Эбби Грин Под вуалью страсти

<emphasis>Пролог</emphasis>

— Ваша жена может открыть лицо.

Шейх Шариф бин Нур аль-Назар ждал, затаив дыхание, пока служанки его жены выходили вперед, чтобы расстегнуть сложную вуаль, которая закрывала ее лицо во время свадебной церемонии.

Не было видно даже ее глаз.

Шарифу было все равно, как она выглядит. Его брак не продлится долго. Но если невеста окажется миленькой, это определенно облегчит ему жизнь.

Тонкие цепочки и золотые медальоны на вуали звякнули, когда ее сняли и открыли лицо женщины.

Шариф несколько бесстрастно посмотрел на нее. А потом испытал шок, который быстро сменился гневом.

Его жена не была ему незнакома.

Он отлично знал ее.

В его голове звучал только один вопрос. Он даже не был уверен, что не произнес его вслух.

— Это ты?

<emphasis>Глава 1</emphasis>

Двумя неделями ранее

— Ты не знаешь, как выглядит твоя невеста?

Выражение ужаса на лице Никоса Маркетти было почти комичным. Младший сводный брат Шарифа Маркетти разговаривал с ним по видеосвязи из своего дома в Ирландии. Шариф заметил, что его жена Мэгги снова беременна и возится на заднем плане с восьмимесячным сыном Даниэлем. По непонятной причине Шариф залюбовался этой домашней сценой.

Он не понимал, что так его задело. Ведь он считал такую домашнюю жизнь совершенно чуждой и нежелательной для себя.

Он уставился на своего брата.

— Нет, я не знаю, как она выглядит. Я ничего о ней не знаю, и мне это неинтересно. Я женюсь на ней ради дипломатического соглашения между Аль-Мурджа и Тараком. — Он небрежно прибавил: — Это нужно для бизнеса.

Это было преуменьшение. С тех пор как его младшие сводные братья недавно женились — Макс, самый младший брат, сыграл свадьбу в Лондоне накануне Рождества, — стоимость акций компании Маркетти взлетела.

Но Шариф знал, что он может пойти еще дальше, достигнув стабильности, которая наконец приблизит его к достижению того, чего он хотел добиться после смерти своего отца. Вернее, когда старик окончательно отказался от управления компанией, построенной за счет чужих денег, а именно финансов трех его жен — матерей Шарифа, Никоса и Макса.

Лицо Мэгги и личико Даниэля появилось из-за плеча Никоса.

— Аль-Мурджа и Тарак? Брак по расчету? Как экзотично!

Шариф сосредоточился на настоящем моменте. Никос взял сына на руки и сухо заметил своей жене, которая уселась к нему на колени:

— Шариф не простой смертный. В Европе он — Маркетти и один из самых успешных миллиарде ров мира, но в пустынном доме своей матери, Аль-Мурджа, он — шейх и даже носит другое имя.

Мэгги широко раскрыла большие голубые глаза.

— О, Шариф, я этого не знала. Как еще тебя зовут?

В дверь офиса Шарифа на Манхэттене постучали, чему он очень обрадовался. Ему надоела фамильярность. За прошедшие месяцы он сблизился с братьями, но, по сути, все они оставались друг другу чужими людьми.

— За мной приехала машина. Я свяжусь с тобой, Никос, как только вернусь.

Его брат покачал головой:

— Ты снова сбегаешь?

Шариф заставил себя улыбнуться.

— Потому что я завидую тому, что есть у тебя с Максом, брат. Я хочу быть таким же счастливым, как ты.

Шариф отключился, услышав недоверчивый хохот Никоса. Его мучили угрызения совести, когда несколько минут спустя он сидел на заднем сиденье своего лимузина и думал о том, как отреагируют его сводные братья, узнав о его планах. Но он отмахнулся от этой мысли. Когда придет время, он обо всем им расскажет, а они станут еще богаче.

Неделей ранее, Тарак

— Почему я должен позволить тебе занять место твоей сестры в этом браке? — спросил король.

Алия бинте Рашад Мансур изо всех сил старалась быть спокойной. Она злилась от недосыпа после безумного путешествия из Англии в свой пустынный дом посреди Аравийского полуострова. Она приехала сюда после истеричного телефонного звонка любимой младшей сводной сестры Самары.

— Потому что я твоя старшая дочь. Самаре всего девятнадцать.

И Самара влюблена в сына главного помощника короля.

Отец Алии промолчал, и она продолжила:

— Самара даже не встречалась с тем мужчиной, за которого ты хочешь ее выдать. Они незнакомы. Какая разница, кто выйдет за него замуж?

Ее отец что-то пробормотал. Он был не очень рослым мужчиной. Лия была выше его ростом. Ее мать была первой женой короля, и она умерла, когда Лия была совсем маленькой. У нее сохранились смутные воспоминания о том, как ее укачивали и пели колыбельную, но она давно убедила себя, что это была всего лишь слабая фантазия. Когда ее отец снова женился и у него родились другие дети, об Алие фактически забыли.

Единственным членом семьи, с которым сблизилась Лия, была Самара, которая с детства ходила за ней как тень.

Как только Лия узнала, что Самара в беде, она сразу вернулась домой и предложила себя в качестве замены. Но теперь, стоя перед отцом, она запаниковала.

— Да кто он вообще такой? И почему он готов жениться на женщине, которую не знает? Я думала, времена браков по расчету прошли.

— Не будь наивной, Лия. Лучшими браками по-прежнему считаются браки по расчету. В данном случае брак выгоден двум соседним королевствам, которые давно враждуют.

— Но прошли годы с тех пор, как…

— Он двоюродный брат короля Аль-Мурджа, и он соблюдает многолетнее дипломатическое соглашение. Его мать должна была выйти замуж за твоего дядю, но она улетела в Европу и вышла за итальянского плейбоя, отдав ему свое приданое. Этот брак распался, и она с позором вернулась домой с маленьким сыном. Она умерла, когда ребенок был совсем маленьким, и его воспитывал отец.

Отец Лии остановился и посмотрел на нее, его темные глаза сверкнули.

— Его мать сбежала в Европу, как и ты. Ты унаследовала такой же бунтарский дух, Алия.

От возмущения Лия напряглась:

— Вряд ли назовешь бунтарством желание…

Ее отец поднял руку:

— На самом деле, я думаю, что все получится. Шейх Шариф бин Нур аль-Назар управляет огромным конгломератом в Европе. Он не потерпит не покорную жену. Он научит тебя контролировать свои чувства, Алия.

На Лию нахлынула знакомая обида и желание оправдываться, но она заставила себя терпеть.

— Значит, ты разрешаешь мне занять место Самары?

Отец долго смотрел на нее. В его глазах не было ни тепла, ни одобрения. Только привычное холодное презрение.

— Да, именно ты выйдешь замуж за шейха Шарифа бин Нура аль-Назара. Это твой шанс иску пить свою вину в глазах семьи.

Облегчение Лии сменилось паникой по поводу того, что она сделала, но отступать было поздно. Сейчас на карту поставлено счастье Самары. Она сделает все ради своей сестры.

Король начал отворачиваться, явно уставший от разговора. Будучи шокированной тем, что он так легко отдает ее совершенно незнакомому человеку, Лия выпалила:

— Почему тебе на меня наплевать, отец?

Он снова повернулся к ней лицом, и его глаза сверкнули обидой.

— Потому что твоя мать была единственной женщиной, которую я любил, а ты выглядишь как ее копия. Ты ежедневно напоминаешь мне о том, что я потерял.

Днем ранее

Шариф увидел сокола, которому было минимум десять лет. Его красивые перья золотили лучи закатного солнца. Он искал добычу и мог атаковать и убивать за доли секунды. Шариф собирался взять бинокль, чтобы рассмотреть птицу поближе, когда услышал звук лошадиных копыт.

Он шагнул в тень деревьев вокруг озера в оазисе, где он решил заночевать по пути во дворец в Тараке. Его персонал двигался впереди. Шарифу хотелось побыть одному в пустыне. В ближайшие недели ему предстоит тяжелая работа.

Конь и всадник ворвались в маленький, но пышный оазис, нарушая покой. В мгновение ока Шариф увидел перед собой опытного всадника, который двигался как одно целое с лошадью. Огромная лошадь резко остановилась и раздула ноздри.

Всадник спрыгнул на землю, похлопал лошадь по шее и подвел ее к бассейну — напиться.

Шариф не понимал, почему он скрывается в тени, но интуиция заставляла его таиться. Он почувствовал желание всадника побыть одному. Кроме того, он предположил, что всадник двинется дальше, как только лошадь напьется и немного отдохнет.

Он не видел лицо мужчины или юноши. Наверное, это юноша — рослый и худой, с тюрбаном на голове.

В этот момент сокол спикировал, и Шариф увидел, как всадник поднял правую руку. Птица уселась на его кожаный нарукавник. Значит, это ручной сокол. Впечатляюще.

Незнакомец накормил сокола мясом из мешочка на своем бедре, а затем, взмахнув рукой, отпустил птицу.

Юноша встал на краю бассейна и вздохнул. Шариф шагнул вперед, чтобы заявить о себе, но остановился как вкопанный, когда всадник снял тюрбан и ему на спину упала копна темных непослушных кудрей.

Перед Шарифом была молодая женщина. Он не мог пошевелиться, когда она принялась раздеваться.

Поездка в оазис должна была успокоить Лию. Скоро ее свадьба, и она оказалась в ловушке. Она поставила себя в такое положение ради сестры, отчего чувствовала себя еще беспомощнее.

После того как отец дал обещание, что он не будет препятствовать тому, чтобы Самара вышла замуж за своего возлюбленного Джавида, жертва Лии не будет напрасной.

Но сейчас она думала не о жертвенности, а о том, что отец рассказал ей неделю назад. Он любил ее мать.

В каком-то смысле это откровение только усилило ее веру в то, что любви нельзя доверять. Любовь делает человека слабым и уязвимым.

Поэтому Лие следует выйти замуж, руководствуясь здравомыслием и необходимостью. Просто она не предполагала, что когда-нибудь заключит такой брак. Ей нравилась перспектива независимой жизни.

Двухлетнее проживание в Европе дало ей ложное чувство свободы. Даже если бы Лия не вернулась сюда, чтобы занять место своей сестры, семейное пренебрежение и неодобрение всегда напоминало бы ей о том, как она нелюбима.

Поскольку отец упомянул, что ее будущий муж — генеральный директор крупного конгломерата, Лия представляла его человеком, который пресытился вкусной едой, красивыми женщинами и пустыми удовольствиями.

Ей не хотелось омрачать последние дни своей свободы, думая о будущем, которое все изменит.

Вода в глубоком озере казалась привлекательной и прохладной. Лия снимала одежду, зная, что находится в безопасности, потому что сюда никто никогда не приходил. Отсюда недалеко до дворца, здесь не останавливаются путешественники. А шейх — ее будущий муж — прибыл незадолго до ее отъезда в сопровождении свиты.

Она расстегнула пуговицы на рубашке, и та с тихим шуршанием спустилась с ее рук. От прохладного вечернего воздуха ее кожа покрылась мурашками. Она расстегнула бюстгальтер, потом мягкие кожаные брюки.

Наконец она полностью обнажилась.

Ее лошадь тихо заржала. Небо стало темно-лиловым, усыпанным звездами. Появился полумесяц. От избытка эмоций у Лии сдавило грудь. Вернется ли она сюда снова? Ей понравилось это место. Именно здесь она чувствовала себя умиротворенной.

Лия вошла в воду, еще теплую после дневной жары. А потом шагнула дальше и нырнула.

Когда она вынырнула, ей потребовалась секунда, чтобы понять, что с ней говорит мужчина.

— Что вы вытворяете? Я уже собирался спасать вас.

Лия развернулась в воде лицом к берегу. Шок при виде очень рослого, широкоплечего и смуглого незнакомца чуть не заставил ее снова погрузиться под воду.

Упершись руками в бока, он стоял на мелководье, подол его длинной белой мантии плавал в воде. У него были короткие густые темные волосы, его подбородок был покрыт щетиной. Но, даже несмотря на испуг, Лия заметила, что он потрясающе красив.

— Меня не надо спасать. И долго вы там стоите?

— Достаточно долго. — Он казался мрачным. — Выходите.

Она рассердилась, услышав его авторитарный тон.

— Я не собираюсь ничего делать.

— Вы будете сидеть в воде всю ночь? Вы замерзнете.

Он был прав: Лия чувствовала, что замерзает.

— Я не могу выйти. Я не одета. — Как ни странно, она чувствовала себя в безопасности, хотя мужчина был совершенно чужим.

— Я знаю.

— Вы шпионите за мной?

Но мысль о том, что он наблюдал, как она раздевается и ныряет в воду, не вызывала у нее возмущения. В сумеречном полумраке Лие казалось, что она видит сон. Она могла поклясться, что, когда она приехала сюда, здесь больше никого не было.

Посмотрев поверх плеча мужчины, она увидела шатер среди деревьев и лошадь.

— Вы здесь отдыхаете?

— Я решил здесь заночевать.

При звуке его тихого и глубокого голоса она вздрогнула. У мужчины был странный, но почему-то знакомый акцент. Ей следовало спросить, откуда он, но она не могла произнести ни слова.

— Мне нужно одеться. — Ее одежда была разбросана на берегу.

Мужчина стянул с себя халат.

У Лии перехватило дыхание, когда она увидела его обнаженную грудь. Мужчина был мощным и мускулистым, с темными волосами на груди и полоской темных волос на животе, скрывающейся под свободными брюками.

— Вот, возьмите это. — Он протянул ей свой халат с берега. Она плыла к мелководью, пока не почувствовала землю под ногами.

И снова Лия подумала, не во сне ли она. Вода едва прикрывала ей грудь. Она ожидала, что мужчина отвернется из уважения. Но он этого не сделал. Он уже наблюдал за ней, хотя и со спины.

Она чувствовала себя не оскорбленной, а возбужденной. Ей следует попросить его отвернуться, но она потеряла дар речи. У нее возникло непреодолимое желание подойти к этому совершенно незнакомому человеку голышом.

Она начала выходить из воды, не понимая, почему ведет себя так самоуверенно. Она не из тех, кто позволяет посторонним смотреть на ее обнаженное тело. Но здесь, в этом месте, которое было для нее священным убежищем всю ее жизнь, она словно оторвалась от реальности.

И этот человек не просто случайный незнакомец. Она почувствовала это в ту минуту, когда увидела его. Он держался с высокомерием и самоуверенностью прирожденного лидера.

Она ступила на мелководье и взяла халат, который он ей протягивал. И надела халат через голову, зная, что мужчина наблюдает за ней.

— Спасибо. — Она с трудом переводила дыхание.

— Пожалуйста.

Хотя Лия была закрыта с головы до пят, она не чувствовала себя защищенной под проницательным взглядом незнакомца. Вблизи он был еще великолепнее.

Он протянул ей руку, и Лия долго смотрела на нее. Атмосфера накалялась. Сегодня вечером, накануне ее свадьбы с неизвестным мужчиной, Лия испытывала странное чувство. Завтра ее жизнь изменится навсегда, но сегодня ей дарована целая ночь соблазнительной свободы.

Недолго думая, она взяла его за руку — большую и слегка мозолистую. Шариф подумал, не начались ли у него галлюцинации. Эта женщина выходила из озера как Афродита с темно-оливковой кожей, гладкой как шелк, вода струилась по ее телу.

Она не мраморная статуя, а живой человек.

Он машинально нащупал большим пальцем точку пульса на ее запястье.

— Настоящая, — сказал он самому себе.

Несмотря на то что женщина была одета, ее обнаженный образ запечатлелся в его голове. Он подозревал, что это навсегда. Как завороженный он наблюдал за тем, как она раздевается, и не мог произнести ни слова.

Пышные бедра, тонкая талия, длинные ноги, грудь идеальной формы с темными сосками, которые хотелось целовать.

— Я настоящая.

Ее хрипловатый голос прервал размышления Шарифа. Красавица была довольно высокого роста — ее макушка достигала его подбородка. Темные брови обрамляли ее большие миндалевидные глаза. Шариф не мог различить их цвет, но они точно не были карими. Прямой нос. Высокие скулы. А ее губы были настоящим искушением.

У Шарифа закружилась голова. Он сближался с красивейшими женщинами мира, но ни одна из них не влияла на него так, как эта незнакомка.

— Откуда ты?

Шариф — человек, не склонный к суевериям или фантазиям, впервые в жизни почувствовал, что попал в другую реальность.

— Я могу спросить тебя о том же, — ответила она.

— Это имеет значение? — Шариф задал риторический вопрос. Имеет значение только то, что они находятся вдвоем здесь и сейчас.

Она покачала головой:

— Не важно, кто мы.

Шариф услышал легкую нотку отчаяния в ее голосе. Он впервые в жизни разговаривал с тем, кто понятия не имеет, с кем общается. Никаких предубеждений, заблуждений, суждений, ожиданий.

— Ты хочешь поесть?

Она моргнула.

— Да, я бы поела.

Держа за руку, Шариф повел женщину к своему шатру.

Шатер под деревьями оказался больше, чем предполагала Лия, но мужчине пришлось немного наклонить голову, чтобы войти. Он был очень высокого роста, и она чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой.

Ее глаза привыкли к золотому сиянию свечей. В шатре был накрыт стол на одного человека. В углу стояла кровать, широкая и роскошная, с покрывалами, расшитыми драгоценными камнями.

Лия быстро отвела взгляд, внезапно вспомнив, каково выходить из воды обнаженной под его пристальным взглядом. Она не хотела, чтобы он видел, как она смотрит на кровать. Незнакомец уже пересек множество запретных линий, которые она никому не позволяла переходить.

Он отпустил ее руку и отодвинул ей стул.

— Садись, пожалуйста.

Лия огляделась:

— Здесь только один стул.

— Я найду на что сесть.

Происходящее казалось нереальным, поэтому Лия сделала так, как он просил, и села за стол. Она чувствовала незнакомца у себя за спиной, он положил руки ей на плечи. Ее волосы были влажными и тяжелыми. Каждый раз, когда Лия решалась их остричь, она вспоминала фотографии своей матери с такими же длинными волосами как у нее, и передумывала.

Мужчина скрылся за ширмой, за которой, вероятно, была мойка для посуды. Когда он появился снова, Лия затаила дыхание.

Он надел простую белую футболку, на фоне которой его темно-оливковая кожа выглядела еще темнее. Она подчеркивала мышцы на его груди, делая их рельефнее. Он поставил деревянную табуретку у стола, и Лия впервые взглянула на него вблизи при свете и замерла.

Мужчина был потрясающе красивым. Худое лицо с точеными скулами, волевой подбородок, покрытый щетиной, прямой и узкий нос, глубоко посаженные карие глаза, кажущиеся бездонными. У него был большой рот и полные чувственные губы.

— Ты уверен, что не хочешь сесть на стул? На табуретке будет неудобно.

Он покачал головой и поставил перед ней тарелку.

— Поешь.

И тут Лия поняла, что голодна. Из-за стресса на прошлой неделе она почти ничего не ела. На столе был хумус, лепешки, долма с мясом, сочные кусочки баранины с шариками из пряного риса.

Она наполнила свою тарелку и услышала, как незнакомец откупоривает бутылку.

Он протянул ей бокал белого вина:

— Выпьешь?

Лия взяла бокал и стала смотреть, как мужчина наливает вино себе. Он поднял бокал. Пламя свечей отбрасывало золотистое сияние повсюду.

— За случайную встречу!

Лия подняла бокал и попыталась образумиться и вспомнить, кто она и где она.

Они чокнулись бокалами — послышался тихий мелодичный перезвон.

— За случайную встречу! — повторила она.

Он поднес бокал ко рту и произнес:

— И за то, чем она закончится.

<emphasis>Глава 2</emphasis>

Отпив вина, Лия обдумала слова незнакомца. Этот мужчина был слишком смелым и самоуверенным.

— У тебя зеленые глаза.

Лия посмотрела на него.

— Это от мамы.

— Попробуй баранину, она вкусная.

Лия взяла кусочек баранины вместе с рисом и засунула себе в рот. Мясо практически растаяло на ее языке, а специи в рисе только усилили его вкус.

— Ты хорошо знаешь это место.

Это был не вопрос. Лия проглотила еду и кивнула.

— Я всегда приезжаю сюда. Обычно тут никого нет. Этот оазис находится близко к городу.

— Твой сокол ручной? Сколько ему лет?

Лия сдержала улыбку.

— Это девочка.

Мужчина улыбнулся и стал еще красивее, и она чуть не упала со стула.

— Мне следовало догадаться.

Лия пришла в себя.

— Она появилась у меня в детстве. Я тренировала ее здесь, в пустыне.

— Как ее зовут?

Лия почувствовала себя неловко. Никто никогда не заботился о ее птице, кроме дворцового сокольника.

— Саба.

— Королевское имя. Красивая птица. Почти такая же красивая, как ее хозяйка.

У Лии пересохло во рту, а сердце забилось чаще. Он считает ее красивой? Она знала, что на самом деле это не так. Она слишком рослая, ее волосы чересчур непослушные, и она всегда выделяется из толпы. Она вспомнила о времени, проведенном в Европе. Смуглая кожа и рост выделяли ее с самого начала и делали мишенью для людей, которые хотели развлечься с нею.

Тогда ей тоже говорили, что она красива. И она упивалась этим, не понимая, что это ложь.

Лия одернула себя. Она понятия не имеет, кто этот человек, и все же жаждет его внимания, как нетерпеливый щенок.

Она отложила салфетку и встала, но мужчина схватил ее за руку и нахмурился.

— Эй, ты куда?

— Мне пора уходить. Не знаю, что на меня нашло.

Лия высвободила руку. Мужчина встал.

Почти у выхода из шатра он сказал:

— Подожди. Обычно, когда я делаю комплимент женщине, она не убегает.

Лия в ярости резко обернулась.

— Я не убегаю. Я просто поняла, что это… — У нее даже не нашлось слов, чтобы описать происходящее. — Я приехала сюда сегодня вечером не для того, чтобы найти тебя.

— И все же я здесь. Я тоже не искал компанию.

Лия взглянула на него.

— Ты отпустишь меня?

Шариф шагнул назад, выглядя оскорбленным.

— Конечно. Ты можешь уходить. — Вдруг выражение его лица изменилось. — Если ты этого хочешь. Но я не думаю, что тебе хочется уйти.

Он был крайне самоуверенным. Отчасти Лии не терпелось доказать его неправоту: развернуться, выйти на улицу, собрать одежду и уехать. И в то же время ей хотелось остаться.

Словно почувствовав ее сомнения, он сказал:

— Эта связь между нами… Он необычна. Ты понимаешь?

Стараясь собраться с мыслями, она прошептала:

— Ты, правда, не сон?

Он шагнул к ней, и она услышала запах его тела — пряный и мускусный. Взяв за руку, он прижал ее ладонь к своей груди в области сердца. Лию накрыло цунами эмоций, когда она почувствовала сильные ритмичные удары под ладонью.

Ее отец всегда был сдержанным. Он не одобрял проявление привязанности ни на публике, ни наедине. Любое физическое прикосновение, которое Лия испытала в детстве, доставалось ей от грубых рук нянь или женщин во дворцовой бане.

Накануне она была в бане, и там ее охватило чувство одиночества и уязвимости. Она плакала. Обычно Лия редко предавалась слезам, у нее не было причин жалеть себя. Она родилась в привилегированном мире, хоть и с обязанностями. Пока была в Европе, она верила, что сможет сбежать от них, но в глубине души всегда знала: ее будущее предопределено.

И вот она здесь, прижимает ладонь к груди этого мужчины и слушает его сердцебиение. Завтра она выйдет замуж, а сейчас у нее осталось совсем немного времени, чтобы побыть свободной.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — выпалила она.

В жилах Шарифа забурлила кровь. Больше всего ему хотелось поцеловать эту женщину.

Он коснулся рукой ее груди.

— Ты уверена?

Он только что видел смятение на ее лице, словно она мучилась. Но теперь ее взгляд ясный и решительный.

Она кивнула:

— Да, я уверена.

Шариф положил руки ей на плечи, нежно притягивая к себе, и ощутил тепло ее тела через тонкий халат. Он вдруг почувствовал себя школьником, который впервые сблизился с женщиной.

Она смотрела на него, положив обе руки ему на грудь. Она приоткрыла рот, ее губы слегка подрагивали. Наклонив голову, он поцеловал ее, убеждая себя, что этот поцелуй ничем не отличается от любого другого поцелуя. Но Шариф понимал, что обманывает сам себя.

Сначала она напряглась, что только усилило чувственность его относительно целомудренного поцелуя. Потом она осмелела и прикусила его язык, обняла руками за шею и прижалась к его телу. Он почувствовал, как ему в грудь упираются ее напряженные соски.

Шариф отстранился от нее, у него кружилась голова. Внезапно она стянула с себя халат и бросила его на пол шатра. Шариф уставился на нее так, будто никогда раньше не видел женщину. От поцелуя губы Лии припухли.

Его темный взгляд скользил по ее груди, животу, талии и бедрам.

— Повернись, — хрипло приказал он.

Лия так и сделала, радуясь тому, что скроется от его пристального взгляда. Она услышала движение позади себя, а затем почувствовала прикосновение разгоряченного тела Шарифа.

Он отвел ее волосы в сторону и перекинул их через плечо. Потом снова обнял ее, и его дыхание коснулось ее обнаженной кожи.

— Тебе нравится? — спросил он.

Кивнув, она прошептала:

— Да, продолжай.

Лия судорожно вздохнула, когда он обхватил ее груди большими ладонями. Его грудь, покрытая волосами, касалась ее спины. Лия ощущала его сильное возбуждение. Она тихо простонала и прильнула к нему, когда у нее задрожали ноги. Он продолжал одной рукой ласкать ее грудь, а другой поглаживал ее живот и у нее между ног.

Повернув голову, она встретила его поцелуй. Она почти не помнила, когда он уложил ее на кровать. Ее тело было во власти непрекращающегося удовольствия.

Не сдержавшись, она произнесла:

— Спасибо.

Он опустился на кровать рядом с ней.

— За что?

Лия зажмурилась. Ей не хотелось признаваться, что раньше она не испытывала оргазм, хотя однажды занималась сексом. Она не хотела говорить, что чувствовала, будто с ней что-то не так.

Она покачала головой:

— Просто спасибо.

Мужчина улыбнулся. Лия прикусила губу, желая снова с ним целоваться. Чтобы скрыть желание, она принялась рассматривать его обнаженное тело. Вдруг она смутилась, у нее закружилась голова.

— Можно прикоснуться к тебе?

Он лег на спину и лениво улыбнулся.

— Конечно.

Лия встала на колени и осторожно коснулась рукой его груди. Потом она провела пальцами по его животу и бедрам. Мужчина вздрогнул от ее ласк, и сердце Лии заколотилось чаще.

Взяв за руки, он усадил Лию на себя верхом. Потом скользнул руками по ее бедрам.

— У тебя красивая грудь, — сказал он.

Лия снова покраснела. Она никогда не считала себя красивой. Ей всегда хотелось иметь более миниатюрную фигуру, как у ее младших сводных сестер.

Приподнявшись, он покрывал легкими поцелуями ее грудь. Потом отвел волосы от ее лица и жадно поцеловал в губы. Волнение нарастало, Лия стала интуитивно раскачиваться туда-сюда.

Он умело управлял ее телом, заставляя Лию медленно опуститься на него. Она ахнула и затаила дыхание, испытывая легкий дискомфорт, когда он вошел в нее.

Он сжал руками ее бедра:

— Ты не?…

Она уставилась на него, ее взгляд затуманился от ощущений, и она покачала головой.

— Нет. — Но до этого она занималась сексом только один раз и даже не была уверена, учитывается ли этот опыт, потому что не испытывала ничего.

Лия начала медленно двигаться вверх и вниз. Оба тяжело дышали, и она почувствовала, как ее тело покрывается испариной. Она ускорила темп, и Шариф крепче сжал ее бедра, желая контролировать ритм.

В этот момент она почувствовала себя бесконечно сильной. Но ее беспокоило разочарование от того, что она не могла найти идеальный ритм, которого жаждало ее тело. Через секунду он перевернулся, увлекая Лию за собой, и она оказалась на спине. Он посмотрел на нее сверху вниз и вошел в нее еще глубже.

Внезапно он напрягся и отстранился от нее.

Стараясь не выглядеть отчаявшейся, Лия спросила:

— Что случилось?

— Мы не предохраняемся.

Она облегченно вздохнула:

— Все в порядке. Я принимаю таблетки.

Шариф уставился на женщину под ним. Ее растрепанные волосы разметались по подушке, кожа покраснела, глаза сияли как ярко-зеленые драгоценные камни, а губы припухли от поцелуев.

Он содрогнулся всем телом. Ни одна женщина не оказывала на него такого влияния. Секс для него был временным физическим удовольствием.

Он всегда получал больше удовлетворения от преследования и завоевания, чем от самой близости. Но сегодня он почти забыл собственное правило: не спать с женщиной не предохраняясь. Он не желал повторять грехи своего отца, которые повлияют на невинного ребенка.

В другое время, с другой женщиной, Шариф воспринял бы это как тревожный сигнал. Природный цинизм и недоверчивость свели бы на нет его желание.

Но сейчас ему не терпелось снова войти в эту женщину, забыть об осторожности и следовать велениям своего тела. Он хотел забыться, интуитивно чувствуя, что сейчас удовольствие затмит все, что он испытывал раньше.

Он даже не знал ее имени.

Он никогда не увидит ее после этой ночи.

Еще тревожнее было чувство, что он должен ей доверять. Или он просто отчаялся, потому что сильно хочет ее?

— Ты принимаешь таблетки?

Она кивнула:

— Уже больше года. Я бы не стала лгать о таком.

И он поверил ей.

Она прижала ладони к его груди.

— Я доверяю тебе.

Ни одна женщина, ни один человек никогда не говорил ему этого. И он ни с кем не сближался настолько, чтобы делать подобные высказывания.

До сих пор.

— Ты уверена?

Она кивнула:

— Да, я хочу тебя.

Простонав, он вошел в нее и начал медленно двигаться. Постепенно он почувствовал, как она подстраивается под его ритм, и увидел, что на ее щеках появился темно-розовый румянец. Прикусив губу, она двигалась под ним, приподнимая бедра.

Вскоре ее движения стали резче и быстрее, и он ощутил ее характерный трепет. Она выгнулась и напряглась как лук под напором сильного экстаза. Видя ее реакцию, Шариф понял, что впервые в жизни теряет голову.

Сегодняшний день

Вздрогнув, Лия проснулась. Она лежала в незнакомой постели в непривычной обстановке и чувствовала себя…

Вспомнив, где находится, она смутилась. Возле нее был мужчина. Он лежал на животе, но не касался ее. Одна его рука небрежно свешивалась с края кровати, а другая лежала согнутой над головой. Его лицо было повернуто в ее сторону. Даже во сне он казался свирепым и властным.

Оглядев его обнаженное тело, она почувствовала возбуждение. Волна эмоций застала ее врасплох. После своего первого мрачного сексуального опыта в Европе она подозревала, что с ней что-то не так. Но после вчерашней ночи…

Этот человек исцелил ее раненую душу. И вернул ей самоуверенность. Он смотрел на нее так, будто никогда раньше не видел женщин. Он прикасался к ней так благоговейно, словно она была настоящей драгоценностью.

Она лениво заметила, что над проемом в шатре видны розовые рассветные шлейфы.

Рассвет накануне ее свадьбы.

Внезапно Лия запаниковала. Сегодня утром ей нужно разрисовать хной руки и ноги и подготовиться к церемонии.

Надо уезжать. Сейчас же.

Ей удалось встать с роскошной кровати не разбудив незнакомца и прокрасться к выходу из шатра. Она остановилась, поддавшись искушению, и бросила на своего любовника последний взгляд, зная, что больше никогда его не увидит. Она всегда будет задаваться вопросом, не приснился ли он ей этой ночью.

Она запоминала каждую деталь его величественного тела и лица.

На Лию нахлынули эмоции. То, что здесь произошло вчера, было таким неожиданным, беспрецедентным и волшебным. Она сохранит свой секрет глубоко в душе, и его никто никогда не раскроет.

В том числе ее будущий муж.

Когда Шариф проснулся, его голова кружилась, словно от похмелья. А в теле чувствовалась приятная усталость. Вчера он пережил сильнейший эротический опыт в своей жизни.

Шариф сел в кровати, когда его накрыло яркими воспоминаниями. Но рядом с ним не было никаких следов очаровательной соблазнительницы с зелеными глазами, которые свели его с ума от желания.

Желание? Он поморщился. Нельзя назвать желанием то, что он почувствовал к ней в тот момент, когда увидел ее обнаженной у озера.

Он встал с кровати, и у него снова закружилась голова. Головокружение после ночи безудержного удовольствия. Подойдя к выходу из шатра, он увидел, что рассветное солнце купает оазис в темно-розовых и золотых тонах.

Шариф вышел на улицу голышом. От прохладного воздуха у него покалывало кожу. Его любовницы нигде не было видно.

Ее лошади тоже не было.

Женщина уехала.

Он подошел к озеру. Его ровная поверхность совсем не намекала на неземную богиню, которая исчезла в водных глубинах только для того, чтобы появиться и доказать, что она — обычный человек.

Кожу Шарифа стало покалывать еще сильнее, но не от прохладного воздуха, а от ощущения уязвимости. Существовала ли эта женщина? Или ему приснился сон? Неужели он настолько измучился, что вообразил эротическую фантазию, чтобы развлечься накануне свадьбы с незнакомкой?

По сути, чем больше он думал об этом, тем легче ему верилось, что ничего не произошло. Он не был святым, но и не привык к случайному сексу. Обычно его женщин тщательно проверяли.

Ему стало не по себе, когда подумал о том, что вчера он не предохранялся. Он поверил ей на слово, когда она сказала, что принимает таблетки.

Шариф покачал головой. Он никогда не занимался незащищенным сексом. Такой мужчина, как он, привлекал женщин, которые хотели заработать, родив от него. Сейчас ему не хватало только скандала с ребенком.

Пытаясь успокоиться и образумиться, Шариф шагнул в озеро и нырнул в его темные глубины. Максимально задержавшись под холодной водой, он вынырнул, сделал глубокий вдох и почувствовал, как проясняется его разум.

Да, ему приснился сон. Это единственный способ объяснить то, что произошло. Ему всегда снятся яркие сны, когда он в пустыне.

Шариф вышел из воды, испытывая почти облегчение. Облегчение и сожаление. Но, конечно, такая женщина не может быть настоящей.

В этот момент он увидел боковым зрением что-то белое на земле недалеко от берега. Шариф нагнулся, поднял белые хлопчатобумажные трусики и поджал губы.

Прошедшая ночь ему не приснилась. Женщина была настоящей. Его облегчение сменилось напряжением.

Да, это было правдой, и он действовал в совершенно нехарактерной для него манере, но потом женщина исчезла, словно призрак, и пусть все останется как есть.

Через несколько часов он женится на женщине, которую никогда не встречал. Ему не нужно отвлекаться и думать о чувственной соблазнительнице. Пора отомстить за смерть своей матери, и ничто ему в этом не помешает.

<emphasis>Глава 3</emphasis>

— Ваша жена может открыть лицо.

Сердце Лии колотилось так сильно, что было странно, почему никто не слышит его биения. Это случилось в ту секунду, когда она увидела своего мужа и узнала в нем своего безымянного любовника.

Это был шейх Шариф бин Нур аль-Назар. Но в Америке и Европе его знали как Шарифа Маркетти — генерального директора огромного конгломерата по производству предметов роскоши.

Эту информацию ей сообщили сплетницы на церемонии разрисовывания хной. Они также сказали о том, что шейх очень красив. Но Лия была слишком занята мыслями о прошлой ночи, чтобы обращать на это внимание.

Шариф был великолепен в королевской одежде Аль-Мурджа и казался еще мускулистее и выше ростом. Кремовый шелк его наряда с отделкой золотой нитью подчеркивал его смуглую кожу. На нем не было головного убора. Лия заметила, что его волосы подстрижены с прошлой ночи, а лицо гладко выбрито.

Она вдруг вспомнила, как его щетина царапала внутреннюю поверхность ее бедер. И сразу же отмахнулась от этого страстного воспоминания.

Женщины вышли вперед — ее сестра Самара была сегодня одной из ее служанок — и ловко и слишком быстро сняли с ее лица сложную вуаль, которая традиционно надевалась невесте в Тараке сотнями лет.

Лия моргнула, пока ее глаза привыкали к яркому освещению тронного зала королевского дворца. Она испуганно посмотрела на своего мужа — признание на его лице сменилось озадаченностью, потом шоком, недоверием и злостью.

А потом он произнес:

— Это ты?

Каким-то чудом никто не услышал его вопроса, и церемония закончилась, когда рука Лии коснулась его руки.

Ее руки были разрисованы хной темными замысловатыми узорами. Она глубоко вздохнула, стараясь не упасть в обморок. Отведя взгляд от шейха, как только он заговорил, она чувствовала, что он пристально смотрит на нее, молчаливо приказывая ей взглянуть на него.

Вчерашний любовник стал ее мужем. И осознание этого охватило ее такой бурей противоречивых чувств, что у нее закружилась голова.

Новобрачных провели вместе с гостями и обеими семьями в бальный зал, где устроили щедрый банкет. Обычно свадьбы в Тараке праздновались три-четыре дня, но отец Лии решил, что нынешнее торжество будет коротким.

Лия и Шариф сидели друг рядом с другом за столом на возвышении. Она положила руки себе на колени, стараясь не смотреть на своего мужа. Обручальное кольцо, которое ей надели на палец во время церемонии, было тяжелым. Она даже не взглянула на это массивное, богато украшенное золотое кольцо с голубоватым камнем в круглой оправе в окружении бриллиантов.

Лия не знала, как бы она отреагировала прошлой ночью, признав в незнакомце шейха.

Она услышала его голос:

— Посмотри на меня, женушка.

Лия сглотнула и медленно повернула голову, а потом взглянула в его незабываемые карие глаза. Теперь она заметила, что вокруг его радужной оболочки видны золотистые ободки. Цвет его глаз напоминал расплавленное золото.

— Так что же это было прошлой ночью? Ты опробовала незнакомца, прежде чем заключить с ним брак? Должен ли я быть польщен, что ты сочла меня подходящим?

Его голос был таким холодным, что Лия задрожала.

— Нет, — прохрипела она. — Я понятия не имела, кто ты.

Он фыркнул:

— С трудом верится.

Его обвиняющий тон вырвал Лию из шокового оцепенения.

— Подожди… Ты знал, кто я?

— Нет.

Ей стало не по себе. Он ничего о ней не знал. Не стоит этому удивляться. Сестра сказала Лие, что шейху просто нужна жена. Ему все равно, на ком жениться.

— Значит, я могу упрекнуть тебя в том же самом. Вероятно, ты узнал, кто я, и захотел убедиться, что я тебе подхожу.

— Ты не была девственницей. Из-за этого на тебе вряд ли женились бы очень охотно.

Лия покраснела. В этой части мира он имел право отвергнуть ее на основании того, что она потеряла невинность до свадьбы.

— Ты скажешь об этом всем? — Лия сразу же подумала о возможных последствиях для своей млад шей сестры, которой может быть отказано в замужестве.

Но Шариф медленно покачал головой:

— Нет. Я не лицемер. И я не девственник. Я не жду, что моя жена будет невинной. В любом случае я женился по иным причинам.

Лия посмотрела на него и нахмурилась.

— И каковы эти причины?

Она умолкла, когда заиграла музыка, заглушая ее слова. Ей пришлось смотреть традиционные танцы. Все это время она судорожно соображала, что имел в виду Шариф. Она снова прокляла себя за то, что не собрала о нем информацию заранее. Надо было лучше подготовиться. Но уже поздно о чем-то сожалеть.

Она не планировала снова увидеться со своим вчерашним любовником, однако теперь он — ее муж. И ей придется расхлебывать последствия.

Кровь Шарифа бурлила в жилах, пока он сидел рядом со своей женой по имени Алия. Эта женщина всего несколько часов назад свела его с ума от вожделения. Та самая женщина, которую он считал плодом своего воображения.

Он нисколько не сомневался, что она знала, кто он, когда отдалась ему прошлой ночью. Наверняка кто-то сообщил ей, что он не приехал во дворец со своей свитой. И она отправилась на поиски своего будущего мужа. Его нервировала мысль о том, что она смеялась над ним на протяжении всей церемонии бракосочетания, прячась под вуалью.

В жизни Шарифа редко случалось то, на что он не мог повлиять. И он не планировал, что его брак начнется с гнева и нестерпимого желания.

Хотя тело Лии было закрыто пышными красно-белыми традиционными свадебными нарядами Тарака, Шариф представлял каждый изгиб ее фигуры. Как она выглядела, выйдя из воды. Он планировал максимально использовать свою жену в ближайшие недели: она должна быть рядом с ним на мероприятиях, которые гарантируют, что бренд «Маркетти групп» будет стабильным, когда он приведет свои планы в действие.

Последняя женщина в мире, которую он когда-либо ожидал увидеть снова и которую не хотел видеть рядом с собой, стала его женой. И как его жена она постоянно будет рядом с ним, нравится ему это или нет.

— Лия, ты такая изысканная. Я никогда не видела тебя такой.

Лия поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале. На ней было простое платье и жакет пастельно-розового цвета. Она ненавидела розовый. Она ненавидела все, что казалось ей слишком женственным, и всегда предпочитала гораздо более расслабленный и непринужденный стиль сорванца.

Она даже не обратила внимания на женщин, которые обмеряли ее на следующий день после того, как отец позволил ей занять место Самары в качестве невесты Шарифа. Ей не терпелось увидеть свою лошадь, по которой она скучала, пока была в Европе.

Но теперь она знала, почему ее обмеряли.

Потому что ее муж купил и прислал ей одежду. Она думала, что выглядит нелепо. Ее волосы были слишком непослушными для такого наряда, но было поздно их приглаживать. Хуже того, она внезапно занервничала. Ей удалось избежать тесного общения с Шарифом во время банкета, где они были окружены сотней человек, но теперь она полетит с ним на самолете, и спрятаться от шейха ей будет негде.

— Мои волосы… Они торчат во все стороны.

Самара подошла к ней сзади и собрала волосы в низкий хвост:

— У тебя прекрасные волосы, Лия.

Самара положила подбородок на плечо Лии и встретилась с мрачным взглядом сестры в зеркале. У Лии был не такой цвет глаз, как у ее братьев и сестер. Она была настоящим кукушонком в гнезде.

Красивое лицо Самары стало серьезным.

— Спасибо за то, что ты сделала. Ты не представляешь, как…

Поддавшись эмоциям, Лия обернулась и крепко обняла сестру.

— Я знаю, — прошептала она. — Я знаю. Про сто будь счастлива, Самара, ладно? Выходи замуж за Джавида и будь счастлива.

В этот момент Лия искренне пожелала своей сестре не разочароваться в любви.

Самара кивнула и отстранилась от Лии, ее карие глаза сверкали от слез. Но она заставила себя улыбнуться.

— Я буду скучать по тебе.

— И я буду скучать по тебе. Звони мне в любое время, хорошо?

Самара кивнула.

Пришли горничные, чтобы отнести сумки Лии вниз — туда, где ждал ее муж, и Лия пошла за ними. Самара была единственной, кто пришел с ней попрощаться. Лие стало обидно, потому что в глубине души она надеялась, что отец придет к ней.

Она остановилась в тени под массивной каменной аркой, которая вела на улицу. Шариф расхаживал взад-вперед по двору. Он увидел, что горничные выносят сумки, и нетерпеливо взглянул на часы. Лия не могла сдвинуться с места.

На Шарифе был безупречный темный костюм-тройка. Белая рубашка с расстегнутым воротом подчеркивала его смуглую кожу. Он должен был выглядеть цивилизованнее и утонченнее, но казался еще необузданнее и опаснее.

Несмотря на то что Лия переспала с ним, она понимала, что никогда не узнает его по-настоящему. По ее спине пробежала легкая дрожь. Она предчувствовала: как только она выйдет из тени на солнечный свет и Шариф посмотрит на нее, ее жизнь уже не будет прежней. И она знала: это произойдет не только по очевидным, но и по гораздо более глубоким причинам, которые ей не хотелось анализировать прямо сейчас.

Стены, которыми она отгораживалась от мира всю свою жизнь, внезапно показались ей очень хрупкими.

Солнце садилось, окутывая все вокруг золотым сиянием. Вчера, примерно в это же время, Лия покинула дворец и поехала в оазис.

Внезапно, несмотря ни на что, у нее появилось ощущение, что она не сожалеет о случившемся в оазисе. Прошедшая ночь была слишком потрясающей, чтобы сожалеть о ней.

Мужчина, похожий на помощника, быстро подошел к Шарифу. Лия услышала, как Шариф тихо приказал:

— Найди ее.

Собравшись с силами, Лия вышла из тени.

— Я здесь. Я готова ехать.

Шариф обернулся и вздрогнул, услышав ее хрипловатый голос.

Лия сняла традиционные свадебные наряды, которые появились еще во времена, когда в ее семье были кочевники-бедуины. Шариф попросил своего помощника позаботиться о том, чтобы Лие подобрали подходящую одежду.

Ему стало совестно, когда подумал о том, как быстро он согласился жениться на старшей принцессе Тарака, а не на ее сестре. Он дал на это согласие и через секунду занялся другими делами, потому что на самом деле ему было наплевать, на ком жениться. Ему просто требовалась жена.

Но теперь он понимал, как важно, что он женился на Лие, а не на ее сестре.

Пастельно-розовый цвет не подчеркивал оттенок ее кожи, а простой дизайн платья скрывал пышную фигуру. Шариф подумал о том, что эта женщина должна бы надевать яркие облегающие платья и драгоценности.

Однако ничто не умаляло ее сияющую красоту. Ни зачесанные ото лба волосы, ни отсутствие макияжа. Шариф не помнил, чтобы женщина не прихорашивалась ради него.

Сердясь на то, что не может оставаться к ней равнодушным, он резко произнес:

— Нам пора. Мой самолет ждет на аэродроме.

Он заметил, как она вздернула подбородок, услышав его тон, и ее потрясающие зеленые глаза сверкнули неповиновением. От желания у него закипела кровь, и он стиснул зубы.

Он проигнорировал своего водителя, стоящего по стойке смирно, и сам открыл заднюю дверцу внедорожника.

— Садись.

Лия шагнула вперед, нюдовые туфли на шпильках делали ее ноги еще длиннее и изящнее. Шариф с трудом успокоился, когда вдруг подумал о том, что, вероятно, не только он видел ее обнаженной. Он сильнее стиснул зубы, уловив чистый запах ее тела.

Он закрыл дверцу и обошел машину. Чем скорее они вернутся в его мир, на его территорию, где он сможет вернуть себе самоконтроль, тем лучше.

Лия, вздрогнув, проснулась, не понимая, кто ее зовет.

— Миссис Маркетти, мы приземлимся через полчаса.

Лия села в постели. Голос звучал из-за двери спальни.

— Спасибо. Я проснулась, — прохрипела она.

— Хотите позавтракать?

Лия увидела в иллюминатор розовые рассветные тени на небе.

— Я выпью кофе, спасибо.

Скоро она приземлится в совершенно новом для нее мире.

Лия вошла в ванную комнату, с трудом пригладила волосы, приняла душ и переоделась в темные брюки и кашемировый свитер с длинными рукавами. Просто и элегантно. И намного лучше, чем розовое платье.

Выйдя в салон, она увидела темноволосую голову Шарифа над спинкой сиденья. Она подошла ближе. Он отвлекся от ноутбука и взглянул на нее, как только она уселась в кресло по другую сторону прохода.

Стюард принес дымящийся кофе. Лия сделала глоток, наслаждаясь острым терпким вкусом, а потом рискнула еще раз взглянуть на Шарифа. Он закрыл свой ноутбук, и она заметила щетину на его подбородке. Он снял пиджак, но остался в жилете. Рукава его рубашки были закатаны. Он казался одновременно цивилизованным и диким.

— Ты всю ночь работал?

Шариф взял кофе у стюарда, посмотрел на Лию и выгнул бровь.

— Ты волнуешься за меня, Алия?

Она насторожилась. Этот человек опасен. Он знает о ней слишком много.

До того катастрофического момента, когда она поняла, кто ее муж, Лия чувствовала себя в безопасности. Она просто не сомневалась, что о нехарактерном для нее поведении не узнает никто. Но судьба решила над ней посмеяться. Мало того что о ее поведении узнали, так она еще вышла замуж за человека, с которым провела ночь. И они не предохранялись. Она никогда еще не была такой смелой и наглой.

— Не называй меня Алия. Зови меня Лией, пожалуйста.

— Лия. — Он разглядывал ее одежду. — Темные матовые и розовые тона тебе не идут, — заметил он. — Мы это исправим. У меня запланировано много мероприятий, на которых ты будешь вместе со мной.

Лия покраснела от его хладнокровной оценки. Он относился к ней, как к манекену.

— Я не выбирала эту одежду. Ее купили за меня.

— Ну, ты не сообщила о своих предпочтениях, — ответил Шариф.

Лия промолчала, потому что мало интересовалась модой и не знала наверняка, что ей идет.

— Мой отец сказал, что ты руководишь огромным конгломератом.

Он прищурился, глядя на нее, и она почувствовала себя обнаженной.

— Да, я управляю им со своими сводными братьями.

Итак, у него есть семья.

Шариф нахмурился.

— Ты действительно не знала, кто я, пока мы были в оазисе?

Она покачала головой:

— Я думала, у меня будет достаточно времени, чтобы узнать, кто ты. В конце концов, сейчас мы женаты.

— Брачный договор тебя не очень интересовал. Мои сотрудники сказали, что ты просто бегло просмотрела его, а потом подписала.

Лия пожала плечами:

— Я думала, тебя это обрадует.

— Это меня заинтриговало. Я не знаю женщин, которые бы не изучили документ с командой юристов и не проанализировали бы его до последней буквы, прежде чем получить максимальную прибыль.

— Значит, ты общаешься не с теми женщинами.

На его подбородке пульсировала жилка.

— Возможно. Но, как один из богатейших людей на планете, я привлекаю определенный тип женщин. А чем ты отличаешься от них? Я знаю, у тебя нет состояния отца, на которое ты можешь рассчитывать, потому что твоя семья почти банкрот. Как и твоя страна. Поэтому я решил жениться на тебе или ком-нибудь еще.

Лия моргнула.

— Значит, слухи о фискальном долге Тарака не выдумка?

Шариф кивнул:

— Твой отец и его министры очень переусердствовали, восстанавливая страну.

До Лии доходили эти слухи, особенно когда она была за границей, но она не знала, насколько они обоснованны. Отец, естественно, ни за что не поделился бы с ней такой информацией. Даже несмотря на то, что она помогала своей стране выбраться из долгов благодаря браку с Шарифом.

— Я не имею отношения к отцовским доходам и наследству, — сказала Лия. — Он давно вычеркнул меня из своего завещания.

— Почему?

— Потому, что моя мать оставила свое наследство мне — своему единственному ребенку. Мой отец не прикасался к нему, и я унаследовала его, когда мне исполнилось восемнадцать. Вероятно, мои финансы ничто по сравнению с твоим богатством, но мне хватает.

— В брачном договоре ты проверила только тот пункт, который говорит о том, что в браке у меня не будет никаких прав на твои деньги.

Лия кивнула:

— Поэтому мне от тебя ничего не нужно.

На его лице промелькнуло сомнение.

— Приятно слышать. Но сообщи мне о своих желаниях, когда я подам на развод, а ты привыкнешь жить в комфорте и роскоши, превосходящей твои самые смелые мечты.

— Развод?

— Тебе следовало внимательно прочитать брачный договор. Ты подписала его за день до свадьбы и за несколько часов до нашей встречи в оазисе. И ты согласилась на развод после шести, максимум двенадцати месяцев брака. Наш брак фиктивный.

Лия обдумала его слова. Сейчас она должна почувствовать облегчение от мысли о том, что их брак не продлится долго. Однако она испытала более чем странные чувства. Например, любопытство.

— Почему такие конкретные сроки?

— Потому, что мне нужна жена на определенное время. Как только я добьюсь нужных мне целей…

Стюард снова подошел к ним и сказал, что они приземлятся через несколько минут, и попросил пристегнуть ремни безопасности.

Голова Лии гудела от полученной информации. Если то, что говорил Шариф, правда, то через год она снова станет свободной. К тому времени Самара выйдет замуж, и Лие не придется возвращаться домой, где ей совсем не рады.

Так почему же мысли о свободе не радуют ее?

Обручальное кольцо на пальце Лии внезапно стало очень тяжелым, и она рассеянно покрутила его на пальце.

Шариф резко спросил:

— Тебя что-то не устраивает?

Лия посмотрела на него и покачала головой:

— Все в порядке.

Самолет благополучно приземлился. Когда шум дроссельных заслонок утих и самолет направился к ангару, где они должны были высадиться, Лия снова заговорила:

— Наш брак изначально должен был стать фиктивным?

Шариф кивнул:

— В брачном договоре об этом написано черным по белому.

— А если?… — Лия колебалась.

Шариф поднял бровь.

Лие стало жарко.

— А как насчет того, что мы?… — Она снова по теряла дар речи.

— …Переспали друг с другом?

Она кивнула.

Выражение лица Шарифа ожесточилось.

— Мы ошиблись. И этого больше не повторится.

Лия не могла отвести взгляд от сурового лица Шарифа. Ей не терпелось спросить, почему в их браке не будет близости.

Хотя ей следует радоваться такому развитию событий. Дело в том, что Шарифу не нужна настоящая жена. И вчера он легко ее соблазнил. Она легла с ним в постель и быстренько отдалась ему. Она вела себя неподобающим образом. Неужели она действительно хочет снова рискнуть и увлечься им? Нет.

Самолет остановился, и стюарды открыли люки. Лия собрала свои вещи, избегая взгляда Шарифа. Она боялась, что он догадается о том, как она разочарована.

<emphasis>Глава 4</emphasis>

Примерно через час после приземления на аэродроме Шариф наблюдал, как Лия ходит по его огромному пентхаусу. Вертолет доставил их с аэродрома в принадлежащее Шарифу здание, где у него была квартира на верхнем этаже.

Лия казалась завороженной, пока они летели над культовым городом.

— Ты бывала в Нью-Йорке? — спросил он.

Она покачала головой, широко раскрыв глаза, и продолжила таращиться на сверкающие здания внизу. Теперь она бесстрастно осматривает огромное открытое жилое пространство. Безупречно оформленный пентхаус изобиловал нейтральными оттенками серого цвета. Произведения искусства на стенах и столах создавали яркие цветовые пятна.

Только сейчас Шариф осознал, что никогда не чувствовал себя в этом жилище как дома. Он был привязан к этой квартире не больше, чем к гостиничному номеру.

Массивные шторы были раздвинуты на окнах во всю стену и больших балконных дверях, ведущих на террасу с видом на Центральный парк. Лия стояла у окна и смотрела вниз.

Ее волосы были собраны в свободный пучок. Брюки и свитер, в которые она переоделась, почти не скрывали ее фигуру. С ее ростом и пропорциями она могла быть моделью.

Ему не нравилось волнение, которое не покидало его с тех пор, как Лия открыла лицо на свадьбе. Он не сомневался, что она легко превзойдет красивейших женщин, как только шикарно оденется. Надо приказать своему персоналу, чтобы они проработали ее гардероб.

Лия пыталась сориентироваться после полета на вертолете, который доставил их на остров Манхэттен в это высокое и блестящее стальное здание, на крыше которого они приземлились. Она оглядела просторы Центрального парка — не такого пышного сейчас, поздней зимой, но все же прекрасного.

Лия чувствовала, что Шариф стоит у нее за спиной и смотрит на нее. Она обернулась и увидела, что он держит руки в карманах. Он выглядел очень непринужденно в этом дорогом пентхаусе. Она родилась в королевской семье, но, несмотря на богатства и привилегии, оказалась не готова к такой роскоши. Теперь она в другом мире, в прямом смысле слова. Шариф может несколько раз купить и продать ее страну, и у него все равно останутся деньги.

Лия скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко.

— Ты выглядишь так, словно жена тебе не нужна.

Шариф двигался с плавной грацией спортсмена, отчего у Лии пересохло во рту. Он снял пиджак, ловко бросил его на стул, а затем сел на диван, выглядя одновременно расслабленным и настороженным.

Он протянул руку.

— Присядь и чувствуй себя как дома.

Лия поджала губы, увидев огромное количество роскошной мебели, обтянутой гладким мягким бархатом. Она выбрала кресло напротив дивана и осторожно в него села.

Шариф произнес:

— Поверь, прямо сейчас мне действительно нужна жена. Но скажи, почему ты предложила себя вместо сестры?

От мысли о том, что он мог быть здесь с Самарой, а не с ней, Лия почувствовала ревность.

— Самаре всего девятнадцать.

— В Тараке и Аль-Мурджа это обычный возраст для замужества.

Лия огрызнулась:

— Я считаю, ей слишком рано отказываться от независимости.

Шариф поднял бровь и скривил губы.

— Я женился на феминистке?

— Это проблема?

Шариф положил руку на спинку дивана, и ткань рубашки и жилета обтянула его широкую грудь.

— Вовсе нет. Любая женщина — феминистка.

Лия посмотрела на него.

— Не удивляйся. Моя мать была сильной женщиной, и, если бы не она, мне пришлось бы проводить еще больше времени с отцом.

— Сколько тебе было лет, когда она умерла? — спросила она.

Шариф даже не пошевелился, но Лия почувствовала его напряжение.

— Девять. Это было очень давно.

Они оба рано осиротели, и это их сближало. Лие стало не по себе от мысли о том, как изменилась бы ее собственная жизнь, если бы ее мать не умерла такой молодой.

— Итак, — повторил он, — почему ты заняла место своей сестры?

Лия сомневалась, что надо говорить Шарифу правду. Но потом она напомнила себе, что его даже не заботило, на какой сестре он женится.

— Потому что она любит другого и хочет выйти за него замуж.

— Но ты говорила, что она слишком молода, чтобы отказаться от независимости. Разве это не противоречит ее замужеству?

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива… Но боюсь, она разочаруется. Потому что настоящей любви не существует. А та любовь, которая есть, разрушает.

— Как цинично!

— Что-то мне подсказывает, что мужчина, готовый соблазнить незнакомку накануне своей женитьбы по расчету, не очень ценит любовь, — сухо заметила Лия.

Шариф кивнул:

— Верно.

На секунду от волнения у Лии закружилась голова.

— Кто тебя обидел? — спросил он.

От его вопроса Лия затаила дыхание.

— Прошу прощения?

— Ты не девственница, но у тебя нет опыта. Кем бы ни был твой любовник, он либо достаточно сильно обидел тебя, чтобы спровоцировать твой цинизм, либо просто подтвердил твою циничную точку зрения. И ему было наплевать на твое удовольствие.

Лие захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты считаешь себя таким проницательным.

Он ухмыльнулся:

— Да. Этот навык я оттачивал долгие годы.

Необходимость знать, как и почему он развил такой навык, не давала Лие покоя, но прежде, чем она произнесла хоть слово, они оба напряженно моргнули.

Лия посмотрела на дверь, где стоял мужчина средних лет. Она не подозревала, что в квартире есть кто-то еще, но помещение было очень большим, поэтому она не удивилась.

Шариф встал.

— Лия, я хочу познакомить тебя с Томасом Берком. Он управляющий домом.

Лия встала, пожала руку мужчине и улыбнулась, а потом вдруг смутилась.

— Миссис Маркетти, добро пожаловать в Нью-Йорк!

Шариф взглянул на часы:

— Мне нужно съездить в центр, у меня назначено несколько встреч. Томас покажет тебе все вокруг и позаботится о том, чтобы ты поела. Располагайся, Лия. Я вернусь к ужину.

Шариф вышел, забрав с собой пиджак, и Лия впервые с тех пор, как они вошли в квартиру, выдохнула.

Она покорно ходила за Томасом по комнатам и старалась не слишком удивляться. В квартире было две столовых — праздничная и обычная. Массивная кухня с собственной элегантной обеденной зоной. Тренажерный зал с бассейном и медиацентр с кинотеатром на пятьдесят человек.

И куча спален.

Томас не проводил ее в спальню Шарифа. Ей выделили отдельные апартаменты напротив, оформленные в темно-синих и серых тонах, с ворсистым ковром. В апартаментах была собственная терраса и гардеробная, а также ванная комната размером с баню в Тараке.

Томас стоял в дверях, нисколько не любопытствуя по поводу того, что миссис Маркетти и ее муж явно не обычная пара.

— Если у вас есть предпочтения в еде, скажите мне, и я сообщу об этом шеф-повару.

Лия опешила.

— Сколько здесь сотрудников?

— Ежедневно здесь бывают трое: горничная, повар и я. Каждую неделю приезжает еще несколько человек, включая флориста.

— Я ем все, что подадут, — сказала она.

Томас уставился на нее почти шокировано, а затем слегка поклонился и улыбнулся.

— Очень хорошо. Ужин в семь, а мистер Маркетти будет пить аперитив в шесть тридцать. Если вам что-нибудь понадобится, нажмите на кнопку у кровати.

Томас ушел, и Лия огляделась. Ее багаж был волшебным образом распакован, а одежда развешана. Она старалась не вздрагивать от осознания того, как убого выглядят ее вещи в этих апартаментах. В отличие от своих сестер Лия не следила за модой.

На террасе она полюбовалась поистине потрясающим видом. Тротуар выглядел крохотным, а люди внизу сновали туда-сюда как муравьи. Небо было ярко-синим, а воздух резким и холодным. Но снег не шел.

Лия никогда не видела снега. Даже в Европе, где она жила, ни разу не было так холодно.

Несмотря на сон в самолете, Лия чувствовала себя разбитой. Брачной ночи у нее не было. Шариф, очевидно, не собирался с ней спать.

Совершенно сбитая с толку, Лия, не желая обдумывать свое положение, разделась и забралась на широкую кровать. И сразу же уснула.

В тот вечер Шариф смотрел на нависшее над городом серое небо. Он так и не привык к холодным зимам Нью-Йорка, но, поскольку именно сюда он перенес штаб-квартиру «Маркетти групп» после смерти своего отца, приходилось терпеть непогоду.

Переезд сюда из Рима стал его первым шагом к разрыву всех связей с наследством отца и началом отдаления от него. Следующие шаги ознаменуются похоронным звоном и сотрут имя Доменико Маркетти с лица земли, превратив его наследие в пыль.

Но даже сейчас, вспоминая обо всем, что поставлено на карту и что должно произойти, Шариф не мог сосредоточиться. Он весь день думал о своей жене — таинственной соблазнительнице из оазиса.

Услышав шорох за спиной, он медленно повернулся. Его жена стояла в дверях и выглядела нерешительной. На ней была длинная кремовая туника, через V-образный вырез которой был виден верх ее груди. Она надела облегающие кремовые брюки и сандалии на плоской подошве. Он заметил, что ее ноги по-прежнему разрисованы хной. Если бы у них был традиционный брак, сегодня состоялась бы их первая брачная ночь.

Шариф запретил себе желать Лию. Они заключили брак по расчету, и он не собирается укладывать ее в постель.

Волосы падали непослушными локонами ей на плечи, подчеркивая непринужденную красоту ее лица. Большие миндалевидные глаза, полные губы, высокие скулы.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил он, стараясь казаться вежливым.

Она кивнула и вошла в комнату.

Шариф не мог не заметить, как мягко покачивается ее грудь под туникой. Лия была без бюстгальтера.

— Я выпью газировку с лаймом.

Шариф протянул ей стакан с газировкой и налил себе виски.

Лия казалась застенчивой. Он понимал, что она разыгрывает перед ним спектакль. Жаль, что он не собрал о ней полную информацию. Он собирал сведения о ее сестре и ничего плохого не обнаружил, поэтому он просто предположил, что Лия окажется такой же.

— Сядь, Лия. Не надо смущаться.

Лия села на диван и посмотрела на Шарифа с любопытством.

Он решил прикинуться глупым.

— Ты сегодня днем отдохнула?

Она кивнула и отпила газировки.

— Да, спасибо.

— Не надо постоянно меня благодарить. Теперь это и твой дом, и ты можешь делать здесь все, что захочешь. Но… — Он внимательно наблюдал за ней. — Я не потерплю того, как ты вела себя последние два года в Европе, упиваясь наслаждением.

Лия приуныла. Она чувствовала себя беззащитной, плохо зная Шарифа.

— О чем ты говоришь?

Он поджал губы.

— Мой помощник составил маленькое портфолио о твоих бесчисленных подвигах прошлым летом в Европе, в основном на Лазурном берегу.

— Эти фотографии…

— …По ним сразу все понятно. Избавь меня от объяснений, Лия. Это снимки королевы и светской львицы, живущей в роскоши. Мне все равно, что ты задумала и как хочешь притворяться. Мне важно, чтобы ты не повторяла своих поступков, пока ты замужем за мной. К счастью, фотографии не попали в прессу. Пока ты со мной, ты не будешь встречаться ни с одним из своих друзей с европейских вечеринок.

Лия вспомнила те фотографии. Вот она якобы лежит на палубе огромной яхты в искрящемся Средиземном море, попивая шампанское. Вот она якобы выходит из знаменитого ночного клуба с другом. Вот она якобы ходит по известным магазинам Испании, Италии, Парижа.

Ей хотелось оправдаться, но она понимала, что Шариф не будет ее слушать. Он подобен камню.

Она проведет с этим мужчиной максимум год. Он не заслужил того, чтобы знать, какая Лия на самом деле.

И разве ей удастся оправдаться, когда она сама повела себя в оазисе как распутная женщина, без колебаний прыгнув в постель с незнакомцем? Неудивительно, что Шариф думает о ней худшее.

— Поверь, я не буду тебе обузой, пока мы женаты.

В этот момент в дверях появился Томас и объявил о том, что подали ужин.

Лия вышла из комнаты впереди Шарифа, стараясь не чувствовать себя наказанным ребенком. Ей хотелось топнуть ногой и сказать ему, что он ошибается. От осознания несправедливости у нее перехватило дыхание, но она решила не показывать Шарифу свою беспомощность.

К облегчению Лии, Шариф больше не вспоминал об этих злосчастных фотографиях, пока они ужинали восхитительно нежной курицей и рисом, приправленным травами и специями.

В конце ужина он, держа в руке почти пустой бокал вина, спросил:

— Я считал, что кто-то тебя обидел. Но, скорее всего, все было наоборот. Кем он был?

Выражение лица Лии осталось равнодушным, даже когда она глубоко вздохнула. Шариф считает, что она постоянно играет.

В ее мозгу возник образ: молодой мужчина-ровесник, высокий, красивый, с дерзкой улыбкой, очаровательный, умный. Как легко он вскружил ей голову и заставил поверить в то, что она ему небезразлична.

Впервые приехав в Европу пару лет назад, Лия жаждала познать новый мир и стать современной, независимой женщиной. Поэтому однажды ночью она отдалась своему возлюбленному.

Она не сказала ему, что она девственница, смущенная, застенчивая и желающая избавиться от бремени невинности. Но когда она напряглась от неожиданной боли, он остановился и испуганно уставился на нее. Он явно не ожидал, что его двадцатидвухлетняя однокурсница неопытна.

Через несколько секунд он вскочил с кровати и принялся оскорблять Лию. А потом она узнала, что он поспорил на нее со своими друзьями, чтобы узнать, как быстро она отдастся ему. Очевидно, он выиграл спор.

После этого Лия стала носить мешковатую одежду, зачесывать волосы в хвост и надевать очки. Она старалась не выделяться и не привлекать внимание.

Но Шарифу было достаточно просто взглянуть на нее, чтобы она забыла болезненные уроки прошлого. Желание пересилило здравомыслие, доказывая, что в глубине души Лия готова любой ценой обнажить свои слабости. Этот человек не собирается ей верить, он считает ее подлой. Поэтому она защитится, подыгрывая ему.

Лия вздернула подбородок.

— Он был никем. Я даже не помню его имени.

— Мне его почти жаль.

— Ему не нужно твое сочувствие, — выдавила Лия. Стараясь отвлечься и не замечать осуждающего и хладнокровного обвинения Шарифа, она сказала: — Учитывая наши отношения друг с другом и тот факт, что у нас брак по расчету, будешь ли ты вести себя прилично?

Шариф прищурился, глядя на нее, и Лия покраснела.

— Я не собираюсь заводить любовниц и читать о них в газетах. В этом браке у меня совсем другая цель. Мне надо беспокоиться о более важных делах.

— Зачем сейчас тебе нужна жена, даже такая, которая тебе явно не нравится?

Шариф посмотрел на Лию. Она сильнее покраснела, ее глаза сверкали, а грудь тяжело вздымалась. Она была взволнована. Почувствовав возбуждение, он поерзал на месте.

Сначала он решил сказать какую-нибудь банальность, но что-то его остановило. Он никогда не был в такой ситуации с женщиной, которая собиралась быть рядом с ним в обозримом будущем. Самый продолжительный роман у него длился около двух недель.

— Компания «Маркетти групп» находится на решающем этапе развития. Женитьба на тебе вы ведет меня — мою компанию — на новый уровень. Это самое важное для меня.

Ему показалось, что она слегка вздрогнула. Она пялилась на него широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Потом она отвернулась, и это его рассердило, потому что обычно он первым отводил взгляд.

Ему хотелось, чтобы она снова посмотрела на него.

— Мои сотрудники приедут сюда завтра и под готовят тебя.

Она взглянула на него, и Шариф почувствовал удовлетворение.

— Они будут меня готовить?

Он кивнул, представив Лию в шелках и кружевах.

— Стилист, парикмахеры и косметологи. Ты должна подготовиться к нашему первому мероприятию в среду вечером.

Она побледнела.

— Это послезавтра!

Шариф кивнул:

— Завтра выйдет пресс-релиз с объявлением о нашем браке. Ты должна быть готова встретиться с миром, в котором я живу. Он не похож ни на те безвкусные места, которые ты часто посещала в Европе, ни на пыльный дворец в Тараке.

Она покраснела и стиснула зубы.

— Я не была в этих… — Она умолкла.

— Где ты не была?

Она покачала головой, и волосы упали ей на лицо.

— Не важно. — Она посмотрела на Шарифа и потянула пальцами непослушную прядь. — Мои волосы все время торчат в разные стороны.

Он покачал головой:

— Тобой займутся лучшие мастера.

— Спасибо.

Шариф почти улыбнулся, услышав ее насмешливый тон.

— Поверь мне, тебе понадобится огромная сила воли. Поскольку ты — жена генерального директора «Маркетти групп», каждое твое движение и каждый предмет твоей одежды будут рассматривать под лупой. Но ты не должна пугаться. В конце концов, ты принцесса, поэтому ты привыкла быть в центре внимания.

Вскоре после того, как Шариф ушел в свой кабинет, чтобы позвонить, Лия свернулась калачиком в кресле у большого окна, держа в руках кружку с травяным чаем, которую ей принес Томас.

Манхэттен казался волшебным алмазным ковром. Она видела мигающие огни вертолетов в небе, которые доставляли миллиардеров в их роскошные апартаменты.

Ей стало страшно от мысли о том, что ей придется привыкать к миру Шарифа. Она всегда предпочитала держаться в тени, хотя неизбежно выделялась. В подростковом возрасте Лия была долговязой и неуклюжей, а потом ее фигура быстро округлилась. Женщины во дворце всегда говорили, что она слишком рослая и нескладная, неженственная и грубоватая, в отличие от своих сестер.

Именно поэтому она сразу увлеклась парнем, который проявил к ней внимание в университете. Парень, которому она отдала свою невинность, хотя ей не следовало этого делать. Он был рослым, хотя и не таким рослым, как Шариф. Казалось, ему нравится ее высокий рост. Она даже шутил о том, что ему не надо наклоняться, чтобы ее поцеловать.

Лия съежилась, думая о том, как отчаянно она пыталась найти свое место в жизни и жаждала мужского внимания.

Шарифу не пришлось ничего говорить. Он просто посмотрел на нее так, словно хочет проглотить целиком. Лия вздрогнула, хотя в квартире было тепло.

Взяв ноутбук из багажа, она вернулась в гостиную. Сев на стул со скрещенными ногами, она стала делать то, что ей следовало сделать несколько дней назад. Она принялась искать информацию о Шарифе в Интернете.

Она сразу же увидела кучу фотографий Шарифа с женщинами — потрясающими блондинками, брюнетками и рыжеволосыми красотками. Ни одна из них не была похожа на Лию с ее растрепанными волосами и смуглой кожей. Ей стало не по себе. Она явно не во вкусе Шарифа. То, что произошло между ними в оазисе, стало аномалией. Неудивительно, что он больше ее не хочет.

Она заметила, что его редко видели с одной и той же женщиной больше двух-трех раз. А потом она наткнулась на интервью его бывших любовниц, недовольных тем, как бесцеремонно он их бросал.

Лия вздрогнула. Она отлично представляла себе, каково быть под палящими лучами солнца, а потом внезапно столкнуться с ледяными ветрами Арктики.

Она покачала головой, удивляясь своим фантазиям. Хорошо, что она немного узнала о Шарифе. Теперь у нее больше шансов остаться невредимой после расставания с ним.

Лия кликнула по ссылке, касающейся бизнеса Маркетти, и прочла об умершем отце Шарифа — выдающемся персонаже, создавшем глобальный бренд из нескольких бутиков в Риме. Это был смуглый, бесспорно красивый, но явно жестокий мужчина.

Затем она прочитала сплетни о том, что он был бы ничем без огромных состояний каждой из женщин, на которых он женился. Упоминалась и мать Шарифа — принцесса Нур, потрясающе красивая женщина. Шариф был похож на нее. У него были такие же, как у нее, глубоко посаженные глаза, высокие скулы и прямой нос.

Лия узнала, что Шариф восстановил компанию после смерти своего отца, избавив ее от скандалов и слухов о коррупции. Она прочла о том, как безжалостно Шариф скупал старые бренды и нанимал новые команды, чтобы оживить их.

Она прочитала о его сводных братьях — Никосе и Максе, они были от разных матерей. Никоса называли исправившимся плейбоем после того, как он женился. Она увидела его фотографию с беременной женой и темноволосым младенцем, которому на вид был почти год.

Макс казался загадочнее. Лия нашла фотографию с его недавней свадьбы с миниатюрной и очень красивой женщиной с волосами медового оттенка. Они выходили из мэрии Лондона и улыбались друг другу. Они выглядели как настоящие влюбленные, и Лия почувствовала зависть.

Она подумала о том, как Шариф говорил ей о необходимости жениться, чтобы вывести «Маркетти групп» на новый уровень. Возможно, поэтому его братья тоже женились. Они просто хотели стабилизировать свой бренд. Братья Шарифа вряд ли отличаются от него и женились по любви.

Очевидно, Никос женился на своей бывшей возлюбленной и матери своего ребенка только для того, чтобы защитить репутацию компании. А Макс? И как Шариф стал изощренным и безжалостным генеральным директором огромного конгломерата, если вырос в пустынном королевстве?

Лия резко закрыла ноутбук, потому что ей не понравился водоворот вопросов, спровоцированный поиском в Интернете. Ей не нужно больше знать о Шарифе и его семье. Ей просто надо пережить предстоящий год, а потом она будет жить самостоятельно.

Лие следовало обрадоваться перспективе стать свободной, но она не почувствовала ничего, кроме равнодушия. Нахмурившись, она списала свою реакцию на усталость.

<emphasis>Глава 5</emphasis>

Через два дня Шариф ждал Лию в главной гостиной своего пентхауса. Они почти не виделись прошедшие дни, потому что он работал, наверстывая упущенное.

Будь он обычным человеком, у него бы сейчас был медовый месяц. Шариф тут же напомнил себе, что он потерял право уступать своим желаниям с того момента, как его отец соблазнил его мать и украл ее огромное приданое.

Шариф просунул два пальца под галстук-бабочку и верхнюю пуговицу рубашки, чтобы немного ослабить их давление. Он нервничал от предвкушения.

Услышав шорох, он сжал пальцами бокал виски. Шариф медленно повернулся и увидел Лию, которая нерешительно стояла в дверях.

Она была потрясающей.

Шариф затаил дыхание, оглядывая ее шелковое платье с тонкими бретелями и облегающим корсажем. Платье было оливково-зеленого цвета, выгодно подчеркивая смуглую кожу Лии. Ее волосы были уложены и зачесаны ото лба, в ушах сверкали бриллианты. Кроме серег она надела только простой бриллиантовый браслет. В руках у нее была сумочка оливкового цвета.

Лия откашлялась.

— Как я выгляжу?

Шариф привык к женщинам, напрашивающимся на комплименты, и обычно говорил пустые банальности. Но сегодня все было иначе.

— Ты идеальная, Лия.

Она отвернулась, сжимая сумочку дрожащими руками.

Шариф забеспокоился:

— Что-то не так?

Она повела тонким плечом.

— Я не привыкла к такой оценке.

Шариф вспомнил те фотографии, на которых она отдыхала на яхтах и выходила из клубов в обтягивающих коротких платьях, которые определенно не были дизайнерскими. Его беспокойство ушло. Да, Лия родилась в королевской семье, но сейчас она попала в более изысканный мир. И она, вне сомнения, очень скоро привыкнет к его миру.

Шариф поставил бокал на стол.

— Пора идти. Мой водитель ждет.

Он подошел и собирался взять Лию за локоть, но остановился, когда услышал новый аромат ее духов. Пьянящие мускусные нотки заставили его подумать о жаркой пустыне, где экзотические цветы расцветали в самых неожиданных местах. Например, в заброшенных оазисах.

— Обручальное кольцо. Я забыла его надеть.

Лия смотрела на него снизу вверх. Шариф сообразил, что она, должно быть, надела туфли на шпильках, потому что ее пухлые губы были почти на уровне его рта.

Он моргнул.

— Ты не носишь его постоянно? Оно тебе не нравится?

Она поморщилась.

— Оно красивое, но я боюсь его потерять.

Она повернулась, чтобы пойти в свою комнату за кольцом, и Шариф увидел ее обнаженную спину.

— Подожди. Мне надо кое-что отдать тебе.

Он совсем забыл, что заказал новое обручальное кольцо потому, что первое кольцо было великовато Лие.

Она повернулась и подошла к нему. Шариф вынул из внутреннего кармана небольшой футляр, открыл его, а потом надел кольцо на палец своей жены.

Лия посмотрела на кольцо.

— Не надо было его менять.

Шариф поставил пустой футляр на ближайший стол.

— Ничего страшного. Но я должен был сначала посоветоваться с тобой. Пойдем.

Перед тем как они вышли из квартиры, он накинул ей на плечи объемную шубу. Лия взглянула на него с подозрением.

— Не волнуйся, — сухо сказал он. — Это искусственный мех. Мы работаем с дизайнерами, которые против жестокого обращения с животными.

Холодный воздух Манхэттена нахлынул на нее, когда она вышла на улицу. Но потом Лия с благодарностью вдохнула резкий воздух. Сегодня ее первый выход в свет после приезда. До сих пор она видела внешний мир только с террасы пентхауса, что усиливало ощущение нереальности происходящего.

Лия покосилась на Шарифа. Он смотрел в окно лимузина, стиснув зубы. Его густые волосы были зачесаны ото лба, а волнистые кончики прядей касались воротника его пальто. Он был похож на далекого незнакомца. Ей с трудом верилось, что это тот самый мужчина, который привел ее в шатер в оазисе, накормил и уложил в свою постель.

— Пресс-релиз спровоцировал интерес. Ожидай пристального внимания прессы. И держись ко мне поближе.

Шариф взглянул на нее, черты его лица в полумраке казались тоньше и резче, а глаза блестели. Она сглотнула. Несомненно, он думает, что она привыкла к папарацци, потому что считает, будто она привлекала их внимание последние два года в Европе.

— Хорошо.

Мигающие огни сбоку заставили Лию повернуть голову. Она увидела, что они подъезжают к огромному зданию со ступенями, покрытыми красной ковровой дорожкой. Мужчины в смокингах и женщины в мерцающих платьях проходили в здание.

— Где мы?

— Метрополитен-музей.

Лия глубоко вздохнула. Она слышала об этом знаменитом музее. Внезапно она почувствовала себя совершенно неподготовленной к мероприятию.

— А что за вечеринка там будет?

— Ежегодный гала-концерт по сбору благотворительных средств.

Машина остановилась у лестницы. Лие захотелось лечь на пол автомобиля и спрятаться от папарацци, выстроившихся по обеим сторонам прохода в здание. Но Шариф уже вышел на улицу, впуская в машину поток ледяного воздуха. А потом дверца с ее стороны открылась, и он протянул ей руку.

Лия вспомнила, как он протягивал ей руку в оазисе.

Отмахнувшись от воспоминания, она глубоко вздохнула и вышла из машины. Казалось, все гости сразу повернулись в сторону Шарифа и Лии.

Он хмуро посмотрел на нее.

— Держись рядом со мной.

Они зашагали вперед, и толпа расступилась, как Красное море, пропуская их. Воцарилась странная тишина, а потом начались крики.

— Шариф! Шариф! Познакомьте нас со своей женой!

— Принцесса Алия, посмотрите сюда!

— Пожалуйста, принцесса, посмотрите на нас. Какой дизайнер вас одевает?

— Маркетти! Раз вы женились, означает ли это, что вы перестанете обращать внимание на других женщин? Как это повлияет на вашу компанию?

Шариф так резко остановился, что Лия споткнулась. Он обратился к безликим людям с фотокамерами:

— Компания Маркетти только укрепляется. Я могу вас в этом заверить.

А потом он притянул Лию к себе, и они стали подниматься по лестнице.

Персонал в униформе ловко снял с Лии шубу, поэтому к тому моменту, когда они достигли вершины лестницы, она стала похожа на любую другую женщину в блестящем платье и драгоценностях. Она взяла Шарифа под руку, и они вошли в комнату, залитую золотым сиянием сотен люстр. Ажурные цветочные композиции стояли в центре круглых столов. Гости разговаривали. Оркестр играл тихий джаз.

Они сделали несколько шагов вперед, прежде чем Шарифа кто-то остановил. Он знакомил ее с каждым гостем, который подходил к ним, и лицо Лии заныло от вынужденной улыбки. Она не старалась запоминать имена. Но гости не особо интересовались ею, им был нужен только Шариф.

Он безжалостно отмахивался от подхалимов, не ведя с ними светских разговоров. Он не был очаровательным, но люди все равно стремились к нему.

Лия не чувствовала себя неуместной или заметной, как обычно. Шариф затмевал все вокруг. Однако она видела хитрые взгляды, в основном женские, и слышала шепот у себя за спиной. Лия просто подняла выше голову и сделала вид, что ничего не замечает.

В конце концов, они подошли к своему столу на верхнем уровне комнаты, и Лия с радостью села.

— Все в порядке?

Она посмотрела на Шарифа, который сел рядом с ней. Она поняла, что поморщилась.

— Я не привыкла к высоким каблукам.

Он нахмурился, и она сразу поняла: сказанное ею противоречит тому, что он думает о ней. Но прежде чем она успела сказать еще что-нибудь, музыка стихла, и люди замолчали.

Произносились тосты. Подаваемые блюда больше напоминали художественные инсталляции. Лия потягивала игристое вино, что только усиливало ее ощущение нереальности происходящего.

А потом имя Шарифа упомянул ведущий мероприятия.

Лия навострила уши.

— Из года в год самый крупный благотворительный взнос делает «Маркетти групп». Пожалуйста, поприветствуйте Шарифа Маркетти!

Под гром аплодисментов Шариф встал и пошел на сцену. Он двигался с такой естественной грацией, что она не могла оторвать от него глаз.

Речь Шарифа была краткой, емкой и удивительно страстной. Лия ожидала услышать цинизм в его голосе, но потом поняла, что его действительно заботит то, о чем он говорит. После очередного раунда восторженных аплодисментов Шариф вернулся к столу. Выступления закончились, и люди начали вставать из-за столов.

Шариф посмотрел на Лию.

— Ты готова?

— К чему?

— Идти.

Лия встала и покорно ответила:

— Конечно.

Шариф взял ее за руку и повел сквозь толпу. Лия дрогнула, увидев зал, где гости танцевали под популярную мелодию. Она любила танцевать. Пока она была в Европе, она полюбила ночные клубы, где можно было раствориться в толпе.

Шариф остановился.

— Я не танцую, Лия.

Она открыла рот, чтобы ответить, но Шариф уже уводил ее прочь. Когда они подошли к входной двери, их остановил ухмыляющийся пожилой мужчина.

— Каллаган, — произнес Шариф.

Мужчина наклонил голову.

— Маркетти. Я бы поздравил вас, но, как прирожденный циник, я считаю, что вы выбрали очень подходящий момент, чтобы жениться. Я еще не выяснил, что вы задумали, Маркетти, но я выясню. Не волнуйтесь.

— С таким воображением, как у вас, Каллаган, вам бы книжки писать. А вы знакомы с моей женой?

Легкий и непринужденный тон Шарифа противоречил тому напряжению, с которым он сжимал руку Лии.

Она протянула руку:

— Рада познакомиться. Меня зовут Лия.

Мужчина небрежно пожал ей руку, бормоча что-то невнятное, и ушел.

Шариф выругался себе под нос, когда они вышли из комнаты.

— Кто это был? — спросила Лия, когда стало очевидно, что Шариф не собирается вдаваться в подробности разговора.

— Всего лишь внештатный репортер.

— Что он имел в виду, говоря о подходящем моменте?

— Он просто ищет сенсацию для репортажа.

Сидя на заднем сиденье машины, Лия спросила:

— Ты всегда рано уходишь с таких мероприятий? Или только сегодня вечером?

Он разжал зубы. При встрече с репортером Шариф занервничал. На самом деле вечеринка была скучной, так как он пытался не замечать рядом с собой соблазнительную женщину в платье, которое теперь закрывала шуба.

Шариф оказался в необычной для себя ситуации. Он досадовал из-за того, что испытывает такое сильное влечение к женщине. Он привык быть желанным объектом женского внимания, но прежде всегда полностью контролировал происходящее.

Он сбился во время выступления, потому что думал только о том, что Лия сидит всего в нескольких футах от него. Более того, он остро осознавал внимание, которое она привлекала со стороны других мужчин. Раньше это его ничуть не беспокоило, потому что женщины, с которыми он встречался, были ему почти безразличны.

Он потянул галстук-бабочку, ослабляя узел. Он посмотрел на Лию и чуть не забыл, о чем она спросила. В мягком свете машины она казалась бесконечно загадочной. Ему хотелось только одного: запустить пальцы в ее волосы, притянуть голову Лии к себе и наказать ее поцелуем за то, что она так сильно отвлекает его от дел.

Он заставил себя успокоиться.

— Ты хотела остаться и потанцевать? Притвориться, что вернулась в клубы Европы?

— Я люблю танцевать. Это ведь не преступление?

— Только если тебя не вынесут из клуба вышибалы.

Он наблюдал, как она поджимает полные губы, и поерзал на месте.

— Ты не ответил на мой вопрос. Ты обычно рано уходишь с таких мероприятий?

Шариф рассердился на этот вопрос. Он не баловал откровениями женщин, которые хотели узнать о нем больше. Он ни с кем не делился своими мыслями с тех пор, как умерла его мать.

Но Лия другая. Она его жена. Поэтому он обязан ей ответить.

— Я не в восторге от вечеринок. И я не вижу смысла торчать на них после того, как дело сделано.

Лия отодвинулась в угол машины, словно хотела получше разглядеть Шарифа.

— Ты волк-одиночка. Тебе никто не нужен, Шариф.

Эти слова он часто слышал уже многие годы. Его мать тоже говорила ему об этом.

— Тебе никто не нужен, Шариф, — произносила она с характерным акцентом. — Никому не верь. Доверяй только себе. Ты сам себе лучший друг. Ты всегда будешь знать, что делать. — Она отлично усвоила суровый урок от отца Шарифа, когда тот пре дал ее доверие, украл ее приданое и разбил ей сердце.

Поэтому Шариф стал волком-одиночкой. И это помогло ему выжить. Но только непонятно, почему замечание Лии задело его за живое.

— Я доверяю только себе и не спрашиваю чужого мнения, не прошу помощи без необходимости.

— А твои братья?

— Мы жили порознь, когда росли, поэтому мы не близки. Но они мне доверяют.

У него стало тяжело на душе. Он никогда не признавал этого раньше. Но братья доверились ему после того, как умер их отец, и Шариф позвал их в совет директоров компании, чтобы работать с ними вместе.

Он знал: они могут не признаться в том, что доверяют ему, и у них, безусловно, имеются свои причины, чтобы работать в компании, основанной их отцом. Но в глубине души братья всегда были близки хотя бы потому, что они пострадали от действий своего отца.

— Но ты им не доверяешь?

Шариф резко нахмурился. Лия подобралась слишком близко к правде, провоцируя у него чувство вины.

— Я доверяю им так же, как ты доверяешь своей семье.

Она покраснела.

— Ты мало знаешь обо мне, чтобы судить, кому я могу доверять.

— А твоя сестра? Ты пожертвовала собой ради нее.

Шариф внезапно представил себе красивую, но гораздо менее привлекательную сестру Лии.

— Да, своей сестре я доверяю, — оправдываясь, ответила Лия.

Автомобиль подъехал к тротуару возле многоквартирного дома, и Шариф чуть не пожалел о том, что их разговор прервался. Он понял, что ему нравится спорить с Лией, потому что она была непредсказуемой.

Шариф насторожился, взяв Лию за руку. Он не предполагал, что однажды наденет на палец женщины обручальное кольцо. Он вдохнул ее запах — мягкий, теплый, мускусно-цветочный.

Лия внезапно наморщила нос и посмотрела вверх — снежинки падали ей на лицо.

Она медленно и благоговейно улыбнулась:

— Пошел снег!

Шариф улыбнулся в ответ:

— Это обычное явление в Нью-Йорке в это время года.

Похоже, Лия его не слышала. Она смотрела вверх, выглядя совершенно ошеломленной. Закрыв глаза и тихо посмеиваясь, она подставляла лицо под падающие снежные хлопья.

Шариф удивился:

— Ты никогда не видела снега?

Она покачала головой, и волосы колыхнулись по ее плечам как черный шелк. Она открыла глаза. В тусклом свете они казались темно-зелеными.

— Никогда! Такое ощущение, что меня целуют.

Взгляд Шарифа упал на ее губы — мягкие и невероятно соблазнительные. Он собирался просунуть руку под ее шубу, обнять за талию, притянуть к себе и…

Он приказал себе остановиться. Неужели он не понимает, что Лия старается его одурачить? Она наверняка видела снег в Европе.

На улице, без сомнения, прятались папарацци. Именно по этой причине, и только по этой причине, Шариф решил, что поддастся на уловки Лии и поцелует ее.

Он услышал ее удивленный вздох и почувствовал, как она уступает ему, запрокидывает голову и приоткрывает рот. Он провел языком по ее губам и поцеловал откровеннее, быстро забыв, почему он вообще поцеловал ее, зная, что это плохая идея.

Вскоре Лия напряглась и уперлась руками ему в грудь. Шариф поднял голову. Снег шел сильнее, толстые пушистые хлопья падали на волосы и лицо Лии.

Она моргнула.

— Зачем ты поцеловал меня?

«Потому что я не мог удержаться».

Боковым зрением Шариф увидел вспышку света.

— Папарацци. Я дал им пищу для разговоров.

Лия оттолкнула его, сделала шаг в сторону и поскользнулась на обледеневшем тротуаре. Недолго думая, Шариф подхватил ее на руки и понес в дом, где сотрудники его службы безопасности открыли дверь.

Лия была слишком потрясена, чтобы что-то сказать или сделать, когда Шариф внес ее в здание, как пушинку.

Она не заметила папарацци. Хотя, стоя так близко к Шарифу и ощущая чувственный запах его тела, она не замечала ничего вокруг. В ее душе запоздало проснулось огорчение. Она даже не сопротивлялась Шарифу. Как будто она весь вечер ждала, что он ее поцелует.

Они оказались у лифта, и она сухо сказала:

— Теперь можешь меня поставить.

По крайней мере, их тела разделяла ее объемная шуба. Он поставил ее на ноги, и двери лифта открылись.

Лия вошла в кабину на дрожащих ногах. Шариф встал рядом с ней, мгновенно доминируя в пространстве и словно выкачивая из лифта весь кислород. Лие вдруг стало жарко в шубе, но она не хотела ее снимать.

Когда двери пентхауса открылись, Лия шагнула внутрь, с облегчением сняла шубу и отдала ее Томасу, который появился из ниоткуда. Потом она повернулась к Шарифу, избегая его взгляда.

— Пожалуйста, не делай этого снова без предупреждения. Я знаю, что я не более чем наемный работник, но ты не можешь приставать ко мне, когда тебе хочется. — Лия мысленно поежилась от своих слов. Потому что ей понравилось стоять на морозе, пока снежинки падали как пух на ее кожу, а страстный поцелуй Шарифа сжигал ее изнутри. Она все еще чувствовала прикосновение его руки к своей талии.

Он молчал так долго, что Лия рискнула взглянуть на него. Шариф улыбался. Унижение Лии сменилось гневом. Она подумала о женщинах, которые бросали на нее лукавые взгляды на вечеринке. Несомненно, они не стали бы жаловаться, если бы Шариф приставал к ним. На самом деле она была совершенно уверена в том, что в этом его никогда раньше не обвиняли. Лие стало жарко, потом холодно от мысли о том, что она постоянно демонстрирует Шарифу свое влечение к нему.

— Пожалуйста, прими мои извинения. В следующий раз я сначала спрошу твоего разрешения.

Лия пожалела, что вообще заговорила об этом. Шариф Маркетти, также известный как шейх Шариф бин Нур аль-Назар, не привык просить разрешения у кого-либо. Он требовал, и люди ему подчинялись.

Пытаясь сохранить хоть немного достоинства, Лия вздернула подбородок.

— Я очень устала. Я иду спать.

— Спокойной ночи, Лия.

Она повернулась и пошла прочь, стараясь двигаться предельно грациозно, зная, что Шариф пялится ей в спину. Вероятно, он по-прежнему насмехается над ней.

Шариф смотрел Лие вслед, не в силах отвести взгляд от ее покачивающихся бедер, обнаженной спины и плеч. Сегодня она отлично держалась на вечеринке. Если она продолжит в том же духе, то будет ему идеальной женой. Жаль только, что Шариф страстно хочет ее и, не сдержавшись, целует на улице, как перевозбужденный подросток.

Шариф напомнил себе, что светская тусовщица Лия вряд ли легко откажется от прежней жизни. Хотя его брат Никос в свое время изменился. Никос был одним из самых известных плейбоев мира, пока не встретил Мэгги, а через год обнаружил, что у него есть сын. Но Шариф любил подкалывать его, говоря, что рано или поздно Никос поймет, чего ему не хватает, и вернется к своему старому образу жизни.

В конце концов, они оба — сыновья своего отца, а их отец не отличался верностью своим женам, которых обдирал как липку и использовал их деньги для развития компании.

У их отца не хватило решимости продвигать свои собственные амбиции. Он просто спился и развратился из-за успеха, богатства и статуса. Он умер на руках своей последней возлюбленной, а его репутация разлетелась вдребезги. И тогда Шариф осознал масштабы предательства своего отца. Он обокрал его мать только для того, чтобы утолить свою сильную жадность и доказать, что его зря лишили наследства.

Доменико Маркетти не смирился с тем, что отец не упомянул его в своем завещании, а все наследство досталось его младшему брату. Отец Шарифа высокомерно предполагал, что он унаследует все, не вкладывая ни времени, ни усилий в скромный семейный бизнес. Отчасти Доменико мстил своему брату, разрушая его бизнес.

Шариф помнил, как его разорившийся дядя пришел к Доменико, умоляя о помощи. Отец Шарифа ударил его по лицу и вышвырнул на улицу.

Шариф отмахнулся от нежелательных воспоминаний. Пусть Лия была сегодня скромницей, но, вероятно, она просто усыпляет его бдительность, прежде чем снова показать свое истинное лицо.

Однако, пока она его жена, этого не произойдет.

<emphasis>Глава 6</emphasis>

— Где она?

Шариф встал из-за стола в зале заседаний, и десять человек выжидающе повернулись к нему. Он сделал знак продолжать совещание без него и подошел к одному из окон во всю стену.

В телефоне снова раздался голос:

— Она в Центральном парке, сэр, играет в снежки.

Шариф не видел Центральный парк с того места, где находился. Парк располагался на севере, а окна зала заседаний выходили на юг — на нижний Манхэттен. Он выругался.

— С кем она играет?

— С какими-то детьми, сэр.

Лия прислала Шарифу сообщение на телефон, желая узнать, какие у них планы на вечер. Он сообщил ей, что они должны быть на ужине. А потом она спросила, можно ли ей погулять несколько часов. Он сказал, что, конечно, можно.

Он полагал, что она отправится на машине в дизайнерский бутик. Но она пошла в Центральный парк играть в снежки.

— Пришлите мне фотографию, — сказал Ша риф, потом прервал разговор с офицером службы безопасности и вернулся к столу. Он настроился на переговоры, когда его телефон снова завибрировал в кармане.

Он не поверил своим глазам, открыв фотографию. Волосы Лии выбивались из-под шерстяной шапки. Она улыбалась маленьким детям, которые прыгали на нее. На следующем снимке она лежала на земле, а дети обнимали ее, и шел снег.

— Сэр? — Шариф оторвался от телефона и за метил, что главный финансовый советник хмуро смотрит на него. — Если мы хотим привести эти планы в действие к концу месяца, нам нужно под писать это сегодня.

Шариф опешил. Никто и никогда, особенно женщина, не отвлекали его от дел. Он убрал телефон, но сначала отправил Лие краткое сообщение:

«Будь готова к шести вечера. Официальный ужин, коктейльное платье. К тебе приедут стилисты».

* * *

В тот вечер Лия ждала, пока Шариф подготовится к ужину. Судя по всему, он устраивал это эксклюзивное мероприятие в честь нового главного дизайнера культового дома моды.

Лия стояла у окна, но не замечала, что отражается в стекле.

Вернувшись домой, Шариф сразу спросил:

— Почему ты сегодня не ездила за покупками?

Лия была искренне озадачена.

— Зачем? У меня столько одежды, что я вряд ли буду ее носить.

— Почему ты пошла в парк?

— Почему нет? Я хотела увидеть снег.

— А кто эти дети?

Это больше походило на допрос, чем на обсуждение событий дня. Но потом она напомнила себе, что у них необычная семья. Шариф наверняка думал, что она проведет день в салоне красоты.

Лия скрестила руки на груди, глядя на Шарифа и ненавидя его за то, что даже в простом темном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом он производит на нее неизгладимое впечатление.

— Они увидели меня на снегу. И посмеялись надо мной, когда я сказала, что вижу его впервые. А потом они забросали меня снежками.

В конце концов, он произнес:

— Ладно.

— Ладно? — сердито переспросила Лия. — Мне разрешается выйти на улицу и поиграть в снежки?

Шариф прищурился, его взгляд стал мрачным и нечитаемым. Лия заметила щетину на его подбородке, и ее сердце забилось чаще.

— Не провоцируй меня, Лия. И не забывай, что папарацци ходят за тобой по пятам. Выезжаем через полчаса.

Прическа и макияж Лие уже были сделаны, поэтому ей оставалось только надеть платье. На улице снова шел снег.

Было что-то трогательное в том, как она впервые наслаждалась снегом в парке с детьми. И это напугало ее потому, что прошедшие пару лет, проведенные вдали от дома, она никогда не чувствовала себя одинокой. И все же сегодня она снова и снова вспоминала Шарифа. Ей было любопытно, чем он занимается. Он заинтриговал ее, потому что здесь, на Манхэттене, он был совсем не похож на того мужчину, которого она встретила в пустыне.

Она переступила с ноги на ногу, и ее платье сверкнуло. Оно было простого и элегантного покроя длиной до щиколотки, без бретелей. Темно-бронзовый шелк поверх кремового тюля. На ней были туфли такого же оттенка, ее волосы выпрямили и уложили в пучок у основания шеи.

Лия не чувствовала себя собой. Но она понимала: Шариф не желает, чтобы она выглядела такой же необузданной, как в оазисе, или даже в день свадьбы.

Ее внимание привлекли сверкающие маленькие изумруды в обручальном кольце. И вдруг она увидела в оконном стекле отражение Шарифа.

Она не знала, как долго он стоял у нее за спиной.

На нем был костюм-тройка. Внезапно Лие стало трудно дышать. Она обрадовалась, что не смотрит ему прямо в глаза, потому что сердце буквально выпрыгивало из ее груди.

— Ты готова? — спросил он.

Лия собралась с силами и обернулась.

— Да.

Она представила себе, как будет развиваться их брак: дни, проведенные в одиночестве, и пустые социальные мероприятия с переодеванием в наряды от-кутюр. Она сжала кулаки. Почему это ее внезапно разволновало?

Лия шагнула вперед, прекрасно понимая, что Шариф смотрит на нее и хладнокровно оценивает. Он помог ей надеть длинное пальто из верблюжьей шерсти.

Через несколько минут, сидя на заднем сиденье машины, Лия сказала:

— Сегодня я собирала о тебе сведения.

Он повернулся и поднял бровь, и Лия покраснела.

— Я имею в виду, сведения о твоей компании. Получается, ты владеешь всеми крупнейшими мировыми дизайнерскими брендами?

Шариф наклонил голову.

— А также старейшими и эксклюзивными марками шампанского и ирландского виски.

— У тебя есть винодельня в Ирландии?

Он кивнул.

— Ты всегда хотел пойти по стопам отца?

Шариф заметно напрягся и округлил глаза, а потом, то ли зарычал, то ли фыркнул от смеха:

— Пойти по стопам? У меня не было выбора, кроме как взять на себя ответственность. Иначе все, что он создал, было бы разрушено.

— Вы с ним не были близки? — осторожно спросила она.

— Ты знаешь, когда я впервые увидел снег?

Она покачала головой.

— В Шотландии, в школе-интернате, до которого можно было добраться только на лодке. Туда мой любимый папочка отправил меня после того, как похитил меня из дома моей матери в Аль-Мурджа.

— Похищение? — Лия была шокирована. — Зачем он похитил тебя?

— Потому, что моя мать не собиралась отдавать меня. Она знала, что он за человек. Он соблазнил ее и женился на ней только ради ее приданого. Он унизил ее и разбил ей сердце. Она знала, что я стану пешкой в его руках, которую он сможет использовать в будущем. Что я буду выполнять его приказы.

Его голос был жестким и холодным. Лия не могла отмахнуться от образа темноволосого мальчика, дрожащего от холода в далекой стране. Он явно испытал потрясение. От этой мысли у нее заныло сердце.

— Как умерла твоя мать?

— Он убил ее. — Прежде чем Лия успела ответить, Шариф прибавил: — Морально. Она заболела. Ей требовалось срочное дорогостоящее лечение в Европе. У ее семьи не было денег — им потребовались годы, чтобы оправиться от финансового краха после потери ее приданого и унижения, а мой отец отказался помочь. Когда он, в конце концов, согласился отвезти ее в Париж на операцию, было уже слишком поздно. Она умерла.

— Сколько тебе было лет?

— Мне только что исполнилось девять. Я не видел ее год.

К горлу Лии подступил ком. Она понимала, что Шариф не ищет сочувствия или утешения.

— Это ужасно, — просто сказала она.

Шариф пожал плечами:

— Что было, то было. Все в прошлом.

Но она чувствовала, что он ничего не забыл.

Они подъехали к ресторану. Шариф вышел и открыл дверцу Лие. Она взяла его под руку. К тому времени, когда они вошли в теплый ресторан, Лия изнывала от желания. Она отстранилась от Шарифа, чтобы он не заметил ее слабости.

Лия затаила дыхание, разглядывая роскошный интерьер ресторана. В зале был накрыт длинный стол с золотыми столовыми приборами. На столе была композиция из зимних цветов зеленых, золотых и красных оттенков. Повсюду мерцали свечи.

К облегчению Лии, она не сидела рядом с Шарифом, который расположился во главе стола рядом с новым дизайнером и его помощником. У нее появилась возможность перевести дух после его откровений во время поездки сюда. Она решила немного понаблюдать за ним. Она видела, как Шариф общается с дизайнером, уделяя ему все свое внимание, но время от времени он поглядывал на Лию, и она сразу же волновалась и отворачивалась.

Избегая взгляда Шарифа, она разговорилась с милой женщиной рядом с собой, которая оказалась стилистом. Лия задала ей множество вопросов о модной индустрии, отвечать на которые у Шарифа не было времени.

После того как Шариф произнес тост и званый ужин подошел к концу, гости перешли в другой зал, откуда слышался заразительный ритм диско-музыки. Очевидно, вечеринка продолжалась. Но когда Лия огляделась, к ней подошел Шариф, держа в руках ее пальто.

— Тебе совсем не нравятся вечеринки? — про ворчала она.

— Для меня посещение вечеринок — это работа.

Когда они вернулись в машину, Лия спросила:

— А что ты обычно делаешь, когда приглашаешь женщину на свидание?

Шарифу не понравилось, что он вдруг почувствовал необходимость оправдываться. Он весь вечер с вожделением наблюдал за Лией.

— Тебе обидно, что я не приглашал тебя на свидание, Лия?

Ее глаза сверкнули.

— Я знаю, у нас необычные отношения. Я не жду свиданий.

— Значит, ты имеешь в виду романтику? Я не предлагаю женщинам романтические отношения. Ты могла это понять из непристойных заголовков в журналах. Я предлагаю своим женщинам только одно.

— Секс?

Он без сожаления пожал плечами:

— Ну да. Серьезные отношения меня не интересуют.

Она помолчала, а затем спросила:

— Почему ты упорно занимаешься бизнесом, если ты так ненавидел своего отца?

Шариф не понимал, как Лие удается задевать его за живое. Он почти не знает ее, но она с легкостью может заглянуть в его душу. Даже братья никогда не рисковали и не вызывали его на откровенность.

Хуже того, Шарифу хочется рассказывать ей о себе. История о его похищении была всем известна, но он, ни разу об этом не говорил. Никогда не говорил о том ужасающем моменте, когда внедорожник мчался к нему по песку в пустыне. Он собирался разбить лагерь на ночь — ему было восемь лет. Потому что он хотел доказать своей матери, что ему можно доверять.

Сначала он подумал, что приехали его кузены или дядя, но это были бледные незнакомцы с шарфами, закрывающими рты. Частные наемники с грубыми руками. Они были слишком сильными, и Шариф не мог им сопротивляться.

Они стащили его с лошади.

По сей день, он проклинает себя за то, что не ускакал от них галопом, когда у него была такая возможность. Его посадили во внедорожник и отвезли к вертолету. А потом посадили в самолет. Сначала он прилетел в Рим, где отец объяснил, чего ждет от него, а потом в готическое здание школы в Шотландии.

Он не желает ездить в Шотландию даже сейчас.

И вот теперь Лия проливает свет на то, что он никогда ни с кем не обсуждал. И он чувствует, что, вероятно, ему чего-то не хватает в жизни.

Он может поцеловать Лию прямо сейчас, уступить плотскому желанию, утолить свою страсть и запретить этой женщине заглядывать в потаенные уголки его души. Но, если он так поступит, то покажет роковую слабость.

Поэтому он произнес тоном, не вызывающим лишних вопросов:

— Я мог бы ненавидеть своего отца, но я не позволяю эмоциям затуманивать мой ум в вопросах бизнеса.

Лия избегала взгляда Шарифа всю оставшуюся часть пути, не желая, чтобы он видел, как его слова повлияли на нее. Ей было невдомек, откуда появилось ощущение пустоты в груди, когда Шариф перестал с ней откровенничать.

Шариф вернулся в квартиру следующей ночью и впервые в жизни ему стало обидно, что он так много времени проводит в офисе. Он посматривал на часы с начала вечера. И отправлял запросы своей службе безопасности, чтобы узнать, что делает Лия.

Она пошла в Нью-Йоркскую публичную библиотеку и провела там несколько часов.

И теперь, войдя в гостиную, он увидел, что Лия сидит на стуле, скрестив ноги. На ней были спортивные штаны и мягкий облегающий кашемировый свитер. Ее волосы были собраны в пучок, она читала книгу.

Он прислонился к дверному косяку.

— Я не знал, что ты носишь очки.

Она удивленно посмотрела на него и покраснела. В его жилах тут же забурлила кровь. Ему становилось все труднее сдерживать свое сексуальное влечение.

Очки ей шли. Они делали ее серьезнее. И чувственнее.

Лия закрыла книгу.

— Я не знала, когда ты вернешься. Ты поужинал?

Шариф выпрямился и вошел в гостиную. Мягкое освещение придавало золотистое сияние всему, включая Лию. Она наблюдала, как он приближается к ней, расстегивая галстук и пуговицы на жилете. Она отслеживала каждое его движение.

Он сел на стул рядом с ней и взял ее книгу. Это был увесистый томик по истории Нью-Йорка.

Она сказала, почти защищаясь:

— Я хотела почитать о городе.

Шариф отложил книгу.

— Похвально. — Он сердился, потому что сейчас Лия была совсем не похожа на светскую львицу.

Шариф решил приказать своему персоналу провести более тщательное расследование и выяснить, чем Лия занималась в Европе. Внезапно у него возникло подозрение, почему она ведет себя так нехарактерно.

— Ты поела? — спросил он.

Она кивнула:

— Повар Поль приготовил мне восхитительную тушеную говядину. На кухне осталась большая порция, ты можешь поесть.

Неожиданно Шариф приуныл, потому что никто и никогда не беспокоился о том, голоден ли он.

Он покачал головой:

— Я заказал ужин в офис.

Лия поморщилась.

— Это нездоровая пища.

Шариф усмехнулся:

— Ты заботишься о моем благополучии, Лия? Я же сказал, что мне не нужна настоящая жена.

Она прищурила завораживающие зеленые глаза.

— Не волнуйся. Я больше не буду заботиться о твоем благополучии.

Шариф выругался на себя. Прежде чем сделать то, о чем пожалеет, он встал и засунул руки в карманы.

— Тебе пора спать, Лия. Уже поздно. Завтра вечером мы вылетаем в Париж.

Лия по-прежнему старалась успокоиться, ее сердце колотилось как сумасшедшее с тех пор, как она увидела в дверях Шарифа. Когда он был рядом с ней, ей было трудно дышать.

Она почувствовала жгучую обиду, потому что не была готова снова увидеться с ним даже после дня разлуки. Не из-за того, что она ощущала себя брошенной. Ей не нравилось то, что она почти не контролирует ход событий.

— Я не против поездки в Париж, но ты мог бы предупредить меня заранее.

На подбородке Шарифа дрогнула жилка.

— Я прикажу своему помощнику прислать тебе мое расписание, чтобы ты знала, какие события нам предстоят.

— Спасибо. — Теперь ей казалось, что она слишком остро реагирует.

Шариф пожал плечами:

— Никаких проблем. Мне следовало подумать об этом раньше.

— Что будет в Париже?

— Несколько встреч с моим братом и нашей командой и благотворительный бал. — Шариф взглянул на часы. — Мне надо поработать. Завтра приедет стилист и позаботится о том, чтобы у тебя было все необходимое для поездки.

Лия почувствовала облегчение от того, что ей не придется разбираться в этом самой. Но в то же время она негодовала потому, что он не доверил ей самой упаковывать нужные вещи.

Шариф повернулся и вышел из комнаты, а Лия беспомощно уставилась ему вслед. Потом отвернулась и простонала, увидев свое отражение в затемненном окне. Шариф увидел ее в ужасном виде — растрепанной, без макияжа, в очках и домашней одежде. Неудивительно, что он больше не хочет ее. Хотя Лию это устраивает.

Париж

— Ты любишь высоту? — весело спросила Лия, оглядывая парижскую квартиру Шарифа. Они находились на верхнем этаже потрясающего здания девятнадцатого века, из окон которого открывался вид на Эйфелеву башню. В квартире была терраса и элегантный современный интерьер.

— Я люблю красивый вид.

Лия повернулась к нему лицом.

— Да, но как часто ты смотришь на улицу?

— Тебе говорили, что ты задаешь много вопросов?

Лия побледнела и вспомнила упреки своей няни:

«Ты постоянно лезешь с вопросами, Алия. Никто не захочет жениться на принцессе, которая задает слишком много вопросов».

Ей было около шести, и в этом юном возрасте она решила: если она не может задавать вопросы, то не хочет быть ни принцессой, ни чьей-либо женой.

— Что с тобой? — резко спросил Шариф.

Лия покачала головой:

— Ничего. Воспоминания.

Он посмотрел на часы.

— Мне надо в офис. Ужин через несколько часов. Тебе нужно немного отдохнуть.

Лия спала в самолете — ночным рейсом они прилетели в Париж рано утром. Она заметила, что Шариф не спал, а все время работал за ноутбуком или звонил по телефону. Видимо, он не нуждался во сне, как простые смертные.

— Я бы прогулялась и размяла ноги…

Шариф пожал плечами:

— Как хочешь. С тобой пойдет охранник.

Лия открыла рот, чтобы возразить, но сомкнула губы, увидев выражение лица Шарифа. Спорить с ним не стоило. Хотя она выросла в королевской семье, они никогда не были достаточно могущественными или богатыми, чтобы нанимать охрану. Но теперь она живет в другом мире.

После ухода Шарифа Лия осмотрела квартиру и отправилась гулять. Она остановилась на площади в толпе туристов и посмотрела на величественную Эйфелеву башню. Париж был первым иностранным городом, который она посетила после Лондона. Она обожала бродить по парижским улочкам, сидеть в кафе с чашкой кофе и наблюдать за прохожими.

Она увидела своего охранника. Он стоял в нескольких футах от нее и разговаривал по телефону, повернувшись к ней лицом. Его глаза были закрыты солнцезащитными очками.

Лия подошла к нему:

— Звонит Шариф?

Мужчина помедлил, потом кивнул.

Лия протянула руку, и он с явной неохотой отдал ей телефон.

— Привет, Шариф!

Сначала Шариф молчал, потом вздохнул:

— Слушаю тебя, Лия.

— Если тебя так волнует, где я, уходи из душного офиса и посмотри со мной достопримечательности.

— Я сейчас приеду. Подожди меня.

Он закончил разговор, и слегка опешившая Лия вернула телефон охраннику. Она очень старалась не нервничать от предвкушения встречи со своим мужем.

Шариф увидел Лию раньше, чем она увидела его. Она сидела на низкой стене напротив Эйфелевой башни. На ней были джинсы, ботинки на толстой подошве, темно-зеленая водолазка и кожаная куртка на подкладке из овчины. Ее волосы были собраны в пучок, вьющиеся прядки обрамляли ее лицо. Еще на ней были солнцезащитные очки. Она ничем не отличалась от остальных туристов, но в то же время выглядела совершенно обособленно от мира.

Она привлекала внимание, ничего для этого не делая. Ее естественную красоту было невозможно игнорировать. Но она, казалось, не верила в свою привлекательность. Раньше Шариф отнесся бы к этому цинично, полагая, что Лия отлично знает, что умеет привлекать мужское внимание. Но теперь он в этом сомневался.

Он правильно сделал, собрав о ней больше информации. Лия оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял.

<emphasis>Глава 7</emphasis>

— Как тебе удалось получить здесь столик, не заказывая его заранее? — спросила Лия, любуясь изумительными видами из окон эксклюзивного ресторана на Эйфелевой башне. Потом она закатила глаза и произнесла: — Глупый вопрос. Можешь не отвечать.

Она посмотрела на Шарифа, который по-прежнему был в костюме-тройке, в который переоделся в самолете перед посадкой. Он выглядел свежим, словно только что проснулся после десятичасового сна.

Официант принял их заказы. Хотя они расположились не на самом верху, люди внизу походили на муравьев.

— Я просто пошутила, когда сказала, что ты должен прийти. Я не хотела мешать твоей работе.

Официант принес белое вино и налил два бокала.

Шариф поднял свой бокал.

— За здоровье!

Лия чокнулась с ним бокалом.

— За здоровье! — Она сделала глоток и почувствовала, что взгляд Шарифа стал оценивающим. Она внезапно занервничала, не зная, почему.

Поедая вкусную закуску из спаржи и горячее блюдо из куриной грудки, Шариф убаюкивал Лию ложным чувством безопасности, ведя непринужденный разговор о ее симпатиях и антипатиях, начиная с фильмов и книг и заканчивая произведениями искусства. Оказалось, ему тоже нравятся остросюжетные мрачные комиксы.

— В моей шотландской школе-интернате была много комиксов. Я брал их, прятался в садовом сарае и часами рассматривал их. Как-то меня наказали, решив, что я сбежал.

Лия ахнула:

— Тебя наказывали?

Шариф поджал губы.

— Школа была не из лучших. — Он поставил бокал с вином и наклонился вперед.

Лия размышляла о темноволосом мальчике, который подвергался ужасному унижению вдали от дома. И она оказалась не готова к следующему вопросу Шарифа.

— Когда ты собиралась сказать мне, что это была не ты на тех фотографиях?

— Что-что?

— Ты услышала меня. На тех фото была не ты.

— Откуда ты знаешь?

— Я внимательно рассмотрел их после того, как понял, что ты ведешь себя не как избалованная светская львица.

Лия почувствовала себя крайне уязвимой.

Шариф откинулся на спинку стула.

— Я хочу знать, почему ты не сказала мне правду, когда я спорил с тобой об этом. Зачем притворяться тем, кем не являешься?

Лия признала поражение.

— В тот день, когда ты поднял эту тему, мне было проще позволить тебе поверить в то, что ты хочешь. Я почти не знала тебя. Все произошло так быстро. — Избегая его взгляда, она взяла салфетку. — Я была не готова признаться в том, кто я, а ты, похоже, не хотел этого знать. — Она посмотрела на него. — Ты слишком упорно убеждал меня, что для тебя я — купленная компаньонка для публичных мероприятий.

Шариф слегка смутился.

— Да, ну… Я не мог смириться с тем, что ты и моя жена, и та таинственная женщина из оазиса. И тебе следует признать: твое поведение в ту ночь не позволяло мне думать о тебе лучшее.

— Я сомневалась, что ты мне поверишь, поэтому притворялась, — призналась Лия.

— Если ты не развлекалась на яхте и не торчала в ночных клубах, чем ты занималась?

Встретив взгляд Шарифа в упор, Лия вздернула подбородок.

— Я люблю танцевать и ходила в ночные клубы.

— Но, как и большинство людей, ты наверняка не устраивала там скандалы. Кто эта девушка на фотографиях?

— Модель с Ближнего Востока. Одна из моих сестер заметила, что она похожа на меня. Те же волосы. Рост…

— Она совершенно другая. Она почти в два раза худее тебя, и у нее плоская грудь. — Он уставился на грудь Лии, и ее соски сразу напряглись.

Лия с трудом выдавила:

— Я тоже думаю, что мы с ней не похожи. Но она работала на моего отца. Он платил ей, чтобы она вела себя как избалованная светская львица и представлялась мной.

— Зачем он это делал?

Лия старалась не обращать внимания на знакомую боль в груди.

— Он предпочитал говорить, что я шляюсь по Европе. Он не желал признаваться, что я уехала из Тарака, чтобы жить независимо от всех.

— Чем ты занималась?

Сердце Лии забилось чаще. Ей было ненавистно осознавать, что она хочет произвести впечатление на Шарифа.

— Я окончила Оксфорд за два года и получила диплом магистра истории экономики и социологии.

— Магистр? Ты училась в магистратуре?

Лия покачала головой:

— Нет, я занималась с репетитором в Тараке, потом прошла собеседование в Оксфорде, и меня приняли. — Она скривила губы. — Я уверена, мне помогло то, что я была иностранной студенткой и мне не надо было платить стипендию.

Шариф покачал головой.

— Сколько языков ты знаешь?

— Арабский, английский, французский. И довольно неплохо говорю по-итальянски и по-испански.

— Если ты не развлекалась на яхтах и в ночных клубах то, что ты делала?

— Однажды летом я работала на винограднике во Франции. А еще я работала в библиотеке Оксфорда.

— И твоя семья недовольна твоими занятиями?

— Мой отец консерватор. Он не одобряет мое стремление к независимости. Если честно, ему будет наплевать, если я вообще исчезну.

Лия посмотрела на Шарифа, и он пожалел ее.

— Мой отец отвернулся от меня давным-давно. Это случилось после смерти моей матери. Он занимался только другими своими женами и детьми.

Шариф натянуто произнес:

— Вот почему я не хочу заводить детей. Я натерпелся от своего отца, и никому не пожелаю такого папашу.

— Мы не наши отцы.

— Ты хочешь детей?

Честно говоря, Лия в этом сомневалась.

— Я хочу жить свободно и независимо. Я не понимаю, как можно это делать, рожая детей. И я знаю, что говорю как эгоистка.

Шариф покачал головой:

— Нет ничего эгоистичного в том, чтобы желать того, что большинство людей считает само собой разумеющимся. Ты получишь полную свободу через год, Лия. Ты будешь богата и сможешь делать все, что хочешь и где хочешь.

И снова вместо облегчения слова Шарифа спровоцировали у нее обиду и ощущение душевной пустоты.

Телефон Шарифа завибрировал на столе. Лия моргнула и огляделась. Она так увлеклась разговором, что не заметила, как ресторан опустел.

— Хорошо, до встречи, — произнес Шариф в телефон и убрал его. — Это мой брат Никос. Он и его жена Мэгги будут сегодня на благотворительном балу. Ты с ними познакомишься.

— Они живут в Париже?

Шариф кивнул и жестом попросил принести счет.

— Еще у них дом в Ирландии, где они проводят много времени. Мэгги шотландка, но выросла в Ирландии. У них есть сын Даниэль, которому около восьми месяцев, и Мэгги беременна вторым ребенком.

Лия покосилась на Шарифа.

— Значит, у тебя есть племянник и еще один скоро родится?

Шариф поморщился.

— Родится племянница. Второй мой брат, Макс, недавно объявил, что его жена тоже беременна. — Он встал. — Мне придется вернуться в офис, но водитель отвезет тебя домой. Выезжаем на бал в семь вечера.

На обратном пути Шариф надел пальто и солнцезащитные очки. Лия отказалась ехать на машине и сказала, что доберется до дома пешком.

— Стилист привезет тебе на выбор несколько платьев. Не разрешай им укладывать твои волосы в пучок, оставь их распущенными.

Сердце Лии сжалось.

— Почему? Они такие растрепанные…

— Оставь их распущенными.

Он повернулся и зашагал прочь. Лия смотрела ему вслед, упиваясь осознанием того, что Шариф хочет видеть ее в естественном виде. Но она быстро одернула себя, резко повернулась и пошла в противоположном направлении. Не надо ничего придумывать. Нет никакого глубокого или скрытого смысла в том, что Шариф попросил ее оставить волосы распущенными.

В тот вечер Лия глубоко вздохнула, стоя перед зеркалом. Она родилась в королевской семье, но только сейчас начинала чувствовать себя принцессой по-настоящему.

Она надела платье без бретелей, с декольте в форме сердечка и низкой спинкой. Оно было нежнейшего розового оттенка с золотой вышивкой. У платья была зауженная талия и широкая длинная юбка из тюля с небольшим шлейфом. Платье мерцало и блестело, пока Лия двигалась. К нему она надела золотистые туфли на шпильках.

Ее волосы остались распущенными, как хотелось Шарифу, и струились словно шелковые волны по ее плечам.

Когда в дверь постучали, сердце Лии едва не выскочило из груди. Открыв дверь, она округлила глаза, увидев Шарифа в белом смокинге, белой рубашке и черном галстуке-бабочке. Он выглядел властным и сексуальным.

Наступила тишина.

— Ты потрясающе выглядишь, Лия, — наконец сказал он.

Она смутилась.

— Спасибо. Ты тоже.

Они поехали в роскошный отель, перед входом в который лежала красная ковровая дорожка. Лия старалась не вздрагивать всякий раз, когда срабатывала вспышка фотокамеры. Она сомневалась, что когда-нибудь привыкнет к повышенному вниманию.

Шариф тихо произнес:

— Это было первым, после чего я заподозрил, что, вероятно, ты не та, за кого себя выдаешь. Ты с трудом выносишь фотографов. Я заметил это в Метрополитене.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Между ними возникло мгновенно ощущение близости — тонкое и эфемерное. Он посмотрел на ее губы и вопросительно поднял бровь. Лия знала, о чем он спрашивает, и едва заметно кивнула.

Опустив голову, он легко коснулся губами ее губ, и Лия прильнула к нему и ахнула. Она положила руку ему на грудь, и он накрыл ее пальцы своей ладонью.

— Мистер Маркетти, еще один поцелуй, пожалуйста!

— Принцесса Алия, посмотрите сюда! Кто дизайнер вашего платья?

У Лии закружилась голова, а Шариф спокойно повернулся к фотографам и сказал:

— На миссис Маркетти одежда от-кутюр марки Эли Сааб.

Он зашагал вперед, и Лия неуверенно последовала за ним, стараясь успокоиться. Он поцеловал ее на публику, а она едва не потеряла голову. Что произойдет, если он поцелует ее наедине?

«Этого не будет», — напомнила она себе.

Когда они подошли к парадному входу, Лие удалось справиться с эмоциями. Шариф внезапно остановился и сказал что-то по-итальянски. Затем он повернулся к ней и вытащил телефон.

— Я хотел кое-что показать тебе перед поездкой сюда, но ты меня отвлекла.

Сердце Лии опять заколотилось как отбойный молоток. Неужели ей удается отвлекать Шарифа от дел? Было бы неплохо, потому что она думает о нем постоянно.

Он протянул ей свой телефон. Она прочла пресс-релиз от компании «Маркетти групп».

«Мы принимаем извинения от «Селебрити»! Журнал, опубликовавший в прошлом году фотографии женщины, утверждал, что на них принцесса Алия бинте Рашад Мансур. На самом деле на фото была модель по имени Амира Саям.

Журнал «Селебрити» согласился пожертвовать определенную сумму в благотворительную организацию, выбранную «Маркетти групп», и приносит свои извинения за то, что причинили беспокойство миссис Алие Маркетти».

Текст поплыл перед глазами Лии, и она быстро моргнула. До нынешнего момента она не осознавала, насколько ей обидно, что ее собственный отец предал ее таким образом. А теперь Шариф старается вернуть ей доброе имя.

Она вернула ему телефон и хрипло произнесла:

— Спасибо, но тебе не нужно было этого делать.

— Вообще-то, нужно. Твоя репутация влияет на меня и «Маркетти групп».

Лия приуныла, понимая, что Шариф сделал это из прагматических соображений.

— Конечно.

Подошел официант — Шариф взял два бокала шампанского и протянул один из них Лие. Избегая его взгляда, она быстро отпила шампанского, надеясь, что Шариф ничего не заметит.

Он снова взял ее за руку и повел к гостям. Она ни разу не видела столько красивых людей. Женщины в мерцающих платьях, как у нее. Драгоценности… Аромат духов…

А потом Лия услышала чей-то голос.

— Вот они! Шариф!

Шариф обернулся, и Лия, проследив за его взглядом, увидела приближающегося мужчину. Он был такого же роста, как Шариф, и очень смуглый, с густыми вьющимися волосами. Мужчина обладал классической красотой, которая напоминала Лие греческую статую. Она узнала Никоса по фотографиям, которые видела в Интернете.

Рядом с ним была женщина — рослая, белокожая, с золотисто-рыжеватыми волосами, уложенными в высокий пучок, и большими голубыми глазами.

Она посмотрела на Лию и воскликнула:

— Ты Алия! — Она протянула ей руку. — Я Мэгги. Мне очень приятно с тобой познакомиться.

Лия сразу же расслабилась. Мэгги была такой дружелюбной и открытой, что невозможно было не улыбнуться.

Она пожала ей руку.

— Зови меня Лией. Только мой отец называет меня Алией, и мне это не нравится.

Мэгги пожала ей руку и еще шире раскрыла глаза, потом наклонилась вперед и прошептала:

— Ничего не говори больше. Я отлично пони маю проблемы с отцами. А что касается этих двоих… — Мэгги кивнула на Шарифа и Никоса, которые смотрели на них.

Лия сдержала смешок. Никос закатил глаза, улыбнулся и обнял Мэгги за талию, потом притянул ее к себе. Он что-то прошептал ей на ухо, и Мэгги покраснела. Именно в этот момент Лия заметила небольшой животик Мэгги под облегающим шелковым черным платьем.

— Поздравляю! — сказала она.

Мэгги прижала руку к животу и поморщилась.

— Спасибо. Будет непросто возиться с двумя детьми младше двух лет, но мне нравится, что у Даниэля появится брат или сестра примерно его возраста. Я была единственным ребенком и всегда хотела брата или сестру.

Лие захотелось сказать, что наличие большого количества братьев и сестер не делает человека счастливым.

— Лия, это Никос. — Шариф познакомил ее со своим братом. Лия пожала ему руку, выглядя застенчивой. Никос улыбался и был по-настоящему очарователен.

С Мэгги было легко разговаривать. Лия заметила, что Шариф держится с братом довольно сдержанно, словно боясь потерять бдительность.

Постепенно они приблизились к центральному бальному залу, где играл вальс.

— Пригласи Лию танцевать, Никос, — сказала ему Мэгги. Она взглянула на Шарифа, который лишь приподнял бровь.

Никос поклонился Лие:

— Окажи мне честь и потанцуй со мной.

Радуясь возможности немного отвлечься, Лия взяла своего зятя под руку и пошла за ним на танцпол. Никос был хорошим танцором, подвижным и сильным.

Он сказал над ее головой:

— Он невыносим, да?

Она подняла на него глаза.

— Что-что?

Никос подмигнул ей.

— Я знаю, как тяжело проводить время с Шарифом, поэтому не завидую тебе.

— Ну, он не так уж и плох, — ответила она.

Никос посмотрел на нее, и она покраснела. — Ты же знаешь, что наш брак…

— Я знаю только одно: ты ему поможешь, — дипломатично произнес Никос. — Он очень много работает и слишком серьезен. Я думаю, ему надо периодически отвлекаться.

— Он сказал мне, что вы не росли вместе.

Никос поморщился.

— Нет, наш любимый папочка не хотел, чтобы мы, братья, знали друг друга. Он планировал, что мы будем заниматься бизнесом и конкурировать друг с другом, чтобы сохранить «Маркетти групп» в лидерах. От этого нам намного приятнее сейчас работать вместе. Именно Шариф убедил меня и Макса в том, что следует сохранить наше наследие. — Никос покачал головой. — Но после того, что случилось с ним и его матерью, я не понимаю, как он не уничтожил компанию при первой же возможности.

— Ты бы не возражал?

Никос поморщился.

— Меня это не волновало, пока я снова не встретил Мэгги и не узнал, что у меня родился сын. Теперь все изменилось. — Он посмотрел на Лию и улыбнулся. — Я виню свою жену в том, что ничего не могу от нее скрыть.

Лия тоже улыбнулась.

— Она очень милая.

Никос посмотрел на свою жену.

— Да, это так. — Он прибавил зловещим голо сом: — Осторожнее! К тебе подходит ужасный танцор.

Никос исчез в толпе, как только Шариф появился перед Лией. Он сердито смотрел вслед своему брату.

Шариф взял Лию за руку и собрался увести ее с танцпола, когда она прошипела:

— Сейчас середина вальса.

Шариф повернулся к ней лицом.

— Я же сказал, что не занимаюсь такими вещами.

Лия подошла к нему вплотную и подняла руки. Секунду Шариф выглядел как раздражительный мальчик, и она едва не рассмеялась. Но потом он что-то пробормотал и стал с ней танцевать.

Шариф не обладал подвижностью своего брата, но двигался довольно грациозно для такого крупного человека.

Лия подняла на него глаза.

— Почему ты так ненавидишь танцы? Ты неплохо танцуешь. — Она умолкла, увидев резкий взгляд Шарифа.

— Никос наболтал лишнего? Брак и отцовство размягчили ему мозг.

— Так что скажешь?

Шариф вздохнул:

— Мой отец заставил меня пойти на бал Дебютанток в Париже.

— Я тебя понимаю. Я не ездила на бал, в отличие от своих сестер.

— Тебе повезло. Мы с отцом были приглашены. Вот только мой отец не появился на балу. Я пропускал уроки танцев перед балом и был единственным кавалером, который не умел танцевать. Прибавь к этому скандальные статьи о моем отце и мое смешанное происхождение. Среди голубоглазых принцев Европы я выделялся как белая ворона. Это плохо закончилось.

Лия округлила глаза.

— Ты подрался?

Шариф поднял ее руку и указал на шрам на своем подбородке. Лия провела по шраму пальцем.

Как только Лия прикоснулась к Шарифу, по его телу словно пробежал электрический разряд. Он замер, и она уставилась на него огромными глазами. Ее волосы падали ей на плечи, выделяя Лию среди других женщин с замысловатыми прическами.

Он не знал, что заставило его попросить ее оставить волосы распущенными. Наверное, он хотел увидеть ее необузданной, как той ночью в оазисе.

Шариф отмахнулся от этой провокационной мысли. Лия едва прикоснулась к нему, и он потерял голову. Он чувствовал себя крайне неуверенным, и ему нисколько не помогла встреча с Никосом и Мэгги.

Общаясь со своими братьями и их женами, он всегда нервничал, испытывая смешанные чувства. И еще ему было совестно, потому что он не сказал им всего, что запланировал.

Увидев Никоса и Мэгги такими счастливыми, Шариф вспомнил болезненные отголоски своих отношений с матерью. Ее безусловная любовь и его ощущение безопасности. Он стиснул зубы. Сейчас он не в настроении размышлять о прошлом. Однако Лия смотрит на него большими зелеными глазами, и у него возникает чувство, что она видит его насквозь.

Он заметил, как она отреагировала, когда он показал ей пресс-релиз о тех фотографиях папарацци, на которых якобы была она. Его комментарий о том, что ее репутация влияет на его компанию, не был до конца правдивым. Шариф видел, как Лия страдает, и ему захотелось отомстить за нее. Поэтому он приказал своим юристам добиться от журнала извинений и опровержения. И пресс-релиз вышел через несколько часов. А теперь он танцует с ней, и его переполняет желание.

Когда музыка смолкла, Шариф повел Лию к выходу.

— А как же Никос и Мэгги? — спросила она. — Разве нам не нужно с ними попрощаться? Тебе ни с кем не надо здесь встретиться?

— Никос позаботится об этом. Я отправлю ему сообщение.

Они вышли на улицу, и камердинер быстро вызвал машину Шарифа.

Потом он написал Никосу:

«Мы ушли. Ты меня прикроешь?»

Он получил сообщение почти сразу:

«Конечно. Добро пожаловать в мой мир, братик!»

Сообщение дополнялось смайликами — подмигивающим и смеющимся.

Шариф нахмурился и засунул телефон в карман. Его отношения с Лией совсем не похожи на то, что Никос переживает с Мэгги.

Шариф был в отчаянии. Он испытывал то, что обычно не позволял себе чувствовать. Он всегда старался показать миру, что не похож на своего своенравного отца. Или на брата-плейбоя. Но сейчас ему на все наплевать, и он не будет сдерживать свои желания.

<emphasis>Глава 8</emphasis>

Шариф открыл дверцу машины, и Лия села на заднее сиденье. Она не понимала, что с ним происходит, но отчаянно сопротивлялась искушению поверить, будто его страстный взгляд что-то означает.

Их машина влилась в сумасшедший транспортный парижский поток, и какое-то время оба молчали. Потом Шариф повернулся и посмотрел на Лию.

— По-моему, наш брак не работает.

Водитель поднял защитный экран между передним и задним сиденьями.

У Лии от волнения засосало под ложечкой. Она задает Шарифу слишком много вопросов. Она не вписывается в его мир. Она не похожа на других женщин, которые без особых усилий выполняют все требования Шарифа. Он не хотел танцевать. Во всяком случае, с ней.

Испугавшись, Лия сухо сказала:

— Думаю, ты прав. Очевидно, никто из нас не годится для этого спектакля.

— Я не это имел в виду…

Шариф выругался, когда машина подъехала к дому, и у него не осталось времени договорить. Он вышел на улицу, открыл дверцу со стороны Лии, взял ее за руку и повел в здание. Она боялась взглянуть на него и даже подумать о том, что он затеял.

Двери лифта открылись, и Шариф провел Лию в холл квартиры. Входная дверь закрылась — Шариф отпустил руку своей жены. Она слегка покачнулась на высоких каблуках.

Чувствуя себя невероятно нервной, она пролепетала:

— Мне понравились Никос и Мэгги. Они по-настоящему влюблены друг в друга, не так ли?

Выражение лица Шарифа стало суровым. Он посмотрел на нее так, словно никогда не видел ее раньше.

— Я мало знаю о любви, но я знаю о другом…

Лия нахмурилась.

— О чем?

Шариф обхватил рукой ее талию и притянул к себе.

— Наш брак по расчету не работает.

Поняв, что у него на уме, Лия открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но потом сомкнула губы. Ее окутало пламя желания. Но даже теперь, осознав смысл заявления Шарифа, она решила сопротивляться.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Я хочу свою жену, — прорычал он.

Он говорил без всякой романтики. Неудивительно, ведь он относился к Лие как к товару. Вероятно, увидев своего брата с женой, Шариф понял, что ему не хватает секса в его браке по расчету.

Лия шагнула назад и оттолкнула от себя руки Шарифа.

— Ну, я не готова пересмотреть условия нашего брака только потому, что ты хочешь, чтобы кто-нибудь согрел твою постель. Я уверена, у тебя много знакомых, которым ты можешь позвонить, чтобы утолить свои желания.

Произнеся эти слова, Лия задалась вопросом, зачем она вообще заговорила об этом. Фактически, она толкнула Шарифа в постель к другой женщине! Хотя он никогда не принадлежал Лие. И не важно, какой счастливой и волшебной была та ночь в оазисе.

— Я же сказал, что сейчас мне не нужны скандалы в прессе. — Он шагнул к ней.

Паникуя из-за его близости и собственной слабости, Лия вытянула руку, словно пытаясь отогнать его.

Потом она опустила руку.

— Значит, теперь я гожусь не только для брака, но и для сброса сексуального напряжения?

Он сделал еще один шаг в ее сторону, и Лия почувствовала запах его тела — соблазнительный, с древесно-восточными нотками. Ей захотелось закрыть глаза и вдыхать этот запах, пока у нее не закружится голова.

Он сдавленно хохотнул:

— И заметь, это сексуальное напряжение создаешь у меня ты.

Лия запаниковала всерьез.

— Я не против, если ты захочешь с кем-нибудь переспать. Я ничего не скажу.

Он подошел ближе, будто не слыша ее. Лие казалось, что она находится под водой. Он расстегнул на ней пальто и спустил его с плеч. Пальто упало на пол у ее ног с приглушенным шуршанием.

— Проблема в том, что я больше никого не хочу. Я хочу только тебя, — произнес он, и Лия почувствовала, что слабеет. — Ты действительно не будешь возражать, если я пересплю с другой женщиной?

Она вдруг представила его в оазисе, наблюдающего за тем, как она выходит из воды, и испытала странные собственнические чувства. Этот мужчина принадлежит только ей.

— Я буду против.

Неужели она прорычала, сказав об этом? Ей было все равно, потому что Шариф снова обнял ее за талию и прижал к себе. Когда их тела соприкоснулись, она поняла, что дрожит от переполняющей ее страсти.

Он замер.

— Ничего не изменится, Лия. Мы просто уступим желанию, иначе оно сведет нас с ума. Но наш брак останется таким, как мы договорились.

— Я знаю. — Лия надеялась, что не выглядит отчаявшейся. — Я согласна.

Больше ей ничего не нужно. Она хочет свободы и независимости. Она определенно не желает рисковать своими чувствами после того, как ее всю жизнь бросали и отвергали.

Чтобы убедиться, что Шариф правильно ее понял, она прибавила:

— Я хочу тебя.

Шариф гортанно пробормотал что-то, запустил пальцы в ее волосы, обхватил голову и приподнял ее лицо к себе. Лия схватилась пальцами за его руки и почувствовала, как напрягаются его мышцы. У нее задрожали ноги.

Он поцеловал Лию, и по ее венам побежал трепет. Она постаралась крепче прижаться к Шарифу, но ей мешала одежда. Распахнув его пиджак и жилет, она стала расстегивать его рубашку и развязывать галстук-бабочку.

Увидев его обнаженную грудь, покрытую волосками, она коснулась ее руками. Его сердце тяжело колотилось. Она почувствовала себя пьяной, хотя на вечеринке не выпила даже шампанского.

— Я хочу на тебя посмотреть, Лия.

Она повернулась, перекинула волосы через плечо и повернулась к нему спиной. Он расстегнул молнию ее платья, его пальцы остановились чуть выше ее ягодиц. Платье соскользнуло с ее груди. Шариф подошел к ней вплотную. Лия вздрогнула, когда его обнаженная грудь коснулась ее спины. Он обхватил ладонями ее груди, и она, простонав от желания, опустила голову ему на плечо.

Он дразнил пальцами ее соски, но вскоре Лия повернулась к нему лицом, расстегнула его ремень и стянула с него брюки и трусы.

Они по-прежнему были в холле квартиры, но Лия едва это замечала. Шариф покрывал ее губы, плечи, шею и грудь пьянящими поцелуями, обводил языком ее соски и слегка покусывал их. Внезапно Шариф прижал ее спиной к стене и потребовал, чтобы Лия обхватила ногами его торс.

Их близость была стремительной и страстной. Лию накрыло оргазмом после нескольких глубоких и сильных погружений Шарифа. Она уткнулась лицом в его шею и потеряла счет времени.

Наконец Шариф медленно поднял голову, и Лия уставилась на него. Она понимала, что ни разу в жизни не была такой уязвимой как сейчас, но ей было все равно. Шариф заправил прядь непослушных волос ей за ухо.

— Тебе было хорошо? — спросил он.

Она быстро кивнула, стараясь не давать волю эмоциям:

— Отлично.

Он взял Лию за руку и потащил за собой.

— Куда мы идем? — сказала она, придерживая платье и шагая на дрожащих ногах.

Он оглянулся на нее и лукаво улыбнулся.

— Туда, где мы продолжим пересмотр условий нашего брака.

Шариф долго стоял, глядя на спящую жену. Лия лежала на животе, подняв руку над головой. Его кровь бурлила от переизбытка удовольствия.

Он тревожился от того, что Лия так сильно на него влияет. Обычно секс помогал ему быстро сбросить напряжение, и этим все заканчивалось. Но рядом с Лией он чувствовал себя иначе.

Он уверял себя, что просто воспользовался беспрецедентной ситуацией. Ему требовалась подходящая жена. Вот только непонятно, почему сейчас он стоит и зачарованно смотрит на спящую Лию. Он должен был поехать на деловую встречу полчаса назад.

Хмурясь, Шариф вышел из спальни.

Когда Лия проснулась, ей показалось, что она плывет в мягком шелковистом океане. Ее тело было уставшим и расслабленным. Открыв глаза, она вспомнила события прошедшей ночи и тихо простонала. Она вела себя как настоящая распутница. Он занимался с ней любовью снова и снова. Они не спали, пока оба не обмякли от изнеможения, а розовый закат не окрасил небо над Парижем.

Лия подняла голову и огляделась. Комната пуста. Кровать рядом с ней была холодной. Вероятно, Шариф уехал несколько часов назад. Она почувствовала себя брошенной и натянула покрывало до подбородка. Она словно догадалась, что Шариф наблюдал за ней, пока она спала.

Какая глупость. Шариф Маркетти не увлекается своими любовницами. Его отсутствие здесь сейчас — явное тому доказательство.

Злясь на себя за то, что оказалась в невыгодном положении, Лия встала и взяла халат Шарифа с задней стороны двери ванной. Халат хранил запах его тела. Поборов желание поднести халат к лицу и глубоко вдохнуть, она собрала платье и туфли и осторожно пошла в свою комнату, словно воришка.

Шариф наблюдал за Лией из противоположного угла комнаты. Они были в одном из знаменитых парижских ателье, где кропотливо создавались самые потрясающие платья в мире. Такую одежду могли позволить себе только очень немногие и очень привилегированные люди. Эту одежду часто сравнивали с произведениями искусства.

Он не понял, почему вдруг решил позвонить Лие и пригласить ее поехать с ним в ателье.

На ней было длинное вельветовое платье цвета ржавчины с пуговицами спереди, коричневый кожаный пояс и кожаные сапоги на высоком каблуке. Ее волосы были зачесаны назад, что подчеркивало удивительные черты ее лица.

Лия была настоящей женой генерального директора «Маркетти групп», одетой просто, но элегантно и стильно. И она внимательно слушала пожилую француженку — одну из опытных швей, которые работали вдали от людских глаз, создавая удивительные наряды для будущих показов на подиумах.

Шарифу начинали надоедать разговоры, которые он был вынужден вести, о статистике, цифрах и прогнозах рисков при производстве одежды. Его тянуло к Лие. Он твердил себе, что это не связано с влечением, которое он постоянно чувствует к своей жене.

Он не помнил, когда еще у него была такая ночь необузданной страсти. Вчера для него существовала только Лия. Один оргазм сменялся другим, и Шариф остановился только тогда, когда окончательно вымотался.

Их ночь в оазисе была всего лишь прелюдией к самой удивительной страсти, которую он когда-либо испытывал. И его шокировал тот факт, что это происходило у него с женщиной, которая стала его женой.

Лия была в специальных перчатках и держала платье, разговаривая с женщиной по-французски и восхищаясь ее работой. Женщине явно понравилась похвала Лии, потому что ее щеки порозовели от гордости.

— Это невероятно!

Лия взглянула на Шарифа, когда он подошел к ней. По его спине пробежала дрожь. Она округлила глаза, словно почувствовала его реакцию. Пуговицы на ее платье были застегнуты достаточно низко, и он увидел ложбинку между ее грудями. Он с усилием отвел взгляд и прислушался к тому, что говорит Лия.

— Мартина сказала, что на пошив этого платья ушло шесть месяцев.

Шариф оторвал взгляд от Лии и улыбнулся женщине.

— Ваша работа, как всегда, безупречна, Мар тина.

Женщина смутилась еще больше.

Он взял Лию за руку, и его страсть немного утихла. Когда он повел ее к команде дизайнеров, на их пути появился главный дизайнер.

Мужчина театрально воскликнул:

— Кто это дивное существо? — Он уставился на Лию.

Шариф ощетинился, что случалось с ним в последнее время часто, если кто-то из мужчин смотрел на Лию.

— Это моя жена — Лия.

— Вы восхитительны! — Мужчина обошел Лию, оглядывая ее с головы до ног. Она выглядела слегка сбитой с толку. Затем он представился Лие, поцеловал ей руку и поклонился. Лия улыбнулась, глядя на этот спектакль.

Шариф пришел в ярость.

Дизайнер посмотрел на него:

— Я искал подходящего человека для моих новейших дизайнов, и вот я нашел его. Могу я украсть вашу жену на десять минут?

Шарифу хотелось зарычать. Но он знал, что ведет себя глупо. Дизайнер сделал Лие огромный комплимент, и если Шариф откажет ему, то произведет жалкое впечатление.

— Конечно. — Он повернулся к Лие: — Если ты согласна.

Выглядя немного неуверенной, она пожала плечами:

— Я не возражаю.

Дизайнер взволнованно схватил Лию за руку и оттащил ее от Шарифа.

— О, я знаю, что вам подойдет. Вы будете вы глядеть потрясающе. Нам просто надо убедить вашего мужа позволить вам носить это на людях.

Первое, что пришло в голову Шарифу, когда Лия появилась из-за занавески через двадцать минут: она ни за что не появится на публике в такой вызывающей одежде. Наряд подчеркивал каждый изгиб ее тела. Круглый вырез и длинные рукава не делали его скромнее.

Дизайнер встал рядом с Шарифом и с благоговением сказал:

— Вы видели что-нибудь совершеннее?

Шариф тихо спросил:

— Что это на ней?

— Расшитый пайетками комбинезон с зебровым принтом.

Лия походила на грациозную богиню. И хотя она не обладала самоуверенностью модели, образ был идеальным.

В этот момент у Шарифа зазвонил телефон, и он обрадовался возможности отвлечься от Лии. Звонил его главный советник, он напоминал о вечеринке по случаю открытия нового парижского ночного клуба. Шариф изначально отклонил приглашение, потому что ненавидел ночные клубы. Но сейчас его советник произнес:

— Я знаю, обычно вы не ходите на такие мероприятия, но клуб принадлежит Фелипе Санчесу, за которым, как мы оба понимаем, стоит следить. Он начинает вторгаться на нашу территорию и скупает люксовые дизайнерские бренды, не входящие в сферу наших интересов. Но, как мы хорошо знаем, бренд может быть непривлекательным сегодня, а завтра станет заманчивым. Нам нужно за ним присматривать. Если вы будете на открытии клуба с вашей женой, вы помешаете Фелипе привлечь к себе внимание. Мне не надо говорить вам, что принцесса Алия привлекает повышенное внимание прессы.

Как бы сильно Шариф ни хотел реагировать на чью-то провокацию, он знал, что его советник прав. Меньше всего ему нужно, чтобы соперник нарушил его планы, прежде чем он их обнародует. И хотя ему не хотелось, чтобы кто-то еще видел Лию такой, как она выглядит сейчас, он понимал: если она появится на публике в этом наряде, то затмит всех вокруг.

В тот вечер в центре Парижа на открытии ночного клуба Лия казалась себе обнаженной. Ну, не в прямом смысле этого слова.

На ней был комбинезон, который она примерила ранее в ателье. Ткань была такой тонкой, что Лия чувствовала себя незащищенной.

Они с Шарифом только что вышли из машины. Перед ними лежала красная ковровая дорожка, заполненная известными людьми из мира музыки, актерами и актрисами… А в конце ковра сияли огни ночного клуба. Громкая ритмичная музыка слышалась даже на улице.

На Шарифе был простой черный костюм и черная рубашка с расстегнутым воротом. Лия увидела, как мимо прошла девушка в платье, чем-то похожем на две серебряные пластинки, скрепленные булавками. Внезапно она перестала чувствовать себя уязвимой. Шариф взял ее за руку.

— Все в порядке? — спросил он.

Она посмотрела на него и кивнула, понимая, что впервые хочет его порадовать. Когда он спросил, наденет ли она этот наряд на сегодняшнее мероприятие, она решила отказаться. Одно дело — примерять комбинезон по просьбе дизайнера, но совсем другое — надеть его публично. Несмотря на метаморфозы последних бурных недель, Лия думала, что остается прежней застенчивой девчонкой, которая любит природу, путешествия и познание мира.

Но это было не совсем так. Потому что рядом с Шарифом она поняла: у нее есть и другие качества, о которых она забыла после неудачного опыта с первым любовником в Англии. Например, ей нравилось заводить Шарифа.

После их визита в ателье он отвез Лию обратно в квартиру, где они страстно занимались любовью. Она до сих пор дрожит, вспоминая об этом.

И вот теперь камеры папарацци направлены на Лию в сверкающем комбинезоне с блестками…

Пару часов спустя Лия сонно свернулась калачиком на заднем сиденье машины. Шариф ушел из клуба не сразу. Он даже потанцевал с ней. Она улыбнулась, думая об этом.

От громкой музыки у нее все еще звенело в ушах, поэтому она смутно осознавала, что Шариф разговаривает по телефону. Но потом она навострила уши.

— Это отлично сработало, — говорил он. — Одна только реакция Фелипе чего стоила. Как? Уже? Отправьте их мне.

Шариф прервал разговор.

Лия села прямо. Он уставился в телефон, и она краем глаза увидела свои фото.

— Это я? С вечеринки?

Шариф протянул ей телефон. Она увидела фото на красной ковровой дорожке и в клубе.

— Сегодняшние фотографии уже стали вирусными. Думаю, можно с уверенностью сказать, что на новость об открытии нового клуба Фелипе Санчеса никто не обратит внимания.

— Кто такой Фелипе Санчес?

— Он тот, за кем нужно следить. Сейчас он не представляет угрозы, но, если его не остановить, он может стать опасным.

Лие стало не по себе, когда вечеринка приобрела для нее другой смысл.

— Значит, он твой конкурент?

— Можно сказать и так.

«А я на вечеринке отвлекала от него внимание», — подумала Лия и вернула Шарифу телефон. Она почувствовала знакомую обиду от предательства и упрекнула себя в том, что думала, будто сегодня у нее с Шарифом настоящее свидание.

— Я не строю иллюзий по поводу наших отношений, но была бы признательна, если бы в следующий раз ты сообщил мне, когда ты будешь использовать меня как пешку в своей игре за мировое господство.

Шарифу стало совестно. Он услышал обиду в голосе Лии. И ему стало неприятно, что впервые после смерти матери он кому-то сопереживает.

Лия продолжала его упрекать:

— Завтра мои фото заполонят весь Интернет.

— Твои фото уже вызвали большой резонанс в Интернете, — заметил Шариф.

— Да, благодаря комбинезону с зебровым принтом, расшитому блестками.

Шариф чувствовал, как Лия отдаляется от него, и ему это не понравилось. Ему хотелось дотянуться до нее, но он не знал, что делать.

— Ты потрясающе выглядишь. Вот почему ты взорвала Интернет.

— Может, я не хочу его взрывать.

Шариф покачал головой:

— Ты не веришь, что ты потрясающая? Кто внушил тебе, что ты некрасива?

Лия вздрогнула, и Шарифу захотелось сжать кулак и врезать ее обидчику.

— Расскажи мне о том парне, с которым ты была.

— Он был никем.

— Он заставил тебя почувствовать себя ничтожеством?

Она сглотнула и хрипло ответила:

— Он был моим однокурсником в университете. Как ты понимаешь, я была более замкнутой, чем большинство моих сверстниц. Он обратил на меня внимание, и я почувствовала себя особенной. Я считала его красивым, но теперь я понимаю, мне льстило его внимание. Я привыкла выделяться своим ростом и цветом кожи. Но он, казалось, не замечал этого.

— Что случилось? — Шарифу пришлось сдерживать неистовую ярость при мысли о мужчине, который не оценил чувственную красоту Лии.

Она пожала плечами и уставилась себе на колени.

— Он поспорил со своими друзьями, что пере спит со мной на первом свидании. Я очень хотела быть современной. Я хотела потерять девственность и почувствовать себя зрелой, независимой. — Она подняла глаза. — Он выиграл пари.

Шариф грубо выругался по-итальянски и потянулся к Лие, не в силах больше сдерживаться. Она была напряженной, но пересела ближе к нему.

— Он идиот. И он не заслужил подарка, который ты ему сделала.

Сердце Лии сжалось. Она не сомневалась в искренности Шарифа. Ей не верилось, что она рассказала ему о своем унижении. Обида, которая захватила ее после того, как она обнаружила, что Шариф манипулировал ею на вечеринке, ушла. Она не может сердиться на него, когда он так смотрит на нее.

Он вынул шпильки из ее пучка, распустил ее волосы по плечам и обнял руками ее лицо.

— Лия, — сказал он. — Ты потрясающая. Ты обладаешь силой, о которой даже не догадываешься. Ты замечательная.

Лия постаралась образумиться. Ведь она выслушивает комплименты от опытного соблазнителя.

— Тебе не нужно так говорить.

— Я знаю, — просто сказал он. — Но это правда. И если эти фотографии так тебя расстраивают, мои люди их удалят.

Лия моргнула.

— Ты сделаешь это?

Он кивнул.

— А эти фото помогут твоему бизнесу?

Шариф ответил не сразу:

— Да. Больше, чем ты думаешь.

— Тогда оставь их.

— Ты уверена? Пока мы можем удалить фотографии, но если мы подождем до утра, то…

Лия покачала головой и положила руки ему на грудь.

— Все нормально. Я знаю, ты не привык ни перед кем отчитываться, но в следующий раз… Просто предупреди меня, ладно?

Шариф улыбнулся.

— Договорились. А теперь позволь мне кое-что сделать.

— Что именно?

— Тебе понравится…

Он нажал кнопку, и между ними и водителем поднялся экран. Потом он расстегнул молнию на спинке ее комбинезона и потянул его вниз, обнажая ее плечи, грудь и руки.

— Шариф, — слабо произнесла Лия, когда он стал целовать ее грудь.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Ни за что. Лия изнемогала от желания. Она легла на сиденье, увлекая Шарифа за собой.

— Нет. Продолжай.

Он лукаво улыбнулся:

— Как прикажете, миссис Маркетти.

<emphasis>Глава 9</emphasis>

Лондон, два дня спустя

Стоя у окна, Лия посмотрела на захватывающий вид Лондона с высоты птичьего полета. Пентхаус Шарифа находился в одном из самых эксклюзивных лондонских отелей. Лия видела легендарный Тауэрский мост, Темзу и Лондонский глаз.

Согласно расписанию Шарифа, которое ей прислали по электронной почте, они приехали сюда на помолвку Саши и ее жениха. Саша была младшей сестрой Макса, но не приходилась родственницей Шарифу или Никосу, потому что у нее был другой отец.

Лие было любопытно встретиться с Максом, его женой и Сашей. И узнать немного больше о Шарифе.

Она влюбилась в своего мужа. И это произошло, несмотря на все ее попытки защитить свое сердце. Она полюбила Шарифа потому, что он стал первым человеком, который посчитал ее достойной и желанной женщиной. Она испытывала к нему такую близость, какой никогда не чувствовала ни с кем другим. Даже со своей сестрой.

Впервые в жизни Лия не ощущала себя одинокой. Но это было опасное чувство, потому что для Шарифа их отношения не больше чем секс.

Шариф всю жизнь мстит за предательство и смерть матери. Он не говорил об этом Лие, но она сама обо всем догадалась. Он обладает исключительными амбициями, а Лия для него всего лишь недолгое развлечение.

— Готова?

Лия повернулась, оторвавшись от размышлений. Шариф стоял в дверях роскошной гостиной в черном смокинге. Она вдохнула, стараясь успокоиться.

— Да я готова.

Сегодня на ней было черное шелковое платье с высоким воротом и длинными рукавами, длиной чуть ниже колена. На талии был завязан золотистый пояс. Лия надела черные туфли на шпильке. Она чувствовала себя прикрытой и скромной после той вечеринки в Париже, где она была в комбинезоне.

— Ты распустила волосы, — заметил Шариф.

Лия подошла к нему, греясь под его страстным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я уложила их?

Он покачал головой, обнял рукой ее шею и притянул к себе. Он быстро поцеловал ее в губы, и Лия тихонько простонала. После вечеринки в Париже она забыла о сдержанности. Они занимались любовью даже в самолете по пути из Парижа в Лондон. Полет длился менее двух часов.

Когда Шариф прикасался к ней или занимался с ней любовью, она легко верила, что это не просто физическое влечение. По крайней мере, для нее.

Помолвку играли в одном из самых знаковых отелей Лондона в районе Гайд-парка. Когда они вошли в главный вестибюль, к Шарифу подошел мужчина, которого Лия раньше не видела. Это был руководитель PR-службы европейского филиала «Маркетти групп». Лия улыбнулась, но потеряла к нему интерес, как только двое мужчин разговорились о стратегии.

Увидев красивую современную картину на стене, Лия подошла, чтобы лучше ее рассмотреть. Почувствовав, что к ней кто-то подошел, она подняла глаза и улыбнулась, ожидая увидеть Шарифа. Но это был не Шариф, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, кто перед ней.

Мужчина протянул ей руку.

— Мы встречались в Нью-Йорке вскоре после вашей свадьбы. Полагаю, это было ваше первое публичное мероприятие с мужем?

Лия попятилась, вспомнив репортера, который встретился с Шарифом на том мероприятии в Метрополитен-музее.

— Мистер Каллаган?

Он елейно улыбнулся ей, и она шагнула назад.

— Правильно, миссис Маркетти. — Он протянул ей визитную карточку. — Вот мои контактные данные на случай, если вы решите поделиться новостями о жизни с самым успешным…

Визитка была вырвана из руки Каллагана до того, как Лия успела к ней прикоснуться. Она вздохнула с облегчением, когда Шариф притянул ее к себе. Он заговорил ледяным тоном:

— Как ты сюда попал, Каллаган? Это закрытое семейное мероприятие.

Мужчина шагнул назад и поднял руки, изображая смирение.

— Я проездом в Лондоне.

Шариф фыркнул:

— Убирайся, Каллаган. Тебе здесь не рады.

Шариф увел Лию и бросил визитку в мусорную корзину, когда они проходили по вестибюлю. Она чувствовала покалывание в затылке, словно репортер по-прежнему пялился им вслед. Но когда она оглянулась, его уже не было.

В лифте Шариф напряженно спросил:

— Что ему нужно?

— Он хотел оставить свои контактные данные. Кажется, он гоняется за сенсацией.

Двери лифта открылись, и Лия, желая разрядить атмосферу, сказала:

— Чем занимается жених Саши?

— Его зовут Данте Даниэли. Он известный фотограф и режиссер.

Они вошли в роскошно оформленный конференц-зал на верхнем этаже отеля. Персонал забрал у Шарифа и Лии пальто, и они прошли в комнату, символизирующую элегантность и изысканность, оформленную в серебристорозовых тонах, с огромными экзотическими цветами в центре столов.

Подошел официант с подносом шампанского — Шариф взял два бокала и протянул один бокал Лие. Почти сразу она увидела Мэгги и Никоса, которые заметили их и подошли к ним.

Мэгги сказала:

— Я видела твои фотографии в облегающем костюме, и мне стало завидно. — Она указала на свой растущий живот. — Я вряд ли когда-нибудь снова надену нечто подобное. Ты выглядела потрясающе.

Лия покраснела. Шариф обнял ее за талию. Он выглядел менее напряженным, по-товарищески болтая с Никосом и Мэгги.

А потом подошел еще один рослый мужчина с миниатюрной женщиной рядом с ним. Это был Макс Маркетти.

— Шариф, наконец-то ты развлекаешься. — Он с улыбкой посмотрел на Лию: — А это, должно быть, причина твоего быстрого преображения.

— Макс, — упрекнула его жена и протянула руку Лие: — Привет, я Зоя. Очень приятно познакомиться.

Лия пожала ей руку, а Макс подмигнул ей.

— Не обращай на меня внимания. Я подкалываю Шарифа при любом удобном случае. И теперь мне приятно видеть, что он такой же простой смертный, как все мы.

Шариф что-то проворчал. Лия пожала Максу руку, завороженная его серыми глазами. Потом она разговорилась с Мэгги и Зоей и совсем раскрепостилась. Красавица Зоя тоже была беременна, у нее были волосы медового оттенка длиной до плеч. На ее лице виднелись шрамы, которые заинтриговали Лию, но они не умалили ее красоты.

Лия была ошеломлена теми эмоциями, которые испытала, оказавшись среди такого количества знакомых и родственников. Но потом она приуныла, зная, что это продлится недолго. После развода с Шарифом она с ними больше не увидится.

Макс и Зоя извинились и пошли к Саше — рослой женщине у сцены. Она была женственной копией Макса, светловолосая и потрясающе красивая, в платье без бретелек цвета румян. Бриллианты сверкали на ее шее и запястьях, и даже отсюда Лия увидела огромный алмаз в ее кольце.

К Саше подошел мужчина в смокинге — высокий и широкоплечий, мужественный и по-своему красивый. Он притянул Сашу к себе и что-то прошептал ей на ухо, от чего она захихикала и покраснела. Она казалась счастливой. Еще одна пара искренне влюбленных.

Лия почувствовала зависть. Не желая, чтобы Шариф заметил ее реакцию, она прошла к открытым балконным дверям и вышла на террасу. Было холодно. Яркий и гламурный Лондон сверкал под луной. Лия всегда любила этот город. Но ее душа жила в пустыне.

Она так погрузилась в свои мысли, что не слышала, как Шариф появился рядом с ней.

— О чем задумалась?

Она посмотрела на него, высокого, жизнерадостного и красивого в смокинге, пожала плечами и снова посмотрела на Лондон.

— Я думала о городах и пустыне. Я скучаю по ней. Только в пустыне я чувствую себя как дома, хотя она может быть очень негостеприимной.

Шариф положил руки на стену террасы.

— Ты скучаешь по лошади и птице?

Она кивнула:

— Я чувствую себя в пустыне по-настоящему свободной.

Он повернулся лицом к ней.

— Когда мой отец отправил наемников, чтобы похитить меня, я долго винил пустыню. Как будто она предала меня, не защитила. — Он поморщился. — Пустыня для меня как живая. — Он усмехнулся. — Но я уже давно ее простил.

— Она яркая и полная жизни, но она может мгновенно вскружить голову. Однажды я попала в песчаную бурю, это было самое жуткое время в моей жизни.

Какое-то время оба молчали.

— Ты говорил, что стал управлять отцовским бизнесом, потому что ты ответственен за него и своих братьев. Но я сомневаюсь, что тебе было легко наследовать бизнес человека, которого ты так ненавидел.

— Нелегко, — признал Шариф. — Сначала я презирал компанию, потому что я презирал все, к чему прикасался мой отец. Я думал, его бизнес — пустой мир, полный тщеславных людей. Но потом я посмотрел счета и финансовые отчеты. Сначала я восстановил компанию, затем оценил всю индустрию. Я считаю, в мире должны работать солидные бренды, как в моде, так и в искусстве. Мы предлагаем нечто новое и вдохновляющее. Мне кажется, мы сделаем много хорошего, изменив ситуацию к лучшему.

Лия молчала, желая, чтобы Шариф продолжал.

— У нас был стажер в одном из офисов в Южной Африке. Он вырос в нищете. Его мать убирала в домах богачей и приносила домой журналы «Вог». Для молодого парня-гея, у которого не было ничего другого, эти журналы стали порталом в другой мир, где он представлял себя иным. — Шариф горделиво посмотрел на Лию. — Несколько месяцев назад он стал лучшим мужским дизайнером года.

Лия улыбнулась:

— Мне нравится эта история.

Люди в зале начали аплодировать.

— Нам пора вернуться, — сказала она.

Но Шариф взял ее за руку и притянул к себе.

— Давай останемся здесь. — Он снял пиджак и накинул его ей на плечи. Окруженная запахом и теплом его тела, Лия отмахнулась от забот и решила насладиться моментом.

Позже ночью, вернувшись в квартиру, они долго и страстно занимались любовью, забыв обо всем, а потом долго лежали на кровати рядом, стараясь выровнять дыхание.

Лия была совсем не готова к предстоящему разговору, поэтому вздрогнула, когда Шариф вдруг заговорил с ней.

— На самом деле Каллаган не зря охотится за сенсацией. Я планирую уничтожить «Маркетти групп».

Шокированная, Лия повернулась к нему лицом.

— Что-что?

Шариф не смотрел на нее.

— Я собираюсь стереть «Маркетти групп» с лица земли. Именно над этим я работаю. Я сделаю компанию такой мощной, какой она не была при отце, а потом распродам ее по частям, пока его наследие не перестанет существовать. Весь успех, какого он добился благодаря женщинам, которых он соблазнил и обокрал, будет забыт.

Лия замерла.

— А как же все то, что ты мне рассказал об индустрии?

— Это не повлияет на отрасль в целом. Да, это спровоцирует волнения, но бренды будут и дальше существовать. Только не под именем Маркетти.

— А вдруг они не выживут без твоей поддержки? — Лия подумала о женщинах, которые работали в парижском ателье.

— Поэтому я хочу убедиться, что у нас сильная позиция. Все бренды и лейблы будут желанными прибыльными предприятиями.

Лия приподнялась на локте.

— А твои братья? Они ведь не знают о твоих планах?

Шариф откинул покрывало и плавно встал с кровати. Он подошел к комоду, вытащил оттуда спортивные штаны и надел их. Подойдя к окну, он скрестил руки на груди.

Лия села, подтянув колени к груди. Внезапно ей стало холодно.

В конце концов, он сказал:

— Нет, они не знают.

— Потому что ты им не доверяешь?

Он обернулся.

— Не доверяю. Хотя мы с ними обо всем договорились, я не уверен, что они не пойдут против меня. А я не могу этого допустить. Не сейчас, когда я подобрался так близко к цели. Они ненавидели нашего отца так же сильно, как и я. Мать Никоса покончила жизнь самоубийством из-за своего мужа. Доменико превратил жизнь Макса и его сестры в ад, пока их мать крутила романы и в конце концов развелась с ним. Но они не останутся без компенсации. Они будут миллиардерами, несмотря ни на что.

— Почему ты не поговоришь с ними? — произнесла Лия. — Можно не рассказывать им все, а только прощупать почву. Ведь они этого заслуживают.

Она видела, как напряжен Шариф.

— Они сразу обо всем догадаются. Они не идиоты.

Лия подтянула простыню к подбородку, чувствуя себя незащищенной.

— По-моему, ты их недооцениваешь. Я думаю, им можно доверять. Разве они не вошли в совет директоров, когда ты предложил им это сделать? Они помогли тебе развивать компанию.

— Они помогали мне развивать компанию…

Шариф так сильно обиделся, что ему показалось, будто он вот-вот развалится на части. Слова Лии били по его самому уязвимому месту. И он понятия не имел, что заставило его рассказать ей об этом.

В глубине души он знал: Лия права. Но он так долго был один, живя планами уничтожить имя и наследие своего отца, что не желал, чтобы все его планы сорвались. Он не хотел рисковать.

Словно читая его мысли, Лия тихо спросила:

— Неужели ради этого ты согласишься разойтись со своими братьями?

— Да, — ответил он быстро и решительно, но почувствовал, как у него пусто на душе.

Он всегда считал, что разрыв между ним и его братьями — неудачный исход, но прошедшие годы он, Никос и Макс все больше и больше тяготели друг к другу. Однако эта сентиментальная чушь не должна помешать ему осуществить то, что он задумал.

Лия вылезла из постели и надела рубашку Шарифа.

— Я приму душ и лягу спать. Спокойной ночи, Шариф.

Он смотрел ей вслед, и ему было не по себе. Всю свою жизнь он был уверен, что поступает правильно. Наконец у него появилась возможность отомстить.

И все же теперь он видит только широко раскрытые глаза Лии, укоризненно смотрящие на него. И слышит ее мягкий голос.

Он снова повернулся к окну и выругался. Лия отвлекала его от дел. Будь она проклята за то, что она не стала той женой, которая была ему нужна. Ей следовало быть ненавязчивой и незаметной. Но Лия будоражит его воображение всякий раз, когда он смотрит на нее.

Рядом с ней он не только разоткровенничался, но и стал сомневаться в том, что его планы верны.

Даже горячий душ не согрел Лию. Она закуталась в махровый халат и свернулась калачиком на диване в своей спальне. Амбиции Шарифа отомстить за свою мать и уничтожить отца, рискуя оттолкнуть своих братьев, должны были шокировать Лию, но этого не произошло. В конце концов, он был готов жениться на незнакомке исключительно ради того, чтобы получить преимущество и реализовать свои амбиции.

От мысли о том, что Шариф так долго несет тяжелое, ядовитое бремя мести, она вздрогнула. Но ведь ему намного тяжелее, чем ей. Шариф прожил один намного дольше ее. И он никому не доверял.

Повинуясь инстинкту, Лия вернулась в комнату Шарифа. Его не было в постели. Потом она услышала шум воды и поняла, что он принимает душ.

Расстегнув халат, она позволила ему упасть на пол и открыла дверь. Шариф стоял, упершись руками в стену и опустив голову. При виде его сердце Лии сжалось.

Войдя в душ, она встала между Шарифом и стеной. Сначала он напрягся и уставился на нее так, словно не верил своим глазам. Она положила руки ему на грудь, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. Сначала он не ответил, но потом резко обнял и приподнял над полом.

Она обвила его торс ногами, упираясь спиной в стену. Он провел рукой по ее груди, потом наклонил голову и обхватил губами напряженный сосок.

Он медленно вошел в нее, и она затаила дыхание. Он двигался мучительно неторопливо, словно наказывая Лию за то, что она вынудила его сделать признания, которые он не хотел делать.

Манхэттен

Шариф сел на заднее сиденье машины и взял мобильный телефон. Он написал сообщение Лие:

«Еду домой».

Помедлив, он нахмурился и переписал сообщение:

«Еду в квартиру».

Лия превратила его мозги в кашу. После той ночи в Лондоне, почти три недели назад, они не обсуждали его планы. Когда той ночью Лия пришла к нему в душ, Шарифа охватило столько противоречивых эмоций, что он чуть не прогнал ее. Но потом она прикоснулась к нему, и он лишился силы воли.

Следующим утром он испытал такой покой, какого не испытывал никогда.

Его телефон звякнул — пришло сообщение от Лии:

«Молодец».

Он улыбнулся.

«Я буду молодцом. И тебе понравится».

«Обещания, обещания…»

Сообщение от Лии сопровождалось смайликом с выпученными глазами.

От желания у Шарифа закипела кровь. Улыбаясь, он подумал, что заставит Лию заплатить за свою дерзость.

Прошедшие три недели были напряженными. Шариф посетил несколько мероприятий вместе с Лией и обнаружил, что она вполне освоилась в его мире, общается с людьми и не требует его поддержки. Во всяком случае, теперь он стремился быть рядом с ней как можно чаще, и ему не нравилось, что он так быстро к ней привык.

Однажды на вечеринке он обнаружил, что Лия разговаривает по-арабски в углу зала с семидесятилетним профессором о Тараке. Как-то в конце рабочего дня она пришла к нему в офис с билетами на бродвейское шоу. Сначала Шариф хотел отказаться, зная, что у него полно работы. Но Лия выглядела такой удрученной, что он согласился.

Шариф не помнил, когда в последний раз ходил на шоу, которое не было премьерой или частью гала-вечера. Он не подозревал, что обычный поход в театр будет таким приятным. Хотя, по правде говоря, он получил больше удовольствия от наблюдения за Лией, которая наслаждалась шоу.

А теперь он едет домой пораньше, потому что весь день не мог выкинуть из головы утренний образ Лии. Она была сонной и сексуальной, со спутанными волосами.

Она не спала в своей комнате с тех пор, как они вернулись из Лондона. Она ночевала в спальне Шарифа. Ничего подобного у него не случалось ни с одной женщиной. Но он быстро понял, что ему нравится, когда Лия разбрасывает вещи по его комнате. Ее кремы и лосьоны стояли в его ванной. Аромат ее духов витал в воздухе.

Шариф снова нахмурился. Чем скорее он избавится от влечения к Лие, тем лучше. Осталось немного до того дня, когда он объявит о продаже «Маркетти групп». А сейчас он отвлекается на Лию, чтобы не думать о своих братьях.

Автомобиль подъехал к дому, и Шариф почувствовал растущее предвкушение.

Непривычное ощущение. Раньше он осторожничал и не впускал женщин в свое личное пространство.

Как только он вошел в дверь, его окутали запахи Аль-Мурджа и пустыни.

Он снял пиджак и ослабил узел галстука. Осмотрев квартиру, пошел на запах — на кухню. Он приготовился к встрече со своим поваром, но на кухне была Лия. Она была в джинсах, просторной рубашке, босая, с волосами, собранными в свободный пучок.

Она слушала джаз и напевала себе под нос. От запаха еды у Шарифа потекли слюнки. Он услышал аромат специй и лимона.

Он понимал, что не должен радоваться домашнему уюту. Это было против условий их брака. Но соблазн оказался слишком велик.

Лия почувствовала присутствие Шарифа, обернулась и увидела его в дверях. Ее сердце сжалось, она смутилась, хотя это было нелепо после того, что они вытворяли прошлой ночью.

— Привет.

— Ты готовишь?

Лия улыбнулась.

— Я понимаю, почему ты стал генеральным директором. Твоя наблюдательность поражает.

Шариф принюхался.

— Что ты готовишь?

— Кус-кус, помидоры черри, салат, котлеты из баранины с фисташками, курица, хумус, лепешки.

Она протянула ему лепешки и хумус, и он их попробовал.

— Очень вкусно. Как ты научилась готовить?

— Я научилась сама, пока была в университете. Я тосковала по Тараку, а готовка помогала мне вспоминать дом.

Шариф сказал:

— Я быстро приму душ и присоединюсь к тебе.

Лия посмотрела на него.

— Ты так уверен, что тебя пригласили?

Шариф обошел кухонный стол, привлек Лию к себе и поцеловал в губы. Между ними сразу пробежала искра.

С каждым поцелуем и с каждой любовной ночью Лия отчетливее осознавала: рано или поздно наступит время, когда Шариф не будет смотреть на нее так, как он смотрит сейчас.

Он отпустил ее и вышел из комнаты, оставив Лию ошеломленной и возбужденной. Позже тем же вечером, когда на экране шли финальные титры фильма, Шариф посмотрел вниз и увидел, что Лия спит и тихо посапывает на диване рядом с ним, а очки надеты наискосок на ее лице.

Он выключил телевизор. Хотя в квартире Шарифа был установлен современный медиацентр, он редко, если вообще когда-либо, смотрел что-то, кроме новостей. Сегодня он впервые почувствовал удовлетворенность, умиротворение и покой. Вечер был легким и приятным.

Обычно накануне какого-нибудь мероприятия Шариф торчал в своем кабинете, изнывая от волнения. Но сейчас он чувствовал себя совершенно спокойно.

Он поморщился. Что с ним происходит? После домашнего ужина он совсем потерял бдительность.

Сняв очки с носа Лии, он отложил их в сторону. Потом подхватил ее на руки. Она уткнулась лицом ему в грудь, и Шариф затрепетал от прикосновения ее мягкого тела.

Его телефон завибрировал в кармане. К тому времени, когда он добрался до спальни с Лией, она проснулась и обвила руками его шею, а потом жадно поцеловала в губы. И тут он забыл о том, что надо проверить телефон и узнать, кто его разыскивает. Потому, что у него были дела поважнее.

<emphasis>Глава 10</emphasis>

Проснувшись следующим утром, Лия потянулась, не открывая глаз. Моргая, она приподнялась на локте и тихо застонала, увидев время на своем телефоне. Был почти полдень.

— Ты проснулась.

Вздрогнув, Лия оглянулась через плечо и увидела Шарифа у окна. Она прищурилась от солнца и увидела, что ее муж одет в костюм-тройку.

Она почувствовала, что что-то не так, и села, натянув простыню до подбородка.

— Доброе утро! Почему ты не на работе? — Когда она просыпалась, его обычно не было.

Шариф шагнул к кровати — в сторону от солнечного света. Выражение его лица было каменным.

— Шариф, что случилось?

Он скрестил руки на груди:

— Скажи, когда ты пробралась в мой кабинет и отправила сообщение Каллагану? Когда я выходил из квартиры? Увидевшись с ним в Лондоне, ты ре шила подбросить ему сенсацию?

Лия выпрямилась и сжала руками простыню.

— О чем ты говоришь?

— Приходи и сама увидишь. — Он вышел из комнаты.

Лия натянула халат Шарифа, висевший на задней части двери ванной. Она даже не знала, куда он ушел, но услышала звук телевизора и прошла в гостиную.

По телевизору передавали новости. Шариф стоял напротив телевизора, держа пульт в одной руке, а другую засунув в карман. Лия подошла и встала рядом с ним. У нее похолодело внутри, когда она поняла, что смотрит. Она прочла бегущую строку внизу экрана.

«Шариф Маркетти продает «Маркетти групп». Его братья и члены совета директоров — Никос и Макс Маркетти — не знают об этом. Должно состояться экстренное заседание совета директоров».

Репортер снова заговорил:

«Всего несколько дней назад акции «Маркетти групп» были на рекордно высоком уровне. У всех возникает вопрос: зачем Шариф Маркетти уничтожает свою собственную компанию?»

Шариф выключил телевизор и повернулся к шокированной Лие.

— Ты довольна?

Она уставилась на него, ей было трудно говорить:

— Как они узнали?

— Ты собираешься притвориться, что это была не ты? Когда Каллаган обо всем узнал? Ты встречалась с ним у меня под носом в Лондоне.

Лия вспомнила, как репортер пытался отдать ей свою визитку.

— Не будь смешным, Шариф. Я ничего ему не говорила. Я даже не взяла его визитку. Зачем мне что-то ему говорить?

— Потому что ты не одобряешь мои планы. Потому что ты считаешь, что я несправедлив к своим братьям. Вероятно, ты связалась с Никосом, а он позвонил Каллагану, надеясь спровоцировать хаос, чтобы я не довел дело до конца. Но, по-моему, это произошло потому, что я раскрыл тебе конфиденциальную информацию, и ты решила этим воспользоваться. Ты считаешь, что таким образом вынудишь меня развестись с тобой раньше, чтобы ты получила свою драгоценную свободу.

Ноги Лии стали похожи на желе, она села на стул.

— Что за извращенное предположение! Шариф, клянусь, что бы я ни чувствовала по поводу твоего решения, это касается только тебя и твоих братьев.

— Уже нет. Теперь это касается меня, моих братьев и всего мира. Наши акции резко упали. Я планировал обо всем сказать Никосу и Максу, но не хотел вовлекать их до последнего момента. — Шариф посмотрел на часы. — Мне нужно идти. Сегодня я даю пресс-конференцию, а потом лечу в Париж. Я не знаю, когда вернусь.

Он пошел к двери, и Лия встала. Перед тем, как он ушел, она сказала:

— Ты действительно веришь, что это была я?

Шариф остановился и обернулся.

— О моих планах знала только ты. Я не раскрывал их даже своим сотрудникам. Документы хранились в сейфе в моем офисе, к которому имею до ступ только я.

Лие стало тошно. Шариф вышел. Она долго смотрела перед собой, пока не услышала разговор Шарифа с Томасом и стук дверей лифта.

Шариф ушел.

Лия так до конца и не поняла, что произошло. Она приняла душ, оделась и села на диван в гостиной. Томас спросил, не хочет ли она поесть, но аппетита у нее не было. В какой-то момент она вышла из квартиры и отправилась на прогулку. Охранник шел за ней следом.

Когда Лия наконец вернулась в квартиру, та была пуста. Она спала в собственной комнате впервые с тех пор, как приехала на Манхэттен. Проснувшись на рассвете, она проверила свой телефон — ни звонков, ни сообщений.

Дни проходили как в тумане. Из новостей Лия узнавала, что правление «Маркетти групп» проводит срочные совещания. Она видела фотографии Никоса и Макса, покидающих офис в Париже. Они оба были мрачными, как и Шариф, и ее сердце разрывалось. Они возненавидят его за то, что он им не доверял. Ущерб будет непоправимым.

А потом, как и несколько месяцев назад, позвонила Самара и умоляла о помощи. Самаре снова понадобилась Лия.

И Лия не увидела причин не поехать к ней, потому что рядом с Шарифом ее больше ничего не удерживало.

Когда Шариф вернулся в квартиру на Манхэттене, там было тихо. Он знал, что Лия в Тараке со своей семьей. Ее сестра выходит замуж через две недели. Его пригласили на свадьбу, но он отказался приехать.

Он снял пиджак и развязал галстук. Потом подошел к шкафчику с напитками и налил себе виски. Прошедшие две недели алкоголь помогал ему забыть сны, которые преследовали его по ночам.

Мечты о Лие. Мысли о ее предательстве.

Все, ради чего он так упорно работал, было разрушено. Отец смеялся над ним из могилы. А его мать… Сердце Шарифа сжалось. Он подвел ее. И все потому, что он потерял самообладание и уступил чувствам. Он позволил зеленоглазой ведьме усыпить его ложным чувством безопасности. И сделать из него дурака.

Его телефон зазвонил в кармане. Шариф печально улыбнулся и удержался от того, чтобы швырнуть телефон в окно.

Он ответил на звонок:

— Разве ты нанес мало вреда, Каллаган? Скажи мне, ты сразу понял, что моя жена предаст меня? Она сама обратилась к тебе? Или ты обратился к ней? Хотя мне на это наплевать. — Шариф выругался и отключил телефон.

Буквально через несколько секунд его телефон звякнул — пришло сообщение, но Шариф проигнорировал его. Он очень устал.

Он прошелся по пустой квартире и вошел в комнату Лии, где чувствовался слабый аромат ее духов. Вся одежда и обувь, которую он купил для нее, осталась в гардеробной. Уходя из комнаты, он заметил, что Лия оставила на столе свое обручальное кольцо. Очевидно, она поняла, что близок конец их брака.

— Ты красавица, Сэмми. Все будет хорошо, поверь мне.

Сестра Лии едва сдерживала слезы.

— Отец грозился убить его.

Лия ответила успокаивающим тоном:

— У нашего отца много недостатков, но он не убийца.

Самара забеременела от жениха, поэтому свадьбу решили сыграть раньше, чтобы избежать скандала.

— Ты выходишь за Джавида, и это самое главное. Когда вы поженитесь, наш отец успокоится.

Самара кивнула и шмыгнула носом. Лия увидела свое отражение в зеркале. На ней была одежда, очень похожая на ее свадебный наряд. Традиционное бедуинское платье. Она быстро отмахнулась от мысли, которая наведет ее на воспоминания о Шарифе.

Прошел почти месяц, а обида от его предательства не утихала.

Лия закрыла лицо Самары сложной вуалью. Самара протянула руку.

— Лия?

Лия шагнула вперед, взяв сестру за руку.

— Я здесь.

Они зашагали из женских апартаментов в тронный зал, где должна была состояться свадьба. Вопреки своим лучшим намерениям, Лия не могла не думать о Шарифе.

Когда ее отцу сказали, что Шариф не приедет на свадьбу, он произнес:

— Муж должен быть с женой. Что ты натворила, Лия? Ты ему не нравишься?

По правде говоря, сегодня она получила электронное письмо от Шарифа. Но она не читала его. Она выбросила телефон, который он ей дал, поэтому понятия не имела, пытался ли он с ней связаться.

Она не знала, что будет делать, но полагала, что в какой-то момент ей придется снова связаться с ним, чтобы обсудить развод. Очевидно, что их брак не может продолжаться, потому что Шарифу больше не нужна жена. Его грандиозные планы мести рухнули. И не похоже, что их отношения превратятся в настоящий брак, несмотря на горячий секс и удовольствия.

Лия нарочно не следила за международными новостями, не желая видеть кончину «Маркетти групп». Или смотреть на фотографии мрачных братьев Шарифа.

Наконец они вошли в тронный зал, и Лия сосредоточилась на своей сестре.

Намного позже тем же вечером, после того, как закончились праздничные мероприятия первого дня, Лия открыла свой ноутбук. Ей хотелось удалить письмо не читая его, но она не смогла этого сделать. В теме письма ничего не было. Вдохнув, она открыла письмо.

«Лия, я пытался связаться с тобой. Пожалуйста, позвони мне. Нам надо поговорить. Шариф».

Никаких уточнений и дополнений. Несомненно, он хотел поговорить о разводе. Лия написала ответ.

«Пусть твои юристы пришлют мне документы о разводе. Я их подпишу».

В последующие дни Шариф отправлял сообщения помощникам ее отца, но Лия отказалась отвечать на них. Он присылал ей электронные письма, но она их не читала. И вот однажды один из помощников ее отца сообщил ей, что Шариф приехал во дворец, чтобы увидеться с ней.

Лия запаниковала. Она не была готова снова столкнуться с Шарифом и его обвинениями. Особенно здесь, где ее не одобряли почти все.

Она ответила помощнику, что встретится с Шарифом, и, как только он ушел, взяла шаль и накинула ее себе на плечи и голову, прежде чем выйти из комнаты.

Несколько дворцовых работниц шли в сторону парадного входа во дворец, и Лия постаралась затеряться среди них. Когда они добрались до главного двора, Лия вздрогнула.

Шариф стоял у внедорожника в рубашке поло, джинсах и солнцезащитных очках. Он посмотрел на работниц, и Лия закрыла лицо, пытаясь замаскироваться. Она не успела опомниться, как Шариф схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— Я тебя узнал, — выдохнул он и опустил шаль, открывая лицо и волосы Лии. Ее сердце замерло, а потом заколотилось быстрее. Она проклинала свои слишком заметные волосы.

— Ты хочешь убежать от меня?

Лия высвободила руку, осознавая, что одета совсем не гламурно. На ней была традиционная туника поверх облегающих брюк и сандалии на плоской подошве.

— Я поняла, что мне не очень-то хочется, чтобы меня снова обвиняли в шпионаже. Я написала тебе, чтобы твои юристы связались со мной.

Шариф что-то пробормотал себе под нос.

Она шагнула назад:

— Оставь меня в покое, Шариф.

Она повернулась, чтобы уйти, и он произнес:

— Я знаю, что ты этого не делала, Лия. Прости. Слушай, давай поговорим?

Лия остановилась как вкопанная. Она дышала так, будто пробежала марафон. Работницы ушли.

Ее по-прежнему переполняла обида и чувство предательства. И она не хотела, чтобы Шариф об этом догадался. Поэтому она не обернулась и зашагала прочь.

Шариф выругался у нее за спиной, потом быстро подошел к ней спереди, наклонился и перекинул ее через плечо. Лия была так поражена и возмущена, что едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Открыв заднюю дверцу своего автомобиля, он усадил Лию на сиденье.

— Что ты, черт побери, делаешь?

Он стиснул зубы.

— Нам надо поговорить.

Он закрыл дверцу, прежде чем Лия успела ответить, и пошел к водительскому сиденью. Лия схватилась за дверную ручку, но дверцы были заблокированы с обеих сторон. А потом машина тронулась с места.

Она долго негодовала на заднем сиденье. Шариф молчал. Он ехал в пустыню — в сторону Аль-Мурджа.

В конце концов, Лия наклонилась вперед, стараясь не смотреть на Шарифа.

— Куда ты меня везешь?

— Еще как минимум полчаса. Усаживайся удобнее. Мы поговорим, когда приедем.

Лия откинулась на сиденье и скрестила руки на груди. Она поймала взгляд Шарифа в зеркало заднего вида и многозначительно отвернулась. Но она не могла не думать о том, чего он хочет. Ведь теперь он точно знает, что она его не предавала.

Примерно через полчаса на горизонте появилось какое-то сооружение. Лия наклонилась вперед и поняла, что перед ними скромная крепость с башенками. Земля вокруг была покрыта растительностью. Должно быть, крепость построили в оазисе.

Лия узнала вдали столицу Аль-Мурджа. Они с Шарифом оказались на границе между Тараком и Аль-Мурджа.

Шариф подъехал к крепости, и ворота открылись, пропуская их. Когда они въехали на территорию, от удивления у Лии широко распахнулись глаза. Внутри оказался пышный оазис. Цветы украшали почти все стены. Виноградные лозы обвивали колонны. Здесь были пруды и фонтаны. И пальмы. Само здание было двухэтажным, с коридорами и колоннами и внутренними дворами.

Лие захотелось спросить, что это за место, но она решила не тешить самолюбие Шарифа.

Он остановился в главном дворе с яркими кустами и цветами. Это было похоже на экзотическую оранжерею на открытом воздухе. Лия никогда не видела столько растений в пустыне в одном месте.

Шариф открыл ей дверцу. Лия подумала, не остаться ли ей в машине, но потом поняла: он просто вытащит ее на улицу и перебросит через плечо.

Она оглянулась и увидела, что главные ворота закрываются. Появился мужчина в белом халате, и Шариф отдал ему ключи от внедорожника. Потом он зашагал в здание.

С величайшей неохотой Лия пошла за ним.

Шариф знал, что Лия идет за ним следом. Он чувствовал ее присутствие каждой клеточкой своего тела. Его терзало сожаление и чувство вины.

Он провел ее в затененный двор, где был накрыт стол с закусками. И повернулся к ней лицом. Она огляделась, ее тело было напряжено.

— Пожалуйста, угощайся.

Она посмотрела на стол, потом на Шарифа и скрестила руки на груди.

— Мне ничего не нужно. Что такого ты хочешь мне сказать, что не могут уладить юристы?

— Ты слышала, что я сказал во дворце? Я знаю, что ты не виновата.

— Я говорила тебе об этом месяц назад. В то время у тебя был выбор: верить мне или нет. Уже слишком поздно, Шариф.

Она отвернулась, но Шариф схватил ее за руку. Она напряглась от его прикосновения.

— Лия, позволь мне объясниться.

<emphasis>Глава 11</emphasis>

Обида едва не сокрушила Лию, но она не желала, чтобы Шариф видел ее мучения.

Делая вид, что ей все равно, она повернулась к нему лицом и высвободила руку из его хватки.

— Ладно. Выкладывай!

Она села на стул, закинув ногу на ногу. Потом услышала, как Шариф вздохнул, и украдкой взглянула на него. Он пригладил рукой волосы, которые заметно отросли. На его подбородке виднелась щетина. Раньше Лия не замечала, какой он растрепанный, потому что злилась. А теперь заволновалась.

— Как только мне сообщили об утечке, я сразу решил поверить, что виновата ты. Я не рассматривал никакую другую возможность, потому что сообщил тебе информацию, которой не делился ни с кем другим. Я не говорил даже своим братьям, боясь, что они сорвут мои планы.

— Как ты узнал?

Шариф снова вздохнул.

— Думаю, я всегда знал в глубине души, что ты ни при чем. Каллаган сказал мне, что предатель — один из моих помощников. Мужчина вскрыл сейф и скопировал документы. Новости о том, что я задумал, была настоящей сенсацией. Он пошел к Каллагану, моим братьям и членам совета директоров, надеясь, что остановит распад компании. При этом он хотел сохранить свою работу или получить повышение от моих братьев в обмен на информацию.

— Как отреагировали твои братья?

Шариф язвительно хихикнул:

— А ты как думаешь? Они были в ярости, как ты и предполагала. Но, хуже того, они обиделись. Я предал их доверие. И твое доверие. Но теперь мы обо всем договорились. Мы не ликвидируем «Маркетти групп», а переименуем компанию в «Дом Нур» в честь моей матери. Я всегда хотел отомстить своему отцу, разрушив то, что он создал. Я не воспринимал всерьез наследие, которое мы с братьями построили после его смерти. На моих глазах были шоры. Ты по могла мне иначе взглянуть на то, что я делал. Мне пришлось признать, что мои отношения с братьями изменились. Но я просто не желал признаваться, что они мне стали очень дороги. Я беру фамилию своей матери — официально. Теперь я буду известен под своим титулом Аль-Мурджа. Я позволил своим братьям решать, хотят ли они сохранить имя Маркетти или нет. Максу, по-моему, все равно, а вот Никос, вероятно, тоже поменяет свою фамилию.

К горлу Лии подступил ком. Она упрекала себя за то, что ее так волнуют отношения Шарифа со своей семьей. И что он почтил память своей матери, взяв ее фамилию и переименовав компанию.

Наконец она посмотрела на него.

— Почему ты винил меня, если у тебя были со мнения?

Шариф сел на стул и опустил руки между ног.

— Потому что я понял, насколько я сблизился с тобой. Я стал интуитивно доверять тебе. Всю свою жизнь я не доверял никому. И вдруг через месяц после встречи с тобой я делюсь с тобой своими сокровенными секретами.

— Я твоя жена, — натянуто сказала Лия. — Обычно супруги доверяют друг другу.

Шариф встал и стал ходить туда-сюда.

— Я знаю. Я высокомерно считал, что смогу жениться на незнакомке, которая никак не повлияет на мою жизнь. — Он повернулся к ней лицом. — Но ты спутала все мои планы. После ночи в оазисе все изменилось.

Лия тоже встала.

— Послушай, спасибо за извинения. Но тебе не надо было утруждаться. Я понимаю, что все кончено.

Шариф посмотрел на нее.

— Что кончено?

— Наш брак.

Шариф покачал головой:

— Я привез тебя сюда не за этим.

В душе Лии затеплилась надежда.

— А зачем?

Шариф взял ее за руку.

— Я хочу показать тебе кое-что. — Он потащил ее за собой в главный двор, а потом за здание, где все было покрыто пышной зеленью.

— Что скажешь? — спросил Шариф.

— Очень красиво. — То, что она увидела, напоминало ее мечту о доме в пустыне. Но она не собиралась признаваться в этом Шарифу.

Он повел ее к конюшням, вокруг сновали работники. Она услышала знакомое ржание и остановилась.

— Этого не может быть…

Она отпустила руку Шарифа, вошла в конюшню и увидела голову своего любимого жеребца, на котором каталась два дня назад в Тараке. Она подошла, не веря своим глазам, и он уткнулся носом в ее ладонь, ожидая получить яблоко, которое она всегда ему приносила.

— Как здесь оказался Ацтек? — спросила она.

— Я привез его сюда вчера.

— Да? Но зачем?

Шариф не ответил и произнес:

— Саба тоже здесь. — Он указал в противоположный угол конюшни.

Ошеломленная, Лия подошла к лошади и погладила ее гриву. Шариф стоял в дверях, загораживая свет. Лия повернулась к нему лицом.

— Почему они здесь?

— Потому что здесь все твое, Лия. Я купил эту крепость для тебя, чтобы у тебя всегда был свой дом в пустыне.

Она потеряла дар речи от избытка эмоций.

— Имущество оформлено на твое имя. Делай с ним все, что хочешь. Здесь ты можешь быть свободной и независимой.

Лия не верила своим ушам. Шариф буквально предлагал ей все, о чем она мечтала раньше — до того, как Шариф обвинил ее в предательстве и все испортил.

Она покачала головой:

— Я не хочу этого, Шариф. Слишком поздно.

Разочарование, гнев, любовь и обида обрушились на нее. Она прошла мимо Шарифа и вышла во двор, желая подышать свежим воздухом.

— Тебе не нужно этого делать, — сказала Лия, ее сердце замирало от обиды. — Ты не можешь купить мне дом моей мечты посреди пустыни только для того, чтобы успокоить свою совесть. Я не хочу жить здесь одна…

Она обернулась, почувствовав, что Шариф подходит к ней.

— Я всю свою жизнь была одна. И меня это устраивало, пока я не встретила тебя. Ты заставил меня хотеть большего. Ты заставил меня мечтать о том, о чем я боялась мечтать раньше. Ты заставил меня влюбиться в тебя, и я никогда не прощу тебя за это. Я позволила тебе обидеть меня, и ты меня обидел.

Слова повисли в воздухе. Шариф не двинулся с места. Он не повернулся, не сел в машину и не уехал. Он стоял и смотрел на Лию своими темными непостижимыми глазами.

У Лии сдали нервы. Она отвернулась, чтобы уйти, спрятаться где-нибудь и зализать свои раны.

— Подожди, — сказал Шариф.

Она остановилась, но не обернулась.

Он произнес у нее за спиной:

— Ты простишь меня, если я скажу, что я хочу с тобой всего того, о чем ты сказала? Если тебя это утешит, я признаюсь: я тоже дал тебе право обижать меня. Обвинив тебя в том, чего ты не делала, я оттолкнул тебя, чтобы ты не успела меня обидеть. Но у меня не получилось. Потому, что я обиделся. И я обидел тебя. И я никогда себе этого не прощу.

Она обернулась. Выражение его лица было крайне суровым.

— Я люблю тебя, Лия. Я влюбился в тебя, как только увидел тебя той ночью в оазисе. И я благо дарю судьбу за то, что она сделала тебя моей таинственной любовницей и женой. Если бы я никогда больше не встретил тебя, моя жизнь перестала бы иметь смысл. Прошедший месяц мне снились кошмары. Мне снилось, что день нашей свадьбы, с твоего лица снимают вуаль, и под ней оказывается другая женщина.

Лия посмотрела на Шарифа и поняла, что он говорит правду.

— Ты, в самом деле, любишь меня? — Она шагнула к нему.

Он протянул ей дрожащую руку, но потом опустил ее, словно боялся прикоснуться к ней.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — сказал он. — И теперь я понимаю, почему я так долго избегал этого чувства.

Лия сделала еще шаг в его сторону, взяла Шарифа за руку и переплела свои пальцы с его пальцами. Впервые за несколько недель она почувствовала умиротворение, словно вернулась домой.

— Я люблю тебя, Шариф. И мне нравится это место. Но я согласна принять твой подарок при одном условии. Ты должен жить здесь со мной.

Он благоговейно коснулся пальцами ее волос.

— Я боялся, что ты этого не захочешь.

Она прильнула к нему.

— У меня вопрос.

— Спрашивай обо всем, что угодно. — Шариф улыбнулся.

— Если ты больше не Шариф Маркетти, какая теперь у меня фамилия?

— Если ты останешься моей женой, то ты вернешь себе свою фамилию — шейха Алия бинте Рашад Мансур.

Лия прикусила губу, сдерживая эмоции.

— Я останусь твоей женой. Но я хочу взять фамилию твоей матери — Алия бинте Ясмина аль-Назар.

Глаза Шарифа подозрительно заблестели.

— По-моему, это очень хорошая фамилия.

Лия обвила руками его шею. Желание нарастало.

— У меня еще один очень важный вопрос…

Шариф обнял ее лицо руками.

— Все что угодно.

— Где спальни?

— Их двенадцать.

— Нам нужна только одна.

— Значит, нам надо проверить их все и выбрать лучшую, — ответил Шариф.

Лия радостно расхохоталась, когда Шариф провел ее в здание. Он повернулся к ней лицом, и она увидела едва заметную неуверенность в его взгляде.

Он погладил пальцами ее лицо.

— Ты настоящая? Или ты мне снишься с той ночи в оазисе?

Если у Лии и оставалось хоть какое-то сомнение, то оно мгновенно испарилось.

Она взяла его руку и прижала ее к своей груди в области сердца.

— Я настоящая. И я люблю тебя, Шариф.

Он опустил голову и поцеловал ее с такой нежностью и страстью, что она задрожала.

Когда Шариф отстранился от нее, Лия выдохнула:

— Я не уверена, что доберусь до первой спальни.

Шариф лукаво и высокомерно улыбнулся.

— Мы ведь никуда не торопимся?

Лия улыбнулась в ответ:

— Никакой спешки.

И они оставались в крепости целый месяц, наслаждаясь взаимной любовью.

<emphasis>Эпилог</emphasis>

Семь лет спустя, крепость Шарифа и Лии в пустыне на границе Тарана и Аль-Мурджа

— Даниэль, не строй рожки Люне. Мы можем сделать хоть одну фотографию, на которой все мы выглядим прилично? — Зоя настроила камеру на штативе и нажала кнопку. — Десять секунд! Улыбнитесь и замрите!

Она вышла из-за камеры и подошла к тому месту, где все покорно выстроились у цветочной стены. Макс прижал Зою к себе. Он стоял рядом с Мэгги и Никосом, которые были рядом с Шарифом и Лией.

Никос держал на руках сонную трехлетнюю Тесси, а перед ними были Даниэль и Люна. Рядом стояли Олимпия — сестра Даниэля, которая держала одной рукой своего четырехлетнего кузена Бена — брата Люны, а другой — четырехлетнюю Стеллу — дочь Шарифа и Лии.

Безмятежность царила около семи секунд, пока не щелкнул затвор камеры, а потом дети с воплями рванули в разные стороны — играть.

Зоя подошла и посмотрела в камеру. Потом закатила глаза и улыбнулась.

— Все, я сдаюсь. Вы невыносимы!

Позже Шариф и Лия смотрели на фотографию и смеялись. Все дети корчили рожи, а Даниэль делал рожки над головой своей сестры Олимпии.

Макс снисходительно смотрел на Зою, и только она улыбалась в камеру. Никос целовал Мэгги. Шариф смотрел на Лию, которая загадочно улыбалась. Он положил руку ей на живот, намекая на секрет, которым они только что поделились за ужином.

Через семь месяцев клан Маркетти, Аль-Назар, Спирос пополнится близнецами.

После долгих поздравлений, слез радости, объятий и восклицаний Зоя театрально простонала:

— Близнецы? Я отказываюсь делать семейные фотографии. Ищите другого фотографа!

Когда семейный ужин закончился и Шариф уложил Стеллу спать, он вышел на террасу и увидел свою жену, которая смотрела на месяц. Ночное небо над пустыней было огромным, усеянным яркими звездами.

Шариф встал за спиной Лии, обнял ее и положил подбородок ей на голову.

— О чем ты думаешь?

Лия коснулась ладонями его рук. Лия забеременела не сразу, а через несколько лет после их брака. Поэтому они очень обрадовались, когда стало понятно, что они будут родителями двух малышей.

Лия повернулась и обвила руками его шею. На ней была короткая шелковая ночная рубашка, и Шариф чувствовал каждый соблазнительный изгиб ее тела. Его кровь бурлила от желания.

— Ты хочешь сказать, что не умеешь читать мои мысли? — поддразнила она его.

Шариф улыбнулся:

— Я бы никогда не осмелился узнать, что творится у тебя в голове. Ты была и остаешься для меня загадкой.

Лия недоверчиво фыркнула и провела пальцем по шраму на его подбородке.

— Я думала о том, что я люблю тебя и Стеллу. Я очень люблю нашу большую семью. Я не знала, каково быть частью любящей семьи. По-моему, я просто боялась признаться в том, что я хотела этого давным-давно. Мы с тобой были так счастливы, и я подумала, будто мы искушаем судьбу.

Шариф хрипло сказал:

— Я знаю.

Она положила руку себе на живот.

— Я уже люблю этих детей, но я волнуюсь за их благополучие.

Шариф поцеловал ее ладонь.

— С ними все будет в порядке. Мы станем любить и оберегать их, пока они не уедут от нас, чтобы жить самостоятельно. А потом они вернутся к нам со своими семьями.

На глаза Лии навернулись слезы.

— Я так сильно тебя люблю.

Шариф покачал головой, его глаза заблестели.

— Я люблю тебя намного больше, Лия. Ты спасла меня.

Лия поцеловала его в губы и прошептала:

— Мы спасли друг друга. И мы всегда будем вместе.

— Да, любовь моя.

Они вошли в свою спальню, и бескрайняя ночь окутала их как плащом, слушая звуки их любви.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.