Девяностые… Да и двухтысячные — граница, между бывшим величием и интригующим воображение, будущим. Было такое впечатление, что огромный поезд, который уверенно несся на всех порах в коммунизм, по какой-то причине остановился на перекур, во время которого неожиданно помер машинист. Ничего не понимающий народ, ещё некоторое время с удивлением пялился в пыльные окна, но потом… захотелось кушать. Все вывалили на улицу, разбредаясь в разные стороны, и предоставленные самим себе, стали сбиваться в группки по интересам. В одночасье всё изменилось. Всё, кроме людей. Зато, в результате неожиданно полученной свободы стали видны их истинные сущности, которые они тщательно прятали, в угоду преобладающей на тот момент коньюктуре. Чтобы было легче выжить, предпочтение отдавалось агрессивному стилю поведения, а такие качества, как порядочность, терпимость, доброжелательность и человеколюбие, были грубо задвинуты на периферию и скрыты от окружающих за семью замками. И только любовь… Вы никогда не задумывались, какая сила прячется за этими шестью буквами? Не раз бывало, когда целые могущественные державы, потратившие все свои бюджеты на создание и охрану чего-нибудь до того секретного, что даже думать об этом было страшно, теряли все за одно мгновение. И причиной этому была коротенькая юбочка и смазливая мордашка, с удачно подведёнными стрелками на невинных сереньких глазках. Кто в них только не тонул, вместе с секретами, запретами и прочими, совершенно несущественными для любви препятствиями. На почве ревности, с легкостью сжигались и разорялись целые страны, и тут же, в честь очередной аппетитной попки, возводились дворцовые комплексы, невиданной красы и сложности. С фонтами, садами и статуями. Любовь. В то время она просто немножко отошла в сторону, и с легким презрением наблюдала за бессмысленной суетой проголодавшегося населения. Но иногда случались исключения, и эта хитрая волшебница разукрашивала серые будни избранников разноцветными красками и сказочными эмоциями.

Российская глубинка. По сути, это другая страна, со своим укладом, привычками, законами и населением. Просто её забыли обозначить на карте. Или выделить в отдельный этнос, равномерно размазанный по всей территории огромной страны. По накалу страстей, обилию, казалось бы, ничего не значащих событий, фонтанированию эмоций и переплетению судеб она нисколько не уступает любому многомиллионному мегаполису.

Крупные города, как правило, связаны между собой железнодорожным сообщением, деревушки же, стараются зацепиться за автомобильные дороги, асфальтированные и не очень. Есть такие места, куда даже крутые внедорожники могли пробиться с трудом, да и то, только в ясную и солнечную погоду. Про поезда там даже и не слышали. И слава Богу...

Местами асфальтированная дорога областного значения извилистой лентой разрезала бескрайние, но пустующие поля и редкие перелески, периодически заныривая в небольшие деревушки и довольно крупные сёла. Движение на ней почти отсутствовало, поэтому караван из трех блестящих иномарок, несущихся на довольно приличной скорости, привлекал внимание абсолютно всех аборигенов, которые оказывались в зоне видимости. В то время выражение: “Спасение утопающих — дело рук самих утопающих” приобрело буквальное значение. Прокормиться в деревне проблем нет, потому что вековой уклад их жизни научил людей не зависеть от вселенских катаклизмов, а полагаться исключительно на свои умения, и нелёгкий физический труд, в котором дети, с малолетства принимали самое непосредственное участие. Основной проблемой на селе было добывание живых наличных денег, потому, что хозяйство, конечно, прокормит, но, сахар, соль, одежду и ещё массу хотелок на своем придворье не вырастишь. Поэтому пенсионеры были на особом контроле односельчан, которые лучше них знали даты и суммы выплат. Ещё один способ, разжиться деньгами — это продать излишки собранного урожая. Ну и яства леса тоже выручали.

Автомобили как раз приближались к очередному крупному селу с экзотическим названием Зорькино, когда водитель передней машины стал снижать скорость и съезжать с раздолбанного асфальта около небольшого, стихийного рыночка, расположившегося прямо на обочине дороги. Местные жители бойко торговали дарами природы, выращенными на собственных огородах и собранных в окрестных лесах. Конечно, в начале июля основная масса деревенского продторга ещё не созрела, но кое-что уже было.

— Пацаны, мне надо ведро жимолости купить, — сказал Володька, выпрыгивая из машины, — Мать заказала.

Остальные машины аккуратно припарковались следом. Их тут же облепили крутящиеся вокруг рынка дети, восторженно охая и тыча грязными пальцами в хромированные надписи на бортах. Больше всех, естественно, собралось возле черного, запыленного Гелендвагена. Антон, который практически всю обратную дорогу дремал на заднем сиденье, с трудом продрал глаза, и через глухую тонировку задней двери глянул на окружающий пейзаж.

— Чё, братан, выспался? — хохотнул Виктор, поворачиваясь к нему с водительского сиденья.

— Почему встали? — больше для порядка спросил Антон.

— Вован что-то покупает. Он всегда что-то покупает, — пояснил товарищ.

— Ясно. Мы где?

— Зорькино проезжаем, через полчаса будем в городе.

Вдруг кто-то несмело постучал в боковую переднюю дверь машины. В стекло была видна только белобрысая девичья макушка.

— Это кто такой дерзкий? — удивился Витя, наклоняясь вправо и открывая дверь, — Тебе чего мелкая? Ты что вообще страх потеряла, вдруг поцарапаешь, что тогда с тобой делать?

— Я потихонечку, — вытаращила испуганные глаза девчонка, — купите землянику, триста рублей всего. Сама собирала. Сильно деньги нужны.

— Ты мне её сейчас так отдашь, — начал привычную песню парень, но был грубо прерван злобным шепотом.

— Заткнись, козлина! Дай девчонке сто баксов, и забери ягоду.

— Да я за сто баксов весь этот сраный рынок скуплю, — взбеленился водитель, оборачиваясь к собеседнику и замер.

Смертельно бледный Антон, отодвинувшись в тень салона, на секунду прикрыл глаза, а когда вновь их распахнул, то Виктору захотелось выпрыгнуть из тачки и рвануть в лес. Такой взгляд у своего босса он видел всего дважды, и то, что происходило потом, вспоминать не хотелось ни днём, ни ночью.

— Отдай. Девчонке. Деньги.

— Хорошо, братан, успокойся, я сейчас, — он протянул юной коммерсантке зелёную бумажку, — Бери, здесь много, только я с ведром возьму, мне пересыпать не во что.

Через пару минут автомобильный караван дружно рванул с места и вскоре исчез в клубах придорожной пыли. В Мерседесе, за всю оставшуюся дорогу, путники не проронили ни слова. Возле переднего сиденье сиротливо стояло пластиковое зеленое ведерко с ароматной лесной земляникой. Возле центрального рынка Антон попросил притормозить, и молча вышел из машины. Пойдя пару шагов, обернулся и бросил через плечо:

— Закончите все без меня. Я буду в понедельник, — и растворился в людском муравейнике.

— А что с ягодой?

— Отдай матери.

Парень озадаченно почесал затылок и оповестив всех о решении шефа, набрал номер Павла — друга и подельника Антона.

— Паха привет, тут такое дело, — коротко поведал он последние новости, — Потом он просто молча свалил. Сказал, что будет в понедельник.

— Ясно. Если сказал, значит будет.

— А куда он свалил?

— Тебе зачем? У него нычек много. Потом сам расскажет. Разгружайтесь и на завтра свободны. В воскресенье собираемся в нашей сауне, — закруглил беседу Павел, отключая связь.

Антон любил большие скопление народа, он чувствовал толпу, её настроения, желания и готовность к действию. Но сегодня ему было не до неё. Он быстро пересек один людской муравейник и тут же погрузился в другой, более плотный, многолюдный и опасный. Шанхай. Китайский вещевой рынок в самом сердце города. Город в городе, по образу и подобию Московского Чиркизона, только в разы меньше. Быстро миновав блошиные ряды, нырнул в неприметную харчевню и пройдя через кухню спустился в подвал. Подпольное казино работало в штатном режиме — шум гам в общем зале и напряженная тишина в приват кабинетах, где крутились совсем уж неприличные деньги. Но сегодня игра его не интересовала, ему нужен был бармен с редкой фамилией Петров.

— Привет Рома, подменись, пойдем, пошепчемся.

Бывший хоккеист, а нынче хозяин так называемого Бюро Услуг, в свободное от работы время, реализовывал здесь свои юношеские мечты, а заодно заводил весьма полезные знакомства.

— Антоха, что случилось? Сто лет тебя не видел. Ты чего такой бледный?

— Привет, брат. Мне нужна информация. Лучше тебя никого нет, ты сам знаешь. Надо сделать все тихо и незаметно. Надо лично мне. Полная конфиденциальность. Никто не должен знать, только я и ты.

— Я понял, — озадаченно протянул Роман, — Говори, я могила.

Антон достал из кармана бумажник, из секретного отделения аккуратно вытянул фотографию и протянул собеседнику.

— Интересующий объект — крайний справа. Предположительно живет в Зорькино. Нужна полная информация. Абсолютно все, любая мелочь, даже слухи. Ну и конечно установочные данные, а так же родственники и знакомые. Бюджет любой. Узнать надо по тихому, но вчера.

— Фотку оставишь?

— Нет, перефотай. Я не могу её оставить. Она у меня одна.

— Хорошо, подожди десять минут, — парень тут же испарился, а Антон прошел к бару и заказал себе кофе.

Через полчаса он вышел на свежий воздух и пошел пешочком, как в старые добрые времена, в сторону набережной. Летний душный город, конечно, не самое удачное время для променада, но когда это случается довольно редко, то все равно приносит ни с чем не сравнимое удовольствие. Давно забытое удовольствие. Он уже долгое время не испытывал обычных человеческих эмоций и напоминал биоробота, запрограммированного на определенные цели и задачи. Даже близкие с ним парни иногда думали, что перед ними не человек, а какая-то непонятная сущность, которой вообще не знакомы понятные всем ощущения и чувства. Он был такой не всегда, а точнее был совсем другим, скорее излишне эмоциональным, и напоминал больше холерика, чем флегматики или меланхолика. Сейчас ни один из известных типов темперамента к нему не подходил. Временами он вообще не напоминал, даже себе, живого человека. Поел и попил — чтобы не сдохнуть от голода и жажды, поспал — чтобы восстановить потраченную за день энергию, и видимо по инерции, продолжал дело, которое когда-то начал. Он не раз задавал себе вопрос: Зачем теперь ему это нужно? И ни разу не находил ответа, бессмысленно продолжая, с присущим ему упрямством, воспроизводить очередной день сурка. Пока сегодня не увидел призрак! Сначала он удивился. Потом испугался. Это были две первые реальные эмоции за последние несколько лет. После этого он почувствовал, что ему жарко, что он голоден и хочет именно мяса, а не просто сожрать то, что ближе лежит, что у него затекла спина и ещё куча всякой другой несущественной фигни, на которую до этого, он долгое время, просто не обращал внимание. Но хуже всего было голове, которая чуть не взорвалась от потока информации, посылаемой ей внезапно ожившими органами чувств. И этот поток тут же разбередил старые раны, которые слегка зарубцевались, но казалось бы, только и ждали момента, чтобы опять воткнуть осиновый кол прямо в его, уже почти мертвое сердце.

— Это что-то должно значить. Это знак. Может в этом смысл всего моего беспонтового существование, — на ходу шептали его сухие губы. — Надо все узнать.

По центральной улице города неторопливо шёл совершенно седой, коротко стриженый молодой мужчина и с удивлением рассматривал давно забытые закуточки и переулки, которые знал с детства, как свои пять пальцев. Его походка за последний час неуловимо изменилась и стала отдалённо напоминать целеустремленность, как и все остальные движения тела. Он наконец-то проснулся. Или точнее будет сказать — ожил. В это время в кармане завибрировал мобильник. Мельком взглянув на незнакомый номер, он равнодушно ответил:

— Слушаю, говорите.

— Привет, это Серега Бульдог. Слыхал о таком? Надо увидеться…

Пробуждение было долгим и мучительным, глаза и губы не разлипались, жутко хотелось в туалет. А ещё больше хотелось сдохнуть.

— Ы-х-х-х, — Санька мотнул головой, и тот час же в ней взорвалась атомная бомба! — Ой, бля-я-я!!! Где это я? — Стараясь не шевелиться, он провел мутным глазом по помещению, но так и не понял, где находится. Взгляд зацепился за грязное окно, в котором виднелся искаженный кусок улицы. — На водокачке! — пришло запоздалое озарение.

— Какого хрена я тут делаю? — память упорно отказывалась служить хозяину. Нет, начало то он помнил: они с корешем Федькой подрядились наколоть дров завклубше Петровне, она пообещала дать по сотке на рыло. Работа шла ни шатко, ни валко, потому как стояла жуткая жара, и она по доброте душевной поддалась на их стоны и мольбы и дала им червонец на минералку. Начало было положено. Найти второй червонец, чтобы хватило на бандурку браги, было делом техники. Дальше воспоминания частично стерлись. Потом они под вонючий и мутный спирт, помогали Ваське Морковкину бортировать колесо на его стареньком Белорусе, на котором и отправились в путешествие по исторической родине, радуя себя и односельчан модным вокальным репертуаром. Окончательно воспоминания обрывались на живописной полянке за заброшенной свинофермой, где компания значительно увеличилась, разбавилась особами противоположенного пола и издалека напоминала корпоративный пикник какой-нибудь небольшой, но дружной фирмы. Санька с трудом приподнялся и встал на четвереньки, вокруг него в неестественных позах валялось несколько мужских и женских тел, среди которых он узнал Люську, по прозвищу «Тефаль». Вернее раньше её все называли просто «Сковородка» — за схожий овал лица, но прогресс, как известно не стоит на месте и она была тут же переименована в иностранный бренд. Юбка у неё бесстыдно задралась, и из под нее торчала мясистая, вся в синяках, огромная голая задница.

— Не дай бог! — ужаснулся Санька и посмотрев на свою надежно застегнутую ширинку вспомнил ужасную безалкогольную неделю, в течении которой ему по три раза в день втыкали в мягкое место болючие уколы. Больше таких экспериментов не хотелось ни за какие деньги. Он с трудом поднялся и осторожно, стараясь ни на кого не наступить, направился к выходу. Противно скрипнула дверь, и в глаза резко ударил яркий солнечный свет. В голове рванула ещё одна бомба, теперь уже нейтронная. Надо было что-то делать, потому что термоядерную он мог уже не пережить. Справив нужду, прямо на угол строения и ещё раз внимательно осмотрев пострадавший тогда орган, Санька вернулся в душное, накуренное помещение. Обстановка внутри напоминала внезапную химическую атаку на ничего не подозревающую компанию, которая активно отмечала какое-то радостное событие. Было такое впечатление, что все попадали, находясь в движении. С трудом сфокусировав взгляд и привыкнув к полумраку Санька приступил к поискам спасительной жидкости, но ждало горькое разочарование, видно кто-то проснулся раньше. На всякий случай, проверив карманы спящих, он уверенно распахнул дверь и отправился в свободный поиск. На мосту через небольшую речушку под смешным названием Пчелка толпился народ. Люди громко и бурно разговаривали и размахивали руками. Он прибавил шаг и подойдя ближе, увидел сломанные перила, а под мостом, лежащий на боку и на половину затопленный обшарпанный Васькин трактор, спутать с другим его было невозможно. Радостная шпана облепила поверженный механизм, как мухи блюдце с вареньем, и прямо с большого колеса ныряли в воду. Взрослые же громко обсуждали: куда это делись веселые пассажиры, уж не потонули ли ненароком? — Ух, ты! — искренне удивился Санька, снижая обороты, от греха подальше сворачивая в ближайший проулок — вести пустопорожние разговоры ему сейчас было смерти подобно, потому как фитилек в голове уже приближался к основному заряду. Поиски надо было срочно форсировать. Сделав приличный круг по деревне, и тихо матеря прижимистых и бессердечных односельчан, он в изнеможении остановился, а его стеклянный взгляд уперся в знакомую, покосившуюся калитку. Ноги сами собой понесли измученное нарзаном тело к дому бывшей тещи: — Она хоть сразу на три буквы не отправит. Скажу, что дочь пришел по проведывать, — готовил он на ходу вступительную речь. У Царицы, по паспорту Татьяны Михайловны Смирновой, работа кипела вовсю. Всем известно, что летний день год кормит, а уж в нынешние времена, когда надеяться деревенской пенсионерке можно только на свой огород да собственное здоровье, тем более. Да к тому же ещё, когда внучка-лапочка на иждивении. На столе стояла вереница пустых стеклянных банок, готовый же продукт аккуратно составлялся на пол. Умелые морщинистые руки сноровисто делали свою работу, но голова была занята совсем другим. Зиму то они перезимуют, за это она не переживала: дрова есть, картошка уродилась, солений-варений хватит, к холодам чушку заколем, как раз вес наберет. Кормилица-корова Марта, слава богу, жива здорова. Но вот через несколько дней Анютке в школу, надо учебники покупать, одежду, обувь, а денег ни копейки. Пенсию третий месяц не выплачивают — сволочи. В прошлом году дары леса выручили и смородина с приусадебного участка, а нынче подвернула ногу. Какой лес? Да ягода на огороде не заладилась — всего три ведра собрала то, по сравнению с пятнадцатью прошлогодними — смех, да и только. Два на варенье перекрутила, а одно поменяла на землянику и отправила внучку к тракту, где стихийно образовался импровизированный рынок, но и там оказия вышла — обманули девчонку несмышленую нехристи, вместо рублей бумажку какую-то иностранную подсунули. Да ещё и ведро вместе с ягодой забрали, сволочи. Правда бумажку эту зеленую она на всякий случай припрятала, но куда с ней податься не знала, хоть убей. Слышала только, будто долляры эти иностранные огромных денег стоят, но с другой стороны, кто ж будет за ведро земляники целое состояние отваливать — как есть обманули, подсунули обманку, сволочи. Да это бы ладно, придумала бы чего-нибудь, перешила бы из своих старых вещей, но с этого года в родной деревенской школе оставили только начальные классы, а всех остальных будут возить в районный центр Быково, и хотя это всего пара километров, но там какую-то школьную форму обязательную придумали. Где ж её взять то без денег? И Анютка за лето вымахала, дай бог ей здоровья, старое ей вообще ничего не налазит, хоть караул кричи. Царица мимоходом смахнула слезу и принялась за следующую банку. Прозвище Царица ей дали за прямую царскую осанку, что большая редкость в деревне, да за внятную и правильную речь. Насколько она себя помнила, никто её этому специально не учил, это было у неё в крови. Видать проезжал когда-то мимо этого богом забытого места какой то важный и породистый дядька, да на ночь останавливался…. Вот дочка, царствие ей небесное, не в нее пошла, жила непутево и умерла так же. Да и зятек, лодырь пустоголовый, одна косорыловка на уме, нет чтоб зайти, дитя проведать. Ну, хоть внучку-отраду подарили, и то ладно. В это время скрипнули ржавые петли калитки: — Тьфу ты, помяни черта, он и появится, — в сердцах сплюнула Царица, увидев бешенные Санькины глаза.

— Здорова теща, — прохрипел тот, падая на завалинку теплушки, — Я тут эта. Видок у него был, что надо: бледный как мел, руки ни как не могли найти свое место и ходили ходуном, на губах блестел бело-желтый налет, а глаза … Царица молча поставила очередную закрученную банку и пошла в дом: — Сдохнет ещё тут во дворе! Она открыла кладовку, подняла одеяло, которое лежало на трех флягах, и зачерпнула с одной из них ковшик браги. Надо сказать, что она не торговала самодельным спиртным, но имела его обязательно, как средство расчета за необходимую мужскую работу — наколоть дров, перекопать огород, выкопать картошку, сена корове заготовить, да мало ли мужских дел в деревне.

— На, Ирод! И когда вы нажретесь то, наконец! — она сунула ему под нос ковшик. Он с трудом поднес его ко рту и, расплескивая драгоценную жидкость начал жадно глотать.

— Тьфу ты! — опять вырвалось у тещи, — Ребенок голый ходит, а папаша все сивуху лакает!

— А чё, ребенок! — смачно отрыгивая и вытирая ладошкой рот, возразил Санька, — Чё ей надо-то? Жара вон стоит, пускай скачет да купается.

— Идиот! — констатировала Царица, — Скоро в школу, а у дитя даже учебников нет.

— Так купи сходи, ты то пенсию получаешь, а у меня откель деньги?

— А ты работать не пробовал? Откель деньги, — передразнила его женщина.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулся Санька и откинулся спиной к теплой деревянной стенке — у него начался приход.

— Уфф! — крупные капли пота выступили на грязном лбу, на щеках начало появляться некое подобие румянца, — Ну спасибо мать! Не дала сдохнуть!

— Сдохнешь когда-нибудь, — успокоила его тёща.

— Может, десяточку подкинешь?

— А не пошёл бы ты отсюда, я ему про ребенка, а он! — окончательно рассвирепела женщина.

— Все, не ори, отваливаю, — ребенок сегодня в Санькины планы не входил, он вообще не входил в его планы. Разжиженный бормотухой мозг окончательно остановился в своем развитии и в данный момент находился где-то на уровне четырнадцати-пятнадцати лет и … постоянно молодел, молодел, молодел, превращая здорового мужчину в абсолютного дегенерата. Сколько их по деревне шатается?! А по стране? — Господи! — воскликнула женщина, провожая взглядом сутулую фигуру, — И за что мне такое наказание? Через некоторое время опять скрипнула калитка и во двор вбежала худая рыжая девчушка на вид лет двенадцати, хотя ей исполнилось уже полных четырнадцать. Правда за это лето она прилично вытянулась, но все равно выглядела ребенком — вся нескладная, угловатая и в синяках.

— Бабуль, ну ты чего? Я же сказала, что быстро искупаюсь и помогу тебе! — над курносым в маленьких веснушках носиком озорно блестели изумительно зеленого цвета огромные глазищи, которые источали собственный свет.

— Что делать то будем, принцесска? — спросила бабушка, — Скоро ведь в школу!

— Ну, с учебниками я вроде договорилась, Танька Прохорова свои отдаст, зачем они ей теперь? У нее ни сестер младших, ни братьев, — по деловому начала девочка, сходу включаясь в работу и окатывая кипятком пустую двухлитровую банку, — Правда некоторые изменились, ну ничего, я по старым как-нибудь.

— А одежда, а форма, а обувь? У тебя же нету ничегошеньки! — простонала бабушка.

— А сто баксов, которые я принесла? Говорят они три тысячи стоят!

— Говорят — кур доят! Какие такие баксы? Долляры что ли? Куды их деть-то? Да и настоящие ли они? Ещё арестуют, ну их в баню, забудь, попробую занять до пенсии у кого-нибудь.

— Да и бог с ней, со школой, пойду работать, буду тебе помогать!

— Я тебе пойду работать! — рассердилась Царица, и добавила чуть слышно: — Была бы работа, разве бы я дома сидела? О Господи, прости грехи наши тяжкие! Спаси и сохрани!

— Ты что бабуля, Богу молишься? — улыбнулась девочка.

— Молись, не молись, а денег где-то найти надо — ответила женщина, закатывая очередную банку.

— Скоро рыжики, грузди, опята пойдут, я каждый день в лес бегать буду, — не сдавалась девочка. — Кучу денег заработаем!

— Ты каждый день в школу бегать будешь, — отрезала бабушка.

— А я после школы, — попыталась оставить за собой последнее слово Анютка.

— А уроки я за тебя делать буду? Все закончили эту тему!.. У кого бы занять? А занимать, по большому счету, было не у кого — и так всем должна! Ну не единственную же свинью сейчас резать и продавать за бесценок, да и на зиму без мяса оставаться никак нельзя. Короче, куда ни сунься — везде вилы, хоть вешайся. Да был бы толк — пошла бы и повешалась! Она украдкой посмотрела на внучку. Та старательно готовила пустые банки к засолке.

— Вот подрастет, округлится, точно красавицей будет, — с любовью подумала женщина, — Да лишь бы счастливая была, а красота — бог с ней! Может, ещё и правнуков понянчу, если Бог даст. … У кого бы денег занять, будь они неладны? Надо сходить до Насти Стрельцовой, с этого года её назначили новым классным руководителем в Анюткин класс, узнать по точнее, что за форма, может самой из чего-нибудь переделать можно. Да и про учебники толком расспросить, вроде как много совсем новых, которые с того года не подойдут. Чтоб их там всех поразодрало, чиновников этих. Женщина тяжело вздохнула и пошла переодеваться в чистое. В отличие от основной массы жителей она никогда не позволяла себе выйти за ограду неопрятной, либо одетой в домашнюю одежду. Одно слово — Царица.

У Насти Стрельцовой настроение было тоже так себе и одолевали её примерно такие же мысли, как и Татьяну Михайловну. С небольшой поправкой на разницу стоящих перед ними проблем, на решение которых, тоже катастрофически не хватало денег.

Настя только-только закончила уборку в доме и присела немного отдохнуть, перед тем, как заняться оградой. Скользнув взглядом по залу, она зацепилась за одиноко стоящую на комоде фотокарточку маленького мальчика, стоящего во весь рост около цветной карусели. Внезапно всхлипнув, она протянула руку и ласково погладила холодное стекло рамки.

— Как же я по тебе соскучилась, Ванечка! Зайчонок ты мой, лопоухий. Вытянулся наверно за лето? — шмыгая носом прошептала девушка и тряхнув головой уставилась в одну точку, погрузившись в воспоминания.

Настя всегда себя считала сильной и готовой к любым трудностям, девушкой. Симпатичная, высокая, со спортивной и фигурой и живым, открытым характером, она всегда была в центре внимания и душой любой компании. Родители воспитали её в умеренной строгости, а так как детство и юность она провела в совсем маленьком городишке, с населением всего около сорока тысяч, где практически все друг друга знали, то и с самоконтролем у неё было всё в порядке. Школу девушка закончила без троек, отдавая предпочтение гуманитарным предметам, хотя и с точными дисциплинами у неё особых проблем не было. После выпускных экзаменов и недели ничего не деланья, на семейном совете решили не терять время попусту и готовиться к вступительным экзаменом в ВУЗ. Поколебавшись между педом и иньязом выбор пал на Институт Иностранных Языков в областном центре, куда она без особого труда и поступила. После непродолжительных мытарств ей, как иногородней, выделили в общежитии место, и уже через месяц она целиком и полностью влилась в интересную и разнообразную студенческую жизнь. С парнями у неё было всё ровно — строила глазки, хихикала, но до свиданий не доводила, можно сказать держалась, как скала. До первого студенческого бала. Там, после шикарного концерта, танцев до полу ночи и находясь в праздничной эйфории она, скорее из любопытства, поддалась на уговоры одного из старшекурсников, продолжить вечеринку у него дома. Первый опыт её не впечатлил. От слова — совсем. Никаких бабочек в животе, безумного кайфа и прочих бонусов. Больно, неприятно, быстро и противно, мылась потом полдня… Подруги сказали, что она наверно фригидная, на что Настя просто махнула рукой, забыв про эту тему, как про страшный сон. Но природа потихоньку брала своё, и девушка более предметно подошла к решению этого вопроса — почитала литературу, поговорила со старшими девчонками и пришла к простому выводу, что партнеров для этого дела надо выбирать самой, а не быть ведомой дурочкой. Так как про замужество она не задумывалась в принципе, то и со знакомствами особо не заморачивалась, проповедуя легкую доминацию, как в редком интиме, так и в простом общении. Но видимо где-то накосячила, причем очень сильно, чем-то конкретно прогневав высшие силы… До пятого курса всё двигалось по стандартному маршруту и Настя уверенно шла на красный диплом, когда ей на глаза попался смазливенький второкурсник Стасик. Почему она, дура, тогда не поинтересовалась его фамилией? Кто ж знал, что он окажется любимым сыночком проректора Еремеева? А когда узнали, было уже поздно, у пацана реально сорвало крышу от высокой, независимой красавицы — пятикурсницы. Настя же, как обычно, поиграв с очередным ухажером, отправила его в закат, занявшись подготовкой к диплому, и с этого момента начался её персональный ад, который продолжается до сих пор. Парень к ней прилип, как банный лист к заднице. Сначала это её забавляло, потом она стала уставать, потому что он ей просто не давал прохода, затем сделала вид, что согласилась подумать, издеваясь над ним при редких интимах, как только могла. Чего только она не заставляла его делать, нынешние любители садо-мазо обзавидовались бы креативу, и выдумке девчонки. Но однажды проректор неожиданно вернулся с работы немного раньше… Его не очень порадовал вид стоящего на коленях любимого отпрыска, у которого из задницы торчал обломок толстой восковой свечи, а сам он с завидным энтузиазмом и задорным причмокиванием, насасывал наманикюренные пальчики левой ноги девушки, которая нагло развалилась в любимом отцовском кресле. Ей повезло в одном, что руководителем диплома был завкафедрой и она его защитила без особых проблем. Но красный диплом в итоге, не дал ей никаких бонусов с распеределием, за которое отвечал непосредственно Еремеев старший. В итоге — место преподавателя английским языком в одной, забытом богом деревушке в районе. Но это ещё были цветочки, ягодки начались, когда её вырвало прямо на выпускном вечере, посвященном сдаче диплома. Последующая информация о беременности, тоже не добавила оптимизма. В то время сильно порадовала мама, которая обрадовалась этой беременности, как самому великому и важному событию в жизни дочери. И отец её тоже поддержал.

Рожала Настя в родном городе, под присмотром родителей и в итоге, на свет появился прехорошенький светленький мальчонка, которого все дружно назвали Иваном, Ванечкой. Он тут же стал лопоухим любимцем всех многочисленных родственников семейства Стрельцовых, которые души в нем не чаяли и спорили до хрипа, с кем его оставит молодая мамаша, когда, наконец, выйдет на работу. На второй день, после общесемейного праздника по поводу трехлетия Ивана, грянул гром — родственники папаши предъявили права на ребёнка. Это казалось немыслимым, но, деньги и связи родителей придурка сделали своё дело, и вот уже второй год она видит своего сына урывками. Настя потом конечно выяснила, что у убогого совсем оторвало ранетку, и он плотно присел на тяжелую наркоту, но сделать объективно ничего не могла, хотя и не переставала искать законные пути разрешения ситуации. В это время громко постучали в калитку, она выглянула в окно и увидела Царицу, бабушку одной из своих школьных подопечных. Пригласив гостью во двор, женщины присели в тени веранды на небольшую скамеечку

— Слушай, Анастасия Сергеевна, я вот чего пришла, говорят, с этого года какая-то специальная форма у ребятишек должна быть? Или можно, как обычно, темная юбочка, светлая блузочка…

— Нет, форма должна быть у всех одинаковая, по стандартному образцу, я сейчас вам принесу фотографии, — Настя быстренько сбегала до дома и принесла несколько снимков.

— Вот ироды! — в сердцах воскликнула Царица, — Где ж я такую возьму?

— В магазине, конечно, покупать дорого, но можно заказать в ателье. Там дешевле будет. Могу адрес дать и телефон.

Гостья пригорюнилась, и молча, уставилась в одну точку.

— Наверно, Анютка права, пусть дома сидит, не потянем мы эту школу окаянную.

— Да что вы такое говорите? Она же круглая отличница! — девушка от эмоций аж подскочила на ноги и начала ходить по ограде, — Ни каких — дома, ей надо учиться!

Царица ссутулилась, на несколько секунд прикрыла ладошками лицо, потом решительно встала и развернулась к выходу:

— Пойду я Настя, зачем тебе голову морочить? У тебя своих проблем, я слышала, навалом. А девочка без формы в школу не пойдет и точка. Я не пущу. Ещё не хватало, чтобы там насмехались над ней! Да и с учебниками беда…

Настя решительно перегородила ей дорогу, останавливая движение женщины, и тихо спросила:

— Что, совсем плохо?

— Да девочка, плохо. Три месяца пенсию задерживают… Да и пенсии там, кот наплакал. Даже если выплатят до сентября, еще же успеть надо будет всё приготовить. Жалко, материться не умею…

— Давайте так, ещё немножко времени есть, я на днях в город съезжу, цены посмотрю, по комиссионкам пробегусь, и потом подумаем. Договорились?

— Хорошая ты девка, Настя, мало нынче таких, мужичка бы тебе…

— Нет уж! — неожиданно перебила её девушка, — Этого добра нам даром не нать, и за деньги не нать. Как-нибудь уж обойдёмся. Гвозди забивать мы и сами умеем.

— Да уж, — согласилась Царица, вспоминая непутевого Саньку, — Пошла я, дел по горло. Ты забеги после города, может, что и придет в голову.

Женщины попрощались, и Настя вернулась домой. Покружив по пустому помещению, она решила подбить баланс собственных средств и через десять минут с удивлением смотрела на несколько помятых бумажек, которых даже на еду, и то вряд ли хватит.

— Вот черт, воскликнула она в сердцах, когда это я успела так растранжириться?

На глаза опять попалась фотография сына.

— А если бы Ванюшка был со мной? Мы бы что, с голоду померли?

Ещё раз пересчитав скудную наличность, девушка начала составлять план поездки в областной центр. В калитку опять постучали. Настя, тихонько чертыхнувшись, подошла к окну, и тут же во весь голос ляпнула:

— Да чтоб тебя геморрой вместо будильника будил, — обозлилась она, увидев местного надоедливого ухажёра, Голованова Петьку.

Надо сказать, что на счет личной жизни у неё в деревне было жесткое табу. Никаких даже улыбочек и провожалочек, не говоря уже о чем-то большем. Когда её совсем припирало в плане большой и чистой, были у неё пара трофейных сеновалов в городе, куда она периодически, хотя и не слишком часто, заныривала. В деревне же иметь какие-либо отношения можно было только в одном случае, если собираешься замуж за данного, конкретного индивидуума. Такой вариант она не рассматривала в принципе, а значит, автоматически отпадали любые другие отношения с противоположенным полом. Ну, кроме рабочих, естественно.

Настя, в отличие от Царицы, могла и умела материться аж на трёх языках, поэтому проблем с объяснением дороги местной, навязчивой публике, у неё не возникало. Почти. Голованов Петька был досадным исключением. Себя он искренне считал красивым, умным, трудолюбивым и сказочно богатым. Ах да, ещё не пьющим! Потому что пить ему нельзя было в принципе — после пары рюмок у него правое полушарие видимо менялось местами с левым, и он превращался в отравившегося бананами орангутанга, с соответствующим интеллектом и манерами. Все про это знали и поэтому старались парня на пьянку не провоцировать. Ну так вот, если не пить, то появляется куча свободного времени, которым Петька сумел распорядиться более менее грамотно и теперь считал себя крутым бизнесменом! Он занимался лесом. Нет, не так… ЗАНИМАЛСЯ!!! А если быть точным, то удачно приворовывал рядом с официально работающими бригадами. По их же документам, за деньги, вывозил его для продажи на тупики к китайцам. Таким образом, кое какие деньжонки у него водились.

— Настя! — орал он во всю глотку, не обращая никакого внимания на шляющихся туда сюда, мимо него, односельчан, — Ты посмотри, на чем я к тебе приехал. Погнали кататься.

Возле забора сиротливо приютилась надраенная до блеска, праворукая Тойота Королла. Красная!

— Ты посмотри, какая ласточка! — продолжал рекламировать себя и машину Петька, — Ни у кого такой нету. Красной!

Господи! Настя взялась за голову. Ну, за что мне это наказание? Она не решалась выйти во двор, думая — пусть решит, что ее нет дома. И свалит.

— Я знаю, ты дома, мне Царица сказала, — вдребезги разбил её надежды местный олигарх, продолжая орать, как рыночный зазывала, — Не будь дурой, поехали на озеро купаться!

Этого стерпеть она уже, естественно не смогла, и разъяренная вылетела на улицу.

— Слушай ты, олень северный! — прошипела она сквозь дырки в калитке, — Ты что орешь, как будто тебя яйца прищемили? Вали отсюда нафиг, пока я на тебя заявление Петровичу не написала. Давно он про тебя, ворюгу, расспрашивает! — соврала она на всякий случай.

— Да чё он мне сделает? — даже не подумал испугаться Петька, — Кто он вообще такой? Подумаешь, какой-то участковый, я недавно в городе с одним майором познакомился. Мне теперь вообще всё пофигу.

— Слушай, кусок идиота, говорю тебе в последний раз. Ты же ещё не забыл, что я учительница?

— Ну? — слегка сбавил обороты парень.

— Ну нукай, не запряг. Так вот, недавно вышел специальный указ, садить всех без разбора, кто будет мешать или лезть к учителям и врачам. Можешь у своего майора спросить, он всяко это знает, — продолжала самозабвенно нести полную ахинею Настя, — Вон свидетелей полная улица, они с удовольствием на тебя, дебила, напишут, если что!

— Дура ты тупая. Я тут с любовью, а ты в милицию!

— Слушай, Петя, вали уже по-хорошему, у меня дел куча, — устало сказала Настя, желая скорее закончить этот бесплатный цирк.

— Да кому ты нужна тут? Сама приползешь, да поздно будет! — опять заорал на всю улицу Петька, потом долбанул со всей дури дверью машины, и с пробуксовкой понёсся по улице.

Настя прислонилась к калитке, прислушиваясь, не ворачивается ли Ромео, и тяжело вздохнув, пошла домой.

— Вот так они и жили! — сказала она сама себе, — Спали врозь, а дети были!

Власть — есть власть. И ни куда от нее не деться. Даже в любой замухрышистой деревеньке имеется нелепое, покрашенное в ядовито зеленый или грязно синий цвет, казенное здание, именуемое Сельсоветом. В нем, как и положено, восседает его председатель и ещё куча разного государственного народа. Но если по нынешним временам быть председателем Сельсовета — это сплошная головная боль, то место мэра большого города открывает совершенно другие горизонты. Здесь конечно тоже не мегаполис, но если учесть не прописанных студентов, командировочных, нелегалов из средней Азии и Китая, да добавить к ним постоянно мигрирующие криминальные массы, то миллион наберется уверенно. Да и географическое положение города уникально. Ну, посудите сами: даже если не брать в расчет несметные природные ресурсы региона, что само по себе смешно, да забыть про Байкал и уникальные горнолыжные трассы, то сам город, имеющий всего-навсего, только один федеральный завод, представляет собой сплошную огромную перевалочную базу. Отсюда осуществляется снабжение всего Севера, Восточной Сибири и Якутии. Сортируются и отправляются транзитные грузы, идущие с запада на Дальний Восток и обратно. На бесконечных оптовых базах беспрерывно грузятся вагонообразные фуры и обычные длинномеры, разбегаясь потом во все концы света. В летний период без устали качают головами грузовые краны речного порта, наполняя всяким добром здоровенные баржи. К тому же это единственный не пограничный город за Уралом, имеющий отдельный международный аэропорт, огромные таможенные терминалы, склады временного хранения и другие атрибуты близости границы. И хотя до ближайших столбиков с колючей проволокой надо добираться почти триста километров основные юридические и финансовые вопросы решаются именно тут. Если все это собрать в кучу, то представляете, какие это деньги? Недаром стоимость квадратного метра жилья уступает только Москве и Питеру, а приезжие удивляются количеству дорогих иномарок на разбитых дорогах. И за всем этим колхозом зорко и неустанно следит народно избранный мэр. Хотя следить тоже можно по-разному. Местный градоначальник, не досыпая и не доедая, делал все возможное и невозможное, чтобы ни одна мало-мальски приличная копейка не пролетела мимо его кармана. Конечно, за губернатором ему было не угнаться, но то, что было в компетенции города, а не федерации, контролировалось им четко и беспринципно. Даже бандюки, повидавшие в своей жизни всякого, поражались жадности городских чиновников, хотя и умудрялись уживаться с ними в мире и согласии. Да и не мудрено, ведь методы правления и зарабатования были примерно одинаковыми. Город был жестко поделен на сферы влияния. Братская ОПГ уверенно контролировала откровенно криминальный бизнес: проституцию, рэкет, угоны, разбои и прочую уголовщину. Азербайджанская диаспора, только официально насчитывающая, кстати, более шестидесяти тысяч человек, по привычке занималась наркотой, фруктами и цветами. Армяне подмяли под себя крупный и мелкий общепит, а чеченцы традиционно оставили за собой игровой бизнес и нефтепродукты. Внешнеэкономические финансовые потоки стояли особняком и были распределены между бывшими важными дядями из различных силовых структур, действующими под вывесками общественных фондов и ассоциаций: типа «Фонд ветеранов УВД». Заготовку, переработку и реализацию круглого леса и пиломатериалов можно так же уверенно выделить красной строкой, так как отсюда кормились все, без исключения. Втиснуться в отлаженный и строго контролируемый механизм было практически не возможно. Но и те и другие, и третьи остро нуждались в торговых, коммерческих и офисных площадях, им до зарезу нужны были железнодорожные тупики и перевалочные базы, также требовались сотни разрешений и согласований, без которых и шагу ступить нельзя было. Но главное — дорожающая в геометрической прогрессии земля и недвижимость. А тут уж извините — пожалуйте в городскую администрацию, запишитесь на прием… Ходют тут разные, все топчут и топчут. Ну и, само собой, мечта любого предпринимателя — это бюджет! Вот он лакомый кусочек государственных денег, который легко перекрывает все потуги любых криминальных образований. Подумать только, на укрепление берегов говнянки-Ушаковки государство отвалило сто пятьдесят миллионов целковых в год! Ха-ха, берега как осыпались, так и осыпаются, а денежки исправно списываются каждый год. Да что там берега какие-то, тьфу и забыть, статей в бюджете тьма тьмущая. Да если ещё братец родной коммерсант мощный, чего бы подконтрольной ему фирмёшке тендер не выиграть на ремонт дорог, к примеру? А это уже миллиарды. Какие там проститутки да наркотики — возня мышиная. Короче забот у мэра тьма тьмущая. А тут ещё строительство прёт. Страна медленно, но верно с колен поднимается, восстает, так сказать из пепла — опять же хлопоты. Вот в Красноярске, к примеру, больше пятидесяти аккредитованных строительных фирм, которые, страшно подумать, за год умудряются налепить шестьдесят тысяч квадратных метров жилья! Ужас! Как же такую орду контролировать? Бардак! Здесь же с мэром удалось договориться только троим, один из которых — братец! Двое других под строгим присмотром. А что за год успевают сдать только четыре тысячи квадратиков, так положить на это с прибором, мэрия — не благотворительная организация. Но и в ней не все гладко, то там, то тут неожиданно всплывают вопросы, которые требуется решать радикально и незамедлительно, и нет этому конца и края, как нет границ у человеческой жадности. Рабочий день уже давно закончился, но, как известно, слугам народа отдыхать некогда и гоняет жаркий летний воздух импортный кондиционер, остужая его в живительную прохладу и бережно распределяя по огромному, модно обставленному кабинету.

— Ну что там у тебя за проблемы по меховой теме, ты же монополист, все зверофермы в области принадлежат тебе? — спросил Григорий Иванович сидящего напротив него человека.

— Я тоже так думал, — усмехнулся собеседник, грея в руках пузатый фужер с коньяком.

— Ну и? — Выпуклые глаза мэра удивленно уставились на брата. — Давай, рассказывай.

— Да тут целая история. Но если коротко, то суть следующая: один иркутский паренек является крупнейшим российским поставщиком шкурок и изделий из соболя на меховые европейские аукционы. Так же он является крупнейшим импортером в Россию шкурок норки. А это сотни миллионов зелени.

— Да ну?

— Вот тебе и да ну!

— А почему никто о нем не знает? Откуда он вообще взялся? Откуда у него столько соболя, ведь мы выращиваем в основном норку? Фигня какая то! А где он сбывает ввозимый мех? Ты-то как об этом узнал? — заикаясь, затараторил мэр. Его глаза выкатились ещё сильнее, и казалось, вот-вот вывалятся на полированную поверхность дорогого итальянского стола.

— Да погоди ты! Сейчас расскажу, что знаю, — перебил своего венценосного брата бизнесмен.

— Год назад мои меховщики попытались выйти со своей продукцией на Датский аукцион в Копенгагене, увы, цены там оказались намного ниже, чем на нашем внутреннем рынке. Но там им предложили выставлять шкурки соболя, спрос и цены на которые в Европе растут с каждым годом и как пример привели несколько московских фирм, давно и успешно торгующие этой продукцией. Наши заинтересовались и начали прокачивать эту тему. Первое, что их удивило, это то, что соболь на аукционах выставлялся наш, сибирский, специалистов не обманешь. Хотя поставлялся только московскими фирмами. Дальше — больше. Москвичи от контактов отказались наотрез. Доложили мне. Я дал задание своей службе безопасности найти всех, кто занимается массовой скупкой шкурок в городе и по периферии. Опять результата ноль: мол, куча фирмочек разных, в основном под москвичами. Охотники вообще отказались даже встречаться и разговаривать, такое впечатление, что все кого-то очень сильно боятся. Меня зацепило. Я дал задание — потрясти курьеров, но и они, как партизаны. А ты знаешь, у меня же работают профессионалы.

— Отморозки у тебя работают, — вставил слово внимательно слушающий его чиновник.

— Зато быстро и эффективно! — парировал рассказчик. И отхлебнув из фужера, продолжил: — А в прошлом месяце, на меховой выставке в Москве, я встретился с господином Джордано, главным европейским меховщиком, и предложил ему свои услуги. На что он вежливо отказался и поделился, что уже давно и успешно работает с неким Антоном Николаевичем Корневым из Иркутска, назвав при этом несколько московский фирм, представляющих данного господина. Наши тут же начали его пробивать и вскоре выстроилась совершенно удивительная и гениальная схема.

— Ну и дела! — выдохнул Григорий Иванович.

— Непонятно только, как они затамаживаются и растаможиваются? — Немного погодя, задумчиво добавил Сергей Иванович, в определенных кругах имеющий кличку «Бульдог».

— Бардак полный! Под самым моим носом прямо из кармана тащат миллионы баксов, а я узнаю последним! — неподдельно возмутился градоначальник, давно и искренне считающий все вокруг себя своей собственностью.

— Твой-то карман тут причём? — ухмыльнулся Бульдог.

— Мой, твой, какая разница? Я же тут не вечно сидеть буду! Надо что-то делать! — Уже совершенно распалился Григорий Иванович.

— Да сделано уже все. Я дал задание Греку решить этот вопрос и отмести бизнес. — успокоил его брат.

— Нашел, кому поручать! — взвизгнул мэр. — Он же прострелянный на всю голову. Опять гору трупов навалит, и все без толку, как с площадкой в Студгородке. Он же маньяк, у него вообще мозгов нету.

— А кому я ещё поручу? Кто просто так отдаст такие деньги? У этого Антоши, небось, бригада почище Братской будет.

— Ох, подведешь ты нас когда-нибудь под монастырь!

— Не дрейфь братан, все будет ништяк! — просипел на блатной манер Бульдог, заканчивая разговор и вставая с мягкого уютного кресла.

Антон сидел в одиночестве на одном из своих лежбищ и думал, думал крепко. Было очевидно, что его империи, которую он шаг за шагом создавал почти десять лет, грозит смертельная опасность. В душе он всегда понимал, что когда-нибудь это должно было произойти, и был готов к отпору как морально, так и физически, но все равно сегодняшний звонок выбил его из колеи. Не сам разговор, разговор то был обычный, а то, кто ему позвонил. Антон ожидал наезда бандюков, ведь бесконтрольные миллионы — это нонсенс, ожидал проявление интереса криминальной милиции, отдела по борьбе с экономическими преступлениями, таможни или налоговой, он ожидал кого угодно, кроме того, кто ему позвонил. И для него он был во стократ опаснее, чем все выше перечисленные, потому что с теми можно было договориться или откупиться, а этого могло интересовать только одно — похороны его Антона бизнеса. И хорошо, если только бизнеса, потому как бодаться с таким монстром практически бессмысленно. Сотрут и фамилию не спросят. Когда много лет назад студент первого курса Иркутского Института Народного Хозяйства Антон Корнев, будучи на зимних каникулах, с отцом геологом в Тофоларии, застрелил из мелкокалиберной винтовки, в простонародье называемой тозовка, своего первого соболя, он и предположить не мог, что выделанная шкурка этого зверька в недалеком будущем сделает его долларовым миллионером. Он ещё тогда удивился, когда в Алыгджере за бесценок выменял несколько шкурок и потом все это продал в Иркутске, то на ровном месте получилась очень приличная сумма, по студенческим меркам, естественно. Это стало его хобби, которое между тем приносило ощутимую выгоду. Год получения Антоном диплома о высшем образовании совпал с годом начала перестройки. Начинались лихие времена и кооперативное движение. Все стали чего-то изобретать, и Антон тоже зарегистрировал кооператив, дав ему пафосное название «Россия». Только он не стал ни шить, ни копать, ни торговать, он начал делать деньги из воздуха. Идея была проста, как трехколесный велосипед: кто забыл, напомню, что в советские времена, а те времена были очень даже советскими, предприятия не имели право снимать наличные деньги в банке, кроме как на зарплату, да копейки на хозрасходы и командировки, которые, кстати, строго учитывались и постоянно проверялись. Все остальные финансовые проблемы организации решали безналичными операциями строго по договорам. А кооператив мог снимать со счетов денег сколько угодно и когда угодно. В этом и заключалась вся фишка: к примеру, какая-нибудь организация строит что-нибудь хозспособом, то есть на свои деньги, и ей по договорам прямо с заводов идут вагонами шифер, гвозди и прочие материалы. Но все не угадаешь, то вагоны задержались, то поставщики подвели, то растащили больше, чем положено, а следующая поставка по плану только через месяц. Время идет, стройка стоит, сроки срываются, квартальная премия под угрозой. А здесь Антон тут как тут: привет ребята, не грустите, заключайте договор со мной, потому как за наличку на тарной базе всего валом, только ценник у меня извините немного другой. А те и рады, деньги то не их, их только премия. И потек безнал бурной рекой на расчетный счет кооператива «Россия» и за какие-то два года бывший студент стал уже практически уважаемым человеком. Дальше — больше, в начале девяностых он уже владел огромными оптовыми складами на продовольственной базе и чувствовал себя очень уверенно. Даже слишком. Первый звоночек тренькнул, когда Антон выиграл тендер на поставку по всей области новогодних подарков для детских домов и домов престарелых, а это огромные бюджетные деньги. Тогда к нему в офис зашли культурные вежливые ребята в галстуках и не стесняясь в выражениях дали понять, что не по Сеньки шапка. В тот раз он с горем пополам отбился. И начал делать глупости: нанял охрану, купил бронированную машину, стал важным и лез, лез, лез, туда, где хоть немного пахло деньгами, пока в одно теплое солнечное осеннее утро его неприступный мерседес расплавился от взрыва прилепленного ко дну куска С-4 в четырехсотграммовом тротиловом эквиваленте. В этот момент его в машине не было! К сожалению! Потому что, совершено случайно, там оказались его самые дорогие люди — жена и десятилетняя дочка, да ещё подруга жены. В тот момент мир для него рухнул. Все было как во сне: похороны, соболезнования друзей, поминки, ещё одни поминки, пока не приехал Леха — муж погибшей подруги жены. Антон встречался с ним несколько раз, но ни разу путем не общался: так, привет-пока. А Алексей оказался действующим офицером спецназа ГРУ и прибыл в данный момент, ни много — ни мало, из Пакистана, поэтому и опоздал на похороны. Он то и взбодрил Антона, после того как отдал дань памяти любимой. Антон выложил все, что знал. Они просидели почти сутки, на вторые к ним присоединился Валера — друг Алексея. Валера не был ни коммерсантом, ни военным, но он был авторитетным бандюком, который в свои двадцать восемь имел два свидания с хозяином общим весом в шесть лет и в криминальном мире города ориентировался, как рыба в воде. Эта встреча стала знаковой. Они нашли и убили всех: исполнителей, заказчиков, наводчиков, под раздачу попала даже преступная группировка, состоящая из военных ракетной части, которые приторговывали оружием и взрывчаткой. Не фиг продавать взрывчатку кому попало. А потом. А потом Антон продал все: бизнес, квартиры, машины, дачи. Продал практически за бесценок и уехал на край географии в забытую богом в Саянских горах тофоларскую деревушку под названием Нерха и занялся любимым делом — добычей соболя. За четыре года он облазил почти все доступные места в Центральном и Восточном Саянах, познакомился и подружился практически со всеми охотниками и браконьерами, промышляющими в тех местах. И не собирался возвращаться! Но, как известно, хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах: вернуться ему пришлось — сильно заболел отец. Антон привез с собой довольно крупную, по его разумению сумму, но ему все равно не хватило, потому что за время его отсутствия цены улетели буквально на небеса. Когда ему объявили стоимость операции и длительного лечения за рубежом, он понял, что скоро останется совсем один на этой грешной земле. Позже, после похорон, на которых-то и были не больше десяти человек — в основном соседи, он дал себе слово, что решит денежную проблему раз и навсегда, не залезая при этом в большой бизнес, боже упаси. Решение пришло само собой — соболь, точнее выделанные шкурки этого хищного зверька. Он вернулся обратно в Тофоларию, где ориентировался как дома и встретился со своими друзьями — охотниками. Затем отправился в город Нижнеудинск, уютно расположившийся в предгорьях Саян, где тоже встретился с охотниками, но главное организовал оттуда транспортную схему в труднодоступные горные районы. Это было начало. С реализацией на местный рынок он не полез, чтобы не светиться, хотя для прикрытия организовал и оформил юридически, небольшое меховое ателье. Затем созвонился со своим старым другом-одноклассником, который ещё после школы уехал в Москву поступать в МАИ, где окончательно и обосновался. Антон предложил ему заняться сбытом. Процесс пошел, пошли деньги, сначала так себе, но потом все больше и больше. Антону приходилось сутками мотаться по периферии, расширяя точки закупа. А потом стрельнуло! Идея пришла, как обычно, случайно, в бане. Если быть точным, то в финской сауне. Его друг-партнер Андрей в очередной раз прилетел в Иркутск, и они после трудового дня восстанавливали здоровье в небольшом, но уютном заведении под названием: «Лазурная». Не спеша обсуждая текущее положение дел, Андрей удивил Антона тем, что их общий друг и товарищ детства теперь не просто Колька — Попугай, а Николай Борисович Ершов, полковник, большая и важная шишка на Калининградской таможне. Антон сначала забыл про это, но позже вдруг вспомнил, что когда искал клинику для отца, познакомился и виртуально подружился с одним итальянцем, проживающим в Дании, с которым до сих пор общался по Интернету. Джордано в одном из своих писем говорил, что их семья занимается организацией меховых аукционов. Не откладывая дело в долгий ящик, Антон в тот же вечер написал своему заморскому другу письмо с просьбой подробнее рассказать об этих аукционах, а главное о ценах на меха. Ответ его ошарашил: цены на шкурки соболя были заоблачные, а норка, наоборот стоила копейки и в его голове тут же созрела гениальная схема. Если отбросить все технические и юридические детали, которые, кстати, они готовили два года, то суть операции была следующая: некая московская фирма сделала заявку на участие в меховом аукционе в городе Копенгагене. Товар был доставлен на таможню и заявлен, как временно вывозимый на аукцион в пропорциях двадцать процентов соболя и восемьдесят норки, хотя фактически было наоборот. Помогли друзья и деньги. На аукционе соболь ушел со свистом по бешенным ценам, а на вырученные деньги была закуплена норка, которая и в везлась обратно, типа, как не реализованная, то есть освобожденная от налоговых обязательств. После реализации шкурок и изделий из норки в Москве итоговый выхлоп получился просто заоблачным, больше зеленого лимона чистой прибыли. Вот только объем, если бы не связи, их бы с таким количеством вообще не выпустили бы за границу. Зато процесс был обкатан. Антон понял, что надо создавать серьезную и грамотную структуру по закупу, а главное, чтобы она была невидимая и безопасная. Повторять ошибки он не хотел, уж больно дорогой ценой ему пришлось за них рассчитаться. Деньги решают многое, но не все, главное в любом бизнесе — это люди. Антон быстро сообразил, что надежных людей раз-два и обчелся, поэтому пошел другим путем. Все интересующие его зоны были разбиты на автономные сектора, в каждом из которых был создан отдельный участок по закупу. Выглядело это следующим образом: в непосредственной близости от места добычи соболя арендовалось помещение для приема шкурок, приемщики работали вахтовым методом, две через две недели. Но суть заключалась не в этом: они только принимали шкурки, которые затем у них забирал курьер, и вели, так сказать, первичную бухгалтерию. Ни те, ни другие даже не подозревали о существовании Антона. С охотниками он договаривался и рассчитывался лично. Затем курьер доставлял мех до транспортной компании и отправлял коробки в Москву почтово-багажным вагоном, по имеющимся у него адресам, которые периодически менялись — это уже были заморочки его столичного партнера. Во главе каждого сектора стояли звеньевые, которые контролировали весь процесс и знали только про свой участок, не ведая о существовании других. На каждый сектор было оформлено ЧП на мертвую душу с доверенностью на звеньевого. Оплата услуг работников осуществлялась перечислением на расчетный счет ЧП с многочисленных Московских финансовых помоек. Звеньевые искренне думали, что работают на какого-нибудь московского дядю. Антон контролировал весь этот колхоз при помощи боевиков Дена, старого студенческого друга по секции бока на стадионе Динамо. Все это было организовано под видом банальной бандитской крыши. Павел, тоже друг и товарищ из прошлого, представлял официальную сторону всей этой пирамиды, внимательно следя за уплатой налогов, взаимоотношениями с правоохранительными и другими органами, а так же являлся глазами и ушами Антона. Денису и Павлу Антон доверял безоговорочно, хотя и они не представляли истинного масштаба его бизнеса, даже не подозревая, куда, в конечном счете, попадает товар. Его московского партнера они тоже не знали, не говоря уже о зарубежных. Общую мозаику мог сложить только он сам. И вдруг этот звонок. Здесь было над чем задуматься, ведь о том, что он серьезно занимается пушным бизнесом в России знало всего три человека: двое в Иркутске и один в Москве. Данию он в расчет не брал. А зря.

Каких только бань из любви к водным процедурам не придумало человечество за годы своего существования? Первые бани появились еще в каменном веке и как считали древнегреческие философы, что появились они одновременно у разных народов. Скифы, например, устраивали их в шалашах, а пар получали с помощью конопляных семян, брошенных на раскаленные камни. Известны были банные традиции в Вавилоне, Египте, Сирии, не отставали от них и индейцы Северной, а особенно Южной Америк. Многие знают, что традиционная мексиканская баня называется: «Темаскаль», но мало кто догадывается, что это название пришло из очень давних времен и на языке науатль означало “дом горячих камней”. Темаскаль, как домашнюю баню, использовали ацтеки, сапотеки, миштеки, майя вплоть до начала конкисты. Особенностью этой бани было то, что там было принято совместное купание мужчин и женщин одновременно. Милое дело. Восток тоже пестрил разнообразием и выдумкой, с которой люди подошли к процессу омоложения и снятия усталости с помощью горячей воды и пара. Например, японская баня — Офуро, это целый ритуал, состоящий из ряда процедур, включающих в себя купание в нескольких бочках с разной температурой воды и разнообразными настоями. Все это сопровождалось погружением в горячие опилки для очищения организма и завершалось массажем на разогретых камнях. В старушке Европе же, доминировали Римские античные бани, которые появились по образцу греческих, и назывались «Термы». Термы состояли из нескольких помещений с разной температурой: аподитериума (комната для раздевания), тепидариума (теплой комнаты), калидариума (жаркой комнаты), лакониума, где температура поднималась до 85 °С, фригидариума (холодной комнаты) с бассейнами для купания и лавариума, где обливались водой и натирались ароматическими маслами. При переходе из одного помещения в другое, происходило обильное потоотделение. Так же, при термах находились массажные комнаты, площадки для физических упражнений, помещения для собраний и отдыха и даже библиотеки. После падения Римской империи термы уступили место турецким, или мусульманским баням под названием: «Хаммам», которые были устроены по подобию римских терм, в них также сохранился принцип перехода из одной комнаты в другую с последовательной сменой температурного режима. В северных районах издревле широкой популярностью пользовались финская сауна и русская баня, отличие между которыми главным образом состояло в разнице температуры и влажности воздуха в парилке, а так же в способе нагрева камней. Если русские бани всегда строились как отдельные бревенчатые сооружения, желательно недалеко от какого-нибудь водоема, речки или хотя бы ручейка, то финские сауны были менее прихотливы и без проблем втискивались в любое сооружение, что дало им огромное преимущество с развитием цивилизации. Все это разнообразие взаимоотношений человека с водой и температурой бережно культивировалось, преумножалось, сохранялось и, практически, по своей сути, без измерений, дошло до наших дней, и теперь в полном объеме было представлено в любом мало-мальски приличном городе. Пацаны сидели в сауне. Программа отдыха была простая и много раз опробованная: парилка, пиво, бассейн, водка, девки … Веселье было в самом разгаре. Все расползлись парами по разным углам, лишь двое мужчин сидели за деревянным обеденным столом, из под которого торчали ещё чьи то грязные пятки.

— Ты чего себе никого не оставил? — спросил Павла Денис по кличке “Пуля”. Кличку ему дали за его способность одновременно делать несколько дел, и делать их очень быстро. Вот и сейчас, разговаривая с Павлом, он правой рукой пихал себе в рот большой кусок курицы, а левой регулировал темп и амплитуду движения девичьей головы, удобно расположившейся у него между ног. В фирме он отвечал за безопасность курьеров и за силовые акции. Это именно он имел под ружьем и контролировал несколько десятков отморозков, которые и осуществляли все необходимые для стабильной работы фирмы, акции. На нем так же были оружейные склады и обеспечение временным транспортом. В основном угнанным.

— Не до баб сейчас, у Антохи головняки какие то, надо быть на стреме, да и мне заданий насовал, выпить некогда, — поморщился Павел.

— Да уж, за последний месяц трех курьеров замочили, козлы. И все шито-крыто, типа случайность. Не верю я в эти случайности. Ладно, у Сереги — авария, бывает, но Славика то нашли на куски порезанным, а «пехотинец» вообще с концами пропал, ни слуху ни духу. Чего Антон тянет? Давно бы весь город перевернули, а то скоро придется самому по аулам гонять. А куда Антоха сваливает периодически? — Ты лучше о курьерах думай! — жестко отрезал Павел на правах старшего, — И завязывай бухать, не время. Вскоре запиликала сотовая трубка, старательно выводя мелодию, поставленную на шефа.

— Накаркали, блин, — чертыхнулся Павел, поднося телефон к уху, — Я слушаю. Разговор был односторонним, по мере которого он все больше мрачнел, и лишь в конце ответил: — Понял, будем.

— Ну чего там? — не выдержал паузы Пуля, наконец-то отстраняя девку.

— Все, закругляемся, собирай народ, я полетел. Встречаемся через два часа на дальнем складе.

— Во блин, что случилось? — искренне расстроился Денис. У него на сегодня были наполеоновские планы.

— Не знаю, давай, шевелись. И последнее, — Павел сделал ещё одну паузу, — Антон попросил, чтобы ты нашел Леху с Валерой. Они должны быть тоже.

— Леху с Валерой? — озадаченно переспросил Глеб и мгновенно мобилизировался. Эту парочку они привлекали очень редко и только пикантных ситуациях: — Баста карапузики, кончилися танцы! — рявкнул он на все помещение, — Все на выход!

Через два часа, все собрались на загородной базе отдыха, принадлежащей когда-то одному из вузов города. Антон её выкупил очень давно, еще до всех катаклизмов и оформил в свое время на своего двоюродного дядьку, потому-то она и осталась не тронутой во время военных действий. База находилась в тупиковой деревне по одному из трактов, выходящих из областного центра. Местоположение ее было уникально — всего пятнадцать километров до города, дорога просматривалась, как в тире, имелся собственный шикарный причал на выходящем в море заливе, и куча капитальных строений. Все собрались в бывшей столовке, где Антон ввел в курс дела собравшихся вокруг людей. Компания образовалась серьезная и неоднократно проверенная. Напротив, на диване сверкая золотыми фиксами, развалился Валера, рядом с ним сидел, по-военному подтянутый ГРУшник Лёха, слева и справа от Антона расположились Денис и Павел. Остальные расселись полукругом на многочисленных стульях. Рассказав обо всех непонятных и тревожных событиях последнего времени Антон выдал главное: — Сегодня вечером мне позвонил директор ЗАО «Меха Востока» Яновский Сергей Иванович и набил на завтра на одиннадцать утра стрелу в кафе «Электричка» напротив Политеха на Лермонтова.

— Это Бульдог, что ли? — Хором спросили Денис и Валера, причем Валера показал пальцем на потолок, как бы указывая на статус звонившего.

— А кто это? — спросил Лёха.

— А это главный отморозок города, братец нашего мэра, — пояснил Павел.

— А чего ему от тебя надо? Как он вообще о тебе узнал? — продолжал допрос Лёха.

— Не знаю, но надеюсь выяснить при встрече, — ответил Антон.

— Какая нафиг встреча! — вклинился Валера. — Да он в жизни по таким забегаловкам не ходил, он же небожитель, мать его! Да он вообще не знает о существовании какой-то там «Электрички», это развод.

— Верно, если люди хотят обсудить что-то серьезное, они встречаются в офисе и культурно разговаривают, а не шляются по общепитам средней руки, тем более люди такого уровня! — поддержал товарища Алексей.

— К тому же «Электричка» работает с двенадцати. Точно развод!

— А что вообще о нем известно? — прервал затянувшуюся паузу Алексей.

— Да много чего, — ответил Валера. — А главное известно то, что держаться от него лучше подальше, потому что многие свои вопросы он решает с помощью бригады Грека.

— Это отставные менты, что ли? — уточнил Алексей.

— И отставные и не отставные, главное, что менты. К тому же отмороженные наглухо, — пояснил Денис — Пуля.

— А это точно он звонил? — не унимался Алексей.

— Точно! Я его голос узнал. Он же телезвезда — каждый день на местном экране.

— И что он сказал?

- Да блевотину всякую, ничего не значащую: мол, встретиться надо, цены какие-то обсудить. Бред короче! — Вообще обнаглели, ничего не боятся! — ухмыльнулся Валера.

— Как же он на нас вышел? — задумчиво спросил Антон.

— Да это теперь не главное, с этим потом разберемся, — оказавшись в привычной обстановке взял руководство на себя Алексей. — Главное зачем? И пока это не выясним — полная боевая готовность.

— Ну, давай, рули, — согласился с другом Антон.

— И так, Павел, сейчас жми в аэропорт, там есть ночной ларек сотовой связи, купи десять дешевых телефонов и столько же новых сим-карт и положи на них деньги. Разберешься без паспортов? — Нет проблем, — ответил Павел вставая.

— Сейчас все свои телефоны обесточиваем, пока он не вернется, потому что это ребята серьезные и возможности у них практически неограниченные. Пуля, дожидаешься Павла и гони собирать своих бойцов. До утра управишься? — Управлюсь.

— Только не звони ни кому с мобильника, свяжись с кем-нибудь одним толковым с левого аппарата, пусть сам суетится. Потом свяжемся, определимся.

— Понял.

— Антоха, здесь на пристани есть ваши катера? — продолжал наставления Лёха.

— Да. Пашкин «Байлайнер» стоит на привязи.

— Возьмешь пару человек, и идете морем к яхт-клубу, только не пришвартовывайтесь, дрейфуйте — ждите звонка.

— Слушаюсь, товарищ майор! — душившее Антона последние дни напряжение начало медленно спадать.

— Ну, пока вроде все, — подвел итог Леха. — А мы с Валерой попозже зарулим в «Электричку», поужинаем, потанцуем, с народом познакомимся! — На счет поужинать — я завсегда! — улыбнулся Валера. — А как там, кстати, с девками? Дружный хохот разрядил обстановку в накуренной комнате.

Большой, светлый зал Татьяны Михайловны Смирновой напоминал небольшой склад трикотажного магазина во время переучёта или ревизии. Тут и там, рассортированные по виду и предназначению кучки, заполнили практически все помещение. Посередине всего этого богатства, прямо на полу, восседала хозяйка медной горы — её величество Царица. Раздраженным движением смахнув капельку пота, нагло заползшую прямо на веко, женщина окинула оценивающим взором поле боя.

— Сколько тряпья то ненужного? Сжечь все, к едрене фене, одна пыль, а толку нету.

В это время в комнату забежала, вернувшаяся с купания Анютка:

— Баб, ты чего? Порядок решила навести?

— Ага, все тряпки кончились, пол мыть нечем. Вот выбираю.

— Зачем пол? Смотри, какое платье, — внучка сунула руку в первую же попавшуюся кучу, — Если обрезать низ, чудо блузка получится. Как раз пуговки до куда надо.

— А ведь верно, — почесала голову женщина. — Ну-ка глянь своим молодым взором. Вон видишь, фотокарточки на столе, надо сделать как там.

Внучка юркой белочкой метнулась к столу и уже через мгновение копошилась в одежде.

— Вот, вот, вот и вот. Сейчас ещё погляжу.

— И то правда, — с изумлением согласилась Царица, — Куда ж глаза мои смотрели? Пойду ка я в кладовку, поищу швейную машинку. Ведь раньше, какие наряды могла пошить? Любо дорого посмотреть было!

К вечеру зал превратился в небольшую швейную мастерскую со столом для выкроек, кусочками мела, подушечками для игл, линейками, лекалами и прочей необходимой и полезной для шитья мелочевкой. Любопытная Анютка сновала по комнате, то и дело расспрашивая и уточняя все действия женщины. Её молодой и острый ум и до этого частенько поражал Царицу, но сегодня к советам внучки, она прислушивалась со всем вниманием. Девчушка поражала неординарностью мысли и способностью решать, казалось бы, не решаемые задачи. Когда заклинил механизм машинки, женщина плюнула и ушла спать, а проснувшись утром, увидела идеалистическую картину: около стоящей на полу машинки клубочком свернулась спящая без задних ног девочка. Вокруг были аккуратно разложены откуда-то взявшиеся разнообразные инструменты и масляные пипетки. К стенке, на швейную иглу был приколот, явно вырванный, откуда то, технический чертёж. Она аккуратно подняла и поставила на стол швейный станок и потихонечку попробовала его в деле. Машинка работало безупречно. Чтобы не разбудить внучку, она на цыпочках вышла из зала, и пошла готовить завтрак. Глянув, что закончилась сода, она собрала пару десятков яиц и пошла в поселковый магазин, обменять их на нужный продукт. Договоренность на такой бартер у нее имелась постоянная. Выйдя за ограду, она столкнулась взглядами с соседом напротив — Ванькой, по прозвищу — Смотрящий. Его лохматая башка, как обычно, торчала над прогнившими досками забора. Это прозвище он получил не за криминальные заслуги, а за то, что каждое, без исключение, утро, вместо умывания и завтрака он выходил во двор, запрыгивал на скамейку, стоящую внутри ограды возле забора и без перерыва мониторил улицу, с целью поиска собутыльника на предстоящие сутки. А ведь когда то был лучший тракторист округа. Имел награды. Его вечно торчащая рыжая башка, была так же естественна для местного люда, как покосившаяся водонапорная башня на краю деревни. А ещё он служил оперативным справочным бюро, типа: “Васька тута не пробегал?”, “А хто енто к Сидоровым прошмыгнул?” или “Люська Мухина ковер что-ли прикупила? И откудова деньги у паскуды?”. Короче — Смотрящий.

Царица слегка притормозила и поинтересовалась:

— Здравствуй, Иван Филимонович, ты же вчера на посту был?

Ванька сразу приосанился, потому что по отчеству его называли крайне редко, обычно Ванька да Ванька, и степенно ответил:

— Обижаешь, Татьяна Михайловна, — не остался он в долгу, — Как штык, аккурат до трёх дня простоял. А потом Федька комбайнер…

Продолжить занимательную историю ему не дали, перебив следующим вопросом:

— А ты случайно не видел, кто до обеда около нашей ограды крутился?

— Ну как это не видел? Видел конечно. С утра Лёха — жлобяра к тебе заходил. А потом Кротёныш мелкий слонялся туда, сюда.

— Что ещё за Кротёныш?

— Ну сынок Вовки Кротова. Упыря.

— А Кротовский сынок что ли? Н, спасибо Иван Филимонович, уважил. Как пенсию дадут, не забуду. А ты поглядывай тут, мало ли чего?

Получив официальную, работу, да ещё за премию, Смотрящий вытянулся в струнку, и рявкнул:

— Будет сделано! Ты только это… Не забудь там.

— Не забуду, — ухмыльнулась Царица и вернулась в ограду.

Женщина прошла к чурке, стоящей у забора и подняла лежащую на ней тряпку. Под ней оказался небольшой букетик полевых цветов и дохлая крыса — вчерашние подарки, которые перелетели через их забор. Видимо Кротовский сынок букетиком пытался уделить внимание её внучке, но, не дождавшись взаимности, показал своё истинное, крысиное, нутро. Женщина завернула все это добро обратно в тряпочку, и прихватив с собой, вернулась на улицу. Домина Кротовых стоял довольно далеко, но такое безобразие спускать было нельзя. Переговорив по дороге на всякие важные темы, как минимум с десятком односельчан, она подошла к высоким, ярко окрашенным воротам и постучала висящим железным кольцом о прибитую жестянку. Громко залаяли собаки, послышалась какая-то возня и шаги в сторону калитки. Дверь открыла какая-то незнакомая тётка, скорее всего работница.

— Где хозяева? — с напором спросила Царица, отодвигая женщину и проходя во двор.

— Да вон оне, на веранде обедают, — зачастила та, семеня следом.

Царица, не обращая на неё никакого внимания, уверенно прошла по закрытой струганными досками ограде и зашла на веранду. На неё удивленно уставились три пары глаз.

— Тебе чего? — первый отмер хозяин.

— Здороваться тебя в детстве не научили? — задала риторический вопрос незванная гостья.

Потом повернулась к сидящей за столом женщине и сказала:

— Привет Маргарита, вот тебе цветочков принесла, твои то бугаи, наверно не удосужаться внимание уделить? — сказала она, протягивая хозяйке помятый полевой букетик.

Увидев и узнав свои цветы, мелкий попытался тут же свалить, но не успел, в его полную тарелку борща с размаху шмякнулась дохлая крыса, разбрызгивая красные капли по всему столу. Мальчишка тут же испарился, а старший Кротов подскочил, как ужаленный, чуть ли не на метр вверх, и брызгая слюной, заорал на всю деревню:

— Ты что, старая дура, совсем ополоумела?

— Побереги горло, оно тебе ещё пригодиться. На суде, — спокойно ответила женщина, — А своему выродку передай, если ещё раз его возле своей внучки увижу с такими подарками, заставлю сожрать.

После этого молча, развернулась и спокойно покинула ограду. Вслед ей не прозвучало ни звука.

Вернувшись домой, она застала Анютку за разбором тряпок.

— Наверно ничего не получится, — печально констатировала девочка, — А ты куда ходила?

— Дела были, — не стала делиться подробностями женщина, — А что это Кротовский сынок вокруг тебя вертится? Не связывайся с ним, у них гнилая порода.

— Да ты что, бабуль? Он же тупой, как валенок. Я даже и не смотрю в его сторону.

— Зато он в твою смотрит, — проворчала женщина, печально осматривая свой швейный полигон, — Покажи, что отобрала.

Анютка тяжело вздохнула и показала на отдельную кучку тряпок.

— Трудно будет перешить. Нужны нитки, оверлог, пугокицы. Наверно не получится.

— Давай я сама посмотрю, а там уже решим, что делать, хорошо?

— Давай, — печально кивнула головой девочка.

Царица подошла к внучке и крепко обняла, замерев почти на целую минуту.

— Все нормально будет, Анютка. Я чувствую, — голос пожилой женщины дрогнул.

Девочка удивленно отстранилась, а потом сама крепко обхватила бабушку:

— Ну бабулечка, ну не расстраивайся ты так, что-нибудь придумаем, мы же всегда что-то придумывали. Не плачь пожалуйста. А то я сейчас сама зареву.

— Я тебе зареву! Заревет она! Да и не плачу я, — женщина аккуратно высвободилась из объятий внучки, — Пойду на стол налажу, кушать пора, а ты пока убери здесь все, что не пригодится.

Бабушка ушла на кухню, а Анютка стала собирать разбросанные тряпки и аккуратно складывать их в огромный старинный комод. Очистив комнату от лишней одежды, она решила по примерять отобранные вещи. Одевая очередную блузку, она почувствовала боли в животе и груди. Начала кружиться голова. Подойдя к зеркалу она с удивлением увидела две приличных выпуклости в районе груди, на которые раньше не обращала внимание а потом глянув на пол опешила — где она только что сидела, на полу остались кровяные разводы. Девочка вскрикнула и метнулась к бабушке.

Через полчаса они уже вместе сидели на диване, женщина ласково гладила новоиспечённую девушку по голове и тихонько приговаривала:

— Ну вот ты у меня уже совсем взрослая стала. Испугалась бедненькая? Что же я, старая дура, совсем из ума выжила? Надо было давно тебя подготовить.

— А долго это будет? — испуганно хлопая зелеными глазищами и беспрестанно шмыгая носом, поинтересовалась Анютка.

— У всех по разному, три, пять дней. Но каждый месяц, — вздохнула женщина.

— Уйиии, — обхватила голову руками внучка.

— Вот тебе и “Уйиии”! — рассмеялась женщина. Пошли уже кушать, а то день сегодня какой-то бесконечный.

— Так мне надо в комнате до убираться, — подскочила Анютка, — А то я все бросила, когда кровь увидела.

— Не надо ничего тебе сегодня убирать. Пусть все лежит пока. Я сама сделаю. Пошли, отметим это событие. Чайком с вареньем, — улыбнулась Царица, и крепко прихватив любимую внучку за руку, повела её на летнюю кухню.

Уже к ночи, когда Анютка тихонько посапывала в спальне на кровати, женщина вернулась в зал и внимательно пересмотрела отобранные внучкой вещи. Покрутив их и так и эдак, пришла к однозначному и печальному выводу — своими силами перешить у них не получиться. Оставалась одна надежда на информацию от Насти. Почему-то Царица поверила этой девушке. Она, конечно, не была заранее уверена, что все получится, но что та приложит все силы, знала точно. Хотя это не решало главную проблему, проблему с деньгами. Бесплатно им никто ничего не даст. Побросав все обратно в комод, она прилегла на диван, и с мыслью, что утро вечера мудренее, практически сразу же уснула.

Павел подвез Валеру с Алексеем к «Электричке» и договорившись, что если вдруг… они не будут справляться с женским беспределом, то обязательно позвонят ему. Те, само собой, клятвенно пообещали, что-если-что-так-сразу-ага, с удовольствием погрузились в привычную среду. Данное заведение, распологавшееся напротив самого большого вуза города и репутацию имело соответствующую. Попасть сюда было не так-то просто. Даже летом. Но для этой парочки проблем не было. Кафе занимало весь первый этаж бывшего техникума и имело такое название не просто так, а потому, что растянулось, как вагончики электрички, на всю длину здания. Парни зашли в фойе, уделили внимание гардеробщику, летом исполняющему роль распределителя мест, и шагнули в колыхающуюся под музыку, в густом сигаретном дыму, клоаку. С трудом найдя свои два места за шестиместным столом, заставленным водкой и закуской свалившей куда-то компании, они сделали заказ и с удовольствием опрокинули по рюмке. Вскоре за стол вернулись местные завсегдатаи, два парня и две девчонки. Быстренько выпив с временными однокашниками за знакомство, парни выкинули на пальцах комбинации и распределили роли. Валерка столбит на продолжение вечера девчонок, а Леха суетится по делам фирмы. Оба дела были одинаково важны. В это время на невысокой сцене, которая располагалась где-то в середине загулявшего аппендикса, нарисовался татуированный типчик, и отобрав микрофон у местной поп дивы задорно гаркнул на всё заведение: — Кто первый покажет сиську, тому шампанское от третьего стола! Внатуре… В зале мгновенно поднялся шум, гам и хохот. Леха наклонился к товарищу и перекрикивая гомон сказал: — Я в подсобку, пробью на счет завтра кого-нибудь из официанточек. А ты смотри, не зевай, и чтобы не меньше третьего размера…, - он тут же растворился, в вывалившей поближе к сцене, гудящей толпе. Внутри, заведение было разделено пополам на всю его длинну — одна половина была занята непосредственно столиками и сценой, разделявшей зал примерно на две равные части, с местом под танцы, а другая была отдана для хозяйственных нужд: кухня, склады, туалеты, комнаты отдыха и прочие полезные помещения. Леха прошмыгнул в подсобное помещение и столкнулся нос к носу с хорошенькой официанткой, бугущей с подносом в сторону зала. Парень слегка притормозил девушку и положил на поднос довольно тяжелую купюру.

— Хочешь ещё столько же? — он приветливо улыбнулся.

— На работе нельзя, — она с сожалением покачала головой.

— Хм. Если нельзя, но очень хочется, то можно! — улыбнулся он ещё шире, — Давай, хоть договоримся.

— Подожди меня вот там, — она ткула пальцем в какой-то закуток, — Я через пять минут вернусь. Леха нырнул в указанное помещение и стал ждать. В зале, тем временем, гулянка уверенно набирала обороты. Валерка, чувствующий себя в таких местах, как у себя дома, уже прибалтывал двух прилично поддатых девчонок на продолжение вечера в другом, более теплом и комфортном месте. Те хихикали, вяло отнекивались, но особо не возражали, как и не сопротивлялись закрепить внезапно возникшую дружбу бокальчиком красного вина. Процесс съема шел по накатанным годами рельсам и не доставлял никаких хлопот, ну кроме финансовых затрат, естественно. К Лёхе, тем временем, присоединилась работница заведения и попросив сигаретку, вопросительно уставилась на парня.

— Меня Лёха зовут. А тебя? — спросил он, давая девушке прикурить.

— Света, — на всякий случай, стрельнув глазками, ответила официантка.

— Ты после такого шума вообще чего-нибудь слышишь? Тут можно реальную контузию получить, — хмыкнул парень, вспоминая свой боевой опыт.

— Да я привыкла уже, — махнула рукой девушка, — Ты там что-то про денежку говорил? — Говорил, — улыбнувшись, согласился он, — Ты завтра работаешь? — Ага, работаю. Прийти хочешь? — Хочу.

— Только мы завтра ближе к вечеру открываемся, к начальству, с утра, какие-то важные гости должны прийти.

— Важные? В эту убогость? — Ну почему в убогость? — внезапно обиделась девушка, — У нас ВИП зал есть. В самом конце здания.

— Слушай, покажи, вдруг и мне пригодится. Я тоже важный, — не переставая улыбаться, Лёха протянул ей ещё одну купюру.

— Ладно, жди, сейчас отпрошусь на десять минут и покажу. Сегодня он пустой, там целый день какие-то люди токались. Ремонтировали видно что-то, — и она тут же испарилась, выхватив деньги. Через пять минут они уже заходили в заветное помещение, предаарительно закрывшись изнутри.

— Тут видишь, вход прямо с улицы, не надо идти через зал. Еду приносят через дверь, откуда зашли мы с тобой. А это дверь в общий зал, но она заколочена. Хотя нет, смотри, вчера, видимо, разблокировали, замки новые поставили.

— А это куда дверца? — Леха укалаз на неприметный проход, прикрытый шкафами для одежды.

— Это старый вход в подвал. Но он тоже не рабочий.

— Ясно, — протянул Леха, поворачиваясь к девушке и улыбаясь во весь рот, — Может не будем терять время? — Нет. Я уже влипла раз…, - внезапно заортачилась Светлана, торопясь к выходу, — Позвони мне послезавтра и договоримся, у меня как раз выходной будет.

— Заметано, — легко согласился парень, выходя из зала. Все, что надо он узнал. Вернувшись обратно, Леха застал своего товарища, одиноко сидящим за их столом.

— Что, порожняк? — Пробил двух, вон колбасятся, — Валера ткнул пальцем в дрыгающуюся под музыку толпу, — А ты как, выяснил что-нибудь? — Да, наливай по рюмке, и пойдём, я тебе кое-что покажу. Выпив, парни двинулись в нужный конец зала. Лавируя между хаотичным движением пьяных тел они подошли к неприметной двери, находящеся в конце заведения. Леха спросил: — Открыть сможешь? — Плюнуть раз. Дождавшись, пока близь сидящий народ отвалит плясать очередной танец, Валерка за две минуты вскрыл замок и они очутились внутри. В помещении размерами, примерно шесть на одиннадцать, стоял бильярдный стол, несколько диванов и столовая группа на десять человек. Леха объснил Валерке примерную дислокацию и они подошли к двери, ведущей в подвал. Она оказалась не заперта и со смазанными петлями, так как даже не скрипнула, когда они её отворили. Найдя выключатель, они спустились вниз в довольно чистое и сухое помещение. Через некоторое время Валерка вскрикнул: — Бля, смотри, иди сюда! Уроды! В ящике красного пожарного щита, завернутая в зеленую брезентуху лежала приличная куча оружия. Что примечательно, каждый ствол был снабжен прибором бесшумной и беспламенной стрельбы, в простонародье именуемом глушителем — Суки, положить всех решили! — Не отвлекайся, работаем дальше, — прервал возмущённый монолог друга Алексей. Открыв в подвале ещё одну дверь, они прошли по узкому, свободному коридору и вышли на поверхность в другом конце здания. Выход, правда, тоже был прикрыт дверью, но замка на ней не было. Парни вернулись в ВИП зал и присели на пару свободных стульев.

— Отменяем завтра встречу? — Ни в коем случае, эту отменим, организуют другую, — не согласился Леха, — Надо приготовиться и всех их тут положить.

— Тоже верно, — не стал спорить его отмороженный друг, — Оружие заберём? — Нельзя, вдруг они проверят с утра. Давай, сейчас валим к нашим, обрисовываем расклад, а я потом вернусь и спилю бойки.

— Хорошо, погнали. Слышь, Леха, может я зацеплю с собой девчонку? Трахну быстренько, по походному. Уж сильно она мне понравилась.

— Обойдешься, если дрочить, то всем вместе. Трахнет он. Все, валим, времени в обрез. Через час вся банда собралась в полном составе на турбазе. На старом теннисном столе кусочком мела был нарисован подробный план верхнего зала и подвала. Решено было дать бой и теперь обсуждались детали.

— Антоха, может ты не поедешь? Бульдога по любому не будет, если там мочилово намечается. А оно намечается. Нафига ещё столько тихих волын прятать? Вряд ли там постоянный склад оружия. Переоденем под тебя кого-нибуд, и всех делов, — как ответственный за жизнь и здоровье шефа, переживал Денис-Пуля.

— Во-первых, не успеем. Через несколько часов уже выдвигаться надо. А во-вторых: первый раз, что-ли? Я броник одену под мастерку.

— А если в башку прилетит? Антон вдруг подумал, что если с ним что-нибудь случится, он не успеет выяснить про недавный эпизод с призраком из прошлого, но потом упрямо мотнул головой: — Не прилетит. У меня куча дел недоделанных.

— Ну тогда ладно, ты меня успокоил, — поюродствовал Пуля.

— Итак, давайте резюмируем, — гаркнул Лёха, — Уже скоро светает, а мне ещё бойки на стволах спиливать. Все сгрудились вокруг импровизированной карты предполагаемых боевых действий. Лёха, движением фокусника, вытянул из рукова ветровки потертый, видавший виды, метательный нож и действуя им, как указкой, начал финальный инструктаж.

— Действуем, как и договаривались тремя группами. Пуля с двумя своими парнями идёт с Антоном и страхует его в зале. Попробуйте пронести оружие, хотя я думаю, вам не дадут. Если начнут быковать и не пускать никого, кроме шефа, разворачиваетесь и валите обратно. В этом случае все отменяем. Но я думаю такого не будет. Кого им бояться? Витя, ты с пацанами контролируешь выход из подвала на улицу и сообщаешь о количестве вошедших. Всех впускать, никого не выпускать. Валишь всех, если вдруг такие образуются. Леха окинул внимательным взглядом сосредоточенные лица парней и продолжил: — Паха, вы на трех машинах встаньте так, чтобы видеть основной выход. Держите связь. Эвакуация тоже на вас. Антоха уезжает с вами. Туда он поедет вместе с Пулей на левой тачке, там её и бросите. А теперь самый тяжелый участок. Общий зал. Туда мы попасть не сможем, а людей они там спрячут полюбому. Хотя те вряд ли будут с оружием, потому что доступа к подвалу у них не будет, сейчас не десять лет назад, с волынами по городу не побегаешь, сразу примут. Кстати, оружейную тачку прикатите заранее.

— А зачем им люди в общем зале? — спросил кто-то из пацанов.

— Для подстраховки. Вдруг что-то пойдет не так, и терпилы, то есть мы, сваливая, ломанемся туда. Если возможность будет, я дверь заблокирую, но это не факт. Валера, этот участок на тебе. По сигналу ломитесь в центральный вход кафе, типа хотите похмелиться. Если не откроют, вышибаете двери. Мусоров они не вызовут. Ну и громите там внутри все. Главное на пулю не нарвитесь. Основная задача — отвлечь людей Грека от ВИП зала. Всё всем понятно? — А почему не оставить заранее засаду в подвале? — Потому что, я думаю, они с утра пораньше проверят все помещения. Я спрячусь, меня не найдут, и буду ждать вас там.

— Леха, ихние бойцы через подвал к ВИПу пойдут? Тебя всяко спалят.

— За меня не переживай, я справлюсь. Всё, разбегаемся, — Леха выскочил на улицу и тут же исчез в поднимающемся утреннем тумане. На востоке потихоньку начинало светлеть небо. Народ привычно разбрелся по помещению и занялся подготовкой оружия и проверкой боеприпасов.

В одной из элитных новостроек студгородка, возведенных совсем недавно, рядом с Политехническим Институтом по улице Лермонтова, одну из жильцов, а точнее Надежду Петровну Еремееву, просто разрывало на мелкие кусочки. В данный момент она была готова не только кого-нибудь убить, но ещё сварить и съесть. Без соли. Вчера закончился, длившийся почти два года неправедный суд над её кровиночкой, над её ни в чём не виноватым и оговорённым Стасиком. Тем более, что в самой последнем слове он сказал всем, что больше так не будет? Что им ещё надо? Изверги. Два года мучений из-за какой-то ерунды, и всё без толку. Как же она ненавидела всех этих охотниц за её бесценным сокровищем, за её любимым сыночком, умницей, красавцем и просто лапочкой. Сначала одна тварь соблазнила и родила от его благородных кровей очередного нищеброда, ну это хоть потом пригодилось. Затем другая, безродная блядь, обвинила мальчика в изнасиловании. Шлюхи, колхозницы, деревня с дымом! Так и норовят прорваться со своими немытыми свинячьими рыльцами в приличный калашный ряд. Шиш им!

Она почему-то совсем забыла, что сама четверть века назад приехала в областной центр из такой глухомани, что и название-то теперь стерлось из памяти. Забыла, как мыла подъезды, потом полы в офисах и кабинетах, как не особо отказывалась от знаков внимания. И продолжалось это довольно долго, пока удачно пришедшие месячные не позволили ей обычный, случайный перепих обыграть, как потерю девственности. Ей повезло. В то время молодому, начинающему аспиранту Еремееву, были крайне не желательны подобные эксцессы. Теперь она не просто Надька-поломойка, а всеми уважаемая светская дама Надежда Петровна Еремеева, супруга проректора одного из лучших вузов. Правда вырывается иногда в разговоре, что-то типа: “Познакомилася я тута давече…”. Но это редко. По пьяни… А на счет пьянки у неё жесткое табу, потому что она такой дурой становится, что хоть всех святых выноси…

Женщина подула на только что накрашенные ногти, помахала в воздухе кистями и позвонила этому безпонтовому пройдохе — адвокату. Столько денег отвалила паразиту. И не только денег. Тьфу ты, вспоминать противно. Вчера она даже не смогла себя заставить ему позвонить, боясь, что убьет подлеца на расстоянии, одним только своим голосом. А сегодня ничего, отошла. Даже соскучилась.

— Ну и что будем делать? — задала она риторический вопрос, — Может мне тебя в изнасиловании обвинить? К тому же я не очень-то и совру. Не хочешь вернуть часть денег?

— Ты про последний минет что ли? Так мне не понравилось, — спокойно ответил адвокат.

— Скотина, — нисколько не обиделась женщина, — Я между прочим, старалась.

— Завтра буду разговаривать, чтобы его при первой возможности, перевели на больничку. Там переселим его в отдельный бокс. Будешь навещать. Заодно, может и с иглы слезет.

— А что мне теперь с этим маленьким выродком делать? Сколько мне его ещё кормить, да няньке платить? Может в детдом сдать? Он же больше не понадобится?

— У тебя вообще есть что-нибудь святое?

— Есть. Я и мой Стасик!

— А Иван, твой внук.

— Не напоминай мне об этом, — взвизгнула женщина, — К тому же он на него не похож, да и на суде особо не помог.

— Помог он как раз очень сильно, без него, твоему наркоше семерик бы влепили, а так тремя годами отделался.

— И сколько мне его ещё терпеть?

— Ребенок нужен, это без вариантов. Я уже думаю, как разыграть эту карту.

— Думай-думай. Может, мы с тобой в карты поиграем, на раздевание? Мне надо срочно стресс снять.

— С мужем снимай, мне пока некогда.

— Снимешь с ним! Только язву заработаешь.

— Все, мне пора, позвоню завтра.

Женщина положила трубку и прошла на кухню. На середине стола лежала утренняя газета, которую с раннего променада принес супруг. На первой полосе бросался в глаза большущий заголовок: “Справедливость восторжествовала!”. Она пробежалась взглядом по первым строчкам статьи, потом скомкала податливые листы и выбросила в мусорное ведро. Перед ее глазами продолжали мелькать только что прочитанные фразы: “Наконец то завершился суд над тремя подонками, которые находясь под действием наркотиков, затащили в подвал и изнасиловали несовершеннолетнюю жительницу…”

— Чтоб вам всем… Бедный мой Стасик, — запричитала она и включила мексиканский сериал.

В это время в комнату ворвались звуки многочисленных сирен, заполнивших всю улицу. Она подскочила к окну и глянула вниз. На другой стороне дороги, из окон студенческого кафе “Электричка”, мимо которого она опасалась проходить даже днем, валил густой, чёрный дым. Вокруг, размахивая руками, бегала целая куча народа, подъезжали несколько патрульных машин, две пожарки и скорая.

— Ух ты, — подивилась женщина. И забыв про сериал, стала спешно собираться на улицу.

Настенные часы показывали время одиннадцать часов двадцать пять минут.

Ровно за полчаса до этого, когда ещё ничего не предвещало ни каких катаклизмов, к заднему крыльцу кафе, где находился ВИП зал подъехала неприметная серая иномарка, Мазда Персона. Из неё спокойно вылезли четыре человека и постучались в черную, металлическую дверь. Трое были одеты в шорты и майки борцовки, показывая, что спрятать под одеждой ничего нельзя и только на одном из них, был одет классический костюм двойка. Дверь им, почти сразу же открыли, и люди скрылись внутри.

— Всем доброго дня, я Антон, меня хотел видеть Бульдог. Где он? — Антон специально назвал Яновского младшего на блатной манер, чтобы вызвать ответную реакцию.

На него уставились три пары глаз. Парни были одеты тоже в легкую, просматриваемую одежду, чтобы предупредить лишние вопросы.

— Сергей Иванович будет с минуты на минуту. Вы же чуть раньше приехали, — ухмыльнувшись, тихо проговорил один из встречающих, в котором Денис узнал правую руку Грека, Витю Фролова, по прозвищу Винторез.

Он, как бы невзначай оттеснил Антона за себя и протянул тому руку:

— Здарова Винторез, а где Грек прячется? Под стол что ли залез?

Тот слегка дернулся, но потом взял себя в руки:

— Что то не помню тебя. Это кто такой дерзкий?

— Тут помню, там не помню, хорошая позиция. Где Бульдог? Звони ему, или мы сваливаем, — продолжал давить Пуля.

Парни с обоих сторон, заметно подобрались и сгруппировались.

— Не пуржи, сейчас позвоню, — начал тянуть время Винторез, видимо дожидаясь какого-то сигнала, и кивнув головой в сторону Антона, сказал, — Кстати, надо бы человека проверить на предмет оружия.

— Ты меня что-ли хочешь обыскать? — изумился на публику Антоха, вперив в него свой взгляд, а потом, повернувшись к Денису, сказал, — Ждем одну минуту и уходим, я с этим человеческим мусором общаться не намерен.

В это мгновение внизу, один за другим грохнуло два взрыва, сработали растяжки, установленные Лехой в коридоре подвала. Из под, неплотно прикрытой, подвальной двери, начал просачиваться черный, вонючий дым. С этой секунды время понеслось с бешеной скоростью. Денис резко выдернул обмотанный вокруг пояса тонкий, плетеный металлический шнур, со свистом крутанул его в воздухе и рубанул по голове Винтореза, тот технично ушел в сторону и кувыркнулся в направлении подвальной двери. Заточеный кусок металла, прикрепленный на конце шнура, со всего маха вонзился в не успевшего среагировать, второго бойца из бригады Грека. Парень вскрикнул и упал навзничь. Третьего сразу положили двое других бойцов Дениса. Винторез дернул на себя дверь, выпуская в зал клубы дыма и тут же получил пулю в лоб, от выходящего навстречу ему Лехи, одетого в противогаз. Тот, не останавливая движение кинул два ствола парням Дениса, а сам сходу выпустил целую обойму сквозь двери, ведущие в зал, которые оттуда пытались выломать. В зале и подсобном помещении, практически одновременно громыхнули взрывпакеты, которые не могли никому принести урон, зато панику посеяли знатную. Следом за ними полетели дымовые шашки. Валерка с пацанами, тоже не сидел без дела. Не ожидающие такой подлянки, оставшиеся боевики Грека, просто попадали на пол, и от греха подальше, прикрыли руками головы.

— Все, уходим, — скомандовал Леха, поднимая валяющийся на полу телефон Винтореза, — Пуля, проконтролируй выход.

Через три минуты уже ничего не напоминало о присутствии здесь людей Антона. Сидящий рядом Леха, посмотрел на часы и протягивая ему поднятый с пола телефон сказал:

— За десять минут управились. Неплохо. Там есть контакт Грека, звони ему. Если хочешь, давай я сам наберу.

— Нет. Я уже звоню.

— Что там у вас происходит? — ударил в ухо сердитый голос собеседника.

— Они все сдохли.

— Это кто? — голос Грека слегка изменил тон.

— Меня зовут Антон. К тебе у меня претензий нет. Пока. Но если ещё раз впишешься за Бульдога, сдохнешь тоже. А этому пидору передай, с ним будет тоже, что случилось с Самосой десять лет назад, когда он перешёл мне дорогу, — и отключился, выбрасывая телефон в приоткрытое окно машины.

— Зато у меня к тебе появились претензии, — задумчиво сказал Грек, вспоминая жуткую бойню десятилетней давности и набирая номер Бульдога.

— Ну что там? — послышался в трубке наглый голос собеседника.

— Ты в какой блудняк меня, падла втянул? — рыкнул Грек, выходя из себя, — Вы что там, вообще берега попутали?

— Ты чего Грек? Что случилось? — неожиданно высоким, нервным голосов ответил собеседник.

— Я сейчас подъеду в офис “Мехов”, и если тебя там не будет, пеняй на себя, — сказал он и сбросил вызов.

Тем временем все пацаны собрались на Ершовском заливе, пили пиво с шашлыками и ждали начальство, чтобы завершить разбор полетов. Антоха с Павлом и Алексеем, по дороге заскочили в кафешку, и тоже заказали покушать прикидывая дальнейшие шаги.

— Леха, сколько нашего народа в сегодняшней теме? — спросил Антон.

— Паха и двое с ним, — тот начал загибать пальцы, — Ты, Пуля, с ним двое, это семь. С Валеркой трое было, это одиннадцать, ну и Витька, подвал с двумя страховал. Итого, включая меня, пятнадцать.

— Много, — задумчиво протянул Антон, всяко утечёт. Сколько из них знает про нашу базу?

— Хм? — почесали парни голову.

— Мои не знают, — сказал Павел.

— Валеркины тоже, — откликнулся Леха

— Получается, пять человек, кроме нас.

— Нормально. Переходим на нелегальное положение. Паха, ты подчищаешь хвосты в городе. Леха, на тебе база и взаимодействие между нами, включая связь. На Денисе курьеры и точки приемки, надо убрать из города пацанов, которые знают про базу, а я займусь охотниками. Все замораживаем, пока не разрулим с Бульдогом. Поехали, рассчитаемся с пацанами.

— Ты когда из города валишь? — спросил Павел.

— Пока не знаю, надо одно дело доделать. Жду информацию.

— Хорошо, тогда до связи. Я уехал, — попрощался с парнями Алексей.

— Ну, поехали брат, проинструктируем народ и по норам, — улыбнулся Антоха, и подумав, добавил, — Будь на днях на связи, для тебя, на период застоя, нарисовалось спецзадание.

Уже поздно вечером, в подпольное казино на Шанхае проскользнул человек в ветровке, с одетым на голову капюшоном. Охрана, лишь мельком глянув в его сторону, потеряла всякий интерес и опять уставилась в телевизор. Он прошел к бару и поздоровался с барменом:

— Привет Рома, есть новости?

— О, Антоха, здорова. Иди вон за тот столик, — он махнул руков в сторону зала, — Я сейчас подойду.

Антон подошел к пустому столику возле стены, и не снимая капюшон присел на мягкий стул. Через десять минут к нему присоединился бармен.

— Слыхал, Антоха, весь город гудит, говорят бригаду Грека перебили в Студгородке. Сам он еле ушёл.

— Да ну? — поразился Антон про побег Грека, зная, что его точно там не было.

— Точно говорю. Мне мусора весь расклад дали.

— И что говорят? — непроизвольно напрягся Антон. Ему было интересно, что придумают Грековские отморози, чтобы не упасть в грязь лицом.

— Говорят, что в бригаде был бунт, хотели завалить Грека, но ему удалось уйти, а бунтарей всех перебили.

— Нифигасе! — искренне поразился парень, позавидовав фантазии бандюков, — Теперь Бульдога можно брать голыми руками, он практически беззащитный. Не удивлюсь, если его кто-нибудь замочит.

— Давно пора, — согласился Роман.

— Так что там по делу, нарыл чего-нибудь?

— Конечно, нарыл, но там всё печально.

— Говори…

До начала учебного года Настя пыталась закончить все глобальные хозяйственные недоделки, резонно решив, что когда начнется учебный год, точно будет некогда. Этот дом, вернее половину двухквартирного жилого барака ей дали ещё полгода назад, но переезжать зимой она побоялась. В рабочем общежитии с общей кухней и туалетом тоже не айс, но все равно проще, чем в своем доме. Хотя конечно, с какой стороны посмотреть. Деревенская власть конечно молодой учительнице помогает, и дров привезли, и крышу починили, и ремонт, какой никакой внутри сделали. Но печку самой топить приходиться, паленицу, ту же, сложить — не пять минут делов, а по мелочам даже и подумать страшно, то вешалка, то щеколда на калитке, то доски в уборной прогнили и шатаются. Ужас. Трудно, тем более, практически городской девушке. Но Настя не сдавалась, потихоньку заслуживая авторитет местного люда. Казалось бы, помощников, хоть отбавляй, а на деле, обратиться не к кому. Одних тут же начинают ревновать, другие, ещё не успев ничего сделать, норовят под юбку залезть, третьи сами ничегошеньки не умеют, но разговоров… В основном все делать самой приходится, так дешевле, проще и спокойнее. Вот только со временем беда — через неделю уже первое сентября, а она даже в город не смогла выбраться. Но глаза боятся, а руки делают, в итоге из длинного списка неотложных дел осталось только одно — перенос туалета. Плевое дело, вроде бы, коробку уже сколотили на пилораме, но вот с ямой вышла осечка. Сначала не могли определиться с местом, затем, где начали копать, оказался то ли скальник, то ли когда-то зарытый бетонный мусор, а так как все трактора в деревне были переделаны под трелевку и погрузку леса, копать приходилось вручную. Наконец-то и место она утвердила, и двух бедолаг выделили на это, но копать они начали только на третий день, после всех этих утверждений. За пол светового дня вырыли почти метр в глубину, и Настя уже обрадовалась, что завтра её мучения закончатся, но по глупости совершила фатальную ошибку. Ну откуда же она могла знать, что выданная в обед, от доброты душевной, десятка на минералку, равносильна похоронам всех её планов. Работники тут же испарились. Навсегда. Представитель сельсовета только развел руками и посоветовал продолжить начатое дело своими силами. Когда к ней в гости к вечеру заглянула Царица, девушка сидела на чурке, посреди разбросанной земли, и горько плакала, уткнувшись лицом в свои ладошки. Женщина даже не стала проходить дальше, а потихонечку развернулась и качая головой пошла обратно, резонно подумав, что незачем добавлять человеку еще и своих проблем. Вся в раздрае, плюнув на все, Настя пошла спать, а утром, ура, на своей старенькой машине, в гости приехали родители. Отец, оценив фронт работ, куда-то сбегал, и уже к обеду яма была закончена, а к вечеру стояла новая уборная, которую установщики торжественно тут же, хи-хи, обновили. В ограде, в железной двухсотлитровой бочке сожгли последний мусор и наконец усталые, но довольные уселись на веранде ужинать.

— Мы к тебе с новостями, дочь, — сказал отец, когда утолили первый голод и выпили по фужеру красного сухого вина.

— Придурка твоего посадили, — не удержавшись, выпалила мама.

— Какого придурка? — не сразу сообразила девушка.

— У тебя что, их несколько? — подняла брови женщина, — Стасика твоего, наркомана чёртова.

— За что? — продолжила тормозить Настя, — А Ванечка с кем?

— Мы не знаем ничего, Настя, — понизил градус разговора отец, — Знаем только, что троим наркоманам за изнасилование несовершеннолетней девушки дали реальные срока заключения, в том числе Станиславу Еремееву. Уроду дали три года общего режима.

— А Ванечка тогда где? — повторила вопрос Настя.

— Мы не знаем, — вновь ответила мама, — Надо искать хорошего адвоката, не такого, что был раньше, и попытаться отсудить нашу крошечку.

— Денег мы найдем, — опять вступил в разговор отец, — Дачу продадим, на крайний случай, родственники тоже пообещали помочь.

— Где ж я найду хорошего? — всплеснула руками Настя, и неожиданно заплакала.

Она вдруг представила Ванечку одного, в темной, холодной комнате, испуганного, голодного…

— Ты же говорила, что до первого сентября в город собираешься? — попытался настроить её на деловой лад отец.

— Собираюсь, — всхлипнула девушка, размазывая солёную влагу по лицу, — И где я там буду адвоката искать? Я всего на день еду, а планов, за неделю не осилишь. У меня ни одежды к школе, ни обуви, я же теперь классный руководитель, должна соответствовать. Литературу надо посмотреть, методички. Ещё обещала на счет школьной формы узнать… — вдруг опять завыла в голос девушка.

— Ну, все, все, все! — как в детстве обняла ее мама, гладя по волосам и целую в макушку, — Ну ты чего? Не плакай, все наладится. Мы с тобой.

Спать, завалившись кто где, и не снимая верхнюю одежду, они легли далеко за полночь и приснился Насте удивительный сон, что у неё много детей, все мал мала меньше, а ее Ванюшка уже большой и сильный, уверенно командует этой оравой и обучает их нюансам деревенской жизни. Проснувшись утром, она вспомнила прочитанный когда-то давно, от нечего делать, толкователь снов и подумала, что сон к прибыли! А чуть позже к ней в двери постучался, точнее, поцарапался, трехцветный разбитной котяра, которого отец тут же окрестил Бичом. Может он раньше жил в этом доме, а может, решил переселиться только что…

Предъявив кота с утра соседям, она услышала удивительную историю, что этот кошак, своеобразная достопримечательность деревни, и какого-то одного хозяина у него отродясь не было, как и имени. Все его называли или трехцветный вор, или просто матерными словами. Надо сказать, что это животное было ходячей головной болью, а уж смерти ему желало минимум пол деревни. Кот был трёхцветным, серо-рыже-коричневым. Ходил он постоянно грязный и всклокоченный, мыть его было бесполезно, потому что буквально через полчаса он появлялся назад вес в опилках, навозе и ещё черт знает в чем. Хитрая, наглая морда, была вся в шрамах, так как редкая кошачья драка обходилась без его участия. Про уши можно даже не вспоминать, потому что их не было, вместо них по бокам торчали, то ли отмороженные, то ли обкусанные куски рваной шерсти. Левый бок его был опален. Случилось это прошлой зимой, когда целую неделю стояли лютые морозы, и он, окончательно околев, видимо шлялся в поисках ночлега и нашел его у соседей напротив, которые после очередной пьянки на его беду неплотно закрыли дверь в баню. Тот, недолго думая, просочился в помещение и сразу же прижался ближайшим боком к ещё не остывшей железной печке, где и отрубился без задних лап. Печка, как, оказалось, была ещё довольно таки горячей, но кот так и не проснулся, пока поутру не превратился футбольный мячик. Хорошо жив остался. Потом пришлось соскребать с печки остатки шерсти и целую неделю выветривать запах палёной шерсти. Но это все были цветочки, а ягодки заключались в том, что он до безумия любил маленькие, свежие огурчики … на корню. А если огурец успевал немного подрасти, то тот тупо отгрызал у него самый кончик, который, по его мнению, был настоящим деликатесом. Парник или грядка, площадью около десяти квадратов, пропалывались кошаком примерно за двадцать минут. Сначала никто ничего не мог понять — что же за такая огуречная эпидемия? А потом кто-то засек кота… Хотя, если быть честным, то кот был всеядный в полном смысле этого слова: по приколу его забавляли арбузные корки и сырая картофельная кожура, в хорошем настроении он с удовольствием грыз брошенную ему карамельку и не отказывался от предложенного пряника. Как-то он был схвачен и побит за воровство из огромного чана, сваренного для свиней мелкого картофеля. Оставалось только догадываться об сказочных и уютных условиях, в которых прошло его босолапое детство, потому как к Насте он попал уже сформировавшимся мужичком. Короче пищу его душа принимала любую, а поедание всегда сопровождалось злобным урчанием и бросанием вокруг себя испепеляющего взгляда. Но больше всего он любил маленькие, только что сформировавшиеся огурчики. Напоследок, соседка посоветовала садить его на цепь на время созревания и сбора огурцов.

— Иначе кто-нибудь пришибёт, окаянного, — закончила она странный рассказ, дивясь на то, что первый раз в жизни видит этого кота, спокойно сидящего на чьих-то руках.

К обеду родители уехали обратно, а Настя принялась за уборку внутри дома. В принципе, жить было можно, наличие кухни, спальни и большого зала, который она определила, как рабочий кабинет, устраивали девушку полностью. Мебели, которая осталась от прежних хозяев, ну кроме кровати, на которой спать было невозможно, тоже хватало за глаза, даже кое-что пришлось выкидывать. Новую койку отец пообещал привезти на днях, а пока она спала на раскладушке. Бичара ходил следам за ней и обнюхивал новую территорию.

Закончив санитарные дела, Настя разобрала коробки с посудой и прочим нужным в хозяйстве бутором, которые привезли родители, и даже не поняла, как уснула. Проснулась она глубокой ночью от кого-то шума за дверью, которая была приоткрыта. Подивившись, она аккуратно выглянула наружу и прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью — Бичара гонял по двору забредшую в ограду здоровенную собаку и пытался выдавить ее в открытую настежь калитку. Та огрызалась, пятилась, но все равно уходить не торопилась. Девушка одела обувь, взяла в руки швабру и пошла на помощь своему неожиданному защитнику. Справившись с незваным гостем, она озадачилась думками о безопасности и решила обязательно завести собаку. Вместо сигнализации. Погладив и покормив заслужившего похвалу кота, она еще раз проверила все запоры, потом наконец-то разделась, залезла в спальник, брошенный на раскладушку, и спокойно уснула. На завтра была запланирована подготовка к поездке в город. А что вы хотели? — серьезное дело!

Любой водоем всегда притягивает к себе людей. Особенно летом. Даже небольшая лужица пользуется повышенным спросом у ребятни. Ну а взрослые дяденьки и тётеньки выбирают себе места по глубже и побольше. А главное по чище. А что может быть чище, чем искусственное море, заполненное водой, при помощи красавицы Ангары, вытекающей из озера Байкал? Наибольшая глубина в тридцать пять метров, при прозрачности воды в почти сорок, позволяет спокойно рассмотреть все затопленные участки, из которых, между прочим, переселили около двадцати тысяч человек. Летнее солнышко без труда прогревает многочисленные бухточки и заливы до комфортных двадцати пяти градусов и, как магнит, притягивает народ из пыльного и жаркого города, в свои объятья. В хороший, солнечный день бухты просто кишат многочисленным водным транспортом, начиная от надутых автомобильных камер, заканчивая железными, как бронепоезда, трудягами “Ярославцами” и грациозными 'Принцессами', ценой с многоквартирный жилой дом. Небольшой, одиннадцатиметровый Байлайнер, болтался на якоре, практически цепляя днищем илистое дно в конце Курминского залива, вдали от основного скопления народа. За шторками и жалюзи ничего не было видно, но там горел свет и играла громкая танцевальная музыка, создавая впечатление шумного праздника. Но внутри никого не было, кроме двух покойников, ещё недавно суетящихся в бригаде Грека и неудачно попавшихся на глаза Лехе. Компанию им составлял приличный кусок С-4, прикрепленный снизу к обеденному столу из красного дерева и способный расплавить в пыль, как минимум, небольшой кирпичный коттедж. Камыши, густо облепившие заболоченные берега, впадающего в залив ручейка, надёжно скрывали небольшой кастерок и серую, резиновую лодку, почти полностью вытащенную на берег. Три силуэта в наступающих сумерках, едва просматривались на фоне еле колышущегося огня.

— Акция точно на сегодня запланирована? — аккуратно поправляя хворост толстым сучком спросил Антон.

— Сто процентов, — ухмыльнулся Лёха, — Пацанчики разговорчивые оказались, а допрашивать я умею, ты знаешь.

— Такое не забудешь, — согласился Антон.

— К тому же крутился один сегодня в яхт-клубе вокруг катера, видимо маячок присобачил, потому что взрывчатку я не нашёл. Значит, будут работать либо гранатами, либо шарахнут из гранатомета. Сами не полезут.

— А не опознают, что там другие были?

— Исключено. Я так зарядил кораблик, что его на молекулы разорвет. Только железячки останутся. По ним нас и идентифицируют. Не парься короче, все под контролем.

— Не боитесь Бога прогневать? Говорят, примета плохая, — спросил Павел.

— Ты брат просто не в курсе, что мы с Лехой давно уже трупы. Лично я подох ещё тогда, в мае девяносто третьего, вместе со своими девочками… Блядь! А Леха уже тогда трупом был. Ходячим.

— Это так, — безразлично поддержал друга Алексей и подхватив прибор ночного видения, испарился в сторону берега.

— Мы с ним лишние здесь, Паха. Как бы это пафосно не звучало, но жить без любви не имеет смысла. Само слово 'жизнь' подразумевает любовь, потому что без любви нет рождения и возрождения. Настоящее потомство рождается только в любви. Секс без любви — это насилие, вера без любви — это фанатизм, дружба без любви — это сделка … Я могу долго перечислять. Все в этом мире склеено и работает только благодаря любви. Где её нет, там смерть и хаос. Это про нас с Лехой. Вот какой смысл этому миру от нас с ним?

— Может он вашими руками чистит его.

— Ха-ха, может и чистит. Только я не хочу быть сантехником. Пойми Паха, мужчина должен быть востребован. Нас создали парами, значит, в первую очередь он должен быть нужен своей паре, своей женщине. Он должен чувствовать, что его ждут, в нем нуждаются. Иначе теряется смысл его существования. Все остальное вторично. Я своих женщин потерял, и ждать меня не кому. Но страшно не это, страшно то, что я уже не хочу, чтоб меня ждали и боюсь допустить, чтобы кто-то начал меня ждать. Потому что, если я начну из трупа превращаться в человека, то неизбежно опять обрету пару. А я больше не хочу ни кем рисковать, потому что за эти года столько грязи налипло внутри и с наружи, что меня не то что в клетке держать опасно, даже думать обо мне вредно для здоровья.

— Ну и когда сваливаешь? Связь-то хоть будет?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Ты о чём?

— Не знаю, что Он задумал, — Антоха ткнул пальцем в небо, — Но у меня образовалось одно неожиданное дельце, от которого я не могу отказаться. А так как я труп, то тебе придеться меня заменить. У тебя как с бабками?

— Никак, практически пустой, ну может пара штук баксов заскребется. А что?

— А ты куда деньги деваешь? У тебя же минимум пятерка в месяц зелени выходила.

— Мать, сеструха, водка, селедка...

— Вот видишь, ты востребован, даже скопить не можешь, — засмеялся Антон, — А мне тратить некуда. Было. Поэтому я как Скрудж Макдак. Сижу на куче золота.

— Ты говори толком.

— Вот договор на тебя и ключ от ячейки в Уралсибе, банк находится на Свердлова, найдешь, — он протянул мультифорку Павлу. — Там два лимона зелени, один твой — заработал, второй для дела. Не хочу при всех тебе это передавать. Если все пойдет по плану, завтра пацаны, которые потом уедут со мной и сюда уже не вернуться, подхватят в городе одну девчонку и привезут на базу. Там я вам обоим поставлю задачу. Ты потом, со временем, поймешь, а пока просто исполни то, о чем я попрошу. Самое главное, чтобы это, ни при каких обстоятельствах, не связали со мной, лучше тогда вообще ничего не начинать, чем подвергать риску жизни ни в чем не повинных людей.

— Умеешь ты заинтриговать, — хмыкнул Павел.

— Ты не поверишь, но я сам заинтригован не меньше тебя. Вот уж воистину неисповедимы пути Господни.

— Мне во сколько на базе быть?

— Будь дома, парни тебя с утра подхватят. Ну, где Леха-то? Когда я уже официально и добровольно освобожу этот мир от одного зомбака. А, вот и ещё одна нежить нарисовалась.

Из темноты, как чертик из табакерки, материализовался Лёха.

— Кружат, похоже. Лодка с поднятым мотором, на веслах, метров двести от корабля. Думаю, гранатометом отработают, ссыкуны. Когда уже, разродятся, а то мне валить надо.

— Ты же в обед отчаливаешь? Или старт мотопробега перенесли на утро?

— Нет, все по плану, на байке до Монголии, а там меня уже ждут.

— Ну кто бы сомневался, так куда спешишь?

— Друг утром прилетает, хочу встретить, ведь больше не увидимся.

— Что-то не помню у тебя друзей, кроме Валерки, — удивился Антон.

— Ты не знаешь его, он молодой ещё, хотя местный. Просто давненько его тут не было.

— Сослуживец? — догадался Антон.

— Он пропал несколько лет назад. Думали все, двухсотый. Даже официально объявили. Его жена, Светка, замуж успела выйти, хотя честно прождала пару лет. А я не верил! Ну, нет такой силы в мире, которая Глюка укокошит. Вот уж тактик и стратег от Бога. Если бы он здесь был, мы бы, в такой блудняк, не попали!

— А почему — Глюк? — спросил Павел.

— Не помню, он говорил, что ещё курсантом прилипло. Нас потом трое всегда было, святая троица называли, я, Ромка Князев и Глюк — Серега Маковецкий. Он хоть и младше нас с Ромычем намного, но всегда был мозговым центром. Ему, мне кажется, ещё и тридцатки нет.

Леха замолчал и уставился на огонь. В первый раз в жизни Антоха увидел, как заблестели тусклые глаза парня.

— Первого Ромку подкинуло. По кусочкам собирали, но выходили. Томарка, жена его, ох и оторва была, мы холостые, постоянно над ним ржали, а она потом три года его из ложечки кормила и говно из-под него вытаскивала. Вот так. Сейчас уже более, менее, говорят. В Подмосковье где-то осели. Его Серега тогда через три границы перетащил, в Африке, потом на гоп-стоп захватил небольшой частный самолет и приземлился уже на подконтрольной территории.

— А сейчас, где он пропадал?

— Южная Америка. Козла одного эвакуировали, да неудачно, парням пришлось в джунгли уходить. Там и пропали. Два года прошло, даже больше, думали всё, сгинули. Но потом самолет гражданский в джунгли упал, Венесуэльский. Его искали с помощью наших спецов и техники, когда нашли, рядом наткнулись на деревушку. Прошли бы мимо, там с туземцами связываться себе дороже, но услышали знакомую речь — местные мальчишки ругались отборным русским матом. Те удивились, зашли в деревню и офигели. Как потом оказалось, наши забрели туда во время местной междоусобицы, светская власть не на шутку сцепилась с церковной. Наши, мгновенно замочили шамана, предусмотрительно встав на сторону вождя, и этим самым заслужили право считаться почетными жителями. Глюк, подучив язык, тут же стал местным попом и быстренько переобул все население в христианство. На пригорке соорудили какое-то подобие часовни, с офигенным резным крестом на макушке, который и привел в восторг пришедших в деревню спасателей. Вот такой кадр!

В этот момент над водой раздался негромкий хлопок с последующим шипящим звуком.

— Так и думал, РПГ. Сейчас пластит долбанет, там термодатчик стоит! — удовлетворенно сказал Леха, широко разинув рот, и прикрыв ладошками уши.

И в этот момент жахнуло.

Утренний город был слегка взбудоражен вечерним взрывом на Курминском заливе. Вспышку видели даже в городе, за тридцать километров от эпицентра. Говорят, что на корабле взорвалось какое-то газовое оборудование. Взрывной полной перевернуло несколько катеров, стоящих на якорях в прямой видимости. Погибли два человека на резиновой лодке, которая болталась в паре сотен метров от злополучного корабля. По оперативным данным во время взрыва на судне находились два человека, личности которых предварительно названы свидетелями. Сами тела или их фрагменты пока не найдены, идут следственные действия.

Нижний зал ресторана “Мельник” по Байкальскому тракту был перекрыт розовой ленточкой с надписью “Заказано”. В углу помещения горел настоящий камин, весело потрескивая березовыми дровами, а напротив него, на кожаном диване вальяжно сидели два человека. Больше в зале никого не было.

— Они точно сдохли? — с тревогой спросил Бульдог, уставившись на флегматичное лицо Грека.

— Если были внутри, то сдохли точно.

— Что значит 'если были'? — взвизгнул Сергей Иванович.

— Слушай ты! — вызверился Грек, — У меня там люди погибли. И перед эти ещё двое… а в 'Электричке' всю бригаду Винтореза положили. Я сейчас практически голый из-за тебя, а ты верещишь тут с претензиями? Следаки найдут тела, тогда и удостоверимся. Хотя они были внутри, наши проследили, когда те грузились на катер и выходили в море.

— Не кипишуй, нервы у меня.

— У всех нервы, когда рассчитаешься? Мне новых людей в бригаду набирать надо.

— Когда тела опознают, тогда и рассчитаюсь.

— Слушай, ты! — начал привставать Грек.

— Да принес я деньги! Я тебя, когда обманывал? — вновь взвизгнул Бульдог, доставая из под стола дипломат.

— Еще раз так пошутишь…, - Грек пересыпал наличность в цветастый целлофановый пакет и уставился на огонь.

В душе царила какая-то тревога. Пока не будет сто процентных доказательств, он не успокоится. Уж слишком прошаренные оказались ребята, перебили практически всех его людей. А самое главное, он это чувствовал, они совсем его не боялись.

— Возьми мусоров, которые ведут дело, на контроль, нету у меня им веры. Пусть ищут не за страх а за совесть. Что-то должно остаться, ремни, пуговицы, зубы. Пусть осушают нафиг, если надо залив, но найдут.

— Хорошо, это без проблем. А ты по своим каналам пошевели. Шила в мешке не утаишь.

— Поучи. У меня везде глаза и уши. Ладно, я пошел. На связи. Намылю братву, вдруг что всплывет.

Не нравился ему этот термоядерный взрыв. Ох, как не нравился…

пи. си. (продолжение про Глюка (Сергея Маковецкого)в рассказе "Большая Медведица")))

— Мерседес, Гелендваген, — прочитала Настя хромированную надпись.

Стекла были за тонированы, и автомобиль напоминал огромный черный бриллиант, играющий на солнце всеми цветами радуги. Задняя пассажирская дверь плавно открылась, и в проеме показался коротко стриженый молодой парень.

— Девушка, не подскажите, как проехать к стадиону «Труд»? — Настя даже не поняла, что обращаются именно к ней, но покрутив головой никаких других девушек, рядом не заметила.

— Вам прямо до светофора и налево, — ответила она, с любопытством подходя ближе.

— Как, как? — переспросил парень, отодвигаясь вглубь салона, и с улыбкой добавил:

— А может, покажете?

— Ну, вот ещё! — чувствуя подвох, выдохнула девушка и в этот момент почувствовала, как сзади, чьи-то сильные руки буквально приподняли её от земли и втолкнули в охлажденное кондиционером кожаное нутро машины. Следом, тут же, втиснулся ещё один, только постарше, любитель спортивных сооружений:

— Сказано тебе показывать, значит показывай — хохотнул он.

Все повернули головы в её сторону.

Впереди сидело ещё двое, водитель и пассажир. Все, кроме пассажира на переднем сиденье, были коротко стрижены и сильно смахивали на бандитов. Передний же пассажир наоборот, напоминал киношного милиционера, или какого-нибудь депутата.

Настя даже не успела пискнуть, а машина уже плавно набрала ход.

— Мальчики, вы чего? — видя, как злополучный стадион остался далеко позади, и ещё не веря в происходящее, возмущенно спросила девушка.

— Я сейчас закричу! — взвизгнула она.

Молодой мужчина, похожий на депутата, не поворачивая головы, отчетливо произнес:

— Сиди тихо, не дергайся, делай что говорят — и все будет хорошо!

— Ребята! — проблеяла Настя.

— Вы меня с кем-то перепутали, я простая деревенская учительница, зачем я вам? Вам что, девочек не хватает? — кажется, у неё начиналась истерика.

— Да кому ты нужна? Мы колхозницами не интересуемся? — фыркнул попутчик слева.

— А ну заткнуться всем! — раздалось с переднего пассажирского сиденья, и в машине наступила долгожданная тишина, в которой неожиданно громко пропищал звонок мобильного телефона.

— Все в порядке, с нами, скоро будем, — ответил депутат-милиционер, поднеся к уху диковинную трубку.

Ошеломленная Настя смотрела на пролетающие мимо окраины города и все ещё не верила в то, что происходило. Определенно это происходило не с ней. С ней это просто не могло произойти! Ни денег, ни богатых родителей, ни модельной внешности, вообще ничего, ноль, зеро.

Зачем я понадобилась бандитам? В том, что это самые настоящие бандиты, она уже не сомневалась ни на йоту. Телевизор то смотрит! Кто же ещё может раскатывать на такой шикарной заморской тачке, когда пол страны живет впроголодь? С её зарплатой на такую машину не накопить за всю жизнь, даже если не есть и не пить. Тем временем город остался далеко позади, а вскоре машина свернула на гравийную дорогу. На повороте Настя успела прочитать указатель: «Гридякино». Пропетляв некоторое время по узким деревенским улицам, заморский монстр уперся носом в резные деревянные ворота, которые через несколько секунд разъехались в стороны, пропуская их в ухоженный дворик с небольшим фонтаном.

— Все, приехали, — сказал старший и повернувшись к Насте добавил: — Иди за мной.

Оказавшись на улице, девушка неожиданно успокоилась, и её даже стало забавлять происходящее.

— Как в кино, ей-богу, вот только финал не ясен, — кружились в голове обрывки мыслей.

Они обогнули красивую резную беседку, и зашли на веранду большого деревянного дома, сложенного из калиброванного круглого леса. Мебели внутри почти не было, если не считать небольшого журнального столика и двух деревянных кресел, на одном из которых сидел коротко стриженый, седой мужчина неопределенного возраста и курил сигарету. Но он даже не повернул голову в их сторону.

Провожатый подтолкнул девушку к свободному креслу и плавно отступил назад. Настя присела на удобное теплое дерево и опять глянула на хозяина дома. В том, что это был хозяин, сомнений не было — от него исходила очень мощная аура власти, спокойствия и … опасности. Она неожиданно поняла, что именно он является виновником последних злоключений и её опять охватила предательская паника. Тем временем мужчина снял солнцезащитные очки, взял со стола тонкую картонную папку для бумаг, не спеша раскрыл её и безо всякого выражения начал монотонно читать:

— Стрельцова Анастасия Сергеевна, уроженка города Саянска Иркутской области. Родилась 17 сентября 1973 года, в 1991 году с золотой медалью окончила среднюю школу номер 2 города Саянска. В 1996 году с красным дипломом окончила Институт Иностранных Языков. В областном центре работу не нашла, точнее не позволили. Распределилась в деревню Зорькино Иркутской области, где и трудится до настоящего времени преподавателем английского языка. 11 ноября 1997 года родила мальчика Ивана, который по решению суда проживает с отцом. Физический отец ребенка — Еремеев Станислав Игоревич 1977 года рождения, который в данный момент находится в местах лишения свободы.

Настя мотнула головой, загоняя душевную боль подальше от чужих глаз, и плотно сжала губы.

Тем временем мужчина продолжал:

— Красавец, умница и любимчик своих венценосных родителей получил трояк за изнасилование несовершеннолетней, у которой родственники сумели добиться хотя бы подобие справедливости. В итоге общий режим, теплое место под шконкой и тюремное погоняло — «Пепельница». Так, что ваш сын, можно сказать, сейчас без присмотра.

Настя сидела, раскрыв рот, и ловила воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Я ничего не перепутал? — спросил мужчина, поднимая голову, и их взгляды встретились!

От выражения его глаз девушку как будто облили кипятком. Точнее сказать, выражения как раз никакого и не было. Серые, тусклые, как будто седые газа, смотрели на неё, как на пустое место. В них не было ни злости, ни радости, ни простого, присущего при первой встречи двух незнакомых людей, обычного человеческого любопытства. Дремавшая внутри её паника начала явственно трансформироваться в безотчетный животный страх. Она вдруг вспомнила телепередачу «В мире животных», где показывали стаю матерых сибирских волков, которые после удачной охоты расположились в небольшом тенистом ущелье и отдыхали. Камера крупным планом показывала клыкастую морду вожака, который, не мигая, точно так же, безразлично, смотрел на шикарную разноцветную бабочку, за каким-то чертом порхающую туда-сюда у самого его носа. Вскоре это ему надоело, и он нехотя щёлкнул зубами, а через секунду выплюнул на землю то, что осталось от недавно летающей красоты. Выражение его пустых глаз при этом не изменилось ни на секунду. Настя внезапно почувствовала себя той несчастной бабочкой, волею судьбы оказавшейся в опасной близости от страшного дикого зверя, которому даже зубами щелкать не понадобится.

— И так, — продолжал хозяин дома ровным голосом: — У меня нет ни желания, ни временя описывать вам события, которые сделали необходимой нашу встречу, поэтому я буду краток. Он на секунду прервался что-то обдумывая.

— Но, прежде чем перейти к сути дела, я хочу вам задать один простой вопрос, ответ на который определит стиль нашего дальнейшего разговора, — он снова сделал паузу.

— Вы хотите жить хорошо? — в это время Настя от волнения икнула, и последнее слово не расслышала, что в корне изменило суть задаваемого вопроса.

— Кто же не хочет жить? — пронеслось у неё в голове, — Ещё как хочу! У меня сын без присмотра! А вслух, пересохшие губы с трудом выдавили еле слышное: «да».

— Ну, вот и славно, я так и думал, — без эмоций констатировал он, — Тогда слушайте очень внимательно, потому что у нас не так много времени, а принципиальные вопросы нам желательно решить сегодня. На этот раз пауза затянулась дольше обычного.

— Итак, меня зовут Антон, а дело у меня к вам следующее…

После нескольких монотонно сказанных предложений у Насти начали непроизвольно округляться глаза. И чем глубже раскрывалась суть проблемы и чем конкретнее ставились перед девушкой задачи, тем её глаза делались все больше и больше, и к концу беседы стали похожи на два огромных серых озера, сверкающих на полуденном солнце. Заметив её состояние, мужчина первый раз за все время вяло ухмыльнулся и добавил, заканчивая разговор:

— Я думаю, вам это по силам. Тем более, что выбора у вас, увы, уже нет, а работа будет хорошо оплачена. Какая у вас сейчас зарплата? Тысячи три в месяц? Прибавьте к ним ещё ежемесячные пятнадцать, плюс расходы на дело. И последнее! — на неё вновь глянули глаза из телевизионной передачи. — Мне нужна полная естественность, и только стопроцентный результат. Если кто-либо что-либо пронюхает или что-нибудь пойдет не так, я не буду разбираться кто прав и кто виноват. Никто не будет, просто не успеют. Выйдя отсюда, вы забудете обо мне, как о страшном сне, мы с вами больше никогда не увидимся, ну, если только в другом мире, потому что в этом меня давно уже нет. Я вам приснился. Сейчас Павел отвезет вас обратно в город и поможет сэкономить потраченное время, будьте благоразумны — не отказывайтесь от его услуг. Это его работа. Он вам оставит номер своего мобильника, вся связь будет через него. Технические вопросы тоже будете решать с ним. До свидания, я вас больше не задерживаю.

Антон повернулся к другу и тихо произнес, постукивая пальцем по увесистой папке, лежащей на столе:

— Паша, проводи ее до машины и вернись, нам надо попрощаться!

До дома Настя добралась уже глубоким вечером. Точнее сказать добрались, так как Павел исправно выдержал все её маршруты и остановки и вот теперь медленно, объезжая деревенские колдобины и ямки подвозил прямо к дому.

— Хорошо, что машину поменяли на простую «Калдину», а то разговоров бы на неделю хватило, — Подумала Настя, заметив с десяток местных старух, удобно расположившихся на соседской завалинке. Хотя, что так болтают, что этак.

— Ну, все, пока красавица, первого сентября позвонишь, как договаривались.

— Будь здоров, — буркнула, не оборачиваясь, девушка, с трудом волоча к калитке свою поклажу.

Надо сказать, что за всю дорогу они не проронили ни слова, если не считать, так называемые технические вопросы. Павел инструктировал Настю подробно и обстоятельно, правда тоже без всяких эмоций, буднично и монотонно. Видимо подражал своему шефу. Сначала это её злило, потому что, как всякая одинокая женщина она кожей чувствовала, что ему понравилась. Ну а потом успокоилась, как бы принимая правила игры.

Дом её встретил хмуро и не приветливо, даже вечно голодный Бич куда-то подевался и не поприветствовал противным голосом свою хозяйку.

— Уж, не пришибли ли его, ненароком, — полезли в голову тревожные мысли. Ранним утром, уезжая в город, девушка заперла его дома, от греха подальше. Но Бич исчез.

— Ну, что за денёк сегодня! — В сердцах воскликнула она на весь дом и неожиданно заплакала. — Бич, Бич, Бичик! Ну, хоть ты-то меня не бросай, пожалуйста, плохо мне, — бормотала Настя, бесцельно бродя по пустым комнатам и размазывая по щекам соленые слезы. Тут её внимание привлекла печка, точнее не сама печка, а жестянка на полу напротив топки. На ней, приличной кучкой, валялся мусор, который она сама лично закидывала внутрь. Дверка была немного приоткрыта.

— Ну не через трубу же он вылез? — Прошептала она, бросая на всякий случай взгляд на закрытую заслонку.

— Какого чёрта ему там понадобилось? — и тут вспомнила, что с утра торопясь закинула глубоко внутрь недоеденный бутерброд с сыром и колбасой. Приглядевшись внимательнее, она обнаружила черные от золы и сажи следы кошачьих лап, направляющихся от печки в спальню. Чувство какой-то непоправимой подлости со стороны хвостатого гада буквально захлестнуло девушку, и она бегом бросилась следом. Действуя, как заправский следопыт, Настя уперлась в стул, на который с утра повесила свое белое в зеленый горошек единственное выходное платье. С утра она хотела его надеть, ведь поездка в город — это не хухры-мухры, но потом передумала — типа еду ведь по делу, а не в театр и повесила на спинку стула. Только оно почему-то сползло на сиденье, и валялось, какой-то большой, несуразной кучей … из-под которой торчал обрубок грязного рыжего хвоста! — Ах ты, скотина! — взвизгнула девушка, рывком поднимая драгоценную вещицу. Лучше бы она этого не делала. Кошак спросонья, мертвой хваткой закогтился в кружевную шелковую рюшку под ажурным воротничком и … хрясть! Импортная ткань не выдержала его веса и, распарываясь почти до подола, с громким стуком, долбанула кота об пол. Тот зычно крякнул и привычно, как всегда это делал в экстремальных ситуациях, включил полный привод и с пробуксовкой испарился в одной из своих потайных нор.

— Мамочки, — всхлипнула Настя, держа в руках остатки роскоши и медленно оседая на пол. Накопленное за день напряжение бурным потоком хлынуло на красивое молодое лицо. Девушка, продолжая плакать, потихоньку завалилась на бок и свернулась в клубок, почувствовав себя маленьким беззащитным ребенком в таком огромном, злобном и несправедливом мире. Тем временем Бич, окончательно проснувшись, не обнаружив рядом никакой угрозы для его драгоценной жизни, вернулся в спальню и увидел там лежащую в непонятной позе единственную для него родную душу. Недаром говорят, что кошки чувствуют и забирают на себя разного рода аномалии, вредные завихрения, нечистую силу, отрицательную энергию, ведь не зря в старину первой в новый дом запускали кошку, и если она вела себя спокойно заходили все остальные. Вот и Бич, ведомый инстинктом, на цыпочках подбежал к хозяйке и стал тереться своим обожженным, вечно грязным боком о мокрое Настино лицо. Девушка, почувствовав теплый мурлыкающий комочек, прижала кота к себе и нежно зашептала: — Бичик, родненький, хороший мой! — И через некоторое время буквально ощутила, как тупая боль и непонятный трепет в груди, засевшие ещё в том злополучном загородном доме, начали постепенно растворяться и наконец, исчезли, как будто кто-то поднес пылесос к кучке мусора и нажал на кнопку.

— Ну, что же ты наделал, паршивец? Пошли, кормить тебя буду, — успокоившись, сказала девушка, вставая с пола. Следующий, последний день лета, пролетел, как одно мгновение. Вроде только проснулась и почистила зубы, а уже пора ложиться спать. Завтра суббота, первое сентября, линейка, у неё собственный класс… а она даже ещё не погладила купленную в городе, новую одежду. Вот дура! И к Смирновым не сбегала. Ладно, завтра все равно Анютку увижу, заодно и познакомлюсь с ней, там и решим. Как Настя не торопилась, но спать легла уже далеко за полночь. Первое Сентября — это не просто дата. И не только первый день нового учебного года — а это светлый и великий праздник, сравнимый только с празднованием Нового Года. Но если от Нового Года все ждут чудес и подарков, то первое сентября олицетворяет собой окончание подготовительного и начало большого творческого труда. Тысячи комиссий колесят по нашей необъятной Родине, проверяя готовность учебных заведений, сотни чиновников спешат с докладами в вышестоящие организации, десятки министерств и ведомств боятся этой даты, как божьего суда. Но главное не это, а то, что в этот первый осенний день, одновременно во всех городах, деревнях и селах, вместо хмурых и чем-то вечно озабоченных людей, пыльные улицы заполняются галдящей, празднично одетой и радостной толпой школьников и студентов. И нет в этой толпе понурых походок, потухших глаз и усталых лиц, потому что дети, в отличие от взрослых, везде и во всем предпочитают видеть только хорошее, интересное и поучительное. Но далеко не у всех детей в этот день праздник … Настя собрала свой класс в кабинете после общешкольной линейки и по журналу знакомилась с учениками. Правда больше половины она знала по своим урокам, но в этом году к ним в школу влилось пополнение из соседних деревень, и девушка с большим волнением зачитывала незнакомые фамилии. Школьники вставали и представлялись.

— Смирнова Анюта? — произнесла Настя, с большим трудом заставляя себя поднять глаза.

— А нету её… И не будет! — После короткой паузы произнес незнакомый уверенный, мальчишечий голос.

— Это почему же? — А чё ей тут делать? Она же бичиха, ей даже форму купить не на что! — Звонко заржал упитанный пацан, ожидая поддержки класса. Но вместо этого повисла нехорошая, гнетущая тишина, которую прервал негромкий властный голос: — А ну как встать! Фамилия! — Ну, Кротов, — заметно краснея, но с вызовом ответил ученик, вставая. Он как раз был из новеньких и не знал, что может означать этот тихий тон учительницы. На нем был модный серый костюм-двойка, белая рубашка и белые, явно импортные, летние туфли.

— Я смотрю, твои родители неплохо подготовили тебя к школе, — спокойно продолжала девушка. — Они, наверно очень много работали, чтобы купить тебе все это. Пацан, нахально усмехнулся — у себя в деревне среди погодков он был непререкаемым авторитетом и даже решил возразить: — А чё, нельзя что ли? — Можно. Даже нужно. Но это целиком и полностью их заслуга, и с ними я ещё познакомлюсь. А вот лично ты кто есть такой в этом коллективе, что бы позволять себе говорить так о другом человеке? — В классе стояла такая тишина, что если бы у кого-нибудь упала на пол промокашка, то все бы услышали.

— Может ты круглый отличник, и выиграл олимпиаду по математике или физике? — Пацан покраснел так, что казалось ещё немного, и он вспыхнет, как факел.

— Нет, ты наверно самый сильный и ловкий, что побил даже Ваську Федотова? — Класс дружно загоготал. Васька учился на два года старше и был ходячей головной болью школы.

— Тоже нет? — театрально вздохнула Настя. — Может у тебя есть другие таланты, о которых никто не знает? Так ты расскажи нам, не стесняйся, — Мальчишка застыл, как изваяние и казалось, даже не дышал.

— То есть, лично ты ничего особенного из себя, не представляешь, — подытожила она и вдруг жестко добавила, — Значит в этом классе пока ты ноль без палочки. Ты даже меньше ноля, потому что позволил себе оскорбить девочку, что присуще только трусам и подлецам. Мальчишки вдруг всхлипнул и без разрешения сел за парту, закрыв голову руками.

— Продолжим, — после некоторой паузы сказала Настя и назвала следующую фамилию. День просвистел, как сорвавшийся с отвесной скалы булыжник, а наступивший вечер принес долгожданную прохладу и жуткую усталость. Как хорошо, что завтра воскресенье! Настя стянула с себя официальную одежду и с удовольствием растянулась на кровати в ожидании привычного расслабления, но оно никак не приходило. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней тут же возникала клыкастая волчья морда и летающая вокруг неё разноцветная бабочка. А потом …. Клац!

В отличии от Насти, отец Анюты, Александр Власов, или просто Санька, волков не боялся. Он вообще, кроме похмелья, ничего не боялся, и поэтому в данный момент совершенно спокойно сидел на верхушке двенадцатиметрового столба, пытаясь здоровенным топором раздолбить изолятор. Ему было очень неудобно: когти соскальзывали, руки устали и начали неметь, а долбанные мухи с комарами лезли в глаза и рот. Снизу процессом руководил его закадычный друган — Федька.

— Да не трогай ты колпаки, дятел. Попробуй перерубить провод, — орал он, задрав голову.

— Сам ты дятел, — беззлобно огрызнулся Санька, готовясь к решающему рывку.

Процесс назывался: «Сбор металлолома» и был очень популярен среди местного безработного населения.

— Давай, не ссы, я так тысячу раз делал!!! — бодрил подельника Федька.

— А вдруг он под напругой? — оттягивал решающий момент Александр.

— Сам ты под напругой. Смотри, столбы идут в никуда. В чисто поле. Ты видел там электростанцию?

Санька покрутил головой, но ничего нового и интересного не увидел. Линия пересекала несколько заброшенных полей и исчезала за дальним леском. Откуда она шла, тоже видно не было, но совершенно точно, что к деревне она не приближалась — родные крыши торчали совершенно с другой стороны. Столбы были старые, высохшие и какие-то обреченные.

— А чего их до нас никто не срезал? — не унимался верхолаз.

— Да потому что это наши столбы!!! Мы их первые нашли. Ты будешь рубить или нет? — уже не на шутку разозлился Федька.

— А-А-А иди оно всё конём!!! — заорал Санька, и со всей дури, шарахнул по ближайшему изолятору.

Затекшее тело нелепо выгнулось, он неуклюже взмахнул руками и, пытаясь поймать равновесие, ухватился за ближайший провод. На мгновение оба металлиста застыли, но ничего не произошло.

— Да пошло оно всё, в натуре, — разлепил Санька внезапно засохшие губы, но продолжить не успел: опорная нога выскользнула из раздолбанного монтажного когтя. Его начало разворачивать вокруг сухого деревянного столба и в этот момент с оглушительным хлопком блеснула ярко-белая вспышка.

— Ёшкина жизнь, мать твою!!! Саняяааа!!! — во весь голос заорал Федька, наблюдая как внезапно обмякшее тело, кувыркнувшись в воздухе, грохнулось на сухую мягкую землю бывшего картофельного поля. Он осторожно подошел к неестественно лежащему другу, и увидев дымящийся воротник рубашки, вдруг резко развернулся, и отчаянно вопя, побежал в сторону деревни.

Для Саньки же эти несколько мгновений длились намного дольше. Короткий, но мощный электрический разряд вызвал у него одновременный паралич сердца, дыхания и мозга, мгновенно переведя организм в состояние мнимой смерти, с почти полным отсутствием признаков жизни. В данный промежуток времени жизнь полностью не угасает, поскольку живые ткани отмирают не сразу и не сразу прекращается функционирование внутренних органов. Эти обстоятельства дали шанс на спасение. Первую помощь, под названием: «комплекс противошоковых мероприятий», успешно заменил резкий удар тела о мягкую землю. Санька судорожно вздохнул и открыл глаза. Небо сияло и искрилось, переливаясь всеми цветами радуги, напоминая какой-то непрозрачный разноцветный купол. Он с испуга зажмурился и вдруг явственно вспомнил, что только что, довольно таки долго, разговаривал со своей покойной супругой. Они сидели на скамейке, внутри какого-то заброшенного вокзала. Людмила не ругалась на него, как обычно, а спокойно и подробно расспрашивала об их дочери Аннушке. Санька что-то мямлил в ответ, кивал головой и икал. Вдруг подошла необычная, розовая электричка, облепленная как новогодняя ёлка мигающими разноцветными лампочками, и противно прогудела два раза. Супруга молча встала, и быстро пошла в сторону открывающихся с противным шипением дверей. Санька засеменил следом, пытаясь не опоздать, и уже взялся за поручень, когда Людмила вдруг развернулась и сильно толкнула его в грудь обеими руками:

— Сначала сделай то, что должен.

— А чего делать то? — попытался выяснить Санька, но, не удержав равновесие, начал падать спиной на асфальт, который вдруг провалился, пропуская его в пустоту.

— Придет время, поймешь, — услышал он вдогонку и вдруг ощутил под собой горячую, бугристую землю, давно не паханого колхозного поля.

— Ну и дела! Я что, помер, в натуре? — то ли прошептал, то ли подумал Санька, но глаза на всякий случай открывать не стал. Лежать было неудобно, но пошевелиться он тоже боялся, продолжая изображать мертвеца. Сколько прошло времени, даже примерно, оставалось глубокой тайной, как и то, что же всё-таки с ним произошло — память упорно отказывалась делиться информацией. Вскоре послышались взволнованные голоса. Не меняя позы, Лёха вновь приоткрыл глаза:

— Ни фига, меня долбануло! — пронеслось в гудящей голове. Мир изменился до неузнаваемости. От каждого растения, куда-то вверх, уходила еле заметная, дрожащая зеленая ниточка, исчезая на высоте нескольких метров. Санька скосил взгляд в сторону деревни, и заметил, что воздух на селением более густой и плотный, и тоже состоит из множества, почти прозрачных паутинок, только других цветов и оттенков. Издалека было трудно разобрать. Единственно, что было отчетливо видно, это переливающийся, вполне осязаемый луч, поднимающийся из центра села прямо в небо. Церковь — безошибочно понял Санька. Он попытался сосредоточиться на ощущениях, но ему помешала приближающаяся тревожно галдящая компания, заставляя вновь зажмуриться.

— Мы тут скворечник, ага, хотели повесить, — самозабвенно врал Федька, постоянно икая и сплевывая на землю, — А потом молния как даст!

— Да замолкни ты уже, скворечник! — рявкнула на него местная фельдшерица Семеновна, пытаясь прощупать у Саньки пульс, — Ага, живой, подлюка.

А Лёха уже окончательно пришел в себя, но в разговор вступить не торопился. Он с изумлением сквозь слегка приподнятые ресницы разглядывал совершенно незнакомый ему, но при этом понятный и жутко красивый окружающий пейзаж. Голова гудела, словно старый совковый пылесос «Ракета», который по децибелам не уступал звуку реальной ракеты. Только вместо мусора по мозговым шлангам и трубам неслась непонятная информация, которая мгновенно сортировалась и оседала на нужных полках практически девственного Лёхиного мозга.

— Красиво-то как!!! — пронеслась в мозгу незнакомая фраза.

— Почему же я раньше этого не видел??? Бухал наверно! — спросил и сам себе же ответил Лёха. Он как будто бы снял заляпанные жиром и грязью черно-белые очки, промыл глаза от сажи и копоти, и теперь созерцал мир в своей красоте, многообразии и взаимозависимости.

— Нити силы, — безошибочно обозначил он еле заметные мерцающие разными цветами тонюсенькие паутинки, соединяющие буквально все живые и неживые предметы. Он ещё слегка прищурился, напрягая зрение, и обвел глазами окружающее пространство.

— Сюрреализм какой-то, — сознание выдало очередное незнакомое слово.

Представшая перед глазами картина вообще не поддавалась описанию нормальными человеческими словами. Все предметы еле заметно мерцали и переливались множеством оттенков. Приглядевшись, Леха заметил одну особенность, всё, кроме людей, помаргивало своим, однородным цветом. Люди же излучали по два периодически вспыхивающих цвета.

— А, ясно! — пришло неожиданное понимание: вспышки, это сигналы с информацией, которую каждый предмет с периодичностью в доли секунды, выбрасывает в атмосферу, в том числе и люди. Только люди ещё и получают ответную информацию, фиксируя это мерцанием второго цвета.

Болезный наконец открыл глаза, сел на задницу и часто моргая, огляделся вокруг. Ничего не поменялось. Вокруг каждого из людей, воздух как будто сгущался и вибрировал, отдаленно напоминая утреннюю дымку, причем у всех разного цвета, а вверх уходили по две паутинки. Санька глянул на Семеновну и неожиданно выдал:

— Ты бы требуху проверила, чёта чернота какая-то там, помрешь ещё, — потом помотал головой и радостно вскочил, — Фу блин, прошли глюки. А то я уже думал, совсем кукушка испортилась.

Парень нервно прошелся вокруг опешившего народа и рванул в сторону деревни.

— Ну, всё, допился, белочку поймал, — покачала головой Семеновна.

— Ишо один прозрел, — прошептала бабка Зоя, тихонечко улыбнувшись беззубым ртом.

Анютка с бабушкой совместно решили, что линейка, это не учебный процесс — можно и пропустить. Татьяна Михайловна, буквально вчера, у добрых людей, разжилась довольно неплохой фурнитурой и приличными нитками, а теперь сидела за швейной машинкой, и под колкие, но справедливые комментарии внучки, пыталась решить проблему со школьной формой. Самое простое — это юбка, которая пошилась довольно быстро и удачно. Довольная Анютка крутилась в обновке перед зеркалом и ждала к примерке следующие изделия.

— Ба, я красотка?

— Ещё какая, — полюбовалась та на внучку.

— Я уже на девочку становлюсь похожа. На настоящую.

— Вот это меня и пугает, — вздохнула женщина.

— Не бойся, ба, я умная.

— Все мы умные, пока …

— Что пока? — заинтересовалась внучка.

— Сама потом узнаешь, — проворчала Царица.

В это время послышался какой-то посторонний шум, топот ног, открылась входная дверь, и в комнату вошел запыхавшийся Санька. Окинув взглядом помещение, при этом немного задержавшись на Анютке, сказал, ни к кому не обращаясь:

— Людка тут сказала…, - и повернув голову к вытаращившей на него глаза Царице, спросил, — Ты не знаешь, что я должен сделать?

— Саня, ты чего? — аккуратно поинтересовалась женщина.

— Она на электричке приезжала, — снова завел непонятную для присутствующих песню Александр, — Я думал, ты знаешь. Про Аньку всё спрашивала.

— Саша! Кто спрашивал про Анютку?

Но тот лишь махнул рукой и двинул к выходу, потом неожиданно развернулся к тёще и сказал:

— Ты зуб то выдери, там корни сгнили уже, не вылечишь, — и через секунду исчез за захлопнувшейся с силой дверью.

Царица языком прикоснулась к мучившему её последнюю неделю зубу и задумчиво сказала:

— Бабка Зоя что ли проболталась? — вспоминая, что ни кому, кроме неё не говорила, и повернувшись к внучке сказала, — Анютка, сбегай-ка, закрой калитку на щеколду, а то у нас тут проходной двор.

Когда девочка вышла на улицу, у Царицы волосы начали приподниматься дыбом:

— Это какая Людка к нему на электричке приезжала? Да ещё про Анютку спрашивала? Допился говнюк? Надо обязательно завтра в церковь сходить, свечку поставить. Хоть и непутёвая была, но всё же дочь.

Шить почему-то сразу расхотелось, она улыбнулась вернувшейся внучке:

— Пойдем, красавица ты моя, поужинаем и спать. Устала я что-то. Завтра всё доделаем.

Промучившись всю ночь Настя, уснула только под утро, но поспать ей было не суждено. По стеклу кто-то колотил с такой силой, что как будто хотел его выбить. Она ладошками протерла глаза, подошла к окну и немного отодвинула шторку. На улице нетерпеливо подпрыгивал незнакомый мужик со свирепой рожей и что-то орал, разбрызгивая слюни по всему палисаднику. Напротив окон стоял старенький японский внедорожник. Настя пригляделась и заметила торчащую в окне салона маленькую башку Вовки Кротова, с которым она вчера провела воспитательную беседу.

— Господи! Его папаша на разборки что ли приехал? Этого ещё не хватало! — Настя бросилась быстро одеваться, чтобы, как можно скорее прекратить этот бесплатный цирк.

Вокруг потихоньку собирался любопытный народ, а из-за поворота показалась ещё одна машина, огромная и блестящая. Воскресенье обещало быть не скучным.

Павел вчера, не дождавшись звонка от Насти, вечером поехал в бильярдную, где встретил своих старых друзей из соседнего городка. Они приехали в областной центр, как сами и озвучили, хорошенько оттопыриться и пошевелить девочек. После бильярдной, уже изрядно подпитая компания дружно переместилась в ближайшую сауну, где уже под утро Павел спьяну брякнул, что неплохо было бы сгонять в Зорькино, навестить подругу, которая вчера по какой-то причине закаталась.

— Говно вопрос, — икнул бригадир Усольских отморозков, — Серго вон не бухает, гы-гы, лечится, прыгайте в Патруля, да слетайте, мы все равно здесь на сутки застряли.

— Я тоже поеду, — поднялся незнакомый Павлу, татуированный по всему телу парень, не хочу пить уже, проветриться надо.

Через два часа они уже поворачивали на Настину улицу и неожиданно уперлись в небольшую толпу зевак.

— А ну-ка притормози, — попросил Павел, — Это что ещё за сходняк?

В это время Настя открыла калитку и отступила под напором надвигающегося на нее агрессивного мужика.

— Ты чо, мышь навозная, если думаешь, что училка, так тебе всё можно?

Следом за ним в ограду зашел ещё один, незнакомый Насте парень, затем ещё один…

— Мамочки! Он с дружками что ли пришёл? — пятясь назад запаниковала девушка.

— Да я тебя падла! — растопырив пальцы, мужик протянул руку в сторону Настиного лица, — Сейчас…

Но закончить он не успел. Шедший сзади парень вдруг резко ускорился и … Хлоп! От удара в челюсть, голова Кротова резко дернулась в сторону, увлекая за собой всё остальное. Бумс! Упавшее кулем тело подняло вверх небольшое облачко пыли. Сзади на щеколду захлопнулась калитка. Настя удивленно крутила головой, пытаясь разобраться, что происходит, но увидев у ворот Павла, тут же успокоилась.

— Ты почему вчера не позвонила? — как ни в чём не бывало, спросил парень.

— По кочану! — вдруг разозлилась девушка.

В это время Кротов, мотая головой в разные стороны, придал туловищу вертикальное положение, сев на задницу. Павел взял Насту за локоть и повел в дом:

— Пошли, поговорим.

Сзади послышался хриплый, глумливый голос:

— Чо, братан, поскользнулся? Ну, так мы сейчас тебе поможем…

Настя захлопнула двери и раздражённо спросила:

— Что все это значит? — и смешно сморщив хорошенький носик продолжила, — Ты что, пьяный?

— Трезвый, пьяный, какая разница, мы же договаривались, что ты позвонишь?

— Ну не позвонила, и что? Умоталась я в школе, не до этого была.

— А вечером?

— А вечером, откуда я тебе позвоню? У меня телефона нет. И сотового тоже, да и связь тут не берет. И вообще, дикость какая-то! Твой Антон вообще адекватный?

— Какой Антон? — внезапно протрезвел Павел, а Настя испуганно прикрыла рот ладошкой, — Настя, солнышко, давай все заново. Для пацанов ты моя подружка, договорились? Так что там в школе?

— Она не пришла на линейку.

— Почему?

— Я думаю, что из-за формы.

— В смысле?

— У ней нет школьной формы. И не на что купить. Это моя вина, я обещала помочь, но закрутилась тут.

— Блядь! Поехали до неё.

— Поехали, я как её классный руководитель, имею право, и даже должна поинтересоваться, почему мой ученик пропустил линейку.

— Давай собирайся, я подожду.

— Иди на кухню, чайник поставь, я сейчас.

Через десять минут они вышли из дома, но в ограде никого не обнаружили. Настя покрутила головой, проверила все закуточки и они вышли на улицу. Парни стояли около своей машины, и тихонько посмеиваясь, о чем-то переговаривались. Обоих Кротовых не было видно, хотя их пустая машина стояла на прежнем месте.

— Пацаны, поехали, тут не далеко, я покажу, — прервал их беседу Павел.

— Как скажешь, шеф, — легко согласились они, и весь народ дружно погрузился в машину.

Настю не покидало ощущение чего-то неправильного.

— А где папа Вовы Кротова? — повернувшись, спросила она у сидевшего на заднем сиденье татуированного парня.

— Какого ещё Вовы? Не знаем никакого Вовы.

Тут же в багажнике автомобиля раздалось какое-то шуршание, сопение и прочее ненавязчивое привлечение внимания.

— Да сиди ты ровно! — рявкнул татуированный, наугад махнув рукой за спину.

Раздался смачный шлепок.

— Вы что, этого хомячка в багажник засунули? — догадался Павел.

— Ну да, он тут эта… набазарил на на пару соток, а потом проникся. Лесной бизнес, говорит у меня, крыша нужна. Помогите, пацаны! Вот мы и собрались его в лес… ну в смысле, делянку посмотреть.

— А ну стоять!!! — вдруг рявкнула девушка.

Машина стала колом, прямо посредине деревенской улицы.

— Так это, он сам попросил…

— Паша! Если сейчас это не прекратится! То…

— Я понял, — прервал он её, и обращаясь пацанам сказал, — Козлика за борт. Если кого-то это не устраивает, то обратно я доберусь сам.

— Да ладно, братан, в натуре, подожди пять минут, мы стрелу переколотим и можешь нами распоряжаться.

Через десять минут они уже подъезжали к дому Царицы.

У Царицы рукоделие с утра опять не заладилось. Уже два часа сидит за машинкой, а толку ноль. Она отправила Анютку к Прохоровым за учебниками, а пока никто не видит, решила всплакнуть. Только настроила себя на лирический лад, как опять кого-то принесло. В дверь постучали. Чертыхнувшись, женщина вышла наружу и нос к носу столкнулась с Настей.

— Здравствуйте, Анастасия Сергеевна, вы по Анюткину душу наверно?

Женщины вышли во двор, и подошли к ухоженному палисаднику, греясь на утреннем ласковом солнышке.

— Да, вы извините меня, Татьяна Михайловна, я не забыла про вас, нашла, где купить по дешевле, просто физически не успела добежать.

— Настя, ты прекрати извиняться, ты же не обязана. Да и не на что пока покупать, — тяжело вздохнула женщина, и неожиданно, даже для самой себя, заплакала, — Простите.

Царица отвернулась, достала из кармана кофты носовой платок и приложила к мокрым глазам. Растерявшись, Настя молча подошла к открытой калитке, и махнула рукой Павлу.

— Как ей деньги предложить? Она не возьмет. Стоит вон, плачет! — тихонько прошептала она.

— Скажи, что договорилась в долг, а там что-нибудь придумаем.

— Настюша, ты не одна? Что вы там стоите, проходите в ограду, — окликнула их Царица.

— Это Павел, мой товарищ из города, он сегодня случайно оказался в наших краях, вот и заехал.

— Ну что же ты сразу не сказала, давайте, я вас чаем напою, с вареньем.

В это время в ограде, о чем-то шушукаясь и хмыкая, нарисовалась сладкая парочка попутчиков Павла.

— Нет, спасибо, Татьяна Михайловна, мы не одни. Павел тут с друзьями, — попыталась быстренько отказаться девушка.

— А чо? Чаю бы я попил, — вклинился в разговор татуированный.

— О Господи! — Настя закатила глаза.

— Ребята, проходите в беседку, я сейчас накрою вам стол. Вы же с дороги, — засуетилась Царица.

Тут в ограду заскочила худющая рыжая девчушка с большой сеткой-авоськой, полностью забитой книгами, и увидев столько незнакомого народа, оторопело остановилась.

— Давай в дом, книги пока разбери, — поторопила её Царица.

Павел наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где мог её видеть, а когда вспомнил, мгновенно протрезвел, нервно прижимая волосы на макушке, которые непроизвольно встали дыбом.

— Паша, тебе плохо? Ты бледный стал, — озабоченно спросила Настя, заметив состояние парня.

— Нормально всё, просто не спал всю ночь, — выкрутился он.

Вся гоп компания дружно уселась на деревянные лавочки под навесом и насела на угощения. Через некоторое время опять хлопнула калитка и во двор забежала запыхавшаяся соседка, баба Вера, по прозвищу 'Головёшка'.

— Тьфу ты, принесла нелегкая, — чертыхнулась хозяйка, поспешив навстречу незваной гостье.

— Ты слыхала, Михальна, это упыть Кротов на разборки за своего мелкого говнюка-Кротёныша, к нашей училке сегодня с утра завалился. А к ней друзья как раз из города приехали! Ха-ха-ха! Ну, они его и …, - спотыкнулась она на выдохе, увидев сидящих за столом и с ухмылками уставившихся на неё парней, а так же, ту самую училку.

— Ой! — прикрыла она рот ладошкой.

— Ты иди, баб Вера, потом зайдешь, расскажешь. Видишь, у меня тоже гости, — подтолкнула её к калитке Царица.

— Вот блин, ославили вы меня на всю деревню, — расстроилась Настя.

— А чо мы? — запротестовал татуированный, — Даже не били его. Почти.

— Мальчики, может наливочки? — подошла улыбающаяся во весь рот хозяйка.

— Нет! — излишне резко вскрикнула Настя, а парни дружно рассмеялись, — Татьяна Михайловна, пойдемте, поговорим, пока ребята чаевничают.

— Ну, пошли, — вздохнула женщина, и они направились в дом.

В комнате к ним присоединилась любопытная Анютка, не так часто у них в доме бывали гости.

— Пытались перешить? — увидев швейную мастерскую, догадалась девушка.

— Пыталась, — не стала отпираться Царица, и развела руками, — Раньше я чего только не шила, всем нравилось, а вот переделывать не выходит.

— Вы знаете, я могу договориться в долг.

— А чем я отдавать буду? Ведь отменили же эту чертову форму десять лет назад, и вот опять. И что не живется спокойно этим чиновникам? Когда пенсию дадут, черт их знает? Да и пенсии этой, если за все три месяца шиш да ни фига будет, — она закатила вверх глаза и стало шевелить губами, явно подсчитывая возможный доход.

— Здесь на усмотрение школы, чиновники не причем, — вздохнула Настя, пытаясь найти выход из положения.

— Что тут считать? — вклинилась Аня, — У тебя тысяча триста в месяц, значит, за три будет — три тысячи девятьсот.

— Ага, деньжищи! — хмыкнула женщина.

— Давай, баксы продадим, — вспомнила девочка.

— Забудь ты о них, прости Господи! — скривилась Царица.

— Что за баксы? — заинтересовалась девушка.

— Да подсунули внучке на рынке, ироды, — покачала головой женщина.

А девочка тут же метнулась в другую комнату и протянула Насте стодолларовую купюры.

— Это за что ей дали? — удивленно спросила девушка.

— За ведро земляники, — гордо отрапортовала девчушка, тряхнув рыжей шевелюрой.

— Да ладно? — изумилась Настя.

— Вот и я о том же, обманули подлецы, — возмутилась женщина.

— Дайте-ка, я схожу, парням покажу.

Через несколько минут она вернулась, держа в руках три тысячные купюры и ещё две сотенные, и протянула их женщине:

— Вот возьмите, Павел как раз на машину доллары покупает.

Женщина удивленно попятилась назад, пряча руки за спину:

— Я не могу их взять!

— Ура! — запрыгала и захлопала в ладошки Анютка, — Баксы настоящие! Бери ба.

— Это же ваши доллары? — уточнила Настя.

— Наши, наши, я заработала! — продолжала трещать девочка.

— Это ж почти три моих пенсии! — изумилась женщина, всё ещё не решаясь взять деньги, — А вдруг за ними вернутся?

— Куда, баба? Я же на тракте продала ягоду. Вместе с ведром!

— Чудеса, — протянула Царица, наконец-то забрав купюры у девушки.

Настя тут же взяла инициативу в свои руки и начала раздавать команды:

— Так, времени у нас в обрез, а мне ещё в город надо успеть съездить, давай-ка Анютка, я тебя быстренько измерю…

Когда они выходили из калитке к машине, навстречу им попался растрепанный парень неопределенного возраста, который внезапно остановился и пристально уставился на компанию. Татуированный вяло отреагировал:

— Ты чо вылупился? Я по выходным не подаю.

Но тот вдруг успокоился, кивнув чему-то своему, и зашел в открытую калитку.

— Санька, тебе чего? — раздался со двора голос Царицы.

До города они доехали в полной тишине, парни всю дорогу мирно дрыхли, а с водителем девушке разговаривать было не о чем.

Через пару часов их высадили возле Колдины Павла, и они решили пообедать. Время как раз подбиралось к часу дня.

— Поехали в Интурист, там офигительная кафешка с итальянкой кухней. Заодно и умоюсь по человечески, — предложил Павел. Настя, в знак согласия, равнодушно пожала плечами.

Полчаса спустя они сидели в торце седьмого этажа гостиницы и любовались на покрытую зеленью набережную и ярко синюю Ангару.

— Паш, может объяснишь мне, что все это значит. Я реально ничего не понимаю?

Парень долго молчал, видимо подбирая слова, а потом тихо заговорил:

— Я не хочу тебе врать. Ты можешь не поверить, но я и сам пока не все понял, хотя кое-что уже прояснилось, — он опять надолго замолк, уставившись в одну точку, — Одно я могу сказать наверняка, если кое-кто свяжет эту девочку с человеком, который тебе приснился, то она, скорее всего, умрет. И вряд ли это будет легкая смерть.

— Почему?! — Настя даже перестала дышать, удивленно уставившись на парня.

Тот поморщился, опять подбирая слова:

— У него остались враги.

— Ну и что, а ребенок здесь причём?

— Он мне как-то сказал, что на земле живут не только люди, но и нелюди. В человеческом обличии. И людям очень трудно с ними бороться, потому-то у человека в крови есть стоп сигналы, своеобразные красные линии, которые он пересечь не в состоянии. Ему проще умереть, потому что жить после этого он всё равно не сможет. Теряется смысл. А у тех этого нет. У них другие приоритеты. Они как инкубаторские, заточены на определенные цели и задачи, поэтому то, что им мешает, они просто убирают со своей дороги. Все, что делает человека человеком, они определяют, как его слабые, уязвимые точки, и с удовольствием этим пользуются. Особенно это заметно в мутное время, как сейчас, когда не надо особо скрывать свою сущность.

— И что же нам делать? — прошептала девушка, и вспомнив про своего, нагло отобранного у неё сына, всхлипнула и заплакала.

— Ну, ты чего? — парень осторожно погладил её по плечу.

— Я тоже столкнулась с нелюдями, — слегка заикаясь от всхлипов, выдавила девушка, — Они отобрали у меня сына.

— Расскажи, — потребовал Павел.

Самая вкусная в городе итальянская паста уже давно остыла в вычурных, позолоченных тарелках, а два молодых, красивых, человека, не обращая никакого внимания на окружающий мир, продолжали вести негромкий, но очень важный для них, диалог.

— Я тебе помогу. Сдохну, но помогу, — неожиданно заявил парень, — Мой друг мне как-то сказал, что если мужчину никто не ждет, то он просто ненужный мусор, который болтается в океане жизни. Я хочу, чтобы ты меня ждала. И постараюсь оправдать твои ожидания!

Настя протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на столе. Их взгляды встретились… и где-то там, на верху, в небесной канцелярии, удовлетворенный дежурный Амур, поставил на учёт ещё одну, зарегистрированную им пару. Баланс в мире слегка изменился. В лучшую сторону.

В последующие несколько часов они штурмовали бутики со школьной формой и девичьей обувью с таким рвением и удовольствием, что будто бы пытались подготовить к учебе собственного ребёнка.

Уже к вечеру, когда уставший, но довольный Павел, с чувством выполненного долга, возвращался домой, брякнула трубка сотового телефона. Зря говорят, что Бога нет. Просто ему бывает или скучно, или некогда, или еще не время чему-то произойти. А когда это время наступает, мы почему-то о Боге не вспоминаем, воспринимая это, как само собой разумеющееся.

Павел нажал на зеленую кнопку вызова и сказал:

— Я слушаю, говорите.

— Это Павел? — спросил спокойный незнакомый голос.

— Да, — ответил слегка озадаченный парень. Этот номер его трубки знали единицы.

— Мне Леха твой телефончик дал. Это Серега Маковецкий. Он мне в двух словах поведал о ваших проблемах. Можешь полностью на меня рассчитывать…

В это самое время Настя любовалась сияющими, зелеными глазами счастливой Анютки, примеряющей обновки, и рассказывала придуманную ими с Павлом историю Царице:

— Короче, потратилась я только на колготки, бантики и рюкзачок, — завершила она рассказ, протягивая женщине обратно практически все деньги.

— Нет, нет, я так не могу. Они же потратились, вот и заплати им.

— Так я же говорю, пыталась. Они это ещё ранней весной покупали, почти за бесценок. Ну кому нужна весной эта форма? А дочка вымахала за лето на три размера. Не выбрасывать же. Да и не помнят они, сколько потратили. Вы лучше им картошечки деревенской, когда выкопайте, отправьте немножко, ну варенья пару банок. Они просто счастливы будут, в городе нынче туго с продуктами.

— А можно? — с надеждой, что выход найден, спросила Царица.

— Ну конечно можно. Даже нужно, — поторопилась закрепит успех девушка.

— Ох, Настюша, даже и не знаю, как тебя благодарить!

— Меня то, за что? — засмеялась она, — Свозили бесплатно, да и свои дела я по решала заодно. Так что все по пути.

По залу, заваленному старыми и новыми вещами, раскинув в сторону руки, без всякой музыки, вальсировала самая счастливая в мире, совсем ещё юная девушка, радуя глаз улыбающихся на это взрослых… Много ли надо для счастья? Кто ответит на этот вопрос?

Надежду Еремееву било в истерике. Причем это была не наигранная, показушная истерика, а самая что ни на есть натуральная, говоря её языком — взаправдешная.

— Это что?!!! — махала она в воздухе помятым листком бумаги.

Её истеричные визги, отражаясь от полированных поверхностей испанской мебели, носились по кругу, напрочь оглушая развалившегося в кресле Юрия Альфредовича Ковальчука, их семейного адвоката.

— Ты что мне обещал? — новая порция децибел ударила его по ушам, — Где, блядь, твоя больничка? Где, блядь, свидания? Где, блядь, хорошие условия? Мальчика там загнали под кровать!

Тот сидел, морщился и клял себя за то, что не удосужился прочитать переданное через него письмо от этого наркоманского задрота.

— Короче! — резко успокоившись тихо проговорила женщина, — Мне похеру, что ты будешь делать, но если в течении недели я не увижу реальных изменений ситуации… Ты меня знаешь, у меня принципов нет. Ты пожалеешь, что связался со мной, я тебя лишу всего, я уничтожу всю твою родову до десятого колена, я …

— Да заткнись ты уже! — внезапно заорал мужчина, — Уже все делается, кто знал, что он у тебя такой чмошник?

— Он просто домашненький, — завыла в голос женщина, — Ему там страшно, плохо, его обижают… — и вдруг опять заорала на все легкие, переходя на визг, — Вытащи его оттуда!!!

— От твоего визга ничего не изменится, если хочешь результата, давай кое-что обсудим. У меня есть план.

— Давай, но сначала ты его должен защитить. И следующее от него письмо должно меня порадовать. А пока никаких денег.

— Хорошо, но я хотел поговорить не о деньгах.

— А о чем? — искренне поразилась женщина.

— Я тебе уже сказал, для его защиты уже все делается. Отвечаю. Я правда, ничего не знал.

— Ну хорошо, какой у тебя план?

— Нужно вернуть дело в суд.

— А это возможно?

— Да, по вновь открывшимся обстоятельствам. Тогда можно будет реально разговаривать об изменении меры пресечения.

— И что это за обстоятельства такие? Откуда они возьмутся?

— Надо, чтобы девка, ну потерпевшая, изменила показания. Вот там, я думаю, понадобятся деньги.

— Опять ты про деньги! — вновь взвизгнула женщина, — Я что, когда-то экономила эти сраные деньги? Ты вообще представляешь, сколько у меня денег? — прошипела она, наклонившись прямо над ним, — Даже мой ученый долбоящер не догадывается, сколько их у меня? Ты же, блядь, говорил, что речь не про деньги? Говори, чего тебе надо?

— С деньгами я решу, мне нужен пацан.

— В смысле пацан? Какой пацан? — её нарисованные брови удивлённо заползли на лоб.

— В смысле, твой беспризорный внук?

— Зачем тебе этот ушастый нищеброд? Усыновить хочешь?

— Ты мне будешь его давать иногда. В аренду.

Женщина зависла на некоторое время, пытаясь найти смысл в его словах, а потом её озарило:

— Так ты извращенец! Ты любишь маленьких мальчиков? — захохотала она в голос, приподнимая ладошками платье в районе своих грудей, — А я все думаю, чего ты нос воротишь?

— У всех свои недостатки, — пожал он плечами.

— Считай, что он твой, — отрезала она, — Но только после изменения меры пресечения!

— Ты что, издеваешься? — теперь уже заверещал адвокат, — А вдруг у меня вообще не получится?

— Тогда шиш тебе, а не пацан! Сама лучше попробую, каково это, ха-ха-ха. Ты давай булками шевели. Будет дело — будет тело. Все!

— Дай мне его попробовать, на пару часов всего, — не сдавался извращенец.

— Увижу прогресс, вернемся к этому разговору, а пока не зли меня лучше, а то вообще передумаю.

— Ну, денег хоть тогда дай, на дело. Мне пацанам надо на тюрьму закинуть.

Она достала запечатанную пачку сотенных купюр и кинула вымогателю.

— Все, вали отсюда, скоро муж придет. Я жду письмо от сына. Там и поговорим.

Ковальчук, матеря на чем стоит свет, несговорчивую купчиху, ещё выходя из подъезда, позвонил своему человеку из ГУИНа и попросил о встрече. Он теперь просто не мог думать ни о чем другом, его внутренний монстр уже проснулся и требовал пищи. Тот перезвонил через пару часов и пообещал в течении нескольких дней встретиться на нейтральной территории и выслушать Ковальчука. В том, что человечек решит проблему с нужным письмом от сыночка мамочке, он не сомневался ни на секунду. Покончив с самым важным и первичным делом, он принялся за второе. Звонить женщине адвокату, которая представляла интересы потерпевшей, было бессмысленно. Та, на подсознательном уровне просто ненавидела Ковальчука, да и её профессиональный уровень, не смотря на молодость, был очень высокий. Самое слабое звено в той компании был пьющий отчим. Он хотя и не имел решающего слова, но начать с кого-то было надо, и Ковальчук остановился на нем. Доехав до своего офиса и подняв дело, он уселся разрабатывать план окучивания забулдыги-отчима. По сути, чтобы не противоречить основной доказательной базе, в показаниях нужно было изменить самую малость. Надо, чтобы потерпевшая вспомнила всего одну подробность, что в подвал она зашла с Еремеевым младшим добровольно, потому что с ним дружила, а те два гопника присоединились уже потом, сами по себе. Можно конечно поработать и с самой девчонкой, но она, скорее всего, побежит к адвокату. Или к матери, которая тоже побежит к адвокату. Замкнутый круг. Остается отчим, надо, чтобы он свернул мозг матери, а та уже, убедила дочь. Он ещё раз вчитался в дело и вдруг понял, что девчонка не будет слушать своих родителей, от слова 'совсем'. Она отдалилась от них просто на космическое расстояние, слушая только свою адвокатессу. Вспоминая и перечитывая допросы, он сообразил, что родителей перекупит без труда. Но сначала надо избавиться от адвоката. Тогда и девчонка поплывет. Ей просто не к кому будет обратиться.

— Адвокатшу надо валить! — сказал он вслух и замер, испугавшись собственных слов.

Еремеева сказала, что денег у неё вагон, вот пусть и платит. Других вариантов все равно нет. Но прежде, чем вступать на эту скользкую и опасную тропинку, надо получить гарантию оплаты заказа. А для этого сначала надо выяснить, сколько это стоит в принципе. Да умножить на два. Блядь! Как все сложно! А главное, шаг влево и шаг вправо приравнивается к расстрелу, ошибаться нельзя. Это тебе не кино — выключил и забыл. Поковырявшись в своей памяти, он набрал номер.

— Здарова алтушник, чего надо? — не слишком вежливо ответили ему после нескольких гудков.

— Перетереть бы, — подстраиваясь под сленг, не слишком уверенно начал Ковальчук.

— С тобой что ли? О чём? — издеваясь, хмыкнул оппонент.

— Не по телефону, — продолжил адвокат, уже жалея, что начал этот разговор.

— Если потеряю время, тебе придется заплатить.

— Зачем терять время, поехали на 'Камушки', шашлыков поедим, там и поговорим. Я угощаю.

— Ясное дело угощаешь. Во сколько подъехать?

— Давай через час.

— Ладно, буду.

В этой шашлычке в любой день и в любой час не протолкнуться, хоть в пять утра загляни, место посидеть просто так, с ходу, вряд ли найдешь. Но для хороших людей, пара мест, в дальнем закуточке, всегда имеется. По оценкам хозяев этого заведения Александр Седых, по кличке Трамвай, был не просто хорошим человеком, он был чудесным и замечательным, поэтому отдельный столик, закрытый шторкой от основного зала и с видом на залив, всегда был для него свободен. С Ковальчуком они как-то пересеклись по делу о вымогательстве, где неожиданно оказались полезны друг другу. Потом еще пару раз соприкасались по подобным обстоятельствам.

— Говори, — бросил подошедшему адвокату Трамвай, с аппетитом обгладывая сочный, только что с мангала, чалагач.

— У меня не совсем обычная просьба. Мой клиент… готов…

— Та кончай мычать, говори толком, — рыкнул потерявший терпение уголовник.

— Надо убрать одного адвоката. Женщину, — на одном дыхании выпалил Ковальчук.

Трамвай на несколько секунд завис с куском мяса во рту, потом отмер и переспросил:

— Что значит убрать?

— Совсем убрать, — проблеял адвокат.

— А ну-ка пошли на улицу, — подскочил с места Трамвай, увлекая за собой Ковальчука.

Они отошли от заведения и остановились около воды, на приличном расстоянии от ближайшего народа. Адвокат сбивчиво изложил суть проблемы. Трамвай пожевал губы, поморщил лоб и сказал:

— Валить телку смысла нет, будет только хуже. Поднимут дела, станут отслеживать и всяко найдут, кому выгодно.

— И что делать? — заволновался Ковальчук.

— Надо изобразить случайный гоп стоп, и уложит её на это время в больничку. Она машину сама водит?

— Водит, но мне кажется, она чаще с водителем ездит.

— Да это пофигу. Наоборот меньше подозрений, если организовать аварию и под пресс обоих.

— Мне надо обозначить заказчику сумму, — затаил дыхание Ковальчук, боясь услвшать астрономические цифры.

Трамвай опять начал шевелить губами, морщить лоб, что-то бубнить, а потом выдал:

— Ну короче нужна будет тачка на выброс или с угона, вдвоем, думаю, управимся, — как на счетах начал набрасывать калькуляцию Трамвай, — Следить несколько дней, маршруты там… предварительно полтинник, если пройдет все по зеленой.

Ковальчук, незаметно для собеседника, облегченно выдохнул, и они распрощались, договорившись встретиться здесь же завтра. Из машины он сразу же позвонил Еремеевой и попросил ее найти причину и спуститься на десять минут из дома. Получив согласие на сто тысяч рублей, полтинник сейчас и полтинник по факту исполнения, счастливый адвокат, с чувством выполненного долга и не зря потраченного времени, вкусно поужинал в пафосном ресторане 'Бульдог' и, приехав домой, спокойно уснул, без всяких сновидений и угрызений совести. Это я сейчас про что?

У Павла давно не было таких броуновских движений в районе сердца, можно сказать, что кипело так впервые в жизни. Романы, конечно у него случались, но какие-то вялотекущие, спокойные, с запланированными встречами и предугадываемыми действиями с обеих сторон. Но в груди ничего не сжимало, дыхание не останавливалось, да и сон был богатырский, даже когда ругались или расставались. Сейчас, вспоминая Настины глаза, её несмелую улыбку, осторожные, быстрые взгляды, ему хотелось подпрыгнуть со своей мягкой постели и рвануть в эту богом забытую деревеньку, чтобы … хотя бы постоять у ворот и удостовериться, что с девушкой все в порядке. Одернув себя, что мечтать и строить воздушные замки, это удел женщин, а ему, как мужчине, к тому же который обозначил себя парой, надо доказывать свою состоятельность и серьезные намерения делом. Последующие дни он запланировал целиком и полностью посвятить решению Настиной проблемы и для начала, завтра встретиться с Глюком, потому что седалищным нервом чувствовал, что без силовых операций тут не обойдешься.

Серега Маковецкий, выпавший почти на три года из обычной повседневной жизни, ускоренно пытался социализироваться в привычные человеческие условия. Жена, Светка, успела выскочить замуж, за какого-то, жирного бобика и он благодарил Бога, что у них не было совместных детей, что неизбежно привело бы к каким-то ненужным встречам и разборкам. А так, подох Максим, да и хрен с ним. Он даже ей не позвонил, хотя знал, что она приходила в управление и искала его адрес. После событий, которые ему пришлось пережить, руководство пока воздерживалось привлекать к парня силовым операция, отправив в бессрочный отпуск. Зато денег отвалили прилично, красота.

Сейчас Сергей сидел в популярной студенческой кафешке на центральной улице города и ждал Лехиного друга Павла, с которым договорились сегодня встретиться. Неожиданно его внимание привлекла блеклая девчушка лет шестнадцати-семнадцати, которая очень аккуратно и как-то сосредоточенно ела мороженное. Профессиональный взгляд, привыкший замечать вокруг все необычное, почему-то слегка зацепился за соседний столик. В это время официант уронил с подноса бокал, который с громким хлопком разлетелся по всему полу, и время для Сергея остановилось, потому что девчушка резко вздрогнула, сжалась, зажмурила от страха глаза, а потом в ужасе их распахнула, случайно встретившись с ним взглядом. Он видел такие взгляды… когда они освобождали заложников из людоедского племени в Борсхане. Это выражение не передашь словами. И не дай Бог увидеть снова! Страх, ужас, безнадега, обреченность, разочарование и недоверие. И все это густо разбавлено неконтролируемой паникой. Всего мгновение и девчонка вновь прикрыла глазки, но Сереге хватило. Он вдруг сообразил, что в ней его зацепило. Сам, будучи мастером маскировки и перевоплощения, парень тут же представил её истинную, натуральную внешность и обалдел от нереальной красоты этой девушки, которую она, по неведомой причине, очень умело прятала от окружающих, одеваясь серо и неброско, при этом, выбирая довольно своеобразную, одежду и макияж. А ещё, она определённо была старше. Он уже решился на знакомство, когда к нему подошёл высокий парень и протянул руку:

— Привет, я Павел.

— Привет, — ответил он на рукопожатие, и краем уха услышал: “Ты уже уходишь, Мариночка? Заглядывай, солнышко, я всегда тебе рада”.

Через пару секунд девушки уже не было.

'Мариночка! — какое у неё удивительное имя, — Мариночка!'.

Сергей повернулся к присевшему за его стол парню:

— Леха мне тут рассказал, вкратце, страшную историю…

— Ну да, было дело. Сейчас перемирие. Точнее, разбежались по окопам, — не стал спорить Павел, — Вроде как решили, что нет смысла мериться пиписьками и остались при своих. Пока тишина, не знаю, надолго ли? Они нас не ищут, мы про них забыли. Хотя я не все знаю, как оказалось.

— То есть, наша встреча не про это? — уточнил я Сергей.

— Если честно, нет! Просто до боли в глазах, хотелось увидеть человека, который… Короче, Леха прорекламировал тебя тут, как реального проповедника, ха-ха-ха! Папуасов в христианство! Ха-ха-ха!

— А что, реальные такие пацаны! — хмыкнул Сергей, — Везде все одинаково: вот — пидорасы, вот — Д'Артаньяны, выбирай сторону и вперед! Это не зависит от цвета кожи и покроя одежды. Главное, какая по жилам бежит кровь. Если кровь королей — хватайся за жезл, если боец — бери меч, а если все плохо — бери лопату и копай себе могилу. Но даже, если все плохо, женщин и детей защитить ты обязан. Могила с лопатой, если что подождут. Куда они денуться?

— Серега, — Павел сделал паузу, — Леха говорил, что ты — это он. Только лучше.

— Ты давай, не тяни кота за больно. Говори толком.

— У меня ситуация. Обратиться к своим не могу. Чужие тайны, я слово дал. А тут …

— Подожди, этот поезд не поедет. Давай так, либо хрен пополам, либо пи-пи-пи… зда вдребезги. Решайся. Или говори все, или вообще не начинай. А помочь? Я и так помогу, без объяснений. Мне Лехиного слова достаточно.

Они проговорили почти четыре часа, единственное, что Павел не пояснил Сергею, так это причину интереса к деревенской девочке. И то, потому что и сам до конца её не понял. Но Сергей и не стал уточнять, мол, если надо, чего здесь обсуждать? Они определили первостепенные задачи и распрощались, договорившись держать связь. Когда Павел ушёл, Сергей подошел к женщине, которая просила загадочную незнакомку-Марину заглядывать и называла 'Солнышком':

— Здравствуйте. Вы извините, мне надо с вами поговорить.

— Здравствуйте, всегда пожалуйста, давайте поговорим, — дружелюбно откликнулась на его просьбу женщина.

— Вы тут девушку просили заходить, Марину.

Дружелюбие в одно мгновение слетело с лица женщины, и теперь перед ним, плавно покачиваясь на напряженном, как пружина туловище, готовилась к смертельному броску ядовитая кобра. Но парень не зря имел аж несколько ярких и метких прозвищ среди своих сослуживцев, самое безобидное из которых было 'Глюк', поэтому он не особо испугался, а через десят минут они сидели в подсобном помещении кафешки и довольно мирно беседовали.

— Я не знаю, где она живет, вот правда, Сережа. Но могу точно сказать, что у девочки была беда. То ли насилие было, то ли ещё чего, но что-то точно, очень ужасное. Она только с полгода как улыбаться-то начала. Придет, сидит в уголке тихонечко, вот я её и заприметила. Может в семье что-то. Она не говорит сама, а я и на спрашиваю. А что лезть? Все равно помочь не смогу. Раз приходит, значит, живет где-то рядом, наверно… Ты оставь телефон, она как придет, я тебе позвоню. Обязательно.

Марина закрылась в своей комнате от настойчивых попыток поговорить с ней полупьяного отчима, и молча, плакала, без слез. Нормально плакать она разучилась ещё два года назад, когда равнодушные люди проходили мимо компании обдолбаных наркоманов, которые нагло, посреди белого дня пытались поджечь застрявшего в решетке подвального окна рыжего, маленького щеночка, обливая его из бутылки крепким алкоголем. А она вступилась. Когда уже ее саму тащили к подвальной двери, защитников тоже не нашлось. И потом тоже. Кроме Валентины Игоревны, её адвоката, которая заменила ей весь мир и подарила надежду на справедливость. А сегодня позвонила её сестра Люба и сказала, что Валя в трематологии на рынке, в коме. Кажется авария. Мир опять рухнул, и теперь уже без надежды на возвращение.

Всегда живая, остроглазая, смешливая девчонка, которой была Марина ещё два года назад, и которой вновь пыталась стать, вдруг потеряла точку опоры.

Девушка тяжело вздохнула, обвела взглядом свою убогую комнатушку, прощаясь с ней и пытаясь сохранить в памяти каждую мелочь, затем уверенно поднялась с кровати, положила в свой девичий рюкзачок документы и остатки денег и быстро проскользнула к входной двери, чтобы остаться незамеченной. Покидая квартиру, она уже точно знала, что больше сюда никогда не вернется.

Куда податься, она не имела ни малейшего понятия, но то, что для начала надо сходить в больницу к Валентине Игоревне, не обсуждалось в принципе. Девушка развернулась, глянула на окна своей квартиры и поворачиваясь обратно, мазнула взглядом по любимой кафешке.

— Надо же попрощаться с тетей Олей, которая всегде к ней была очень добра, да и кофейку на дорогу выпить не помешает, — сказала она сама себе, уверенно переходя улицу.

Сергей ехал по Ангарскому мосту на встречу с Павлом, когда раздался звонок мобильника.

— Эта Оля из кафе, помнишь?

— Да, помню конечно, говорите.

— Мариночка пришла, что-то с ней неладно. Попрощаться говорит зашла. Ты бы приехал.

— Задержи её, через десять минут буду, — сказал парень, на ручнике кидая машину в занос и разворачиваясь прямо на середине моста.

Через семь минут он уже входил в двери заведения. Наперерез ему тут же метнулась женщина.

— Вон она сидит, в уголке, совсем плохая.

Мимо них, чуть толкнув Сергея плечом, прошел невысокий бычок, с зоновской татуировкой на предплечье и прямиком уселся за её стол. Сергею по сердцу опять резанул, полный ужаса и безнадеги взгляд девушки.

— Твою мать, это кто?

— Я не знаю, они вдвоем уже несколько дней здесь толкаются, кого-то высматривают.

— Пошли к ним, иди и улыбайся мне, Марина должна подумать, что мы старые знакомые.

Женщина, быстро сообразив, чего от неё ждут, подходя к столу со спины парня, подмигнула девушке и сказала:

— Мариночка, вот это Серёжа, о котором я тебе говорила.

Девушка смешно выпучила глаза, стараясь понять, что происходит, а бычок недовольно повернул к ним голову:

— Чо надо? Вы чо, ослепли? Не видите, мы разговариваем.

— Сейчас ты ослепнешь, пошли-ка на улицу. Оля, побудь с Мариной.

Бычок подскочил, как ужаленный и рванул вслед за удаляющимся Сергеем.

— Это кто, тетя Оля? — спросила девушка, крутя головой.

— Не знаю, — честно сказала женщина, и добавила, — Но он тебе поможет.

За пару шагов до двери бычок догнал борзого пацана, и уже протянул руку, чтобы схватить за плечо, но что-то пошло не так. Парень резко опустил плечо вниз, рука бычка угодила в пустоту, и он тут же получил удар локтем в солнечное сплетение. В глазах у него резко потемнело, а последующий спазм наглухо перекрыл дыхание. Сергей обхватил его за плечи, как закадычного друга и они одновременно вышли из кафе.

— Это чо, за фигня? — шагнул к ним навстречу, поджидающий бычка подельник.

Сергей отпустил бычка, который, корчась от боли, тут же присел на корточки и ударил приближающегося парня в кадык. Тот закатил глаза и, теряя сознания, начал падать. Сергей подхватил его за подмышки и усадил рядом с бычком, который уже начал приходить в себя. Оказавшись в родной стихии, парень начал действовать, как учили в автошколе: он резко ударил по ушам вырубленного парня и наклонил его в сторону. Из уха побежала тоненькая струйка крови. Повернувшись к оклемавшемуся бычку, он спокойно сказал:

— Этот козлик уже никогда не будет слышать. Сейчас я сделаю тоже самое с тобой.

— Не надо! — прохрипел тот.

— Не буду, если скажешь, кто послал.

— Трамвай.

— Зачем?

— Сказал привести к нему телку.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ладно, живи, — и ударил его в кадык, отправляя в нокаут.

Вернувшись в кафе, он взял Марину за руку и сказал:

— Пошли, я тебя провожу.

— Куда? — спросила девушка, не сопротивляясь, шагая за ним.

— Куда скажешь.

— Мне надо в больницу, в тройку, на рынок.

— Поехали.

Она вышли из дверей, аккуратно обогнули сидящих около входа, без движения, бойцов Трамвая и свернули за угол, где стояла машина.

— Вы их что, убили?

— Буду я об это дерьмо ещё руки марать, — скривился Сергей, выворачивая на проезжую часть.

— А вы кто? — наконец-то задала она вопрос, которого парень откровенно побаивался.

— Меня попросили тебе помочь.

— Валентина Игоревна?

— Да, — осторожно согласился парень.

— Она же в коме? Мы к ней и едем.

— Не лично она попросила, а люди от нее.

— Да? — удивилась девушка и тут же успокоилась, — Вы очень вовремя.

— Я заметил, — хмыкнул Сергей и про себя подумал:

— Господи! Надо же быть такой наивной? Как её вообще одну отпускать?

— А ты не отпускай, — хмыкнул внутренний голос.

Подъехав к больнице, парень спросил:

— Тебя проводить?

— Нет, спасибо, я сама.

— Ну, хорошо, я буду ждать тебя здесь. Договорились?

— Ага, — кивнула девчушка и рысью понеслась в вечно открытые двери городской травматологии.

Сергей долгим взглядом проводил убегающую спину девушки и набрал номер Павла.

— Привет Паша. А кто такой Трамвай?..

Настя с головой ушла в работу, ведя по пять уроков в день, да ещё осуществляя классное руководство. Она, конечно, уставала, как ломовая лошадь, зато текущие дела немного вытеснили грустные мысли о сыне. Сегодня, возвращаясь вечером домой и волоча тяжеленную сумку с тетрадями для проверки, она заметила возле её ограды какую-то нездоровую суету. Ускорив шаг, девушка обогнула разрисованную надписями техническую машину с лестницами и антеннами, перегородившую проход во двор, и зашла в ограду. Работа там, в количестве двух мужичков в одинаковых ярких жилетах, кипела вовсю. Настя ошарашено покрутила головой, но тут увидела выходящего из огорода Павла.

— А ну-ка мужички, пошевеливайтесь, вон хозяйка уже приехала, сюрприза не получилось! — и подойдя к девушке, поцеловал её в щеку, — Привет, моя красавица, давай сюда свои сумки.

Насте вдруг стало так хорошо-хорошо, что захотелось заплакать. Как же давно никто не говорил ей таких слов, а главное не встречал после работы. Она мотнула головой, загоняя слезы обратно в гараж, и с удовольствием вернула поцелуй парню:

— Привет Паша, а что за сюрприз?

— Теперь будешь у меня под контролем, — засмеялся парень, — Телефон ставим. Нашлась в деревне одна лишняя пара.

— Да ладно! — удивилась девушка, — Классно! Пошли, чаем тебя напою.

Они прошли в дом, Настя сразу же принялась за приятные хлопоты, а Павел, хлопнув себя по лбу, на несколько минут выскочил из дома. Вернулся он с большим, целлофановым пакетом и торжественно протянул его девушке:

— Что это? — от любопытства сверкнула глазами Настя, принимая пакет.

— Это тотальный контроль, как и обещал, — опять засмеялся парень.

— Уиии! — подпрыгнула девушка, — Телефончик! Ура!

— В Быково же сотовый берет?

— Ага, берет, — она продолжала счастливо улыбаться.

Как же давно никто не делай ей подарки? А уж такие дорогие!

— Спасибо Паша! — она подняла на него глаза и замерла.

Парень, молча, смотрел на неё с таким обожанием, что девушка засмущалась и опустила глаза, но тут же их подняла и смело встретила его взгляд. Это был самый лучший поцелуй в её жизни, даже когда их губы с трудом разъединились, они продолжали тихонько стоять, прижавшись друг к другу, продлевая это волшебное состояние.

— Чай-то будем пить? — прошептала ему в шею, счастливая девушка.

— Из твоих рук я буду всё, — так же шепотом улыбнулся Павел.

— Всё-всё? — зачем то переспросила она.

— Всё-всё, — согласился он.

В этот момент в дверь постучали, и молодые люди нехотя отпустили друг друга, встречая вошедшего.

— Павел Петрович, на улице все готово, надо теперь по дому провод тянуть.

Примерно через час Настя подняла трубку красного, стилизованного под старину аппарата и счастливо произнесла:

— Ура, гудит!

Уже перед уходом Павел записал фамилию адвоката, который представлял её интересы, а так же фамилию адвоката её хитрозадого наркомана. Тепло попрощавшись с девушкой, он запрыгнул в машину к монтерам и они поехали в город.

Настя сделала несколько кругов по пустому дому и присела за стол, уставившись в одну точку. Не то что забытые, а совсем новые чувства и ощущения будоражили её душу. — Неужели это и есть любовь? — с удивлением думала она, прислушиваясь к бурлящим и неконтролируемым порывам своей души. — Охота и смеяться и плакать одновременно! Чудеса! А ещё очень страшно! Страшно ошибиться и разочароваться! — Девушка смахнула слезу, а потом счастливо улыбнулась, вспоминая их поцелуй. В углу, сломанной стопкой её терпеливо дожидались школьные тетрадки, молча завидуя недоступным для них эмоциям.

Через два часа Павел входил в подпольное казино на Шанхае. Быстро поставив на зеро пару фишек, он подошел к бару и тихонько сказал:

— Привет, Ромыч. Пробей двух козликов, вот данные. Нужен полный пакет, цена та же?

— Да, при отсутствии допзатрат, расценки прежние.

— Ну и ладушки, запиши мои новые цифры. Жду звонка.

Выйди из этой кишащей клоаки, Павел набрал Сергея, с которым они договорились сегодня пересечься, но тот набрал сам.

— Привет, Паша. А кто такой Трамвай?

— Трамвай? — удивился Павел, — Есть такая отморозь в городе, а тебе зачем?

— Хочу познакомиться.

— Я бы не советовал.

— Расскажи.

— Давай не по телефону, ты где?

— На рынке, около тройки.

— Хм, — Павел завис на пару секунд, — У тебя какой номер Крузака? Я сейчас подойду.

Через пять минут они уже стояли около центрального входа в больницу.

— Он трётся обычно на Камушках, махровая уголовщина, небольшая бригадка есть. Гоп стопы, долги, вымогательства. Работают в основном по найму, кто заплатил, для того и бегают. Сейчас вроде как к бригаде Грека примкнули.

— Это, которую вы прорядили.

— Ну да, восполнять кем-то надо, вот и набирает всех подряд.

В это время Марина выскочила из дверей и потопала себе в сторону от больницы.

— Марина, постой. Ты куда?

— Ой, а ты меня, что ли ждёшь?

— Конечно, жду, иди в машину, я сейчас.

— Это кто? — Павел удивленно уставился на изумительной красоты, мордашку молоденькой девушки, почему-то изуродовавшей себя одеждой и макияжем.

— Это моя путеводная звезда, — серьезно ответил Сергей.

Темные, тревожные глаза девушки удивленно расширились и на мгновение ярко блеснули, но она тут же их спрятала за длинными, густыми ресничками, молча прошла мимо них, и юркнула в машину.

— Хм, успеваешь брат, — похвалил Сергея Павел?

— Это мне подарок Богов, за мои мучения ради Родины, — рассмеялся он, — Теперь помучаюсь ради неё. И поверь, это намного приятнее.

— Поддерживаю. Кстати, пробей по своим конторским каналам вот эти фамилии. Это надо мне лично.

— Хорошо, давай, до связи. Поеду, навещу Трамвая.

— Ты с этими придурками по аккуратнее, они сначала стреляют, а потом здороваются.

— Поучи учёного, — прощаясь за руку, улыбнулся Сергей.

Он залез в машину, и молча уставился на девушку. Та тоже молчала и смотрела прямо в окно.

— Кушать хочешь? — осторожно начал парень.

Она отрицательно помотала головой

— Ты сильно торопишься? — попытка номер два.

Опять та же реакция. Уже хлеб.

— Покатаешься со мной?

Утвердительный кивок.

Сергей завел машину и поехал в сторону кафешки ' На камушках'.

Свернув к заведению, он припарковался на общей, огромной стоянке и начал изучать местность. Двери в основной зал были распахнуты и в них туда-сюда шустрили официантки, растаскивая заказы по открытым беседкам, которые были натыканы вокруг заведения, как грибы в лесу. Внезапно девушка побледнела и сползла по сиденью вниз. Сергей проследил за её взглядом и наткнулся на двух знакомых ёжиков, которых он недавно воспитывал в кафе. Они размахивали руками и что-то увлеченно рассказывали, бритому на лысо бугаю, с кривым шрамом на шее.

— Вот это нам повезло! — подмигнул он удивленной Марине, и тут же набрал Павлу, — Привет ещё раз, а как этот Трамвай выглядит?

Послушав ответ, и удовлетворенно потерев руки, он повернулся к девушке и спросил:

— Посидишь пять минут в машине?

— Ты хочешь к ним подойти? — её удивленные глаза опять расширилась и заставили его немного притормозить.

— Ты не бойся, бить их больше не буду, Я не обижаю маленьких и полоумных. Просто спрошу.

— Ты что, их вообще не боишься? — кажется, для нее это был вопрос из мира невозможного.

— Я боюсь одного, — ответил он, и после паузы серьезно добавил, взглянув ей прямо в глаза, — Я боюсь допустить, чтобы ты расстроилась.

Девчонка выпучила уже и так до невозможности выпученные глаза, похожие на безлунную африканскую ночь, и вдруг засмущавшись, резко опустила голову вниз. Сергей тихонько пожал ей плечо и вышел из машины. Он быстрым шагом пересек поляну и войдя в беседку, навис над компанией. У двоих из них сразу же вытянулись физиономии.

— Так это вот…, - проблеял один, поднимая палец в сторону подошедшего.

Сергей, глядя только на Трамвая, достал свою рабочую корку, с жуткой аббревиатурой и ткнул ему в лицо, затем мазнув взглядом по остальным тихо сказал:

— Испарились!

Тех сдуло в одно мгновение.

— У тебя есть только один шанс не поехать сейчас со мной на Литвинова! Кто заказал девушку?

— Кккакую! — внезапно стал заикаться Трамвай, подумав об адвокатше.

— Сегодня, в кафе, Марина?

— А эту, — с облегчением выдохнул бандит, — Так адвокат, Ковальчук. Начальник, мы просто поговорить хотели.

— Вот гад, — раздался сзади девичий голос. Оказывается, Марина хвостиком увязалась следом.

— Давай его телефон. И не дай Бог, предупредишь…! — Сергей сделал многообещающую паузу, — Я виноватых искать не буду, сразу к тебе.

— Я могила, начальник. Кто ж знал? — рубанул большим пальцем по горлу Трамвай.

Они вернулись в машину, вырулили с парковки и поехали в сторону центра.

— Тебе знакома эта фамилия? — спросил он девушку.

Та вдруг скривилась, съежилась и замкнулась. Он задумался, где мог ещё её слышать, потом полез в карман и достал бумажку, которую ему дал Павел. Одна из фамилий была — Ковальчук...

А Ковальчук, тем временем, только что положил трубку и радостно потер руки. Звонил его друг из исправительной системы и сказал, что письмо готово и завтра к вечеру он может его забрать. Он тут же натыкал знакомый номер:

— Надежда-а-а, мой компас земной, — сфальшивил он в трубку.

— Не подлизывайся, чего надо?

— С адвокатом я решил? Решил, — загнул он один палец, будто собеседница могда это видеть.

— Тебе что, конфетку дать? Деньги ты уже получил.

— Я про вторую договоренность.

— Про какую вторую?

— Про пацана. Я все сделал, твой наркоша теперь живет лучше. чем люксе. Завтра заберу письмо.

— Не называй его так, — взвизгнула женщина, — И вообще, ты обещал вернуть дело в суд и изменить меру пресечения. Тогда и поговорим.

— Мне что, переселить его обратно к уркам? У нас была договоренность, я тебе письмо, ты мне пацана. Все верно?

— Извращенец блядь чертов.

— Чья бы корова мычала, ты думаешь. я не знаю, откуда у тебя бабки?

— Заткнись! — вновь заверещала Еремеева, — Как ты себе это представляешь?

— Ты про что?

— Как про что? Про пацана, естественно.

— А что тут представлять? Привезешь мне его на пару часов, и всех делов. Потом заберешь.

— Вот уж шиш тебе, я в этом участвовать не буду. Сам забирай. Только что я скажу няньке?

— Твои проблемы.

— Мне надо подумать.

— Давай, думай, завтра к вечеру я заберу письмо.

— Хорошо, звони послезавтра, будем решать. А что по основному делу?

— Родителей я окучил. Кстати надо ещё денег. Адвокатша в коме. Осталась девчонка, ей сейчас занимаются.

— Как думаешь, получится?

— А куда ей деваться с подводной лодки, — глумливо захихикал Ковальчук.

— Ты давай, не расслабляйся, сделано только полдела.

— Да не расслабляюсь я, все на контроле. Давай уже. Послезавтра с утра позвоню, — этот чертов Трамвай, два часа назад, должен был перезвонить, и на его вызовы не отвечает. Забухал что ли, морда уголовная?

Он нажал отбой и потер потные ладошки. Возбуждение липкой волной захлестнуло его разум. Такого маленького тельца у него ещё не было, что давало бурную пищу для больных фантазий. Как бы продержаться эту пару дней? Он налил себе полный стакан крепкого, заморского алкоголя и залпом выпил. Жидкость обожгла пищевод и послушно улеглась в желудке. Походив немного по квартире, он позвонил знакомой сутенерше:

— Здорова Людка, для меня есть свежее мясо?

— Привет, лойер. Сейчас узнаю.

— Лойер, это юрист, дура. А я адвокат.

— А какая разница? — удивилась женщина, параллельно разговаривая с кем-то по второму телефону, — Есть красотка, четырнадцать лет. Приезжай.

— А пацаны?

— С пацанами туго. Так ты приедешь или нет? — обозлилась женщина.

— Приеду, — рявкнул он и сбросил вызов.

Темнело, Сергей остановил машину напротив цветных фонтанов и повернулся к девушке:

— Тебя куда отвезти?

Та довольно долго смотрела в лобовое стекло, потом, так и не повернувшись к нему, всё же ответила:

— Увези меня в общагу Училища Искусств. У меня там друзья.

— Слушай, Марина, — осторожно начал парень, но девушка все равно вздрогнула и напряглась, — меня никто не посылал тебе помогать. Я сам. Я в глаза никогда не видел эту твою Валентину Игоревну, как и её людей.

Девушка напряглась ещё сильней и взялась за ручку открывания дверей, готовясь выпрыгнуть при первой опасности.

— И я не знаю, что там у тебя произошло и происходит, но очень хочу помочь.

— Откуда ты вообще про меня узнал? — наконец отмерла Марина, всё же повернувшись к нему.

— Увидел в том кафе, случайно, и понял, что тебе нужна помощь.

— Ты всем что ли помогаешь?

— Нет, только тебе, — улыбнулся он.

— Почему?

— Потому что влюбился.

— Так не бывает, — замотала она головой.

— Как видишь, бывает.

— Нет, — продолжала она отрицательные движения головой, — В меня нельзя влюбиться, это не правильно, я проклята! На мне порча!

У ней явно начиналась истерика, Сергей тут же завел машину и стартанул в сторону своей квартиры. Девушка продолжала судорожно всхлипывать, не обращая внимание на движение автомобиля.

— Кто тебе сказал эту глупость? — спросил он, чтобы хоть что-нибудь спросить.

Его профессиональные навыки отказывались помогать ему напрочь. Сергей реально не знал, что делать. Единственно в чем был уверен на сто процентов, что он её от себя никуда не отпустит.

— Не важно! Я это и сама знаю. Мне все говорят, мать, отчим.

— На тебе нет порчи.

— Откуда ты знаешь.

— Я два года общался с настоящими шаманами и работал Попом.

— Ты все врешь!

— А если я докажу, поверишь? — спросил он, поворачивая в тихий дворик, на улице Бабушкина.

— Докажешь, поверю! — немного успокаиваясь, сказала она.

На дворе уже стояла темная безлунная ночь, он припарковал машину возле подъезда и включил в салоне свет.

— Смотри, ты сама попросила, — сказал он, сдергивая с себя футболку.

— Ааайййй! — в голос вскрикнула она, шарахнувшись от него в сторону и прикрыв рот ладошкой.

На неё грозно смотрела жуткая рожа, то ли человека, то ли зверя, безобразно наколотая на животе парня.

— Поверила? Или тебе спину показать?

— Оденься, — пискнула она, постепенно приходя в себя, — Это где тебе так?

— В Амазонии, — просто ответил парень, натягивая обратно на себя одежду.

— Ничего себе. А что ты там делал?

— Жил. Два года.

— А мы куда приехали?

— А тут живу сейчас, — кивнул парень на подъезд.

— Только я к тебе не пойду, — девушка опять отодвинулась подальше, — ты вообще первый парень за последние два года, с которым я общаюсь дольше пяти минут.

— Хорошо, давай откинь сиденье и спи здесь. Я тебя покараулю.

— Ты странный.

— Я обычный, просто это здесь люди какие-то странные.

— Не поняла.

— Ну, для нормального мужчины, помочь девушке, это обычное дело. Это не подвиг и не заслуга. Это норма.

— Я и говорю, что ты странный. Мне такие не встречались.

— Я же встретился.

— А мы, правда, можем поспать в машине?

— Конечно, можем, — он помог ей откинуть сиденье и накрыл большим махровым полотенцем, лежавшим на заднем сиденье, видимо приготовленным для пляжа или купания.

Сергей выключил свет, включил тихую музыку и решил больше у девушки ничего не спрашивать. Они проболтали ни о чем еще с четверть часа и незаметно уснули.

Марина проснулась, но продолжала тихо лежать с закрытыми глазами. На душе было хорошо и спокойно. Она впервые за два года проспала без ночных кошмаров и реально выспалась. Девушка приоткрыла глаза и подивилась вычурной люстре на белоснежном потолке. На потолке?! Тело само подпрыгнуло, как на пружинах, откидывая в сторону одеяло. Платье и трусики были на ней. Уже хорошо. Она огляделась и увидела свой рюкзачок, сиротливо стоящий на прикроватной тумбочке. Парня нигде не было видно. Дверь в комнату была прикрыта. Она встала и на цыпочках подошла к выходу, аккуратно приоткрыла дверь, затем, так же на цыпочках, двинулась дальше. Парень, голый по пояс, спал на животе, в зале на диване, подложив под голову, вместо подушки, согнутую руку. Она глянула на его спину и чтобы не вскрикнуть, с силой приложила к губам ладошку. Посредине спины, каким-то красно-черным цветом, был безобразно набит несуразный рисунок, что-то типа шалаша с большим крестом сверху, вокруг которого, взявшись за руки стояли фигурки, отдалённо напоминающие людей. Типа в хороводе. Она аккуратно подошла поближе и рассмотрела с правой стороны длинный, кривой шрам, идущей от бедра до почки. Кожу портили ещё несколько рваных точек, в разных частях тела. Девушка потихонечку сдала назад, чтобы его не разбудить, и пошла проводить ознакомительную экскурсию по помещению. Странно, но никакой паники у неё не было, хотя ещё вчера она была уверена, что к особям мужского пола, ближе, чем на пушечный выстрел, она не подойдет до конца своей жизни. Обнаружив ванную комнату, Марина сходила за своим рюкзачком и закрылась внутри на несуразно большую щеколду.

Забравшись под горячие струи воды, она начала думать про вчерашний день и вечер. — Он меня на руках что-ли занёс? Офигеть! Странный какой-то? Хотя безопасный. Наверно. Ведь мог же воспользоваться, а не стал. Говорит, что полюбил. Хи-хи. Врушка. Но ведь зачем-то помог вчера? И не боится никого. Ведь как лихо этих страшных бандитов разогнал. Я там, в кафе, чуть со страха не умерла, а ему хоть бы что. Не бойся, говорит, больше их бить не буду. Хи-хи. Можно подумать, я за них переживала? В это время в дверь тихонько постучали и она инстинктивно вздрогнула. А потом выдохнула и крикнула:

— Занято, я моюсь.

— Я уже понял, — раздалось из-за двери, — Чистые полотенца справа в тумбочке. Там внизу, увидишь.

Проснувшись, Сергей накинул майку и заглянул в спальню, девушки там не было. Пройдясь по квартире, он услышал шум воды и облегчённо выдохнул.

Вчера, занося свой драгоценный груз на четвертый этаж дома, он не мог поверить своей удаче, что прикасается к этому совершенному чуду своими руками. Пушинка. Волшебная, невесомая пушинка. Как она сладко сопела ему в шею, конкретно будоража душу и тело, непроизвольно обхватив его, для удобства руками. Как потом, свернулась калачиком и положила сложенные ладошки себе под голову. Это что-то с чем-то! Кайф! Эстетический и моральный. Он и не думал, что у него внутри дремлет столько незнакомых ему эмоций. Это моё! Моя половинка! И больше из её чудесных глазок не упадет ни одной слезинки, иначе грош ему цена. Надо как-то её разговорить, но для начала нужно позвонить Павлу и выяснить все про этого Ковалева.

— Привет Паша, не занят?

— Нет, все нормально, я дома, говори.

— Кто такой Ковальчук?

— Ты уже пробил их?

— Нет. Мне нужна конкретика, я должен поставить ясную и понятную задачу, тогда будет соответствующий результат.

— А чем тебя заинтересовал именно это урод?

— По его просьбе угрожали моей девочке.

— Хорошо, куда подъехать?

— Давай, кати в центр, там я тебя скорректирую.

Он нажал на кнопку отбоя, развернулся и… встретился взглядом с двумя темными омутами, вопросительно и недоверчиво уставившимися прямо на него. Она все слышала.

— Ну…, - завис он на некоторое время, — Для меня ты 'моя девочка', а кто для тебя я, это решать тебе самой. Если захочешь, потом меня по этому вопросу проинформируешь, — улыбнулся он, пытаясь сгладить ситуацию.

Она молча крутанулась на носочках, и вернулась в спальню, прикрыв за собой дверь.

Черт, как бы её разговорить? Сергей почесал затылок и пошел готовить нехитрый завтрак, яичницу с колбасой и кофе. Пока она спала, он естественно, заглянул в её документы и теперь знал установочные данные девушки. А это уже немало. Позавтракав в полной тишине парень неожиданно взял её ладошки в две свои руки. Она сначала, инстинктивно хотела их выдернуть, но потом замерла и уставилась на него своими темными глазами.

— Мариночка, — умоляюще сказал парень, — Мне надо отъехать. По делу. Не уходи, пожалуйста, никуда из этой квартиры, просто дождись меня.

Она аккуратно высвободила свои руки, поднялась и решительно сверкнула своими глазами:

— Я поеду с тобой. Посижу сзади, мешать не буду.

— Хорошо, — немного подумав, согласился он, а потом улыбнувшись, добавил, — Так мне будет даже спокойнее.

Осень настойчиво завоёвывала свои права, и сидеть на открытой террасе, да к тому же возле воды, было не совсем комфортно. Зато безопасно.

— Ну что скажешь, Грек? Есть новости?

— Новости есть всегда, Сергей Иванович. Но есть ли от них толк? Вот в чем вопрос.

— Я смотрю, тебя на философию потянуло? — усмехнулся Бульдог.

— Пока всё тихо. За те пару месяцев, что тебя не было, никто из интересующих нас людей не обозначился. Хотя я особо пока не интересовался, у меня были более важные дела, я собирал бригаду.

— Ну и как, успешно?

— Собрать-то собрал, сейчас людей даже больше, но будет ли от них толк? Вот где я найду второго Винтореза? Или Леху Лысого? Это эксклюзив, штучный товар. А пехота… пехоту всегда набрать нетрудно.

— Я про другое. Ты готов работать?

— Есть темы?

— Ну конечно, я ведь не только отдыхал, но и по делам шустрил.

— Конкретней можешь?

— Да сколько угодно. Нужно заново протоптать тропинки, по которым Корнев таскал соболя. А он их, скорее всего, заминировал. Или вообще уничтожил. По Европе я все решил. На таможне тоже пойдем по зеленке. Нужна прямая связь с охотниками, надо проехаться по его следам, найти пункты приема. Он где-то там затихарился, скорее всего, выстраивает новую транспортную схему.

— Работа на периферии имеет свою специфику. И свою цену, — фыркнул Грек.

— Ты не представляешь, какие это бабки? — начал брызгать слюной Бульдог.

— Это у тебя планируются бабки, а что ты хочешь предложить мне?

— Долю! — выдохнул Бульдог, — Долю, Грек! На таком бизнесе глупо экономить. Я тут примерно прикинул, сколько поднял Корнев, не имея никакого административного ресурса, действуя практически нелегально, по-партизански.

— И сколько? — наклонился к нему Грек.

— Много брат, очень много, там цифры с шестью зелеными нулями!

— А какая доля и сколько человек в деле?

— Четверо. Всем по двадцать пять процентов. Мы с тобой, один на западе, таможня и все остальное, здесь мой брательник, нам без его не обойтись, сам понимаешь. И у каждого свои задачи.

— Тема серьезная, — почесал башку Грек, — Как мы будем обозначиваться?

— Все официально брат. Мы с тобой регистрируем контору в равных долях, все бабки через нас. После каждого аукциона считаемся и делим.

— С этим ясно. Какие мысли, с чего начать?

— Есть мыслишки. Надо сделать что-нибудь такое, чтобы он всплыл. Или кто-то из его близких.

— У меня по нему информации ноль, это твоя тема была, и ты меня тупо подставил, — тут же наехал на оппонента Грек.

— Давай договоримся на берегу, больше никаких наездов и тёрок между собой, работаем ровно, в одной упряжке, согласен?

— Согласен, — буркнул бандит.

— Вот и славно. Теперь о деле. Соваться вслепую к охотникам, смысла нет. Надо искать крючок, за который его можно вытянуть, здесь, в городе.

— У тебя хоть что-то есть на него? Откуда он вообще нарисовался?

— Наш, местный. Мозговитый парень. Что мог, я, конечно, пробил, но это крохи.

— Давай, что есть, может, чего нарою. А откуда у него бойцы? Не каждый может Винтореза за корягу завести, не говоря уже про Лысого. У того просто звериное чутье было. А тут поджарили в подвале, как цыплят. Явно военная тема, одна растяжка на все противопехотных, на входе и выходе. Классика, мы так черных выкуривали в … ну это не важно.

— По Москве глухо, там все ушли в подполье, да и деньги гоняли только через помойки, оформленные на подставных. Здесь у него было пару ателье, да магазинчик с шубами и шапками. Все тоже заколочено, но оно было же на кого-то оформлено, даже если на бичей, а вдруг эти бичи живы, это тоже ниточки, верно?

— Ясное дело, если умеет говорить, значит, всяко разно, что-нибудь скажет. Кто предложил, когда?..

— Нужно потрясти людей, работавших около этих заведений, общались же наверно по-соседски. Ну и узнать, какие машины подъезжали, какие люди крутились. Может, что и всплывет.

— Да, тоже тема.

— Я о том же. Вот бойцов его не знаю, это ты через своих пробивай.

— А на самого Корнева есть хоть что-то?

— Там все мутно. Была какая-то возня лет десять назад, тогда всю его семью в машине взорвали, и он мстил потом. Помогал ему кто-то, вроде как из профи. Потом тихо. Ни недвижимости, ни транспорта, ни штрафов и медалей.

— Точно, как партизан. Давай, тащи все, что есть, будем работать.

Хорошенькая официанточка принесла два теплых одеяла и разлила из запотевшего графинчика по резным рюмочкам прозрачную, слегка тягучую холодную жидкость.

— Давай, за удачу.

— Ага, за неё!

Мужчины чокнулись, выпили и с удовольствием принялись за еду.

Ковальчук, собираясь за вожделенным письмом, тоже опрокинул за удачу стакан вискаря, но она почему-то от него отвернулась, послав двух несговорчивых гаишников прямо на выезде и его двора.

— Ну вы чо, в натуре, как не родные? — искренне поражался адвокат твердолобости сотрудников, — Я же к вам со всей душой и сердцем, — напирал он, размахивая обеими руками, в одной из которых были зажаты деньги а в другой его адвокатское удостоверение.

— У нас рейд начался, месячник по борьбе с нетрезвыми водителями.

— Так я же трезвый, вы чего? — он для убедительности ткнул себя в нос бордовой корочкой, — Видите, с координацией всё в порядке?

— Да не можем мы? — наконец вспылил один из них, — Мы уже сообщили везде, пройдите в нашу машину для оформления протокола.

— Ну вы в натуре деревянные, сейчас я позвоню…, - начал он ковыряться в своем телефоне.

В это время около них остановился большой, черный Мерседес, из которого вылез грузный мужик в полевом офицерском кителе. Гаишники тут же вытянулись по стойке смирно.

— Что тут у вас за цирк с конями?

— Да вот, товарищ генерал. Выпивши, не подчиняется, деньги сует, удостоверением каким-то машет. Грозит неприятностями.

— Чтооо!? — полезли на лоб густые брови генерала, — А ну-ка вызывайте наряд, мерзавца в отделение, сам проконтролирую, лично! Машину на штраф стоянку. Бегом исполнять!

Ковальчук сначала оглох от грозного рыка так не вовремя подъехавшего генерала, а потом просто вдруг все забегали, засуетились, тут же подъехало ещё несколько экипажей, у него мгновенно отобрали удостоверение, телефон, водительские права и как самого настоящего беглого зека, окольцевали наручниками и запихнули в собачник, непонятно откуда взявшегося воронка. Ковальчук ошалело вертел головой, все ещё не веря в происходящее, и лишь когда бобик натужно взревел, и весело подпрыгивая на кочках, понес его в неизвестном направлении, он понял всю глубину своего попадоса. Через полчаса жуткой тряски он определил, что его доставили в Октябрьский отдел милиции, где тут же запихнули в тигрятник под лестницей, ещё к десятку таких же бедолаг. Неприятности на этом не кончились, пытаясь отыскать себе место в камере, он наступил на чью-то ногу и сразу же схлопотал в пятак от какого-то грузного армянина, после чего постарался слиться с окружающим пейзажем и обессилено затих. Отпустили его только к следующему вечеру, вытянув из него все жилы, соки и прочие внутренности. Телефон и документы ему так и не вернули, не найдя их в образовавшемся, от такого количества задержанных, бардаке. Плюнув на машину, документы, сорвавшиеся планы и данные кому бы то ни было обещания, он вызвал такси, доехал до дома, влил в себя остатки алкоголя из начатой бутылки и забылся в беспокойном, тревожном сне, предварительно выдрав провод из аппарата домашнего телефона.

Не дождавшись обещанного звонка от конченного извращенца, и по совместительству её адвоката, пройдохи-Ковальчука, Надежда Петровна Еремеева решила скоротать время проверкой своего любимого детища и основного источника стабильных доходов, восстановительного центра 'Орфей'. Ещё, будучи поломойкой, и доступной во всех отношениях, молодой девушкой, она поняла одну удивительную вещь, которая впоследствии всегда помогала ей в жизни — 'не верь своим глазам'! Перебегая из кабинета в кабинет с ведром и тряпкой, она меняла не только помещения, она, бывало, оказывалась на разных планетах. Сначала это её забавляла, потом стало интересно, и девушка принялась наблюдать и анализировать, пока не пришла к удивительным открытиям. Оказывается, люди только с виду похожи друг на друга, ну или стараются походить, две руки, две ноги, голова и прочие атрибуты хомо сапиенс, а по сути, они не только из разных миров, но и в каждом из них кроются совершенно разные сущности, которые они пытаются скрыть от окружающих. Казалось бы, с виду совершенно два одинаковых человека, получив совершенно одинаковые преференции, используют их диаметрально противоположно. Один продолжает развиваться и совершенствоваться, а второй тут же использует полученные преимущества для удовлетворения своих низких, животных потребностей, которые до этого приспокойненько спали у него внутри, дожидаясь своего часа. Проследи десять разных человек и получишь десять разных результатов, совпадения начинаются намного позже. Но как бы кто не скрывал свои сущности, они все равно иногда проявляются в мелочах, которые любопытная девушка научилась безошибочно распознавать. Она поняла, что самый простой способ, это тупо напоить человека, но такая возможность была не всегда, после этого она создала целую систему мелких провокаций и анализировала реакцию на них интересующего её человека. Потом создала элитный, восстановительный центр 'Орфей', предварительно натыкав его аппаратурой. Её потуги оценили некоторые компетентные структуры и вместо того, чтобы прикрыть, стали активно использовать в своих целях, позволяя женщине обогащаться на людских пороках. Но закон она старалась не нарушать и поэтому необычная просьба Ковальчука все это время не давала ей покоя. Проверив бухгалтерию и общее состояние предприятия, женщина решила навестить ненавистного внука и заодно проверить работу няни. Подъехав к нужному дому она увидела пацана, играющего на детской площадке. Он был чистенько одет, хорошо выглядел и с удовольствием играл с соседской детворой. Няня сидела недалеко на скамеечке и внимательно наблюдала за его перемещениями. Передумав подходить, женщина крепко задумалась над тем, как бы технично отказать извращенцу и не навредить сыну.

Сергей с Павлом решили встретиться в Сибэкспоцентре, где проходила международная выставка товаров и услуг для индустрии красоты, под названием: “Мир стиля и красоты”. Народу куча, столько же кафешек и прочих мест уединения, да и Марин, будет чем себя занять.

Усевшись в углу, на одном из мягких диванчиков для посетителей, парни начали активно делиться информацией.

— Вчера, какие-то недоумки, пристали в кафе к моей … хм, к Марине, — начал Сергей, глянув на девушку, которая недовольно сверкнула глазами, — Я у них вежливо поинтересовался о причинах их нездорового интереса.

Сбоку раздалось приглушённое: 'Хи-хи', а Сергей продолжил:

— Они мне охотно пояснили, что их надоумил на этот безрассудный и опрометчивый шаг их босс и начальник, по кличке Трамвай. После твоих пояснений мы с Мариной слегка побеспокоили данного субъекта, и он поделился информацией, что за немного денег, по просьбе некоего адвоката, по фамилии Ковальчук, он согласился доставить девушку к тому для беседы.

Парни в четыре глаза уставились на сидящую рядом красавицу. Та похлопала глазками, но открывать свой симпатичный ротик спешить не стала.

— Хорошо, тогда я, — подхватил падающее знамя Павел, — Примерно пять лет назад, когда я её ещё не знал, моя девушка Настя, имела неосторожность, ещё учась в институте, на некоторое время связаться с одним недоноском. Потом, одумавшись, естественно послала его далеко и надолго, даже, несмотря на то, что родила от него ребенка, пацана, которым он даже не интересовался. Какое-то время все были счастливы, Настя воспитывала сына, наркоман наркоманил, но потом вдруг нарисовываются его родители и отсуживают у неё сына. Какого фига он им вдруг понадобился через столько времени, остаётся загадкой.

— Ни хрена себе! — изумился Сергей и глянул на Марину, которая подозрительно прищурив глаза, внимательно прислушивалась к разговору.

— Я точно так же отреагировал, только на классическом русском, — усмехнулся Павел, — Так вот, две фамилии, которые я тебе дал, это фамилии мудаков-адвокатов, один из которых — Тихонов, представлял интересы Насти, а вот второй — Ковальчук, интересы семьи наркомана. Ты кстати пробил их?

— Пробил, конечно, но там ничего интересного, адреса, телефоны, учились в университете, в одной группе.

— Так они что, однокашники?

— Получается так.

— Вот суки, они тупо развели девочку. Содрали бабки с обоих, а сработали в одну сторону.

— Судя по методам Ковальчука, это у них обычная практика, — не сильно удивился Сергей.

— А как фамилия у твоей Насти? — неожиданно спросила Марина.

— Стрельцова. Анастааия Стрельцова. Ты её знаешь? — спросил Павел, но девушка отрицательно покачала головой.

Все на некоторое время примолкли, обдумывая эту информацию, а Павел, тем временем, продолжил:

— Я просто обязан вернуть мальчишку матери! Надо найти двух этих выродков и подвесить их за яйца, они всяко, много чего расскажут.

— А почему только сейчас озаботились этим вопросом, ведь столько времени прошло?

— Блин, чуть не забыл! Ты прикинь, этого гондона недавно посадили по приговору суда. Нюансы я выяснить не успел, там группа лиц была, но как сказала Настя, эти ублюдки втроем изнасиловали какую-то девочку…

Бумс... Марина, сломанной куклой сползла с дивана вниз, громко ударившись головой о кафель пола.

— Блядь! Давай за врачом, — рыкнул Сергей, бережно укладывая девушку на мягкие, кожаные подушки офисной мебели.

Вокруг них сразу собралась небольшая толпа народа, из которой неожиданно вынырнул, ведомый Павлом усатый мужичок, который тут же принялся за дело. Через пять минут все опять разбрелись по своим делам, оставив компанию в покое. Марина сидела на диване, уткнувшись лицом в коленки, а парни, не зная, что делать, и боясь лишним словом или движением потревожить девушку, отошли немного в сторону и застыли двумя молчаливыми столбами. Два плюс два они сложили в одно мгновение.

— На куски порву пидоров, — вдруг рыкнул Сергей и уверенно направился к девушке. За ним последовал Павел. Усевшись по обе стороны, они принялись дружно, но аккуратно её поглаживать.

— Ну, ты это, прекращай панику, — первым начал Павел, — Со мной и похуже бывало. А если я тебе расскажу про Серегу, ты даже не поверишь, что так бывает, он вообще у папуасов Попом работал, а там такое случалось… Нас не жалко конечно, только крепче сделались…

— Паха, завязывай, — тихонько попытался прервать его Сергей.

Но Марина вдруг приподняла голову, остро глянула своими блестящими черными угольками на Павла и неожиданно спросила:

— А ты видел у него спину и живот?

Павел удивленно выпучил глаза и отрицательно мотнул головой.

— Вот и не говори тогда! — припечатала она.

Примерно поняв, о чем она речь, он расстегнул пуговицы на джинсовом батнике и оголил плечо:

— Мне тоже есть чем похвастаться!

— Ничего себе! — наконец-то начала проявлять человеческие эмоции девушка, — Это где тебя так?

— На войне, — коротко ответил парень.

Марина снова примолкла, согревшись в невесомых объятьях Сергея, а потом вновь подняла голову и сказала:

— Мне кажется, вы мне снитесь. Откуда вы вообще такие взялись? Я просто не знаю, как себя с вами вести.

— Ну, мы ещё те бяки, но девочек в обиду не даем, — попытался разредить обстановку Павел, и повернувшись к Сергею сказал, — У меня предложение. Больше ни слова о навозе, давайте только о цветах. Мы находимся на ярмарке моды, с нами самая красивая девушка в этом зале, давай уделим ей достойное внимание.

— Поддерживаю, — ответил Сергей, поднимаясь и подавая руку девушке, — Начнем пожалуй с мороженного.

Поев мороженного и послушав небольшой концерт какой-то приглашенной музыкальной группы, они перешли в зал стилистики и макияжа. Ведущий увлекательно рассказывал со сцены о чудесах искусства перевоплощения, а потом неожиданно уставился на Марину:

— Девушка, у вас удивительно подходящая фактура! Я хочу на вашем примере подтвердить то, о чем я только что рассказывал. Запомните, как она выглядит сейчас. И ждите. Я уверен, вы не пожалеете.

Марина по привычке, боязливо попятилась назад, но парни неожиданно поддержали эту идею и её тут же утащили за временно сооруженные кулисы.

Через некоторое время к парням подошла модно одетая, яркая женщина и сказала:

— Мы сейчас вашу красотку пострижем, покрасим и стильно оденем. Все это бесплатно. Но если хотите, чтобы одежда осталась на ней, то придется заплатить за неё, сами понимаете.

— Конечно, заплатим, но с условием, что девушка об этом не узнает, а то она может неправильно понять. Скажите, что это рекламная акция, подарок компании.

— Да без проблем. Пройдите вон туда и оформите покупку, — показала она рукой в сторону рядом стоящего павильона.

Марина сидела в удобном, высоком кресле и смотрела на себя в зеркало. Над ухом постоянно что-то бубнил о её неземной красоте несуразно ярко одетый, манерный стилист, с увлечением колдуя над её волосами. Она скосила глаза на свои только что сделанные ногти и реально подивилась полученному результату. Вот что значит профи! Марина никогда не уделяла должного внимания своей внешности, а последние пару лет вообще специально уродовала себя, чтобы не привлекать лишнего внимания. При своем росте чуть ниже среднего, примерно в метр шестьдесят пять, всегда отдавала предпочтение обуви или вообще без каблуков, или на очень низком. Но на каблуках девушка ходить умела, и не только ходить, потому что, насколько она себя помнила, ей всегда хотелось уметь профессионально танцевать, и она уделяла этому очень много внимания. А ещё она мечтала сама создавать танцевальные номера. Училище Искусств, где Марина училась, было заточено немного на другое. А чтобы научиться тому, чему ей так хотелось, требовалось много того, чего было для нее просто недоступно. Но кто может запретить молодой девушке мечтать? А пока свои мечты она воплощала в эскизах и рисунках. Наконец-то её развернули от зеркала и занялись лицом.

— Все, красотка, теперь ты себя в зеркало увидишь только после выступления. Иначе эффекта не получится. Сиди и не шевелись.

Она села, расслабилась и отдала себя в руки очередного профессионала.

Парни, тем временем, прошли в указанный павильон, ожидая, когда можно будет рассчитаться за одежду. Им ответили, что только после показа, так как пока сами не знают, что конкретно лучше всего подойдет модели. Потолкавшись ещё немного по другим павильонам, они уже хотели пойти и попить кофе, когда в огромном зале стало совершенно тихо. Они остановились, не понимая, что происходит, а потом раздался знакомый голос ведущего:

— Хм. Вот именно на такую реакцию я и рассчитывал. На ваш шок! Ха-ха-ха!

И в этот момент в людском море начался самый натуральный шторм!

Парни ломанулись к сцене, но к ней уже было так просто не пробиться. Но кто сможет остановить любящее сердце, да еще с таким козырем, как верный товарищ за спиной. Через полминуты они застыли соляными столбами прямо на краю сцены. Вокруг происходило что-то невообразимое. Посередине людской воронки стояло нереальное чудо в темно-вишневых туфельках на высоченных каблуках от Шарля Журдена, девушка была одета в облегающее, чуть выше колен, светло сиреневое платье, изумительно сочетающееся с такого же цвета шляпкой, стилизованной под цветочный венок. Все шумно галдели, просили с фотаться, или хотя бы просто постоять рядом, потрогать! Марина удивленно крутила головой, пока не поймала совершенно ошарашенный взгляд Сергея. А потом она неожиданно улыбнулась. И это был контрольный выстрел в голову, из базуки. Как они потом выбрались из этой толпы, одному Богу известно, но когда наконец добрались то машины, то минут пять просто сидели и хохотали.

— Да брат, ты попал, — ржал во весь голос Павел.

— Это точно, — вытирая слезы, соглашался тот.

— Это почему это? — подхихикивала Марина.

— Как это почему? Ему теперь придется нанимать целое охранное агентство. Пост сдал, ха-ха, пост принял.

— Мальчики, ну заканчивайте, я и так в шоке от всего этого. А как мне вещи вернуть?

— Тьфу ты! Вещи же, — опять заржали они, — Ты, где там свою одежду оставила? Мы сейчас сходим.

— Что значит сходите, мне же переодеться надо?

— Дома переоденешься, это подарок фирмы. Рекламная акция. Они нас предупредили.

Девушка в шоке хлопала глазами, не веря ни единому слову:

— Да ну вас, дураки.

— Ха-ха. Сиди тут, не высовывайся, а то раздерут на сувениры, — хлопнули двери машины и парни синхронно исчезли из поля зрения.

Когда им обозначили цифры они вылупили глаза вторично, но обоюдными усилиями справились, не капли не жалея о тратах. Оно того стоило. Вечер у них закончился ужином в небольшом, уютном ресторанчике, где они договорились, что Павел завтра метнется до Насти и уточнит все детали дела, а Сергей подумает, как грамотно потрясти всю эту адвокатскую гоп компанию…

Ковальчук со всей дури долбанул об ореховую мини горку пустой стакан после только что выпитого вискаря. Тот, с ярко выраженным колокольным звоном, разлетелся вдребезги по всей комнате. Донышко, как назло не разбилось, а отлетело в стоящее неподалеку, резное трюмо, прямо в центральное зеркало, покрыв его множеством трещин.

— Блядь! — заорал он во всю глотку, задрав голову к потолку.

У него определенно начиналась черная полоса. Сначала этот мозговыносной, беспредельный эпизод с гаишниками, затем ночь в вонючей камере с полоумными и агрессивными сокамерниками, после этого у него немытого, голодного, несколько часов выворачивали душу бессмысленным допросом и только к вечеру, отправив соответствующие бумаги о его задержании в адвокатуру и суд, наконец, отпустили домой. Суки! Ненавижу!

Проснувшись утром, он попытался дозвониться до Трамвая, который уже третьи сутки не выходил на связь, скотина уголовная. Ни на кого нельзя положиться! Но главный удар под дых он получил от своего другана из ГУИНа, который сообщил, что его отправили на неделю в командировку, и что надо было приходить вовремя, а теперь остается только ждать. Блядь! Как ему хотелось кого-нибудь убить. Но никого слабее рядом, как назло, не было. В своей больной голове он уже спал и видел, как … Суки. Пометавшись по квартире, адвокат решил, что под лежачий камень вода не течет и надо действовать. Позвонив паре приятелей с просьбой повозить его по делам и получив отказ, тупо вызвал такси и поехал в кафе на Якоби, где постоянно толкалась эта уголовная морда, Трамвай. К его удивлению, там его не оказалось, потому что, влившись в бригаду Грека, они поменяли дислокацию и тёрлись теперь в районе Центрального Рынка. Ковальчуку, естественно, сообщать об этом никто не позаботился. Да кто это вообще такой?

Покрутившись по пляжу и спросив у пары знакомых о Трамвае, Ковальчук запрыгнул в такси и задумался. Что-то не то происходило вокруг него в последние дни. И все началось, после его просьбы дать ему попользоваться беспризорным и никому не нужным пацаном. Неужели эта сука Еремеева начала что-то мутить и затеяла свои игру? Да я её наркомана сгною в тюрьме, козла облезлого! Но торопиться не надо, сначала нужно все точно узнать, затем вытянуть из неё максимум денег, а уж потом… Ковальчук в предчувствии потер свои руки и назвал водителю адрес. Подъехав на улицу Свердлова, к управлению местного Отдела Борьбы с Экономическими Преступлениями, где сидели главные милицейские воры и самая головная боль коммерсантов, он набрал заветный номерок.

— Привет, Натусик, это твой карапусик, хе-хе! — проблеял он ласковым голоском в трубку.

— Я занята, скоро выйду. Жди, — жестко отрезала подполковник милиции, Наталья Ивановна Смехова.

Это именно она, старая извращенка, слила Ковальчуку, находясь в после оргазменной неге, истинный источник доходов Еремеевой и она же рассказала про восстановительный центр 'Орфей'. Адвокат её откровенно побаивался. А как возбужденную бабу он её вообще больше не хотел видеть даже во сне, вспоминая пару их бурных, интимных встреч. Он до сих пор удивлялся, как живой-то остался, а не подох от … отравления или эротических игр, которые откровенно напоминали банальные побои и издевательства. Но чего не вытерпишь ради дела? Ждать пришлось больше часа, и уже когда окончательно измотанный морально и физически Ковальчук решил плюнуть на все и свалить, в резную высокую дверь вышла крупная женщина и мазнув взглядом по сторонам, кивнула ему головой на свой черный Ленд Круизер Прадо.

— Что суслик, соскучился? — хохотнула она ему в лицо, когда он запрыгнул на переднее сиденье.

— Конечно, соскучился, — лизнул её самолюбие адвокат, — И у меня к тебе небольшое дельце.

— Дела потом! — отрезала женщина, бодро стартуя и нагло вливаясь в нескончаемый поток машин, — Сначала поедем в одно теплое местечко, как ты любишь, ха-ха. Давно хотела тебя познакомить с одной девочкой, так что тебе сегодня придется особенно постараться.

— О Господи! — в ужасе подумал Ковальчук, инстинктивно уменьшаясь в размерах.

А довольная женщина весело хмыкнула и набрала на телефоне номер:

— Привет дорогая! Да, это я, как и обещала. Да, наш туалетный раб со мной, гы, куда он денется с подводной лодки? Еду в Тройку? Океюшки, не забудь взять с собой игрушки и смазку, хи-хи, — она положила трубку и повернувшись к явно приунывшему адвокату, потрепала его по щеке, — Да не грусти ты так, девочки немножко позабавятся, а потом можешь задавать свои дурацкие вопросы, противный.

Вечер у Ковальчука тоже, явно не задался…

Греку, тем временем, принесли первые результаты, активно начатого расследования. Он с трудом разбирал корявый почерк писанины, на лежавших перед ним листках, а потом психанул и рявкнул в пустой коридор:

— Где там люди Кулинара? Пусть пулей летят ко мне.

Затем вернулся в высокое кожаное кресло и опять взяв в руки кривую писанину, уставился на дверь.

— Ну что, литераторы? Тут без бутылки не разберешься. Давайте-ка лучше старым, дедовским методом поделимся информацией, через рот, — он помахал в воздухе стопкой бумаги перед носом двух парней, несмело вошедших в кабинет.

— Ага, — шмыгнул курносым пятачком мелкий, но видимо главный, в этой парочке паренек, — Мы тут эта, поставили по машине возле каждой точки, а я пробежался по соседям.

— Ну? — поднял бровь Грек.

— Эта ну, вон на том листочке, — ткнул он грязным, кривым пальцем в стопку бумаг на столе, — Записаны номера машин, которые вспомнили соседи. Эта ну, или обрывки номеров, которые запомнили точно.

Грек, разворошив раскиданные веером бумаги, вытянул нужный листок. Парень тем временем, старательно втянул остатки жидкости из носа внутрь и продолжил:

— Я обошёл, эта ну, соседей и они пообещали к завтрему вспомнить все подробности.

— Вот что, эта ну, — передразнил его Грек, — В каждой машине должен быть фотоаппарат, пусть тупо фотографируют всех, кто заходит, понял?

— Эта ну, понял, конечно, сделаю.

— Все, валите, работайте.

Грек взялся за голову. Блин, как же не хватает пацанов, с которыми он начинал, и которые потом прибились к его бригаде? Лысый, Винт, Саня-попрошайка, Петруччо, Серега-Блоха! Такие парни! Все уже червей кормят, блядь, а он один тут копошится в навозной куче. Эта ну! Грек включил компьютер и увидел уведомление о новом письме на электронной почте. Прогресс блин. Открыв его содержимое, он надолго прилип к монитору. Прочитав текст на два раза, он чертыхнулся, потер внезапно заболевшие глаза и опять гаркнул в пустой коридор:

— Татьяна!

Через пару минут к нему зашла очкастая, невысокая девушка, и уставилась на него с немым вопросом.

— Сможешь распечатать? — мотнул он головой в сторону компьютера.

Та кивнула, слегка отодвинула Грека, сделала несколько манипуляций на клавиатуре:

— Я перебросила письмо на свой ящик, сейчас кину на принтер, распечатаю и принесу, — и тут же испарилась.

Грек ошалело повертел головой, переваривая непонятные фразеологизмы, потом хмыкнул и начал терпеливо ждать.

Девушка зашла в свой кабинет, скопировала текст на вордовскую страничку и нажала кнопочку 'принт'. Затем вернулась к своему компьютеру, но прежде чем удалить письмо, ткнула на вкладку 'переслать', в адресную строку вставила нужную информацию и нажала 'энтер'. Ей, как и всем молоденьким девочкам в этом мире, очень нужны были деньги. А доплачивали ей за эти услуги очень даже прилично. Она поправила прическу, взяла распечатанный листок и направилась в кабинет шефа.

— Вот, возьмите, пожалуйста, — положила она листочек на стол и тут же вышла из кабинета.

Грек, молча проводил её внимательным взглядом, и вновь вчитался в информацию.

По ателье, естественно все глухо, кто ж регистрирует официально такой бизнес? А вот с магазином все сложнее, там на труп кассу не оформишь, нужен живой человек, пусть даже бич, его помыть можно и подстричь. Короче бомжа нашли, похмелили, потом сунули под нос кулак, тот и рассказал, что по налоговым и нотариусам его возил некий Павел. Ни фамилии или клички он не знает, но показал дом и подъезд, в который они заезжали, когда крутились по городу. Обычная, пятиэтажная хрущевка, по улице Байкальская. По шустрили по подъезду, но никаких Павлов там не живет. Еще бич вспомнил примерную дату, когда все это было, и самое главное, он показал нотариальную контору, в которой оформлял доверенности. Это была реальная удача, потому что одного из трех нотариусов Грек знал лично. А еще он знал, что там не откажут в его маленькой просьбе. За Павла Грек зацепился еще и потому, что один из его бойцов как то пересекался с парнями Пули, и те в разговоре тоже упоминали некоего Павла, который, судя из разговора, был близок к Антону, чуть ли не правая рука. А это уже был след! Он достал телефон, поковырялся в контактах и набрал номер. После нескольких гудков ему ответили:

— Привет Грек, сколько лет, сколько зим! По делу или так?

— Для начала давай по делу, а там видно будет. Ты как, насчет поужинать? — улыбнулся Грек.

— Если доберемся до 'или так', то я согласная. Но освобожусь только после восьми вечера. Нормально?

— Да, в самый раз, за тобой заехать?

— Подъезжать к моей стоянке в полдевятого, я машину брошу и поедем.

— Тогда до встречи, — улыбнулся Грек и положил трубку.

С этой девчонкой, когда они были молодыми и высокими, то прошли огни, воды и медные трубы, а потом она резко потеряла интерес к блатной романтике и ударилась в учёбу. Но к Греку она интерес не потеряла до сих пор. Он задумчиво походил по кабинету, а потом решил набрать Бульдога, все-таки одна голова — хорошо, а полторы лучше. Тот откликнулся сразу, будто ждал этого звонка.

— Привет, Сергей Иванович, ты как, говорить можешь?

— Да, привет, сам хотел тебя набрать. Ну что, есть новости?

— Есть вопросы. Послушай, Серега, ты, когда расшевеливал соболиные схемы Антона, не встречал упоминаний про Павла, вроде как его близкого.

— Про Павла вообще не слышал, я же рылся только по пунктам сбора, а местные городские его связи для меня загадка. Я так понял, что он напрямую с москвичами мутил. А почему ты спрашиваешь?

— Ну кто-то же должен был организовывать упаковку, доставку до железной дороги, оформление посылок и прочую фигню. С его-то объемами?

— Я не в теме. Так что за Павел?

— Это тип, который организовал и наладил работу его мехового магазина. Пока знаю только имя, но сегодня, надеюсь узнать и фамилию.

— Отлично, как только будет информация, скидывай мне, я пробью его по всем базам.

— Хорошо, до связи. Да, и последнее, пробей по номерам, чьи это тачки, я сейчас продиктую...

Марина открыла глаза и прислушалась. В квартире стояла оглушающая тишина. Она потихонечку встала и на цыпочках прошлась по комнатам. Никого не было. На столе лежала записка: “Позвони, как проснёшься, я заеду за тобой — съездим, позавтракаем.” Она попила воды и вернулась обратно в кровать. Девушка лежала и вспоминала, поминутно, последние пару дней своей жизни. У неё в голове происходил полный разрыв шаблонов. Она реально не знала, как себя вести, что говорить, что не говорить и что и как делать. Раньше всё было ясно и понятно, вот она, вот этот злобный, неприветливый мир, вот тут можно отсидеться, здесь можно немного передохнуть, тут нежелательно расслабляться, а самое лучшее, это забиться в норку и затихнуть, чтобы никто не знал про твое существование. И все время следить за обстановкой, чтобы успеть правильно среагировать. А эти два дня она, как заячий хвостик, бегала за практически незнакомым парнем, по какой-то неизвестной причине полностью доверив ему свою жизнь и судьбу. Но дело даже и не в этом, а в том, что это её ни капельки не напрягало. Чудеса! И сам парень, какой то, неправильный, да и друг у него, ему подстать. Ну, какое им обоим дело до её настроения? Так нет же, она же не дура, все видела, как они из кожи вон лезли, чтобы ей было хорошо и комфортно. Но самое странное, что никто ничего не просит в замен. Это напрягает больше всего. Раньше было как, если кто-то что-то пытается для тебя сделать, значит ему что-то от тебя нужно. Аксиома. А тут… А что, если потом как попросит-попросит…? Хотя, что с меня взять? Я даже, как женщина никому не нужна. Ну, кому нужен попорченный, да теперь ещё и бракованный товар? Хотя он же всего не знает. А как узнает, точно выгонит. Надо самой сказать, а то вдруг человек какие-то планы строит, а я его, получается, обманываю. Хотя он тоже, может быть, что-нибудь скрывает. Нет, это его дело, а я должна сказать. Приняв решение, девушка встала и начала приводить себя в порядок. Вчерашняя укладка конечно подрастрепалась, но все равно выглядела на пять с плюсом. Её старую одежду с таким макияжем и стрижкой было одевать как-то не комильфо. Хотя, не новое же платье одевать с туфельками и шляпкой? Хи-хи, как вчера у всех лица вытянулись! Да и потом, в ресторане! Хи-хи. Вот что значит спецы, даже из такой как я, сделали красавицу!

Девушка даже не допускала мысли, что она сама по себе была настоящим, хоть и не ограненным, бриллиантом, поэтому совсем не заморачивалась на эту тему. Походив еще немного по квартире, она набрала номер Сергея. Абонент бы не в сети!!! У неё внезапно похолодели и стали влажными ладошки, сердце забилось быстро-быстро, будто стараясь выпрыгнуть из груди, а снизу, прямо от живота, стала подниматься липкая, тягучая волна паники. Она нервно сглотнула, с трудом налила холодной воды и силком заставила себя выпить несколько глотков. В голове за секунды пролетело столько мыслей, причем все плохие, что она даже не успела зацепиться ни за одну из них. В это время с характерным звуком в замочной скважине провернулся ключ, медленно открылась дверь, и в квартиру осторожно вошёл Сергей. Увидев, что девушка не спит, он приветливо спросил:

— Привет, ты уже проснулась? — но потом, заметив необычное состояние, и какие-то потерянные глаза с тревогой шагнул к ней, — Марина, ты чего? Что случилось?

Она вдруг ударила его обеими кулачками в грудь, и развернувшись на месте, рванула в спальню. Там села на кровать, закрыла ладошками лицо и попыталась успокоиться, но у нее это не получилось.

— Дура! Истеричка! Нервная малолетка! Фу!

В это время он зашел и аккуратно присел на корточки, напротив её:

— Мариночка, солнышко, что случилось?

— Я испугалась, — неожиданно, даже для самой себя, всхлипнула она.

— Кого? — удивился Сергей.

— Ты был недоступен, — чувствуя себя полной дурой, всё же пробубнила она.

— Ты ж моя девочка! — нежно прошептал он, разгоняя по её телу огромную стаю мурашек, — Ты испугалась, что со мной что-то случилось?

— Не знаю, наверно, — опять всхлипнула она.

Он аккуратно взял её ладошки в свои руки, потихонечку убрал их от ее лица а затем, О Боже, поцеловал каждую из них.

— Ты знаешь, малышка, что ты очень сильная?

— Я! — она вскинула на него свои повлажневшие, темные глаза.

— Да, ты. Я знаю, что говорю, поверь мне.

— Я трусиха! — помотала она головой.

— Ты просто трусих не видела. Трусихи не убегают из дома в никуда, трусихи не навещают в больнице раненых друзей, трусихи не пытаются найти правду и изменить свою жизнь. Ты не трусиха.

— Правда? — заглянув ему прямо в душу, спросила она.

— Я не умею врать, — просто ответил ей парень и потянул её за руки, поднимая с кровати, — Поехали завтракать, а потом у нас шопинг.

— Шопинг?

— Да, тебе нужна одежда, да и я практически голый. Я же только недавно вернулся… из далеких стран.

— От папуасов? — она опять округлила глаза.

— От папуасов, — в ответ улыбнулся он.

— Мне надо с тобой поговорить, — вдруг уперлась она.

— Может, сначала позавтракаем?

— Нет, это важно.

— Может за завтраком? — опять улыбнулся он.

— Да ну тебе, — попыталась выдернуть руку девушка.

— Ну хорошо, давай, — вздохнул Сергей, усаживаясь рядом с ней на кровать.

Марина зависла на какое-то время, собираясь с мыслями, а потом выпалила:

— Я боюсь!

— Чего ты боишься? — искренне удивился Сергей.

— Я боюсь всего, чего не понимаю. А я не понимаю ничего, что происходит, — она замолчала, думая над своими словами, а потом добавила, — Я вообще запуталась.

— Давай, я помогу тебе распутаться, — улыбнулся парень.

— Давай, — наконец-то появилось, хоть какое-то подобие улыбки.

— Тогда спрашивай конкретно, что тебя беспокоит, по пунктам.

— Хорошо, — она вновь зависла, мысленно формируя порядок вопросов, — Я не знаю, с чего начать.

— Начни с главного.

— Почему ты со мной возишься? С меня же нечего взять, от меня ни какой пользы?

Парень рассмеялся и покачал головой:

— Ты даже не представляешь, какая от тебя польза! Я думаю, что за всю жизнь так и не сумею рассчитаться с тобой!

— Рассчитаться? Со мной? — она выпучила свои темные глазищи.

— Вот что ты любишь больше всего на свете? — неожиданно спросил её парень.

— Танцевать! — не задумываясь, вскинула она голову, — А ещё придумывать танцы.

— А что ты при этом чувствуешь?

— Я не знаю. Счастье, наверно!

— Вот умножь свое счастье на тысячу и узнаешь, что я чувствую, глядя на тебя.

Она вновь вскинула на него удивленные глаза, потом опустила голову вниз и опять прикрыла ладошками лицо.

— Почему? — тихо спросила она.

— Я не знаю, у меня раньше такого никогда не было, — ответил парень, — Наверно влюбился.

— В меня нельзя влюбляться, — помотала она головой, не отнимая ладошек, — Я плохая, бракованная!

— Может, мне такая и нужна?

— Ты не понимаешь!

— Расскажи.

— Мне трудно об этом говорить.

— Тогда не говори, мне все равно.

— Нет, я должна, — девушка убрала ладони и решительно подняла на него, полные боли глаза, — У меня… я не смогу родить. Я бесплодна, после… Зачем тебе такая?

Он неожиданно привлек её к себе и стал тихонечко гладить по голове:

— Глупышка, это они все бракованные, а мы с тобой, самые что ни на есть настоящие. Хочешь, я тебе открою один секрет?

Они вновь встретились взглядом, её любопытные глаза были совсем рядом и он разглядел, какая интересная и многоцветная у нее радужка.

— У человека бракованным может быть только один орган, это его голова. Вот её вылечить сложно, почти невозможно. Проще отрубить. А все остальное… Ты даже не представляешь, с какими недугами живут люди? И они счастливы. И я тебе обещаю, что так или иначе мы эту проблему решим. Ты мне веришь?

— Да! — ответила она немного погодя, — Но я не уверена в себе.

— Я тебя научу этому. Есть куча методик. На самом деле это не сложно, надо просто знать пару секретов, — улыбнулся Сергей.

— Правда? — удивилась Марина, — Я думала, что эта черта характера.

— Любую черту можно превратить в неприступную стенку, поверь мне.

— Ты правда научишь?

— Обещаю, поехали уже завтракать, а то твой учитель помрет с голода, а ты так и останешься неучем…

Они собрались и пешочком отправились на центральную улицу города, где кафешки ютились буквально друг на друге. Их выбор пал на ближайшее заведение с утренним названием: 'Разгулофф'. Плотно позавтракав, они заказали себе кофе с мороженным, и расслабленно откинулись на мягкий, кожаный диван.

— Спрашивай, — тихо сказала Марина, остро глянув на Сергея.

— Что спрашивать? — слегка напрягся он.

— Все, что вас с Павлом интересует, — сказала она твердо.

— Тебе же тяжело об этом говорить?

— Я справлюсь, ты же сам сказал, что я не трусиха.

— Да, ты моя отважная девочка! — улыбнулся он.

— Все нормально, я правда хочу вам помочь.

— Хорошо. Кто такой Ковальчук и почему он тебя искал?

— Зачем я ему понадобилась, я правда не знаю, могу только догадываться. В последнее время мать с отчимом мне постоянно намекали, что надо опять идти в суд и что-то там писать. Похоже, он им заплатил, только не знаю за что, — она немного помолчала и сказала, — Ковальчук, это адвокат одного из уродов, которые затащили меня в подвал. Но он мне даже помог немного во время суда. Может, надо было с ним встретиться поговорить?

— Обязательно встретимся и поговорим, — спокойно согласился Сергей, — Только тогда, когда сами захотим, а не тогда, когда кому-то это приспичило, да так, что даже отправил отморозков по твою душу.

— Я сама удивилась, мог бы просто сам ко мне подойти, я его нисколечко не боялась.

— Значит, вопрос был слишком щепетильный и важный, что он решил начать с банального устрашения. А что случилось с твоим адвокатом? Ты же вроде ей полностью доверяла?

— Да, если бы не она, я бы даже заявление писать не стала. Она заставила. Потом, когда начались наезды на меня и на родителей, она меня вообще забрала и поселила к своим знакомым. Она лучше всех! А сейчас ей плохо, — девушка скривила губы, стараясь не заплакать.

— А что с ней произошло? И когда?

— Я и сама толком не поняла. Её сестра Люба, позвонила мне и сказала, что была авария и Валя, ну Валентина Игоревна, мой адвокат, в коме. Ты меня как раз туда и подвозил.

— Значит, авария была примерно дня четыре назад, верно?

— Получается так. Хотя она могла мне и не сразу позвонить.

— Она сама водила машину?

— Да, водила, но чаще ездила с водителем.

— А когда была авария, она была одна?

— Я не знаю. Но могу позвонить Любе, её сестре, она наверняка знает.

— У тебя есть её номер?

— Да, сейчас найду записную книжку, — её рука нырнула в безразмерный девичий рюкзачок. Она неожиданно замерла и подняла на него внезапно округлившиеся глаза, прикрыв рот ладошкой — Ты думаешь, что это не просто авария?

— Я почти в этом уверен, — ответил Сергей...

Настя сидела в учительской и готовилась к очередному уроку английского языка, который должен был пройти как раз в классе, где она была классным руководителем. Корректируя план урока, она параллельно прислушивалась к разговорам других учителей.

— Я ваааще не понимаю некоторых родителей, которые не позаботились о своих спиногрызах, — манерно вытянув губы, томно вещала учительница по рисованию Анжелики Олеговна, описывая в воздухе замысловатые круги своими наманикюреными пальцами, на которых было нанизано, как минимум, с десяток золотых колец.

А если взять в расчет по несколько дырок в каждом ухе, да прибавить к ним две цепочки с подвесками на шее и пару браслетов на конечностях, то, если её прямо сейчас, вот так сдать в ломбард, можно было бы безбедно прожить, как минимум с пол года, семье из трех взрослых человек. С собакой и кошкой. Она же являлась местным, непререкаемым законодателем мод, а по совместительству была женой тутошнего, как она сама говорила, директора лесхоза, который на пару с начальником сельской милиции, усердно трясли, как груши по осени, многочисленные лесные бригады.

Придирчиво оглядев состояние своих пальцев, она зачем-то подула на свои ярко красные ногти, видимо сдувала вредную школьную пыль, и с тяжелым, громким вздохом смертельно уставшего человека, растягивая слова, продолжила:

— На русском же наречии эти тупицам сказала, покупайте польские краски и турецкий ватман. Ну что непонятного? Одна дура сегодня из восьмого «а», ещё наверно совдеповский альбом для рисования притащила. Наверно бабушку растрясла, ха-ха. Так я ей вообще два влепила и из класса выгнала. Бесят!

Услышав про свой восьмой «а», Настя насторожилась и стала более внимательно прислушиваться к этому бреду?

— Так может у девочки купить не на что, или родителей нет? — вступилась за ученицу одна из преподавателей.

— Если нет родителей, пускай в детдомовскую школу идет. Там все бесплатно. Если родители есть, а денег нету, пускай дома сидит, — отрезала королева красоты.

— Извините, это вы про кого сейчас говорили, Анжела Олеговна? — предчувствуя недоброе, прищурилась Настя.

— Про Смирнову эту, нищебродку, кстати, из вашего класса, вы бы разобрались там…, - ткнула она своим пальцем с двумя кольцами в сторону девушки.

У Насти реально сорвало крышу, и она только открыла рот, как вошел учитель математики, а заодно директор школы — Демченко. Человек он был, хоть и справедливый, но довольно резкий, и его все откровенно побаивались. Но кипевшие внутри Насти эмоции пробили крышку страха перед начальством. Она сгребла подготовленные к уроку бумаги, потом резко поднявшись, перегородила ему дорогу и глядя прямо в глаза громко сказала:

— Я что-то не поняла Станислав Федорович, у нас школа или ювелирный салон? — она кивнула головой в сторону при фигевшей от такой наглости Анжелы, — Насколько я помню, устав школы никто не отменял, а в нем черным по белому написан свод правил. Не мешало бы некоторым нашим преподавателям его перечитать, если они конечно умеют это делать, а то я что то сомневаюсь.

В полной тишине она обошла застывшего в шоке директора, и спокойно пошла проводить урок.

— Вот нахалка! — взвизгнула Анжела.

— Молчать! — вдруг заорал на всю учительскую директор, — Ты чего вырядилась, как новогодняя ёлка? Ты зачем Петровича подставляешь? Хочешь его под монастырь подвести? А если Стрельцова сейчас напишет в министерство образования или ещё куда? Она грамотная, в отличие от тебя, дуры. Он же с тебя первой шкуру сдерет, и правильно сделает. А ну марш домой и приведи себя в порядок! И чтобы я большена тебе не видел ничего, кроме обручалки!

Все присутствующие резко уткнулись носами в свои тетради и слились с обстановкой. Анжела, красная как рак, громко хлопнув, дверью выскочила в коридор и понеслась в сторону выхода. Пробегая мимо кабинета иностранных языков, она слегка притормозила и брызнула ядом в закрытую дверь:

— Ну, тварь, ты у меня пожалеешь, что на свет родилась! — и с чувством выполненного долга, поскакала дальше.

Настя на адреналине, который так и будоражил её организм, провела урок и по завершению попросила Аню слегка подзадержаться.

— Привет Анюта, ну как у тебя дела, как бабушка?

— Все хорошо, спасибо Анастасия Сергеевна, бабушка здорова, — спокойно и открыто улыбнулась ей девочка, а Настя поразилась выдержке этого маленького человечка, которую, не так давно, унизили и оскорбили перед всем классом.

— Ты после школы домой сразу? — спросила она.

— Да, а что?

— Передай бабушке, чтобы была дома, мне с ней поговорить надо.

— Что-нибудь случилось? — смешно поставила брови домиком девочка.

— Нет, что ты, мне надо по делу.

— Хорошо, передам, — тут же успокоилась Анютка и выскочила в коридор.

У Насти сегодня уроков больше не было, и она решила посидеть в пустом классе и по проверять тетради, чтобы не тащить их домой. Но сначала надо было перекусить, и она отправилась в школьный буфет, в котором довольно прилично готовили. По дороге неожиданно зазвонил сотовый и увидев кто звонит, она тут же ответила на вызов.

— Привет Настюша, я подъехал.

— Куда подъехал? — она от неожиданности даже остановилась.

— Как куда, к твоей школе, — засмеялся Павел.

— Зачем? — продолжала подтупливать счастливая девушка, пытаясь притормозить разогнавшееся сердечко.

— Соскучился.

— Ну, Паша? — взмолилась Настя, все ещё думая, что он шутит.

— Выгляни в окошко, дам тебе горошка. Я напротив школы стою. У тебя сейчас урок?

— Нет, на сегодня все. Хотела пообедать да тетради проверить.

— Пообедать согласен. Сам с утра ничего не ел. Поехали в какую-нибудь кафешку, есть же что-нибудь недалеко?

— Что-нибудь найдём, — согласилась девушка, — Сейчас выйду.

Возвращаясь в школу с непривычно легкими пальцами, Анжела увидела, как Настя садится в припаркованный напротив школы Мерседес.

— Вот же сучка приезжая, везде успевает, ну, ну! — прошипела она, заходя в ненавистное заведение.

Они остановились у ближайшей кафешки, и с удовольствием утолили первый голод ароматными, обжигающими пальцы, шашлыками.

— Ну, та как, солнышко? — взяв её за руку нежно спросил Павел.

— Нормально, работаю. Ты, правда, зачем приехал? Случилось что-нибудь?

— Я, правда, соскучился, — он наклонился и поцеловал её в щеку.

— Я тоже! — улыбнулась она, потеревшись щекой о его ладошку, а потом встрепенулась и сказала, — Я же, как раз с тобой поговорить хотела.

— Появились проблемы с Аней?

— Нет. То есть да. Понимаешь, в школу постоянно что-то надо покупать, то одно, то другое, то третье. Нужно как-то организовать им постоянный доход.

— Интересная задачка. И что ты предлагаешь?

— Надо узнать, кем Татьяна Михайловна работала до пенсии, ну или что она вообще умеет, и предложить ей работу.

— Точно, умничка. А если не умеет, научится. Главное найти повод для разговора.

— Ага, надо подумать. И надо это сделать сегодня, потому что я как раз к ним собралась.

— Ну давай, покумекаем, время есть. А пока кумекаем, расскажи мне подробно, все что помнишь о твоем суде.

Настя замерла и уставилась на него вопросительным взглядом.

— Ты про Ванечку?

— Да, моя хорошая, я тут узнал кое-что.

Настя сразу же сосредоточилась и вся превратилась в слух.

— Что ты узнал, Паша?

Столько в этом вопросе было надежды и боли, что парень слегка замешкался, выбирая правильные слова.

— Ковальчук и твой адвокат Тихонов, приятели. Они дружат ещё с университета. Учились в одной группе. Там было все подстроено, они вас просто развели, да ещё за ваши же деньги. Прости.

— За что? — по инерции вымолвила впавшая в натуральный ступор Настя.

— За говняную новость.

— Какие же они мрази! У них же нет ничего святого!

— Кончай их хвалить. Они намного хуже. Поэтому давай, соберись и вспомни все, что знаешь про этого типо адвоката. Я его пробил, конечно, но по адресу прописки он не живет. А найти его, сама понимаешь, нужно.

— А зачем он тебе? Ты же его не убьешь? Я боюсь за тебя. Из-за этого урода ещё не хватало попасть в тюрьму.

— Настя, я что, похож на гопника? Зачем мне об него руки марать? Они сами друг друга сожрут. Мне нужно, что бы он был под контролем. У нас есть кое-какие наработки.

— Ты мне должен все рассказать, — уперлась девушка.

— Настюша, ну ты что? Конечно, расскажу. Помнишь, за что этого урода посадили?

— Ну да, изнасилование там вроде было.

— Точно. И сейчас Ковальчук усиленно ищет ту девочку?

— Зачем? И откуда ты об этом знаешь?

— Так получилось, что мой друг решил вступиться за неё. Ей просто больше не к кому обратиться, а она ему нравится.

— Ничего себе!

— Представляешь, они чуть не убили её адвоката, подстроив аварию. Та сейчас лежит в больнице, в коме.

Настя в ужасе прикрыла ладошками рот и произнесла:

— Вот твари! Паша, я за тебя боюсь.

— Чтобы ты не боялась, мне надо хорошо подготовиться. Нам надо добраться до Ковальчука и сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А чтобы до него добраться, нам нужен Тихонов.

— Но я правда о нем ничего не знаю.

— Хорошо, вспомни, откуда он вообще появился в вашем деле? Может кто порекомендовал? Ну не на улице же вы его нашли?

— Точно! Его мама нашла, и она всяко разно вспомнит, откуда он взялся.

— У нее есть телефон?

— Да.

— Звони, только не говори ей, с какой целью мы его ищем? — Почему? — Во-первых, твоя мама начнет винить себя за проигранный процесс, к чему это, кто же мог знать? А во-вторых, таким образом можно спугнуть урода, а тот предупредит Ковальчука.

— Да, ты прав, у мамы и так сердце больное, ей эти волнения ни к чему. Вообще не надо, чтобы она об этом узнала. Через полчаса переговоров Павел знал фактическое проживание Тихонова и некоторые черты его характера.

— Пашенька, вы только аккуратно пожалуйста с этими подонками, у них же ничегошеньки святого, договорились? — Договорились, не переживай ты пожалуйста. Давай лучше подумаем, что мы сможем предложить Анюткиной бабушке…

Ковальчук с трудом отодрал голову от подушки, и обведя мутным взглядом помещение, он с облегчением понял, что валяется на полу собственного зала. Бока, руки и плечи затекли и сильно болели от долгого лежания на твердой поверхности. Он перевернулся на спину и посмотрел на свою испанскую хрустальную люстру.

— Надо приходить в себя, три дня запоя, это уже перебор. К тому же, через пару дней вернется с командировки Петров, и он наконец-то заберет долгожданное письмо от чмошника, которое откроет ему доступ к молоденькому тельцу. Но перед встречей с Еремеевой, ему надо хорошенько подготовиться, чтобы прижать гадину к ногтю. Шутки шутить с ним вздумала? Мышь колхозная! Теперь у него есть козыря, не зря же он прошел все круги ада в этой проклятой сауне. Воспоминания неожиданно нахлынули на измученного нарзаном адвоката, и он с трудом успел развернуться набок, чтобы не захлебнуться в собственной блевотине.

— Твою же мать! — прохрипел Ковальчук, отползая подальше от вонючей, мутной жижи.

Встав на четвереньки, он помотал головой, пытаясь разогнать внутренний туман, затем с трудом поднялся, опираясь о стоящий рядом стул и держась за ближайшие поверхности, поплёлся в ванную.

Через час, с мокрой головой, закутанный в махровый халат и трясущийся, как Каштанка на февральском ветру, попытался в себя впихнуть, ожигающий, терпкий цейлонский чай. Сегодня, конечно, ни о каких передвижения по городу не могло быть и речи, но зато была масса времени все хорошенько обдумать и составить подробный план действий. Надо было так прижать эту зарвавшуюся и обнаглевшую от безнаказанности стерву, чтобы у неё даже мысли не возникло включить заднюю. Ещё неплохо бы было присосаться к её неиссякаемому источнику доходов. Правда Наталья, тьфу-тьфу — не к ночи будет помянута, его предупреждала, что эту суку крышуют конторские, поэтому наезд надо будет разработать особенно тщательно. А то примут и даже фамилию не спросят. Здесь необходимо подстраховаться. С трудом удерживая телефон в руках, он набрал номер.

— Здорово Ковальчук, — через несколько гудков ответила трубка, голосом его друга и незаменимого подельника Тихонова.

— Привет братан, есть дело, денежное, один не справлюсь, приезжай ко мне. И возьми в аптеке что-нибудь от похмелья, а то подыхаю.

— Ха-ха, так похмелись, лучшего лекарства пока не придумали.

— Нет, хватит! Три дня у уже похмеляюсь, сил нет.

— Хорошо, понял. Я с обеда захожу в процесс, часов до четырех думаю продлится, потом на пять минут заскочу домой и сразу к тебе.

— Все, годится, жду, — нажал Ковальчук на кнопку отбоя.

Он с большим трудом догреб до дивана и забылся беспокойным, прерывистым сном. Проснувшись от того, что его нестерпимо тошнило, опять посетил санузел, где его опять вырвало практически одной желчью, зато стало ощутимо легче. Он прошел в рабочий кабинет и смахнул со стола все, что находилось на его поверхности. На девственно пустую площадь полетел большой почтовый конверт, из которого высыпалось около десятка цветных и черно-белых фотографий. Ему стало ещё легче! Ну, сука, теперь не отвертишься! Что-ж ты Надежда Петровна такая дура то? А думала видать, что самая умная! Ха-ха-ха. Прощаю тебе Наташа, вчерашний вечер. Наталья Ивановна Смехова входила в оперативную группу, которая контролировала объект с кодовым названием “Рай”. Умники, естественно, тут же окрестили “Парадайз”, но это не помешало засекретить о нем всю информацию, уж больно много интересного приносил этот объект, официально называемый “Восстановительный центр Орфей”. Её конечно не допускали к информации, получаемой с многочисленных камер в специальных помещениях центра, это была прерогатива оперативников ФСБ, а она участвовала в качестве специалиста по движению финансов и финансовых соприкосновений Еремеевой, поэтому камеры в кабинете директора и переговорной комнате, тайно устанавливали её специалисты и про них никто не знал, ни хе-хе, дура Еремеева, ни конторские. Фотки, которые она дала Ковальчуку были эксклюзивные и нигде не были зарегистрированы, как оперативные документы.

Ковальчука даже на некоторое время перестало колбасить, а когда он увидел, кто изображен на паре снимков, он вообще перестал дышать!

Надежда Петровна, по простоте душевной, видимо считала эта эти два помещения безопасными, думая, что знает про все камеры в здании, поэтому позволяла себе там некоторые вольности. Дело в том, что она тоже имела некоторые физические слабости и периодически баловала себя незабываемыми ощущениями, играя роль строгой госпожи или покорной рабыни. Это случалось довольно редко, но когда была необходимость, эти игры происходили именно в переговорной комнате, которая быстро и легко трансформировалась в тему садо-мазо.

Бульдог, конечно, прикольно смотрелся в черных кружевных чулках и с кляпом-шариком во рту, подняв округлившиеся и покорные глаза на свою Госпожу, но Ковальчук видел эти глаза с совсем другим выражением. И это выражение заставило его глубоко призадуматься. Он пытался вступить на очень тонкий лед и прекрасно понимал, что один неверный шаг, и его даже искать не будут. Зато при удачном исходе дела, какие сказочные открывались перспективы?! Он прилег на диван и попытался уснуть. Ему приснился короткий но ужасный, прерывистый сон, где был он, с кляпом во рту, Бульдог с плеткой в одной руке и мясницким тесаком в другой и хихикающая Наталья со своей жирной подружкой-извращенкой, в качестве зрителей и советчиков. Закончилось все тем, что его утопили в унитазе.

Он с ужасом распахнул глаза и почувствовал, что задыхается, захлебывая в собственной блевотине. Бысто перевернувшись набок и с трудом освободив рот от вонючей жидкости, выплюнув это все прямо на пол, адвокат жалобно застонал и опять вернулся в ванную комнату. Глянув на себя в зеркало, он реально пришел в ужас. Ковальчук скинул вымазанный в чем-то халат, залез в джакузи и включил исключительно холодную воду. Через полчаса, громко стуча зубами и обхватив горяченную кружку с чаем, он с ногами забрался на диван и пытаясь отвлечься, включил телевизор. Показывали передачу “В мире животных”, брачные игры горилл. Вязкий туман в голове наконец-то начал понемногу рассеиваться и в это время ожил сотовый.

— Привет Юра, это Тихонов. Ты дома?

— Да Андрюха, подъезжай, — прощелкал зубами адвокат и пошел одеваться.

Через полчаса они сидели за кухонным столом и ждали, пока внутри Ковальчука уляжется привезенное Тихоновым лекарство.

— Ну ты даешь, чего так запил-то?

— Был повод, — не стал вдаваться в подробности Ковальчук.

Его лицо постепенно приобретало человеческий вид, на лбу появилась испарина, а на щеках, какое-то подобие румянца.

— Пошли в кабинет, я тебе кое-что покажу, — увлекая за собой гостя, поднялся адвокат.

Лишь глянув пару секунд на снимки он, как ядовитую кобру, отбросил их обратно на стол. Затем поднял непонимающие глаза на Ковальчука и сказал:

— Я этого не видел, понял?

— Да не бзди ты! Ты что думаешь, я самоубийца? Меня интересует вот эта баба, — ткнул он пальцем в одну из фоток.

— Зачем тогда ты мне подсунул фотки с Бульдогом? Только одно то, что мы может просто знать о них, даже не видя вживую, делает нас потенциальными трупами.

— Да что ты заладил: тупы, трупы!? Ты послушай хотя бы, что я хочу сказать!

— Даже слушать не хочу! У тебе, похоже, вообще бестолковка засвистела. С перепоя видимо!

— Идиот, блядь. Ты все равно их уже видел, так что прижми жопу и выслушай! У тебя уже нет другого выхода.

— Ну, ты и сука! — поразился Тихонов.

— А то ты не знал? — усмехнулся адвокат.

— Втравишь ты нас в очередной блудняк.

— Мои блудняки обычно превращаются в неплохие дивиденды.

— Главное, чтобы не превратились в пышные похороны!

— Короче помолчи и выслушай. Ты вообще не будешь фигурировать лично, твоя задача в нужное время на нужный адрес отправить электронное письмо. И все!

— И все? А если тебя подвесят за правое яйцо, да покрутят левое? Ты что, Зоя Космодемьянская? Уже через минуту сольешь меня в унитаз.

— Послушай, если всего бояться, надо идти работать на завод, да и там можно руку прищемить.

— Я не предлагаю всего боятся, я хочу понять, насколько оправдан такой риск? Имей в виду, что если я соглашусь, то только в равной доле.

— Ха! Вот это уже деловой разговор, узнаю своего друга, Андрюху. А то: бе, ме, убъют, зарежут.

— Ладно, проехали, давай, говори уже.

— Суть в том, что мне надо прижать вот эту телку. Это Еремеева Надежда Петровна, хозяйка восстановительного центра “Орфей”.

— Слыхал о таком, мутное место.

— Оно не просто мутное…, там ловят рыбку очень серьезные дяденьки и нам туда соваться бессмысленно, побреют в две секунды. Но у них там с Еремеевой договор, своеобразное разделение труда, она не лезет на их поле, а они закрывают глаза на её заработки. Так вот, моя знакомая, из официальных структур, которая и дала мне эти фотки, озвучила примерную сумму. Ковальчук взял фломастер и написал цифру на обратной стороне одного из снимков. У Тихонова непроизвольно полезли на лоб глаза, а брови вообще потерялись в прическе.

— Только не говори, что это за месяц! — наконец отмер он.

— Это за месяц, — спокойно подтвердил Ковальчук.

— Но откуда такие цифры?

— Там целая подпольная империя порока, даже казино есть.

— Ха, а была затрапезная спортивная база! Хотя да, там и бассейн, и сауна. Насколько я помню, спортзал был, качалки, небольшая гостиница.

— И заметь, все это практически в черте города! Туда, насколько я знаю, чуть ли не со всей страны приезжают оттопыриться.

— Ха, ну да, конторские видать заманивают интересующие объекты. Но мы там каким боком? Как ты вообще на неё вышел?

— Помнишь, мы пацана отсудили, пару лет назад, у одной дуры из Саянска?

— Ага, помню эту лошиху, и что?

— Это было сделано по её просьбе. Пацан, ее внук, а я адвокат их семейки.

— Так вот оно что? Тогда это несколько меняет дело. Надеюсь, у тебя в колоде несколько козырей?

— Я её крепко держу на поводке. Её сын тянет срок за изнасилование и его благополучие на зоне полностью под моим контролем. А она в этом наркомане души не чает.

— Да, это серьезный аргумент. Я в деле…

Беспрепятственно открыв покосившуюся и скрипучую калитку Смирновых, Настя прошла в ограду, и никого не обнаружив, постучалась в дом. Услышав через дверь разрешение войти, девушка прошла в помещение и оказалась на кухне. Бабушка с внучкой собирались трапезничать. Иначе это назвать у Насти не повернулся бы язык. Даже она, прожив всю жизнь, хоть в небольшом, но городе, не смогла бы так красиво и грамотно накрыть стол, как это сделала Царица.

— С вас хоть картину пиши, русская интеллигенция трапезничать изволят, — засмеялась она, — Вы где так научились выкладку делать? Это же просто шедевр какой-то.

— Да какой там шедевр, ставлю, как удобно, вот и вся выкладка, — поддержала смех Татьяна Михайловна.

— Да уж, удобно, по пять приборов на нос, — округлила глаза Настя, — Не зря вас Царицей все называют. Не во всяком ресторане такое увидишь, а уж в деревне, то и подавно.

— Не знаю, — пожала плечами женщина, — У меня это как-то само собой получается, раскладываю, как душа велит, вот и вся наука. Присядешь с нами?

— Нет, спасибо, ко мне товарищ приезжал, Павел. Ну вы помните, наверно? Мы с ним в кафе покушали.

— Ну, хотя бы чаю тогда?

— Спасибо, чаю я с удовольствием.

Настя неторопливо по швыркивала ароматный напиток, дожидаясь, пока хозяева покушают. Правильно пользоваться приборами они тоже явно умели. Чудеса! Было такое впечатление, что высшие силы выбрали эту женщину как сейф, для сохранения очень нужных им впоследствии, важных и ценных генов, которые она должна была сохранить и передать по наследству. Судя по тому, что её родная дочь для этих целей оказалась не совсем подходящей, то все должно было достаться её внучке, Анютке. Царица это видимо чувствовала и не чаяла в девочке души.

— Настюша, ты к нам по делу или просто мимо проходила?

— Мимо проходила по делу, — улыбнулась Настя, очень комфортно чувствуя себя рядом с этими людьми. А потом сделала серьезное лицо и строгим тоном сказала, — Татьяна Михайловна, ну что за дела, мы же с вами, мне кажется, договаривались, что если Анютке что-то нужно для школы, а у вас нет возможности это купить, то вы мне сразу говорите?

Потом она повернулась к девочке и сказала:

— Аня, никогда не позволяй, кому бы то ни было, разговаривать с тобой в таком тоне, и тем более оскорблять, как это сделала сегодня Анжела Олеговна. Тебя ясно? — та в ответ удивленно кивнула головой.

— Подожди-ка, подожди-ка! Эта безмозглая курица что ли оскорбила Анютку? — от возмущения даже приподнялась со стула Царица, и повернулась к внучке, — А ты почему мне сразу не сказала?

— Татьяна Михайловна, я уже во всем разобралась, такого больше, надеюсь, не повторится, но давайте не будем давать никому повода это сделать в последующем.

— Ты что, предлагаешь по всякой ерунде сразу к тебе обращаться? — вспылила женщина.

— Во-первых, это не ерунда, а во-вторых, я её классный руководитель, и просто обязана обеспечивать равную доступность к знаниям своих учеников, — не сдала свои позиции Настя.

— Да, у неё по сути, ничегошеньки нету, даже спортивной формы. Вот где её взять и на что? Она вымахала за лето на два размера, дай Бог ей здоровье.

— Ну, вообще-то, именно по этому поводу я к вам и зашла.

— По, какому это, по этому? — недоверчиво прищурилась Царица, — Нам чужих денег не нужно!

— Я и не предлагаю, откуда у меня? — не стушевалась девушка.

— Тогда о чем речь?

— Вы кем раньше работали? — неожиданно для Царицы спросила Настя.

— А тебе зачем? — после непродолжительной паузы, недоверчиво отреагировала женщина.

— Это секрет?

— Ну, работала. Кем только не работала, последние десять лет была директором нашего местного кафе. Мы такие свадьбы тут устраивали, и другие праздники, что со всего околодка народ заказывал, даже с города бывало, приезжали. А к чему тебе это?

— Паша сегодня, когда приезжал, рассказывал, что есть какая-то федеральная программа поддержки пенсионеров.

— Что за программа?

— Работу предлагают, точнее подработку.

— Работы мы не боимся, только что делать-то надо?

— Я не знаю пока, попросила его узнать подробнее, да вот и к вам зашла поговорить, что делать умеете, вдруг что-нибудь подойдет?

— Было бы неплохо, конечно. Спасибо тебе Настя.

— Мне то за что, это же не я работу предлагаю?

— Как за что? Ходишь, беспокоишься.

— Татьяна Михайловна, вы только в школу с разборками не ходите, я уже во всем разобралась. Договорились?

— Разобралась она, — проворчала женщина, — Хорошо, специально не пойду, но при случае, обязательно этой курве волосенки повыдираю.

— Только не в школе, — взмолилась Настя, и добавила, — Я там, в коридоре, ватман нужный принесла, да ещё кое-что для рисования, краски, карандаши, фломастеры. Ты, Анютка, пойди, погляди, да в следующий раз подходи ко мне сразу, не стесняйся.

— Спасибо, Анастасия Сергеевна, — побежала в коридор девочка.

— Пошла я, Татьяна Михайловна, как будут новости, сразу загляну.

— Ну давай, Настюша, спасибо, что кровиночку мою в обиду не даешь.

— Я за любого бы вступилась, это ж теперь все мои дети, — распрощалась девушка и вышла от Смирновых.

Придя домой, она сразу же позвонила Павлу и рассказала о походе к Царице.

— Кажется, я знаю, что можно ей предложить, молодец, Настюша!

Девушка от удовольствия зарделась и тут же засмущалась от своей реакции. Не замечая времени, они проворковали почти полтора часа.

Потом Павел позвонил Сергею, и они договорились завтра встретиться.

— У меня есть кое-что по Тихонову, в том числе и его фактический адрес проживания.

— Отлично, Марина тоже поделилась подробностями, так что можно уже планировать наши действия. Ты как на счет завтра?

— Давай в районе обеда, с утра есть кое-какие дела, потом свободен.

— Отлично, звони, как разгребешь.

— Где увидимся?

— Пока не решил, но к нужному времени определюсь.

Она попрощались, и Павел включил свой компьютер. После загрузки система оповестила, что у него несколько непрочитанных писем. Два были явно рекламного характера, а одно пришло с неизвестного адреса. Он уже хотел отправить все их скопом в корзину, но потом третье письмо все же открыл, там был вложенный файл и текст с пояснениями. Письмо было переслано с другого адреса и изначально предназначалось не ему, он уже хотел его стереть, как полученное ошибочно, но что-то его зацепило. Это был отчет перед начальством о проделанной работа по … Он внезапно сообразил, кто, зачем и почему. А главное, кому это письмо было отправлено!

Павел открыл вложение, там тоже был текстовый файл:

“ Грек по просьбе Бульдога ищет в городе концы, через которые можно будет выйти на Антона. Про тебя уже знают, но пока ещё не идентифицировали, но это дело времени. Не подставься и не подставь невинных людей.”

Ни подписи, ни других знаков, позволяющих хоть как-то понять, от кого послание, не было.

Павел тут же отправил на адрес, откуда было получено письмо, пустое сообщение, но оно вернулось назад, с пояснениями робота, что адрес ошибочный.

— Такс, — протянул он в пустоту, — Надо переходить на нелегальное положение.

Он присел на диван и стал спокойно анализировать ситуацию: — Со связью у него было все нормально, потому что ещё тогда, перед боем с Греком, они по отключали зарегистрированные на них телефоны и до сих пор он пользовался левой симкой. От матери надо срочно съезжать, хотя он там почти не бывает, постоянно тусуясь на съемной квартире, арендованной еще фиг знает когда, для плотских утех. Хотя её желательно тоже поменять.

Мерина надо пока спрятать, хоть он и оформлен не на него, но про эту тачку знают все, кому не лень. В одном надежном месте пылится ворованная Колдина с перебитыми номерами, вот на ней пока и буду двигаться. Настю надо тоже предупредить, хотя лучше пока не надо, а то начнет дергаться по всяким пустякам. Завтра обрисую ситуацию Глюку, он умный, всяко разно что-нибудь подскажет. А пока…

— Мам привет. Слушай, меня тут с военкомата разыскивают. Ну, я же офицер запаса. Говорят какие-то сборы. Знаю я ихние сборы, отправят в Чечню и все сборы. Ну, их нафиг. Если кто будет меня спрашивать, не важно, знакомый, не знакомый, говори, что уже пару месяцев не видела. И не слушай там разные сказки, мол, мы из фонда помощи, или типа долг вот принесли вашему сыну, говори, что не видела и двери никому лишний раз не открывай. Все, пока, люблю. И предупреди сестренку.

Он ещё раз внимательно обошел квартиру, собрал в спортивную сумку свой нехитрый скарб и пошел по лестнице вниз. На площадке первого этажа он притормозил и позвонил в самую левую квартиру, окна которой выходили прямо на подъездную дверь. Там жил паренек, с которым они немного сдружились, а главное тот как-то помогал Павлу в несложном ремонте его Мерседеса и знал, где находится гараж.

— Здорово Петька, как жизнь?

— О Паха, привет, что, опять помощь нужна? — обрадовался безработный сосед хоть какому-то разнообразию в жизни. Да и пара копеек не помешает.

— Нужна, брат, только немного другая. Мне тут срочно уехать надо, за мной уже машина пришла, а я свой Мерин не успел в гараж отогнать, видишь, как раз напротив твоих окон стоит.

— Ага, — глаза парня радостно заблестели, когда он понял, к чему клонит Павел.

— Слушай, будь другом, вот тебе ключи от гаража, сможет отогнать его туда.

— Конечно, смогу, — радостно потер руки парень, уже представляя себя за рулем своей мечты. А ты надолго уезжаешь?

— Сам не знаю, скорее всего, да.

— А можно я иногда буду его брать? — задал он вопрос и затаил дыхание.

— Но если только иногда. Слушай, а у тебя есть телефон?

— Нету, — печально ответил сосед.

— Ну ладно. Вот тебе немного денег… и смотри, поаккуратнее. Тачка дорогая.

— Да ты не переживай, все будет в ажуре, — приплясывая от нетерпения заверил счастливый сосед, — Доставлю в лучшем виде.

Павел обошел дом, вышел на проезжую улицу и уже через десять минут ехал в сторону овощебазы, где у друзей узбеков, стояла на отстое Калдина.

Японец, он и в Африке японец — тачка завелась с пол оборота. Протерев тряпкой тонированные в хлам, запыленные стекла, он выехал за территорию базы и поехал к ближайшей мойке. Пока мойщики терли тачку он начал обзванивать номера по объявлениям из газеты, которую приобрел в киоске напротив. Договорившись с парой заинтересовавших его вариантов, он вспомнил о Настином звонке и позвонил своему давнему товарищу, который совсем недавно открыл пафосный ресторан прямо в центре города. Заведение он стилизовал под старорусский дизайн и дал соответствующее название — “Родовое поместье”. Переговорив с ним на интересующую его тему, он как раз вовремя вернулся в помещение мойки, машина была готова. Вырулив на трассу, Павел поехал выбирать будущее жильё…

Марина, за эти несколько дней, с явным удовольствием полностью сменила имидж, а когда завершая преобразование, она приобрела себе темно синий беретик, то из серого воробушка уверенно и окончательно трансформировалась в Райскую танагру. У неё определенно был врожденный идеальный вкус. Сергей, наблюдая за этими преобразованиями, испытывал истинное наслаждение человека, причастного к чему-то очень важному, красивому и правильному. А самое главное, что менялись глаза девушки и её реакции на внешние раздражители, она уже не реагировала на все подряд, как на потенциальную угрозу, а рассматривала окружающую обстановку с любопытством и интересом. А ещё она была сказочно красива, а когда это поняла, то стала стесняться, как будто извиняясь перед окружающими за такую вопиющую несправедливость. Со стороны это смотрелось так мило и необычно, что Сергея просто скручивало в бараний рог от бурлящих внутри эмоций. Он до сих пор не мог поверить, что такое счастье привалило именно ему, и постоянно задавал себе вопрос: — За что все это и что попросят взамен?

Оставаясь наедине, они оба старались приглушать эмоции, чтобы не провоцировать друг друга на поспешные и необдуманные поступки, оберегая ту линию поведения, которая между ними сложилась за последнее время и на данный момент устраивала их обоих. Марина уже так явно не опасалась парня, но ещё была не готова к чему-то более конкретному, хотя её прямо распирало изнутри желаниями хоть как-то выразить Сергею свою благодарность за все, что он для неё делает. Тот же, посмеиваясь, убеждал её, что делает все это для себя, получая незабываемые эмоции от изменений в её поведении. А ещё он тихонько, но последовательно обучал девушку не бояться окружающий мир, но быть готовым, к разного рода вызовам и уметь за себя постоять, преподнося это в виде забавных историй и практических навыков. Они приобрели пару газовых баллончиков, и прикольный, спортивный свисток, от которого закладывало уши. Сергей рассказывал, как реагирует толпа и отдельные люди на резкие, посторонние звуки или на непонятное изменение окружающей обстановки, как надо правильно убегать, а не нестись сломя голову от страха, сшибая все на своем пути. А главное, он раскрывал и обосновывал суть всех этих движений, чтобы девушка понимала, почему надо делать именно так, а никак иначе. И она его понимала, с удивлением для себя получая массу совершенно новых знаний, правил и закономерностей в поведении людей.

— Послушай Сережа, мне надо заехать домой, — осторожно сказала Марина.

— Если надо, значит, давай заедем, — спокойно ответил парень.

— Я боюсь, — робко улыбнулась девушка.

— Надо не бояться, а подготовиться, — подмигнул ей Сергей, — Тебе надо что-то забрать?

— Да, у меня скоро занятия начинаются в училище, а все книги и тетради дома. Там много, — опять улыбнулась она, — Мне надо было подготовиться к побегу, потихоньку все перетаскать в надежное место, а я рванула, как дура!

— Забудь выражение 'надо было', переделай его в 'надо будет' и тогда не будешь отвлекаться на то, что уже нельзя изменить.

— Бе-бе-бе, — поддразнила его девушка и засмеялась.

А ведь ещё совсем недавно она думала, что до конца жизни не будет даже улыбаться.

— Ты думаешь, что меня могут там поджидать бандиты? — уже серьезно спросила она.

— На счет бандитов я не уверен, вряд ли у него под рукой было несколько вариантов, если он решил обратиться к Трамваю. Я думаю, что это был единственный вариант. Но у него есть дружок, по фамилии Тарасов, с которым он может скооперироваться, а вот возможностей этого кадра я не знаю. Поэтому надо быть осторожным.

— Это адвокат той девушки, у которой забрали сына?

— Да.

— Сволочи!

— Собирайся, поедем, навестим твоих родственников. Я представлюсь, как сотрудник органов, нагоню им жути. Пусть передадут этим ублюдкам, может у тех пылу поубавится.

— А у тебя это настоящее удостоверение?

— Конечно настоящее, — улыбнулся парень, — Только оно к органам правопорядка не имеет никакого отношения, это военная структура. Но они об этом не знают!

— Мне все равно страшно, — печально сказала девушка.

— Это нормальная реакция в твоей ситуации. Заодно потренеруемся, как с ней справляться.

— У, изверг! — она начала шутить все чаще и чаще, чем не могла не радовать парня.

На улице было пасмурно, и шел небольшой, моросящий дождь, поэтому они решили не шокировать родственников сменой имиджа, и девушка оделась во все серенькое и неброское, приобретенное ими как раз для таких случаев. Во дворе родителей машину бросать не стали, а просто сделали неторопливый круг, как бы подыскивая место для парковки, затем переместились в соседний, и поставили машину носом к выезду.

По идее, квартира должна быть пустая, но от случайностей надо было подстраховаться, поэтому пошли вдвоем. Марина впереди, Сергей немного сзади, он должен был догнать её около дверей квартиры.

В квартире действительно было тихо, но на промежуточной площадке, на пол этажа выше, толкались два придурка, посланные Тихоновым по просьбе Ковальчука, чтобы вернуть неотработанные за Марину деньги с родителей девушки. Они не были бандитами, или спортсменами, просто два молодых, безработных урода, пытающиеся заработать любыми способами, кроме, как устроиться на работу. Парадокс. Сегодня была их первая смена, но они умудрились проспать и заняли наблюдательный пост позднее запланированного, когда все уже успели уйти на работу. Теперь же, голодные и злые, они тихо переругивались и придумывали небесные кары трудолюбивым жителям вонючей хрущевки. Внизу хлопнула дверь, и послышался неторопливый стук каблучков, парни встрепенулись и дружно начали разглядывать лестничный проем, пытаясь увидеть, кто вошел в подъезд. Эти судорожные движения тут же срисовал Сергей и в два прыжка по стеночке догнал девушку.

— У тебя какой этаж? — шепотом спросил он, бесшумно двигаясь рядом.

— Третий, а что?

— Там выше, как минимум два придурка толкаются, поэтому, чтобы не рисковать пойдем парой.

— Хорошо, — успокоилась девушка, которая внезапно разволновалась.

Они спокойно поднялись до двери, и она начала открывать её своим ключом. Эти два гоблина с интересом разглядывали молодую парочку, но никаких движений не делали, потому что их ориентировали на двух возрастных, седеющих граждан.

— Подожди-ка, дорогая, — обратился к Марине Сергей и пружинисто двинулся вверх по лестнице.

Девушка же по инерции продолжила движение в квартиру, и дверь за ней захлопнулась. Парень, тем временем, достав свою корку в раскрытом виде ткнул ей в удивленные рожи пацанов и с нажимом сказал:

— Капитан Маковецкий, предъявите ваши документы. Вы что здесь делаете?

— А что, нельзя? Мы просто стоим, — отреагировал один из них.

— Здесь нельзя! Недавно на эту девушку было совершено нападение, проводится расследование. Мне что, наряд вызвать?

— Да мы просто спускались, случайно притормозили, все, уже убегаем, — рванули они вниз со скоростью курьерского поезда.

Сергей спустился к квартире и дернул входную дверь. Она была закрыта.

Марина же быстро прошла в свою комнату и начала собирать свои вещи в большую, спортивную сумку. Потом сообразив, что Сергей остался на площадке, она рванула обратно, но тут же уперлась в волосатую, воняющую потом, грудь проснувшегося с перепоя отчима.

— Че, проститутка, нагулялась, на трахалась? — дыхнув на неё смрадным перегаром, выкатил глаза недо-родственник.

У девушки, по привычке наступил ступор и она, вся сжавшись, начала пятиться обратно в комнату.

— Вся такая чистенькая, где одежду новую взяла, шлюха? — продолжал брызгать ядовитой, вонючей слюной отчим, надвигаясь на неё, как лавина на зазевавшихся лыжников, — Нас теперь из-за тебя, твари, прессуют на большие деньги. Так что все, попалась, сейчас привяжу тебя к батарее и позвоню этому сраному адвокату. Будешь сидеть, пока он не приедет.

Девушка внезапно вспомнила, что всего в нескольких метрах от неё находится человек, который разберется и с отчимом, и с адвокатом, и с целым миром, если понадобится, но её в обиду не даст. Она тут же успокоилась и спокойно ответила, глядя в бешенные, неадекватные глаза алкоголика:

— Я как раз принесла деньги, вон там лежат, кивнула она себе за спину, на недособранную спортивную сумку.

— А ну брысь с дороги, дура тупая, — отталкивая её в сторону метнулся мимо отчим.

Девушка тут же рванула к двери и впустила внутрь, уже собравшего выбивать двери, Сергея. Она обхватила его двумя руками за талию и замерла, прижавшись, что есть мочи. Из комнаты раздался звериный крик:

— Где деньги, сука?

Девушка внезапно хихикнула, а потом вскинула счастливые глаза на парня и сказала:

— Отчим дома. Я сначала испугалась, а потом успокоилась и сделала все, как ты учил.

— Умница ты моя, храбрая, ты зачем дверь захлопнула?

— Я случайно.

В это время из спальни вывалилась волосатая туша, в синих, обвисших во всех местах тренниках.

— Ты кто? — на Сергея уставились наглые, водянистые глаза.

— Я врач, — спокойно ответил парень, с сожалением выпуская из рук девушку, — Только военный. Сейчас лечить тебя буду.

— Чавоо? — вылупив пьяные глаза, волосатое тело качнулось на встречу Сергею.

Тот, особо не замарачиваясь, шагнул на встречу и провел прямой удар ногой в удобно выпяченную вперед челюсть. Разные адепты единоборств называют этот прием ап-чаги или фронт кик, но суть от этого не меняется — для неподготовленного человека это долгий и тяжелый нокаут. Бывает даже, что ломаются шейные позвонки. Отчим легко оторвался от пола и снеся с петель обшарпанную дверь в спальню, затих в неестественной, картинной позе.

— Собирайся, солнышко, он нам не помешает.

— А ты его не убил? — округлила глаза девушка.

— Нет, вроде. А надо было? — нарочно округлил в ответ глаза парень.

— Да ну тебя, — фыркнула Марина, уже начиная постепенно привыкать к мрачным шуточкам Сергея.

— Блин, надо было его сначала допросить, — поздно спохватился парень.

— С ним бесполезно разговаривать, — успокоила его девушка, — Он, когда пьяный или с похмелья, превращается в натурального дауна. Хотя трезвый — человек человеком.

Прокопавшись ещё минут пятнадцать, они спокойно вышли из квартиры, и никого не встретив по дороге, беспрепятственно выехали с соседского двора.

Тем временем, горе наблюдатели добрались до телефона и отзвонились заказчику.

— Андрей Владимирович, здравствуйте, вы можете говорить?

— Могу. Что-то ты сладко стелешь, давай по делу. Есть новости? — хмыкнул Тихонов.

— Мы рано утром подъехали по адресу и заняли пост на пол этажа выше.

— Ну? — нетерпеливо перебил его адвокат.

— До обеда никто не выходил из квартиры, — затараторил парень, а потом добавил, — И не входил!

— Ты, блядь, можешь говорить короче? Зачем мне знать того, чего не было? — рявкнул вышедший из себя Тихонов.

— В обед на адрес пришел мент с молодой девчонкой.

— Какой мент? С какой девчонкой? С дочкой их что ли?

— Я не знаю, — залепетал парень, — Только он сразу подошел к нам, сказал, что идет расследование, что он сейчас вызовет наряд и выгнал нас оттуда?

— Ты что несешь? Какое расследование? Какой наряд? Подожди…, - адвокат вдруг притормозил, — А ты случайно на иглу не подсел?

— Что вы, Андрей Владимирович, я трезвый как стекло. А вы нам заплатите, мы же целых полдня прокараулили, да ещё чуть в милицию не попали?

— Что? — заорал в трубку окончательно взбешенный адвокат, — Я тебя, суку ….

В трубке раздались короткие гудки. Тихонов с ненавистью уставился на сотовый, как будто это он был виноват в неудачной охоте, а потом, широко размахнувшись, с силой долбанул его об пол…

Грек сидел в своем офисе и с любопытством вчитывался в листок бумаги, извлеченный из тонюсенькой картонной папки, валяющейся на середине его стола. Негромкое покашливание отвлекло его внимание, и он поднял глаза на невзрачного человечка, скромно стоящего посреди его кабинета. Именно этот человек и принес заветную папочку.

— Я прошу прощения, но мне надо идти, — сказал он тихим, спокойным голосом.

— Да, конечно, вы свободны. Спасибо за информацию.

— Что передать Сергею Ивановичу.

— Передай ему большой привет. Впрочем, я ему сам позвоню.

Человечек в то же мгновение испарился, а Грек углубился в чтение.

— Тыкс, — произнес он вслух, спустя некоторое время, — Значит Павел Петрович Покулев. Три 'П'. Хм. Бывший, служил, воевал, ранения, не привлекался, не участвовал, не судим. Интересный тип.

На него была куча учетной информации, которая по сути ничего не давала. Нет, они конечно пробьют родственников, адреса, телефоны, но вряд ли это что-то даст? Хотя… Он поднял телефон и набрал номер.

— Привет, Серега. Получил посылочку, впечатляет. Но в таком виде вряд ли поможет. Давай увидимся, мне надо кое-что понять.

— Привет. Пока занят. Брат припахал на благо Родины немного поработать. Давай к вечеру, я наберу.

— Хорошо, буду на связи.

— Кулинар! — рявкнул он в коридор, — Иди сюда, мать твою! И пацанов прихвати.

Через несколько минут в кабинете Грека собралось, как минимум, с десяток человек. Это была специальная группа, которая занималось только добыванием информации.

— Так, слушайте сюда, — грозно начал Босс, — Вот на этих листочках информация о человеке, который способен меня вывести на Корнева. На данный момент это единственная ниточка, которая у меня есть, так что, если она порвется, то… Для особо тупых напоминаю, это именно те люди, которые завалили Леху Лысого и Винтореза. А с ними ещё с десяток человек. Так что, если хотите жить, будьте аккуратнее. А если хотите жить хорошо, то найдите его, причем найдите так, чтобы он не понял, что его нашли. Блядь, я сам уже запутался. Короче, все понятно?! Таньке отдайте, пускай размножит это.

Все засуетились, забегали, а Грек притормозил лысого пацана с переломанными ушами, которые выдавали в нем бывшего борца, вольника:

— Саня, притормози-ка, давай перетрем.

— Ага, Стас, давай, — тот плюхнулся в кресло напротив.

— Блядь, я эту информацию добывал несколько месяцев. Саня, теперь все зависит от тебя. Найти его, я уверен, вы найдете, но только не спугните! Если он почувствует опасность, сразу свалит. Парень подготовленный, опытный, воевал. Объясни своим дуболомам, что лучше ничего не делать, чем делая спугнуть. Я сегодня планирую получить дополнительную информацию, а вы пока изучайте писанину на листочках. Без специально приказа ничего не предпринимать. Вообще ничего не предпринимать, не поставив меня в известность. Ты понял? Разбираться не буду. Сегодня вечером снова собираемся и составляем план действий. Давай, двигай.

Парень ушел, а Грек с воодушевлением потер ладошки. Жизнь, кажется, начала потихонечку налаживаться. Ближе к вечеру позвонил Бульдог, и она договорились поужинать в Старом Мельнике. Грек, предупредил Кулинара, чтобы они его в любом случае дождались и прихватив с собой парочку бойцов, отчалил на встречу с Сергеем Ивановичем.

По традиции, мужчины сначала удалили первый голод, а потом Грек заговорил по делу:

— Мне надо знать, как ты добыл эту информацию.

— Техника брат, и технари. Мы все сейчас под колпаком у Мюллера. Ха-ха-ха. У родственника одолжил спецов. Заплатил, естественно.

— Ты говори толком, что за спецы?

— Администрация вызвала умных головастиков по линии связи. Защита от прослушки, спецтехника всякая, оборудование устанавливают новое, программистов привезли. Ну я и попросил, за деньги конечно, на меня поработать. Дал им старый номер сотового телефона Корнева, который он отключил ещё летом. Потом они пробили все его звонки и сделали детальный анализ. В тот же день, когда отключился Корнев, отключились еще несколько абонентов, которые были с ним постоянно на связи. Их определили, и один из них, как раз, был Покулев Павел. По всем раскладам, правая рука Корнева.

— Это понятно, только что это дает, кроме имени и фамилии. Мы же не знаем, какой номер у него сейчас и где он находится физически. Телефон, скорее всего, на подставное лицо.

— Ну и что? Он же звонит маме, сестре. Их теперь мы знаем, как и их телефоны. Сейчас идет анализ абонентов, с которыми общаются его родственники. Так что не переживай, скоро найдем, на каком номере этот пупсик. Ха-ха.

— Да, круто. Еще бы определить, где находится, было бы вообще хорошо.

— Не переживай, определим.

— Да ладно, это как?

— Они мне рассказали, что сейчас в России внедряется система ЛБС кажется, какая то система локации для определения местоположения по сотовому.

— Пока она внедрится, состариться успеем.

— Нам это все пофигу. У них это оборудование имеется в наличии.

— Блядь, ты меня реально порадовал. Я как раз расставляю людей по возможным точкам появления этого человечка. А если знать точно, было бы круто.

— Главное, не спугни. Если он в городе, значит, выполняет какие-то задачи, и если понять какие, то это уже больше, чем полдела.

— Когда планируешь его телефончик выловить?

— Ребята здесь ещё около месяца. За это время надо узнать кровь из носа. Правда, у них основной работы выше крыши, но денежки нужны всем, поэтому расстараются, я даже не сомневаюсь.

— Ладно, поехал я своих остолопов подготавливать, как будут появляться новости, сразу звони.

— Хорошо, — вставая, ответил Бульдог, — Посиди минут пять, тебе человек принесет все, что нарыли на Корнева. Там много материалов, справки, фотографии, уголовные дела, машины, недвижимость, друзья, партнеры, опросы свидетелей, слухи. Вообще все. Информация систематизирована и готова к употреблению. Бабок отдал не меряно. Надеюсь, поможет.

Через десять минут тот же мужичок, что приходил к нему в офис, притащил черный, кожаный портфель и вручил его Греку.

Примерно через час тот опять собрал всю братву Кондитера у себя в кабинете и обведя всех тяжелым взглядом, спросил:

— Все ознакомились? И какие будут предложения?..

В это же время на телефон Павла пришла эсэмэска с неизвестного номера: 'глянь почту'. Через полчаса он заехал в интернет кафе в центре города, занял самый дальний столик и открыл почту. Там как обычно, было вложение и пояснительный текст. Во вложении были копии документов, которые на него передал Бульдог Греку. Спасибо очкастой Татьяне! Пояснительный текст смахивал на инструкцию: “Тебя вычислили. Уходи в глубокое подполье. Сейчас обложат твоих родственников, туда не суйся, им ничего не грозит. Их цель даже не ты, а сам знаешь кто, точнее его отработанные схемы. Смени свой номер телефона, его узнают максимум через пару дней. И предупреди всех, с кем общался с последнего номера, что к ним будут о тебе вопросы. По возможности пусть тоже сменят номера одновременно с тобой, если они на них не зарегистрированы. Не подставь, сам знаешь кого. Удачи.”

— Вот суки, оперативно работают, — в сердцах прошептал он, покидая заведение, — Значит, через пару дней у них будет этот номер и они начнут отрабатывать контакты, с кем он общался все это время. Такс… Настина симка на левого человека, значит ей сегодня возьму другую, ту никаких проблем, концы в воду. Надо предупредить Сергея, пусть решает сам. Ещё пару человек надо тоже проинформировать. Суки, связи у них серьезные! Надо было тогда их всех перебить, пока возможность была, а сейчас они силы накопили и копытят, что есть мочи. Надо Сереге дать полный расклад, он парень вроде адекватный, и хоть это не его война, но даже советом он может помочь конкретно.

Павел крутанулся по центру, бросил машину напротив рынка и нырнул в кишащий Шанхай. Спустившись в казино и опрокинув пару рюмок Текилы, он подошел к рулетке и поставил фишки. Во время игры ему всегда хорошо думалось. Составив примерный план действий, и даже немного выиграв, он опять заглянул в бар и на эти деньги купил у Романа с десяток активных симок и пару оставленных в залог и брошенных телефонов. Вынырнув на свежий воздух, он сначала дошел до машины, оставил в ней приобретенное богатство, а потом решил пройтись по центру пешком. Через полчаса он переступил порог, на данный момент, самого крутого ресторана города. Ажурная надпись над крыльцом гласила — 'Добро пожаловать в “Родовое поместье”. Пройдя в подсобное помещение, он без труда отыскал кабинет хозяина и без стука открыл дверь.

— Здарова, брат мой Мишка! — рявкнул Павел, не снижая скорости и уверенно подходя к столу.

— О, Паха, привет дорогой, — раскинул объятья здоровенный, как медведь мужчина.

Они похлопали друг друга по плечам и уселись на многочисленные стулья.

— Ты заехал на счет того нашего разговора? — прогудел Михаил.

— В том числе, — не стал отрицать Павел. — Ты уже нашел человека на должность администратора зала?

— Да нашел, слава Аллаху. Грамотная тетка, с большим опытом и рекомендациями, историк по образованию, между прочим.

— Вот и славно, я как раз собираюсь на днях в деревню, пусть приготовит реквизит, я за ней заеду.

— Хорошо, записывай её телефон, Нина Павловна зовут, я предупрежу.

— И ещё, на счет телефонов. Меня тут ищут, ну ты знаешь, я скоро сменю номер, к тебе могут подъехать или позвонить. Они будут пробивать по истории звонков. Скажи, что звонок случайный, пытались заказать зал, или предлагали продукты, а меня ты знать не знаешь, и видеть не видел.

— Все стреляешь? — усмехнулся Михаил.

— Скорее отстреливаюсь, — хмыкнул Павел, — Бульдог все никак не успокоится, Антоху ищет.

— Да завалите вы его уже нахер, достала эта семейка блядская.

— Это не наша тема, Миша, — серьезно ответил Павел, — Иначе, чем мы тогда от него будем отличаться?

— Шучу я. Хотя в каждой шутке есть доля шутки.

Мужчины тепло распрощались, и Павел поехал искать левый стационарный телефон, откуда можно было сделать несколько звонков.

— Ты что, меня подставить хочешь? Почему не сказал про нападение на девчонку. Там полный дом ментов, блядь. Пацанов чуть не загребли, когда они просто мимо квартиры проходили. Пришлось им забашлять в двойном размере.

Ковальчук, скривившись, убрал трубку подальше от уха, пережидая, когда закончится словарный понос у Тихонова.

— Все сказал?

— Нет, не все! Ещё одна такая подстава, решай свои проблемы сам.

— То есть ты соскакиваешь? — тихонечко поинтересовался Ковальчук.

— Я не говорил, что соскакиваю, я говорил, чтобы больше без подстав!

— Тогда заткни пасть и говори толком, что произошло? Какие менты? На кого нападение?

— Я тебе уже все сказал. Иди, помой уши. Мои парни шли мимо квартиры, оттуда выскочили мусора и стали требовать документы.

— Те спросили, мол, что случилось? Им было сказано, что идет расследование нападения на девчонку и ходит тут без разрешения нельзя.

— Трамвай, сука!

— Что?

— Это я не тебе. Они ещё что-нибудь выяснили.

— Нет, конечно! Как бы они выяснили? Их и так еле отпустили.

— Понятно, что ничего не понятно. Ладно, эта тема закрыта. Давай, двигай ко мне, если до завтра не произойдет ничего экстраординарного, то завтра к вечеру у меня будет нужный документ. Значит послезавтра можно нанести визит нашей хитромудрой мадамке и взять её за секелёк. Ха-ха. Я думаю, она будет рада моему сюрпризику. Давай ко мне, надо все спланировать.

Ковальчук, уже более менее пришел в себя, и теперь расхаживал по квартире в красно-синей пижаме, напоминая жаждущего мщения Наполеона Бонапарта перед битвой при Ватерлоо, около Бельгийской деревушки Мон-Сен-Жан. Не хватало только знаменитой двууголки. Говно внутри кипело и булькало, заставляя его глаза бешено гореть, а перспектива наконец-то раз и навсегда решить свои вечные финансовые проблемы, придавала энергии и бодрости. О плохом думать почему-то не хотелось.

Едва дождавшись своего проверенного в делах подельника, они расположились в зале за большим, полукруглым столом.

— Вот смотри, сейчас у нас вторник, — соскочив с места и сделав полукруг по комнате, уверенно вещал Ковальчук, — Завтра, тьфу-тьфу-тьфу, я на зоне забираю письмо и звоню Еремеевой. Договариваюсь на послезавтра, это четверг. Я узнавал, Бульдог будет только к пяти вечера, потому что на это время у него запланирована встреча с какими-то компьютерщиками. А до этого он весь день на площади, сначала Дума, потом у них каждый четверг общий сбор у мэра. Обычно сидят часов до четырех или до половины пятого.

— Это понятно. Какая моя задача?

— Наша общая задача, чтобы она обделалась от страха. А для этого надо сделать так, чтобы она реально поверила, что ты находишься в приемной Бульдога и ждешь, когда он вернется из мэрии.

— И что ты предлагаешь?

— Еремеева дружит с его секретаршей Светкой, они пьют вместе, шопятся, отдыхать ездят. Поэтому она попытается ей позвонить, а та должна подтвердить, что ее босса реально ждет какой-то мужик. Надо, чтобы ты узнаваемо оделся. Пиджак там красный или ещё что-нибудь.

— А вдруг он раньше заявится и возьмет меня за кадык.

— Значит надо найти причину, по которой бы ты мог стремиться к нему на прием.

— Давай лучше не так.

— А как? — начал раздражаться трусости подельника Ковальчук.

— Я прослежу, когда он зайдет к мэру на совещание и позвоню тебе. Сам в это время метнусь к нему в офис и потолкаюсь там. Меня попросят подойти после пяти. А я сделаю так, чтобы меня запомнили.

— Годится, так будет даже лучше. Ты попросишь его секретаря Светлану Геннадьевну переслать электронное письмо, которое я предварительно закину тебе на почту.

— Хорошо, уговорю, — ухмыльнулся Тихонов, — Она хоть ничего так?

— А ты сам как думаешь? Может у Бульдога в приемной какая-нибудь чучундра сидеть?

— Признаюсь, фигнюс споролс, — заржал Тихонов.

— Ты с девочкой по аккуратней, а то кликнет охранников, и подвесят тебя там прямо за твой детородный орган.

— Ты не учи отца девочек клеить. Сам разберусь.

— Ну-ну, давай, разбирайся. Есть что одеть яркое? — переходя на деловой лад, нахмурил брови Ковальчук.

— Надену малиновый пиджак, как ты предложил, и зелено-желтый галстук.

— Будешь на попугая смахивать, — хохотнул адвокат.

— Нормально смотрится, я уже так одевался, — надулся от важности Тихонов, — Вещи не дешманские, фирму сразу видно.

— Да понял я, понял. Повтори свой план?

— Зайду, попрошу встречи с Сергеем Ивановичем, обосную, что проездом, а дело личное и срочное. Подтвержу, что вернусь к пяти, или во сколько там скажут и попрошу, раз уж такое дело, отправить электронное письмо. Ты только не забудь мне адрес почты дать.

— Я тебе скину сообщением на телефон.

— Тогда вроде все обсудили. Давай денег, мне с пацанами надо рассчитаться.

— С какими ещё пацанами? — включил дурачка Ковалев.

— Которых, по твоей наводке, менты чуть не приняли.

— А за что им платить? — удивился Ковалев, — Работа не сделана. Я как раз хотел забрать деньги у родителей девчонки и отдать тебе.

— Тебе напомнить, по чьей вине это произошло? Это я что ли напал на неё? Слушай, Юра, я сам что хочешь и кому хочешь, обосную, давай не будем между собой мелочиться?

— Причем здесь мелочиться, это дело принципа. Есть результат, есть деньги, нет результата, нет денег, — упирался Ковальчук.

— Ты хочешь, чтобы я заплатил свои? — взвился подельник.

— Ты же сказал, что заплатил уже?

— Конечно, блядь, заплатил, я просто забыл, с кем имею дело, — в голос заорал Тихонов, который уже сам поверил, что кому-то заплатил.

— Заткнись, придурок, всех соседей перепугаешь. Разговор-то из-за вонючей тысячи. Ты же сам сказал, что по пятихатке на рыло.

— Я. Отдал. Им. По штуке. — отчеканил красный, как рак Тихонов.

— Это твои проблемы, я договаривался с тобой на одну тысячу рублей. И хотя ты ни фига не сделал, я тебе её отдам конечно, потом…

Было такое впечатление, что Тихонова реально сейчас долбанет инсульт, вместе с инфарктом. Он привстал, внезапно схватил свой толстый портфель и в одно мгновение вытащил оттуда ПМ:

— Пиздец тебе сука! — проворно передернув затвор, он уперся холодным железом прямо Ковальчуку между глаз.

Тот побелел, быстро заморгал, икнул и начал заваливаться набок. Ножка стула под тяжестью неуправляемого тело подломилась, и тот грохнулся на пол, гулко долбанувшись головой о мягкий палас.

— Ты чего?! — удивленно воскликнул мгновенно пришедший в себя Тихонов. Затем посмотрел на взведенный травматический пистолет в своей правой руке, быстро поставил его на предохранитель и сунул обратно в портфель.

Несмело похлопав по щекам валяющегося без памяти товарища, любитель оружия бодро поскакал на кухню, где по шарив по шкафам, обнаружил железный, эмалированный ковшик, который тут же наполнив холодной водой, рванул обратно. Забежав зал, он в недоумении остановился. На полу никого не было. Последнее, что он запомнил, это был яркий солнечный лучик, почему-то стрелой метнувшийся по залу. Хрясь! Модный, хромированный утюг известного немецкого бренда, с громким шмяком, долбанул Тихонову сзади в основание черепа. Неуправляемое тело сделало ещё пару шагов, и с грохотом ломая попавшийся по дороге стул, воткнулось в японское зеркальное панно, обрушивая сложную конструкцию прямо на тело бывшего друга.

— Бляяя! — схватившись за голову обеими руками, упал на колени Ковальчук, не ожидавший от себя такого меткого броска, ну и соответственно нарисовавшихся вследствие этого последствий. Когда он замахивался в спину идущего мимо подельника, он вообще не был уверен, что попадет.

В дверь громко постучались. Затем раздался встревоженный голос соседки справа, живой любопытной бабки, вечно сующей свой нос куда не надо:

— Юрий Михайлович, что у вас случилось? Я сейчас милицию вызову!

— Блядь! — матюгнулся в полголоса адвокат, с трудом вставая и пошатываясь, направился к двери. — Дома я, дома, ремонт делаю.

— Точно? — спросила противная, недоверчивая бабка.

— Если ты ещё раз постучишь в мою дверь, это я милицию вызову и засужу тебя нафиг! — вызверился адвокат.

— У, сволота, мордастая, — ругнулась старуха и хлопнула своей дверью.

Ковальчук ладошкой вытер внезапно вспотевший лоб и тихонечко завыл, опять опускаясь на колени. Возвращаться в зал он элементарно боялся.

— Дебил, блядь! Из-за сраной, вонючей тысячи… уууу! И что теперь делать? Тупорылый, жадный баран! Куда девать труп? Я же не киллер, я этого не умею, и с кем я теперь проверну дело?

Ковальчук с трудом поднялся и достал бутылку с каким-то заморским пойлом, немного постояв, вернул её обратно.

— Все! Надо взять себя в руки, — прохрипел он и внезапно в ужасе замер, ему показался шорох из зала.

Потихоньку подкравшись к проему, он еле-еле заставил себя заглянуть внутрь и тут же взревел раненой белугой:

— Андрюха!!! Братан!!!

Посреди разгрома, приняв сидячее положение, весь в крови, стекле и каких-то стружках, покачивая телом и мотая туда-сюда головой, сидел вполне себе живой Тихонов. Ковальчук метнулся к нему, упал рядом на колени, обхватил его руками и целуя в разбитую голову счастливо подвывал:

— Андрюха, друган, как же я рад, что ты живой, сейчас отдам тебе эти сраные деньги.

При слове 'деньги', Тихонов поднял на него офигевшие глаза и прохрипел:

— Юра, это что такое было?

Тот, размазывая свои слезы и чужую кровь по всему лицу, быстро затараторил:

— Ну, ты брат даешь, как запнулся об стул, как сломал его, потом бабах, башкой прямо в зеркало. Ты знаешь, сколько это фигня денег стоит? — он громко шмыгнул носом и продолжил, — Да хер, с ними, с деньгами, ещё заработаем. Главное ты живой!

Через час, они оба помытые и облепленные кусочками пластыря, нарезанного из небольшого рулончика, найденного в аптечке, швыркали чай, и спокойно разговаривали.

— Я недавно попросил одного долбохряка поговорить с девчонкой, из-за которой наркоша Еремеевой мотает срок. Видать, он и накосячил, раз менты суетятся. Идиот. Я попросил только поговорить. Не с кем стало работать, — сокрушался немного пришедший в себя Ковалев, — У меня вообще с ней нормально, просто самому некогда было. А поговорить с ней все равно надо. А девочка ничего так, молоденькая, правда. Хотя сейчас ей уже девятнадцать.

Услышав слова 'хорошенькая' и 'девятнадцать', Тихонов встрепенулся и заинтересованно спросил именно то, чего Ковальчук и добивался:

— Может, я с ней поговорю?

— Там же менты кругом?

— Ну и что? Я же официально, как адвокат.

— Слушай, было бы неплохо, — Ковальчук сделал вид, что задумался, — Давай я тебе дам фотку, только ты домой не ходи, там родители алкаши, да и менты шныряют. Она учится в Училище Искусств, завтра потусуйся там после обеда, вдруг встретишь?

— Заметано, заодно на девчонок погляжу.

— Поглядишь, поглядишь, — протянул Ковальчук, уже думая как быстрее выпроводить гостя.

Уборка предстояла нешуточная…

В самом центре города, недалеко от местного Училища Искусств, полно самых разных кафешек и забегаловок. Погода позволяла, и парни выбрали открытую палатку на площади, напротив цирка. Сергей ждал, когда закончатся занятия у Марины, а Павел составил ему компанию. Некоторое время назад Павел уже ввел в курс местных движений Сергея, а сегодня раскрыл последние секреты. Осеннее солнышко мягко согревало притихший город, разукрашивая его новыми разноцветными пейзажами. Говорить о плохом не хотелось совсем, но приходилось.

— Так что ты от меня хочешь? — спросил наконец Сергей.

Павел ждал этого вопроса. И боялся. Потому что ответа у него не было.

— Я понимаю, это не твоя война, глупо от тебя чего-то хотеть, но видишь, как ложатся карты, все переплелось.

— Да я не об этом. Хотя и об этом тоже. Я же на службе у государства. Я не могу бегать по городу и мочить всех, кто мне или тебе угрожает, — он немного помолчал и неожиданно добавил с улыбкой, — Другое дело, если угрожают нашим девочкам! Тут я в деле.

— Я о большем и не думал, — в ответ улыбнулся Павел.

— Как думаешь, от кого письма?

— Это Антоха, без вариантов. Может не сам лично, конечно, но его люди. Видимо секёт поляну.

— Я думаю, он скоро сам нарисуется.

— Откуда такое мысли?

— Тут все просто. Он прикрыл бизнес, чтобы остановить стрельбу. Потому что победителей в таких играх, не бывает. Уж кому не знать, как ему. Он уже похоронил один раз свою семью и не хочет наступать, на те же грабли, второй раз.

— Так у него не осталось никого? Ему не за кого бояться.

— А та девочка, из деревни?

— Ты думаешь, что Антон остановил уже почти выигранную войну и свернул многомиллионный бизнес из-за девчонки из деревни, только потому, что она …, - Павел на всякий случай прикусил язык.

— Я не думаю, я в этом уверен. Но он не учел одного.

— И чего же?

— У этих уродов нет чувства сытости, они никогда не нажрутся. Он подумал, нет тела, нет и дела, но это было ошибочное решение. Они постепенно найдут всех, чтобы добраться до этой темы.

— Кого всех?

— Я не Ванга, но могу со стопроцентной уверенностью сказать, что долго они за тобой бегать не будут.

— Это почему?

— Потому что у тебя есть сестра и мать. Как только они поймут, что ты обрубил концы, сразу возьмутся за них. Можешь даже не сомневаться. Потом за тебя, потому что ты сам к ним придешь. И так дальше, пока на эту удочку не попадется Антон. А он попадется, это тоже без вариантов.

— Пиздец, перспективка! И что делать? Что вообще люди делают в таком случае? Надо было подарить им бизнес?

— Это бы не помогло, они бы все равно бы вас устранили, как лишнее звено.

— Может, хватит умничать? Или ты сам ничего не знаешь?

— В России никогда не будет своего Билла Гейтса или Илона Маска.

— А это кто?

— Нормальные пацаны, за которыми будущее. У нас это работает не так, как на западе.

— Что это?

— Движение капитала, Паша. Контроль за большими деньгами. У нас никогда не будет не одного миллиардера, не связанного с властью, потому что стоит кому-то придумать что-то креативное и начать рубить большое бабло, как тут же обязательно нарисуется какой нибудь типок от власти. Вам не повезло, на вас вышел Бульдог, а это тупиковый вариант.

— А на западе как это работает? Можно подумать, не так?

— По сути, так же, а по форме все обставлено, как обоюдовыгодное сотрудничество. Ну, какой резон морщить человека, если у него что-то очень хорошо получается? Надо просто сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Они просто используют таких людей в своих целях, не мешая, а часто и помогая им, лично обогащаться. Там за этим строго следит государство, а у нас все на самотеке. Вот вышел бы на вас кто-то дельный, а не эти отморозки, и работало бы сейчас какое-нибудь СП. И вам нормально и государству доход.

— Тебе бы лектором работать в институте народного хозяйства.

— Я уж лучше Попом, как то привычнее, — засмеялся Сергей.

— Ладно, раз такой умный, скажи, что надо делать. Или уже поздно?

— Ты про меховую тему?

— Да.

— Тут вариант один. Надо продать на корню эту тему тому, кто круче вашего долбанного Бульдога, вместе с его ворюгой братом. И при этом не жлобиться. Надо было сразу выходить на серьезных москвичей, они бы провернули этих местных упырей на одном месте, да и работали бы дальше спокойно. Тем более, что этот дебильный Бульдог зря суетится.

— Это почему?

— Потому что он надеется на криминальные сверхдоходы от дырявой таможни, но лавочка там вот-вот прикроется, это я знаю точно. Надо будет организовывать другие схемы. Без серьезных людей из центра все равно не обойтись.

— Что-то мы в дебри залезли, давай вернемся к нашим баранам. Как ты думаешь, сколько у меня есть времени, пока эти отморози не начали беспределить?

— Так кто их знает? У тебя есть, кому прикрыть родственников?

— У сестры муж в прокуратуре работает. Правда, не знаю кем, я с ним не общаюсь. Вернее он со мной.

— Это хорошо, я научу, что делать. А пока надо быстро доделать то, что требует твоего личного участия. Много недоделок?

— Так, сейчас прикину. По Анне я все решил, там Настя проконтролирует.

— Аня, это девочка из деревни?

— Да. Мне надо кровь из носа помочь Насте вернуть сына. Там ты все знаешь.

— Тогда с этого и начнем, а на все остальное будем реагировать по ходу развития ситуации. Ты когда телефон сменишь?

— Уже. Завтра и Насте другой отвезу.

— Хорошо. Я свой менять не буду, пусть на меня выходят. Это даже хорошо, попробую их слегка спровоцировать. Маринин номер я поменяю. Мне будешь звонить только с городских номеров. Если с мобильного, то звони Марине.

— Договорились, я взял с десяток симок, все номера тебе сейчас перепишу. Марина когда заканчивает?

— Полчаса у нас есть, так что давай прикинем, что к чему.

— С чего начнем?

— Не с чего, а с кого. С Тихонова естественно. Адрес у тебя есть. Звони своим Усольским друзьям, пусть подскочит пара человек, надо адвоката закошмарить до икоты, а для этого мне нужна массовка. По результатам полученной информации начинаем работать с Ковальчуком и родителями наркомана. Марина поможет, она уже сама предлагает помощь.

— Хорошо, я завтра еду в деревню к Насте, там же проконтролирую одно уже намеченное дельце и к вечеру обратно. По ходу дела буду звонить пацанам в Усолье, как с ними решу, сразу сообщу тебе.

— Годится. Мы с Мариной тоже покумекаем, как себя вести с семьей наркоши, — Сергей повернул голову в сторону, откуда должна была появится девушка, и посмотрел на часы, — Скоро уже должна подойти.

На улице было многолюдно, вдоль дороги и на небольших парковках стояли машины, ожидая с променада или работы своих хозяев, между ними на роликах и досках гоняли любители экстрима, все радовались последним теплым денькам.

Буквально в ста метрах от парней, около перекрестка, как раз, откуда была видна парадная дверь училища, стояла тонированная по кругу Вольво С40. Водительское стекло было опущено, и оттуда торчала, капающая слюнками, довольная физиономия адвоката Тихонова. Вид немного портили несколько ссадин и кусок пластыря, сзади на шее, но это не могло испортить настроение мужчины, потому что мимо него непрерывным потоком двигались молоденькие и прехорошенькие девчонки. Он изредка поглядывал на фотографию, лежащую у него между сиденьями, и продолжал довольно щуриться от ярко слепившего, осеннего солнышка, но темные очки принципиально не одевал, боясь пропустить нужный экземпляр. Девчонки были на любой вкус, высокие, низенькие, худышки и толстушки, светлые, темные, рыжие и серо-буро-малиновые. В округе находилось несколько учебных заведений и у Тихонова создавалось впечатление, что он попал в самый центр студенческого перекрестка.

— Вот где девчонок пробивать надо, а не шариться по кабакам да барам, там блин, одни шлюхи тусуются, — пробубнил он, набирая номер Ковальчука, — Привет, у тебя получилось с письмом? Завтра все по плану?

— Да, забрал, — раздался в ответ довольный голос подельника, — Скоро буду в городе, ты где?

— Угадай с трех раз, стою напротив училища, жду девку. Ни фига тут телочек гуляет! У меня уже шея болит, башкой крутить.

— Ты главное кого надо не пропусти, придурок.

— Сам придурок, — беззлобно отреагировал Тихонов, — Я эту серую мышь сразу срисую, будь спок. Если она конечно здесь.

— Должна быть там. Я узнавал, сегодня занятия у них до пяти вечера, как раз должна выходить.

— Хорошо, сразу перезвоню, как только её увижу, — он нажал отбой, отбросил телефон на пассажирское сиденье и вдруг замер, удивленно разинув рот. К машине, со стороны училища подходила изумительной красоты девушка. Она весело размахивала небольшим пестрым рюкзачком, оживленно разговаривая на ходу с подружкой, и активно жестикулирую свободной рукой. Вся её одежда, стиль, покрой и сочетание цветов до того выделялись из серой массы, что привлекали к себе внимание абсолютно всех окружающих. Они не спеша миновали стоящую вдоль тротуара машину Тихонова и перебежали дорогу в сторону цирка.

— Бля, вот эта телка! — прохрипел адвокат, подбирая с пола челюсть и с ненавистью глянув на фото, — Ну где же ты шаришься, мышь серая? Я из-за тебя всех девок профукаю.

Он нервно прикурил сигарету, даже не подозревая, что его не совсем серая мышка только что протопала мимо, весело размахивая учебным рюкзачком. Он её просто тупо не узнал.

Заход Марины в кафэшку к парням напомнил подсолнечное поле во время движения солнца, все головы сразу же повернулись в её сторону.

Парни синхронно встали ей на встречу.

— Блин, Марина, ни как не могу привыкнуть к твоей красоте! — воскликнул Павел, подавая ей руку.

— Ты не поверишь, я тоже. Привет солнышко, — Сергей поцеловал девушку в щеку.

Марина зарделась, хихикая, и присела к ним за столик.

— За смущали девушку, — попеняла она парням, вглядываясь в меню.

Официант, как бы случайно, уже стоял рядом.

— У нас завтра свободный от учебы день, может, съездим куда-нибудь за город? — спросила она, обращаясь к Сергею.

— Давай, конечно, съездим, — улыбнулся парень, — Хочешь куда-нибудь конкретно?

— Нет, просто выбраться из города. Я давно об этом мечтаю.

— А почему раньше не говорила, — расстроился Сергей, что сам не догадался предложить это девушке.

— Ну, Сереж, — тоже приуныла она, наблюдая за своим другом, — Не до этого как-то было.

— Все, что касается тебя, всегда 'до этого', - сказал парень, — Завтра обязательно куда-нибудь съездим.

— Послушайте, — вклинился Павел, с удовольствием наблюдая аккуратную пикировку друзей, — Поехали завтра со мной, я как раз к Насте собираюсь, шашлыков пожарим.

— Ты же вроде как по делу? — с сомнением спросил Сергей.

— Одно другому не мешает.

— Далеко ехать? — решила поучаствовать в разговоре Марина.

— Не очень. Пятьдесят километров от города. Час, полтора делов, — ответил Павел, — Это в сторону Братского моря.

— Я там не была, — грустно ответила девушка, — Я вообще нигде не была.

— Значит, решено. С меня организация, с вас мясо, — закрепил успех Павел.

— Во сколько планируем выдвигаться? — уточнил Сергей.

— Я рано уеду, а вы как соберетесь, мне позвоните с Марининого. Там и решим, как пересечься.

— Марь, ты как? Добро даем?

— Конечно. Даже, не взирая на погоду, хотя завтра вроде бы солнце, — утвердила план девушка.

Они посидели ещё с полчасика, подождали, пока девушка покушает, и разъехались в разные стороны.

Незадолго до этого свой наблюдательный пост покинул, несолоно хлебавши, злой на весь свет, адвокат Тихонов.

Надежда Петровна промочила глаза шелковым платочком, и тихонечко шмыгнув носом, налила себе чашечку ароматного зеленого чая. На душе у неё было муторно и неспокойно. Этот придурочный Ковальчук куда-то делся, хотя уже неделю как должен был привезти письмо от Стасика. Она ждала этого и одновременно боялась, что придется исполнять чудовищную просьбу извращенца. Пару дней назад, она, подняв все свои связи, действительно узнала, что сына перевели в другую камеру и у него относительно все нормально. По дороге обратно, она по какой-то причине вновь заехала во двор, где жил мальчишка с няней и украдкой, через стекло машины наблюдала за ним целых два часа, пока он играл на улице. Она или придумала, или действительно разглядела в нем черты Стасика, и теперь ее раздирали противоречивые чувства. Ну, вот как она позволит какому-то хмырю прикасаться своими грязными лапами к своему собственному внуку? А с другой стороны, как ей защитить собственного сына? Черт! Она совсем запуталась в этих интригах, в которые втянул её проныра адвокат. А ведь ещё надо уговорить девчонку, чтобы она изменила показания. И это тоже должен сделать Ковальчук. Он обложил её со всех сторон, да ещё деньги вытягивает без всякого стеснения.

— С ним надо что-то решать! — проговорила она вслух.

Надо просто найти того, кто сможет ей помочь. У нее же куча знакомых, с её то бизнесом. Но это тоже тонкая грань, вдруг подумают, что она их шантажировать решила? Нет, здесь надо очень осторожно, у Ковальчука ничего святого, он реально опасный тип. Может позвонить Светке, посоветоваться? Нет, лучше с ней встретиться и поговорить с глазу на глаз. Хотя она тоже может растрепать тому же Сергею Ивановичу. Вот кто сморщил бы Ковальчука одним мизинчиком, но к нему обращаться нельзя по пикантным причинам. Хи-хи. Женщина глотнула уже остывший напиток и вздрогнула от неожиданно зазвонившего телефона. Чертыхнувшись, она подняла трубку и увидев, кто звонит, чертыхнулась ещё раз. Вспомни про говно, оно и всплывёт. Немного помедлив, она все же взяла трубку:

— Да, слушаю.

— Привет, в четыре будь дома, я приеду.

— Зачем? — уже зная ответ, спросила женщина, но ошиблась.

— Есть серьезный разговор, — не напомнил про письмо адвокат.

— Что-то про Стасика? Ты письмо забрал?

— Я свое слово держу, письмо у меня. Мужа надеюсь, дома не будет?

— Он раньше шести не бывает, так что приезжай.

— У тебя компьютер работает, интернет есть? — задал он странный вопрос.

— Конечно, удивилась женщина,

— Ну вот и хорошо, жди, — адвокат сбросил связь.

Она немного покружилась по пустой квартире и под мексиканский сериал уснула в зале на диване.

Проснулась она за пол часа до встречи, с каким-то явным ощущением беды, потом постаралась взять себя в руки, она ведь и не такие проблемы решала, и пошла приводить себя в порядок.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль раздался звонок, и она впустила в квартиру Ковальчука. Он был непривычно сосредоточен и в этот раз обошелся без своих скабрезных шуточек и тупых подколок. Они прошли в кабинет мужа, и расселись по свободным стульям.

— Вот письмо, как я и обещал, — сказал адвокат, доставая из папки небольшой конверт и бросая его на стол, — На, читай, надеюсь, подчерк сына узнаешь?

— Что-то ты долго его вёз, — усмехнулась женщина, беря конверт в руки, — Я уже и так узнала, что мальчика перевели в более подходящие для жизни условия. Есть и кроме тебя добрые люди на земле.

— Мы с тобой сроки доставки письма не оговаривали, а перевели его ровно тогда, когда я и сказал. Да ты, судя по всему, и так знаешь.

— Да, знаю, — подтвердила женщина и закинула пробный шар, — Сколько денег ты за это хочешь?

— Ты сначала хочешь поговорить о деньгах? — поддельно изумился адвокат, а женщина ощутимо напряглась, а он спокойно продолжил, — Ну давай, поговорим.

— Ты это о чем? — прищурила глаза Еремеева.

— Как о чем? О деньгах, которые ты гребешь в восстановительном, ха-ха, центре. Может поделишься?

Еремеева резко встала, и опершись руками о стол, нависла над Ковальчуком:

— Послушай придурок, пока ты снова не разинул свой поганый рот и не ляпнул того, от чего уже не будет дороги назад, намотай на своем носу, это не твоего уровня дела. Ты, дебил, думаешь, что я одна там шустрю, там такие люди трутся, что о них даже думать опасно, а уж называть вслух…

Ковальчук спокойно откинулся в полу кресле и картинно похлопал в ладошки:

— Впечатляет! Но я к этим людям в карман не лезу, — продолжил он жестко, — Меня интересуешь только ты.

— Ты совсем тупой? — изумилась женщина.

— В отличие от тебя, нет! — отрезал он и достал копии её сводных отчетов за последние полгода, которые тут же бросил на стол, — Вон видишь, цыфиркин, обведенные красным фломастером? Это чистые бабки, которые ты забираешь себе.

— Откуда это у тебя? — все больше нервничая, воскликнула женщина.

— От верблюда, — усмехнулся Ковальчук.

— Ну и что ты мне эти бумажки притащил, кому надо их уже видели?

— Может они видели не все? Как и ты.

— Что тебе надо? — в лоб спросила Еремеева.

— Сущий пустяк, — усмехнулся Ковальчук, — Ты эту цыфирку, обведенную красеньким поделишь на три части. Одну часть, так уж и быть, ты можешь оставить себе, вторую человечку, который мне все это дал, ну и третью, совершенно заслуженно, мне.

Женщина искренне и от всей души, громко рассмеялась.

— А у тебя рожа не треснет, вместе с твоим человечком? Ты хоть представляешь, какие у меня связи, я же тебя в пыль сотру только одним звонком.

— Да ладно?! — изумился на публику адвокат, — Ты что думаешь, что я такой же недоумок, как и ты, чтобы прийти к тебе с одними этими бумажками?

— Ты и есть недоумок! — воскликнула она, — И если у тебя все, то вали отсюда и больше мне на глаза не попадайся. И я не шучу.

— Хорошо, — легко согласился Ковальчук, — Думал отдать тебе, в качестве бонуса, но лучше отдам кому-нибудь другому.

Он картинным жестом вывалил на стол все фотки из переговорной комнаты. Все кроме фоток с Бульдогом. Женщина побледнела и присела на ручку кресла. Как же она могла так лохануться? Интересно, кто с этим упырем в доле? Блядь!

— Что, нравятся?

Она резко взяла себя в руки и спокойно глянула ему прямо в глаза:

— Засунь их себе в задницу! Или отдай тому, кому хотел отдать. Даже моему мужу, мы с ним такое часто практикуем.

— А ты тупее, чем я думал, — искренне поразился характеру и самообладанию женщины Ковальчук, — Кому нужен твой безпонтовый проректор?

— А кому ты их можешь отдать? Да мне вообще плевать, хоть на площади расклей!

— Включи голову, дура! Если у меня есть эти фотки, значит, есть и другие!

— Какие другие? — волосики на теле женщины начали ощутимо при подниматься, а её саму стало потихонечку захлестывать волной реальной паники.

— Какие другие, — передразнил её адвокат, и швырнул на стол ещё несколько фоток, — Вот такие другие!

Женщина впала в шоковый ступор, но потом с трудом совладав с эмоциями, прохрипела:

— Он же нас обоих в порошок сотрет, придурок! Нас даже не найдут!

— Это он тебя сотрет, дура, если мы не договоримся. Я тут причем?

— Он не будет разбираться!

— Конечно, не будет, чего ему разбираться? И так все ясно. Сейчас у него в приемной сидит мой человек, ждет его, чтобы передать конверт, в котором приветик от тебя и эти фотки с требованиями от тебя же, некоторой суммы денег. Я ему сейчас позвоню и чтобы ты не думала, что это блеф, он с компьютера твоей подружки Светки отправит письмо. Да ты сама можешь ей позвонить и поинтересоваться. Он должен быть в красном пиджаке и ярком галстуке.

Казалось, женщина его не слушала и не слышала. Она сидела бледная, как смерть, и пыталась вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

— Эй, — пощелкал пальцами перед её носом Ковальчук, — Ты смотри, не помри мне тут, нам ещё работать и работать вместе! Ха-ха.

В этот момент брякнул компьютер, извещая о пополнении почтового ящика сообщением. Женщина, не отреагировав на входящее письмо, дрожащей рукой взяла телефон и набрала номер:

— Привет, Светик, — прокашлявшись, поприветствовала она подругу, — Я там тебе девочку отправляла с поручением, ее в приемной случайно нет, а то она стеснительная, может сама не подойти.

— Нет, дорогая, только один тип слоняется в малиновом, хи-хи, пиджаке, босса ждет.

— Спасибо, — телефон выпал из её руки прямо на пол. Женщина была сломлена.

После этого, она в каком-то полусне, в течении продолжительного времени, молча подписывала бумаги, подсовываемые ей Ковальчуком и не задумываясь односложно, отвечала на его вопросы.

— Ну вот, — потер руки довольный адвокат, — С финансовыми вопросами мы закончили. Теперь перейдем к нашей договоренности по пацану. Я свою часть работы сделал. Очередь за тобой.

— Что тебе ещё надо? — мертвым голосом, устало спросила женщина.

— Да ничего нового мне от тебя уже не надо, выполни только то, что обещала.

— Хорошо, я отправлю няню на два часа из дома.

— Нет, меня так уже не устраивает. Ты привезешь его сама и будешь находиться с нами все время. Потом сама и увезешь.

— Куда я должна его привезти?

— Придумай сама. Можно, в какую-нибудь сауну. Не в гостиницу же везти? Сними квартиру. Короче, придумаешь сама. В квартиру няньки я не поеду.

— Какая же ты тварь, — выплюнула женщина.

— Я знаю, — ухмыльнулся Ковальчук поднимаясь и подходя к ней, расстёгивая ширинку, — Давай, сделай так, как ты любишь…

После его ухода женщина провалялась трупом до прихода мужа, затем быстро собралась и вышла на улицу. Она покрутила головой, и, отбросив мысль о походе к Ангаре, отправилась пешочком в обратную сторону, в сторону квартиры няньки. Ей почему-то стало фиолетово на счет центра, потерянных доходов, фоток и прочей лабуды. У нее в голове острым гвоздем засел маленький, беззащитный пацан. Похожий на её сына. Она вдруг подумала о том, что могла чувствовать мать мальчика, когда у неё отобрали ребенка, и вспомнила свои эмоции после ареста Стасика. Это же ужас, который не передашь ни какими словами! Она вдруг резко остановилась. Мать пацана! Конечно же, мать пацана! Только мать сможет защитить своего ребенка, не взирая ни на что. Она начала судорожно копаться в телефоне и нашла её домашний номер в Саянске. Трубку взяла женщина, видимо мать девушки.

— Здравствуйте, мне нужна Анастасия Стрельцова.

— Её нет, а кто интересуется?

— Это Еремеева, если помните. Мне срочно нужна Анастасия.

— Конечно, помню, зачем это она вам понадобилась?

— Дело касается её сына.

— Она с нами не живет.

— Так найдите её, — заорала в трубку на всю улицу Еремеева, — Если она мне сегодня не позвонит, завтра уже будет поздно.

Она сбросила вызов и уверенно продолжила путь. Минут через десять поступил входящий с неизвестного номера.

— Здравствуйте, это Настя Стрельцова, я с кем разговариваю?

Еремеева не стала играть в политес и взяла с места в карьер:

— Это Еремеева. Твой сын в опасности, я не могу его защитить. Ты должна сегодня приехать, записывай адрес…, - продиктовав информацию, она отключила мобильник и для верности, даже вытащила батарейку…

Сегодня пятница, у Анютки всего четыре урока и Царица, ожидая внучку из школы, собрала на стол немного пораньше и легла отдохнуть, так как с утра успела уже изрядно притомиться. В ограде послышался какой-то непонятный шум, а затем и шаги в коридоре. Царица, вставая, глянула на часы и подивилась раннему приходу девочки. Но это была не она, в дверь постучали, и на окрик хозяйки вошли знакомый ей Павел, городской товарищ Насти, и незнакомая чопорная женщина. Все дружно поздоровались. Женщина, едва 6лянув на накрытый посудой стол, тут же спросила:

— Вы гостей ждете или знали, что мы подъедем?

— Никого я не жду, — фыркнула Царица, — внучка должна со школы вот-вот прибежать, вот я на стол и наладила. А что случилось, Павел? И где Настя?

— Настя в школе, где же ещё, а мы к вам по делу? — улыбнулся парень, зная непростой характер хозяйки.

— По делу? — изумилась женщина, — По какому ещё делу?

— Так! — вклинилась чопорная гостья, — Вы тут пока разбирайтесь, а я распоряжусь, чтобы заносили реквизит, — и тут же испарилась.

— Павел, что происходит?

— Нам нужна ваша помощь, а вам нужна работа, верно?

— Допустим? — недоверчиво отреагировала на его речь хозяйка.

— Я сейчас все объясню.

В это время в дом начали заносить разного размера коробки и чемоданчики.

— Это что? — опять выпучила глаза Царица.

— Это реквизит, — терпеливо ответил парень и тихонечко прихватив за локоть хозяйку отодвинул её в сторонку. — Мой товарищ открыл ресторан, назвал его “Родовое поместье” и внутри сделал все под старину, но не под деревенскую старину, а как бы под аристократию.

— А я причем?

— Настя мне сказала, что у вас просто талант накрывать столы как для праздников, так и для обычных трапез. Да мы и сами теперь видим, — мотнул он головой в сторону приготовленного для обеда стола.

— Да какой там талант, — купилась на лесть женщина, — Просто я этим долго занималась. Но я не смогу никуда ездить, мне внучку оставлять не с кем.

— Да пока и не надо. Мы все привезли и сейчас, прямо здесь изобразим варианты на разные случаи. Затем все это по фоткаем и сделаем буклет.

— Ах, так, ну это можно. Давайте тогда пройдем в зал, там у меня есть большой стол.

Работа закипела и вскоре домой вернулась хорошенькая, худенькая девчонка, которая тут же бросилась помогать в организации съемок.

Какие только условия не ставила женщина перед Царицей и у той на все находились оригинальные, специфические варианты.

— Откуда вы все это знаете? — спросила она хозяйку, когда они сели передохнуть и попить чайку.

— Да Бог его ведает. Просто знаю и все! Мы тут раньше, в местном кафе такие застолья организовывали, сюда даже иностранцев возили.

— А вы для них как то, по особому, накрывали? — внезапно поинтересовалась женщина.

— Ну конечно, — удивилась царица, — Это же совершенно разные культуры. Я бы поделила на пять основных вариантов, Вот например немцы или австрийцы…

— Подождите, — перебила её женщина, превратившись в одно большое ухо, — А вы можете это наглядно показать и объяснить, почему так, а не иначе?

— Конечно, могу! Вот приехали к вам, к примеру, испанцы, ну или португальцы, южане короче…

И опять полигон для съемок начала заполняться рабочей суетой. Павел вышел из дома и позвонил на мобильник Марины:

— Привет, вы где?

— Привет, — ответила трубка голосом Сергея, — Мы выехали из города, только что проехали Маратовский пост, примерно через час будем.

— Годится, когда увидите указатель деревни, позвоните мне, я объясню, где меня забрать, потом подхватим из школы Настю и поедем жарить шашлык башлык.

— Все, принято. Жди звонка.

Павел вернулся в дом и привлек внимание девочки:

— Анютка, расскажи как в школе дела. Анастасия Сергеевна сильно строгая?

— В школе нормально, мне нравится, правда постоянно что-то требуется новое, чего в прошлом году не было, но я выкручиваюсь.

— А что требуют?

— Разное. Для каждого предмета нужны или пособия, или приспособления, но у меня есть парочка хороших подружек, я к ним бегаю. Я же отличница. Я им помогаю, они мне, — открыто улыбнулась девочка, сморщив аккуратный курносый носик.

— Молодец, сейчас вам полегче будет. Видишь, у бабушки работа появилась. Она у тебя крутой специалист.

— Да, бабушка у меня, что надо! — засмеялась Анютка.

— Что это вы там мне кости моете, — услышала обрывки фраз Царица.

— Ничего мы не моем, мы про школу разговариваем, — звонко ответила ей внучка.

— А Анастасия Сергеевна? — вновь поинтересовался Павел.

— Она у нас вообще супер. Горой стоит за каждого, даже за придурка Кротова, — она смешно сморщила рожицу, так что парень рассмеялся.

— Это твой одноклассник?

— Ага, — дернула она плечиками, — Сначала лез ко мне, а теперь от всех защищает. Хотя я даже не прошу.

— Для того, чтобы защитить девочку, никаких отдельных просьб не требуется, — серьезно сказал Павел.

— А что требуется? — удивленно округлила глаза Анютка.

— А требуется внутренняя готовность это делать.

— А если мне это не нужно.

— Ну может это нужно ему?

Анютка удивленно замолчала, задумавшись над словами Павла.

— Странно это как-то, — наконец сказала она.

— Это не странно, это нормально. Было бы намного хуже, если бы получилось наоборот.

— Как раньше? — уточнила Аня.

— Как раньше, — согласился Павел.

— Наверно, — наконец согласилась с ним девочка.

Через некоторое время позвонил Сергей и он объяснил ему, как проехать к дому Царицы, потом прошел в зал и попрощался с народом:

— Всем до свидания, я все равно здесь не нужен, — улыбнулся он, — За мной приехали.

— Пошли, проводим гостя, — прихватив с собой внучку, пошла к выходу Царица.

Они подошли к ожидающей Павла машине и тепло попрощались.

— Всем привет, — весело поздоровался парень с пассажирами автомобиля, и обращаясь непосредственно к Сергею, добавил, — Это и есть та самая Анна со своей бабушкой.

— Колоритная дама, — прокомментировала Марина.

— Это точно, — подтвердил Павел.

— Куда едем?

— Разворачивайся, я покажу. Тут пара километров, — сказал Павел, набирая Настю.

Через десять минут они припарковались напротив школы. Около них сразу стали собираться ребятишки, ведь не каждый день удается в непосредственной близости поглазеть на машину такого уровня. Марина с Сергеем тоже вышли на улицу размять ноги, к ним естественно, тут же присоединился Павел. Ребятишки теперь уже разглядывали и модных пассажиров крутой тачки. В это время со школы повалил основной народ, который тоже позыркивал на необычную троицу.

— К кому это, интересно, пожаловали такие крутыши? — с завистью протянула Анжела Олеговна и с ненавистью увидела, как к компании подошла, эта выскочка Настя. Обнявшись с одним из них и поздоровавшись с остальными. Они тут же загрузились в сотый Крузак, и отчалили восвояси.

— Как же я её ненавижу! — прошипела она вслед.

Машина, тем временем, подняв приличное облако пыли, скрылась за поворотом. Настя, сидевшая впереди, постоянно косилась назад.

— Настюшь, вы с Мариной раньше встречались? — спросил Павел.

— Нет, с чего ты взял?

— Ты постоянно пытаешься на нее взглянуть, — продолжил Павел.

— Ничего я не пытаюсь. Да ну тебя. Ну да, пытаюсь, — покраснела Настя, — А что, так заметно?

— Ну, маленько заметно, — засмеялся Павел.

— Марина извини, — обратилась к ней Настя, — Я просто первый раз в жизни так близко, вижу такую красивую девочку. По мне, так ты просто идеальна.

Сергей захохотал:

— Представляете, каково мне приходиться видеть это каждый день!

— Ой, измучился бедненький, — ответила Марина и повернулась к Насте, — Спасибо большое.

— Да в общем то не за что. Я просто озвучила неопровержимый факт.

— Вы знаете, Настя, я сама об этом узнала только недавно, поэтому ещё не привыкла, — засмеялась девушка.

— Слушай, давай на ты.

— Хорошо, я согласна.

Они подъехали к дому Насти и начали выгружать сумки. Девушки отправились в дом, а парни занялись в ограде мангалом и организацией пикника.

— Мне кажется, они поладят, — задумчиво изрек Сергей, застилая импровизированный столик клеенкой.

— Настя очень хорошая девочка, Марина такая же, только моложе, — согласился Павел, запаливая небольшой костерок.

Через пару часов они уже расслабленно сидели на разных поверхностях внутри ограды и разговор постепенно перешел на интересующие всех темы.

— Так это тебя эти уроды затащили в подвал? — Настины глаза стали напоминать две автомобильные фары дальнего света, — Да их блядь за это четвертовать мало. Суки!

— Неплохой у тебя английский, — ухмыльнулся Сергей.

— Да тут русский-то не сразу справиться, — ответила Настя, — Я бы вообще посадила Марину в стеклянный купол и возила бы по стране.

— Зачем? — захихикала Марина.

— Как зачем? Показывала бы народу. За деньги.

Все засмеялись, а Настя потянула Марину в дом:

— Пойдем, пошепчемся, пусть мальчики тут поговорят о своем.

Они поднялись и прошли в дом.

— Я замерзла просто, давай чайник поставим, согреемся горяченьким, — пояснила бегство Настя и включила прибор.

В это время зазвонил стационарный телефон, хозяйка взяла трубку и по мере разговора начала бледнеть и тут же присела на стоявший рядом стул. Затем повернулась к девушке и сказала:

— Мариночка, подай, пожалуйста, листочек с ручкой, вон там, и позови быстрей мальчиков.

Через пару минут все собрались в зале и уставились на Настю.

— Я только что разговаривала со своей мамой, — девушка перевела дух и продолжила, — Пять минут назад ей звонила Еремеева, мать того урода, который отобрал у меня сына.

— Что ей было нужно? — первый в себя пришел Сергей.

— Она сказала, что ищет меня. И что если не найдет сегодня, то завтра будет поздно.

— Не сказала зачем? — спросил Павел.

— Она сказала что-то про сына, я не поняла, — зарыдала девушка.

— А зачем ты просила подать листок с ручкой? — внезапно подала голос Марина.

— Ах да, вот я дура! Она же номер телефона оставила.

— Этот аппарат ставится на громкую связь? — спросил Сергей, кивнув на домашний телефон.

— Да, — за девушку ответил Павел.

— На, успокойся и позвони, — Сергей протянул ей листок с цифрами.

Настя подошла к умывальнику, сполоснула лицо холодной водой и взяв себя в руки, вернулась к телефону. Павел переключил связь на внешний динамик и сам набрал номер. После пару гудков на том конце взяли трубку, и парень кивнул Насте. Та спокойна начала беседу:

— Здравствуйте, это Настя Стрельцова, я с кем разговариваю?

Ей тут же ответил женский, чуть запыхавшийся голос, было ощущение, что женщина разговаривала на ходу:

— Это Еремеева. Твой сын в опасности, я не могу его защитить. Ты должна сегодня приехать, записывай адрес, — который она тут же продиктовала и после этого сразу оборвала связь.

Настя в ужасе прикрыла рот ладонью, опустилась на диван и беззвучно зарыдала, вздрагивая всем телом. Сергей еще раз набрал номер, тот был не в сети. Он обвел всю компанию спокойным взглядом и тихо произнес:

— Ну чего сидим? Погнали…

Они праздновали победу! Под потолком крутился стеклянный шар, гоняя по кругу разноцветные лучики, которые запинались о скачущие по небольшой сцене голые девичьи тела и снова неслись каруселью по залу. Ковальчук с Тихоновым, обмотанные простынями, как тогами, валялись на мягких диванах, напоминая римских патрициев, пьянствующих после очередной победы несокрушимых легионов над варварами. Сама поверхность стола с яствами напоминала недавнее поле боя этих самых легионов, по которому сплошным катком прошлись боевые колесницы, гоня перед собой боевых индийских слонов. Посередине этого раздирая стоял наполовину обгрызаный, большой спелый арбуз, весь утыканный разного вида и размера окурками. Пьянка в сауне “Юбилейная” продолжалась уже пять часов и казалось, только-только начала набирать обороты.

— Слышь, Юрка, ик! — обратился к приятелю разморенный от последнего захода в парилку Тихонов, — Давай, девок заменим?

— Чем тебе эти не устраивают, — вяло отозвался Ковальчук.

— Я слышал, тут одни шустрики негритянок завезли?

— Каких негритянок?

— Ну, проституток черножопых. Не хочешь попробовать? Я никогда не пробовал, — закатил глаза Тихонов.

— Ну их нафиг, они же все спидоноски.

— А я бы не отказался, — размечтался Тихонов.

— Я бы вот от негритят не отказался, ха-ха-ха, — заржал на весь зал извращенец.

Заказанные девки тоже сбились в кучку и что-то активно обсуждали, усевшись, на среднего размера, бильярдный стол.

— Отставить собрание! — рявкнул Ковальчук, — Давайте-ка, наведите порядок на столе, да закажите еще пива.

Девичий десант тут же пришел в движение, наполняя помещение пикантными картинками.

— Хорошо-то как, блядь! По чаще бы так, — опять размечтался Тарасов, прихватывая пробегающую мимо девчонку за полотенце и усаживая рядом с собой, — А ну хватит бегать, займись-ка делом.

Ковальчука такие утехи особо не радовали, а то, что бы его устроило, напоказ было выставлять опасно, поэтому он пока довольствовался чревоугодием и размышлял над тем, как скрасить дальнейший вечер. Конечно, было бы идеально выгнать весь этот сброд на улицу и притащить сюда дуру Еремееву со своим внуком, но она попросила пару дней, чтобы все организовать. Ничего, он подождет. Ему надо решить более насущный вопрос — как теперь скинуть с хвоста Тихонова, а то этот придурок нацелился на пятьдесят процентов от этого дела. Ага, раскатал губу, закатай обратно. Ковальчука беспокоило то, что ему пришлось рассказать этому недоумку практически весь расклад, иначе бы он ни за что не согласился бы пойти в офис к Бульдогу. А зная буйный нрав подельника и его тягу к пьянству и девкам, был большой риск утечки информации. Что было не просто опасно, а смертельно опасно. Ковальчук даже слегка протрезвел, когда пришел к однозначному выводу о судьбе Тарасова. Ещё блин одна головная боль. А главное обратиться не к кому с такой просьбой, надо будет придумывать что-то самому. Тихонов тем временем утащил девку в отдельную комнату и запер двери. Идиот! Он немного поплавал в бассейне и решил все-таки найти себе развлечение на вечер, но мобильная связь в помещении не работала. Ковальчук дошел до администратора сауны, которая ему подтвердила, что здесь мертвая зона. Звонить и разговаривать при ней со стационарного телефона сауны на такие пикантные темы он не решился. Его постепенно начала накрывать волна глухого раздражения. Ни кому не говоря ни слова, он украдкой оделся и поднялся по длинному лестничному коридору на улицу. Вдохнув полной грудью и присев на стоящую около входа высокую бетонную клумбу, он позвонил по заветному номеру. Там его ждало глубокое разочарование, как и по двум другим известным номерам. Со психу он набрал Еремееву, но та тоже оказалась вне зоны доступа. Теперь его колотил уже реальный нервный тик. Потолкавшись немного по улице, он уже собрался вернуться обратно, когда зазвонил мобильник. Он глянул на аватарку входящего и закатил глаза к потолку, но потом к нему пришла одна прикольная идея, и он принял вызов:

— Привет, моя королева, — прохрипел он в трубку.

— Ты что Ковальчук, косишь под убогого, хочешь соскочить? — раздался веселый голос Натальи Смеховой, — Не отматывайся, сегодня же пятница, святое дело. Расскажешь заодно, как все прошло.

— Я бы рад, солнце мое, но не могу, болею, лежу с температурой.

— Слушай, не зли меня, — рыкнула в трубку собеседница, — Я сегодня одна и мне не с кем выпить. Лайт вариант.

— Я, правда, болею, — Ковальчук перешел на совсем тихий хрип, — Но у меня есть идея.

— Какая ещё идея? — недоверчиво проворчала женщина.

— Я могу к тебе отправить своего друга, тоже адвоката. Правда, он не в теме, но ты же любишь обучать новичков?

— Он ничего хоть, — уже почти согласилась Наталья.

— Вообще классный, тебе понравится.

— Ладно, хрен с тобой. Но будешь должен!

— Хорошо, куда ему приезжать?

— Пусть подруливает к Шинку.

— К ресторану или к…

— К ресторану. И дай ему мой номер.

— Хорошо, жди.

Ковальчук отключился и весело заржал. Настроение начало резко подниматься вверх, а сам он побежал по лестнице резко вниз и тут же окунулся в хохочуще-двигающий разврат.

— Всем внимание! — заорал он, перекрикивая музыку.

Кто-то нажал на нужную кнопку, и наступила долгожданная тишина.

— Всем спасибо, все свободны! — снова гаркнул Ковальчук и прихватив своего удивленного друга за талию и потащил в сторону одевающейся толпы.

— Ты чего? Что случилось? — вяло упирался Тихонов, желая продолжения банкета, — Я тут такую девочку трахнул, а ты…

— Радуйся, что тебя не трахнули, — хохотнул Ковалев и тут же постарался сделать серьезную физиономию, — мне только что звонила Наталья Ивановна Смехова.

— Это кто?

— Помнишь, я тебе говорил про человека из ОБЭПа, который мне дал эти фотки и весь расклад на Еремееву.

— Помню.

— Так вот, это она.

— Нифигасе, и чё ей надо?

— Она меня пригласила бухануть.

— Ух ты, круто. А меня возьмешь с собой?

— Я тут вот что подумал, — протянул Ковальчук, — Мы же с тобой пятьдесят на пятьдесят, верно?

— Верно, — быстро начал трезветь Тихонов, — Ты к чему это клонишь?

— А раз у нас фифти-фифти, то надо тебя вводить в курс дела, а заодно и со всеми знакомить. Правильно?

— Допустим, — зная сволочную натуру своего друга, уже конкретно напрягся Тихонов.

— Короче, я ей сказал, что сильно болею, и что вместо меня приедет мой друг.

— Ты что, офигел? Никуда я не поеду. Я её даже не знаю. Кто она по званию?

— Майор, или подполковник. Какая разница? Сейчас она просто телка, которая хочет с кем-то бухануть.

— Ни фига себе, телка! Да я её уже боюсь!

— Я что-то недопонял? А ты что, хочешь в окопах отсидеться? За что тогда тебе половину отстегивать? Давай я тебе буду десять процентов платить и шустри себе на подхвате. Никаких проблем.

— Ладно, не ори. Говори, что надо делать?

— Ничего не надо делать, составь компанию девушке, — и потом загадочно добавил, — Ну а уж там, как карта ляжет.

— А ты её трахал?

— Тебе какое дело? Давай, приводи себя в порядок и вперед. Скажешь, что я с температурой валяюсь. И смотри не на косячь там, не отказывай девушке.

Разогнав народ и расплатившись за пьянку, он снова, зачем-то позвонил Еремеевой. Телефон был вне зоны доступа. — Наверное, опять оттопыривается в своем восстановительном центре. Ха-ха. Нервы восстанавливает. Дура, нашла против кого переть! Надо тоже отключить связь, пока Наталья не начала названивать. Ну, её нафиг!

Ковальчук вызвал такси и со спокойным сердцем поехал домой отсыпаться.

А вот Греку в этот вечер было совершенно не до сна. Долгое время мирно спавший внутри него адреналин сегодня буквально вскипел от избытка новостей. Сначала не вышла на работу Татьяна, вечная его беда и выручка, сказала, что заболела. Он попросил у Бульдога, чтобы тот дал ему компьютерного спеца для проверки техники на вирусы и прочую шпионскую фигню, пока она стоит без дела. И тут Бабаххх! Оказывается эта очкастая недотрога пересылала абсолютно всю почту, приходящую на его имя по неизвестным адресам. Их сейчас пробивают, но спец сказал, что это конский топот и ничего не даст. Ребята сгоняли до общаги, где она прописана и должна была проживать, так о ней там и слышать не слыхивали. Грек давай разбираться, откуда она вообще взялась у него в офисе, и с удивлением вспомнил, что взял её сам. Как-то утром к нему зашла в офис неказистая и очкастая девушка, такая вот серая мышка, и спросила: не нужны ли специалисты по компьютерам или по делопроизводству? Он как раз разгребал дела после бойни в Студгородке и совсем утонул, в разного рода недоделках. Она пришлась как раз в тему. Вот олень! Долбанул он себя по лбу! Но боржоми пить уже было поздно.

Поганое настроение исправил тот же Бульдоговский спец, который после очистки офисных компьютеров от всякого дерьма передал Греку детальный анализ всех телефонов, которые могли быть теоретически связаны с Павлом Покулевым. Несколько номеров, с которыми он постоянно общался, отключились одновременно с ним. Н,у тут все ясно, Танька-тварь слила информацию. Из мобильных номеров, с которым у него за последнее время была связь по несколько раз на дню, остался только один, работающий по сей момент. Но информация о владельце была засекречена. Может это номер Антона? Спецы утверждали, что номер работает на местных вышках, значит человек в городе. Распечатку номеров с него тоже достать не удалось. Московские компьютерщики сказали, что с таким сталкиваются впервые, и скорее всего, это спецслужбы, потому что не только номер, но похоже и сам сотовый телефон из разряда спец изделий. Этих ещё блядь тут не хватало! Надо завтра будет послать кого-нибудь, кого не жалко, да посмотреть что получится. Вдруг это на самом деле Антон. А послать… да хоть того же отмороженного Трамвая, пусть позвонит и чем-нибудь заманит на встречу, а там видно будет, дам ему фотку парня. Надо продумать, чем заманить неизвестного на встречу, потому что в любом случае на том номере людишки не простые, на туфту не поведутся. Тоже головняк.

Из стационарных номеров привлек только один, на него парень звонил практически каждый вечер, а сам телефон был не местный, а зарегистрирован на почтовое отделение одной из деревень под Иркутском, под названием Зорькино. Вот это был реальный след! — Какого фига человеку названивать на деревенскую почту, да еще болтать по часу да по два, практически каждый день? Надо срочно отправлять туда бригаду! Но главное, не спугнуть. Надо подобрать грамотных пацанов, а не дебилов, которых явное большинство. Пусть походят в сторонке, по фотают, может поговорят с кем, какого хера толкаться на почте после закрытия? Хоть блядь сам туда езжай! Ладно, думаю, парни кулинара справятся, надо только их намылить построже!

Грек сидел в темноте и гонял мысли, затем зажег свет и, как обычно, громко гаркнул в коридор:

— Срочно найдите мне Кулинара!

Тот нарисовался буквально через пару минут:

— Привет Стас, звал?

— Звал, Саня, звал, где у тебя весь народ?

— По городу шустрят, отрабатывают точки.

— Обзванивай и собирай всех у меня. За сколько управишься?

— Все нужны?

— Да.

— Тогда не меньше часа.

— Нормально.

— А что случилось?

— Кажется, я кое-что нашел. Надо продумать операцию…

Надежда Петровна с трудом выгнала няню из квартиры, хотя та жила всего в паре сотен метров от этого места. Та долго ходила туда-сюда, ворчала, скрипела зубами, словно боясь оставлять мальчика наедине с родной бабкой, и только после того, как Еремеева сказала, что скоро подъедет мать Ивана, она охая и ахая, покинула квартиру. Мальчишка насуплено сидел в дальнем углу дивана и делал вид, что смотрит по телевизору мультики. Надежда Петровна, не решившись к нему подойти, прошла на кухню и поставила чайник. Налив себе горячий напиток, она вернулась в зал и спросила у мальчика:

— Ты кушать хочешь?

Тот отрицательно помотал головой.

— А пить?

Та же реакция. Она начала думать, что даже не сообразила по дороге купить каких-нибудь вкусняшек, а теперь не знала как подступиться к собственному внуку. Тот продолжал молча пялиться в телевизор. Она незаметно приглядывалась к внешности мальчика, и все более утверждалась, что они действительно похожи, особенно, когда ребенок реагировал на события на экране. Она с ужасом подумала, что могла натворить! Господи! Какая я дура! А сейчас приедет его мать, и она, возможно никогда больше не увидит своего внука. Внутри у женщины буквально кипел и бурлил океан эмоций.

— Ванечка, — вдруг сказала она, — Скоро приедет твоя мама и тебя заберет. А пока я посижу с тобой, хорошо?

Мальчишка мельком взглянул на неё, точно так же, как когда то делал её Стасик, и кивнул головой в знак согласия.

Та незаметно сглотнула слезу и тихонечко спросила:

— Ты же знаешь, кто я?

Он опять быстро глянул на неё и коротко пожал худенькими плечиками.

— Я твоя бабушка, — прошептала Еремеева, уже еле сдерживая слезы, — Баба Надя.

— Я знаю, — вдруг пискнул пацан, смешно мотнув ушастой головой, и вдруг соскакивая добавил, — Я пописать.

Он ракетой понесся через раз и вдруг запнулся за складку на паласе. Надежда Петровна молнией метнулась к нему и пресекла неконтролируемый полет ребенка. Она прижала к себе худенькое, вкусно пахнущее тельце и почувствовала, как трепыхается его маленькое сердечко. Женщина всхлипнула и заплакала в голос, гладя его по светлой, ушастой головке:

— Ты прости меня Ванечка, дуру безмозглую! Совсем у тебя плохая бабушка, беги от неё, крошечка!

Мальчишка аккуратно вывернулся из объятий женщины и повторив: ”Я писать”, умчался в сторону туалета. Модная и стильная Надежда Петровна завалилась на бок прямо на паласе, свернулась калачиком, и прикрыв ладошками лицо, тихонько завыла. Мальчишка, через некоторое время вернувшийся в зал, присел около неё на корточки и стал аккуратно гладить по плечу, тихонечко приговаривая:

— Бабушка, ты не плачь, взрослые не должны плакать.

— Я немножко поплачу, совсем чуть-чуть и встану. Можно?

— Если только чуть-чуть, — согласился мальчишка, — Я вот вчера с качели упал и совсем не плакал. Ну, если только чуть-чуть.

— Ты же мужчина, — потихонечку успокаиваясь, сказала женщина, — А нам, бабушкам, иногда надо поплакать.

— Правда? — удивился пацан.

— Правда-правда, — подтвердила она, вытирая лицо ладошками и присаживаясь на полу, — Пойду я умоюсь, а то совсем страшная, наверно, твоя бабушка.

— Ну, не совсем, — не согласился он, — Вернее совсем не страшная.

Женщина улыбнулась, поцеловала его в макушку, и пошла приводить себя в порядок. Потом они засели смотреть мультики и болтали, как две подружки о всякой ерунде. Мальчишка, видимо сильно скучающий по обществу, вообще трещал без умолку, и когда прозвенел дверной звонок, женщина глянула на часы и с удивлением увидела, как много прошло времени.

— Это наверно твоя мама, — сказала она, поднимаясь с дивана.

Мальчишка опять насупился и юркнул на старое место перед телевизором.

Еремеева открыла дверь и с удивлением отступила назад — в квартиру зашла целая делегация во главе с заплаканной Настей, которая хлюпала носом всю дорогу.

— Анастасия, это кто? — вместо приветствия растерянно спросила женщина.

— Мы с ней, — за всех ответил Павел.

Еремеева согласно кивнула, пропуская гостей внутрь помещения, а её взгляд непроизвольно задержался на очень красивой молодой девушке, которая взглянула на неё с явной неприязнью. В это мгновение в ней промелькнули отдаленно знакомые черты. Они, разувшись, всем скопом вошли в зал и остановились, увидев сидящего на диване мальчишку.

Тот внимательно смотрел мультики. Настя сделала несколько шагов вперед и вытянув руки всхлипнула:

— Сыночка, здравствуй, мой хороший, иди к маме.

Тот насуплено повернул голову и удивленно глянул на откуда-то взявшуюся целую кучу народа.

— Ванечка, беги к маме, вы сейчас домой поедете, — неожиданно для всех сказала Надежда Петровна.

Парнишка неуверенно встал и уже через секунду утонул в Настиных руках. Она присела на корточки и тихонечко всхлипывала, гладя и целуя мальчика. По щекам Еремеевой опять побежали слезы. Настя подняла на неё удивленное лицо и спросила:

— Что произошло? Я чуть от страха не умерла, пока ехала.

Женщина, наконец взяла себя в руки, и резко сказала:

— Забирай ребёнка и уезжайте! Я пока сюда шла, заглянула к знакомому нотариусу и написала расписку, что дала согласие. Здесь ему оставаться опасно.

— Да что случилось? — воскликнула Настя, — Я без объяснений никуда не уеду. А вдруг эта опасность догонит его у меня.

— Не догонит. С этим я разберусь.

— А если не разберетесь? — спросил женщину Павел.

— Вы кто вообще? — спросила женщина.

— Я её жених, практически муж, — не моргнув глазом, ответил парень.

Все немного прифигели, но вида не подали. Даже Настя.

— Это хорошо, значит будет, кому их защитить, — отрезала женщина, подавая ей бумагу, — А мне надо защитить своего ребёнка. Так что забирай сына и уезжайте.

— Вы согласны отдать мне его насовсем, и подтвердите это в суде? — округлила глаза Настя.

— Да, все верно, находиться сейчас рядом со мной опасно.

Сергей взял из рук Насти расписку, внимательно её прочитал, потом сел на стул и спокойно сказал:

— Никто никуда не поедет. Либо вы все рассказываете, либо я вызываю милицию.

— Не надо милицию, — сказала женщина и разрыдалась.

Мальчишка снова подбежал к ней и начал гладить по руке:

— Ну, баба, ты опять плачешь, ты же обещала, — он тоже начал всхлипывать.

А та вдруг его резко обняла и еще громче зарыдала:

— Ты прости меня солнышко, дуру непутевую, я так перед тобой виновата!

Все ошарашено смотрели на эту душераздирающую сцену, потом Настя сказала:

— Надежда Петровна, давайте расскажите нам все, мы вам поможем.

— Еще вас не хватало в это втянуть. Это же не люди, даже не звери, мутанты какие-то.

— Мы тоже не пальцем деланные, — успокоил её Сергей.

— Ну, хорошо, как хотите. Если коротко, то меня, как последнюю дуру, раздел и обвел вокруг пальца наш адвокат. И теперь я от него в полной зависимости.

— Его фамилия случайно не Ковальчук? — спокойно уточнил Сергей.

— Ковальчук, — удивленно подтвердила женщина.

— А вы могли бы подробнее рассказать про ваши от него зависимости, — продолжил задавать вопросы Сергей.

— Мне трудно об этом говорить, — мотнула головой женщина.

— А вы попробуйте.

— Дело в том, что мой сын в тюрьме.

— Это мы знаем. Причем здесь Иван?

— Подождите, мне надо собраться с мыслями.

— Может, хотите воды? — спросил Павел.

— Спасибо, я справлюсь. У меня слабый сын, домашний, к тому же наркозависимый. Это моя вина. Я его очень трудно рожала. Чуть не умерла. Больше у меня детей быть не может. Он тоже еле выжил, родился восьмимесячным. Вот я и облизывала его всю жизнь. А теперь меня Бог наказывает, — она тяжело вздохнула и продолжила, — Хотя меня есть, за что наказывать.

— Любого человека есть за что наказывать, — поддержал её Сергей.

— Так вот, мой сын в тюрьме. И совершенно справедливо. Они изнасиловали девочку. Но я все равно дралась за него, потому что знала, что в тюрьме он не выживет. Так и получилось. Над ним тут же стали издеваться, и я попросила Ковальчука решить этот вопрос. И он его решил, — теперь она замолчала надолго, уставившись в пол, — И еще он пообещал, что девочка, из-за которой они сидят, изменит свои показания в пользу Стаса. Но вчера… короче у него на меня есть убийственный компромат, против которого я бессильна.

— Так что вчера? — напомнил ей Сергей.

— Вчера он потребовал, чтобы я привезла к нему Ванечку.

— Что значит, привезла Ванечку? — удивился даже Сергей.

— Он извращенец, — тихо сказала она, — Так что забирай сына и уезжайте, а я попытаюсь спасти своего ребенка.

В зале наступила гробовая тишина, даже пацан сидел не шелохнувшись.

— Я изменю показания, — прозвучал уверенный Маринин голос.

Все резко повернулись в её сторону, а Еремеева, которая ее совершенно не узнала и только сейчас поняла, кто перед ней сидит, выпучила глаза и сказала:

— Как же они могли, сволочи, тронуть такую красоту?

— Ваш сын меня не трогал, он наоборот, пытался меня защитить.

— Но ты же на суде… Почему? — женщина смотрела на неё с таким удивлением и надеждой, что ей стало не по себе.

— Вы же помните, мне было семнадцать лет, я тогда после операции вообще плохо соображала и к нам домой пришел ваш адвокат Ковальчук и сказал, что если я буду выгораживать вашего сына, то те, другие хулиганы, его просто убьют. Он мне сказал, что обвинять мне надо всех троих одинаково, а о нем он позаботится сам. Я думала, что так и получилось, ведь ему же меньше всех дали. У меня адвокат намного позже появился и мы с ней это уже не обсуждали. Она меня просто от всех изолировала, спасибо за это ей огромное.

Шокированная Еремеева сидела открыв рот, и не могла произнести ни звука.

— Получается, он ещё тогда все спланировал, отправив вашего сына за решетку? — добил ее своим вопросом Сергей.

Она тупо мотнула головой.

— А права на Ивана предъявить тоже он посоветовал?

Она опять мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Что же вы такого ему сделали?

— Я не знаю, — наконец выдавила она, — Но я его закопаю.

— Можете на нас рассчитывать. А что за компромат?

— Можно не при девочках и детях?

— Девчата, не скучайте, мы уединимся на полчасика на кухне?

— Конечно, — ответила счастливая Настя.

Марина тоже кивнула головой в знак согласия, и они втроем переместились за кухонный стол.

Когда женщина прояснила суть проблемы и в помещении прозвучали знакомые фамилии, Павел удивленно спросил:

— Бульдог, что ли?

— Да, а вы что, его знаете?

— Встречались, было дело, — усмехнулся парень.

— Так! — хлопнул ладошкой по столу Сергей, — С этого момента, господа, все свои движения согласовываем друг с другом.

— Парни, а вы кто? — удивленно спросила женщина.

— Я частенько задаю себе этот вопрос, — совершенно серьезно ответил Сергей.

Сергей Иванович Яновский, по кличке Бульдог, только что вернулся из мэрии и теперь озабоченно сидел в своем офисе, почесывая коротко стриженую голову. А подумать ему было о чем. Только что его брат добровольно сложил полномочия народно избранного мэра и согласился на предложение представлять область в Совете Федераций Федерального Собрания Российской Федерации. Другими словами, он становился сенатором от области. Звучит красиво, а толку ноль. Но предложение ему сделали таким образом, что отказаться возможности не было. Либо перспектива угадать на нары, либо полюбовно отказывается от города. На нары ему не хотелось. По факту же получалось, что реальная власть над городом переходила к совершенно другой группе товарищей, контролируемой губернатором, а значит москвичами, с которыми бодаться — себе дороже. Бульдог автоматически оказывался без защиты. Но это ещё было полбеды, а основная беда заключалась в том, что он теперь был не в состоянии выполнить данные ранее обещания. В том числе Греку. Если срыв обычных коммерческих сделок ещё можно было пережить, то договоренности с Греком нельзя было обосновать внешними факторами. Сказал — сделал. Не сделал — ответь. Ответ типа: 'я не смогла' в расчет не брался. Можно конечно подвесить перед его носом морковку в виде открывающихся московских перспектив, но тот вряд ли на неё клюнет. По сути дела, проблемы начались ещё в начале недели, когда на открытии Байкальского экономического форума люди, близкие к правительству страны анонсировали открытие в регионе фирмы по организации местных меховых аукционов. Он ещё тогда сообразил, что Антон продал свою франшизу москвичам, но был ещё шанс зацепиться за тему с помощью местного административного ресурса, но братец сегодня эту возможность похоронил. Теперь надо было ровно разьехаться с Греком, пути с которым сейчас расходились кардинально. По идее, с региона надо было валить, но оставлять за спиной невыполненные обязательства перед криминалом было недальновидно, потому что, для них не существовало границ и времени. Нужно было обозначить свою позицию и услышать выдвинутые претензии, а уж потом принимать решение. Ехать к Греку не хотелось от слова 'совсем'. Злой и не уравновешенный Бульдог накручивал уже который круг по своему огромному кабинету, когда дверь неожиданно распахнулась и к нему без предупреждения вошла любопытная парочка. Он уже, как обычно, собрался рявкнуть что-нибудь обидное, но его, уже готовые сорваться с языка стандартные фразы застряли в горле при виде необычной красоты молодой девушки, которая мило улыбнулась и отступила в сторону, пропуская вперед парня с уверенным взглядом.

— Здравствуйте, Сергей Иванович, — спокойно поздоровался вошедший, и тут же продолжил, кивнув на девушку, — Меня зовут Сергей, а это моя невеста, Марина.

Следом за ними в кабинет забежала испуганная секретарша Светлана, но Бульдог, одним раздраженным кивком головы, отправил её обратно, затем неторопливо обратил свой взор на вошедших и включив максимум обаяния, негромко поинтересовался:

— Здравствуйте, вы по какому вопросу?

— По важному, Сергей Иванович, — заверил его вошедший, а девушка скромно присела на самый ближайший от двери стул.

— Да вы присаживайтесь, — сообразил Бульдог, указывая парню на любой из стульев, — Я вас слушаю.

— Дело все в том, что ситуация сложилась следующим образом, — витиевато начал мужчина, — Вам же знакома Еремеева Надежда Петровна?

У Бульдога от удивления брови начали заползать на покатый лоб.

— Вижу, что знакома. Так вот, я не знаю в курсе ли вы, но её сын сидит в тюрьме, хоть и не виновен?

— Что-то слышал, — выдохнул Бульдог, начиная приходить в себя.

— Его друзья два года назад изнасиловали мою невесту, — он скосил взгляд на Марину. Та грозно сверкнула глазами, становясь ещё красивее.

— Вот суки! — обозначил по этому поводу свою позицию Бульдог, вмиг перестав походить на добропорядочного бизнесмена. И тут же дал парню дельный совет, — Я бы всех их прикопал на твоем месте.

— Именно это я и собираюсь сделать, — заверил его Сергей.

— Молодец, — одобрил его решение Бульдог, — А я здесь причем?

— До них я смогу добраться только через Надежду Петровну, и мы с ней даже пришли к соглашению, но она попросила ей помочь.

— Это ещё в чём? — снова опасно прищурился Бульдог, потому что отношения с той женщиной он имел только пару раз. С кляпом во рту.

— Я не знаю подробности, — издалека начал Сергей, — Она молчит как партизан, но её шантажирует некий Юрий Ковальчук, её адвокат.

— И чем же? — теперь Бульдог уже явно напоминал себя самого настоящего.

— Как я понял, он каким-то образом установил камеры у неё в офисе и записал, видимо, какие-то разговоры между вами, потому что ваше имя упоминалось точно, поэтому мы к вам и пришли.

Бульдог сидел молча, не перебивал и ждал продолжения.

— Она уже переписала на днях на него часть своего бизнеса, но ему этого мало, — Сергей сделал паузу дольше обычного, ожидая нужной реакции собеседника, зная его трепетное отношение к своим внукам.

— И что же он ещё попросил? — почти шепотом поинтересовался он, склонив голову набок.

— Он сказал, что передаст ей все копии снимков и их первичный источник, если она сегодня к пяти вечера привезет в одно место своего внука и оставит с ним на некоторое время.

В кабинете наступила опасная, тягучая тишина.

— Какой милый адвокат, — задумчиво оскалился Бульдог.

— Я ей предлагал обратиться к вам, но она сказала, что лучше сразу пойдет и утопится и попросила меня решить эту проблему. Но дело в том, что у меня нет таких ресурсов и связей. А я, всё же, решил прийти к вам.

— Это ты правильно сделал, — прорычал хозяин кабинета, — Где?

— Я скажу при одном условии, — неожиданно заявил Сергей.

Бульдог поднял на него горящий взгляд, от которого обычно у всех наступало предынфарктное состояние, но парень, на удивление, даже не поморщился.

— Говори.

— Мне нужна живая и невредимая Еремеева, иначе для меня это все не имеет смысла.

— Логично. К ней у меня претензий нет. Даю слово.

Сергей протянул руку, и они обменялись рукопожатиями.

— Сегодня в пять вечера, сауна Лазурная.

Неожиданно к Бульдогу подошла Марина и с неглубоким книксеном протянула ему руку:

— Спасибо, я знала, что вы нам поможете.

Офигевший бандит легонько пожал невесомую ладонь и обратился к Сергею:

— Береги девочку, парень. Я бы ради такой, перевернул весь мир.

— Можете даже не сомневаться, — ответил Сергей, выходя вместе с Мариной из кабинета.

Проводив гостей, Бульдог подошел к Светлане:

— А ну-ка, набери мне свою подругу.

Девушка засуетилась, взяла в руки телефон и набрала нужный номер:

— Привет Надюша, меня тут…

Бульдог нетерпеливо вырвал у неё телефон и рявкнул:

— Ноги в руки и живо ко мне!

В офисе у Грека тоже все бурлило, кипело и ходило ходуном. Парни три дня провели в деревне и её окрестностях и теперь докладывали по факту проделанной работы.

— В первый вечер секли за почтой. Там глухо. После обеда хромая курица повесила амбарный замок и свалила. Мы на всякий случай за ней проследили и одного оставили около её дома. Сами метнулись обратно и по очереди, до темноты зырили за дверью. Короче порожняк. К ночи свалили домой. Уже в городе связались с компьютерщиком и он сказал, что был звонок в семь вечера.

— Я не понял, вы просрали человека? Там одна дверь? Почему не звонили головастикам из деревни?

— В деревне мобила не работает, связи нет. На почте дверь одна и никого там не было.

— Так куда блядь звонили?

— Подожди Грек, — вступился за пацанов Кулинар, — дослушай до конца.

Тот махнул рукой, давая приказ к продолжению.

— На завтра мы, на другой тачке, опять приехали в деревню и отправили Борзыша на разведку, — мотнул головой парень в сторону модно одетого бойца, — Тот потолкался там и слезно попросил позвонить, на что его послали нахер, сказав, что телефон сломан. Он закосил под дурака и сказал, что он с телефонной станции и что на почте должно быть два телефона. Его опять послали нахер, сказав, что вторую пару отдали какой-то училке.

— Нашли? — нетерпеливо спросил Грек.

— Ага, но уже по темноте.

— Надеюсь, не засветились.

— Вроде нет. Там в деревне все, как на ладони, поэтому мы, уже зная дом, к ночи дернули в город, а в деревню вернулись рано утром, на трех тачках. Одна с утра укатила за училкой а две других следили за домом.

— Ну и чего наследили? — уже чувствуя порожняк, спросил Грек.

— Училка до обеда была в школе. К ней никто не приезжал. Дом, пока её не было, все время был закрыт на замок. К вечеру к ней подъехала машина, попикала, та вышла из дома, забрала какую-то коробку и свалила обратно. Мы просидели до утра, но там, так никто не нарисовался.

— Что ещё? — раздраженно спросил Грек.

— Вроде всё. Ну, мы на всякий случай прокатились за машиной, которая приезжала к училке, там тоже ничего интересного. Она подъехала к одному из домой, оттуда вышла бабка с девчонкой, минут десять по базарили и разбежались. Машина уехала в сторону города. Ну, мы за фотали все конечно, — он положил на стол целую пачку фотографий, — Завтра опять в деревню?

— Утром решим, — прорычал Грек, — А теперь свалили все, мне надо подумать.

Он разложил на столе снимки, и от нечего делать, стал их разглядывать. Эти придурки зачем-то, кроме людей, за фотали дом, почту, ограду, школу, какие то дороги и заборы. Все это он смахнул на пол, оставив лишь фотографии с машиной и те, где были люди. Грек внимательно пригляделся к девушке, но это ему ничего не дало, он её никогда в жизни не видел. Мельком глянул на несколько фоток бабки с девчонкой, потом перешел к снимкам с машиной. Номер был хорошо виден. Завтра выясним, кому принадлежит тачка. Грек уже собрался встать и поехать куда-нибудь покушать, но внутри что-то напряглось, заставляя сесть обратно за стол. Ещё раз глянув на снимки, он почему-то взял в руки несколько фоток бабки с девчонкой. Он их не знал точно. Но так же точно, кого-то из них он уже видел. Но где? Покрутив головой, уперся взглядом в толстую папку с надписью «Корнев». Достав отдельный конверт с фотографиями начал неторопливо их листать, пока не дошел до нескольких снимков с похорон семьи Корнева, в том числе и фотографий с кладбища. И вдруг оторопел. У него реально остатки волос на голове встали дыбом.

— Кондитер, блядь! Живо ко мне! — рявкнул он в коридор.

В это время зазвонил мобильный телефон, Грек схватил трубку и глянув на аватарку ответил:

— Серега привет, ты мог бы перезвонить, я занят.

— Подожди, — перебил его Бульдог, — Пришли ко мне несколько толковых ребят и вечером ничего не планируй, нужно будет встретиться.

— Я и сам хотел тебе это предложить. Пацаны нужны для чего?

— Это обязательно по телефону?

— Может тебе яму надо на огороде вырыть, — хмыкнул Грек, — У меня много разных специалистов.

— Про яму ты в точку. Есть такие?

— Понял, — подобрался Грек, — Втроем управятся?

— Вполне, пусть подъезжают к Релейному заводу через часик, со стороны Ширямки.

— Хорошо, номер машины и мобильники я тебе скину.

— Спасибо, увидимся…

Никому нельзя верить! Везде предатели. Это же просто уму непостижимо. Тихонов и Смехова теперь официальная пара. Им хватило одной сраной недели, даже меньше, чтобы умудриться влюбиться друг в друга без памяти. Они даже успели сгонять в Листвянку и обручиться в церкви. С одной стороны это конечно хорошо, что теперь она от него отлипнет со своими извращенными закидонами, но есть еще много других сторон у этого многогранника. А там для Ковальчука вырисовывается конкретная, жирная жопа. С двумя буквами 'п'. Его реально трясло со психу, даже не помогла выпитая бутылка рома. Бурлящий адреналин просто расщепил алкоголь на атомы, не дав успокоить нервную систему. И главное, это он сам все и устроил. Дебил, блядь! Падла Тихонов уже разговаривал с ним по телефону через губу, явно намекая на то, что договоренности по Восстановительному Центру будут пересмотрены. Хер им! Все доверенности и бумаги оформлены на меня! Хотя с другой стороны, всерьез бодаться с этой беспринципной сукой Смеховой, тоже смертельно опасно. Но и просто так он не сдастся, не на того напали. Тихонов оперился за неделю, ничего, я что-нибудь придумаю, надо было его тогда добить в квартире. Он навернул ещё один круг по залу, и ноги его принесли опять к бару. Достав бутылку финской клюквиной водки, он не мудрствуя лукаво, привычным движением свернул пробку и тупо опрокинул её в рот, почмокал воздух языком и удивленно уставился на открытое горлышко, из которого упала пара капель напитка, обжигая язык. Фирменный финский дозатор исправно перекрыл неуправляемый поток.

— Блядь! — заорал взбешенный Ковальчук во всю глотку и со всей дури, долбанул ни в чем не повинную бутылку об кафельный пол прихожей.

Терпкий спиртовой запах быстро распространился по квартире. Ковальчук обвел бешенными глазами окружающее пространство, с целью чего бы ещё раздолбить или сломать, но в это время брякнул сотовый. Адвокат шумно выдохнул и двинулся на звук мелодии, пытаясь вспомнить, где бросил трубку. Пока искал, вызов успел сброситься. Он схватил гаджет и уже размахнулся, чтобы отправить его в космос, но успел заметить на экране сообщение, от кого был пропущенный звонок. Резко прервав круговое движение рукой, остановил кисть с телефоном напротив своего лица и уставился на экран. — Да не может быть! — Звонила Еремеева. Она ему уже весь мозг вынесла своими отмазками и отговорками, клятвенно заверяя, что все будет как договаривались, и вот, наконец позвонила. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, затем набрал номер:

— Ну что опять придумаешь? — начал он с наезда, даже не поздоровавшись.

— А ты что, думаешь всё так просто? — тут же взвилась женщина, но сразу же сбавив обороты, продолжила, — У тебя как завтра со временем?

— А что тут сложного? — хмыкнул он, — Для тебя я всегда свободен.

— Знаешь сауну Лазурную на релейке? — спросила она.

— Это в бомбоубежище? Бывал. А почему там?

— Она на отшибе, ни камер, ни суеты. Я возьму мальчика к себе с ночевкой, чтобы не вызвать подозрений, так что можно будет не торопиться.

— Я надеюсь, больше ни каких срывов и отмазок не будет, а то я уже начинаю конкретно нервничать.

— Не бойся, не будет. У нас больше с тобой вообще ничего не будет.

— Ты на что намекаешь? — снова наехал на неё Ковальчук.

— Я не намекаю, а говорю конкретно, это наша последняя встреча. Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел.

— А придется, — перебил её адвокат.

— Не придется, я подготовила бумаги и перепишу на тебя весь бизнес, а ты забываешь о нашем существовании. Но у меня есть одно требование.

— Какое?

— Я тебя хорошо знаю и просто уверена, что ты оставил себе немного компромата. Так вот ты его захватишь с собой и передашь мне.

— Какая ты прозорливая, однако. Хорошо, привезу. Что ещё?

— Вот видишь, я оказалась права. А ещё ты мне напишешь бумагу, что претензий ко мне не имеешь и обязуешься не предъявлять их в будущем по старым делам.

— Приемлемо! Надеюсь это всё?

— Это все. Да, и прихвати с собой бумаги, которые мы тогда подписали, тебе они все равно уже без надобности, а мне будет спокойнее.

— Хорошо, привезу. И смотри, не опаздывай.

— Да пошел ты! Завтра в пять, — связь тут же прервалась.

Ковальчук бодро подскочил, потер друг о друга потные ладошки и танцевальной походкой вернулся к бару.

— А жизнь то начинает налаживаться! С этими козликами я разберусь позже, а пока веселимся! — пропел он, наливая в стакан какой-то бурды из первой попавшейся открытой бутылки. Становясь единоличным владельцем бизнеса разговаривать с этой, внезапно образовавшейся сладкой парочкой, ему будет намного легче. Он представил их удивленно выпученные глаза и громко заржал.

У всех, как известно, поводы для веселья разные. В старом деревенском доме, на окраине Зорькино, тоже царила позитивная атмосфера, и причина её тоже была связана с неожиданно открывающимися финансовыми перспективами.

Полчаса назад к ним заехал представитель ресторана «Родовое поместье» и привез небольшой пакет от директора заведения.

Царица полностью освободила большой обеденный стол и вывалила содержимое импровизированной бандероли прямо на его полированную поверхность. Любопытная Анютка крутилась юлой вокруг Царицы и тихонько комментировала процесс:

— Ух, ты! Смотри ба, какая куча денег! — протянула она руки к рассыпавшейся по столу, довольно приличной пачке сторублевых купюр.

— Да подожди ты с этими деньгами, — притормозила её бабушка, давай сначала бумаги посмотрим.

— Так'с, — протянула она, приблизив к глазам целую стопку бумаг, — Принеси-ка мне Анютка очки, читать будем, что нам тут понаписали.

Вооружившись смешными очками, с выпуклыми линзами, Царица начала скрупулезно изучать каждый в отдельности документ.

— Ага, вот это трудовой договор, — объявила она, откладывая в сторону два, скрепленных вместе листочка, — Теперь я официальный консультант ресторана с ежемесячным окладом, вот ничего себе! в пять тысяч рублей. Ну, дела!

— Заживем теперь бабуль, как настоящие олигархи! — запрыгала и захлопала в ладошки молодая девушка.

— Так, что у нас дальше, — взяла она следующие несколько листочков, тоже скрепленных между собой, — А это что за договор?

Царица на некоторое время замолчала, старательно шевеля губами.

— Ага, это договор на участие в качестве консультанта в изготовлении буклета. Помнишь, мы тут столы накрывали? — пояснила она внучке, и ткнула пальцем в деньги, Вот гонорар за это, целых три с половиной тысячи! Это же две мои пенсии!

— Ура, наконец-то купим спортивный костюм, а то я уже замучилась трико штопать, — опять обрадовалась Анютка.

— Купим, солнышко ты мое, конечно купим, — взяла она в руки следующие бумаги, — А это что у нас?

Она долго шевелила в руках несколько листочков разного формата, но потом отложила их в сторону и сказала:

— Погляди-ка ты Анютка, что-то я ничего не понимаю, сертификаты какие-то, накладные. Иди, глянь.

Девчонка с любопытством схватила бумаги и стала внимательно их изучать. А потом вдруг откинула их от себя на стол и начала скакать по залу, как бешеная коза, задирая свои острые колени выше рыжей головы:

— Уииии, Ааааа, Йёоооо! Компьютер, ба! Это, уииии, компьютер! Нам! УРА!!!

— Ты что, сдурела! — пыталась остановить дикий скач внучки Царица, — Какой ещё компутер? Говори толком!

— Ну компьютер, баба! Ты что не знаешь? Там ещё принтер цветной, струйный со сканером! Уииии!!!

Ничего не понимающая Царица сердито фыркнула и снова начала изучать эти загадочные листочки. Потом бросила их на стол и схватила скачущую внучку за руки:

— Ну-ка, расскажи мне толком! Что это за чудо такое?

— Ба, ну ты чего? На почте у нас у тети Любы стоит.

— А, это такой маленький телевизорик что ли?

— Ага, телевизорик, — засмеялась Анютка, — С клавиатурой!

— Ну и где он?

— Он здесь! — ткнула она пальцем в листочки. Это оплаченный счет, договор и доверенность на тебя. Надо только съездить в город, вот по этому адресу и получить, — Теперь я смогу спокойно у себя дома делать все задания по информатике, а не клянчить у девчонок и не ждать очереди в школе. Ура!

— А вы в школе с этой штукой работаете? — удивилась Царица.

— Конечно, бабуль, — засмеялась счастливая Анютка, — Эх, ещё был бы интернет!

— А это что за зверь, — поинтересовалась бабушка.

— А это всемирная компьютерная сеть, баба, её ещё паутиной называют.

— Хорошо, что у нас её нету, — с облегчением сказала Царица.

— Это почему? — удивилась такому ответу девочка.

— Потому что, если есть паутина, значит где должен быть и паук, который и сожрет все души, попавшие в его паутину.

— Да ну тебя ба, засмеялась внучка, — Это просто так говорят.

— Люди зря говорить не будут, — осталась при своем мнении женщина, и взяла последний непрочитанный листок.

Это была пояснительная записка, адресованная Царице, и напечатанная в произвольной форме: «Здравствуйте, уважаемая Татьяна Михайловна, мы очень рады, что вы влились в дружный коллектив ресторана 'Родовое поместье'. Первый опыт нашего сотрудничества показал Ваш высокий профессиональный уровень, как специалиста по организации мероприятий. Ознакомьтесь, пожалуйста, с договорами, на основании которых мы сможем сотрудничать, и если Вас все устраивает, пожалуйста, их подпишите. Так же, фирма вам дарит оргтехнику, с помощью которой вы смогли бы многие вещи делать дома, чуть позже проведем для вас обучение, как для пользователя персональным компьютером. У нас есть для вас специальное предложение, оно касается вашей внучки, Анны Александровны Смирновой. Дело в том, что на время как летних, так и других каникул, мы готовы её временно трудоустраивать и обучать на нашей производственной базе. Все в соответствии с законодательством Российской Федерации. С уважением, коллектив ресторана и генеральный директор 'Родовое поместье'. Дата. Подпись».

Когда Царица дочитала текст, у неё непроизвольно затряслись руки, она выронила листок и заплакала навзрыд. Вездесущая Анютка тут же подскочила к женщине, и крепко обхватила её своими руками:

— Бабулечка, миленькая, ну ты чего? — гладила она её голову и плечи.

Та глубоко вздохнула, и шевеля губами посмотрела в потолок. Если бы в это время рядом находился отец девочки Александр, то он бы очень удивился мощному выплеску энергии с информацией от женщины в космос. Но он в это время ремонтировал забор в местной церквушке и усиленно советовал помогавшему ему соседскому пацану сходить в больницу, и проверить желудок, точно зная о наличии у него трех язв…

Сегодня было необычайно тепло, создавалось впечатление, что вернулось лето, но в купе с облысевшими ветками деревьев и пожухлой травой, становилось как-то не по себе. Было ощущение чего-то неправильного. Окружающий пейзаж дополняли прорезаемые лучами солнца полу грозовые облака, которые как бы светились изнутри, напоминая адовы печи, готовящиеся принять грешников в свои ненасытные жерла.

Всего этого, болеющий с похмелья Ковальчук, совершенно не замечал. Он был в предвкушении. Парковка перед сауной была пуста, поэтому он приткнул свой автомобиль у соседнего дома и просто наблюдал, ожидая прибытия Еремеевой. Естественно он ей не доверял. Он вообще никому не доверял, но так как все козыря были у него, бдительность немного притупилась. Но все же идти не перепроверявшись, он опасался. Сначала он позвонил пару часов назад, но ему сказали, что время с пяти до десяти про плачено и отказы вряд ли будут. После этого рискнул зайти сам и спустился вниз к администратору, та спокойно подметала пол, и сообщила, что какая- то женщина заказала всю баню на пять часов. Покрутившись пару минут и не увидев ничего интересного, он взял минералки, затем покинул здание и засел в засаде, слегка при опустив тонированное стекло своего Прадика. Время уже подходило к пяти, заставляя его заметно нервничать, когда на парковку заехало такси и сделав полукруг плавно остановилось ровно посередине. Он в ожидании замер. Через пол минутки открылась задняя дверь и на улицу вышла Еремеева, держа за руку худенького мальчонку, тот крутил головой и что-то у неё спрашивал. Потом они спокойно пошли в нужную сторону и начали подниматься по широкой полукруглой лестнице, ведущей в том числе и к двери сауны. Через несколько секунд они скрылись внутри здания. Свершилось! Мощный выброс адреналина едва не лишил его сознания. Он еле-еле пропихнул неожиданно застрявший в груди воздух наружу и натужно закашлялся.

— Блядь, не сдохнуть бы, раньше времени, — прохрипел он глотнув минералки. Потом развернулся, взял с заднего сиденья довольно увесистый кожаный портфель и покинул автомобиль, закрывая его с пульта сигнализации. Если бы он резко ускорился, то с удивлением бы увидел, что женщина с ребенком прошли прямо по коридору, мимо спуска в бомбоубежище, и исчезли за неприметной дверью, с надписью 'Служебное помещение'. Но видеть этого он не мог, поэтому бодро рванул, на встречу, своей судьбе.

Спустившись к стойке администратора, он с удивлением там никого не обнаружил, но это его не насторожило, мало ли куда могла свалить эта лахудра, поэтому адвокат смело прошел в помещение сауны. Комната для раздевания тоже была пуста.

— Они что, в одежде зашли? — хмыкнул он, проходя непосредственно в помещение бани.

От одного из двух небольших бассейнов шел густой пар, как будто бы туда какой-то шутник налил кипяток. Он удивленно остановился, глядя на это чудо.

— Выбираешь, в какой из них нырнуть? — как гром среди ясного неба прозвучал хриплый, отдаленно знакомый голос.

Ковальчук резко обернулся и увидел развалившегося на полу диване Бульдога, собственной персоной. В дверь, откуда он только что зашел, входили еще два парня специфической наружности. На его белой правой штанине начало разрастаться желтое несуразное пятно. Один из парней выхватил у него портфель и тут же передал Бульдогу, а второй молча, без предупреждения, сильно ударил его в солнечное сплетение. Ковальчук пыльным кулем грохнулся на кафельный пол, парень взял его за шкирку и усадил на колени перед Бульдогом. Тот пододвинул к себе небольшой перекатной столик и стал аккуратно извлекать из портфеля бумаги, даже не глядя, бросая их на резную, плоскую поверхность. Когда он дошел до конверта с фотографиями, то просто глянул краешек и сунул обратно, отложив портфель в сторону и уперев взгляд в реально трясущегося Ковальчука.

— Говорят, ты любишь маленьких мальчиков? — тихо спросил он.

В ответ адвокат только громко стучал зубами.

— Блядь, откуда они такие вообще берутся? — задал он риторический вопрос, стоящим молча парням, — Ты вообще с какой планеты? Может, дашь адресок, мы с ребятами туда наведаемся.

Ковальчук вообще ничего не слышал, у него от страха организм ушел в глухую оборону, и перекрыл напрочь доступ к органам чувств. Разговаривать сейчас с ним было бесполезно.

— Приведите его в чувство, — попросил он пацанов.

Те, не долго думая, схватили его за подмышки и потащили к бассейну с кипятком. Поняв, что его сейчас сварят живьем, он тонко заверещал и стал яростно отбиваться, но получив тут же в челюсть, сразу успокоился и начал членораздельно произносить звуки:

— Не надо! Я вас прошу. Пожалуйста! — верещал он.

Его опять усадили на колени, напротив Бульдога.

— Поговорим? — спросил тот спокойным голосом.

Ковальчук быстро затряс головой выражая готовность к диалогу и заикаясь, ответил:

— Ппппггговориммм.

— Ну, вот и хорошо. Ответь мне на один вопрос, ты хочешь ещё немного пожить? Или тебя все же сварить?

— Хххоочччу! — простучал он зубами.

— Молодец, — похвалил его Бульдог, и вдруг рявкнул, — Кто установил камеры в кабинете Еремеевой?

Ковальчук вздрогнул всем телом и тут же выпалил:

— Смехова. Наталья Ивановна. Она из ментовки.

— Это жирная, рыжая свинья из ОБЭПа? — удивленно уточнил Бульдог, — Так это она тебе дала фотки?

Ковальчук опять затряс головой в знак согласия.

— Ты что, её трахаешь?

— Ранннььше тттрахал. Сейчас она замуж собралась. Ззза Ттихонова.

— А это еще кто?

— Ттоже адввокат. Он вкурсе вввсего.

— Блядь! — выругался Бульдог, соображая, как всех собрать в одну кучу.

Он махнул рукой одному из парней и сказал:

— Принеси бутылку водки из бара.

Через минуту парень вернулся и сунул ее Ковальчуку.

— Пей, — коротко приказал Бульдог.

Тот лихо опрокинул в себя емкость и ничего не чувствуя, опустошил ровно половину. Парень выдернул у него остатки.

Через минуту внутри все зажгло, спирт попал в кровь и Ковальчук начал резко успокаиваться, даже улыбнулся непонятно чему.

— Хм, — обронил Бульдог и протянул ему отобранный у него ранее телефон, — Звони этой суке и сделай так, чтобы она приехала сюда.

— Но у них любовь!

— А у нас сейчас будет бульон. Из тебя. Звони! — рявкнул Бульдог.

— Привет, моя королева, — проблеял Ковальчук, язык у него слегка заплетался, — Ты можешь говорить?

— Да, я одна. Чего тебе надо?

— Я тут бухаю. В Лазурной. Один. Поминаю наши отношения. Ты была самая лучшая из всех, кого я встречал раньше.

— Ха-ха-ха! — заржала довольная услышанной лестью женщина, — Ты там случайно не нанюхался чего-нибудь запрещенного!

— Нюхнул бы с радостью, но, нету. Может, приедешь ко мне? На дембельский аккорд.

— Ты что, дурак, я уже практически замужняя женщина! А ты точно один?

— Да один я, как перст, всеми брошенный. Приезжай, а? Обещаю выполнить все твои еще не испытанные желания. Вот выйдешь замуж, будешь сидеть на кухне, как дура. А так хоть будет, что вспомнить.

— У меня и так есть, что вспомнить, — заржала женщина, — Ну ладно, уговорил красноречивый, только потом не жалуйся, я сейчас буду.

— Ты только одна приезжай, без подружек, я больше не хочу никого видеть.

— Ладно, не боись, нам и вдвоем скучать не придется. Все, жди, скоро буду.

Бульдог удовлетворенно потер руки.

— А ты умеешь убеждать людей, когда припрет, — потом повернулся к пацанам, — Один останься здесь, а второй со мной, пойдем, встретим гостью.

Через сорок минут к стойке администратора спустилась крупная женщина, и слегка удивившись сидевшему там парню, сказала:

— Меня должны ждать.

— Уже дождались, — сказал Бульдог, выходя из-за угла кухни.

Смехова удивленно обернулась на знакомый голос и тут же получила страшной силы удар в середину лица. Из лопнувших губ и сломанного носа обильно брызнула кровь.

— Тащи её внутрь, — морщась от боли и потряхивая рукой, проворчал Бульдог.

Через полчаса он знал все, что ему нужно. После этого, позвав одного из парней на выход, он попросил его немного подождать и набрал номер Еремеевой:

— Так, слушай меня внимательно. Сейчас позвонишь Тихонову и скажешь, что его будущая женушка резвится с его другом в сауне Лазурная. Только не будь дурой, не звони со своего телефона. Есть варианты? Вот и умница, звони прямо сейчас.

Он отключил связь и сказал:

— Голубков в кастрюлю. Сейчас сюда примчится еще один терпила, надо сделать так, чтобы мусора его приняли здесь на горячем, мол застал неверную бабу с другом, ну и сварил их, со психу. Сможешь?

— Организую, — хмыкнул парень.

— Не обижу, — заверил его Бульдог, — Я сейчас к твоему шефу. Отзвонись, как все закончишь и проконтролируешь.

Бульдог вышел на поверхность и вдохнул полной грудью, после спертого воздуха внутри помещения, уличный казался просто сладким сиропом. Он глянул на хмурое, осеннее небо и неожиданно подмигнул смешному облаку, напоминающему покосившийся небесный храм. У него было стойкое ощущение, что в кои-то веки он сделал что-то действительно нужное и важное. Он хмыкнул, улыбнулся и набрал номер:

— Привет Грек, я освободился, куда подъезжать?

Через полчаса по лестнице к входу в баню пронесся мужчина, похожий на Тихонова и через мгновение скрылся за дверью. Сегодня все почему-то торопились, на встречу своей судьбе, словно боялись опоздать.

Не прошло и десяти минут, как местность заполнилась сиренами нескольких милицейских машин, заезжающих одна за другой на парковку перед сауной. Входные двери несколько сотрудников в форме миновали тоже бегом.

Практически в это же время, от соседнего дома отъехала неприметная, серая иномарка с бойцами Грека, которые вышли через ту же дверь, что и женщина с ребенком, с надписью 'Служебное помещение'.

На следующий день весь город обсуждал зверское убийство двух, не совсем добропорядочных граждан, пойманных с поличным женихом-ревнивцем, во время измены. Злодея по горячим следам задержала наша доблестная милиция.

После звонка Насти, которая передала информацию от Еремеевой, Марина заплакала. Причем заплакала так горько и беззащитно, что у Сергея душа просто вывернулась на изнанку. Он осторожно подошел к девушке и присел перед ней на корточки.

— Прости меня, солнышко. Мне нету оправдания, но если сможешь, прости.

— Тебя то, за что? — сквозь всхлипы, еле слышно прошептала девушка.

— За то, что не уберег тебя от всего этого.

— Я же сама настояла. Но неужели они заслужили такую ужасную смерть? Их просто сварили в кипятке. А Тихонов, говорят, вообще с ума сошел.

— Значит ему повезло, — тихо ответил Сергей, — И мы же не знаем, что там произошло на самом деле.

— Ну, не сами же они в кипяток залезли?

— А кто их знает? Может действительно Бульдог просто подстроил, чтобы Тихонов их там застал. Давай больше не будем говорить об этих упырях.

— Я так не могу.

— Я знаю, малышка, поэтому и прошу прощения.

— Почему мир такой жестокий? Вот скажи мне, Сережа, ну чего людям не хватает? Ведь так красиво вокруг, солнышко светит, всего вдоволь, откуда такая жестокость? Почему всем не живется в мире и согласии?

— На самом деле, мир разный, цветочек. И мы с тобой этого изменить не можем, надо просто найти свое место в нем. И не пускать туда посторонних.

— Что значит, разный? — шмыгнула носом девушка, — Расскажи. Ведь Бог же создал этот мир для добра, а людей по образу и подобию своему.

Сергей тихонечко рассмеялся.

— Как ты себе это представляешь?

— Что значит как? — удивилась девушка, — Просто создал и все! Захотелось ему.

Сергей уже ржал в голос.

— Ну что ты хохочешь? — попыталась обидеться на него Марина.

— Сама посуди, ты хочешь сказать, что какой-то всесильный бородатый мужик, от нечего делать, вдруг взял и придумал все, что нас окружает? В том числе и людей?

— Ну да! А что здесь смешного?

— Ты представляешь, сколько в мире видов флоры и фауны?

— Я не помню, — девушка немного успокоилась, и её глазки любопытно заблестели в ожидании интересной беседы, — Ну расскажи, а!

— Точную цифру никто не знает, даже профессиональные биологи. Насколько я помню, видов растений чуть меньше полумиллиона, а вот видов животных известно больше полутора миллионов. Представляешь? И все они связаны в пищевые цепочки. Убери одно звено и несколько сотен видов вымрет. А еще есть разнообразнейшая неживая природа.

— Я как то об этом не задумывалась.

— А ты представляешь, что надо покурить, чтобы, к примеру, придумать Звездного крота или Бразильскую Горбатку? А главное, с какой целью?

— Хи-хи, я их не видела ни разу.

— И не надо, а то точно не уснешь. И в то же время красивейшие цветы и умопомрачительные расцветки бабочек? Ты не находишь, что кому-то одному это не под силу. Да и зачем? Чтобы обслуживать человека нужно намного меньше всего. Верно?

— Ну да? — удивленно согласилась девушка, — Расскажи, как все устроено на самом деле?

— У меня нет кода доступа, — мягко засмеялся парень, — Я не знаю ответа.

— Что значит, 'нет кода доступа'? А у кого он есть?

— У каждого человека… нет, не так, у всего живого есть свой уровень знаний. Он у всех разный, в том числе и у людей.

— А ты откуда это знаешь?

— Я особо и не знаю. Так, слышал краем уха.

— Я сейчас серьезно обижусь, — неожиданно уперлась девушка.

— Ну хорошо, — этой девушке он отказать не мог по определению. Он даже не рассматривал такие варианты, — Это не очень интересная история.

Марина, как и любая женщина, безошибочно могла распознавать на уровне интуиции эти тонкие грани, и умело ими пользовалась. Она, на всякий случай, надула свои идеальные губки, и тут же призывно обозначила полуулыбку. Сергей про себя улыбнулся, замечая эти старые, как мир, женские уловки, и как ни в чем не бывало, продолжил:

— Как ты уже знаешь, некоторое время я жил с аборигенами Южной Америки, в одном, из так называемых, неконтактных племен. Это племя полностью изолировано от внешнего мира и не поддерживает с ним никаких контактов.

— Это оттуда рисунки у тебя на теле?

— Да, — подтвердил парень и продолжил, — Мне пришлось выучить их язык и вникнуть в их культуру, в том числе и религиозную.

— Хи-хи, я слышала об этом, — наконец-то улыбнулась девушка.

— Получилось так, что их вождь заинтересовался нашей религией и всем, что с ней связано. Он даже соорудил по моим рисункам что-то наподобие часовни, где я передовал знание по этой теме его соплеменникам. Но прежде, чем это сделать, вождь привел из джунглей человека. Он его называл Труаку, хотя тот мне представился как Чилок, или Чилоек, я так и не понял. Ну так вот, это был не совсем человек, я бы даже сказал, что это был совсем не человек. Хотя, все как у нас — руки, ноги, голова. Но он был другой.

— Ничего себе! А как он выглядел?

— Да как выглядел? Обычно выглядел. Ну в смысле обычно для них. Темный, высокий, какой-то высохший, но дело не в этом.

— А в чём? — глаза девушки так сияли и переливались от переполняющего её любопытства, что парень невольно завис, любуясь необычным зрелищем.

— Ну ты будешь рассказывать? — смутилась она, поняв причину его ступора.

— Много в чем. Я не видел, чтобы он кушал или пил воду. При разговоре, он практически не шевелил губами. Он другой. Когда вождь привел его в племя и указал на меня, тот просто кивнул головой и ушел, а когда к вечеру вернулся, вместо здравствуй, сунул мой палец себе в рот, слегка его прикусил, слизал выступившую каплю крови и после этого страшно обрадовался, назвав меня слугой своего старшего брата, Ара.

— Прикольно. А как вы понимали друг друга? Кто такой Ар?

— Я не понимал его речь, даже не а речь а звуки, но видел образы, которые сначала тоже не понимал. Потом научился. Он приходил ко мне каждую неделю. Ему тоже было интересно.

— А кто такой Ар?

— Я не знаю, видимо такой же как он, только где здесь, у нас. Я его никогда не видел. Хотя может и видел, только не понял, что это он.

— А ты сказал, что ему было тоже интересно. Почему?

— Блин, я не знаю, как это объяснить в двух словах. Короче я принадлежу к народу, ну или мы, русские, который не участвует в игре. Мы как бы в стороне, типа хранителей…

— В какой игре? Каких хранителей? Я ничего не понимаю?

— Марина, ты пойми, я не лез в эти дебри, я пытался узнать то, что мне может пригодиться в прикладных вещах, в жизни, в работе. Сейчас конечно, я бы задал ему совершенно другие вопросы.

— Так! — даже и не собиралась сдаваться девушка, — Ты хочешь сказать, что встретил человека, ну или существо, которое все знает, а узнал у него только … ну к примеру, как правильно сварить суп?

Парень рассмеялся точности заданного вопроса и совершенно правильной оценки его интересов на тот момент.

— Ну прости. Я же не знал тогда, что встречу тебя. Я вообще не надеялся вернуться обратно.

— Не верю!

— Ну хорошо, солнышко ты мое любопытное, давай я тебе попытаюсь рассказать, как понял сам, но не факт, что я понял правильно.

— Давай, — удовлетворенно потерла ладошки красавица.

— Вообщем так. Человека переделать нельзя, потому что сама его суть и его предназначение уже заложено в нем изначально, он может это прятать, скрывать, даже не догадываться до определенного момента, но в нужный момент это проявится. Я интересовался, как это можно определить.

— Научился?

— Да, практически не ошибаюсь.

— Научишь меня? — глаза девушки опять радостно загорелись.

— Обещаю. Теперь дальше. Вот смотри, люди открывают все новые и новые свойства окружающего мира, технологии, способы передачи и хранения информации, верно?

— Ага.

— То есть они становятся умнее, правильно?

— Правильно?

— Но при этом физический размер их мозга уже много веков остается без изменений. У академика голова же не как у лошади, а такая же, как у последнего пьяницы. Значит, все это уже было там заложено и хранилось под замком до определенного времени. А как доставить нужный ключик до этих дверей? Только через кровь. Ты представляешь, сколько запаковано информации в файле, под названием сперматозоид? Миллиарды гигабайт, с кучей вариантов его развития, включая внешний вид, физические данные, генетическую память прошлых поколений. И нужные ключики в крови, которые определят будущую сущность и умственные способности данной конкретной биосферы, под названием человек. Впрочем, как и любых других видов.

— Загадки загадочные, — протянула девушка, и вновь спросила, — А что за игра?

— Есть как бы высшие силы, которые продвигаю свои интересы на этом полигоне, под названием Земля. У всех свои цели и задачи, вот они и контролируют каждый свои ключики, пытаясь захватить, как можно больше биосфер.

— Гы, прикольно. А Бог вообще есть?

— Дядька с бородой, который все это замутил? — хохотнул Сергей.

— Не Богохульствуй, — нахмурила свои точеные бровки Марина.

— Я задавал этот вопрос Труако. Но он, опять, залез в какие то дебри. По его словам есть какой-то типа арбитр, который следит за правилами игры, но не вмешивается. Или вмешивается крайне редко, когда уже полный финиш. Раньше все было организовано по строго установленным правилам. Весь человеческий мир был разделен на слои, или на рода. Правители, слуги, бойцы, рабы и так далее. Все это определялось кровью и тщательно береглось от перемешивания. Были специальные институты, в основном церковные, которые строго отслеживали эти пересечения. Но такой порядок стал постепенно приходить в упадок и вымирать, потому что одни были изначально сильнее и могущественнее других. Вот тогда и позвали этого парня с бородой.

— Не Богохульствуй, — повторила девушка, слушая его открыв рот.

Сергей наклонился и осторожно поцеловал её в щеку. Девушка зарделась и вновь вопросительно уставилась на парня:

— И что сделал это му… Бог?

— Он, как полковник Кольт, уравнял шансы.

— Поясни.

— Про кого из них?

— Про Кольта я читала! Что сделал Бог?

— Он перемешал им все карты всего одним дополнительным ключиком, который срабатывает совершенно произвольно. Угадай, какой замочек он открывал?

— А знаю! — вдруг воскликнула девушка, сияя огромными, яркими глазами, — Это любовь!

— Бинго! Любая, хитро-мудрая и жутко охраняемая комбинация, какой-нибудь сверх державы, могла накрыться медным тазом от одного только скромненького взгляда сереньких глазок, под мохнатыми ресничками. А сколько было разрушено ни в чем не повинных городов или наоборот, спроектировано и построено разного великолепия, только для того, чтобы привлечь к себе внимание обладательницы хорошенькой попки над длинными точеными ножками. Так что от Бога в этом мире только любовь. А все остальное от кого, я не знаю.

— Но кто-то же придумал эти... пищевые цепочки?

— Ха-ха! Лично мне это напоминает дипломные работы каких-то наркоманов, которым дали местные параметры выживания и разрешили покурить. Двоечники придумали динозавров, которые вымерли, а отличники тех, что выжили. Ха-ха.

— А люди? Откуда на земле появились люди? Неужели от обезьян? Они местные или из космоса?

— Тут все просто. Те, что живут в естественных условиях, индейцы, папуасы, негры, туземцы, конечно местные, они гармонично встроены в окружающую среду и биосистему этой планеты. А мы...? Мы точно не отсюда. Мы не приспособлены к этому миру. Выброси любого из нас в любом климате без одежды и вдали от цивилизации, редкий экземпляр продержится больше пары суток. Но мы организованы и агрессивны, а самое главное, у нас есть информацией, закодированная в нашем мозгу, которую мы постепенно извлекаем, с помощью проявляющихся в нашей крови, всё новых и новых ключиков. А местные виды хомо сапиенс развиваются естественным путем, поэтому против нас у них шансов нет.

— Наверно, так и есть! — неожиданно согласилась девушка, — А как выглядел этот … получеловек?

— Ты уже его видела?

— Когда? Удивилась девушка?

— Я тебе показывал. Помнишь, в машине? На животе.

— А, помню! — вспомнила Марина жуткую рожу, и вдруг попросила, Покажи ещё раз.

Парень, молча, скинул футболку и повернулся к девушке. Та уже без боязни наклонилась к нему и стала аккуратно вести пальчиком по контуру наколки. Неожиданно парень то ли шевельнулся, то ли это было наяву, но глаза на жуткой роже задорно блеснули, а один из них весело подмигнул девушке. Она резко отдернула руку и устыдившись своей реакции, подняла на Сергея глаза… В этот мир они вернулись только на следующее утро, когда Марина проснулась от настойчивого солнечного лучика, который с завидным упорством пытался её разбудить. Рядом с ней, во сне улыбался Сергей.

— Как же я жила без тебя все это время? — прошептала она, осторожно поглаживая шрам от пули на его плече, — Да и жила ли?..

Бульдог стремительно вошел в кабинет к Греку и с ходу уселся на свободное кресло.

— Спасибо за пацанов, Грек, с меня причитается.

— С ними рассчитайся, да и всех делов. А что мутили?

— Завтра сам все узнаешь.

— Хорошо, завтра, так завтра. А слыхал, твой брательник в Москву сваливает.

— Ему не оставили выбора. Москвичи круто наехали, бодаться было бесполезно.

— И что теперь? Тема умерла?

— А сам-то ты, как думаешь? Тем более этот хитрожопый Антон продал её на корню западникам. Так что заканчивай охоту.

— Так и знал, что ты меня кинешь. Вам барыгам верить нельзя ни при каких обстоятельствах.

— А я знал, что ты именно так и отреагируешь, и в свою очередь хочу сказать, что с вами, бандюгами, партнерские отношения нельзя иметь ни при каких обстоятельствах. Заканчивай охоту и давай подобьем бабки. Я не хочу остаться тебе должным.

— Бабки? Какие нахер бабки? Этот мудак перебил всех моих близких, а ты блядь говоришь о каких-то бабках? — взревел Грек, вскакивая с места.

Но Бульдог даже не отреагировал, плашмя долбанув об стол появившимся из ниоткуда Стечкиным, и оставив его лежать на столе:

— У тебя ко мне претензии? — прошипел он, прищурив глаза на Грека.

— А кому мне предъявлять претензии? — даже не взглянув на ствол, продолжил тот.

— Себе предъяви, кому же ещё? Это я что ли планировал операцию?

— Ты дал мне не всю информацию!

— Я тебе дал все, что у меня было. Или ты хочешь сказать, что я намеренно что-то скрыл?

— Откуда я знаю?

— А раз не знаешь, то и нехер пиздеть!

— То есть ты сливаешься?

— Послушай Грек, у меня из десяти планируемых проектов, выгорает максимум пара штук. Остальные вложенные бабки сгорают. Что ты предлагаешь? Перестрелять друг друга?

— Я не успокоюсь, пока не завалю этого козла, и срать я хотел на твои потраченные бабки. Тем более я уже нашел, через кого его можно выкурить.

— Мне это фиолетово, меня интересует только наши с тобой договоренности. Я не хочу, чтобы у тебя ко мне были претензии.

— Я не могу тебе этого обещать!

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Жди, пока я не закончу дело, потом и посчитаемся.

— Так не пойдет, Грек. Мне нужны определенности, тем более я хочу свалить за братом. Здесь меня все равно сморщат.

— Правильно и сделают.

— Короче, я так понял, мы с тобой не договоримся?

— Я сказал позже, значит позже, — вновь рявкнул Грек.

— Слышь ты, — спокойно проговорил Бульдог вставая, и засовывая ствол за ремень брюк. — Ты на своих гопников покрикивай, я на твои децибелы срать хотел.

Он развернулся и спокойно вышел из кабинета, кинув напоследок:

— Жду твоего решения до вечера!

— Пошел нахер, я уже все сказал, — крикнул он в закрывающуюся за Бульдогом дверь.

Грек сделал пару нервных кругов по кабинету и привычно гаркнул в коридор, приоткрыв заново, захлопнутую Бульдогом дверь.

— Якута ко мне! Со всем его народом, они уже вернулись с дела?

Через несколько минут в кабинете Грека собралось пять человек явно спицифической, криминальной наружности. Если бы Ковальчук был живой, то некоторых из них он бы несомненно узнал, но в данный момент он уже жарился на сковородке.

— Завтра утром, на двух машинах валим Зорькино, я с вами. Там прихватываем одну девчонку и возвращаемся в город. Все ясно?

— А зачем столько народа за одной девчонкой.

— За тем, что я так сказал? — рявкнул Грек.

Народ сразу припух, недоуменно переглядываясь, но спорить с явно взбешенным шефом, охотников не нашлось.

— Чтобы к восьми утра все были здесь. Есть вопросы?

— К чему готовиться Грек? Стволы брать? Может что-то специальное понадобится?

— Стволы брать однозначно, все остальное обсудим с утра. Свободны.

Пацаны мрачно переговариваясь вполголоса начали покидать кабинет.

— Якут, притормози-ка, — кликнул одного из пацанов Грек.

Тот молча развернулся и уставился на шефа.

— Что за дело было у Бульдога?

— Порешили двух терпил, — спокойно ответил он, как будто бы доложил о политых квартире цветах. Потом подумал и добавил, — В кипятке сварили.

— Чего? — брови Грека непроизвольно поползли на лоб, — Вы где кипяток взяли?

— В Лазурке. Один бассейн кипятком наполнили и скинули их туда. Перед этим Бульдог их пытал. Немного.

— Охуеть! А что за люди?

— Я не знаю. Мужик и телка. По разговорам, мужик вроде адвокат, а баба какая-то начальница из ОБЭПа.

— Пиздец! Бульдог совсем отморозился! Надо с ним что-то решать. Ладно, иди, завтра смотрите, не опаздывайте.

Грек в своей жизни сам совершал ужасные поступки, но это уже было практически за гранью. Интересно, что они ему сделали? Похоже на что-то личное. У кого бы узнать? Грек задумался. Бульдог был опасный соперник. И его админресурс пока никуда не делся. Прикормленных ментов, по сведениям Грека, у него было в достатке. Да он и сам был способен на поступок, это без сомнения. Может разойтись с ним краями? Вдруг в жизни еще пригодится? Раз сваливает в Москву, значит здесь, под ногами, болтаться не будет, а вот как раз там, чем черт не шутит, понадобится для чего-нибудь. Поразмыслив ещё некоторое время, он уверенно взял телефон и натыкал номер. Таких абонентов в список контактов заносить было глупо.

— Слышь, Бульдог, я тут подумал, делить нам вроде нечего, верно?

— Согласен, — спокойно отреагировал собеседник.

— Я посчитаю свои затраты и обозначу цифру. Только не надейся, что она будет маленькая.

— Договоримся, — коротко бросил собеседник и отключился.

— Может договоримся, а может и не договоримся, — улыбнулся в пустоту Грек и переключился на завтрашнюю проблему.

Покумекав, с чего бы начать, решил не отступать от традиций и рявкнул в коридор:

— Где там Кулинар?

Через десять минут в офисе нарисовался Александр Кремов, по прозвищу Кулинар.

— Кто из твоих фотал девчонку с бабкой в Зорькино?

— Ну, я фотал, а что не так?

— Все так, братан. Завтра поедешь с нами, покажешь, где они живут…

Съемная, холостяцкая берлога Павла наполнилась непривычными звуками и запахами. На кухне Настя сноровисто готовила ужин, превратив до этого безжизненное помещение, в кулинарный мини заводик. Мальчишка, за пару часов, освоившись в квартире, метался по ней, изображая то гоночную машину, то уходящий от обстрелов бомбардировщик. Сам Павел, привыкший видеть это помещение, как транзитный вокзал при пересадке с поезда на поезд, вдруг ощутил стыд, за отсутствие элементарных приспособлений и удобств. А так же подивился скорости превращения временного места для переодевания и ночевки, в довольно уютное жилое помещение. С утра за Иваном должны были приехать родители девушки, а сам Павел собирался отвезти Настю в деревню, но планы пришлось немного поменять. Час назад они позвонили и сообщили, что сломалась машина. Немного посовещавшись с Настей, Павел позвонил Сергею.

— Привет, ты что завтра с утра делаешь?

— Привет, отвезу Марину на учебу и поеду в спортзал, а то что-то разжирел на домашних харчах. А что, есть проблемы?

— Слушай, сможешь увезти Настю в Зорькино, а то мне Ивана надо в Саянск доставить, там у Настиных родителей машина сломалась.

— Да нет проблем, как раз успею вернуться к обеду, Марью с учебы заберу.

— Тогда давай в девять утра перед постом ГАИ на выезде, а оттуда я на запад, ты на север.

— Годится, в девять буду.

Павел положил трубку и прошел на кухню, которая преобразилась, как проститутка, ушедшая в храм и ставшая монахиней.

— Ничего себе! — глянул он на налаженный к ужину стол, — Не хуже, чем у Царицы.

— Скажешь тоже, — зарделась довольная похвалой девушка, — Где там Иван притих?

— Наверное, в поворот не вписался, — пошутил Павел, и тут же прикусил язык.

На кухню несмело, бочком вошел пацан, прикрывая разбитый лоб левой рукой. Настя, чисто по-женски, всплеснула руками и тут же присела рядом с сыном, начав дуть на приличную шишку, как раз посередине лба. Павел хмыкнул и достал из холодильника замороженный кусок сала, потом извлек из нижнего ящика стола обрывок бинта, обернул им его на один слой и приложил к шишке, по секрету пояснив, что свои раны он всегда так лечит. Пацан гордо перехватил холодный комок и сообщил, что справится сам. Через пару часов мальчишка сладко сопел на единственной кровати, а Настя с Павлом сидели на кухне и в буквальном смысле наслаждались обществом друг друга. Их руки, лежащие на столе, сплелись в немыслимый узел и нежно поглаживали друг друга.

— Паш, спасибо тебе огромное, чтобы я без тебя делала?

Парень склонил голову над столом и поцеловал обе руки девушки.

— Ты такая сладенькая! — прошептал он, — Моя карамелька!

Девушка смущенно поблескивала глазками, и со всех сил сдерживая себя, чтобы не броситься ему на шею. Но потом что-то пошло не так, сдерживалка неожиданно сломалась и она, тихонько и счастливо пискнув, запрыгнула к нему на колени. Их глаза были напротив друг друга, и между ними была осязаемая светящаяся дорожка.

— Ты просто не представляешь, как я тебя люблю, — неожиданно даже для самой себя, вдруг выпалила она и хихикнула.

А потом сама потянулась к лицу парня и впилась в его растянувшийся в улыбке рот своими горячими, чувственными губами. Сколько это продолжалось, никто не помнил. Они очнулись от легкого шлепанья маленьких босых ног по кафелю пола. Мальчишка, не обращая на них никакого внимания, прошел к раковине, налил себе воды, медленно выпил, вытер ладошкой рот и так же молча, вышел из кухни. Они уткнулись друг в друга лбами и счастливо рассмеялись.

— Иди, моя хорошая, ложись, тебе надо выспаться, да и Ивану одному в чужой квартире неуютно.

— А как же ты? — заглядывая ему в глаза и ласково поглаживая по щеке, прошептала Настя.

— А что я? Сейчас брошу пару курток на пол, да лягу. В первый раз что-ли? Я же мужчина.

— Ты самый лучший мужчина, — прошептала счастливая девушка, не отпуская его лицо из своих ладоней.

— Я самый счастливый мужчина, — поправил её Павел, снова целую горячие податливые губы…

В субботу дорога была практически пустой и Сергей с Настей уложились в чуть больше часа. Дорога петляла по полям и подлескам, разрезая их блестящей нитью. Заскочив на очередной холм и миновав небольшую группу деревьев, высаженных специально для снегозадержания, Крузак приближался к последнему повороту, от которого до деревни оставалось совсем ничего. Сергей плавно снизил скорость, чтобы комфортно пройти поворот, когда обгоняя его с бешеной скоростью, пронеслись два машины. Передняя была полностью за тонирована, даже на лобовом стекле была зеркальная пленка, а второй тоже был тонированной, но не полностью, поэтому он успел заметить лысую, угловатую башку Трамвая. Миновав плавный и продолжительный изгиб дороги стало видно, что машины повернули налево, в деревню, а потом ещё раз налево. К Насте же надо было поворачивать в другую сторону. Сергей незаметно выдохнул и подъехал к дому девушки.

— Ну все, красавица, приехали!

— Спасибо Сережа. Передавай привет Марине.

— Обязательно, — улыбнулся ей парень, а затем почему-то спросил, — А где живет девочка, ну мне Павел рассказывал, кажется Аня её зовут.

— Смирнова Анютка? Как заезжаешь в деревню с трассы, так сразу налево и почти до конца.

— А как я её дом узнаю?

— Тебе надо к ним заехать?

— Да, передать кое-что, — не стал делиться с ней подозрениями Сергей.

Девушка подробно объяснила, как найти дом Смирновых и она распрощались. Быстро доехав до нужного места и не увидев рядом бандитских машин, он проехал дальше по переулку, чтобы развернуться на просматривающейся впереди тупиковой полянке. Навстречу ему целенаправленно пронесся растрепанный, деревенский парень, чуть не залетев под колеса машины. Сергей сразу же напрягся и тихонечко высунул нос Крузака на небольшой пятачок, на котором неровными кучками валялся разбросанный мусор, и стояли две, знакомые ему тонированные тачки. Он чертыхнулся в адрес своей интуиции, которая его никогда не подводила, установил на панель видеокамеру, как это требовала инструкция, и не торопясь вылез из машины, напрочь перегородив, выезд из тупика.

Вот она, насмешка судьбы, награды… заслуги… куча нереальных совпадений, позволивших выжить далеко за рубежами своей страны. Только-только налаживающаяся жизнь, с нереальной, сказочной красавицей. А сдохнуть придется от отбросов общества, протянувших свои грязные лапы к совсем чужой для него девчонке, которая смотрела сейчас на него своими огромными, распахнутыми от ужаса зелеными глазами, в которых еле тлела и постепенно угасала последняя надежда. Три ствола, пять человек, один из которых намотал волосы девочки на кисть, еще как минимум по водиле в машинах. А у него ничего нет, вообще ничего, даже ножа. Но и выбора тоже нет, так что к чему эти вопросы…

— Грек, это мусор, я его знаю! — закричал Трамвай, как раз тащивший за волосы девочку.

— Парень, расходимся краями, я про тебя слышал, но ты тут не в теме, так что убери точилу и освободи дорогу, — чертыхнувшись, включил обычную в таких случаях пластинку Грек.

— Я бы рад, — усмехнулся Сергей, неспешно отходя из машины и оглядывая предполагаемое поле боя. Его персональный, внутренний компьютер, еще ни разу не подводивший в оценке ситуации, тут же выдал результат — без шансов!

Он демонстративно ткнул на брелке сигнализации кнопку блокировки и размахнувшись, выкинул ключи в ещё не до конца замерзшую большую лужу.

— Придется толкать руками. Под музыку, — хмыкнул Сергей, переводя организм в боевой режим

— Да что с ним базарить?! — бросая Анюткины, волосы заорал Трамвай, выхватывая ствол и передергивая затвор, а в следующую секунду его голова, как гнилой арбуз, разлетелась от густого облака картечи, выпущенного с десяти метров.

Бабаааххх!!! Раздался страшный грохот от выстрела дуплетом из ружья двенадцатого калибра, который заглушил предупредительный крик выскочившего из-за угла парня, который попался навстречу Сергею:

— Сдохни падла!!!

От жуткой отдачи его перевернуло на выпавший недавно первый снег и тем самым спасло от нескольких пуль, просвистевших над головой. Анютка, зажав уши, тут же упала на коленки, и уткнулась головой в землю, а потом вдруг подскочила и бросилась к упавшему парню с криком:

— Папа! Папочка!!!

— Девчонку не заденьте, дебилы! — успел проорать Грек, но в следующую секунду ему стало не до неё.

Эти события стали для подготовленного и опытного диверсанта шансом на успех, в казалось бы безнадежном раскладе. Он не полез в толпу отморозков, а молнией метнулся к ближайшей от него машине, из которой уже пытался выпрыгнуть водитель, держа в одной руке АКС74У, в простонародье называемый калаш-коротыш, потому что у него был складной укороченный приклад. По ходу движения Сергей, одной рукой перехватывая оружие, другой же, согнутой в локте, всем весом на шаге долбанул бандиту прямо в нос, ломая носовые хрящи и переводя того в одно мгновение в неживое состояние. Тут же, нырнув за машину, мгновенно передернул затвор и открыл огонь на поражение. Сразу срезав троих, зачем-то сбившихся в кучу придурков, он продырявил очередью вторую машину и заорал, выглядывая из-за капота, оставшемуся и нырнувшему за бетонную балку парню:

— Слыш, Грек. Ты же Грек? Я тоже про тебя слышал, и поэтому не буду кричать руки вверх, просто завалю и все, так что выползай по-хорошему, а дальше посмотрим.

— Ага, сейчас, — послышался хриплый голос из-за укрытия, — Вот, только костюмчик поглажу.

Из-за балки, по высокой траектории, в сторону Сергея вылетел блестящий ребристый предмет.

— Все на землю, граната! — во всю глотку Сергей, увидев, что отец девочки начал привставать.

Сам же бросился за машину и закрыл голову руками.

Через пару секунд жахнуло не по детски! Повезло, что граната закатилась за вторую машину.

— Ну, сука! Пиздец тебе! — метнулся в сторону бандита Сергей, но за балкой было пусто.

В это время раздался истошный девичий крик:

— Помогите! Папа умирает!

На красном снегу, лицом вниз, валялся отец девочки. Вся одежда на спине была разодрана и полностью пропиталась кровью.

Черт! — выругался Сергей, соображая, как помочь парню.

— Он меня собой закрыл, когда бомба взорвалась, — плакала навзрыд девочка, — Его надо в больницу!

Сергей потрогал пульс и почувствовал под пальцами еле слышные шевеления. Из-за угла несмело начали выглядывать первые зеваки, расталкивая которых на поле боя вылетела Царица и тут же сгребла плачущую внучку в охапку.

— Меня папа спас! — судорожно всхлипывала девочка, — И вон тот дядя.

— Он живой, быстро тащите, кто рядом живет бинты, йод, зеленку. Я его перевяжу. И надо бы скорую вызвать.

— Какая тут скорая? В город везти надо!

Сергей подошел с своей машине и присел около колеса, сунув руку за пластиковый закрылок. Через мгновение в его руке оказался мешочек из плотного целлофана, который он тут же разорвал и извлек на Божий свет запасные ключи с брелком сигнализации. Тут же открав машину, он схватил аптечку и принялся за работу. Через пару минут ему притащили целую кучу бинтов и антисептиков. Закончив перевязку, парня аккуратно уложили, на заднее сиденье машины.

— Надо, чтобы кто-то поехал со мной. Его надо поддерживать, чтобы не свалился.

— Я! — безапелляционно заявила девочка, — И, баба, даже не спорь!

Царица, тяжело вздохнув, пошла в сторону своего дома:

— Сейчас закрою все, подождите меня возле ограды.

Через десять минут Сергей уже аккуратно выруливал с деревенской гравийной дороги на асфальт. Царица сидела вполоборота впереди, а Анютка устроилась сзади, подложив голову отца себе на колени.

— Это что же такое творится! Бандюги эти совсем обнаглели. Мне Семеновна еще вчера рассказывала, что уже с неделю как эти ироды по деревни катаются, девчонок отлавливают.

Сергей сидел и тихонько помалкивал, не разрушая выдвинутую женщиной версию. Она его вполне устраивала.

— Теперь у вас проблемы будут из-за этих супостатов.

— Да я позже подъехал, — не моргнув глазом, соврал Сергей, быстро глянув на девочку, которая явно прислушивалась к их разговорю и при последних его словах, удивленно округлила глаза. А он ей, через зеркало заднего вида, незаметно подмигнул, — Парень из ружья пальнул, ну и попал видимо в некоторых, а тут и я подбежал.

— Санька-то, молодец какой, он в последнее время вообще сильно изменился, — похвалила раненого Царица, и добавила, — После того, как со столба свалился. Видно шибко его током долбануло, что аж пить бросил!

А сам Санька похвалы Царицы в свой адрес не слышал, потому что в это время сидел в знакомом, старом заброшенном вокзале и ожидал приезда светящейся электрички, которая не заставила себя долго ждать. Из открывшихся с шипением дверей к нему бодро выскочила улыбающаяся Людмила. Он вдруг вспомнил, какая она была красивая, когда улыбалась! Женщина подскочила к нему и неожиданно поцеловала в лоб, гладя обоими руками по голове:

— Какой же ты у меня Санечка молодец! Ты же настоящий мужчина! Я горжусь тобой!

Он неожиданно смутился и обрывисто залепетал:

— Да чо я? Любой бы… это. Дочка же! — и вдруг схватив супругу за руку, с надеждой спросил, — А ты возьмешь меня с собой? А то я эта… сильно соскучился.

— Не сейчас, мой хороший, ты ещё нужен там! Но я тебя дождусь, можешь даже не сомневаться.

Она вновь его порывисто обняла и в последний момент заскочила в отъезжающий состав, вызвав у него такую жгучую ностальгию, что он чуть не заплакал.

— Баба, баба, мне кажется папе сильно больно! — с волнением сказала внучка. Все на мгновение обернулись назад.

По лицу лежавшего без сознания мужчины катились крупные слезы.

— Это хорошо, что больно, значит, жить будет! — успокоил всех Сергей.

Потом он глянул на часы и позвонил Марине, сказав ей, чтобы она бежала к тройке, и там его ждала, они будут примерно минут через двадцать. Пока ехали, ему дозвонился Павел, который возвращался с Саянска.

— Привет, брат. Мне только что Настя позвонила и столько жути по на рассказывала, что в деревне, чуть ли не война была. На Анютку напали. Это ты их всех приговорил?

— Не всех и не только я. Сейчас говорить не могу, ты во сколько будешь? Надо встретиться.

— Часа через полтора, не раньше.

— Хорошо, как в город заедешь, позвони.

Они уже въехали в город и Сергей тут же попытался дозвониться до скорой, но ему сказали, чтобы он ехал прямиком в тройку, там его будут ждать.

— Давай-ка голубчик, я скажу, что ты просто нас довез, а то замучают ведь ироды ни за что ни про что, — неожиданно предложила Царица.

— Давайте попробуем, — согласился парень, — Хотя вряд ли получиться.

— Ну, Бог не выдаст, свинья не съест.

— Это верно, — согласился Сергей, подъезжая к высокому крыльцу Городской Клинической Больнице номер три, около которого их на самом деле ждали несколько человек с каталкой.

В образовавшейся суете Сергею реально удалось свалить, он отогнал машину на парковку центрального рынка и позвонил Марине. Ему в ухо ударил звонкий и счастливый голос девушки:

— Серёжа, представляешь, я у Валентины Игоревны. Это мой адвокат, помнишь? Она пришла в себя! И она меня сначала не узнала, хи-хи! А ты подъехал? Подождешь меня?

— Подожду конечно, солнышко. Не спеши, я на парковке у рынка. Набери, когда будешь выходить.

— Хорошо, — девушка отключилась.

Сергей сел и задумался, ситуация складывалась так себе. При стольких свидетелях на него выйдут через два, три дня. Ну тут все понятно, самооборона, все дела, свидетели подтвердят, но как отреагирует начальство? Тоже вопрос. Да и Грек ушел. Матерый тип.

В это время из леса на федеральную трассу, примерно в десяти километрах от Зорькино, вышел мужчина средних лет спортивного телосложения. Остановив, двигающийся в сторону города, Камаз с пиломатериалом, бодро запрыгнул в теплую кабину и с удовольствием вытянул ноги.

— Ты чего на трассе один? — спросил любопытный водитель.

— Да ситуация, — охотно поделился мужчина, — У девчонки был, а тут муж нарисовался. Пришлось уходить огородами.

— Ха-ха-ха, — заржал довольный водитель, — А машину-то что, там бросил?

— Меня друг туда пьяного привез, должен был сегодня к вечеру забрать, кто ж знал?

Грек достал трубку и набрал одному из пацанов:

— Подхвати меня через час перед постом ГАИ…

Добравшись до офиса, Грек не отвечая на вопросы пацанов об остальных участниках операции, наверное, первый раз в жизни, закрылся в своем кабинете и реально не знал, что делать дальше. Только что он лишился своей ударной группы, то есть тех людей, которые были способны на убийство и уже неоднократно это делали. Именно эти люди наводили ужас на окружающих, поддерживая не припекаемый авторитет Грека. Да ещё Кулинар, руководитель бригады розыскников. Это были остатки его старой гвардии, а теперь он остался реально один. Что же это за мусор-терминатор, который за десять секунд положил практически всех его людей. Его знал Трамвай, но он тоже валяется без башки в деревенской грязи. И пацаны его тоже, хотя не все. Может из тех кто не ездил, знают ответ на этот вопрос? Надо срочно хотя бы понять, что вообще произошло. Может это тот же человек, что перебил его людей в Студгородке? Он пинком открыл дверь кабинета и рявкнул в коридор:

— Есть кто из бригады Трамвая?

Через некоторое время зашел крепкий парень и угрюмо спросил:

— А где Трамвай с пацанами?

— Ты теперь вместо него. Всех завалили, блядь!

— Деревенские? Что там вообще произошло?

— Попали в засаду. Там были менты!

— Твою мать! — выругался парень.

— Тебя как кличут? — поинтересовался Грек?

— Толян, — без затей ответил парень.

— Ты теперь вместо Трамвая, Толян. Набирай пацанов, будешь бригадиром.

— Понял, — приосанился парень.

— Слыш, Толян, во время стрелки Трамвай ляпнул, что знает мусора, который был в деревне. Ты не в курсе, кто это мог быть?

— Трамвая постоянно менты крепили, у него даже адвокат был. Лично я только с одним пересекался и то это не мусор, а конторский. Он вообще, как Рембо, положил нас с Витьком в три секунды.

— Конторский говоришь? Рембо?

— Ну да. Хотя с виду так себе.

— Опиши-ка мне его, брат.

После подробного рассказа парня, Грек понял, что это именно тот человек.

— А по какому поводу вы с ним терки терли.

— Адвокат евошный, Ковальчук, кажется, попросил Трамвая телку одну прессануть, вот мы и поехали, а Рембо за неё вписался. Чуть не покалечил, сука!

— Как фамилия говоришь, Ковальчук?

— Ага, точно Ковальчук.

— А это не тот ли Ковальчук, которого Бульдог вчера в кипятке сварил?

— Я не знаю, — пожал покатыми плечами парень.

— А что за девку вы для него морщили?

— Слушай Грек, ну я правда не знаю.

Грек глубоко задумался. Если это тот, кого вчера приговорил Бульдог, значит это его дела. Да и мусор в цвет. Тем более конторский. Бульдог сука, точно при делах. Надо его, козла, валить. Тогда по его наводке всю бригаду Винтореза перебили, да и сейчас он мне лапшу вешал про Антона, что тот уже не при делах, а сам, сука, видимо прикрывает его. Между собой перетерли, а меня с хвоста решили скинуть? Хер вам, все кровью умоетесь!

Грек соскочил с кресла и глянув на застывшего парня, опять забегал по кабинету. Бульдог, сука, откупиться тупо хочет, думает, что я лошара, поведусь на его сказки. Нет, денег с него надо взять обязательно, а потом привалить. Исполнять придется самому, это не та фигура, чтобы кому-то такое поручить. В первый раз, что-ли? Тот ждет мой ответ. Сколько же попросить бабок, чтобы не спугнуть и чтобы он ничего не заподозрил. А хер ли думать, скажу — лимон зелени, а там поторгуемся. И мне нужна страховка, Бульдог слишком тяжелая фигура, за неё могут спросить. Хотя, если отработаю сам, никто и не узнает. Но подстраховаться все равно надо. Возьму с собой трех пацанов, надо привязать их кровью, мне все равно нужна расстрельная бригада, а если справятся с этим делом, поставлю их звеньевыми. Либо избавлюсь. Будет видно.

— Это всё мутки Бульдога, — рявкнул он, остановившись напротив парня, — Его надо валить! Не зассыте? Я пойду с вами. Найдешь ещё пару дезких пацанов?

— Найду, — отрапортовал прифигевший боец.

— Молодец, — похвалил его Грек, — Если всё проканает, войдете в личную гвардию. Не пожалеете.

— Я понял, — вытянулся тот, как солдат на плацу перед генералом.

— Подожди немного за дверью, я позвоню, потом обговорим подробности. Подумай, кого взять с собой, только не ставь в курс, кого будете работать.

Пацан в ту же секунду испарился, а Грек опять углубился в мыслительный процесс.

— Тянуть нельзя, надо всё сделать быстро. А главное правильно выбрать место, потому что Бульдог тип матерый и абы куда не поедет. И тут в его голове образовался ясный и понятный план исполнения операции. Но пацанами придеться пожертвовать. Он довольно потер руки и набрал номер.

— Привет Бульдог, я тут определился с бабками. Где пересекаемся?

— Хау мачь?

— Чего?

— Сколько говорю, денег готовить? Посчитал?

— А чего тут считать? Давай лимон зеленых и кругом бегом!

— А рожа не треснет? — усмехнулся Бульдог, которому только что в срочном порядке передали информацию с микрофонов, установленных у Грека в офисе. Не зря же его спец проверял по просьбе самого Грека компьютеры. Понатыкал, где смог.

— А сколько, по-твоему?

— Двести штук.

— Издеваешься, давай хотя бы пятьсот. Ты же сам знаешь, сколько я потерял, рассчитывая заработать с тобой.

— Ну, хорошо, триста.

— Ни мне, ни тебе, вези триста пятьдесят.

— Ты хочешь, чтобы я ещё сам тебе деньги и привез? А ты ничего не перепутал? Приезжай завтра ко мне в офис и забирай, я позвоню, как приготовлю.

— Хорошо, жду звонка.

Грек потер руки, это как раз то, что ему было надо. Но пацанами придеться пожертвовать однозначно. Надо сделать так, чтобы их ко мне не привязали.

— Заходи, — кивнул он бойцу, приглашая его в кабинет, — Все упрощается. Бульдог приготовит завтра мне бабки и будет ждать у себя в офисе. Там он спокоен и не ждет подлянки. Вы втроем заходите и без базара, сразу валите двух охранников. Они сидят в фойе. Я дам стволы с глушаками. Потом заходите в кабинет и устраняете Бульдога. Забираете деньги и выходите. Я страхую вас с улицы. Там могут быть камеры, поэтому работаем в масках.

— А там точно никого не будет?

— Точно, Бульдог же ссыкун, поэтому не афиширует наши с ним тёрки. Пацаны подходящие есть?

— Да.

— Я их знаю?

— Нет, мы с ними по другим делам пересекались.

— Хорошо, не говори, на кого работаешь. Им по пятерке зелени, а ты считай, что на новой тачке ездишь. Все, вали, к восьми утра жду…

Через десять минут распечатка этого разговора была на столе у Бульдога.

— Вот же сука! — в сердцах выплюнул он, — Совсем охренел, гнида уголовная!

Ситуация была мягко говоря хреновая. Пацанов то конечно они примут, тут проблем нет, но к Греку их не привяжешь. И тогда открытая война с махровым криминалом. Блядь! Как все не вовремя. А решать надо будет однозначно, потому-что нельзя будет начинать ничего нового, пока за спиной висит эта гиря. В это время в кабинет заглянул охранник:

— Чего надо? — рявкнул Бульдог.

— Сергей Иванович, тут к вам люди.

— Какие ещё люди?

— Помните, парень приходил с девушкой?

— Пусть заходят.

Бульдог обошёл стол и плюхнулся в высокое кожаное кресло. Через пару секунд в кабинет вошел Сергей, но без девушки, а с каким-то отдаленно знакомым парнем.

— Я не понял, а ты кто? — ткнул он пальцем в незнакомца.

— Я Павел, — представился тот.

— А, вспомнил, видел фотки, ты правая рука Корнева! Тебе чего надо? У нас с ним сейчас все ровно.

— Сергей Иванович, выслушайте нас, дело срочное?

— Вы ваши дела решайте сами, у меня своих по горло.

— Это общее дело.

— Что-то подозрительно много у нас стало общих дел?

— Вы же сказали, что у вас Антоном ровно, а вчера Грек напал на наших людей, — вклинился Павел.

— Ты мне хочешь за Грека предъявить! — подпрыгнул со стула взбешенный Бульдог и долбанул ребром ладони по своему горлу.

— Да он вот где у меня стоит!

— Подождите, — примирительно вскинул руки Сергей, — Надо объединить усилия и решить с ним вопрос.

— Я его и без вас завалю!

— Сергей Иванович, ты можешь выслушать?

— Что тут слушать? Этот козел все делает руками своих бойцов, его к криминалу не пристегнешь.

— У меня есть на него компромат, но если я пойду официальным путем, это будет долго и нудно, а вам это раз плюнуть.

Бульдог опять плюхнулся в кресло.

— Какой компромат?

— Слышали про стрельбу в Зорькино сегодняшним утром?

— Это где шестерых завалили?

— Да, это бойцы Грека.

— И кто их успокоил? — Бульдог аж опять привстал от любопытства.

— Я, — спокойно ответил Сергей, — Грек там тоже был, лично, но смог уйти.

— Ты!? — офигел Бульдог, — Один, всю кодлу?

— Не один, мне помогли местные. Но все дело в том, что я не могу сейчас пойти и разобраться с ним, как положено, — он спокойно достал служебную корку и положил перед Бульдогом.

— ГРУ?

— Да, я и так не знаю, что мне будет, когда всё всплывет.

— А ты что там делал?

— Вы не поверите, случайно!

— Ни хрена себе, случайно! Не хочешь ко мне работать?

— Я уже работаю, — хмыкнул Сергей, кивнув на корку.

— А как мы Грека привяжем? Ты же сказал, что он свалил?

— У меня есть запись эпизода. Вот копия, — достал он из кармана видео кассету, и передал Бульдогу.

Тот взял её в руки, подошёл к видеодвойке и включил воспроизведение.

Несколько минут все были поглощены просмотром.

— Ну ты терминатор! Точно не хочешь ко мне на работу? — восторженно просипел Бульдог, — А с виду реальный батан, гы-гы.

— По этой записи можно упаковать Грека?

— Как два пальца! Тем более он завтра сам в петлю и залезет. Как же ты парень вовремя с этой записью, а то я башку сломал, что делать с этим парашником.

— Что же не помочь хорошему человеку. Тем более он этого не забудет?

— Уж будь уверен, не забуду. Слушайте завтра новости.

Сергей сидел в приемной генерала и пытался найти приемлемые слова, которые бы также коротко и ёмко сумели заменить в беседе с высоким начальством всем известный исконно русский фольклор. Только что он имел трехчасовой, тяжелый разговор со специально приехавшим из Москвы куратором, который закончился именно выше упомянутыми фразеологизмами в исполнении Сергея, в которых тот упомянул, как и самого собеседника, так и всю его родню. Ничего хорошего, естественно, от предстоящей встречи он не ждал.

Он сидел уже полтора часа и успел конкретно проголодаться, когда прилизанный адъютант его генеральского величества соизволил пригласить его в кабинет. Сергей, быстро пройдя насквозь приемную, слегка притормозил в довольно большом тамбуре между дверями и услышал из генеральского кабинета гомерический хохот на два голоса. Слегка притормозив, он уверенно постучал, вошел в помещение и по уставу доложил о прибытии.

На него уставились четыре любопытных и мокрых от слез глаза, два из которых принадлежали московскому майору.

— Ну ты Маковецкий даешь! Ты где так научился? — пробасил двухметровый мужчина в синей рубашке и без кителя, вытирая слезы на глазах, — Давненько я такую музыку не слышал.

Сергей понял, что они только что прослушивали запись его беседы с майором. А ещё он понял, что тот его тупо провоцировал, а он повелся, как последний лошара.

— Служу России! — гаркнул он.

Его опять приглушил взрыв хохота.

— Ты присаживайся, — просмеявшись, указал ему на стул двухметровый генерал, — Физическая подготовка у тебя на загляденье, судя по видеоматериалам устранения бандитской орггруппы. Молодец! А вот стрессоустойчивость, ха-ха-ха, слегка хромает, как и дисциплина.

— Виноват! — опять отрапортовал Сергей, вскакивая и вытягиваясь в струнку.

— Да ладно, ты уже все доходчиво обосновал майору. Он оценил. Я тоже. Но возникла проблема, как-то страшновато оставлять тебя без дела среди мирного, ха-ха, населения. Ты же такими темпами ликвидируешь всё криминальное поголовье, чем тогда наша доблестная милиция заниматься будет?

— Так самооборона чистой воды, — попытался оправдаться Сергей.

— Самообороняться тоже можно по-разному. Оборотил бы их в свою религию, у тебя же есть опыт, ха-ха.

Сергей, молча, слушал эту прелюдию и с небольшим волнением ждал, когда же перейдут к мрачной действительности.

— Ну, так что делать будем? Есть какие-нибудь предложения, кроме отставки, на которую ты даже пока не надейся. Спецов такого уровня у нас раз два и обчелся. А работы, сам понимаешь, по гланды.

— Жду приказа, — Сергей опять встал по стойке смирно.

— Это хорошо, это правильно. Восстановился после джунглей?

— Да я как бы особо… Так точно! Восстановился.

— Тогда к делу. Давай майор, — повернулся он к москвичу, — Изложи суть проблемы.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — майор встал и подошел к огромной карте мира, занимавшей всю правую стену кабинета, — Подойдите, капитан.

Сергей с любопытством подошел ближе и практически уперся носом в Италию.

— Вы правильно остановились, — усмехнулся москвич, — После раздела Югославии, на границе Черногории с Боснией и Герцеговиной американцы строят очень мутный объект. На наших, бывших союзничков рассчитывать не приходится, поэтому было принято другое решение. Как раз напротив, через Адриатическое море на юге Италии находится город-порт Бари, столица области Апулия. Оттуда осуществляется снабжение данного объекта. Этот порт связан с бывшими республиками Югославии паромными переправами. Надо установить полный и непрерывный контроль за количеством, их характером грузов, направляющихся на интересующий нас адрес. По всем детальным вопросам вас проинформирует на месте.

— Какое официальное прикрытие. По легенде я кто?

— Здесь проблем нет вообще. Сейчас этот вопрос прорабатываем. Регион является одним из основных агро-производителей Италии, у нас там куча представительств, как государственных, так и коммерческих.

— Это лучше, чем в джунглях, — хохотнул генерал.

— Да кто бы знал, — не согласился с ним капитан.

— Верно, ты прав, операция будет подготовлена самым скрупулезным образом, потому что командировка планируется довольно длительная, я думаю минимум года на три.

В кабинете наступила довольно продолжительная пауза.

— Ну что скажешь, капитан?

— У меня есть проблема, — наконец решился Сергей.

— Ты что-ли про девочку, которую отбил у бандитов? Как её, Марина, кажется?

Сергей сделал вид, что совсем не удивился, и утвердительно кивнул головой:

— Так точно, товарищ генерал. Я не могу её здесь оставить одну.

— А зачем её оставлять? Забирай с собой. Если конечно решишь одну проблему.

— Какую проблему? — напрягся парень.

— Никто тебе не разрешит возить по миру за казенный счет подругу. Другое дело жена! Это даже приветствуется, да и для легенды намного безопаснее, чем одиночка. Намного меньше подозрений. Решишь?

— Постараюсь, товарищ генерал, — гаркнул Сергей.

— Ответ не верный!

— Так точно, решу! Товарищ генерал, — поправился Сергей.

— Исполнять! Мы начинаем прорабатывать процесс внедрения.

— Слушаюсь. Разрешите идти.

— Иди. И притормози немного с наведением порядка в городе. Без тебя разберутся, оставь работу милиции.

— Так я, как бы уже… Слушаюсь, товарищ генерал!

Через два часа, слегка ошарашенный Сергей, вышел из управления и поехал забирать девушку с занятий. На душе у него было слегка тревожно. Конечно, у них с Мариной на данный момент было все очень даже хорошо, но одно дело отношения, а совсем другое брак, да ещё по необходимости. Он слышал, что для девушек это событие практически самое главное в жизни, хотя может, и нет. С кем бы посоветоваться? Но одно он знал точно, что без нее он никуда не поедет. И точка!

— Привет солнышко, как отучилась?

— Хорошо, ты как?

— Я нормально, соскучился, — улыбнулся он.

— Какой-то ты не такой, — влюбленное сердце девушки безошибочно улавливало вибрации души Сергея.

Тот слегка подвис, но пока не решался на разговор:

— В своей конторе был, а там редко хвалят. Обычно наоборот.

— И правильно делают, — вдруг строго сказала девушка.

От неё явно потянуло арктическим холодом. Сергей загрустил ещё сильнее.

— Может пообедаем где-нибудь? — предложил он, чтобы развеять северные ветра.

— Давай, — на его счастье согласилась девушка, но тут же опять приоткрыла дверцу холодильника, — Нам надо серьезно поговорить.

Покрытый инеем Сергей решил своими вопросами не приближать собственную смерть, а просто согласно кивнул.

— Выбери какое-нибудь тихое место, хорошо? — попросила Марина.

— Хорошо, солнышко, — согласился он, беря курс в дорогущее и пафосное кафе, под названием “Охотник”.

Через полчаса, заняв столик в закутке заведения и сделав заказ, девушка с укором посмотрела на растерянного парня и с обидой сказала:

— Мне звонила Настя!

Сергей сначала не въехал, о чем идет речь, а когда сообразил, по щекам девушки уже текли слезы.

— Тебя могли убить! — тихо сказала она, — А мне об этом рассказывают посторонние люди.

— Она преувеличивает, — попытался выкрутиться Сергей.

— Ничего себе преувеличивает! Да у нас все училище об этом говорит.

— О чем? — удивился парень.

— О целой войне в деревне, с автоматами и бомбами! — губы девушки дрожжали.

— Да какая там война! Разогнал придурков, да и все.

— Ничего себе, да и все! Шесть мертвых бандитов!

— Я же не один там был.

— Сережа, мне Настя все подробно рассказала.

— Марина, ну она то, откуда знает подробности? Её же там не было.

— Она была в гостях у Ани с Татьяной Михайловной, они ей все рассказали, так что не отпирайся.

— Я и не отпираюсь. Не мог же я мимо проехать?!

— Сережа, я не про это! Я сразу же себя представила на месте девочки! Вы все правильно с Александром сделали. Но почему ты не рассказал это мне? Ты мне не доверяешь?

— Ну что ты, солнышко! Мне просто нравится, когда ты улыбаешься, и очень огорчает, когда ты плачешь.

— Сережа! Я знаю, кто ты такой, и я приняла тебя таким, какой ты есть. Мне тоже нравится, когда ты рядом, и я хочу, чтобы ты защищал только меня, но я же от тебя этого не требую, потому что это будешь уже не ты. Правильно? Поэтому, когда я нервничаю и плачу, то это тоже я, и не надо меня пытаться от этого оградить. Я девочка, я должна переживать за тебя, мне это так же нужно, как и радоваться.

Сергей припух, открывая в этом человеке все новые и новые качества. Он наклонился к ней и осторожно взял её лицо в свои ладошки:

— Я просто очень сильно тебя люблю, поэтому и делаю глупости. Прости меня за мою тупость.

— Если ты меня любишь, значит должен доверять.

— Я стараюсь, но мне постоянно охота тебя оградить от всего на свете.

Она тихо и счастливо засмеялась.

— Спасибо Сережа, ты у меня самый лучший.

— Мариночка, мне надо тоже с тобой серьезно поговорить, — наконец решился он.

Девушка вздрогнула и подняла на него озабоченно округлившиеся глаза.

— Я говорил, что сегодня был у себя в конторе, так вот, меня вызывал к себе начальник управления, генерал. Мне приказано ехать в длительную командировку.

— В командировку? — эхом повторила девушка.

— Да, но я сказал, что без тебя не поеду.

— А разве можно спорить с генералом? — ещё сильней озаботилась Марина.

— Нет конечно, — улыбнулся Сергей, — Но я могу уволиться.

— Подожди, зачем увольняться? Я тебя дождусь.

— Я тебя одну не оставлю. Это не обсуждается. Так вот, он сказал, что мы можем поехать вдвоем, если будем в официальном браке.

— Ну так в чем дело? — не поняла его Марина, — У тебя есть какие-то проблемы? Ты уже женат?

— Кто женат? — вылупил глаза от убийственной женской логики Сергей.

— Тогда почему ты не можешь расписаться?

— С чего это не могу? Я хоть завтра. Я думал ты будешь против.

— Почему? — искренне изумилась Марина, теперь уже мужской логике.

— Ну, я полагал, что для любой девушки это очень важный шаг, наверное самый важный в жизни. И вы постоянно об этом думаете. Да и за такой как ты, надо ухаживать и ухаживать, а я тут без году неделя…

— Подожди, — перебила его Марина, приложив свой пальчик к его губам, который он тут же поцеловал, — Сережа, ты прав, что для девушки это наверно самый важный шаг в жизни, потому что мы более уязвимы и менее защищены, а это дополнительный плюсик в наш девичий защитный домик. Но лично я себя чувствую даже перезащищенной, мы с тобой об этом только что говорили. А на счет — 'постоянно думают'… Может, и думают конечно, а вот я думаю когда ты уходишь только о том, чтобы ты скорее вернулся, а когда ты рядом, я вообще ни о чем не думаю, я просто живу и радуюсь.

— Ты удивительная девушка, — прошептал он, легонько целуя малиновые губки, — Я самый счастливый мужчина на свете.

Она засмеялась, а потом спросила:

— А куда командировка? Опять в джунгли?

— Что? Какие джунгли? — не понял он, — Нет конечно, в Италию, в Бари.

— Куда? — недоверчиво спросила девушка.

— Порт есть такой на юге Италии, в Адриатическом море.

— Ты что, шутишь? — вылупила она глаза.

— Да какие шутки?

Она вдруг тихонечко взвизгнула, подскочила со стула и под удивленный взгляд парня закружилась по небольшому залу. А потом плюхнулась к нему на колени:

— Ты не поверишь, — счастливо выдохнула она.

— Чему не поверю? — спросил Сергей, глядя в счастливые глаза девушки.

— Я собиралась после диплома, с этого лета начать копить деньги, чтобы поехать в Бари.

— Зачем? — офигел парень.

— Помнишь, я тебе говорила про свою мечту?

— Да, ты хотела танцевать и ставить танцы, верно?

— Конечно, именно так! А там лучшая хореографическая школа, в которой преподают и изучают именно те стили, которые меня интересует, — зачастила она от счастливого волнения, — Кстати там все основано на методиках нашей русской женщины, легендарного хореографа. Представляешь, в Италии её помнят, а у нас забыли.

— Такое часто бывает, — согласился он, — Пойду, помою руки, да и официанта потороплю, а то мы скоро с голода помрем.

Сергей поднялся, вышел в общий зал и двинул в сторону выхода. На барной стойке по телевизору шли криминальные новости. Представитель пресс службы МВД, красавица, умница и мечта половины мужского населения города, Анна Толкачева, рассказывала о спецоперации по задержанию опасной банды под руководством Станислава Грекова, по прозвищу Грек…

Как бы, не была прекрасна осень, со своим хороводом ярких красок и насыщенных, терпких запахов, как бы ни задорна была зима и долгожданно лето, но весна всегда задевает такие глубинные струнки в человеческой душе, что остальные времена года с уважением и почитанием отходят в сторону, пропуская её на пьедестал победителя. Павел, вытянув ноги, сидел внутри только что подметенной ограды и с удовольствием наблюдал за потугами мелкого Ивана, который пытался привязать к хвосту валяющегося посреди двора и греющегося на солнышке Бича. Настя хлопотала по дому и ждала приезда гостей, не успевая практически ничего, в этом ей определенно мешал уже прилично выпирающий животик. Официального повода собираться сегодня как бы и не было, но с другой стороны их было аж два. Первый повод касался её подруги Марины, которая защитила дипломную работу в училище и на днях они с Сергеем уезжали работать куда-то за границу, то ли в Европу, то ли в Америку, никто точно ничего не знал, а они сами не говорили, только загадочно улыбались. Ну и второй повод, по сути, тоже из-за них, потому что Павел сделал Насте предложение, и через две недели у них было намечено официальное мероприятие, на которое друзья, в связи с отъездом, уже не попадали. Поэтому решено было собраться сегодня, в воскресный весенний день, поздравиться, попрощаться и просто пообщаться. За последние полгода они очень близко сдружились, особенно девушки, ну и парни тоже не отказывались от общения. Ещё были приглашены Смирновы, ну как же без них? С того самого момента, как ранили отца внучки, Царица буквально взяла шефство над Настей, помогая ей во всем, в чем только могла, да и Анютка тянулась к этим двум необычным девушкам. Первой из гостей, естественно прилетела Анютка и сразу ринулась помогать уже порядком притомившейся хозяйке, следом подтянулась Царица и тоже гармонично включилась в процесс подготовки праздника. Стол решили наладить во дворе, где Павел соорудил временный навес, покрыв его одолженным у друзей, большим куском зеленого брезента. А под ним из досок и кусков бруса сколотил стол и скамейки. Солнышко, как по заказу, сияло и искрилось, стараясь поскорее прогреть промерзшую за зиму землю. Обещали ещё приехать Настины родители, но это было под вопросом. Ближе к обеду приехали Маковецкие, и парни сразу же разожгли костер, чтобы нажечь углей для шашлыков.

— Когда отчаливаете? — спросил Павел.

— Послезавтра в Москву. Там пару месяцев, как минимум, так что пока ещё буду на связи. Ну а потом прости-прощай любимый край.

— Ясно. Леха на связь не выходил? А то он как свалил с Валеркой прошлым летом, так и с концами.

— Ты за эту парочку не переживай. Нарисуются, как миленькие. Они же без фейерверков не умеют, так что, я думаю, надолго не задержаться.

— Мир большой, можно вечно кататься.

— Приедут, Леха долго без России не может. Не климат ему там.

— Интересно, где сейчас Антоха с Пулей? Хотя Корнев мог себе позволить даже небольшой островок прикупить. Парят сейчас где-нибудь кости и в ус не дуют. Классные пацаны были.

— Все движется, все меняется, жизнь идет. У вас, кстати, судебные дела по Ивану закончились, а то я слышал, Марина говорила, все долго и нудно.

— Ты не поверишь, Бульдог помог. Перед самым отъездом. За неделю все решил, после того, как к нему Еремеева с Настей обратились с просьбой. Кстати, пацана то её выпустили?

— Пока нет, на больничке сейчас, но это уже дело времени. Мы со своей стороны все, что обещали, сделали. Ты уже сюда к Насте, окончательно переехал?

— Давно уже. Сейчас в Зеленом дом достраиваем, постараемся до родов переехать, все-таки с новорожденным ребенком в городе спокойней. А пока здесь, с Иваном занимаюсь, отдал его на плаванье, два раза в неделю в бассейн вожу, получается вроде. Смышленый пацан.

— А пополнение, какого рода будет?

— Девочка, — расплылся в счастливой улыбке Павел, — Мать с сестрой у меня на седьмом небе. Чувствую, будут споры с Настиной родовой, кому нянчиться, уже мосты с обоих сторон подбиваются, но моя учительница держит их в ежовых рукавицах. Я и сам её иногда побаиваюсь, — засмеялся Павел.

— Это правильно, — согласился Сергей, — Начальство надо уважать. Девчонки наконец то вывалили из дома и расселись по лавкам, а Царица занялась сервировкой стола.

— Ну Татьяна Михайловна, мы же как бы на природе! — засмеялась Настя.

— Не могу я, когда бардак на столе, — улыбнулась женщина, — Я походную сервировку сделаю, ты не переживай.

— После ваших сервировок к столу подходить страшно, чтобы красоту не испортить, — продолжала ворчать девушка.

— Надо сфотографироваться, пока разграбление не началось, — предложила Марина, и все подхватили эту идею. Когда постановочная фотосессия закончилась, все с удовольствием расселись вокруг празднично накрытого стола. Первая с тостом поднялась Царица.

— Я хочу сказать тост, — громко произнесла она, оглядывая со стороны своего роста, притихшую компанию молодых людей, — Спасибо вам всем! Народ тихонечко загалдел, но женщина строго цыкнула: — А ну не перебивать старших! А не знаю, что там произошло, — она тыкнула пальцем в небо, — Но ещё год назад я серьезно опасалась, что мы с Анюткой не переживем эту зиму. Да, да! Так и было. Бедному дитя даже на на что было купить форму и тетради с учебниками. Санька, её отец, прости Господи, пил, как сапожник, пенсию задерживали, ни работы, ни урожая на продажу. Хоть в детдом девку отдавай. А что? Всякие мысли были, государство, какое ни какое, с голоду помереть не даст, да и выучит. Но потом…

— Царица задумалась, вспоминая последовательность событий.

— А потом я продала ведро земляники за сто баксов, — вдруг звонко влезла в монолог Анютка. Все сразу весело зашумели, а Павел с Настей быстро переглянулись, вспоминая ту длинную ночь, когда они обменивались историями жизней друг друга, и Павел рассказал Насте про ведро с земляникой, пообещав позже раскрыть причину этого поступка, как и вообще, интереса Антона к совершенно посторонней ему девочке.

— А ведь верно! — с удивлением воскликнула женщина, — Все началось с ведра земляники! Видимо сам Бог послал тогда на дорогу этого богатея, пусть у него все будет хорошо! А потом в нашей жизни появилась вот это чудесная девушка со своими замечательными друзьями! И я хочу выпить именно за неё, за её доброе сердце и твердый характер. Видели бы вы, какие молнии сверкают в её глазах, когда что-то не так происходит на её уроках! А в тоже время, как её любят ребятишки? Огонь, а не женщина. Ты береги её Павел, тебе достался очень ценный приз!

— Ради такого тоста стоило ехать за триста километров! Мы присоединяемся! В калитку входили родители девушки, как всегда затаскивая неподъемные сумки. Парни тут же подорвались с места, отбирая тяжелую поклажу у пожилых людей.

— Гуманитарная помощь подоспела, — хмыкнул Павел, отвечая на крепкое рукопожатие отца девушки. К ним тут же метнулся крутящийся вокруг стола Иван: — Баба, баба, посмотри, какую я ящерицу поймал! Только она без хвоста, — закончил он уже на руках у соскучившейся бабушки.

— Ты же мой охотник, — ласково гладила его по голове женщина, незаметно смахивая внезапно навернувшиеся на глаза слезы и подходя к общему столу, — Ух ты, красота-то какая!

— Красоту уже слегка порушили, — без сожаления засмеялась Царица. К столу подошел Сергей Владимирович, отец Насти, и они на какое-то время с супругой застыли в немом изумлении. Все тут же рассмеялись, а Настя весело сказала: — Обычно люди, когда первый раз видят мою лучшую подругу, Марину, сразу же лишаются чувств и падают, а вы у меня крепкие ребята, всего-то только голос потеряли.

— Ну девонька! — наконец отмерла женщина, — Это же сколько народу Боженька обделил, чтобы сделать такую красоту? Все опять рассмеялись, усаживая вновь прибывших, за стол. Как раз подоспели шашлыки, все расселись по местам и Сергей подхватил падающее знамя тостующих: — Мы с Мариной через несколько дней уезжаем, поэтому, к сожалению не сможем быть рядом с нашими друзьями во время важного для них события, но частичку своих сердец мы оставляем здесь, с вами, и они поприсутствуют на этом мероприятии, уж будьте уверены. Говорят, заранее поздравлять нельзя, но есть на этот счет замечательная поговорка: Если нельзя, но очень хочется, то можно! Пока все отвлеклись на Сергея, Марина юркнула в машину и и уже стояла рядом с огромный букетом цветов в одной руке и небольшой коробочкой в другой!

— Чур подарок открыть в ЗАГСе! — девушка передала коробочку Насте и поцеловала её в щеку.

— Давайте пофоткаемся с таким букетищем! — воскликнула будущая Пашина тёща.

— Вы с кем хотите фоткайтесь, а я лично запечатлею себя с Мариной! — вклинился будущий тесть, вызвав опять смех у всей компании.

— А чего? Ведь не поверят же, да и на словах не передать, — обосновал он свое желание. Через некоторое время опять скрипнула калитка, и во двор вошел Александр, отец Анютки. Теперь все его звали именно так, а не как раньше — Санька, Шурка, Сандро. Восстановившись после ранения, он практически все свободное время проводил в местной церквушке, восстанавливая и приводя её в порядок! Про дочку он теперь тоже не забывал, скрупулезно проверяя её здоровье и ведя редкие но продолжительные беседы об общечеловеческих ценностях. Царица на него не могла нарадоваться и тоже, со своей стороны взяля над ним шефство в плане питания и внешнего вида.

— Мир этому дому, — прогудел он, слегка поклонившись. Голос у него тоже изменился, стал более низким и глубоким. Анютка тут же подскочила к отцу, поцеловав его в щеку, и подтолкнула к столу. Тот сначала попытался отказаться, но увидев Сергея, которого считал посланцем от Всевышнего, тут же расплылся в улыбке и пошел со всеми здороваться.

— Я, надеюсь, вы не забыли, что сегодня важный день, сегодня праздник Вознесение Господне! — прогудел он, и пояснил — Сороковой день после Пасхи.

— С тобой разве забудешь, — поприветствовала его Царица, — Садись давай, покушай.

— Спасибо, трапезничал уже, — все же отказался мужчина, и ещё раз поздравив всех с праздником, пошел по своим делам. Заглянув к страдающему от обострившегося радикулита, конюху Петровичу и разочаровав его, что в данном случае он бессилен, Александр отправился в сторону церкви. Включив третий глаз, как он теперь сам называл свои новые способности, оглядел восходяще-нисходящие потоки над деревней и не увидев ничего необычного, ускорил шаг. Войдя в пустое полутемное помещение, сразу же подошел к иконе Николая Чудотворца и привычно впал в глубокий транс. Свои молитвы он почему то для себя называл сеансами связи, видимо адаптируя свои действия к современной действительности. Последний месяц, во время таких сеансов, к нему стал частенько наведываться необычный, высокий человек, в одеянии то ли индейцев, то ли папуасов. Вел он с Александром себя весьма почтительно и называл его старшим братом, объясняя, что скоро на Александра будут возложены обязанности какого-то Ара, и он должен постепенно вводить его в курс дела. При разговоре человек практически не открывал рот и не шевелил губами, а себя называл то ли Чилок, то ли Чилоек, Александр так и не понял….

Каждый месяц в году чем-нибудь знаменит и вызывает ассоциации на какие-нибудь запоминающиеся события. Июнь — это без сомнения, школьные выпускные вечера и балы. Татьяна Михайловна Смирнова не находила себе место, готовясь пойти на праздник вручение аттестатов зрелости, намеченный сегодня на десять утра. Но волновалась она не по этому поводу, вернее не только, а потому что в первый раз в жизни, Анютка не ночевала дома. Ещё вчера утром за ней заехали Настя с Павлом, и буквально силой выдрала её из Царицыных рук, заявив, что так надо и это будет сюрприз. Сюрпризы она не любила! За последние три года неизвестные спонсоры, дай Бог им здоровья, до неузнаваемости изменили местную школу, сделав шикарный ремонт внутри и снаружи, напичкав классы самым современным оборудованием, ну и как вишенка на торте — пристроили к зданию шикарный концертный зал, в котором как раз и будет вручение аттестатов о среднем образовании. Хлопнула калитка и вскоре в дом зашел Александ, одетый сегодня по случаю торжества в светскую одежду, которая все равно безошибочно в нем указывала на его причастность к церкви.

— Что пора? — спросил он, предварительно поздоровавшись с тёщей.

— Пора, Саша. Что-то волнуюсь я за Анютку. Интересно куда её Настя вчера утащила?

— Не волнуйся, с ней все хорошо, — сказал он, и добавил, — Я чувствую.

— Да я и сама это знаю, просто не привыкла, что ее дома нет. А ведь скоро совсем выпорхнет из гнезда ласточка! — вытерла предательские слезы женщина, — Что я тогда делать буду? Даже подумать страшно.

— А ты не бойся, Татьяна Михайловна, — в кои-то веки начал успокаивать женщину зять, — Все образуется, Анютка правильная девочка! — Да знаю я все! А вот поделать ничего не могу. Ладно, пошли уже, а то опоздаем на автобус до Быково, опять кого-нибудь придется просить, чтобы довезли. Они закрыли дом и вышли на улицы, направившись в сторону клуба, возле которого дожжен был ожидать автобус. Очень скоро около них притормозил внедорожник Кротовых, из него выпрыгнул одетый в шикарный костюм тройку, Анюткин одноклассник, вытянувшийся за последнее время до метра восьмидесяти.

— Здрасте, тетя Таня, а где Анюта? — Привет, баскетболист, — улыбнулась женщина, задрав голову вверх, — Она прямо туда приедет. С Анастасией Сергеевной!

— Жалко! — расстроился парень, а потом сообразил, — Вы ведь в школу? Садитесь, мы вас подвезем. Актовый зал был празднично украшен и гудел от разноголосия собиравшихся на вручение родителей с выпускниками. Доехали они быстро, поэтому места Царица выбрала самые центральные, в первом ряду напротив сцены. Внучки с Настей пока нигде не было видно. Татьяна Михайловна чинно со всеми раскланивалась, не позоря прилипшее намертво к ней прозвище, и с волнением ждала начала церемонии. Внучка одна из трех золотых медалистов школы, поэтому момент был особо важный и торжественный. Только куда же они подевались? Она покрутила головой и махнула Семке Кротову. Когда парень подошел, она спросила: — У тебя есть телефон Анюты или Анастасии Сергеевны?

— Ага, — удивленно ответил парень, — А что? — Узнай, где они там, а то я волнуюсь.

— Я уже звонил, сказали что будут во время и сразу выйдут на вручение.

— Ой спасибо, — успокоилась женщина отпуская парня. Само мероприятие было организовано достаточно пафосное, с приглашенным фотографом, небольшим ансамблем и профессиональным ведущим. Интересно, где взяли денег? Приехали даже представители из администрации района и Минобразования. Сначала было несколько рече от официальных лиц, потом с трогательной словами выступил директор школы и начался процесс вручения аттестатов. Золотых медалистов, как водится, оставили на сладкое. Сам процесс тоже был организован своеобразно, из боковой двери, праздничного одетого выпускника выводил кто-то из взрослых и вел через весь зал к сцене, где ему торжественно вручали аттестат и букет цветов с праздничным подарком. Но все это происходило довольно динамично и организованно, так как народу было довольно прилично. Наконец ведущий двинул коротенькую речь, известив, что сейчас бут чествовать золотую надежду страны, трех отличников школы. Царица уже успев изрядно устать, ожидаючи внучку, даже не обратила внимание на парвых двух награжденных, когда в зале внезапно стало тихо, а потом раздался восхищенный общий вздох. Она повернула голову и с удивлением уставилась на идущую в сторону сцены парочку. А где же внучка? Анютку не узнала не только она, её вообще никто не узнал. Ну как можно было узнать в этой, стильно одетой, стройной и высокой модели, из буржуазных глянцевых журналов, их одноклассницу Аню, которая хоть и ходила всегда опрятная, но никогда не носила яркой и модной одежды. Её сопровождала, изумительной красоты, молодая женщина, стиль и одежда которой безошибочно выдавали в ней иностранку. Весь зал непроизвольно зааплодировал, а Анютка получив документы, подарки и цветы, тут же передала их сопровождающей её Марине и кинулась к плачущей от счастья Царице. Послушав праздничный концерт, уставшие, но счастливые участники мероприятия наконец вышли на улицу, где их ждали Павел с Настей и Сергей.

— Всем здравствуйте, — сказал Павел, — Никто не куда не расходится, для нас накрыт праздничный стол в Родовом Поместье. Отказы не принимаются. Все, кроме Александра, загрузились по машинам и поехали в город.

— Делу время, потехи час! — перекрестил их отец девушки и пошел переодеваться в привычную для себя одежду. Никто не обратил внимание на двух рабочих, которые подкрашивали новую витую ограду около школы. В ресторане они просидели почти четыре часа, пытаясь пересказать друг другу все интересное, что с ними произошло за эти два года, пока не виделись. Когда уже все изрядно притомились и начали поговаривать об отдыхе, Павел заявил, что на сегодня запланировано ещё одно мероприятие, которое он обязан провести. Все удивленно переглянулись, но спорить не стали и дружно распределились по машинам. Через двадцать пять минут они въехали на территорию Радищевского кладбища и остановились на парковке. Все удивленно высыпали на улицу, но вопросов не задавали. Павел подошел к женщинам, торговавшим цветами и купил два букета.

— Нам надо кое-кого навестить, — сообщил он народу, смотревшему на него с немым вопросом, — Идите за мной. Все дружно потянулись по ухоженным узким тропинкам, пока не уперлись в коричневую резную оградку, отделяющую от остального кладбища три ухоженных памятника с небольшой клумбой, скамейкой и столиком. Около двух из них лежали свежие, цветы. Павел открыл калитку, пропуская всех внутрь, и потом, прошел следом. Через мгновение все смолкли, удивленно уставившись в цветную фотографию на центральном памятнике. Было видно, что все присутствующие были слегка шокированы. Надпись на памятнике гласила: «Корнева Юлия Антоновна», дата рождения, дата смерти. Под всем эти надпись: «Я с вами». Судя по фамилиям и датам, это была одна семья, и они погибли в один день, больше десяти лет назад. Но дело было не в этом, а в том, что с центральной фотографии им радостно улыбалась Анютка, какой она была, примерно три-четыре года назад. Сходство было до того поразительное, что даже небольшая родинка над губой и слегка задранный краешек правой брови идеально совпадали с оригиналом.

— Вот это да! — удивленно выразила общее состояние Марина, — Паша, а это кто? У Татьяны Михайловны были родственники? Тот отрицательно помотал головой и ответил: — Нет, мы проверили всех до десятого колена.

— Как тогда такое может быть? — Я не знаю. Никто не знает. Шутки крови!

— Что значит проверили всех до десятого колена? — наконец очнулась Царица, но её перебил звонкий голос внучки.

— Так это он приказал ягоду у меня купить! — воскликнула она, глядя на фото мужчины, и добавила, — Я его видела то всего одно мгновение, но почему то запомнила. Но он же умер?! Настя тоже смотрела на фото мужчины, на дату его смерти и вспоминала тот странный разговор волка с бабочкой, с которого все и закрутилось.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — воскликнула Царица.

— Если бы я сам знал, — ответил Павел, доставая из небольшой сумки бутылку водки, пластиковые стаканы и плавленый сырок 'Дружба', - Давайте помянем! Все совершеннолетние разобрали стаканы, не чокаясь, пригубили обжигающую губы жидкость и оторвали по ломтику мягкого сырка. После этого Павел повернулся к Татьяне Михайловне и тихо заговорил: — Много лет назад у моего друга погибла семья. Их убили. Хотели его, но в машине, которая взорвалась, оказались его жена и дочь. После этого он как бы умер, превратился в мумию, или в робота, вот Настя его видела, не даст соврать.

— Это точно, — подтвердила она, вспоминая седые, неподвижные глаза, в которых не отражалось ни единой эмоции.

— Так вот, прежде чем окончательно исчезнуть, он попросил меня с Настей взять под опеку совершенно постороннюю ему девочку и дал ваш адрес. Он сказал, что это его последнее дело на земле, но сам этого исполнить не мог, потому что боялся поставить под угрозу вашу жизнь. Я сначала ничего не понял, потому что с его погибшей семьей знаком не был, но когда мы его типа хоронили, я увидел фотографию на памятнике, а потом увидел Анютку. И прифигел, как и вы все.

— А когда мы с вами познакомились, то просто влюбились в вас, — вклинилась Настя, внимательно слушавшая монолог парня.

— Это точно, — подтвердил парень, при обняв Царицу с Анюткой, — И это была любовь с первого взгляда.

— Чудеса! — протянула женщина, ещё раз глянув на фото, — Может действительно родственники?

В это время на стоящую по соседству березку с шумом приземлились две вертлявые синички и радостно загалдели, поглядывая на людей.

— Может и родственники, — не стал спорить Павел, собирая обратно в сумку остатки провизии, — Ну что, поехали домой, сегодня был очень длинный день. Когда шли по тропинке обратно к машине, Сергей подошел поближе к Павлу и тихонько сказал: — А я видел сегодня нашего покойничка. Он ограду около школы красил.

— Вот гад! — хмыкнул Павел, — Контролирует! Нет чтоб к людям подойти… Сразу после них к оградке подошли два мужчины, одетые в рабочие комбинезоны.

— Ну что, друг мой, Денис, вот теперь мы действительно никому не нужны, процесс запущен, процесс под контролем, начальство может уходить на заслуженный отдых.

— Это точно, Антоха, все произошло именно так, как ты планировал.

— Ну и слава Аллаху! А раз мы больше никому не нужны, значит мы что? Правильно — значит мы свободны! А раз так, тогда погнали, брат мой Пуля, нас ждут великие дела…

(Еще одна история с участием Сергея и Марины в романе "Большая медведица")

Конец