Стены и башни Вестарона показались вскоре после полудня. Неправдоподобно огромные, сложенные из темного камня, они выглядели несокрушимыми, и, только подойдя ближе, Хорст заметил глубокие трещины, осыпавшиеся, небрежно заделанные проломы, сколы на зубцах — следы времени и давних осад.

У ворот, похожих на ущелье между двумя могучими утесами — башнями, расположились стражники. Рядом с древними стенами они выглядели суетливыми тараканами в старых кольчугах, на лицах под ржавыми шлемами читалась алчность.

— Так? Ты кто такой? — поинтересовался один из «тараканов», уставившись на Хорста с нехорошим прищуром.

— Мастеровой из Линорана.

— Ага! — обрадовался стражник. — Работать у нас будешь? Плати пошлину!

— А у меня нет ничего! — Хорст выразительно развел ладони.

— Что же ты, братец, в дорогу с пустыми руками пускаешься? — подоспел второй стражник, жирный, как супоросая свинья.

— Я с «серыми» повстречался, — объяснил Хорст, — сегодня с утра…

— О! — стражники погрустнели. — Выворачивай мешок, посмотрим, чего у тебя там…

Инструменты не заинтересовали доблестных воителей, так же как и старое одеяло и мешок с заплесневелыми сухарями.

— Ладно, ступай, — махнул рукой толстый стражник, — что с тебя взять! Видно, что не попрошайка, и ладно…

Не веря собственному счастью, Хорст завязал мешок и прошмыгнул в ворота. Он попал, попал в Вестарон! Если уж ему удавалось находить работу в глухих селениях Северного княжества, в затерянных среди лесов замках благородных, то здесь-то он не останется без куска хлеба!

Но пока в брюхе было пусто и кишки недовольно ворчали.

На улицах, где с трудом могли разъехаться две телеги, а по сточным канавам текла вонючая мутная жижа, толпился народ. Вышагивали купцы в плащах из бобрового меха, торопились разносчики, шныряли тощие обтрепанные типы с глазами, как у голодных крыс.

Хорст проследовал мимо таверны, откуда разносился запах жареного мяса, миновал улицу, занятую красильщиками. Тут царила омерзительная вонь, от которой чесалось в носу и слезились глаза.

Улица вывела на громадную, вымощенную камнем площадь. Одну ее сторону занимали стена и башни княжеского замка. А с другой, возвышаясь над соседними домами, как дуб над осинами, поднималось громадное кубическое здание.

Вестаронский Храм Порядка, построенный еще в те времена, когда город был столицей не просто княжества, а громадной Священной Империи. Самое большое святилище в северной части мира.

Хорст невольно осенил себя знаком Куба.

Изнутри доносились мягкий звон колокольчиков, сильные голоса служителей. Возникло желание зайти, послушать молебен, но Хорст отогнал его. Тому, кто входит в храм, положено жертвовать, а у него не осталось ни единой монетки. Да и Порядок не рухнет, если один молодой сапожник пропустит службу и потратит время на то, чтобы найти работу.

На мгновение Хорсту почудилось, что кто-то смотрит ему в спину. Он оглянулся, но никого не заметил. Горожане торопились по своим делам, и даже слонявшиеся неподалеку стражники пялились в другую сторону.

Ощущение чужого взгляда пропало. Хорст вздохнул и, посасывая вытащенный из мешка сухарь, отправился на поиски сапожных мастерских.

— Ну, — сапожник, скрюченный человечек со сморщенной мордочкой оголодавшего барсука, мямлил что-то невнятное, — мы… это… не могу я взять тебя…

— Но что вам мешает? — в отчаянии вопросил Хорст. — Я умею и хочу работать! Если хотите, пройду испытание в вашем цеху!

— Ты, это… чужак. — Сапожник впервые взглянул Хорсту прямо в лицо, и во взоре его читались страх и неприязнь. — Нам чужаков не надо! Иди, парень, иди…

Хорст хотел было обложить мастера руганью, но вовремя заметил здоровенных подмастерьев и осекся.

— Да возьмет тебя Хаос! — пробормотал он, выскочив на улицу.

Небо над Вестароном темнело, на востоке из фиолетовой мглы проглянули первые звезды. За день Хорст обошел все, наверное, сапожные мастерские города и везде получил отказ.

Мастера упорно не желали принимать в подмастерья чужака.

Есть хотелось все сильнее. Хорст вытащил из мешка последний сухарь и побрел к центру города. Оставалось найти место для ночлега. Завтра придется убраться из города восвояси — в любом селении отыщутся прохудившиеся сапоги…

Летом вполне можно кормиться в дороге. А чтобы осесть к зиме, найдутся другие города. Сторди, священный Эрнитон, Феарон. Домой, в Троеградье, возвращаться не хотелось, но уж если припрет…

От размышлений Хорста отвлек шорох за спиной. Что-то холодное коснулось бока, а спустя мгновение прозвучал голос, такой гнусавый, будто его обладатель нарочно зажимал нос:

— Что, приятель, не знал, что одному гулять по ночам опасно?

Хорст заробел. Его второй раз за день грабили, и он вновь ничего не мог сделать. На длинной темной улице было пустынно, в домах не светилось ни одного окошка.

Орать было бессмысленно, бежать — поздно. Самый быстрый рывок не спасет от прислоненного к ребрам острия ножа.

— У меня ничего нет! — выпалил Хорст. — Я все отдал!

— Это мы сейчас проверим…

— Оставь его. — Новый голос был тихим, но внятным, словно шипение ядовитой змеи.

К изумлению Хорста, грабитель взвыл, точно прищемивший лапу волк, и метнулся прочь. Послышался звон выроненного впопыхах ножа, потом зазвучали торопливые испуганные шаги, которые постепенно удалялись. Когда они стихли, Хорст обернулся.

В сгустившемся сумраке вырисовывался высокий силуэт. На мгновение Хорсту показалось, что глаза спасшего его человека горят золотым пламенем, но наваждение тут же исчезло.

— Спасибо, благородный господин, — забормотал Хорст, на всякий случай кланяясь, — спасибо, что выручили меня…

Кого может испугаться ночной грабитель? Перетрусить до такой степени, чтобы обратиться в позорное бегство, оставив на мостовой орудие собственного ремесла?

— Хватит, — с теми же шипящими интонациями сказал высокий, и, словно вслушиваясь в его слова, стих ветер, исчезли куда-то звуки готовящегося ко сну города. Хорсту вдруг померещилось, что его уши сами поворачиваются к незнакомцу, чтобы уловить все до последнего слова, — угомонись. Следуй за мной…

В темноте — на этот раз точно — на мгновение зажглись две золотые точки.

Маг! Только у них светятся глаза!

Хорст ощутил, как посреди теплой летней ночи его прихватывает морозцем. Связываться с магом ему хотелось еще меньше, чем с грабителем. Намерения второго были более предсказуемы и понятны…

— Нет! — нашел в себе силы пискнуть Хорст.

— Тогда оставайся-на улице и подыхай, — тихий голос звучал равнодушно, — либо тебя прирежут ночью, либо ты через пару дней умрешь от голода. А я предлагаю тебе ночлег и работу.

— У господина прохудились сапоги? — Мысль о том, что магу всего лишь понадобился сапожник, показалась спасительной, и Хорст ухватился за нее обеими руками, чтобы не утонуть в море ужаса.

— Не думал, что ты настолько глуп, — презрительно отозвался маг, — решай. Или ты сейчас идешь со мной, или…

— Иду, — кивнул Хорст, мысленно согласившись с тем, что оставаться на темных и опасных улицах ему не очень-то хочется.

Поговорку «Связался с магом — потерял разум» он помнил хорошо, но иного выхода в этот момент, похоже, не имелось.

— Тогда пошли. — Маг развернулся и уверенно затопал во тьму.

Они двигались мимо закрытых лавок, миновали небольшую площадь. Маг, судя по всему, прекрасно видел во тьме, Хорст же постоянно спотыкался и больше всего на свете боялся упасть.

Дружинники встречного патруля отступили к стене дома. Факелы в их руках подрагивали, по кольчугам ползали блики, пламя шипело и дергалось, а на лицах воинов застыло напряженное раболепие. Маг не обратил на них внимания.

Прошли еще одну улицу, узкую, точно ножны меча, и выбрались на центральную площадь. По стенам княжеского замка, напоминая брачующихся светлячков, ползали факелы стражников, доносились голоса, взрывы смеха. Темной глыбой высился храм.

Маг свернул к выходящему на площадь дому, похожему на невысокую башню. Ключ бесшумно повернулся в замке, и Хорст вслед за хозяином вступил в пахнущий пылью мрак.

— Погоди, я зажгу свет, — сказал маг и канул в черноту, как в воду.

Хорст стоял и тщетно пытался услышать хоть малейшее движение. В полном безмолвии вспыхнула свеча, вырвала из тьмы морщинистое смуглое лицо. В короткой бороде и черных волосах блестела седина, но, несмотря на нее и морщины, маг не выглядел старым.

— Прикрой дверь и пойдем на кухню, — распорядился он.

Когда они добрались до кухни, Хорст уже ощущал себя обманутым. Он ожидал увидеть что-то странное, чудное, но дом мага мало чем отличался от жилища купца средней руки в том же Линоране. Обитые дубовыми панелями стены, высокие потолки, поскрипывающие доски пола.

— Садись, — велел маг, ставя свечу на длинный, как телега, стол. Хорст послушно брякнулся на табурет, опустил мешок на пол. — Сейчас найду что-нибудь съедобное…

С потолочной балки свисали колбасы, смахивавшие на чудовищно толстых пиявок, которых скрутило судорогой, один из углов занимала громадная печь, на стене блестели повешенные в ряд сковородки.

— Держи, — на стол перед Хорстом с плеском встал средних размеров горшок, из которого торчала ложка, — тут похлебка. Сейчас хлеба поищу…

Похлебка оказалась самая обычная, из овощей и зерна — такую в богатых домах варят для слуг. Хорст спешно глотал варево, опасаясь, что сидящий напротив хозяин в любой момент передумает и вышвырнет его из дома.

— Теперь можно и познакомиться, — проговорил маг, когда горшок опустел. Глаза его чуть заметно светились в полумраке, и Хорсту было жутко под пристальным, оценивающим взглядом, — меня знают как Витальфа Вестаронского, Тихого Мага.

— А я Хорст из Линорана, — ответил Хорст, сдерживая сытую отрыжку. После еды потянуло спать, — по прозвищу Вихор…

Кличку он заработал еще в детстве за непокорно торчащие рыжие волосы.

— Так вот, Хорст Вихор из Линорана. — Витальф сплел длинные тонкие пальцы, — с сегодняшнего дня ты работаешь на меня…

— А что вам нужно? Вы хотите сделать из меня слугу? — Дальше этих слов фантазия Хорста не простиралась.

— Слуг я не держу. — Пламя свечи колыхнулось, метнулись тени, превратив лицо мага в жуткую рожу сплошь из темных провалов и ярких выступов. — Мне они не нужны. Кухарка приходит, да и то не каждый день, в конюхи ты не годишься… А ты мне нужен… — Хорст чуть не задохнулся от страха, — как посыльный…

— Посыльный?.. — Голос подвел, дал петуха.

— Именно. — Витальф кивнул. — Служба будет точно такая же, как у богатого купца или благородного…

Хорст ощутил недоверие, и маг это заметил.

— Не веришь? И в то же время боишься до дрожи в коленках? Ждешь от меня жутких чудес? Думаешь, что я ем человеческое мясо, краду младенцев, а по ночам летаю на лопате?

Пылающие желтые глаза не отпускали Хорста, тот не мог пошевелиться, даже не мог отвести взгляда.

— Так о вас говорят, — прохрипел он, слизнув соленый пот с верхней губы. — И еще много… всякого…

— Болтают изрядно, — в голосе мага неожиданно прозвучала грусть, — те, кто ничего не смыслит в магии… Вот что такое магия, по-твоему?

— Ну, э… — Витальф на мгновение отвел взгляд, и Хорсту стало легче, он попробовал собраться с мыслями. — Это заклинания всякие, обряды…

— Ерунда, — Тихий Маг досадливо поморщился и сделал рукой круговой жест. В воздухе осталось висеть кольцо серебристого пламени, — магия — всего лишь способ существования. Смотри!

Витальф взмахнул рукой, и кольцо оказалось поделено на четыре части. Хорст в ужасе смотрел на колышущийся в воздухе рисунок, а взмокшие ладони стискивали висящий на шее каменный кубик — символ веры.

— Вот эти два сектора — Порядок и Хаос, — сказал маг, указывая на лежащие напротив друг друга части кольца, — два противоположных начала мироздания. Понимаешь?

Хорст судорожно кивнул, хотя не понимал почти ничего. В голове колотилась одна-единственная мысль: «Владыка-Порядок, спаси и сохрани!» На морщинистой шее мага не было никаких следов веревочки или ремешка, на котором полагается носить священный символ.

Маг пренебрегал всем, чем жили люди — от нищих до императоров, от торговцев оставшегося далеко на севере Полуострова Троеградья до кочевников южных степей!

— А лежащие между ними сектора, — Витальф не заметил, что испуг собеседника усилился или попросту не обратил на это внимания, — связывают эти противоположности. Это обыденная жизнь и магия. И если жизнь широка и место в ней найдется каждому, то магия — узкая тропка между нависающими над ней утесами Хаоса и Порядка. Не каждый может пройти по ней… Ты понимаешь меня?

Хорст вновь кивнул, втайне мечтая о том, чтобы этот мутный разговор поскорее закончился.

— Ладно, — проговорил маг, и светящийся серебром рисунок истаял дымом, — время позднее, пора спать. Ложись прямо тут, на лавке. Завтра утром начнется твоя служба…

— Почему именно я?.. — Застигнутый врасплох, Витальф обернулся, на лице его отразилось изумление.

— Тому несколько причин, — проговорил он, — во-первых, ты никому не служишь, во-вторых, явился в наш город издалека, а значит, опытен в странствиях. Ну, а в-третьих, судя по тому, что ты ушел из родного дома, никто особенно не будет плакать, если с тобой что-то случится…

Хорст ощутил, как от страха пересохло горло — маг знал о нем все.

— Служба у меня вознаграждается щедро, — ободряюще сказал хозяин дома, — после каждого поручения ты будешь получать столько, сколько не зарабатывал и за полгода. А сейчас ложись, отдыхай…

Лавка у стены выглядела широкой и удобной, но Хорст не сразу отважился лечь на нее. Сидел и дрожал, глядя, как текут капли по блестящим бокам свечи, и вслушиваясь, как ходит на втором этаже хозяин.

Все стихло, свеча догорела. Из углов надвинулся мрак, в узкое окно, забранное решеткой, протиснулся слабый звездный свет. Шумел ветер, на соседней улице выясняли отношения коты.

Выждав немного, Хорст встал. Стараясь двигаться беззвучно, закинул за плечо мешок.

Спасибо магу за хлеб и за спасение, но оставаться в этом доме молодой сапожник не собирался. Уж лучше компания разбойников и «серых», чем колдун, открыто пренебрегающий верой Порядка, которая только и защищает мир от пожирания ненасытным Хаосом!

Главное — выбраться из дома и переждать где-нибудь до утра, а уж как ворота откроются — никакой маг не догонит беглеца…

Медленно, осторожно шагая, Хорст отправился к двери. Вступил в коридор, ведущий из кухни, сделал несколько шагов и… удивленно заморгал, очутившись у того же самого длинного стола. В середке его, будто куцый пенек, торчал огарок, а дальше примостился пустой горшок из-под похлебки.

Хорст оглянулся. Коридор, ведущий к выходу, чернел за спиной, ощерившись, будто кишка крота. Оставалось непонятным, как, двигаясь по нему, он ухитрился оказаться на той же кухне.

Хорст развернулся и вновь окунулся во мрак. На мгновение заложило уши, перед глазами что-то мелькнуло, он ринулся вперед, точно прорывая невидимую паутину. Сделал шаг и… едва не налетел на знакомый стол.

Паника окатила лицо кипятком, сердце бешено заколотилось. Этого не могло случиться! Он должен был оказаться возле входной двери. Он не мог вернуться на кухню. Хорст осенил себя знаком Куба, истово надеясь, что наваждение развеется, но ничего не изменилось…

Протянул руку наугад, ладонью нащупал столешницу. Ее шершавые доски вряд ли были видением.

Прошептав молитву, Хорст двинулся в коридор спиной вперед. «Главное — не терять из виду вход на кухню, — твердил он себе, — главное…» Перед глазами опять всё поплыло, вновь заложило уши, звуки пропали…

И он опять очнулся рядом с проклятым столом! Дом не желал отпускать гостя. Или пленника. От этой мысли страх навалился с новой силой, но почти тут же превратился в отупляющее отчаяние.

Вопреки воле хозяина ему отсюда не выбраться — эта мысль оказалась той последней тростинкой, которая ломает спину лошади… Хорст ощутил, что у него больше нет сил куда-то рваться, добрался до лавки, рухнул на нее и уснул…

Пробудился, когда проникший в окно солнечный луч защекотал щеки. Хорст открыл глаза, заслонился рукой и едва не вскрикнул — маг сидел за столом и смотрел на него.

— Вставай, — шипящий голос звучал спокойно, — тебя ждет дорога. Надеюсь, ты умеешь ездить на лошади?

— Немного умею, — ответил Хорст, садясь. Ночной кошмар отступил, растворился в мареве сна, и на мгновение сапожник усомнился — а был ли он? — Если на смирной…

— Будет тебе смирная, — маг передвинул по столу булькнувший кувшин, — завтракай…

Хорст с опаской принюхался. Кто его знает, этого мага, еще предложит на завтрак стакан крови. Но в кувшине оказалось всего лишь пиво. Хорст налил себе кружку, отрезал кусок от лежащей тут же колбасы.

Витальф сидел напротив, молчаливый и неподвижный.

— Наелся? — спросил он, когда Хорст проглотил последний аппетитный ломоть. — Тогда пошли.

Вслед за хозяином Хорст по узкой и скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Тут тоже не было ничего необычного. Пергаментные свитки устилали громадный стол, как жухлые осенние листья пригорок в лесу. На полке выстроились рядком тяжелые фолианты.

— Возьми это, — маг протянул небольшой кошелек из коричневой кожи, — тут шесть фарий и пять ликов, должно хватить на дорогу. Когда вернешься, получишь столько же в качестве платы.

— А куда мне ехать?

— В Эрнитон, — ответил Витальф, вытаскивая из кармана какую-то блестящую штуковину на цепочке, — надень это на шею. По этому знаку каждый поймет, что ты служишь мне.

— А это обязательно? — спросил Хорст, разглядывая серебряную голову рыси. Зверь злобно скалился, а кисточки на кончиках ушей, казалось, трепетали.

— Знак избавит тебя от множества проблем, — Витальф пожал плечами, — его знают все — разбойники, стражники, служители Порядка…

Хорст спешно надел цепочку на шею. В первый момент украшение показалось необычайно тяжелым, потянуло к полу, но почти тут же тяжесть исчезла.

— Вот это, — в руках мага возник свернутый в трубочку свиток, с которого свешивалась печать с той же рысью, — отвезешь в Эрнитон, на улицу Пекарей, Кривому Лорчу. Запомнил?

— Запомнил, — буркнул Хорст, принимая свиток.

— Отлично, — Витальф кивнул, — теперь идем в конюшню.

В конюшне царил полумрак, сладкий аромат сена причудливо смешивался с запахом навоза. В широком стойле дремала лошадка мышиной масти. Заслышав людей, она вскинула морду и приветственно фыркнула.

— Поедешь на этом, — сказал маг, — сейчас я покажу тебе, как его седлать…

После непродолжительных усилий серого жеребца взнуздали, а вещи Хорста перекочевали в седельные сумки.

— Так, и последнее. — Глаза мага на мгновение засияли, как две золотые монеты, и Хорст вздрогнул. — Даже не пробуй сбежать, не выполнив поручение! Отвезешь свиток, возвращайся ко мне сразу же. Понял?

— Как не понять, — пробормотал Хорст, беря коня под уздцы.

— Тогда двигай! — Витальф скривил губы, изобразив нечто похожее на улыбку. — Да, чуть не забыл…

Хорст изумленно уставился на короткий меч в потертых ножнах, который протянул ему маг.

— Это мне? Я же не умею с ним обращаться!

— Научишься, — Витальф нахмурился, — в любом случае, он тебе пригодится! Бери!

Ощущая себя ужасно глупо, Хорст подвесил ножны к поясу. Тот перекосило, меч свисал до колен, и ходить стало неудобно.

Ворота конюшни распахнулись с душераздирающим скрипом. Ведя коня за собой, Хорст выбрался наружу.

— Не пробуй удрать, — повторил маг ему в спину, и от этого тихого шелестящего голоса по затылку Хорста прокатился холодок.

Он вздохнул свободно, когда городские стены остались позади. Свежий ветер овевал лицо, солнце, желтое, как кусок топленого масла, болталось в лазурном небе, шелестела листва растущих вдоль дороги берез. Жуткие воспоминания о доме на центральной площади Вестарона казались страшным сном.

Проехав пару ходов от города, Хорст добрался до развилки. Одна дорога вела на северо-восток, к переправе через Биронт и дальше к Эрнитону, Святому Граду, другая — на север.

«Хрен тебе, маг, а не поручение! — подумал Хорст, на всякий случай осеняя себя знаком Куба. — Нашел дурака таскаться с твоими поручениями! Коня и меч я продам, они мне ни к чему, да и дурацкий амулет тоже!» Жалко было обещанных денег, но куда честнее будет заработать их шилом и молотком, чем службой у мерзкого колдуна.

Хорст презрительно сплюнул в сторону Вестарона и повернул коня на север. Украшенные белыми шапками снегов горы, обиталище диких нелюдей, остались прямо за спиной.

Березняк сменился ельником, потом дорога нырнула в ложбину, густо заросшую осинами. Мышастый конек неторопливо перебирал ногами, Хорст насвистывал под нос песенку о мельничихе, которая жалеет окрестных мужиков…

Когда вокруг потемнело, он поднял глаза, думая, что шальная туча наползла на солнце. Но туч в небе не было, как, впрочем, и солнца. От горизонта до горизонта простерлась серая хмарь.

Конь испуганно всхрапнул, Хорст ощутил, как заледенело сердце.

— Вперед, спаси нас Владыка-Порядок, — забормотал он, — и все Порядочные его… Вперед, вперед… Сгинь, пропади, наваждение Хаоса!

Жеребец сделал еще шаг и остановился, его била крупная дрожь. Куда-то исчезли звуки, стихло пение птиц, смолк ветер, жуткая тишина опустилась на землю, на фоне серого тумана неподвижные деревья казались мертвыми.

— Сгинь! — выкрикнул Хорст отчаянно, но голос прозвучал жалко и слабо.

Он спрыгнул с коня, решив, что животное лучше повести в поводу. Но колени неожиданно подогнулись, и Хорст повалился на странно сухую землю. Уперся в нее руками, чтобы встать, и заорал от ужаса — под ладонями все крошилось, будто слежавшаяся пыль.

Когда вскочил, то на земле остались несколько ямок. С глухим шелестом почва начала проваливаться в них, осыпаться, точно песок в отверстие. Хорст схватился за повод, дернул за него, но конь и сам рванулся вперед, чтобы уйти от стремительно растущих воронок. Они слились в одну, в тверди будто раскрылся громадный жадный рот. Внезапно его оглушил шелест земли, которая утекала в никуда. От него заболели уши. Сердце колотилось неровно, сбиваясь с ритма. Конь с истошным ржанием взвился, Хорст выронил повод, и жеребец умчался. Незадачливый сапожник сделал несколько шагов и ощутил, как силы вытекают из него, точно пиво из дырявого кувшина. «Амулет! — мелькнула паническая мысль. — С его помощью маг наводит чары! Надо избавиться от него, выкинуть вон!»

Ладонь нащупала болтающееся на шее украшение, Хорст дернул цепочку, чтобы снять амулет, и завопил от боли в обожженной руке. Знак Тихого Мага оказался горячим, словно извлеченный из горна слиток, но при этом совершенно не жег тело, только ладонь…

Хорст вторично упал на четвереньки, по лицу его текли слезы, но даже сквозь них было видно, как приближается жуткая пасть провала. В глубине его виднелось нечто черное…

— Ладно! — заорал Хорст, не соображая, что делает. — Я поеду туда, куда ты скажешь! Поеду!

Земля под ним провалилась, Хорст ощутил, что падает…

— С вами все в порядке?

Хорст вздрогнул и с трудом приподнял веки. Он сидел на земле, прислонившись к толстому дереву, а мышастый конек, надежно привязанный, спокойно пасся в нескольких шагах.

Вопрос задал молодой парень, почти мальчишка, с черными усиками на розовом лице. Он стоял в нескольких шагах, а дальше, на дороге, виднелся остановившийся обоз — десяток телег, несколько конных.

— Если что, у нас есть лекарь.

— Все хорошо, слава Владыке-Порядку, — Хорст разлепил ссохшиеся потрескавшиеся губы, — я просто немного задремал…

Судя по всему, он оказался на той развилке, где не так давно повернул на север.

— А, ну тогда ладно, — на лице мальчишки нарисовалось облегчение, — а то мой отец считает, что нужно всем помогать, кому можешь…

Судя по тону, отпрыск не одобрял убеждений папаши.

— Все хорошо, — повторил Хорст, ощущая, как в сердце трепещут отзвуки пережитого ужаса.

Мальчишка кивнул и побежал к обозу. Высокий мужчина в богатой одежде что-то крикнул, возчики очнулись от дремоты. Лошади сдвинулись с места, пронзительно заскрипели колеса.

Хорст бездумным взглядом смотрел, как телеги одна за другой исчезают за поворотом. Когда из виду скрылась последняя, он нащупал на груди подаренный магом амулет. Тот был горяч, но рук не обжигал.

— Во имя Владыки-Порядка, — прошептал Хорст, — это был морок или наяву? Что будет, если я попробую снять тебя?

В ушах зашелестел пересыпающийся песок. Сердце бешено заколотилось, на лбу мгновенно выступил пот. Хорст вздрогнул и поспешно отдернул руку.

«Не пробуй удрать», — Хорст вновь услышал шепчущий голос мага. Теперь стало ясно, что фраза эта была не пустым предупреждением, а настоящей угрозой.

Судя по всему, Витальф страстно желал, чтобы его гонец выполнил задание.

— Будь проклят тот день, когда я приперся в Вестарон, — зло пробормотал Хорст, поднимаясь на ноги, — и тот миг, когда я согласился наняться в подручные к колдуну!

Отвязав коня от дерева, он неуклюже взгромоздился в седло. Похоже было на то, что иного выхода, кроме как ехать в Святой Град, у сапожника, теперь уже бывшего, не оставалось.

Постоялый двор выглядел ровесником крепостных укреплений Вестарона: бревна стен поросли мхом, кое-где подгнили, а крыша зияла дырами, но у Хорста просто не имелось выбора. До захода солнца оставалось всего ничего, нужно было останавливаться на ночлег.

Заслышав стук копыт, из дверей выглянул чумазый лохматый мальчонка, заспешил навстречу всаднику.

— Давайте вашего коня, господин, — затараторил он. — Я его поставлю в конюшню, расседлаю, вычищу, насыплю овса…

Детский взгляд наполнился ужасом, рука, ухватившая повод, вздрогнула. Хорст прикрыл ладонью болтающийся на груди амулет, но слишком поздно. Мальчишка заметил серебряную рысью голову и прекрасно понял, что она обозначает.

— Держи, — сказал Хорст, вытаскивая из кошелька мелкую монету, — и не стоит меня бояться, я тебя не съем…

И так не вовремя нахлынуло воспоминание об оставшихся лежать на дороге разбойниках. Хорст ощутил себя бессовестным лжецом, стыд горячей волной прилил к щекам.

Зал постоялого двора зиял пустотой, за одним из столов, сгорбившись и обхватив кружку руками, сидел высокий мужчина. Несмотря на теплый летний вечер, плащ его был наглухо застегнут у горла.

— Что вам угодно, господин? — К Хорсту, сияя редкозубой улыбкой, подскочил хозяин, чье круглое розовое лицо напоминало мордочку поросенка.

— Ужин и комнату. — Прятать амулет было поздно, так что Хорст выставил его напоказ.

— Присаживайтесь, сейчас все будет. — Хозяин засуетился, точно лось, которому стрела угодила в филейную часть. — Вот сюда, этот стол прибран…

Чистым стол выглядел только по сравнению с остальными, но, по крайней мере, он не напоминал помойку, так что Хорст не стал корчить из себя «господина» и послушно сел. Через мгновение перед ним очутились запотевший кувшин и кружка.

— Мясо сейчас будет, — сообщил хозяин и умчался на кухню, откуда потянуло дымом.

— Вы позволите? — Вопрос прозвучал до того неожиданно, что Хорст, наливающий себе пиво, встрепенулся и чуть не уронил кувшин.

Сидевший ранее в углу тип стоял рядом, держа в руках кружку. По тяжелому, хриплому дыханию и красным, налитым кровью глазам было видно, что он изрядно пьян.

— Э… садитесь, — сказал Хорст, — садитесь…

Скрипнула отодвигаемая лавка. Незваный собутыльник был весь седой, лицо его покрывали морщины, но руки вовсе не выглядели старческими. Кожа на них была гладкой, суставы не выступали уродливыми узлами.

— Когда-то, — сказал он мрачно, уставившись Хорсту куда-то в область груди, — я тоже таскал подобную штуку на виду… мне нравилось, когда все вокруг бегают, боятся…

Хорст не сразу сообразил, о чем идет речь, а когда осознал, то подавился пивом. Закашлялся, глаза полезли на лоб, а когда смог говорить, то прохрипел:

— Что? Вы тоже? С этим?

— Спокойнее, ради Творца-Порядка, — человек в плаще поморщился и отхлебнул из кружки, — они не знают обо мне, и я не хочу, чтобы узнали…

Из кухни явился улыбающийся хозяин, держа на вытянутых руках блюдо. При виде сидящих вместе гостей в его взоре мелькнуло недоумение, но тут же пропало.

— Благодарю, — растерянно проронил Хорст и, дождавшись, когда хозяин отойдет на достаточное расстояние, шепотом спросил:

— Вы тоже работаете на него? Тоже посыльный?

— Посыльный? Вот как? — Незнакомец ухмыльнулся, вытащил из-под плаща серебряный амулет в виде медвежьей головы. — Нет, я служу у Гойдерика Феаронского, и вовсе не посыльным…

— А кем же?

Вдоль стенки, бросая на Хорста полные любопытства и ужаса взгляды, прошмыгнул конюшенный мальчишка.

— Это даже нельзя назвать службой, — ответил незнакомец, когда парнишка скрылся в двери кухни, — служит ли хозяину фишка на игральной доске?

— Не понял, — Хорст недоуменно заморгал.

— Ничего, поймешь, — усмехнулся незнакомец и отхлебнул из кружки, — позже. Меня Гойдерик нашел, когда я промотал все, кроме чести благородного… Поначалу я тоже думал, что всего лишь езжу по его поручениям… Хаос забери этого мага!

Речь седовласого мужчины становилась все более путаной, глаза дико блестели.

— На самом деле, — незнакомца качнуло, он уцепился за стол, чтобы не упасть, — маги беспрерывно играют между собой, только вместо доски у них — земля, а фишками служат люди… Радуйся, слуга Витальфа, Тихого Мага, ты попал в игру… тобой ходят, как хотят, и в любой момент могут съесть…

Хорст отшатнулся, в голову пришла мысль, что он разговаривает с безумцем. Из-за двери в кухню высунулся обеспокоенный хозяин.

— Все в порядке, — Хорст махнул ему рукой, — а вам лучше больше не пить…

— Ничего, — незнакомец в плаще медленно поднялся, — скоро ты тоже станешь таким, как я, и у тебя останется одна радость — выпивка… вот тогда ты поймешь…

Бормоча что-то невразумительное, он доковылял до своего стола и свалился на лавку. Выпрямился, покачнулся, и седая голова с тяжелым стуком упала на столешницу. Спустя мгновение донесся размеренный негромкий храп.

Хорст облегченно вздохнул и принялся за еду.

Дорога петляла среди возделанных полей, на обочинах колыхались пока еще зеленые, но набухающие колосья, там и сям виднелись работающие крестьяне. Северный ветер гнал по небу стада облаков, похожих на белоснежных овец, и попутно слегка приглушал жару.

Конь под Хорстом шел неторопливым шагом, а у разморенного зноем всадника не было сил его подгонять.

Вдалеке, над темной полосой леса, виднелись башни Святого Града. Эрнитон, первый основанный людьми после Исхода город, за семьсот лет существования перестраивался не раз, а его нынешние укрепления возвели в годы Второй Империи, два века назад.

Когда-то это была маленькая крепость, столица одного из княжеств. Сейчас в Эрнитоне и окрестностях железной рукой правили саттеархи, Верховные Служители Порядка. О разбойниках тут давно никто не слышал, Хорста несколько раз останавливали разъезды конных воинов в белых плащах с изображением Куба. Но амулет в виде рысьей головы им тоже был знаком.

К городским воротам Хорст добрался вскоре после полудня, когда ветер стих и жара стала нестерпимой. У подножия одной из башен, в тени исполинских стен, расположился пост. Несмотря на зной, стражники были в шлемах, а плащи оставались белоснежными, словно пыль и грязь стеснялись пятнать одежду воинов Святого Града.

Хорст спешился и встал в длинную очередь желающих попасть в город. Тут были купцы, крестьяне, странствующие мастеровые, несколько обвешанных оружием наемников.

Очередь двигалась еще медленнее, чем солнце по небу. Хорст отчаянно скучал и даже успел проголодаться. Пока ждал, вспоминал странную встречу на постоялом дворе, сумбурные речи незнакомца в плаще. Когда утром Хорст пробудился, того уже и след простыл, так что поговорить еще раз не удалось.

— Проходи, следующий, — десятник стражи покосился на амулет, и во взгляде его на мгновение промелькнуло отвращение, — цель прибытия в город?

— Исполняю поручение хозяина, — ответил Хорст, — должен отдать письмо…

— Обязан напомнить, — голос десятника был кислым, точно капустный рассол, — что занятия магией в пределах Святого Града запрещены и караются смертной казнью. Пошлина за въезд конного — две десятины лика.

Хорст отдал большую золотую монету с изображением нынешнего Верховного Служителя, получил назад восемь таких же, но из серебра. Десятник кивнул, и бывший сапожник, ведя коня в поводу, миновал расступившихся стражников и шагнул в пределы Святого Града.

Если Вестарон выглядел ветхим городом, где все жили прошлым, то Эрнитон просто кипел жизнью. Хорста в первый же момент чуть не сбили с ног лотошники, с пронзительными воплями ринувшиеся на покупателя.

— Покупай пироги с пылу с жару!..

— У него они с тухлятиной, бери мои!..

— Колбаски горячие, жирные!..

От аппетитных запахов потекла слюна, а желудок скрутило в тугой узел. Хорст не удержался, купил жареную колбаску на палочке и заодно спросил дорогу до улицы Пекарей.

— Это тебе к порту надо, — сказал торговец, почесав затылок, — иди вон туда, как выйдешь на площадь Отрубленных Голов, так сворачивай налево…

Улица была так забита людьми, словно все жители Святого Града одновременно выбрались погулять. Придерживая одной рукой кошелек, а другой ведя за собой коня, Хорст лавировал между телегами и прохожими.

Со всех сторон доносились вопли зазывал, под ногами шныряли косматые собаки и оборванные дети, «благоухали» грязные лужи, из раскрытых дверей харчевен тянуло горелым.

Площадь Отрубленных Голов возвестила о приближении многоголосым гулом. Улица свернула, и Хорст очутился в людном месте: вокруг расстилалось обширное пространство, заполненное толпящимся народом. Дальше виднелся храм, а у самых его стен — большая куча дров с торчащим из них столбом.

Вокруг столба цепью выстроились стражники, солнце блестело на шлемах и наконечниках копий.

— Что тут у вас? — спросил Хорст у вертевшегося рядом лысого мужика в припорошенной стружкой одежде.

— Одержимого Хаосом жечь будут, — бодро отозвался мужичок, — почитай, с зимы такого не было…

От храма послышалось многоголосое пение, и из дверей святилища Порядка выступили несколько младших служителей с колокольчиками в руках. За ними в кольце стражников шагал оборванный заросший человек. Волосы скрывали его лицо, но Хорст знал, что оно, как и тело одержимого, покрыто кровоточащими язвочками.

Хаос метит тех, кто впустил его в сердце.

Толпа смолкла, скованная ужасом, многие осенили себя знаком Куба.

За осужденным шел теарх в кубической шапке, отороченной белым мехом горного медведя. Замыкали шествие еще шестеро младших служителей с горящими факелами.

Когда до столба оставалось меньше десяти шагов, одержимый вскинул голову.

— Сгинете, твари! — Крик его оказался неожиданно громким. — Солнце изойдет гноем… деревья оживут, а скалы раскроют пасти… блевотина ваша покроет землю…

Хорст, слушал полные злобы вопли спокойно. Он не раз сталкивался с одержимыми и знал, что завладевший ими Хаос уродовал не только тело, но и рассудок. В считаные дни здоровый разумный человек мог превратиться в рехнувшуюся развалину.

И выход тут был только один — костер.

Не обращая внимания на корчи и крики одержимого, стражники расковали его и привязали к столбу. Факельщики стали вокруг, а теарх расположился между осужденным и толпой. Он держал в вытянутых руках лист пергамента, который трепетал на ветру.

— Во имя Вседержителя-Порядка, да простирается его длань над нами вечно, — сильный голос разнесся над площадью, и толпа стихла, — святая церковь Эрнитона с величайшей скорбью извещает, что бондарь Ренсти предал себя в лапы Хаоса…

Теарх зачитывал обвинительную речь, какую произносят перед каждым сожжением. Одержимый корчился в путах, лицо его кривилось, рот открывался, но из него не вылетало ни единого звука. Сила Порядка сковала его язык не хуже железа…

— Поджигайте, — велел теарх, закончив речь.

Шесть факелов опустились одновременно. Сухое дерево занялось сразу, по груде дров с треском поползли огненные язычки. Осужденный вздрогнул, лицо его исказилось, и до ушей собравшихся долетел истошный, полный злобы и муки вопль:

— Проклинааааюююююю!..

Крик стих, остался только гул ревущего пламени. Серый столб дыма, взвивающийся к синему небу, постепенно почернел, повис на месте, точно колонна из темного камня.

Сила Хаоса исторгалась из разрушаемого тела. Внутри темного столба вспыхнула багровая молния, за ней еще одна, глухой рокот донесся из поднебесья.

— Изыди! — теарх вскинул руки. — Сгинь, во имя Вседержителя-Порядка!

Порыв ветра примчался с севера, растащил казавшийся плотным столб на отдельные пряди и унес на юг.

Огонь вспыхнул нестерпимо ярко, поднялся, с низким рыком охватил привязанную к столбу фигуру. Хорст с ужасом заметил, что та двигается. Одержимый все еще был жив!

Когда шевеление прекратилось, пламя отпрянуло, словно насытившийся дикий зверь. У тлеющего столба скрючился обгорелый человеческий остов. Он вздрогнул, качнулся и рассыпался черным пеплом.

— Сожжение свершилось! — объявил теарх. Толпа дружно вздохнула, и люди стали покидать площадь.

Хорст прошел неподалеку от места казни. Служители, бормоча молитвы, заливали костер освященной водой, теарх расхаживал вокруг с самодовольным видом, словно собака, почуявшая дичь.

Улицу Пекарей проще всего оказалось найти по запаху. В ее окрестностях аромат свежего хлеба перебивал обычную для большого города вонь нечистот и мусора.

— Скажи-ка, — спросил Хорст у мальчишки в фартуке, который семенил навстречу и тащил на плече здоровенный лоток с хлебами, — где тут можно найти Кривого Лорча?

— Кого? — Глаза парнишки, ученика из какой-нибудь пекарни, выпучились.

— Кривого Лорча, — повторил Хорст. — Ведь это улица Пекарей?

— Она самая, — подтвердил мальчишка, — только такого тут у нас отродясь не водилось…

Ученик побежал дальше, а Хорст остался стоять посреди улицы с глупо раззявленным ртом.

Он точно помнил задание мага — Эрнитон, улица Пекарей, Кривой Лорч.

Оставалось предположить, что мальчишка попался не слишком понятливый. Пройдя десяток шагов, Хорст заглянул в одну из хлебных лавок, рассчитывая узнать хоть что-нибудь. За прилавком обнаружился древний дед, заросший бородой по самые уши. Из белых волос сверкали серые живые глаза.

— Что угодно господину? — прошамкал старик. Судя по всему, торговец уже заметил лошадь, которую Хорст привязал снаружи, и амулет, болтающийся на шее посетителя.

— Где здесь живет Кривой Лорч?

— Во имя Творца-Порядка, — на бородатой физиономии отразилось искреннее недоумение, — семьдесят лет тут живу, а никогда не слышал о таком…

Хорст растерянно заморгал. Может, Витальф Вестаронский что-то напутал? Или нарочно дал посыльному невыполнимое задание? Или хотел с его помощью достичь совсем других целей?

— Не желаете чего-нибудь купить?.. — Оторопевшего Хорста вернул к реальности вопрос хозяина лавки. — У нас лучшие караваи во всем городе! Есть сдоба, пироги…

— Нет, благодарю, — ответил бывший сапожник и заспешил на улицу. Здесь он отвязал лошадь и побрел прочь.

В Эрнитоне, в котором насчитывалось несколько десятков тысяч жителей, найти человека, зная только его имя, не проще, чем наловить рыбы при помощи топора. Да и непонятно, как искать?

Что же остается? Вернуться в Вестарон, не выполнив поручения? Страшно, маг наверняка разгневается. А от Разозленного чародея трудно ожидать чего-либо хорошего. Превратит в жабу или в червяка, а то и вовсе проклянет каким-нибудь хитрым загибом…

Попробовать скрыться? При одном воспоминании о попытке свернуть с предписанного пути Хорст вздрогнул, на мгновение ему почудилось, что он вновь слышит зловещий шелест за спиной…

Ничего не оставалось, как возвращаться.

Подняв голову, Хорст обнаружил, что, размышляя, забрел к самому порту. Торчали мачты стоящих у причалов кораблей, набегающие на берег волны пахли водорослями и тухлой рыбой.

За отливающей зеленью водной гладью виднелась стена, опоясывающая гавань. Лоснящаяся каменная глыба выступала из воды примерно на три человеческих роста, а в море вел ограниченный мощными башнями проход, достаточно широкий, чтобы проплыли два судна.

Сейчас его перекрывала решетка из толстых железных прутьев.

Когда-то порты Полуострова обходились без стен, башен и решеток, но явившиеся двести лет назад из глубин «морские люди» вынудили обитателей земли все время помнить об опасности, исходящей от соленой воды.

Вспомнился родной Линоран. Там точно такие же башни в гавани…

Солнце медленно клонилось к закату, теряя яркость и наливаясь багрянцем усталости. Пускаться в путь сегодня не имело смысла, поэтому Хорст развернулся и побрел назад, к центру города. Бывший сапожник прекрасно знал о том, что такое окрестности порта и кто в них обосновался. Ночевать он здесь не собирался.

На это отважился бы только ненормальный.

У ворот постоялого двора Хорста встретил слуга, наряженный, точно пугало. Рубаха болталась на его широких костлявых плечах, как на палке, из рукавов выступали тощие руки, а волосы напоминали торчащую во все стороны солому.

— Мест нет, господин, — сказал он, принимая коня.

— А другие постоялые дворы у вас имеются? — раздраженно спросил Хорст. После проведенного в седле дня болели ноги и ужасно клонило в сон.

— Не, — на глуповатой физиономии отразилась искренняя печаль, словно слуга лично истребил все прочие постоялые дворы в большом селении на границе Святой области, — нету больше…

— Хаос тебя подери! — пробормотал Хорст и решительно направился к дверям. Если с кем-то и имеет смысл разговаривать, то с самим хозяином.

И должен же в этой ситуации на что-то сгодиться знак мага?

Внутри оказалось жарко, душно и шумно. В очаге пылал огонь, мокрый от пота мальчишка поворачивал над ним вертел со свиной тушей, пахло пивом, дымом и горелым мясом.

На свободном пространстве у самого очага крошечный человечек в кафтане цвета пожара ходил на руках, ухитряясь при этом перебрасывать с ноги на ногу высокий кувшин. Судя по выплескивающейся воде, посудина была наполнена под горлышко.

За выкрутасами трюкача наблюдало множество глаз. Вошедшего Хорста едва заметили, многие вообще не обратили на него внимания.

— Прошу простить, господин, — зашептал возникший Рядом хозяин, — но мест…

Взгляд его уперся новому гостю куда-то в область груди и заготовленная фраза умерла со сдавленным всхлипом. В светлых глазах содержателя постоялого двора мелькнул страх.

— Так что вы хотели сказать? — поинтересовался Хорст, хотя и так прекрасно понимал, что именно собирался сообщить ему хозяин.

Свободных мест за длинными столами и впрямь не нашлось. Вокруг заставленных кружками и мисками столешниц тесно расположились те, кого нужда или прихоть выгнали в дорогу — бродячие мастеровые, несколько служителей Порядка, купцы и даже благородные.

Служанки, осторожно балансируя подносами, с трудом пробирались через толпу.

— Идемте за мной, — вздохнул хозяин. Незанятое место отыскалось за небольшим столом у самого входа на кухню. В обычное время его использовали не для того, чтобы кормить гостей. Стол покосился и был весьма грязным, но Хорст не стал привередничать.

Едва успел сесть, как стены потряс взрыв хохота. Обладатель щегольского костюма, подбросив кувшин почти под закопченный потолок, ловко перевернулся на ноги и «поймал» посудину головой, да так, что та разбилась. Вода брызнула в стороны, потекла по седым патлам и бороде, испятнала цветастые тряпки.

— Остается утешаться тем, — изрек шут дребезжащим голосом, — что такую репутацию, как у меня, невозможно подмочить…

Не обращая внимания на всеобщий смех, фигляр извлек откуда-то длинную несуразную дудку и принялся дуть в нее изо всех сил. Помещение огласили пронзительные звуки, по неблагозвучию сравнимые разве что с извержением кишечных газов, но куда более громкие.

Подошедшая служанка выставила перед Хорстом миску с кашей, обильно сдобренной шкварками.

— Спаси нас Владыка-Порядок, — пробормотал он, принимаясь за еду.

Шут отложил дудку и запел, сопровождая непристойные куплеты бесстыдными жестами.

Бродячие паяцы, объединенные по слухам во что-то вроде цеха, гуляли, где вздумается, дерзкими выходками смущали обычных людей, вносили кавардак в нормальную жизнь и позволяли себе осуждать Порядок. Но, как ни странно, церковь никогда не выступала против них и даже сурово наказывала тех, кто осмелился нанести обиду наряженному в багрово-желтый костюм человеку.

Случалось, что выглядящих настоящим воплощением Хаоса шутов признавали одержимыми и сжигали, но куда реже, чем обычных людей. И намного реже, чем фигляры того заслуживали.

Хорст успел расправиться с кашей и собирался выпить пива, когда шут закончил выступление.

— О, добродетельные господа, — гнусаво заканючил он, протягивая длинную, похожую на растянутый носок шапку с бубенцом на конце, — я развлекал вас по мере слабых сил и вполне заслуживаю скромного вознаграждения…

С трудом проглотив ругательство, Хорст полез за кошельком. Проявить сейчас жадность значило выставить себя на посмешище. Потерянная монетка не стоила мгновений позора, когда над тобой будут потешаться на виду у толпы.

— Благодарю, благодарю, — пробормотал шут, проходя мимо Хорста. Вблизи бродячий фигляр выглядел еще отвратительнее, чем издали, — улыбке недоставало зубов, одежда нуждалась в стирке, а ее хозяин — в посещении бани. Воняло от него, как от лошади в жаркий день.

Хорст потягивал пиво, не вслушиваясь в звучащие вокруг разговоры. В один момент ощутил, что на него кто-то смотрит. Повернулся и встретился с взглядом, в котором кипела яростная ненависть.

Высокий черноволосый редар, на одежде которого красовался ало-золотой герб, нехотя отвел глаза. Хорст удивленно заморгал. Чем он мог вызвать столь откровенную неприязнь у человека, которого видел первый раз?

Компания из нескольких благородных занимала лучший стол, и он казался настоящим островком тишины среди обычного для постоялого двора гомона. Редары и воины из свиты не смеялись даже во время выступления шута, а сейчас сидели прямые и надменные, словно каждый проглотил по палке.

Такой компании не к лицу связываться с бывшим сапожником, даже если его «повысили» до высокого звания гонца.

— Желаете остаться на ночь? — Когда донышко опустевшей кружки Хорста хлопнуло о стол, рядом тут же возник хозяин.

— Непременно.

— С этим некоторые сложности. — Глаза хозяина постоялого двора забегали, как у пойманного на месте преступления воришки. — Я могу предложить вам только одно место, не самое лучшее…

— И чем же оно плохо? — удивился Хорст. За время странствий ему не раз приходилось ночевать где попало: в стогах сена и даже на голой земле, и он был искренне уверен в том, что привык ко всему.

— У вас будет сосед.

— Ничего, переживу, — Хорст поднялся, — показывайте дорогу. Место оказалось в комнатушке под самой крышей.

От проходящей трубы тут было тепло, а места едва хватало для табурета с прилепленным на него огарком и широкого продавленного лежака, покрытого драным одеялом. В одной из стен виднелось круглое окошко, затянутое бычьим пузырем.

Предполагаемый сосед, судя по всему, еще не явился.

— Ничего, сойдет, — сказал Хорст.

Хозяин с явным облегчением вздохнул и удалился.

Хорст снял сапоги и осторожно умостился на лежаке, боясь доломать его окончательно. Все тело ныло, в животе ощущалась приятная тяжесть. Едва успел улечься поудобнее, как тут же заснул.

Пробудился от прозвучавшего прямо над ухом, как показалось, грохота. Открыл глаза и не сразу вспомнил, где находится. В темноте рядом что-то возилось, сопело и чавкало.

— Кто здесь? — испуганно спросил Хорст, пытаясь припомнить, куда положил меч.

— Я… — ответил невнятный, но знакомый голос, — где эта Хаосом трахнутая свеча, разрази ее гром? Сейчас я…

Голос слегка дребезжал, и Хорст похолодел от неприятной догадки.

Чиркнуло кресало, во тьме засияла крохотная искорка, разгоревшаяся в пламя свечи. Дрожащий желтый свет упал на морщинистое розовое лицо, блестящую лысину, обрамленную седыми патлами.

— А вот и мы! — объявил шут заплетающимся языком. От него воняло пивом, как из бочки, и сомнений не оставалось, что фигляр изрядно пьян. — Ха-ха! Пора спать, ядрена мать!

— О, только этого не хватало! — пробормотал Хорст. В душе зашевелились подозрения, что ночь в компании такого соседа будет «веселой». — Ложись быстрее…

Шут махнул рукой, шумно испортил воздух, после чего принялся запирать разболтанный засов.

— Брось! — сказал Хорст, мечтая только об одном, чтобы поскорее стало тихо. — Зачем закрываешь?

— Надо! Иначе украдут мой колпак! И мешок! А какой я без них, к Хаосу, шут?

Спорить с пьяным — гиблое дело, так что Хорст сжал зубы и терпеливо ждал, пока шут запрет дверь и уляжется. Щуплый на вид старикашка рухнул на лежак с таким треском, словно весил не меньше трех десятков тяг, захрюкал, как отыскавшая лужу свинья. На мгновение воцарилась тишина, а затем комнатушку огласил немелодичный и очень громкий храп…

— О, Владыка-Порядок! — Хорст застонал и обхватил голову руками. Невольно вспомнился родной дядюшка, у которого Хорст жил после смерти родителей. Тот храпел так, что раскатистые звуки сотрясали весь дом.

Но усталость вскоре взяла свое. И, несмотря на терзающие ухо ритмичные звуки, Хорст ухитрился заснуть снова.

Негромкий стук ворвался в сон подобно громыханию далекой грозы. В первый момент Хорст решил, что снова буянит сосед. Но тот продолжал равномерно похрапывать, а когда стук повторился, стало ясно, что он доносится от двери.

— Кто? — спросил Хорст сиплым спросонья голосом.

— Хозяин, — последовал ответ, — откройте!

Хорст дернулся, чтобы встать, но раздавшийся с другой стороны лежака возглас заставил его замереть.

— Не открывай, — очень тихо и серьезно проговорил шут. Когда он прекратил храпеть, Хорст не заметил.

— Почему?

— Это не голос хозяина. — В темноте послышался шорох — шут встал, на мгновение его фигура заслонила сияющие через окошко звезды.

— Откуда тебе известно?

— При моем ремесле нужно быть наблюдательным, — огрызнулся паяц, — и внимательным…

— Эй, открывай!.. — За дверью, похоже, начали терять терпение.

— Тогда кто?

— Те, кто пришли убить тебя, — фигляр произнес эти слова спокойным, будничным тоном, как будто речь шла о чем-то банальном, но Хорст ощутил, как у него во внутренностях все смерзлось.

— Что? — только и смог пискнуть он. — Убить? Меня?

— Если не хочешь погибнуть сейчас, — шут приблизился к окошку, там что-то заскрипело, — то собирайся и одновременно тяни время, разговаривай с ними, а то они что-то заподозрят…

— А если закричать? Или попробовать отбиться…

— Твой крик лишь приведет к тому, что они выломают дверь! — нетерпеливо прошептал шут. — На помощь других постояльцев не надейся, каждому своя шкура дороже… А насчет того, чтобы отбиться — видел я, как ты обращаешься с мечом, как его носишь… Если я правильно понимаю ситуацию, то врагов у тебя много, и они превосходно владеют оружием…

Хорст ощутил, как в голове у него что-то сдвинулось. Куда-то исчезло ощущение реальности происходящего, к счастью, прихватив с собой страх. Пропали мысли, он двигался четко и ловко, а губы шевелились сами, без всякого участия разума.

— Чего вам надо? Чего спать не даете?

— Отлично! — прохрипел шут, судя по треску, выдиравший из досок гвозди. — Вот, вот…

— Сказано тебе, открывай! — прорычали из коридора. — Или мы дверь сломаем!

— Сейчас, дайте встать…

— Лезь туда, быстрее. — Шут отшатнулся от окна, в комнату хлынул прохладный ночной воздух.

— Там же высоко!

— Тут к дому примыкает конюшня! Живее!

Обдирая бока, Хорст протиснулся в окно, уперся ладонями в щербатую черепицу. Едва успел сползти в сторону по крыше конюшни, как из комнаты донесся треск и грохот — ночные гости, похоже, вышибли дверь.

Тут же в окошко ловко, словно мизинец в перстень, проскользнул фигляр.

— Чего разлегся? — зашипел он зло. — Вставай! Побежали!

— Бремя Хаоса! — рявкнули внутри комнаты. — Мерзавец удрал!

Не помня себя от страха, Хорст на четвереньках ринулся вслед за шутом. Топоча по крыше и лязгая, точно медведь, которому подковали лапы, промчался до самого края, спрыгнул вниз. Больно ушиб ноги, что-то уперлось в бок.

На заднем дворе гневно залаяли собаки.

— Ходу! Ходу! — Шут дернул Хорста за плечо, тот вскочил и, ничего не видя, кроме мелькающей впереди гибкой фигуры, заспешил в темноту.

Сам не помнил, как перемахнул через высокий, в человеческий рост забор. Все казалось, что преследователи дышат в спину, вот-вот, и острый клинок мягко вонзится под лопатку…

И лишь посреди чистого поля немного очухался. В черном небе перемигивались звезды, под ногами шуршала трава, холодный ветер овевал лицо, а собачий лай за спиной потихоньку стихал.

— Куда мы бежим? — прохрипел Хорст, ощущая, что в боку колет, а грудь готова лопнуть.

— В лес, — ответил шут, — там нас точно не догонят. И не болтай, побереги дыхание…

Хорст уныло подумал о том, что беречь, в общем-то, уже нечего, но замолк. Стыдно было осознавать, что бегает он куда хуже, чем дряхлый старикашка, потешающий народ по постоялым дворам и тавернам…

Лес замаячил впереди темной зубчатой стеной. Из мрака вылезли растопыренные ветви кустов, потянулись к глазам. Беглецы продрались сквозь малинник, будто два кабана, и оказались в царящей под кронами кромешной темноте.

Тут Хорст сдался.

— Хватит! — прохрипел он. — Я больше не могу…

— Ладно, — шут остановился, — привал. У этих Хаосом траханных редаров мозгов не хватит найти нас… Кстати, как тебя зовут?

— Хорст… Хорст Вихор.

— Славное имечко, — в руках шута что-то булькнуло, — а меня — Авти Болван. Давай тяпнем за знакомство, что ли?

— Что у тебя там?

— Это я тут… позаимствовал бутылку медовухи в одном месте. — Глаза потихоньку привыкали к темноте, и Хорст начал различать очертания спутника. — Сейчас она нам не помешает! Давай пей!

Пахнущий медом напиток обжег гортань и ухнул в желудок, откуда по телу шибанула волна тепла.

— Ну как? — спросил Авти.

— Нормально, — ответил Хорст, вытирая навернувшиеся слезы.

После второго глотка напряжение исчезло, и пощипывающий кожу ночной холодок отступил. Мысль о том, что медовуху шут, скорее всего, просто украл, не вызвала никаких эмоций.

— Так кто они были, те, которые пришли меня убивать? — спросил Хорст, когда Авти оторвал бутыль ото рта и с довольным кряхтением утерся.

— Видел благородных, что за центральным столом сидели? — отозвался шут. — Чопорных, как у князя на пиру?..

— А что им от меня понадобилось? Чем я им насолил?

Ты лично — ничем, — Авти уселся на землю, прислонился спиной к стволу, — просто им очень не понравилась та штучка, которая болтается у тебя на шее.

— Амулет? — Хорст впервые за день вспомнил о знаке мага, и неожиданная мысль обожгла его холодом: “А почему не сработала защитная магия, как тогда, во время нападения разбойников? Или убийцы должны были войти в комнату? Или просто чары развеялись?”

— Можно назвать его и так, — согласился шут, — но для типов из Чистой Лиги он все равно что красная тряпка для быка.

— Чистая Лига? — уточнил Хорст. — Это еще что такое?

— А так именуется объединение благородных, которые ненавидят магов и магию, — пояснил Авти и со скрежетом поскреб бок, — по слухам, их возглавляет кто-то из князей…

— Князей? — Хорст невольно ухватился за амулет, тот на ощупь был чуть теплым, точно внутри серебра горел крохотный огонек. — И что, они убивают всех, кто как-то связан с магами? И откуда ты о них знаешь?

— Знаю, — ответил шут грустно, — так уж вышло… Они считают, что магия — детище Хаоса, и стремятся к тому, чтобы уничтожить всех, кто с ней связан. Церковь о Лиге знает, но не препятствует ее существованию…

— И что же делать?

— Сейчас — отдыхать! — В голосе Авти прозвучали суровые нотки. — Остальное решим утром!

Постоялый двор выглядел бы совершенно обычно, если бы не огромная, с необычайным искусством нарисованная вывеска над дверью. Где хозяин нашел умелого художника и хорошие краски, оставалось только гадать.

Толстый красный бык умильно вытягивал губы к исполинской, с ведро, кружке, из которой лезла белая пена. На морде животного красовалось почти человеческое предвкушение блаженства.

— «Кружка и Бык», — сказал Авти, — сегодня мы будем работать тут…

— Зачем? У нас же еще остались деньги! — возразил Хорст. — Вдруг тут тоже имеются редары, принадлежащие к Лиге?

— За пять дней мы прошли больше тридцати ходов, — махнул рукой шут, — если в этой местности и есть благородные из «чистых», то о тебе они вряд ли знают. И, кроме того… мне нельзя слишком долго жить без выступлений. Я должен промышлять своим ремеслом, иначе возникнут большие проблемы…

— Да? — опешил Хорст, но уточнять не стал. Он привык к тому, что его спутник — человек со странностями, причем с такими, которых хватило бы на дюжину нормальных людей.

— Вперед, — Авти решительно затопал к дверям, — сегодня предтеча, народу должно быть много.

— А что делать мне? — за шесть дней в дороге Хорст немного научился тому, как держать меч, но ничего не узнал о ремесле фигляра.

— Будешь следить за моим мешком, — отозвался шут, берясь за ручку двери.

Авти не ошибся. Просторный зал оказался полон народа, а на небольшой площадке около очага надрывался бродячий сказитель, исполняя одну из песен «Сказания об Исходе».

Слушатели рассеянно внимали рассказу о том, как бежавшие от Хаоса люди пришли на Полуостров.

— А, очень, очень кстати… — Подскочивший хозяин, толстый, как копна сена, поглядел на Авти со странной смесью брезгливости и радушия, Хорсту же достался несколько удивленный взгляд. — Лорант давно устал, пора его сменить…

— Вот мы и сменим, — Авти нагло улыбнулся. Сказитель с облегчением замолк и, вытерев потное лицо, удалился. Появление на его месте шута встретили дружным ревом и гоготом. Судя по блестящим глазам и раскрасневшимся рожам, собравшиеся были готовы для увеселений.

— Приступим, — шепнул Авти. Шут встряхнул колпаком, на кончике которого чуть слышно звякнул бубенец, и в его руках появились кинжалы.

Они порхали из ладони в ладонь, крутились и вертелись, точно живые, вспыхивали на мгновение, отражая пламя очага, танцевали на предплечьях, и только Хорст видел, как на коже Авти возникают новые и новые порезы, как багровый потек расползается по одному из рукавов.

Чем хорош яркий наряд шута — на нем не видно крови.

После кинжалов настал черед непристойных песен, хождения на руках и коронного номера с кувшином. Принимая от хозяина наполненную до верха посудину, шут зло прошипел:

— Тяжелый, Хаос его задери!..

И когда кувшин, вмещающий не меньше двух мер, с грохотом разбился о его макушку, Авти не позволял себе даже поморщиться, хотя струйки воды, сбегающие по волосам, порозовели.

— Гоп! Гоп! Гоп-ля-ля! — заорал он истошно, как петух на рассвете. — Умереть бы, веселя! Кто же денег пожалеет, тот себе беду нагреет!

И Хорст, приняв от «учителя» колпак, отправился в обход толпы. В шапку сыпались в основном мелкие монеты, хотя изредка попадались и золотые фарии, а один раз проскользнула здоровенная шестиугольная сотня имперской чеканки. Хорст изумленно вскинул глаза. Чернобородый купчина залихватски подмигнул ему и улыбнулся.

— Заработали честно, — сказал он. — Гуляйте!

На сотню можно было гулять не один день, а целую неделю!

— Отлично, — прохрипел Авти. когда «ученик» притащил добычу, — самое время подкрепиться…

На лысине фигляра после выступления осталась кровоточащая ссадина, руки покрывали свежие порезы, а сам он выглядел так, словно целый день таскал тяжеленные бревна — под глазами набрякли мешки, лицо заострилось.

Довольный выручкой хозяин усадил их за маленький столик в углу. Шут плотоядно улыбнулся подошедшей служанке, низкий вырез ее платья не скрывал тугих, сочных грудей.

— Где тебя можно встретить, милая?

— На кухне, — отозвалась служанка, споро выставляя на стол миски и кружки.

— А после работы?

— Там же! — И девица, блеснув зелеными глазищами, удалилась.

— Ух ты, строптивая! — усмехнулся шут. — Ну я еще доберусь до ее титек…

— Ты всегда так работаешь? — спросил Хорст. — Себя не щадишь?

— Всегда, — Авти устало улыбнулся, — иначе нельзя… для других это потеха, а для меня — дело жизни и смерти, даже больше, чем просто жизни и смерти.

— И мне так придется, если я останусь у тебя в учениках? — Хорст думал пошутить, но собеседник не принял веселого тона.

— У тех, кто состоит в нашем братстве, не бывает учеников, — ответил Авти предельно серьезно, — и ты никогда не сможешь стать настоящим шутом…

— Почему?

— Долго объяснять, — Авти отмахнулся, — но дело тут не в том, что ты плох. Давай лучше есть, а то остынет…

Обгладывая бараньи ребрышки, Хорст задумался над словами спутника. На самом деле, он ни разу не видел молодого паяца. Все они были старыми, если не сказать дряхлыми. Но откуда тогда берутся новые?

Одного кувшина пива Авти показалось мало, и он потребовал второй. Когда его принесли, то шут попытался ущипнуть служанку. Девушка ловко шлепнула его по руке.

— Ничего, я доберусь до тебя… — повторил Авти, и улыбка его показалась Хорсту зловещей.

Утром обоз, как обычно, двинулся в путь и к вечеру должен был достигнуть Вестарона. Дорога сделалась оживленной. Топтали пыль нищие, скакали благородные, бряцая оружием и кольчугами, скрипели колеса телег.

— Да? — Хорст вздохнул, почесал затылок. — Почему этот проклятый амулет не подействовал той ночью, когда на нас напали? Я думал, он потерял силу!

— Не знаю, я же не маг, — Авти пожал плечами. — Но ничего, сегодня вечером ты либо избавишься от этой побрякушки, либо тебя превратят в симпатичную зеленую жабу в здоровенных бородавках!

Бывший сапожник даже не улыбнулся.

Что-то свистнуло над ухом. Хорст вздрогнул и оторопел: возница, хрипя, повалился на бок, а из горла у него торчал толстый прут, украшенный пестрыми перьями.

— Нападение! — рявкнул Авти. — Пригнись!

Стрелы сыпались одна за другой, слышались испуганные крики и ржание лошадей. Один из наемных охранников, легкомысленно оставшийся без шлема, получил стрелу в лоб и рухнул наземь.

Хорст припал к мешкам, рука нащупала меч. Страха не было, если амулет действует, то он защитит хозяина от всяких посягательств.

— Аржжжь! — Кусты на обочине затрещали, и из них выскочил невысокий широкоплечий человек с гривой пепельных волос. Ударом огромного, чуть ли не в собственный рост, топора он подрубил ноги ближайшей лошади и пинком в висок оглушил упавшего всадника.

Когда обернулся, то Хорст увидел, что на смуглом, почти черном лице горят алые глаза.

— Горцы! — отчаянно прохрипел Авти. — Мы пропали!

Шут в отчаянии метнул кинжал, но тот бессильно звякнул о нагрудник и отскочил в сторону.

Первое впечатление Хорста оказалось ложным — нападающие не принадлежали к людской расе. Обитатели гор, именующие себя холиастами, жили на Полуострове еще до прихода людей.

На пепельноволосого налетел один из купцов, взмахнул мечом. Горец отразил его удар, а ответным выпадом отрубил человеку ногу. В стороны брызнула кровь, раненый рухнул наземь. От вибрирующего, полного ужаса воя заложило уши.

Из кустов один за другим лезли воины-горцы. Хорст смотрел на них как завороженный.

— Сражайся! — Вопль Авти долетел до него словно издалека.

От набегов горцев страдали все без исключения княжества, девять лет назад несколько тысяч холиастов, грабя и разрушая все по пути, дошли аж до моря и сумели вернуться назад.

Более мелкие налеты случались каждый год. Князья вели бесконечные переговоры о совместном походе в горы, но никак не могли условиться о том, кто его возглавит, а страдали из-за их самолюбия простые люди.

Хорст спрыгнул с телеги, увернулся от просвистевшего рядом огромного топора. Ткнул мечом почти вслепую, лезвие со скрежетом проехалось по кольчужным кольцам.

— Аржжжь! — Боевой клич прогремел оглушающе, и что-то тяжелое ударило прямо в ухо.

Меч вывалился из ослабевшей руки, а Хорст отлетел в сторону, шарахнулся затылком о что-то твердое. Перед глазами вспыхнули яркие разноцветные звезды. Через мгновение их поглотила негромко гудящая темнота.

— Солнце красит белым цветом стены древнего кремля, — пробурчал Авти, — просыпается с рассветом вестаронская земля…

За бравадой шута очевидно крылся страх, и Хорст вполне понимал спутника. Сам он чувствовал себя неловко, вперив взор в темный провал в громадном теле каменной пирамиды.

Охранники-холиасты выглядели так напыщенно, словно каждого из них мучил сейчас запор.

Из чрева исполинского строения появился вчерашний горец в красном, приглашая, махнул рукой.

— Пошлы, — велел старший из охранников. Несмотря на яркое солнце снаружи, под каменными сводами ощущалась прохлада. Шаги глухо отдавались в узком коридоре. Стены его покрывал рисунок из переплетающихся разноцветных линий. При движении складывалось впечатление, что странный ковер из толстых нитей проплывает мимо.

Испещренная пятнышками света тьма распахнулась впереди. Исполинская полость занимала, судя по всему, всю пирамиду. В нишах чадно горели масляные лампы, вдоль стен рядами выстроились статуи, куда большие по размеру, чем те, которые пленники видели в горном селении.

То святилище по сравнению с этим выглядело жалкой конурой.

— Подоыдытэ. — Голос прозвучал от длинного и широкого, как стол на сотню человек, алтаря. Хорст видел там две фигуры, одна принадлежала их проводнику в багровых одеждах, а другая… излучала чуть заметное серебристое сияние!

Хорст сморгнул, решив, что ему показалось, потер глаза. Но сияние не исчезло. Словно отблеск лунного света на серебре, оно мягко переливалось в полумраке, ничего при этом не освещая.

Из ошеломления его вывел толчок в спину.

Хорст поспешно шагнул вперед.

Свет исходил от дряхлого холиаста в одеянии цвета ночного неба. На его шишковатом черепе почти не осталось волос, лицо обвисло складками, но глаза смотрели не по-стариковски пристально.

— Да, — прошамкал старик, покачав головой, — воыстьну, знак богов!

Хорст облизал пересохшие губы. Не иначе, как старый пень радуется, что ему в руки попали столь ценные пленники, способные в качестве жертв порадовать языческих идолов…

— Спаси нас, Владыка-Порядок! — прошептал он. Древний служитель еще раз потряс головой, после чего обменялся несколькими фразами с подручным в красном. Тот кивнул и исчез во мраке. Когда вернулся, то в руках держал небольшой кувшин и кривой нож с лезвием из темного металла.

При виде ножа Хорст нервно вздрогнул, Авти издал сдавленное восклицание. На этот раз выдержка изменила и ему.

А старый холиаст невозмутимо закатал рукав, взял нож и полоснул себя по запястью. Полилась кровь, в полумраке казавшаяся черной и густой.

— Что он делает? Что он делает? — прошептал Хорст.

— Вопрошаэт богов, — ответил кто-то из охранников. — Тыхо!

Левой рукой дряхлый служитель зачерпнул что-то из кувшина и втер в рану, потом еще раз. Кровь перестала течь, застыла коркой. Глаза старика закрылись, по телу пробежала судорога.

Сияние на мгновение померкло, а потом вспыхнуло ярче прежнего.

Постояв в неподвижности, старик открыл глаза и издал резкий каркающий звук. Хорст ощутил удар под колени, его дернули за руки и практически повалили на пол. Рядом брякнулся Авти, а вокруг — холиасты. На ногах остался только старик. Ковыляющей походкой он двинулся в сторону плохо различимой в темноте статуи, остановился перед ней и заскрипел-завыл что-то монотонное.

Горцы распластались, уткнувшись лицами в пол, но Хорсту и Авти наблюдать за обрядом никто не мешал.

— Ого! — неожиданно выдохнул шут.

Статуя осветилась изнутри. Хорст ощутил, как на затылке встают дыбом волосы! Над сгорбленной фигуркой в темной одежде нависал громадный паук с человеческой головой! Из распахнутой пасти торчал язык длиной с добрый меч, а в угрожающе поднятых лапах виднелись округлые сосуды.

РРРРР! — Мощный рокочущий звук раскатился по помещению, заставив эхо в углах затрепетать от ужаса, и — Хорст не поверил глазам — светящийся изнутри паук заговорил!

Его рот двигался, лапы покачивались в такт словам, которых почему-то не было слышно. Старый жрец внимательно слушал, время от времени кивая. Для него беседы с подобными созданиями были в порядке вещей.

— Мама… — пролепетал Хорст, ощущая, что очень хочет оказаться где-нибудь подальше отсюда.

В груди заледенело, кишки скрутило узлом, а челюсти решили, что самое время постучать друг о друга. С большим трудом Хорст удерживался от того, чтобы не закрыть глаза.

РРРР! — Рокот заставил вздрогнуть пирамиду, колыхнулось пламя в лампах. Сияние внутри чудовищного существа погасло, и паук замер.

Дряхлый служитель развернулся и зашагал к людям.

— Встантэ, — велел он, — Холд-Ырр-Бначк-Сэтл — Хозаын Тэнэт Мудросты изрэк своэ слово!

Хорст поднялся, ощущая, как предательски дрожат ноги. Он не ждал от уродливого бога ничего хорошего. Разве такое страшилище может знать что-нибудь о милосердии? Велело выпустить из пленников кровь, не иначе…

— Мы просым ызвыныт нас, — прошамкал старик и опустил голову, — слышком давно в нашы горы нэ попадалы подобныэ вам, так что нашы воыны не поналы, кто оказалса у ных в руках.

Хорст застыл с выпученными глазами. Страх исчез, растворился в удивлении. Перед ними извинялись! Перед людьми, давними врагами! И кто — служитель главного святилища, чуть ли не местный саттеарх!

Такое можно было представить только во сне!

— Надэус, вы нэ дэржытэ на нас обыды, — продолжал вещать старик.

— Какая обида, братишка? — развязно пробормотал Авти. — Все нормально, клянусь трахнутым Хаосом!

— Хорошо, — древний холиаст кивнул, на лице его отразилось облегчение, — нашы воыны достават вас на ту сторону гор! Удачы вам и пуст вашы богы нэ отвэрнутса от вас!

Хорст молчал до самого выхода из пирамиды и, только когда они выбрались наружу, накинулся на Авти с вопросами:

— Что стряслось? Почему нас отпустили?

— Ты недоволен? — хмыкнул шут. — Предпочел бы героически умереть на жертвенном камне?

— Нет, но интересно же.

— Все просто. У тебя на шее болтается одна безделушка, которая говорит знающему, что ты не просто человек, а фишка на игровой доске магов!

— Какая фишка? — Хорст уже слышал что-то подобное от странного незнакомца на постоялом дворе.

— Самая маленькая, скорее всего. — Шут ухмыльнулся. — Холиасты не дураки и не испытывают никакого желания вмешиваться в игры магов. Вздумай они убить тебя или причинить какой-нибудь вред, магия ударит по ним, причем совершенно непредсказуемым образом.

Хорст мрачно засопел. Ощущать себя предметом, который кто-то двигает, было неприятно.

— Ну а ты что? — спросил он. — Тоже фишка в чьей-то игре? Почему тебя до сих пор не угрохали?

— Увы, этого я тебе сказать не могу. — Авти развел руками.

— Ох, вокруг меня в последнее время развелось слишком много тайн, — пробурчал Хорст и отвернулся.

В караулке оказалось жарко и шумно, ревело в огромном очаге пламя, пахло луком и прокисшим пивом. Сидящие за широким столом дружинники, судя по всему, соревновались, кто громче крикнет. Состязание не мешало их соратникам на лежанках у стен безмятежно спать.

— Ага! — Появление шута было встречено дружным ревом. — Давай весели! Давай-давай!

— Что я вам, девка, чтобы давать? — невозмутимо ответил Авти. — И вообще, я промок и замерз, а какие в таком состоянии шутки?

— Так промокни еще больше! — Красноносый верзила в чиненой кольчуге вытащил из-под стола пузатый бочонок с лоснящимися боками, щедро плеснул из него в кружки. — И ты, парень, тоже!

Хорст глотнул крепкого, пахнущего яблоками самогона. На глаза навернулись слезы, и он заперхал. Дружинники загоготали.

— Идите к огню, господа фигляры, — сказал один из них, с сединой в русой шевелюре и короткой бородкой, — обсушитесь для начала…

— Благодарю, — Авти чуть ли не влез в огонь, на его морщинистой физиономии расцвела блаженная улыбка, — ух, хорошо! А что за человек ваш хозяин? Надо знать, чем его веселить!

За то время, пока плащ и сапоги Хорста высохли, он узнал, что благородный Гейдар ре Стак самый знаменитый редар в окрестностях, что к нему за советом приезжает сам император, что в молодости он славился безумной страстью к пьянству, но потом образумился.

Оказалось, что хозяин замка несколько лет назад похоронил жену и «с горя» завел привычку ездить по деревням в поисках красивых девок. При этой новости Хорст несколько приободрился.

— Ну что, может, еще по одной? — предложил красноносый, когда рассказы иссякли. — Чтобы погода наладилась!

— Можно, — согласился Авти. — Только заесть бы чем, а то с самого утра ничего во рту не держал…

Сало, которое он уплетал, взобравшись на дерево, было благополучно забыто.

Но проглотить еще одну кружку яблочного пойла шуту было не суждено. Дверь отворилась, и в караулку вбежал мальчишка лет десяти.

— Господ паяцев хозяин просит, — шмыгнув носом, прогундосил оголец, — прямо счас.

— Трах… в смысле, идем, — с досадой пробормотал Авти, облизываясь на бочонок.

— А мне-то что делать, во имя Владыки-Порядка? — шепотом спросил Хорст, когда они спускались по узкой и пыльной лестнице. — Ты меня так ничему и не научил!

— Как обычно — инструменты подавать будешь, — отозвался шут, — если чего, то отбрехаюсь.

В способности Авти «отбрехаться» от кого угодно Хорст не сомневался, вот только роль неумелого подмастерья его не очень-то радовала.

— Заходите, — буркнул мальчишка, с натугой открывая тяжелую дверь.

В просторном зале, занимающем целый этаж центральной башни, оказалось светло — на стенах горели многочисленные факелы, столешницы украшали витые подсвечники.

Пол устилала сушеная солома, в ней грызлись за кости собаки, со всех сторон доносились смех и разговоры. На вошедших обратились десятки взглядов, постепенно болтовня смолкла.

— Ха-ха, возвесели меня, шут! — хозяин, расположившийся за отдельным столом, стоящим на возвышении, судя по багровому лицу, залил внутрь немало пива. Кресло рядом с ним пустовало.

— Легко! — воскликнул Авти. — Исполню-ка я тебе песню про славного редара Актульпа и срамного дракона…

Хорст про себя застонал. Песня была не то что неприличной, в ней просто не имелось ни единой пристойной строки. В сочетании с дребезжащим голосом Авти и похабными жестами, сопровождающими пение, она производила на неподготовленных впечатление, которое возникает, когда на голову проливается ведро помоев.

Исполнять такое перед благородными?

— Проверьте, что у них в мешках. — Тонкий голос прилетел откуда-то из вышины. Рядом всхлипнул Авти.

Хорст лежал и напряженно размышлял. Раз амулет не подействовал, то избиение входит в планы Витальфа Вестаронского, а значит… значит, его фигуре нет пути на северо-восток…

— Меч тебе ни к чему, увалень, — Хорст ощутил, как кто-то дернул его пояс, затрещала кожа. Он сжался еще сильнее, опасаясь, что остроту отобранного клинка захотят испробовать немедленно.

Но обошлось. Холиастов, судя по звону денег, отвлек найденный в мешке Авти кошель.

— Так, отлично, — в голосе предводителя звучало торжество, — надеюсь, вы все поняли, жалкие приблуды? Нам здесь люди не нужны! Валите к себе, за реку, и радуйтесь, что остались в живых!

Простучали копыта, и только когда все стихло, Хорст рискнул поднять голову. Рядом валялся его мешок, выпотрошенный, как рыба перед жаркой, неподалеку виднелись разбросанные вещи Авти. Избитое тело болело, кровь из рассеченной брови продолжала течь, заливая лицо.

— Почему он назвал нас приблудами? — спросил Хорст, оттирая быстро ссыхающуюся жидкую ткань с ресниц.

— Его предки жили в горах тысячи лет, а наши явились на Полуостров семь веков тому назад, — шут с кряхтением приподнялся. — Говорил я, что не ждет тебя твой маг в Вестароне! А теперь что? Все, все, что нажито непосильным трудом, уперли эти красноглазые, трахни их Хаос!

— Наверное, ты прав, — Хорст встал и принялся собирать вещи. Повертел сапожный молоточек — сколько он не брал его в руки? Месяца два? Неожиданный стыд ожег щеки. — Только от этого как-то не легче…

— Да уж, — шут подобрал дудку, дунул в нее, выдав резкий дребезжащий звук, — давно тебе пора понять, что ты этого мага больше никогда не увидишь.

— Ну нет, — Хорст сам удивился тому упорству, которое прозвучало в его словах, — пусть меня будут лупить каждый день, я найду способ добраться до Вестарона и плюнуть в морду одному тамошнему обитателю!

— Смотри, — Авти сунул дудку в мешок, — коли есть охота биться головой о стену — дело твое.

— Мое, — Хорст решительно кивнул, — и с сегодняшнего дня я больше не буду притворяться твоим учеником. Сколько ты меня кормил? В конце концов я сам могу зарабатывать!

Шут не сказал ничего, только засопел.

Дорога выглядела так, точно ее построили вчера. Или неделю назад. Прямоугольные блоки из серого камня примыкали друг к другу так плотно, что в щели не могла протиснуться даже трава, а лежали настолько ровно, что телега со стоящим на ней полным ведром воды проехала бы, не разлив ни капли.

— Ух ты! — сказал Хорст. — Это кто такое сотворил? Маги, что ли?

— Какие маги? — Авти пренебрежительно хмыкнул. — Им до дорог дела нет. Это построили во времена Первой Империи, еще при Фендаме-Основателе.

Приятели были в пути уже третий день. Вчера шли по обычным лесным дорогам, размокшим от постоянных дождей, а вот сегодня выбрались на широкий мощеный тракт, ведущий с юга на север.

— При том самом, который построил Стену и изгнал тварей Хаоса с Полуострова?

— При нем, — согласился шут, подумал и добавил: — Или его сыне… Но все одно это случилось жутко давно, четыреста лет назад.

Дорога была пустынной и тихой, небо на юге закрывали темные тучи, там грохотало, вспыхивали зарницы.

— Нынешняя империя — жалкий огрызок тогдашней, — пробормотал Авти, глядя на открывшийся по левую руку холм, на вершине которого виднелись какие-то развалины. Судя по раскатившимся в стороны каменным блокам, каждый из которых был размером с телегу, некогда там высилось нечто колоссальное. — Она занимала весь Полуостров. Холиасты тогда сидели в горах, не смея высунуть носа, а «морские люди» еще не вылезли из глубин…

— У нас так и говорят, — налетевший ветер едва не сорвал с Хорста плащ, — век Фендама — счастливое, золотое время, когда поля родили лучше, а редары не грабили любого, оказавшегося в их владениях.

Тучи наползали со стремительностью атакующей конницы. Солнце потонуло в их косматой глубине, над головами приятелей тяжко загрохотало, молния заставила их зажмуриться, и тут же грянул ливень.

— Трахни меня Хаос, если я не отдам все золотые времена за постоялый двор! — прокричал Авти, перекрывая шум падающей воды.

Попытка спрятаться под деревом ни к чему не привела — дождевые струи прошивали крону, как стрелы — холстину. Смекнув, что в любом случае они промокнут насквозь, приятели побрели дальше. Постоялый двор замаячил в тот момент, когда дождь почти закончился, а на юге разверзлась быстро расширяющаяся полоска синего неба.

— Вовремя, нечего сказать, — хлюпая носом, проговорил Авти.

— Лучше поздно, чем никогда, — отозвался Хорст.

Навстречу выскочила мохнатая собака цвета лежалого снега и зашлась в басовитом лае. Шут изловчился, чтобы отвесить псине хорошего пинка, но та ловко увернулась.

— Вот зараза! — выругался Авти.

Двор оказался загроможден телегами. У длинной коновязи, снабженной навесом, хрупали овсом лошади. Парнишка, чистящий одну из них, посмотрел на путников с удивлением.

— Чего уставился? — зло пробурчал шут. — Пялься лучше на конские задницы!

Только зайдя в теплое помещение, Хорст ощутил, насколько долго он пробыл в промозглой сырости. Где-то в глубине тела поселилась неприятная дрожь, а руки и ноги остыли как ледышки.

Хозяин, с торчащими седыми волосами и бородавкой на носу, подозрительно покосился на вошедших бродяг. Хорст его вполне понимал — оба мокрые, точно утки, и со следами недавних побоев на лицах. Мало того, что нагадят, так еще и украдут что-нибудь.

— Чего надо? — спросил он недовольно. — Милостыню не подаем!

— А мы и не просим! — шут надулся, точно заметивший соперника петух. — Я — знаменитый фигляр Авти Болван, а мой приятель — сапожник, так что если у кого…

— У нас и так достаточно весело, слава Владыке-Порядку, — прервал его хозяин, — и сапоги у всех целы! Так что платите вперед или прова…

— Почему? — В новом голосе, прозвучавшем негромко, слышалась такая властность, что хозяин немедленно заткнулся, а нос его побагровел. — У меня сапог прохудился. Эй, сапожник, сколько возьмешь за работу?

— Нужно посмотреть, господин, — ответил Хорст, вглядываясь в человека, сидящего за одним из столов. Его могучую фигуру обтягивал кафтан из черного с золотом бархата, а необъятную талию силился обвить красный широкий кушак.

Судя по всему, в разговор вступил купец, причем из очень богатых. На этот занюханный постоялый двор его занесло разве что из-за дождя.

— Иди и смотри, — купец поманил пальцем, и один из сидящих за соседним столом людей в одежде слуги юркнул под стол, — сейчас его снимут. А ты, паяц, повесели меня… Понравится — награжу, нет — прикажу выпороть…

— Как будет угодно господину, — кивнул Авти.

В руках Хорста, усевшегося на лавку рядом с купцом, оказался высокий сапог из хорошо выделанной кожи, украшенный рядом металлических пуговиц и подбитый ягнячьим мехом. Подошва у носа чуть отодралась, образовав небольшую дырочку.

— Пустяковая работа, господин, — сказал Хорст, — стоит не больше малой сотни…

Так в империи называли серебряную монету стоимостью в одну тридцатую большой золотой сотни.

— Валяй, — велел купец.

Хорст вытащил из мешка дратву и иголку. К его удивлению, купец наблюдал за кривлянием Авти краем глаза, зато пристально следил за тем, как сапожник управляется с его обувью.

— Ловко, — сказал он, когда от дырки осталось лишь воспоминание, и в руку Хорсту шлепнулись два серебряных шестигранника, — честно заработал! Ты, судя по говору, северянин? Откуда и куда идете?

— Да я из Вестарона, — помедлив, отозвался Хорст. Интерес купца слегка настораживал. Хотя заказчики любили поболтать. — Идем из Хисти в Стагорн.

— И что там в предгорьях? И дальше к северу?

Рассказывать о том, как именно они добрались от северных земель до Хисти, Хорсту не хотелось. Поэтому пришлось врать, что они прошли через земли государства Таол, где оказались избиты и ограблены (а вот уж это было правдой) борцами за чистоту крови.

— Слышал я, что они людей со своих земель изгоняют, — пробурчал купец мрачно, — ох, дождутся очередной резни!

— А что в Стагорне? — осмелился спросить Хорст.

— Все как обычно, — купец отхлебнул из кружки, — император, да пошлет Вседержитель-Порядок ему долгих лет жизни, здоров… Вернулся корабль с родины фреалсинни, второй, какой они к себе пустили…

Фреалсинни, именуемые за глаза «зелеными дылдами», явились из-за простирающейся на запад необозримой водной глади двести лет назад и с тех пор регулярно наведывались в западные порты Полуострова, привозя странные и дорогие товары. Но людей к себе долго не подпускали. Хорст о них только слышал, но никогда не видел — восточнее дельты Биронта огромные, снабженные тремя мачтами и выкрашенные в бирюзовый цвет суда фреалсинни не появлялись никогда.

Но следующая же фраза собеседника заставила Хорста забыть о нелюдях.

— Еще забавно — дом одного из магов провалился! Ночью шум, грохот — а утром только яма осталась, здоровущая, в несколько размахов глубиной…

— Одного из? Их что, в Стагорне много?

— Не зря наш город именуют столицей мира! — Купец гордо распрямился. — Стагорн — величайший город, в нем есть все, что только можно представить! И магов больше всего, пятеро осталось… или четверо? Много, в любом случае!

Хорст сидел, как громом пораженный. И как он до сих пор не догадался: если только маг может снять с него зависимость от Витальфа Вестаронского, то почему бы не поручить кому-нибудь из них сделать это? Чтобы найти такого, не придется тащиться за сотни ходов в Вестарон. Достаточно лишь добраться до Стагорна, где магов — страшно представить — пятеро! Уж кто-нибудь из них не откажется помочь!

Сухой треск и плеск ознаменовали гибель очередного кувшина и окончание выступления Авти.

— Ха-ха, — сказал купец, и свита поддержала его несмелым смехом, — свою сотню ты отработал, паяц, так что забирай приятеля.

Шут ловко поймал на лету брошенную монету, изогнулся в поклоне.

Имперская столица напоминала громадную сковороду, под которой кто-то развел огонь, хорошенько приправив блюдо болью и горем. Кое-где тлели «подгоревшие» пятна — там, где случились пожары, в других кварталах все кипело и бурлило. Из домов доносились вопли: те, кто потеряли близких, отчаянно ревели и выли. Кое-где у порта еще валялись неубранные трупы. Крысы и вороны дрались за добычу.

По улицам топали легионерские патрули, отправленные усмирять недовольство и ловить мародеров. Разъезжали императорские чиновники, призванные оценить ущерб. Глашатаи на площадях орали, что любой честный горожанин получит возмещение из казны.

Этому никто не верил, в тавернах проклинали императора, во время нападения оказавшегося далеко от города.

— Не стоит так переживать, — Авти продолжал говорить, — пойдем выпьем пива. Полегчает.

Хорст шагал, глядя под ноги. Он не знал, куда идет, зачем. Хотелось одного — забиться в какую-нибудь крысиную нору и просидеть там несколько дней, чтобы никого не видеть и не слышать…

Когда вокруг стемнело, бывший сапожник не сразу сообразил, что происходит. Он поднял голову и обомлел — вместо солнца на желтом небосводе виднелось черное уродливое пятно, похожее на брюхо исполинского паука. Заполненная людьми улица опустела, из распахнутых дверей и открытых окон вытекал густой бурый туман.

— Эй? — крикнул Хорст, оглядываясь. Рвущийся из сердца ужас призывал немедленно обратиться в бегство. Справиться с этим желанием и остаться на месте стоило немалого труда.

Хорст уже хорошо усвоил: бег в магическом тумане к добру не приводит. Он остановился и стал ждать. Марево густело, пока не поглотило все. Стагорн пропал, остался только кусочек мостовой под ногами и черное солнце высоко над головой.

Где-то далеко, на самой грани слышимости, шелестел пересыпаемый песок.

Спереди донеслись тяжелые хлюпающие звуки, гулко отдающиеся в тишине. Что-то приближалось, большое и тяжелое. Хорсту представилась исполинская туша, истекающая слизью…

Он спешно полез в мешок, извлек меч. Лезвие тускло сверкнуло желтым.

Хлюпанье смолкло, раздалось шуршание, из тумана выдвинулось темное пятно. Хорст ткнул в него мечом и тут же ощутил, как нечто тяжелое навалилось на спину, прижало к земле… Он закричал, дернулся, что-то больно ударило в лицо…

— Пощадите его, господа! Пощадите! — истошно орал то-то над самым ухом. — Вчера он потерял жену и дочь, вот и сошел с ума!

Хорст обнаружил, что лежит, но почему-то на спине, бока ноют, будто по ним долго пинали, а на затылке пульсирует болью стремительно набухавший синяк.

— Пощадите его, во имя Творца-Порядка! — Кричащего на этот раз удалось узнать — это был вездесущий Авти.

Послышался топот ног, а затем перестук копыт.

— Он достоин казни! — В этом голосе лязгал металл. — Нападение с оружием на императорского чиновника карается смертью!

— Пусть живет, — другой голос был мягким, как шерсть ягненка, но в нем звучали властные нотки, — если он умалишенный, то будет грехом судить его человеческими законами. Заберите только оружие. А ты, шут, лучше следи за своим другом. Если он бросится на кого-то еще, то там может не оказаться охраны, как у консула…

«Бросится на кого-то? — вяло подумал Хорст. — Это что, я напал на консула?»

— Благодарю, господин, да благословит вас Творец-Порядок! — забормотал Авти.

Прозвучал удаляющийся лязг и стук копыт.

Хорст открыл глаза. Он лежал на мостовой, а вокруг толпились горожане. На лицах их читалось отвращение пополам с любопытством.

— Ох, наломал ты дров, — пробормотал шут, нагибаясь и помогая Хорсту встать, — пошли отсюда…

Тело слушалось, хотя руки и ноги гнулись с трудом, словно в суставы кто-то насыпал песка. Хорст шагал, точно марионетка, а толпа расступалась перед ним. Краем уха ловил обрывки разговоров:

— …с мечом бросился…

— Как, на самого консула?..

— Помилуй нас, Порядочная Дева!..

Авти завел приятеля в первую же попавшуюся таверну, усадил за стол. Хорст тупо пялился в исцарапанную грязную столешницу, потом ее заслонила кружка с пивом.

— Выпей, — голос приятеля продребезжал над самым ухом, — а потом расскажешь, что случилось.

— Я вновь оказался в тумане, как тогда, в лесу, — сказал Хорст, одним глотком выхлебав почти половину кружки. — Неужели никто не замечает, что со мной что-то не так?

Первый раз подобное случилось с ним посреди толпы. Желтое марево, почерневшее солнце — это выглядело так же реально, как только что выпитое пиво. С трудом верилось, что воспринимал это только он один.

— Никто и не мог этого видеть, — пробормотал Авти, — тогда, в лесу, я нашел тебя в трех шагах от дороги, ты бормотал что-то и топтался на одном месте…

— Так что, все это мне только кажется?

— Не стал бы так говорить, — шут вздохнул, понизил голос, — когда речь идет о магии, грань между реальным и нереальным, сном и явью исчезает. Я заметил плывущие по воздуху клоки какого-то странного дыма и то, что солнце несколько поблекло. Прочие, я думаю, не увидели ничего.

— А что… что я делал?

— Ты вел себя как последний идиот, трахни меня Хаос! — Авти хмыкнул. — Остановился, начал глазеть по сторонам так, как будто видишь город впервые! Я тебя чего-то спрашиваю, ты не отвечаешь. Тут спереди консул со свитой показался, — Хорст знал, что консулом называют одного из двух высших чиновников империи, — ты меч из мешка вытащил и бросился на них! Где, кстати, меч взял?

— В порту подобрал. А дальше?

— Легионеры уже колоть собрались, но я успел повалить тебя наземь, — Хорст пощупал затылок. — Они, конечно, нас слегка попинали, ну, а я орать начал, что ты безумен… Мне, конечно, тоже досталось, но консул, слава Творцу-Порядку, был в хорошем настроении! А то бы не избежать нам ямы с ядовитыми змеями!

Хорст опустил голову, ощутил, как сердце леденеет от отчаяния. Он, считающий себя человеком, не более чем фигура, которую находящийся за тридевять земель маг двигает как хочет. Возжелает — заставит убить другого человека, задумает — принудит дерьмо жрать или податься в служители Порядка… И сделать с этим ничего нельзя. Как ни дергайся, ни бейся, не порвать мухе-человеку невидимой паутины, чьи нити крепче стали и тянутся от самого Вестарона. Ладонь сама поползла к висящему на поясе ножу, ухватилась за рукоять. Интересно, можно ли выйти из игры, перерезав себе глотку? Лучше страдать за грех самоубийства, чем убивать других по велению гнусного колдуна…

Хорст вытащил нож.

— Стыдись! — Железные пальцы стиснули запястье. — Это поступок труса!

— Отпусти, — прошипел Хорст, пытаясь вырваться. — Лучше сдохнуть, чем жить так…

— Нет, — Авти говорил в самое ухо, его дыхание обжигало кожу, — надо сражаться до последнего! Пусть у тебя нет ни единого шанса, ты должен биться до конца, смеяться смерти в лицо! Лучше умереть стоя, чем на коленях!

Шут вывернул Хорсту руку. Тот невольно разжал пальцы и выпустил нож.

— Зачем?.. — На глазах выступили обидные злые слезы.

— Надо, — отрезал шут. — Жизнь дает нам Творец-Порядок, и только он вправе отобрать! А будешь еще глупости вытворять, я тебя по макушке тюкну, на плече к нам в комнату отнесу, а там привяжу к кровати. Думаешь, сил не хватит?

Хорст заскрипел зубами. Он прекрасно знал, что сил у тщедушного паяца достанет на нескольких быков.

— И что? Что мне делать дальше?

— Жить, — просто ответил Авти, — терпеть и ждать своего шанса. Рано или поздно он появится.

Хорст вздохнул и потянулся к кружке.

Алмазный Орден существовал множество веков, с того самого дня, когда император Фендам построил Стену, отгородившую Полуостров от напирающего с востока Хаоса. Сменились поколения, а воины с алмазом на стяге все так же защищали людской род.

Правители выплачивали церкви особый налог на содержание Алмазного Ордена, и никто никогда не отказывался. Даже во время войн, которые порой полыхали по всему Полуострову, подати поступали без задержек. Всякий знал, что, если Орден не выстоит и Стена падет, погибнут все.

В западных землях воины Ордена появлялись редко, только затем, чтобы набрать пополнение. Для младших отпрысков благородных семей, не имеющих видов на наследство, служба на Стене часто оставалась единственным вариантом, кроме церковной карьеры или бурной жизни наемника.

Состоящий в Ордене считался равным служителю Порядка, получал все его права и привилегии.

Помимо благородных, начинающих карьеру в качестве послушников и только позже обретающих статус редара Ордена, оруженосцами в братстве Порядка служили и люди из простонародья. Они пользовались частью привилегий, а за службу получали плату.

Именно по рассказам выживших оруженосцев, вернувшихся после многолетней службы, чаще всего судили об Ордене. Но те обычно держали язык за зубами, и жителям Полуострова оставалось довольствоваться слухами по поводу того, чем именно занимаются воины Порядка в закрытых для обычных людей поселениях, расположенных вдоль Стены.

Купцы, возящие туда товары, не могли рассказать ничего — близко к Стене их не подпускали. Внутри круга из телег стало заметно какое-то движение, к серому утреннему небу взвился дым от костра. А затем на поляну шагнул высокий и очень худой человек. Лицо его казалось необычайно белым, точно кожа годами не видела солнца, а плечи обтягивала туника с изображением Алмаза. Точно такая же, как у часового, только черная. Одеяние редара Ордена.

Следуя примеру Авти, который стремительно поднялся, Хорст встал. Воин скользнул по ним равнодушным взглядом, но тут же замер, точно наткнулся на незримую стену.

Шут затаил дыхание, на его лице было написано ожидание.

— Все спокойно, во имя Владыки-Порядка! — отрапортовал часовой, вытянувшись при виде командира.

Но тот даже не поглядел в его сторону. Редар сделал несколько мягких бесшумных шагов и остановился прямо перед беглецами.

Кожа его казалась неестественно светлой, белизной она могла поспорить со снегом. В русых волосах проступала седина, но, несмотря на нее, Хорст не рискнул бы назвать командора «пожилым». Прозрачные, как талая вода, глаза смотрели спокойно.

— Доброе утро, во имя Владыки-Порядка, — проговорил Сандир ре Вальф после паузы и неожиданно склонил голову.

Хорст ощутил, как отвисает челюсть: благородный человек, кланяющийся простолюдину? Подобного уроженец Лшюрана не мог вообразить даже в бреду!

— Доброе, — отозвался Авти спокойно, как будто так и полагалось. — Не ожидал встретить тебя тут, далеко от Стены.

— Служить Ордену можно не только в бою, — ответил Сандир ре Вальф, — если братья решили, что полезнее будет отправить меня сюда, то не мне обсуждать их приказ.

Судя по непринужденной беседе, эти двое неплохо знали друг друга. Хорст несколько оправился от изумления, но все равно зрелище, которое он сейчас наблюдал, казалось нереальным, колдовским мороком.

Шут и редар Ордена, Авти Болван и Сандир ре Вальф — трудно представить менее близких людей! Интересно, где они могли познакомиться?

Приглядевшись к собеседникам, Хорст неожиданно заметил, что они похожи. Сходство было бы менее очевидным, если бы Авти сохранил бороду и усы, но теперь его невозможно было не заметить.

Светлые глаза, одинаковые узкие лица и еще что-то общее в манере держаться, несмотря на непоседливость одного и необычайное спокойствие другого. Они были похожи как братья или как…

— А это Хорст Вихор, — шут, решивший представить спутника, не дал додумать мысль до конца, — мой товарищ по странствиям.

Хорст поклонился, как положено. Он-то с этим благородным пива не пил.

— Мы как раз договорились, что вы поедете с нами, — сообщил ре Вальф, — компания воинов Ордена не самая веселая, зато в ней можно не опасаться разбойников.

Хорст на мгновение потерял дар речи. Их берут с собой? Это было так же невероятно, как если бы волк пригласил навозного жука разделить с ним трапезу. Интересно, чем Авти заслужил такую милость.

— Благодарю, господин, — забормотал Хорст, едва к нему вернулся дар речи. — Да благословит вас Владыка-Порядок и все Порядочные его!

— Если голодны, то можете позавтракать с нами, — пригласил Сандир ре Вальф, — но сначала — молебен!

Время уверенно близилось к ночи, единственная свечка на столе едва горела, и в ее свете лицо шута выглядело жуткой перекошенной маской из белого дерева. В глазах фигляра плясали красные огоньки.

— Как… — Что хотел сказать ре Вальф, осталось непонятным, поскольку сверху донеслись сердитые голоса, потом крики, грохот и лязг оружия.

— За мной! — Командор ринулся к двери.

Хорст вскочил, подхватил меч и бросился за ним. Авти очутился рядом, в руках его тускло блеснули кинжалы, незаменимые как для ловких трюков, так и для человекоубийства.

Выбежали в короткий коридор, который заканчивался лестницей к квадратному люку, оттуда лился тусклый вечерний свет. Хорст ухватился ладонями за скользкие липкие перекладины итут же оказался на палубе, где уши заполнили стоны раненых, вопли сражающихся и лязг оружия.

В первый момент он постыдным образом растерялся.

— Вперед! — рявкнул Авти, выскакивая из-за плеча и бросаясь к трапу, у входа на который воины Ордена сдерживали натиск легионеров. На палубе распласталось несколько тел, кровь, кажущаяся черной, растекалась по отдраенным доскам. — Чего замер?

Хорст сглотнул комок и рванулся в бой. Один из послушников выронил меч и с проклятием отскочил, держась за раненую руку, Хорст тут же занял его место, отбил удар, сделал выпад и лишь сейчас понял, что участвует в настоящем бою и сейчас придется убивать людей…

Его с ног до головы окатило морозцем, и только предупредительный крик Авти заставил дернуться, уклониться от нацеленного в шею лезвия. Хорст шагнул назад и, отбив следующий удар, вдруг осознал, что долго им не продержаться.

Легионеры все были в доспехах, на корабле же в кольчуге оказался только командор и двое часовых, что караулили у трапа. И схватка закончилась бы в считаные минуты, если бы не редары Ордена.

Ре Вальф гаркнул что-то нечленораздельное. Третий редар отряда, горбоносый и молчаливый, чьего имени Хорст пока не узнал, крикнул, и оба воина в черном словно исчезли, превративцшсь в смазанные пятна.

Хорст никогда не видел, чтобы люди двигались так быстро. Он застыл на месте, глядя, как легионеры вылетают за борт. Один громкий всплеск следовал за другим.

— Вот и все, — спокойно проговорил Сандрф ре Вальф, появляясь на том же месте. Лезвие его меча было не окровавлено, а сам командор даже не запыхался, лицо оставалось бледным, на лбу не выступило ни капельки пота.

— Пусть поплавают и охладятся. Брат Ранти, позовите сюда всех послушников в полном вооружении. Личный оруженосец командора кивнул и убежал исполнять поручение. — А теперь, брат Тегер, поведай мне, во имя Владыки-Порядка, что тут произошло!

Хорст трясущимися руками сунул меч и ножны. Тот факт, что бой закончился быстро и почти без его участия почему-то радовал.

— Во имя Творца-Порядка, брат Сандир, — горбоносый редар показал в сторону трапа, — они появились со стороны причала и попытались проникнуть на корабль. Когда отпихнули одного из часовых, я подоспел. На вопрос, что им надо, десятник этих доблестных воинов послал меня в пасть к Хаосу. Я вынужден был обнажить оружие…

Судя по плеску и отборной ругани, сброшенные воду «доблестные воины» остались живы и потихоньку выбирались из воды.

— Вы еще поплатитесь! — гнусаво проорала мокрая фигура, кое-как вылезшая на причал. Незадачливый вояка прыгал на одной ноге и ковырялся в ухе. Его кольчуга дребезжала. — Вы посмели поднять оружие на воинов императора! Гнить вам в темнице!

— Нападение на воинов Ордена сурово карается, — подойдя к борту, громко ответил ре Вальф. — Корабль, взятый в аренду нашим братством, более не является частью империи, и вы должны об этом знать…

— Я — десятник Седьмого легиона Уртилий. — Легкомысленные прыжки прекратились. Рядом с первой фигурой одна за другой возникали новые, такие же мокрые и жалкие. После купания многие легионеры остались без щитов и мечей. — Мне было приказано изъять с вашего корабля обвиняемых в убийстве консула!

— Вот как? — Голос командора не дрогнул. — У нас таких на борту нет.

— Есть! — Голос десятника окреп, из него исчезла гнусавость. — На то имеются точные сведения. Так что лучше выдайте их по-хорошему и плывите куда хотели!

— Нам некого выдавать.

— Ну, тогда кукуйте тут до зимы, — Уртилий нагло захохотал, махнул рукой в сторону выхода из залива, — посмотрим, надолго ли вас хватит…

Хорст глянул в ту сторону. Из воды поднимались башни. Стена между ними едва просматривалась в сгущающемся сумраке, но она там точно была. Как и любой другой порт Полуострова, Оргирн защищался от «морских людей».

— Ладно, — после паузы ответил ре Вальф. — Я подчинюсь и пущу вас на борт, если только увижу приказ с подписью императора.

— Ну, этого я тебе обещать не могу, — видно было, как десятник пожал плечами, — разве что сотника позову.

— Зовите.

Один из стоявших на причале легионеров сорвался с места и убежал.

— Что будем делать? — тихо спросил Хорст, подойдя к Авти. — Может, попробуем вплавь уйти?

— Заметят. — Шут сгорбился, точно на плечи ему давила невидимая тяжесть. — Пока еще светло. Надо выждать, когда стемнеет.

Из люка донеслись шаги и толкотня. На палубу один за другим вылезали послушники в кольчугах и с оружием. На их лицах застыло недоумение — новобранцы Ордена не понимали, с кем предстоит сражаться. На причале наблюдалась какая-то суета — на смену вымокшим легионерам явились другие, сухие и в полном вооружении. Эти не пытались лезть на корабль, но расположились вдоль берега. Багровые огни факелов в их руках отражались в воде, и видно было, как их цепочка расползается в стороны, охватывая весь залив.

— Вот сволочи, — пробормотал Авти, следивший за тем, как зажигаются огоньки на других кораблях, — все хотят перекрыть. Ясное дело, что лазейки останутся, но пока ты одну найдешь, наплещешься в этой грязной жиже по гроб жизни…

— Может, прорвемся? — предложил Хорст, в глубине души понимавший, что это не самая дельная из его мыслей. На судне готовились к предстоящей схватке. Послушники Ордена, повинуясь приказам командора, выстраивались вдоль борта, оруженосцы натягивали тетивы на луки. — Похоже, что ты после сегодняшней стычки вообразил себя великим бойцом, — шут усмехнулся, — но даже будь ты трахнутым Хаосом героем, через этих ребят тебе не прорваться! И он кивнул в сторону причала, где тесным строем стояли легионеры. Блики ползали по пластинам доспехов, округлым шлемам с гребнями, играли на наконечниках копий.

Издалека слышались смех и разговоры, а потом все стихло. Строй с негромким лязганьем разошелся, и сквозь него прошагал высокий человек в точно таком же, как у прочих легионеров, снаряжении, но в высоком шлеме, украшенном роскошным плюмажем. В полумраке казалось, что на голову вновь появившемуся уселась птица с длинным белым хвостом.

— Я — сотник Седьмого легиона Фарки, — сообщил обладатель роскошного шлема хриплым голосом, — и именем императора требую, чтобы вы допустили нас на борт!

— Повторю вам, почтенный сотник, — отозвался ре Вальф, — то же самое, что сказал вашему десятнику. Я пущу вас на корабль, только когда увижу приказ с подписью императора…

Сотник заколебался — с одной стороны, ему явно хотелось отдать воинам приказ, чтобы те вразумили наглецов силой, но с другой — он прекрасно понимал, что поднявший оружие на Орден может забыть о продвижении по службе и запросто заработать немилость церкви. А то и Исторжение в придачу.

— Хорошо, — проговорил Фарки, — приказ этот есть, но насколько я знаю, его привезли в военный лагерь около границы. Сюда мы сможем доставить его к утру.

— Ладно, — ре Вальф кивнул, — мы будем ждать.

— Ух, до утра точно доживем! — бодро пробормотал Авти. — Я вне себя от радости!

Хорст угрюмо промолчал.

— Сохраняйте бдительность, — приказал командор брату Тегеру, — после полуночи я вас сменю. А вы, — он повернулся к приятелям, — следуйте за мной.

Свечка на столе успела прогореть, и в помещении стоял душный запах горячего воска. Ре Вальф вытащил из мешка новую, поджег и вставил в подсвечник. Тьма отступила к стенам.

— Садитесь. — Один из лежаков скрипнул под весом командора. — Надо решить, что будем делать.

— Если честно, то я не знаю, — Авти выглядел настолько усталым, точно сутки перед этим не спал, — может быть, проще сдаться? Чего время тянуть?

— А что, если где-нибудь спрятаться? — предложил Хорст. — Корабль-то большой.

— Они обшарят каждый уголок, — проговорил ре Вальф, залезут во все бочки и даже под хвосты лошадям. Я…

— Что за хрень? — Авти встрепенулся, подобрался, в руке его блеснул кинжал.

Хорст проследил за взглядом приятеля. Из угла, куда таращился шут, разливалось мягкое зеленоватое сияние. Оно все усиливалось, и казалось, что светятся сами стены.

— Во имя Владыки-Порядка! — пробормотал ре Вальф, вставая. Ладонь его легла на рукоять меча. Сияние сделалось нестерпимо ярким, Хорст прикрыл глаза рукой.

Что-то негромко хлопнуло, и свет померк. В углу стоял некто высокий и худой, как алебарда, в просторных, ниспадающих до пола одеждах.

— Фреалсинни! — выдохнул шут.

— Не стоит браться за оружие! — проговорила высокая фигура, делая шаг вперед. Хорст увидел длинные темные волосы, местами покрытые чем-то вроде зеленой плесени, светлые глаза нелюдя сверкали. — Я не причиню вам вреда!

На языке людей фреалсинни говорил совершенно правильно, но странный певучий акцент и мягкий голос превращали обычные слова в нечто вроде торжественного гимна.

Демонстрируя мирные намерения, незваный гость поднял пустые ладони. Потолок для него был низок, и фреалсинни приходилось стоять с согнутой шеей.

— Что вам угодно? — поинтересовался ре Вальф. Он не выглядел удивленным, словно к нему каждый день наведывались подобные гости. Авти крутил в пальцах кинжал, а Хорст все никак не мог оправиться от изумления.

— Я предлагаю спасти ваших товарищей, — пропел фреалсинни и улыбнулся.

— Чего? — не очень вежливо спросил Авти, а Хорст ощутил, как мысли в голове смешались в кучу. Явившийся из стены нелюдь, готовый спасать и помогать — такого не выдержит и самый крепкий рассудок!

Командор нахмурился.

— Что именно вы хотите предложить, во имя Владыки-Порядка? — спросил он. — Кого именно и от чего вы хотите спасать?

— Мы знаем о делах людей больше, чем принято считать. — Это прозвучало, как признание в любви. — И осведомлены обо всем, что происходило на причале сегодня. Нам известно, кто конкретно и как убил консула, — Хорст вздрогнул, — и мы готовы забрать виновников случившегося к себе на корабль, пока воины императора будут обыскивать ваш.

— Как забрать? — Ре Вальф, судя по всему, не отличался легковерием. — И какая вам с того выгода?

— Нам ведомы иные пути, незнакомые вам, народам Восхода. — Фреалсинни шевельнулся, взмахнул руками, одежды его чуть слышно зашелестели…

Кусок стены исчез. Вместо нее появился коридор, стены которого излучали зеленый свет, будто их сложили из малахита.

— Tpaxни меня Хаос! — неизысканно высказался Авти.

— Мы уйдем этим путем, по нему же и вернемся. — Фреалсинни не обратил на ругательство никакого внимания. — А что до выгоды, она есть. Не сомневайся в ней, доблестный воин. Только учти, что ее нельзя измерить в золотых сотнях.

— Мы должны подумать. — Командор развернулся к сидящим рядом приятелям. — Вам решать.

— Не доверяю я этому зеленому дылде, — сказал шут, кривясь, как от зубной боли, — но компания легионеров и имперскиx палачей нравится мне еще меньше. Так что я, пожалуй, согласился бы. — Хорст?

— Я… готов идти с ним. — Бывший сапожник внезапно ощутил, что страха нет, осталось только любопытство.

— Отлично, — проговорил фреалсинни еще до того как ре Вальф развернулся. Слух у него, похоже, был не хуже кошачьего, — следуйте за мной.

В горле запершило. Хорст сглотнул комок, сделал шаг в сторону мерцающего коридора, почувствовал, как в ногах проклевывается ватная слабость. Авти зло оскалился и выступил вперед.

— Веди, длинный! Надеюсь, пиво у вас там есть?

И по нарочитой браваде своего извечного спутника Хорст вдруг понял, что битый жизнью шут тоже испугался. От этого почему-то стало легче, исчезла постыдная дрожь, а шаги сделались уверенными.

— Найдется, — ответил фреалсинни и первым направился в коридор.

Хорст шел последним. Он ощущал, как пол — пол? — под ногами слегка пружинит, будто торфяник. Протянул руку, чтобы коснуться стены, но на той тут же вздулся лимонного цвета волдырь, верхушка его засветилась, набухла, точно блестящий сосок…

— Не надо этого делать, — проговорил фреалсинни, не оборачиваясь.

Хорст отдернул руку, волдырь с разочарованным шипением втянулся в стену.

— Это что, магия? — поинтересовался Авти, когда светящаяся зелень растаяла, открыв просторную, совершенно круглую комнату.

— Нет, — фреалсинни повернулся к людям. — Это искусство вы не способны освоить и даже просто понять, а подходящего слова для него в человеческих языках нет.

Он стоял посреди обширного помещения. В узкое окно, забранное решеткой, протискивался тусклый лунный свет. Из полумрака выступали обитые дубовыми панелями стены, высокие потолки, пол под ногами поскрипывал при каждом движении. С потолочной балки свисали колбасы, похожие на чудовищно толстых пиявок, на стене блестели повешенные в ряд сковородки. Хорст силился вспомнить, где он видел все это. Память сопротивлялась и уворачивалась, и все же он помнил, что был здесь и столкнулся с чем-то, чем-то очень… Свеча на столе неожиданно вспыхнула, заставив Хорста вздрогнуть. Ее свет вырвал из мрака фигуру сидящего человека. В ней не было ничего жуткого или неприятного, но в темном силуэте нельзя было разглядеть какие-то отдельные черты, и Хорст ощутил, как в сердце заклубился леденящий ужас… Он попробовал шагнуть назад, но понял, что уже не способен двигаться. И даже не в силах раскрыть рта или моргнуть. Мускулы скрутила болезненная судорога, сползающая по виску капля пота нещадно щекотала кожу.

Силуэт пошевелился, стали видны морщины на смуглом лице, темные глаза… Горящие золотым светом! Хорст задергался, как попавшая на крючок рыба. Он рвался, чтобы освободиться от этого кошмара и убежать, спрятаться. Меньше всего на свете он хотел вновь встретиться с этим… существом. Витальфом Вестаронским по прозвищу Тихий Маг.

Маг взирал на него с неподдельным интересом, глаза его светились, но лицо оставалось совершенно неподвижным. Неровный свет, источаемый свечой, выделял в аккуратно подстриженной бородке серебрящиеся нити седины.

«Это сон! Это всего лишь сон!» — попытался успокоить себя Хорст. Он прекрасно помнил, что находится на судне «Длань Творца-Порядка», которое плывет на юг от Оргирна, а этот жуткий дом и маг — все только снится…

Витальф улыбнулся, самым краешком рта, но презрения в этой улыбке хватило бы на пятерых. Поднял руку так, чтобы ее было хорошо видно, и медленно согнул указательный палец.

Хорст ощутил болезненное желание поклониться. В пояснице что-то хрустнуло, и бывший сапожник вдруг обнаружил, что он подобострастно глядит в пол. Хорст попробовал распрямиться, но тело ему не повиновалось, точно окаменело.

Мускулы спины сами собой сократились, возвращая его в прежнее положение.

Маг еще раз улыбнулся, погрозил пальцем и… исчез. Хорст вздрогнул, ощутил, что у него из нутра выдирают нечто большое и колючее. Раскрыл рот, чтобы заорать, и тут сообразил, что лежит.

Сердце трепетало в груди, точно напуганная птаха, пойманная в силок, лицо было мокрым от пота. На соседних лежаках безмятежно похрапывали спутники, а вокруг клубилась душная тьма корабельных внутренностей.

Волны с легким шорохом оглаживали борта.

Хорст пошевелился, еще не веря, что вывалился из безумного видения в явь. Что это было — сон? Или прав Авти, и там, где замешана магия, сны ничем не отличаются от реальности?

Зачем тогда показался маг? Ведь мог это сделать в любой момент, но нет, не тревожил личными визитами. Долго, почти четыре месяца. А тут появился. Власть продемонстрировать? Напомнить зарвавшейся фигуре, кто она есть на самом деле?

Возможно, очень даже возможно.

Хорст лежал в темноте и думал о том, что вряд ли сможет уснуть после такого… Голова была тяжелой, как колода, не отошедшее после болезни тело напоминало мешок с сырым песком, а мысли текли рваные и бестолковые, будто простыни, сшитые из старой рыбацкой сети. Отчаяние давило на душу не хуже могильной плиты.

Хорст принял снизу очередное ведро с водой, поднял его и передал выше и только затем позволил себе охнуть от боли в натруженной спине.

Руки заледенели и едва шевелились. Одежда просырела, а озноб колотил так, что порой казалось, что внутренности трутся друг об друга. В горле что-то царапалось, в носу неприятно хлюпало.

— Терпите, братья, во имя Владыки-Порядка! — донесся сверху, с палубы голос командора.

Небольшая течь, обещанная магом, на следующий день превратилась в большую, и всех пассажиров, включая редаров, с самого утра поставили вычерпывать воду. Работа была тяжелой и почти бессмысленной. Время близилось к полудню, а послушники в трюме все так же стояли, погрузившись по пояс.

Счастье хоть, что шторм немного утих.

— Трахни тебя Хаос! — Судя по донесшемуся сверху лязгу и гневному воплю, Авти снова уронили на ногу ведро.

Хорст принял еще одну посудину, полную воды, и передал наверх. Взял пустую, опустил. Он чувствовал, как тупеет от монотонных движений, а мышцы все больше и больше сковывает усталость.

Не жалким мускулам людей бороться со стихией, поглощающей корабль…

Может быть, пора использовать магию?

О том, кем является Родрик, знали только Хорст, Авти и редары. Командор решил не тревожить своих людей лишний раз, и те были уверены, что круглолицый толстячок — обычный попутчик, как шут и сапожник. Сейчас он наравне со всеми трудился, передавая ведра по палубе.

Еще одно ведро вверх, ручка едва не выскальзывает, обдирая ладони…

Еще одно ведро вниз…

— Господин командор. — Донесшийся сверху голос, какой-то сырой, хлюпающий, принадлежал капитану.

— Слушаю вас, — отозвался ре Вальф.

— Сейчас будет хорошее место, чтобы пристать. Только на мелководье мы сможем воспользоваться отливом и починить корабль. Дальше так плыть нельзя.

— Хорошо, делайте, как считаете нужным.

Еще одно ведро вверх, ледяной водой плеснуло в лицо, но это ерунда…

Еще одно ведро вниз, блаженно легкое…

Одна мысль о том, что это скоро прекратится, была приятной. Как здорово, что они идут к берегу. Люди на «Длани Творца-Порядка» оживились, задвигались чуть бодрее.

— Шевелитесь, во имя Владыки-Порядка! — ободряюще сказал ре Вальф. — Немного осталось!

Корабль поворачивал тяжело, со скрипом, как осадная башня. Захлопали опускаемые паруса, что-то заскрипело под днищем. Судно дернуло, кто-то в трюме свалился. Проклятие потонуло в звучном шлепке.

— Все, во имя Владыки-Порядка! — объявили с палубы.

Ощущая, как трясутся от усталости руки и ноет спина, Хорст полез наверх. Ветер, хоть и потерявший свирепость, но все же довольно резкий, с легкостью пронзил намокшую одежду, заставил вздрогнуть. Корабль застрял в устье небольшой речушки. В нескольких размахах виднелся пологий травянистый берег чуть дальше, на высоком холме чернели какие-то развалины. По небу неслись облака, но в дыры, многочисленные как прорехи на рубище нищего, проглядывало голубое.

— Распогоживается, — сказал подошедший Родрик. Он выглядел усталым, щеки впали, а под глазами залегли темные круги. — К вечеру станет тепло.

— А что это, интересно, там такое? — Авти показал на развалины.

— Не знаю, — маг почесал подбородок. — Можно сходить посмотреть. Все равно починка затянется, а на корабле от нас никакого толку.

Но выбраться на прогулку удалось далеко не сразу. Поначалу разбивали лагерь на берегу, сносили туда все, что можно, чтобы облегчить корабль. Вдобавок после трапезы командор затеял благодарственную службу «за спасение от гибели в пучине морской».

На просьбу Родрика отпустить их ре Вальф ответил:

— Одних не пущу. Места тут опасные, в любой момент могут появиться степняки. Поэтому пойду с вами. И десяток братьев захвачу.

Так что банальная прогулка превратилась в небольшой поход. Как и обещал маг, распогодилось. Солнце, последние дни копившее силы за облаками, прижарило по-летнему, и любопытные лезли по склону холма, пыхтя, бряцая оружием и обливаясь потом.

— И зачем я только с вами поперся? — бурчал Авти, вытирая лоб. — Лежал бы в тенечке, потягивал пиво…

Но когда отряд приблизился к развалинам, то даже неугомонный шут примолк. Только на самой вершине холма стало ясно, насколько они огромны. Серые каменные плиты высотой со столетнюю сосну нависали над головой, и веяло от них древней мощью. Трещины и сколы покрывали их подобно морщинам, рядом валялись отвалившиеся куски, но даже это не портило впечатления. Похоже было, что само время обломало тут зубы.

Плиты торчали из земли, образуя правильный круг, а в центре его расположилось нечто, больше всего похожее на алтарь Порядка из обычного храма. Только размерами он превосходил дом, а высекли «алтарь» из абсолютно черного камня.

Ограненная глыба чистого мрака, кусок ночи, опустившийся на землю.

Стенки его матово блестели, от них ощутимо тянуло холодом.

— Что это? — пролепетал Хорст, тревожно озираясь. Почему-то он не решался разговаривать здесь в полный голос— И кто это построил? Степняки?

Внутри каменного круга царила плотная тишина, которая, казалось, давила на уши. Исчезло шумящее неподалеку море, стих ветер. Тревожило ощущение пристального тяжелого взгляда.

— Вряд ли, — так же тихо отозвался Родрик, — это… это очень древнее, ему тысячи лет…

Невозмутимость сохранял только ре Вальф, на лице Авти застыла обычная ехидная гримаса, все прочие выглядели откровенно испуганными. Послушники делали священные знаки, вполголоса бормотали молитвы.

— Тогда кто же?

— У холиастов есть предание, что некогда в степях обитал народ исполинов. Они строили храмы, угоняли горцев в рабство и приносили кровавые жертвы… А потом сгинули неведомо куда, почти не оставив следов.

— А это что такое! — Авти протянул руку к черной глыбе. — Рисунки?

На матовой поверхности, видимые только при внимательном разглядывании, ветвились тонкие канавки. Они причудливо изгибались, завивались в спирали, образуя…

Хорст всмотрелся, ощутил, как закружилась голова. Резкий толчок заставил его пошатнуться. Хорст невольно отвел взгляд, заморгал. Голова тут же перестала кружиться.

— Не стоит туда таращиться, — сказал маг тихо, — от любопытных тут все очень хорошо защищено.

— Ну что, нагляделись? — поинтересовался ре Вальф. На него единственного каменные великаны не произвели никакого впечатления. — Тогда пойдем.

Когда вышли из каменного круга, звуки тут же вернулись — плеск моря, свист ветра, шорох травы под ногами, вопли со стороны корабля, где капитан распек провинившихся. Лица послушников дружно отразили облегчение.

— Уф, жуть какая, — пробормотал Авти, — вроде ничего особенного, а трясешься, будто в темном подвале с привидениями… Нет, это место мне совсем не понравилось!

Хорст был с шутом совершенно согласен. В царящем вокруг черного камня безмолвии таилось нечто, заставившее ожить обитающие в глубине души страхи. Дрожь вызывал странный рисунок, засасывающий внимание не хуже, чем водоворот неосторожных пловцов.

От развалин степь была видна далеко. Извивалась уходящая за горизонт лента реки, тянулась бескрайня травянистая равнина. Ветер гнал по ней серо-зеленые волны.

— Ты знаешь, — очень тихо сказал Родрик, когда холм остался позади, — я подумал над этим твоим желанием… Ну, насчет того, чтобы освободиться.

— И что? — Хорст не сразу вынырнул из собственных мыслей.

— У тебя есть шанс.

— И какой же? — осознав, о чем именно идет речь, Хорст внутренне подобрался.

— Разорвать связь мага и его… фигуры не может никто, кроме создателя, — по тому, как торопливо говорил Родрик, было ясно, что он волнуется, — и еще на это способна одна сила…

— Что за сила?

— Хаос.

Слово прозвучало с такой же четкостью, как падение камня на мостовую, случившееся ночью на пустой площади. Хорст ощутил, как кровь отхлынула от лица. Для любого человека Хаос означал гибель, ужас и разрушение, и мысль о том, что его злую, отрицающую Порядок силу можно использовать, не могла прийти в голову… Никому, кроме мага.

— И как же? — спросил Хорст, чуть замедляя шаг. Ему вовсе не хотелось, чтобы их разговор услышал кто-либо еще. Одного подозрения в поклонении Хаосу часто бывало достаточно для того, чтобы отправить человека на костер.

— Нужно добраться на ту сторону Стены и провести какое-то время под Дыханием Хаоса, — Родрик вздохнул. — Вероятнее всего, что оно тебя просто убьет, но есть шанс, что сначала разрушит всю связанную с тобой магию.

Хорст сглотнул. Идея о том, чтобы оказаться за Стеной, выйти из-под ее защиты, не могла вызвать ничего, кроме ужаса.

— Нет, — выдавил он, ощущая, как сжимается сердце, — это слишком… слишком страшно…

— Как знаешь. Но иного пути нет, — Серые глаза Дурного Мага глядели серьезно. — Или ты останешься под властью Витальфа Вестарондского до смерти.

Хорст вздрогнул. В любом случае будущее выглядело ужасным — либо остаться куклой, беспрекословно исполнять любые, самые жуткие приказы, либо двинуться прямо в пасть тому, что хуже смерти — Хаосу…

— Ладно, — Голос слегка подрагивал и пришлось сделать усилие, чтобы он звучал ровно. — Можно, наверное, рискнуть… Я никогда, с самого детства, не терпел, когда меня принуждали. И лучше уж сгинуть за Стеной, чем десятилетиями жить так, как сейчас…

Нахлынули воспоминания о жуткой ночи на корабле, заполненной кошмарами, о Стагорне, когда Хорст проснулся с чужой кровью на руках, еще не ведая о том, что привидевшееся убийство — явь.

Вряд ли вестаронский маг так просто отпустит полезную фигуру.

— Интересно, а Витальф знает об этом способе? — спросил Хорст. — Если да, то он не допустит, чтобы я добрался до Стены!

— Не думаю, — Родрик потер подбородок, — но в то же время он вряд ли отправит тебя так далеко на восток. Фигуры нужны в более людных землях.

— И он сумеет в любой момент меня остановить?

— Я мог бы с этим сладить… — В голосе Родрика проскользнула неуверенность. — Ослабить вашу связь. Так, чтобы он не мог добраться до тебя. Это временно, конечно, но нескольких месяцев тебе хватит, чтобы освободиться…

— …или погибнуть, — закончил Хорст. — Хорошо, я согласен. Что нужно делать?

— Ничего. Мне надо подготовиться. Все сделаем вечером.

Хорст вздохнул. Сегодня к ночи он будет свободен, станет принадлежать только себе, впервые за много месяцев. Верилось в это с трудом. Сердце билось нетерпеливо, как перед первым свиданием.

То, что ковыляло с волны на волну, судном можно было назвать только условно. Скорее это нечто представляло из себя груду деревянных обломков, чудом держащихся на воде. От мачты остался жалкий огрызок, флаг Ордена содрало и унесло, а борта выглядели покореженными, точно по ним долго и упорно стреляли из катапульты.

— Что-то я никого не вижу, — разочарованно протянул Авти, вглядываясь в причалы.

— А кого ты ждал? — поинтересовался Хорст.

— Толпы местных жителей. Они должны были валяться на земле от хохота и тыкать в нас пальцем с криками: «Как, и это плавает?»

Хорст лишь вздохнул. Авти оставался верен своему призванию. Он стал бы шутить даже на дыбе перед палачом, на смертном одре и, скорее всего, и на том свете тоже.

Корабль прошел между башнями огораживающей гавань стены, и за ним со скрежетом опустилась решетка. Впереди раскинулся Ил-Бурзум, первый город, основанный людьми к югу от гор и очень давно прозванный «жемчужиной степей».

Полтора столетия назад пришедшие с востока кочевники сожгли город, оставив только угли. Хан Лост-Ур отстроил его заново, но возродить прежнего великолепия не сумел, и сейчас Ил-Бурзум мало походил на жемчужину. Скорее он напоминал запыленный кусок обыкновенного камня.

Среди одинаковых серых домов торчали кубы храмов, и над всем господствовало беспорядочное скопление зубчатых стен и тонких башен, оседлавших высокий холм.

— Это что такое? — спросил Хорст, указывая на него.

— Ханский замок, — ответил Авти и пояснил: — Там обитает самый главный из местных.

Корабль тихонько доковылял до причала и остановился. Буря, длившаяся почти сутки, нещадно истрепала его, но в то же время отнесла к самому Ил-Бурзуму. А вот то, что судно не затонуло на подходе к берегу, казалось теперь настоящим чудом.

Трап с грохотом бухнулся на причал.

— Интересно, сколько времени займет починка? — спросил Хорст, глядя на пенек, оставшийся от мачты.

— Нисколько, — неожиданно отозвался пробегающий мимо матрос— Это корыто больше плавать не в состоянии. Проще найти новый корабль, чем ремонтировать этот.

— Ничего себе! — Авти поскреб затылок. — Интересно, хватит ли у командора денег на то, чтобы зафрахтовать еще одно судно?

— Нет, — ре Вальф, как обычно, подошел бесшумно, — и поэтому дальше мы двинемся сушей.

Хорст ошеломленно заморгал. Только-только смирился с тяготами морского путешествия, как оно внезапно прервалось! А что взамен? Гудящие от усталости ноги, степная пыль и постоянная опасность нападения?

— Брат Хорст, — командор не дал бывшему сапожнику погрузиться в печальные раздумья, — я отправляюсь в город, а ты один из тех, кто будет меня сопровождать.

— Да, господин.

Устав предписывал беспрекословное подчинение старшим. За неподчинение приказу даже редар мог быть исторгнут из лона церкви. Судьбе отверженного после этого мог позавидовать разве что идиот.

Каждый вечер после службы вне зависимости от погоды и пройденного за день расстояния горбоносый редар собирал послушников и нещадно гонял их до седьмого пота.

— Правильно делает, — бурчал Авти, благодушно созерцая происходящее. Шут расположился на одеяле около костра, подложив под голову мешок. — Так и надо!

Лагерь в этот день разбили в небольшой ложбинке около озерца, такого маленького, что на его поверхности не убрался бы и дом. Для занятий брат Тегер выбрал противоположный берег, и тем, кто остался в лагере, все было прекрасно видно и слышно.

— Но зачем нам все время держать строй? — не выдержал один из послушников. — Что за глупые перестроения мы разучиваем?

— Спокойнее, брат, во имя Владыки-Порядка. — Голосом брата Тегера можно было замораживать реки. — Помните, что вам предстоит сражаться не с людьми! Так что можете забыть все, чему вас учили в родных замках, — лихие кавалерийские атаки, изощренное размахивание мечом. Это вам больше не понадобится. Любой, вздумавший сражаться с чудовищами Хаоса так же, как с разумными существами, вскоре становится мертвым. Одолеть их удастся, если вы будете действовать слаженно и помогать друг другу. Все ясно? Тогда начинаем вновь, с построения номер три…

Хорст, затаив дыхание, глядел на отпрысков благородных семейств, которые выстраивались в плотный, ощетинившийся мечами квадрат. Тем, кто привык сражаться в одиночку, было сложно понять такую вещь, как взаимопомощь. Каждый за себя, только Владыка-Порядок за всех — по этому принципу благородные жили веками.

Занятия с мечом для самого Хорста закончились в Оргирне. На корабле места для проведения уроков не нашлось, а позже бывший сапожник стал оруженосцем и возиться с ним командору просто было не положено.

Послушники быстро и слаженно выстраивались в шеренгу, потом в колонцу по двое, сбивались в плотный комок, щетинящийся мечами, строились клином или вовсе падали на землю, прикрывая уши руками.

— Жутко, наверное, сражаться с Хаосом лицом к лицу, — сказал Хорст, ощущая, что свежий ветер, дующий с севера, пробирает до костей. Вчера начался девятый месяц года, последний в осени, и холода потихоньку заползали сюда, в южную часть Полуострова.

Авти что-то лениво пробурчал. Несмотря на все догадки, Хорст так точно и не выяснил, какое отношение имел его приятель к Ордену. Шут отмалчивался или ловко переводил разговор на другую тему, но отвечать не спешил.

— Ты думаешь, что Хаос далеко на востоке, по ту сторону Стены? — неожиданно вмешался в разговор Родрик. Дурной Маг сидел с закрытыми глазами. Хорст думал, что он вообще спит.

— Ну да, — несколько недоуменно отозвался Хорст. — Где же ему еще быть?

— На самом деле он живет в твоей душе, — Родрик открыл глаза, — и в душе любого другого человека, проявляя себя злобой, ненавистью, завистью… И смысл жизни в том, чтобы уменьшить меру Хаоса в собственных поступках!

— Тебя послушать, так эти парни зря обороняют Стену, — презрительно сказал Авти. — Значит, всем надо бросить сражаться и срочно посвятить себя молитвам и самосовершенствованию.

— Нет, не зря, — маг покачал головой, — я прекрасно понимаю, что именно делает Орден. Не будь его, от Перешейка и до Стагорна давно лежала бы выжженная пустыня. Но всегда надо помнить, что Хаос — в тебе. И способен с такой же легкостью разрушить твою душу, как его твари — тело.

— Служители послушали бы тебя с радостью, — шут потянулся и зевнул, — такая тема для проповеди… А как, интересно, в это все вписывается магия? Какова в ней мера Хаоса?

— Магия — обратная сторона обыденной жизни, точно так же, как Порядок, обратная сторона Хаоса, и одно не может без другого, — ответ получился несколько туманным.

— Чересчур умно, — Авти зевнул еще раз. — Зато теперь я точно знаю, чем маг отличается от обычного человека. Когда его к стенке припрешь, у него вместо крови из горла мудреные слова полезут! А у меня от них башка трещит… Так что буду лучше дрыхнуть!

Шут завернулся в одеяло и затих. Хорст последовал его примеру. Завтра, судя по всему, опять заступать в ночной караул, так что нужно выспаться, пока есть возможность.

Судя по тому, что команды и лязг прекратились, брат Тегер закончил гонять послушников. Родрик продолжал сидеть, глядя на запад, и под его опущенными веками тлело отражение канувшего за горизонт светила.

А потом погасло и оно.

Утоптанная дорога тянулась на восток, петляя между невысокими холмами, которые поросли сосняком. Хвойная зелень на фоне белого снега казалась особенно яркой, а первый в этом году мороз слегка пощипывал нос.

Хорст дремал в седле, время от времени вскидывая голову и оглядываясь. Несколько раз попадались деревушки, небольшие, но богатые на вид. Дома выглядели добротно сложенными, мужики при виде редаров почтительно кланялись, но в глазах их не было страха.

— Это кто же тут живет? — спросил Хорст, когда они первый раз проехали такое селение.

— Те, для кого благородные страшнее, чем Хаос, — ответил Авти.

— Беглецы?

— Ага, и их потомки, — шут кивнул. — Вообще-то Орден должен выдавать таких обратно хозяевам, но никто этого не делает. Если эти люди не будут выращивать хлеб и ткать холсты, то Ордену придется все это покупать и привозить издалека. А это гораздо дороже…

Хорст только кивнул. Да, он знал, что крестьяне, недовольные хозяевами, часто бегут на восток, «в Орден». Он сам попал в лапы Серой сотне, которая была сформирована для того, чтобы ловить таких беглецов. Но никогда не думал о том, что тех, кому удалось избежать поимки, кто преодолел сотни ходов, чтобы добраться сюда, может оказаться так много!

— Назад, на родину, им, правда, дороги нет, — добавил Авти, — но они не больно-то об этом жалеют.

Солнце неторопливо ползло по небу, время от времени прячась за облаками, которые смахивали на небрежно состеганные одеяла. Отряд с той же неспешностью двигался в противоположном направлении, остановившись единственный раз, чтобы прослушать дневную службу.

— Долго еще? — спросил Хорст, когда светило начало опускаться.

— Нет, — ответил Авти. Глаза его странно блестели. — Вон уже и Стену видно!

— Где?

Впереди, над самым горизонтом, виднелась тонкая черная полоска, над которой там и сям поднимались тупоконечные бугорки. На верхушке каждого поблескивало что-то белое.

— Ого, — сказал Хорст, ощущая, как от волнения у него сел голос. — А что это там сверкает?

— Священные Кубы, — в голосе Авти звучало благоговение. — Они делают Стену чем-то большим, чем просто громадным укреплением. Простую ограду твари Хаоса прорывали бы раз в полгода.

Стена приближалась, росла. Стало видно, что бугорки — округлые башни, толстые, как дубы, пережившие много тысячелетий. Они стояли через равные промежутки, точно взявшиеся за руки великаны.

Хорст рассматривал Стену и ощущал, как у него замирает сердце. Осознание того, что он добрался до самого края привычного и уютного мира людей, оказалось неожиданным и сильным. Дальше лежала бесплодная пустыня, пространство Хаоса.

Только когда из-за холмов появился небольшой поселок, обнесенный обычной стеной, Хорст смог оценить масштаб гигантского защитного сооружения, разрезающего мир на две части. Сложенная из каменных глыб размером с дом, Стена поднималась над строениями не меньше чем на двадцать размахов. Не верилось, что это возвели люди!

— Рот закрой, — посоветовал Авти, — а то кишки простудишь…

— Клянусь Владыкой-Порядком, не понимаю, как это сделали?

— Этот вопрос уместно задать императору Фендаму, — шут потянулся, зевнул, — если ты, конечно, сумеешь поднять его из могилы.

Рядом со Стеной человеческое поселение выглядело на редкость обыденно, хотя на обычную деревню походило так же, как кузница на жилой дом. В центре, рядом с высокой башней, высился храм, а вокруг располагались длинные бараки, которые вытянулись в разные стороны в несколько рядов. В стене имелись двое ворот, с востока и запада.

— Это что, конюшни? — спросил Хорст, кивнув на бараки.

— Часть — да, — усмехнулся шут. — Но в остальных живут люди.

В воротах прибывших встречали. Впереди свиты из нескольких всадников на кауром жеребце восседал высокий и очень худой редар. Седые волосы почти не выделялись над белым, будто обсыпанным мукой, лицом.

— Добро пожаловать, брат Сандир, во имя Владыки-Порядка, — проговорил он хрипло. — Насколько я знаю, тебя ждали с моря еще месяц назад.

— Так и есть, брат Горфри, — отозвался ре Вальф, — кое-что вынудило меня изменить маршрут. Но я все же добрался, во имя Владыки-Порядка.

— Это хорошо, — кивнул худой редар, разворачивая коня. — Следуй за мной, я укажу твоим спутникам места для ночлега.

Между бараками ходили люди, все до одного — в одеждах Ордена. Издалека доносились удары молота по металлу, тянуло дымом.

— Кто этот, что нас встретил? — спросил Хорст вполголоса.

— Местный командор, — пояснил Авти, — сегодня же он направит гонца в Цитадель, к магистру, а через пару дней придет приказ, кого и куда отправить.

Остановились перед самым дальним от ворот бараком. Чернели жерла узких окон, из трубы, торчащей над крышей, не валил дым, а дверь оказалась чуть ли не на треть занесена снегом.

— Ну, там надо убраться и протопить, — сказал брат Горфри, — но я думаю, что твои оруженосцы с этим справятся, во имя Владыки-Порядка.

— Справятся, — уверенно кивнул ре Вальф, — а послушники пока займутся лошадьми…

Хорст горестно вздохнул. Что-то подсказывало ему, то сегодня вечером ему вряд ли удастся отдохнуть.

— На службу, братья! На службу! — Только открыв глаза, Хорст понял, что замерз. Барак для оруженосцев, несмотря на две печи в разных концах, протапливался плохо, и не помогали даже двойные одеяла.

Лязгая зубами, бывший сапожник слез с кровати и принялся одеваться. Рядом спешно натягивали задубевшую за ночь одежду прочие братья, пар от их дыхания облачками клубился в воздухе.

— На службу, братья! На службу! — Караульный по бараку, которому сегодня выпало поднимать своих же товарищей, продолжал надрываться. Знал, наверно, что если кто-либо опоздает в храм, то наказан будет не только опоздавший, но и тот, кто плохо будил.

Хорст нацепил сапоги и принялся пробираться к выходу. Проходя через камору, где хранилось оружие, споткнулся о выкатившийся из кучи щит и едва сдержал рвущееся с языка ругательство.

На улице было еще темно, из-за Стены поднималось робкое зарево рассвета. Мороз прихватывал, заставлял двигаться быстрее. Из распахнутой двери храма лилось теплое свечение, слышался звон колокольчиков. Хлопали двери бараков, к святилищу шагали десятки людей.

Bce молчали, только снег поскрипывал под ногами. Большую часть службы Хорст благополучно продремал, опустив голову и время от времени вспоминая о том, что нужно шевелить губами. Окончательно проснулся лишь тогда, когда вышел из вонючей духоты храма снова на мороз. День потихоньку разгорался, Священный Куб на верхушке ближайшей башни лучился белым, словно там зажгли огромную свечу.

— Чего-то они суетятся сегодня, — негромко произнес брат Ситольф, толстый и круглолицый оруженосец. Он оказался рядом с Хорстом и теперь искоса разглядывал старших редаров, сгрудившихся в кучу.

Заметить в невозмутимых редарах суетливость мог только тот, кто провел рядом с ними не один год. Брат Ситольф пробуждался вблизи Стены уже больше двадцати лет.

— Что, нападение? — встревожился Хорст.

Брат Ситольф поглядел на него покровительственно.

— Не шути так, клянусь Владыкой-Порядком! — важно изрек он. — Если б было нападение, мы бы об этом сразу узнали… А так, скорее всего, что-то затевается, вроде приезда к нам в сотню магистра, например.

— А…

Хорст первый раз увидел Стену чуть больше недели назад. Два дня провел вместе с прочими новичками. А потом в свите ре Вальфа, которого назначили на смену погибшему командору в одну из сотен северной части Стены, прибыл сюда, в поселок Порядочного Кретильфа.

«Сотней» именовался отряд, отвечающий за оборону участка Стены с тремя башнями. Возглавлял ее командор, а его воины занимали один из многочисленных укрепленных поселков, разбросанных по Перешейку. Каждый из них именовался в честь кого-то из Порядочных.

Имелись еще Цитадель и обитающий в ней магистр — глава всего Ордена.

— А чего ему у нас понадобилось? — спросил Хорст.

— Спроси чего полегче! — ухмыльнулся брат Ситольф.

Догадка его подтвердилась после утренней трапезы, когда Хорст, вооруженный вилами, чистил стойла в одной из конюшен. От запаха навоза его слегка поташнивало, а норовистый жеребец по кличке Бука все выискивал момент, чтобы укусить.

При взгляде на его здоровенные желтые зубы закрадывалась мысль, что не все лошади травоядные.

— Быстрее, быстрее!.. — Вбежавший в конюшню послушник выглядел так, будто его только что шарахнули по голове. — Все к храму!

— А что стряслось? — лениво спросил один из оруженосцев.

— Всем, кто не в карауле, велено собраться там и приветствовать магистра!

Поселки Ордена строились по одинаковому плану: прямоугольник, в центре которого башня и храм Порядка, а перед ними — широкая квадратная площадь. Сейчас на ней царил жуткий беспорядок. Срывали горло десятники, ошалело бегали послушники и оруженосцы. Хорсту досталось место позади всех.

— Что, пришел поглазеть? — за спиной прозвучал изрядно надоевший дребезжащий голос.

— Ага, и ты тут? — Хорст повернулся и неприятно поежился, встретив знакомый насмешливый взгляд.

— Куда же мне деться? — Авти, в привычном шутовском колпаке и драном плаще, ухмыльнулся. — Чем я хуже других?

С первого дня, как их поселили в бараке, у Стены шут вел себя, словно вернувшийся в дом хозяин. Но что больше всего удивляло Хорста — редары относились к нему с подчеркнутым уважением и терпели все его выходки.

Когда он вызвался ехать с ре Вальфом, никто не возразил, а в поселке Порядочного Кретильфа шуту отвели место в бараке для редаров. На то, что он не посещал храм и пренебрегал обязательными для других правилами, никто не обращал внимания.

Часовые крошечную фигурку в ярком одеянии будто не замечали…

Гомон стих, едва на площадь выехал магистр. Он выглядел чудовищно старым, бледное лицо прорезали глубокие морщины, а ветер шевелил редкие волосы на непокрытой голове.

— Мир вам, братья, во имя Владыки-Порядка. — Сухая рука поднялась в благословляющем жесте.

Сотня, начиная с командора, опустилась на колено.

— Встаньте. — Магистр спрыгнул с лошади.

— Недолго ему осталось, — проговорил Авти с каким-то странным сочувствием, — Ордену служат долго, но всякая служба когда-нибудь заканчивается…

Хорст хотел возразить, что магистр протянет еще не один год. Но, посмотрев на посуровевшее лицо шута, на котором застыла скорбная мина, более приличествующая для похоронной процессии, передумал. Молча глядел, как командор, магистр и несколько старших редаров один за другим проходят в дверь храма.

— Куда это они? Молиться?

— Совещаться будут. — Авти со значительным видом поднял указательный палец. — Заведено так, принимать важные решения пред ликом Порядка. И опять же там негде присесть. А стоя долго не потреплешься.

Понукаемые десятниками, послушники и оруженосцы принялись расходиться. Хорста пока никто не трогал, но он прекрасно понимал, что вскоре его заставят вернуться к «любимому» навозу. Оглядевшись и убедившись, что их никто не слушает, он негромко сказал:

— Слушай, за все время, что я тут, мне ни разу не довелось побывать на Стене. А ведь…

— И нечего тебе там делать!.. — перебил его Авти. — Если оруженосцев зовут на Стену, значит, дело настолько скверно, что деваться некуда.

— Ну, а как же я туда попаду? Не рыть же мне подкоп, чтобы добраться до Хаоса?

— Тише ты, — шут помрачнел. — Я помню, что мы тут не просто так. Придумаю чего-нибудь. А сам не дергайся.

— Брат Хорст, — басистый, мягкий голос заставил Хорста вздрогнуть, — во имя Владыки-Порядка, не желаете ли вернуться к работе?

— Конечно, — ответил он, поворачиваясь к десятнику. — Уже иду.

За спиной негромко, но очень выразительно хмыкнул Авти.

Хорст лежал в темноте и слушал, как за стенами барака беснуется и воет метель. Его трясло, но вовсе не от стужи. Шел последний день Холодного месяца, и именно на сегодня Авти назначил вылазку за Стену.

Слышно было, как храпят и посапывают соратники, потрескивают угли в ближайшей печи. У двери душераздирающе зевал караульный, в обязанности которому вменялось охранять покой братьев.

Незаметно проскользнуть мимо оруженосца, сторожащего барак, удалось бы разве что мыши, так что поначалу Авти планировал оглушить его. Но три дня назад, когда Хорст в очередной раз стоял на посту у ворот, из снежной круговерти вывалился Родрик.

С учетом его возможностей план пришлось изменить. Очередной зевок оборвался на середине. Послышался гулкий хлопок обмякшего тела, а за ним — раскатистый храп, тут же перекрывший все остальные звуки. Хорст напрягся и даже перестал дышать. Его снедало любопытство: караульный заснул сам или подействовали чары?

Выждал некоторое время, потом выскользнул из-под одеяла, быстро оделся.

Пол под ногами скрипел ужасно громко, но никто не проснулся, пока Хорст крался к двери. Бывший сапожник прошел через оружейную камору и выскочил на улицу. В лицо полоснул щедро насыщенный снегом ветер, едва не сбив с ног.

— Чего ты так долго? — прозвучал из темноты знакомый дребезжащий голос.

— Ждал, пока он точно уснет, — ответил Хорст, вытирая рукавом лицо. Как оказалось, сделал он это зря— глаза тут же снова залепило снегом.

— Пошли. — Шут развернулся и решительно затопал к восточным воротам.

— А где Родрик?

— Он улетел, но обещал вернуться, — сурово отозвался фигляр, — и не топчись на месте, а то развеется сонная магия. Тогда будешь сам с часовыми разбираться.

Метель ревела и завывала, как огромный зверь, перебрасывала в исполинских ладонях тучи снега. Из тьмы выступали лишь смазанные контуры бараков. Мир пропал за колышущимся белым пологом, стал дрожащим, неверным миражом.

К воротам крались от здания к зданию, так, чтобы их не заметили со сторожевой вышки. Когда оказались под ней, Авти знаком велел Хорсту оставаться на месте, а сам ловко полез по лестнице.

И почти сразу сверху донесся его приглушенный голос:

— Дрыхнут без задних ног. Забирайся!

Хорст залез на площадку, опасливо косясь в сторону стоящих на страже оруженосцев. Один осел на пол, раскинув ноги, из недр гигантского тулупа торчала только макушка. Другой равномерно посапывал, привалившись к столбу, подпирающему крышу.

Авти ловко перевалил через ограждение и исчез. Снизу донесся негромкий хруст воткнувшегося в сугроб тела.

Хорст последовал за приятелем. Короткий полет сквозь завьюженную тьму завершился падением во что-то мягкое. Холодное крошево посыпалось за шиворот, за отвороты сапог, набилось в рукава.

— Ну и чего замер? — донесся ворчливый голос Авти. — Или закопаешься сейчас и будешь зимовать, как медведь?

Хорст принялся выбираться из сугроба.

Приближение Стены можно было угадать по ослаблению ветра. Исполинское сооружение сдерживало его напор, и снежинки тут не метались как сумасшедшие, а просто ниспадали, образуя в воздухе сплошной полог. Хорст, казалось, ощущал, что идет, раздвигая лицом бесконечную череду мокрых простыней.

— Не свались, — сказал Авти, когда они добрались до лестницы, — а то переломаешь кости, и останется только тебя прирезать, чтобы не мучился.

Да уж, в искусстве подбодрить шуту не было равных.

До верха добрались сравнительно быстро, и тут остановились, вслушиваясь и вглядываясь во мрак. Где-то тут должны быть патрули, день и ночь охраняющие Стену.

Но в такую метель воины Ордена, судя по всему, положились на Священный Куб, который непременно должен был засветиться, если бы какое-либо из чудищ Хаоса вздумало подойти близко. Все было тихо и черно, как в могиле.

Ветер свистел в ушах и дергал за одежду, когда они добрались до парапета и принялись закреплять веревку. Авти накрутил хитрющий узел, похожий на кукиш из десятка пальцев, и сделал приглашающий жест:

— Прошу!

Хорст сглотнул внезапно выросший в горле комок, судорожно ухватился за веревку и оттолкнулся ногами. Ощутил, что повис над бездной, и, перебирая конечностями, полез вниз.

Он знал, что там, за Стеной, нет ничего особенного. Успел наглядеться на ту сторону за те дни, когда в числе прочих оруженосцев ремонтировал парапет — голая равнина, лишенная даже намека на растительность, холмы на горизонте. Но тем не менее зубы лязгали, и не только оттого, что болтался, как колбаса на крюке. Когда сообразил, что спустился, невольно вздрогнул. Не думал, что так быстро доберется до низа. Дернул за веревку два раза, отступил на шаг и прижался к основанию Стены, словно та могла его защитить, окажись рядом какая-нибудь из тварей Хаоса. Остро пожалел, что не захватил меч. Авти соскользнул по веревке со скоростью спускающейся по стволу белки и даже не запыхался.

— Ну что, вперед? — проговорил он бодро, словно собрался в кабак. — Родрик сказал, что надо отойти где-то на полхода…

Хорст отклеился от Стены с таким трудом, словно прирос к ней. Плотно сцепил челюсти, дабы не лязгали зубы, и потащился вперед, переставляя тяжелые, будто свинцовые ноги. Казалось, что вот-вот из тьмы выдвинется нечто страшное, зубастое и пожрет его…

Снег тут валил точно так же, как и на той стороне, вот только не было сугробов. Голая земля маслянисто блестела, ноги скользили по грязи, кое-где виднелись лужи.

Когда сверху рухнуло что-то большое, крылатое, Хорст едва не заорал, с трудом подавив паническое желание рвануть назад.

— Ну, там и ветрище, — прохрипел Родрик, обратившись человеком. Он выглядел так, словно купался в одежде, струйки воды текли по лицу. — Идем, я дальше заприметил одно подходящее местечко…

— Рядом кто есть? — поинтересовался Авти.

— Пусто, как в заброшенной кладовой, — отозвался маг, — такая метель даже тварям Хаоса не по нутру.

Двинулись дальше. Рядом с Родриком Хорст чувствовал себя спокойнее, хотя страх все еще глодал сердце, как собака — кость. Когда-то бывший сапожник думал, что вовсе разучился бояться, но оказалось, что осталось кое-что, способное внушить ему дикий ужас.

Утешало лишь то, что этим «кое-чем» был сам Хаос.

— Вот тут, — сказал маг, когда они добрались до небольшого холма, пологого с запада и обрывающегося крутым откосом с востока. В темной глине виднелись отверстия, словно кто-то ковырял ее пальцем. — Ты сядешь внизу, а мы на вершине, и будем ждать.

— Когда Хаос выдохнет? — спросил Хорст, изо всех сил стараясь оттянуть неизбежный момент, когда он останется один.

— Ага, — Родрик кивнул. — Дыхание Хаоса похоже на лиловое свечение, фиолетовый туман, струящийся по земле. Нас, наверху, он не заденет, а тебя окутает полностью.

— И что? 

— От любой тяготеющей над тобой магии ты точно избавишься, — в голосе Родрика не было особой уверенности, — а…

— …может, и от жизни, — добавил Авти. — Как мы и планировали, обвяжем тебя веревкой. Как только маг почует, что ты в этом дыхании уже сварился, то попросту вытащим!

Трясущемуся Хорсту продели под мышки петлю и усадили в грязь лицом на восток. К его удивлению, сидеть оказалось не холодно. Он ощущал слабое тепло, исходящее откуда-то из-под земли.

По всем расчетам они должны были вернуться на Стену затемно, до того, как веревка будет обнаружена, но Хаос не спешил выдыхать, и Хорст постепенно начал беспокоиться, как бы их задумка вообще не провалилась. Хаос — штука капризная по определению, и, может быть, его Дыхание сегодня и не появится? И что, тащиться сюда еще раз? Страх потихоньку рассосался, дрожь ушла. Хорст угрелся и ощутил, что засыпает.

— Идет, идет!.. — Негромкий возглас сверху вывел из оцепенения.

Хорст дернулся, словно его укусили, и выпучил глаза. Мелькнула в темноте фиолетовая искорка или померещилось? Сердце колотилось как бешеное, едва не разрывая грудь.

Лиловое свечение вынырнуло как из-под земли. По равнине прямо на Хорста неторопливо, точно вода, плыл густой сиреневый туман. В нем не было ничего страшного, но все же чувствовалось в фиолетовых жирных струях что-то неправильное, чужеродное, иное…

— Помилуй меня, Владыка-Порядок! — пробормотал Хорст и закрыл глаза.

Прикосновение оказалось мягким, почти неощутимым. Что-то теплое прошлось по лицу, зацепило веки, потом подкралось… будто кошачья лапа, погладила живот, замшевой подушкой обтерли спину…

В тело вонзились тысячи острых и холодных клыков. Хорст попытался изогнуться и закричать, но горло родило только сдавленный хрип. Клыки погружались глубже, он чувствовал, как они рвут мышцы, раздирают плоть и идут вглубь, туда, где мечется от страха душа…

Мир исчез. Хорст не помнил, где и зачем находится, не ощущал, сидит или стоит. Единственное, что оставалось реальным, — боль, грызущая тело, рвущая его на куски!

Что-то с хрустом лопалось внутри, точно чей-то сапог угодил в корзину, где были сложены яйца. Трещали сухожилия, по жилам вместо крови струилось нечто вроде расплавленного свинца…

Перед глазами мелькали тысячи разноцветных вспышек, на уши обрушился водопад звуков — обрывков смеха, плача, музыки, рычания, страстных стонов. Когда через этот кавардак неожиданно пробилось негромкое равномерное шуршание, Хорст вздрогнул…

Все перекрыл и растворил в себе шелест пересыпаемого песка.

Хорст обнаружил, что стоит, его лицо обжигает сухой горячий ветер. А вокруг разноцветной метелью вьются непонятные обрывки, от крошечных, с ноготь, до огромных, чуть больше щита для пехотинца. Некоторые пылали тревожным светом, от безумных, ярких цветов рябило в глазах…

И сквозь этот «снег» к Хорсту шел высокий темноволосый человек с короткой бородкой.

Витальф Вестаронский.

Ему оставалось пройти всего несколько шагов, когда по ушам саданул громогласный треск рвущейся ткани. Разноцветные «хлопья» заметались, на лице Витальфа отразилось раздражение, а Хорст ощутил, что куда-то падает, проваливается…

В лицо ударило мокрое и холодное. Он лежал в грязи, все тело болело, словно его мяли и пинали целые сутки, а во рту ощущался привкус крови. Дергало прокушенную, судя по всему, губу.

С трудом разогнул руки, поднимая непомерно тяжелое тело. Прямо перед глазами падали на землю снежинки, обычные, белые, чуть дальше виднелся склон холма, а около него лежало что-то, похожее на раздавленного клопа размером со свинью.

Только приглядевшись, Хорст понял, что это человеческое тело.

Тело Родрика Дурного Мага.

— Разрази меня Хаос! — откуда-то сбоку появился Авти, помог Хорсту сесть.

— Что?.. — выдавил тот из себя. — Что случилось?

— Если бы я знал! — Впервые Хорст видел приятеля испуганным и обескураженным. — Эта лиловая хрень накатила, ты заорал, задергался. Мы сидим, ну прямо на острове, а вокруг эта гадость плещется. А потом Родрик вскочил, да как сиганет вниз. Дыхание к тому моменту почти растаяло, но ему, видать, и остатков хватило… Всего перекорежило, словно невидимые лапы его мяли. И вот что осталось.

Маг выглядел так, словно его долго и с упоением кромсали топором и долбили молотом. Лицо превратилось в лепешку, глаза болтались на ниточках, изо рта вытекала густая красная кашица, в которой белели осколки зубов. Грудная клетка была разодрана, а ноги переломаны в десятке мест.

— Надо возвращаться, — Авти нервно огляделся по сторонам. — А то еще какая пакость объявится…

— Погоди, — Хорст с трудом поднял руку и расстегнул ворот, — нужно проверить, сработало это или нет…

Когда прикоснулся к цепочке, та показалась обжигающе холодной. Потянул, с волнением ожидая, что в любой момент провалится в знакомый колдовской туман, но рысья голова слегка пощекотала ключицу, и через мгновение амулет оказался у Хорста в ладони.

— Вот и все, — недоверчиво сказал он, — это случилось… Я свободен. Свободен!..

— Разрази меня Хаос! — В возгласе Авти звенело восхищение. — А теперь пошли, а то светать начнет…

Хорст сунул амулет в карман, с трудом поднялся на ноги, ощущая, как в желудке что-то бултыхается, словно там поселилась большая рыбина.

— Прощай, Родрик Дурной Маг, — сказал он негромко, — и… спасибо…

После чего успел сделать всего несколько шагов. А потом в голове проклюнулся какой-то шум, ноги подогнулись, и земля стремительно ринулась навстречу.

Небо покрывали серые, точно старая холстина, тучи. Ветер, несущий мелкую снежную крупу, не был холодным, но Хорста все равно била дрожь. Авти выглядел спокойным, словно ему предстояло не Исторжение, а что-нибудь привычное, вроде трапезы.

В центре площади перед святилищем красовался невысокий помост с лесенкой, а по ее краям выстроились воины Ордена. Краем уха Хорст слышал разговоры и смешки.

На помосте осужденных ждали теарх поселка Порядочного Кретильфа и белобрысый командор, назначенный на место ре Вальфа. Лица у обоих были мрачно-торжественные.

Поднимаясь по лесенке, Хорст ощутил, как у него подгибаются ноги.

— Смотрите, не опозорьтесь! — ворчливо сказал Авти, оказавшись в середине помоста. — А то проведете Исторжение неправильно — сраму не оберетесь…

Служитель от неожиданности вздрогнул, впился в шута гневным взглядом. Командор только кивнул.

— Приступайте, — велел он.

Теарх забормотал нечто невнятно-торжественное, обращенное к Владыке-Порядку. Хорст взирал на притихшую толпу, и десятки лиц сливались для него в одно, белое и скорбно-осуждающее.

— Хорст Вихор из Линорана, — вступил в дело командор, — признан виновным в дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и поклонении Хаосу. В связи с этим он навеки лишается благодеяний Ордена Алмаза…

Двое редаров, до сего момента стоявших позади всех, шагнули вперед. Хорст ощутил, как сильные руки ухватили его за плечи, бока, потом рванули на нем одежду. Затрещала ткань, и обрывки серой орденской туники полетели наземь.

— Преступления ваши пред ликом Владыки-Порядка и ему в руки предаем вас, — сказав так, командор отступил в сторону.

Хорст вздрогнул — до сего момента была прелюдия, сейчас начнется собственно Исторжение. Он сам как-то видел подобный обряд в Линоране, тогда и подумать не мог, что когда-нибудь этот ритуал будут проводить над ним самим…

— Владыка-Порядок, услышь меня! — Теарх вскинул руки к серым небесам. — Снизойди к мольбе раба своего, даруй силы свершить…

Хорст закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего.

Захотелось отбросить бормочущего служителя, чтобы тот заткнулся, и ринуться прочь. Но он знал, что редары на помосте внимательно следят за осужденными, и понимал, что им не позволят сделать даже шага в сторону.

— …исторгни душу и тело раба своего Хорста и раба своего Авти из-под защиты своей, ибо закоснели они во грехе именем Хаоса…

Что-то изменилось вокруг. Хорст ощутил, как ветер стих, а тело охватил странный, совсем не похожий на мороз, холод. Словно один за другим снимались невидимые покровы, и ледяная стужа из пространств Хаоса тянула к беззащитному человеку свои щупальца…

Веки отяжелели, но он сумел их поднять. Правда, помогло это мало — перед глазами мелькали какие-то цветные пятна, в ушах звучал равномерный гул, похожий на шум прибоя. Единственное, что оставалось реальным, твердые доски под ногами.

Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. Он стоял на том же помосте, вокруг с бормотанием расхаживал служитель, и пялилась на происходящее толпа — единое многоглазое существо, питающееся зрелищами.

Все было таким же, но в то же время иным. Потускнели краски, снег из белого стал грязно-серым, небо — почти черным, а коричневые бревна ближайшего барака — неприятно бурыми.

— Исторгаю вас из лона его, во имя Владыки-Порядка! Да свершится так! — Последние слова обряда старший служитель выкрикнул в полный голос и опустил руки.

Наступила тишина. Хорст почти ощущал, как сотни взглядов ощупывают его, жадно выискивая перемены. Теперь он, бывший сапожником, учеником шута и оруженосцем, формально перестал считаться человеком, а сделался чем-то вроде чудовища Хаоса.

— И это все? — ехидный смешок Авти заставил всех вздрогнуть. — Как-то не впечатляет…

— Проводите Исторгнутых за пределы поселка! — спокойно приказал командор. Хорста довольно ощутимо пихнули в спину. Он споткнулся и едва не упал.

— Эй, аккуратнее! — возмутился Авти. — Мало вам Исторжения? Вы что, хотите, чтобы я нос разбил?

Боязнь расквасить физиономию выглядела столь мелкой по сравнению с тем, что с ними случилось, что Хорст невольно заулыбался. Из груди вырвалось нечто сиплое, напоминающее помесь курлыканья с кашлем.

Оказавшийся рядом послушник, выпучив глаза, шарахнулся в сторону.

Исторгнутых провели мимо бараков к широко распахнутым западным воротам. За ними виднелся заснеженный лес, удаляющаяся куда-то в глубь чащи дорога.

— Уходите, — сказал командор, — и не вздумайте возвращаться! Любой, заметивший вас рядом с поселком, будет вправе зарубить вас на месте.

Ворота с грохотом закрылись.

— Раздери меня Хаос, мы же замерзнем насмерть! — возмутился Авти. — Хоть бы плащи выдали, что ли!

— Если то, что болтают об Исторжении — правда, — Хорст поежился, ощущая, как морозец забирается под кафтан, — то смерть от холода по сравнению с ним все равно, что праздник.

— Я Исторжения не боюсь, — Авти погрозил кулаком в сторону поселка. — Что может Хаос сделать тому, кто и так в его лапах? А вот тебе в ближайшие дни придется несладко…

— Эй, валите отсюда! — донесся крик со сторожевой башни. — Будете топтаться у ворот, расстреляем из луков!

— Пошли, а то и впрямь стрелами истыкают, — Авти сунул руки в карман и зашагал на запад, к лесу. Хорст поспешил за ним.

Ветер усилился, из туч повалил крупный снег. К тому моменту, когда они миновали поворот на кладбище и добрались до опушки, началась настоящая метель. Костер трещал, жадно пожирая мелкие веточки. Сунутая в огонь лесина потихоньку обугливалась, на ее чернеющей плоти кое-где замерцали красные пятнышки..

Хорст жался к костру, безуспешно пытаясь согреться. Они шли долго и остановились, когда начало темнеть. Пока сгущались сумерки, успели натаскать веток. Авти, спрятавший где-то в сапогах огниво и кремень, ухитрился развести огонь в костре. Сейчас шут пропадал в темном лесу. Чего он рассчитывал там добыть, Хорст не знал, но истово надеялся, что удастся хоть чем-нибудь подкрепиться…

В животе голодно бурчало, а ноги дрожали от усталости.

Теплее почему-то не становилось. Хорст почти уткнулся носом в пламя, ощущал даже, как тлеют его волосы, но руки и ноги продолжали быть ледяными, а сердце билось редко, с перебоями.

Может, именно так уходит высасываемая Хаосом жизнь?

Он помнил, что надо следить за костром, но голова кружилась, а вокруг все плыло, точно невероятной силы наводнение обрушилось на мир, смывая все вокруг. Время от времени Хорст приходил в себя, совал в пламя очередную порцию веток, пододвигал лесину…

А потом вдруг понял, что лежит. Одежда на боку отсырела, а костер, судя по царящей вокруг тьме, почти потух. Попытался подняться, даже встал на карачки, но затем снова распластался по земле, на этот раз лицом вниз.

— Эй!.. Эй!..

В очередной раз очухался от ударов по щекам. Поднял веки и обнаружил перед собой обеспокоенного Авти. Костер вновь горел, и в его свете лицо шута напоминало маску из красного дерева. Лысина фигляра мокро блестела.

— Что со мной? — выдавил Хорст.

— Похоже, что Хаос взялся за тебя всерьез, — сказал Авти. — Я нашел тебя чуть ли не в костре… Ты бодал тлевшее полено. Сидеть сможешь?

— Попробую.

Шут помог ему подняться, сесть на шершавый ствол, потом сунул в руку что-то круглое, маленькое.

— Что это?

— Яйцо, — Авти мрачно усмехнулся. — Одному клесту сегодня повезло меньше других. Исторжение там или нет, но жрать-то надо.

Хорст с трудом разбил яйцо, руки тряслись, как у записного пьяницы. Поднес его ко рту и выпил клейкую сердцевину. На мгновение стало лучше, а потом в желудке словно лопнул горшок с варевом. Что-то горячее ошпарило грудь, полезло к запекшемуся горлу.

Хорст захрипел, ощутил, что падает.

— Давай, держись, — сильные руки подхватили его, — я тут лапника нарвал. Ложись, а я за костром послежу…

Бывший сапожник повалился на что-то жесткое и хрустящее, уставился в темноту. Его разламывало изнутри, руки и ноги, казалось, отдалились от тела на десятки ходов, внутренности жгло, а всякий вдох сопровождался неприятным скрипом в груди.

Холода он не чувствовал, спать не смог бы, даже если бы захотел, а ощущение времени полностью пропало. Откуда-то сверху сыпал снег, каплями оседал на лице, увлажнял одежду.

Хорсту было все равно. Он замечал только, что время от времени подходит Авти, что-то говорит, но слов не понимал, а потом с удивлением обнаружил, что вокруг светлеет.

Головная боль отступила, унялась неприятная пульсация в груди, он вновь мог связно говорить и двигаться.

— Ага, шевелится, — донесся сбоку удивленный голос Авти, — значит, жив… Если честно, не ожидал, что дотянешь до утра.

Хорст сел. Деревья выступали из предрассветного сумрака. Снег перестал падать, и над лесом зависла мертвая тишина, нарушаемая только вздохами ветра. Костер едва тлел, от лесины уцелел огрызок длиной в ладонь.

— Лучше… лучше бы я умер, — Хорст поморщился от новой боли, разлившейся по всему телу. Вскоре она сосредоточилась вокруг определенных мест. Ночью они зудели, но тогда было не до них.

Хорст глянул на ладонь, где находилась одна из болевых точек, и пустой желудок скрутил тошнотный спазм. Пониже указательного пальца, выпирая из плоти, виднелся багровый фурункул размером с улитку.

— Да, такие у тебя по всему лицу, — сказал Авти, упреждая его вопрос, — и, скорее всего, по всему телу…

— Что же делать?

— Идти дальше, — шут вздохнул. — Если мы останемся тут, то не Хаос, а мороз в компании голода уморят тебя, да и меня в придачу.

— Какая разница, где умирать? — Хорст почувствовал, как его охватывает черное, ледяное отчаяние.

— Ты выдержал целые сутки. — Авти встал и принялся забрасывать костер снегом. — Чего на моей памяти не смог ни один Исторгнутый. Кто знает, может, ты Хаосу не по зубам? Так что брось жалеть себя и пошли!

«Местечко» выглядело слегка обветшавшим и заброшенным, но Хорст привык доверять приятелю и бестрепетно отворил покосившуюся дверь, заляпанную подозрительными темными пятнами.

За ней оказалось неожиданно темно. Хорст огляделся и обнаружил, что стоит в густом сером тумане, похожем на дым. Принюхался, но гарью не пахло. Обернулся, но двери на прежнем месте уже не было.

Паника оседлала сердце, словно ледяной обух: оно заколотилось тяжело и глухо. Меньше всего Хорст ожидал, что когда-либо вновь окажется в этом самом туманном пространстве, где не существует ничего, кроме магии…

Вокруг царила тишина, но он знал, как она обманчива. В любой момент могло случиться все, что угодно, — пол обратится болотом, туман наполнится жуткими тварями, на голову рухнет луна или еще что похуже…

Хорст отступил назад, туда, где, по его расчетам, должна была находиться стена. Он хотел сейчас прислониться к стене, прикрыть спину, ощутить себя хоть в какой-то, но безопасности!

Никакой стены на этом месте, естественно, не было. Равнодушно молчал серый туман, неподвижно висевший вокруг.

Нахлынувший в первый момент страх потихоньку исчезал, сменяясь любопытством.

— Эй! — негромко позвал Хорст. — Есть тут кто-нибудь?

Голос затух, не породив эха. Где-то вдалеке возник шум, похожий на грохот обвала. Прокатился и стих.

— Ну, нет и нет, — Хорст немного приободрился. Если бы это было магическим нападением, то из тумана давно вылезло бы что-нибудь зубастое и жуткое или само марево обратилось ядовитой пакостью.

Ну а раз он до сих пор жив — есть шанс прожить и дальше.

Хорст наклонился и пощупал то, на чем стоял. Это были не доски, не камень и даже не земля, а нечто упругое и чуть теплое, напоминающее громадный черепаший панцирь.

Вообразив, что стоит на спине медлительной твари размером с город, Хорст хмыкнул. Туман зашевелился, потек в стороны, открывая проходящую в нескольких шагах дорогу. Ее поверхность блестела, словно кто-то пролил сотни мер темного масла.

Хорст сделал шаг, второй. Нога коснулась блестящей поверхности и тут же поехала, как по льду.

— Ой! — он замахал руками и…. больно ударился ладонью об угол оказавшегося рядом стола.

Вокруг обнаружился просторный, хоть и темноватый, зал, рядом — несколько удивленный Авти, а напротив — крошечный человечек с таким белым лицом, что на память мгновенно пришли редары Ордена. В его выпученных глазах плескался ужас.

— С тобой все хорошо? — осторожно поинтересовался шут.

— Ага, — Хорст с шумом втянул в себя воздух. — Все прекрасно…

— Слава Владыке-Порядку, — лицо человечка медленно покрывалось румянцем, — эээ… на чем мы остановились?

— На том, сколько вы хотите за комнату… — любезно напомнил Авти.

Они торговались, а Хорст смотрел в пол, потихоньку приходя в себя. Мысли журчали, текли неровно, точно горная река: неужели связь с Витальфом разорвана не полностью? Но почему тогда удалось снять амулет? Если это дело рук другого мага, то чего ему надо?

— Такая оплата нас устроит, — шут отсчитал несколько монет, — пойдем заселяться…

Едва они шагнули в крошечную, похожую на конуру комнатку, Хорст повернулся к приятелю.

— Что со мной было? — спросил он требовательно.

— А ерунда какая-то. — Шут стянул сапоги и со счастливой улыбкой бухнулся на узкую кровать. — Ты вошел, сделал пару шагов и замер, даже дышать перестал… Я к хозяину — договариваться, а он как выпучится на тебя! А ты потом как завопишь! Мне даже на мгновение показалось…

— Что?

— Ничего особенного… так, ерунда, — Авти отмахнулся. — А что случилось-то?

— После вылазки за Стену я искренне надеялся, что никогда не буду иметь дела с магией, — сказал Хорст мрачно, — так вот, похоже, я ошибся…

Утро на постоялом дворе началось с грохота. Кто-то колотил во входную дверь так, словно намеревался снести ее с петель.

— Вот сволочи, не дают людям поспать, трахни их Хаос! — пробурчал из угла Авти.

Хорст зевнул.

Грохот стих, зато стали различимы голоса. Один, подобострастный, принадлежал хозяину, а второй, решительный и басовитый — тому, кто ломился в дверь. Слышимость была превосходной: перекрытия на постоялом дворе соорудили из тонкой кожи.

— Чего они надрываются? — взъерепенился Хорст, ислушиваясь в шаги на лестнице. — Не могли по-тихому договориться?

— Есть люди, которые не представляют, что это такое — говорить негромко, — наставительно заметил шут.

В дверь постучали.

— Чего надо? — Возглас получился еще более недружелюбным из-за того, что его издали сразу двое.

— Э… господа, — заблеял хозяин, — не соизволите ли открыть? Там вас требуют…

— Пусть ждут, пока мы встанем! — величественно ответил Авти. — А так, мы никого не ждем!

— Э… это человек от самого князя! — В голосе хозяина звучал ужас. — Так что медлить будет неразумно…

— Князя? — Хорст ощутил, как сонливость растаяла как тень в тумане. — Чего ему от нас надо?..

— Не знаю, — Авти мгновенно посерьезнел. — Вроде бы мы еще не совершили никаких преступлений, да и стражники обычно входят не так… Сейчас спустимся!

Хозяин курлыкнул чего-то и, судя по удаляющимся шагам, поспешил прочь.

— Может, деру дадим? — предложил шут, натягивая кафтан. — Ну его, этого князя!

— Нет, — отрезал Хорст. — Пойдем! Интересно, чего ему от нас надо!

— Как скажешь, — Авти покосился на приятеля, — только как бы потом не пожалеть…

Посланец князя оказался высок и широкоплеч. Плащ, отороченный беличьим мехом, подтирал грязный пол, рука лежала на эфесе длинного меча, а выдвинутая вперед челюсть красноречиво сообщала окружающим, что ее хозяин в избытке наделен таким качеством, как надменность.

Завидев спускавшихся по лестнице постояльцев, посланец выпучил глаза, в них метнулось удивление, словно он ожидал увидеть кого-то другого. Хозяин постоялого двора затрепетал под гневным взглядом, но его дрожащая ручонка поднялась и указала на Хорста. Тому этот обмен жестами очень не понравился.

— Я — Диран ре Стиги, — отрекомендовался посланец, и во взгляде его проскользнуло что-то вроде робости, — и имею честь передать вам приглашение благородного князя. Лошадь ждет.

— Я не очень понимаю, чем обязан…

— О, князь всего лишь хочет выразить свое уважение, — вымученно улыбнулся ре Стиги, — так что не беспокойтесь.

— Хорошо, — сказал Хорст. Он совершенно не понимал, что происходит. С чего это князь Cap-Тони, один из правителей Полуострова, возжелал увидеть бывшего сапожника, оруженосца Ордена, а теперь вообще непонятно кого? К тому же прибывшего в город только позавчера и не успевшего чем-то себя прославить или опорочить?

— Но я не могу пойти без своего… спутника.

Посланец оценивающе оглядел Авти, слегка побледнел, на его щеках заходили желваки.

— Хорошо. Прошу за мной.

Во дворе их ждали шестеро невозмутимых княжеских дружинников. Длинные плащи скрывали фигуры, на высоких шлемах блестели капельки росы. Хорст взобрался на лошадь, которая покосилась на него недоуменно. Авти влез в седло с таким видом, словно визит к князю для него — плевое дело.

Туман со вчерашнего дня только загустел. Над городом колыхалась белая дымка, еще не прореженная лучами солнца. Улицы были пустынны, и цокот подков порождал мечущееся по узким улочкам эхо.

Поднялись на холм, миновали ворота, похожие на пасть лежащего на боку исполинского чудища. Мимо проплыли толстые, сложенные из каменных блоков стены, потом раздвинулись в стороны.

— Прошу, — ре Стиги спрыгнул на землю с грацией человека, проведшего в седле половину жизни. — Князь ждет.

— Что же ему не спится-то? — прокряхтел Авти. — Мог бы и попозже позвать. А то ни свет ни заря…

Посланец и дружинники сделали вид, что ничего не услышали. По сравнению с императорским, этот замок казался строением, сооруженным исключительно с одной целью: защитить его хозяина от возможного нападения. Мощные стены, крохотные оконца, дающие мало света, узкие и крутые лестницы, по которым трудно подниматься, — все это обеспечивало примерно такой же комфорт, как кольчуга.

О роскоши нечего было и говорить.

— Прошу, — в третий раз повторил ре Стиги, когда впереди открылась высокая, покрытая резьбой дверь темного дерева, около которой навытяжку застыли двое дружинников.

За дверью оказалась небольшая вытянутая комната. Несмотря на пылающий в очаге огонь, тут было мозгло, на стенах блестело развешенное оружие. В кресле с высокой спинкой лицом к двери расположился человек. Был он полностью сед, а на морщинистом лице выделялся орлиный нос.

— Гости доставлены. — Ре Стиги поклонился и отступил в сторону, давая понять, что его задача выполнена.

Титул князя, сатредара, благородного из благородных, человек в кресле заслужил сам, заставив признать свою власть всех обитателей земель между горами, морем и владениями Ордена. Как подозревал Хорст, сделать это было не так просто. Под властным взглядом сам не заметил, как поклонился.

— Подойдите ближе, — голос князя звучал кротко.

Хорст шагнул вперед. Ступни словно обволокнулись в мягкий ворс толстого ковра, подстеленного под ноги.

— Как вам понравился мой город? — вопрос был настолько неожиданным, что Хорст на мгновение остолбенел.

— Э… мы не успели осмотреть его, — сказал он после паузы. — Хотя… хотя кажется, что он довольно красив.

— Многие находят его красивым, — кивнул князь. — Кроме того, тут достаточно дешево можно купить дом, да и «морских людей» в прибрежных водах не видели много десятилетий…

Хорсту почудилось, что он стоит в лавке, а за прилавком уютно расположился торговец, расхваливающий товар. Оставалось только выяснить, что это за товар и почему в роли покупателя выбран приблуда, неизвестный князю до недавних времен…

Или у них тут сапожников не хватает?

— Как вы смотрите на то, чтобы поселиться у нас? — Очередной вопрос частично подтвердил эту догадку.

— Ну, моя родина дальше на западе, да и у меня есть там кое-какие дела… — У Хорста возникло чувство, что над ним утонченно издеваются. Вот сейчас замершие около двери молодцы с мечами схватят его под руки и уволокут в темницу. То, что он не знал за собой никакой вины, ни о чем не говорило. Перед тем, кто обладает властью, провиниться очень легко. Хотя бы самим фактом собственного существования.

— Понимаю, — князь с мягкой печалью покачал головой. — Но когда вы с ними управитесь, то вспомните о моем предложении. Подобные вам… — последовала запинка, — люди нам очень нужны.

— Хорошо, — Хорст поклонился, гадая, за кого же его приняли.

— Надеюсь, что мы еще увидимся. Счастливого пути, — и властитель Cap-Тони чуть заметно кивнул.

Гостей вывели во двор, там усадили на лошадей и довезли до постоялого двора.

— Ну ни хрена себе! — восхищенно сказал Авти, когда стук копыт стих вдалеке. — Это кто же ты такой? Замаскированный праведник? Или внебрачный отпрыск какого-нибудь князя?

— Я уже и сам не знаю, — ответил Хорст, ощущая, как кружится голова, готовая вот-вот отвалиться. — И готов поверить во все, что угодно!

Они шагали через лес. Шумели деревья, пели птицы, а солнце, поднимаясь выше и выше, заливало мир потоками лучистого золота.

— Благодарю вас, господа, благодарю, — содержатель постоялого двора кланялся, не переставая, точно слабая шея не в силах была держать голову, — окажетесь в наших краях — заходите еще…

— Чтобы мы зашли, вам бы надо извести клопов, — наставительно заметил Авти, ночью покусанный вредными насекомыми, — и сказать повару, что мясо нужно не сжигать, а поджаривать!

Хорст рассмеялся, а хозяин вымученно улыбнулся, но на мгновение в его глазах промелькнуло нечто вроде мстительной радости: смейтесь-смейтесь, но скоро придет и мое время.

— Чего-то мне этот тип не понравился, — сказал Хорст, когда они вышли на дорогу, — словно камень за пазухой держал…

— Мало ли кто кому не понравился, — шут покачал головой, — я вот тоже почти никому не симпатичен. И что?

— Ничего, — ответил Хорст, перепрыгивая лужу. Привело это лишь к тому, что он угодил в следующую, и в стороны полетели веселые коричневые брызги. — Укуси меня Хаос!

Дорога напоминала канаву, наполненную жидкой грязью. Умирающий под лучами солнца снег заполнил все вокруг бесцветной кровью. От поля, где обнажились большие куски черной почвы, несло запахом сырой земли. Там бродили деловитые грачи, похожие на крошечных могильщиков.

— Эх, хорошо, — Авти огляделся, вздохнул полной грудью. — Для таких, как я, посещение храма Порядочного Фрилло просто необходимо. Впервые за многие годы ощущаю покой в душе… Не грех в таком душевном состоянии и умереть!

— Ладно тебе болтать… — одернул его Хорст и оборвал фразу на полуслове. Рядом с дорогой, в зарослях, что-то негромко звякнуло.

Кусты на обочине затрещали, и еще до того, как оттуда появились воины в сверкающих кольчугах, Хорст вытащил меч, а в руках Авти засверкали ножи.

— Ну, ни хрена себе? — воскликнул шут, глядя на обнаженные клинки. — Чего вам от нас надо?

Никто не ответил. Сзади донесся конский топот. С неприметной дорожки, которую приятели миновали совсем недавно, один за другим выворачивали всадники. Видны были украшенные гербами щиты.

— Мало похожи на разбойников! — прохрипел Хорст, отбивая первый удар.

Один из кинжалов свистнул в воздухе, раздался крик, и дергающееся тело с хлюпаньем упало в грязь. Второй бросок не удался, и шут, громогласно ругаясь, ринулся к лесу.

На Хорста насели сразу трое, и он отражал их натиск лишь благодаря тому, что его хотели взять живьем. Сам бывший сапожник рубил, не опасаясь, и даже ухитрился ранить одного из противников. Но когда Авти сбили ловкой подсечкой, а потом шарахнули по голове, кинуться ему на помощь он уже не сумел.

Конский топот нарастал, он звучал уже рядом.

— Твари! — рявкнул Хорст, бросаясь в сторону, чтобы его не сбили лошадью. Нога предательски поехала, он пошатнулся, пытаясь восстановить равновесие, но что-то тяжелое ударило в спину.

Увидев несущиеся навстречу кусты, он выставил руки. Затрещали ветви, щеку рвануло болью. Он вскочил, вслепую отмахнулся, меч со звяканьем во что-то врубился, раздался вскрик.

Еще один удар пришелся по затылку. Хорст закружился на месте, успел сообразить, что падает, после чего всякое понимание того, что происходит вокруг, закончилось…

Селение выглядело самым обычным — десятка четыре изб, возвышающийся над ними куб храма. Поднимались дымки из труб, по полю лошадь волочила плуг вместе с налегшим на него мужиком. Ветер донес запах теплого хлеба. От него сразу потемнело в глазах, а в пустом брюхе неприятно защемило.

Но Хорст не спешил выходить к людям, до которых двое суток полз через дикий лес. Бывший сапожник опасался, что тут слышали о бродящем по окрестным лесам «маге» или того хуже, где-нибудь между домами спрятались несколько воинов одного из редаров Чистой Лиги, а он в этот момент не отбился бы от цыпленка…

За те два дня, что продирался сквозь густые заросли, шел в основном на четвереньках, иногда поднимаясь на ноги. Колени и ладони превратились в сплошные раны. Иногда проваливался в беспамятство, но даже в это время исхитрялся двигаться, поскольку приходил в себя в новом месте, не там, где потерял сознание.

Глодал кору, жевал побеги, пил воду из ручьев — сил мало-помалу прибывало. Но главное, что удерживало его от того, чтобы просто рухнуть и помереть, — мысль о том, что он должен выжить и отомстить тем, кто виновен в смерти Авти.

Магу Витальфу Вестаронскому. Благородным из Чистой Лиги.

Месть пока откладывалась. Трудно поквитаться с врагами, не имея ни денег, ни оружия, только одежду, и ту — грязную и изодранную.

Оставалось одно: выживать. Для этого лучше было бы уйти отсюда подальше, хотя бы из владений ре Милота. Однако Хорст понимал, что сил на еще один рывок через лес у него просто не хватит, да и везение может закончиться — поди докажи голодному волку или медведю, что тебе позарез надо уцелеть!

Чтобы набраться сил, надо было где-нибудь перекусить, но украсть Хорст не мог — голова от голода мутилась, да и руки с ногами едва шевелились и вряд ли бы сгодились для воровского ремесла. У него не было возможности заработать, поэтому приходилось побираться.

Чтобы смириться с этой мыслью, Хорсту понадобилось время. Полдня он просидел в кустах, наблюдая за селением, и только ближе к вечеру выбрался на дорогу и побрел к домам. Завидевшая его девчушка лет десяти вытаращила глаза, а потом вспискнула и бросилась к крыльцу.

Хорст горько улыбнулся — он видел собственное отражение в одном из ручьев, знал, что грязен, небрит и страшен. Из дома, куда сбежала девчонка, выглянул бородатый мужик, проводил чужака подозрительным взглядом.

Бывший сапожник с трудом доковылял до того места, где улица чуть расширялась, образуя что-то вроде небольшой площади. С одной стороны ее возвышался храм, а с другой — длинное строение, в каком любой признал бы кабак.

Хорст на мгновение остановился, а потом решительно свернул в ту сторону, откуда тянуло запахами пива и жареного мяса. День не праздничный, так что вряд ли к Владыке-Порядку отправятся многие из селян, зато выпить кружку-другую в компании приятелей не откажется никто.

Роющаяся в мусорной куче свинья поглядела на него подозрительно, нутром угадав соперника.

Хорст прошел через двор и в нерешительности остановился на крыльце. Остатки гордости клокотали в груди — как это он, всю жизнь зарабатывавший собственными руками, будет клянчить, просить у других, точно жалкий калека?

Хотелось развернуться и уйти.

В голове помутилось, его зашатало, и, чтобы не упасть, Хорст схватился за дверную ручку. Дверь подалась, заскрипели петли, и он шагнул в полумрак, пронизанный сытными запахами.

— Э… — На него подозрительно уставился широколицый низенький тип в фартуке.

— Здравствуйте, — выдавил из себя Хорст, — у вас… это… не будет какой работы? Я бы все сделал… — он судорожно сглотнул… — за ужин…

— Ха-ха! — сказал тип в фартуке. — Стыдливый попрошайка? Первый раз вижу такое! Хотя ты не особенно похож на нищего…

Хорст стоял, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Впору было благодарить полумрак и выросшую на лице щетину за то, что румянец не будет полыхать на все помещение.

— Ха-ха! Хотя мне, в общем-то, все равно, кто ты такой, ведь на вора ты похож еще меньше, чем на побирушку, — тип в фартуке улыбнулся. — Владыка-Порядок велел помогать нуждающимся. Как сказано в Книге Предписаний — протянувший руку брату своему дланью Вседержителя-Порядка поддержан будет… Садись вон туда, в угол. Кажется, на кухне еще осталась вчерашняя похлебка…

Встретить набожного кабатчика не проще, чем честного вора. Сообразив, что ему сказочно повезло, Хорст проковылял в темный угол, к обшарпанному и грязному столу. Едва сел, как перед ним оказался кусок слегка заплесневевшего хлеба, который просто еще не успели скормить свинье, и миска с мутной жидкостью, в которой плавали комочки чего-то непонятного.

Но Хорст в этот момент съел бы даже похлебку из очистков.

Дрожащей рукой взял ложку, первый глоток обжег гортань и рухнул в живот с такой тяжестью, словно Хорст одним махом заглотал меру кипятка. Он мгновенно вспотел, сердце заколотилось.

— Съешь пока это, — сказал подошедший хозяин, — сейчас народ будет собираться, может, кто-нибудь тебя чем и угостит. А переночуешь вон там, на лавке…

— Спасибо, — только и смог пробурчать Хорст. Варево глотал с такой жадностью, что едва не давился, а в брюхе выли и бросались друг на друга отвыкшие от пищи кишки.

Хорст едва успел выхватить клинок и отразить удар. Кисть заныла, а меч чуть не вылетел из руки.

– Раздери меня Хаос! – пробормотал Хорст, уклоняясь от второго удара. Бывший сапожник прекрасно понимал, что против опытного воина, да еще в конном бою, не имеет никаких шансов. Если будет сражаться честно, как обычный человек.

Заныло под ложечкой, маг ощутил, как что-то поднимается в груди, царапая тело изнутри. Широко распахнул рот, выдохнул и без особого удивления понял, что извергает голубоватый, пронизанный искрами дым. Попавший в него воевода зашатался, точно его шарахнули по голове, и свалился с коня.

– Полежи, отдохни, – сказал Хорст, засовывая клинок в ножны.

– Убийца… убийца… – зашелестело, зашептало со всех сторон на тысячи голосов.

Не повернув головы, он объехал лежащего Арнульфа и стоящего рядом с ним коня, которые начали таять, растворяться в тумане, и двинулся к воротам, до которых оставалось десятка полтора шагов.

Но спокойно преодолеть это расстояние ему не дали. В вышине родился протяжный грохот, будто где-то вдали бушевала гроза, и желтое небо выплюнуло несколько черных точек.

– Этого еще не хватало, – пробормотал Хорст, головой ощутив хорошо знакомый разлом.

Судя по тому, к каким средствам прибегала его противница, она находилась на грани паники.

Три громадные птицы, покрытые лоснящимися зелеными перьями, пикировали на него с вышины, и с их клювов, способных долбить камень и пробивать железо, капал белесый яд. Судя по всему, здесь твари из тумана даже для мага выглядели чудовищами.

Хорст напрягся, вспоминая, что он сделал на лесной Дороге. На этот раз все получилось куда легче и быстрее.

Чудовищные крылатые твари лопнули, как попавшие под сапог гнилые яйца, и наземь обрушились три водопада мерзко воняющей багровой слизи. Учуяв ее «аромат», конь всхрапнул и ускорил шаг.

Через мгновение Хорст оказался на обычной городской улице, лавируя среди повозок, всадников и пешеходов, а впереди, в нескольких размахах, виднелся каурый жеребец Илны.

– Ну, как? – спросила девушка, когда они поравнялись.

– Нормально, – ответил он, вытирая крошечную капельку слизи, попавшую на рукав. – Осталось только найти кое-кого в этом городе и нанести ей визит.

– Ей? Так тебя хочет убить женщина?

– Да, – кивнул Хорст, понимая, что добавлять что-то вроде «и очень привлекательная» не стоит. – Ты гляди в оба, меня еще могут попытаться просто-напросто зарезать…

Пелену, скрывающую путь к жилищу мага, он в этот раз заметил сразу же – что-то холодное коснулось лица, очертания домов смазались и поплыли перед глазами.

Хорст моргнул, отгоняя морок, и уверенно поехал прямо, в проход между двумя домами.

– Ты куда? – удивилась Илна. – Оттуда же воняет!

Запах напоминал о груде гнилых овощей.

– Нам сюда, – ответил Хорст. – Иначе будем бродить по городу целый месяц и нужного дома не найдем…

Девушка ахнула, когда проход расширился, а воздух потерял прозрачность, словно они въехали в облако разреженного, лишенного запаха дыма.

– Что это? – спросила она.

– Прямая дорога.

Вокруг царила полная тишина, не было слышно даже стука копыт. Прохожие двигались медленно, стены домов дрожали. Илна попыталась прикоснуться к одному и в испуге отдернула руку – ладонь прошла сквозь бревна!

– Не стоит этого делать! – сурово проговорил Хорст.

И тут же все странности закончились.

Они стояли перед добротным двухэтажным домом. Мощная, окованная железными полосами дверь годилась, чтобы сдерживать удары тарана, на узких окнах блестели решетки.

– Она должна быть там, – сказал Хорст. – Зайдем?

Что-то смущало его, какое-то неприятное чувство, будто забыл нечто важное, а теперь не в состоянии вспомнить, что именно.

– Как мы попадем внутрь?

– У меня есть ключ, – ответил Хорст, и дверь лопнула посередине, как лист пергамента. Кривая темная трещина пересекла ее от порога до притолоки и поползла в стороны, расширяясь.

– Коней можно оставить тут, их никто не возьмет. – Он спрыгнул с седла и бестрепетно шагнул в колышущуюся за трещиной тьму.

Илна последовала за ним. Стоило ей переступить порог, как за спиной хрустнуло и свет пропал. Щель в двери закрылась.

Во мраке появился огонек. Приглядевшись, Илна поняла, что Хорст держит его просто на ладони, как клубок ниток или камень. И почему-то это показалось ей более удивительным, чем все чудеса, что он творил ранее.

– Почему нам так легко позволили войти? – спросила она.

– Не очень понимаю. – В голосе Хорста прозвучала неуверенность. – Может быть, тут, внутри, полно ловушек?

Он пошел вперед, медленно, осторожно, останавливаясь на каждом шагу. Огонек на ладони дрожал, переливался разными цветами, иногда становился прозрачным, как вода, но светил по-прежнему.

Обошли несколько комнат с пылью на полу и мебели. Везде было тихо и пусто.

– Может быть, тут никто не живет? – предположила девушка.

– Живет. Скоро ты в этом убедишься.

Половицы в ведущем на кухню коридоре нещадно скрипели, а когда стала видна большая печь в углу, Илна убедилась, что Хорст не ошибся. Заслонка оказалась снята, а в темной глубине неярко мерцали угли. Печь топили еще сегодня.

С потолочных балок свешивались пучки трав, распахнутый сундук у стены бесстыдно показывал набитое мешками чрево.

– Мука, – сказала Илна, заглянув в один из них.

– Маги питаются вовсе не похищенными младенцами! – усмехнулся Хорст. – Оставайся здесь, я пойду наверх.

– Нет, я с тобой!

Дом, несмотря на то, что выглядел вполне обычно, пугал девушку. Стены, казалось, готовы были рухнуть, чудилось, что кто-то смотрит в спину, в темных углах что-то шевелилось.

– Как хочешь. – Хорст взглянул на нее удивленно и пошел назад, к ведущей на второй этаж лестнице.

Наверху витали легкие, едва уловимые запахи – корицы, лаванды, еще каких-то цветов. Центр большой светлой комнаты занимал круглый стол, а вдоль стен тянулись длинные полки.

– Сразу ясно, что тут живет женщина, – сказала Илна, глядя на вазу, из которой торчала веточка мимозы.

– Не просто женщина, а маг. – Хорст подошел к одной из полок, уставленной книгами.

Едва коснулся темного корешка, палец словно обожгло. Преодолел желание отдернуть руку, вытащил тяжелый и холодный, как кирпич изо льда, том.

– Что тут написано?

– Ты не умеешь читать? – удивилась Илна.

– Откуда мне уметь? – Хорст пожал плечами, и что-то вроде обиды зашевелилось в душе. – Меня воспитывали не в замке, а в сапожной мастерской, а тому, кто тачает башмаки, ни к чему знать буквы…

– Прости, я забыла… – Илна подошла, глянула на обложку, украшенную по углам четырьмя металлическими бляхами в виде оскаленных лисьих морд. – «Магический дневник»…

– Этаанитра баловалась маранием пергамента, – хмыкнул Хорст, – странно только, что она оставила дневник во время бегства.

– Ты думаешь, она сбежала?

– Уверен в этом. – Он положил книгу на стол. – В диком страхе, что я ее убью.

– А ты бы убил?

– Маг, убивающий кого-либо своими руками, выглядит довольно глупо. – Хорст сам понимал, что лукавит, Анитра Карнийская была полностью уверена, что он убил Витальфа Тихого Мага, и уверенность эта явно на чем-то основывалась. – Но довольно об этом! Прочти мне чего-нибудь.

Илна прикоснулась к переплету, дернулась от пробежавшего по спине холодка. Открыла книгу наугад, опустила взгляд на исписанные ровным, аккуратным почерком страницы. Когда начала читать, то голос девушки, обычно ровный и сильный, чуть дрожал.

«Магия – это искусство страха, – прочитала она, – всякий маг, как бы уверенно он ни выглядел, несет страх в душе, а теряет его только вместе с жизнью и осознанием…»

– Жизнью и осознанием, – повторил Хорст. – Эту книгу мы возьмем с собой!

– Хорошо, – не стала спорить Илна. – А дальше что?

– Дальше? Осмотрим дом и уйдем отсюда.

Из комнаты со столом вело три двери. За первой обнаружилась роскошная спальня. На столике из красного дерева золотился подсвечник причудливой формы, от огромного зеркала у стены тянуло холодом.

Тут запахи корицы и лаванды были еще гуще, от них чесалось в носу.

Вторая дверь вела в кладовую для одежды. На ее пороге застыла Илна, будучи не в силах оторвать взгляда от развешенных по стенам ярких, как бабочки, платьев.

Третья – в темный крошечный чулан.

– Тут пусто, как в брошенной берлоге, – сказал Хорст, запихивая в мешок книгу, – Так что уходим!

Комната поплыла перед глазами, и он ощутил, что парит в могучем потоке бьющего снизу света. Свет был плотным, как теплая вода, и неприятно щекотал тело. Видение длилось мгновение и тут же пропало, не оставив следа.

Вслед за Илной Хорст спустился на первый этаж, а когда она отодвинула в сторону запирающий дверь тяжелый засов, он сосредоточился, вызвав перед глазами образ бушующего пламени.

Послышался тяжелый вздох, в спину ударила волна горячего воздуха. Пламя, возникшее непонятно откуда, с ревом взметнулось до самого потолка, вцепилось в стены.

– Зачем? – крикнула Илна, выскакивая наружу.

– Должен же я как-то отомстить за то, что она пыталась меня убить? – ответил Хорст, забираясь в седло.

Из окон на втором этаже сочился черный, как сажа, дым, внутри ревело и грохотало.

– Пора уезжать, а то затопчут, – хмыкнул Хорст.

Со всех сторон доносились испуганные крики, к горящему зданию бежали люди с баграми и ведрами. Каждый из обитателей Карни понимал, что нескольких искр достаточно, чтобы выгорела половина города.

Натыкаясь на лошадь Хорста или Илны, горожане принимались удивленно оглядываться, а потом бежали дальше.

– Нас что, не видно? – поинтересовалась девушка.

– Судя по всему, да, – несколько озадаченно ответил Хорст. – Хотя я ничего особенного не делал, только пожелал, чтобы нам не пришлось отвечать на дурацкие вопросы местных жителей по поводу того, кто поджег дом…

Чем дальше от пожара они отъезжали, тем менее людными становились улицы. У восточных ворот и вовсе было пустынно, как в лавке глупого торговца, у распахнутых створок зевали стражники.

Они дружно повернули головы на стук копыт, на мрачных рожах одновременно появилось ошеломленное выражение, а полдюжины рук поднялось, чтобы сделать священный знак.

Илна не выдержала, прыснула в кулак.

Один из стражников выдернул из ножен клинок, другой мелко-мелко затрясся, а третий отступил на шаг и с грохотом налетел на ведро.

Упаси нас Владыка-Порядок от Хаоса и присных его! – пробормотал десятник, вслушиваясь, как странный перестук затихает за воротами.

– Эх ты. – Хорст с укоризной поглядел на спутницу. – Напугала доблестных стражей до мокрых штанов! Тебе должно быть стыдно!

– Ну, мне стыдно, клянусь Творцом-Порядком, – сказала Илна, но, судя по ее довольному лицу, стыд прятался где-то глубоко в душе.

Они миновали развилку, отмеченную громадной, десятка в три размахов, сосной, и двинулись прямо на восток. За спинами путешественников, разрезая лазурь неба на две части, поднимался к зениту толстый столб непроглядно-черного дыма.

Карни горел.

Исполинский хребет, пересекающий весь Полуостров, не первый день нависал над путешественниками хмурым великаном. Солнце пряталось за ним большую часть дня, и они ехали в промозглой тени.

С правой стороны к дороге вплотную подходили скалы, такие отвесные, что перед ними отступил бы и паук, а слева вдоль обочины тянулись серые заросли пока еще не обзаведшегося листьями кустарника.

Любой, сунувшийся в них, рисковал получить множество царапин и изодрать одежду.

– Неприятное место, – сказала Илна, оглядываясь.

– Дальше будет получше, – ответил Хорст, – к вечеру должно показаться море, а завтра или послезавтра оставим горы позади…

Сверху, со скал, донесся шорох и на дорогу упал камушек.

– Мне это совсем не нравится. – Илна вскинула голову, взявшись за рукоять меча.

– Аррржжжь! – Истошный вопль разорвал тишину, и вслед за ним сверху упало нечто орущее и лохматое.

Распрямившись, оно оказалось холиастом, ухитрившимся спрыгнуть с высоты в десяток размахов и не переломать ноги. В руках горец сжимал огромный топор, а на смуглом лице выделялись алые глаза.

– Молодыэ, сылныэ, – проговорил холиаст, облизываясь. – Прыгодытэс! А коны вашы на масо поыдут!

– Ты что, собираешься нас взять в плен? В одиночку? – Меч в руке Илны выглядел куда менее внушительно, чем тяжелый топор, но владела им девушка мастерски. В этом Хорст убедился на одном из привалов, когда они решили позвенеть клинками. Тогда бывший сапожник лишь с большим трудом сумел отразить натиск дочери редара.

– Почэму в одыночку? – обиделся холиаст. – Нас много! Аржжжжь!

Кусты затрещали, и через мгновение дорога оказалась перегорожена цепью низкорослых, но широкоплечих воинов в сверкающих нагрудниках. Судя по топоту за спиной, дорога назад тоже была перекрыта.

– Впечатляет, – сказал Хорст. – А теперь вы дружно уберетесь прочь и перестанете нам докучать…

– Этопочэ… – Первый холиаст, очевидно, предводитель, замолк на полуслове, уставившись в загоревшиеся янтарным огнем глаза человека.

– Уходите, иначе вам не помогут даже ваши боги, – глухо проговорил Хорст, последнее слово произнеся на языке обитателей гор. Возникло болезненное желание сделать вожака грабителей фигурой, подарить ему серебряную подвеску в виде змеиной головы. Хорст противился изо всех сил.

– Хорошо, мы уходым! – Холиаст-предводитель медленно принялся отступать к обочине. Остальные не заставили себя упрашивать.

– Вот и отлично, – прохрипел Хорст, ощущая, что через мгновение он сдастся, и пришпорил коня. Привыкший к более мягкому обращению, тот рванул вперед, едва не сбросив всадника. Через мгновение холиасты остались позади, а Хорст помчался по пустой дороге.

Холодный ветер овевал вспотевшее лицо, и это было приятно.

Илна догнала Хорста лишь тогда, когда он сбавил ход.

– Что с тобой? – спросила она.

– Нормально, все нормально, клянусь Владыкой-Порядком, – ответил Хорст, стараясь не смотреть на девушку. Он боялся, что желание обзавестись еще одной фигурой вернется и что сопротивляться ему повторно не хватит сил.

Кто в этом случае станет очередной статуэткой на громадной доске, можно было не гадать.

Сначала из-за горизонта высунулись башни княжеского замка, а затем показался и сам Сар-Тони. Окружающие город зубчатые стены чернели на фоне светлого неба, а порт окутывал легкий туман.

– Красиво, – сказала Илна.

– Только сыро, – усмехнулся Хорст. – Хотя мне то уж точно к этому не привыкать…

Стражники в туниках с еловой веткой на белом фоне посмотрели на путников без особого любопытства. Выглядели они не алчными подонками, способными лишь обирать проезжающих купцов, а настоящими воинами, готовыми в любой момент схватиться за меч.

– Отправимся прямо к князю? – поинтересовалась девушка, когда они миновали ворота и поехали по запруженной улице, где все, от грязи под ногами до заборов, пахло дымом от кузнечных очагов.

– Не думаю, что это будет разумно, – ответил Хорст. – Я хотел остановиться на постоялом дворе, выждать пару дней…

– Зачем тянуть время? Поехали прямо сейчас. Если князя нет в замке, то мы хотя бы узнаем, когда он вернется.

– Хорошо. – Стоило признать, что Илна куда решительнее собственного наставника.

На узких улочках толпился народ, сновали оборванные мальчишки, лоточники нахваливали товар. Обрывки разговоров сливались в единый многоголосый гомон:

– Отличный нож, клянусь Владыкой-Порядком!

– Стой, гад! Куда? Грабят, люди добрые!

– Чтобы духу твоего…

– Сам козел…

– Пирожки, пирожки, горячие пирожки!

С моря наползал туман, делал краски менее яркими, ослаблял вонь нечистот, ароматы из распахнутых дверей харчевен и постоялых дворов. Хорст и Илна миновали рынок и свернули на улицу, ведущую вверх, на холм, на вершине которого расположился княжеский замок.

У открытых ворот замерли несколько дружинников.

– Куда? Кто такие? – спросил один из них, когда всадники подъехали ближе.

– Я бы хотел увидеться с князем, – сказал Хорст, заставив глаза вспыхнуть.

К его удивлению, дружинников это не испугало и не удивило, точно они каждый день имели дело с магами.

– Подождите, мы доложим, – сказал старший караула, что-то приказал одному из своих воинов, и тот скрылся в темном зеве ворот.

Вернулся дружинник довольно быстро – слезший с лошади Хорст не успел как следует размять ноги, – и вернулся не один. Вслед за дружинником к гостям вышел невысокий человек в одежде благородного и с мечом на боку.

– Мое имя – Гейдар ре Нерни, – сказал он, чуть склонив голову.

– Илна ре Виллек.

– Хорст Вихор.

– Следуйте за мной. – Если ре Нерни и удивился простонародному имени мага, то ничем этого не показал. – Лошадей оставьте тут, о них позаботятся. Карильф, ты слышал?

Старший караула кивнул.

Ре Нерни развернулся и шагнул в ворота. Хорст и Илна последовали за ним. Прошли между толстых стен, сложенных из каменных блоков размером с телегу, вышли в обширный двор.

В его центре располагался сам замок, увенчанный тремя мощными квадратными башнями. Узкие оконца больше напоминали бойницы, а в вышине, над зубцами парапета, вились бело-зеленые флаги.

– Нам сюда. – Ре Нерни свернул в сторону от главных ворот, расположенных на высоте в размах, и направился к узкой дверце, около которой стояли двое часовых с копьями.

Внутри замка оказалось немногим теплее, чем снаружи, пробивающийся через окна-бойницы свет падал на серые, ничем не завешенные стены и узкие, крутые лестницы, построенные так, чтобы максимально затруднить жизнь ворвавшемуся внутрь врагу.

По пути до княжеских покоев миновали еще два поста охраны.

– Мы пришли, сатредар Венгир ре Сар-Тони готов принять вас, – сказал ре Нерни, когда они вышли к высокой, покрытой искусной резьбой двери из темного дерева. – Он в обращении прост, но лучше вам помнить, с кем именно вы разговариваете…

Несмотря на роскошную отделку, дверь немилосердно скрипела.

Хорст вслед за провожатым шагнул в не очень просторное, длинное помещение. В камине потрескивали сгорающие поленья, алые блики ползали по висящим на стене клинкам.

Кресло с высокой спинкой стояло точно там же, где и в прошлой раз, и даже князь сидел в той же позе – наклонившись вправо и потирая пальцами правой руки подбородок. Лишь кафтан на нем был другой, из роскошной черной материи с золотой вышивкой.

– Гости доставлены. – Ре Нерни мягко отступил в сторону.

Хорст поклонился, лишь на мгновение от него отстала Илна.

– В прошлый раз вы путешествовали в менее приятной компании. – Если сам князь напоминал постаревшего, но еще быстрого и свирепого орла, то голос его подошел бы служителю Порядка, настолько кротко он звучал.

– Так получилось, – ответил Хорст.

– Подойдите ближе. – Князь сделал чуть заметный жест рукой. – Легок ли был ваш путь?

– Благодарю, не тяжел.

– Это хорошо, – кивнул князь. – Когда дороги безопасны и торговля обильна, княжество процветает… Но что привело вас в наш город вторично?

– Желание здесь поселиться.

Этот ответ заставил князя пошевелиться. Владыка Сар-Тони огладил подбородок двумя пальцами, а потом легко и быстро поднялся, оказавшись на голову выше Хорста.

– Это большая честь для нашего города, – сказал князь. – И пока вы не подобрали жилье, соответствующее вашему статусу, я готов оказать вам гостеприимство.

Ре Нерни издал какойто звук, похожий на сдавленный кашель.

– Спокойнее, Гейдар, – сказал князь. – Или ты наслушался дурацких баек про магов и боишься жить с одним из них под одной крышей?

– Нет, господин. – Ре Нерни чуть поклонился.

– Э… благодарю. – Хорст чувствовал себя сбитым с толку. Он вовсе не планировал жить в княжеском дворце, но отказаться от такого предложения было бы глупо. – С радостью принимаю ваше приглашение.

– Гейдар, найди управителя и сообщи ему о гостях, – приказал князь. – А я пока лично провожу их в Северную башню.

– Да, господин. – И ре Нерни исчез за дверью.

– Идемте, я покажу покои, где вас поселят. – Несмотря на могучую стать, правитель Восточного княжества двигался легко и быстро.

Выйдя из комнаты, свернули на узкую, но довольно короткую галерею. Илна и Хорст шли рядом с князем, а позади топали двое охранников с короткими мечами и метательными ножами на поясах.

– Сейчас мы в Южной башне, – сообщил князь, нагибаясь, чтобы пройти в слишком низкую для него дверь, – есть еще Северная и Восточная, а остальные, меньшие, обходятся без имен…

За дверью обнаружился еще один проход, такой же узкий, но без окон. В стенах торчали факелы, от которых доносилось негромкое потрескивание, в воздухе витал горький запах раскаленной смолы.

Хорст подумал, что в этих переходах заблудиться легче, чем в лесу.

– Надеюсь, вы запомнили дорогу, – сказал владыка Сар-Тони, когда они поднялись по лестнице и остановились на небольшой площадке. Единственная дверь была приоткрыта, и через щель доносился какой-то шум. – Каждый раз провожать вас я не смогу… Заходите, обживайтесь, отдыхайте с дороги. Все, что может понадобиться, обеспечит Равст, наш управитель. Он с подручными уже орудует там…

– Благодарю. – Хорст поклонился. – И… господин, можно вопрос?

– Конечно. – Князь, собравшийся уходить, остановился.

– Почему вы так хотели, чтобы я поселился в вашем городе?

– Тому, кто создает новое государство, приходится много думать о престиже, – веско сказал правитель Восточного княжества. – Мне нет дела до того, чем на самом деле занимаются маги и какой властью обладают, но я хочу, чтобы меня уважали в числе прочих государей! А какой я князь, если у меня в столице нет колдуна?

– Я понимаю, – кивнул Хорст, и князь, неожиданно ухмыльнувшись, затопал вниз по лестнице.

За дверью гостей встретил маленький, весь какой-то круглый человечек в светлой одежде с княжеским гербом на груди.

– О, господин Хорст! – воскликнул он и всплеснул руками. – Я – Равст, управитель. Мы почти закончили, осталось только протопить помещение. Пойдемте, я вам все покажу…

Отведенные для гостей три комнаты занимали, судя по всему, целый этаж Северной башни. В гостиной пылал камин, а на полу красовалась медвежья шкура. В спальне бросалась в глаза роскошная кровать под балдахином, а окна столовой выходили на море.

Снизу доносился шум прибоя, можно было разглядеть его белую полосу у подножия утеса, на котором стоял замок. Тусклая поверхность воды тянулась до горизонта, а западнее виднелся огороженный стенами порт, торчали мачты нескольких кораблей.

– Обед подадим через час, – сообщил Равст, когда обход был завершен. – А этот вот бездельник, – управитель махнул в сторону одного из слуг, рыжего и лопоухого, – будет приставлен к вам в качестве личного слуги.

– Мойдрик к услугам господина и госпожи. – Рыжий, стрельнув глазами в сторону Илны, поклонился.

– Э… спасибо. – Хорст впервые в жизни оказался в ситуации, когда вокруг него так бегали, и почувствовал себя не в своей тарелке. Куда привычнее было остановиться на постоялом дворе, где постели с клопами, а кормят неизвестно чем, но зато никто не называет господином и не глядит в глаза с угодливостью преданной собачонки.

Ощутив неуверенность спутника, Илна взяла дело в свои руки.

– Благодарим за заботу, почтенный Равст, – сказала она, холодно улыбнувшись. – Но мы устали с дороги, хотели бы отдохнуть…

– О, я понимаю! – изогнулся в поклоне управитель. – А ну за мной, бездельники!

Хлопнула дверь. Хорст и Илна остались одни.

Свечи на столе мерцали, пламя в камине гудело негромко, но мощно, и в прогревшейся за день комнате было тепло. Хорст сидел в глубоком кресле и слушал, как Илна читает.

«Осознавший себя маг должен обзавестись точкой опоры, – она перевернула страницу, – только после этого он считается настоящим участником Игры и его жизнь становится запретна для других игроков…»

– Теперь понятно, почему они пытались меня убить. – Хорст зевнул. После плотного ужина в животе ощущалась приятная тяжесть. – Пока у мага нет этой самой точки опоры, он считается как бы неполноценным…

Со стороны двери послышался негромкий стук.

– Кто там? – поинтересовалась Илна.

– Это я, госпожа, – донесся голос рыжего Мойдрика. – Тут к вам, а точнее, к господину пришли…

– Не сказал бы, что я кого-то жду! – пробурчал Хорст.

Желания общаться с кем либо он не испытывал.

– Клянусь Творцом-Порядком, о твоем появлении в замке болтают по всему городу. – Девушка захлопнула книгу. – И кое-кто из приближенных князя решил нанести тебе визит. Узнать, кто ты и чего стоишь.

– Пусть входят! – крикнул Хорст.

Дверь скрипнула, приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула невысокая стройная женщина. Темная накидка с капюшоном скрывала лицо и фигуру, оставляя видимыми только кисти рук.

Маленькие и очень изящные.

– Э… проходите, садитесь, – сказал Хорст, ощущая не которую растерянность. Он ожидал, что столь поздним гостем окажется мужчина, но первой к магу отважилась явиться женщина…

– Благодарю. – Голос у незнакомки оказался низким и очень мелодичным. Услышав его, Хорст вспомнил фреалсинни, их певучую манеру говорить.

Женщина прошла к свободному креслу, изящно опустилась на самый краешек и откинула капюшон. На треугольном личике с крохотным носиком сверкнули огромные глаза.

– Меня зовут Ойна ре Сардон, – сказала гостья, от бросив с высокого лба светлую прядь. – Господин маг, я надеюсь, что могу быть с вами откровенна?

– Э… конечно… – По направлению взгляда гостьи Хорст догадался, что именно ее смущает. – Илна – моя ученица, и ей можно доверять так же, как и мне.

Нервозности в глазах Ойны поубавилось.

– Наш господин князь многие годы оказывает мне внимание, – проговорила она вполголоса. – Но в последнее время он начал терять ко мне интерес, я замечаю его взгляды в сторону других женщин, более молодых и красивых…

Хорст ощутил, как ему становится противно. К нему явилась надоевшая любовница хозяина замка, и нетрудно было догадаться, в чем будет заключаться ее просьба.

– Я бы хотела… – гостья мгновение помолчала, теребя пальцами край накидки, – купить у вас снадобье, позволяющее сохранить молодость и красоту… привлечь внимание мужчин… Вы понимаете?

– Понимаю, – ответил он, чувствуя, что постигает замысел магов, замкнувшихся в добровольном уединении своих башен, бежавших от людей с их мелкими эгоистичными желаниями. Для того, кто видел изнанку мироздания и стоял лицом к лицу с Хаосом, стремления обычного человека не могли не показаться глупыми. – А вы уверены, что у меня оно есть?

– Ну, вы же маг! – Ойна глядела на него с истовой верой.

Хорст закрыл глаза, сдерживая желание как следует гаркнуть на гостью и выгнать ее прочь. Сдвинул лежащую на бедре руку и ощутил, что в кармане появилось нечто твердое и холодное.

– Такое снадобье изготовить непросто, – проговорила Илна, пытаясь спасти ситуацию.

– Но можно обойтись и без него, – проговорил Хорст, ощущая знакомый болезненный зуд в солнечном сплетении. Ниже грудины словно разожгли костер, волны боли бежали по позвоночнику.

Маг поднял веки, и Ойна ре Сардон вскрикнула – его глаза горели, точна внутри черепа плескалось расплавленное золото.

– Можно обойтись, – повторил Хорст и резким, каким-то дерганым движением вытянул перед собой руку.

Свешивающаяся с нее подвеска была выполнена с чрезвычайным искусством, но изготовивший ее мастер почему-то потратил драгоценное серебро, чтобы изваять столь неприятную вещь, как змеиную голову.

– Что это? – спросила Ойна.

– Амулет. – Маг криво улыбнулся, показав крепкие зубы. – Я дарю его вам. Наденьте его, и нынешние ваши проблемы развеются, как туман в солнечный день.

– Правда?

– Вы думаете, я вру? – Глаза Хорста погасли, сам он сгорбился, в мгновение став выглядеть много старше, но в голосе мага появились повелительные, властные нотки.

– Нет, что вы… – Ойна протянула руку и осторожно взяла подвеску, удивившись, какая та холодная и тяжелая.

Прикосновение серебра к коже вызвало неприятный зуд, тут же прошедший, а спустя мгновение украшение вообще перестало ощущаться. – Как я могу вас отблагодарить?

– Я не беру платы, – Хорст покачал головой, – идите, потом сочтемся…

Ойна поднялась, накинула на голову капюшон, хлопнула дверь, и легкие шаги затихли на лестнице.

– Очень интересно, – сказала Илна ядовито, – зачем ты подарил ей эту цацку?

– Ты хочешь знать? – Хорст взглянул на нее странно. Что-то непонятное, но очень похожее на отчаяние светилось в его взгляде. – Хорошо, я тебе скажу. Только что я сделал из Ойны ре Сардон рабыню, которая будет без сомнений выполнять любые мои приказания.

– Рабыню?

– Именно. – Хорст кивнул, – Хотя мне этого совершенно не хотелось. Но как человек не может перестать дышать, так и маг должен обзаводиться фигурами для продолжающейся веками бессмысленной игры. Поэтому свободы в колдовстве меньше, чем в обычной жизни, и самый могучий из чародеев столь же скован в действиях, как захваченный горцами раб…

– Почему же об этом никто не знает?

– Люди ослеплены тем, что видят у магов, – таинственностью, могуществом, долгой жизнью. – Хорст потер шрам на щеке. – А сами маги не спешат говорить правду!

– Зачем?

– Интересно, кто установил такой порядок? – Илна зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Не знаю, но я долго боролся за свободу, будучи марионеткой одного из магов. – Хорст смотрел на пылающие в камине угли, и голос его звучал твердо. – Не отступлюсь и теперь, даже если для того, чтобы прекратить эту Вечную Игру, мне придется уничтожить всех игроков! Словно в ответ на его слова за стенами башни взвыл ветер, а море далеко внизу с такой мощью обрушилось на берег, что весь замок содрогнулся.

Впереди ехали двое княжеских дружинников, плетьми и ругательствами расчищая дорогу. За ними на лошадке, толстой, как супоросая свинья, перемещался Равст, княжеский управитель.

Хорст и Илна составляли ядро маленького отряда, а замыкали процессию еще двое дружинников.

Оказавшиеся на пути горожане отскакивали к стенам домов и глядели на чужаков без особого дружелюбия. Краем уха Хорст ловил отдельные возгласы:

– Гляди, а это кто такой?

– Обтрепанный какойто и башка рыжая…

– Девка ничего… и в штанах, да с мечом!

– Не иначе как тот колдун, что в город приехал!

– Упаси нас Вседержитель-Порядок и Порядочная Дева!

Илна держалась спокойно, а вот Хорст ощущал себя довольно неловко. Но князь, взявшись устраивать мага в городе, настоял на том, чтобы помочь ему выбрать жилище.

– За счет казны, – сказал он утром, заглянув в покои к Хорсту, – И не вздумайте отказываться!

Пришлось соглашаться.

Из замка выехали примерно в полдень и успели осмотреть все продающиеся в Сар-Тони дома, но без особого успеха. Одни казались слишком большими, другие – неказистыми, третьи располагались в неудачных местах, вроде улицы Кузнецов с ее вечным шумом или порта, славного пьянками и поножовщиной.

– О, хорошо, – сказал Равст, когда последний из домов был отвергнут. – Клянусь Творцом-Порядком, не все потеряно… Внутри городской стены есть свободные участки под застройку. Придется осмотреть и их.

Миновали центральную городскую площадь, украшенную кубической громадой храма Порядка, и свернули на широкую, по сравнению с другими, улицу, ведущую к северо-востоку. Из-за высоких заборов выглядывали дома, крытые алой черепицей, лениво брехали собаки.

– Тут купцы живут, – пояснил Равст. – Люди почтенные, так что квартал тихий…

Когда до городской стены осталось меньше сотни размахов, улица свернула и закончилась обширным пустырем. С севера его ограничивал ведущий к морю обрыв, с востока – стена. На неровных буграх зеленела молодая трава, колыхались под ветерком ветви кустарника.

Место выглядело не очень уютным, но что-то притянуло взгляд Хорста.

– Как-то тут… – начала было Илна, но он нетерпеливым жестом заставил ее замолчать.

– О, господин, вы… – Догадливый Равст осекся сам.

Хорсг двинул коня вперед и остановился только на вершине небольшого холма. Закружилась голова, и он был вынужден прикрыть глаза.

Под опущенными веками бушевали вспышки, похожие на белые молнии. Хорст ощущал, что его поднимает, несет вверх теплым потоком света, подумал, что так чувствует себя парящая птица.

Ощущение походило на то, что он испытал в Карни, но если тогда свет жег и казался неприятным, то сейчас он обнимал тело ласково, как материнские руки, переполнял его силой, проникал в каждую клеточку, заставляя ее трепетать от восторга.

Само, без всяких размышлений пришло понимание, что вот она – точка опоры мага, и что, поселись Хорст здесь, он в любой момент сможет окунуться в поток света, восстановить силы.

Давление снизу усилилось, он ощутил, как его подкидывает вверх, и через мгновение перед глазами оказалась знакомая картина – причудливо скрученная игровая доска размером с Полуостров.

Но если раньше Хорст смотрел на нее с небольшой высоты, то сейчас мог окинуть взглядом все квадратики, всмотреться в любую из сотен расставленных в беспорядке фигур…

Две из них светились приятным желтым светом, и он знал, что может в любой момент сдвинуть их, переместить куда нужно. Руки потянулись к доске сами, и остановить их стоило некоторого труда.

Усилием воли Хорст вернул себя в обычный мир, ощутил запах конского пота, прикосновение к лицу солнечных лучей.

– Как же он обходился без этого? – прошептал бывший сапожник, вспоминая Родрика Дурного Мага. – Вечно скитаться, добывая обрывки силы, подставлять себя под удар, подобно фигуре… И ради чего?

Сам Хорст понимал, что сила, даруемая точкой опоры, уже вошла в него, и что отвергнуть ее будет очень непросто.

– Ладно, – сказал он, открыв глаза, и повернулся в седле. – Здесь!

– Что, господин? – спросил Равст.

– Я хотел бы поселиться здесь, – проговорил Хорст медленно. – Прямо на этом месте.

Дружинники одновременно выпучили глаза, в глазах Илны мелькнуло недоумение, и только управитель остался невозмутим.

– Как будет угодно господину, во имя Творца-Порядка, – сказал он. – Сегодня же отправлюсь в гильдию каменщиков, и начнем работу. А теперь не угодно ли вам вернуться в замок?

Хорст развернул коня.

– Почему именно это место? – вполголоса спросила Илна, когда они ехали по населенной купцами улице.

– Так надо, – ответил Хорст, не поворачивая головы. – Магия велит мне поступить так, и в этот раз я ее послушаюсь…

Прикосновение к «Магическому дневнику» отозвалось болью, хоть и не такой сильной, как в первый раз. Хорст невольно поморщился, но взял в руки переплетенный в черную кожу том и уселся в кресло.

– Попробуй сегодня сам, – сказала устроившаяся напротив Илна. – Буквы ты выучил, можешь складывать их в слова… В чем же проблема?

– Хорошо, попробую, – ответил Хорст и открыл книгу.

В замке они провели почти неделю, и за это время мага успели посетить все благородные, состоящие при княжеском дворе. Шептали о своей преданности Венгиру, о коварстве недругов и о том, что их необходимо срочно извести, иначе дела обернутся худо…

Хорст кивал, соглашался, скрывая отвращение. Всякий раз обещал подумать, сдерживая болезненное желание подарить очередному гостю симпатичное украшение на цепочке.

Никогда раньше бывший сапожник не жил так спокойно и сытно, но радости такая жизнь не доставляла. Хорст чувствовал, что скучает по обычным людям, не озабоченным властью и интригами.

Каждый вечер, когда поток гостей иссякал, Илна продолжала уроки, и Хорст потихоньку овладевал нелегким искусством чтения, а пару раз даже сам брался за перо.

– Так, что у нас здесь, – сказал он, вглядываясь в ровные ряды черных закорючек. – «О Фигурах Вечной Игры».

От напряжения на лбу выступила испарина.

– Очень интересно, – сказала Илна. – Давай, читай, что там про эти фигуры написано…

– «Фигуры, которые маг может…»

Буквы складывались в слова, а те выстраивались в предложения. Анитра Карнииская писала о том, что игрок имеет в распоряжении два вида фигур. Обычные представляют собой людей, а эфемерные создаются из существующей за пределами упорядоченного мира хаотической плоти…

– Это что еще за плоть такая? – удивился Хорст.

– Тебе лучше знать, – пожала плечами Илна. – Это, наверное, что-то вроде того чудовища, что на нас в лесу набросилось.

– Похоже, – согласился Хорст. Увлекшись чтением, он сам не заметил, как увеличил темп: – «Обычно говорят, что фигуры эти вызваны из другого мира, но на самом деле это не так…»

– В общем, для того, на кого выскочит такая образина, все равно, откуда она взялась! – улыбнулась девушка.

– Это точно. – Хорст кивнул. – Помню, один раз от пары таких тварей я спасался на дереве, точно кот от собак! Так, что там дальше? Ага… «Позволяя хаотической плоти проникать в наш мир, маг расшатывает Порядок, но одновременно выполняет работу Творца, придавая ей форму. Главное тут – соблюсти меру Хаоса в каждом действии…» Хмм…

Судя по нахмуренному лбу, Илна потеряла нить рассуждений. Хорст тоже не рискнул бы сказать, что все понимает, но продолжал чтение:

– «Поскольку человек несовершенен, то форма эта чаще всего оказывается жуткой, а хаотическая сущность делает созданное существо годным лишь для разрушения и убийства…»

В этот момент Хорст ощутил явственное, хотя и не совсем понятное беспокойство. Тело охватила ломота, как при горячке, а странная тревога заставила оглядеться.

Стены поплыли, растаяли в надвинувшемся со всех сторон сером тумане. Кресло исчезло, и Хорст оказался стоящим на чем-то гладком и упругом, мало похожем на землю.

Царила неприятная, давящая на уши тишина.

– Если я не ошибаюсь, там должна быть дорога, – пробормотал Хорст, чтобы нарушить безмолвие.

Туман всколыхнулся, поплыл в стороны. Дорога открылась точно такая, какой он ее помнил – прямая, ровная и блестящая, будто на нее вылили сотни кувшинов масла.

И на дороге кто-то стоял.

Хорст видел только силуэт, высокий и темный, точно нарисованный углем на невидимом занавесе. Выделялись глаза – две точки яркого канареечного света.

– Зря мы боялись, – шелестящим голосом проговорил незнакомец, сделав шаг вперед. При этом он словно вы двинулся сам из себя, обрел объем и толщину. – Ты все же включился в Игру…

Хорст молчал, говорить не хотелось.

– Надеюсь, что в дальнейшем все недоразумения будут забыты, – сказал незнакомец, не отводя взгляда, – и ты поймешь и примешь правила, налагаемые на того, кто прикоснулся к Игре… Хочется верить, что участь Родрика Дурного Мага тебя хоть чему-то, но научила…

Хорст молчал, разглядывая стоящего перед ним мужчину. Тот был высок и широк в кости, приплюснутый нос странно сочетался с круглыми глазами и низким лбом.

На шее незнакомца висела цепочка, и на ней болтался серебряный амулет в виде медвежьей головы.

– Чего ты молчишь, Хорст Сар-Тонийский? Или тебя больше устроит обращение Непоседливый Маг?

– Верь и надейся, Гойдерик Феаронский, – сказал Хорст, вспомнив случившуюся чуть ли не год назад встречу в придорожной таверне, когда странный человек показал молодому сапожнику такой же амулет. – Ибо больше ничего тебе не остается…

Незнакомец вздрогнул, отступил на шаг, и Хорст понял, что угадал. Постаравшись усмехнуться как можно пакостнее, он сделал всем телом движение, напоминающее то, каким ныряльщик уходит с глубины… и оказался сидящим в том же кресле.

Книга так же лежала на коленях.

– Слава Творцу-Порядку, вернулся, – сказала Илна. – А то взял и растворился в воздухе!

– Нужно было побеседовать кое с кем, – ответил он, закрывая книгу и перекладывая ее на стол.

– Ну, и как беседа? И вообще, почему ты меня не учишь магии? Я тебе ученица или кто? – Глаза девушки сверкнули притворным гневом.

– Обитатели замка наверняка считают тебя моей любовницей, – ответил Хорст. – И они недалеко ушли от истины. А научить я тебя ничему не могу, как и любого другого. Тот, кто не маг, вряд ли поймет мои слова, а тому, кто магом стал, они уже не нужны…

– Пусть так! – Она надула губки. – Пусть всего лишь любовница! Но ты должен уделять мне внимание!

– С удовольствием, – Хорст улыбнулся и встал.

Он подошел к Илне вплотную и подхватил ее на руки. Девушка возмущенно пискнула, но радости в этом возгласе было намного больше, чем напускного раздражения.

Хлопнула дверь спальни, и через мгновение подслушивающий на лестничной площадке рыжий Мойдрик ощутил непонятно кем нанесенный удар по уху.

– Спаси меня Владыка-Порядок! – пробормотал слуга, брякнувшись на задницу. – У, колдун проклятый!

И, поглаживая пострадавшее место, Мойдрик поднялся и заковылял прочь.

Окна в главном зале были такие же узкие, как и в прочих помещениях, но очень высокие. Проникающий в них свет косыми полосами падал на пол, выхватывал из полумрака развешенные по стенам щиты с гербами.

Самый большой, с веткой ели на белом фоне, располагался прямо над троном, вырезанным из растущей только в горах серебряной сосны.

– Что именно там произошло, мне хотелось бы знать? – Голос сидящего под собственным гербом правителя Восточного княжества звенел, а кулаки сжимались так, что можно было обеспокоиться судьбой подлокотников.

– Господин, если бы я знал, то непременно сказал бы вам, – ответил Хорст, чуть заметно поклонившись.

Выстроившиеся вдоль стен благородные зашушукались. При желании Хорст мог разобрать, о чем они говорят, но делать это было незачем – все обитатели Сар-Тони сегодня обсуждали одно и то же.

Смерть на центральной площади.

– А кто мне скажет? – поинтересовался князь, чуть подавшись вперед и как никогда напоминая огромную хищную, птицу. – Жители города напуганы, болтают, что живущий в моем замке колдун убил человека, чтобы сорвать праздник!

– Это ерунда, – ответил Хорст, ощущая, что гнев князя его как-то не задевает, точно проходит мимо. – Погибший украл у меня кошелек, но я об этом не знал до того момента, пока этот парень не начал орать. Да и никакая магия не позволит сделать человека одержимым. Спросите любого знающего теарха…

– Где бы его взять! – досадливо буркнул князь. – Со вет дельный, но мне больше нравится другой – взять некоего чародея под стражу и отвести его в темницу.

– Не советую, – ответил Хорст, растягивая губы в усмешке. – В этом случае этот чародей не может гарантировать, что от некоего замка останется хоть что-либо…

Краем глаза заметил, как подались назад люди из свиты князя.

– Убедительно, клянусь Владыкой-Порядком! – сказал правитель Восточного княжества, не изменившись влице. – Так что я думаю, что мы предадим сегодняшний эпизод забвению. Но в следующий раз вы не должны выходить в город вот так, не предупредив меня. Последствия могут быть неприятными.

– Да, господин. – Хорст скрипнул зубами; не хотелось верить в то, что для него потеряно многое, без чего не мыслит жизнь обычный человек – прогулки, походы по лавкам, кружка-другая пива в веселой компании.

Но если рядом с тобой просто так, без особой причины умирают люди, то такая компания вряд ли соберется.

– Вот и отлично, – кивнул князь. – Вы можете идти…

Хорст поклонился и, развернувшись, зашагал к выходу из тронного зала. Миновал дружинников в начищенных кольчугах, и двери закрылись за его спиной, отрезав полные злобы и страха взгляды.

Ожидающая за дверями Илна лишь посмотрела Хорсту в лицо и молча пошла рядом.

– Ну, что? – спросила она, когда они вышли в коридор, ведущий к Северной башне.

– На виселицу меня пока не поведут.

– Нет, что на самом деле произошло днем? – поправилась Илна. – Слуги болтают, что ты, злобно хохоча, убил десяток человек, а над твоей головой при этом светился огромный куб…

– Ты сама в это веришь? – Хорст устало вздохнул. – Я не убивал никого, и куба никакого не видел! Что там случилось – объяснить не могу при всем желании!

– Ладно, не сердись, – сказала девушка примирительно, но Хорст осознал, что она ему до конца не поверила. Просто решила не затевать спора.

– Что угодно господину? – Пожилой десятник смотрел на Хорста без страха, а вот столпившиеся за его спиной молодые дружинники взирали на могучего колдуна с опаской.

– Вспомнить кое-что. – Хорст улыбнулся и похлопал по рукояти висящего на поясе меча.

– Господин владеет оружием? – удивился десятник, в круглых глазах мелькнуло удивление. Дружинники за его спиной начали перешептываться, послышались негромкие смешки.

– Когда-то меня учили.

В западную часть замкового двора, где княжеские воины махали учебными мечами, Хорст забрел не случайно. За восемь дней, прошедших после Великого Творения, он ни разу не выбирался из замка, и вчера ощутил, что начинает дуреть от скуки.

– Хм… – Десятник нахмурился, мизинцем почесал переносицу. – Господин позволит проверить его умение?

– Вне всякого сомнения, – сказал Хорст, вытаскивая клинок из ножен.

Дружинники с возбужденным гамом разошлись в стороны, образовав широкий круг, глаза их загорелись любопытством, а страх перед магом благополучно забылся.

– Начнем. – Десятник чуть наклонил голову, а в следующий миг атаковал. Хорст с некоторым трудом парировал и мгновенно ударил сам, целясь противнику в голову.

Мощный удар пропал зря, и тут же пришлось уходить от стремительного тычка в грудь.

– Давай! – крикнул кто-то из дружинников.

Хорст присел, пропуская удар, размахнулся и ощутил, как что-то холодное притронулось к шее, пощекотало кадык.

– Неплохо, – сказал десятник, улыбаясь. – По крайней мере, видно, что вас и в самом деле учили. Но хотелось бы мне знать – кто…

– Это важно?

– Нет. – Десятник покачал головой. – Но подобной техники боя я не видел давно, с самого турнира в Эрнитоне, когда по слову саттеарха оружие обнажил один из редаров Ордена Алмаза.

– Вот и ответ. – Хорст улыбнулся, хотел еще что-то добавить, но замер, чувствуя, как нечто вроде мягкой щеточки прикоснулось к лицу. Ощущение было неприятное и очень знакомое.

Куда-то исчезли звуки, поблекли и растаяли серые стены замка, открыв тянущуюся до горизонта морскую гладь, с которой на берег наползали струи фиолетового тумана.

– Дыхание Хаоса, – пробормотал Хорст. – Не может быть…

– Что с вами такое? – В сознание ворвался полный беспокойства голос десятника, и Хорст ошеломленно заморгал.

Видение исчезло, но ощущение исходящей с моря угрозы осталось.

– Вам нехорошо? – спросил десятник.

– Нет, но там… – начал было Хорст, но в этот самый момент с запада, со стороны порта донесся колокольный звон.

– Нападение! – рявкнул десятник, забыв о маге. – Ну-ка все в кольчуги и к воротам!

Хорст несколько мгновений смотрел на бегущих людей, а затем побрел за ними. Его мутило, казалось, что вслед за туманом вернутся ощущения, пережитые некогда в объятиях Хаоса.

В себя пришел только за воротами замка. Потряс головой и побежал к порту, откуда долетал истошный звон большого колокола. Навстречу спешили испуганные горожане.

– Дорогу, дорогу! – Нахлестывая лошадей, промчался отряд конных дружинников во главе с самим князем.

Хорст отскочил к стене, давая им проехать, и побежал дальше. Зачем он стремился в порт, бывший сапожник объяснить не смог бы. Так, должно быть, мотылек летит на пламя свечи…

Из боковой улицы навстречу ему выскочило грузное существо, напоминающее помесь человека, лягушки и ящерицы. Изумрудная чешуя отливала желтизной, в круглых белесых глазах застыла злоба.

Завидев Хорста, существо издало мокрый всхлип, вскинуло иззубренный длинный клинок.

Удар оказался стремительным, и «морской человек» удивленно хрюкнул, обнаружив, что промахнулся. Желтый меч с глухим стуком ударил в стену дома, около которого только что стоял Хорст.

Сам он выхватить клинок даже не пытался. Краем сознания отмечал, что «морской человек» собирается напасть еще раз, и готовился увернуться, и при этом не мог отвести глаз.

Чешуйчатая тварь, столь же красивая, как куча навоза, только внешне напоминала человека. Стоило Хорсту чуть сместить взгляд, и он видел перед собой вытянутый цветок из лилового пламени, раскинувший в стороны тонкие лепестки-щупальца…

До этого дня Хорст не раз использовал «второе зрение», чтобы созерцать людей, и всегда видел одно – что-то вроде многоцветного веретена из огня. У одних оно выглядело ярче, у других – бледнее, толще или тоньше, но отличия были невелики.

Но сегодня бывший сапожник смотрел на нечто иное.

Одно из щупальцев наклонилось, другое поднялось, и Хорст, повинуясь не разуму, а какому-то непонятному чувству, пригнулся. Что-то свистнуло над головой, едва не срезав клок волос с макушки.

– В сторону! – Полный гнева крик Илны прозвучал словно издалека. Что-то мелькнуло, послышался чавкающий звук, какой бывает, когда сапог выдирают из грязи.

Пламенеющий цветок побледнел, начал оседать, заваливаться набок.

Илна соскочила с лошади и, не обращая внимания на упавшего наземь «морского человека», бросилась к Хорсту. Тот стоял неподвижно, не отрывая странно блестевших глаз от подергивающегося трупа.

– Эй, что с тобой? – Она потрясла мага за плечи.

– Смотри, как красиво… – проговорил он, поднимая руку. – Только при чем здесь дыхание Хаоса?

– Ты совсем рехнулся! – пробурчала Илна и закатила Хорсту увесистую пощечину. Он вздрогнул и вскинул руку к покрасневшей щеке, нехороший блеск начал уходить из глаз.

– Вот так-то лучше! – сказала девушка и оглянулась в поисках того, обо что можно обтереть лезвие, перепачканное серо-желтой, похожей на мозги слизью.

– Ты его убила, – проговорил Хорст с какой-то странной интонацией.

– Если бы не я, то он прикончил бы тебя! И давай возвращаться в замок, пока кто-нибудь не решил, что эту пакость на город навлек ты!

Мысль была дельная.

С давних времен правителей на Полуострове хоронили отдельно от прочих людей. Горожане или селяне находили покой в тесноте общих кладбищ при храмах, благородные – в семейных усыпальницах около родовых замков, а князья и императоры – в отдельных гробницах.

К северу от Вестарона до сих пор сохранился настоящий город из черных кубических надгробий императоров Исконной империи, правивших больше ста лет назад.

Восточное княжество, не успевшее отпраздновать сорокалетие со дня основания, не могло похвастаться могилами прежних правителей, так что Ангиру пришлось выбирать, где именно похоронить отца.

Гонцы князя обыскали окрестности и в полуходе от города нашли высящуюся над морем скалу, достойную усыпальницы умершего правителя. За два дня каменщики возвели на плоской вершине куб из плит темно-красного гранита.

Сегодня, в последний день весны, Венгиру Основателю предстояло упокоиться навеки.

Несмотря на канун лета, с моря дул холодный ветер, и Хорст, в числе прочих приглашенных на похороны, мерз во дворе замка. Илна рядом с ним дрожала, а нос ее покраснел.

Ровно в полдень, когда серое, почти не греющее солнце достигло зенита, послышался звон колокольчиков и из главных ворот, чьи опущенные створки образовали наклонный спуск, выступили двое младших служителей, на белых одеяниях которых выделялась черная траурная лента.

За ними показался толстый теарх с кубической формы свечой в правой руке. Под ударом ветра крошечный огонек мигнул, но тут же засиял вновь, в толпе послышались вздохи.

За служителем четверо редаров несли завернутое в белую ткань тело.

Отстав от них совсем немного, шагал Ангир, а рядом с ним – младший сын убитого князя, чьего имени Хорст не знал. По лицу парня, недавно разменявшего пятнадцатую весну, катились слезы, но челюсти были крепко сжаты, и глаза смотрели куда-то вперед и вверх.

Хорст ощутил, как вновь кольнуло сердце незваной жалостью.

Замыкали процессию еще восемь младших служителей. Они встряхивали большими колокольчиками, порождая печальный звон, и вполголоса тянули заунывный гимн Утешителю-Порядку.

Младшие служители миновали ворота, и за ними потянулись собравшиеся во дворе замка люди. Редары с траурными лентами через плечо, их благородные жены в черных платьях шагали пешком, точно простолюдины.

Процессия спустилась с холма и потянулась через непривычно тихий и пустой город. Стоящие на обочинах горожане осеняли себя знаком Куба, кое-кто из женщин плакал.

За западными воротами похоронное шествие ожидал эскорт – несколько десятков угрюмых дружинников на конях. Хорст заметил среди них лишенного оружия всадника в темном, целиком скрывающем хрупкую фигуру одеянии и со связанными руками.

Пропустив скорбящих мимо, дружинники шагом поехали следом.

Вскоре показалась нависающая над угрюмым морем скала с гробницей на вершине. Солнце в этот момент скрылось под темной, почти черной тучей, и из нее повалил самый настоящий снег.

Снежинки падали наземь, словно тысячи белых лепестков, и тут же таяли.

– Само небо скорбит о нем, – проговорил идущий перед Хорстом редар в тунике с алым полумесяцем.

– Точно-точно… – зашептались вокруг.

Снег прекратился так же внезапно, как и начался, туча уползла, и мокрая трава заблестела под выглянувшим солнцем. По поверхности моря рассыпались золотистые блики.

Дорога, ведущая на вершину скалы, оказалась достаточно крутой, и подъем продолжался долго. Женщины украдкой вытирали пот, редары постарше пыхтели, точно кузнечные мехи.

– Здесь да пребудет усопший навеки во имя Порядка! – громогласно воскликнул теарх, оказавшись на площадке перед гробницей. Заунывное пение, от которого у Хорста свербело в ушах, смолкло.

Младшие служители еще раз тряхнули колокольчиками и замерли неподвижно.

Ритуал Замыкания Куба, свершаемый над умершими, Хорст видел не раз и поэтому следил за ним без особого внимания.

– Был ты порядочен в жизни, будь порядочен и в смерти! – сказал теарх, и свеча в его руках, до этого момента благодаря милости Порядка не гаснувшая на ветру и под снегом, потухла.

Тело под чтение молитв занесли в гробницу, после чего четверо крепких редаров, сопя от натуги, закрыли вход в нее плитой из гранита. Темно-багровый камень напоминал застывшую кровь..

Теарх начертал на ней знак Куба и повернулся, чтобы объявить церемонию оконченной, когда неожиданно заговорил Ангир.

– Стойте, – сказал он, шагнув вперед. – Справедливость должна восторжествовать. Тот, кто лишил отца жизни, должен умереть вслед за ним, но умереть без Замыкания, не так, как подобает людям, чтобы после смерти отправиться не к престолу Владыки-Порядка, а в алчные объятия Хаоса.

Молодой князь махнул рукой, и двое дружинников подвели к нему невысокого человека в темном одеянии. Когда с головы его сняли мешок, взглядам собравшихся предстала Ойна ре Сардон.

Глаза ее занимали, казалось, половину лица, губы дрожали.

– Пощадите! – крикнула она, и только дружинники удержали ее от того, чтобы упасть на колени.

– Нет пощады убийце! – решительно проговорил Ангир, зашелестел вынимаемый из ножен меч, глаза женщины остановились на его тускло блеснувшем лезвии. – Выбирай. Либо смерть от моей руки, либо…

И он кивнул в сторону края скалы. За ним зиял обрыв в пару десятков размахов, а внизу клокотало море. Из пенящихся волн торчали черные скалы, похожие на клыки.

– Я… – Ойна вздрогнула, на лице ее мелькнула отчаянная злоба, как у загнанной в угол кошки. – Я сама!

– Отпустите ее, – велел Ангир.

Дружинники отступили в стороны.

Ойна глубоко вздохнула, ее взгляд, полный ненависти, отыскал в толпе Хорста.

– Будьте все прокляты! – крикнула женщина и одним прыжком перемахнула через край обрыва.

Снизу донесся грохот очередной волны, и скала от ее удара ощутимо вздрогнула.

И тут же Хорст почувствовал, как дернулось нечто внутри, болью вспыхнул низ грудины. Ощущение было такое, точно из тела выдирают кусок плоти. Перед глазами возник образ рассыпающейся в прах золотой фигуры, изображающей женщину в длинном платье.

– Что с тобой? – тихо поинтересовалась Илна. – Весь побелел…

– Ничего, – хрипло ответил он. – Ничего.

Пакостное ощущение не отпускало еще долго, а боль утихла лишь к тому моменту, когда траурная процессия вернулась в город.

Туман наполз с реки бесшумно, его клубы скрыли землю, стерли усеянное звездами небо. Мир исчез, растворился в сером мареве, оставив десятки размытых теней.

Далеко на востоке, за Сар-Тони, за Стеной занимался невидимый пока рассвет, лагерь у реки полнился приглушенными голосами, позвякиванием оружия и шорохом шагов.

До начала штурма оставалось совсем немного времени.

– Что же, маг, когда ты явишь свою мощь? – поинтересовался Ангир. – Туман – полезная штука, он поможет нам таиться до последнего момента, но этого мало…

– Скоро, как только вы подойдете к стенам, – ответил Хорст, не собираясь никого убеждать, что к туману он не имеет никакого отношения.

Князь со свитой расположился на коническом, напоминающем курган холме к юго-востоку от Карни. Туман оседал на кольчугах благородных, сползал по шлемам капельками воды, негромко всхрапывали кони.

Хорст скорее не увидел, а ощутил, как вокруг потемнело. В тумане поплыли черные струи, создав впечатление, что маг стоит в воде, в которую щедро плеснули чернил.

В темном мареве пропал князь, столпившиеся около него благородные. Маг остался один, если не считать шагнувшей из мглы женщины в длинном плаще из темной ткани.

– Что тебе нужно у моего города? – Анитра Карнийская не стала утруждать себя приветствием.

– Ты не догадываешься? – спросил Хорст. – А жаль. Беги, пока есть возможность. Скоро окажется поздно. Мне не нужна твоя жизнь, но если появится возможность ее отнять, я не отступлю.

– Ты не понимаешь, что делаешь, ты… – Голубые глаза Анитры вспыхнули страхом, но он не стал слушать криков, просто махнул рукой.

Черная мгла развеялась, исчезла, превратившись в обычный туман. Хорст вновь стоял на вершине холма, там же, где и раньше, а за спиной его переступала с ноги на ногу Илна.

– Пора, – сказал Ангир, глянув на восток, где небо чуть-чуть посветлело. – Начинаем.

Гонцы на конях, чьи копыта были обмотаны тряпками, бесшумно канули во мрак, и вскоре с разных сторон донесся равномерный, негромкий шорох – войска двинулись.

Хорст глубоко вздохнул и закрыл глаза. Опущенные веки и обыкновенный туман не помеха для магического зрения, и он четко видел марширующие к стенам Карни отряды, различал готовящихся к стрельбе лучников, ползущий неподалеку таран, похожий на облепленного червями муравья.

Катки под ним негромко поскрипывали.

Штурмующих заметили, когда они подошли ко рву вплотную и вниз полетели первые связки хвороста. Раздались испуганные крики, свистнули стрелы, упали раненые.

Илна смотрела на мага с тревогой. Несмотря на ее расспросы, он так и не открыл, что именно собирается делать, а сейчас стоял, закрыв глаза и точно остолбенев.

Когда его фигура странно исказилась, девушка решила, что ей показалось, но искажение пошло дальше, словно невидимая волна покатилась в стороны, раскачивая мир, искривляя его, делая другим…

Вдали, во мраке, там, где шагали воины, замелькали сотни голубоватых огоньков.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – пробормотал один из редаров, оглянувшись на мага, а остальные спешно осенили себя священным знаком. Только князь не пошевелился.

Огоньки моргнули и погасли, туман вновь стал непроглядным. Хорст тяжело вздохнул и открыл глаза.

– Что ты сделал? – не удержалась Илна.

– И мне хотелось бы знать. – Ангир повернулся и взглянул на мага в упор.

– Все, что мог. – Хорст не отвел взгляда. – Поверь мне, господин, сегодняшний штурм будет успешным.

Князь хмыкнул и отвернулся.

На стенах города появились цепочки огней, самых обычных, оранжевых. Некоторые вспыхивали ярче и неслись вниз, отовсюду доносился лязг и треск, перемежаемый полными боли и злобы криками, у ближайших ворот равномерно грохотал таран.

Грохот его стих, сменившись испуганными воплями, а затем – приближающимся конским топотом.

– Похоже, вылазка, – ровным голосом сказал Ангир. – И мне кажется, что они знают, где я нахожусь.

Заблестели обнаженные мечи, редары сомкнулись вокруг князя.

– Еще как знают, – пробормотал Хорст, вытаскивая клинок. – Сейчас нам нелегко придется…

Спереди надвинулось что-то темное, распалось на фигуры всадников, стали видны выставленные копья, треугольные щиты, оскаленные лошадиные морды.

– Бей! – крикнул кто-то.

Стой князь со свитой на равнине, их бы смели в считанные мгновения, но атакующим пришлось замедлить ход, поднимаясь по склону, так что преимущество таранного удара исчезло.

Хорст видел, как ре Стиги ткнул мечом прямо в конскую морду, как лошадь взвилась на дыбы, визжа от боли, и тут же самому пришлось вступать в бой. Пригнулся, пропуская копье над собой, и выбросил руку, целясь ближайшему всаднику в открывшийся бок.

Лезвие только проскрежетало по кольчуге.

Илна издала яростный вопль, способный напугать стаю бешеных волков, прыгнула вперед, и Хорст на мгновение потерял ее из виду, а когда увидел вновь, то дочь редара сидела верхом и раздавала удары направо и налево. Рядом оказался Радульф, принял на щит предназначенный Хорсту удар.

– Язви их в печенку! – пробурчал десятник, ответным ударом сбрасывая противника с седла. – Отошли бы, господин, тут опасно!

– Я… могу… за… себя… постоять… – ответил Хорст, в паузах между словами ухитряясь отражать удары.

Поскользнулся, и копье прошло над ним. Держащий его всадник с черной башней на щите помянул срамные места Хаоса, но тут же завалился на бок, хрипя и плюясь кровью.

Хорст поднялся, успел подумать, что неплохо бы оказаться где-нибудь подальше от битвы, как понял, что все закончилось. Хрипели раненые, воняло дерьмом из пропоротых кишок, потом и кровью, но никто не орал и не бросался с оружием.

– Их не так много и оказалось-то, видит Творец-Порядок, – усмехнулся Радульф. – Десятка три. Ночной бой он всегда такой – страху больше, чем настоящей опасности.

– Тебе виднее, – ответил Хорст, ощущая, как пересохло горло. Попытался вложить меч в ножны и неожиданно обнаружил, что рука висит плетью, а плечо ноет от удара, которого в горячке боя не заметил.

Потихоньку светлело, туман не сдавал позиций, но тьма уползала, и можно было разглядеть городские башни и суматошную суету на ведущих к ним стенах.

– Наши уже там. – Илна, сияя хищной улыбкой, спрыгнула с коня. – Быстро забрались!

Редары из свиты князя добивали раненых, оруженосцы утаскивали трупы и, судя по лязгу, прямо у подножия холма обдирали с них доспехи. Хорст нашел взглядом Ангира. Тот оказался невредим, стоял чуть в стороне от прочих и слушал гонца.

Лицо князя выражало жестокую, хищную радость.

– С нами Победитель-Порядок! – сказал он, отпустив гонца. – Южная стена захвачена! А на мосту во время попытки уйти на запад погиб князь Карни! Думаю, город долго не продержится!

– Слава князю! – рявкнул самый догадливый из благородных.

– Слава! – поддержали остальные.

Хорст молчал, разминая занемевшее плечо. Нужно было радоваться, что город почти взят, все идет по плану, но душу смущала явившаяся непонятно откуда тревога.

Хотелось просто лечь и как следует выспаться.

Ворота выглядели жалко – открытые створки казались измочаленными, словно ими вплотную занималось стадо упрямых баранов. Неподалеку лежал таран – окованное железом толстое бревно.

Трупы от самих ворот успели убрать, но дальше, вдоль стен, они еще валялись. С тела на тело деловито перескакивали огромные черные вороны, долетало хриплое карканье.

– Надо бы тела убрать, а то к вечеру завоняют, – сказал Ангир, не поворачивая головы.

– Все сделаем, господин, – кивнул расположившийся позади князя ре Нерни.

Идея устроить торжественный въезд во взятый город принадлежала Дирану ре Стиги. Ангиру она понравилась, и едва пришла весть о том, что последнее сопротивление сломлено, он велел всем военачальникам собраться у западных, главных, ворот.

В свиту попал и Хорст, вместе с Илной, державшийся в последних рядах, рядом с эскортом из вооруженных дружинников.

– Поехали, клянусь щитом Порядочного Отольфа! – приказал князь, знаменосец приподнял повыше белоснежное знамя с зеленой еловой веткой, и процессия тронулась.

Едущие прямо перед Хорстом двое седых редаров, на чьих доспехах виднелись следы ударов, негромко переговаривались.

– И все же как-то все легко получилось… – сказал один из них. – Карнийцы всегда славились как упорные воины, а тут сражались вяло, почти не сопротивлялись…

– Ничего себе, почти не сопротивлялись! – хмыкнул второй. – У меня половина сотни раненых и убитых!

– Хотя, глядя на эти укрепления, – кинул взгляд редар на каменные стены высотой чуть ли не в десять размахов, – я с тобой согласен. Могло быть и хуже.

– И многие кидали оружие… – добавил первый. – Я велел таких щадить.

– Твоя работа? – вполголоса, чтобы никто не услышал, спросила Илна, подъехав вплотную.

– Моя, – ответил Хорст.

– Почему ты не сотворил чего-нибудь более зрелищного, вроде молний с неба или землетрясения?

– Во-первых, я не уверен, что смогу такое сделать, – улыбнулся маг. – А во-вторых, даже обрушь я стену, это лишь озлобило бы защитников. Да, мы победили бы, но с куда большими потерями, и сражение продолжалось бы, наверное, до сих пор, но уже на улицах, где против воинов Ангира сражались бы все, от стариков до детей…

Для города, только что взятого штурмом, Карни выглядел на удивление целым. В нескольких домах около ворот были выбиты двери, но расположенные дальше строения не пострадали.

Только в одном месте поднималась жидкая струйка дыма, а на перекрестке белела свежеоструганными бревнами виселица. Несколько тел на ней не принадлежали жителям Карни.

Ангир дал слово, что не позволит грабить город, и его сдержал, а те, кто осмелился нарушить приказ, быстро убедились, что молодой князь церемониться с мародерами не станет.

– Похоже, что ты прав, – проговорила Илна после паузы, – но все же я не пойму, что именно ты сделал утром? Разом лишил всех жителей города мужества?

– Такое не под силу никому, разве что Владыке-Порядку, – ответил Хорст. – Я поступил проще, сотворил морок. Все, стоящие на стенах, видели над головами наших воинов сверкающие кубы…

– Вот что это были за огоньки. Но они же так быстро погасли!

– Для нас, – терпеливо пояснил Хорст. – Я сделал так, чтобы нападавшие не заметили их вообще. А защитники города видели их и дальше, все время сражения. И поняли так, как и должны были – как знак того, что Владыка-Порядок сегодня на стороне осаждающих.

– Но это могло и не подействовать! – Глаза Илны сверкали, а щеки разрумянились.

– Не могло. Сила веры велика и мы, люди… – Хорст на мгновение запнулся, – мы легко верим в то, что усвоили с детства. Что маги воруют младенцев и варят из трав всякую гадость, что куб – символ Порядка…

– Да, я поняла, – сказала девушка, – я поняла…

Город, по которому они ехали, не выглядел безлюдным.

По улицам ездили патрули из конных дружинников, кое-где виднелись местные жители, с удивлением и страхом смотрящие на захватчиков.

Процессия во главе с князем миновала круглую, точно монета, площадь со стоящим на ней храмом и свернула на север, к княжескому замку.

– Интересно, что с обиталищем местного мага? – спросила Илна, найдя новый повод для вопроса.

– Хочешь еще раз в гости зайти? – хмыкнул Хорст. – Боюсь только, что хозяйки опять не будет дома…

Только вступив в пределы городских стен, он ощутил, что в городе нет никого, так или иначе связанного с магией. Анитра Карнийская сбежала, не дожидаясь второго предупреждения.

Илна отвалилась в сторону, тяжело и прерывисто дыша, и Хорст ощутил, как обнаженное тело охватывает приятное расслабление. Сведенные многодневной скачкой мускулы немного размякли.

Облизал верхнюю губу, соленую от выступившего пота, и тут же ощутил, как его выдергивает куда-то вверх. Не успел выругаться, как оказался в густом тумане.

Несколькими размахами дальше лежала дорога, и по ней с нереальной для обычного мира медлительностью ползло несколько телег. Видно было, как колышутся лошадиные хвосты на ветру.

Глаза людей в телегах полнил испуг, а потные руки сжимали оружие.

«Что я тут делаю?» – с раздражением подумал Хорст, и тут же из тумана выступили стоящие вокруг телег люди. Оборванные, но в кольчугах, с темными от солнца лицами и бешеными глазами, они могли быть только разбойниками.

И в этот же момент Хорст разглядел на одной из телег кудлатого купца. Амулет в виде ужиной головы сверкал даже сквозь одежду, притягивая взгляд мага, точно сахар – пчел.

Воспоминания заставили Хорста содрогнуться. Когда-то он сам, только что получивший цацку от Тихого Мага, стоял на лесной дороге под прицелом разбойничьих луков.

Витальф Вестаронский защитил тогда свою фигуру.

То же самое, похоже, предстояло сделать и Хорсту. Мгновение он смотрел на зависшую в воздухе муху, на застывшую с поднятым копытом лошадь, на то, как невидимое солнце играет на поднятых клинках, а потом позволил магии зашевелиться в себе.

Наверняка там, где-то в лесах восточнее Карни, где двигался по дороге купеческий обоз, среди солнечного дня наступил туманный сумрак. Хорст видел, как на разбойничьих лицах проступает ошеломление, как руки начинают шарить вокруг, чтобы уцепиться хоть за что-то…

А затем мир лопнул. Хорст почти слышал треск, с которым раскрылись три вертикальные щели. Вывалившиеся из них существа для мага были всего лишь клубками тьмы, пришедшей из-за грани мира, но люди наверняка видели их как жутких чудовищ.

Магу показалось, что он замечает иззубренные жвала, длинные клешни и округлые панцири, но видение тут же пропало. Вихри из мрака двигались бесшумно, скользя от человека к человеку.

Брызгала кровь, в стороны летели оторванные конечности, искореженные тела падали наземь.

А потом все закончилось. Черные щели закрылись с протяжным всхлипом, от разбойников остались только трупы, и за мгновение до того, как туман втянул его, Хорст успел расслышать вопль, полный ужаса и радости.

А бывший сапожник очутился там, откуда его так бесцеремонно вытащили – на лесной поляне чуть в стороне от воинского лагеря. Под спиной ощущалась шершавая попона, вверху на фоне темнеющего неба качались ветки, кровожадно жужжали комары.

– Тебе хорошо? – спросила Илна, благополучно не заметившая, что Хорст куда-то пропадал.

– Лучше всех, – ответил он, с грустью думая, что скорее мир перевернется, чем женщины перестанут задавать в одних и тех же ситуациях одинаковые вопросы.

От расположенной южнее березовой рощи донеслась мелодичная трель, потом еще одна. После паузы соловей решил, что прочистил горло и защелкал, засвистел во всю мощь.

Каркавшая где-то около самого лагеря ворона стыдливо умолкла.

Дождь царапался в окно желающим поиграть котенком, от проникающих в щели порывов ветра пламя свечей то и дело тряслось, и по стенам начинали плясать длинные уродливые тени.

– Неуютно тут, – сказала Илна, оглядываясь.

Комната, куда их поселили, находилась в главной башне вестаронского замка и напоминала обиталище безумного старьевщика. Гобелены на стенах, судя по всему, помнили еще времена императора Фендама, а мебель большей частью годилась только в камин.

Сундуки при каждом прикосновении начинали скрипеть, а стулья выглядели хлипкими, как голодающие дети.

– Этот замок слишком стар, – проговорил Хорст. – Чересчур много он помнит, сверх меры воспоминаний, чувств и крови отпечаталось на его стенах… Если Ангир захочет восстановить Империю и сделает Вестарон столицей, то ему придется строить новый замок…

– А он захочет?

– Я еще не решил, захочет он или нет.

– А что ты решил? Что будет дальше?

Маг улыбнулся, думая, что любопытство Илны воистину неистощимо. Угоди она в лапы к Хаосу, девушка и его замучила бы вопросами.

– Дальше войска пойдут на север, преследуя сбежавшего куда-то в ту сторону наследника Вестаронского княжества. И вне зависимости от того, поймают его или нет, дойдут до самого Феарона, отложившегося от Святой области полгода назад.

– Зачем?

– Там живет один из игроков. – Очередной порыв ветра взвыл за окном, и Хорст зябко передернул плечами. – Мне нужно его убить или хотя бы лишить точки опоры.

– Так ты что, не остановишься, пока не перебьешь всех магов?

– Другого пути я не вижу.

– А может, ну его? – сказала Илна не совсем понятно, но зато с искренним чувством. – Зачем тебе эта война? Жил бы как все остальные маги, тешился бы могуществом…

– Не надо, клянусь Владыкой-Порядком! – Он ощутил, как внутри просыпается давно забытая ярость. – Как можно чем-то тешиться, находясь в рабстве?

– Ладно. – Девушка примирительно улыбнулась. – Как знаешь… Но ты сказал, что войска пойдут на север… Так мы что, с ними не отправимся?

– Нет. Ангир в состоянии обойтись без меня. Северное княжество слабо, а вольные города никогда не имели больших армий.

– А если тамошние маги вызовут чудовищ, как ты тогда у Биронта?

– Не посмеют. – Хорст почесал шрам на щеке. – Это не по правилам.

– А мы… – Илна запнулась, – …ты что будешь делать?

– Я хочу получить ответы на кое-какие вопросы, – медленно проговорил маг. – И для этого мы поедем в горы.

– К холиастам? – В голосе девушки звучали ужас и отвращение.

– К ним самым. – Хорст невольно улыбнулся, вспоминая, как сам некогда относился к обитателям гор, – а если точнее – к их богам.

Илна сморщилась так, будто обнаружила в тарелке дохлую мышь, но возражать не стала. Давно поняла, что он просто так, из прихоти ничего не делает, и если говорит, что нужно ехать к холиастам – значит, и в самом деле нужно.

За окном шумел дождь, от ворот, где мокли часовые, долетали взрывы смеха.

Хорст видел почему-то все в замедленном темпе, а звуки долетали обрывками, точно из ушей на мгновение вынимали плотные затычки, а потом вновь ставили на место.

Подвешенный на цепях таран в очередной раз плавно качнулся, ворота медленно провалились внутрь и начали падать. Грохот и треск долетели мгновением позже.

– В стороны! – Заорал кто-то.

Но остановить раскачавшуюся махину из дерева и стали оказалось не так просто, и она еще раз саданула в рушащиеся створки, отшвырнув их на пару размахов, и только после этого таран оттащили назад.

К пролому ринулись пешие дружинники. Маг видел вытаращенные глаза, разинутые рты, блестящие на солнце кольчуги, гербовые туники самых разных цветов.

Ангир следил за последним этапом штурма с безопасного расстояния, а решивший понаблюдать за собственной фигурой Хорст мог видеть только происходящее рядом с ней.

С надвратных башен летели стрелы, но остановить атаку не могли. Волна штурмующих перехлестнула через обломки ворот и ринулась внутрь, столкнувшись с бросившимися навстречу защитниками.

На их щитах красовались три синие рыбы – герб вольного города Феарона.

Два отряда столкнулись, раздался оглушительный лязг.

– Пусть расчистят дорогу, – приказал Ангир. – И атакуют редары.

– Да, господин, – ответил ре Стиги и вскинул руку.

Дружинники, откатившие в сторону ненужный более таран, принялись растаскивать загромождающие проход обломки ворот. На обстрел со стен они не обращали внимания.

– В стороны! – голос ре Стиги прозвучал так мощно, что оставалось лишь удивляться, как Феарон не сполз в море.

Отряд из нескольких сотен всадников, стоящих позади князя, пришел в движение. Пехотинцы из войска Ангира, сражавшиеся внутри города, ринулись в стороны, и клин из редаров врезался в ряды защитников.

Длинные копья проламывали щиты, пробивали кольчуги, сбивали людей с ног, а мощные боевые кони продолжали идти вперед, прямо по упавшим, давя их тяжелыми копытами.

– За мной! – Князь извлек из ножен меч и пришпорил коня.

К тому моменту, когда Ангир со свитой добрался до места схватки, сила таранного удара конницы иссякла, в ход пошли мечи. Феаронцы пока держали строй, но отступали шаг за шагом.

– Вперед, во имя Победителя-Порядка! – рявкнулкнязь, и его воины отозвались дружным воплем.

Строй защитников рассыпался, точно стена из листьев. Уцелевшие бросали оружие и обращались в бегство. Ревущие дружинники бежали за ними и рубили на ходу, редары слезали с истомленных схваткой коней.

Участь Феарона была предрешена.

Хорст, которого мало интересовал город и его судьба, замер, ощущая как с одного поля на другое переползает золоченая фигурка, изображающая сегодняшнего победителя.

– Эй, ре Стиги, проследи, чтобы особых грабежей не было, – приказал Ангир. – И пошли гонца за резервной полутысячей…

– Хорошо, мой господин. – На лице благородного отразилось недоумение. – Но что вы планируете делать?

– То, ради чего мы явились в этот город. – Князь говорил не очень уверенно, будучи не в силах понять, откуда ему известно местоположение дома местного мага и то, что этот дом нужно непременно уничтожить. – Так что поторопись!

Вскоре через разрушенные ворота ровными рядами входили дружинники резервного отряда. Все они были родом из Сар-Тони и на Ангира смотрели с восхищением и гордостью.

– За мной, молодцы! – приказал он.

Феарон напоминал подкову, пространство в середке которой занимал большой залив, исполняющий роль гавани. Сейчас в ней было пусто, северный ветер гнал по тусклой воде мелкую рябь.

Проломленные ворота располагались на восточном краю подковы, а дом феаронского мага – точно в ее середке, в богатом квартале, расположенном на невысоком холме и обнесенном собственной стеной.

Гойдерик находился у себя. Хорст чувствовал его гнев, ярость и страх так же хорошо, как собака различает запахи.

– Ломайте! – приказал князь, когда провонявшая рыбой улица уперлась в запертые ворота.

Ограждающая квартал стена не предназначалась для того, чтобы защищать от нападения, и ворота в ней не выдержали единственного удара импровизированного тарана из обыкновенного бревна.

Створки затрещали и распахнулись.

– Туда! Во имя Победителя-Порядка нужно разрушить вот это здание! – Рука князя поднялась, указывая на высокий дом с узкими, закрытыми решетками окнами. – Всех, кто внутри – убивать!

Маг понимал, что Гойдерик попытается уйти через туманную изнанку мира и сделает это, если не перекрыть ему путь. Чувствовал также, что противостоять феаронскому магу сможет, только целиком оказавшись в городе на самом севере Полуострова. Наступил момент показать себя. Хорст ощутил, как напряглось его тело, неподвижно лежащее на кровати в постоялом дворе «Три лягушки», и в следующее мгновение бывший сапожник стоял на мостовой Феарона.

Едва не налетевший на мага дружинник с испуганным воплем шарахнулся прочь.

Хорст усмехнулся и переместился еще раз, оказавшись посреди белого, точно лебяжий пух, тумана. Сквозь беззвучно плывущие клубы угадывались очертания домов. Он заранее не думал о том, что именно будет делать, знал, что магия уловит его желание и сама подскажет способ его исполнения.

Болезненная дрожь прошла от пупка до горла, Хорст кашлянул, точно выплевывая нечто большое и горячее. Дом Гойдерика вздрогнул, по стенам пошли трещины. Каменная крошка сыпалась с негромким шорохом, а вот крупные обломки вываливались бесшумно и исчезали, точно превращались в клубы тумана, не долетая до земли.

Спустя мгновения от дома не осталось ничего, на том месте, где он стоял, чернело округлое пятно блестящей, будто спекшейся почвы. Глядя на него, бывший сапожник ощущал странную уверенность, что через эту «крышку» Гойдерик пробиться не сумеет. Можно было возвращаться.

В обычном мире Хорста встретили глухие удары. Дружинники лупили бревном в дверь, но та пока держалась, несколько человек притащили лестницу и, взобравшись на нее, пытались выломать решетку на втором этаже.

Гойдерику Феаронскому оставалось только защищаться, но Хорст не ожидал, что тот среагирует так быстро. Узкие окна точно выдохнули, пустив во все стороны облачка серого дыма.

Вдохнувший его первым, воин на лестнице захрипел и свалился наземь. Лицо его раздулось, а крик испуга и боли быстро смолк, превратившись в нечленораздельный хрип.

Упал второй дружинник, за ним еще один. Другие, глядя на корчащихся соратников, начали отступать.

– Сила Победителя-Порядка защитит нас! – закричал Ангир, – А тот, кто падет сегодня, отправится прямиком к его престолу!

Чар в княжеских словах не имелось, но страх на лицах дружинников тут же сменился злобной решимостью. Таран ударил в очередной раз, весь дом содрогнулся, и дверь провалилась внутрь.

Воины с обнаженными клинками ринулись в открывшийся проем. Маг понимал, что внутри они почти все погибнут и что помочь он не в силах. В этих стенах, у собственной точки опоры, Гойдерик был всемогущ.

Пускать в ход ту силу, что уничтожила Витальфа Вестаронского, Хорст не хотел, а если честно, то и не знал, как это сделать. Так что ему оставалось надеяться, что хотя бы один из дружинников сумеет вонзить меч в горло не привыкшего сражаться лицом к лицу феаронского мага.

– Это ты, Хорст? – Только тут Ангир обратил внимание на человека, замершего неподвижно посреди всеобщей суеты.

– Я…

Что ты здесь делаешь, маг? – Правитель Сар-Тони не пытался скрыть удивления.

– Помогаю тебе, князь, – ответил Хорст, вслушиваясь в доносящиеся из дома жуткие вопли.

– Так помоги! – Ангир усмехнулся. – А не стой столбом!

Дом содрогнулся, его стены выгнулись, точно по каждой ударили чем-то неимоверно тяжелым, и зазвучал крик, рядом с которым все предыдущие показались комариным писком.

Конь Ангира истошно заржал, взвился на дыбы, отчаянно молотя копытами, Хорст упал на колени, силясь зажать уши руками, находящиеся вокруг дружинники рухнули на землю.

Дом лопнул, в стороны швырнуло обломки, искореженные тела, а в низко нависшие серые тучи ударило что-то похожее на темную молнию.

– Разрази меня Хаос! – только и смог сказать маг, вслушиваясь в сотрясший недра земли рокот.

Поднявшись, Хорст зашагал в сторону дома. Переступил через валяющегося на земле дружинника с оторванной головой и перелез через дымящийся обломок потолочной балки.

Внутри, на груде развалин, лежал труп. С первого взгляда маг понял, кому он принадлежит, но для того, чтобы подойти и проверить догадку, ему понадобилось сделать над собой усилие.

Гойдерик Феаронский покоился на спине, глядя в небо, а на губах его застыла улыбка.

Тело мага чуть вздрогнуло, потекло в стороны синим дымом, и на мгновение Хорсту показалось, что поверженный враг шевелится, из последних сил пытается встать.

Вестарон выскочил из-за горизонта, точно щука из воды. Только что вокруг был густой лес, но уже в следующее мгновение он исчез, а на горизонте показались мощные башни.

Когда подъехали ближе, стало понятно, что ворота закрыты.

– Боятся, язви их в печень, – пробормотал Радульф и, поднеся руку ко рту, крикнул: – Эй, открывайте!

– А вы кто такие? – с ленцой вопросил показавшийся на одной из башен стражник.

– Благородный господин Хорст из Линорана, – на слове «благородный» десятник запнулся, – и благородная госпожа Илна ре Виллек.

– Хорст? – Мыслительный процесс у стражника двигался неспешно, как сползающий с гор ледник. – Это кто же такой?

– Он маг, – подсказал Радульф.

– Маг! – Стражник подскочил на месте. – Ой, через мгновение откроем, спаси нас Утешитель-Порядок!

– Надо было просто ворота снести, – сказал бывший сапожник с улыбкой. – Тогда бы сразу поверили, да и открывать не пришлось бы.

Слегка помятые во время осады створки заскрипели, как орава жалующихся старух, и пошли в стороны.

– Проезжайте, господин! Проезжайте! – Появившийся в открывшей щели стражник делал какие-то непонятные жесты, изображающие радушие, а на лице его красовалась дурацкая ухмылка.

– Чего это он? – удивился маг, когда ворота остались позади. Он успел привыкнуть к тому, что внушает страх и неприязнь, но странная, раболепная угодливость царапнула душу.

– Не знаю, – пожала плечами Илна. – Кто знает, какие жуткие слухи о тебе ходят?

Несмотря на опасливо запертые ворота, Вестарон не выглядел городом, страдающим под пятой иноземных завоевателей. Улицы, как всегда, оказались забиты народом, а двери лавок были зазывно распахнуты.

– И все же, как быстро мы доехали, – заметила девушка, когда они свернули на ведущую к главной площади улицу. – А я тебе поначалу не поверила. Интересно, а другие маги знают это колдовство?

– Думаю, что нет, – после паузы ответил Хорст. Они сидят по домам, путешествовать боятся и даже не подозревают, что магию можно использовать таким образом.

Когда открылось место, где ранее стоял дом Витальфа, маг невольно поежился, ощутив на коже горячее дуновение. Черная яма по прежнему «помнила», хранила на себе отпечаток чудовищной сжигающей силы…

Через площадь проехали, ощущая на себе пристальные взгляды с башен замка, а у его ворот Хорста встретил старый знакомый – десятник, скрестивший с ним мечи в Сар-Тони.

– А, это вы, господин, – сказал он, стоило бывшему сапожнику снять капюшон. – Проезжайте, а мы человека к господину ре Милоту отправим, чтобы о вас доложить…

– Думаю, этого не нужно делать. – Маг покачал головой. – Наместник должен знать о нашем прибытии!

– Как скажете, господин. – Десятник махнул рукой, и закрывающая проезд новенькая, блестящая решетка с лязгом и грохотом поползла вверх.

Кавнлир ре Милот, исполняющий в Вестароне обязанности княжеского наместника, ожидал гостей во внутреннем дворе.

– Прошу, – сказал он, чуть склонив голову, когда Хорст покинул седло. – Комнаты для вас готовы.

Маг дождался Илну, и они вместе пошли вслед за наместником, После промозглой сырости на улице, царящее в главной башне тепло показалось особенно приятным, а запах дыма вовсе не смущал.

– Да, в тот раз нас устроили куда хуже… – пробормотала девушка, разглядывая небольшую комнату, принадлежавшую ранее, судя по всему, кому-то из княжеской семьи.

Из угла выпирала печь, около нее расположились несколько больших кресел, а центр занимала огромная кровать под алым балдахином, украшенным по краям золотыми кистями.

– Ангира нет, так что нет смысла обманывать, кто из нас хозяин, а кто слуга, – сказал Хорст, небрежно скидывая плащ на один из стоящих у двери стульев. – Что там насчет поесть?

– Ужин подадут, как только вы прикажете. – Ре Милот показал на торчащий из дыры в стене шнурок, похожий на хвост диковинного зверя. – Дерните за него, и явится служанка.

– Хорошо, свободен, – буркнул маг, подходя к креслу. Под его тяжестью оно мягко скрипнуло.

– Как он на тебя смотрел! – вздохнула Илна, когда шаги наместника стихли в коридоре. – Не думала, что возможна такая смесь страха и ненависти!

– Ты бы видела, как благородный ре Милот смотрел, пытаясь сжечь меня на костре… Ведь ему это почти удалось!

Девушка, как и следовало ожидать, тут же дернула за шнурок и завела с явившейся служанкой разговор о горячей воде и каких-то притираниях. Хорст сидел, закрыв глаза, и ощущал, как под мягкую воркотню постепенно расслабляется, проваливается…

Доска Вечной Игры открылась перед ним во всем ужасающем великолепии. Несмотря на то, что маг видел ее много десятков раз, он так и не избавился от восхищенного трепета.

Доску создал кто-то настолько могучий и умелый, для кого сами маги могли являться не больше чем фигурами.

От этой мысли стало жутко, но Хорст спешно отогнал ее и принялся рассматривать доску. С того момента, когда полгода назад он впервые увидел ее, поле для Вечной Игры значительно изменилось, и во многом благодаря усилиям бывшего сапожника.

Меньше стало игроков и фигур, так что местами на доске зияли пустые области. Кое-где замерли фигуры темные, утратившие обычное для других свечение. Как Хорст понял недавно, они принадлежали магам, по какой-то причине лишившимся возможности делать ходы.

Бежавшая из Карни Анитра и сама присутствовала на доске, в одном из самых дальних ее углов. Хорст даже представить не мог, какому месту на Полуострове он соответствует.

Но уцелевшие маги накала игры не снизили. Звенел невидимый колокол, отмечая очередной ход, пылающие алым, зеленым и синим статуэтки перемещались с поля на поле.

Последний раз Хорст смотрел на доску два дня назад, и с того момента кое-что поменялось. Несколько багровых фигур встали рядом, на того же цвета поля, а неподалеку расположилась еще одна, белая как снег.

Маг вглядывался в них, изучал возникший рисунок, и внутри крепла уверенность, что с запада надвигается нечто угрожающее, наползает какая-то темная волна, и удар ее нацелен в первую очередь на Ангира, гордо красующегося на одном из прозрачных полей в центре…

Окончательно убедившись, что атака ему не померещилась, Хорст поднялся выше, намереваясь вернуться в обычный мир, и в последний момент обнаружил идущую от края до края доски тонкую, едва заметную линию.

Словно невероятной прочности коготь прошелся тут, оставив царапину.

Разглядеть, что же это такое, Хорст не смог, оказался сидящим в кресле и ошеломленно моргающим.

– А я договорилась, чтобы мне открыли княжескую купальню! – сказала Илна.

– Да? – В голове, как всегда после обращения к доске царил туман, и сосредоточиться было невероятно трудно. – А я буду делать из Ангира императора…

– Серьезно? – Осматривавшая белье на кровати девушка повернулась. – Зачем?

– Так будет гораздо проще. – Хорст на мгновение пожалел о собственной болтливости. – Какие права имеет князь Сар-Тони на Вестарон или Сторди? Никаких. А если он станет императором, то все остальные сразу окажутся узурпаторами и мятежниками, незаконно присвоившими власть…

– Но ты же не можешь просто сказать: Ангир – император! Все срочно верьте в это!

– На самом деле все решает сила, ну а я могу подкинуть парочку знамений – что Ангир избран Порядком. – Маг потянулся, хрустнул пальцами. – Окончательное слово будет за церковью… Признает она эти знамения или нет.

Раздался осторожный стук в дверь, и голос, непонятно мужской или женский, проговорил:

– Ваш ужин, господин…

– Заходи, – сказал Хорст, поднимаясь с кресла, и тут же сморщился, пытаясь определить, откуда взялся мерзкий запах, напомнивший о затхлом болоте в жаркий день.

Дверь открылась, в комнату проскользнула согбенная фигура, замотанная в какие-то тряпки. Илна вздрогнула, как от удара, отступила на шаг, маг ощутил, как у него слезится в глазах…

На самой грани слышимости возник мягкий, но чудовищно мощный рокот.

– Ты кто? – Не докончив вопроса, девушка отскочила в сторону, и фигура в тряпках, прыгнувшая вперед, поймала только воздух.

Драный капюшон свалился с ее головы, обнажив голый, покрытый язвами череп. На месте носа был провал, рот чернел овальной пещерой, в глазах непонятного цвета плясало безумие.

Ядовитое шипение огласило комнату.

– Илна, в сторону! – рявкнул Хорст. Ощутил вибрацию где-то под ложечкой и нанес удар, способный размолотить в пыль скалу.

Заскрипела кровать, один из столбиков с треском подломился. Полетели в стороны щепки, балдахин начал падать, но фигура в тряпках осталась невредимой, лишь глаза ее засветились лиловым.

– Одержимый Хаосом… – пробормотал Хорст, пораженный страшной догадкой.

Незваный гость зашипел еще раз, точно огромный свирепый кот, и рванулся вперед, на этот раз – прямо на мага. Бежать из угла было некуда, и Хорст успел рвануть из ножен меч, но скрюченные пальцы ухватили мага за запястья, а черные, гнилые зубы лязгнули у самого горла.

Смрад ударил в нос с такой силой, что Хорст чуть не потерял сознание.

– Один укус – и ты вершешшшься… вернешшься в мои объятия… – просипел одержимый, но не договорил, дернулся, как от укуса. Глаза его вспыхнули опаляющим огнем, но сразу погасли, а хватка ослабела.

– Сдохни, тварь, во имя Творца-Порядка! – Второй удар Илна нанесла по шее, и голова слетела с плеч, точно тыква, сброшенная с лавки на землю. Зловонная кровь залила Хорсту лицо.

– Уходим! – рявкнул он, отшвыривая корчащееся тело прочь. – Быстрее!

– Все равно сдохнете… – прохрипела лежащая на полу голова и лопнула, выбросив облако сизого дыма.

Маг рванул к двери, едва не споткнувшись о стул, и просто выволок девушку за собой. Едва захлопнул дверь, как внутри взвыло, точно там бесновались все ветры сразу, в стену ударило тяжелым.

– Что там? – Илна медленно отступала, пока не споткнулась о лежащего поперек коридора дружинника, одного из двоих, что охраняли комнату. Второй лежал рядом с дверью, раскинув руки, а вместо лица у него было кровавое месиво.

– Хаос выходит из тела… – ответил Хорст, перекрикивая усиливающийся вой. – Жаль, что под рукой нет парочки служителей!

Вой звучал так, что в ушах появилась боль, потом исчез, а замок тряхнуло, точно подскочившую на ухабе телегу. Стали слышны доносящиеся с разных сторон испуганные крики.

– Попробуем войти? – предложил маг и осторожно, кончиком меча толкнул дверь.

Та покачнулась и с шорохом развалилась на черные хлопья.

Сквозь проем виднелось окно, засыпанный чем-то серым пол, покосившаяся кровать, изодранный в клочья полог, подсвечник на окне с горящими как ни в чем не бывало свечами.

– Во имя Владыки-Порядка, чем я еще и Хаосу не угодил? – пробормотал Хорст, делая шаг внутрь.

Тело исчезло, на потолке чернел круг копоти, точно прямо в комнате жгли костер, кресла превратились в груды щепок, в воздухе витал горький аромат миндаля.

– Я бы на твоем месте озаботилась другим вопросом, – сказала Илна. – Как объяснить только что случившееся обитателям замка…

Маг вздохнул и заскрипел зубами.

Тревожное ощущение преследовало Хорста с самого утра, хотя причин для него не имелось.

Вчера, судя по всему, удалось оставить далеко позади возможную погоню, ночь, проведенная у крошечного лесного озерка, прошла без каких-либо неприятностей.

И все же тяжесть лежала на сердце, и хотелось свернуть – неважно куда, на восток, в непролазные топи, или на запад, к дороге, где хозяйничали жаждущие мести стордисцы.

Не очень уютно чувствовали себя лошади, то и дело храпели, пугливо вздрагивали, хотя ничего опасного видно не было. Тянулся самый обыкновенный лес, заваленные буреломом сосняки сменялись березняками, каплями крови алели на земле ягоды брусники.

– Что-то не так, – сказала Илна, когда ее конь шарахнулся от муравьиной кучи, едва не сбросив всадницу. – Такое ощущение, что мы идем навстречу гибели… Может быть, повернем?

– И то верно, господин, – поддержал ее Радульф, а дружинники согласно загомонили.

– Гибель ждет нас, если мы свернем, – ответил Хорст. – Чего может быть в лесах такого, с чем я не справлюсь?

Ответа он не дождался.

Через полхода выехали к неглубокой, по колено лошадям, речушке. На другой ее стороне, сплетясь ветками, стояли высоченные ели, и в их темной зубчатой стене виднелся единственный проход.

– Тропа, – Девушка испуганно глянула на мага. – Только вот куда она ведет?

– Увидим. – И он решительно направил коня вперед.

Едва въехал под растопыренные ветви, похожие на чудовищные зеленые лапы, ощутил внимательный взгляд, идущий, как показалось, со всех сторон. Этот взгляд давил, заставлял вглядываться в сумрак между стволами, вслушиваться в царящее тут мрачное безмолвие.

Шум ветра и пение птиц остались где-то снаружи.

– О Владыка-Порядок, как же жутко! – пробормотал один из дружинников, и послышался шелест извлекаемого из ножен меча.

– Спрячь оружие! – сказал Хорст поспешно. – Оно тебе не понадобится!

Некоторое время ехали в тишине, слыша, только собственное дыхание и стук сердец. Раздавшийся спереди надсадный скрежет заставил вздрогнуть, и тут же стволы будто разошлись в стороны, обнажив большую поляну, покрытую, несмотря на осень, зеленой травой.

Из нее торчали округлые, жирно блестящие камни цвета запекшейся крови, и на их поверхности виднелись корявые значки, так же похожие на буквы, как собака на кита.

– Что это? – Голос Радульфа дрожал от благоговейного ужаса.

– Святилище… – ответил маг, вспоминая виданный далеко на юге круг из серых камней с черным алтарем посредине. Спрятанное посреди леса место напоминало тамошние развалины, но в то же время отличалось. Там все было мертво, хотя и смертельно опасно, а в кровавых камнях чувствовалась еле тлеющая, чуждая человеку жизнь.

– Чье же? – спросила Илна, бледная почти до прозрачности.

– Кто знает? – Хорст пожал плечами. – За тысячи лет до того, как сюда пришли люди, в те времена, когда от устья Биронта и до залива Ульвдет все покрывали непролазные леса, в этих местах жили иные существа. Никто не скажет, кто они и чему поклонялись…

Между камнями, в центре поляны зашевелилась трава, холодный, остро пахнущий ветер ударил во все стороны, встряхнул конские гривы, заставил содрогнуться старые ели.

Знаки на камнях вздрогнули и поплыли, над каждым поднялся столб алого свечения.

Маг вздрогнул, обнаружив, что с поляны на него смотрит высокое, чрезвычайно худое существо с бурой кожей и фасетчатыми, блестящими глазами. Дружелюбия в них было меньше, чем красоты в клопе.

– Мы просто проезжаем мимо! – сказал Хорст громко. – Нам не нужны твои тайны! Мы не потревожим память твоего народа!

Мгновение существо смотрело на него, а затем исчезло вместе с алым свечением над камнями.

– С кем ты разговаривал? – спросила Илна шепотом.

– Наверное, его можно назвать хранителем этого места, – ответил маг, направляя коня по самому краю поляны, в обход камней.

Лошади шли, поминутно вздрагивая, и даже не пытались потянуться к аппетитно выглядящей траве. Тяжелый, пугающий взгляд время от времени возвращался, точно его хозяин проверял, держат ли незваные гости слово.

Когда последний из дружинников покинул поляну, взгляд исчез.

Тропа с северной стороны от древнего святилища оказалась более извилистой, но зато короткой. Кроны старых елей сомкнулись над головой, но тут же разошлись, открыв затянутое тучами небо.

Путники оказались в светлом березняке, лиц коснулся свежий, пахнущий грибами ветер. Издалека донесся стук дятла, кони пошли бодрее, и дружинники издали слитный вздох облегчения.

– Вышли, клянусь Творцом-Порядком, – сказала девушка и добавила тихонечко: – А ты бы справился с тем, что там живет, если бы оно напало?

– Не знаю, – не стал врать Хорст. – Но проверять не хотелось бы.

Невидимое за облаками солнце скатилось к горизонту, ветер похолодел, а тени между деревьев начали густеть, когда маленький отряд выбрался на довольно торную дорогу.

– Она должна привести нас к Ангиру, – уверенно сказал Хорст. – Но враг рядом, поэтому на ночлег останавливаться не станем, будем ехать всю ночь…

Но план этот выполнить не удалось. Примерно через ход, в поросшей орешником ложбине, по дну которой с негромким журчанием бежал ручей, конь мага шарахнулся от выступившей из кустов темной фигуры.

Истошное ржание огласило лес.

– Стой, кто такие? – вопросила фигура мрачно. – И не вздумайте браться за мечи, а не то вас нашпигуют стрелами!

В речи вопрошавшего звучал едва различимый акцент, свойственный уроженцам областей восточнее Яра.

– Хорст из Линорана, – ответил Радульф. – Слышал о таком?

– Как не слышать. – Фигура пошевелилась. – Да только темно, не видно, кто тут есть… Эй, Накди, зажигайфакел!

Кусты затрещали, из них выбрался еще один человек. Раздался стук огнива, и смолистая ветка с треском запылала, рассеивая сгущающийся мрак.

– Так, подними повыше! – Задававший вопросы оказался невысок и узколиц, кольчуга на его плечах, судя по следам починки, сменила не одного хозяина. – И вправду господин Хорст!

И воин спешно поклонился.

– Далеко ли до лагеря? – спросил маг, ощущая, что подобные проявления угодливости его не очень-то радуют.

– Да хода полтора, – ответил воин в чиненой кольчуге. – Езжайте все прямо, а у первой развилки, размахов через сто, поверните налево. А там уж мимо не проедете, клянусь шапкой Порядочного Капсти!

– Ладно, спасибо, – кивнул Хорст.

– Да не за что, господин. Удачно вам доехать. – Факел потух и оба караульных, треща ветками, скрылись в кустах.

Маг тронул коня с места. Через сотню размахов дорога и в самом деле раздвоилась, потом ветер донес запах дыма и подгоревшей каши, и между ветвями замелькали оранжевые огни костров.

Лес остался позади, а дорога вышла в голое поле.

– Стойте, во имя Владыки-Порядка! – выкрикнул кто-то спереди, когда до лагеря осталось всего ничего. – Кто такие?

– Сколько постов, – заметил Хорст, назвавшись.

– Ангир не хочет, чтобы ему во сне подпалили хвост, – усмехнулась Илна.

Вспыхнули факелы, на этот раз – несколько, вырвав из тьмы суровые лица, гербовые туники с еловой ветвью. Блики поползли по обнаженным мечам, рукавам кольчуг и шлемам.

– Господин Хорст? – спросил командовавший постом редар, с седой щетиной на квадратном подбородке. – Вы хотели бы видеть князя?

– Да, причем немедленно.

– Я провожу вас. – Редар спрятал меч в ножны и отдал факел одному из подчиненных.

Лагерь ворчал и шевелился во мраке, точно огромное животное. От костров доносились голоса, взрывы смеха, сновали люди, от походной кузницы долетал негромкий звон.

– Ваша свита может подождать тут, да и лошадь незачем с собой тащить, – сказал редар, когда стал виден княжеский шатер, а дорогу преградил очередной пост. – Господин Хорст из Линорана – к князю!

Тут стояли воины из личной охраны Ангира, знающие мага в лицо.

– Проходите, господин – сказал их десятник. – Князь вроде бы еще не спит…

Хорст спешился и отдал поводья Илне.

Внутри кольца охраны сразу наткнулся на Дирана ре Стиги. Знаменитая челюсть того отвисла, в глазах мелькнуло ошеломление, а рука поднялась, чтобы сотворить священный знак.

– Не стоит так пугаться, благородный Диран, – сказал маг, сдерживая улыбку. – Это на самом деле я, вам не показалось. Вы не проводите меня к Ангиру? А этот доблестный редар вернется на пост…

– Провожу. – Ре Стиги дернул головой, и редар, поклонившись, зашагал обратно. – Мы думали, что вы ждете нас в Вестароне!

– Увы, не дождался. – Хорст развел руками.

– Ладно, идем… – Благородный смерил мага неприязненным взглядом и зашагал в сторону шатра.

Они миновали стреноженных лошадей, вокруг которых суетились конюхи, прошли мимо большого костра, окруженного княжескими дружинниками. Ре Стиги не обратил внимания на замерших у входа в шатер стражников и небрежным жестом откинул полог.

– Господин? – спросил он, заглянув внутрь.

– Что такое? – Голос Ангара был полон недовольства. – Я же просил меня не беспокоить, клянусь щитом Порядочного Отольфа!

– Маг прибыл! Просит встречи! – сообщил благородный.

– Вот как? Пусть заходит.

Хорст придержал полог и шагнул внутрь, окунувшись в запахи благовоний и дубленой кожи. Едва не споткнулся о валяющиеся на толстом цветастом ковре доспехи.

– Садись, маг! – Вспыхнула свечка, осветив могучую фигуру князя. – Надеюсь, ты помешал мне лечь пораньше не для того, чтобы выразить восхищение моими победами?

– Нет, господин, – ответил Хорст. – Хочу кое-что рассказать…

Весть о том, что на юге его ожидает большое войско, Ангир встретил спокойно.

– В одном дне пути, говоришь? – сказал он, задумчиво поглаживая подбородок. – Несколько князей? Это даже хорошо, разобьем всех разом, чтобы потом не бегать за каждым! Непонятно только, чего они так поздно в поход пошли? Голый месяц на носу… Подождали, бы уж до весны!

– Не могу знать, мой господин. – Говорить князю о том, что его враги – марионетки в руках других магов, Хорст не собирался.

– Ладно, иди. – Ангир махнул рукой. – Завтра с утра военный совет, не забудь явиться!

– Рад служить. – Маг поклонился и вышел из шатра.

Ожидавший снаружи ре Стиги выглядел таким недовольным, будто надеялся, что потревоженный князь прикажет вздернуть наглого мага на ближайшей осине.

За кольцом постов Хорста ожидала Илна.

– Пойдем, – сказала она. – Мы уже и костер разожгли, а Радульф где-то провизии отыскал, так что с голоду не помрем!

Благородный Иксар ре Раллек славился скупостью еще в бытность просто княжеским казначеем. Превратившись же в казначея Империи, он преисполнился сознания собственной важности и стал трястись над каждым медяком.

На поданный Хорстом кусок пергамента он глянул подозрительно и спросил:

– Что это такое?

– Приказ императора.

Казначей запыхтел, зачмокал губами, похожими на разжиревших дождевых червяков. Очень осторожно развернул свиток и, выпучив глаза, принялся водить по нему пальцем.

Чем дальше ре Раллек читал, тем более мрачным становилось его лицо и, в конце концов, стало напоминать грозовую тучу.

– А почто тебе деньги, маг? – спросил ре Раллек, дойдя до пришлепнутой внизу листа печати.

– Нужны, – кротко ответил Хорст. – Или ты полагаешь, что я подделал этот документ?

– Нет, как можно! – Казначей выпучил глаза и поднял брови, изображая ужас от такой мысли. – Но зачем тебе брать деньги у правителя? Мог бы наколдовать себе меру-другую золота и все…

Маг вздохнул, сожалея лишь об одном, что не может превратить стоящего перед ним человека в жабу.

– Не мог, – сказал он. – Исколдовался весь, врагов императорских усмиряя. Но на одно маленькое чародейство сил у меня хватит.

Под многообещающим взглядом мага казначей несколько побледнел.

– Ладно, – сдался он. – Пойдем!

– Вот и отлично, – улыбнулся Хорст.

Почти всю казну княжества Ангир во время выступления из Сар-Тони забрал с собой, и ее возили за войском в нескольких окованных железом сундуках. Оказавшись в вестаронском замке, ре Раллек мгновенно прибрал к рукам один из самых глубоких подвалов.

Туда вела длинная и очень темная лестница, вход на которую охраняли четверо дружинников. Факел в руке мага потрескивал, казначей сопел и причмокивал, переползая со ступеньки на ступеньку, на стенах блестели потеки воды.

Закончилась лестница у еще одной двери, где обнаружились еще двое бравых воинов. При появлении начальства они вскочили и сделали попытку изобразить служебное рвение.

Но густой пивной дух и бегающие глаза выдали их с головой.

– Сгною! – без особой убедительности пообещал казначей и с бренчанием отцепил от пояса связку ключей.

Один из них, большой и иззубренный, как орудие пытки, вошел в замочную скважину и провернулся там с надсадным скрежетом. Замок распахнулся, и ре Раллек едва успел поймать его на лету.

– Дай сюда и жди! – пробурчал он, отбирая у Хорста факел.

Дверь скрипнула дважды, скрыв казначея. Стражники вздохнули с облегчением и одинаковым жестом обтерли лбы.

– Вот бы заколдовать все тут так, чтобы никто не мог войти, – заискивающе сказал один, глядя на мага, – И нам бы не пришлось тут кости студить, и господин казначей меньше беспокоился бы!

– Это можно, – кивнул Хорст. – Только ведь магия не делает различий между своими и чужими. Зачаруй я этот подвал, в него не сможет войти никто, даже сам император… Понятно?

Глаза стражников затуманились, выдавая напряженную работу мысли, один из вояк на всякий случай осенил себя знаком Куба.

– Вот, держи, – сказал ре Раллек, бесшумно появляясь из-за дверей хранилища и протягивая магу негромко звякнувший мешочек. – Хотя я нашел бы этим деньгам лучшее применение!

– Не сомневаюсь. – Мешочек, содержащий достаточно золота, чтобы добраться до Сар-Тони и безбедно прожить полгода, оказался достаточно тяжелым. Хорст спрятал его, подождал, пока казначей повесит на место замок, и вслед за ним зашагал по лестнице.

– И так потратились на эту коронацию, – бурчал ре Раллек, перемежая фразы прочувствованным пыхтением. – И где я теперь денег возьму? А ведь всем надо платить!

С того момента, как Ангир был объявлен императором, прошло три дня. Отгремели пиры, и благородные потихоньку начали разъезжаться по замкам, чтобы потешить душу осенней охотой, а новый правитель принялся основательно устраиваться в Вестароне, каждым действием показывая, что пришел сюда надолго.

Каменщики чинили стены замка, по улицам расхаживали воины с туниками, украшенными составленным из трех частей гербом, где умещались орел Империи, еловая ветвь Сар-Тони и священный Куб.

Противники Хорста после Битвы Пяти Князей поутихли и игру вели вяло, лишь для того, чтобы поддерживать собственные силы.

– Всего хорошего, казначей. Теперь я долго тебя не потревожу! – сказал Хорст, когда они выбрались из подземелий.

– Легкой дороги, – пробормотал ре Раллек магу в спину.

Во дворе замка Хорста ждали. Илна нетерпеливо прохаживалась около лошадей, собравшиеся в кружок дружинники ржали, точно объевшиеся белены кони, Радульф глядел на них почти с отеческой заботой.

Но стоило ему увидеть мага, как десятник мгновенно посерьезнел.

– А ну по коням, язви вас в печенку! – рявкнул он, распушив седые усы.

– Все добыл? – спросила Илна тихонько.

– Все, – ответил Хорст, забираясь в седло.

Конь, отдохнувший и отъевшийся за проведенные в замковой конюшне дни, резво сдвинулся с места. Проплыли мимо створки распахнутых ворот, замершие около них стражники.

По городу проехали шагом, протискиваясь между спешащих людей и скрипящих подвод с дровами и углем. Миновали еще одни ворота, в городской стене, и впереди открылась уходящая на восток, к затянутому туманом горизонту дорога.

Где-то на другом ее конце ждал Сар-Тони.

Плывущий между стволов туман был холоден, точно простоявший ночь на морозе кисель, деревья, окутанные серой дымкой, казались оцепеневшими. Редкие птичьи голоса звучали робко.

Хорст уверенно топал на северо-восток, в ту сторону, где за горизонтом ворочалось, не спеша откидывать серое одеяло облаков, солнце. За ним шагала Илна, а в арьергарде двигался Радульф, похожий на сторожевого пса, оставленного без положенной кости.

– А они точно идут за нами? – спросила девушка, когда маленький отряд вышел к узкому, небурливому ручейку.

– Идут, – ответил маг, вступая в темную и очень холодную воду. – То место, где мы ночевали, никак не пропустят. А дальше все зависит от того, как мы сумеем запутать следы. Все же редары Ордена не часто гоняются за людьми по густым лесам…

По воде шли долго, пока оцепеневшие ноги не начало сводить судорогами. Выбрались на берег, как следует растерли побелевшие конечности и зашагали дальше.

Когда солнце все же умудрилось взойти, глянув сквозь туман мутным желтым оком, впереди открылась обширная пустошь. Земля тут была черная, спекшаяся, и редко-редко торчали пучки травы, ухитрившейся летом пробиться сквозь корку пепла, но ныне высохшей.

– Да, пожар тут погулял на славу… – пробормотала Илна.

– Года полтора назад, – добавил Хорст. – Идем быстрее! Еще не хватало, чтобы нас засекли на открытом месте!

Каждый шаг давался все тяжелее, бурчащий желудок назойливо напоминал о том, что неплохо бы съесть чего-нибудь, а ноющие ноги намекали на то, что пора дать им отдых. Но шансов ни на то, ни на другое пока не было. Несмотря на то, что они почти бежали, темная полоска леса на горизонте вырастала невыносимо медленно, а когда стали различимы отдельные стволы и зелень хвои Илна готова была свалиться от усталости.

– Отдыхайте пока! – сказал маг, когда они ступили под сень деревьев. – А я пока заберусь повыше, погляжу, что там да как!

Лазить по деревьям ему не приходилось очень давно, с прошлого лета, когда они вместе с Авти прятались от чудовищ, а на голые, лишенные ветвей сосны бывший сапожник и вовсе забирался лишь в детстве.

Вспомнить, как это делается, удалось не сразу. Хорст извозился в смоле и ободрал руки, пока добрался до самой нижней ветки. Дальше дело пошло веселей, и он быстро залез до самой макушки.

Поднес руку ко лбу и огляделся.

Черная плешь пожарища тянулась на юг, запад и восток, местами уползая за горизонт, ветер шевелил торчащую из земли траву, кружилась в вышине крупная птица.

Маг едва сдержал проклятье, различив отделившуюся от темной стены леса точку. За ней появилась вторая, третья, вылезшее из-за облаков солнце заставило одну из них блеснуть.

Редары Ордена шли по следу.

Вниз Хорст слетел точно белка, не обращая внимания на саднящие руки и дрожащие ноги.

– Быстрее, уходим! – рявкнул он, протягивая Илне руку. – Они нас догоняют!

Девушка застонала сквозь зубы.

– Может, устроим засаду? – предложил Радульф не очень уверенно.

И будем кидаться из нее шишками? – буркнул маг. – Нет уж, наш единственный шанс – в бегстве!

Понимая, что на уговоры нет времени, он развернулся и побежал.

Стволы проносились мимо, нелепо подпрыгивая, под сапогами трещали сухие ветки и шишки, дыхание раздирало грудь не хуже рыси, в горле что-то хрипело и клокотало.

Время от времени Хорст думал, что сейчас упадет, но что-то заставляло его оставаться на ногах. И только когда одна из них провалилась в яму, он не удержался и кубарем полетел вперед.

Чтобы уткнуться лицом в нечто мокрое и терпко пахнущее.

– Болото, – прозвучал над головой хриплый голос Радульфа.

– Где? – Маг приподнялся и обнаружил, что угодил в покрытую мхом кочку, первую среди многих.

Дальше тянулась буро-зеленая равнина, исчерканная «оконцами» воды и истыканная невысокими, кривыми деревьями:

– Будем обходить? – спросила Илна.

– Нет, это наш единственный шанс, – сказал Хорст. – Лошади тут точно не пройдут.

– А мы? – уточнил десятник.

– Я найду дорогу! Главное, не пугайтесь и идите прямо за мной!

Радульф обеспокоенно нахмурился, и маг еще успел увидеть его глаза, ставшие как две плошки, перед тем как земля понеслась навстречу и оказалась около самого лица.

– А… э… что? – только и пропыхтел десятник, когда фигура мага как-то скукожилась и на том месте, где только что стоял человек, оказалась небольшая змея.

Каплями золота выглядели отметины в задней части головы.

– Это уж, – пояснила Илна. – Нам надо идти за ним. Чего непонятно?

– Все понятно, – деревянным голосом ответил Радульф.

Уж зашипел и, мелко трепеща языком, скользнул на болото. Илна бестрепетно шагнула за ним. Она давно выспросила Хорста, как он проник в замок Кавнлира ре Милота, и теперь не боялась.

Ну, если только чуть-чуть.