимо. Вышибала делает шаг вперёд, намеренно наступая мне на ногу. Он тяжёлый ублюдок.

— Я не буду повторять это снова. Тащи свою задницу отсюда, — он убирает ботинок.

Я поднимаю ладони.

— Моя ошибка.

— Вот именно, чёрт возьми, — рычит он.

Я выхожу из здания. Я уже слышу, как он смеётся, рассказывая приятелю о том, как он только что напугал кровохлёба. Неряшливый продавец DVD бросает на меня взгляд, а затем роется в своей сумке.

— Сумерки? — спрашивает он. — У меня есть вся серия.

Я рычу на него и удаляюсь. Однако, как только я скрываюсь из виду, я опускаю плечи и расслабляюсь, затем огибаю здание, пока не нахожу переулок, ведущий к задней части здания. В тени я замечаю двух охранников, поэтому отступаю ещё дальше, пока не оказываюсь на расстоянии нескольких улиц. Я жду, пока пройдёт группа тусовщиков, затем хватаюсь за ближайший подоконник и начинаю карабкаться. Должно быть, мои навыки улучшаются, потому что через несколько мгновений я уже на крыше и смотрю вниз. Легко пробегая по крышам, я перепрыгиваю с одной на другую, пока не оказываюсь там, где мне нужно быть. Это путешествие даётся намного легче, чем то с Майклом, потому что здания расположены более плотно. Я даже не вспотела.

Удобнее всего было бы найти мансардное окно, но, к сожалению, крыша плоская и покрыта асфальтом. Я крадусь вдоль края, заглядывая вниз. В каждой стене по три окна. Я очень надеюсь, что Ченг на верхнем этаже — я не готова вечно свешиваться со здания, когда я одета в платье. Я применяю считалочку эники-беники, а затем направляюсь в левую сторону. Я разворачиваюсь и делаю шаг назад, хватаясь за край крыши. Оказавшись в безопасности, я снова прыгаю, цепляясь кончиками пальцев за первый подоконник. Я поднимаю голову и заглядываю внутрь. Ничего: в комнате совершенно темно. На тротуаре подо мной завязывается спор. Я жду, затаив дыхание, вдруг противники поднимут головы, но они слишком заняты тем, что толкают друг друга. Я перепрыгиваю к следующему окну.

Как только я исчерпываю варианты на первой стороне здания, я залезаю обратно на крышу и осматриваю вторую. На этот раз мне везёт. Когда я добираюсь до второго окна и задираю голову, несмотря на сетку, закрывающую стекло, я вижу группу людей, сидящих вокруг стола. Я упираюсь пальцами ног в стену, чтобы устроиться поудобнее, и пытаюсь понять, что происходит. Очертания нечёткие. Даже если бы я знала, как выглядит Ченг, у меня мало надежды определить, какая фигура принадлежит ему. Я снова пригибаюсь и пытаюсь прислушаться. Голоса приглушены, но мне кажется, я знаю, что происходит.

Я отскакиваю к окну на дальней стороне и снова прыгаю на крышу. Усаживаясь по-турецки, я достаю свой возвращённый к жизни телефон и звоню О'Ши.

— Монсеррат сходит с ума, разыскивая тебя! — кричит он.

Я на мгновение отодвигаю телефон от уха.

— Он нашёл меня, — сухо говорю я. — Спасибо, что предупредил о секретном плане, как вытащить меня из особняка.

— Сработало?

— Да, сработало. Хороший же ты Ватсон, если вот так держишь меня в неведении.

— Бо, как ты думаешь, кто мне кажется страшнее, ты или Лорд Монсеррат? — он дело говорит. — Я думаю, ты ему вроде как нравишься, — лукаво добавляет он. — А он тебе вроде как нравится?

— Заткнись, О'Ши, — клянусь, я слышу его ухмылку в трубке. — Мне нужна твоя помощь.

— Всё, что угодно.

— Возьми как можно больше наличных и приезжай в Сохо.

— Когда ты говоришь «как можно больше наличных», о какой сумме идёт речь?

Я понятия не имею.

— Не знаю. Двадцать штук?

— Двадцать тысяч фунтов? Ты что, спятила? — верещит он.

Я вздрагиваю.

— Ты получишь всё обратно, — возможно.

— У меня нет таких денег.

Я не думаю, что это правда: я не удивлюсь, если у деймона повсюду припрятаны стопки банкнот.

— Соверши набег на несколько моргов, — предлагаю я. Мне приходит в голову ещё одна мысль. Возможно, это будет способ побольше узнать о несчастном Сэмюэле «Ловкаче» Льюисе. Я откладываю это в долгий ящик и возвращаюсь к О'Ши. — Пожалуйста.

— Что я с этого получу?

Я улыбаюсь.

— У тебя, само собой, есть возможность удвоить свои деньги.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спрашивает он. — Ты же на мели.

Я знаю, что подцепила его.

— Ты хорошо играешь в покер?

Глава 8. Покерфейс

О'Ши требуется некоторое время, чтобы прийти на место встречи. Я нервничаю из-за того, что игра закончится до его прихода, поэтому вынуждена постоянно следить за происходящим. Кончики моих пальцев пульсируют от того, что я цепляюсь за выступы толщиной в дюйм. Я обнаружила, что могу облегчить себе жизнь, свисая вниз головой и цепляясь пальцами ног за край крыши, чтобы не упасть. У меня слегка кружится голова, когда я поднимаюсь обратно, и я чувствую себя немного летучей мышью. Я лениво размышляю, не отсюда ли взялся старый миф о вампирах, превращающихся в летучих мышей. Затем я вспоминаю, как какой-то врач по телевизору довольно категорично заявил, что вампиры произошли от человека, которого впервые укусила летучая мышь-вампир.

Мне уже начинает надоедать ожидание, когда я слышу громкие крики с оживлённой улицы впереди. Встревоженная тем, что это как-то связано с Ченгом, я подвигаюсь поближе, чтобы взглянуть. Зрелище вызывает тревогу: на одной стороне тротуара группа людей держит в руках грубые плакаты. «Истребите Кровохлёбов. Спасите Наших Невинных Детей. Уничтожьте Семьи. Бог Не Любит Монстров». У меня внутри всё переворачивается, и не только от этих слов, но и от ненависти, отражающейся в глазах протестующих. Кажется, они адресуют свои лозунги бару. Там есть два вышибалы, крепкие люди, которые внимательно наблюдают за происходящим, но их лица застыли в бесстрастных масках.

Всегда существовали группировки, настроенные против различных групп трайберов, и из-за их потребности пить человеческую кровь для выживания вампиры в последнее время подвергаются нападкам чаще, чем другие. Однако я никогда раньше не видела такой открытой вражды. Ущерб, который несколько месяцев назад нанесла банда Никки с промытыми мозгами, колоссален. Я меняю позу, когда подходит человеческая пара, держащаяся за руки. У обоих на шее узнаваемые шарфы вампеток. Я в ужасе наблюдаю за разворачивающейся сценой, а скандирование становится громче. Один из протестующих выходит из группы и плюёт в вампеток. Вероятность того, что это может закончиться катастрофой, огромна.

Волна головокружения накатывает на меня, и я вынуждена отступить. Когда я снова смотрю вниз, на залитую кровью улицу, я понимаю, что там лежит тело. Встревоженная, я хватаюсь за края крыши, готовая спрыгнуть вниз и сделать всё, что в моих силах. Затем тело приходит в движение. Арзо смотрит на меня полными боли глазами и что-то шепчет. Он говорит мне «нет». Меня охватывает ужас; я застряла здесь, наверху, и не могу спуститься, а он вот-вот умрёт, и…

Я делаю глубокий вдох. Арзо исчезает, его место занимает асфальтированная дорога. Протестующие всё ещё скандируют, но вампеток нигде не видно. Я покачиваюсь на пятках и вытираю лоб. Этому нужно положить конец. Я думаю о том, что говорил мой дедушка о спусковом механизме, но не вижу никакой связи между кабинетом Майкла и этой крышей. Как бы то ни было, мои психические проблемы — ничто по сравнению с растущей угрозой кровопролития со стороны людей, подобных тем, что находятся подо мной. Потребность в «мосте» Майкла даже больше, чем я предполагала.

Мой телефон вибрирует, и я вижу сообщение от О'Ши, в котором он сообщает, что он на месте. Собравшись с духом, я оглядываюсь на улицу. Я почти сразу замечаю его, с надменным видом направляющегося к зданию. Надеюсь, он принёс достаточно денег.

«Хорошо, — пишу в ответ я. — Тебе нужно начать играть в покер. Когда ты поймёшь, кого из игроков зовут Ченг, ты можешь уйти».

Он поднимает руку ко лбу, жестом отдавая честь. Я хмурюсь: за нами может наблюдать кто угодно. Вдалеке сверкает молния, словно погода отражает мои мысли. Я не отрываю взгляда от О'Ши, пока он не исчезает из виду. Я почти ожидаю, что он приземлится задницей на тротуар, но проходит несколько минут, а его и след простыл. Должно быть, его сладких речей и денег, которыми он размахивал, оказалось достаточно. Либо так, либо его труп выбрасывают с заднего двора.

Я перебегаю на другую сторону здания и свисаю с крыши. Упираясь ладонями в шершавую стену, я жду. Я едва различаю смутные очертания сидящих игроков внутри.

Раздаётся шорох, и качество освещения в комнате слегка меняется. Должно быть, дверь открывается. Я прислушиваюсь изо всех сил. Но не стоило утруждаться, громкий голос О'Ши отчётливо слышен даже здесь.

— Я люблю хорошо поиграть в карты! — кричит он.

Раздаётся приглушённый ответ, и появляется несколько тёмных фигур. Я нервно наблюдаю за происходящим. К счастью, О'Ши переключается из режима громкоговорителя в режим обаяния, и начинаются рукопожатия. Слышится несколько добродушных смешков, заставляющих меня задуматься, сколько же денег он на самом деле принёс. Это, должно быть, приличная сумма, раз с ним так сердечно обращаются.

В конце концов игра возобновляется. Вокруг стола начинается оживлённое движение, когда раздаётся новая партия. Я пересчитываю фигуры. Вместе с О'Ши и сдающим карты теперь получается десять персон. Деймону не потребуется много времени, чтобы понять, кто из них Ченг. Я знаю, что по крайней мере один из игроков — другой деймон, так что ему нужно сосредоточиться максимум на семи. Я откидываюсь назад и массирую пальцы ног, затем сажусь на корточки на крыше. Сквозь шум уличного движения я улавливаю раскаты грома. Капля дождя падает мне на нос и стекает вниз, пока не повисает на кончике, как сопля у маленького ребёнка. Я вытираю её манжетой. Я надеюсь, О'Ши поторопится.

* * *

Час спустя я промокла до нитки. Поскольку кожаная куртка мне велика, дождь незаметно нашёл несколько мест, чтобы проскользнуть внутрь, и ни сантиметр моего тела не остался сухим. Воротник неприятно царапает шею, и мне приходится то и дело моргать и тереть глаза, чтобы прояснить зрение. Далеко внизу в лужах отражается оранжевый свет от фонарных столбов. Из-за стука дождевых капель по крыше из гофрированного железа напротив меня и раскатов грома над головой я ни черта не слышу. По крайней мере, чёртовы протестующие разошлись по домам. Хренов О'Ши сидит внутри, сухой и, вероятно, потягивает превосходный солодовый виски, пока я нетерпеливо расхаживаю взад-вперёд под дождём. Должен же быть какой-то более простой способ опознать Ченга.

Я в сотый раз обхожу крышу, когда слышу что-то внизу. Я наклоняю голову набок и прислушиваюсь внимательнее. Затем я снова улавливаю это: громкие голоса, выражающие гнев. Я подбегаю к окну и свисаю вниз головой.

Все встают. Судя по тому, что я вижу по эту сторону прозрачных занавесок, их тела напряжены и готовы к драке. У меня замирает сердце; бьюсь об заклад, что всё это дело рук О'Ши. Я пытаюсь решить, продолжать ли мне наблюдать за происходящим или помочь, но тут меня останавливает дождь. Крыша скользкая и мокрая, и мои пальцы начинают терять сцепление с её краем. Через несколько мгновений они полностью соскользнут, и я упаду на землю. В тот же миг из глубины комнаты раздаётся рёв неодобрения, и стол переворачивается, посылая во все стороны каскад фишек и карт.

Я делаю глубокий вдох, поднимаю кулак и бью по стеклу. Появляется паутина трещин. Когда мои пальцы ног, наконец, теряют опору, я бью снова, на этот раз обоими кулаками, и бросаюсь в разбитое окно, раскинув руки, как олимпийский прыгун в воду. Это было бы более впечатляющее появление, если бы я не запуталась в сетчатой занавеске, закрывающей раму. Я пытаюсь высвободиться, когда раздаётся сигнал тревоги. На меня бросаются какие-то фигуры и слышится хлопок выстрела. Я резко дёргаюсь, чтобы освободиться от ткани и перекатиться, хватаю ближайшего человека и заставляю его рухнуть на пол вместе со мной. Затем я вскакиваю, ставлю ногу так, что она оказывается на шее моего незадачливого пленника, и обвожу всех присутствующих в комнате убийственным взглядом.

Дверь открывается, и появляется вышибала с нижнего этажа. Один из мужчин поднимает руку, и вышибала останавливается. Что-то мелькает в моём боковом зрении, и я пригибаюсь как раз вовремя, чтобы избежать ножа, летящего мне в лицо. Вместо этого он задевает моё ухо. Теперь по моему лицу течет не просто вода; я вся в порезах от разбитого стекла, как в древнекитайском методе линг-чи, «смерть от тысячи порезов». Полагаю, это уместно.

— Она была здесь раньше, — сплёвывает кто-то.

Я оглядываюсь и понимаю, что это деймон, с которым я вяло пыталась заигрывать, чтобы попасть внутрь. Его глаза светятся ярко-оранжевым, предупреждая меня об опасности. Подпадает ли это под категорию «опасностей» Майкла? Я задаюсь вопросом. Но теперь уже слишком поздно просить его о помощи. Оказавшись в меньшинстве, я оглядываю комнату. О'Ши стоит в углу, из пореза на его щеке течёт кровь. Вряд ли это такое изящное появление и скрытый допрос, на которые я надеялась.

— Кровохлёб.

— Действительно, — я встряхиваю волосами, разбрызгивая по комнате впечатляющие струи воды. Поскольку терять мне нечего, я улыбаюсь присутствующим. — У кого-нибудь есть полотенце, которое я могла бы одолжить?

— Кто вы? — невысокий мужчина выходит вперёд. В то время как другие остаются настороже и находятся на грани внезапного — и, без сомнения, жестокого — нападения, этот человек спокоен. Он кажется немного любопытствующим. Думаю, я нашла свою цель.

— Как и сказал тот человек, — отвечаю я, — я кровохлёб.

— Она кажется мне знакомой, — слышу я чьё-то бормотание.

Я чувствую себя экспонатом в зоопарке, но наверное, это хорошо, пока они не пытаются меня убить.

— Из какой Семьи? — спрашивает Возможно-Ченг.

Меня так и подмывает снова назвать фамилию Медичи. Однако один из них уже дал понять, что, возможно, знает, кто я такая, поэтому я говорю правду. Или, по крайней мере, одну версию правды.

— Монсеррат, — я замечаю, что они обмениваются несколькими взглядами. — Но я здесь не по официальному делу.

— Вы с ним? — он кивает головой в сторону поникшего О'Ши. Похоже, у деймона есть склонность оказываться побитым.

Я слишком долго колеблюсь, прежде чем ответить, тем самым выдавая себя.

— Нам не нравятся мошенники, — выдавливает из себя один из мужчин.

Я пристально смотрю на О'Ши.

— Ты пытался жульничать в карты? С этими парнями?

Он неуверенно поднимается. Все напрягаются, даже парень под моей ногой, но никто не двигается. Я полагаю, они ждут приказа Ченга.

— Я бы не назвал это жульничеством, — отвечает О'Ши.

Возможно-Ченг остается невозмутимым.

— Он подгибал карты.

(Имеется в виду способ жульничества, где край или уголок карты слегка подгибается, чтобы потом можно было опознать эту карту в колоде или руках другого человека, — прим)

Я не знакома с этим термином, но могу догадаться, что он означает. Я слегка кланяюсь.

— Я приношу извинения за чрезмерное усердие моего коллеги. Он возместит вам все расходы, — я игнорирую обиженное выражение лица О'Ши. — На самом деле мы здесь не для того, чтобы играть в карты.

Возможно-Ченг сцепляет пальцы.

— Я уже начинаю это понимать.

— Босс… — начинает вышибала с порога.

— Довольно, — огрызается он. — Оставьте нас.

Несмотря на свой гнев, остальные гуськом выходят из комнаты. Я получаю несколько злобных взглядов и не одно невысказанное обещание снести мою голову, если в следующий раз меня заметят где-нибудь поблизости. О'Ши получает болезненный удар по голени. Он слегка стонет, но умудряется не шевелиться. Возможно-Ченг деликатно кашляет, и я вспоминаю, что нахожусь в шаге от того, чтобы раздавить чью-то гортань. Я отступаю назад и складываю руки на груди, пока моя жертва поднимается на ноги и следует за остальными.

— Вы разгромили мою комнату, — заявляет Возможно-Ченг, не сводя с меня глаз.

Я смотрю прямо на него.

— Это не входило в мои намерения.

— У меня нет желания настраивать против себя Семью Монсеррат. У меня долгая память.

На мгновение мне кажется, что он угрожает мне. Затем я понимаю, что он имеет в виду не то, что он может сделать в будущем, а то, что Монсеррат сделал в прошлом. Это тревожное открытие.

— Как я уже сказала, — спокойно отвечаю я, — я здесь не в официальном качестве.

— Именно так, — он отводит от меня взгляд и смотрит на О'Ши. — Посторонним трудно уразуметь это понятие, но для нас «лицо» очень важно. Это сродни потере духа.

Я понимаю, к чему он клонит, и мне это не очень нравится.

— Что нужно сделать, чтобы сохранить лицо?

— Руки было бы достаточно, — он поднимает осколок разбитого стекла и задумчиво рассматривает его. — Воровство часто наказывается таким образом.

О'Ши достаточно умён, чтобы молчать.

— Меня это не устраивает, — говорю я.

— Я и не думал, что устроит, — Возможно-Ченг бросает стекло на пол. Есть что-то очень странное в нашем разговоре, в вежливых словах и ласковых интонациях, пока мы обсуждаем расчленение.

— Финансовые компенсации… — начинаю я.

Он качает головой, прерывая меня.

— Лицо, — говорит он, тщательно выговаривая каждое слово, — требует большего.

Возможно-Ченг поднимает руку и бьёт меня по щеке. В этом действии нет особой силы, и оно не особенно болезненное. Я сомневаюсь, что даже в моём прежнем человеческом обличье я почувствовала бы что-то большее, чем лёгкое жжение. Он поднимает брови, словно ожидая чего-то. Я открываю рот и кричу очень, очень громко.

— В вашем голосе не слышится ужаса, мисс Монсеррат.

Я сглатываю.

— Вообще-то, если честно, уже Блэкмен.

Если он и удивлён, то не подает виду. Я снова кричу, а в конце добавляю стон для пущего эффекта. Чтобы ускорить процесс, я наклоняюсь и подбираю осколок стекла, который он вертел в руках. Я делаю им надрез на предплечье и смотрю, как кровь стекает вниз, собираясь лужицей на полу у моих ног. Он улыбается. Это не очень приятно.

— Вы Ченг? — спрашиваю я, в то время как кровь продолжает литься ровным потоком.

Он почти незаметно кивает.

— Почему вы на самом деле здесь, мисс Блэкмен?

— Это по поводу вашего бухгалтера, — у меня начинает кружиться голова. Я поворачиваю руку так, чтобы она была обращена вверх. Добровольное пожертвование Коннора, сделанное ранее, очень помогло; рана начинает заживать почти сразу. Я изучаю лицо Ченга. В его глазах мелькает мимолетное недоумение. Чёрт.

— Которого из них? — спрашивает он.

— Послушай, Джек, ты прекрасно знаешь, о котором из них. Перестань увиливать.

Его глаза сужаются.

— Юджин.

— Прошу прощенияя?

— Меня зовут Юджин.

Я моргаю.

— Не Джек?

— Нет.

— Джек — ваш сын?

— Мисс Блэкмен, я устал…

Я смотрю на О'Ши, который внимательно наблюдает за происходящим. Единственным признаком напряжения на его лице является складка на лбу, которая опускается от линии роста волос. Выглядит это так, словно его разрезали пополам.

— Разве я не говорила тебе, что произойдёт, если ты совершишь ещё одну ошибку? — рявкаю я, подходя к нему.

Он понимает и подыгрывает.

— Мисс Блэкмен, я только сделал то, что вы мне сказали. Вы знаете, я бы никогда намеренно не напортачил. Я слишком восхищаюсь вами, чтобы…

Я бью его кулаком в солнечное сплетение. Он падает на землю.

— Подхалимство не компенсирует твои прое*ы, — говорю я его распростёртой фигуре.

Я ощупываю его тело и достаю пачку денег толщиной в два с лишним сантиметра, а также три игральные карты, которые поспешно возвращаю в их тайник. Повернувшись, я бросаю деньги в сторону Ченга.

— Ещё раз, — говорю я официально, — приношу свои извинения.

Он наблюдает за мной из-под полуопущенных век, пока я поднимаю тело О'Ши и закидываю его руку себе на плечо. Его ноги волочатся по полу, когда мы выходим. Я жду, что Ченг передумает отпускать нас так легко, но нам никто не мешает. Однако за нами наблюдают несколько пар глаз. Я несколько раз делаю паузу, делая вид, что мне тяжело тащить вес О'Ши, и что я страдаю от боли после «избиения» Ченга. Моё представление кажется достаточно удачным, и вскоре мы уже на улице, под проливным дождём.

— Ты же понимаешь, — стонет О'Ши, — что можешь убить меня, ударив по этому месту?

— Я ударила тебя не так уж сильно, — бормочу я. — Как ты мог быть таким глупым, чтобы жульничать в карты?

— Шёл дождь. Я хотел поторопить события на случай, если ты промокнешь.

— Точно, — фыркаю я.

— Ты отдала ему все мои деньги. Это был мой запас на чёрный день.

— И знаешь что? — говорю я. — Чёртов дождь всё ещё льёт.

Я тащу его за собой. Машина замедляет ход. Окно опускается, и из него выглядывает голова.

— Эй! Ребята, вам не нужна помощь?

— Нет, спасибо! — бодренько кричу я.

— Вы уверены? Потому что выглядите так, как будто вам нужна помощь.

Я поворачиваю голову к водителю. Он, очевидно, догадывается, что я вампир, потому что бледнеет, бормочет что-то и уезжает.

О'Ши едва заметно моргает.

— Кто этот бухгалтер? Это тот парень со странными волосами? И странным французским именем? Тот, который не нравится Монсеррату?

Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Ты имеешь в виду Д'Арно? Откуда ты о нём знаешь?

— В прошлом месяце Лорд Монсеррат попросил меня понаблюдать за ним несколько дней и узнать, чем он занимается.

Я хмурюсь, когда по спине пробегает ещё одна струйка воды.

— Этот парень юрист, — коротко отвечаю я. — Не бухгалтер.

— Эй! Не стреляй в посыльного!

Я отпускаю О'Ши, и он падает на тротуар. Он сердито смотрит на меня.

— Что это ты всё время бегаешь, выполняя приказы Майкла Монсеррата? — спрашиваю я.

— Милая, ты видела, какие у него мускулы?

Я закатываю глаза. Он поднимает руку и размахивает ею.

— Помоги мне встать.

Я наблюдаю за ним мгновение, затем сдаюсь и помогаю ему подняться.

— Д'Арно не имеет к этому никакого отношения, — я задумчиво рассматриваю О'Ши. Он мог бы стать достойным слушателем для моих проблем с бывшим другом Арзо. — Насколько хорошо ты умеешь хранить секреты?

Он чешет в затылке.

— Честно говоря, Бо, это не совсем моя сильная сторона.

Я смеюсь.

— Вполне справедливо.

Я замечаю женщину в короткой юбке на противоположной стороне дороги. Я не могу сказать, та ли это проститутка, с которой я столкнулась раньше, но на всякий случай начинаю отходить. У меня нет желания снова пережить это унижение. О'Ши следует за мной.

— Что бы ты ни искала, — говорит он, — этот парень, Ченг, явно не то, что тебе нужно.

Я вздыхаю.

— К сожалению, нет.

— Хотя по меркам человека он выглядел вполне прилично. За исключением…

— Чего?

— Очевидно, в прошлом у него были какие-то дела с Монсерратом. Как ты думаешь, какие?

Я рада, что я не единственная, кто это заметил. Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею.

— Возможно, — бормочет он, — это был страстный роман. Такой сексуальный мужчина, как Майкл Монсеррат, не может быть полностью натуралом. Хотя, думаю, всё закончилось плохо.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я, подыгрывая.

Юмор О'Ши улетучивается.

— Он был напуган, Бо.

Мне нечего на это сказать, потому что О'Ши прав. Ченг, может, и человек, но он фактический лидер большой части Лондонских Триад. Он не из тех, кого легко напугать. Мы замолкаем и продолжаем идти, пересекая несколько улиц. Дождь не прекращается, но я так промокла, что это меня больше не беспокоит; наоборот, я обнаруживаю, что получаю удовольствие от прогулки.

Через некоторое время О'Ши снова подает голос.

— Бо?

— Ммм?

— Куда мы идём?

Я замираю.

— Понятия не имею.

— Мы просто бесцельно бродим?

— Разве это не здорово? — я поднимаю лицо, наслаждаясь ощущением дождя на своей коже.

Он даёт мне несколько мгновений, затем мягко прерывает.

— Только что пробило четыре.

Я отвечаю не сразу.

— Меньше чем через два часа рассветёт.

Я слегка улыбаюсь ему. Он усмехается.

— Если ты вспыхнешь, мне будет неловко. Я предпочитаю не привлекать к себе внимания, когда гуляю по грязным улицам. Тебе нужно где-нибудь перекантоваться на день?

— Было бы здорово. Мы можем сначала сделать одну остановку? Мне бы не помешала помощь.

— Я к твоим услугам, Бо Блэкмен, урождённая Монсеррат, урождённая Блэкмен.

— Ты идиот.

Он ухмыляется.

— Куда ты хочешь отправиться?

— В морг, — я поднимаю руку. — Не для того, чтобы рыться в вещах трупов. Я ищу кое-кого конкретного, на тот случай, если его дух всё ещё здесь.

— Ты можешь с ним связаться?

— Если я сосредоточусь.

Он поджимает губы и пожимает плечами.

— Конечно. В каком морге?

Я колеблюсь. Я понятия не имею. Возможно, я знаю о географии Лондона больше, чем кто-либо другой, но я никогда не проводила время среди холодильных камер, полных мертвецов. Когда скончался мой отец, я попрощалась с ним, когда он лежал на больничной койке, остывая. Даже в качестве следователя я общалась с коронерами всего несколько раз, и в основном по телефону, чтобы подтвердить причину смерти в случае оспаривания завещаний. Как ни странно, полиция не слишком благосклонно относится к частным сыщикам, которые забредают с улицы и требуют осмотреть трупы. Было бы разумно посетить ближайший к полицейскому участку морг, где Сэмюэл Льюис испустил последний вздох, но его тело, возможно, перевезли поближе к месту его проживания, чтобы облегчить семье последние приготовления. У меня нет времени тащиться через полгорода. Потом я вспоминаю проститутку, от которой мы отказались.

— Вычеркни эту идею, — говорю я. — У нас есть время сходить в «Скрещенные Кости»?

О'Ши поёживается.

— А ты не хотела бы пойти куда-нибудь ещё?

Я решительно качаю головой.

— Нет, это идеально.

— Я ненавижу это чёртово место, — бормочет он.

Глава 9. Мадер

Кладбище «Скрещенные Кости» во многих отношениях действительно является ужасным местом. У него долгая и проблематичная история. Формально это даже не кладбище, это просто участок рядом с Клинк-стрит, который вмещает яму с 18 тысячами плотно уложенных тел, датируемых XII веком. Это было кладбище для нищих, расположенное за стенами старого города в теневой части Лондона. Джон Стоу, историк конца 1500-х годов, назвал это «местом захоронения одиноких женщин». Знатный эвфемизм. Правда в том, что девятьсот лет назад не слишком обаятельный человек по имени Генри Де Блуа, занявший влиятельный пост епископа Винчестерского, легализовал проституцию в этом районе. Не для того, чтобы помочь тем угнетенным женщинам, для которых единственным средством спасения от преждевременной смерти от голода была продажа своего тела, а для того, чтобы обложить налогом бордели, в которых они содержались. В результате в этом районе процветала проституция. Когда эти несчастные женщины умирали, их нужно было куда-то девать. Об освящённом месте для захоронения не могло быть и речи; так и появились на свет «Скрещенные Кости».

В новом законе Де Блуа имелись некоторые преимущества. Были введены строгие правила и регламентации для защиты от сексуального рабства и более очевидных примеров эксплуатации. Тем не менее, женщин заставляли носить одежду, которая открыто рекламировала их профессию — правило, напоминающее жёлтую звезду в нацистской Германии. Фартуки были под запретом, потому что они считались признаком «респектабельной» женщины. Часто девушки, нарушавшие правила, подвергались не только штрафам, но и крайне неприятному наказанию позорным стулом.

(Наказание позорным стулом — это когда женщину привязывали к стулу и оставляли на пороге её дома либо же провозили по улицам под насмешки толпы. Однако существовала и более жестокая вариация, когда стул крепился на конце длинной перекладины, женщина фиксировалась на нём железным обручем и несколько раз окуналась в воду. Если сложно представить механизм, картинки легко находятся по запросу «позорный стул», — прим)

Власти использовали позорный стул с окунанием, чтобы найти как чёрных, так и белых ведьм. Если они тонули, то были невиновны в колдовстве. Если они выживали, то считались виновными и подвергались ещё более страшным испытаниям. Ведьмы с обеих сторон спектра называют те дни временем преследований, за которые им полагаются репарации. По крайней мере, ведьмам не приходилось терпеть позорный стул. Проституток не окунали в воду — их окунали в неочищенные сточные воды.

Одним из аспектов так называемого позорного захоронения на «Скрещенных Костях» было то, что тела клали лицом вниз. Я не знаю, что с этим связано, но по какой-то причине мне всегда кажется, что это лишает обитателей «Скрещенных Костей» последних крупиц достоинства. Конечно, там похоронены не только проститутки: это место также использовалось как удобное место для захоронения останков больных чумой или (позже) практически всех, кто не мог позволить себе быть похороненным на церковном кладбище. К девятнадцатому веку это место было окружено трущобами, которые так и кишели болезнями. Даже полиция боялась туда заходить. Кладбище, которое не могло вместить больше ни одного трупа, в конце концов закрыли. Если бы не призраки, о нём, вероятно, полностью забыли бы.

Люди, как и трайберы, используют историю как напоминание о печальном прошлом только тогда, когда они могут обвинить кого-то другого в совершённых злодеяниях. Когда они сами несут ответственность, легче притвориться, что этого никогда не было. По какой-то причине призраки «Скрещенных Костей» обиделись на это.

В наши дни к этому месту ежегодно совершается паломничество, во время которого проводятся простые ритуалы, и местные жители и туристы отдают дань уважения бедным душам, которые остаются там. Хотя большинство из них уже ушли в мир иной, всё ещё слишком много тех, кто остаётся, и их разлагающиеся души не в состоянии двигаться дальше. Они часто доставляют слишком много хлопот, и небольшие ритуальные услуги помогают их успокоить. И мой отец, и дедушка поощряли меня присоединиться к ним — это стало семейной традицией. Мы вместе отправлялись в путешествие и отдавали дань уважения, а затем по дороге домой где-нибудь останавливались на полдник. После смерти моего отца у меня больше не хватило духу продолжать посещать церковь, и я уже много лет не ходила на службы. Но для большинства из этих призраков моя жизнь — по крайней мере, человеческая — мгновение ока. Я рассчитываю на то, что меня запомнят, так что по крайней мере один или двое из них будут склонны помочь.

Теперь, когда у нас есть цель, мы с О'Ши находим мою машину; к счастью, её не взломали и не украли. Перед отъездом я быстро проверяю «Пальчики и Шалости», но, похоже, всё нормально. Даже заплесневелый кофейный стаканчик, которую я прикрепила к камере, на месте. Видимо, того, кто получает запись, не волнует, что происходит сейчас в пустом магазине.

Поскольку на месте пассажирского сиденья осталось пустое место, О'Ши вынужден сидеть сзади. Он катается как с личным шофёром, но в самом убогом лимузине в городе, и это его не впечатляет. Я думаю, он испытывает почти облегчение, когда мы подъезжаем к железным воротам кладбища. Как и в любой другой раз, когда я здесь бываю, окрестные улицы забиты призраками. Редко бывает, чтобы в одном месте собралось так много; на большинстве кладбищ околачиваются всего трое или четверо, и обычно это только что умершие. Немногие души остаются в этом мире, и не многие люди обладают способностью видеть их; даже те, кто обладает этим навыком, естественно, нуждаются в значительной подготовке. Ещё меньше людей могут разговаривать с ними. «Спасибо тебе, дедушка». Прошло много времени с тех пор, как я пыталась общаться с мёртвыми, но это немного похоже на езду на велосипеде: научившись однажды, ты уже никогда этого не забудешь. Пока ты помнишь, что нужно сохранять спокойствие и уважение и избегать смотреть прямо на них, всё будет в порядке.

Я только положила руку на калитку, как ко мне уже подходят.

— Добрый день, Бо.

Я оборачиваюсь и вижу молодую девушку, и я одновременно удивлена и расстроена. Я встретила её, когда пришла сюда в первый раз.

Перед тем первым визитом я была до смерти напугана и умоляла о разрешении остаться дома. Думаю, мой отец уступил бы, но дедушка, конечно же, был против. Меня тащили всю дорогу, я брыкалась и кричала. Однако, как только мы приехали, я в ужасе замолчала. Я не так хорошо умела видеть различных призраков, как сейчас, но я увидела достаточно, чтобы захотеть убежать со всех ног. Я особенно хорошо помню одну женщину с кислым лицом, у которой к груди был прижат кормящийся ребёнок. Она не оставляла меня в покое, что бы я ни делала. Паника, которую я тогда испытала, похожа на то, что я переживала во время своих недавних галлюцинаций. Конечно, теперь я понимаю, что с женщиной и её ребенком, должно быть, произошла страшная трагедия, раз они оказались в таком состоянии.

Как бы то ни было, призрачная женщина привела меня в ужас. Только когда Мэйзи встала у неё на пути, она наконец сдалась и оставила меня в покое. Моя благодарность была так велика, что я забыла о страхе. Мэйзи была достаточно умна и сообразительна, чтобы не пытаться прикоснуться ко мне; вместо этого мы сели рядом на небольшой участок лысеющей травы и начали болтать. Мой отец нашёл нас там почти час спустя.

Мы с Мэйзи сблизились из-за нашего возраста; мне тогда едва исполнилось девять, а ей шестнадцать, но её мягкие манеры покорили меня. Это было всё равно, что иметь старшую сестру, но не ту, которая задирала, издевалась, занимала ванную и заставляла надевать её обноски, а ту, которая слушала, хихикала и была настоящей подругой. С тех пор я продолжала становиться старше, в то время как Мэйзи оставалась прежней. Она навсегда осталась девочкой-подростком.

В то время это было отрезвляющим осознанием для меня, поскольку я была полна веры в собственную несокрушимость. На следующий день после того, как мне исполнилось семнадцать, я пришла, чтобы найти её, но её здесь просто не было. Я возвращалась несколько раз, но больше её не видела и решила, что она наконец обрела покой. Вскоре после этого я навсегда попрощалась со своим отцом. Его душа не задержалась; мне грустно видеть, что её душа всё ещё здесь.

— Привет, Мэйзи.

В руках она держит розу. К сожалению, та знавала лучшие времена. Несколько оставшихся лепестков почернели и завились по краям. Тем не менее, она застенчиво улыбается и протягивает мне цветок. Я отвечаю ей благодарной и дружеской улыбкой.

— Теперь ты другая.

— Да, — серьёзно говорю я ей.

— Ты стала старше, — она вытягивает длинный тонкий палец и указывает на мои глаза. — Я это вижу. Там появились тени, где раньше их не было.

— Многое произошло. Куда ты уходила, Мэйзи?

Она не отвечает на мой вопрос. Вместо этого она выглядит обеспокоенной.

— Ты присоединилась к ходящим в ночи.

Как бы мне ни хотелось это отрицать, я не могу.

— Да.

— Они не хорошие люди.

— Я не выбирала такую жизнь.

Как только эти слова слетают с моих губ, я сожалею о них. Нельзя сказать, что бедная Мэйзи выбирала свою жизнь. Я готова поспорить на свою душу, что мне было легче, чем ей. Однако она, кажется, не замечает непреднамеренного оскорбления, просто тянется ко мне и легонько касается моей щеки. Я не чувствую ничего, кроме ледяных мурашек на своей коже, которые исчезают, как только она убирает руку.

— Ты несчастлива.

Я сглатываю.

— Ты слышала о ком-нибудь, кто изменился? Кто был ходящим в ночи, а потом вернулся обратно?

Она качает головой. О'Ши подходит к ней.

— Ты разговариваешь с призраком? Так вот в чём дело, Бо? Ты пытаешься найти лекарство?

Я смущённо пожимаю плечами.

— Не совсем.

— Такого лекарства нет, — говорит он.

— Так все мне твердят.

— Я серьёзно, — он очень искренен. — Я немного разбираюсь в заклинаниях, помнишь?

Я прикусываю язык, чтобы не огрызнуться, что это из-за его использования заклинаний я попала в такую переделку. Я отворачиваюсь от него.

— Мэйзи, — говорю я, — я ищу Мадера. Он где-нибудь поблизости?

— Он в храме, — бормочет она.

Я начинаю благодарить её и прошу подождать, но она уже уходит, растворяясь в дожде.

— Кто такой Мадер? — спрашивает О'Ши.

— Парень, у которого есть ответы на все вопросы, — я не поворачиваюсь к нему, я просто смотрю на то место, где только что была Мэйзи. — Оставайся здесь.

— Конфуций говорил, что нужно уважать призраков, но держаться от них подальше, — кричит мне О'Ши. Я не обращаю на него внимания.

Ворота украшены бумагой, другими материалами и разноцветным хламом, оставленным людьми, действовавшими из лучших побуждений. На многих обрывках есть имена умерших; они промокли, и их трудно прочитать. В солнечный день, когда дует лёгкий ветерок, это гораздо более впечатляющее зрелище. Ворота поддаются при моём прикосновении, хотя всё равно издают ржавый скрежет в знак протеста. Несколько призрачных фигур поворачиваются в мою сторону с любопытством на измождённых лицах. Когда я вхожу, ко мне с мольбой протягиваются руки. Что бы они ни искали, во мне этого нет. Холодные щупальца обвиваются вокруг моей плоти. Цветастое платье и кожаная куртка — не защита от прикосновения мертвецов.

Я стараюсь не вздрагивать и склоняю голову в знак признательности каждому из них. Некоторые из них — выцветшие копии самих себя, одетые в заплатанную старомодную одежду, на которой указана дата их смерти. На других смотреть ещё страшнее: изуродованные лица и проломленные черепа. Со временем и опытом моё сочувствие к их ситуации не только не уменьшилось, но, похоже, возросло. Я испытываю облегчение, когда они, наконец, отходят в сторону, и я замечаю знакомую фигуру Мадера рядом с самой странной коллекцией кирпичей и безделушек, которые когда-либо составляли святилище. Я подхожу и встаю рядом с ним.

Он поддевает носком ботинка пластмассовый череп. Рядом с ним лежит круг из кирпичей, обрамляющий крест. Нас окружают аккуратно проложенные пересекающиеся дорожки, заросли маков, которые давно не цвели, и джунгли головокружительных сорняков. Общий эффект должен был бы напоминать свалку, но вместо этого здесь царит деревенский шарм, который кажется более уместным, чем идеально ухоженное кладбище.

Соблюдая приличия, я жду, когда Мадер обратится ко мне.

— Ты не навещала нас несколько лет, — наконец произносит он скрипучим шёпотом.

— Мне нет оправдания, — я склоняю голову.

— У тебя есть жизнь, — его взгляд устремляется на меня. В нём нет ни доброты, ни злобы. — Даже у вампиров есть жизнь.

Мадер многое знает и понимает.

— Я ищу недавно ушедшую душу, — говорю я. Мой голос эхом разносится по окруженному стенами пространству. — Его звали Сэмюэл Льюис.

— Каждый день в этом городе умирает более 250 человек, — произносит он монотонно. — Почему я должен знать этого человека?

— Он был молод. И здоров. Его смерть не была естественной.

Мадер поднимает его голову.

— Звёзд уже не так много, — комментирует он ни с того ни с сего. Затем он смотрит прямо на меня. Я невольно вздрагиваю, но не отступаю. — Я знаю об этой душе, — говорит Мадер. — Он ушёл.

— Он благословлён, — бормочу я. — Говорил ли он с кем-нибудь перед своим уходом?

— Почему я должен говорить с тобой? Живые земли — не моя забота.

Мне нечего предложить Мадеру в обмен на информацию. Я ломаю голову.

— Жизнь и смерть балансируют на острие бритвы. Кто-то пытается вывести это острие из равновесия.

Мадер дотрагивается до стены и проводит пальцем по едва заметным линиям старого граффити.

— Кто-то всегда стремится нарушить равновесие.

Я кручу в руках розу Мэйзи. Один лепесток отваливается и падает на землю. Дождь почти сразу же искажает его тяжёлые очертания.

— Ты ей нравишься.

— Кому? — спрашиваю я удивлённо.

— Мэйзи, — он крутит шеей, словно разминает ноющие мышцы, хотя для призрака это невозможно. — Она расстроилась, когда ты не вернулась.

Я в замешательстве.

— Я потеряла её. Я много раз искала её, но так и не нашла. Я думала, она прошла на ту сторону.

— Она пряталась. Она не хотела, чтобы ты чувствовала себя обязанной ей и продолжала навещать её, пока это не превратится в рутину. Иногда мы боимся того, чего хотим больше всего на свете.

У меня на груди лежит тяжёлый груз. Я вытягиваю шею, пытаясь снова разглядеть её стройную фигуру.

— Приходи, — внезапно произносит Мадер.

— Прошу прощения?

— Приходи. Регулярно. Ей нужен друг.

— Я так и сделаю.

Он кивает головой.

— Ты говоришь правду, — хрипит он. — Не бойся этого.

Я всё ещё пытаюсь осмыслить его слова, когда он шепчет:

— Янус.

— Прошу прощения?

— Вот что он сказал. Янус. Не спрашивай меня больше о мёртвых, Бо Блэкмен, — Мадер отворачивается, и становится ясно, что меня прогоняют.

— Я не понимаю, что это значит!

Ответа нет. Так же, как и Мэйзи, он становится эфемерным, когда его поглощает ночь. Я остаюсь на месте, уставившись на каменный круг. Затем я наклоняюсь и осторожно стряхиваю мокрые листья и опавшие ветки, пока он не очищается. Это скромный жест; многие старательно ухаживают за этим местом. Хотя это кажется уместным. Я отступаю и осматриваюсь. Оставшиеся ледяные призраки молчат; всё, что я слышу — это стук дождевых капель. Я ухожу, осторожно пробираясь обратно. На этот раз ни один призрак не тянется вперед, и мне предоставляется доступ к воротам. Я закрываю их за собой, переставляю местами несколько имён и обрывков ткани, не торопясь на случай, если Мэйзи снова покажется.

Когда у меня больше нет сил ждать, я возвращаюсь к машине. О'Ши уже внутри, он закрыл все двери и окна, как будто ему нужна защита от нападения привидений. Окна запотели. Я сажусь и завожу двигатель.

— Ты узнала, в какой морг ехать? — спрашивает он.

— Это провал, — говорю я ему. — Его дух уже перешёл на другую сторону. Я думала, нам повезёт, и он всё ещё будет здесь, — я думаю о Мэйзи и внезапно жалею о своих словах.

— Он тоже секрет?

— Нет, — я рассказываю ему о своей встрече в «Пальчиках и Шалостях», а также о зелёных перьях и безвременной кончине Сэмюэла Льюиса.

— Речь идёт не о каком-то мелком воришке, — говорит он. — Ты действительно думаешь, что эта женщина подарила тебе это перо, потому что она дала бы тебе информацию о лекарстве в обмен на то, что ты выполнишь все её требования?

— Нет, — огрызаюсь я. — Дело в том, что у кого-то хватает смелости ворваться в полицейский участок, убить подозреваемого и украсть чёртово перо.

— Лгать самому себе — это всё равно ложь.

Я хмуро смотрю на него в зеркало, и мне вспоминаются слова Мадера о том, что не стоит бояться правды. Я не спорю.

О'Ши откидывается на спинку сиденья.

— Нам пора. Уже почти рассвело.

Я отпускаю ручной тормоз и включаю первую передачу, бросая последний взгляд на ворота кладбища «Скрещенные Кости», прежде чем тронуться с места. Кажется, в последнее время я каждую ночь бегу от солнца.

Глава 10. Улицы Пламени

Я сижу, сложа руки, на диване О'Ши, обитом кожзаменителем, и жду, когда небо снова потемнеет, и тут раздаётся тихий стук в дверь. О'Ши в душе и громко, фальшиво напевает, так что я встаю и открываю дверь. Там стоит Коннор в сопровождении вампира постарше.

— Привет, Бо! — он сияет.

Я начинаю испытывать странную нежность к его веснушчатому лицу.

— Привет, Коннор, — говорю я. — Как ты узнал, что я здесь?

Он выглядит озадаченным.

— Деймон позвонил, конечно же.

Я тихо проклинаю О'Ши. На мгновение Коннор выглядит обеспокоенным, затем улыбается мне с внезапным пониманием.

— Ты голодна. Вот почему ты раздражена, — он проталкивается мимо меня и усаживается на диван, закатывая рукав. — Завтрак чемпионов!

— Вообще-то, я пила из тебя вчера, так что не думаю…

Он качает головой и цыкает языком.

— Лорд Монсеррат сказал, что ты так сделаешь. Тебе нужно пить каждый день.

Как только я отправлю О'Ши в небытие за то, что он постоянно выдаёт все мои секреты, я отправлю следом за ним долбаного Лорда Монсеррата. К горлу подкатывает желчь. Вампир снаружи слегка кашляет. Я смотрю в его сторону, и он машет мне. Пока О'Ши не выйдет из душа и не пригласит его войти, он будет торчать там.

— Кто твой друг?

— Доктор, — отвечает Коннор, практически засовывая мне в рот запястье. Я давлюсь, а потом позволяю зубам сделать своё дело.

Закончив, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Дверь ванной открывается, и оттуда с важным видом выходит О'Ши, обмотавший вокруг талии крошечное полотенце. Я оглядываю его с головы до ног. По меркам парня, который хорошо изображает из себя ленивого бездельника, он определённо работает над своим телом. К сожалению, он это знает, потому что, когда он смотрит на Коннора и ожидающего его доктора, он улыбается и не торопясь идёт к холодильнику. Он достаёт упаковку апельсинового сока и потягивается, напрягая грудные мышцы. Затем он начинает пить. Мы все наблюдаем за ним; нет сомнений, что он добивается желаемого эффекта. В моем случае, однако, это потому, что сосредоточение на чём-то помимо моего бунтующего желудка поможет удержать кровь внутри.

Как только О'Ши заканчивает, я встаю.

— У двери стоит какой-то врач, которого тебе следует пригласить.

— О да. Лорд Монсеррат говорил, что он придёт, — он небрежно взмахивает пальцами. — Ты приглашён.

Я раздражённо надуваю щёки. Чёрт возьми. Если существует круг доверия из членов Семьи Монсеррат и их прихлебателей, то, похоже, я в него не вхожу. Я остро ощущаю пристальный взгляд доктора, поэтому чтобы не выглядеть буйной сумасшедшей, я натягиваю улыбку. Я приберегу свой бесполезный убийственный взгляд на то время, когда мы с О'Ши останемся наедине.

— Ваше желание избежать крови, несомненно, является важным симптомом вашей травмы, мисс Блэкмен, — говорит доктор, пожимая мне руку.

— Приятно с вами познакомиться, — бормочу я, не утруждая себя объяснением, что моё нежелание пить кровь — это симптом нежелания быть чёртовым вампиром. Это не имеет ничего общего с моим предполагаемым ПТСР. — Вы ставите меня в невыгодное положение. Вы знаете моё имя, но я не знаю вашего.

— Лав, — говорит он.

Я моргаю, не уверенная, что правильно расслышала его.

— Вы хотите, чтобы я называла вас любимым? (Лав — дословно «любовь», — прим)

Он усмехается.

— Можно «доктор Лав». И прежде чем вы скажете что-нибудь ещё, я уже слышал все шутки, — он оглядывается по сторонам. — Мы можем где-нибудь поговорить?

Учитывая, что я провела ночь на продавленном диване О'Ши, не особенно. Коннор понимает мою дилемму и уходит, одарив меня широкой ободряющей улыбкой. Я смотрю на О'Ши.

Ему требуется некоторое время, чтобы понять.

— Оу. Ты хочешь, чтобы я спрятался в спальне своей собственной квартиры?

— Ну, тебе же нужно одеться, — замечаю я.

Он оглядывает себя, словно удивляясь. Затем одаривает меня лукавой улыбкой и исчезает в своей комнате. Доктор садится на диван и похлопывает по сиденью рядом с собой. Чувствуя себя ребёнком, я тоже сажусь.

— Итак, — говорит он, — расскажите мне, в чём проблема.

Я подозреваю, что добрый доктор из круга приближённых Майкла и знает все подробности, но я всё равно описываю галлюцинации.

Он кивает.

— И это случилось дважды?

— Да.

Он хмурится.

— Лучшее лекарство от ПТСР — это консультация сразу после события. Несколько недель спустя ситуация усложняется.

— Это не парализует. Большую часть времени я всё ещё могу нормально функционировать.

— Хммм, — он почёсывает в затылке. — Но у вас были перепады настроения.

Это не вопрос. Это подтверждает, что он уже был полностью проинформирован о моей ситуации. Я вздыхаю.

— Да. Немного.

— Что ж, — говорит он, — есть несколько разных подходов, которые мы можем использовать. Наиболее эффективным были бы регулярные сеансы когнитивно-поведенческой терапии.

— Звучит отвратительно, — перебиваю я с нервным смешком.

Он не улыбается в ответ.

— Нет гарантии успеха, но я могу заверить вас, что это совершенно безболезненно. Мы можем начать прямо сейчас. Хорошо, что вы всё ещё ведёте исключительно ночной образ жизни, так как по вечерам я свободен.

Я пристально смотрю на него.

— О скольких вечерах мы говорим?

— О, я думаю, что для начала каждый день.

— У меня нет времени сидеть с вами каждый день!

— А чем ещё вы занимаетесь?

«Ищу лекарство от вампиризма, о котором никто в мире трайберов никогда не слышал, и разыскиваю похищенную женщину, чтобы сердце моего друга не разбилось вдребезги во второй раз», — хочу сказать я.

— Вы упомянули, что есть другие способы лечения?

— Есть лекарства. Я не думаю…

Я энергично киваю.

— Да. Звучит заманчиво, — мне потребуется всего две секунды, чтобы проглотить таблетку. В данный момент у меня нет времени ни на что другое.

— Пока мы полностью не диагностируем ваши проблемы, я не верю, что препараты — это хорошая идея.

— Что тут диагностировать? У меня посттравматическое стрессовое расстройство. Накачайте меня лекарствами.

Моё отношение его не впечатляет.

— Четыре сеанса в неделю и лекарства.

— Один сеанс в неделю.

Он качает головой.

— Три.

— Два.

— По рукам, — он щёлкает пальцами. У меня такое чувство, что меня только что надули. Он лезет в свой портфель и достает маленькую белую коробочку. — Это топирамат, — я делаю движение, чтобы взять его, но он отводит руку в сторону. — У вас могут возникнуть некоторые побочные эффекты.

— Например, какие?

— Агрессия. Тошнота. Гиперчувствительность.

— То есть, всё то, что он должен вылечить.

— Запор. Облысение. Амнезия.

Я делаю глубокий вдох.

— И ещё кое-что в придачу.

— Анемия…

— Как, чёрт возьми, выглядит вампир с анемией?

Он открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю руку.

— Я понимаю. Существует множество потенциальных побочных эффектов. Терапия хорошая. Препараты — это плохо, — он кивает. — Отдайте мне лекарство.

Он протягивает мне коробочку.

— Завтра вечером в девять часов.

— Я не…

Я встречаю суровый взгляд.

— Хорошо, док. Завтра вечером.

— Встретимся в атриуме, — он встаёт и направляется к двери, пока я перевариваю его слова.

— Подождите! Мы не можем встретиться там! Я не могу вернуться в особняк Монсеррат после…

Слишком поздно — он уже ушёл. Я раздражённо стискиваю зубы. Может, я и восстановила дружеские отношения с Майклом, но демонстрировать свою жалкую задницу в особняке после того, как я сбежала, вряд ли понравится остальным членам Семьи Монсеррат. Я всё ещё хмурюсь, когда О'Ши возвращается.

— Доктор ушёл? — разочарованно спрашивает он.

— Да, — я беру ключи от машины и телефон. — Я тоже ухожу.

— Можно мне с тобой?

— Нет. Я возвращаюсь к своим секретным делам, — я тычу пальцем в его сторону. — Знаешь, ты прав.

Он улыбается.

— Я всегда прав. Хотя в данном контексте ты имеешь в виду…?

— Хранение секретов. У тебя длинный язык.

Он обезоруживающе улыбается мне. Я закатываю глаза, оставляя его наедине с гнусными планами, которые он вынашивает, чтобы возместить свои потери прошлой ночью. Я предпочту не знать.

* * *

Менее чем через час я подъезжаю к офису «Улиц Пламени». Очевидно, что компания предъявляет высокие требования к своим сотрудникам, потому что, несмотря на поздний час, из здания уходит и приходит много людей. Я использую свою камеру телефона, чтобы сфотографировать как можно больше сотрудников, а затем сравниваю их с распечатками, которые есть у меня на веб-сайте компании. Опыт подсказывает, что новички, пытающиеся продемонстрировать свою компетентность, будут уходить последними, поэтому когда лица, перечисленные в списке менеджеров среднего звена, сменяются другими, которые не настолько важны, чтобы упоминаться на страницах с персоналом, я понимаю, что пришло время действовать.

«Улицы Пламени», будучи технологической компанией, больше заботится о защите от человеческих угроз, а не от трайберов. Большинство крупных технологических компаний не беспокоятся о заклинаниях проникновения, которые устанавливают полиция или такие компании, как «Магикс». Они, вероятно, тратят гораздо больше времени, беспокоясь о таких людях, как Rogu3, чем о вампирах вроде меня. Тем не менее, мне всё равно нужно быть осторожной в том, как я собираюсь проникнуть внутрь. Я жду, пока не замечаю подходящего человека: худощавого парня лет двадцати с небольшим, одетого в футболку с изображением кота. Внизу, заглавными буквами, написано «Потерялся. Пожалуйста, верните Эрвину Шрёдингеру живым и мёртвым». Он слегка спотыкается, выходя из вращающихся дверей, и бросает взгляд на тротуар, словно ожидая увидеть банановую кожуру. Он просто идеально подходит. Как только он неторопливо направляется по улице, я выхожу из машины и следую за ним.

Лавируя между другими работавшими допоздна людьми, я быстро иду, пока не оказываюсь всего в метре от него. Я слышу, как он напевает какую-то вариацию темы «Звёздных войн». Я опускаю голову и держу руки вдоль боков на тот случай, если он оглянется. Мне не стоило беспокоиться. Дойдя до первого перекрестка, он ждёт, пока переключится светофор. Я останавливаюсь рядом с ним и достаю телефон. Мои ключи падают на тротуар. Раздражённо зашипев, я наклоняюсь, чтобы поднять их. Моя несчастная жертва делает то же самое, и мы стукаемся головами.

— Ой! — я потираю лоб, пока он ругается. Затем выпрямляюсь и прискорбно улыбаюсь. — Спасибо.

Он начинает улыбаться мне, но вдруг замечает, что красноту в моих глазах. Он кашляет и заикается.

— П-простите.

— Всё в порядке. Это была моя вина, — я держу болтающиеся ключи на одном пальце. — Надеюсь, вы не ушиблись.

Он слегка дрожит и поворачивается лицом к потоку машин. Как только машины останавливаются, он бросается прочь, стараясь держаться как можно дальше от меня. Я разворачиваюсь, засовывая руки — и его бумажник — в карманы, и быстро ухожу, надеясь, что он не заметит, как его карман только что обчистили. Я нахожусь примерно в шести метрах от него, когда достаю его бумажник и просматриваю его содержимое. Его служебное удостоверение вместе с его улыбающейся фотографией и номером семнадцать вложено на самом видном месте. Я прячу его в ладони.

Когда я возвращаюсь в офис «Улиц Пламени», я слишком восхищена своими навыками, чтобы заметить женщину впереди, которая раздаёт листовки и пытается остановить пешеходов, пока не становится слишком поздно. Она улыбается мне.

— Привет! Я Робин Гефен, и сегодня я хотела бы занять пять минут вашего времени, чтобы… — её глаза расширяются, когда она понимает, что я вампир. Без предупреждения она издаёт пронзительный вопль. Я думаю, она собирается убежать, но её инстинкты бегства, похоже, полностью отключились, и она застывает.

Я не обращаю внимания на встревоженные взгляды других прохожих.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо говорю я.

Она смотрит на меня так, словно я собираюсь её съесть. У меня возникает искушение остаться и отстаивать свою безобидность. Может быть, пригласить её на чашечку кофе и доказать, что, несмотря на то, что сейчас говорят пресса и различные протестные группы, мы, вампиры, на самом деле не такие уж плохие. К сожалению, у меня нет времени. Я вздыхаю и слегка улыбаюсь ей. Она не отвечает.

— Удачи, — говорю я ей. Затем иду дальше, пока не привлекла к себе ещё больше внимания. Раньше вампирами восхищались многие люди, у них был статус знаменитостей. Теперь почти все думают, что мы хуже Джека-Потрошителя.

Я приурочиваю свой вход к выходу группы стажёров, которые как раз покидают здание. Я быстро подхожу к ряду лифтов, расположенных в стороне от главного стола, затем использую карточку Парня с Котом, чтобы попасть в ближайший из них. Я вхожу внутрь, стараясь не попадать в поле зрения камеры наблюдения, нажимаю на семнадцатый этаж и жду. Мне не приходится долго там торчать. Это одна из тех поездок на лифте, про которые можно сказать «Моргнул и всё пропустил». Очевидно, что на создании флагманского офиса «Улиц Пламени» не экономили.

Когда я выхожу на этаж Парня с Котом, я останавливаюсь на случай, если там есть сигнализация, о которой мне не сказали мои исследования. Однако, если это не скрытая бесшумная сигнализация, я всё ещё в безопасности — возможно, потому, что некоторые люди слоняются поблизости и работают. Нельзя запереть здание и включить сигнализацию, когда внутри по-прежнему находятся люди. Возможно, всё же есть что-то полезное в сверхурочной работе.

Хотя это и задерживает меня, я трачу несколько минут на то, чтобы поискать кабинку Парня с Котом. На этот раз мой невысокий рост — преимущество; будь я хоть немного выше, я привлекла бы внимание задержавшихся сотрудников, сидящих перед светящимися экранами. Офис-менеджер любезно снабдил каждое рабочее место табличками с именами сотрудников и логотипом Улиц Пламени. Когда я нахожу стол Парня с Котом, я кладу его бумажник в верхний ящик, рядом с тем, что кажется пожизненным запасом батончиков Snickers. Если повезёт, он подумает, что оставил его здесь случайно.

Я возвращаюсь на улицу и ищу кладовку для уборщиков. Как я и надеялась, внутри стоит тележка со спреями и дезинфицирующими принадлежностями. Я тщательно осматриваюсь, надеясь найти забытую карточку для служебного лифта, но мне не везёт. Я вытаскиваю тележку, держу её перед собой и медленно двигаюсь по коридору. Я наклоняюсь и протираю плинтус в нескольких местах, чтобы моё медленное продвижение выглядело более естественным. Однако, как только я вижу, что женщина нажимает на кнопку лифта, я ускоряю шаг, чтобы подождать вместе с ней. Она даже не удосуживается взглянуть в мою сторону.

Когда двери лифта со звоном открываются, я бесцеремонно вталкиваю свою тележку первой, преграждая ей путь. Я встаю как можно ближе к кнопкам, оставляя женщине достаточно места. Она протискивается внутрь и достаёт свою карточку. Прежде чем она успевает нажать кнопку первого этажа, я врываюсь внутрь и набираю двадцать. У неё больше доступа, чем у Парня с Котом, и, к её явному раздражению, лифт отправляется вверх, а не вниз. Я улыбаюсь ей, когда двери снова открываются, и держу пальцы скрещенными на то, чтобы она была больше сосредоточена на своём раздражении, чем на том факте, что я странно одета для уборщицы.

Как только двери за мной закрываются, я поворачиваюсь и внимательно смотрю на цифры на светодиодном табло. Лифт опускается на первый этаж. Я мрачно улыбаюсь. Если она не сообщит о моём присутствии службе безопасности на входе, я в безопасности. Тип, с которым связался Темплтон, работает на двадцать четвертом этаже, всего на один этаж ниже генерального директора. Я подбираюсь ближе.

Я толкаю тележку с моющими средствами в конец коридора, с благодарностью отмечая, что на этом этаже никого нет, затем перебираю содержимое и в конце концов останавливаюсь на распылителе для стекла. Громко напевая, я возвращаюсь к лифту, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы сбрызнуть жидкостью жирные пятна на стеклянной стене, отделяющей коридор от офисов. Когда я оказываюсь перед лифтом — и прямо под камерой наблюдения — я начинаю разбрызгивать жидкость более обильно. Как только поле зрения камеры становится достаточно закрытым, я роняю баллончик с распылителем и поворачиваюсь.

Мои пальцы цепляются за двери лифта. Наконец я создаю крошечный зазор, чтобы раздвинуть их. Я быстро опускаю взгляд, прежде чем срабатывает система безопасности, и двери снова автоматически закрываются. Лифта нигде не видно. Я делаю быстрый вдох, чтобы ощутить нервный трепет в животе, а затем прыгаю в зияющую шахту. В прыжке я пролетаю несколько метров, но как только хватаюсь за острый стальной трос, я понимаю, что всё пучком. Я ухмыляюсь. Rogu3 пришёл бы в ужас от моих низкотехнологичных способов обхода дорогостоящих систем видеонаблюдения, но у меня нет проблем со старомодными методами, пока они работают. Двери лифта закрываются, и я погружаюсь в темноту. Я начинаю карабкаться вверх, рука за рукой. Я ничего не вижу, поэтому мне приходится наобум оценивать расстояние.

Мои бицепсы начинают протестовать, когда я думаю, что уже миновала двери, ведущие на двадцать четвёртый этаж. Я отталкиваюсь одной ногой, чтобы проверить свою теорию, и ударяюсь о металл, а не о цемент. Тщательно сосредоточившись, я поворачиваюсь так, чтобы повиснуть на тросе примерно в тридцати сантиметрах над дверями, и крепко обхватываю стальной трос лодыжками. Затем поворачиваюсь так, чтобы оказаться спиной к дверям, и швыряю весь свой вес наружу, чтобы дотянуться до них руками. Теперь, когда я повисла вниз головой и не вижу, что делаю, мне значительно труднее раздвинуть двери лифта. Время от времени раздаётся странный скрежещущий звук, от которого у меня начинаются судороги страха, что лифт вот-вот снова начнёт подниматься в моём направлении. Если это произойдёт, я быстро превращусь в вампирский блинчик. К счастью, мне удаётся раздвинуть дверцы, высвободить лодыжки, соскользнуть на полметра вниз и, сделав сальто, легко приземлиться на мягкий ковёр. Я улыбаюсь, кланяюсь и машу невидимой аудитории, пока двери захлопываются. Затем я разворачиваюсь и принимаюсь за работу.

Должно быть, требуется значительный авторитет, чтобы кто-то смог продвинуться так далеко по служебной лестнице, будь то директор по инновациям, как фальшивый деймон Темплтона, или простой уборщик. Я думаю, что приложила все усилия, чтобы ни одна из бесчисленных камер не запечатлела моё лицо, так что моя личность останется скрытой, но держу пари, что моё маленькое сальто назад, которым я так гордилась, уже попадает в заголовки газет. У меня остаётся последнее средство: я подхожу, сгибаю локоть и ударяю им по пожарной сигнализации. На секунду воцаряется тишина, прежде чем она начинает вопить. Я достаю беруши, которые купила специально для этого случая, и вставляю их в уши. Если сотрудники службы безопасности раньше не знали, что я здесь, то теперь они знают. Лифт будет автоматически заблокирован, но я нахожусь на двадцать четвёртом этаже, а это слишком высоко для охранника, который за минимальную зарплату сидит большую часть дня и смотрит в экраны. Думаю, у меня есть минимум пятнадцать минут. Более того, Д'Арно наготове, если моя стратегия ухода провалится.

Я бегу по коридору в поисках нужного кабинета. Он в конце. В отличие от других, на двери нет имени: только должность директора по инновациям. Я делаю глубокий вдох и толкаю её. Внутри никого нет. Испытывая облегчение, я включаю свет. Кем бы ни был этот парень, его явно высоко ценят. У него не только желанный угловой кабинет, но и антикварная мебель.

Я включаю компьютер. Он оживает и запрашивает пароль. Учитывая, что это технологическая компания, вероятность того, что неназванный руководитель сохранит пароль, записанный где-то поблизости, довольно мала. Я, тем не менее, начинаю искать, поднимая большой блокнот для записей на столе. Там ничего нет. Я беру маленькую фотографию улыбающейся семьи в рамке и достаю её с обратной стороны. Там тоже нет пароля, но это всё равно заставляет меня задуматься. Внутри не настоящая фотография, просто один из стандартных снимков, которые используются в магазинах в качестве подложки при покупке рамки для фотографий. У меня по спине пробегает дрожь сомнения.

Я могла бы позвонить Rogu3 и попросить его помочь мне взломать компьютер. К сожалению, из своих дневных исследований я знаю, что «Улицы Пламени» работают по закрытой сети, которую практически невозможно взломать. Со временем он, вероятно, смог бы найти способ проникнуть внутрь, но я не собираюсь рисковать им ради Темплтона. Я оставляю безупречно чистую столешницу и компьютер и выдвигаю ящики. Когда я замечаю блокнот, я поднимаю его и прячу во внутренний карман пиджака. Затем продолжаю рыться внутри. Больше ничего нет.

Я осматриваю корзину для бумаг. Там лежит пустая баночка из-под мармайта и комочек мятой бумаги. (Мармайт — это типично британская бутербродная паста, коричневый спред из дрожжевого экстракта, очень солёный, с ярким запахом и вкусом умами, — прим). Я разглаживаю листок. На нём ничего нет. Я собираюсь добавить это к блокноту в кармане, когда чувствую лёгкую вибрацию. На моих глазах начинают появляться буквы, выведенные чернилами. У меня пересыхает во рту, когда они, одна за другой, становятся видны. Директор по инновациям, должно быть, ведьмак, и притом чертовски могущественный. Неудивительно, что он смог одурачить Темплтона, заставив его думать, что он деймон.

В.Р.Е.М.Я.В.Ы.Ш.Л.О.

Я роняю бумажку и выбираюсь из-под стола. В спешке я ударяюсь головой и морщусь от боли. Когда я открываю глаза, то вижу туфли. Я очень, очень медленно встаю, поднимая глаза вверх. Когда я вижу его лицо, я замираю.

Деймон Какос, стоящий передо мной, поднимает голову и наклоняется.

— А вы кто такая? — одними губами произносит он.

Глава 11. Икс

Я вытаскиваю затычки из ушей и пячусь назад, пока не чувствую, что стекло давит мне на спину. Пожарная сигнализация продолжает выть; это почти уместно. Но я ещё не мертва. Ещё никому не удавалось сбежать от конфронтации с деймоном Какос, но это не значит, что я не собираюсь попробовать.

Если я схвачу поддельную рамку для фотографий, возможно, мне удастся швырнуть её ему в лицо и ослепить его на достаточное время, чтобы успеть сбежать.

Он приподнимает бровь.

— Это не сработает. — Он может читать мои мысли? — У меня рефлексы быстрее, чем у вампира, — мягко продолжает он. — Я увернусь, а вы будете мертвы, — он складывает руки на груди и слегка покачивается на пятках, как будто ждёт, что я предложу другой план. В нём есть какая-то неестественная неподвижность, как будто он едва дышит. Его кожа покрыта татуировками, похожими на узоры маори. Его татуировки появляются и исчезают каждые несколько секунд, изменяя форму и образуя различные узоры.

Я подумываю о том, чтобы разбить локтями оконное стекло позади себя. Падать высоко, и маловероятно, что я доберусь до земли; стены здания сделаны из стекла и стали, и ничто не поможет мне спуститься. Но крошечный шанс всё равно остаётся шансом.

— Стекло укреплено. У вас не получится.

Боже милостивый. Перед моим мысленным взором всплывает лицо Стивена Темплтона. Я не могу поверить, что умру из-за него. Чёрные глаза деймона слегка сужаются, но невозможно понять, о чём он думает. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, наполняя свои мысли мелодией из «Звёздных войн», которую Парень с Котом напевал на улице. Это первое, что приходит на ум. Я позволяю мелодии завладеть моими мыслями. Затем я бегу.

Невероятно, но мне удаётся выбежать за открытую дверь. Моя скорость так высока, что я вынуждена отскочить от дальней стены коридора, чтобы продолжить движение, не теряя при этом почву под ногами. Я не успею заскочить в лифт, но, возможно, доберусь до пожарной лестницы…

Я врезаюсь в горячее, твёрдое тело и падаю навзничь. Деймон стоит передо мной, на его тёмном лице застыло слегка озадаченное выражение. С одной стороны, там, где моё тело соприкасалось с его, я чувствую болезненное покалывание. Я медленно поднимаюсь на ноги и смотрю в его сверкающие глаза. Я склоняю голову. «Сделай это быстро, — думаю я. — Пожалуйста, сделай это быстро».

В моём кармане внезапно раздается вибрация. Спустя полминуты начинает звонить мой телефон.

— Вам стоит ответить, — его голос глубокий и приятный. Само собой, такое создание, несущее смерть и разрушение, должно говорить резким, царапающим слух тоном, а не как Луи Армстронг, поющий What a Wonderful World.

Дрожа, я достаю телефон и отвечаю на звонок.

— Извини, — говорит Rogu3. — У меня не должно было уйти так много времени на то, чтобы снова связаться с тобой, но ты не поверишь, какая у этих ребят система. Мне пришлось отслеживать сигнал через пол-Европы! Он отражается как минимум от двенадцати спутников. Компании-новички обычно не очень разбираются в технологиях, но эти ребята… Он присвистывает.

— Э-э, сейчас не очень подходящее время, — я делаю всё, что в моих силах, чтобы не думать о личности Rogu3. Я рада, что так и не удосужилась узнать его настоящее имя.

— Ты в порядке?

— Ммм.

— Ты вот-вот вонзишь свои клыки в чью-нибудь шею, не так ли? Будешь пить его кровь.

Я украдкой бросаю взгляд на деймона Какос. Он, кажется, удивлён, если такое возможно.

— Нет, — пищу я. — Это определённо не то, что я собираюсь делать.

— Ты знаешь, я выбрал слово этой недели, основываясь на тебе, — добавляет Rogu3.

— О? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало незаинтересованно, и желая, чтобы он положил трубку.

— Да. Ketsuekigata. Это японское слово.

— Определение личности по группе крови, — сообщает мне деймон.

Голос Rogu3 звучит бодро.

— Это значит…

— Я знаю, что это значит, — перебиваю я. Мне нужно избавиться от него, пока мои мысли не выдали его.

— Ну, не стоит так огрызаться, — фыркает он. — Полагаю, ты хочешь знать, куда транслирует сигнал та камера?

— Мм.

— Знаешь, Бо, это я должен быть гормональным подростком с проблемными манерами, а не ты.

— Тебе заплатят за твои услуги, — говорю я ему. Если деймон решит, что он всего лишь наёмный работник, он может оставить Rogu3 в покое.

Rogu3 фыркает.

— В конце концов. В любом случае, сигнал поступает в компанию «Магикс». Ту самую, которая пыталась вытеснить магазин с рынка.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — его голос звучит натянуто. Лучше пусть он злится на меня, чем окажется трупом в руках деймона-убийцы.

— До свидания, — я сбрасываю вызов. Телефон бесполезно болтается в моей руке. Я могла бы попытаться позвонить или написать кому-нибудь с просьбой помощи, но в этом нет смысла. Я умру ещё до того, как они выйдут за дверь.

— Я не подойду к ребёнку. И я ещё не решил, убью ли я вас.

Смерть, возможно, предпочтительнее. Иногда деймоны Какос сводят своих жертв с ума, пока те не становятся лепечущими версиями прежних себя. Однажды я встретила одного такого, и это было не очень приятное зрелище.

— Просто убей меня, — бормочу я. Я достаточно вкусила безумия от посттравматических галлюцинаций, чтобы понять, что всё лучше, чем сойти с ума. — Съешь моё сердце и полакомись моими внутренностями, — по крайней мере, я не окажусь в холодной, твёрдой земле.

Мой телефон снова звонит. Не глядя на дисплей, я подношу его к уху.

— Rogu3, тебе нужно остановиться…

— Кто, чёрт возьми, такой Rogu3? — рычит Майкл. Чёрт возьми. Почему все вдруг захотели связаться со мной?

— Ты его не знаешь, — я не могу скрыть страх в своём голосе.

— Бо? — он встревожен. — Что случилось?

Я наблюдаю за деймоном, который наблюдает за мной.

— Ничего.

— Ты спала с деймоном.

На мгновение я совершенно сбита с толку. Затем я понимаю, что он имеет в виду О'Ши.

— О, да. Нет. Я осталась на его диване, — О'Ши гей. Майкл это знает.

— Я думал, ты останешься у своего дедушки.

— У меня были дела.

«Пожалуйста, пожалуйста, уходи».

— Ты всё ещё ищешь лекарство, — его голос ровный.

— Не совсем.

— Ты в городе? — спрашивает он.

На данный момент. Мой труп, вероятно, кремируют в пригороде.

— Да.

— Приходи ко мне в квартиру, когда закончишь. Можешь провести там весь день, — повисает пауза, как будто он ожидает, что я начну спорить. — В этом есть смысл. Я могу отвезти тебя в особняк, чтобы ты встретилась с доктором Лавом. Арзо тоже будет там. Он хочет обсудить планы относительно нового агентства.

Татуировки на лице деймона завораживают.

— Хорошо, — в моём голосе явно ощущается нехватка энтузиазма.

— Бо, обещай мне, что придёшь.

— Я не могу, — шепчу я. Затем сбрасываю вызов.

Почти сразу же телефон начинает звонить снова. Я роняю его и топчу ногой, разбивая вдребезги. Даже вампир с силой и опытом Майкла не сравнится с деймоном Какос.

Игнорируя тот факт, что меня трясёт, я делаю шаг вперёд.

— Он не имеет к этому никакого отношения. Я здесь сама по себе.

— Я думаю, у Глав вампиров сейчас достаточно проблем, — говорит деймон. Он повторяет моё движение и подходит ближе, пока нас не разделяет всего дюйм. — Они близки к тому, чтобы их страшились и ненавидели так же, как моих сородичей.

Я вновь обретаю последние остатки своего духа.

— Вампиры не уничтожают каждого, с кем сталкиваются, — огрызаюсь я.

— И всё же, — говорит деймон с бархатистой мягкостью, — вы отчаянно пытаетесь не быть одним из них, — на его губах играет улыбка. — Лекарство есть, что бы вам ни говорили другие.

Он играет со мной, как кошка со своей добычей, позволяя ей ускользать снова и снова, пока, наконец, ему это не надоедает, и он не убивает её.

— Я не лгу, — дружелюбно говорит он.

Что мне сейчас толку от этого лекарства? Я вздрагиваю, когда он облизывает губы, словно в предвкушении.

— Итак, — продолжает он, — вы здесь из-за бухгалтера.

Я чувствую вспышку вины, которая быстро проходит. Далия Темплтон уже у деймона; я не собираюсь выдавать ничего, чего бы он ещё не знал.

— На самом деле, — говорит он, — у меня её нет. Я никогда с ней не встречался.

— Чушь собачья, — шепчу я.

Он начинает улыбаться.

— Вы бросаете вызов деймону Какос? Мисс Блэкмен, вы либо невероятно храбры, либо невероятно безрассудны.

Чёрт возьми. Должно быть, он вырвал моё имя у меня из головы. Я чувствую себя оскорблённой — он как будто обрёл абсолютный контроль. Я никогда не узнаю, как его зовут, но он и так знает обо мне всё.

— Икс, — татуировки продолжают змеиться по его коже. — Можете называть меня Икс.

— Броско, — бормочу я.

Он усмехается.

— По правде говоря, я испытываю определённое восхищение к мистеру Темплтону. Мы никогда не встречались лично, но он знает, кто я, и всё равно у него хватило смелости обокрасть меня. Некоторые люди просто не могут удержаться от игры с огнём, — его чёрные глаза блестят. — Некоторые вампиры тоже.

Я стою на своем.

— Далия мертва?

Он цыкает языком.

— Я же сказал вам, что она не у меня. Я не знаю, где она, и мне всё равно.

— Вас не волнует, что её муж обворовывал вас?

— Я ожидаю определённого количества подлости. Это полезно. Это значит, что я осознаю своё положение. Кроме того, деньги меня не интересуют. У нас гораздо более грандиозные планы, и до тех пор, пока Стивен Темплтон не вмешивается в них, я позволю ему делать всё, что он пожелает.

Интересно, почему он употребил слово «мы». Деймоны Какос, должно быть, что-то замышляют. Мысль о том, что это может быть, просто пугает.

— Мысль о больших, страшных монстрах, выползающих из тени, беспокоит вас.

— Это обеспокоило бы любого.

Он смотрит на меня с интересом.

— Правда? Мы решили вернуться в ваше общество и вести себя так, как вы бы назвали цивилизованным, и вас это беспокоит?

— Цивилизованным? Вы маньяки-убийцы!

— Возможно. Однако это не я незаконно вламываюсь в частное офисное здание.

Я молча смотрю на него. Сигнализация продолжает выть, а далеко внизу раздаётся сирена пожарной машины. Икс поднимает руку и рассматривает свои ногти.

— Вы знаете, какой девиз у Google?

— Не будь злом.

(Данная книга написана в 2014 году, а в 2018 году Google удалил этот девиз из всех официальных источников, — прим)

Уголки его губ приподнимаются.

— Действительно. Это, по сути, вызов. Особенно если учесть, какие огромные возможности для совершения греха предоставляет интернет.

— Так вот почему вы работаете на «Улицы Пламени»? Вы хотите манипулировать интернетом?

Он смеётся.

— Я не работаю на «Улицы Пламени». Я и есть «Улицы Пламени».

— Генеральный директор…

— Это приятное человеческое лицо. Его история и личность известны и принимаемы. Однако ниточки, которые им управляют, находятся в другом месте.

Возможно, я раскрываю величайший заговор, который когда-либо видел мир. Чертовски жаль, что я никогда не смогу никому об этом рассказать.

— Другие люди в этом здании. Они люди. И они согласны работать на вас?

— Смотрите, — черты его лица искажаются, превращаясь в добродушное, респектабельное человеческое лицо. Татуировки исчезают, а глаза, хотя и остаются тёмными, выглядят доброжелательными.

— Они не знают, — шепчу я. — Вы скрываете свою истинную сущность. Сколько ещё деймонов Какос выдают себя за людей прямо у нас под носом?

Он слегка кланяется.

— У большинства людей есть шестое чувство, когда что-то не так, — его лицо возвращается к своему первоначальному виду. — Но они не могут понять, в чём именно дело.

— Почему Стивен Темплтон знает правду?

В ответ я получаю неприятную улыбку.

— Я хотел посмотреть, как он отреагирует. Он планировал украсть, и мне было интересно узнать, сделает ли он это по-прежнему, когда узнает, что я деймон.

Стивен Темплтон — полный идиот.

— Да, — говорит Икс, — это так, — он задумчиво смотрит на меня. — А вы не идиотка. Как вы собирались выбраться?

— Простите?

— Вы вломились внутрь. Примерно через шестьдесят секунд охрана ворвётся в эту дверь. Как вы собирались их избежать?

— Я не собиралась, — коротко отвечаю я. — У меня просто был хороший предлог, чтобы быть здесь.

Он читает это в моих мыслях.

— Право быть забытым?

— Это нечто новое. Возможно, вы о таком не слышали, — это глупая подколка, но я всё равно её делаю. Любой человек в индустрии высоких технологий — даже деймон Какос — знает об этом. Для пущего эффекта я напускаю на себя слегка покровительственный тон. Что мне терять? — Люди могут обратиться в суд, чтобы их имя было удалено из поисковых систем. Вампиры ценят анонимность после завершения вербовки. Следующим логическим шагом будет удаление их виртуального присутствия.

— Я полагаю, это разумное оправдание. Но возникает вопрос: почему бы не выдвинуть легальное требование? Зачем вламываться нелегально?

— Потому что обращение в суд делает истца более известным. Я собиралась позволить поймать себя и использовать закон о праве быть забытым в качестве оправдания.

Он кивает.

— Если бы вы не смогли убедить службу безопасности отпустить вас, это сделала бы полиция. Общественности ещё не известно, что вы оставили безопасность и неприкосновенность Семей.

— И когда это станет известно, пресса поверит, что я взбунтовалась, поэтому Семьи не будут осуждены за мои действия.

— Знаете, — медленно произносит он, — я думаю, что с Лордом Семьи Монсеррат ваши таланты будут растрачены впустую.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пока по коридору разносят крики и звук хлопающей двери эхом. Несколько охранников врываются с пожарной лестницы. Икс улыбается мне, и его лицо снова принимает человеческий облик. Затем он поворачивается.

— Всё в порядке, — кричит он.

— Сэр…

Его взгляд становится жёстче.

— Оставьте нас, — даже будучи человеком, он внушает страх.

Охранники бормочут что-то, но делают, как им велено. Деймон поворачивается ко мне, и татуировки, мерцая, возвращаются.

— Я принял решение, — объявляет он.

— Деревянный ящик или камера с мягкими стенами? — с горечью спрашиваю я.

Он улыбается, протягивает руку и кончиками пальцев слегка касается моих висков.

— Не двигайтесь. Больно будет всего секунду.

Меня пронзает ослепляющая боль. Мой рот раскрывается, и я кричу от боли и ужаса. Я падаю на колени, и он отстраняется.

— Если вы кому-нибудь расскажете об этой встрече, я передумаю, — темнота в его глазах затягивает меня. — И не только насчёт вас. Насчёт ребёнка. Насчёт вампирского Лорда. Насчёт вашего дедушки… — его голос затихает, хотя угроза по-прежнему повисла в воздухе. — Приходите ко мне, когда узнаете о лекарстве, Бо Блэкмен. И выбросите эти таблетки.

Внезапно я остаюсь одна в коридоре, с остаточной болью в голове и непрекращающимся воем пожарной сигнализации. Я осторожно дотрагиваюсь до своего лба. Я всё ещё жива и не чувствую себя сумасшедшей. Мои мысли обрели ясность. Тяжесть внутри меня, которая росла с того дня, как я вытащила угасающее тело О'Ши из залитой кровью комнаты в пригороде Лондона, кажется, исчезла. Я чувствую себя легче. Печаль и гнев остаются — возможно, они будут всегда — но они больше не владеют моей душой. Неосознанно моя рука тянется к карману, и я достаю топирамат, который дал мне доктор Лав. Я смотрю на безобидную белую бутылочку. Икс прав: она мне больше не понадобится.

Я понятия не имею, почему деймон сделал то, что сделал; я просто рада, что осталась жива.

Я, пошатываясь, выхожу из здания и на этот раз спускаюсь на лифте. Прищуренные глаза охранников в вестибюле следят за каждым моим движением. У вращающихся дверей стоит пожарная машина, её красный кузов приглушён ночными тенями. Меня так и подмывает постучать в окно и сказать пожарному, который внутри, чтобы он забирал своих приятелей и шёл домой, но я, вероятно, навлеку на себя ещё большие неприятности. Я уверена, они уже поняли, что это ложная тревога.

Я тащусь через улицу к машине. Здесь нет ни фиксатора, ни парковочного талона, но кто-то, у кого было слишком много свободного времени, грубо нарисовал пенис в пыли, покрывающей боковую дверцу. Я мгновение смотрю на него, пожимаю плечами и сажусь внутрь. В кои-то веки у меня есть ещё несколько часов до рассвета, но я совершенно вымотана. Не знаю, из-за того ли, что адреналин покидает мой организм, или это побочный эффект джедайского трюка, который Икс провернул с моим разумом. В любом случае, у меня больше нет сил продолжать. Я не обещала Майклу, что останусь у него, но он будет волноваться после того, что я сказала по телефону. И дело не только в этом — его массивная кровать удобнее дивана О'Ши. Я еду к Майклу, по пути три раза чуть не проскочив на красный свет.

Квартира находится слишком близко к центру города, чтобы мне сошло с рук ещё больше незаконных парковок, тем более что и я, и моя машина застрянем здесь на светлое время суток, а чтобы найти вход на подземную парковку, требуется время. У дежурного охранника, должно быть, есть камера высокой чёткости, и он видит мои красные глаза, потому что автоматический шлагбаум поднимается, и я въезжаю внутрь. К сожалению, припарковавшись и выйдя, я не могу открыть дверь в здание. Как и парадный вход, он защищён сканером большого пальца. Я всё равно пробую, на тот случай, если Майкл настроил его на меня, но он мигает сердитым красным светом. Я вздыхаю. Какой смысл требовать, чтобы я оставалась там, где он может меня видеть, если я даже не могу попасть внутрь? Слава богу, что здесь есть парковка. Я не уверена, что выжила бы, если бы мне пришлось ехать куда-то ещё, чтобы найти убежище. Я снова открываю машину, забираюсь на заднее сиденье, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.

Глава 12. Игра с огнём

Некоторое время спустя меня будит громкий шум. Кажется, мои биологические часы инстинктивно чувствуют, что на улице уже светло, хотя на автостоянке по-прежнему темно. Я смутно улавливаю громкие голоса и открываю один глаз. Со своего места я ни черта не вижу, но чтобы открыть оба глаза и сесть, потребовалось бы слишком много сил.

Слова долетают до меня.

— Ты уверен, что она не с адвокатом?

— Уверен.

— Ты был у него дома?

— Милорд, её с ним нет.

— А как насчёт Сохо? Деймон сказал, что они были там вчера.

— Мы отправили людей на поиски.

— Чёрт возьми! — раздаётся громкий удар. — А что насчёт этого Темплтона, который продолжает названивать?

— Он тоже хочет с ней поговорить.

Я думаю о том, чтобы встать, но мой мозг не посылает нужных сигналов остальным частям моего тела, и мои конечности не слушаются. Я слышу, как закрывается дверь. Я упустила свой шанс. Я закрываю глаза, и меня снова одолевает дремота.

Когда я снова прихожу в себя, то чувствую себя более отдохнувшей. Я сажусь и, зевая, протираю глаза. Кажется, что уже много времени, и я задаюсь вопросом, как долго я спала. Я пинком открываю дверь и выбираюсь наружу, затем потягиваюсь, чтобы стряхнуть сонливость. Я чувствую себя грязной. На моём платье масляные пятна, вероятно, от моих выходок в шахте лифта «Улиц Пламени». Я вытираю ладони о перед платья. Мне действительно нужно принять душ.

Слышится рокот двигателя, и я вижу, как подъезжает дорогой спортивный автомобиль. Его владелец аккуратно паркует его рядом с моей кучей ржавеющего мусора. Я перевожу взгляд с блестящего кузова с одной стороны на грязь с другой, и мне трудно не хихикнуть от такого контраста. Я всё ещё забавляюсь, когда водитель выходит, не глядя в мою сторону, и с важным видом направляется к внутренней двери. Он нажимает большим пальцем на клавиатуру и входит. Я подбегаю, хватаюсь пальцами за дверь, прежде чем она снова закроется, и протискиваюсь внутрь, а затем следую за ним к лифту.

Как только двери закрываются, он бросает взгляд в мою сторону. Он отступает в сторону. Это чёртов лифт; не то чтобы он действительно мог сбежать. Если бы я хотела вонзить свои клыки в его дурацкую шею, я бы это сделала. Когда мы добираемся до его этажа и двери открываются, он выбегает наружу. Я закатываю глаза к небу. Другие обитатели этого здания, должно быть, знают, что они живут в одном помещении с Лордом Семьи Монсеррат. Этот парень не должен так пугаться одной маленькой девочки-вампирши.

Пожав плечами, я отмахиваюсь от него. Я поднимаюсь на этаж пентхауса Майкла и громко стучу в его дверь. Ответа нет. Я прижимаюсь к ней ухом. Тишина. Я стучу снова. Когда дверь по-прежнему не открывается, я задумчиво смотрю на неё. Идея пушистых полотенец и горячей воды так притягательна. Он, конечно, разозлится, но, честно говоря, он же сам пригласил меня. Я перестаю колебаться, делаю шаг назад, затем подпрыгиваю и бью ногой, целясь в замок. К сожалению, дверь открывается в самый неподходящий момент, и моя нога попадает не в твёрдую древесину, а Майклу в грудь.

Раздаётся рычание, и, прежде чем я успеваю среагировать, меня отбрасывает к дальней стене. Кулак летит мне в лицо. Однако вместо того, чтобы попасть в нос, он приземляется сбоку от моей головы, разбрасывая куски штукатурки во все стороны. Другая рука ударяет с другой стороны от меня, врезаясь в стену и практически удерживая меня в ловушке. Надо мной нависает лицо Майкла.

На его щеке дёргается мускул. Я смотрю на него в ответ. Он без рубашки, его широкая грудь с татуировками в виде крыльев полностью обнажена. Красная отметина в том месте, где я его ударила, уже сходит. Надеюсь, меня не посадят за государственную измену.

— Бо, — хрипит он.

— Мой Лорд, — в моём голосе слышится нехарактерное придыхание.

Он медленно облизывает губы.

— Где ты была?

— Э-э… — я не могу рассказать ему об Иксе. — Работала, — наконец произношу я.

— Где?

— Мы уже говорили об этом. Если я собираюсь стать твоим независимым связующим звеном с людьми, то будет лучше, если я не буду рассказывать тебе обо всём, что делаю.

— Если ты ищешь чёртово лекарство, которого не существует, тогда это не имеет никакого отношения к людям, и я должен знать об этом. Если это из-за Арзо, то ты сказала, что это не имеет никакого отношения к вампирам, так что ты всё равно можешь рассказать мне об этом.

— Возможно, — говорю я. — Возможно, это не имеет никакого отношения к вампирам, — я стараюсь говорить беззаботно. — Раньше ты не возражал из-за того, что не знаешь об этом.

Майкл наклоняется ближе.

— Это было до, — его взгляд опускается к моим губам.

Я сглатываю.

— До чего?

Его плечи напрягаются, а по лицу пробегает тень. Он отстраняется, освобождая меня.

— Было нападение.

— Что? Какое нападение? Где?

— Галли. На группу их вампиров напали какие-то люди, — его челюсти сжимаются. — Были жертвы.

У меня скручивается желудок. О, чёрт.

— Человеческие?

— И вампирские, — он складывает руки на груди и пристально смотрит на меня. — Бо, обстановка накаляется. Гулять по улицам в одиночку уже небезопасно.

— Я в порядке. Я не собираюсь вступать в спор с кучкой разъярённых людей.

Его взгляд становится жёстким.

— Ты была напугана. Когда я разговаривал с тобой по телефону, ты была чертовски напугана. А потом твой телефон вырубился.

Меня переполняет чувство вины.

— Он сломался. Я уронила его.

— Ты лжёшь, — он понижает голос, пока интонации не становятся опасно тихими. — С кем ты была?

— Прости. Я не могу тебе сказать.

Майкл рычит и бьёт кулаком по стене, затем поворачивается и уходит обратно в квартиру. Я смотрю ему вслед, широко раскрыв глаза. Я никогда не видела его таким напряжённым, даже когда Никки плела свою макиавеллиевскую магию. Отношения с людьми, должно быть, гораздо хуже, чем я думала.

— Можно мне войти? — кричу я ему вслед.

На мгновение мне кажется, что он не собирается отвечать. Затем он рычит:

— Похоже, ты всё равно собиралась это сделать. Ты что, серьёзно пыталась выломать мою дверь?

— Эм… — я осторожно вхожу внутрь. — Мне нужно в душ, — я понимаю, как жалко это звучит.

— Дверь из армированной стали, Бо. Единственное, что ты могла сломать — это ногу, — Майкл подходит к окну и смотрит на горизонт. — По крайней мере, расскажи мне, где ты провела день.

Я слегка расслабляюсь.

— Здесь.

— Я был здесь. Тебя не было.

— Я была внизу. В своей машине, — объясняю я. — Я не смогла войти из-за сканера отпечатка пальца.

Он поворачивается ко мне. Его лицо ничего не выражает.

— Ты шутишь?

— Э-э, нет.

Его накрывает озарением.

— Подожди. Ты имеешь в виду тот ржавый кусок…

— Не надо, — перебиваю я. — Не смей оскорблять мою машину.

— Она вообще работает?

— Я не соблаговолю ответить на этот вопрос. Могу я воспользоваться твоим душем или нет? Меня ждут дела.

Он машет рукой в сторону своей спальни.

— Не стесняйся. Доктор скоро будет в особняке, так что поторопись.

Вот только благодаря Иксу я больше не нуждаюсь в его услугах.

— Тут такое дело…

Майкл прищуривает глаза.

— Что?

Я передумываю.

— Ничего, — поспешно отвечаю я. — Мне не терпится начать терапию.

Он что-то бормочет себе под нос.

— Что-что? — невинно спрашиваю я.

— Ничего.

Я пожимаю плечами и отправляюсь в райское блаженство мытья.

— Кстати, я принёс тебе чистую одежду, — кричит он мне вслед.

Я замолкаю.

— Я не могу носить форму Монсеррат. Я больше не с Семьёй.

— Как скажешь, — в его тоне слышится едва уловимый намёк на веселье.

Я подозрительно хмурюсь, но не оборачиваюсь. В ноздри мне ударяет густой мужской запах его спальни. Я бросаю взгляд на кровать. Она не выглядит так, будто в ней спали.

— Прекрати, Бо, — шепчу я себе.

Я иду в ванную и смотрю на себя в зеркало. Я выгляжу как обычно. Я потираю виски. Нет никаких видимых признаков того, что деймон Какос воздействовал на мой разум. Лицо Икса всплывает в моём сознании, и я вздрагиваю. Жаль, что я не могу рассказать кому-нибудь о том, что произошло. Я вспоминаю напряжённую фигуру Майкла и вздыхаю. Кажется, жизнь становится сложнее, а не проще.

* * *

Я неспешно привожу себя в порядок, стоя спиной к обжигающим струям и позволяя им падать на мою шею. От жара моя кожа становится красной, как у рака, но я определённо чувствую себя лучше. Когда я наконец выхожу из душа, я чувствую себя обновлённой. Затем мой взгляд падает на одежду, висящую на двери. Я уверена, что её там не было, когда я вошла. Я оглядываюсь по сторонам, словно ожидая, что Майкл будет стоять там и пялиться на моё обнажённое тело. Это было бы отменной возможностью.

Я беру одежду и изумленно разеваю рот. Тут короткое приталенное чёрное платье из плотного дорогого материала. Оно позволяет двигаться, так что мои действия не будут ограничены, если я совершу какую-нибудь глупость и окажусь в драке. К тому же оно идеально сочетается с моей верной кожаной курткой. Но у меня сводит живот не от самого платья, а от кружевного нижнего белья рядом с ним. И бюстгальтер, и трусики моего размера. Я не могу представить, чтобы Майкл Монсеррат выбирал для меня комплект в La Perla. Нет, он, должно быть, попросил Риа или кого-то ещё сделать это.

Я быстро одеваюсь, вытираю волосы полотенцем. Когда я беру свою куртку, то понимаю, что она кажется мне довольно тяжёлой. Я похлопываю по ней и достаю из внутреннего кармана блокнот. На мгновение я хмурюсь, но потом вспоминаю, что он принадлежит Иксу. Я смотрю на первую страницу, посередине есть странный оттиск. Насколько я могу судить, это ромбовидная форма со странной закорючкой внутри. Что мне от этого толку? Я засовываю его обратно в карман. Мне придётся избавиться от него позже. Чем дальше я буду держаться от деймона Какос и его вещей, тем лучше.

Когда я выхожу из спальни, Майкл тоже полностью одет, на нём очередной безупречно сшитый костюм тёмно-синего цвета. Ему когда-нибудь надоедает этот цвет? Майкл поднимает взгляд, когда я вхожу в комнату. Я чувствую себя неуютно, как будто у него внезапно развилось рентгеновское зрение и он смотрит сквозь платье на нижнее бельё под ним. Затем он отворачивается.

— Пошли, — коротко говорит он. — Машина ждёт.

— Мне нужна моя собственная машина.

Он бросает нетерпеливый взгляд через плечо.

— Я не собираюсь всю ночь слоняться по особняку Монсеррат, — терпеливо объясняю я. — У меня есть дела.

— И ты по-прежнему не собираешься рассказывать мне, что это за дела?

Я поджимаю губы и пожимаю плечами.

— Да.

— Ты никуда не пойдёшь одна.

Я хочу возразить, но, в свете нападения на Галли, я понимаю, что он, вероятно, поступает разумно. Я уже поняла, что не могу доверять О'Ши настолько, чтобы взять его, по крайней мере, пока я ещё иду по следу Далии Темплтон. Арзо, естественно, исключается.

— Ты сказал, что собираешься освободить Мэтта от его обучения новообращённого, чтобы он мог присоединиться к новому агентству. Ты говорил это серьёзно?

— После заклинания Никки он не справится с тяготами жизни независимого вампира. Вы с Арзо можете помочь ему больше, чем другие.

— Это не слишком разозлит других Глав, если ещё один новообращённый вампир Монсеррат вылетит из гнёздышка до того, как он, предположительно, будет готов?

Майкл на мгновение замолкает.

— У них есть другие поводы для беспокойства.

Я полагаю, что так и есть.

— Что ж, — осторожно говорю я, — я возьму Мэтта с собой. Пусть он попробует, каково это, — если мы не столкнёмся с новыми деймонами Какос, у нас всё будет в порядке.

— Вы оба новообращённые, поэтому оба слабы. Он будет делать всё, что ему скажут, кто бы ни отдавал указания, а ты страдаешь от травмы. Не думаю, что одного Мэтта тут хватит.

Я хмурюсь. Я могла бы попросить Д'Арно, но, хотя я уверена, что адвокат ухватится за возможность разгуливать по городу с вампиром, подозреваю, что Майклу это предложение не слишком понравится. Похоже, он обиделся на Д'Арно, без сомнения, за то, что тот вмешался в дела Монсеррат.

— Послушай, — терпеливо говорю я, когда мы заходим в лифт. — Я понимаю, что безопасность — это проблема. Хотя формально ты мне больше не начальник. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, кто не проболтается о том, что я делаю. Прямо сейчас, единственный человек, который приходит мне в голову — это Мэтт. Я не хочу подвергать его опасности, но либо он и я, либо только я. Любой другой вампир из Семьи Монсеррат, даже Бет и Нелл, расскажут тебе, чем я занималась. О'Ши тоже расскажет тебе, чем я занималась.

— Ты могла бы просто сама рассказать мне, что ты делаешь.

— Нет, — я решительно качаю головой.

Он хмурится.

— Эта работа в одиночку долго не протянет.

Я обезоруживающе улыбаюсь.

— Одно из моих самых привлекательных качеств в том, что, когда я принимаю решение, я его придерживаюсь.

— Если только это не означает присоединение к моей Семье в качестве вампира.

Моя улыбка увядает.

— Ладно. Но это единичный случай. И ты сам подстрекал меня уйти, — лифт открывается на парковке. Я поворачиваюсь к Майклу лицом. — Я пытаюсь пойти тебе навстречу.

— Полагаю, об Арзо не может быть и речи?

Я киваю.

— Ладно, — рычит он. — Возьми Мэтта. Но ты, чёрт возьми, будешь звонить мне каждые два часа, что бы ни происходило. Я также хочу, чтобы ты вернулась сюда к 4:30 утра. У нас всё ещё есть твои отпечатки пальцев в картотеке. Я прослежу, чтобы у тебя была возможность войти.

Я упираю руки в бока.

— Ты ведь помнишь фразу «ты мне не начальник», верно? — он пристально смотрит на меня. Я вскидываю руки вверх. — Ладно, ладно.

Майкл улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

— Спасибо, — неловко говорю я. — За Мэтта. И за душ. И за одежду.

— Не за что, — бормочет он. В его глазах появляется странный огонёк.

Я отвожу взгляд и иду к своей машине.

— Хочешь, я отвезу тебя в особняк?

Он обращает внимание на отсутствие пассажирского сиденья, ржавый металл и нарисованный на слое пыли пенис.

— Ты действительно водишь эту штуку?

— Эй, — беспечно возмущаюсь я, — я в ней ещё и сплю. Но если ты хочешь выдать мне аванс в счёт зарплаты, я могу отогнать её в гараж и подлатать.

— Какая ещё зарплата?

— Для агентства. Мост, который уладит проблемы между людьми и вампирами, — я терпелива, но сбита с толку.

Майкл смеётся.

— Но Бо, если я буду платить тебе, ты перестанешь быть независимой.

Я пристально смотрю на него.

— Чтобы сохранить свою честную репутацию, ты не будешь рассказывать мне о своих расследованиях, а я не могу иметь финансового влияния на то, что ты делаешь. И когда ты принимаешь решение, ты придерживаешься его, — его улыбка становится шире. — Это одно из твоих многих привлекательных качеств.

Ублюдок.

— Однако я не стану садиться в эту смерть на колесах. И ты тоже.

Я начинаю протестовать, но он поднимает руку.

— Байк Урсуса всё ещё у меня. Я уверен, он не будет возражать, если ты ещё немного подержишь его у себя.

— Не думаю, что мотоцикл безопаснее автомобиля, — ворчу я. Втайне, конечно, я в восторге. Как бы я ни любила свою машину, я бы в любой момент предпочла ей сверкающий байк Урсуса.

— По сравнению с этой штукой? — Майкл кивает головой в сторону моей машины. Я морщу нос в его сторону, и он снова смеётся. — Поехали.

* * *

Время ещё довольно раннее, когда мы подъезжаем к знакомым воротам особняка Монсеррат. Майкл широкими шагами поднимается по ступенькам. Я не тороплюсь, чтобы не отстать от него; я знаю, что он, должно быть, занят делами Семьи. Я стараюсь не обращать внимания на взгляды, которые бросают на меня, когда я вхожу, — от откровенной ненависти до простого любопытства. Клянусь, я даже замечаю лёгкую зависть в глазах одного или двух приспешников Монсеррат.

Едва я выхожу из вестибюля, как к нам подходит добрый доктор.

— Мисс Блэкмен! — говорит он, сжимая мои руки так, что мне кажется, будто я инвалид из пыльного викторианского романа. — Я так рад, что вы пришли. Мы не были уверены, что вы появитесь.

Я бормочу что-то о том, что завалена множеством других дел. Раздражает, что мне приходится тратить время, притворяясь, будто я всё ещё нахожусь под гнетом ПТСР. Однако, учитывая, что я не в том положении, чтобы рассказывать кому-либо правду, мне приходится притворяться.

— Давайте пойдём, док. У меня есть дела.

Он оживлённо кивает.

— Конечно, конечно. Галлюцинации ещё были? — его тон напоминает тон человека, интересующегося, куда я ездила в отпуск.

— Нет.

— Хорошо, — он хлопает в ладоши. — Значит, лекарства помогают?

— Мм.

— Вы не превышаете дозу?

— Нет, — честно отвечаю я. — Определённо нет.

— Я рад это слышать.

Я заставляю себя улыбнуться и готовлюсь к долгому, мучительному часу. Когда я, наконец, сбегаю оттуда, Коннор и Арзо уже ждут меня. Я прогоняю знакомую дурноту и пью, в то время как Коннор спокойно стоит, а Арзо, не мигая, наблюдает за мной. Очевидно, мне всё ещё не доверяют в том, что касается моих диетических нужд. Когда я заканчиваю, Коннор улыбается и уходит. Я вглядываюсь в лицо Арзо, беспокоясь, что он каким-то образом знает, с чем связано большинство моих ночных занятий в последнее время, но он одаривает меня лёгкой усмешкой.

— Как всё прошло с доктором Лав?

— Отлично. Не думаю, что мне понадобится много сеансов. Я уже чувствую себя намного лучше.

— С такими вещами нельзя торопиться, Бо. Требуется время, чтобы оправиться от подбной травмы. Если ты вообще когда-нибудь оправишься.

Я мысленно ругаюсь, но натягиваю улыбку.

— Ты прав, — он расслабляется. — Как продвигаются поиски офиса?

— В процессе. Я нашёл подходящее помещение на Харбор-роуд и ещё одно на Линк-стрит. Веду переговоры с арендодателями. Надеюсь, мы сможем подписать бумаги на самый дешёвый вариант и переехать вскоре после того, как будет сделано объявление.

— Майкл сказал, что не собирается вмешиваться в финансовые дела, — мне удаётся скрыть раздражение в голосе.

— Действительно. Это хорошая идея с его стороны — держаться от этого подальше, — я подозрительно прищуриваюсь — не подкалывает ли он меня? Он подмигивает из своего инвалидного кресла. — У меня есть кое-какие сбережения, чтобы мы могли начать, — говорит он, похлопывая меня по руке. — С нами всё будет в порядке.

— Нам всё равно нужен человек, — говорю я ему. — Настоящий следователь, а не разносчик кофе, как Коннор, — мои мысли возвращаются к рассказу Икса о человеческом подставном лице генерального директора «Улиц Пламени». Я не хочу работать на марионетку. — Кто-то, у кого достаточно опыта, чтобы помогать нам, новичкам, — затем я поспешно поправляюсь. — Не тебя имею в виду, конечно.

— Из меня получится скорее офис-менеджер, чем следователь, — говорит Арзо, не обижаясь. — Особенно теперь. У меня есть несколько вариантов. Как только всё прояснится, я поделюсь ими с тобой.

— Хорошо, — я полностью ему доверяю.

Он неловко ёрзает в кресле.

— Есть кое-что…

— Да?

— Там будем ты, я, Мэтью, Коннор и другой человек, который к нам присоединится, — я киваю, не совсем понимая, к чему он клонит. — Нам, наверное, не помешал бы кто-нибудь другой в офисе, чтобы помочь.

Я пожимаю плечами.

— Ты эксперт, Арзо. И в любом случае, всё это затеяно на твои деньги. Делай то, что считаешь правильным.

Он избегает встречаться со мной взглядом.

— Я подумал, что Питер был бы хорошим дополнением.

Я опешиваю.

— Питер в смысле Сангвин Питер?

Он кивает. Я не видела Питера с тех пор, как произошли события, которые настигли меня в Биг-Бене. Мы оба были завербованы в вампиры одновременно. Я отчаянно хотела не доводить процесс обращения до конца, чтобы стать таким же Сангвином, как Арзо. Питеру было всё равно. К сожалению, всё сложилось не совсем так, как я ожидала.

— Это круто. Он мне нравится.

— Я подумал, что, может быть…

— Работать с двумя Сангвинами, когда я вампир, было бы для меня слишком тяжело?

Арзо кивает. Я улыбаюсь.

— Питер не имеет никакого отношения к тому, что произошло.

— Я знаю. Но…

— Спасибо, что спросил. Всё в порядке, Арзо. Предложи ему.

— Я не уверен, что он согласится. Он весьма терзаемый.

Я вздыхаю.

— Он всегда такой.

— Вот почему я думаю, что ему поможет какое-нибудь занятие.

Я смеюсь.

— В этом агентстве будет полно потеряшек и беспризорников. Всё же это лучше, чем банда преступников, — как только слова слетают с моих губ, я осознаю, что сказала. Меня охватывает смущение, и я задыхаюсь.

— Тебе, наверное, не стоит афишировать этот факт, Бо. Это не общеизвестно.

Я смотрю на свои ботинки.

— Прости, — бормочу я. Мысленно пинаю себя.

Мои восторги прерывает шум снаружи. Раздаётся визг шин и громкие крики. Встревоженная, я пробегаю через вестибюль и выскакиваю через парадные двери. Огромный деревянный крест был воткнут в одну из цветочных клумб, разбитых вдоль периметра участка. Он в огне, освещая ночь ярко-оранжевыми языками пламени, и от него пахнет бензином. Несколько вампиров Монсеррат проталкиваются мимо меня, таща ведра с водой.

— Чёрт, — Арзо подъезжает ко мне вплотную. Мы вместе наблюдаем, как горит крест, и жар обжигает нашу кожу даже с такого расстояния.

— Может, тебе стоит поторопиться с переговорами об аренде, — бормочу я.

Его встревоженные глаза моргают в знак согласия.

Глава 13. Фингертипу хана

Я ещё долго стою у входа после того, как пожар потушен и Арзо исчез. Вампиры Монсеррат собираются в кучку, разговаривая приглушёнными голосами, и выходит Майкл, оцепеневший от ярости. Только когда появляются Бет и Нелл, со мной начинают разговаривать. Меня определённо окружает аура изгоя.

— Вот хрень, Бо. Ты видела, кто это сделал? — выдыхает Бет, глядя на почерневший крест.

Я качаю головой.

— Наверное, это были просто дети, — отмахивается Нелл. — Какой-то розыгрыш.

— Розыгрыш? — Бет оборачивается к ней. — Так делает Ку-клукс-клан!

— Ку-клукс-клан не беспокоится о том, что из него выкачают всю кровь до последней капли. Мы поймаем одного или двух мерзавцев, которые это сделали, и они больше не посмеют к нам приблизиться.

(Ку-клукс-клан, сокращённо KKK — протестантская ультраправая расистская террористическая группа ненависти в США, отстаивавшая такие идеи, как превосходство белых и белый национализм. В середине XX века ку-клукс-клан выступал также против американских католиков, чернокожих, коммунизма, — прим)

— Ты бы убила их, Нелл? Даже если они всего лишь дети? — я говорю это тихо, но сама потрясена её словами. Очевидно, что напряжение одинаково велико как среди людей, так и среди вампиров.

— Что, чёрт возьми, ты можешь об этом знать, Бо? Ты же не настоящий вампир! — Нелл уходит, присоединяясь к другой группе и яростно жестикулируя в направлении креста.

Бет внимательно наблюдает за мной.

— Нелл просто обижена, что ты ушла. Она не знала обо всём, что происходило с тобой раньше.

— Если я не настоящий вампир и не настоящий человек, то кто же я?

— Она говорила не всерьёз.

— Я думаю, она говорила вполне серьёзно, — отбросив собственные проблемы, я меняю тему. — Как продвигаются тренировки?

Бет сияет.

— Просто фантастика! С каждым днем я чувствую себя сильнее. Прошлой ночью Урсус заставил нас забраться на крышу атриума. Ты можешь в это поверить? Атриума!

Я не хочу гасить её восторг, рассказывая о своих приключениях на крыше. Она неправильно понимает выражение моего лица.

— То есть, есть и много скучных презентаций, — поспешно добавляет она. — Ты же знаешь Урсуса.

Я ободряюще улыбаюсь, затем поднимаю глаза, когда чувствую на себе пристальный взгляд Майкла. Рядом с ним ещё один вампир, который серьёзно говорит о том, чтобы выставить постоянную охрану у особняка.

— Что у тебя с нашим сексуальным Лордом?

— А?

— Вы приехали вместе, Бо. Вы же не собираетесь делать зверя с двумя спинами, правда? Связываться с одноглазой змеей?

— Боже, Бет, — я морщусь.

— Тебе следует быть осторожной, — предупреждает она. — Ты порвала с Семьёй, и это нормально, но всё закончится плачевно, если ты влюбишься в него.

— Ничего не происходит.

— Да, точно, — усмехается она. — Почему он смотрит на тебя так же, как лев смотрит на сочного буйвола?

Она права. Майкл до сих пор наблюдает за мной, и в нём определённо есть что-то хищное.

— Потому что я думаю, что он вот-вот подойдёт и запретит мне выходить на улицы без вооружённой охраны.

— Ты больше не Монсеррат. Он не может этого сделать.

— Вот именно, — я меняю тему. — Мне нужно найти Мэтта.

— Мистер Птичьи Мозги? Зачем он тебе нужен?

— Не называй его так, Бет. Он не виноват, что он такой, какой есть.

— Я называла его так до того, как Никки наложила на него это дурацкое заклятие. Надо признать, сейчас он немного менее надоедливый, чем был тогда.

Я бросаю на неё взгляд, и она поднимает ладони в знак покорности.

— Я думаю, он в спортзале. Около пяти часов назад Урсус велел ему потренироваться. Пока ему не скажут что-то иное, он так и будет торчать там.

— Супер, — бормочу я. Он будет уставшим и потным. Это будет всё равно что бродить по улицам с тяжёлым шаром и цепью, привязанными к ноге. И всё же я пообещала, что возьму его с собой. — Я схожу за ним, а потом мы с ним отправимся на небольшую прогулку.

У неё отвисает челюсть.

— Что? Это нечестно! Я сильнее, чем он. Он выпил кровь через несколько часов после своего обращения. Я продержалась гораздо дольше.

— Я знаю, Бет, — мягко говорю я, — но я могу быть уверена, что он никому не проболтается о том, что я делаю, — прежде чем она успевает возразить, я добавляю: — Не то чтобы я тебе не доверяла. Конечно, я тебе доверяю. Но ты же Монсеррат.

— Он тоже.

— Да, но ты не страдаешь от действия заклинания, которое заставляет тебя делать всё, что тебе говорят. Тебе также запрещено выходить.

— А Мэтту разрешено?

— Шансы Мэтта выжить в качестве вампира невелики. Он не может делать то, что делаешь ты. И хотя ты правда сильнее, он выглядит сильным.

— Он каждый день проводит по пять часов в спортзале.

— Люди верят в то, что видят. Даже если то, что они видят — ложь.

— Я не могу поверить, что Лорд Монсеррат нарушает свои собственные законы не только ради тебя, но и ради Мэтта.

Я бросаю взгляд на крест.

— Ветры перемен.

— И не обязательно хорошие.

Я не возражаю; если оставить в стороне мою собственную ситуацию, Бет, возможно, права.

— Послушай, мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу, когда я буду выходить с Мэттом.

— Возможно, у меня не хватит сил.

— Бет…

— Хорошо. Но только потому, что ты мне нравишься. К тому же ты невысокого роста. Рядом с тобой я выгляжу как амазонская воительница.

Я фыркаю.

— Это только благодаря твоим туфлям.

Она улыбается.

— Думаю, Урсус втайне жаждет заполучить их себе.

Я пытаюсь — и безуспешно — представить себе крупного старшего вампира в роли трансвестита. Мы переглядываемся и хихикаем.

— Что мне нужно сделать?

— Просто отвлеки его, чтобы мы с Мэттом могли уйти, — мне не нужно уточнять, кого я имею в виду, Бет понимает. Я не могу смириться с тем, что Майкл передумает из-за одного горящего креста.

— Хорошо. Но ты будешь у меня в долгу за эту хрень.

— Я внесу это в свою бухгалтерскую книгу, — я благодарно улыбаюсь.

— Бо?

— Да?

— Будь осторожна, — говорит она. — Ты же не хочешь стать ещё одной статистической единицей.

Я киваю.

— Спасибо, Бет.

* * *

— Это так волнительно! — кричит Мэтт мне в ухо, когда мы, наконец, отъезжаем от особняка.

— Похищение людей — это не волнительно. Мы не в кино, Мэтт. Тебе нужно быть серьёзнее.

— Что?

— Я сказала, тебе нужно быть серьёзнее.

— О, — он на мгновение замолкает, а затем снова кричит. — Финансовые рынки быстро восстанавливаются, тебе не кажется?

— Мэтт?

— Да, Бо?

— Заткнись.

Я набираю скорость и выезжаю из-за угла, высматривая любого, кто мог совершить нападение на Семью Монсеррат. Если только я не обгоню человека с крестом и канистрой, то вряд ли добьюсь успеха, но я всё равно пытаюсь.

Наконец мы подъезжаем к полуразрушенному многоквартирному дому на окраине города. Я ставлю мотоцикл на стоянку и поворачиваюсь к Мэтту.

— Что бы ни случилось, когда ты со мной, ты никому об этом не рассказывай. Понял?

— Да, Бо.

— И не разговаривай, пока я не разрешу.

— Да, Бо.

— Ты здесь в качестве прикрытия. Это значит, что мне нужно, чтобы ты прикрывал мою спину на случай, если кто-нибудь попытается что-нибудь предпринять.

Он тут же встаёт за моей спиной. Я оборачиваюсь. Взгляд Мэтта прикован к моей спине. Я вздыхаю. (В английском выражение «прикрыть спину» дословно звучит как «наблюдать за чьей-то спиной», поэтому Мэтт смотрит на спину Бо, — прим). Мы с Мэттом не очень-то ладили, когда впервые встретились, но сейчас его полное отсутствие самостоятельности вызывает жалость. Интересно, смогу ли я снова найти Икса и попросить его провернуть свои странные фокусы с разумом, чтобы помочь Мэтту. Затем я отбрасываю эту мысль. Если я больше никогда не увижу другого деймона Какос, меня это совершенно устроит. Даже если он утверждает, что знает что-то о лекарстве от вампиризма.

Мы проходим через открытую дверь в помещение, выложенное плиткой, где воняет мочой. Сбоку прислонена рама велосипеда без колёс и множество чёрных сумок. Одна из них шуршит, я вздрагиваю и отодвигаюсь. Возможно, это просто таракан или крыса, но это не значит, что я хочу подойти поближе. Унылые серые стены украшены бессмысленными граффити вроде «Здесь был Рэб» и тому подобными. Это адрес последнего человека из списка Темплтона — лидера небольшого шабаша белых ведьм. В отличие от Ченга и Икса, банковские счета этого человека явно знавали лучшие времена. Кажется странным, что кому-то, кто живёт здесь, нужен бухгалтер, но если он отчаянно нуждается в деньгах, то у него есть мотив похитить Далию.

Лифты не работают, что неудивительно. Несмотря на мою улучшенную физическую форму вампира, я не горю желанием подниматься по тринадцати лестничным пролётам, но у нас нет особого выбора.

Мы с Мэттом едва преодолеваем второй этаж, когда проходим мимо молодого человека, шагающего в противоположном направлении. Я останавливаюсь, чтобы пропустить его; Мэтт тем временем рычит. Я с тревогой замечаю, что из уголка его рта свисает капелька слюны.

— Ты пил сегодня? — спрашиваю я, как только мужчина скрывается из виду.

Он кивает головой.

— Три раза.

Я в ужасе.

— Три раза?

— Я очень проголодался.

— Ты голоден сейчас?

Мэтт хмурится, размышляя об этом.

— Нет, — говорит он наконец, — я в порядке.

Слава богу хоть за эти маленькие милости.

— Пожалуйста, не веди себя агрессивно по отношению ко всем, кого мы встречаем. Сейчас многим людям не нравятся вампиры, и было бы неплохо, если бы мы что-нибудь предприняли, чтобы это остановить.

— Окей, — на его лице расплывается широкая улыбка.

Я подозрительно смотрю на него.

— Что?

— Ты сказала «пожалуйста». Большинство людей этого не делают. Они просто говорят мне, что делать.

Я чувствую прилив сочувствия. Похоже, у Мэтта не такой уж и мёртвый мозг, как все думают. Я хлопаю его по плечу, и мы продолжаем подниматься. Мы почти на нужном этаже, когда Мэтт поддевает меня локтем.

— За нами кто-то идёт, — драматично шепчет он.

— Они, наверное, возвращаются домой, в свою квартиру.

Он качает головой.

— Нет. Когда мы остановились на седьмом этаже, они тоже остановились. Они повторяют наши действия.

Интересно. Я жестом показываю Мэтту, чтобы он прибавил скорость. Вместо того, чтобы остановиться на тринадцатом, мы поднимаемся ещё на один пролёт, затем сворачиваем за угол и скрываемся из виду. Я прижимаюсь к стене и прислушиваюсь. Мэтт повторяет за мной.

Я понимаю, что он прав. Позади нас раздаются гулкие шаги, и я слышу, как кто-то тяжело дышит. Кто-то идёт за нами по пятам. Я злюсь на себя за то, что не заметила этого; возможно, будет неплохо иметь Мэтта рядом. Я одобрительно киваю ему, и он сияет.

— Я служил в армии. Было важно знать, когда за тобой кто-то охотится.

Я шикаю на него и воздерживаюсь от замечания, что я частный детектив, который должен это знать. Я похвалю его позже; сейчас мне нужно выяснить, кто за нами следит. Я напрягаю мышцы и жду. Как только шаги стихают и в коридор заглядывает чья-то голова, я замахиваюсь на неё кулаком. Мне удаётся изменить курс только в последнюю минуту, когда я вижу, кто это.

— Что вы делаете? — кричит Стивен Темплтон.

Я вздрагиваю.

— Боже, потише. Уже десять часов. Некоторые из этих людей, наверное, спят.

На его бледном лице выражение недовольства.

— Видимо, вы не считаете, что нужно сначала задавать вопросы.

— Вы следили за нами. Кто-нибудь дружелюбный мог бы выкрикнуть приветствие, вместо того чтобы прятаться в тени.

— Я пришёл сюда, чтобы узнать, не забрали ли ведьмы Далию. Когда я увидел вас, то решил проверить, что вы делаете, — он складывает руки на груди. — Я плачу вам кучу денег, а вы даже не отвечаете на мои звонки.

От Мэтт доносится сердитое рокотание. Я успокаивающе кладу ладонь ему на плечо, и он успокаивается, хотя всё ещё злобно смотрит на Темплтона.

— Для вас всё сводится к деньгам, не так ли? Мой телефон сломался, когда я была занята тем, что чуть не погибла из-за вас. Я позвоню вам, когда у меня будет конкретная информация о том, где находится ваша жена. Всё, что я могу сказать на данный момент — это где её нет.

— Вы были у Ченга?

— И в «Улицах Пламени».

Глаза Темплтона расширяются, а голос понижается до шёпота.

— Вы встречались с деймоном?

— Я не могу говорить об этом. Достаточно сказать, что ни один из них не несёт ответственности за то, что случилось с Далией, — я пристально смотрю на него. — Это ваш первый пункт назначения? Потому что, если вы считаете, что скорее всего, её похитили эти люди, вам следовало сказать об этом раньше.

Он отводит взгляд.

— Я об этом не подумал.

Я смеюсь.

— Ясно. Вы пришли сюда, потому что они наименее опасны, а не главные подозреваемые. Вы же не хотите пострадать.

— За это я плачу вам! — он осознаёт, что только что сказал, и пытается взять свои слова обратно. — Я имею в виду, я плачу вам не за то, чтобы вы пострадали. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы кто-либо пострадал, — он переходит на невнятное бормотание. — Я просто беспокоюсь о ней.

Во мне борются сочувствие и раздражение. Сочувствие побеждает, но только на время.

— Я понимаю, но не думаю, что вы делаете что-то хорошее, находясь здесь. Вам лучше позволить мне делать работу, за которую, как вы постоянно напоминаете, вы платите, — он всё ещё выглядит обеспокоенным. — В чём дело? — спрашиваю я.

— Ну, вы вампир.

Я пристально смотрю на него.

— Поздравляю. Да, я вампир.

Он переминается с ноги на ногу.

— В последнее время по телевизору показывали кое-что интересное. О вампирах. Что им нельзя доверять. Они злые, — он начинает заикаться. — Я не имею в виду, что вы злая. Я доверяю вам. Правда. Но, может быть, вы делаете это только потому, что знаете, что её всё-таки забрал Арзо. А не кто-то другой. Может быть, это дымовая завеса.

— Вы пришли ко мне. Кроме того, я же здесь, не так ли? Я бы не стала идти по вашему списку, если бы знала, где она находится, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки, думая о том, что он сказал. — Вы не доверяете своей жене, мистер Темплтон?

— Конечно, доверяю, — сухо отвечает он. — Может, я просто не доверяю вампирам.

Я пожимаю плечами.

— Ладно. Я потратила на это несколько дней, и, по моим подсчётам, вы должны мне ещё около сотни фунтов за потраченные часы. Но я готова распрощаться с этим расследованием. Ведьмы и поиски очаровательной миссис Темплтон в вашем распоряжении, — я киваю Мэтту, который беспокойно топчется рядом со мной, и мы вдвоём начинаем уходить.

— П-подождите!

Я игнорирую его. Честно говоря, я в восторге от того, что избавилась от всего этого бардака.

— Мисс Блэкмен! Пожалуйста! Если вы собираетесь оставить меня в таком затруднении, то, по крайней мере, дайте мне номер телефона Арзо, чтобы я мог с ним связаться.

Вот задница. Я останавливаюсь как вкопанная и оборачиваюсь.

— Я же говорила вам. Арзо не здесь.

Он роется в кармане, достаёт бумажник и протягивает мне несколько купюр.

— Вот, я заплачу ещё.

Я смотрю на деньги, затем снова на него. В связи с открытием нового агентства, немного наличных могло бы пригодиться, но что-то в предложениях Темплтона и его постоянных упоминаниях финансов вызывает у меня отвращение.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Пожалуйста! Вы должны мне помочь.

Я награждаю его убийственным взглядом. На этот раз это срабатывает, и он отступает на полшага назад.

— Я и помогала, — я подхожу к нему и испытываю огромное удовлетворение, когда он пытается отодвинуться. — Я буду продолжать помогать, если вы пообещаете перестать вставать у меня на пути. Мне больше не нужны ваши деньги, заработанные не очень тяжёлым трудом. В обмен на мою работу вы пообещаете оставаться в той дыре, в которой вы сейчас находитесь. Вы больше не будете звонить Семье Монсеррат. Вы больше не будете пытаться взять дело в свои руки. Это вам не «Мстители», мистер Темплтон. Я свяжусь с вами, либо когда зайду в тупик, либо кгда узнаю, где находится ваша жена, — я ещё немного размышляю. — Или вы можете позвонить в полицию и позволить им разобраться с этим. Такой вариант меня тоже устраивает.

Его веки быстро подрагивают.

— Нет! Никакой полиции! Я не буду стоять у вас на пути, мисс Блэкмен, обещаю. Пожалуйста, — он хватает меня за руки. Я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть. — Просто найдите её.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — рычу я на него. — Где вы остановились?

— Холидей Инн возле Мраморной Арки.

— Замечательно, — я жду, а когда он не двигается, рычу так злобно, как только могу. — Давай же, убирайся отсюда!

Он, спотыкаясь, уходит. Убедившись, что он ушёл, я расслабляю плечи и вздыхаю.

Мэтт смотрит на меня с любопытством.

— Тебе не нравится этот человек. Я понимаю, он раздражает, но он тебе очень не нравится.

— Давным-давно он очень дерьмово обошёлся с Арзо.

— Мы все совершали поступки, о которых сожалеем, Бо. Некоторые ошибки могут быть более осознанными, чем другие, но у нас должна быть возможность исправить их.

Я погружаюсь в молчание.

— Что? — спрашивает он.

— Я просто не могу поверить, что Бет назвала тебя мистером Птичьи Мозги.

Он глупо улыбается.

— Бет хорошенькая. И у неё большая грудь.

Я качаю головой.

— А ведь ты так хорошо справлялся.

— Что? — я начинаю спускаться по лестнице. — Что, Бо? Что я такого сказал?

Я прикладываю палец к губам, призывая его замолчать. По крайней мере, я знаю, что Мэтт сделает то, что ему сказали.

* * *

Я довольно легко нахожу дверь ведьмы-лидера, так как это одна из немногих, на которой есть номер. Надо признать, что грязная пластиковая четвёрка перевернута и вот-вот отвалится, но сам факт, что она ещё на месте, заслуживает одобрения, учитывая состояние остальных квартир. Я громко стучу. После моих предыдущих эпических неудач в скрытности, имеет смысл попробовать прямой подход.

Внутри слышится какое-то шарканье, затем звук отпираемых замков. Наконец дверь слегка приоткрывается, и на меня выглядывает чей-то глаз.

— Чё нада?

Требуется некоторое время, чтобы разобрать слова.

— Э-э, я Бо Блэкмен. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о вашем бухгалтере.

Глаз прищуривается.

— Менты што ль?

Меня поражает тот факт, что ведьма не может распознать во мне вампира, пока я не осознаю, какой тёмный коридор. Я выхожу из самых густых теней.

— Нет, — спокойно отвечаю я, скрестив пальцы на то, что, как трайбер, эта белая ведьма не из тех многих, кто выступил против вампиров.

— Нет такой Семьи, как Блэкмены.

— Нет, — радостно соглашаюсь я. — Я была Монсеррат. Я ушла.

— Кровохлёбы не уходят.

— Я ушла.

Глаз подозрительно таращится на меня.

— Тыхочшьврнутьмнебабло?

— Прошу прощения?

— Она спросила, не собираешься ли ты вернуть ей её деньги, — услужливо шепчет Мэтт.

— Кто это?

Я отступаю в сторону, чтобы она могла увидеть Мэтта.

— Он мой коллега.

— Тоже предатель?

Я вздыхаю.

— Я не предательница. Я просто ушла. Он всё ещё с ними.

— Монсеррат?

— Да.

— Лучше, чем Медичи.

Я не могу с этим поспорить. Дальше по коридору открывается дверь, и оттуда выглядывает любопытное лицо, уставившееся на меня. Думаю, в этой глуши не так уж много посетителей.

— Послушайте, вы, очевидно, знаете, что Стивен Темплтон крал деньги с вашего счёта, миссис Джексон. Вы ведь миссис Джексон, верно? Не могли бы мы внутри поговорить о том, что он делал?

Глаз моргает, затем раздаётся скрежет, когда миссис Джексон снимает цепочку. Она открывает дверь; это худощавая женщина в неприметном чёрном платье. Татуировка белой ведьмы на щеке — самое яркое, что есть в ней. Она улыбается, обнажая ряд жёлтых зубов.

— Попробуй, вампир. Попробуй войти.

— Если вы предпочитаете обсуждать свои финансы в коридоре, я не против.

Она хмурится.

— Вы приглашены.

Я наклоняю голову и показываю Мэтту, чтобы он подождал снаружи и присмотрел, не появится ли кто-нибудь ещё, затем захожу внутрь. Дверь за мной захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть. Миссис Джексон издаёт кашляющий смешок, закуривает сигарету и, пошатываясь, опускается на обшарпанный диван, который, возможно, когда-то был обтянут тканью в цветочек. Честно говоря, трудно сказать наверняка. Я осторожно сажусь рядом с ней.

— Не могли бы вы рассказать мне, как вы завязали деловые отношения с мистером Темплтоном? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало так, будто я веду расследование о нём, а не о ней.

— Жёлтые страницы.

(Жёлтые страницы — собирательное название справочников со сведениями о предприятиях и организациях, пришедшее из США, — прим)

— Почему?

— Там много бухгалтеров, — она роется в подушках, затем достаёт справочник и бросает его мне на колени. — Посмотрите сами.

— Я имею в виду, зачем вам понадобился бухгалтер?

Она фыркает.

— Думаете, я не понимаю, чё вы имели в виду? Но то, что я живу здесь сейчас, не значит, что я жила так всегда, — она отхаркивает скопившуюся в горле мокроту, затем перекатывает её во рту, как будто жуёт. — Тяжкие времена.

— Что случилось?

Она выплевывает зеленоватую каплю на ковер. Я стараюсь не смотреть на неё.

— «Магикс» случился.

Я моргаю.

— Компания?

— Не-а, — саркастически отвечает она, — мягкая игрушка. Конечно, чёртова компания. Хреновы ублюдки-грабители, — она почёсывает ссадину на подбородке. — Вампиры не знают, чё это такое. У вас у всех есть бабло. Очень много бабла. Живете в роскоши в своих особняках, — она качает головой. — У ведьм всё не так.

Я чувствую, как взрываются мои атомы. Я подаюсь вперёд.

— Что сделал «Магикс»?

Она поднимает брови, показывая на справочник.

— Откройте.

Внутри обложки лежит скомканное письмо. Я смотрю на неё, и она кивает. Осторожно разворачивая его, я читаю.

«Уважаемая миссис Джексон, до нашего сведения дошло, что серия заклинаний под названием «Следопыт», которые, как вы утверждаете, были разработаны вами и которые вы используете, чтобы помочь владельцам найти пропавшие предметы, нарушают наш собственный патент. Вы немедленно прекратите все действия, связанные с этим заклинанием, иначе столкнетесь с судебным преследованием».

Я поднимаю глаза.

— «Следопыт»? Это ваше заклинание? — я не хочу показаться удивлённой, но я искренне удивлена. В «Крайних Мерах» мы стабильно занимались поиском потерянных вещей, пока на рынке не появился «Следопыт». Все подобные заказы прекратились практически в одночасье. В наши дни реклама этого заклинания появляется каждую ночь. Этот звон особенно раздражает.

— Да. «Следопыт» был моим. Они забрали его. Пыталась бороться с ними, — бормочет она. — Слишком большой. Слишком мощный. Грёбаный «Магикс», — она снова сплевывает. — Потом они предложили мне работу. Как будто я стала бы работать на этих ублюдков.

Стивен Темплтон явно не единственный мудак с липкими пальцами, запущёнными в несколько заведений. Все дороги начинают вести к «Магиксу».

— Вы знаете Фролик? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь, чтобы в моём голосе не слышалось волнения. — Из магазина «Пальчики и Шалости»?

— Фингертипу хана. Они убили его.

— Я думала, он умер от сердечного приступа. От естественных причин.

— Да, они хотят, чтобы всё верили в это.

— Магазин закрылся, — тихо говорю я.

Миссис Джексон рассеянно кивает.

— Вы не знаете, куда она ушла? Вы не знаете, где Фролик?

На её лице появляется понимающее выражение, она облизывает губы.

— Может быть, — она потирает большой и указательный палец друг о друга.

Я проклинаю себя за то, что не взяла больше денег от Темплтона. Я лезу в карман и достаю то, что осталось — меньше пятидесяти фунтов. Надеюсь, этого хватит. Когда я протягиваю деньги, ведьма хватает их. Как только она дотрагивается до банкнот, они исчезают, как по волшебству, убираясь туда, где она хранит свои ценности.

— Где она, миссис Джексон?

— Гайд-парк.

Она, должно быть, шутит. Гайд-парк находится прямо напротив особняка Монсеррат.

— Вы уверены? — требую я.

— Я не лгунья.

Мой разум работает на бешеной скорости. Почему именно там? Это слишком близко и слишком удачно, чтобы быть простым совпадением. Я встаю.

— Спасибо, миссис Джексон. Вы мне очень помогли.

— А чё насчёт бухгалтера?

Я понимаю, что забыла, зачем вообще пришла сюда. Я резко сажусь обратно.

— «Магикс» рассказал мне о нём, — признается она.

Я задерживаю дыхание. Возможно ли, что «Магикс» каким-то образом причастен к исчезновению Далии Темплтон?

— Послали кого-то. Сказали, что я была дурой. Сказали, что мне нельзя доверять, если я не могу сама позаботиться о своих деньгах, — её лицо принимает кислое выражение. — Хотели втереться в доверие.

— Кого они послали? Как его звали?

— Не знаю. Они все на одно лицо.

— Чёрная или белая?

— А?

— Это была чёрная или белая ведьма?

Она невесело смеётся.

— Человек. Они все человеки.

Я пытаюсь сделать вид, что не удивлена.

— Вы сердитесь на мистера Темплтона за то, что он сделал? — я внимательно наблюдаю за её реакцией, просто чтобы убедиться.

— Я здесь не из-за этого. А чё? — спрашивает она. — У него проблемы из-за кражи?

— Нет, — отвечаю я, встаю и протягиваю ей руку. Она секунду смотрит на мою ладонь, затем пожимает плечами и сжимает её. — Спасибо, что уделили мне время, миссис Джексон.

— Спасибо за ваши деньги, — отвечает она.

Я иду к двери, затем останавливаюсь и оборачиваюсь, как будто что-то забыла.

— Вы когда-нибудь встречались с женой мистера Темплтона?

Она смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Кто бы захотел выйти замуж за этого придурка?

Я улыбаюсь ей.

— Действительно, — отвечаю я. — Кто бы на такое пошёл?

Я открываю дверь и выхожу.

Глава 14. Грязная игра

— Это «Магикс», — говорю я Мэтту, когда мы подъезжаем к Гайд-парку. Я оставляю байк у особняка Монсеррат, отмечая, что обгоревший остов креста уже убрали. — Это должны быть они. «Магикс» убили Фингертипа и лишили бизнеса Фролик и миссис Джексон — и бог знает скольких ещё.

У Мэтта округляются глаза.

— Ты такая умная, Бо.

Я фыркаю, хотя невольно чувствую довольство собой. Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь свежим ночным воздухом.

— Так почему «Магикс» похитил Долли? — он смотрит на меня глазами лабрадора, который ждёт, что хозяйка угостит его вкусняшкой.

— Далию.

— О, — он с мудрым видом кивает головой. — Почему «Магикс» забрал её?

— Темплтон, вероятно, обманул и их тоже.

За исключением того, что он не включил их в список потенциально недовольных клиентов, и у фирмы, вероятно, есть свои бухгалтеры, которые выполняют всю грязную работу. Учитывая состояние их бизнес-практики, вряд ли они доверят такую деликатную работу постороннему лицу. Когда мы уходили от дома миссис Джексон, я огляделась по сторонам, надеясь, что Темплтон всё ещё околачивается поблизости, и я смогу расспросить его, но, кроме нескольких подростков, на пустыре автостоянки перед домом никого не было. Однако могут быть и другие причины, по которым компания сотрудничала с Темплтонами. Есть один способ убедиться в этом.

— Давай, — говорю я своему верному спутнику. — Нам нужно поторопиться. Держи ухо востро, вдруг попадётся женщина, которая общается с природой.

Я перебегаю дорогу. Я уже собираюсь перелезть через забор, когда понимаю, что Мэтта за мной нет. Нахмурившись, я оборачиваюсь. Он стоит прямо посреди дороги и теребит своё ухо.

— Что ты делаешь?

— Я не могу этого сделать, Бо! — в его голосе слышится страдание.

Я встревожена. Возможно, миссис Джексон наслала на него порчу, когда я отвлеклась.

— Что не можешь сделать? Что случилось?

Я подбегаю к нему и хватаю его за запястья, в то время как его пальцы бесполезно молотят по воздуху. Его ухо уже покраснело.

— Я не могу сделать своё ухо острым! Я не знаю как!

На мгновение сбитая с толку, я смотрю на него. Затем до меня доходит.

— Это такое выражение, Мэтт. Я не имела в виду буквально сделать уши острыми.

— Я этого не знал! — причитает он, начиная плакать.

Есть что-то душераздирающе трогательное в том, как мускулистый вампир передо мной ревёт крокодильими слезами от разочарования. Прежний Мэтт был полон неуместного мачизма; эта версия похожа на ребёнка. Я неловко похлопываю его по руке, размышляя, было ли хорошей идеей взять его с собой. Такими темпами я, скорее всего, скажу что-нибудь необдуманное, что будет стоить ему жизни.

— Ну-ну. Всё в порядке. Это моя вина. Мне следовало бы быть осторожнее со словами. Не терзай свои бедные уши, просто внимательно смотри по сторонам. Вот и всё.

Он громко шмыгает носом. Я протягиваю руку к его лицу, вытирая слёзы.

— Если я попрошу тебя сделать что-то, что причинит тебе боль, ты должен сказать мне.

— Окей.

— Я серьёзно, Мэтт.

Он кивает. Я осторожно улыбаюсь в ответ.

— Ты хочешь вернуться домой?

Он энергично качает головой.

— Нет! Там ужасно. Люди плохо ко мне относятся.

— Кто? Кто плохо к тебе относится?

Он перечисляет имена. На десятом я останавливаю его. Неудивительно, что Майкл готов нарушить собственные законы ради Мэтта. Он стал лёгкой жертвой для кучки скучающих, запертых в доме вампиров. Я ещё раз поговорю с Бет. Мэтт, возможно, и был высокомерным придурком, но он этого не заслуживает. Я думаю, что приставленные к нему в особняке Монсеррат надзиратели заботятся только о том, чтобы защитить других от него, а не наоборот. Я подавляю свой гнев.

— Ладно, — успокаиваю я. — Я разберусь с этим. Однако сейчас мне нужно найти Фролик. Ты можешь помочь?

— Да.

— Тогда ладно, — я беру его за руку, и мы выходим на тротуар. Я перепрыгиваю через ограждение и жду, когда он сделает то же самое. Затем поворачиваюсь и улыбаюсь. — Давай разомнём ножки. Я имею в виду, — поспешно поправляюсь я, пока Мэтт не принял позу йоги, — давай пробежимся.

Он улыбается мне. Над головой громко ухает сова, словно соглашаясь, и мы пускаемся бежать.

Гайд-парк занимает огромную территорию. Хотя это, конечно, не самый большой общественный парк в мире, и мы с Мэттом обладаем полезной вампирской скоростью, которая помогает нам охватывать большую территорию, его площадь всё равно составляет 350 акров. Я надеюсь, что мои подозрения верны и что Фролик здесь, потому что это недалеко от особняка Монсеррат, и она хочет, чтобы её нашли. Мы не миновали и полумили, как я слышу крики и понимаю, что права.

— Ты мне обещала! — это возмущённый женский голос.

— Ты получишь деньги, только когда вернёшь перо.

— У меня нет этого грёбаного пера! Какой-то мальчишка украл его.

— Тогда наша сделка недействительна.

Я жестом показываю Мэтту, чтобы он занял позицию поблизости, а сама подхожу поближе, чтобы лучше понять, что происходит.

— Ты не можешь так со мной поступить. Я рисковала своей жизнью…

— Мы все рискуем своими жизнями, — отвечает Фролик.

— Это не моя битва!

— Мы не заставляли тебя вмешиваться.

Я выглядываю из-за дерева. Насколько я могу судить, их всего двое. К сожалению, я не успела разглядеть женщину, которую Майкл спас от грабителя, но я уверена, что это она. Фролик не изменилась со времени нашей последней встречи — непримиримая и непоколебимая женщина.

— Это всего лишь перо. Я куплю тебе другое.

Фролик качает головой.

— Это подтверждение покупки. Чек, если тебе так угодно. Ты же знаешь, что оно должно быть тем же самым. Если ты не вернёшь его, я ничего не смогу сделать. Я бы хотела помочь тебе, правда хотела, но у меня связаны руки.

Женщина бросается к так называемой нео-друидке. Из ниоткуда появляется мужчина и оттаскивает её назад, прежде чем её кулаки успевают коснуться лица Фролик. Он кажется знакомым, но тени снова скрывают его, прежде чем я успеваю как следует разглядеть. Он оттаскивает кричащую женщину, и я слышу, как он говорит ей убираться к чёрту, если она понимает, как для неё самой будет лучше.

— Вы тоже можете выйти, мисс Монсеррат, — кричит Фролик в мою сторону.

Я напрягаюсь, прежде чем пожать плечами и выйти в лунный свет.

— Теперь уже Блэкмен, — говорю я ей.

На губах Фролик появляется лёгкая улыбка.

— Правда? Что ж, это интересно.

— Это было немного грубо, — говорю я, указывая в сторону ушедшей — и всё ещё кричащей — женщины.

Она пожимает плечами.

— Я не благотворительная организация. Вы же не станете возвращать товар в магазин без чека, не так ли?

— Да, но всё же… — интересно, сохранилось ли у Майкла моё зелёное перо. Возможно, я могла бы отдать его этой женщине, и она получила бы то, что ей обещали.

— Каждое перо уникально, — отвечает Фролик, словно читая мои мысли. Я думаю об Иксе и вздрагиваю. — Без её конкретного пера я ничего не смогу сделать. Правила есть правила, — она наклоняется вперёд. — Если, конечно, это не правила для новообращённых вампиров.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. Я не хочу, чтобы этот разговор касался меня и моего места в Семье Монсеррат… или отсутствия этого самого места. Теперь, когда Фролик стоит передо мной, у меня есть более важные вопросы.

— Зачем вы заставили меня взять перо?

Она игнорирует мой вопрос.

— Я не была уверена, что вы появитесь. У меня сложилось впечатление, что для вампира вы относительно сообразительны, но прошло несколько дней, прежде чем вы пришли и заговорили со мной. Я уже начала думать, что вы вообще не придёте. Вампиры, как правило, мало что делают без разрешения своего Главы, и всё же вы здесь, — она бросает взгляд за моё плечо в сторону Мэтта. — Происходит что-то вроде массового бегства вампиров?

— Вы сможете прочитать об этом в газетах на следующей неделе, — я складываю руки на груди. — Я не знала, где вы были.

— Я нео-друид, — спокойно отвечает она. — Я люблю природу. Едва ли удивительно, что я нахожусь в самом большом парке Лондона.

Я думаю о своём дедушке.

— Не существует такого понятия, как нео-друид.

Она смеётся.

— Я же здесь, не так ли? Я не плод вашего воображения.

Я начинаю уставать от её увиливания.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Это сводится к лекарству? — спрашиваю я.

— Это сводится к «Магиксу».

— Это я знаю, — рычу я.

— Тогда вы знаете, что «Магикс» лишил меня бизнеса, — выражение её лица становится холодным. — И других подобных мне. Компания создает монополию. Скоро у ведьм, чёрных или белых, не будет другого выбора, кроме как получать все свои материалы от них. «Магикс» захватывает власть над каждым пользователем магии в стране. Представьте, что он может сделать с такой силой, — она срывает лист с ближайшей ветки и внимательно рассматривает его, прежде чем выбросить. — Может, вы хотите разработать новое заклинание, которое поможет больным детям с врождёнными пороками сердца? Вот только «Магикс» заключает сделку с фармацевтической компанией, которая создаёт лекарство от этой болезни. «Магикс» не хочет этого заклинания. Компания убирает с полок необходимые ингредиенты, и, — она щёлкает пальцами, — вот так просто невинные дети страдают и умирают из-за того, что «Магикс» хочет заработать больше денег.

— Зачем им это нужно? Мне жаль, что её руководители сочли вас конкурентом и вам пришлось закрыть свой бизнес, но это не значит, что они собираются быть соучастниками убийства людей.

— Они не соучастники. Они преступники! Вдохновители! Их нужно остановить.

— Это «Магикс» убил вашего мужа? — тихо спрашиваю я.

Фролик сжимает челюсти.

— Он был хорошим мужчиной. Он не заслужил того, что они сделали.

— Мне жаль, — говорю я. — Мне правда жаль, но это всё равно не объясняет, что происходит с перьями.

— Разве ваш дедушка не разобрался с этим?

Я удивлённо опешиваю.

— Я не идиотка, — говорит она. — Я знаю, кто вы и кто он, — она многозначительно смотрит на меня. — Было время, когда он не позволил бы такой компании, как «Магикс», выйти сухой из воды, — её лицо становится уродливым и перекошенным. — Не позволил бы забрать всю мою с трудом заработанную прибыль.

Сомневаюсь в этом. В те времена дедушка мало общался с людьми, даже с теми, кто пытался водить дела с трайберами. Однако я не поддаюсь на уловку.

— Скажите мне, почему. Почему я и почему перо?

— «Магикс» нужно остановить, — она приподнимает брови, глядя в мою сторону. — Можете считать это перо чем-то вроде долговой расписки.

Я стараюсь не задерживать дыхание.

— Расписки о чём?

Фролик улыбается.

— Вы уже знаете ответ на этот вопрос.

Я наблюдаю за ней.

— Лекарство.

— Именно так.

— Вы сказали, что искать его слишком опасно. Даже если оно и существует.

Она закатывает глаза.

— В то время примерно в пятнадцати метрах от нас находился Глава Семьи. Что ещё я могла сказать?

— Значит, лекарство есть?

— Я понятия не имею. Но вы поможете мне уничтожить «Магикс», и я обещаю, что в любом случае выясню это.

— При условии, что я верну вам перо.

Она улыбается.

— Таковы условия.

— Это «Магикс» похитил Далию Темплтон?

— Кто это? — она хмурится, глядя на меня. — «Магикс» не тратит время на то, чтобы запихивать людей в машины. Это оставило бы слишком много следов. Зачем похищать, если можно убить?

— Вот и накрылась теория, — бормочу я. Я роюсь в кармане в поисках визитки, которую дал мне полицейский. Когда я нахожу её, я достаю её и передаю Фролик. — Вы видели это заклинание раньше?

Её лицо омрачается.

— Это специальность «Магикс». Чёрная магия. Очень похоже на то, что убило Фингертипа.

Я вздыхаю, прижимая кончики пальцев к вискам. Полицейский был убеждён, что это была белая магия.

— Что вы хотите, чтобы я сделала?

Я замечаю проблеск торжества в её глазах, прежде чем она отвечает.

— Выходит новая линейка. Заклинания гламура; по-моему, отвратительные вещи, но на них есть спрос. Женщина, которая была здесь до вас, украла для нас рецепт. Всё, что вам нужно сделать — это проникнуть на фабрику и изменить один из ингредиентов. Затем, когда будет выпущен новый продукт «Магикса», и всё пойдёт не так, как надо, репутация компании будет подорвана.

Мне даже не нужно думать об этом.

— Нет.

Она опешивает.

— Что значит «нет»?

— Нельзя шутить с заклинаниями, — я указываю на Мэтта. — Вы видите его? Вся его жизнь похерена из-за заклинания, созданного с благими намерениями, — я делаю паузу, затем корректирую свои слова. — Ладно, с полу-благими намерениями. Погибли люди. Я не буду этого делать, и вы тоже не должны.

Она даже не пытается скрыть свою ярость.

— Никто не умрёт.

— Вы не ведьма, — говорю я. — Вы даже не трайбер. Откуда вы знаете?

— Я много лет работаю в магическом бизнесе. Я знаю, когда заклинание действует, а когда нет! Мой муж был белым колдуном. Он научил меня, на что обращать внимание. Заклинание чистое.

— Это не имеет значения, — я качаю головой. На этот раз я непоколебима. — Я бы не попала в такую переделку, в которой нахожусь сейчас, если бы не то заклинание. Я не собираюсь переделывать ещё одно только для того, чтобы вылечиться.

— Всё сводится не только к вам, — шипит она. — «Магикс» — это…

— Зло. Я знаю, — сожаление переполняет меня. — Простите.

Фролик пристально смотрит на меня.

— Что ж, справедливо. Есть альтернатива. Это более опасно, но наши условия могут остаться прежними.

— Продолжайте.

— Руководители «Магикса» знают, что мы за ними следим. Нам нужно знать, что они планируют. Найдите все файлы, которые у них есть на нас, чтобы быть уверенными, что мы на шаг впереди.

Я думаю о своей неудачной попытке проникнуть в «Улицы Пламени».

— Я не воровка. У меня нет навыков, чтобы…

Фролик прерывает меня.

— Я уверена, вы что-нибудь придумаете, — она пожимает плечами. — Иначе между нами всё кончено, — она может казаться доброй и дружелюбной, но в ней чувствуется стальная решимость.

— Я подумаю об этом, — говорю я наконец.

— Знаете, — медленно отвечает она, — вы бы понравились моему мужу. У него также было чёткое представление о том, что правильно, а что нет, — она пристально смотрит на меня. — Он собирался изменить мир. А вы?

Я игнорирую её вопрос.

— Почему вы думаете, что его убил «Магикс»?

— Потому что я умоляла его встретиться с ними. Чтобы сделать что-то, что могло бы изменить наше положение. Он не хотел идти, но я была непреклонна, — она поджимает губы. Последнее, что я ему сказала — это вернуть наши деньги, — её плечи опускаются. — Я больше никогда его не видела. Когда обнаружили его тело и полиция захотела, чтобы я опознала его, я отказалась. Я не могла вынести их попыток убедить меня, что он умер всего лишь от сердечного приступа. Его убил «Магикс». Я знаю, что так и было. И теперь, когда Магикс присвоили мой магазин, у меня ничего не осталось.

— Мне очень жаль.

— А знаете, я думаю, что так и есть, — она облизывает губы. — Я буду ждать здесь, когда вы закончите свою работу.

Мужчина, который провожал предыдущего визитёра, выходит из тени. Я пристально смотрю на него, но всё ещё не могу понять, кто это. Он не смотрит в мою сторону, просто шепчет что-то на ухо Фролик. Я наблюдаю за ними несколько мгновений, но становится ясно, что владелица магазина со мной закончила. Меня так и подмывает поторопить их обоих. Я могла бы схватить Фролик, притащить её пухлую задницу в особняк Монсеррат и сделать всё необходимое, чтобы она узнала, есть ли лекарство или нет. Я осознаю, что мои пальцы сжались в кулаки. Я заставляю себя расслабиться. Я в отчаянии, но не настолько.

* * *

Двадцать минут спустя я высаживаю Мэтта у особняка. К моему удивлению, Гарри Д'Арно стоит снаружи. Когда он видит меня, его лицо проясняется.

— Бо! Где ты была? — он поднимает взгляд на внушительное здание. — Я подумал, что Монсеррат мог что-то с тобой сделать.

Я раздражённо спрашиваю:

— Что, например?

— Не знаю. Нельзя доверять кровохлёбам. Только не в наши дни.

— Я сама кровохлёб.

— Ты другая.

Я вздыхаю.

— И ты туда же. Гарри, тебе нужно перестать верить всему, что ты читаешь. Вампиры — это не зло. Они не стремятся к мировому господству и даже не злятся из-за того, что я сделала, — меня так и подмывает сказать ему, что всё это организовал Майкл, но я решаю не делать этого. У Д'Арно и без того есть нездоровая одержимость Семьями. — Они хорошие парни, — говорю я в конце концов.

— Ты ведь не вернулась к ним, нет? Ты поэтому здесь?

Я улыбаюсь.

— Нет. Не совсем.

— Хорошо. Хотя…

— Что?

— Ну, я подумал, может, у нас ещё будет шанс на переговоры. Ну знаешь, насчёт того, что сейчас происходит, и всё такое. Ты потеряла свою квартиру, когда тебя завербовали, не так ли? И все свои вещи?

Я медленно киваю, не понимая, к чему он клонит.

— Я мог бы подать на них в суд. Добиться для тебя некоторой компенсации. Мы можем предать это огласке, и тогда у тебя будет больше шансов сорвать куш. Их репутация уже пострадала, они захотят уладить дело тихо и без суда. Я могу назначить встречу и обсудить это с Лордом Монсерратом. На самом деле, — он облизывает губы, — было бы лучше, если бы присутствовали все Главы Семей. Мы можем разработать новые правила для других вампиров, которые оказались в подобной ситуации.

— Ты ведь занимаешься этим не ради комиссионных или славы, не так ли?

— А?

Я наклоняюсь к нему и понижаю голос.

— Тебе нужен доступ к Главам. Вот в чём дело.

Он многозначительно смотрит на меня.

— Бо, Семьи держатся особняком. У них есть все эти секреты и все эти законы. Я могу им помочь. Дать им прямую связь с миром людей.

Я приподнимаюсь на цыпочки и пытаюсь соответствовать его росту. Это не помогает, но я чувствую себя лучше.

— Ты хочешь сказать, что ты хочешь установить с ними прямую связь.

Он опускает голову.

— Каждый чего-то хочет.

Внезапно со стороны особняка раздаётся грохот. Мы с Д'Арно подпрыгиваем. Он хватает меня за руку, я поворачиваюсь и вижу Майкла, который стоит на пороге и сердито смотрит на нас. До меня доходит, что я стою слишком близко к адвокату. Я отдёргиваю руку и отступаю назад.

— Не трогай её, — рычит Майкл.

Я поднимаю обе ладони.

— Он мой адвокат. Он просто проверяет, всё ли в порядке.

— Заходи внутрь, Бо, — Майкл направляется к нам.

Я подхожу к Д'Арно.

— Повторяю, Лорд Монсеррат, — говорю я, стараясь говорить непринуждённым тоном, — вы мне не начальник.

— Лорд Монсеррат, — прерывает его Д'Арно. — Мы должны обсудить это внутри. Я понимаю, вы сердиты из-за того, что мисс Блэкмен ушла…

— Я не сердит.

«Нет, я думаю, ты чертовски взбешён».

— Гарри, — нервно говорю я, — тебе лучше уйти.

— Но…

— Пожалуйста, — мой голос звучит напряжённо. — Я поговорю с ним о встрече. Прямо сейчас тебе нужно уйти.

— Я должен остаться. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я не пострадаю. Просто уходи.

Лицо Майкла становится поистине грозовым.

— Возможно, ты права, — поспешно говорит Д'Арно. — Позвони мне через день или два, Бо.

Я слышу его шаги, когда он уходит, но не спускаю глаз с Майкла, понимая, откуда исходит опасность.

— Ты не можешь так делать.

Его плечи напрягаются, и я наблюдаю, как он следит за фигурой Д'Арно, пока адвокат садится в свою машину.

— Майкл, он не сделал ничего плохого.

— Ты назвала его Гарри, — огрызается он.

— И что?

— Ты с ним трахаешься?

— Чёрт возьми! Нет, не трахаюсь.

Он возвышается надо мной.

— Ты уже чуть не сделала это раньше.

— Ключевое слово, — отвечаю я ему. — «Почти». И тогда я была в сильном стрессе.

— Ты и сейчас в сильном стрессе. У тебя ПТСР. Он мог воспользоваться тобой.

Проклятье.

— Он мной не пользуется, — я упираю руки в бока. — Ты не можешь указывать мне, что делать, потому что я больше не одна из твоих вампиров. И я не какая-то слабая маленькая девочка, которой нужно, чтобы ты вмешивался и вёл себя как мой чёртов отец!

Майкл замирает.

— Твой отец?

— Как будто я была на свидании, а ты дожидался моего возвращения!

Он делает шаг в мою сторону.

— Так вот как ты обо мне думаешь? — тихо спрашивает он. — Я тебе как отец?

— Нет, но тебе нужно перестать вести себя так, будто ты мой отец. Мне не нужно, чтобы ты присматривал за мной!

Его глаза блестят.

— Потому что ты теперь большая и сильная вампирша?

— Вот именно!

— Тогда давай посмотрим.

Я моргаю.

— Прошу прощения?

Он указывает мне за спину, в сторону Гайд-парка.

— Ты и я, девочка-девчушка. Прямо там.

— Ты хочешь подраться?

Он обходит меня по кругу, как хищник.

— Да, чёрт возьми.

У меня пересыхает во рту.

— Тогда давай займёмся этим в комнате для спаррингов.

«Где ты с меньшей вероятностью убьёшь меня, потому что будут свидетели».

— Комната для спаррингов предназначена для вампиров Монсеррата, — он останавливается и наклоняется к моему уху. — Ты не Монсеррат.

Я стискиваю зубы, понимая, что теперь на нас смотрят зрители через дорогу: несколько монсерратских лиц смотрят на нас широко раскрытыми глазами. Возможно, он прав.

— Ладно, — огрызаюсь я. — Пошли, — я возвращаюсь в парк и направляюсь к поляне. Я снимаю кожаную куртку и задираю платье, чтобы подол оставался на бёдрах и мне было легче маневрировать. Майкл присоединяется ко мне, стягивая футболку через голову и обнажая торс. Он наклоняет голову и невесело улыбается.

— Давай потанцуем, малышка.

Я не теряю времени даром и бросаюсь на него, целясь высоко. Он ловко уклоняется.

— Слишком легко, — рычит он.

— Да ну? — я бью его пяткой по голени. В награду я получаю стон. Он наносит удар, попадающий мне в грудь и заставляющий меня отлететь назад на траву. Я вскакиваю.

— Так вот от чего вы получаете удовольствие, мой Лорд? Избиваете слабеньких новообращённых?

Он рычит и пытается снова, но на этот раз я блокирую его и ударяю локтем в бок.

— Я думал, ты говорила, что ты не слабачка, — говорит он, хватая меня за плечо и разворачивая меня вперёд.

Я отталкиваюсь ногами от его крепкого тела и делаю сальто назад, уклоняясь от его хватки. Я бью снова, но он перехватывает мой кулак на лету.

— Кажется, я припоминаю, что в последний раз, когда мы занимались этим, я одолел тебя буквально за две секунды, — сообщает он мне.

Я вырываюсь.

— Ты имеешь в виду, в больнице, когда я ещё была человеком. Ты забываешь, что я швырнула тебя в твоём собственном кабинете.

Майкл хватает меня за руки. Я пытаюсь ударить ногой, но, когда это не срабатывает, вместо этого я ударяю коленом ему в пах. Кажется, я промахнулась и попала ему в бедро, но он стонет от боли и падает. Встревоженная, я наклоняюсь.

— Ты…?

Он тянет меня за воротник платья и укладывает на себя. Затем перекатывается, и мы меняемся местами. Я лежу спиной на земле, а он расставляет ноги по обе стороны от меня. Я пытаюсь ударить его, но он легко перехватывает мои руки и опускает их вниз.

— Классическая ошибка, — шепчет Майкл. — Не позволяй противнику одурачить тебя, заставив думать, будто он повержен.

Я брыкаюсь, чтобы освободиться, но я в ловушке.

— Ты ведёшь нечестную игру.

Он опускает лицо.

— Не сомневайся в этом, Бо. Хочешь знать настоящую причину, по которой я так хотел, чтобы ты ушла из Семьи?

Я смотрю в его сверкающие глаза.

— Ты не выдержал конкуренции?

Он смеётся.

— Вряд ли. Я не хотел, чтобы ты чувствовала, будто обязана подчиняться мне во всём. Потому что, когда я сделаю это, я хочу знать, что ты отвечаешь мне по собственной воле.

— Что сделаешь?

— Это, — выдыхает он. Затем он целует меня.

Внизу живота у меня вспыхивает жар. Не раздумывая, я запускаю пальцы в его волосы и издаю стон. Майкл стонет в ответ и углубляет поцелуй. Его губы горячие, с лёгким привкусом бренди. Я чувствую, как колотится моё сердце, когда он прижимается ко мне всем телом. Отпустив одну руку, он обхватывает моё лицо и немного приподнимается.

— Всё ещё считаешь меня своим отцом?

Я не отвечаю. Вместо этого я провожу пальцем по татуировке на его груди, касаясь соска лёгким, как перышко, прикосновением. Он втягивает воздух. Затем позади нас слышится громкий кашель. Майкл ругается. Он поднимается на ноги, потянув меня за собой, и прочищает горло.

— В чём дело?

Я отступаю, раскрасневшаяся и разгорячённая. Появляется Риа, избегающая смотреть прямо на нас.

— Мой Лорд, у нас проблема.

— Продолжай, — в его голосе слышится скрытое раздражение.

— Один из клубов вампеток. Там была драка, и в дело вмешалась полиция.

— Я сейчас же отправлюсь туда, — рычит он.

Она склоняет голову и почти бежит обратно к особняку.

— Я должен с этим разобраться, — говорит мне Майкл.

— Я знаю.

Он берёт свою футболку и надевает её обратно.

— Ты пойдёшь в мою квартиру? Можешь подождать меня там, Бо?

Я молча киваю. Майкл одаривает меня полуулыбкой в ответ, затем наклоняет голову и ещё раз быстро целует меня в губы.

— Это ещё не конец, — обещает он. Прежде чем я успеваю ответить, он исчезает в ночи.

Глава 15. Скованная

Я до боли остро осознаю, что Майкл спит в постели рядом со мной. Он вернулся домой только днём, когда я уже вырубилась. Я ненадолго проснулась, когда он обнял меня за талию и притянул к себе. К сожалению, я не могу так спать и в какой-то момент отодвинулась. Я уже проснулась, но не могу решить, остаться ли мне, пока он не проснётся, или встать. Стук в дверь заставляет меня принять решение.

Я осторожно высвобождаюсь из-под одеяла, стараясь вести себя как можно тише. Я спала в одной из рубашек Майкла. Она достаёт мне почти до колен, поэтому быстро взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что я в порядке, я на цыпочках подхожу к двери.

Улыбающееся лицо Коннора приветствует меня.

— Я так и думал, что ты будешь здесь! — громко говорит он.

Я шикаю на него. Он подмигивает и протягивает руку. Глядя на его руку так, словно это неразорвавшаяся граната, я в конце концов вздыхаю и напиваюсь до отвала. Меня охватывает тошнота, и я не уверена, что смогу удержать в себе драгоценную кровь. Я бросаюсь к кухонной раковине. Чёрт возьми. Предполагается, что всё должно становиться проще, а не сложнее.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Коннор.

Я делаю глубокий вдох, не решаясь заговорить, и киваю. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, я поворачиваюсь к нему.

— Зачем ты это делаешь? — он выглядит озадаченным. — Предлагаешь себя в качестве еды. Зачем ты это делаешь? Что ты получаешь от этого?

— Я уже говорил тебе раньше. Я хочу.

Я качаю головой. Я не собираюсь позволять ему так легко уйти. Не в этот раз.

— Я на это не куплюсь, — говорю я ему.

— Это правда. Я получаю от этого удовольствие. К тому же, мне платят за то, что я помогаю. Если бы я этого не делал, то сидел бы на пособии по безработице. Не то чтобы, — торопливо говорит он, — я делаю это только ради денег. Медичи предлагал мне гораздо больше денег.

— Правда?

— Да. Лорд Медичи обратился ко мне, — весело говорит он. — Он был очень убедителен. Хотел, чтобы я приехал и присоединился к нему. Я бы согласился, если бы уже не был с вами, ребята.

Интересно, есть ли что-то особенное в крови Коннора. Для Медичи нет смысла охотиться за вампеткой Монсеррат. Я собираюсь задать ему ещё несколько вопросов, но тут Коннор говорит:

— Сегодня случилось кое-какое плохое дерьмо.

Я вопросительно смотрю на него. Он протягивает мне свой телефон, указывая на новостную статью. Пятеро вампиров с Монсеррат подрались с группой людей. К сожалению, всё обернулось плохо, и двое людей скончались от полученных травм по дороге в больницу. Полиция передала вампиров под стражу в Семью Монсеррат, и представитель полиции дал понять, что нападавшие почувствуют на себе всю тяжесть вампирского закона. У меня скручивает живот. Я знаю, что это значит. Интересно, Майкл сам будет приводить приговоры в действие?

Я потираю лоб. Почему всё никогда не бывает чётким и однозначным? Судя по тому, что я видела среди протестующих в Сохо, я могу себе представить, как всё вышло из-под контроля, хотя это не оправдывает убийства. Но мысль о том, что в результате этого будут совершены казни, приводит меня в ужас. С одной стороны, эти вампиры могли быть бывшими преступниками, которым следовало бы поумнеть и не ввязываться в драку с людьми. С другой… Я вздыхаю. Всё было намного проще, когда я была человеком.

Я возвращаю телефон Коннору.

— Я должен передать тебе сообщение, — говорит он. — Звонил кто-то по имени Фролик? Она позвонила в особняк и попросила передать сообщение. Она решила, что время играет решающую роль, и ты либо принесёшь ей всё до рассвета, либо она найдёт кого-нибудь другого.

Я мысленно ругаюсь. Она пытается подтолкнуть меня к принятию решения. Я раздражена. Я также не понимаю, к чему такая спешка.

— Спасибо, — говорю я Коннору.

Он ослепительно улыбается.

— Может, мне вернуться в особняк и сказать Мэтту, чтобы он ожидал тебя?

Я думаю об этом. Я пока не могу справиться с требованиями Фролик. Поскольку все имена из списка Темплтона, по-видимому, не причастны к исчезновению Далии, мне следует продолжить разговор с её соседями. Уже больше семи вечера. Если я прожду ещё немного, они не откроют свои двери, чтобы ответить на вопросы. Особенно, когда увидят двух вампиров, стоящих на пороге. Будет быстрее и проще, если я сделаю это сама. Мэтт не такой уж сильный вампир, он будет в большей безопасности там, где он есть. Мне не нужно, чтобы кто-то чувствовал угрозу из-за его присутствия и был спровоцирован на нападение, особенно после сегодняшних событий. Иногда есть свои преимущества в том, что я ростом всего метр пятьдесят. Даже если я кровохлёб, люди с меньшей вероятностью будут считать меня опасной.

— Нет, — говорю я ему, — всё в порядке. Сегодня он мне не нужен.

Его лицо омрачается.

— Ты уверена?

Я киваю, подвожу Коннора к двери и мягко выпроваживаю. Затем возвращаюсь в спальню. Майкл даже не пошевелился. Я беру свою одежду, несу её в гостиную и одеваюсь. Меньше чем через пять минут я выхожу за дверь.

* * *

Когда я приезжаю в район, где живут Темплтоны, я проверяю их дом. Со времени моего последнего посещения он кажется нетронутым, поэтому я направляюсь к хорошо освещённому дому слева. К стене прислонён детский велосипед, к ручкам которого привязаны розовые ленточки. Я не уверена, что присутствие в доме детей сделает жильцов более или менее склонными разговаривать со мной. Я звоню в их дверь, чтобы выяснить это. Дверь открывает встревоженного вида мать.

— Да?

Я изо всех сил стараюсь выглядеть дружелюбной.

— Меня зовут Бо Блэкмен. Я расследую исчезновение Далии Темплтон из соседнего дома.

Изнутри доносится несколько криков и детский вопль:

— Мама! Дерек ударил меня!

Женщина испускает глубокий вздох и вытирает руки о фартук. Она так увлечена своими детьми, что, по-моему, даже не заметила, что я не человек.

— Вы из полиции? — спрашивает она.

— Нет. Я частный детектив.

Изнутри доносится ещё один шквал криков. Она наполовину оборачивается и кричит в ответ:

— Прекратите драться и сделайте свою домашнюю работу! — затем она вздыхает. — У вас есть дети?

Она определённо не заметила, что я вампир. Я качаю головой.

— Что ж, считайте, что вам повезло.

Хотя я знаю, что на самом деле она не это имела в виду, мне немного грустно. Тем не менее, я продолжаю тему.

— Вы знали Далию?

— Конечно. Мы встречались по крайней мере раз в неделю, чтобы выпить кофе. Ну, знаете, когда она не… — её голос затихает.

Когда становится ясно, что она не собирается заканчивать предложение, я подталкиваю её.

— Когда она не что?

— Уходила.

Здесь кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Уходила заниматься чем?

— Послушайте, это действительно не моё дело, — начинает она.

— Далия может быть в опасности, — тихо говорю я.

Она фыркает.

— Единственная опасность, которой подвергается Далия Темплтон — это не вспомнить, в каком отеле она оставила свои трусики.

— У неё был роман?

Женщина понижает голос.

— Они были как кролики. Я не могу поверить, что её муж так и не узнал об этом.

— Вы знаете, кто этот мужчина?

— Саймон как-то там.

— Вы можете вспомнить его фамилию?

Раздаётся крик. Её лицо искажается.

— Извините, мне нужно идти.

— Подождите! Его фамилия?

Она пожимает плечами.

— Всё, что я знаю — это то, что он полицейский, работающий в Белгрейве. А теперь мне действительно пора идти.

— Спасибо, — начинаю я, но она уже закрывает дверь.

Я задумчиво потираю подбородок. Несмотря на сомнительные сделки Стивена Темплтона, возможно, похищение Далии — результат её собственных действий. Может быть, ревнивая жена? Или сам этот Саймон? Это мог быть даже Стивен Темплтон: он мог узнать о её романе, убить её и обставить всё как похищение. Но если так, почему он не сообщил в полицию? Это сделало бы его историю гораздо более правдоподобной.

Я перехожу к дому справа, надеясь, что смогу поговорить с кем-нибудь, кто знает больше о внебрачных связях Далии. Однако, когда дверь открывается, мне открывает задорного вида девочка.

— Да? — у неё отвисает челюсть. — Ты вампир! Это так круто! Я хочу стать вампиром, когда вырасту.

— Стелла! Что я тебе говорил о том, как открывать дверь незнакомцам? — появляется мужчина, вытирающий руки полотенцем. Когда он видит меня, то роняет его. — Стелла, возвращайся в дом.

— Но папа…

— Сейчас же, — она делает недовольное лицо, но делает, как ей говорят.

Полагаю, я больше не инкогнито.

— Здравствуйте. Я Бо Блэкмен. Я здесь для расследования…

— Вам здесь не рады, — он захлопывает дверь у меня перед носом.

Я стискиваю зубы и стучу снова. Он приоткрывает её.

— У нас дети! Вам нужно убираться отсюда, пока я не вызвал полицию!

— Я не могу войти, пока вы меня не пригласите, сэр.

— Я, чёрт возьми, не буду вас приглашать! — шипит он.

— Я имела в виду, — терпеливо объясняю я, — что даже если бы я хотела причинить вам боль, я бы не смогла, потому что не могу войти, пока вы меня не пригласите.

Его лицо бледнеет.

— Причинить нам боль? Что мы вам сделали?

— Нет, я…

Он снова закрывает дверь. Через окно я вижу, как он подходит к телефону и снимает трубку, и понимаю, что он выполняет свою угрозу. Вот задница. Полиция меня не арестует, но они, чёрт возьми, точно проследят, что я больше никак не беспокоила славных жителей в этом районе. Интересно, как они отреагируют, когда обнаружат фальшивую ленту с места преступления, которую Темплтон повесил у своего дома.

Сейчас я больше ничего не могу здесь сделать, поэтому я решаю скрыться. Я всё время думаю о выражении лица отца Стеллы, когда он понял, что я вампир. Отвращение. Ненависть. Страх. Всё то, что я чувствую по отношению к себе.

Я помню, что штаб-квартира «Магикса» находится между этим местом и полицейским участком в Белгрейве. Может быть, не помешает сделать короткую остановку, просто на всякий случай.

Когда я подхожу к внушительному зданию, мне требуется несколько минут, чтобы обойти его вокруг. Это сверкающее сооружение из стали и стекла, похожее на то, в котором расположены «Улицы Пламени». Разница между ними заключается в том, что интернет-компания утверждает, будто ею управляют люди, в то время как на самом деле она управляется самым устрашающим видом трайберов, в то время как «Магикс» притворяется, будто это корпорация трайберов, но, насколько я выяснила до сих пор, на самом деле полностью принадлежит людям. По иронии судьбы, единственная группа, которая честно говорит о том, кто они и чем занимаются — это вампиры, и именно на них нападают за то, что они злые.

Я испытываю искушение попробовать ещё один тайный метод проникновения. В конце концов, чем больше я буду практиковаться, тем лучше стану. Однако, учитывая нереальные сроки Фролик, я решаю этого не делать. Если она хочет получить информацию к рассвету, то, чёрт возьми, может смириться с теми методами, которыми я её добываю. Я ухмыляюсь при мысли о том, какое у неё было бы лицо, узнай она, что я задумала.

Я возвращаюсь к входным дверям. Первые пять этажей отведены под торговый центр «Магикса» и неудивительно, что в этот час там темно и закрыто. Верхние этажи всё ещё хорошо освещены; вероятно, их занимает другая компания, которая требует, чтобы её сотрудники работали допоздна. Это облегчает мне жизнь. Я громко и непрерывно стучу в дверь из армированного стекла, пугая нескольких прохожих. Я продолжаю стучать кулаком, пока не появляется охранник, который смотрит на меня с другой стороны.

— Мы закрыты, — произносит он одними губами.

Моя улыбка становится шире, и я обнажаю зубы, позволяя своим клыкам удлиниться. Он отскакивает назад.

— Я хочу поговорить с боссом, — кричу я.

Он показывает грубый жест, и я провожу языком по острым краям своих зубов, как бы обещая дальнейшие действия. Охранник исчезает. Я поднимаю кулак и продолжаю стучать.

Это занимает меньше десяти минут. В конце концов охранник возвращается в сопровождении приятеля и женщины, одетой в ярко-розовый брючный костюм. На ком-то другом это выглядело бы нелепо, но её оливковая кожа позволяет ей отлично выглядеть в таком наряде. Она что-то говорит охранникам, и они хмурятся, затем один из них что-то бормочет в рацию. Я слышу щелчок, когда отпирается входная дверь.

Я склоняю голову в знак признательности. Женщина открывает дверь; очевидно, она храбрее тех бугаев, что стоят рядом с ней.

— Чем я могу вам помочь?

Я убираю клыки.

— Я бы хотела поговорить с тем, кто здесь главный.

— Вы можете назначить встречу на конец недели, и я уверена, что мистер О'Коннелл сможет выделить немного времени.

— У меня мало времени. Мне необходимо встретиться с ним сейчас.

— Его здесь нет.

Я улыбаюсь.

— Правда? Тогда чей лимузин припаркован за домом? Тот, с довольно характерным номерным знаком? — я хмурюсь, словно пытаюсь вспомнить, затем щёлкаю пальцами. — MAG1X. Точно.

Она поджимает губы.

— Из какой вы Семьи?

Я смотрю ей в глаза.

— У меня нет Семьи.

Единственный признак того, что она удивлена — это лёгкая морщинка, появившаяся у неё на лбу. Она оглядывает меня с головы до ног.

— Значит, это вы. Я думала, вы будете выше ростом.

Настала моя очередь удивляться. Предполагается, что, кроме пяти Семей, никто не должен знать о моём уходе; объявление состоится только на следующей неделе. Мысль о том, что «Магикс» каким-то образом проникли во внутренние дела Семей, вызывает беспокойство.

— Мы знаем больше, чем вы думаете, мисс Блэкмен.

Почему-то я в этом сомневаюсь. Я вздёргиваю подбородок.

— Мне нужно встретиться с мистером О'Коннеллом наедине. Прямо сейчас.

— Чем вызвана эта встреча?

— Это касается только нас с ним. Но он захочет услышать, что я хочу сказать.

Она задумчиво смотрит на меня.

— Я могу это допустить.

— Мисс Свенсон, я не думаю, что это очень хорошая идея, — прерывает её первый охранник.

Она бросает на него такой уничижительный взгляд, что я впечатляюсь. Я могла бы кое-чему поучиться у этой женщины.

— Это прекрасная возможность испытать на практике нашу последнюю разработку. Если вы собираетесь войти, мисс Блэкмен, нам нужно принять меры предосторожности, — она держит в руках пару наручников. Они кажутся достаточно простыми, но я чувствую, что в них заключена магия. Однако тот факт, что она принесла их с собой, говорит о том, что она с самого начала была готова впустить меня.

Я насторожена, но готова подчиниться её требованиям.

— Нет проблем, — уверенно заявляю я.

Свенсон мотает головой, и двое охранников выходят вперёд, хотя ни один из них не выглядит довольным. Они берут наручники, и я услужливо протягиваю запястья. Охранники застёгивают их, при этом в их руках заметно лёгкое дрожание.

Как только холодный металл касается моей кожи, я чувствую это. Я снова касаюсь языком своих клыков и понимаю, что больше не могу заставить их удлиниться. Я пытаюсь поднять руки, но мои движения кажутся медленными и вялыми. Свенсон внимательно наблюдает за мной.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает она. Я бросаю на неё недовольный взгляд. Она хлопает в ладоши. — Отлично! Наши специалисты по заклинаниям обещали, что всё получится, но найти подопытных субъектов непросто.

Я обретаю дар речи.

— Что это, чёрт возьми, такое?

— Вампирские ингибиторы, — она поднимает руку. — Я знаю, знаю, название не очень броское. Мы подумывали о том, чтобы назвать их «Узами Кровохлёбов». Или, возможно, что-то более нейтральное, чтобы усилить чувство безопасности и благополучия. Что вы думаете о «Защитниках»?

— Зачем?

Она смеётся.

— Потому что они будут защищать людей от гнусных вампиров, конечно же. Теперь, когда мы знаем, что они работают, мы можем запустить их в массовое производство почти немедленно. Их сметут с прилавков, — она подмигивает мне. — Благодаря нынешней атмосфере страха.

Чёрт возьми. Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами. В прошлом существовало мало средств, способных сдерживать вампиров. Мысль о том, что эти штуки могут натворить, если они попадут в руки врагов Семей, просто ужасает.

— Не смотрите так обеспокоенно, мисс Блэкмен. В конце концов, — улыбается она, — людям всё равно нужно подобраться достаточно близко, чтобы надеть их на предполагаемых нападавших вампиров.

«Пока специалисты «Магикса» не придумают способ, как заставить заклинание прикрепляться к оружию так же, как к оковам», — думаю я про себя. Вероятно, это только вопрос времени. Если им это ещё не удалось.

— Как вы это сделали? — спрашиваю я. Мне нужно узнать о них как можно больше, чтобы я могла передать эту информацию их Семьям.

Свенсон смеётся.

— О, на их разработку ушли годы. Мы не выпускаем продукты на рынок, пока не убедимся в их эффективности. Обычно мы тратим много времени на тестирование, часто на себе и собственных сотрудниках. Конечно, с продуктами, предназначенными для вампиров, всё сложнее. Здесь не работают кровохлёбы, — она приподнимает бровь в мою сторону. — Мистер О'Коннелл призвал нас найти подходящих подопытных субъектов. Он хочет сделать мир более безопасным для всех. Он настоящий идеалист.

Я подавляю тошноту от её льстивого тона. Она отходит от входа и жестом приглашает меня войти. Я всё ещё могу двигаться, но чувствую себя так, словно на меня навалилась тонна кирпичей. В сопровождении двух охранников я шаркаю вперёд. Несмотря на слова Свенсон, я сомневаюсь, что я первый вампир, на котором были испробованы эти чёртовы штуки, но будь я проклята, если позволю кому-нибудь увидеть, как сильно они на меня влияют.

Нам требуется много времени, чтобы добраться до лифтов. Свенсон проводит своей карточкой, пока я смотрю на двери лифта. На одной стороне нарисован огромный символ чёрной магии, а на другой — знак белой магии. Они выглядят неуместно вместе.

Двери открываются, и Свенсон заходит в лифт. Охранники не хотят рисковать: они хватают меня за руки на случай, если заклинание на наручниках не сработает. Если магия начнёт рассеиваться, я, вероятно, смогу расправиться с ними секунды за три, но я играю роль кроткого маленького вампирчика и не реагирую. Я чувствую, что, будь у меня такая возможность, охранник номер один был бы более чем счастлив избивать меня в течение нескольких часов.

Наконец мы оказываемся на верхнем этаже, где на полу дорогие ковры, а стены увешаны знакомыми произведениями искусства. Прибыль, должно быть, высокая. С другой стороны, неудивительно, если компания так умело вытесняет конкурентов из бизнеса.

Я опускаюсь на стильный, но на удивление неудобный диван в зале ожидания. Оживает большой телевизионный экран. Сначала я думаю, что показывают артхаусный фильм, но потом понимаю, что это вовсе не фильм, а запись с камеры видеонаблюдения, на которой запечатлена я в «Пальчиках и Шалостях». Запись начинается с моего первого визита, когда Фролик направляется ко мне. Я рада, что звука нет, а камера расположена таким образом, что по нашим губам ничего нельзя прочитать. Люди здесь и так знают обо мне слишком много; мне не нужно, чтобы они понимали, как отчаянно я хочу найти лекарство от вампиризма. Даже если они не знали, где его найти, это дало бы им слишком сильную власть надо мной.

На экране появляется изображение моего незаконного проникновения в опустевший магазин. Мои передвижения отслеживаются, вплоть до того момента, когда моё лицо появляется в кадре и искажается из-за его близости. Затем экран темнеет, поскольку я успешно прикрываю объектив одноразовым кофейным стаканчиком. Наблюдать за самой собой как-то жутковато.

— У нас возникли некоторые проблемы с владелицей этого магазина, — произносит низкий голос. В его тоне нет злобы. Похоже, он доволен тем фактом, что «Магикс» достаточно важен, чтобы иметь «проблемы» с другими магическими заведениями.

Я пытаюсь встать, но мне мешает то, что наручники делают с моим организмом. Кажется, их действие усиливается.

— Оставайтесь на месте, — мужчина улыбается. — Я понимаю, насколько подавляющим может быть заклинание.

— Мистер О'Коннелл? — спрашиваю я.

Он садится напротив меня.

— Действительно, — он складывает ладони в подобии молитвенного жеста, и задумчиво смотрит на меня. — Вы работаете на эту женщину? Фролик?

Я обдумываю свой ответ.

— Давайте просто скажем, что я оказываю ей небольшую услугу.

— Знаете, это не наша вина, что её бизнес пришлось закрыть.

— Да что вы? — говорю я с недоверием в голосе.

— Это правда. Интернет-продажи, недавний экономический спад, потребительские привычки, — он пожимает плечами. — Тут виноваты многие факторы. Не говоря уже об её собственном плохом управлении магазином. Я ей сочувствую. Как у неё дела? — кажется, он рвётся узнать о ней побольше.

— Хорошо, — коротко отвечаю я. — Это вы убили её мужа? — я стараюсь, чтобы в моём тоне не было обвинения, но я внимательно наблюдаю за его реакцией.

— Он мёртв? — в его глазах мелькает странная искорка веселья. — Боже мой, нет. Что навело вас на эту мысль? — я не могу понять, лжёт он или нет. Он наклоняется ко мне. — Так вот почему вы здесь?

Я качаю головой.

— Нет. Я здесь из-за небольшой услуги за услугу.

Я могу сказать, что заинтересовала его, хотя он и пытается сохранить бесстрастное выражение лица.

— Продолжайте.

— Одно из ваших заклинаний вот-вот будет подорвано.

Я оставляю свои слова висеть в воздухе, в конце концов вынуждая его прервать молчание. Он отводит взгляд.

— Которое из них?

— Дайте мне пятнадцать минут на ознакомление с вашим досье на Фролик, и я вам скажу.

Он смотрит на меня так, словно у меня внезапно выросли зелёные рога.

— Ни в коем случае.

Я пожимаю плечами.

— Вам же хуже. Надеюсь, у вас приличная страховка ответственности за причинение вреда.

Лицо О'Коннелла искажается.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду?

— Вы не можете этого знать, — мой взгляд открытый.

— А Фролик в курсе, что вы этим занимаетесь?

Я улыбаюсь и склоняю голову набок.

— Она попросила меня достать для неё файлы. Она не дала мне никаких указаний, как это сделать.

— Она не знает, что вы здесь и обращаетесь непосредственно ко мне?

— Нет.

На его щеке подёргивается мускул.

— Так зачем вы это делаете? Почему бы вам не вломиться и не украсть досье?

— Буду честна с вами, в последнее время я не добивалась особых успехов в этой области. Но, хотя вы мне не нравитесь, мистер О'Коннелл, и мне не нравится «Магикс», у меня нет желания видеть, как тысячи людей страдают из-за корпоративного шпионажа.

— Почему вы думаете, что мы не найдём дефектное заклинание теперь, когда мы о нём знаем?

— Давайте, — мягко говорю я. — Прошу. Попробуйте найти его сами, — я сцепляю пальцы, создавая впечатление, что я расслаблена и безразлична. — Кстати, сколько в вашем ассортименте предметов с заклинаниями?

Он хмурится.

— Наши файлы хранятся в электронном виде. Я не предоставлю вам доступ к нашей системе.

— Уверяю вас, мистер О'Коннелл, я не компьютерный гений. Вы можете стоять у меня за спиной и наблюдать, если хотите.

— С таким же успехом вы могли бы запустить вирус, который атаковал бы всю нашу систему.

— У меня нет должных знаний.

— Возможно, и нет. Но, возможно, в вашем распоряжении есть другие, которые располагают этими знаниями.

Я думаю о Rogu3. Я рада, что не стала втягивать его в это.

— Таковы мои условия.

Он обдумывает это.

— Нет. Это слишком опасно. Я распечатаю для вас файлы.

— Откуда мне знать, что вы дадите мне полную информацию?

Он улыбается.

— Вы не можете этого знать.

Я чувствую, что это всё, чего я от него добьюсь. Я почти незаметно киваю.

— Тогда ладно. Дайте мне файлы, и я скажу вам, где искать подделанное заклинание.

О'Коннелл встаёт. Я наблюдаю, как он исчезает в соседнем кабинете. Это действительно может сработать. Я на мгновение закрываю глаза. Что-то скользит по моей щеке. Я подскакиваю и резко открываю глаза. Когда я вижу, кто это, я тихо рычу.

— Кровохлёб, — шепчет охранник.

— Чего ты хочешь?

Он протягивает короткие толстенькие пальцы и проводит ими по моей щеке. Я вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться, но мои силы истощены до такой степени, что мои усилия становятся тщетными. Охранник теребит выбившийся локон.

— Твой босс вон там, — говорю я ему.

Глаза охранника блестят.

— Он не будет возражать.

У меня ужасное чувство, что он, вероятно, прав.

— Тебе нравятся связанные и беспомощные женщины? Это заставляет тебя чувствовать себя мужчиной? — поддразниваю я.

Он игнорирует меня.

— Я всегда хотел трахнуть вампиршу, — он просовывает указательный палец мне в рот, в то время как другая его рука перемещается к моей груди и больно сжимает её. — Я слышал, что от обращения ваши киски становятся тугими, как у девственницы.

Я приоткрываю рот ещё немного и прикусываю его палец так сильно, как только могу. Он визжит, как зарезанный поросёнок.

— Может, у меня и нет клыков, придурок, — выплевываю я, — но я всё равно могу кусаться.

Он заносит руку, чтобы ударить меня по лицу. Я готовлюсь к боли, но О'Коннелл появляется сзади и хватает его за кулак.

— Наручники будут на ней лишь до тех пор, пока она находится в нашем здании. Как только она выйдет на улицу, она будет свободна, — говорит он охраннику. — Если ты не хочешь провести остаток своей жизни, прячась за этими четырьмя стенами, я предлагаю тебе пересмотреть свои действия.

Охранник опускает руки.

— Да, сэр, — бормочет он и, спотыкаясь, уходит.

О'Коннелл кланяется.

— Я приношу свои извинения. Этого не должно было случиться.

Я изрыгаю пламя.

— Классная у вас компания. Сексуальное насилие всегда в меню?

— Я позабочусь о том, чтобы его немедленно убрали, — судя по выражению его глаз, он говорит не только о том, чтобы уволить охранника.

— И люди ещё беспокоятся о вампирах, — шиплю я.

— Не будьте такой наивной, мисс Блэкмен. Нам, людям, может, и не хватает вашего физического превосходства, но мы можем быть гораздо опаснее.

Несмотря на отвращение, я собираю остатки своего достоинства.

— Я не грёбаный монстр. Увольте его и передайте в руки полиции, чтобы они могли убедиться, что он больше ни с кем такого не повторит.

О'Коннелл поджимает губы.

— Если вы этого хотите.

Я хочу перегрызть охраннику горло и посмотреть, как он истечёт кровью. Вот почему жертвы никогда не должны нести ответственность за исполнение наказания. Не доверяя себе, я свирепо смотрю на О'Коннелла.

Он кивает.

— Да будет так, — он бросает мне на колени папку из плотной бумаги. — Вот ваши документы, — на его лице появляется довольное выражение. — Я добавил кое-что ещё, специально для вас.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спрашиваю я.

— Мы храним досье не только на мнимых ведьм, мисс Блэкмен. Здесь приведён пример того, что ещё мы можем предложить. Информация может быть ценной валютой. Если вы хотите узнать больше, приходите к нам снова.

— Вы не раздаёте это бесплатно.

Улыбка не отражается в его глазах.

— Дегустация, если можно так сказать, бесплатная. Я уверен, мы сможем договориться, если вы захотите ещё.

— Маловероятно, — я с трудом поднимаюсь на ноги, едва удерживаясь, чтобы не упасть.

— Никогда не говорите «никогда». Вас завербовали Монсерраты, не так ли?

Я смотрю ему прямо в глаза. С меня хватит этого места.

— У вас скоро выходит новая линейка. — я опускаю взгляд на наручники. — Это не относится к вашим вампирским ингибиторам. Это как-то связано с заклинаниями гламура?

— Да. В наши дни они больше нравятся мужчинам, чем женщинам. Все хотят выглядеть, — он делает паузу, словно подыскивая подходящее слово, — эффектно.

— С этим будут проблемы, — говорю я.

— В чём суть проблемы?

— У Фролик есть список ингредиентов. Она пытается завербовать кого-нибудь, чтобы проникнуть сюда и скомпрометировать одно из них.

— Спасибо, — говорит О'Коннелл после долгой паузы. — Мисс Свенсон? — окликает он через плечо.

Она бесшумно подходит.

— Да, сэр?

— Освободите мисс Блэкмен. Я верю, что ей можно доверять в том, что она сама найдёт выход.

Она проводит палочкой по моим запястьям, отчего наручники расстёгиваются и падают на ковёр. Я потираю запястья. Ощущение такое же, как когда Икс высасывал мозги. Я потягиваюсь и осторожно сгибаю конечности. Кажется, никаких побочных эффектов нет; как только наручники снимаются, восстановление происходит мгновенно.

— Спасибо, — бормочу я.

— Пожалуйста, передайте Фролик от меня сообщение. Скажите ей, что это к лучшему. Её одержимость её магазинчиком была нездоровой. Теперь она свободна. Она может делать всё, что захочет.

— Что, если она захочет уничтожить вас?

О'Коннелл отводит взгляд.

— Возможно, так оно и есть, — тихо говорит он. — Однако я не… мы не плохие парни. Мы делаем мир более безопасным, — в выражении его лица есть некая мольба. — Лучшим местом.

— Мне прям становится тепло и уютно, — я фальшиво улыбаюсь ему, затем, не глядя больше, поворачиваюсь и иду обратно к лифту. Охранник, который напал на меня, стоит там и заметно дрожит. Я быстро бью его коленом в пах. Он кричит от боли и валится на пол. Затем я ухожу.

Глава 16. Татуированные истории

Я всё ещё дрожу, когда останавливаюсь в нескольких улицах от того места. Гнев, который я испытываю из-за действий охранника, почти переполняет меня. Я яростно потираю щёку в том месте, где он прикоснулся ко мне. Я чёртов вампир — как он тогда относится к человеческим женщинам? Я делаю мысленную пометку проверить, сдержит ли О'Коннелл своё обещание передать охранника полиции. Если он этого не сделает, эта наша встреча будет не единственной. Я стараюсь успокоиться, насколько это возможно, затем захожу в круглосуточный газетный киоск на углу и с помощью ксерокса делаю копии материалов о Фролик.

Пока я жду, я просматриваю дополнительные бумаги, которые дал мне О'Коннелл. Я в шоке смотрю на верхний лист: похоже, это распечатка счетов Монсеррат. Я не только потрясена тем, что кто-то может получить доступ к такой информации, не говоря уже о такой сомнительной компании, как «Магикс», но и ошеломлена цифрами. В казне семьи Монсеррат около девятисот миллионов фунтов стерлингов. Я знала, что они богаты, но эта сумма просто ошеломляет. Если «Магикс» решит поделиться этой информацией с остальным миром, это вряд ли успокоит массы.

Решив не просматривать остальные документы по Монсеррат, я сворачиваю их в рулон и засовываю в свою кожаную куртку. Позже я передам их Майклу, и пусть он думает, что делать; на самом деле это не мне решать. Я покупаю конверт и марки и отправляю копии файлов Фролик по почте в дом моего дедушки. Небольшая страховка никогда не помешает.

Пять минут спустя я натягиваю на лицо улыбку и захожу в полицейский участок Белгрейва.

— Привет! — весело говорю я. — Саймон здесь?

Я встречаю шокированный взгляд.

— Да, — отвечаю я, не теряя ни секунды, — я вампир. Я ищу Саймона. Я помогаю ему с некоторыми расследованиями, — ну, формально это он помогает мне. Я поменяла пару местоимений местами, подумаешь.

— Саймон Бовуа или Саймон Раваль?

Вот блин.

— Тот, что симпатичный, — я подмигиваю, скрестив пальцы в знак того, что я права. — Ему, наверное, за сорок?

Сержант подозрительно смотрит на меня. К несчастью для меня, он знает, как правильно выполнять свою работу.

— Сержант Раваль или инспектор Бовуа?

У меня шансы пятьдесят на пятьдесят. Я тычу пальцем в небо и отвечаю наугад.

— Сержант Раваль.

— Я посмотрю, свободен ли он. Как вас зовут?

— Бо Блэкмен.

Он резко дёргает головой.

— Блэкмен?

— Я так и сказала.

Его глаза сужаются, но он никак не комментирует отсутствие у меня фамилии Семьи. Я начинаю немного уставать от этой рутины. Может быть, мне стоит просто сократить своё имя до просто Бо. Если это подходит Мадонне и Принсу, почему это не может подойти мне?

— Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит он наконец.

Я чувствую взгляд полицейского на своей спине, когда поворачиваюсь. Он определённо мне не доверяет. Маленькая комната почти идентична той, в которой я была с Майклом, когда мы задержали Сэмюэла Льюиса, он же Ловкач, вор перьев. Мне интересно, есть ли какие-то особые правила для подобных мест, как в Макдональдсе, и стремится ли правительство к тому, чтобы они соответствовали требованиям. С одной стороны стены висит стеллаж с яркими листовками, в которых содержатся призывы к набору специальных констеблей и советы о том, как избежать ограбления. (Специальные констебли — это по сути волонтёры, помогающие полиции, как дружинники, — прим) С другой стороны находится место дежурного сержанта, а слева от него дверь с кодовым замком, ведущая в сам участок. Когда я смотрю на дверь, что-то всплывает в моей памяти, и я хмурюсь.

Дверь открывается, и появляется доброжелательное лицо. Проводки в моём мозгу замыкаются, и мои внутренности превращаются в лёд.

— Мисс Блэкмен? Я сержант Раваль.

Я инстинктивно чувствую, что это не Саймон Далии. Он слишком старый и чертовски милый. Однако в данный момент мне всё равно. Я встаю и пожимаю ему руку.

— Простите. Я допустила ошибку.

Он выглядит сбитым с толку, но у меня нет времени на любезности. Я разворачиваюсь и выхожу обратно. Теперь я вспомнила, где видела приспешника Фролик из Гайд-парка: он был в полицейском участке, когда мы привезли Сэмюэля Льюиса. Он уходил, пока мы препирались с Льюисом и услужливым полицейским. Он вышел из охраняемой двери, увидел нас и резко вернулся внутрь — это значит, что он тоже работает в полиции. Я роюсь в своей памяти, пытаясь вспомнить все события той ночи, и вспоминаю нацарапанное заклинание, которое показал мне другой полицейский во время моего второго визита. Он также сказал мне, где живёт Сэмюэл Льюис. Или, скорее, жил.

Я похлопываю себя по пиджаку, проверяя, на месте ли исходные файлы. Ещё только одиннадцать часов; у меня куча времени до рассвета, а Истхаус-роуд всего в паре миль отсюда. Я оглядываюсь на полицейский участок, чувствуя лёгкое чувство вины за то, что не прилагаю больше усилий к расследованию дела Далии. Я не могу отделаться от мысли, что она, скорее всего, жива и невредима и находится между ног инспектора Саймона Бовуа, а не в опасности. Кроме того, чем быстрее я разберусь с этой неразберихой с Фролик, тем лучше.

Я оглядываю улицу, чтобы убедиться, что я в безопасности. Поблизости никого нет. Я с трудом сглатываю, думая, не становлюсь ли я параноиком. Проблема в том, что мне так не кажется.

* * *

Я добираюсь до Истхаус-роуд в рекордно короткие сроки. Припарковав байк Урсуса, я кладу ключи в карман, взбегаю на пятый этаж и стучу в дверь. Изнутри доносится плач ребёнка. Дверь открывает усталая девушка, едва вышедшая из подросткового возраста, и выглядывает наружу. У неё растрёпанные волосы и тёмные круги под глазами.

— Вы разбудили мою малышку! Кто вы, чёрт возьми, такая? Кто, чёрт возьми… — она бледнеет и отступает на шаг, когда понимает, что я вампир.

— Мне нужно поговорить с вами о Сэмюэле, — срочно говорю я. На мгновение она выглядит сбитой с толку. — Ловкач! — поправляюсь я. — Ловкач! Мне нужно поговорить с вами о Ловкаче!

— Он мёртв, — голос у неё ровный.

— Я знаю. Пожалуйста, выслушайте меня, — ребёнок продолжает плакать. — Вы его жена?

— И что с того, если да?

— Он говорил с вами о том, что делал в ночь своей смерти?

— Нет, — она начинает закрывать дверь.

— Подождите! Пожалуйста. Он вообще что-нибудь сказал? Были ли какие-нибудь намёки на то, что он делал?

— Он был на работе, понятно?

— На какой работе?

— Послушайте, он не был ангелом. Я знаю это. Просто уходите, — бормочет она.

Я качаю головой.

— Я не могу этого сделать, — я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. — Как вас зовут? — она пристально смотрит на меня. — Я не причиню вам вреда. Я даже не могу войти, — я взмахом руки показываю на порог, как бы подтверждая это. — Но я думаю, что знаю, кто его убил.

В её глазах отчаяние.

— Какое это имеет значение? Он мёртв. Знание того, кто это сделал, не вернёт его к жизни.

— Нет, — мягко отвечаю я. — Но это может помешать им причинить вред кому-либо ещё.

— Сюзанна, — говорит она, — меня зовут Сюзанна. Ловкачу нравилось называть меня Сьюзи, — её глаза наполняются слезами. — Он был не таким уж плохим. Он был хорошим отцом. Он заботился о нас. Он просто пытался подзаработать, вот и всё.

У меня в груди поднимается комок сочувствия.

— Как?

— Там была женщина. Он должен был пойти за ней и забрать у неё какое-то перо. Он не причинил бы ей вреда. Он бы этого не сделал, — её руки напряжены и опущены вдоль боков. — Это было просто дерьмовое перо, — тихо говорит она.

— Кто его просил это делать?

— Не знаю. Ловкач сказал, что это был кто-то с дурацким именем. Я не могу вспомнить. Я даже не уверена, что он мне говорил.

— Фролик? — я вглядываюсь в её лицо, пытаясь прочесть правду. — Это была Фролик?

— Если вы знаете, то зачем спрашиваете?

— Простите, — я протягиваю руку, чтобы дотронуться до неё, но вспоминаю, что она всё ещё за порогом своего дома, и я не могу это сделать. — Простите, — повторяю я. — Я должна была убедиться.

Она пожимает плечами.

— Как скажете.

Дверь закрывается, и я остаюсь в коридоре. Боль пронзает мой живот, и я сгибаюсь пополам. Сэмюэл Льюис, Ловкач, как бы его ни звали, не был невинным человеком. Но он всё равно мёртв из-за меня. Фролик дала этой женщине зелёное перо, похожее на моё, в качестве долговой расписки за получение рецепта магического заклинания. Затем Фролик заплатила Ловкачу, чтобы тот украл перо, и ей не пришлось платить женщине. Учитывая, сколько она теоретически должна мне за эти файлы, она могла пообещать что угодно в качестве оплаты. Немного денег, предложенных Ловкачу, было бы проще простого по сравнению с этим. Фролик, вероятно, не планировала его убивать, но когда он оказался под стражей, решение было простым. Особенно учитывая, что у неё уже имелся свой человек, который мог бы выполнить эту работу. Кому нужно заклинание, чтобы уничтожить важные улики или начертить заклятие на стене камеры, когда у вас есть свой полицейский, готовый сделать это за вас? И теперь, когда у меня есть файлы, которые нужны Фролик, она пришлёт кого-нибудь за мной.

Я расправляю плечи. Она может посылать кого угодно, чёрт возьми. Я буду готова.

* * *

К несчастью для меня, нападение происходит весьма скоро. Я быстро выезжаю из Истхауса, намереваясь вернуться в особняк Монсеррат, чтобы забрать перо, прежде чем связаться с Фролик. Я мчусь по тёмным улицам, не обращая внимания ни на что, кроме ночного движения и пачки бумаг, засунутой в карман куртки. Наверное, поэтому я не замечаю проволоку, протянутую поперёк дороги в нескольких кварталах от Гайд-парка, пока не становится уже слишком поздно. Только благодаря уханью совы на ближайшем дереве и моему автоматическому взгляду в её сторону я замечаю блеск стали. Моя реакция опережает связную мысль, и я подпрыгиваю вверх за долю секунды до того, как проволока рассекла бы моё тело, и две мои половины оказались бы раскиданы по дороге. Мотоцикл крутится на месте и врезается в припаркованную машину, а я неуклюжей кучей приземляюсь в паре метров от неё.

Когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, что-то острое проносится мимо, слегка порезав моё лицо, прежде чем вонзиться в дерево. Я отпрыгиваю назад, используя дерево, чтобы блокировать дальнейшие атаки, и осматриваю объект. Это окровавленный сюрикен, крепко воткнувшийся в кору, и его смертоносные острые края всё ещё видны с одной стороны. Я вздрагиваю. Выглядит это не очень хорошо.

Раздаётся ещё один жужжащий звук, и я едва успеваю отдёрнуть выставленные вперёд пальцы, прежде чем их срезало бы ещё одно вращающееся оружие. Я не могу разглядеть нападавшего; в данный момент всё, что я могу подумать — что это чёртов воин-ниндзя, хотя, поскольку мы не на улицах Токио семнадцатого века, такой вывод маловероятен.

Незнание того, с кем я имею дело, ставит меня в невыгодное положение. Я смотрю на дерево, затем прыгаю, хватаясь за низкую ветку. Я подпрыгиваю, делая всё возможное, чтобы самая толстая часть ствола оставалась между мной и моим противником. Может, я и вампир, но я всё ещё новообращённая; я быстро исцеляюсь, но остаюсь уязвимой. Неверный выстрел — и всё будет кончено.

Я забираюсь как можно выше и выглядываю из-за ветвей. Метрах в тридцати от меня маячит тёмная фигура. Маловероятно, что Фролик пошлёт за мной человека — она заплатит кому-нибудь более опытному из числа трайберов. Интересно, их намерение — покалечить или убить? Когда очередной сюрикен пролетает мимо моего незащищённого лица, я получаю ответ.

Я изгибаюсь к другой стороне дерева. Мне везёт, и проезжающая машина с включёнными на полную мощность фарами пересекает дорогу и высвечивает нападавшего. Весь в чёрном, с закрытым лицом, он действительно одет во что-то похожее на традиционную одежду ниндзя. Однако я почти уверена, что это не более чем плохо сидящий костюм, поскольку я могу различить лишь краешек татуировки на правой щеке, где тёмный материал слегка свисает. Я втягиваю воздух. Ещё одна чёртова чёрная ведьма. Тот факт, что я Блэкмен, вероятно, является для них бонусом.

У меня мало защиты против магии. Я могу увернуться от всего, что летит в мою сторону, но не более. Что мне нужно сейчас, так это перейти в наступление. Эта мысль укрепляется, когда подо мной внезапно раздаётся треск, и я понимаю, что дерево охвачено пламенем. Чертыхаясь, я делаю кувырок назад, приземляясь на ноги. Другого укрытия почти нет, поэтому я, пригибая голову, бегу к машине, в которую врезался мотоцикл. Я начинаю отвинчивать крышку топливного бака так быстро, как только могу. С огнём могут играть двое. Мои пальцы неуклюже двигаются, и я слышу приближающиеся шаги. Я стискиваю зубы и стараюсь изо всех сил.

— Малышка Блэкмен, — воркует голос. — Мне нужны только документы. Отдай их мне и можешь идти.

Я закатываю глаза. Да, конечно. Я заканчиваю отвинчивать колпачок и бросаю его на путь ведьмака. Он бросает ещё один сюрикен в направлении колпачка, и тот взрывается градом искр. Супер. Заколдованное оружие ниндзя. Я сосредотачиваюсь и расстёгиваю молнию на куртке, чтобы убедиться, что папка с оригиналами документов внутри по-прежнему в целости и сохранности. Затем я беру пачку документов по Семье Монсеррат и запихиваю их в открытый топливный бак. Запах бензина, когда я достаю их, говорит о том, что я добилась успеха. Я оборачиваюсь и смотрю на горящее дерево. Если я побегу, мне потребуется около двух секунд, чтобы добраться обратно к нему. Я готовлюсь.

— Малышка Блэкмен, — снова раздаётся голос.

Я не жду, пока он закончит. Вместо этого я бегу, опустив голову и пригнувшись всем телом. Я на расстоянии вытянутой руки от пламени, когда что-то ударяет меня в грудь и сбивает с ног. Несмотря на силу броска, лезвия не пробили мою куртку, но я чувствую, как распространяется жар, когда языки пламени лижут кожу. Я закрываю глаза и позволяю своему телу обмякнуть. Затем я надеюсь на лучшее.

Шаги приближаются. Я всё ещё сжимаю в правой руке свернутые бумаги, но стараюсь, чтобы моя хватка была ослаблена, чтобы выглядеть так, будто я без сознания. Майкл хорошо меня обучил.

— Вампиры, в конце концов, не такие уж и крутые, — усмехается нападавший.

Я ощущаю острую боль в груди, когда он пинает меня. Я задыхаюсь и позволяю своему телу отклониться в сторону от удара. Когда я слышу треск и шипение горящей бумаги, я понимаю, что всё идёт идеально. Я обхватываю пальцами уже пылающий рулон и подбрасываю его вверх, одновременно вскакивая на ноги. Горящая бумага попадает ведьмаку в лицо. Он кричит, ослеплённый пламенем, а я хватаю его за туловище и швыряю головой вперёд на дерево. Обрывки бумаги и горящие ветки разлетаются в разные стороны.

Я яростно хлопаю по горящей коже на своей груди; к счастью, пламя гаснет, и я поворачиваюсь, чтобы схватить ведьмака. К сожалению, уже слишком поздно, и я прикрываю нос манжетой, когда воздух наполняет зловоние опалённого мяса. Ведьмак корчится и кричит несколько секунд, прежде чем затихает. Испытывая отвращение, я отступаю.

— Прости, — шепчу я. — Ты не оставил мне выбора.

Когда я поворачиваюсь, чтобы убежать, пока не появился кто-нибудь ещё, мой взгляд натыкается на один лист из пачки Монсеррат. Горит только край, поэтому я затаптываю его, а затем осматриваю. Это фотография — возможно, именно поэтому она не сгорела так быстро, как другие листы. В кадре пять человек: трое из них, похоже, китайцы, и они очень, очень мертвы. На них старая одежда, вероятно, 1950-х годов, и я почти уверена, что у того, кто находится ближе всего к камере, голова отделена от тела. В стороне стоят два вампира. Фотография чёрно-белая, поэтому невозможно определить, в цвета каких Семей они одеты. Впрочем, это не имеет значения; мне не нужен цвет, чтобы понять, кто они такие. Тот, что справа, хмурится — Медичи, а тот, что слева, в хорошо сшитом костюме, с лёгкой улыбкой и ямочкой на щеке — Майкл Монсеррат.

Я не могу оторвать глаз от его счастливой улыбки. Он стоит рядом с тремя мёртвыми людьми и смеётся. Я думаю о страхе Ченга, когда я сказала ему, что я из Монсеррат. Теперь я начинаю понимать, почему он испугался.

* * *

Я беру себя в руки и спешу обратно в особняк Монсеррат. Это последнее место на земле, где я хотела бы сейчас находиться, но мне нужно взять своё перо. Я то и дело вытаскиваю полуобгоревшую фотографию и разглядываю её. Это просто фотография, я ничего не знаю о контексте, но холодок на моей спине никуда не уходит. Я знаю, что Майкл страшный мужчина — иначе он не был бы Главой Семьи, чёрт возьми — но получать удовольствие от убийства — это совсем другое дело.

Пока я не поговорю с Майклом, я не смогу узнать, что произошло. Судя по фотографии, он убил трёх человек. Может быть, они были из Триад, а может, и нет; в любом случае, я до сих пор не знаю всей истории. И действительно ли я в состоянии судить после того, что я только что сделала? Я думаю о бойне, которую оставила после себя. Я оборвала жизнь чёрного ведьмака. Я несу ответственность за чью-то смерть. Да, это была самозащита, и да, я не получала от этого удовольствия, но я всё равно это сделала.

Я в отчаянии провожу рукой по волосам. Я не могу воспринимать вещи в категориях чёрного и белого. Между ними всегда есть миллион оттенков, если, конечно, вы не говорите о магии.

Я замираю на месте. Фролик работает с белыми ведьмами. Её магазин обслуживал только белых ведьм. Зачем ей нанимать чёрного ведьмака для выполнения грязной работы? В этом нет никакого смысла. Чёрные и белые ведьмы не якшаются меж собой и никогда не якшались.

Моё сердцебиение учащается. Адреналин, который циркулировал в моём организме во время драки, снова начинает действовать. Мне нужно увидеть этот труп. Обругав себя за глупость, я бегу обратно в том направлении, откуда пришла. Как только я подхожу ближе, я вскакиваю на фонарный столб и прыгаю на низкую крышу, затем замедляю темп и бегу, пригнувшись. Когда я замечаю фургон, я понимаю, что опоздала. Я тихо рычу и подхожу ближе. Три фигуры, также одетые в стиле ниндзя, стоят рядом с пылающим деревом. Двое хватают мёртвого ведьмака за ноги, а другой за голову, в то время как третий поднимает руки и начинает бормотать заклинание, чтобы погасить всё ещё тлеющее пламя. Я подкрадываюсь к ним. У меня остаются считанные секунды.

Когда я подхожу так близко, как только осмеливаюсь, я ложусь на живот и заглядываю через край крыши. Перевозчики трупов с трудом удерживают тело своего товарища и одновременно открывают задние двери фургона. Один из них что-то говорит, другой кивает, и они вместе опускают тело на землю. Тело ведьмака безжизненно обмякает, голова повернута в мою сторону. В догорающих углях костра я вижу, что ткань, закрывавшая лицо ведьмака, сгорела дотла. Его кожа почернела и обуглилась, но в этом нет никаких сомнений. У него две татуировки, одна на правой щеке, другая на левой. Он не чёрный ведьмак и не белый ведьмак. Он и тот, и другой.

Глава 17. Жизнь и смерть

Я нетерпеливо барабаню пальцами по столу.

— Я знаю, тебе кажется, что сейчас глубокая ночь, О'Ши, но уже почти утро. И это важно. Ты балуешься магией. Что ты знаешь о различиях между чёрной и белой?

— Ты издеваешься надо мной, да, Бо? Все знают, в чём разница.

— Подыграй мне, — мрачно говорю я, глядя на обугленные и бесполезные страницы из файлов по Фролик. Дело не только в том, что на моей кожаной куртке зияла дыра там, куда попал горящий сюрикен ведьмака. Пламя фактически уничтожило единственный рычаг воздействия, который у меня был.

Он вздыхает.

— Чёрные ведьмы занимаются чёрной магией. Вуду, некромантия, малефициум и тому подобное. Современные чёрные происходят непосредственно от рыцарей-тамплиеров. Именно из-за ненависти католической церкви к их действиям практикующих чёрную магию в течение многих лет обвиняли в сатанизме и преследовали.

— А белые ведьмы?

— Гадание, алхимия, общение с духами. Белые ведьмы могут вести свою родословную от шаманов доисторических времен. Они утверждают, что их магия более чистая, потому что у них более древняя история.

— Ты не ведьмак. Ты творил заклинания.

— Любой может создать заклинание. В большинстве случаев это простая химия. Однако сила ведьм выходит за рамки простых жетонов и зелий.

— Улучшающее заклинание. Оно было чёрным или белым?

— Бо, зачем ты снова ворошишь всё это? Я стараюсь держаться подальше от магии. Лорд Монсеррат оторвёт мне голову, если я ещё раз попытаюсь что-нибудь сделать.

Я думаю об обезглавленном трупе на фотографии, а затем решительно отталкиваю этот образ.

— Это было и то, и другое?

— А?

— Ты использовал и белую, и чёрную магию?

— Это невозможно. Моё заклинание было белым.

— Почему?

— Это была разновидность алхимии. Я никогда не пробовал использовать заклинания чёрной магии, они бесполезны, если только у тебя нет силы, достаточной для того, чтобы сравниться с ведьмой. Хотя…

— Нет, — нетерпеливо говорю я, — почему это невозможно?

— Это просто невозможно. Это как масло и вода. Ты можешь попробовать смешать их, но это просто не сработает.

— Что произойдёт, если кто-то это сделает?

— Бо, в чём дело?

— Пожалуйста, Девлин, просто ответь на вопрос.

Он на мгновение замолкает.

— Ты называешь меня так, только когда волнуешься.

Я моргаю.

— Что, прости?

— Девлин. Ты называешь меня Девлином, только когда происходит какое-то плохое дерьмо.

Я крепче сжимаю телефон в руке.

— Девлин, что произойдёт, если кто-нибудь попытается смешать чёрную и белую магию?

— Скорее всего, ничего. Они сведут друг друга на нет. Нейтрализуют друг друга. Я уверен, что люди пытались это сделать в прошлом.

— Что произойдёт, если кто-то найдёт способ использовать и то, и другое вместе так, чтобы этого не произошло?

— Тогда сила, которой они будут обладать, будет непреодолимой, — он вздыхает. — Но, Бо, это невозможно.

Я с трудом сглатываю.

— А что, если бы у чёрного ведьмака и белой ведьмы родились дети? Или у белого ведьмака и чёрной ведьмы?

— Серьёзно? — насмешливо переспрашивает он. — Они ненавидят друг друга. Этого бы никогда не случилось.

— Если бы…

— Если бы это случилось, то ребёнок был бы или чёрным, или белым. Это зависело бы от того, чья магия сильнее. Не все ведьмы созданы равными, знаешь ли, — он смеётся про себя. — Янус — это миф.

Я замираю.

— Что?

— Янус. Двуликий бог.

Я сжимаю челюсти. Или человек, которого, по словам Мадера, призрак Сэмюэла Льюиса назвал ответственным за его смерть. Чёрт возьми. Я вешаю трубку и смотрю в пространство.

— Пенни за твои мысли?

Я поднимаю глаза и слегка улыбаюсь Бет.

— Привет.

— А я-то думала, тебе не терпится сбежать от нас.

— А?

Она придвигает стул рядом со мной.

— От нас, вампиров Монсеррат. Ты продолжаешь возвращаться, — она приподнимает бровь. — Ты сожалеешь о своём решении уйти?

Я качаю головой.

— Нет, — говорю я отрешённо. — Я просто зашла кое-что взять.

— И заодно увеличить наш счёт за телефон.

Я думаю о том, сколько денег спрятано на счетах Монсеррат, и фыркаю.

— Думаю, Семья сможет это оплатить.

Бет улыбается мне.

— Лорд Монсеррат у себя в кабинете. Однако он в плохом настроении, — предупреждает она. — Хотя это неудивительно, учитывая всё, что происходит.

Я вдруг вспоминаю, что его вызвали разбираться с очередным конфликтом.

— Кто-нибудь пострадал?

— Ничего серьёзного. Слава богу. Обстановка здесь довольно напряжённая.

— Могу себе представить, — бормочу я, затем встаю и потягиваюсь. Приближается рассвет, и мне нужно как можно скорее встретиться с Фролик. — Что ты думаешь о ведьмах, Бет?

Она надувает щёки.

— Я никогда особо о них не задумывалась. Ведьмы просто… существуют. Как мухи. Они немного раздражают, но на самом деле не приносят никакого вреда.

— Ты знала кого-нибудь из них? До того, как обратилась. У тебя были друзья-ведьмы? Или, — я неловко поёживаюсь, — клиенты?

Бет смеётся и успокаивающе кладёт ладонь мне на плечо.

— Я не стыжусь того, кем я была раньше, Бо. И, да, у меня было несколько клиентов-ведьмаков. Все они были белыми. Чёрные ведьмаки не стали бы меня трогать, раз я в прошлом предлагала свои услуги белым.

— Что ты об этом думаешь?

— О расколе между чёрной и белой магией?

Я киваю.

Она пожимает плечами.

— Просто так обстоят дела. Между пятью Семьями тоже раскол. Раскол между деймонами Агатос и Какос, — её лицо искажается. — Раскол между людьми и вампирами.

— Ты думаешь, мы все смогли бы поладить, — говорю я, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

— Я не знаю, какие галлюциногены ты курила в последнее время, Бо Блэкмен, но этого никогда не случится.

— Почему бы и нет?

— Люди — и под «людьми» я подразумеваю и трайберов, и обычных людей — всегда будут бояться того, чего они не понимают. Более того, они будут искать отличия везде, где только смогут. Каждый хочет чувствовать своё превосходство над кем-то другим.

— Как ты думаешь, почему это так?

— Это менталитет «хулиган против жертвы». Никто не хочет чувствовать себя на самом дне социальной лестницы.

Я неловко потираю шею.

— А что, если кто-нибудь попытается это изменить?

Бет ласково улыбается мне.

— Ты слишком оптимистична, чёрт возьми, и ты сама же от этого страдаешь.

Возможно, она права.

— Кстати, о хулиганах и жертвах…

— Да?

— Мэтт…

Бет выглядит раздражённой.

— Опять он? Что с ним?

— Здесь много людей, которые не очень хорошо к нему относятся.

— Он лёгкая мишень.

— Это всё равно неправильно, — тихо говорю я. — Ты можешь присмотреть за ним?

— Каждый раз, когда я подхожу к нему, он отпускает какие-нибудь замечания по поводу моего тела, — Бет морщит нос. — Я могла мириться с подобными вещами, когда была проституткой, но не собираюсь терпеть это сейчас.

— Так просвети его. Научи его нажимать внутреннюю кнопку выключения звука.

— Я не уверена, что у меня хватит терпения.

— Пожалуйста, Бет.

Она вздыхает.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Но я не умею творить чудеса.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

* * *

Я оставляю Бет и направляюсь в кабинет Майкла. Фотография прожигает метафорическую дыру в моём буквально прожжённом кармане, так что я не горю желанием снова его видеть, но мне нужно достать перо, чтобы я могла отнести его Фролик. Может, на её щеках и нет татуировок, и я знаю, что она не ведьма, но она как-то связана со всем этим.

Я тихонько стучу в его дверь. Ответа нет. Я пробую постучать ещё раз, погромче, затем открываю её и заглядываю внутрь. Кабинет пуст. Я хмурюсь. Бет сказала, что он в особняке, но у меня заканчивается время. Я оглядываю коридор: его нигде нет. Чертыхаясь и чувствуя себя невероятно неуютно, я вхожу внутрь. Лучше бы перо было здесь, чёрт возьми.

На письменном столе порядок. На нём лежат газета и пара книг, а также набор письменных принадлежностей, от дешёвых блокнотов до чего-то похожего на позолоченные авторучки. Я провожу пальцами по книгам и папкам на книжных полках. Здесь много интересных названий, но нет ни одного ярко-зелёного пера. Возможно, его даже нет в этой комнате. С таким же успехом он мог выбросить его в мусоросжигательную печь. Я прикусываю губу.

Я обхожу его стол и сажусь в кресло, осматривая пространство. Если я не смогу найти перо, у меня не будет другого выбора, кроме как поискать Майкла и потребовать, чтобы он сказал, где оно. Не задумываясь, я наклоняюсь вперёд и выдвигаю один из ящиков стола. Там, во всём своём изумрудном блеске, лежит моё перо. Я мысленно даю себе «пять» и хватаюсь за него как раз в тот момент, когда открывается дверь. Майкл хмуро смотрит на меня.

Я машу пером в его сторону, делая всё возможное, чтобы не думать о мёртвых людях и его улыбке с ямочками на щеках.

— Я искала это.

— Ты рылась в моих вещах, — его челюсти сжаты, и он выглядит сердитым.

— Э-э, нет. Я просто хотела забрать своё перо, — я осознаю, что сижу в его кресле за его столом. Я быстро встаю и ухожу. — Я не шарилась, — тихо говорю я, — но я должна до рассвета передать это Фролик, женщине, которая дала его мне.

Его глаза сужаются, красные точки в зрачках становятся ярко-малиновыми.

— Лекарство. Ты всё ещё гонишься за бл*дским лекарством.

— Нет, ну, в общем, да. Вроде как. На самом деле это…

Он рычит.

— Тебе так противно быть вампиром, что ты сделаешь всё, что угодно, чтобы снова стать человеком. Полагаю, я тоже вызываю у тебя отвращение.

— Нет, ты меня не слушаешь, — начинаю я.

Майкл делает шаг вперёд и хватает меня за плечи. На краткий миг я снова вижу его лицо на той фотографии и вздрагиваю. Его губы поджимаются, и на его лице отражается мука. Он тут же опускает руки.

— Я не вызывал у тебя отвращения, когда мы были в парке, — его лицо оказывается в опасной близости от моего. — Совсем наоборот.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Я хочу объяснить, но что-то в убийственном выражении его глаз останавливает меня.

— М-Майкл, — заикаюсь я, — это не то, что ты думаешь.

Напольные часы в углу бьют один раз. Уже пять утра. У меня осталось меньше часа до восхода солнца.

— Мы можем поговорить об этом позже? Я всё объясню. Я обещаю, что так и сделаю. Мне просто нужно…

— Убирайся, Бо, — он говорит это тихо, но его кулаки сжаты.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Мне нужно полчаса. Если ты можешь подождать…

— Я устал ждать. Мне следовало прислушаться к своим инстинктам и сохранить наши отношения строго профессиональными. Я сделал для тебя всё возможное. Я нарушил законы Семьи, чтобы дать тебе свободу, которой ты жаждешь, а ты всё равно презираешь меня за то, кто я есть, — он смотрит мне в глаза. — Не возвращайся сюда, Бо. В последнее время я провожу достаточно времени с людьми, которые меня боятся. Мне не нужно терпеть это и от вампиров.

Я хочу сказать Майклу, что не боюсь его, но сейчас я бы солгала. Он проталкивается мимо меня, садится и берёт трубку телефона. Он даже не смотрит на меня. Я не могу поверить, как быстро всё между нами рухнуло. Должен же быть какой-то способ разобраться с этим. Затем я снова бросаю взгляд на часы. Чёрт возьми. У меня нет на это времени.

— Я вернусь до рассвета, — твёрдо говорю я ему. — Если ты уделишь мне пять минут, я всё объясню.

Я не жду его ответа. Как только я оказываюсь в коридоре, я бросаюсь бежать. Мне нужно разобраться с Фролик, а затем вернуться сюда как можно быстрее.

* * *

В парк начинают проникать признаки того, что день уже не за горами. Шум машин вдали становится более отчётливым, а тени от деревьев укорачиваются по мере того, как небо неумолимо приближается к свету. Также здесь слишком много ранних любителей пробежек и выгула собак. Я пробегаю мимо них, молясь, чтобы они не встали у меня на пути, когда я, наконец, найду Фролик. Последнее, что мне сейчас нужно — это вмешательство людей, которые хотели как лучше… или как хуже. Я стараюсь не думать о Майкле и сосредоточиться на предстоящей задаче. Это единственный способ для меня пройти через всё это.

Я набираю скорость, чуть ли не лечу вниз по тропинке. Я сворачиваю в том направлении, где в прошлый раз была Фролик, не обращая внимания на колючие ветки, хлещущие меня по лицу. Когда я замечаю её, тихо напевающую себе под нос рядом с тёмным высоким деревом, я замедляю шаг.

— Вы приняли решение, — говорит она.

Я смотрю на неё как на идиотку.

— А?

— Вы добудете файлы для меня или нет? Это простой выбор.

Я прищуриваюсь.

— Вы звонили в особняк Монсеррат. Вы сказали им, что у меня есть время до рассвета, чтобы забрать их для вас.

Безмятежное выражение её лица меняется.

— Могу вас заверить, я этого не делала.

Я рычу.

— Чушь собачья!

Я делаю шаг к ней и понимаю, что она искренне озадачена. Я останавливаюсь. Коннор не стал бы врать, но это был всего лишь телефонный звонок. Скорее всего, он не отвечал на него лично. Я очень сомневаюсь, что даже такой доверенной вампетке, как он, позволили бы отвечать на звонки в особняк Монсеррат. Впрочем, не имеет значения, кто ответил на этот чёртов звонок. Любой мог сказать, что его зовут Фролик, и оставить для меня сообщение. Меня в очередной раз одурачили.

Я быстро соображаю. Нет никаких признаков приспешника полицейского. Держу пари, что он где-то здесь. Я бросаю кости.

— Неважно, — говорю я пренебрежительно. — У меня есть ваши файлы.

Её глаза светлеют.

— Уже? Это потрясающие новости. Вы их просматривали? Были ли там какие-нибудь доказательства того, что «Магикс» убил моего мужа?

— Возможно, там что-то есть, — тихо говорю я. — Я их не читала. Я не думала, что то, что в них содержится, меня касается.

Фролик вздыхает.

— Тогда мне остаётся надеяться. Может быть, если я смогу подать на них в суд…

Я поднимаю перо.

— У меня есть ваша долговая расписка. Так что вы можете рассказать мне, что вам известно об этом лекарстве.

— Да, да, — кивает она. — Честно говоря, вы первая за много лет, кто не потерял одно из моих перьев, — она хмыкает. — Они нужны мне для ведения бухгалтерии. Без них я не смогу выполнять свои обещания.

— Действительно, — бормочу я. — В наши дни люди могут быть беспечными.

— Этому меня научил Фингертип, — продолжает она. — Без надлежащей отчётности эти идиоты-налоговики из ДТНС могут легко напасть на нас. Тогда у нас будут проблемы.

(ДТНС — Департамент Его/Её Величества по Налогам и Таможенным Сборам, — прим).

Я воздерживаюсь от того, чтобы указать на то, что её бизнес в значительной степени мёртв и похоронен. Я скрещиваю пальцы и лезу во внутренний карман куртки.

— Документы у меня здесь, — говорю я.

Лицо Фролик расплывается в улыбке. Я начинаю улыбаться в ответ, когда слышу внезапный жужжащий звук сзади. Я резко опускаюсь и перекатываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она хрипит. В уголке её рта появляется струйка крови, и она прижимает руки к груди. В центре раны сверкающий сюрикен. Я вскакиваю и бегу к ней, но уже слишком поздно. Её глаза широко раскрыты и полны боли. Она падает на колени и замирает так, кажется, целую вечность. Затем она валится плашмя.

Я медленно оборачиваюсь. Из-за дерева появляется её предполагаемый приспешник.

— Этого не должно было случиться, — говорит он. — Мой босс будет в бешенстве.

Я стараюсь не смотреть на тело Фролик.

— Кто твой босс? Он работает на «Магикс»?

Взгляд его полуприкрытых глаз скользит ко мне.

— Ты надоедливая маленькая кровохлёбка.

Я рычу, а затем прыгаю на него. Он всего лишь человек, я легко смогу с ним справиться. Я уже в воздухе с вытянутыми кулаками, когда понимаю свою ошибку. Его глаза закатились, и он бормочет заклинание. За долю секунды до того, как я размозжила бы ему череп, мелькает серебристая вспышка, а затем я с глухим стуком падаю на траву внизу. Мои силы иссякают, и я едва могу пошевелиться. Я поднимаю голову и смотрю на свои запястья. Их опоясывает пара наручников с логотипом «Магикс», выгравированным сбоку.

Он смеётся.

— Это было слишком просто, чёрт возьми.

Я пытаюсь встать. Я поднимаюсь на ноги, но чувствую, что двигаюсь как сквозь желе. Громила пинает меня по коленям, и я снова падаю. Он кружит вокруг меня.

— О'Коннелл не хочет твоей смерти. Кажется, он думает, что ты будешь полезна, — он снова пинает меня, и я стону. — К несчастью для тебя, мне насрать, что он думает. Кроме того, я слышал, что ты навредила моему другу.

— Ведьмак, которого я сожгла? Ему не следовало преследовать меня.

Он качает головой.

— Чёртовы чёрные ведьмы. Если бы он хоть что-то знал о магии, то заполучил бы тебя, — он ухмыляется. — В конце концов, я заполучил тебя, и мне даже не пришлось вспотеть. Нет, я имею в виду другого моего друга. Это был неразумный шаг. Его жена хочет детей, и он ещё какое-то время не сможет исполнять супружеский долг.

Я плюю ему в лицо. Это слабая попытка, но я всё равно испытываю чувство удовлетворения, когда плевок попадает ему на ботинок.

Он наклоняется ко мне. Мне кажется, он собирается ударить меня по лицу, но потом я осознаю, что он поднимает перо. Должно быть, я уронила его, когда Фролик была ранена. Он задумчиво вертит его в руках, затем мнёт в своих больших ладонях и отбрасывает.

— Но я не стану тебя убивать, — он улыбается. — Мне и не нужно.

Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит. Он ухмыляется и указывает вверх. Я беспомощно слежу за его пальцем. Небо над верхушками деревьев начинает светлеть. Уже не ночь.

— Думаю, у тебя есть около пятнадцати минут, — он смеётся. — Наслаждайся, маленькая кровохлёбка, наслаждайся.

— Почему? — хриплю я.

— Ты ещё не поняла этого? Мы пытаемся изменить мир. Ты всего лишь сопутствующий ущерб, — он смотрит на меня сверху вниз. — Увидимся в другой жизни.

Я отворачиваюсь, когда он уходит. У меня нет времени что-либо делать. Даже если бы я смогла встать на ноги, я бы ни за что не смогла добраться до особняка в этих наручниках. Я смотрю, как светлеет небо, и чувствую, как по коже пробегают первые мурашки неестественного тепла. Думаю, в конце концов, вампиром я останусь ненадолго.

Внезапно налетает ветерок и слышится странный шорох. Я поворачиваю голову и наблюдаю, как призрак Фролик колышется на свету.

— Кровь деймона Какос, — шепчет она.

Я непонимающе смотрю на неё.

— Лекарство. Тебе нужна кровь деймона Какос, — она поднимает глаза к небу. Её душа мерцает в лучах растущего света, и она улыбается. Затем исчезает.

Я придвигаюсь к её телу, толкаю её в плечо, чтобы перевернуть на спину. Её глаза широко раскрыты и смотрят невидящим взором. Я макаю кончик пальца в кровь, которая течёт у неё из груди, и рисую им на влажной от росы траве схему: ромб с закорючкой внутри. Понятия не имею, получится ли из этого что-нибудь. Я даже не уверена, что действительно хочу, чтобы это сработало. Но сейчас я могу думать только об этом.

Затем я закрываю глаза, и моя кровь начинает закипать.

Глава 18. Реки крови

— Должен сказать, мисс Блэкмен, — бормочет Икс, — у вас действительно есть сверхъестественная способность попадать в неприятности. У вашего вампирского Лорда были дела поважнее?

Я отодвигаюсь от него как можно дальше. Моё лицо ощущается как-то странно. Я осторожно трогаю его пальцами; волшебные наручники исчезли.

— Вам пришлось отрастить совершенно новый эпидермис, — сообщает мне Икс. — Ваши вампирские качества включают быструю регенерацию. Тем не менее, вы, должно быть, продержались немало времени, прежде чем выпили кровь в первый раз. Такие молодые новообращённые, как вы, редко восстанавливаются столь быстро, — он слегка улыбается. — На брови, конечно, уйдёт гораздо больше времени.

Я вздрагиваю от его слов, затем оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку. Кажется, я проснулась в 1980-х, в холостяцкой берлоге яппи. Помещение отделано чёрной кожей и сверкающими зеркалами.

— Где я? — хриплю я.

Икс медленно улыбается мне.

— В моём логове, естественно. Куда ещё я мог бы принести такой лакомый кусочек?

Я невольно вскрикиваю. Он смеётся.

— Вы вызвали меня, мисс Блэкмен. Или вы уже благополучно забыли об этом факте?

— Почему?

— Я понятия не имею. Могу только предположить, что это как-то связано с тем фактом, что вы собирались сгореть и внести свой вклад в обострение проблемы парникового эффекта.

— Нет, — я кашляю. — Почему вы мне помогли?

Он рассматривает свои ногти.

— Полагаю, в тот момент мне было нечем заняться. Я также хотел бы, чтобы вы вернули мне мою записную книжку.

Я удивлена, что он до сих пор не забрал её.

— Рыться в ваших вещах без разрешения было бы крайне невежливо.

Я с чувством вины вспоминаю, как сама рылась в кабинете Майкла.

— А, понятно. Так Лорд Монсеррат не в восторге от того, что вы вторглись в его личное пространство. Это к лучшему. Если вы действительно так отчаянно хотите вернуться к человечности, роман между вами двумя закончится плохо.

Я хмурюсь. Деймон смеётся.

— Конечно, прямо сейчас это не единственное, что плохо кончается для вас, не так ли? Вы думали, что вашим дьявольским убийцей была женщина. Фролик, — он качает головой. — Её главной целью была прибыль. Страсть гораздо опаснее.

Я обретаю дар речи.

— Что вы хотите этим сказать?

Икс усмехается.

— Я не собираюсь вам рассказывать. Это было бы слишком просто. Я уверен, вы и без моей помощи сможете узнать всё, что вам нужно, — он встаёт. — Через час стемнеет. Я оставлю вас в покое, поскольку моё присутствие явно заставляет вас нервничать. Однако, прежде чем уйти, загляните в холодильник, — он улыбается. — Я оставил вам пару маленьких подарков.

Веселье на его лице ужасает. Я смотрю, как он уходит, а затем опускаюсь обратно на диван. Я не понимаю, почему он ведёт себя так необычно для деймона Какос. Спасение девушек, попавших в беду, вряд ли входит в их обязанности. Точно так же я понятия не имею, что заставило меня нарисовать этот проклятый символ. Должно быть, у меня крыша едет от вампиризма. Мне приходит в голову, что если только он не обыскал мою обгоревшую куртку, то не стал дожидаться, пока я верну ему записную книжку. Я содрогаюсь при мысли о том, что она всё ещё находится у меня.

Когда я убеждаюсь, что он ушёл и больше не вернётся, я встаю и осматриваю себя. Насколько я могу судить, Икс меня не тронул. Он прав насчёт того, что моя кожа быстро заживает. Я смотрю на себя в одно из многочисленных зеркал, развешанных по комнате. Без бровей мой лоб выглядит странно вытянутым, как у инопланетян, которых можно увидеть в комиксах. Мои глаза кажутся невероятно широкими, что усиливает вампирский красный оттенок в центре каждого зрачка.

Я подхожу к тяжёлым шторам, закрывающим эркерные окна, и приподнимаю одну из них на дюйм. Свет снаружи уже меркнет, но я боюсь раздвигать ткань ещё больше, чтобы узнать, где я нахожусь. С этим придётся подождать. Вместо этого я прохаживаюсь по большой комнате. Здесь есть несколько дверей, но все они заперты, кроме одной, которая ведёт в большую кухню, оснащенную всеми современными приборами, которые только могут понадобиться повару, а другая ведёт к входной двери и внешнему миру.

У меня больше никогда не будет такой возможности. Я в логове чёртова деймона Какос. Несмотря на замечания Икса о том, что он слишком вежлив, чтобы рыться в моих вещах, он сумасшедший, если думает, что я буду оказывать ему такое же уважение. Он может убить меня одним прикосновением. Мне нужно знать своего врага, даже если он пока не проявляет агрессии по отношению ко мне. Я захожу на кухню, демонстративно не обращая внимания на холодильник и «подарки» от Икса, и начинаю шариться, взяв блендер и осторожно принюхиваясь. Интересно, готовит ли он из него смузи из кишок, но запах не даёт мне никакой подсказки, кроме того, что его жидкость для мытья посуды имеет аромат лимона. Я открываю несколько ящиков и заглядываю внутрь. В целом, комната ничем не примечательна. Здесь полно тарелок и столовых приборов, но ничто не указывает на то, что я нахожусь в обители пожирающего сердца бездушного деймона.

Я возвращаюсь в гостиную и прикладываю ухо к каждой запертой двери. Внутри могут быть жертвы, люди, которых я должна спасти из лап Икса. Я стучу в каждую и зову, но не слышу ни малейшего звука. У меня не хватает смелости выломать двери и убедиться, что там никого нет.

В конце концов, удовлетворённая тем, что осмотрела каждый квадратный дюйм, я сажусь на диван. Кроме тематики восьмидесятых и хорошо обставленной кухни, ничто не даёт мне представления о личности Икса. Передо мной журнальный столик со стеклянной столешницей, настолько чистой от пятен, что я не могу удержаться и нажимаю большим пальцем посередине, чтобы нарушить её совершенство своим отпечатком. С одной стороны от него стоит ультрасовременный телефон. Я беру его в руки и хмурюсь. Вряд ли я выдам свои секреты, если позвоню в особняк Монсеррат.

Сделав глубокий вдох, я набираю номер. Раздаётся три гудка, прежде чем мне отвечает приятный голос Ионы, вампира, отвечающего за систему связи особняка.

— Добрый вечер. Вы позвонили Семье Монсеррат, — она может говорить бодро и деловито, но в её голосе чувствуется напряжение.

— Привет, Иона, — начинаю я.

— Бо? Слава богу. Я подумала, что ты ещё один звонок от психа с претензиями. Я тебя соединю.

В трубке раздаётся щелчок, прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду. В трубке слышится голос Майкла с лёгким акцентом.

— Ты намеренно пытаешься испытывать моё терпение?

Я облизываю губы.

— Э-эм…

— Чёрт возьми, Бо! Когда ты сказала, что вернёшься через тридцать минут, я ожидал, что ты вернёшься. Солнце уже всходило. Какого чёрта, по-твоему, ты делала?

Я испытываю лёгкий трепет от того, что, несмотря на наш последний разговор, он все ещё беспокоится обо мне.

— Я в порядке. Это было… ерунда.

Это не совсем так, и О'Коннелл может быть чертовски уверен, что я нанесу ему визит очень, очень скоро. К тому же, это не будет дружеским визитом. Но прямо сейчас его головорезы, вероятно, думают, что я превратилась в раздутую кучу пыли, которую разносит ветер по Гайд-парку, так что, думаю, у меня есть немного свободного времени, прежде чем мне придётся встретиться с ним лицом к лицу. Единственный положительный момент, который есть на его стороне — это то, что я верю придурку, который сказал, что О'Коннелл не хотел моей смерти. Я отношусь к своему почти убийству намного спокойнее, чем к нападению охранника. Думаю, теперь, когда я вампир, мои ожидания меняются.

— Где ты сейчас?

— Честно говоря, я понятия не имею.

— Бо…

— Я говорю правду. Послушай, Майкл, мы можем встретиться? Лицом к лицу?

— Откуда мне знать, что ты снова меня не продинамишь?

— Я обещаю, что, если только я не упаду замертво или меня не выведут из строя какие-нибудь буйствующие орды людей, я буду там.

— Ты не можешь приходить сюда.

Я на мгновение закрываю глаза.

— Да. Ты уже дал понять, что мне не рады, — прежде чем он успевает прервать меня, я продолжаю, называя популярный ресторан вампеток. Я никогда не была внутри — мне никогда не предлагали зайти в такое заведение, когда я была человеком — но я слышала о нём.

— Когда? — резко спрашивает он.

Я предполагаю — надеюсь — что я всё ещё в Лондоне.

— Эм, скажем, через два часа? — надеюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы добраться туда.

— Хорошо, — он вешает трубку.

Я откидываюсь на спинку стула и вздыхаю. Может, Майкл и беспокоится о моём благополучии, но всё равно чертовски зол. Я решаю рассказать ему всё, что он хочет знать, даже о бывшей невесте Арзо. Я обязана ему как минимум этим.

Взяв со спинки стула свою кожаную куртку, я осматриваю прожжённую дыру на груди. Полагаю, мне повезло, что файлы Фролик послужили дополнительным барьером, иначе сюрикены ведьмы не только пробили бы куртку, но и мне пришлось бы иметь дело с обугленной плотью. Хотя я всё ещё злюсь из-за куртки. Мне нужно найти способ залатать её.

Я натягиваю куртку и снова смотрю в окно. К счастью, небо достаточно тёмное, чтобы я могла выйти, не поджарившись. Я бросаю взгляд в сторону кухни, затем расправляю плечи и направляюсь к входной двери. Моя рука уже лежит на дверной ручке, когда я чертыхаюсь. Я не хочу смотреть, что это за подарки от Икса, правда, не хочу. Я качаю головой, разворачиваюсь и иду на кухню. Я стою перед сверкающим холодильником, закусив губу. Я протягиваю руку, и мои пальцы обхватывают его холодный стальной край. Что бы это ни было, это будет ужасно, иначе зачем бы ему утруждать себя охлаждением?

— Любопытство сгубило кошку, Бо, — шепчу я и крепко зажмуриваюсь. — А удовлетворение этого любопытства вернуло её к жизни, — я открываю дверцу, ощущая порыв холодного воздуха в лицо. Я открываю один глаз, затем другой.

В холодильнике нет ни еды, ни напитков. Нет головы на блюде, отрезанных органов или бьющегося сердца. Есть только маленький пузырёк и прозрачный пакетик. Сначала я беру пакетик и поднимаю его. Это сюрикен, покрытый запёкшейся кровью. Секунду я смотрю на него, затем принимаю решение и беру его, засовывая в боковой карман.

Я смотрю на флакон. Жидкость внутри, несомненно, является кровью. Это, должно быть, кровь самого Икса. Я морально готовлюсь и осторожно беру флакон, как будто он может меня укусить. Он прохладный на ощупь. Я снова бросаю его и закрываю дверцу холодильника. Даже если это кровь Икса, она, скорее всего, отравлена; одному богу известно, что со мной будет, если я выпью её. У меня нет причин доверять ни прощальным словам Фролик, ни самому деймону.

Я разворачиваюсь, делаю три шага, останавливаюсь и рычу. Чёрт возьми. Я оглядываюсь по сторонам, опасаясь, что за мной кто-то наблюдает, прежде чем вернуться к холодильнику и снова открыть его. Вздохнув, я беру пузырёк и выхожу.

* * *

К счастью, как только я выхожу на улицу, я понимаю, где нахожусь. До ресторана, где я договорилась встретиться с Майклом, меньше часа ходьбы. По дороге я прокручиваю в голове, что я ему скажу.

На улицах оживлённо, но никто не обращает на меня внимания. Они не присматриваются достаточно внимательно, чтобы понять, что я вампир. Однако, когда я жду, пока переключится один из светофоров, заголовок на витрине ближайшего газетного киоска заставляет меня задуматься: «ПЕТИЦИЯ О КРОВОХЛЁБАХ ПЕРЕДАНА В ПАРЛАМЕНТ». Я чувствую, как у меня скручивает живот, и отворачиваюсь.

По крайней мере, в ресторане уютно, и поблизости нет протестующих. Окна затемнены, чтобы создать жутковатую атмосферу, что избавляет меня от зевак на тротуаре.

Я прошу столик у окна. Улыбчивая официантка подходит, чтобы принять мой заказ.

— Хорошо, что вы посещаете наше заведение, — говорит она. — В последнее время у нас было не так много вампиров.

Я улыбаюсь ей в ответ, но почти уверена, что улыбка не отражается в моих глазах. Она чувствует мой дискомфорт, передаёт мне два меню и оставляет в покое. Чтобы как-то убить время, я открываю одно из них. Там обычный набор бургеров, сэндвичей и закусок. Предполагая, что второе меню предназначено для напитков, я открываю его и разеваю рот от ужаса. Передо мной сияют счастливые лица, рядом с каждым из них — маленькие биографии. Адаму двадцать четыре года, он здоров и энергичен. У него отрицательный резус, и его кровь имеет пряный оттенок из-за его пристрастия к карри. Зои двадцать девять лет. Она дороже, потому что у неё редкая четвёртая группа… Каждый день она выпивает бокал красного вина, чтобы усилить свой «вкус». Господи. Не знаю, чего я ожидала увидеть в заведении вампеток, но уж точно не этого.

Я быстро закрываю оба меню. Поблизости есть несколько столиков, занятых людьми, и я чувствую, как они бросают на меня косые взгляды, хотя каждый раз, когда я смотрю в их сторону, они отводят глаза. Без сомнения, они ждут, когда я выпью. Мне дурно. Я заказываю стакан воды, не обращая внимания на разочарование официантки, затем смотрю в пространство и обдумываю всё, что произошло предыдущим вечером.

— Ты уже сделала заказ? — Майкл стоит надо мной, скрестив руки на груди и сверля сердитым взглядом. На нём ещё один из его строгих тёмно-синих костюмов, а на подбородке видна тёмная щетина.

— Э-э, нет.

Он хмурится, затем жестом подзывает официантку и указывает на одно из предложенных блюд, прежде чем сесть напротив меня.

— Заказывай, — резко говорит он.

Я качаю головой.

— Заказывай сейчас, Бо, и да поможет мне Бог, — он хмуро смотрит на меня. — Если ты как следует попьёшь, я не стану тратить время на расспросы, что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом.

Я не нуждаюсь в очередной лекции о моей уязвимости, поэтому киваю наугад на одну из фотографий. Официантка записывает наш заказ, затем поворачивается к Майклу. Она надула губки, чтобы сделать их более пухлыми, а грудь более рельефной. Я прищуриваюсь, но Майкл этого даже не замечает. Он отстранённо улыбается ей и возвращает меню. Нахмурившись, она уходит.

— Я думаю, ты совершил очередное завоевание, — говорю я беспечно.

— Что?

Что-то в выражении его лица останавливает меня.

— Ничего, — бормочу я.

Я опускаю взгляд, замечая, как его пальцы сжимают край стола. Сглотнув, я перевожу взгляд на точку за его плечом.

— Мы договорились, что ты возьмёшь Мэтта с собой, если пойдёшь куда-нибудь, — натянуто произносит Майкл.

— Если бы я взяла его с собой прошлой ночью, он был бы мёртв, — отвечаю я. — Кроме того, я думала, ты не собираешься спрашивать меня о том, что случилось с моим лицом.

— Я и не спрашиваю. Я говорю о сегодняшнем дне.

Он оглядывается через плечо, затем снова смотрит на меня.

— Бо, на что, чёрт возьми, ты смотришь?

— Ничего, — я тереблю пальцами скатерть. — Прости, — вырывается у меня. — Мне не следовало рыться в твоих вещах. Но я должна была забрать перо и вернуть его к рассвету. У меня не было времени ждать, пока ты закончишь встречу, на которой ты был.

— Так ты сделала это?

— Вернула перо? Эм, вроде того.

— А твоё чудесное лекарство? То, который заставит весь этот ужасный кошмар с кровохлёбами исчезнуть за секунду? — он щёлкает пальцами, и я подпрыгиваю.

Я не могу рассказать ему об Иксе, я не хочу подвергать его такой опасности, но нет ничего плохого в том, чтобы повторить то, что сказала Фролик. Я отчаянно хочу быть честной с ним. Я облизываю губы. Глаза Майкла следят за моим языком, и у меня внутри порхают бабочки.

— Кровь Какоса, — шепчу я.

Он запрокидывает голову и хохочет. Остальные посетители удивлённо поворачиваются к нему.

— Значит, лекарство есть. Но ты никогда не узнаешь, работает ли оно, потому что тебе никогда не удастся приблизиться к деймону Какос, чтобы узнать.

Я отвечаю не сразу. Я не могу понять, рад он, испытывает облегчение или просто чертовски удивлён.

— Ты когда-нибудь встречал одного из них? — наконец спрашиваю я.

— Деймона Какос? Никто не встречает их и не остаётся в живых, чтобы рассказать об этом. Я думал, ты это знаешь, — его глаза изучают моё лицо. — Как бы то ни было, мне жаль.

— Разве? — огрызаюсь я. — Ты не выглядишь сожалеющим, чёрт возьми.

Майкл свирепо смотрит на меня.

— Я знал, что это не сработает. Ты тоже знала, но тебе нужно было это принять. Мне жаль тебя, Бо. Я знаю, как это было тяжело.

— Нет, — мягко отвечаю я, — это не так. Ты оказал мне больше поддержки, чем я ожидала, и я ценю, как далеко ты зашёл ради меня. Но ты не представляешь, каково это для меня. Ты не можешь знать.

На его щеке дёргается мышца.

— Я знаю, ты боишься меня. Я знаю, что какая-то часть тебя испытывает отвращение не только к своему вампиризму, но и к моему.

Я начинаю качать головой.

— Нет, я не…

— Я видел выражение твоих глаз, Бо. Ты обманываешь себя, если думаешь иначе.

Появляется официантка с нашими заказами. Я вздрагиваю, а затем проклинаю себя за это.

— Это Анна, — говорит она Майклу с кокетливой улыбкой. Её улыбка слегка тускнеет, когда она поворачивается ко мне. — А это Джек.

— Спасибо, — бормочет Майкл, не сводя с меня глаз. — Давай, Бо. Докажи, что я тебя не отталкиваю. Пей досыта.

Чёрт бы его побрал. В животе у меня урчит, клыки удлиняются, но я не могу сдержать рвотного позыва. Анна придвигает стул и откидывает волосы назад, обнажая яремную вену. Майкл облизывает губы, обнажая блестящие белые зубы. Всё ещё наблюдая за мной, он медленно вонзает клыки в её кожу. К моему горлу подкатывает желчь. Вампетка закрывает глаза и тихо стонет. Майкл на мгновение отстраняется. Его рот перепачкан кровью.

— Давай, Бо, — призывает он. — Пей.

Я смотрю на свою добровольную жертву и думаю о проститутке из Сохо, от которой я сбежала. Эта ситуация ничем не отличается, просто здесь дороже. Я делаю глубокий вдох. У меня всё было хорошо с Коннором, я могу справиться и сейчас. Я хватаю Джека за запястье, но Майкл качает головой.

— Не там.

Я тихо рычу. Джек нервно улыбается мне. Я отпускаю его запястье.

— Всё в порядке, — говорю я, не уверенная, пытаюсь ли я успокоить вампетку или себя.

Джек садится и вытягивает шею. Я смотрю на крошечную пульсацию. Майкл всё ещё наблюдает за мной. Я стискиваю зубы и наклоняюсь, впиваясь зубами в кожу Джека. Тёплая кровь наполняет мой рот, и я давлюсь. Я заставляю себя сглотнуть, но мне с трудом удаётся сделать несколько глотков, прежде чем я отталкиваю его.

— Уходи, — шепчу я, — просто уходи.

Джек пятится, и стул с громким стуком падает, когда он встаёт. Анна, вампетка Майкла, вопросительно смотрит на него, и он кивает.

— Иди.

Майкл складывает руки на груди и откидывается назад.

— Само собой, ты не испытываешь отвращения, — говорит он с сарказмом.

Официантка начинает подходить, по-видимому, забеспокоившись, Майкл поднимает руку, заставляя её отступить.

— Мне отвратительна кровь, — протестую я. — Процесс питья крови. Я не испытываю отвращения ни к себе, ни к тебе.

— Ты можешь притворяться перед самой собой сколько угодно. Это не изменит правды, — он отводит взгляд. — Твоё ПТСР, вероятно, в равной мере вызвано и тем, что ты вампир, и тем, что случилось с Никки.

— У меня нет ПТСР!

— Видишь? — тихо говорит он. — Ты лжёшь самой себе, — раздражаясь, я сжимаю кулаки. Майкл выдерживает мой взгляд и вздыхает. — Это я должен извиниться. Мне не следовало так злиться вчера. Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Ты мне нравишься, Бо. Ты в моих снах, — его взгляд ни на секунду не дрогнул. — Я думаю, между нами что-то может быть, и я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Я видел, как ты смотришь на меня. Но если мы сделаем это сейчас, ты в конце концов возненавидишь меня и станешь презирать себя. Сначала тебе нужно смириться с тем, кто ты есть.

— Я… — я качаю головой, чтобы избавиться от нахлынувших эмоций. — Я…

— Тебе не нужно ничего говорить, — Майкл протягивает мне листок бумаги с написанным на нём адресом. — Арзо думает, что нашёл подходящее помещение. Наверху есть квартира, где ты можешь пожить. Работай с ним. Открывай этот бизнес. Видит бог, нам это нужно. Потом, когда ты будешь готова, мы поговорим снова.

Он жестом просит официантку принести счёт, и она почти бегом направляется к нашему столику. Он подписывает чек, не глядя, и оглядывается на меня. Его губы кривятся.

— Просто сделай мне одолжение и не пострадай. И не лги себе. Это всё усложнит, — на его лице появляется тень улыбки, — Урсус наткнулся сегодня утром на свой довольно покорёженный байк, поэтому я взял на себя смелость купить тебе такой же. Это подарок, а не плата.

Майкл бросает мне связку ключей и встаёт, затем обходит стол и наклоняется, слегка касаясь губами моих губ.

— Увидимся, Бо.

Он уходит. Я касаюсь своих губ пальцами.

— Можешь не сомневаться, — шепчу я.

Мои руки опускаются на стол. Я понимаю, что до сих пор не рассказала ему о фотографии. Я не думаю, что мужчина, который говорил с такой честностью и проявил такой альтруизм, мог быть монстром, которым изображает его фотография. Я избавлюсь от этой штуки, как только смогу.

Что я буду делать с пузырьком крови Икса, это другой вопрос. Я приму решение позже.

* * *

Когда я, спотыкаясь, выхожу из ресторана, все взгляды устремляются мне вслед. Я так спешу уйти, что не уделяю подарку Майкла того внимания, которого он заслуживает. Я просто сажусь на мотоцикл и быстро направляюсь по адресу, который он мне дал. Несмотря на то, что адрес находится на оживлённой улице недалеко от Ковент-Гардена, само здание ничем не примечательное; его определённо не помешало бы покрасить. На первом этаже находится стоматологический кабинет, но кабинеты выше, похоже, пустуют. Пока что я не впечатлена.

Я поднимаюсь по винтовой каменной лестнице на второй этаж и заглядываю за угол. Арзо посреди комнаты, приказывает вспотевшему Коннору отодвинуть стол подальше; Мэтт моет грязное окно так, словно от этого зависит его жизнь. Не желая быть втянутой в процесс переезда, я испытываю искушение на цыпочках спуститься вниз и вернуться позже, но Арзо слишком прозорлив, чтобы не заметить меня.

— Бо! — рявкает он. — Где ты была?

— Эм…

— Честно говоря, из-за вас с Питером у меня такое чувство, будто я пасу кошек. У нас осталось очень мало времени до официального объявления. Эти стены нужно покрасить, мебель привести в порядок. Коннору нужно перестать делать перерыв каждые пять секунд…

— Это нечестно! — протестует Коннор. — Я всего лишь человек. У меня нет сверхсилы.

Арзо поджимает губы.

— Ты прав. Поменяйся местами с Мэтью.

Мэтт широко улыбается, отчаянно машет мне рукой, а затем подбегает и поднимает стол, как будто тот сделан из спичек. Коннор таращится на него с разинутым ртом. Когда он не сразу подходит к окну, Мэтт услужливо опускает стол, затем подхватывает Коннора, перекидывает его через плечо и ставит на нужное место. Он протягивает Коннору тряпку для уборки и распылитель. Коннор всё ещё не может захлопнуть рот.

— Питер здесь?

— Конечно, — саркастически отвечает Арзо. — В данный момент он просто пользуется мантией-невидимкой.

— Это не выходит за рамки возможного.

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

— Было бы интересно посмотреть на заклинание, с помощью которого можно добиться такого эффекта.

Я думаю о «Магиксе».

— Вообще-то, говоря о заклинаниях, есть компания, которая создала что-то вроде связующего устройства для вампиров.

— Ещё одна безделушка со святой водой, — фыркает Арзо.

— Нет. Всё по-настоящему, — я рассказываю ему о наручниках, не тратя времени на мелкие подробности.

Он выглядит недовольным.

— Вот только этого нам не хватало. Ты рассказала Лорду Монсеррату? — я качаю головой. — Я думал, ты встречалась с ним.

Я смущенно почёсываю шею.

— Мы, э-э, говорили о других вещах.

Арзо поднимает брови.

— Действительно. Он хороший мужчина, Бо.

Я киваю, прикусывая губу.

— Так, значит, это всё? Наше новое офисное помещение.

— Это, конечно, не «Ритц», но пока сойдёт.

— Ммм.

— Это расположено в центре. Здесь есть большой потенциал для расширения, и нам нужно, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Они не могут заходить в атмосферу, пропахшую вампирами, — его глаза серьёзны. — Мы не можем всё испоганить, Бо. Это слишком важно.

— Ты не думаешь, что протесты — это просто спонтанная реакция? Что всё уляжется через месяц или два?

— Ты слишком молода, чтобы помнить Эноха Пауэлла.

— Его имя мне что-то напоминает.

— Что-то напоминает? Он — важная часть британской истории. «Когда я смотрю в будущее, меня переполняют дурные предчувствия; подобно римлянину, я, кажется, вижу, как «река Тибр пенится от обилия крови». Он говорил об иммиграции, но с таким же успехом мог включить сюда трайберов. Он был чертовски близок к тому, чтобы спровоцировать насилие и беспорядки, каких этот город никогда не видел, — плечи Арзо напрягаются. — А ведь этот город многое повидал. Прямо сейчас движение против нас дезорганизовано. Оно состоит из групп людей, которые используют для управления своими действиями страх. Как только появится подставное лицо, объединяющее за собой всех, кто выступает против вампиров, мы обречены. Нам нужно подавить волну страха, прежде чем мы дойдём до этого, иначе действительно прольются реки крови.

Выражение его лица наполнено дурными предчувствиями. Я пытаюсь разрядить атмосферу.

— Что ж, тогда нам стоит поторопиться, не так ли? — я оглядываю комнату. — Тебе удалось найти для нас босса?

— Пока нет.

Вот блин… Я открываю рот, чтобы выразить своё беспокойство по поводу отсутствия опыта у всех, кроме самого Арзо, но, судя по его позе, понимаю, что в этом нет необходимости.

— Тебе следует подняться наверх, Бо. Осмотри свои апартаменты и посмотри, не нужно ли тебе чего-нибудь. Как только мы откроем наши двери, у нас не будет времени на покупки.

— Хорошо.

— Затем тебе нужно отправиться в Ист-Энд.

— Почему?

— Это место, где живёт Саймон Бовуа.

Моё сердце уходит в пятки. Я смотрю на него.

— Кто? — заикаюсь я. Арзо смотрит на меня, и я на мгновение закрываю глаза. — Как ты узнал?

— Давай просто скажем, что несколько дней назад я заметил старого друга, выходившего из особняка Монсеррат. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ты задумала.

— Ты ничего не выдаёшь лицом. Почему ты мне ничего не сказал?

— Ты, похоже, была одержима идеей сохранить это в тайне. Проблема в том, — говорит Арзо, обводя рукой комнату, — что если мы хотим, чтобы это сработало, мы не можем хранить друг от друга секреты.

Я сглатываю.

— Хочешь пойти со мной?

— Та часть моей жизни закончилась. Отголоски её всё ещё слышны, — он прикладывает руку к сердцу, — болезненные отголоски, но я давно оставил их позади. Возможно, тебе тоже стоит поработать над тем, чтобы избавиться от своего прошлого. Но Бо?

— Да?

— Спасибо. Я очень ценю твой порыв, — я слегка улыбаюсь. Он улыбается в ответ, хотя глаза у него грустные. — Кстати, звонил твой дедушка. Что-то насчёт документов, которые ты отправила ему по почте? Он просил передать тебе, что это самое откровенное и полное досье на одного человека, которое он когда-либо видел. Он хотел знать, откуда оно у тебя.

— Долгая история. Хотя это связано с «Магиксом». Они отдали мне файлы, которые у них были на ведьму, в обмен на некоторую информацию. Ведьма теперь мертва. Я думаю, они, возможно, создают какой-то новый вид чёрно-белой ведьмы-гибрида.

Арзо пристально смотрит на меня.

— Я знаю, знаю, — говорю я ему. — Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — он потирает лоб, как будто ему больно. — Мир переворачивается с ног на голову. Интересно, будет ли что-нибудь когда-нибудь по-прежнему? — он встряхивается. — А теперь иди наверх. И вот, — говорит он, протягивая мне плитку шоколада. — Это подарок на новоселье для тебя.

Я смотрю на него.

— Ты действительно слишком много знаешь.

Он подмигивает. Я беру шоколадку, отдаю ему честь и поднимаюсь по лестнице в своё новое жилище. Здесь по-спартански, но чисто, и уже есть кое-какая базовая мебель. Я бегло осматриваю всё, но думаю о том, что Арзо сказал о секретах. Моя жизнь, похоже, построена на шатком фундаменте скрытых истин. Сохраняя свою секретность, пять Семей, возможно, непреднамеренно создали претензии, которые сейчас возникают у большинства людей в отношении вампиров. Быть частным детективом — значит быть погружённым в мир тайн. Майкл Монсеррат думает, что у меня есть секреты от самой себя. И в моей наполовину уничтоженной кожаной куртке есть два предмета, которые, возможно, являются самыми большими секретами из всех.

Сначала я достаю фотографию и смотрю на неё в сотый раз. Я касаюсь лица Майкла, но избегаю смотреть на трупы у его ног. Затем я иду в спальню. Приподнимая матрас на кровати, я засовываю фотографию под него как можно глубже и приглаживаю простыни.

Затем я достаю флакон Икса. Интересно, сколько бы он стоил на открытом рынке. Вероятно, я могла бы продать его и безбедно жить на вырученные деньги до конца своей неестественно долгой жизни. Конечно, если я выпью это и оно подействует, я достигну всего, к чему стремилась с того дня, как Майкл рассказал мне правду о том, кем я стала. Я также потеряю Майкла навсегда. Вампиры не встречаются с людьми. И потеря моего вампирского статуса, вероятно, сделает меня бесполезной для агентства. Большинство вампиров, с которыми я знакома, уже относятся ко мне с подозрением; если я снова стану человеком, я действительно стану персоной нон грата. Ни люди, ни кровохлёбы не будут мне доверять. И мне страшно подумать, что произойдёт с антивампирским движением, если станет известно, что существует действенное лекарство.

С тяжёлым сердцем я иду на кухню и открываю обшарпанный холодильник. Я убираю флакон в самую даль, затем прикрываю его шоколадкой Арзо так, чтобы его не было видно. С глаз долой, из сердца вон. По крайней мере, пока что.

* * *

Менее чем через час я стою у дома инспектора Бовуа. Теперь, когда я знаю, что Арзо в курсе правды, у меня возникает искушение оставить Стивена и Далию Темплтон в покое. Но обещание есть обещание: я сказала Темплтону, что сделаю всё, что в моих силах, и не собираюсь отступать от своего слова. Больше нет.

К счастью, Бовуа, должно быть, не на дежурстве, потому что там горит свет. Либо так, либо Далия Темплтон дома одна. Я ухмыляюсь при мысли о том, что она откроет дверь. Мне следовало бы взять с собой её мужа — было бы забавно увидеть выражение её лица. Сделав глубокий вдох, я звоню в дверь.

Отвечает помятый, усталый на вид мужчина.

— Да?

Я профессионально улыбаюсь.

— Могу я поговорить с Далией Темплтон?

— Её здесь нет. Почему она должна быть здесь?

Дерьмо. Он, должно быть, лжёт. Он полицейский инспектор, и, вероятно, у него это хорошо получается. Я пытаюсь заглянуть ему за спину, но никого не вижу.

Я предпочитаю прямой подход.

— У вас с ней роман, инспектор, так что вполне логично, что она будет здесь.

Он мрачно смотрит на меня. Он даже не выглядит удивлённым.

— Это был не роман. Мы были влюблены. Вы должны это знать.

— Откуда мне это знать? — я в замешательстве.

— Вы одна из её приятельниц-вампиров, не так ли?

— Прошу прощения?

Где-то внутри начинает звонить телефон.

— Мне нужно идти, — бормочет он.

Он закрывает дверь, оставляя меня на крыльце. Я бью кулаком по стене, и раздаётся громкий треск. Встревожившись, я отступаю назад; мне удалось проделать очень заметную трещину в стене дома Бовуа. Я перевожу взгляд со своего кулака на стену и обратно. Я становлюсь сильнее.

Рассеянно потирая пальцы, я размышляю, что делать дальше. Я не могу заставить инспектора заговорить со мной, но я должна попробовать ещё раз. Здесь происходит что-то странное. Я стучу в дверь и несколько раз нажимаю на звонок. Однако примерно через пять минут становится ясно, что он не собирается отвечать. Я могла бы настоять на своём и остаться здесь до конца ночи, что разозлит его соседей, но мне нужно действовать осторожно. Если я буду вести себя как сумасшедшая, пытаясь выломать дверь полицейского, это, вероятно, не принесёт пользы вампирской расе.

Бовуа говорил в прошедшем времени. Их роман окончен… или она мертва. Сейчас меня больше интересует, что он имел в виду под «приятельницами-вампирами». Вместо этого я решаю разбить кулаки о дверь Стивена Темплтона.

Глава 19. Озарение

— Вы нашли её?

— Нет.

— Она мертва, не так ли?

— Я не знаю.

— Если вы не найдёте тело, смогу ли я получить выплату по её полису страхования жизни?

Я смотрю на него с отвращением. От расчётливого блеска в его глазах у меня внутри всё переворачивается. Хоть убейте, я не могу представить, почему Арзо вообще дружил с этим человеком.

— С кем она дружила?

— Далия? — он делает паузу. — У неё было не так уж много друзей.

Как и Саймон Бовуа, он теперь говорит о Далии в прошедшем времени. Он думает, что она мертва.

— Должен же быть хоть кто-то. Хотя бы один друг.

— У нас есть соседка, Элис. Я думаю, они иногда ходили выпить кофе.

— Кто-нибудь ещё?

Он пожимает плечами.

— Думаю, был полицейский. Хотя я не уверен, что его можно назвать другом.

Я пристально смотрю на него.

— Что вы имеете в виду? — медленно переспрашиваю я.

— Она с ним трахалась. По крайней мере, раз в неделю.

— Вы знали?

— Конечно.

— Стивен, — мягко говорю я, внимательно наблюдая за каждым его движением, — вы были злы из-за того, что у неё был роман?

Он морщит лоб, как будто я только что задала ему сложное математическое уравнение.

— Нет. Ей было скучно. Ей нужно было чем-то заняться в течение дня.

Я слегка наклоняюсь вперёд.

— Что?

— О, — говорит он, — вы думаете, я ревновал. Это глупо, — он подходит к мини-бару и достаёт крошечную бутылочку водки. Я наблюдаю, как он осушает её одним глотком.

— Глупо было думать, что вы будете ревновать, когда ваша жена занимается сексом с кем-то другим? Выкрикивает имя другого мужчины?

Темплтон закатывает глаза.

— Мы живём не в девятнадцатом веке. Смотрите, — он роется в куче брошенной одежды на полу у кровати и достаёт ноутбук. Когда он открывает его и кладёт себе на колени, к нему всё ещё прицепились боксёрские трусы. Он небрежно отбрасывает их в сторону, затем открывает видеофайл.

В кадре постель Далии и Стивена. На ней лысый мужчина, его голова повёрнута в сторону от камеры, хотя я почти уверена, что это Бовуа. На нём сидит совершенно обнажённая Далия, ритмично двигающая бёдрами. Она открывает глаза и смотрит прямо в камеру, облизывает губы и одними губами произносит что-то вроде «Я люблю тебя, Стивен».

Я не совсем уверена, куда смотреть.

— Э-э, вы всё это время знали?

Взгляд Темплтона слегка расфокусирован, пока он наблюдает, как движения его жены набирают скорость.

— Мм? О, да. Я просил её делать это. Ей нравилось.

Похоже, она действительно получает огромное удовольствие от этой просьбы. Полагаю, это лучше, чем гладить бельё.

— Почему вы не сказали мне об этом раньше?

Он, кажется, удивлён.

— Это имеет отношение к делу?

Я борюсь с желанием разбить этот чёртов ноутбук об его башку.

— Как вы думаете, он мог причинить ей вред?

— Он? Ни за что. Он был влюблён в неё. Хотел, чтобы она сбежала с ним, — он смеётся. — Как будто это могло случиться.

— Были ли другие такие же, как он?

— Конечно, — легко соглашается он. — Но мы выбирали по одному за раз. Далия говорила, что ей слишком сложно запомнить их имена, если она спала с несколькими парнями одновременно.

— Вот как? — бормочу я. — И долго Бовуа был в центре внимания?

— Год, может быть, два. Но я думаю, она была готова к переменам. Мы говорили о том, чтобы, возможно, внести немного разнообразия, возможно, поэкспериментировать с трайбером.

— Вы имеете в виду кого-то вроде вампира?

— Нет, — он качает головой. — Мы рисковали пересечься с Арзо. Это могло бы вызвать неловкость. Я думал про ведьмака, но Далия хотела попробовать деймона.

Мои мысли переключаются на Икса, и я быстро отталкиваю его.

— Кажется, Бовуа был уверен, что Далия дружила с какими-то вампирами.

— Правда? — он смеётся. — Что ж, это Далия. Извечно дикая натура. Хотя она и близко не подошла бы к вампирам Монсеррат.

Он откидывается назад и хватает пульт, включая телевизор. Я выхватываю его у него и снова выключаю.

— Подумай, идиот, — шиплю я. — Она может быть ещё жива. Она когда-нибудь упоминала что-нибудь о вампирах? Или о ком-то ещё?

— Нет, — он раздражённо хмурится. — Я не понимаю, почему вы здесь и допрашиваете меня, когда должны выяснить, где она.

— Я, чёрт возьми, выясняю, где она находится! Если вы не готовы сотрудничать, то я мало что могу сделать, — я подхожу к окну и смотрю на яркие городские огни. Моё раздражение достигает точки кипения. Сделав несколько глубоких вдохов, я поворачиваюсь и пытаюсь зайти с другой стороны. — Почему у вас дома есть фотография Арзо?

— Что? Неправда.

— Нет, правда, — нетерпеливо отвечаю я. — Фото было в гостиной, валялось на полу вместе с остальными.

— Мы избавились от всего, что имело к нему отношение, после того, как он ушёл.

Я сжимаю кулаки.

— Вы хотели сказать, после того, как вы заставили его уйти.

— Он получил долгую жизнь и много власти. Для него это была неплохая сделка. Я, возможно, просто позволю им завербовать меня. Через несколько лет, пока всё не начало седеть, — он указывает на свои волосы. Это легкомысленное замечание, но я всё равно попадаюсь на удочку.

— Вы уже седой. И никто вас не возьмёт.

— Я очень хороший бухгалтер, — сухо говорит Темплтон.

— Вы мошенник, лжец и вор, — я останавливаю себя. На самом деле, кого я обманываю? Семьи, вероятно, ухватились бы за возможность привлечь его в свои ряды. Вот блин.

— Фотография, — говорю я, возвращаясь к теме.

— Я говорю вам, что у нас нет никаких фотографий Арзо. Серьёзно, вам обязательно нужно усомниться в каждом моём слове?

— Почему фото могло оказаться в вашем доме?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать?

Я пытаюсь думать. Я сжимаю переносицу. Затем поднимаю трубку гостиничного телефона.

— Эй! — Темплтон протестует. — Звонить отсюда дорого.

Я игнорирую его и набираю номер справочной службы. Когда я получаю нужный мне номер, я прошу перевести меня на другой номер. После нескольких гудков кто-то отвечает.

— Семья Медичи. Чем мы можем быть полезны?

Я повышаю голос, чтобы скрыть это, но не потому, что секретарша в приёмной Медичи узнает, кто я, а на случай, если звонок будет записан и кто-нибудь решит его отследить.

— Вы, кровожадные ублюдки, — рычу я. — Сколько детей вы сегодня убили?

Темплтон смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Я не знаю, кем вы себя возомнили, но мы не занимаемся убийством детей. Или кого-либо ещё, — возмущённо отвечает секретарша.

— О, да? Вы все идёте ко дну. Никто больше не захочет, чтобы вы его завербовали, — насмехаюсь я. — Вы вымрете, и никого не останется.

— Отвали! — кричит она. — Прекрати нас беспокоить! И, к твоему сведению, мы завербовали кое-кого всего две недели назад, так что с нашей численностью всё в порядке, — она вешает трубку.

Я медленно кладу трубку, затем смотрю на Темплтона.

— Я не думаю, что вы снова увидите Далию.

* * *

Арзо вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла.

— Ты думаешь, Медичи виновны в этом? Это не имеет никакого смысла.

— В этом есть смысл. Лорд Медичи обратился ко мне. Я отказала ему, и он сказал, что будут последствия. Но эти последствия уже были запущены, потому что он уже похитил Далию. Должно быть, он подстраховывал свои ставки. И дело не только во мне — Коннору тоже сделали предложение. Он его отклонил. Медичи оставили вас с Питером в покое потому что вы Сангвины Монсеррат и, следовательно, в силу своей природы преданы Семье. Мэтт никогда не был один на улице, поэтому у них не было возможности схватить его. Если бы они это сделали…

— Мэтта бы уже не было в живых. Возможно, он и предан Семье Монсеррат, но последствия махинаций Никки означают, что он сделает всё, что ему скажут. Но каковы мотивы Медичи? Это всё равно не имеет никакого смысла, Бо.

Тёмные глаза Майкла полуприкрыты.

— Нет, имеет. Медичи не хочет, чтобы наше новое предприятие увенчалось успехом. Он единственный Глава Семьи, который голосовал против. Он считает это потаканием прихотям людей и проявлением слабости. Он сделает всё, что угодно, лишь бы не потерять власть.

— Это не потеря власти! Если уж на то пошло, улучшение отношений с людьми сделает Семьи сильнее.

— Мы это знаем. А он — нет.

— Нет. Я всё равно не могу поверить, что он намеренно действовал против нас подобным образом. Это нарушило бы все существующие законы Семей. Если его раскроют, он будет казнён. Четыре оставшиеся Семьи позаботятся об этом.

— Если Далия у него, и он её обратил, то у него уже есть рычаги воздействия на тебя, Арзо. Это означает, что у него есть рычаги воздействия на всю эту фирму. Ты бы стал раскрывать правду о Медичи другим Семьям, даже Монсерратам, если бы её жизни угрожала опасность? Твоя фотография была оставлена там намеренно, на случай, если ты захотел бы навестить её. Это заставило бы тебя думать, что ты ей всё ещё небезразличен…

Арзо вздрагивает.

— Они обставили это как взлом с проникновением. Они хотели, чтобы Стивен Темплтон вызвал полицию, потому что рано или поздно они пришли бы с расспросами, и тебе пришлось бы вмешаться, — я продолжаю. — Они бы одолели её в мгновение ока, особенно если она уже подружилась с ними и пригласила их в дом. Она не сказала своему мужу, что у неё внезапно появились друзья-кровохлёбы, так что, держу пари, они пока не хотят, чтобы мы знали, что она у них. Медичи подождёт, пока ты не придёшь в отчаяние, а затем будет размахивать перед тобой её новообращённой задницей в качестве приманки. Саботируй эту фирму или наблюдай, как она умирает.

Арзо качает головой.

— Я всё равно не думаю, что он зашёл бы так далеко. Медичи не стал бы хватать кого-то вот так, учитывая нынешнее положение дел.

— Сейчас самое подходящее время для этого, — возражаю я. — Мы не можем обвинить его, потому что это поставит под угрозу всех вампиров в стране. Если у людей есть доказательства того, что кого-то завербовали против их воли, у них есть причина объявить открытую войну.

— Возможно, она вызвалась добровольцем. Или, возможно, она просто уехала и вообще не с Семьёй Медичи. Возможно, она загорает где-нибудь на пляже.

Я бросаю взгляд на Майкла. Есть только один способ выяснить это. Мы спустим Мэтта с поводка и посмотрим, подойдут ли они к нему. Две птички лучше, чем одна. Бьюсь об заклад, Медичи ухватится за возможность создать двойного агента и одновременно подёргать за ниточки Арзо. Это будет означать, что агентство никогда не сдвинется с мёртвой точки, и он победит.

— Но как нам обезопасить Мэтта? — мрачно говорит Майкл.

Я ухмыляюсь.

— Мэтт служил в армии.

— Но он…

— Нет, — перебиваю я. Майкл выглядит раздражённым, но замолкает. — Не говори так. Он не идиот. Он просто нуждается в поощрении. На самом деле, он сам скажет нам, что делать.

— Я не собирался называть его идиотом, — тихо говорит он мне и вздыхает. — Ты же знаешь, что Медичи может на это и не клюнуть.

— Давай попробуем и посмотрим, — я смотрю на Арзо, и он коротко, хотя и неохотно, кивает мне.

Майкл вздыхает и проводит рукой по голове.

— Хорошо. Я пойду и поговорю с Мэттом.

* * *

Мы начинаем немедленно. Не имея возможности узнать, верна ли моя теория и следят ли вампиры Медичи за нашими передвижениями, мы подходим к делу с осторожностью. Если Медичи воспользуется шансом, который ему преподнесут на блюдечке, крайне важно, чтобы наши действия оставались скрытыми. Нет смысла ввязываться во все эти неприятности, а потом выдавать свои планы, но мы также не можем позволить им причинить Мэтту какой — либо вред.

— Что бы ты ни делал, Мэтт, — говорит Майкл, — не двигай стул.

— Я не буду двигать стул, — послушно повторяет Мэтт. Он отступает назад и смотрит на этот самый стул, скрестив руки на груди, как будто желая доказать, что его действия будут соответствовать его словам.

— Мэтт, — мой голос звучит мягко.

— Да, Бо?

— Не мог бы ты пододвинуть мне стул, пожалуйста?

Его лицо искажается как скомканный бумажный шарик. Его выпуклые бицепсы напряжены, и ясно, что он переживает внутреннюю борьбу, но через двадцать секунд он выполняет мою просьбу. Мы обмениваемся взглядами.

Мэтт встревожен.

— Я сделал что-то не так?

— Нет, ты всё сделал идеально, — я ободряюще улыбаюсь ему и перевожу взгляд на Майкла. — Сколько таких вампиров у Медичи?

Он хмурится.

— Их было несколько.

— Было?

— Парочка выжила после тюремного заключения Никки, как Мэтт, но Медичи… — он бросает взгляд на Мэтта и не заканчивает фразу.

— Этот мужчина — чудовище, — выдыхаю я.

— Он поддерживает свою Семью сильной.

— Ты согласен с подобным?

— Конечно, нет, — огрызается он. — Но я могу это понять.

Я тихо чертыхаюсь. Майкл хмурится, но не продолжает.

План — устроить полночную вылазку за кофе. Благодаря расположению в оживлённом центре города, поблизости есть несколько круглосуточных кафе. Каждый вечер Мэтт будет выходить один и покупать всем напитки. Мы установим рутину, хотя и постараемся не быть слишком пунктуальными, отходя от ведьминого часа плюс-минус на двадцать минут, чтобы его вылазка не выглядела слишком неестественной. Мы не можем вызвать подкрепление вампиров Монсеррат, поэтому нам придётся справляться самим. Мэтт сам прокладывает маршрут, тщательно намечая его, чтобы устроить возможности засады. По моим расчётам, если Медичи действительно собирается что-то предпринять, он сделает это на четвёртую ночь или не сделает вообще.

Однако, когда я занимаю позицию в первую ночь, я сразу замечаю две тени, отделившиеся от тёмного переулка. Я понимаю, что из-за предстоящего объявления о фирме Медичи в ещё большем отчаянии, чем мы ожидали.

— За ним следят два вампира, — шепчу я в манжету, где спрятан крошечный радиопередатчик.

— Цвета?

— Чёрный.

— Значит, это могут быть Стюарты.

— Цвет Семьи Стюартов, может, и чёрный, но каждый может носить чёрную одежду.

Я пробираюсь вдоль края крыши, сохраняя дистанцию. На втором перекрёстке, как раз когда я прикидываю расстояние до следующего ряда крыш, вампиры набирают скорость и настигают бегущую вприпрыжку фигуру Мэтта. Из-за угла появляется ещё один вампир. У меня замирает сердце. У Медичи на улицах не один и не два кровохлёба, у него целая команда. Я с тревогой смотрю перед собой. Последнее, что мне нужно — это столкнуться с наблюдателем, но, похоже, на возвышенности никого нет.

— Мэтт, — тихо говорю я, — остановись и завяжи шнурок.

Он останавливается, послушно наклоняется и возится со своим ботинком. Я сосредотачиваюсь на фигуре позади него, у которой не будет другого выбора, кроме как выдать себя, тоже остановившись, или потерять преимущество и обогнать его. Я выгибаю шею и замечаю, как шевелятся губы фигуры. Полагаю, рации есть не только у нас. В этом есть смысл. Если Медичи организовал охрану периметра, они будут рассредоточены по близлежащим улицам. Мне нужно прикинуть, сколько их всего.

Тот, кто следовал за Мэттом, проходит мимо него. Я жду, пока он отойдёт на некоторое расстояние, и только потом приказываю Мэтту идти дальше. Как только он это делает, я замечаю вампира на крыше на противоположной стороне улицы. Я улыбаюсь. Впереди строительная площадка с большим пустым местом там, где недавно было снесено здание. Примерно через три минуты вампиру будет не очень удобно оставаться на крышах.

— Сколько их сейчас? — прерывает голос Майкла.

— Пока четверо. Трое перед ним. Один справа, на крыше напротив меня.

Я жду, пока мой противник не преодолеет расстояние между перекрёстками, затем делаю то же самое. Я неудачно приземляюсь, подвернув лодыжку, и вскрикиваю от неожиданной боли.

— Что случилось? — голос Майкла звучит встревоженно.

— Ничего.

В моём наушнике раздается треск.

— Это слишком опасно. Я иду за тобой. Оставайся на месте.

— Нет. Если кто-нибудь из этих кровохлёбов увидит тебя, игра окончена. Мы потеряем все преимущества, которые могли бы иметь.

— Это лучше, чем твоя гибель.

— Они не знают, что я здесь.

— Пока что.

— Не надо, Майкл, — говорю я. — Пожалуйста.

Ответа нет. Я хмурюсь. Ему нужно прекратить попытки контролировать каждую чёртову мелочь. Я ни за что не собираюсь торчать здесь, ожидая, пока он появится и всё испортит. Я быстро двигаюсь вперёд, забывая о боли в лодыжке, но лишь на время, достаточное для того, чтобы потерять равновесие и почувствовать, как подгибаются колени. Я вытягиваю здоровую ногу вправо, чтобы не упасть окончательно, и опираюсь левой рукой, чтобы удержаться. К сожалению, в процессе этого я сбиваю черепицу, и она соскальзывает прежде, чем я успеваю её остановить. Я с ужасом наблюдаю, как она срывается с края крыши и разбивается о тротуар внизу. В панике я поворачиваюсь влево и падаю вниз, цепляясь за крышу кончиками пальцев и пытаясь спрятаться от вампира напротив. Единственное, что меня спасает — это то, что вампир, стараясь держаться поближе к Мэтту, опережает меня на двадцать метров; ему требуется больше времени, чтобы повернуться и посмотреть на дорогу и разбитую черепицу, а затем в мою сторону.

Я знаю, что он направляется сюда. Я должна помешать ему предупредить кого-нибудь ещё. Позволив себе упасть, я пролетаю три этажа и оказываюсь на тротуаре параллельной улицы. Я игнорирую стреляющую боль в лодыжке, бегу к углу, прижимаюсь спиной к стене и тихо сдвигаюсь, пока мне не удаётся оглядеться. Второй вампир тоже спрыгнул на мостовую. Он всего в пяти метрах от меня, стоит над осколками черепицы на крыше.

— Это может быть пустяк, — бормочет он в рацию. — Может, кошка, — он смотрит на крышу, с которой я только что спустилась. — Я ничего не вижу. Проверю, чтобы убедиться.

Вот задница. Майкл двигается в этом направлении, без сомнения, следуя тем же маршрутом, что и я. Мне нужно помешать кровохлёбу Медичи подняться наверх и узнать его. Оглядевшись, я замечаю выброшенную банку из-под газировки и подбираю её. Я швыряю её на дорогу, и вампир поворачивается в ту сторону. В ту секунду, когда я слышу его приближающиеся шаги, я бросаюсь на него. Он уже приготовился защищаться, но я наношу удар основанием ладони по его горлу, заставляя его отшатнуться назад. По крайней мере, это на пару минут лишит его возможности говорить. Если он не может говорить, то не сумеет использовать свою рацию для подачи сигнала тревоги.

Его глаза прищуриваются, и он разворачивается, подпрыгивая в воздух и пиная меня. Я уворачиваюсь от его ноги — но лишь едва-едва — и перекатываюсь по земле, чтобы отстраниться. Затем я снова встаю на ноги, держа кулаки наготове. Вампир снова приближается, на этот раз более осторожно. Я вскидываю руки, чтобы блокировать его удар, и в ответ бью его в живот. К сожалению, его пресс твёрдый, как скала, и я наношу больше урона своей руке, чем его телу. Он пользуется тем, что я потеряла инерцию, и бросается вперёд, хватая меня за правый карман куртки. Я бью его по носу тыльной стороной ладони. Его голова запрокидывается, глаза источают в равной мере яд и боль.

Из его груди вырывается низкий рык, и он подпрыгивает высоко в воздух, затем делает сальто и приземляется позади меня. Прежде чем я успеваю отстраниться, его локоть обхватывает моё горло, и он притягивает меня к себе, удерживая за голову. Мои пальцы цепляются за его руку, пытаясь ослабить хватку. Он издаёт странный сдавленный звук; краем сознания я понимаю, что это смех. Его свободная рука бьёт меня по голове, снова и снова. Перед моими глазами вспыхивает ослепительный свет, и я громко кричу.

Заставив себя расслабиться, я позволяю ему продолжать избивать меня. Я не смогу оставаться в сознании, если в ближайшее время не вырвусь из его хватки. Я придвигаюсь к нему ближе, затем одновременно ударяю коленом по тыльной стороне его ноги и бью левой рукой ему в лоб. Противодействующие силы моей атаки вынуждают его отпустить меня. Мой успех вызывает новый прилив адреналина, и я бью его ногой в грудь, а затем ударяю кулаками по спине. Он падает на землю.

Я отступаю, тяжело дыша, чувствуя себя так, словно меня только что переехал десятитонный грузовик. Его рация потрескивает.

— Как у тебя дела?

С высоты над нами спускается Майкл. Не сводя с меня глаз, он хватает рацию кровохлёба.

— Ничего. Ложная тревога, — хрипит он, искажая свой голос. Затем он наклоняется, хватает вампира за волосы и тянет вверх. Едва моргнув, он ударяет вампира головой об асфальт, и последний огонёк в глазах кровохлёба гаснет. Его веки смыкаются, а грудь вздымается, но не более того.

— Ты с ним справилась, — говорит он.

Я испытываю прилив гордости.

— Мне повезло, — бормочу я.

Майкл поднимает брови.

— Принимай комплименты, когда их делают.

— Мне надо идти, — шепчу я. — Мэтт…

Он кивает.

— Иди. Я разберусь с этим.

Я раздражённо вздыхаю.

— Из-за моей грёбаной неуклюжести Медичи узнает, что мы его раскусили.

— Он не узнает.

— Нет, узнает. Если этот тип умрёт, единственным возможным объяснением будет то, что его убил другой вампир. Он сложит два и два вместе.

— Я разберусь с этим. Иди.

Я стою там ещё мгновение, затем поворачиваюсь и бегу, пересекаю дорогу и карабкаюсь обратно по крышам. Я не делаю глупостей, например, не оглядываюсь назад.

К тому времени, как я догоняю Мэтта, он уже почти в конце нашего запланированного маршрута. Кофейня находится в задней части небольшой площади. К ней ведёт одна дорога, а от неё отходит крошечный переулок. Три вампира, которые были перед ним, уже там, вместе с ещё одним. Они заняли позиции в каждом углу.

— Не разговаривай, Мэтт. Если ответ «да», почёсывай за ухом. Если «нет», оближи губы, — шепчу я, стараясь говорить как можно тише. — Ты в порядке?

Он почёсывается.

— Ты видишь больше четырёх?

Он высовывает язык, и я немного расслабляюсь.

— Ладно, зайди в кофейню. Купи четыре стакана кофе. Ты знаешь, что делать дальше.

Он снова чешет себя за ухом.

— Коннор?

— Я здесь, — в его голосе слышится лёгкая дрожь.

— Всё в порядке. Обещаю, с тобой ничего не случится. Пора действовать.

— Хорошо.

Арзо заполняет эфир.

— С этого момента соблюдается радиомолчание, если только вы не будете скомпрометированы.

Я киваю, хотя никто меня не видит. Затем жду. Когда я слышу урчание двигателя дорогого автомобиля, я понимаю, что пора. Я подползаю как можно ближе, оставаясь незамеченной. Я всё ещё беспокоюсь о том, что произойдёт, если кто-нибудь свяжется с вампиром Медичи, которого я вырубила. Я надеюсь, что план Майкла разобраться с ним, каким бы он ни был, сработает.

В поле зрения появляется машина. Она остаётся на месте, двери закрыты, окна затемнены. Это машина Лорда Медичи, так что, держу пари, он ничего не оставляет на волю случая и приехал сам. Мои мышцы напрягаются. По настоянию Мэтта мы заранее рассчитали время, так что, если Коннор выехал вовремя, он должен быть здесь с минуты на минуту. Я вижу, как кассирша в кофейне пробивает напитки. Коннору лучше поторопиться. К счастью, Мэтт демонстративно возится с мелочью, роняет монеты на пол и не торопится их собирать. Я мрачно улыбаюсь. Он не всегда безынициативен.

Когда Мэтт выходит из кофейни, балансируя стаканчики в обеих руках, дверца машины открывается и из неё выходит внушительная фигура Лорда Медичи. Коннор появляется в самый последний момент, проезжая на моём байке мимо его светлости и подъезжая к Мэтту. Он поднимает визор шлема и даёт ему пять.

— Эй, приятель! В чём дело? Моей крови недостаточно?

Я вздрагиваю. Надеюсь, Медичи не заметит, что Коннор говорит как-то скованно и через силу..

Мэтт широко улыбается.

— Кофеин.

— Ты мне его принёс?

Он послушно кивает головой.

— С тройным сахаром?

Лицо Мэтта вытягивается. Он гораздо лучший актёр, чем Коннор.

— Нет.

— Ты же знаешь, я не могу пить кофе без сахара! В офисе-то никто не утруждается поддержанием запасов. Вы, кровохлёбы, думаете только о себе, — Коннор вваливается в кофейню.

Мэтт пожимает плечами и делает шаг вперёд, как раз в тот момент, когда Медичи окликает его.

— Мэтью Монсеррат! Иди сюда! — хотя Медичи делает то, на что я надеялась, его властный тон раздражает. Приказ не оставляет Мэтту иного выбора, кроме как подойти. В отличие от меня, Мэтт не обижается на то, как Медичи разговаривает; на его лице застыла глупая улыбка.

— Да?

Медичи указывает на салон машины.

— Садись.

Улыбка Мэтта становится шире, и он направляется к открытой двери. К счастью, Коннор в ударе и выходит из кофейни как раз вовремя.

— Мэтт! Подожди!

Мэтт, естественно, выполняет последний приказ. Я внимательно наблюдаю за выражением лица Медичи. Вот где кроется опасность, хотя я рассчитываю на то, что Медичи сохранит хоть какое-то чувство ответственности. Я вижу вспышку холодной ярости на его лице. Однако, пока он остаётся на своём месте, его внутренние демоны могут делать все, что захотят. Вампиры в четырех углах площади выходят вперед, но Медичи машет им рукой, чтобы они отступали.

— Я тебя подвезу, — беззаботно продолжает Коннор, обращаясь к Мэтту. Он бросает взгляд на Медичи и слегка подпрыгивает. — Лорд Медичи! Здрасьте! Как дела? — затем, не дожидаясь ответа, он быстро говорит: — Мэтт, почему бы тебе не сесть на мотоцикл?

Мэтт начинает поворачиваться.

— Оставайся на месте, Мэтью, — резко говорит Медичи. Бывший солдат замирает.

— Простите, мой Лорд, — лепечет Коннор. — Вы не сердитесь, не так ли? Вы сделали действительно щедрое предложение. Я думал об этом и, возможно, поступил немного опрометчиво.

Холодный взгляд Медичи скользит по нему.

— Если хочешь увидеть следующий рассвет, поступи мудро и уйди отсюда немедленно.

Я хватаюсь за края крыши, готовая прыгнуть, если всё пойдёт наперекосяк. Мне требуется меньше двух секунд, чтобы сообщить о своём присутствии. Я не смогу сравниться с Медичи, он слишком стар и слишком силён, но и Арзо, и Майкл сходятся во мнении, что он не нападёт на нас троих вместе. Принуждение может сойти Медичи с рук, но нанесение телесных повреждений было бы слишком рискованно; если другие Семьи узнают об этом, они могут проследить, чтобы он в полной мере ощутил на себе всю тяжесть вампирского возмездия. Это популярная площадь, которая в течение дня кишит туристами. В городе есть несколько видимых камер видеонаблюдения, чтобы защитить их карманы от криминальных элементов. Это одна из причин, по которой мы выбрали это место.

— Вы правда злитесь, — Коннор вживается в свою роль и звучит более естественно. — Послушайте, всё не так, как я ожидал. Находиться рядом с Бо — всё равно что ходить на цыпочках вокруг чёртова спящего деймона Какос. Она срывается по малейшему поводу. Она также не очень любит кровь. Чтобы заставить её пить, нужно потратить целую вечность. Арзо не намного лучше. Он просто хандрит, потому что думает, что какая-нибудь давно потерянная любовь может объявиться в любую минуту, — он закатывает глаза. — Это жалко, правда.

Я думаю, что он переигрывает, но Медичи облизывает губы. Я прикусываю язык, чтобы не закричать от восторга. Он купится на это.

— Кто эта счастливица? — спрашивает Медичи.

Глаза Коннора расширяются.

— Ох. Я и мой длинный язык. Наверное, мне не следовало ничего говорить. Они сказали мне не делать этого…

— Мэтью, — зовёт Медичи. — Кто такая эта давно потерянная любовь Арзо?

— Долли.

Медичи выглядит озадаченным.

— Ты имеешь в виду Далию?

Бинго.

— Да, извините, — Мэтт кивает. — Далия.

Медичи ехидно улыбается. По мне пробегает дрожь.

— Ты бы сказала, что он сделал бы что угодно ради неё?

Прежде чем Мэтт успевает ответить, вмешивается Коннор.

— Ага!

Медичи, очевидно, сыт по горло этим рыжеволосым человеком.

— Убирайся отсюда. Мэтью, садись в машину.

Ближайший вампир подходит и встаёт перед Коннором, не давая ему заговорить с Мэттом, который, снова следуя полученному приказу, направляется к машине. К несчастью для Медичи, он спотыкается, и горячий кофе, который он все ещё держит в руках, превращается в цунами, которое окатывает вмпирского Лорда с головы до ног. Все четверо вампиров, включая того, который охраняет Коннора, бросаются вперёд.

— Мэтт, давай убираться отсюда, пока Лорд Медичи не свернул нам шеи, — говорит Коннор. — Беги к мотоциклу, — парочка пользуется возникшей суматохой. Как только двигатель мотоцикла заводится, Коннор кричит: — Извините! Это всё отстирается! Пожалуйста, не убивайте нас! — они исчезают в ночи. Мне хочется встать и поаплодировать.

— Вы идиоты! — выплёвывает Медичи. — Отстаньте от меня!

Кровохлёбы, безуспешно вытирающие кофе, который всё ещё стекает в крошечные лужицы у ног Медичи, отскакивают назад.

— Простите, мой Лорд.

— Мы можем отправиться за ними…

— Не утруждайтесь, — рычит Медичи. — Будут и другие возможности. По крайней мере, теперь мы знаем, что поступили разумно, забрав эту женщину. Она может оказаться ценным приобретением… когда успокоится, — по его щеке стекает капля кофе. Один из вампиров протягивает руку, чтобы вытереть его. Медичи делает выпад и хватает его за горло. — Я же сказал тебе, отвали от меня. Идиот, — он отпускает вампира, и тот падает на землю. Медичи небрежно наносит удар ногой в живот, а затем садится в ожидающую его машину. Две минуты спустя площадь уже совершенно пустует.

Глава 20. Подстава

Спина Майкла прямая и неподвижная, будто он проглотил кол.

— Я убью его.

От его убийственного взгляда меня бросает в дрожь. Я сейчас очень рада, что не принадлежу к Семье Медичи.

— Вы не можете, — Арзо более прагматичен, несмотря на страдание, читающееся на его нахмуренном лице. — Мой Лорд, если вы нарушите баланс в Семьях, это отбросит нас на месяцы назад. Мы не можем позволить себе терять это время.

— Его действия могут разрушить всё, — я прикусываю нижнюю губу. — Кто знает, что ещё он планирует?

— Мы могли бы внедриться в их ряды.

— Как?

Арзо качает головой.

— Я не знаю.

Губы Майкла поджаты в мрачную линию.

— Законы Семей запрещают такого рода действия. Это было бы практически невозможно.

— Как ты думаешь, он знает, что мы за ним следим?

Он качает головой.

— У него могут быть подозрения, но он не будет знать наверняка.

— А как насчёт вампира, которого я сбила с ног на улице?

Он избегает встречаться со мной взглядом.

— О нём позаботились.

— Как?

Арзо поднимает брови.

— Старый, проверенный временем способ избавления?

Майкл кивает. Я упираю руки в бока.

— Что именно?

— Это дела Семьи Монсеррат, Бо.

Мои плечи напрягаются.

— Ты хочешь сказать, что мне нельзя доверять?

— Нет. Но это сообщается лишь тем, кому это нужно знать.

— А мне не обязательно знать? Я была вовлечена в это, Майкл. Я несу ответственность за то, что произошло.

— Нет, не несёшь. Оставь это.

Я с беспокойством вглядываюсь в его лицо и в лицо Арзо. Если я буду настаивать, то никогда не получу прямого ответа. Я выбираю разумный, но более разочаровывающий подход и откладываю его в долгий ящик. Я узнаю правду, когда эмоции утихнут.

Арзо меняет тему.

— А что Далия? Как нам её спасти? — спрашивает он.

Майкл вздыхает.

— Мы не можем. Уже слишком поздно. Она уже новообращённый вампир Семьи Медичи.

— Может быть, она не будет пить. Может быть, она станет Сангвином, — говорю я. Арзо и Майкл таращатся на меня. Я смущённо пожимаю плечами. — Это может случиться.

— Да, — выплёвывает Арзо. — Или, может быть, ты найдёшь волшебное лекарство, которое обратит процесс вспять.

Я перестаю дышать. Флакон с кровью Икса, стоящий у меня в холодильнике наверху, может оказаться самой опасной — или самой полезной — жидкостью на планете.

К счастью, Майкл прерывает нас, хотя и бросает на меня сардонический взгляд.

— Раньше у нас были обученные шпионажу люди, которые могли проникнуть куда угодно. Окончание холодной войны повлекло за собой серьёзные последствия. В наши дни мы оставляем подобные вопросы на усмотрение наших американских кузенов. Наши вампиры слишком разучились, чтобы от них был какой-то толк.

— Начальник разведки был бы кстати, — соглашаюсь я. Майкл переводит взгляд на Арзо. — Что? — требую я.

Майкл неловко пожимает плечами.

— Вам действительно нужен кто-то с опытом, чтобы возглавить фирму.

Я качаю головой.

— О нет. Не думай об этом. Даже не произноси этих слов.

— Он знает трайберов, Бо.

— Он ненавидит трайберов.

— Его любимая внучка — трайбер.

Я шиплю.

— Он на пенсии. Он на это не согласится.

— Нет ничего плохого в том, чтобы спросить.

Я свирепо смотрю на них обоих.

— Он тебе откажет.

На губах Майкла появляется едва заметная улыбка.

— Если ты так говоришь.

Я закатываю глаза от отвращения и хватаю свою кожаную куртку.

— Пойду подышу свежим воздухом.

— Я пойду с тобой, — говорит Майкл.

— Не утруждайся. У меня есть кое-какие дела.

Он замирает.

— Какие дела?

— Это личное, — я смотрю на Арзо. — Я знаю, ты не хочешь никаких секретов, но это не имеет никакого отношения ни к фирме, ни к Семье.

— Тогда возьми Мэтта, — говорит Майкл.

Я указываю на мягко посапывающего Мэтта.

— Не думаю, что он в настроении. И я уже говорила это раньше, мой Лорд. Вы мне не начальник, — мне не следовало бы произносить эти слова, но я говорю. — Это информация, которую сообщают лишь тем, кому необходимо знать.

Майкл тихо рычит.

Я вздыхаю, смягчая свой подход.

— Думаю, я доказала, что могу позаботиться о себе. Может, я и новообращённая, но это не значит, что я слабый котёнок. Я сильнее Мэтта. Возможно, тебе стоит немного поверить в меня, — я выдерживаю его взгляд. Я могла бы на несколько часов погрузиться в эти бурные глубины. Может, мне и не нужно доверять ему; может, мне просто нужно, чтобы он смотрел на меня с той яркой искрой, которая каким-то образом затрагивает самую суть моего существа.…

— По-моему, в дверь постучали, — перебивает Арзо. — Я просто пойду и…

— Нет, всё в порядке. Бо уже большая девочка. Она права, — на щеке Майкла дёргается мышца. — Тебе лучше уйти. В конце концов, тебе нужно вернуться до рассвета.

— Спасибо, — я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щёку. Однако в последнюю секунду Майкл поворачивает голову, и я целую его в губы. У меня внутри всё сжимается.

— Не пострадай, — говорит он.

Я улыбаюсь ему, пока Арзо неловко кашляет. Чтобы избежать дальнейшего смущения, я ухожу так быстро, как только могу.

* * *

Используя свой недавно полученный служебный смартфон, я набираю номер заранее. Было бы лучше увидеть лицо О'Коннелла, когда он узнает, что я жива, но я едва успею переступить порог «Магикса», как кто-нибудь сообщит ему о моём прибытии, так что это будет напрасный труд. Так, по крайней мере, я смогу застать его врасплох. Мне придётся воспользоваться нехитрым приспособлением — собственными ушами — чтобы понять, удивлён ли он, что я не обгоревший труп. Я надеюсь, что это станет для него новостью, потому что тогда я узнаю, счастлив он или расстроен. Его реакция определит, приобрёл ли он врага на всю жизнь или просто недовольного знакомого.

— Добрый вечер. Я звоню из «Дейли дайджест». Завтра мы публикуем материал о магазине «Пальчики и Шалости», который был вытеснен с рынка из-за сомнительной деловой практики корпорации «Магикс». Не хотите дать свой комментарий?

— Оставайтесь на связи.

Я жду. Менее чем через полминуты в трубке раздаётся голос О'Коннелла.

— Это О'Коннелл. Я полагаю, вы представитель «Дайджеста»?

— На самом деле, нет, — тихо отвечаю я. — Это не так.

Он некоторое время молчит, прежде чем заговорить.

— Вы живы, мисс Блэкмен.

— Я жива.

— Вы знаете, что я не хотел причинять вам боль. С человеком, который напал на вас, поступили соответствующим образом.

— Их было двое.

— Ах, да. Мне сказали, что вы с удивительной лёгкостью расправились с первым преступником. Несмотря на это, я ясно дал понять всем своим сотрудникам, что вам не причинят вреда. Если это произойдёт, последствия для них будут… сокрушительными.

Я дрожу. О'Коннелл явно не одобряет инакомыслия в своих рядах. Но я удовлетворена тем, что он говорит правду.

— Я надеялась, что мы сможем встретиться лицом к лицу, — спокойно говорю я. — У меня есть несколько вопросов.

Он смеётся.

— А-а-а. Вы ведь уже ознакомились с моим любимым проектом, не так ли? Вы понимаете, что если бы вы действительно работали в «Дейли дайджест», то получили бы сенсацию?

— Я уверена, что у вас есть множество желающих поделиться вашими достижениями, когда вы этого захотите. В конце концов, если полиция работает на вас по совместительству, почему бы не пригласить одного-двух журналистов?

— Я впечатлён! Мисс Блэкмен, нам действительно следует включить вас в штат. Вы многое выяснили.

Я размахиваю морковкой перед его носом.

— Тогда встретимся.

— Когда вас устроит?

Я останавливаюсь и смотрю на здание «Магикс».

— О, прямо сейчас звучит заманчиво.

* * *

Свенсон встречает меня у входа, держа волшебные наручники наготове. Я протягиваю запястья, как послушный маленький вампирчик.

— Приятно видеть, что вы всё ещё целы и невредимы, — говорит она. — Мистер О'Коннелл не хотел, чтобы вас убивали.

— Он сама доброта.

Она серьёзно смотрит на меня.

— Да, это так. Знаете, он собирается изменить мир.

— Я всё время это слышу.

— Не будьте таким скептиком. Потребовалось время, но он наконец-то всё уладил, — её глаза сияют. — Мы собираемся творить историю.

От её льстивого тона меня передёргивает, но я не хочу упускать возможность завести друга. Никогда не знаешь, какие контакты могут пригодиться в будущем. Я поддакиваю ей.

— Как долго он руководит компанией?

— С 2001 года. Я помню тот день, когда он присоединился к нам. Стоял сентябрь, но всё ещё было очень жарко и солнечно. Он провёл три дня, встречаясь с каждым сотрудником индивидуально. Не каждый начальник так заботится об этом.

— Ммм.

Она оставляет меня в той же зоне ожидания, что и раньше. Я отказываюсь от предложенного напитка, хотя она с гордостью заявляет, что у них есть первая отрицательная со льдом. Я не стану брать в рот что-либо в этом здании. Она уходит, а я устраиваюсь на неудобном диване. К счастью, на этот раз мне не приходится созерцать собственные проделки, запечатлённые на камеру наблюдения; вместо этого по телевизору показывают старое интервью О'Коннелла.

— Есть люди, которые говорят, что «Магикс» озабочены только прибылью, — говорит журналист глянцевого журнала. — Что вы на это скажете?

— Деньги меня не интересуют. Они не принесут никакой пользы, когда ты будешь лежать на глубине двух метров в гробу. Мой приоритет — сделать мир лучше.

Я сжимаю подушку и смотрю на его улыбающееся лицо. Чёрт. Я уже слышала эти слова раньше.

— Мисс Блэкмен.

Я поворачиваюсь к О'Коннеллу и вскакиваю на ноги. Я всматриваюсь в его черты, отмечая каждую деталь. Он подходит и берёт меня за руку.

— Я хотел бы ещё раз искренне извиниться.

— И всё же я по-прежнему скована, как преступник.

Его губы поджимаются.

— Вы правы, — он снимает наручники. Силы и циркуляция возвращаются почти сразу. Я бормочу слова благодарности и вырываюсь из его хватки, затем поднимаю на него глаза.

— Вы соединили чёрную и белую магию..

Он склоняет голову.

— Я бы с удовольствием поставил это себе в заслугу, но у нас есть очень способные специалисты, которые проделали всю настоящую работу за меня.

— Зачем?

О'Коннелл смеётся.

— Зачем? Вы серьёзно? — он наклоняется ко мне, и на его лице отражается страсть. — Чёрные и белые ведьмы грызутся друг с другом сотни лет. Даже тысячи. Объединив их, я положу конец всему этому.

— И в одночасье удвоите продажи. Если чёрные ведьмы будут покупать товары с белой магией, и наоборот…

— Именно так я убедил совет директоров. Но подумайте о том, что произойдёт. Новая эра магии. Не чёрной, не белой. Просто сочетание силы и подлинного мира.

— Вы обманываете сами себя, — мой голос звучит ровно. — Вы не можете просто так уничтожить поколения врождённой взаимной ненависти.

— О, позволю себе не согласиться, мисс Блэкмен. Мы уже пришли к этому.

Я фыркаю.

— Вы даже не можете заставить ведьм следовать простому приказу не убивать. Чёрный ведьмак, который пришёл за мной первым? Он был одним из ваших гибридов. Он хотел перерезать мне горло, потому что я Блэкмен. Потому что его сородичи затаили злобу на моего деда. Он не мог этого так оставить.

— Это совсем другое дело, — возмущается О'Коннелл.

— Так ли это? Что ж, тогда возьмём второго ведьмака. Того, что так ловко метнул сюрикен в грудь Фролик? — я вижу, как он вздрагивает. — Может, он и обладает силой чёрной и белой магии, но в душе он всё равно белый колдун. Он ясно дал понять, что ненавидит чёрных ведьм и всё, что они отстаивают.

Он сердито смотрит на меня.

— Он больше не будет нас беспокоить.

— Два ваших чокнутых ведьмака, и ни один из них не готов расстаться с прошлым. Вы не меняете мир к лучшему, вы делаете его ещё опаснее.

— Неверующие будут всегда, — шипит он. — Мои ведьмы Янусы докажут, что вы ошибаетесь.

— Вы приказали убить Сэмюэла Льюиса.

— Кого?

— Вы знали, что дома у него были жена и ребёнок? Вы наняли его, чтобы он украл чёртово перо Фролик, а когда его арестовали, вы прикончили его в его собственной камере.

— Некоторый сопутствующий урон неизбежен.

— Вы отвратительны, — выплёвываю я.

— Вы пьёте кровь, чтобы выжить, мисс Блэкмен. Кто на самом деле отвратителен? — с него спадает видимость респектабельности.

— Это не ведьмаки тут Янусы, не так ли, Фингертип? Настоящий Янус — это вы.

Лицо О'Коннелла искажается.

— Убирайтесь.

— Вы инсценировали свою смерть, чтобы присоединиться к «Магиксу». Заставили свою жену поверить, что вы — холодный как камень труп. Вот почему у вас на неё было такое обширное досье.

— Вы видели фотографию этого Фингертипа? Могу вас заверить, я совсем на него не похож.

— Ваша компания занимается разработкой заклинаний гламура. Держу пари, что под маской, которую вы носите, скрывается совсем другой человек. На самом деле, вероятно, именно поэтому все, кто здесь работает, выглядят как люди. Должно быть, это чертовски хорошее заклинание, — я наклоняю к нему голову. — Но скажите мне, зачем вы это сделали?

Он рычит, признавая правду.

— Мы никогда ничего не добились бы с этим магазином! Здесь я могу изменить мир.

— Вы вытеснили свою жену из бизнеса.

— Ей нужно было уйти от всего этого! Всё, что её заботило — это зарабатывание денег. Я подумал, что она возьмёт паузу, если магазин закроется. Подумает о смысле всего этого. Когда все успокоилось бы, я собирался поговорить с ней…

— Слишком поздно, — я сохраняю бесстрастное выражение лица. — Она мертва.

— Этого не должно было случиться.

Я качаю головой.

— Вы привели всё в движение.

— Убирайтесь отсюда! — он неуклюже приближается ко мне, размахивая руками. Я разворачиваю его, чтобы избежать удара, и хватаю за оба запястья одной рукой. Другой рукой я лезу в карман куртки и достаю пакетик с покрытым запёкшейся кровью сюрикеном. Переложить его в куртку О'Коннелла так, чтобы он этого не заметил, совсем несложно. Я дёргаю его назад.

— Может, вы и не запачкали руки, но вы убийца.

— Вы убили ведьмака.

— Это была самооборона.

— Чтобы защитить себя. Я собираюсь защитить мир! — кричит он.

— Нет, — печально отвечаю я. — Это не так.

Я отпускаю его и ухожу, не оглядываясь. Я уверена, что, как только я выйду из дверей Магикса, он начнёт звонить, посылая за мной орду своих гибридов. Проблема для него в том, что я тоже буду говорить по телефону. Есть один услужливый полицейский, который, возможно, и не сможет собрать достаточно улик для убийства Сэмюэла Льюиса, но который может найти достаточно, чтобы посадить О'Коннелла за убийство Фролик.

Я изучаю свою совесть. Я не чувствую ни малейшей вины. Возможно, у О'Коннелла были искренние мотивы, но он всё равно грязный ублюдок, который заслуживает того, чтобы провести остаток своей жизни за решёткой. Я надеюсь, что это сделает мир, который он так стремится спасти, немного безопаснее.

Эпилог

Стивен Темплтон и я стоим среди разрушенных останков его жизни. Он поднимает разбитую рамку с фотографией Далии, Арзо и его самого и смотрит на неё.

— Я даже не помню, когда было снято, — говорит он.

Я молча наблюдаю за ним. Я уверена, что если бы я спросила Арзо, помнит ли он этот снимок, он смог бы рассказать о нём в мельчайших подробностях. Темплтон наклоняется и собирает осколки покрупнее.

— Полагаю, мне следует быть осторожным, чтобы не порезаться, — шутит он. — Я бы не хотел, чтобы вы набросились на меня и выпили всю мою кровь.

— От меня вам не грозит никакой опасности.

— Вы уверены, что другие кровохлёбы не придут за мной? — он дёргает себя за воротник. — Может быть, я мог бы нанять телохранителя. Даже пойти в программу защиты свидетелей.

— Защитой свидетелей занимается полиция. И вы не можете рассказать им, что произошло. Вы не можете никому рассказать о том, что произошло, — я не меняю тембр своего голоса. — Если вы это сделаете, всё будет очень плохо.

Он нервно смеётся.

— Это угроза?

— Нет, — я протягиваю ладонь за фотографией, но он качает головой.

— Я бы хотел оставить её себе. Если вы не возражаете, — говорит он.

— Как пожелаете, — я оглядываюсь. — Вы останетесь здесь?

— В этом доме? — он вздрагивает. — Нет. Здесь слишком много теней. Слишком много призраков.

— Она не мертва, Стивен.

Он злобно смотрит на меня.

— Во всех отношениях она всё равно что мертва.

Мне нечего на это сказать, ничего, что не прозвучало бы банально. Почему-то я не думаю, что Медичи поддержит идею «новообращённых птенцов, рано покидающих курятник своей Семьи».

— Если вы хотите что-нибудь взять с собой, я могу помочь вам собраться, — предлагаю я.

— Нет. Мне нужно начать всё сначала, — он вынимает стекло из рамки, достаёт фотографию и кладёт её в свой бумажник. Фотография слишком большая, чтобы поместиться, она помнётся и испортится, но я не останавливаю его. — Я просто сохраню это, — говорит он. — Как напоминание.

— Зачем вы это сделали?

— Что?

— Вот так предали Арзо. Он был вашим лучшим другом.

— Он был наивным дураком, — тон Темплтона настолько пренебрежительный, что у меня перехватывает дыхание. Хотелось бы думать, что его чёрствость — результат горя, но, к сожалению, я знаю, что это неправда.

— Давайте, — говорю я наконец, отчаянно желая уйти отсюда. — Я подброшу вас обратно в отель.

— Нет. Я поведу сам.

Я не спорю. Мы выходим на улицу. Темплтон поднимает дверь гаража. Я качаю головой: ему следовало бы уже научиться запирать двери. Я перехожу улицу, сажусь на байк и завожу двигатель. Из гаража я слышу, как Темплтон заводит свою машину. Я думаю, она слишком долго не работала, так как у него, похоже, возникают какие-то проблемы. Двигатель несколько раз пытается завестись.

Я уже собираюсь тронуться с места, когда мой взгляд скользит по тихой пригородной улочке. Неподалёку припаркован блестящий чёрный автомобиль. Водитель выходит и открывает пассажирскую дверь. В тот момент, когда я узнаю лицо Ченга, я понимаю, что происходит.

Бросив байк, я бегу к гаражу, крича Темплтону, чтобы он остановился. Я всё ещё в нескольких метрах от него, когда раздаётся взрыв, и меня отбрасывает назад стеной сильного жара. У меня из глаз текут слёзы. Я с трудом поднимаюсь на ноги, прикрывая рукой незащищённое лицо. Раздаются отчаянные крики и призывы, когда в соседних домах просыпаются люди. Взвывает сигнализация. Гараж Темплтона охвачен огнём, языки пламени четко вырисовываются на фоне тёмного ночного неба, а клубы грязного дыма расходятся во все стороны.

Я не могу смотреть.

Ченг подходит ко мне.

— Я должен поблагодарить вас, мисс Блэкмен. Если бы не ваш визит, бухгалтеру, вероятно, это сошло бы с рук. Вы побудили меня присмотреться повнимательнее, — он пожимает плечами. — Полагаю, вот что я получаю за попытки делегировать часть работы.

Он хлопает меня по плечу и поворачивается к своей машине. Когда он садится внутрь, а шофёр трогает автомобиль с места, я думаю, что не имеет значения, кто ты, к какой национальности или фракции ты принадлежишь: в каждой группе есть свои монстры. Мы можем обманывать себя и думать, что мы лучше, что наша группа этически и морально превосходит всех остальных, но всегда найдутся деймоны, или ведьмы, или вампиры, или люди, которые попытаются нарушить равновесие. Мадер прав.

Я смотрю на пламя ещё пару мгновений и думаю, сообщат ли об этом Далии. Затем я застёгиваю молнию на куртке, сажусь на байк и ускоряюсь.

* * *

Когда я подъезжаю к «Скрещенным Костям», вокруг тихо. Моросит мелкий дождик, словно говоря мне, что я никогда и близко не подойду к этому месту, не испытав на себе воздействия английской погоды. Стены и ржавые ворота окутаны лёгкой дымкой, и у меня такое чувство, будто я иду на съёмочную площадку видеоклипа. Только я сомневаюсь, что Мэйзи знает, что такое видео.

Когда я выключаю двигатель мотоцикла, она уже там, ждёт с кривой улыбкой.

— Привет, — неловко говорю я.

— Добрый вечер, Бо, — она приседает в реверансе и с любопытством смотрит на меня. — Ты всё ещё ходящая в ночи.

— Да, — я сглатываю и встречаюсь с ней взглядом. — Я нашла лекарство.

Если она и удивлена, то не показывает этого.

— Очарование твоей новой силы слишком велико.

Я решительно качаю головой.

— Нет. Дело не в этом. У нас проблемы, — объясняю я. — Мы создаём новое агентство. Мы собираемся помочь вампирам, я имею в виду, ходящим в ночи. Это поможет и людям, — я думаю о безвременной кончине Темплтона. — По крайней мере, некоторым из них. Это всё изменит. Многое изменится. Мне нужно оставаться такой, какая я есть. Чтобы это сработало, — я запинаюсь на словах; мои отрывистые фразы звучат совершенно неправдоподобно.

Мэйзи не одурачить ни на секунду. Она понимающе наклоняет голову.

— Это не настоящая причина.

Я отвожу взгляд.

— Это одна из них.

— Он ужасно красивый?

— Ужасно, — бормочу я.

— Он хороший?

— Думаю, да, — моих слов почти не слышно.

— Ты не уверена?

Я прикусываю губу.

— Он был добр ко мне.

— Для некоторых этого было бы достаточно.

— Да, — тихо отвечаю я, — для кого-то так и было бы.

Мэйзи хлопает в ладоши и поворачивается, исчезая сквозь стены. Поскольку я состою из более твёрдых атомов, мне приходится идти длинным обходным путём. Однако она всё равно ждёт меня внутри. Мы прогуливаемся по посыпанной гравием дорожке мимо каменного круга и призрачной фигуры Мадера. Он поднимает на меня глаза, и я уверена, что вижу в них приветственный огонёк, прежде чем он отворачивается. Мэйзи начинает слегка подпрыгивать. Её душе, может, и сотни лет, но в ней всегда будет что-то от маленькой девочки. Я нежно улыбаюсь, пока до меня не доходит, что я веду себя покровительственно. Я здесь не для этого.

Она заворачивает за угол и указывает на шаткую деревянную скамью, покрытую грубыми граффити. Я провожу пальцем по острым краям имени.

— Он был грустным человеком, — говорит мне Мэйзи.

Я смотрю на буквы.

— Бумер?

— Я не знаю, как его зовут.

Я забываю, что она неграмотна.

— Я могу научить тебя, если хочешь, — я озвучиваю предложение неуверенно. Я не хочу заострять внимание на том факте, что моя жизнь в двадцать первом веке очень отличается от её жизни.

Однако её лицо расплывается в лучезарной улыбке.

— Правда?

Я облегчённо улыбаюсь.

— Правда, — я указываю на первую букву. — Это Б.

— Б, — шепчет она. — Б как в слове Боль.

— Да. Б как в слове «боль», — я задумываюсь на минуту. — Или как в слове «блаженство».

Глаза Мэйзи загораются.

— «Будущее»?

Я подставляю лицо моросящему дождю и смотрю на бархатно-чёрную ночь и мерцающие бриллиантовые звёзды. И я улыбаюсь.

Пресс-релиз

Мы с гордостью объявляем об открытии «Нового Порядка», специального проекта по улучшению отношений между вампирами и людьми. Любой человек, у которого есть претензии к вампиру, может быть уверен, что его жалоба будет рассмотрена быстро и с максимальным профессионализмом. Каждая проблема, доведённая до нашего сведения, будет тщательно изучена нашей преданной своему делу командой вампиров и людей. Мы будем работать вместе, чтобы предоставить вам ответы, которые вы ищете.

Возглавляемый бывшим главой разведки МИ-7 Арбутнотом Блэкменом, «Новый Порядок» стремится создать лучший мир, в котором трайберы и люди смогут жить вместе в гармонии. Мы будем соответствовать требованиям нового тысячелетия и создадим более позитивное будущее для всех нас.

Продолжение следует…

Чтобы не пропустить перевод дальнейших книг серии, подписывайтесь на наши сообщества:

ВК: https://vk.com/vmrosland

Телеграм: https://t.me/rosland_translations