Он договорил, и дверь в усадьбу открылась. На пороге стоял гвардеец Иван. Я молча указал Петру Алексеевичу, чтобы он проходил.

Мы прошли в дом. Холодный воздух с улицы ворвался за нами, и, прежде, чем дверь закрылась, успел обдать гостиную запахом морозной свежести.

— Добрый день, — коротко произнёс он, окидывая взглядом собравшихся. На мгновение его брови приподнялись, когда он заметил Машу и Викторию, но тут же вернулись в прежнее положение.

Я же просто кивнул, краем глаза отметив, что девушки целы и не поубивали друг друга до сих пор, а предметы интерьера на месте.

— Пётр Алексеевич, — я повесил пальто на вешалку и помог снять шубу Бестужеву. — рассказывайте, что случилось?

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, больше похожей на гримасу.

— Мне нужно поговорить с тобой, Кирилл, — произнёс он, понизив голос. — Наедине.

В этот момент в комнату вошла мать. Её шаги замерли, когда она увидела гостя.

— Пётр Алексеевич? — удивлённо произнесла она. — Чем обязаны?

Бестужев повернулся к ней, и что-то в его взгляде заставило меня напрячься.

— Вера Ефимовна, — поклонился он, но в его голосе звучала странная нотка — смесь уважения и… сострадания? — Прошу прощения за неожиданный визит.

— Что привело вас к нам? — спросила мать, подходя ближе. Её лицо выражало вежливый интерес, но я заметил лёгкую морщинку между бровями — признак тревоги.

Бестужев переводил взгляд с меня на мать и обратно, явно колеблясь.

— У меня… новости, — наконец произнёс он, и его плечи словно стали ещё тяжелее. — Боюсь, не из приятных.

Моя рука непроизвольно потянулась к матери, и я почувствовал, как она напряглась.

— Может быть, пройдём в кабинет? — предложил я, чувствуя, как нарастает тревога.

Бестужев покачал головой.

— Нет, Кирилл. То, что я должен сказать, касается всей вашей семьи.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже пламя в камине, казалось, притихло, лишь изредка потрескивая углями.

— Что произошло, Пётр Алексеевич? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Бестужев глубоко вдохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.

— Кирилл, — начал он, и его голос звучал непривычно мягко. — У меня тяжёлые новости. Князь Огонь-Догановский… — он запнулся, но заставил себя продолжить. — Он убил твоего отца.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые, как осколки льда.

— Что? — едва слышно выдохнула мать. Её лицо мгновенно побледнело, став почти прозрачным.

— Василий Сергеевич стоит за всеми попытками покушения на Кирилла, — продолжил Бестужев, не отводя от меня взгляда. — Он действовал из тени, используя свои связи и влияние. Я не знал… не догадывался. Он был в моём боевом крыле много лет. Я доверял ему.

Почувствовал странную пустоту внутри. Смерть Дмитрия Юрьевича должна была вызвать хоть какие-то эмоции, но я ощущал лишь холодное любопытство. Чужой человек, чья кровь текла в моих жилах — вот и всё, что связывало нас. Тем более отцом и мужем он был так себе.

— Мои мальчики, — вдруг прошептала мать, и её голос дрогнул. Она схватила Бестужева за рукав пальто. — Пётр Алексеевич, что с моими мальчиками?

Князь молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Он медленно опустил глаза, а затем так же медленно покачал головой.

— Нет, — выдохнула мать. — Нет, нет, нет…

Я заметил, как поплыл её взгляд, как подкосились ноги. Успел подхватить в последний момент, когда она начала оседать на пол. Её тело обмякло в моих руках, став неожиданно тяжёлым.

— Мама! — воскликнула Алёна, вскакивая с дивана.

В следующий миг комната наполнилась движением. Тихон бросился к нам, пытаясь помочь. Маша вскрикнула, прижав ладони ко рту. Из коридора появился дед, его трость громко стукнула по паркету, когда он быстрым шагом направился к нам.

— Что случилось? — голос деда звучал тревожно и властно одновременно.

— Маме стало плохо, — коротко ответил я, аккуратно укладывая мать на диван. Её лицо казалось восковой маской — белое, застывшее, с каплями пота на лбу.

Дед опустился рядом с ней на колени. Его пальцы прикоснулись к её запястью, проверяя пульс.

— Что ты ей сказал? — спросил он, бросив острый взгляд на Бестужева.

— Правду, — тяжело ответил тот. — Дмитрий Юрьевич мёртв. И… сыновья тоже.

Дед застыл, его пальцы всё ещё сжимали запястье дочери. В глазах мелькнуло что-то страшное — смесь боли, гнева и бессилия.

— Ты знал, что так будет? — тихо спросил он, не поднимая глаз на Бестужева.

— Нет, — покачал головой князь. — Клянусь, если бы знал…

— Что с мамой? — Алёна подбежала к дивану, её лицо было искажено страхом. — Что происходит? Кирилл?

Я видел, как дрожат её губы, как в глазах собираются слёзы. Детская растерянность и взрослый ужас смешались на её лице.

— Алёна, — начал я, но не успел договорить.

Мать застонала, приходя в себя. Её веки затрепетали, а затем открылись. Взгляд блуждал по потолку, не фокусируясь.

— Вера, — дед наклонился к ней, бережно поглаживая по руке. — Ты меня слышишь?

— Папа? — прошептала она, и её глаза наполнились слезами. — Они… они все…

— Тише, дочка, — дед сжал её руку. — Не сейчас.

Но было поздно. Алёна уже стояла рядом, её глаза расширились от ужаса.

— Кто «все»? — спросила она дрожащим голосом. — Мама, что случилось?

Мать повернула голову, и когда она увидела дочь, её лицо исказилось от боли.

— Твой отец, — прошептала она, и слезы потекли по её щекам. — И братья. Они… они ушли, Алёнушка.

Секунду Алёна стояла, словно окаменев. Потом её губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

— Нет, — её голос сорвался. — Нет, ты ошибаешься. Они не могли…

Она не договорила. Громкий всхлип вырвался из её груди, а затем она разрыдалась. Тяжёлые, безутешные рыдания сотрясали её худенькое тело.

Я шагнул к ней, обнимая за плечи. Она инстинктивно прижалась ко мне, уткнувшись лицом в грудь. Её слёзы быстро промочили мою рубашку, но я только крепче прижимал её к себе, давая выплакаться.

В комнату вбежала Ирина Леонтьевна, привлечённая шумом. Её глаза расширились, когда она увидела мать на диване и рыдающую Алёну.

— Госпожа! — воскликнула она, бросаясь к дивану. — Что с вами?

— Принесите воды, — скомандовал дед. — И успокоительное.

Ирина Леонтьевна быстро кивнула и исчезла. В этот момент в дверях показалась Виктория. Она стояла, застыв на пороге, её лицо выражало смесь сочувствия и замешательства.

— Что случилось? — тихо спросила она, глядя на меня поверх головы рыдающей Алёны.

Я не успел ответить. Из коридора послышались быстрые шаги, и в комнату влетела Маша. Её лицо побледнело, когда она увидела общую картину.

— Боже мой, — прошептала она, прижимая руку к сердцу. — Что происходит?

Тихон, стоявший рядом с диваном, повернулся к ней.

— Кажется, семья Кирилла получила ужасные новости, — тихо сказал он. — Лучше нам…

— Оставаться здесь, — неожиданно твёрдо сказал я. — Вы все — наши гости.

Мать медленно села на диване, опираясь на руку деда. Её лицо всё ещё было белым, но глаза приобрели осмысленное выражение.

— Как это произошло? — спросила она, глядя на Бестужева. — Как умер… мой муж?

Бестужев тяжело вздохнул.

— Огонь-Догановский напал на него в гостинице. Уничтожил всю его охрану. А до этого… — он запнулся, но заставил себя продолжить. — До этого атаковал ваш дом в Москве. Там были ваши сыновья.

Новая волна рыданий сотрясла Алёну. Я почувствовал, как её колени подгибаются, и аккуратно довёл её до кресла, помогая сесть.

— Почему? — спросила мать, и в её голосе звучала странная отрешённость. — Зачем ему это?

— Из-за наследства, — ответил Бестужев, и его взгляд метнулся к деду. — Из-за силы, которую хранит ваша семья.

Дед молча кивнул, его лицо стало жёстче. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло удовлетворение, но это длилось лишь долю секунды.

— Он искал способ добраться до наследства, — продолжил Бестужев. — И решил, что проще всего это сделать через Кирилла. Когда не вышло, решился на крайние меры.

Ирина Леонтьевна вернулась со стаканом воды и маленькой бутылочкой капель. Она склонилась над матерью, аккуратно отмеряя дозу в стакан.

— Выпейте, госпожа, — мягко сказала она, подавая стакан. — Вам станет легче.

Мать послушно выпила, не отрывая взгляда от Бестужева.

Я смотрел на разворачивающуюся драму, чувствуя странную отстранённость. Смерть Дмитрия Юрьевича и его сыновей не вызывала во мне той боли, которую испытывали мать и Алёна. Всё, что я чувствовал — гнев на того, кто причинил боль моим близким. На того, кто посмел покуситься на мою жизнь.

— Князь Огонь-Догановский заплатит за это, — произнёс я, и мой голос звучал холоднее, чем я ожидал. — Я лично позабочусь об этом.

Бестужев внимательно наблюдал за мной, и что-то в его взгляде подсказывало: он догадывается о моих мыслях.

— Сейчас главное — обеспечить безопасность, — произнёс он, обращаясь ко всем. — Огонь-Догановский может не остановиться.

— Он не посмеет прийти сюда, — уверенно сказал дед, и его трость глухо стукнула об пол. — Мой дом надёжно защищён.

— Я хотела бы… побыть одна, — произнесла мать тихо. — Но сначала… нужно позаботиться о похоронах.

— Ты не обязана заниматься этим сейчас, — мягко сказал я. — Отдохни. Я могу…

— Нет, — она покачала головой. — Я его жена. Бывшая… Это мой долг. Мои мальчики…

Её глаза встретились с моими, и я увидел в них решимость.

— Пётр Алексеевич, — обратилась она к Бестужеву. — Вы можете помочь с оформлением документов? Я знаю, в таких случаях бывает много… бюрократии.

— Конечно, Вера Ефимовна, — кивнул князь. — Я всё устрою.

— Спасибо, — она слабо улыбнулась. — Алёна, идём, дорогая. Нам нужно…

Она не договорила, но сестра поняла. Медленно поднявшись с кресла, Алёна подошла к матери и взяла её за руку. Вместе, поддерживая друг друга, они направились к выходу из гостиной.

Когда они скрылись за дверью, в комнате повисла тяжёлая тишина. Маша и Виктория обменялись растерянными взглядами, не зная, что сказать. Тихон стоял, опустив глаза, явно чувствуя себя неловко в чужом горе.

— Полагаю, нам стоит уйти, — наконец произнёс он. — Это семейное дело, и мы…

— Оставайтесь, — прервал его дед. — Сейчас этому дому нужна жизнь, а не тишина траура.

Несмотря на просьбу деда Тихон с Машей не выдержали установившейся тишины. Уже через пять минут они незаметно вышли из гостиной. В комнате остались только мы с дедом, Бестужев и Шальная. Изольда сидела в кресле и, прикусив губу, о чём-то думала.

— Как ты узнал? — первым нарушил молчание дед.

— Граф Уваров-Орлов перед смертью отправил мне документы, — тяжело вздохнул Бестужев, черты его лица заострились и он присел на диван, — подозреваю, это была его страховка.

Он замолчал, но мы все смотрели на него и он продолжил:

— Огонь-Догановский поддерживал его ещё в той войне, — Бестужев снова вздохнул, он сейчас выглядел таким же старым, как дед. — Он давно вёл подпольную борьбу за ваше наследие.

— Так ты его будешь наказывать? — нахмурился дед, — он же ослушался твоего приказа.

— Буду, но есть нюансы, — кивнул Пётр Алексеевич, плечи его дрогнули и теперь он стал казаться старше деда. — В моей фракции с ним никто не справится, кроме Буревестова, а он отказался мне помогать.

— Тебя оставили один на один с Догановским? — нахмурился дед, и стал ходить по комнате из стороны в сторону, как маятник.

— Он оспорил моё право на власть, — кивнул Бестужев, — никто не посмеет вмешаться.

— Теперь я понимаю, зачем ты здесь, Петя, — дед замер по центру комнаты и пронзительно посмотрел на друга, — ты пришёл к единственным союзникам.

— Да, Ефим, — голос Петра Алексеевича обрёл твёрдость, и он ответил деду таким же пронзительным взглядом, — так же, как и ты пришёл ко мне недавно, с просьбой помочь внуку.

Дед кивнул и снова зашагал из стороны в сторону.

— Пётр Алексеевич, — вмешался я в их беседу, — Буревестов отказал Вам в помощи из-за меня?

— В том числе, Кирилл, в том числе, — кивнул головой Бестужев.

— Что ж, как я и сказал, я займусь Огонь-Догановским, отомщу ему…

— Погоди, Кирилл, — оборвал меня дед, — успеешь ещё. Сперва, Петя, скажи, ты же сильнее нашего общего врага?

— По факту, по бумагам, да, — Бестужев откинулся на спинку дивана, — на деле же, мои силы рассредоточены по всей стране, и здесь и сейчас я смогу только обороняться.

— И тебе нужны мобильные резервы, — кивнул дед, прекратив наконец-то ходить туда-сюда. Он уселся на кресло и добавил: — у нас бойцов пять человек.

— Наследство…

— Он не вступил в него, — покачал головой дед, указывая на меня, — а я останусь здесь, защищать родовую усадьбу.

— Тогда плохи наши дела, — протянул Пётр Алексеевич, — нужен хороший отряд, чтобы выманить силы Огонь-Догановского, отвлечь, пока я буду контратаковать…

— На сколько хороший? — уточнил я, прикидывая, что Бестужев не знал ни обо мне, ни о моих способностях, а я сейчас сильнее его по магии.

Но Пётр Алексеевич ответить не успел. В разговор вмешался четвёртый человек.

— Такой отряд есть у меня, — Изольда прекратила прикусывать губу и смотрела решительно. — Гвардия рода Шалье всё ещё существует, и всё так же, одна из лучших по части диверсий в Империи.

Бестужев ничего не говорил, только молча смотрел на неё. Шальная же продолжила:

— При поддержке гвардии Кирилла, и его самого, мы справимся с любыми задачами.

Голос её сквозил уверенностью. В отличие от Бестужева она знала мои возможности. А ещё мне было интересно слышать характеристику её бойцов. Глядя на Бестужева и его серьёзность, я понимал, что Изольда сказала правду. Теперь понятно, как она так долго оставалась жива. Если её гвардия одни из лучших диверсантов в Империи — это многое объясняет.

Пётр Алексеевич продолжал смотреть на неё и хмуриться. По морщинам на лбу можно было догадаться, как он сейчас раздумывает над ответом.

— Хорошо, — наконец, кивнул он, — так и решим.

В его голосе не было презрения или пренебрежения, которые сквозили в его поведении на дуэли. Сейчас он говорил серьёзно и ровно.

— Я так понимаю, платой станет помощь восстановить ваш род? — спросил он.

— Да, — Изольда быстро облизнула губы и посмотрела на меня: — ребёнка от тебя ждать слишком долго, ты, даже в ресторан меня не ведёшь, и наводнил дом девицами. — Её глаза сверкнули, — не откажи мне в участии. Мы партнёры, помнишь?

— Партнёры, — согласился я, и перевёл взгляд на Бестужева, — Пётр Алексеевич, когда мы победим, поможете мне получить разрешение на поездку в Грецию? Если, конечно, военное положение ещё не отменят.

— Да, — Бестужев кивнул, и напряжение отпустило его, тревога в глазах исчезла, а сам он расслабился. — Так и договоримся…

— А трофеи и наследие этого Огонька мы поделим поровну на три части, — прервала его Шальная и очаровательно улыбнулась, — пока Вы не подвели окончательный итог.

— Да будет так, — в голосе Бестужева промелькнула торжественная нотка.

Её, эту нотку, услышали все. Услышали и замолчали. Только дед криво ухмыльнулся:

— Никогда ещё не наблюдал столь стремительной торговли и заключения союза.

— Думаешь, слабоумие и отвага? — хмыкнул Бестужев.

— У Вас, возможно, — дед пожал плечами, — а во внуке я уверен.

— Уверенность — это хорошо, — вздохнул Пётр Алексеевич, и достал из кармана свёрнутый квадратик бумаги.

Он развернул его и расстелил на полу. Это оказалась карта столицы и области. На ней пестрели разноцветные пометки.

— В столице у Огонь-Догановского около восьми тысяч бойцов. Они, не считая поместья, расположены на трёх базах, — рука Бестужева указала на красные кружочки, — с них происходит ротация охраны на предприятиях вот здесь, — теперь он показывал на синие кружочки.

— А это Ваши силы? — Шальная дотянулась носком туфельки до зелёных пометок.

— Да, все пять тысяч гвардии.

— Не густо, — Изольда окинула взглядом карту, — но расположение у нас выгоднее, чем у врага. Мы можем перерезать линии снабжения, и он будет вынужден покинуть укреплённые районы.

— Вы не перестаёте удивлять меня, — одобрительно прогудел Бестужев. — Мои люди как раз займутся этим, когда подойдёт подкрепление из других областей.

— Спасибо, — Шальная наигранно потупилась.

— Но сначала, нам нужно вызвать хаос и смятение в финансовой мощи противника, отвлечь его, — Бестужев обвёл нас взглядом, — и здесь мне понадобится ваша помощь. — Сегодня ночью мы нанесём удар сюда.

Над расстеленной на полу картой склонились три фигуры — я, Бестужев и Шальная. Красные, синие и зелёные отметки словно пульсировали в свете настольной лампы, выхватывающей из полумрака гостиной наши сосредоточенные лица.

— Итак, — палец Бестужева скользнул по периметру третьего красного круга, — здесь находится оружейный склад. Самый уязвимый из объектов Огонь-Догановского, но охраняемый лучше всего.

Я молча изучал обозначения на карте. Дом и бизнес-империя Василия Сергеевича напоминали паутину, раскинувшуюся по всему городу. Грамотно, продуманно, со страховкой.

— Склады здесь и здесь, — палец Петра Алексеевича перескочил на другие отметки, — снабжают все остальные объекты. Перекрыть их — значит обескровить всю систему.

Шальная наклонилась ниже. Пряди её волос коснулись карты. Глаза, казавшиеся в полумраке почти чёрными, сузились.

— Три группы, — сказала она, быстро оценив ситуацию. — Отвлекающий удар по оружейному складу, второй по топливным резервуарам здесь, — её ноготь постучал по синему квадрату в промышленном районе, — и основной удар сюда, где проходит логистический узел.

Бестужев покосился на неё с явным интересом.

— Военный стратег? — в его голосе звучало неприкрытое удивление.

— Отец считал, что его дочь должна уметь не только танцевать на балах, но и командовать родовой гвардией, — Изольда выпрямилась, её тонкие пальцы поправили выбившуюся прядь волос. — В нашем положении это оказалось полезным навыком.

Пётр Алексеевич хмыкнул, но сделал это скорее одобрительно, чем насмешливо.

— Логично, — он снова склонился над картой. — У топливных резервуаров наименьшая охрана, но сигнализация завязана напрямую на центральный пост, здесь, — его палец отметил точку на юго-западе города. — Значит, придётся действовать очень быстро.

Дверь гостиной тихо скрипнула, впуская ещё одного человека. Высокий, с седеющими висками и глубоким шрамом через левую щеку, он остановился на пороге, коротко поклонившись.

— Пришёл, как только получил ваше сообщение, сир, — обратился он к Бестужеву.

— Виктор Петрович, — кивнул ему Пётр Алексеевич, — познакомьтесь, это Кирилл Дмитриевич Орлов и Изольда Шалье, наши союзники. А это, — он повернулся к нам, — Виктор Петрович Воронов, начальник моей родовой гвардии.

Воронов окинул нас цепким взглядом военного человека, задержавшись на Шальной чуть дольше, чем требовали приличия. Что-то в её фамилии явно привлекло его внимание.

— Рад знакомству, — произнёс он, и его голос, низкий и хриплый, выдавал бывшего курильщика. — Сир Бестужев сообщил, что наша миссия требует поддержки… специфических навыков.

Пётр Алексеевич жестом пригласил Воронова к карте.

— Как раз обсуждаем стратегию удара по тылам Огонь-Догановского, — сказал он. — Госпожа Шалье предлагает атаковать по трём направлениям одновременно.

Начальник гвардии наклонился над картой, его тяжёлая ладонь легла на участок с оружейным складом.

— Здесь периметр простреливается из трёх точек, — произнёс он, указывая места. — Снайперы, тепловизоры, датчики движения. Подойти невозможно.

— Если только не спуститься с крыши соседнего здания, — возразила Шальная. — Три каната, тихий спуск, нейтрализация датчиков на крыше.

Воронов посмотрел на неё с новым интересом.

— Вам известна планировка? — спросил он.

— Не в деталях, — Изольда покачала головой. — Но у меня есть источники.

Он хотел что-то спросить, но в этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял невысокий, но необычайно широкоплечий мужчина с абсолютно лысой головой и густыми чёрными бровями.

— Простите за задержку, — произнёс он, сразу направляясь к Изольде. — Пришлось сделать крюк, за мной следили.

— Георгий, — Шальная слегка кивнула ему. — Знакомьтесь, это Георгий Твардовский, глава моей службы безопасности.

Твардовский коротко поклонился, его глаза, тёмные и непроницаемые, быстро оценили обстановку. Между ним и Вороновым мгновенно возникло едва заметное напряжение. Два волка оказались на одной территории.

— Я как раз рассказывал о системе охраны на складе Огонь-Догановского, — сказал гвардеец Бестужева, нарушая паузу. — И о том, что пробраться туда невозможно.

Твардовский усмехнулся, обнажив неожиданно белые зубы на фоне смуглой кожи.

— Невозможно — это то, чем мы занимаемся по вторникам и четвергам, — сказал он без тени улыбки в голосе. — По понедельникам и средам — немыслимое. А в пятницу — совершенно исключённое.

Шальная едва заметно улыбнулась, зная, что это не бравада. Её служба безопасности действительно специализировалась на невозможном. Именно поэтому она всё ещё была жива.

— У вас есть схемы? — спросил Твардовский, склоняясь над картой.

— Частично, — ответил Воронов. — Вот здесь, здесь и здесь, — его пальцы отмечали точки, — установлены охранные комплексы «Сокол». Вещь серьёзная, военного класса.

— Хм, — Твардовский задумчиво потёр подбородок. — В «Соколе» модуль связи отдельно от блока питания. Если сначала вывести из строя питание…

— Сработает автономная система и поднимет тревогу, — возразил Воронов.

— Нет, если глушить частоты ещё до отключения питания, — парировал Твардовский. — У нас есть устройства, способные…

Я отошёл от стола, оставив их обсуждать технические детали. Мне было всё равно, как именно будет проведена операция, главное — результат. А пока профессионалы занимались планированием, я заметил в дальнем углу комнаты Николая. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел непривычно напряжённым.

Незаметно для остальных подошёл к нему.

— Что случилось? — спросил я, понизив голос.

Коля вздрогнул, словно только сейчас заметил меня.

— Сестра… — лицо его болезненно сморщилось, как от сильной зубной боли. — Ей стало плохо.

В его голосе прозвучало что-то такое, что сразу передалось и мне — тревога, страх, беспомощность.

— Где она? — я непроизвольно опустил руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Она с Ириной Леонтьевной уехала в вашу клинику, — Николай судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся. — Вы… Вы можете ей помочь?

Его глаза смотрели с такой надеждой, что на мгновение я почувствовал себя неуютно. Тысячи лет назад меня почитали как целителя, но то магическое искусство требовало гораздо больше сил и концентрации, чем доступно мне сейчас.

— Наверное, — пожал я плечами, но увидев, как сникло его лицо, тут же поправился. — Поехали!

Коля моргнул, словно не поверил своим ушам.

— Но как же?.. — он бросил быстрый взгляд на увлечённо обсуждающих план Шальную и Бестужева с их военачальниками. На столе уже появились какие-то чертежи и схемы, извлечённые из сумки Твардовского.

— Сами справятся, — хмыкнул я, направляясь к выходу.

В обсуждении явно назревал конфликт между начальниками гвардий. Я уловил нотки соперничества в их голосах. Пусть Шальная с Бестужевым разбираются с этим сами.

Мы вышли из комнаты, никем не замеченные. В коридоре услышал громкий голос Твардовского, доказывающего что-то Воронову. Мужчины выплёскивали друг на друга тестостерон, обозначая границы влияния. Это займёт какое-то время.

— Машина готова? — спросил я Колю, набрасывая плащ.

— Да, после поездки как раз заправил, — кивнул он, хватая с вешалки свою куртку.

Стоило нам выйти на крыльцо, как холодный зимний воздух обжёг лицо. Небо затянули тяжёлые серые тучи, пахло снегом. Коля почти бегом спустился по ступеням, опередив меня, и уже открывал заднюю дверь «Ладоги», когда я подошёл.

Через секунду он уже сидел за рулём, вставляя ключ в замок зажигания. Двигатель завёлся с первого раза, радуя ровным гулом.

«Ладога» плавно набирала скорость, выруливая с территории особняка на улицу. Я приоткрыл глаза, наблюдая, как за окном проплывают дома и деревья, покрытые инеем. Петербург, всегда элегантный и строгий, сегодня казался по-особенному напряжённым.

Коля вёл машину уверенно, но я видел по его сжатым челюстям и побелевшим костяшкам пальцев на руле, как он нервничает. Его взгляд метался по зеркалам заднего вида, словно ожидая погони или нападения.

— Давно твоя сестра болеет? — спросил я, нарушая тишину.

Николай вздрогнул, будто очнувшись от тяжёлых мыслей.

— У Надюши проблемы с позвоночником, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Врождённый дефект. Иногда бывают обострения, тогда ей очень плохо. Но сегодня… — его голос дрогнул, — сегодня что-то не так. Ирина Леонтьевна сказала, что сестра пару раз потеряла сознание.

Последние слова он произнёс так тихо, что я едва расслышал их сквозь шум двигателя. В его глазах стояла такая тоска, что мне стало не по себе.

Мы проехали мимо большой площади, где раньше стоял памятник какому-то генералу. Теперь на его месте виднелись лишь руины — последствия одного из прорывов. Булыжники мостовой были разворочены, словно игрушечные кубики, разбросанные капризным ребёнком. Жандармы оцепили территорию, не допуская зевак.

— Они опять пришли? — Коля покосился на разрушения.

— Нет, — покачал я головой. — Это последствия прошлого нападения.

На следующем перекрёстке нас остановил патруль. Молодой офицер с усталыми глазами проверил документы и заглянул в салон машины. Его взгляд остановился на мне, в глазах мелькнуло узнавание.

— Проезжайте, граф, — он отступил.

Я промолчал. Чувствовал, что в этих словах больше правды, чем хотелось бы. Нестабильность между мирами нарастала с каждым днём. Это ощущалось в самом воздухе, в потоках эфира, окружающих нас. А ведь я пока видел лишь верхушку айсберга.

Вспомнил утреннее столкновение с Буковым-Дубининым. Удар по нему был лишь началом. Мне нужно набраться сил как можно быстрее, чтобы противостоять тому, что грядёт. А для этого не обойтись без поездки в Грецию и встречи с другими «усиленцами».

Коля припарковался прямо у входа, игнорируя знак «Только для персонала». Заглушил двигатель и повернулся ко мне, его лицо выражало смесь надежды и страха.

— Пойдём, — я кивнул, открывая дверь. — Посмотрим, что можно сделать.

Двери клиники разъехались перед нами с тихим шипением. Внутри царила атмосфера сдержанной суеты. Медсёстры тихо переговаривались у стойки регистратуры, врачи в белых халатах проходили по коридорам с планшетами в руках, пациенты ожидали своей очереди на удобных диванах в зоне отдыха.

— Господин Орлов! — администратор за стойкой, высокая блондинка с аккуратным пучком волос, удивлённо привстала. — Мы не ожидали вас сегодня.

— Экстренный случай, — коротко бросил я. — Где женщина Ирина Леонтьевна и молодая девушка?

— Они в отделении интенсивной терапии, на третьем этаже, — ответила медсестра, быстро листая что-то в компьютере. — Там сейчас работает бригада доктора Лебедева.

Я кивнул, направляясь к лифтам. Коля шёл за мной, его подошвы глухо стучали по мраморному полу холла. На его лице застыло выражение сдерживаемого страха.

Лифт домчал нас до третьего этажа за считанные секунды. Двери открылись, впуская в царство клинической стерильности — белые стены, яркое освещение, запах антисептиков.

Ирина Леонтьевна сидела на скамье у стены, её обычно собранный вид сменился растрёпанностью и тревогой. Руки, сложенные на коленях, заметно подрагивали. Увидев нас, она вскочила.

— Кирилл Дмитриевич! — воскликнула она, и в её глазах блеснули слёзы. — Слава богу, вы приехали!

Коля бросился к ней, хватая за руки.

— Что с Надей? — его голос сорвался. — Как она?

Ирина Леонтьевна судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Она в операционной, — произнесла женщина, её губы дрожали. — Доктор Лебедев и вся бригада сейчас с ней. Они сказали, что… — она прервалась, глядя на Колю виноватыми глазами. — Они сказали, что состояние критическое. Воспаление распространилось на спинной мозг, есть риск необратимых повреждений.

Николай побледнел так резко, словно из него выкачали всю кровь. Казалось, он вот-вот упадёт.

— Коля, — я положил руку ему на плечо, чувствуя, как оно дрожит. — Я посмотрю, что можно сделать.

Он поднял на меня глаза, полные мольбы и отчаяния.

— Спасите её, господин. Она же совсем ребёнок. У неё вся жизнь впереди.

— Я поговорю с врачами, — сказал я, направляясь к двустворчатым дверям операционного блока.

— Туда нельзя! — окликнула меня молодая медсестра, сидевшая за небольшой стойкой. — Идёт операция!

Я обернулся, и она осеклась, узнав меня.

— Господин Орлов! Простите, я не…

— Всё в порядке, — кивнул я ей. — Подготовьте мне стерильную одежду. Я буду ассистировать.

Девушка удивлённо моргнула, но возражать не стала. Она быстро поднялась и открыла шкаф, извлекая оттуда комплект одноразовой операционной одежды.

Ирина Леонтьевна подошла ко мне, пока я переодевался.

— Кирилл Дмитриевич, — её голос звучал тихо, почти умоляюще. — Я знаю, вы можете больше, чем обычные врачи.

Я только кивнул, надевая стерильную маску.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Операционная встретила меня яркими люминесцентными лампами и звуками работающего оборудования. Хирургическая бригада из пяти человек окружала стол, где лежала маленькая фигурка, почти полностью скрытая под зелёным операционным бельём.

— Кто разрешил? — резко обернулся высокий хирург с усталыми глазами над маской. Он замер, узнав меня. — Господин Орлов? Что вы здесь делаете?

— Я пришёл помочь, доктор Лебедев, — ответил я, подходя ближе. — Как пациентка?

Лебедев бросил быстрый взгляд на мониторы жизненных показателей.

— Стабилизировали, но состояние критическое, — ответил он. — Компрессионный перелом позвонка с повреждением спинномозгового канала. Осложнённый гнойным воспалением. Мы удалили гной, но повреждения нервных волокон…

Он не договорил, но его взгляд сказал всё. Прогноз неутешительный.

— Можно взглянуть? — я указал на операционное поле.

Лебедев помедлил, но затем кивнул и немного отступил, давая мне пространство. Я подошёл к столу, глядя на лицо девочки — бледное, осунувшееся, с синими кругами под глазами. Её русые волосы были спрятаны под одноразовую шапочку, а дыхательная трубка во рту выглядела неестественно большой для этого детского лица.

Я осторожно коснулся её руки, чувствуя через перчатку хрупкость костей. Медсестра, стоявшая рядом, молча протянула мне планшет с историей болезни и результатами анализов.

Цифры и графики рассказывали историю запущенной болезни. Высокие показатели воспаления, низкие — иммунитета. Позвоночник деформирован, несколько позвонков смещены. Старые рентгеновские снимки показывали прогрессирующее ухудшение состояния.

— Вы сделали всё правильно, — сказал я, возвращая планшет. — Но этого недостаточно.

Лебедев нахмурился.

— Мы применили самые современные методики, господин Орлов. К сожалению, повреждения настолько обширны…

— Я понимаю, — перебил его я. — И не ставлю под сомнение ваш профессионализм. Но я хочу попробовать кое-что ещё.

Врачи переглянулись. В их глазах читалось недоверие. Я не был дипломированным медиком, всего лишь владельцем клиники. Богатым графом с полезными связями.

— Что именно вы собираетесь делать? — спросил Лебедев.

— Регенеративная терапия с использованием магических потоков, — ответил я. — Наподобие той, что применяют в военных госпиталях для высшего командного состава.

Это была ложь, но правдоподобная. Военные действительно имели засекреченные методики лечения, доступные только элите.

— Мне понадобится полная тишина и ваша ассистенция, — добавил я. — И, пожалуйста, держите показатели её жизненных функций стабильными.

Лебедев колебался лишь мгновение, затем решительно кивнул:

— Хорошо. Что нужно делать?

— Следите за показателями. При любых отклонениях немедленно сообщайте, — я натянул вторую пару хирургических перчаток. — И будьте готовы ввести стимуляторы, если пульс ослабнет.

Врачи расступились, освобождая мне место у операционного стола. Над раной в позвоночнике девочки висели ретракторы, удерживая ткани разведёнными, а в глубине виднелись обнажённые позвонки и воспалённые нервные окончания.

Я глубоко вдохнул, позволяя своему сознанию сосредоточиться. Тысячелетия прошли с тех пор, как я в последний раз занимался целительством, но тело помнило. Пальцы сами расположились над раной, не касаясь тканей, но ощущая их на энергетическом уровне.

Осторожно раскрыл ауру. Магия наполнила меня тягучим теплом, растекаясь от груди к кончикам пальцев. Бесцветное для обычного зрения, для моего внутреннего взора это сияние переливалось всеми оттенками золота и белого.

Начал собирать силу. Медленно. Осторожно. Каналы, перегруженные после недавней встречей с Буковым-Дубининым, ещё не восстановились полностью.

Сначала — диагностика. Мои магические щупальца проникли в тело девочки, просачиваясь между клетками, ощупывая нервные волокна, позвонки, мышцы. Я как будто прочёл целую книгу её жизни.

Воспаление началось не сегодня. Инфекция проникла через микротрещину в одном из позвонков.

— Давление падает, — тихо произнесла анестезиолог. — Сто на шестьдесят.

Я кивнул, не отвлекаясь. Перешёл от диагностики к непосредственному лечению. Магия собралась в кончиках пальцев, энергия уплотнилась.

Сначала — очищение. Тонкие струи энергии потекли в ткани, вымывая остатки гноя, бактерий, токсинов. Каждый миллиметр воспалённых тканей омывался магией, возвращая им природный цвет и эластичность.

— Невероятно, — прошептал кто-то из ассистентов. — Ткани буквально очищаются на глазах.

Я не отвечал, погружённый в процесс. По лбу стекал пот, рубашка под хирургическим костюмом прилипла к телу. Лёгкое головокружение — слишком много энергии тратилось сразу, но это только начало.

Очистив рану, перешёл к самому сложному — восстановлению повреждённых нервных волокон. Здесь требовалась ювелирная точность. Каждая нервная клетка подобна сложнейшему механизму с тысячами соединений.

Закрыл глаза, полностью полагаясь на магическое зрение. В темноте век яснее виделись мерцающие линии нервов, их тонкие ответвления, прерванные воспалением связи. Начал восстанавливать их одну за другой, соединяя разорванные концы, регенерируя повреждённые участки.

— Пульс участился, — сообщила анестезиолог. — Сто двадцать ударов.

— Это нормально, — мой голос звучал глухо. — Тело реагирует на восстановление.

Чувствовал, как тают резервы. Лицо горело, а руки начали подрагивать от напряжения. Но не мог остановиться на половине пути. Магия струилась сквозь меня, питая клетки девочки жизненной силой, заставляя их регенерировать с невероятной скоростью.

Кто-то отёр пот с моего лба. Я благодарно кивнул, не отрываясь от работы.

Самое сложное — восстановление костной ткани. Сломанный позвонок необходимо не просто срастить, но и вернуть ему правильную форму. Здесь требовалась грубая сила, и я вкачивал в заклинание всё больше энергии, ощущая, как каналы расширяются на пределе возможностей.

— Давление стабилизировалось, — донёсся до меня словно сквозь вату голос анестезиолога. — Сто тридцать на восемьдесят.

Хорошо. Девочка крепкая, несмотря на всё перенесённое. Её тело активно сотрудничало с моей магией.

Осторожно выправил позвонок, возвращая ему естественную форму. Подрастил хрящевые прослойки между костями, укрепил связки. Закончив с позвоночником, перешёл к мышцам спины — снял спазмы, восстановил тонус, удалил микроразрывы.

Магия потекла к спинному мозгу, окутывая его защитной плёнкой, стимулируя регенерацию клеток. Здесь я действовал особенно осторожно. Малейшая ошибка могла обернуться непоправимыми последствиями.

— Господин Орлов, — раздался обеспокоенный голос Лебедева. — Вы в порядке? Вы очень бледны.

Я не ответил. Перед глазами плыли чёрные точки, ноги стали ватными. Но остановиться сейчас означало бросить всё на полпути. Насколько же легче ломать и крушить всё вокруг, уничтожать врагов магией. Целительская магия для меня сейчас оказалась подобной сносу горы. Тяжело, практически не подъёмно. Но практически, это не значит, невозможно. Просто надо больше сил.

Последний рывок. Вложил в заклинание остатки силы, направляя поток магии к нервным окончаниям в ногах девочки. Чувствовал, как возобновляется связь, как оживают онемевшие участки. Нейроны восстанавливали связи, мембраны регенерировали. Жизнь возвращалась в повреждённые ткани.

«Давно я этого не делал», — мелькнула отстранённая мысль. Час кропотливой почти ювелирной работы с телом девушки истощил меня до предела.

Наконец, когда последняя капля магии влилась в тело пациентки, я выпрямился. Глубоко вдохнул, чувствуя, как дрожат колени.

— Всё! — выдохнул я, отступая от стола.

Врачи бросились проверять показатели, осматривать рану. Я слышал их удивлённые возгласы, видел изумление в глазах, но всё как будто через мутное стекло.

— Это… невозможно, — Лебедев смотрел на мониторы, затем на операционное поле. — Ткани полностью регенерировали. Воспаление исчезло!

Я привалился к стене, борясь с головокружением. Кто-то подставил мне стул, и я благодарно опустился на него.

— Как она? — спросил я, с трудом фокусируя взгляд.

— Стабильна, — ответила анестезиолог, не скрывая изумления. — Все показатели в пределах нормы. Даже лучше, чем до операции.

Лебедев склонился над пациенткой, проверяя рефлексы.

— Реакция на раздражители в нижних конечностях положительная, — произнёс он с плохо скрываемым восторгом. — Нервная проводимость восстановлена. Это… это настоящее чудо!

Я слабо улыбнулся под маской. Чудо? Нет, просто правильное применение магии, основанное на тысячелетнем опыте.

Врачи суетились вокруг пациентки, проверяя жизненные показатели и делая дополнительные тесты. Их лица выражали смесь недоверия и восторга — такого они ещё не видели.

— Господин Орлов, — доктор Лебедев подошёл ко мне, в его глазах светилось уважение, почти благоговение. — Как вы это сделали? Я никогда не видел ничего подобного.

Я медленно поднялся, всё ещё ощущая слабость после истощения магических резервов. Снял маску и хирургические перчатки, бросив их в специальный контейнер.

— Военные разработки, — повторил я легенду, которую придумал ранее. — Секретные методики, доступные только в особых случаях.

Лебедев выглядел не вполне убеждённым, но решил не настаивать. Он снова взглянул на мониторы, демонстрирующие стабильные показатели девочки.

— Артефакты фиксируют полное отсутствие воспаления, — сказал он, качая головой. — Это невероятно. Костная ткань позвонка восстановлена на сто процентов. Даже старые микротрещины зажили.

К нам подошла анестезиолог, её глаза над маской выражали профессиональное любопытство.

— Анализы крови показывают значительное улучшение, — сообщила она, протягивая планшет с результатами. — Лейкоцитоз снизился до нормальных значений, гемоглобин вырос. Даже электролитный баланс нормализовался.

Я взглянул на цифры, хотя мне это было не нужно. Я чувствовал состояние девочки на более глубоком уровне.

— Переведите её в палату интенсивной терапии, — распорядился я. — Хочу, чтобы за ней наблюдали круглосуточно следующие сорок восемь часов.

— Когда она придёт в сознание? — спросил один из ассистентов.

— Скоро, — ответил я. — Возможно, уже через несколько часов. Не позволяйте ей двигаться слишком активно. Хотя повреждения устранены, телу нужно время, чтобы привыкнуть к восстановленным функциям.

Лебедев кивнул, его взгляд был полон вопросов, но он держал их при себе. Профессиональная сдержанность победила любопытство.

Медсестра помогла мне снять хирургический костюм. Я чувствовал, как постепенно возвращаются силы, хотя полное восстановление магических резервов займёт какое-то время. Тем не менее, я был доволен. Целительство удалось лучше, чем я ожидал.

Врачи провожали меня взглядами, в которых читалось новое уважение — не просто как к владельцу клиники, но как к коллеге, причём превосходящему их в мастерстве. Некоторые шептались между собой, явно обсуждая произошедшее.

Покинув операционный блок, я остановился у раковины и плеснул холодной воды на лицо. В зеркале отразились усталые глаза и бледная кожа. Действительно выложился по полной. Но оно того стоило.

Умывшись, я глубоко вздохнул и направился в зону ожидания, где Коля и Ирина Леонтьевна ждали новостей.

Вышел в коридор. Коля сидел на скамье, опустив голову на руки, его плечи мелко подрагивали. Рядом Ирина Леонтьевна тихо гладила его по спине, шепча какие-то утешительные слова. Они оба выглядели совершенно потерянными.

Услышав мои шаги, Коля резко поднял голову. Его глаза покраснели от слёз, а лицо осунулось, словно он постарел на несколько лет за эти часы.

— Господин? — в его голосе звучала такая надежда.

— Она будет жить, — просто сказал я. — И ходить тоже.

Секунду Николай смотрел на меня, словно не понимая смысла слов. Затем его лицо преобразилось — глаза расширились, на губах задрожала неверящая улыбка.

— Правда? — выдохнул он. — Надюша будет в порядке?

— Полностью, — кивнул я. — Позвоночник восстановлен, воспаление снято. Ей потребуется время на восстановление сил, но никаких необратимых повреждений не осталось.

Ирина Леонтьевна тихо ахнула, прижав ладонь ко рту. Её глаза наполнились слезами — на этот раз от облегчения.

— Как это возможно? — прошептала она. — Доктора говорили, что шансов нет.

Я пожал плечами:

— У нас хорошая клиника. И отличные врачи.

Коля поднялся на ноги. Его взгляд был полон такой искренней благодарности, что мне стало не по себе.

— Господин, я… — он запнулся, слова, казалось, застряли в горле. — Я не знаю, как благодарить вас.

— Не нужно благодарности, — отмахнулся я, внезапно почувствовав неловкость от этих эмоций.

В этот момент из-за поворота коридора появился доктор Лебедев. Его лицо всё ещё выражало профессиональное недоумение, но глаза светились энтузиазмом.

— Вы брат? — обратился он к Николаю. — Ваша сестра транспортирована в палату интенсивной терапии. Состояние стабильное. Должен сказать, это самый удивительный случай в моей практике. Господин Орлов… — он взглянул на меня с уважением. — Господин Орлов продемонстрировал поистине чудесное мастерство.

Коля смотрел на врача широко раскрытыми глазами, словно боясь поверить в услышанное.

— Можно мне увидеть её? — спросил он дрожащим голосом.

— Пока она без сознания, — ответил Лебедев. — Но вы можете посидеть рядом. Только, пожалуйста, не беспокойте её. Телу нужен покой.

Николай торопливо кивнул и, бросив на меня ещё один благодарный взгляд, поспешил вслед за доктором.

Ирина Леонтьевна осталась стоять рядом со мной.

— Что вы сделали там? — тихо спросила она, когда мы остались одни. — На самом деле?

Я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности.

— То, что было в моих силах.

Женщина покачала головой, в её глазах читалась смесь благоговения и страха.

— Я видела, каким вы вышли оттуда. Бледным как смерть, едва держась на ногах. Вы отдали ей часть своей силы, не так ли?

Вместо ответа я только слабо улыбнулся. Ирина Леонтьевна не была глупой женщиной, и явно догадывалась, что простой медициной такие результаты не достигаются.

— Спасибо вам, — просто сказала она. — Вы спасли не только её, но и Колю. Он обожает свою сестру. Это всё, что у него осталось от семьи.

Я кивнул, внезапно почувствовав острую усталость. Магическое истощение всё ещё давало о себе знать, и сейчас мне хотелось только одного — отдохнуть.

Ирина Леонтьевна, словно прочитав мои мысли, указала на небольшую комнату отдыха неподалёку.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала она заботливо. — Я принесу чай.

Я не стал возражать. Прошёл в указанную комнату и опустился в мягкое кресло, прикрыв глаза. Странное чувство удовлетворения разливалось внутри. Не торжество победителя, не гордость мага, а что-то более простое, человеческое. Я спас жизнь.

Через несколько минут вернулась Ирина Леонтьевна с чашкой горячего чая. За ней маячила фигура Николая — он вернулся из палаты сестры. Его лицо всё ещё хранило следы недавних слёз, но теперь оно светилось надеждой и благодарностью.

— Господин, — он остановился на пороге комнаты, словно не решаясь войти. — Простите, что отвлекаю, но я должен сказать… — его голос дрогнул. — Спасибо вам.

— Считай это премией за хорошую службу, — я отпил глоток горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Коля уходил из комнаты отдыха несколько раз. Ирина Леонтьевна оставалась со мной, но ничего не говорила. Стала молчаливой и бросала на меня задумчивые взгляды.

Она ничего не говорила, и я закрыл глаза, нырнул в медитацию. Со стороны, наверное, показалось, что я заснул. Поэтому Ирина Леонтьевна вышла из комнаты и больше не возвращалась.

Полчаса медитации закончились, когда вернулся Николай.

— Ирина Леонтьевна с Надюшей осталась, — пояснил он, когда я открыл глаза и посмотрел на него.

— Домой без неё едем? — уточнил я, и он кивнул. — Что ж, тогда поехали.

Мы покинули комнату отдыха, и я остановился. Вспомнил, об одном неоконченном деле.

— Коля, погоди, давай навестим управляющего.

Арсений, я даже не знаю его фамилии и отчества, был нанят Изольдой. Он управлял стройкой и ремонтом клиники. Когда они закончились, Шальная выделила ему кабинет здесь.

Мне это решение показалось странным ещё тогда, когда я уезжал к деду. Но, Изольда была убедительна. Всё же клиника наш крупнейший актив. Будут и другие, но пока ему лучше быть здесь, чтобы управлять финансами.

Я согласился, хотя Петров был против. Он теперь у нас главврач, и, как я понял, невзлюбил Арсения. Мне он тоже не нравился, но убеждённость Шальной, что он полезен для нас, подкупала.

Кабинет Арсения размещался на первом этаже, в крыле хозяйственников. Управляющий ещё не ушёл домой, из-под двери пробивалась тонкая полоса света. Я оставил Колю в коридоре, постучал и вошёл в комнату.

— Я заня… господин Орлов, — Арсений подскочил с места, когда увидел меня, — рад, безмерно рад нашей встрече. Я как раз…

— Присаживайтесь, — улыбнулся я одним уголком рта и указал на его стул. Сам же уселся напротив него.

— Благодарю, — Арсений занял своё место и нервно хохотнул, — как Вы это делаете, господин?

— Делаю что? — ровно спросил я.

— Вроде и кабинет мой, и я в своём кресле, а чувствую себя, словно школьник на ковре у директора, — выпалил Арсений, хватаясь пальцами за столешницу. Взгляд он отвёл в сторону.

— Так и должно быть, — спокойно ответил я, — Вы хотите по-другому?

— А? — вздрогнул Арсений, — нет, конечно же нет, Вы же господин…

— На этом остановимся, — я похлопал ладонью по столу, — я зашёл к Вам по поводу отчётов и накладных о строительстве клиники.

— Да-да, я не предоставлял вам его, — он засуетился и полез в ящик стола, — не успел до Вашего отъезда, но у меня всё готово. Вот, — он вытащил папку с бумагами и положил перед собой.

— Не надо, — я напрягся и те силы, что восстановились во время медитации, ринулись вперёд.

Я не разбираюсь в финансах и всех этих отчётах. Зато разбираюсь в людях. В поезде мне показалось, что отчёты идеальны, а так не может быть. Люди всегда ошибаются, есть непредвиденные моменты. В бумагах они тоже были, но предчувствие, что меня обманывают, появилось ещё во время поездки в Лоснёвку.

Сейчас же оно обострилось.

Заклинания различия лжи, считывания намерений и эмоций окружили Арсения. Он не маг, но избыток магии вокруг заставил его лоб пропотеть. Он достал платок и стал им вытираться.

— Я ознакомился с бумагами в поезде, брал копию у Изольды Игоревны.

Арсений внешне остался спокойным. Вернее, таким же суетливым, но внутри у него всё напряглось. Мысли заметались, и в нём поселился страх. На эмоциональном уровне он боялся разоблачения.

— Я зашёл поблагодарить Вас за отличную работу, меня всё устроило, — улыбнулся я, — мы подумаем о премии для Вас.

— Умм, — Арсений на миг запнулся и быстро продолжил: — благодарю, господин Орлов, рад работать с Вами, очень рад.

Внешне он вновь никак не изменился. Тот же суетливый лысеющий толстяк. Но внутри у него всё ликовало. Его чувство превосходства и злорадство заполнили всю комнату. В том, что о премии он уже позаботился, не оставалось никаких сомнений.

Что ж, за этим я и приходил. Узнать, ворует он у меня или нет. Узнал. Пора решать этот вопрос, пока у меня есть время. Но решать его надо аккуратно, не вызывая подозрений. Пора сейчас такая, беспокойная, и надо сделать всё тихо.

— Не буду Вас отвлекать, — улыбнулся я и встал, — всего доброго.

Кабинет управляющего я покинул под бодрый речитатив Арсения. Кивнул Коле, и мы, провожаемые взглядами медсестёр, вышли из клиники.

Ладога мягко тронулась с места. Дорога легла под колёса. Уже почти стемнело. Слишком рано, даже для зимы. Встречных машин попадалось мало. Прохожих на улицах ещё меньше. Магазинчики и лавки стояли закрытыми или закрывались.

— Коль, тормози, — скомандовал я, когда взгляд зацепился за одну из вывесок.

— А? Сейчас.

Николай сбросил скорость и прижался к обочине, а я взялся за дверную ручку. Взгляд скользнул от вывески на дверь. Всё ещё открыто.

— Господин, Вы куда?

— Есть одно дело, которое давно откладывал, — хмыкнул я и вышел из машины.

Хрустнул под ногами снег, покрывавший тротуарную плитку. Тяжелая дверь в контору под вывеской скрипнула, и я зашёл в помещение офиса.

Никаких аляповатостей и ярких предметов интерьера. Бежевые стены, серая мебель, чёрные канцелярские предметы. Всё здесь указывало на деловой подход.

— Добрый вечер, — оторвалась от чёрного монитора симпатичная девушка, её глаза стрельнули на часы под потолком, — Вы к кому? Вам назначено?

— Добрый, — улыбнулся я и припомнил вывеску, — я к Глузману или сыновьям.

Девушка нахмурилась.

— А…

— Нет, мне не назначено, — я прошёл к креслу для посетителей, поправляя и распахивая пальто так, чтобы графский перстень на груди был виден, — необходима консультация.

— Одну минуточку, — спохватилась девушка, заметив родовой знак.

Она стремительно, но грациозно поднялась со стула и, покачивая бёдрами под тугой тканью юбки, процокала каблучками к стене. Коротко постучала в офисную дверь и скрылась за ней.

Не успел я оглядеться, как она вернулась.

— Исайя Давидович примет Вас, — она держала дверь приоткрытой и с интересом смотрела на меня. — Прошу, проходите.

Кресло скрипнуло, и я два шага прошёл мимо неё в кабинет.

— Рад приветствовать Вас, Кирилл Дмитриевич, — пожилой мужчина в деловом костюме с ходу огорошил меня узнаванием.

— Исайя Давидович, — кивнул я, легко выговаривая знакомое, ещё по древним временам имя.

— Зиночка, принесите чаю, — добавил мужчина и, широко улыбнувшись, указал мне на кресло напротив стола: — в наше время кадры решают всё.

Большего намёка на хвастовство я не слышал. Понятно, что Зиночка оказалась ещё и умничкой. Сходу не только заприметила родовой перстень, но и определила, к какому роду я отношусь. А с виду и не подумаешь, просто куколка для наслаждения взора.

— Чем обязан, Кирилл Дмитриевич, — Исайя Давидович дождался, когда я займу предложенное место.

— Нужен аудит документации, причём срочный, — я достал из внутреннего кармана папку с бумагами, — мне нужно знать, всё ли тут чисто. Конфиденциально, естественно.

— Конфиденциальность, наше первое имя, — Исайя Давидович остался невозмутим, когда вслед за папкой на стол легла пачка сторублёвых купюр.

Магия шепнула мне, что он испытывал восторг и нетерпение, но ни капли не врал. Его настрой был крайне позитивным и честным.

Зиночка принесла чай, а Исайя Давидович, без лишних слов принялся изучать документы.

Три чашки чая и корзинка песочного печенья притушили внезапное чувство голода. Я довольно откинулся на спинку кресла, сосредоточился на обстановке, но оглядеться не успел.

— Кирилл Дмитриевич, что я могу сказать, — Исайя Давидович отложил бумаги в сторону и, наконец, взял свою чашку чая в руки, — работа впечатляющая, на первый взгляд всё чисто, — он отхлебнул остывшего чаю, — но от Глузмана ещё никто не уходил.

Он поставил чашку и развернул некоторые листы ко мне.

— Вот тут прослеживается несколько мелких перерасходов, которые, по цепочке, — он подложил ещё листы, и стал указывать ручкой на нужные пункты, — перерастают в крупное хищение. — Он посмотрел на меня, — Ваш бухгалтер просто мастер.

— Благодарю, — коротко хмыкнул я.

— Быстрым взглядом я вижу всего пару сотен тысяч, но, если Вы оставите документы у меня, то к утру я вскрою все махинации. Тут есть несколько непонятных мест…

— Благодарю, Исайя Давидович, — улыбнулся я, собирая бумаги, — этого хватит. Надеюсь, — я подвинул пачку денег, — этого хватит, чтобы оплатить вашу работу?

— О, не переживайте. Десяти тысяч рублей, — Исайя Давидович стрельнул глазами на пачку, — более чем достаточно.

Ну а мне достаточно хищений на пару сотен тысяч. Достаточно, чтобы Арсений подписал себе договор. Не у того он украл.

— Кирилл Дмитриевич, — окликнул меня Исайя Давидович у двери и продолжил, когда я обернулся: — за конфиденциальность не переживайте, — он помахал деньгами, — и мы с радостью будем ждать Вас снова, когда Вы решите свои дела.

— Всенепременно, — ухмыльнулся я его намёку на бухгалтерские услуги в будущем, — благодарю за консультацию, Исайя Давидович.

Дверь закрылась. Зиночка отложила пилочку для ногтей и проводила меня томным взглядом. Изо рта вырвался пар, а вокруг головы и всюду, куда ни кинь взгляд, закружились снежинки.

— Господин, — Николай выскочил из машины и, обойдя её, распахнул заднюю дверцу.

— Погоди, Коль, — отмахнулся я от него, за снежной пеленой, через дорогу угадывались буквы ещё одной вывески. — У меня ещё одно дело, пойдём со мной.

За спиной пискнула сигнализация. Николай догнал меня и зашагал рядом. Снегопад исчез и задребезжал дверной колокольчик.

Продавец за конторкой оторвался от журнала «Рыбалка и ещё раз Рыбалка», но ничего не сказал. Скользнул по нам взглядом и снова уткнулся в текст.

— Уважаемый, — произнёс я, под недоумённый взгляд Николая, — посоветуйте, какое весло пригодно к агрессивным условиям?

— Смотря, что Вы понимаете под агрессивными условиями, — продавец отложил журнал, миновал стойку со спиннингами и, подтянув штаны под пузом, остановился около нас. Его руки потянулись к длинным черенкам. — Материалы есть разные, от классического дерева, до различных сплавов и, даже, металла.

Он достал чёрное весло.

— Ручка из стеклопластика, валёк…

— Пластик не подойдёт, — покачал я головой, — сломается.

— Хм, — он почесал подбородок и потянулся к другому веслу, — тогда углепластик, жёсткое, прочное…

— Уважаемый, пластик совсем не подойдёт, — вновь покачал я головой. — Сломается.

Коля с удивлением уставился на меня, а продавец спросил:

— Это где ж такие условия?

— Ну, — протянул я, задумавшись, как объяснить ему про воды Стикса и Харона, — скажем, мне нужно не весло, а гигантская ложка, чтобы размешивать кислоту в чане.

Коля выпучил глаза, а продавец закашлялся.

— Интересное применение, — он успокоился и, убрав весла, достал ещё одно. — Вот, кевларовое, кислоту выдержит, но хватит на месяц, не больше…

— Беру, — тут же перебил его я, — штук двадцать найдётся?

Продавец коротко кивнул и, не скрывая удивления, покачивая головой, скрылся в подсобных помещениях.

— Господин, — не выдержал Коля, когда мы остались одни, — зачем нам столько? Вы собрались варить зелье?

— Нет, Николая, — рассмеялся я, — это подарок для друга.

Больше Коля ничего спросить не успел. Продавец вернулся. Он с трудом нёс в руках связку вёсел, и Николай поспешил ему помочь.

— Пять тысяч рублей, — утирая пот со лба, произнёс продавец, — если понадобится ещё, то заказывайте, — он указал на стопку визиток в углу стойки, — это весь запас.

— Если только через год или два, — улыбнулся я и добавил: — а лодку посоветуете?

— У Вас там бассейн из кислоты что ли? — возмутился продавец, и тут же покачал головой, — у меня таких нет в продаже, только на заказ.

— Нет времени, — развёл я руками, — неужели ничего нет? Пусть корыто, но, чтобы выдержало.

— Ну, если корыто, — усмехнулся продавец, и по его глазам я понял, что он считает меня психом, — то езжайте в хоз магазин, там есть реальные корыта для работы с кислотами.

Николай от такого предложения нахмурился. Хотел было что-то ответить на дерзость, но я его придержал.

— Благодарю за совет, — купюры легли на стойку, и я пошёл к выходу. Николаю лишь бросил недовольный взгляд на улыбающегося продавца. Подхватил вёсла и, крякнув, заспешил за мной.

Домой я вернулся через чёрный вход. Прислушался в коридоре к голосам из гостиной (доморощенные тактики всё ещё спорили и решали, как лучше), и, крадучись, никого не встретив, скользнул в подвал.

Всю маскировку нарушил Николай. Он споткнулся на ступеньках и кубарем по ним покатился. Вёсла с шумом разлетелись по всему подвалу.

— Я цел, — жалобно простонал Коля, когда падение закончилось, — вроде бы.

— Всё чисто, — поморщившись, произнёс Василий, спускаясь за ним. — Они не услышали.

Василий, вместе с гвардейцами тащили стопку корыт. Мы купили их в соседнем районе. Успели прямо перед закрытием магазина.

Бойцы сложили мои приобретения в дальней комнате подвала и ретировались. Коля, ушёл вместе с ними, а я, активировав заклинания маскировки и экранирования, открыл портал в Аид.

— Это что? — Харон уставился угольками глаз на десяток корыт и связку вёсел, словно пытался прожечь в них дырку.

Рядом с ним находился кадавр Дружок. В многочисленных руках он держал кучу всего, от музыкальных инструментов, до автоматов. Периодически он дудел в трубу, и начинал целиться во все стороны. Головы на его теле, вокруг которых были навешаны ленты с патронами, начинали зыркать в поисках опасности.

— Подарок, — развёл я руками и улыбнулся, — а ты охрану завёл?

— Можно и так сказать, — Харон огладил бороду, — зачем мне это?

— Как зачем? — удивился я, — весла…

— Кириллос, за вёсла я и так понял, — перебил меня Харон, — ты поясни за корыта, что я сними делать буду?

— Плащ стирать, — буркнул я, — что за тон, дружище? Ты где таких слов понабрался?

— Осваиваю современный сленг, — тон Харона смягчился, проскользнули смущённые нотки.

— Понятно, — усмехнулся я, и пнул корыта ногой, — они в кислоте не тонут и не растворяются, сделаешь из них лодку.

Я, конечно, сомневался, что Старик придёт сильно обрадуется таким подаркам. Всё же древний Бог, и плавать в корыте. Но это лучше, чем ничего…

— Серьёзно? — глаза Харона сверкнули, а сам он пришёл в восторг, — Кириллос, да это лучший подарок!

Он махнул рукой, бросил какую-то команду Дружку, и тот протрубил в горн. Земля Царства Мёртвых толкнула меня в ноги. Послушался топот и из темноты появилась пятёрка похожих на Дружка кадавров, только размерами помельче.

Кадавры тут же принялись хватать корыта. В их руках появились инструменты. Один из них с почётом приподнёс Харону кевларовое весло.

— Ничего себе ты развлекаешься, — протянул я, разглядывая, кадавров и угадывая в их головах прошлых своих противников.

— Гвардию создаю, — Харон повертел в руках весло и опёрся на него, — смотри, что у меня есть.

Я оторвал взгляд от монстров, что тащили несколько досок от старой хароновой лодки, и взглянул на старика. Дружок как раз закончил застёгивать последние клёпки.

Харон замер передо мной в стальной каске на голове. Вместо плаща на плечах, его торс прикрывал бронежилет, а на ногах, вместо сандалий, красовались военные берцы.

Старик переложил весло в левую руку, и правой дотронулся до связки гранат на груди.

— Ну как? — спросил он, покачав головой, и Дружок замер рядом с банкой тактической краски в одной из рук.

— Чисто партизан, — ухмыльнулся я, — с кем воевать собрался?

— А с кем позовешь, — оскалился Харон, — да и время неспокойное, постоянно кто-то пробует на крепость стены Аида. Я держусь, но, вдруг, попробуют прорваться.

— Понял, — я почесал подбородок, оглядывая окружающую темноту взглядом, — ты зови мне сразу, если что.

— Непременно, — ухмыльнулся Харон и пошёл оценить плод труда кадавров. Они как раз закончили мастерить плот.

Да-да, именно плот, а не лодку. Несколько корыт скрепили меж собой, а по сторонам кинули доски. Получившуюся конструкцию столкнули в воды Стикса, и она закачалась на мелких волнах.

— Это потрясающе, Кириллос! — Харон ступил на плот и опустился в одно из корыт. Весло в его руках вонзилось в речную гладь. — Как же я мечтал снова выйти в рейс!

Он сделал несколько мощных гребков и отдалился от берега.

— Удружил! Вот удружил, Кириллос! — донеслось до меня.

— Рад угодить тебе, Старик, — крикнул я в ответ и, пока он не отплыл слишком далеко, рупором приложил ладони к губам: — Мне нужен Сизиф и клык Тифона!

— Да забирай! — донеслось с воды, и Харон растворился в темноте.

Не успел я оглянуться, как Дружок протянул мне искомый клык. Взял его в руки, покрутил, и убрал во внутренний карман пальто. Сделаю себе артефакт из него. Заменит кинжал. При чём отлично заменит, клык Тифона может стать величайшим оружием. Им, даже Зевса можно ранить. Хех, именно от них Зевс тогда и уворачивался…

— Звал? — рядом со мной застыл тощий старик в набедренной повязке.

Его длиннющая седая борода была вся в пыли и подметала землю.

— Ну, чего смотришь, — сварливо бросил он, — мне камень ещё катить.

— Звал Сизиф, звал, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу, — ты успокойся и отдохни, у меня к тебе деловое предложение.

Поднимаясь по ступеням, я чувствовал, как по телу разливается тепло от удовлетворения. Харон остался доволен визитом.

Рука инстинктивно скользнула в карман, ощупывая сувенир из Тартара. Клык Тифона, который я выбил в битве с этим монстром. Артефакт ещё не готов, но уже источает энергию. По ауре пробежали искорки предвкушения. С таким козырем можно перевернуть игровое поле.

Вынырнув из подвала, я остановился на миг, прислушиваясь. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Судя по всему, «военный совет» продолжался. Поправил воротник рубашки и направился туда.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и оттуда пробивался яркий свет. Я вошёл без стука. Над картой, расстеленной на большом дубовом столе, склонились четыре фигуры. Шальная в элегантном тёмно-синем костюме указывала что-то на карте тонким пальцем с идеальным маникюром. Рядом возвышалась мощная фигура лысого Георгия Твардовского — начальника её безопасности. С другой стороны стола Бестужев и его гвардеец Воронов изучали какие-то схемы.

Заметив меня, Изольда выпрямилась. Её глаза блеснули, а губы тронула лёгкая улыбка.

— А вот и наш главный исполнитель, — произнесла она с той особой интонацией, которая одновременно приветствовала и укоряла.

Бестужев поднял массивную голову, окинув меня оценивающим взглядом.

— Где тебя носило? — вопрос прозвучал не обвинительно, а скорее с профессиональным интересом.

— По делам, — я пожал плечами, подходя к столу. — Надо было решить пару вопросов перед операцией.

Твардовский и Воронов переглянулись. В их взглядах читалось смешанное чувство недоверия и профессионального любопытства.

— Мы уже всё спланировали, — Изольда постучала ногтем по карте. — Хочешь ознакомиться?

Красные метки явно обозначали объекты Огонь-Догановского, синие — предположительные маршруты отхода.

— Разумеется, — кивнул я, склоняясь над картой.

Воронов откашлялся, привлекая всеобщее внимание. Шрам на его лице дёрнулся, когда он заговорил:

— Завтра ночью мы наносим удар по складам Огонь-Догановского в южной промзоне, — его палец указал на красный квадрат на краю карты. — Это крупный логистический узел, через который проходит большая часть его грузопотока.

— Важно, чтобы атака была громкой и заметной, — добавил Твардовский, глядя на меня своими тёмными глазами. — Нам нужно выманить как можно больше людей Василия Сергеевича.

Изольда подхватила:

— Пока мы будем создавать шум и разрушения, люди князя Бестужева будут следить за силами Огонь-Догановского здесь и здесь, — она указала на синие кружки на карте. — Ключевые развязки в городе.

— Основной удар нанесём мы, — продолжил Твардовский, расправив широкие плечи. — Моя группа обеспечит проникновение, ваши люди, — он кивнул мне, — и вы обеспечите огневую поддержку.

— Группа из пятнадцати человек, включая нас с тобой, — Изольда посмотрела на меня. — Достаточно, чтобы наделать шума, недостаточно, чтобы нас заподозрили в серьёзной атаке.

Бестужев, до того молчавший, теперь заговорил:

— Главное — выманить его основные силы. Отвлечь внимание. Мы уже знаем, что он планирует нападение на мою резиденцию, и я хочу перехватить инициативу.

Я внимательно изучил схему. План был неплох. Стратегически грамотен. Хотя на моей памяти и не такие планы разваливались от одного непредвиденного обстоятельства.

— Выглядит неплохо, — наконец произнёс я. — Что мы забираем со склада?

— Всё, что сможем унести, — усмехнулся Твардовский. — Документация в первую очередь. У нас есть информация, что там хранятся важные бумаги. Финансовые отчёты, списки клиентов, маршруты поставок.

— Идеальное оружие для дальнейшего давления, — Изольда посмотрела на свой телефон.

— А что со службами правопорядка? — поинтересовался я. — Жандармерию привлекут?

Воронов криво усмехнулся:

— Князь позаботился, чтобы в этом районе завтра ночью проводились плановые учения. Шума не будут избегать, а реагировать станут только на официальные вызовы.

Бестужев кивнул, подтверждая слова своего гвардейца.

— Тогда решено, — я выпрямился. — Действуем завтра ночью. Сбор здесь или у складов?

— У складов, — ответил Твардовский. — В полночь. Координаты пришлю.

Бестужев задумчиво смотрел в окно, где уже сгущались вечерние сумерки.

— Кирилл, — произнёс он, не поворачиваясь, — может, тебе стоит остаться здесь? Дом всё-таки…

— Нет, — я покачал головой. — Охрана и дед справятся. К тому же, основные силы Огонь-Догановского будут заняты нами.

Бестужев не стал спорить, только коротко кивнул. В конце концов, каждый сам решает, когда и где рисковать.

— Тогда всем отдыхать, — произнёс я. — Завтра трудный день.

Изольда поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась — той опасной улыбкой, которая говорила о предвкушении. Она, как и я, любила действие. Может, в этом мы были похожи больше, чем хотелось признавать.

Оставив их заканчивать последние приготовления, я поднялся по лестнице на второй этаж. Тело требовало отдыха, а разум — тишины. Завтра предстоял долгий день, наполненный событиями и опасностями.

Проходя мимо комнаты Тихона, я услышал его приглушённый голос — видимо, разговаривал по телефону с кем-то из академии. Война застала всех врасплох, даже беззаботных студентов.

В своей комнате я разделся и лёг на кровать, даже не включая свет. Ночной мрак обволакивал, даря покой. Я закрыл глаза, позволяя сознанию медленно погружаться в состояние полусна-полумедитации.

Утро началось с яркого солнечного света, пробивающегося сквозь щель между шторами. Узкий луч полз по полу, постепенно подбираясь к кровати. Я открыл глаза ещё до того, как он достиг подушки.

Потянулся, чувствуя, как по мышцам разливается приятная бодрость. После медитации силы восстановились почти полностью.

Первым делом взял телефон. Ночью пришло несколько сообщений от Шальной — финальные детали операции. Прочитал, запомнил, удалил. Затем нашёл в контактах номер Арсения.

Набрал, подождал несколько гудков. Наконец в трубке раздался заспанный голос:

— Алло? Кто это?

— Доброе утро, Арсений, — я намеренно сделал голос бодрым и дружелюбным. — Это Кирилл Орлов.

Пауза, шорох постельного белья. Видимо, резко сел в кровати.

— Господин Орлов! — голос мгновенно изменился, став подобострастным. — Какая приятная неожиданность! Чем обязан в такую рань?

— Хотел лично поблагодарить вас, — я встал с кровати и подошёл к окну, раздвигая шторы. — Ваша работа в клинике превосходна. Изольда показывала мне документацию — всё в идеальном порядке.

— О, — в голосе управляющего прозвучала неприкрытая радость, — я просто выполняю свою работу, господин.

— И выполняете её отлично, — я улыбнулся, глядя на утренний сад. — Настолько, что я решил вас вознаградить. Особо.

— Вознаградить? — в его голосе смешались удивление и алчность.

— Именно, — подтвердил я. — Скоро за вами заедут мои люди и привезут в особняк. У меня есть предложение, которое вас заинтересует.

Арсений шумно выдохнул в трубку.

— Это большая честь для меня, господин Орлов. В котором часу ожидать ваших людей?

— Через час, — я посмотрел на часы. — Скиньте смской свой домашний адрес?

— Конечно, господин! — в его голосе чувствовалось буквально подпрыгивающее ликование. — Хотите, я продиктую прямо сейчас?

— Лучше отправьте сообщением, — предложил я. — Так будет надёжнее.

После короткого прощания я завершил звонок. Через минуту пришло сообщение с адресом Арсения — хороший район, недешёвое жильё.

Я тут же переслал адрес Василию — главе моей родовой гвардии — и набрал его номер.

— Доброе утро, господин, — его голос звучал собранно, несмотря на ранний час.

— Василий, нужно забрать человека по адресу, который я только что отправил, — сказал я без предисловий. — В течении часа.

— Понял вас, — ответил он, и я отчётливо услышал, как он записывает информацию. — Какие-то особые инструкции?

— Забрать тихо, без лишнего шума, — я помедлил. — И доставить его за город. Связанным, в багажнике.

Пауза. Но лишь на долю секунды.

— Будет исполнено, господин, — голос остался таким же профессионально бесстрастным. — Вас забрать перед поездкой за город?

— Да, — подтвердил я. — И никому ни слова.

Закончив разговор, я положил телефон и потянулся ещё раз. Дела начали приходить в движение. Позже придётся заняться ещё Микешем, но это после операции.

Спустившись вниз, обнаружил в столовой Тихона и Машу, тихо переговаривающихся над чашками чая. Они замолчали, когда я вошёл.

— Доброе утро, — поприветствовал их, направляясь к кофемашине.

— Доброе, — Тихон поправил очки нервным жестом. — Мы тут обсуждали… ситуацию.

— Я слышала, ночью у вас было какое-то совещание, — Маша подалась вперёд, в её глазах читалось беспокойство. — Что-то случилось?

— Ничего необычного, — я налил себе кофе и сел за стол. — Просто обсуждали текущие дела.

Девушка явно не поверила, но настаивать не стала. Тихон бросил на меня изучающий взгляд:

— Кирилл, ты выглядишь… другим. С тех пор, как вернулся из поездки.

Я поднял бровь:

— Другим?

— Более уверенным, — Тихон не отводил взгляда. — Более собранным. Словно что-то изменилось.

Маша энергично закивала, подтверждая его слова. Её светлые волосы качнулись в такт движениям головы.

— Просто повзрослел, — я пожал плечами и отпил кофе. — Война меняет людей.

Разговор перешёл на более обыденные темы. Тихон рассказывал о последних сообщениях из академии. Многие преподаватели и студенты объединялись в отряды самообороны, помогая жандармерии патрулировать улицы. Маша делилась планами после окончания военного положения.

А я мыслями был уже далеко — у склада, где предстояло сегодня действовать, и за городом, где ждало другое дело.

Ровно час я сидел на заднем сиденье своей машины. Рядом молчал Коля, за рулём — Василий. Транспорт плавно катилась по загородному шоссе. Деревья за окном слились в сплошную стену.

— Двадцать минут, господин, — произнёс Василий, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Место уединённое, как вы и просили.

Я кивнул.

Василий свернул на просёлочную дорогу. Машину начало потряхивать на неровностях. За окном потянулся сосновый лес — высокие стволы, лапы, покрытые снегом. Неожиданно деревья расступились, открывая небольшую прогалину. Машина остановилась.

— Приехали, — Василий заглушил двигатель и повернулся ко мне. — Багажник открыть?

— Да, — я вышел из машины.

Холодный воздух обжёг лицо. Запах хвои смешивался с морозной свежестью. Идеальное место — тихое, уединённое, далеко от посторонних глаз.

Василий открыл багажник. Внутри, связанный и с кляпом во рту, лежал Арсений. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня. Он замычал, дёргаясь в своих путах.

— Вытаскивайте, — скомандовал я.

Василий и Коля подхватили его под руки и вытащили из багажника. Арсений тяжело рухнул на снег. Несмотря на холод, его лоб покрылся испариной.

Я присел рядом с ним и вытащил кляп.

— Здравствуйте, Арсений, — произнёс я спокойно. — Рад, что вы смогли присоединиться к нам.

— Вы с ума сошли⁈ — выпалил он, как только смог говорить. — Это похищение! Незаконное задержание! Я буду жаловаться! Я…

— Вы воровали у меня, — перебил я, и мой голос заставил его замолчать. — Систематически и в крупных размерах.

Арсений побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Это абсурд! — воскликнул он. — У вас нет доказательств! Никаких…

— Закройтесь, — мой голос не повысился, но в нём появилась сила, от которой Арсений захлебнулся словами. — Я видел документы. Мне объяснили все нюансы ваших операций, как и где вы откусывали по кусочку.

Арсений сглотнул, его взгляд забегал.

— Даже если и так, — наконец произнёс он, понизив голос. — Что вы можете сделать? Моя семья знает, что я поехал к вам. Если со мной что-то случится…

— Угрожаете? — я улыбнулся, и эта улыбка заставила его снова побледнеть. — Неразумно с вашей стороны.

Я посмотрел на Василия:

— Поставьте его на колени.

Василий молча выполнил приказ. Арсений оказался в снегу, дрожащий и напуганный. Его глаза расширились, когда я поднял руку.

— Знаете, Арсений, — сказал я, и моя ладонь начала светиться лёгким голубоватым светом, — я мог бы просто передать вас жандармерии. Или выбить из вас признание и вернуть украденное. Но это скучно, долго и неэффективно.

Светящаяся ладонь приблизилась к его лбу.

— Вместо этого я решил сделать вас… полезным.

В этот момент в воздухе перед нами возникла рябь. Арсений задохнулся от ужаса. Рябь превратилась в тёмный разрыв пространства. Портал в Аид раскрылся с тихим шипением.

— Господи… — выдохнул Арсений, безуспешно пытаясь отползти. — Что это⁈

Из портала высунулась голова Харона. А потом выскользнули две Керры — худые, с вытянутыми мордами и горящими красными глазами.

Арсений закричал, когда они приблизились к нему. Я положил ладонь ему на лоб. Магия потекла сквозь меня, выталкивая душу из тела. Светящаяся субстанция отделилась от физической оболочки. Керры мгновенно схватили её и утащили в портал.

— Хорошая душа, упитанная, — пробормотал Харон, глядя вслед своим питомцам.

Портал закрылся так же внезапно, как и открылся, оставив после себя только лёгкий запах серы. Безжизненное тело Арсения осело на снег.

Коля, всё это время стоявший молча, наконец решился заговорить:

— Господин, что это было?

— Обмен, — ответил я просто. — Одна бесполезная душа на полезную.

В воздухе снова возникла рябь, но теперь она была меньше и светлее. Из небольшого светящегося разрыва выскользнула серебристая дымка. Она проникла в тело Арсения, заставив его дёрнуться.

Я поднялся на ноги, наблюдая за процессом. Тело медленно оживало, но уже с новым обитателем. Пальцы дрогнули, веки затрепетали. Наконец глаза открылись — но взгляд в них был уже совсем другой. Более глубокий, более древний.

— Аэтос? — хрипло произнёс он.

— Рад видеть тебя, Сизиф, — я протянул руку, помогая ему подняться. — Прости за неудобства.

Он медленно встал, потирая лоб. Тело слушалось его неохотно.

— Жив? — он с недоверием разглядывал свои руки. — Это настоящее тело?

— Настоящее, — подтвердил я. — И да, ты жив. Добро пожаловать.

Сизиф покачнулся, и я поддержал его за локоть. Его взгляд метался вокруг, пытаясь охватить и осмыслить новую реальность.

— Я… помню всё, — пробормотал он, касаясь своего лица. — Его воспоминания, его знания… они во мне.

— Доступ к памяти? — уточнил я. — Хорошо. Это упростит задачу.

Василий и Коля наблюдали за происходящим с плохо скрываемым изумлением. Для них это выглядело как чудо — или как кошмар из старых легенд.

— В машину, — скомандовал я. — Нам пора в клинику.

Сизиф, всё ещё шатаясь, позволил Василию помочь ему забраться на заднее сиденье. Я сел рядом с ним, а Коля опять устроился впереди.

— Господин, — Василий обернулся, прежде чем завести двигатель, — что мне докладывать, если спросят?

— Что мы забрали управляющего и вернули его на рабочее место, — ответил я. — Всё строго по графику.

Василий кивнул и завёл машину. Сизиф рядом со мной рассматривал салон автомобиля с выражением человека, увидевшего будущее.

— Это… невероятно, — произнёс он тихо. — Всё изменилось.

— Привыкнешь, — я похлопал его по плечу. — У тебя будет время.

Автомобиль развернулся и направился обратно к шоссе. Сизиф сидел молча, переваривая свои новые ощущения и воспоминания. Я не мешал ему — этот процесс требует времени и сосредоточенности.

— Я нужен тебе ради финансов? — наконец спросил он, когда мы выехали на основную дорогу.

— Да, — кивнул я. — Ты всегда был хорош в управлении, с расчётами и логистикой. А наш общий знакомый тащил деньги налево.

Сизиф криво улыбнулся:

— Я чувствую его… алчность. Как отпечаток на воске. Он создал целую систему.

— Которую ты теперь разрушишь и построишь заново, — я посмотрел на него, — в мою пользу.

Сизиф задумчиво кивнул. Его взгляд становился всё более осмысленным, по мере того как он привыкал к телу.

— Справедливо, — сказал он. — Не самая сложная работа за последние несколько тысячелетий.

Клиника встретила нас привычной атмосферой сдержанного профессионализма. Администратор за стойкой удивлённо приподняла брови, когда увидела меня в сопровождении Арсения. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и вежливо поздоровалась.

Я провёл Сизифа по коридорам, попутно объясняя ему основные правила поведения в современном мире. Он слушал внимательно, иногда кивая. К счастью, доступ к памяти Арсения значительно упрощал адаптацию.

— Это твой кабинет, — я открыл дверь в просторное помещение с видом на парковую зону. — Здесь ты будешь работать.

Сизиф осмотрелся, задержав взгляд на компьютере.

— Я знаю, как им пользоваться, — с лёгким удивлением отметил он, подходя к устройству. — Странное ощущение — знать то, чего никогда не учил.

— Привыкнешь, — я прислонился к дверному косяку. — Твоя задача — разобраться в финансах клиники, найти все махинации предыдущего управляющего и исправить ситуацию. Сможешь?

Сизиф сел за стол и включил компьютер. Его пальцы уверенно коснулись клавиатуры, хотя он сам, казалось, удивился этому.

— Смогу, — ответил он, не отрывая взгляда от загрузочного экрана. — Дай мне пару дней, и я представлю полную картину.

Я кивнул, довольный его ответом. Сизиф всегда был логичным и методичным, даже когда обманывал саму смерть. Именно поэтому я выбрал его для этой работы.

— И ещё, — добавил я, уже выходя из кабинета, — веди себя естественно. Никому не нужно знать, что ты не… тот, кем кажешься.

— Разумеется, — он поднял глаза от экрана, и в его взгляде промелькнула тень древней хитрости.

Мы вышли.

— В особняк? — спросил Василий, открывая дверь.

— Нет, — я покачал головой. — Нам нужно ещё кое-куда прокатиться.

— Ночная операция? — уточнил Коля.

Кивнул.

Через почти семь часов мы припарковались у неприметного складского помещения. Серое здание с потрескавшейся штукатуркой не привлекало внимания — типичный промышленный объект среди десятков подобных.

Я вытащил из кармана клык Тифона. Материал, не встречающийся в природе, обладал уникальными свойствами для создания артефактов.

— Что это? — Василий с интересом посмотрел на предмет в моей руке.

— Сувенир из прошлого, — ответил я, начиная насыщать клык магией.

Медленно, аккуратно, я направлял потоки энергии внутрь артефакта. Клык постепенно темнел, приобретая глубокий синевато-чёрный оттенок. Тонкая резьба проявлялась на его поверхности сама собой.

Артефакт начал пульсировать тёмно-синим светом. Завершающие штрихи заклинания уже вплетались в его структуру. Я вложил последнюю порцию магии, и артефакт полностью активировался. Свечение стабилизировалось, став ровным и сдержанным.

В оговоренное время, мы вышли из машины и направились к складу. Лёгкий снег кружился в воздухе, покрывая землю тонким белым покрывалом. Мои шаги были беззвучными, словно я скользил над землёй. Василий и Коля двигались позади, внимательно осматривая окружающую территорию.

У заржавевшей боковой двери склада нас встретила Изольда. Одетая во всё чёрное, с волосами, собранными в тугой пучок, она выглядела не как светская львица, а как профессиональный боец.

— Ты чуть опоздал, — заметила она, но в её голосе не было упрёка, скорее лёгкое подшучивание.

— У меня были дела, — я пожал плечами. — Как обстановка?

— Твардовский с группой уже на позиции, — она кивнула в сторону основных ворот склада. — Мои люди расставлены по периметру. Ждём только тебя.

— План не изменился? — спросил я.

— Всё по схеме, — подтвердила Изольда. — Проникаем, захватываем документацию, устраиваем шум, отступаем. Группа прикрытия обеспечит отход.

Она протянула мне миниатюрный наушник:

— Для связи. Твардовский на первом канале, группа прикрытия на втором.

Я вставил наушник и проверил связь. В ухе раздался голос Твардовского — краткий, деловой, подтверждающий готовность.

— Василий, Коля, — я повернулся к своим людям, — вы действуете с группой прикрытия. Держите заднюю дверь открытой для отступления, никакой инициативы.

Василий кивнул, его лицо стало жёстким и сосредоточенным. Коля выглядел напряжённым, но решительным.

— Идём, — Изольда мягко толкнула дверь, которая открылась с лёгким скрипом.

Мы проскользнули внутрь склада. Тусклый свет аварийных ламп едва освещал огромное помещение, заставленное контейнерами и деревянными ящиками. Воздух был пропитан запахами машинного масла, металла и пыли.

Изольда двигалась впереди, бесшумно скользя между коробками. Я следовал за ней, держа наготове небольшое защитное заклинание. Мы миновали первый ряд контейнеров, затем второй.

— Охрана на северной стороне, — прошептала Изольда, прислушиваясь к чему-то в наушнике. — Твардовский отвлекает.

Я кивнул, сканируя пространство вокруг нас магическим зрением. Никаких особых защитных заклинаний, только стандартные сигнализации на некоторых контейнерах.

— Там, — я указал на дальний угол склада, где виднелась небольшая офисная пристройка. — Документы должны быть там.

Мы ускорили шаг, пробираясь через лабиринт ящиков. До пристройки оставалось метров двадцать, когда раздались первые выстрелы.

— Началось, — Изольда выхватила пистолет. — Твардовский открыл огонь.

В наушнике послышались короткие команды и звуки борьбы. Группа Твардовского вступила в контакт с охраной склада.

— Быстрее, — я потянул Изольду за рукав, направляясь к офису.

Дверь была заперта, но это не представляло проблемы. Короткое заклинание — и замок щёлкнул, поддаваясь. Мы ворвались в помещение.

Небольшой кабинет был заставлен шкафами с папками и коробками документов. Компьютер на столе был выключен.

— Нам нужно всё, что касается поставок и клиентов, — Изольда быстро осматривала полки. — Особенно международные контракты.

Я подошёл к компьютеру и включил его. К моему удивлению, он не запросил пароль — видимо, кто-то забыл правильно выйти из системы.

— Удачная ночь, — пробормотал я, быстро просматривая файлы.

Изольда тем временем методично вытаскивала папки из шкафов, просматривала их содержимое и либо откладывала в сторону, либо бросала в свой рюкзак.

— Это интересно, — я указал на экран, где отобразился список клиентов с пометками «особый статус». — Кажется, наш друг вёл бизнес с запрещёнными территориями.

— Скопируй всё, — Изольда бросила мне небольшую флешку.

Я подключил устройство и начал копирование. В наушнике слышался нарастающий шум перестрелки. Судя по всему, охрана склада оказывала серьёзное сопротивление.

— Быстрее, — торопила Изольда, запихивая последние папки в рюкзак. — У нас мало времени.

Я извлёк флешку, как только копирование завершилось, и убрал её в карман. В этот момент дверь в офис распахнулась, и на пороге появился охранник с автоматом.

Он не успел даже вскрикнуть — заклинание сна сорвалось с моих пальцев и ударило его прямо в грудь. Охранник мешком осел на пол.

— Пора уходить, — я перешагнул через бессознательное тело. — Скоро здесь будет жарко.

Изольда кивнула, застёгивая рюкзак. В её глазах горел азарт охоты — она была в своей стихии.

Мы выскочили из офиса в тот момент, когда по всему складу взвыла сирена тревоги. Красные аварийные огни замигали под потолком, создавая сюрреалистическую атмосферу.

— К запасному выходу, — скомандовала Изольда, ускоряя шаг.

Мы двинулись в обратном направлении, но путь нам преградили три охранника. Они открыли огонь, не раздумывая.

Я выставил магический щит, который поглотил пули. Изольда, не теряя времени, метнула в них небольшой шаровидный предмет. Вспышка ослепляющего света — и охранники рухнули, схватившись за глаза.

— Шоковая граната, — пояснила она, проскакивая мимо них. — Двадцать минут будут видеть только яркие пятна.

Путь к запасному выходу преграждал целый ряд контейнеров. Я взмахнул рукой, и несколько из них с грохотом отлетели в сторону, освобождая проход.

— Эффектно, — Изольда бросила на меня одобрительный взгляд.

— Нам же нужен шум? — я усмехнулся. — Вот и создаём.

В наушнике раздался голос Василия:

— Господин, мы на позиции. Задняя дверь под контролем. Но к складу приближаются подкрепления.

— Понял, — ответил я. — Готовьтесь к отходу.

Мы добрались до двери, где нас ждали Василий и Коля. Позади раздавались выстрелы и крики — группа Твардовского отступала согласно плану, создавая максимум шума и разрушений.

— Документы? — коротко спросил Василий.

— Получены, — Изольда похлопала по рюкзаку. — Уходим.

Мы выскочили наружу, где нас уже ждали две машины с работающими двигателями. Изольда направилась к первой, я со своими людьми — ко второй.

— Встретимся в условленном месте, — бросила она, прежде чем исчезнуть в салоне своего автомобиля.

Мы быстро разместились в своей машине. Василий ударил по газам, и автомобиль сорвался с места, оставляя позади склад с воющими сиренами и мигающими огнями.

— Получилось? — спросил Коля, оглядываясь назад.

— Даже лучше, чем планировали, — я вытащил флешку и помахал ею в воздухе.

Мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя главврача нашей клиники — Петрова. Я нахмурился. Звонок в такое время не предвещал ничего хорошего.

— Да? — ответил я, прижимая телефон к уху.

— Господин Орлов, — голос Петрова звучал взволнованно, — простите за поздний звонок, но у нас проблема с Арсением.

Я напрягся:

— Что случилось?

— После того, как вы решили его вознаградить, он стал вести себя… странно. Очень странно. Я бы сказал даже возмутительно.

Петров застыл у входа в клинику, нервно теребя воротничок халата. Тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Рядом с ним переминались две медсестры, обмениваясь тревожными взглядами.

Выскочив из машины, я быстрым шагом направился к ним. Коля с Василием двигались следом, отставая на полшага.

— Кирилл Дмитриевич, — с облегчением выдохнул Петров, — вы не представляете, что здесь происходит!

— Спокойствие, — я положил руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Что именно случилось?

Петров нервно оглянулся на медсестёр, словно не решаясь говорить при них.

— Пройдёмте. Вы… Вы всё сами увидите.

Уголки губ главврача дёрнулись в нервной полуулыбке. Он повернулся, чтобы вести нас внутрь, но Коля неожиданно шагнул вперёд.

— Простите, доктор, — голос моего слуги звучал непривычно робко. — Как… как моя сестра?

Лицо Петрова преобразилось. Тревога отступила, сменившись искренней улыбкой.

— Надюша? — он подмигнул Коле. — Слушайте, всё замечательно! Идёт полностью на поправку, осталось совсем чуть-чуть. Сейчас проходит реабилитацию — восстановление подвижности конечностей, тонуса мышц и так далее.

Петров похлопал Колю по плечу.

— Скажу вам как врач. Она теперь здоровее многих здоровых людей. Вам очень повезло.

Николай просиял, его плечи расправились, словно невидимый груз упал с них.

— Спасибо вам, — пробормотал он, быстрым движением вытирая глаза. — И господину спасибо, — Коля бросил на меня полный благодарности взгляд.

— Не время для сентиментальностей, — напомнил я, кивая Петрову. — Ведите.

Петров торопливо зашагал по коридору. В раннее время клиника казалась другой. Полумрак, приглушённый свет, тишина, нарушаемая лишь гулом медицинской аппаратуры и приглушёнными голосами редких дежурных.

— Уже почти семь утра, — вполголоса пожаловался Петров, — а этот… этот…

Он не договорил, только раздражённо махнул рукой. Мы миновали приёмное отделение, свернули в административное крыло. Чем ближе мы подходили к кабинету Арсения, тем отчётливее становились доносившиеся оттуда звуки.

Грохочущие басы. Раскатистый смех. Звон бутылок.

— Вот, — Петров остановился перед знакомой дверью, на которой теперь красовалась небрежно приклеенная бумажка с надписью «Администрация. Не беспокоить!!! СОВСЕМ!». — Всю ночь. Мы пытались поговорить, но…

С каждой секундой музыка становилась всё громче. Внезапный женский смех, донёсшийся из-за двери, заставил одну из медсестёр покраснеть.

Я решительно взялся за ручку и распахнул дверь.

Запах ударил в нос сразу. Смесь алкоголя, пота, сладкого парфюма и секса. Глаза непроизвольно сощурились от яркого света и открывшейся картины.

Посреди кабинета, на столе для совещаний, восседал Арсений. Вернее, Сизиф в теле Арсения. В одних семейных трусах и майке, заляпанной жирными пятнами. Он энергично тряс лысеющей головой в такт грохочущей музыке, размахивая бутылкой шампанского.

Весь стол был заставлен едой и алкоголем. Между блюдами с селёдкой, картошкой и солёными грибами теснились бутылки водки, коньяка и шампанского. Ломоть сала поблёскивал на тарелке рядом с нарезанным луком.

Но главным украшением интерьера был раскладной диван, притащенный откуда-то в центр кабинета. На нём, едва прикрытые простынёй, которая сползла до колен, лежали две женщины. Обнажённые, с пышными формами, они раскинулись в позах полного изнеможения.

— О! — воскликнул Сизиф, заметив меня. — Кириллос! Сьарый дрюг!

Его язык заплетался, а глаза смотрели расфокусировано. Он попытался соскочить со стола, но лишь покачнулся и чуть не упал.

— Эсто… здорофо! — он поднял бутылку, расплескивая шампанское. — Я тут решшил атмесить новую жисть!

Петров, стоявший за моей спиной, не выдержал.

— Вот! Видите⁈ — он ткнул пальцем в сторону Сизифа. — Это беспредел! Шум, гам, стоны! Персонал возмущается! Пациенты жалуются!

Я медленно обвёл взглядом кабинет, останавливаясь на женщинах, затем снова посмотрел на раскрасневшегося Сизифа. Вопросительно поднял бровь.

— Всем выйти, — скомандовал я, не оборачиваясь. — Я сам разберусь.

— Но… — начал было Петров.

— Выйдите. Все.

Дверь за моей спиной тихо закрылась. Я медленно подошёл к столу, где восседал Сизиф.

— Ты что, — сказал тихо, — совсем обалдел?

Сизиф расплылся в улыбке, размахивая руками.

— Дя ладна тебе! — он икнул. — Ты што, сам, кагда тут появилься, не атмечал, што ли?

Он попытался подмигнуть, но получилось так, словно у него случился нервный тик.

— Сколько я эт-с-с-сот бозжеником! — Сизиф с трудом выговаривал слова. — А тут… окассыв-ца… женсщины такие… алькоголь… дефушки… всьё доступно… всё так, по щелчк-ку…

Он щёлкнул пальцами, демонстрируя, как легко всё достаётся, но не рассчитал и чуть не свалился со стола.

Я схватил его за грудки и сдёрнул вниз. Хватило одного щелчка — не пальцами, а магией — чтобы выпустить энергию. Волна силы прошла сквозь тело Сизифа, мгновенно отрезвляя его.

— А-а-а-а! — заорал он, дёргаясь в моих руках. — Рэ-е-е-езко-о-о!

Я усилил поток, чувствуя, как Сизиф приходит в себя. Через несколько секунд его взгляд прояснился. Он моргнул и уставился на меня уже нормальными, осмысленными глазами.

— Блин, — пробормотал он, — я это… я… это…

— Всё! Допраздновался, — оборвал я его. — Собирайся.

Я отпустил его майку и отступил на шаг. Сизиф уже не шатался, хотя вид имел потрёпанный.

— А девушки? — он кивнул на дам, что даже не старались прикрыть свою наготу. — Им надо заплатить. Я обещал премию за то, что они… старались.

Я закатил глаза и распахнул дверь. Василий и Коля, дежурившие снаружи, тут же шагнули внутрь.

— Этим, — я кивнул на диван, — дайте денег и выведите незаметно из клиники.

Коля поморщился, увидев обнажённых женщин, а в глазах Василия мелькнул заинтересованный блеск.

— Есть, господин, — кивнул гвардеец.

Я схватил с кресла брюки и рубашку и бросил их ему.

— Одевайся.

Сизиф, всё ещё тяжело дыша после магического отрезвления, начал натягивать одежду. Его движения были дёрганными, но уже вполне координированными.

Петров заглянул в кабинет, осторожно высунувшись из-за косяка.

— Господин Орлов, — он переводил взгляд с меня на Сизифа.

— Поверьте, такого больше не повторится! Правильно, Арсений? — я прожёг Сизифа взглядом.

— Клянусь царством мёртвых! — с серьёзным видом кивнул тот.

Петров удивлённо приподнял брови, но я уже толкал Сизифа к выходу, не давая главврачу опомниться.

Мы спустились по лестнице, и вышли через запасной выход. Утренний воздух ударил в лицо прохладой и свежестью, прогоняя остатки спёртого запаха разгульной вечеринки.

Я усадил Сизифа на заднее сиденье машины и захлопнул дверь. Теперь оставалось только дождаться Василия с Колей.

— Голова как в тисках, — пожаловался Сизиф из салона. — Мог бы и помягче отрезвлять. А девки. Во! — показал он мне большой палец. — Такое вытворяли…

— Заткнись, — буркнул я, прислоняясь к капоту.

Через семь минут появились Василий и Коля, сопровождающие двух женщин. Одетые явно наспех, с размазанной косметикой, они пошатывались и хихикали. Коля держался на почтительном расстоянии, а Василий снисходительно поддерживал одну из дам под локоть.

— Куда вы нас теперь, красавчики? — игриво поинтересовалась блондинка, пытаясь заигрывающе стрельнуть глазами, но попадая взглядом куда-то в район моего плеча. — В другой клуб?

— Такси вызвали, — сухо ответил Василий. — Вот деньги. Езжайте домой.

К обочине подкатил автомобиль с шашечками. Василий аккуратно усадил женщин на заднее сиденье, дал водителю крупную купюру и захлопнул дверь.

— Ещё счастливого утречка им пожелай, — проворчал я, глядя вслед отъезжающей машине.

Василий усмехнулся, пожимая плечами.

— Домой к нему, — я кивнул на Сизифа через стекло машины. — Едем.

Мы тронулись с места. Дорога в утреннем Петербурге была почти пустой. Военное положение давало о себе знать. Мы ехали молча, только тихое гудение мотора нарушало тишину.

Внезапно я заметил, что Сизиф крутит в руке небольшой камень, гладкий и округлый. Его пальцы непрерывно толкали камень туда-сюда, словно стремясь сдвинуть с места. От него слегка фонило Аидом.

— Ты что, — я не сдержал удивления, — с собой забрал?

— А? — Сизиф поднял на меня глаза, затем смутился, глядя на камень в своей руке. — Ну… он такой родной. Сколько веков, тысячелетий толкал этот проклятый камень…

Он развёл руками, камень перекатился по ладони.

— От привычки сложно избавиться, вот и взял осколок… на память.

Я поморщился, но решил не комментировать. Каждый сходит с ума по-своему.

Машина свернула в спальный район. Высотные дома темнели вокруг, лишь изредка в окнах мерцал свет — большинство жителей ещё спали.

— Приехали, — сообщил Василий, останавливая машину у одного из домов.

— Отведёте его домой? — я кивнул на Сизифа.

Бывший обитатель Тартара изобразил на лице раскаяние:

— Я займусь всем, всё улажу. За свой проступок обещаю, что всё будет быстро.

— Надеюсь, — я смерил его скептическим взглядом.

Сизиф уже потянулся к дверной ручке, но вдруг замер. Его лицо медленно вытянулось в выражении растущего ужаса.

— Подожди, — он резко повернулся ко мне, — я туда не пойду.

— Почему? — я удивлённо вскинул брови.

— В смысле, почему? — Сизиф уставился на меня, словно на идиота. — Зачем мне туда идти? Там жена и пятеро детей!

— Хорошо, семья, — я пожал плечами, не понимая проблемы.

— Пятеро детей! — глаза Сизифа распахнулись в панике. — Я туда не пойду!

— Ты чего? — я наклонился к нему. — Хочешь обратно?

Сизиф выпрямился, его решимость явно укрепилась.

— Да хоть в Тартар, — произнёс он с неожиданной твёрдостью. — Я лучше камень буду таскать, чем жить с женой и пятью детьми. Там одни бабы. Я с ума сойду.

Он покачал головой, удивлённо разглядывая свои руки.

— Не удивительно, этот Арсений до меня был готов заниматься чем угодно, лишь бы домой не приходить, — буркнул беженец из Тартара.

Я не сдержал смешка. Похоже, моё решение подселить Сизифа в тело казнокрада оказалось более проблематичным, чем я ожидал.

— Давай-ка тащи его домой, — я кивнул Василию.

Сизиф поморщился, с тоской глядя на меня через окно. В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Бестужева.

— Да? — я поднёс трубку к уху.

— Кирилл, — голос Петра Алексеевича звучал напряжённо. — План работает. Всё как и задумали. Необходимо сделать ещё один налёт. Сегодня ночью.

Я прищурился, глядя на часы. Раннее утро.

— Что именно?

— Нам нужно атаковать ещё одну цель, — пояснил Бестужев. — После этого будем наступать на усадьбу Огонь-Догановского.

— Хорошо, — я потёр подбородок, прикидывая варианты. — Я подготовлюсь. Пришлите координаты, где нужно быть.

— Отправлю сейчас же, — бросил Бестужев.

Звонок завершился, и я убрал телефон в карман.

Война войной, а мои планы не должны страдать. Я обещал Бестужеву подготовиться, и не обманул его. Мы готовились. Вернулись в особняк и проспали почти до четырёх вечера. Здоровый сон — лучшая подготовка, которая нам требовалась. А дальше я решил заняться своими делами. Времени как раз хватало.

Встал с кровати, оделся, и, не заходя в столовую, и ни с кем не разговаривая, выскочил на улицу. Николай уже ждал в машине.

— Господин, — произнёс он, протягивая мне пакет с бутербродами, — наш темп жизни ускорился, и я беспокоюсь за ваш желудок.

— А? — только и промычал я, вгрызаясь в бутер с бужениной.

— Второй день уже едите в сухомятку, Вам бы супчику. Ирина Леонтьевна как раз сварила куриный…

— Коля, ценю твою заботу, — мой взгляд упал на термос на переднем пассажирском сидении, — но давай не сейчас. Налей мне чаю, и газуй к дому мамаши Шнайдер.

Слуга выполнил распоряжение. Я с удовольствием, шумно отхлебнул сладкого чаю из крышки термоса, а машина, взрыкнув двигателем, тронулась вперёд.

Десяток бутербродов и пол литра чая уместились во мне как раз к тому моменту, когда машина остановилась. Я хлопнул дверью. Оправил пиджак под плащом и, ухмыльнувшись, подумал о Шальной. Интересно, какую истерику она устроит, когда узнает, где я был?

Представил себе, как Изольда гневно раздувает ноздри, и засмеявшись, стал подниматься по ступенькам. Туда, где над дверью висела вывеска «Дом терпимости мамаши Шнайдер».

Фантазия у меня разыгралась. Шальная в моих мыслях разве что огнём не плевалась. В голове, словно наяву, звучали её колкие, ядовитые фразы. Хотя, нет, она же изменила планы. Буквально вчера ввязалась в авантюру Бестужева и заявила мне, что ждать нашего сближения не намерена.

А, плевать. Всё равно забавно её злить. Тем более, что у неё не будет никаких причин для этой злости. Если не считать, что я сейчас зашёл в бордель, конечно же. Но это не для потехи тела, а для важного дела. Так что, можно насладиться не только гневом Изольды, но и потом, когда она всё узнает, её удивлением и попытками загладить вину.

Блин, кажется, я слишком много с ней общаюсь. Уже начинаю получать удовольствие от скандалов…

— Господин Орлов, мы Вас ждали, — мелодичный голос вырвал меня из раздумий, и взгляд сфокусировался на приятной девушке ростом мне по плечо, и килограмм на сорок легче меня.

Стройная, можно даже сказать, тонкая как тростинка фигурка, казалась хрупкой. Грозила вот-вот сломаться под весом тяжёлой, красивой груди третьего размера, которая торчала прямо, наведясь на меня красными вишенками.

Эту кажущуюся хрупкость подчёркивали чулки, кружевные подвязки и длинные, до поясницы тёмные волосы. Больше на девице ничего не было. Ни на ней, ни на её товарках, которые ходили из комнаты в комнату, лежали на мягких диванах, или томно курили кальян, развалившись в глубоких креслах.

— Если желаете, — девушка заметила мой оценивающий взгляд и игриво улыбнулась, — то для начала можете отдохнуть. Любая из нас и, даже я, с радостью составим Вам компанию.

Она шагнула ближе, коснулась грудью моей руки, и томно произнесла:

— Какие Вам нравятся, господин Орлов?

— Крупные, — хмыкнул я, — желательно четыре и, чтобы, все одинаковые.

— А? — озадачилась девица, — близ…

— Я про карты, — ухмыльнулся я, — четыре одинаковые, каре.

Девица только начала осознавать мои слова, а я решительно развернулся и направился в соседний зал, где, как подсказало заклинание разведчик, за столом собралось много народу.

— Я пришёл играть в карты, остальное меня не интересует, — пояснил я девице, которая так и стояла на месте, растерянно хлопая глазками.

Эх, а мне говорили, что такие дамы никогда не теряются, и всегда находят, что сказать. Врали. Вон, стоит и туго соображает.

Дом терпимости мамаши Шнайдер давно облюбовали представители купечества и нетитулованной аристократии для проведения игр в покер. Капитан лейб-гвардии Алексей Микеш, номер два в моём списке похитителей ауры, тоже любил сюда захаживать.

Сегодня он был здесь.

— Господа, прошу простить за задержку, — я прошёл в «игровой зал» через арочный портал, и занял последний стул за столом с зелёным сукном.

— О, граф Орлов, не беспокойтесь, мы ещё не начали, — радостно затряслась, похожая на откормленную матку порося, мамаша Шнайдер. — Ждали Вас.

— Приятно знать, что ждали, — улыбнулся я и обвёл взглядом собравшихся.

Шесть мужчин выглядели слегка напряжёнными. Двое нетитулованных дворян и четыре купца. Они, видимо, не привыкли общаться в борделе с графами. В отличие от мамаши Шнайдер, конечно же. Та была в родной стихии, обмахивала утянутые в корсет телеса огромным веером и томно щурилась на игроков.

— Алексей Валерьевич Микеш, — первым мне кивнул капитан лейб-гвардии, за которым я сюда и пришёл.

— Вениамин Павлович Фролов, — за капитаном, покручивая на пальце родовое кольцо, подтянулся второй дворянин.

Следом, согласно старшинству, представились купцы.

— Граф Орлов, Кирилл Дмитриевич, — улыбнулся я всё ещё хмурым лицам и спросил — сыграем?

— Можно попробовать, — пожал плечами капитан Микеш.

— Ох, мальчики, эти ваши расшаркивания меня умиляют, — влезла в наш разговор мамаша Шнайдер, — неужели храбрость вы только девицам в спальне готовы показать?

Она рассмеялась, когда Микеш бросил на неё косой взгляд и резко скомандовала раздающему:

— Начинай Мефодий, господа заждались.

Мефодий ловко растасовал карты, стал раздавать, и тут я почувствовал работу мощного артефакта. И не где-нибудь, а прямо под столом!

От явной близости артефакта по телу побежали мурашки. Инстинкт потребовал отпрыгнуть в сторону и шарахнуть по столу заклинанием. Желательно мощным, чтобы всё в труху.

Сдержался. Взял себя в руки и в сдержался. Даже кулаки не сжал. Даже не поморщился. Вот, что значит самообладание великого мага. Я, даже, позволил силе артефакта проникнуть сквозь мою защиту. Проскочить мимо внешнего аурного щита. А дальше магия артефакта не пошла. Коснулась моей руки с картами и остановилась.

Лезть под стол и смотреть, что же там такое я не стал. Силой воли перехватил чужое заклинание, и стал разбирать его по кусочкам. Стоило коснуться эфирного узла, который связывал заклятие с артефактом, как карты в руках моих оппонентов стали прозрачными.

Ничего себе! Вот это фокус!

Удивлял не артефакт и не само заклинание, удивлял сам факт мошенничества. Непростые господа приходят поиграть в карты, а тут их незаметно обдирают, как липку. Причём кто? Бывшая жрица любви мамаша Шнайдер и какой-то молодой купечик — именно к их глазам тянулись управляющие контуры от артефакта.

Я подумал было оборвать их преимущество, завязать на себе. Но тут же одёрнул себя. Ну, выиграю я тысячу рублей или десять тысяч, и что? Не за этим я сюда пришёл. Но знаю, как использовать этот артефакт в своих целях. Обвёл взглядом всех игроков, и хотел пошутить, но тут Микеш расслабился, взглянув на свои карты и завёл разговор первым.

— Кирилл Дмитриевич, — сказал он, кладя на сукно двух тузов, какими судьбами Вы здесь оказались?

— Захотел поиграть в карты, — я повторил его движение, и пятёрка с семёркой из моих рук переместились на стол.

— Странное желание для столь юного человека, — ухмыльнулся Микеш и провел костяшкой пальца по усам, — обычно молодёжь интересуется девицами, живущими в этих стенах.

— Так, я пас, — один из купцов скинул карты на центр стола.

— Дмитро, ты снова спешишь? — ухмыльнулся другой купец.

— На Валерича посмотри, — отмахнулся Дмитро, — он всегда так начинает разговаривать, когда карта идёт.

Карты Дмитро ускользнули из рук, потому я не мог увидеть, что у него было. Да это и не важно. Микеш в ответ на его слова зло сверкнул глазами, и хотел что-то сказать, но второй дворянин, Фролов, резко вмешался в беседу:

— А я поиграю, и не просто, а подниму ставки, — произнёс он, двигая к центру стола сторублёвую купюру. В его руках я увидел валета с дамой одной масти.

Остальные купцы, даже шуллер, поддержали его ставку. Микеш тоже подкинул соточку, и ход перешёл ко мне.

— Поддерживаю, — улыбнулся я.

Надо ли говорить, что эту раздачу я проиграл? Карта не шла, а вот Фролов взял весь банк. Несмотря на тройку тузов Микеша, он собрал комбинацию от десятки до туза.

— Видишь, Дмитро, не такая уж и хорошая карта у Валерича была, — пожурил слившегося игрока Фролов.

После пикировки разговоры умолкли. Капитан лейб-гвардии хмурился и играл молча. Мефодий стремительно тасовал и раздовал карты, а каждый игрок старался вести себя так, чтобы никто ничего не мог понять по их лицам.

— А как Вы здесь оказались? — в пятой раздаче я сам решил завести разговор. — Время сейчас неспокойное, неужели азарт перевесил опасения?

— Волков бояться — в бордель не ходить, — пошутил Фролов, и все тут же улыбнулись. Только Микеш нахмурился.

— Не обращайте внимания на нашего друга, — обратился ко мне один из купцов, — Алексей проштрафился на службе и егоотсранили…

— С каких пор волчий билет называется отстранением? — усмехнулся другой купец, крупный дядька с щеками и тройным подбородком, закрывавшими шею.

— Евген, а ты ничего не боишься? — прошипел Микеш, разговор ему явно не нравился, как и то, что предыдущие раздачи он проиграл.

— Ой, а то, что? — заёрничал купец, — на дуэль вызовешь? Сперва долг отдай.

Микеш скорчил злую физиономию, но промолчал. Видимо, должен он был слишком много.

— Да, Леха, такими темпами ты долги не отдашь, — подтвердил мои мысли Фролов, — пока спускаешь деньги за карточным столом.

— Давайте молча играть, — огрызнулся Микеш.

— Не охота, — Евген принял от полуголой девицы бокал с чем-то алкогольным, и достал из кармана сигару, — никто не против?

Игроки не возражали. Чиркнула зажигалка и над столом поплыли клубы сизого дыма.

— Кирилл Дмитриевич, говорят, Вы были в академии, когда на неё напали, — обратился ко мне Фролов.

— Было дело, — кивнул я и добавил: — жуткое происшествие, страшное…

— Молодым всегда страшно, — буркнул Микеш, — послужили бы пару лет, смелости набрались…

— В лейб-гвардии? — не выдержал Фролов и рассмеялся, — смелости лазить к девицам под юбки?

Микеш вспыхнул, но ничего не ответил. Видимо, ему он тоже был должен.

Вообще, складывалось впечатление, что все игроки здесь пришли расслабиться и просто сорили деньгами. Только капитан лейб-гвардии Микеш пытался отыграться и нуждался в средствах. Он, да молодой купчик, раз уж пользовался артефактом под столом. Кстати, купчик до сих пор молчал, даже не пытался выиграть.

— Что-то сегодня Илюхе не везёт, — заметил молчание молодого Евген, — что, карта не идёт, Илюша?

— Вот зачем ты спросил? — нервно дёрнулся Дмитро, — он всегда после этого выигрывать начинает.

— Дмитро, — Фролов тоже взял бокал с алкоголем у официантки, — ты в курсе, что перед твоим приходом перед крыльцом бордель пробежала чёрная кошка?

Дмитро аж застыл от этих слов, а потом вспыхнул и бросил карты на стол:

— Хватит! — воскликнул он, — хватит издеваться над моими убеждениями.

Засмеялись все, даже мамаша Шнайдер затрясла телесами.

— Играем, господа, играем, — зажмурился от удовольствия Евген, — чудный день сегодня, чудный.

К пятнадцатой раздаче его настроение испортилось.

— А я говорил тебе, сглазишь, — бурчал Дмитро, — вот и сглазил.

— Да помолчи ты, — Хмурился Евген, потому что молодой купец Илья начал выигрывать пять раз подряд.

— На все, — сделал ставку Илья, на столе как раз лежали пять карт. Две дамы, валет пик, десятка треф, бубновые девятка и восьмёрка. Одна из дам тоже была украшена красным ромбом.

— Поддерживаю, — не раздумывая, ответил Фролов.

От остальных послышались похожие ответы и все посмотрели на меня.

В интернете, в видеоуроках по игре в покер, говорилось, что при таких комбинациях лучше пасовать. Тренер приводил в пример возможные комбинации, которые могут быть на руках у противников. Каре, стрит, флеш, фулл-хауз, стрит-флеш. Он говорил, что вероятность таких карт велика при таком раскладе. И он был прав.

Я видел все эти комбинации на руках оппонентов.

— Кирилл Дмитриевич, уже два часа играем, — протянул Фролов, перебирая пальцами по двум дамам в руке. — Пора заканчивать сегодняшнюю партию.

Он говорил таким тоном, будто здесь было принято уходить либо с банком, либо ни с чем. Интересный подход.

— Конечно, — осклабился я, и двинул все свои деньги вперёд, — может в этот раз выиграю.

В ответ на мои слова они все заулыбались. Будто знали, что у меня всего две пятёрки на руках. Но улыбались они зря. Даже Фролов. Молодой купчик Илья, как только я поддержал ставку, раскрыл стрит-флеш.

Не сдержался он. Не было никаких драматичных, как в кино, моментов, когда открывают комбинации по старшинству. И ликование сменяется огорчением.

Илья просто открыл свои карты и все сдулись.

— Хорошая партия, — бросил Евген, шумно отодвигая стул, — до встречи в следующий раз, господа.

Он, вместе с другими купцами пошёл на выход. Фролов, попрощавшись, поймал за локоть какую-то девицу, и она увлекла его наверх. Исчезла и мамаша Шнайдер, но я знал, через заклинание разведчик, что она прошла в заднюю комнату с купчиком Ильёй. А вот капитан Микеш остался сидеть за столом.

Он осунулся, обмяк, и молча смотрел в одну точку на зелёном сукне.

— С Вами всё в порядке, Алексей Вальрьевич? — спросил я.

— Последнее жалование утекло, — бросил он безэмоционально, — жить не на что.

Он посидел так несколько секунд и посмотрел на меня взглядом полным надежды:

— Граф, спасите храброго офицера, займите десять тысяч?

— Увы, — я развёл руками, — у меня столько нет.

Микеш вновь поник, а я добавил:

— Но спасти могу.

Капитан вскинул голову и я поманил его за собой:

— Идёмте, только тихо.

Он проследовал за мной по коридору на заднюю половину борделя. Мы шли тихо, даже половица не скрипнула. Капитан не задавал вопросов.

Я остановился перед дверью, за которой скрылись худосочный купчишка Илья и мамаша Шнайдер. Дождался, когда капитан станет за моей спиной, и сделал ему знак прислушаться.

— Ты гениальна, Лёля, просто фея, — доносился из-за двери голосок Ильи.

— Слушай меня и станешь богатым, мой червячок, — вторил ему басок хозяйки Борделя.

— Этот артефакт, я видел все карты…

— И хотел спешить, а я говорила тебе, не спеши…

— Да, тысячу раз да, лю…

— Не спеши, Ильша, не спеши, слушай меня, делай, как говорю…

Убедился, что капитан услышал достаточно, от чего переменился в лице, и я вынес дверь с ноги.

— Отдел нравов, всем лежать! — прокричал я.

— Лежим! — пискнул в страхе тощий купчишка, распластавшись на огромной туше мамаши Шнайдер на кровати.

— Лучше слезь с неё, и прикройтесь, — буркнул я, подавив приступ тошноты.

Но капитан Микеш явно повидал на своём веку более жуткие картины. Он бесстрашно, без отвращения бросился к любовникам. Отшвырнул купчишку в сторону, и вонзил руки куда-то в складки мамаши Шнайдер.

— Мухлюешь, тварь, — прорычал он.

— Пусти, задушишь, — прохрипела хозяйка борделя, — Алёша…

Микешу медаль надо дать, как он там шею нашёл, уму непостижимо.

— Какой я тебе Алёша, гнида? — ярился Микеш, напрягая могучие плечи, — подставить меня захотела? Да я всем расскажу…

— Не надо, — задыхаясь от страха, скрючившись в углу, пискнул купчик. — Мы всё отдадим, только не трогай её.

— И сегодня отдадите, и через каждый раз, — молниеносно принял решение Микеш.

— Договорились, — казалось, из последних сил прохрипела мамаша Шнайдер, и капитан тут же отпустил её.

Туша на кровати судорожно дёрнулась, хапнула воздуха и закашлялась.

— Деньги, — стальным голосом потребовал Микеш, и купчик, прикрывая ладошками наготу, пополз, потом засеменил к тумбочке.

Капитан принял из его дрожащих рук несколько пачек денег. Окинул презрительным взглядом двоих любовников и пошёл на выход.

— Запомните этот момент и наш договор, — прорычал он от двери и вышел в коридор.

Я шагнул за ним. Смотреть на этот цирк больше не было никаких сил. От вида мамаши у меня к горлу подскочила желчь, даже магия не помогала.

— Кирилл, как ты узнал? — светясь от радости, спросил Микеш в коридоре, — это же решает все проблемы…

— Артефакт почувствовал, — пожал я плечами и уточнил: — теперь Вы спасены?

— О да, о да, — протянул капитан и тут же спохватился, — половина твоя.

— Не надо, — отказался я, — они сами виноваты, решили опробовать схему на ком-то из высшей аристократии, а я стал для них первым кроликом, — я усмехнулся, — наверное, думали, что молодой, не замечу.

— Рад, что они просчитались, — кивнул Микеш и протянул мне пачку денег, — но я настаиваю.

— Нет, — помотал я головой, — Вам нужнее, лучше позовите девочку, отдохните, — я указал на дверь рядом с нами, — вот и комната есть подходящая.

Микеш оглянулся, куда показывала моя рука, и я тут же вырубил его ударом по затылку. Заклинание разведчик говорило, что ни в комнате, ни поблизости никого нет, и я затащил тело капитана в одну из множества спален этого дома.

Закрыл дверь. В тумбочке нашлась верёвка, которой я связал капитана. А затем, моя сила накрыла его. Аура, моя аура потянулась ко мне, и я стал забирать своё.

Накатила уже привычная боль. Энергетические каналы спазмировали. Но я уже привык за предыдущие разы, и смог справиться. Даже магия исчезла не полностью.

На последок, я привёл капитана в порядок, пробежался по нему лечебным заклинанием, затем погрузил в сон и вложил в голову ложные воспоминания.

Когда он очнётся, то будет думать, что отлично провёл время. Деньги в его кармане приведут его в восторг. Но он больше никогда не сможет подняться выше второго ранга. Никогда.

На его карьере можно ставить крест. Хотя, как я понял, он, даже с магией, сам завёл себя в тупик.

Я покинул бордель никем незамеченный. Перешёл дорогу и залез в машину к Николаю. Сегодняшний день начинал мне нравиться. Осталось ещё и ночь провести результативно.

Ночь укрыла промышленный район чёрным саваном. В щели между складскими корпусами мерцали редкие фонари. Их свет выхватывал из темноты заиндевевшие стены и груды снега.

Я прижался спиной к холодной кирпичной стене. Дыхание рвалось из груди тонкими струйками пара. Мысли метались, анализируя план.

«Второй объект за сутки — это слишком самонадеянно», — мелькнуло в голове. Но отступать было поздно, да и аура моя уже восстановилась. Так что, какая самонадеянность? Отличный повод проверить свои новые, вернее старые силы.

— Готовы? — прошептала Изольда справа.

Её чёрный костюм сливался с тенью. Только глаза блестели в прорезях вязаной маски. Рука сжимала компактный пистолет с глушителем.

— Твардовский на позиции? — уточнил я.

Она коснулась наушника, прислушиваясь к сообщениям своей группы.

— Периметр под контролем. Снайперы заняли крыши соседних зданий, — отрапортовала Шальная. — Основная группа ждёт сигнала.

В животе закрутилось предчувствие. После поглощения силы от Микеша моя аура пульсировала энергией. Каналы раскрывались шире обычного. Сила просилась наружу.

«Архимагистр», — примерил я к себе это звание. Ещё не великий маг, но уже выше простого магистра. Промежуточная ступень, дающая серьёзные преимущества.

— Внимание, — голос Твардовского прозвучал в наушнике. — Смена караула через три минуты. Это наше окно.

Изольда кивнула мне и подняла руку, подавая знак своим людям. Я чувствовал их присутствие в темноте — шесть теней, готовых к броску.

— Господин, — в наушнике раздался голос Василия, оставшегося с машиной. — Засекли движение с севера. Похоже, подкрепление Огонь-Догановского.

— Сколько времени? — спросил я.

— Минут пятнадцать, максимум двадцать.

Изольда переглянулась со мной. План менялся на ходу.

— Действуем быстро, — скомандовала она. — Твардовский, начинай.

Первый выстрел снайпера пробил ночную тишину. Часовой на восточной вышке осел, схватившись за горло. Второй и третий выстрелы последовали молниеносно. Охрана на крыше исчезла.

— Вперёд! — Изольда первой сорвалась с места.

Мы побежали через открытое пространство к ограде комплекса. В моих жилах пела сила. Ноги едва касались земли. Магия усиливала каждое движение.

Металлическая решётка перед нами вздрогнула. Замки на воротах щёлкнули — работа диверсантов Твардовского. Створки медленно разъехались.

— Тревога! — заорал кто-то внутри.

По двору забегали фигуры охранников. Прожектора ожили, заметались лучами по территории. Но было поздно — мы уже прорвались внутрь.

Заклинание сформировалось мгновенно. Воздушный удар снёс троих охранников, швырнув их в стену ангара. Кости хрустнули. Тела осели безвольными куклами.

«Слишком легко», — отметил я краем сознания. Сила архимагистра делала обычных людей беспомощными, даже магов.

Изольда с группой веером рассыпалась по двору. Приглушённые хлопки глушителей перемежались криками охраны. Диверсанты работали как часовой механизм.

— Огневая точка на втором этаже! — предупредил Твардовский.

В окне административного корпуса мелькнул ствол пулемёта. Я взмахнул рукой, формируя щит. Очередь ударила в невидимый барьер, искры разлетелись веером.

Ответное заклинание слетело с моих пальцев. Огненный шар влетел в окно. Взрыв выбил стёкла на трёх этажах. Пулемётчик замолчал навсегда.

— Чисто! — крикнул кто-то из группы Изольды.

Я огляделся. Двор усеивали тела охранников. Горели обломки прожекторов. Из разбитых окон валил чёрный дым.

«Пять минут», — отметил я время. Рекордная скорость для захвата объекта.

— В здание! — скомандовала Изольда. — Документы на третьем этаже!

Мы ворвались в административный корпус. В холле попытались оказать сопротивление оставшиеся охранники. Я даже не стал тратить заклинания — просто усилил удар магией. Кулак пробил бронежилет насквозь. Охранник отлетел на несколько метров.

Лестница. Второй этаж. Третий. Изольда вышибла дверь кабинета плечом. Внутри — ряды шкафов с папками, сейфы, компьютеры.

— Пять минут! — напомнил голос Твардовского в наушнике. — Подкрепление близко!

Диверсанты работали слаженно. Вскрывали замки, выгребали документы в мешки. Изольда копировала данные с компьютеров.

Я стоял у окна, контролируя ситуацию снаружи. Магическое зрение сканировало периметр. В ауре пульсировала готовность к бою.

— Есть! — воскликнула Изольда. — Нашла списки сделок с заграницей! Номера счетов.

— Уходим, — скомандовал я, заметив приближающиеся огни машин.

Спуск вниз занял секунды. Мы вылетели из здания в тот момент, когда первые джипы подкрепления въехали на территорию.

— Рассредоточиться! — крикнула Изольда.

Но я уже действовал. Аура взорвалась силой. Каменные шипы вырвались из-под асфальта, пронзая днища машин. Джипы подпрыгнули, перевернулись. Бензин хлынул на дорогу.

Огненная стрела — и цепная реакция взрывов озарила ночь. Подкрепление превратилось в горящие обломки.

— Вот это да… — выдохнул кто-то из группы.

Изольда смотрела на меня с восхищением и опаской. В её глазах читался немой вопрос.

— К машинам! — скомандовал я, игнорируя взгляды.

Отступление прошло без проблем. Диверсанты таяли в ночи так же быстро, как появились. Через пять минут мы уже неслись по пустынным улицам.

— Отлично сработано, — Изольда стянула маску. — Документы у нас, потери — ноль.

Я кивнул. В груди разливалось тёплое чувство удовлетворения. Сила архимагистра оправдала ожидания. Теперь я мог противостоять серьёзным угрозам.

Машина свернула на набережную. В зеркале заднего вида полыхало зарево пожара. Очередной удар по империи Огонь-Догановского.

— Свяжитесь с Бестужевым, — велел я Изольде.

Она достала телефон, набирая номер. Я откинулся на сиденье, прикрывая глаза. Адреналин постепенно покидал кровь. Тело требовало отдыха.

«Ладога» остановилась у тихого сквера. Изольда вышла, чтобы пересесть в другую машину — меры предосторожности.

— До встречи, — она задержала взгляд на моём лице. — Ты сегодня… впечатлил.

Дверь захлопнулась. Я пересел вперёд, к Василию и Коле. Слуга за рулём выглядел взволнованным.

— Домой? — уточнил Василий.

— Да, поехали.

Машина плавно тронулась. За окном проплывали тёмные улицы. Я расслабился, позволяя усталости накатить волной.

— Господин, — Коля обернулся с водительского сиденья. — Проверьте телефон. Я вам кое-что послал.

Нехотя достал смартфон. На экране мигало уведомление о сообщении. Открыл.

Внутри была ссылка на новостной сайт. Заголовок гласил: «Легендарный оружейник прибыл в Петербург из Екатеринбурга».

Под заголовком — фотография знакомого мне артефактора с проницательным взглядом. Подпись: «Мастер Кременнев, создатель уникальных артефактов, посетит столицу с частным визитом».

Сердце пропустило удар. Кременнев. Тот самый, в чьём теле заключён огромный фрагмент моей ауры. Который я не смог забрать полностью.

Пальцы сжали телефон. Что ж, пора доделать то, что начал. Кровь закипела от предвкушения. Ещё одна часть силы. Ещё один шаг к восстановлению.

— Когда он прибыл? — спросил у Коли.

— Сегодня утром. Остановился в «Астории». Пробудет неделю.

На ловца и зверь бежит.

Конрад Бергсон кабинет Великого Магистра

— Чего мы ждём, Ваше сиятельство? — Конрад напряжённо сидел в кресле, каждый удар часовой башни с площади отдавался гулом в его голове.

— Конрад, не льсти мне, — проскрипел голос из-под капюшона балахона. — Я ещё не глава ордена.

— Но я узнал имя того, кто не ушёл, — Конрад повертел головой, на его лице читалось непонимание. Зачем он бежал из Петербурга так срочно? Зачем его вызвали? — я думал, что нужен Вам…

— Нет, мы подождём, — проскрипел великий магистр. — Кириллос ещё не всю силу собрал у себя в стране.

— Но он станет прежним….

— Не станет, — в голосе великого магистра послышалась насмешка, — у меня есть план. Завтра я переселюсь в новое тело, и потом захвачу совет ордена, а ты поедешь в Грецию.

— Что мне там делать? — удивился Конрад. Греция была единственной страной в европе, где они не устраивали прорыв. Это было не то, чтобы невозможно, а затруднительно. Не ушедший Харон мешал этому. Блокировал любой призыв из Аида.

— Будешь готовить ловушку, — старческая ладонь появилась из складок балахона и махнула в сторону двери. — Иди Конрад, собирайся, с сего дня ты магистр ордена, цепь возьмёшь у казначея, а войско твоё будет ждать тебя в Греции.

— Ловушку? В Греции? — изумился Конрад, — на кого?

— На Аэтоса, конечно.

— Но…

— Он приедет туда, Конрад, там его сила, которую он собирает. А теперь иди, я устал.

Конрад покинул кабинет в расстроенных чувствах. То, о чём он мечтал, свершилось. Он магистр. У него великое дело. Но почему он чувствует, что на самом деле, всё это ему не нужно?

«Ладога» остановилась у «Астории». Я вышел из машины, ощущая, как холодный воздух кусает за щёки. Гостиница возвышалась громадой имперского шика — пять этажей серого камня с колоннами и лепниной. На балконах второго этажа снег лежал нетронутыми сугробами.

— Ждать? — Николай высунулся из окна водителя.

— Нет, езжай домой. Я вызову, если понадоблюсь.

Машина уехала, оставив меня перед массивными дверями. Швейцар в потёртой ливрее с золотыми галунами распахнул створку. От него пахло дешёвым табаком и нафталином.

В холле меня встретил запах полироли, старого дерева и едва уловимый аромат духов — где-то прошла дама. Мрамор колонн потускнел от времени, но всё ещё отражал свет хрустальных люстр. У стены тикали напольные часы — их медный маятник размеренно отсчитывал секунды.

Подошёл к стойке регистрации. Администратор — худощавый мужчина лет пятидесяти с прилизанными волосами — поднял голову от гроссбуха. На его пиджаке поблескивал значок с именем «Фёдор Павлович».

— Добро пожаловать в «Асторию», — улыбка растянула его тонкие губы. — Чем могу помочь?

— Мне нужен номер. На сутки.

Положил на полированную поверхность стойки документы. Паспорт раскрылся на странице с фотографией. Администратор взял его двумя пальцами, словно боялся испачкать.

— Граф Орлов? — брови поползли вверх, в голосе появились подобострастные нотки. — Большая честь принимать вас. Позвольте предложить наш лучший люкс. Вид на площадь, собственная гостиная…

— Обычный номер. Желательно на третьем этаже.

— Как пожелаете, — он порылся в ящике, извлекая ключ с тяжёлой бирк. — Номер триста двенадцать. Окна во двор.

Пока он заполнял регистрационную книгу, я осматривался. У дальней стены в кожаных креслах расположились двое мужчин в дорогих костюмах. Один листал газету, второй изучал какие-то бумаги. Деловая встреча под видом случайной.

В углу дремал портье — пожилой мужчина с седыми усами. Газета «Вечерний Петербург» лежала на его коленях, открытая на странице с кроссвордом. Ручка выпала из расслабленных пальцев.

— Ваш ключ, — администратор протянул мне связку. — Лифт справа. Желаю приятного отдыха.

Я кивнул, забирая ключ. Металл был тёплым от его пальцев. Направился к лифтам, чувствуя на спине взгляд Фёдора Павловича. Наверняка недоумевает — зачем графу обычный номер?

Лифт оказался старым. Решётчатые двери, полированная латунь, зеркало в резной раме. Лифтёр — мальчишка лет шестнадцати в форменной куртке — вскочил при моём приближении.

— Этаж? — спросил он, захлопывая за мной решётку.

— Третий.

Кабина дёрнулась и поползла вверх. В шахте скрипели тросы. Мальчишка украдкой разглядывал меня в зеркало. Наверняка уже в курсе — портье быстро разносят новости о постояльцах.

На третьем этаже лифт остановился с лязгом. Мальчишка распахнул решётку, отступая в сторону. Я сунул ему в карман пару монет — глаза парня округлились от неожиданности.

Коридор встретил меня приглушённым светом настенных бра. Тяжёлая ковровая дорожка глушила шаги. Двери номеров — тёмное дерево с медными табличками — тянулись в обе стороны. Где-то в глубине хлопнула дверь, раздались женский смех и мужской голос.

Триста двенадцатый нашёлся в самом конце коридора. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Дверь открылась, являя стандартную обстановку — кровать с резным изголовьем, письменный стол у окна, кресло с потёртыми подлокотниками. На стене висела репродукция «Девятого вала» в дешёвой раме.

Закрыл дверь, повесил пальто в шкаф. Дерево скрипнуло под весом ткани. Подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую портьеру. Вид открывался на внутренний двор — мусорные баки, чья-то «Волга» под брезентом, кирпичная стена соседнего дома.

Закрыл глаза, выпуская заклинание разведчика. Оно растеклось по зданию невидимой паутиной, ощупывая каждую комнату, каждый закоуток.

Первый этаж — холл, ресторан, подсобные помещения. Персонал занимался своими делами. Повар на кухне рубил мясо — глухие удары тесака доносились через магическую связь. Официанты сновали между столами.

Второй этаж — номера подороже. Пара пенсионеров играла в карты. Коммерсант диктовал письмо секретарше. Ничего интересного.

Третий этаж — мой уровень. Соседние номера пустовали. В дальнем конце коридора горничная меняла постельное бельё.

Четвёртый этаж. Вот оно. Угловой номер светился в магическом зрении как маяк. Присутствие архимага — яркое, мощное, притягивающее. Афанасий Кремнев, легендарный оружейник. И носитель части моей ауры.

Рядом ещё три источника — помельче. Охрана. Два бакалавра у двери, один магистр внутри. Для частного визита неплохо. Видимо, старик ценит свою безопасность.

Открыл глаза. Потёр виски — от концентрации начала болеть голова. План требовался основательный. Прямой штурм отметался — слишком много свидетелей. Нужна хитрость, отвлекающий манёвр.

Встал, подошёл к умывальнику в углу. Открыл кран — вода потекла ржавой струйкой, постепенно светлея. Плеснул в лицо холодной воды. В зеркале отразилось усталое лицо с тёмными кругами под глазами.

Вытерся полотенцем — жёстким, пахнущим хлоркой. Решил спуститься в ресторан. Разведка требовала легенды, а обычный постоялец не сидит в номере весь день.

Ресторан занимал правое крыло первого этажа. Высокие окна с тяжёлыми портьерами, круглые столы с белыми скатертями, пальмы в кадках. Классика жанра. За роялем в углу пожилой музыкант наигрывал что-то из Шопена.

Официант — молодой человек с тщательно уложенными волосами — провёл меня к столику у окна. Вручил меню в кожаном переплёте.

— Что порекомендуете? — спросил я, даже не открывая папку.

— Борщ у нас отменный. И котлеты по-киевски — фирменное блюдо.

— Годится. И графин воды.

Он удалился, а я остался наблюдать за залом. Посетителей немного — военное положение сказывалось. За соседним столиком пожилая дама кормила комнатную собачку с ложечки. У стены двое военных обсуждали что-то над картой.

Принесли борщ. Дымящаяся тарелка с ароматным варевом, сметана в соуснике, чесночные пампушки в корзинке. Есть не особо хотелось, но видимость поддерживать следовало.

Ел медленно, изучая план эвакуации на стене. Стандартная схема — стрелки показывали пути к выходам. Два главных, три запасных. Лестницы отмечены зелёным. Всё запомнил, хотя заклинание разведчика уже составило подробную карту здания.

Котлеты оказались сносными — горячие, с хрустящей корочкой. Масло вытекало при разрезании. Официант принёс кофе без просьбы — видимо, входило в стоимость обеда.

— Счёт, пожалуйста, — попросил я, допивая кофе.

— Записать на номер?

— Наличными.

Расплатился, оставив щедрые чаевые. Официант расплылся в улыбке — редкость в наши времена. Поднялся из-за стола, направился к выходу.

В холле заметил новые лица. У стойки регистрировалась пара — мужчина в военной форме и дама в меховой накидке. Портье проснулся и теперь читал свежую газету. На первой полосе — сводки с границ.

Поднялся в номер пешком, игнорируя лифт. Лестница оказалась широкой, с резными перилами. На площадках — окна с витражами. Сквозь цветное стекло лился тусклый свет заката.

В номере снова сел на кровать. Время тянулось медленно. За окном город погружался в сумерки. Зажигались уличные фонари. В соседнем доме мелькали силуэты в освещённых окнах.

Думал о Кремневе. Мужик приехал по делам — скорее всего, военные заказы. Сейчас оружейников ценят на вес золота. Портальные твари требуют особого подхода, обычное оружие не всегда эффективно.

Часть моей силы пульсировала в его ауре. Большая часть — не меньше, чем у всех предыдущих «доноров» вместе взятых. Если заполучу её, стану почти великим магом. Почти — но не совсем. Где-то ещё бродят носители моих фрагментов.

В девять вечера начал готовиться. Набросил на себя заклинание отвода глаз.

Осторожно открыл дверь. Коридор встретил тишиной.

Двинулся к лестнице. Ступени не скрипели — магия гасила звуки. На площадке между этажами остановился, прислушиваясь. Тихо. Только часы тикают где-то внизу.

Четвёртый этаж. Свернул за угол — и вот они. Два охранника в тёмных костюмах. Стоят по обе стороны двери, руки сложены перед собой. Профессионалы — взгляды постоянно сканируют пространство.

Приблизился медленно. Отвод глаз работал. Они смотрели сквозь меня. Но чем ближе подходил, тем сильнее напрягались охранники.

Остановился в трёх метрах. Нужно ближе, но рисковать не хотелось. Изучал их — оба крепкие, тренированные. Под пиджаками угадывались кобуры. Магической защиты почти нет — обычные амулеты.

Один из них — светловолосый, с квадратной челюстью — повернул голову в мою сторону. Прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то в пустоте. Я замер, сдерживая дыхание.

— Чудится что-то, — пробормотал он.

— Нервы, — отозвался второй — брюнет с короткой стрижкой. — Четвёртый день без выходных.

Оба расслабились. Я сделал ещё шаг. Два метра до двери. Магия внутри номера пульсировала, манила. Так близко…

Телефон в кармане завибрировал.

Проклятье! Звук отключен, но вибрация… Тихое жужжание показалось взрывом в напряжённой тишине коридора.

— Ты слышал? — светловолосый напрягся.

— Точно что-то есть, — брюнет положил руку на пистолет.

Они двинулись вперёд, проверяя коридор. Шаг, другой — приближались к моему укрытию. Вариантов оставалось два — атаковать или отступить. Выбрал второе.

Медленно пятился к лестнице. Охранники прошли мимо, вглядываясь в полумрак. Телефон продолжал вибрировать — настойчиво, требовательно. Бестужев, понял я. Только он звонил с таким упорством.

Скользнул за угол, быстро спустился на свой этаж. Охранники остались наверху — слышал их голоса, приглушённые расстоянием.

В номере достал телефон. Пять пропущенных от Бестужева. И ещё три за последнюю минуту. Набрал обратно.

— Где тебя черти носят? — голос князя звучал раздражённо. — Полчаса дозваниваюсь!

— Был занят, — сел на кровать, стягивая ботинки. — Что случилось?

В трубке зашелестели бумаги. Слышался скрип кресла — Бестужев нервничал.

— Планы изменились. Огонь-Догановский усилил охрану всех объектов. Патрули на улицах удвоены. Мои люди докладывают о странных перемещениях в его особняке.

— И что это значит?

— Это значит, что медлить нельзя. Нужно ускориться.

— Насколько?

— В течении двух дней. Максимум. — Голос стал жёстче. — Справишься?

Посмотрел на потолок. Кременнев где-то там. Моя сила так близко. Пришлось отказаться от попытки забрать часть своего духа. В его номере почувствовал архимага. Чёрт!

— Справлюсь, — ответил уверенно. — Можете помочь с пригласительным в палату оружейников.

— Приглашение будет завтра утром. Официальный визит от моего имени. Курьер доставит тебе домой, — Бестужев помедлил.

— Благодарю, — зачем-то кивнул в трубку.

Заберу свою силу там, пусть людей и много будет. Что-то придумаю.

Граф Василий Сергеевич Огонь-Догоновский

Васили Сергеевич сидел на золотом троне. Спина плотно прижата к жесткой спинке. Прямая, как жердь. Голова поднята высоко. Подбородок задран, а взгляд, казалось, не пронзал, а давил тех, кто стоял перед ним на коленях.

— Василий Сергеевич, — просяще протянул невысокий, толстенький мужчина, — прошу Вашей милости… так не делается, вы не имеете… — сорвался он на истерику, но Огонь-Догановский притопнул ногой и голос мужчины оборвался.

Василий Сергеевич смотрел на Граббе и вспоминал, как тот себя вел раньше. Он всегда смотрел на него, Огонь-Догановского, с вызовом, с презрением, с неким превосходством. Всегда пытался подгадить, уличить в тёмных делах.

Да, Огонь-Догановский был в них замешан, но это не даёт права всяким графам, особенно из другой партии, партии центристов, выставлять претензии. Тем более не даёт права показывать своё превосходство.

В голове всплыли воспоминания о недавней встрече. Она состоялась в клубе при Благородном Собрании. Борис Аркадиевич, Борька, тогда намекал на связь Уварова-Орлова и Огонь-Догоновского. Прямолинейно намекал, нагло…

Ладони Василия Сергеевича сжались в кулаки. На скулах заиграли желваки.

«Ненавижу, — подумал Василий Сергеевич, — купеческая выскочка! Вздумал попрекать меня и учить. Да мой род из глубин веков!».

Род Граббе же был довольно молодым. Его мощь основывалась на торговле всем, чем только можно, а начиналась со сплава леса по Волге.

«Ничего, тем слаще месть, — подумал Василий Сергеевич и глубоко вдохнул».

— Василий…

— Заткнись, — бросил Василий Сергеевич и, когда Граббе выполнил команду, продолжил: — хочешь закончить, как Уваров-Орлов? А, Борька?

Василий Сергеевич не удержался и засмеялся в конце фразы. Его смех подхватили бойцы, что стояли за троном и по периметру зала. Тронного зала. Почти точной копии императорского в столичном дворце.

В своих мечтах Василий Сергеевич давно уже примерил не только кресло Бестужева, но и корону Российской Империи. Корона нравилась ему больше. Ну, недолго осталось ждать, — взгляд Огонь-Догоновского скользнул по Лидии и Георгию Чернышёвых-Кругляковых — недолго.

Борис Аркадиевич Граббе вздрогнул от вопроса. Потерялся от смеха десятка мужчин, и тоже бросил взгляд в сторону брата и сестры Чернышёвых-Кругляковых. В их глазах он прочитал такую же безнадёгу, что проросла в нём, и вновь посмотрел на Огонь-Догоновского. Взял себя в руки. На сколько смог.

— Нет, — выдавил Граббе, унылый вид молодежи помог ему прийти в себя, собрать в кулак остатки достоинства. Он даже плечи выпрямил, а мозги заскрипели, в них заметались сводки и донесения за последние десять лет. Что дети Чернышёва-Круглякова здесь делают? Неужели правда?

— Тогда, дорогой Боря, — оскалился Огонь-Догоновский, — ты заплатишь за свою свободу.

— Сколько угодно, — поспешно сказал Граббе и прикусил язык, но было поздно. Огонь-Догоновский снова рассмеялся.

— Нет, дорогой друг, — выплюнул Василий Сергеевич, отсмеявшись, его глаза прищурились: — мне не деньги нужны, или ты думал, что Бестужев захватил два завода, и я теперь побираюсь?

Думать так о человеке, который приказал средь бела дня схватить его, Граббе, Борис Аркадиевич не мог. Он кто угодно, сумасшедший, идиот, гениальный злодей, но не нищий, которому потребовались деньги.

— Мне нужна информация из твоих папочек, — подтверждая мысли Граббе, прошипел Огонь-Догоновский. — Да, я знаю о компромате, который ты собираешь на всех аристократов столицы.

Борис Аркадиевич не удивился. Увы, шпионы могут быть в любом роду. А ещё, его мысли подтвердились, Огонь-Догоновский начал игру. Страшную, жестокую игру, и теперь ему нужно было то, что поможет тянуть время и выиграть переговоры. То, что заставит других аристократов даже не приближаться к нему.

Когда-то Граббе думал, что его компромат также поможет и ему. Он сознательно дразнил Огонь-Догоновского, дёргал тигра за усы и наслаждался его бессильной яростью. Что ж, он просчитался, а Огонь-Догоновский наоборот, всё спланировал.

— Продиктуй код от сейфа, — Огонь-Догоновский протянул телефон Борису Аркадиевичу, и тот его взял.

Быстрый взгляд на экран — он верил этому человеку, сделал его своим помощником, — затем приложил трубку к уху и продиктовал код. Человек на том конце провода ничего не сказал.

— Отлично, Боря, отлично, — Огонь-Догоновский расплылся в улыбке, когда телефон оказался в его руке, а сам он выслушал доклад шпиона, — а теперь прощай.

Огонь-Догоновский посмотрел за спину Граббе и кивнул. Послышался звук затвора.

— Думаешь, тебе это поможет? — не выдержал Граббе. — Сдержит Бестужева? Да он размажет тебя…

— Сдержит других, — пожал плечами Огонь-Догоновский, и посмотрел на Лидию Чернышёву-Круглякову, — а для Бестужева есть другой сюрприз.

— Так это правда? — осенило Граббе, а глаза его расширились, — всё правда, эксперименты по запретным техникам…

— Ты слишком умный, Боря, нельзя так много думать, — протянул Огонь-Догоновский, а его взгляд скользил по фигурке Лидии, раздевал её.

Сухой выстрел заставил девушку вздрогнуть и отвернуться. Взгляд Огонь-Догоновского приметил, как дёрнулась грудь девушки. Скользнул по её спине, когда она отвернулась, и оценил формы.

— Вам очень идёт это платье, Лидия Фадеевна, — Василий Сергеевич встал с трона, и, перешагнув лужу крови, подошёл к девушке.

Его руки легли её на плечи. Как бы приобняли, хотя, девушка ощутила, что её захватили.

— Руки убери, — испуганно прорычал Георгий слева.

Он набычился. Попытался оттолкнуть Огонь-Догоновского от сестры, но его тут же скрутили охранники.

— В подвал его, — скомандовал один из гвардейцев.

— Отец приедет и вам конец, — дёрнулся Георгий.

— Он приедет и скажет спасибо за мой выбор, — насмешливо сказал Огонь-Догоновский, его ладони гуляли по открытым плечам девушки, ощущали, как она дрожит от страха. Дрожь эта распыляла Василия Сергеевича.

— Кирилл, Кирилл вам этого не простит, — Георгий, вдруг, выпрямился в руках гвардейцев, и посмотрел прямо в глаза Огонь-Догоновскому. — Я знаю Орлова, мы его друзья. Он отомстит.

— Он не может отомстить за своего папашу с братьями, — наигранно ухмыльнулся Василий Сергеевич, слова парня его покоробили. Он не боялся Орлова, но его удача, способность уходить живым от покушений, напрягали. — Уберите его уже.

Гвардейцы увели упирающегося Георгия. Дверь за ними захлопнулась. Внимание Огонь-Догоновского вернулось к Лидии. Тёмно-красное, даже, бордовое платье, шёлковым водопадом обтягивало её фигурку. Соблазнительную фигурку.

— Ты грациозна, словно лань, — прошептал Василий Сергеевич, его ладони до сих пор сжимали плечи девушки. — И дрожишь, будто встретила тигра. Пойдём, я отведу тебя в покои.

Девушка безропотно подчинилась его словам и нажимам рук, только дрожать стала сильнее.

— Не бойся, — промурлыкал Огонь-Догоновский, — если ты меня устроишь, то станешь мне женой, и вся Империя падёт к твоим ногам.

— Правда? — тонко вырвалось у Лидии.

— Правда, — Василий Сергеевич оскалился, — я расскажу тебе, как всё это планировал, как готовился. Теперь, когда Граббе предоставил свой компромат, мне осталось свалить только Императора. Больше у меня не осталось соперников.

— Даже Бестужев? — неверяще прошептала Лидия, доверчиво прижимаясь к Василию Сергеевичу.

— Он пыль, пустяк, — Василий Сергеевич приосанился, — идём же.

— Господин, — в тронный зал ворвался Геннадий, верный слуга и боец. — граф Чернышёв-Кругляков подъезжает к городу, через час будет здесь.

— Одновременно и хорошо, и досадно, — поморщился Василий Сергеевич, и снова подтолкнул Лидию к выходу. Рука его слетела с её плеча и заскользила по спине вниз. — Идём, мне надо многое с тобой обсудить, а у нас есть только час.

«Ладога» остановилась у ворот особняка в половине второго ночи. Я вышел из машины, ощущая, как тело наливается свинцовой тяжестью. Василий захлопнул дверь водителя.

— Господин, может, проводить? — он окинул меня изучающим взглядом.

— Не надо, — я махнул рукой, направляясь к главному входу. — Отдыхайте.

Гравий хрустнул под подошвами. Холодный воздух резал лёгкие, но прояснял голову. За окнами особняка мерцал тусклый свет — дежурное освещение в коридорах. Домашние давно спали.

Тяжёлая дубовая дверь открылась беззвучно. В холле меня встретила тишина. Только часы на камине отбивали секунды мерным тиканьем. Я снял плащ, повесил на резную вешалку. Дерево тихо скрипнуло под тяжестью ткани.

Поднялся по лестнице, стараясь не разбудить домочадцев. Ступени, отполированные поколениями слуг, не издавали ни звука. На втором этаже из-под двери Алёны пробивалась тонкая полоска света.

В своей комнате рухнул на кровать. Сон пришёл мгновенно.

Проснулся в половине девятого от стука в дверь. Солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые портьеры, рисуя золотые полосы на паркете. З

— Войдите, — откашлялся я, садясь на кровати.

Дверь приоткрылась. Показалась седая голова Ирины Леонтьевны.

— Доброе утро, Кирилл Дмитриевич, — она вошла с подносом. — Принесла завтрак. И ещё — для вас курьер приехал.

Запах свежего кофе и поджаренного хлеба заполнил комнату. Желудок отозвался голодным урчанием. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ночной отдых восстановил силы.

— Какой курьер? — уточнил я, принимая чашку дымящегося кофе.

— От князя Бестужева. Ждёт внизу, нервничает сильно. Всё документы свои перебирает, — Ирина Леонтьевна поправила скатерть на столике. — Сказал, что лично в руки должен передать.

Кофе обжёг губы приятным горьковатым вкусом. Кофеин прогнал остатки сонливости. Значит, Пётр Алексеевич сдержал слово. Прислал приглашение в палату оружейников.

— Скажите ему подождать пятнадцать минут, — я отпил ещё глоток. — И пусть Василий подготовит машину.

Ирина Леонтьевна кивнула и удалилась. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Я встал, подошёл к окну.

Напряжение было везде. В патрулях на улицах, в закрытых магазинах, в напряжённых лицах прохожих. Даже здесь, в защищённом особняке, она ощущалась невидимым присутствием.

Быстро привёл себя в порядок. Выбрал тёмно-синий костюм — строгий, но не траурный. Белую рубашку, консервативный галстук. Для посещения оружейной палаты требовался соответствующий вид. Аристократы ценили правильную форму.

Спустился в холл. У окна стоял молодой человек в форме курьерской службы. Нервно мял в руках кожаную папку, переминался с ноги на ногу. Заметив меня, вытянулся по стойке смирно.

— Граф Орлов? — голос дрожал от волнения. — Послание от князя Бестужева. Лично в руки.

Он протянул папку дрожащими пальцами. Кожа была мягкой, дорогой.

— Спасибо, — я принял документы. — Передайте князю благодарность.

Курьер облегчённо выдохнул, поклонился и торопливо удалился. За ним захлопнулась дверь. Я вскрыл печать, извлёк официальное приглашение.

Плотная бумага с водяными знаками. Витиеватая вязь канцелярского почерка. «Честь имею пригласить графа К. Д. Орлова на демонстрацию новейших образцов артефакторного вооружения…» Время, место, подпись управляющего палатой. Всё как полагается.

В кармане лежал ещё один документ — пропуск на территорию. С фотографией, печатями, степенями защиты. Бестужев постарался на славу.

Сегодня я заберу последний крупный фрагмент своего духа. После этого стану почти тем, кем был раньше. Почти великим магом. Мысль грела больше утреннего кофе.

Василий ждал у машины в полной боевой готовности. Кобура под пиджаком угадывалась едва заметным выступом. Рядом крутился Николай, протирая уже блестящие хромированные детали «Ладоги».

— Господин, — Василий открыл заднюю дверь, — готовы к выезду.

Я устроился на сиденье, чувствуя, как кожаная обивка прогибается под весом. Коля занял место за рулём, поправил зеркало заднего вида.

— Палата оружейников, — сказал я, застёгивая ремень безопасности. — Времени достаточно, не спешите.

Машина мягко тронулась с места. Ворота особняка медленно разъехались, выпуская нас на улицу. Утренний Петербург встретил серым небом и редкими прохожими. Военное положение изменило ритм города.

— Господин, — Коля взглянул в зеркало, — можно спросить про сестру? Вчера не успел узнать.

— Надюша идёт на поправку, — ответил я, глядя в окно. — Врачи довольны результатами. Скоро выпишут.

Лицо Николая просветлело. Плечи расправились, исчезло напряжение в посадке. Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Спасибо вам, господин. За всё.

Мы проехали мимо блокпоста. Жандармы проверяли документы у каждой машины. Очередь растянулась на два квартала. Но нас пропустили без задержки.

— Много патрулей, — заметил Василий, поворачиваясь ко мне. — Больше, чем обычно.

— Обстановка накаляется, — кивнул я.

За окном проплывали знакомые виды. Особняки аристократов, правительственные здания, парки под снегом. Но всё выглядело по-другому. Окна многих особняков были заколочены досками. На перекрёстках стояли бронемашины. Город готовился к осаде.

— Господин, — Коля снова глянул в зеркало, — а что будет после? Когда всё закончится?

Хороший вопрос. Я и сам не знал ответа. Слишком много переменных, слишком много игроков на доске. Бестужев, Огонь-Догановский, тайные силы, стоящие за порталами… И я посередине, собирающий осколки прежнего величия.

— Увидим, — сказал просто.

Машина свернула на проспект. Здесь было тише. Особняки купцов и чиновников среднего звена дремали за высокими заборами. Лишь изредка мелькали дворники, убиравшие снег с тротуаров.

— Приехали, — объявил Коля, останавливаясь у массивных ворот.

Палата оружейников возвышалась перед нами серым монолитом. Четыре этажа барокко, украшенные военной символикой. Над главным входом красовался герб Империи — двуглавый орёл с мечом и щитом в когтях.

Охрана у ворот палаты проверила документы с педантичной тщательностью. Часовой в парадной форме изучал приглашение под лупой, сверяя водяные знаки. Его напарник обошёл машину кругом, заглянул под капот. Только после этого массивные створки медленно разъехались.

— Ждать здесь? — уточнил Василий, глядя на внутренний двор.

— Да. Если что — я вызову.

Я вышел из машины, поправил галстук. Гравий хрустнул под подошвами начищенных ботинок. Воздух пах металлом и машинным маслом — где-то работали кузницы. Из труб административного корпуса поднимался белый дым.

Главный вход встретил меня двумя гвардейцами с алебардами. Церемониальное оружие блестело на зимнем солнце. Один из стражей открыл тяжёлую дубовую дверь, украшенную бронзовыми накладками в виде скрещённых мечей.

Холл поразил размахом. Мраморные колонны поддерживали расписной потолок. На стенах висели портреты знаменитых оружейников прошлого. Их строгие лица взирали на посетителей с высоты столетий. В центре красовался бюст основателя палаты — графа Шувалова.

— Граф Орлов? — ко мне подошёл человек в штатском. Худощавый, с проницательными глазами за очками в золотой оправе. — Управляющий палатой Фёдор Кузьмич Разумовский. Добро пожаловать.

Мы обменялись рукопожатием.

— Демонстрация уже началась? — спросил я, снимая перчатки.

— Мастер Кременнев только приступил к объяснениям, — Разумовский указал на широкую лестницу. — Прошу в главный зал.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был увешан образцами старинного оружия. Металл блестел, дерево лоснилось от полировки. История войн, застывшая в витринах.

Главный зал палаты представлял собой огромную ротонду под стеклянным куполом. Дневной свет заливал пространство, играя бликами на позолоченной лепнине. В центре стояли ряды кресел, занятые аристократами в парадной форме.

И вот он — Афанасий Кременнев.

Мастер возвышался за демонстрационным столом, объясняя что-то собравшимся. Высокий, статный мужчина лет пятидесяти. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Борода подстрижена по моде. Тёмный сюртук подчёркивал фигуру. Но главное — его аура.

Даже с расстояния в тридцать метров я чувствовал мощь, исходящую от оружейника. Она пульсировала в магическом зрении ровным золотистым светом. Знакомым светом. Частица моего духа, заключённая в чужом теле. Самая крупная из всех, что мне довелось встречать.

— … принцип действия основан на резонансе эфирных потоков, — говорил Кременнев, держа в руках странный предмет. — Артефакт настраивается на частоту существ из параллельных миров…

Собравшиеся аристократы слушали с раскрытыми ртами. Какой-то мужик, что-то записывал в блокнот. Другой переговаривался с соседом шёпотом. Все хотели заполучить чудо-оружие для своих частных армий.

Я занял свободное кресло в заднем ряду. Отсюда хорошо просматривался весь зал.

— Удивительно! — воскликнул кто-то. — Это революция в военном деле!

— Сколько таких можно изготовить? — выкрикнул другой голос.

Кременнев поднял руку, призывая к тишине. Его глаза светились удовлетворением. Торжество мастера, представляющего своё детище.

— Господа, производство потребует времени. Каждый артефакт создаётся вручную, — он бережно положил устройство в бархатный футляр. — Но я готов принять заказы от достойных покровителей.

Началась настоящая свалка. Аристократы наперебой выкрикивали свои предложения. Суммы росли в геометрической прогрессии.

Я наблюдал за происходящим с холодным интересом. Все эти люди не подозревали, что видят перед собой носителя украденной силы. Что их кумир — всего лишь вместилище чужого дара. Моего дара.

Кременнев явно наслаждался вниманием. Он неторопливо отвечал на вопросы, давал туманные обещания. Мастер знал себе цену. И цену своему таланту. Таланту, который принадлежал не ему.

— Может ли артефакт работать против летающих тварей? — спросил кто-то.

— Теоретически — да, — ответил Кременнев. — Но потребуется более мощная версия.

Мастер посмотрел на часы.

— Господа, прошу извинить. Мне необходимо отлучиться на несколько минут, — он поклонился залу. — Управляющий Разумовский продолжит демонстрацию.

Кременнев направился к боковому выходу. Я дождался, когда внимание публики переключится на Разумовского, и незаметно последовал за оружейником. Момент настал.

Боковой коридор встретил меня полумраком и тишиной. Высокие окна пропускали серый дневной свет, создавая игру теней на паркете. Где-то впереди стучали каблуки Кременнева — размеренно, уверенно.

Я двигался следом, активировав заклинание отвода глаз. Магия окутала меня невидимой пеленой. Для постороннего взгляда коридор казался пустым. Но Кременнев был не простым человеком. Частица моего духа в его ауре делала его восприимчивым к магии.

Мастер остановился у дубовой двери с медной табличкой «Личная гигиена». Обернулся, словно почувствовав что-то. Его взгляд скользнул по стенам, задержался на том месте, где я стоял. Брови нахмурились.

— Странно, — пробормотал он себе под нос. — Будто кто-то наблюдает.

Я замер, сдерживая дыхание. Кременнев постоял ещё секунду, пожал плечами и скрылся за дверью. Звук поворачивающегося ключа эхом отразился от стен.

Теперь или никогда.

Я подошёл к двери, приложил ладонь к тёплому дереву. Замок щёлкнул — простейшее заклинание вскрытия. Дверь бесшумно отворилась.

Кременнев стоял спиной ко входу, склонившись над умывальником. Мраморная раковина была заполнена водой. Мастер плескал в лицо холодной водой, борясь с волнением. Демонстрация далась ему нелегко.

— Кто здесь? — он резко обернулся, почувствовав моё присутствие.

Я сбросил заклинание невидимости. Мастер вздрогнул, увидев меня. Его рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал защитный амулет.

— Граф Орлов? — недоумение исказило его лицо. — Как вы здесь оказались?

— Нужно поговорить, — я шагнул вперёд, перекрывая путь к выходу.

Кременнев напрягся. Годы жизни в мире магии научили его распознавать опасность. Его аура засветилась ярче — защитная реакция организма.

Аура взорвалась силой. Энергия хлынула из моего источника, заполняя небольшое помещение. Кременнев оцепенел, почувствовав давление. Его защитные амулеты затрещали, не выдерживая нагрузки.

— Что… что происходит? — прохрипел мастер.

Я не отвечал. Вся моя воля сосредоточилась на одной цели — вернуть украденное. Магические щупальца протянулись к ауре Кременнева, нащупали знакомую частицу. Она пульсировала золотистым светом, откликаясь на мой зов.

— Нет! — закричал Кременнев, поняв, что происходит.

Он попытался сопротивляться. Его аура вспыхнула ярче, образуя защитный кокон. Но что мог магистр против архимагистра? Что мог самозванец против истинного владельца силы?

Я сжал волю в кулак и рванул.

Частица моего духа вырвалась из ауры Кременнева с оглушительным треском. Воздух в помещении засветился, зеркала на стенах лопнули от перенапряжения. Мастер закричал, падая на колени.

А я почувствовал, как во мне просыпается прежнее величие.

Сила вливалась в мою ауру мощным потоком. Каналы расширялись, принимая знакомую энергию. Источник пел от радости, узнавая родную частицу. Это был не просто фрагмент — это была огромная часть моего духа. Больше половины всей утраченной мощи.

Моя Аура разбухала, принимая новые объёмы силы. Я чувствовал, как меняется сама структура моего существа. Архимагистр умирал, рождаясь великим магом. Почти великим — но всё же великим.

Кременнев хрипел на полу, хватаясь за горло. Его лицо посерело, глаза закатились. Последние крохи силы покинули его тело. Мужик осел на пол.

Внезапно мой источник захлопнулся.

Сила исчезла так же внезапно, как пришла. Каналы сжались, аура потускнела. Процесс интеграции начался. Слишком большая порция духа требовала времени на усвоение. Организм не мог справиться с таким объёмом энергии мгновенно. Источник заблокировался, защищаясь от перегрузки.

Я стал практически беспомощен.

Дрожащими руками я наложил на него заклинание сна. Слабое, на грани возможностей. Мастер перестал биться в конвульсиях, погрузившись в глубокое забытьё. Пульс стабилизировался, дыхание выровнялось.

Он выживет, но талант потерял навсегда.

Я поднялся на ватных ногах. В зеркальных осколках отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Выглядел как после тяжёлой болезни. Нужно было уходить, пока кто-нибудь не заметил моё отсутствие.

Осторожно открыл дверь. Коридор был пуст. Из главного зала доносились голоса — демонстрация продолжалась. Я выскользнул наружу, закрыл за собой дверь.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, в глазах плыли чёрные пятна. Но я двигался вперёд, цепляясь за стены. Дойти до машины. Добраться домой. Переждать интеграцию.

В главном зале никто не обратил на меня внимания. Разумовский что-то объяснял про технологию ковки. Аристократы скучали, поглядывая на часы. Без Кременнева демонстрация потеряла всю привлекательность.

Я незаметно направился к выходу. Вышел из здания, жадно вдыхая холодный воздух. «Ладога» ждала у крыльца. Василий и Николай что-то обсуждали, прислонившись к капоту. Увидев меня, поспешили открыть дверь.

— Домой, — выдохнул я, рухнув на заднее сиденье. — Быстро.

Машина тронулась с места мягким толчком. Я откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Каждая клетка тела кричала от истощения. Магические каналы сжались до нитей. Источник молчал, переваривая огромную порцию возвращённой силы.

— Господин, — обеспокоенный голос Коли заставил открыть глаза. — С вами всё в порядке?

Его взгляд в зеркале заднего вида был полон тревоги.

— Да, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Просто устал.

— Вы весь бледный, — не унимался Коля. — Может, к врачу?

— Домой, — повторил я жёстче.

Василий повернулся с переднего сиденья. Его опытный взгляд быстро оценил моё состояние. В глазах промелькнуло понимание — что-то произошло.

— Как скажете, господин, — он кивнул Коле. — Прибавь газу.

«Ладога» ускорилась, лавируя между редкими машинами. За окнами мелькали серые фасады домов, заснеженные скверы, патрули жандармерии.

Тело стало пустым сосудом. Я ощущал каждый удар сердца, каждый вдох лёгких. Без магии человеческая оболочка казалась невероятно хрупкой. Как бумажный фонарик в урагане. Одно неловкое движение — и всё развалится.

В кармане завибрировал телефон. Я проигнорировал звонок. Потом ещё один. И ещё.

— Может, важное? — осторожно спросил Василий.

— Потом, — прошипел я.

Вибрация прекратилась. Через минуту возобновилась. Кто-то очень настойчиво пытался связаться. Скорее всего, из палаты оружейников. Кременнева уже должны были найти.

Радио в машине тихо шуршало помехами. Коля настроил на новостную волну. Сводки с фронтов, экономические показатели, прогноз погоды. Обычная программа мирного времени, адаптированная под военное положение.

— … в палате оружейников произошёл инцидент, — голос диктора заставил меня насторожиться. — Знаменитый мастер Афанасий Кременнев госпитализирован в тяжёлом состоянии…

Новости распространялись быстро.

— … врачи затрудняются определить причину внезапного недомогания. Состояние мастера стабильное, но прогнозы осторожные…

Жив. Хорошо. Мёртвый Кременнев поднял бы лишние вопросы. А так — обычный сердечный приступ от перенапряжения. Возраст, стресс от публичных выступлений. Вполне правдоподобно.

— Бедняга, — вздохнул Коля. — Только славу получил, и сразу такое.

— Работа мастера требует жертв, — буркнул Василий.

Я молчал, борясь с накатывающей дремотой. Организм требовал сна. Глубокого, долгого сна, во время которого дух адаптируется к новым реалиям. Процесс займёт часы.

Машина остановилась у ворот особняка. Знакомые очертания дома замаячили перед глазами как мираж в пустыне. Убежище. Крепость. Место, где можно спрятаться от мира и переждать трансформацию.

— Приехали, господин, — Василий открыл дверь.

Я вышел на подгибающихся ногах. Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Хотелось только одного — добраться до постели и провалиться в забытьё.

— Помочь? — Василий протянул руку.

— Сам, — я оттолкнул его, делая неверный шаг к крыльцу.

Каждый метр пути был победой над собственной слабостью. Ступени особняка показались Эверестом. Дубовая дверь — непреодолимым препятствием. Но я упрямо двигался вперёд, цепляясь за последние остатки воли.

В холле меня встретила тишина. Поднялся на второй этаж, держась за перила.

Дверь собственной комнаты показалась вратами в рай.

Я рухнул на кровать, не раздеваясь. Матрас прогнулся под весом тела. Закрыл глаза, позволяя слабости поглотить сознание. Где-то в глубине источника шла невидимая работа. Мой дух медленно интегрировал возвращённую часть.

Ноутбук лежал на прикроватном столике. Силы хватило только на то, чтобы открыть крышку и включить устройство. Экран засветился холодным голубым светом. Браузер загрузил главную страницу новостного портала.

Заголовки пестрели сообщениями о Кременневе.

«Легендарный оружейник госпитализирован»

«Инцидент в палате: что случилось с мастером?»

«Врачи спасли жизнь создателя чудо-артефактов»

Я пролистал несколько статей. Факты излагались сухо, без подробностей. Кременнев потерял сознание во время перерыва в демонстрации. Обнаружен в туалетной комнате охранником. Госпитализирован в тяжёлом состоянии. Причины неясны.

Хорошо поработали врачи. Никто не связал происшествие с моим присутствием в здании.

Веки становились тяжёлыми. Экран расплывался перед глазами. Пора спать. Дать организму время на восстановление. Утром, возможно, источник разблокируется. Я снова стану великим магом.

Рука потянулась к крышке ноутбука, но в этот момент зазвонил телефон. Резкий звук заставил вздрогнуть. На экране высветилось имя Бестужева.

— Кирилл, пора! — голос князя был напряжённым, требовательным.

— Вы же говорили, что в течение двух дней, — я с трудом заставил себя говорить внятно.

— Планы изменились, — отрезал Бестужев. — Огонь-Догановский начал действовать. Через пару часов встречаемся.

В трубке слышался шум — голоса, скрип мебели, топот сапог. Пётр Алексеевич явно готовился к решающей схватке.

— Хорошо, — выдавил я.

— Ты в порядке? — в голосе князя промелькнула тревога. — Голос какой-то странный.

— Устал. Ничего серьёзного.

— Тогда до встречи. И Кирилл — будь осторожен.

Связь прервалась. Я уставился на потемневший экран телефона. Вот проклятье. Придётся идти в бой без магии. Рассчитывать только на физическую силу и хитрость.

Я поднялся с кровати, превозмогая слабость. Каждое движение давалось с трудом, но воля заставляла двигаться.

Спустился в холл. Гвардейцы уже ждали. Пятеро лучших бойцов в полной экипировке. Лица серьёзные, сосредоточенные.

— Собирайтесь, — скомандовал я. — Выезжаем через десять минут.

Бойцы кивнули и направились готовить оружие. Тяжёлые шаги загремели по паркету.

Нашёл деда в кабинете. Старик склонился над картой Петербурга, отмечая что-то карандашом. Рядом лежали списки — имена местных аристократов и их возможности.

— Уходишь? — спросил он, не поднимая головы.

— Да, — я остановился в дверях.

Дед наконец посмотрел на меня. Опытный взгляд моментально оценил моё состояние.

— Не переживай, — старик встал, опираясь на трость. — Я присмотрю за домом и всеми. Никто не тронет наших.

Это было всё, что мне требовалось услышать. Я кивнул и вышел на улицу, где уже ждали машины. Василий открыл дверь, гвардейцы заняли места в джипах сопровождения.

Последний взгляд на особняк.

— Поехали, — сказал я, садясь в машину.

Кортеж тронулся в ночь.

Усадьба Огонь-Догоновского располагалась за городом. Мы подъехали к ней вечером. Люди Бестужева и Шальной уже были на месте.

— Заставляешь ждать себя, — проворчала Изольда, выбираясь из рядов своих бойцов.

Сегодня она обрядилась в новый боевой костюм. Лесной камуфляж, такой же расцветки бронежилет и шлем, из которого, при поднятом забрале, торчал длинный нос.

— Тише едешь, дальше будешь, — буркнул я, поскольку тон Изольды не означал ничего, кроме наезда.

— Мог бы вообще не приезжать тогда, — нахмурилась девушка, махнув рукой, и от этого движения закачался на ремне Пистолет-пулемёт у правого бока.

— Ты чего злая такая? — направляясь к багажнику Ладоги, не оставил без ответа её выпад, — шлем маловат?

Хотел я добавить, что она нос прищемила. Пусть это и не особо тактично, но задолбала уже. Придирки придирками погоняют. Но не пришлось. Она, кажется, и так всё поняла.

— Нет, — смутилась Изольда, отворачивая голову в сторону, от чего стало ещё хуже. В профиль её нос торчал, как таран у боевой галеры на мелководье. — Просто, остался последний шаг к возрождению моего рода, а ты долго собираешься.

— Собираюсь я нормально, — я надел бронежилет и взял в руки автомат, — дела были.

Я закончил говорить и по привычке запустил заклинание разведчик. Ауру и магические каналы тут же скрутило. Тело прострелило болью.

— У тебя всегда дела, — начала было Изольда, но тут же спохватилась, — Кирилл, ты ранен?

Она подскочила ко мне и осторожно дотронулась до плеча. Её голос наполнился нежностью и тревогой.

— Кирилл, что с тобой? Где болит?

— Всё нормально, — я вернул лицу невозмутимость и, на секунду накрыв ладошку Щальной своей, убрал её руку, — всё в полном порядке.

— Точно? Но я же вижу, что ты…

— Всё нормально…

— Господа, хватит уже ворковать, — из рядов гвардии появился Бестужев. Он и так всегда казался мне великаном, а теперь, закованный в броню, стал шире себя в два раза. — Разведка докладывает, что всё спокойно, пора атаковать.

— Кирилл ранен, — не стала скрывать своего беспокойства Шальная, взглянула на Бестужева и добавила: — предлагаю не брать его сегодня. Оставить в тылу.

— О как, — изумился Бестужев и пристально посмотрел на меня, — Кирилл, ничего не хочешь сказать?

— Всё нормально, Пётр Алексеевич, — я сделал лицо попроще, — просто перенапрягся на тренировке, каналы болят.

— Каналы болят, — нахмурился Пётр Алексеевич, — некстати, да, некстати. Вот что, — он задумчиво оглядел моих бойцов, — пойдёте замыкающими.

— Но…

— Никаких но, — Бестужев посмотрел на Шальную и она тут же замолчала, — держи свою женскую сущность в узде, Изольда Игоревна. — Какой бы заботой ты не руководствовалась, но сама идёшь в бой, так зачем настаиваешь на бесчестье для мужчины?

Изольда ничего не ответила, лишь кивнула, сверкнув глазами.

— Вот и договорились, — прогудел Бестужев и огляделся, — давайте повторим план атаки и выступаем, а то, пока мы лясы точим, нас заметить могут.

Это он, конечно, прав. Мы стояли на опушке местного леса. Сзади нас проходила просёлочная дорога, а спереди деревья редели, и открывался вид на небольшое озеро и огромный сад-лабиринт.

Площадь сада была огромна. По периметру тянулся кованый забор из прутьев, напоминавших заострённые копья. Вела к воротам асфальтированная дорога. Она терялась в переплетениях живого лабиринта. То тут, то там на небольших полянках были видны беседки и фонтаны, а в самом конце, далеко, виднелась трёхэтажная усадьба.

— Жуткий вкус у этого Догоновского, — проворчала Изольда.

— Огонь, — буркнул Бестужев, подзывая главу гвардии.

— Ничего огненного не вижу, — покачала головой Изольда, — ни огонь, ни клёво, ни, даже, хорошо.

— Фамилия у него Огонь-Догоновский, — хмыкнул я, тоже окидывая взглядом сад-лабиринт. Попытался снова бросить заклинание разведчика и вновь поморщился от боли.

На этот раз мою гримасу никто не заметил.

— Стандартные посты охраны, — начал доклад начальник гвардии Бестужева, когда к нам присоединился человек Шальной. — Ничего странного не замечено.

— Вон там, — рука гвардейца Изольды указала на переплетение ходов лабиринта, — возможна засада.

— У нас в резерве ударная сотня, — кивнул Бестужев, — так что пройдём мимо, а потом им в тыл подтянется сокрушительный удар.

— Ну, если так.

— Изольда Игоревна, есть мысли? — Бестужев, после планирования у меня дома очень ценил Шальную, и не упускал возможности показать ей это.

— Давайте уже атаковать, — оскалилась Изольда. — Раньше начнём, раньше закончим.

Первыми пошли бойцы Бестужева. Скользнули меж деревьями и направились к забору. За ними потянулась Шальная и её люди. Я же с ребятами, шёл в прикрытии.

— Мило здесь, — пробормотал Василий, осматриваясь по сторонам.

— Даже жалко ломать, — согласился с ним Коля.

Их расслабленность как ветром сдуло после взрыва. Участок забора упал. Живую изгородь разметало на сотни тысяч листиков и веточек. Волна атакующих хлынула внутрь.

Шальная тут же повернула направо. Люди Бестужева разделились. Одна группа налево, вторая, во главе с Петром Алексеевичем, сжигая препятствия, пошла напрямик. Мы с бойцами выждали полминуты, и двинулись за Бестужевым.

Взвыла сирена. Прорезала пространство пронзительным визгом. Со всех сторон раздались хлопки выстрелов. Оглушительно взрывались гранаты. Запахло магией.

Василий с Николаем шли прямо передо мной, осторожно крутили головами по сторонам. Но всё, что нам попадалось — это трупы врагов, горелые проплешины и воронки в земле от магии.

— Даже обидно как-то, — протянул Василий, — всё без нас делается.

— Скорее скучно, — вторил ему Николай.

Стоило ему закончить, как из кустов справа выскочил отряд гвардейцев Огонь-Догоновского. Парни тут же припали на одно колено. Открыли огонь. Несколько пуль попали в мой плащ, заставили меня поморщиться. На этом всё и кончилось.

— Что-то сегодня плохо работают люди Шальной, — проворчал Коля.

— Да ладно, хоть что-то и нам досталось, — отмахнулся Василий.

Я же снова попытался воззвать к магии. Не вышло. Ну, хотя бы не так больно, как раньше. Уже радует.

Проход через сад заняли минут тридцать. Постепенно выстрелы стихли. Отзвуки магических ударов тоже. Мы поравнялись с людьми Бестужева и замерли на краю широкой площади мощённой булыжником. Прямо напротив нас начинались мраморные ступеньки парадного входа в усадьбу.

— Как-то легко сегодня идёт, — подошёл я к Бестужеву.

— Это закономерно, — пожал он плечами, — мы выбили его элиту на заводах, он усиливался там. Вперёд! — скомандовал он, как только ответил мне.

Его воины подняли магические щиты и шагнули к усадьбе. Справа и слева показались другие группы. Бестужев подождал чего-то несколько мгновений, а потом крикнул:

— Васька! Я знаю, ты здесь, выходи! — голос Петра Алексеевича, усиленный магией артефактов, пронёсся по территории усадьбы. — Закончим эти игры. Ты ответишь за предательство.

С минуту ничего не происходило, а потом двери в дом открылись, и на крыльцо вышел Огонь-Догоновский.

Он не облачался в броню. Не готовился к бою. На нём был обычный серый костюм, а в руках трость. Сопровождал его не отряд гвардейцев, а среднего роста мужчина, тоже в костюме. Только чёрном. Мужчина показался мне смутно знакомым.

— Пётр Алексеевич, какая встреча! — воскликнул Огонь-Догоновский, останавливаясь перед ступеньками, — а что, это, Вы, без предупреждения? Разве не знаете, что незваный гость…

— Довольно, Вася, — оборвал его Бестужев, — ты предал меня, и довольно давно. Пришло время ответить.

— О как, — ощерился Огонь-Догоновский и лицо его стало противным. — А справитесь?

— Справлюсь, — Бестужев шагнул вперёд.

— Ну да, — протянул Огонь-Догоновский, — то-то я смотрю, Вы друзей привели, Пётр Алексеевич, и Орлова, и, даже, шальную бандитку. — Он ухмыльнулся, — поскребли по сусекам, и больше ничего не смогли найти?

— И этого достаточно, — прорычал Бестужев, откидывая в сторону автомат, и принял от главы гвардии саблю, — будь мужчиной, выходи и сразись со мной!

В голосе Бестужева я услышал неуверенность. Мне тоже не нравилось то, как уверенно ведёт себя Огонь-Догоновский. Неужели он держит что-то в рукаве? Я попытался запустить заклинание разведчик, но лишь болезненно поморщился. Магия ещё не вернулась.

— Вы сильны, Пётр Алексеевич, — усмехнулся Огонь-Догоновский, — но, знаете, почему от Вас все отвернулись?

Бестужев не успел ответить, как он продолжил:

— А потому, что ты устарел Петя. Ты слаб, и я тебе это докажу. Фадей!

Мужчина, что сопровождал Огонь-Догоновского, развёл руки в стороны и мир вокруг посерел. Стал чёрно-белым. Мгновенно подул могильный ветер. Пространство пронзило холодом.

Никто не успел не то, что выстрелить, даже вздохнуть, как над головой мужчины появилась мутная воронка.

Огонь-Догоновский поднял трость. В навершии сверкнул бриллиант.

— Фас! — скомандовал Огонь-Догоновский, и из воронки вырвалась крылатая тварь. Та самая, похожих на которую я встречал в подворотнях и притонах.

В голове мелькнули воспоминания, как я с ними бился. Обратился к магии. Но она вновь отказала. Тварь пронзительно закричала и из воронки хлынула целая волна монстров.

— Назад, — скомандовал я своим бойцам, — назад, быстро.

Парни подчинились мгновенно. Лишних вопросов не задавали. Наш отряд из шести, считая меня, человек, отшагнул к линии живой ограды. К обугленному пролому, через который пришли.

— Бейте по ним эфиром и энергиями, — на ходу я продолжил давать инструкции бойцам.

— Чем? — удивился Василий.

— Энергиями? — вторил ему Николай.

Оба, как и бойцы Шальной и Бестужева, они уже открыли огонь из автоматов. Пули засвистели со всех сторон. Они вязли в щитах Огонь-Догоновского и неизвестного мне мужика. Выбивали крошево из стен дома и ступенек крыльца. Разбивали стекла окон. Но проходили сквозь тварей.

Не мудрено. Они же духи.

— Тартар Вас поглоти, — выругался я, когда в воздухе замелькали заклинания.

Огненные шары и сосульки. Водные хлысты и каменные глыбы. Бойцы Бестужева выделывали акробатические трюки, махали руками, топали ногами. Совершали танцевальные па. Десятки, сотни магических снарядов вонзились в тварей. Вернее в одну, самую первую.

— Да что б вас минотавр полюбил. Бейте эфиром и энергиями! — взревел я, а потом догадался включить рацию, но было уже поздно.

Тварь пропустила заклинания сквозь себя. Собрала из них силы стихий. Дико завизжала. Десятка два других кинулись к ней и мы, за долю секунды, стали свидетелями жутких метаморфоз. Из крылатого черепа на теле глисты тварь, как адский конструктор, собралась в циклопоподобного гиганта. Только зенок было больше десятка.

Толстенная рука вмазала по ближайшему воину, который, как с пулемёта, обстреливал её каменными заклинаниями. Последний булыжник сорвался, ушёл в землю, а вместо бойца осталась кровавая лужа.

— Этот материализовался! — крикнул я. — Гасите его боевыми заклинаниями, а остальных лечите!

— Да его и пули берут, — бросил Василий, и я заметил, как из тушки монстра выбиваются кровавые фонтанчики. Но толку от этого было мало.

— Мы не умеем лечить, — тут же пришёл ответ от Николая и остальных моих бойцов.

Я не успел выдохнуть от злости, как по рации раздался голос Бестужева:

— Целительство работает, рассредоточиться на малые отряды. Один лекарь и пять боевиков. Отступаем в сад.

Команда подоспела вовремя. Перед крыльцом уже появился десяток огромных тварей. Они скрежетали когтями по асфальту, рвались к людям. Сверху пикировали крылатые черепа. На открытом пространстве, да большим отрядом, нам бы пришёл конец.

Мы с ребятами, наконец, оказались за изгородью. Перед нами мелькнула крылатая тварь. Коля интуитивно вскинул автомат, выстрелил, а я выхватил клык Тифона и рубанул им. Тварь разлетелась туманными клочками.

— Назад, там был фонтан, — скомандовал я, краем глаза замечая, как на дорожке лабиринта появляется Шальная и её люди.

Изольда хотела что-то крикнуть, но я не стал ждать. Надо было скорее отступать, если я хотел победить.

Стены из кустов заслонили весь обзор. Никого не было видно. Только крылатые твари, словно адские мессеры из прошлого, кружили над нами, пикировали. Я отмахивался от них клыком, да слышал, как ревели глотки огромных монстров. Снова зазвучали взрывы. Буквально со всех сторон. Бои шли везде.

— Едрён макарон, — выругался Василий, спрыгивая с плеч Николая, — они до сих пор прут из воронки. Да сколько же их там?

— Не важно, — бросил я, быстрым шагом направляясь к нужному месту, — наш шанс только в скорости.

— Господин, но Вы же можете…

— Не могу, — я взглянул на Колю, — сейчас не могу, нужен фонтан.

Я не стал объяснять дальше, а Николай не успел уточнить, мы пришли на место.

Фонтан пережил наш марш-бросок через сад-лабиринт. Кусты вокруг выгорели. На траве чернела сажа. Земля была изъедена воронками от заклинаний, а фонтан стоял, будто ничего и не было.

Круглое основание, как гигантская чаша, вобрало в себя литры воды, а из центра били вверх прозрачные струи.

— Держи, — я сунул в руки Василию клык тифона, — ни одна тварь не должна прорваться ко мне.

Василий не успел ответить, а я уже взял за плечо Николая, и потянул его к земле.

— Ты хорошо послужил мне, я рад, что нашел такого верного слугу.

— Я умру? — Коля посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Можешь, — кивнул я, и перешагнул ограждение фонтана, прошёл в его центр.

— Главное, сестрёнка жива и здорова, — спокойно ответил Коля, — что мне делать?

— Закрой глаза и лежи, — я сам тоже прикрыл веки и уселся прямо в воду, — никто не должен прервать моей медитации.

Темнота навалилась вместе с тишиной. Я моментально ушёл в себя. Можно было бы отступить. Бросить Шальную и Бестужева, а самому уйти. Магии нет, каналы не готовы, что я могу противопоставить духам? Сейчас ничего. Потому вариант с бегством был наилучшим.

Уйти, а через час или завтра вернуться и разнести здесь всё на крошево. Это было логично. Правильно. Всё же, как не вовремя Бестужев выбрал время атаки. Но я не отступаю. Никогда.

А значит, пусть выиграют мне время. Тем более я уже дал им подсказки.

Перед внутренним взором открылось переплетение моих магических каналов. Они переплелись, скрутились, опутали резервы стихий и энергий, и я принялся их распутывать.

Первый, второй, третий из тысячи. Дело шло медленно, слишком медленно. Магию, чтобы просто видеть свою ауру, я черпал из Коли. Слуга уже через несколько секунд, даже при большом желании, не мог шевелиться и говорить. Я забирал из него всё, что когда-то дал ему. И, если придётся, заберу всё до капли, иначе здесь погибнут все. Хотя, мы и так можем погибнуть. Слишком медленно всё распутывается.

В глазах уже рябило от светящихся нитей каналов. Я не понимал, сколько времени прошло в медитации. Не понимал, но не пытался вернуться обратно. Сделана только половина. Ровно половину каналов я распутал, разгладил, убрал зажимы. Надо было сделать это дома, но, кто же знал⁈

Силы от Коли приходило всё меньше. Мне осталась где-то треть, но запасов слуги могло не хватить. Жаль, хороший слуга. Не самый лучший, какой у меня был за века жизни, но и не худший. Забавный. Ничего, позабочусь о его сестре. Думаю, он будет рад такому концу. Тихо, спокойно, а, главное, смысл его жизни исполнен. Надя исцелена, у неё будет будущее.

Осталось всего шесть каналов. Самые важные, самые главные. Расправлю их и всё, сделано дело. Вот, первый, встаёт на землю. Вот второй, подключается к воде, третий, к жизни.

Внезапно у меня открывается магическое зрение. Вижу, как вокруг фонтана носится Василий, машет клыком. Как что-то кричит Шальная, вокруг которой столпились её бойцы. А над всеми нами парят десятки крылатых тварей.

Вот четвёртая нить включает огонь, живая изгородь разлетается и к фонтану рвутся две гориллоподобные твари. В них вонзаются заклинания. Отбрасывают их в стороны. Сверху пикируют черепа.

Пятая нить ставится на воздух. У меня почти нет сил. Запас Воли уже кончается. Энергии Коли не хватает, осталась капля. Нет, пофиг, горгону мне в жены, а Геру в тёщи, я никогда не сдаюсь. Я Великий маг! Повелитель Молний! Моя Воля НЕПОБЕДИМА!

Василий метает клык в тварь, что мчится ко мне по воздуху. Она разлетается на дымные клочки, но, внезапно, с тыла выскакивает гигант. Прыгает в фонтан…

Капля сил Николая кончилась. Он умер. Шестой канал встал на движение. Аура расправилась. Заставила зажмуриться всех на поляне. Отшатнуться. Эфир хлынул пьянящим потоком. Словно бочку с пивом прорвали и оно стало залетать в меня через гигантскую воронку. Каналы распрямились.

Тварь в фонтане сгорела одновременно с первым вдохом Николая. Энергии смешались с эфиром и летающие твари над поляной испарились.

Усилием мысли я вырвал из рук Василия клык тифона. Подпрыгнул вверх и пронёсся к крыльцу усадьбы. Полные резервы просили выхода всё время. Теперь у них были здоровые каналы, и сила лилась из меня, как лава из жерла вулкана. Сила Архимага, это я уверен, даже больше.

— Фас его, Фас! — закричал Огонь-Догоновский, он всё ещё стоял на крыльце, только теперь его лицо исказилось ненавистью и удивлением. Потому что увидело меня, а затем, потому что голова слетела с плеч и покатилась в сторону. Воздушное лезвие пробило его защиту и снесло её напрочь.

Волна эфира с энергиями вспышкой прокатилась по всей усадьбе и саду. Твари исчезли, воронка свернулась. Я занёс руку с клыком над вторым мужиком. Он сжался, закрылся ладонями.

— Кирилл, оставь его живым! — разнёсся сзади голос Бестужева, — он нужен мне.

Живым, так живым. Кто бы он ни был.

Я пожал плечами, пнул мужика ногой, от чего он распластался на мраморе, и повернулся к союзникам.

Только теперь я заметил, что вокруг моих кулаков светится белым заревом энергия жизни, а по телу и плащу пробегают сотни маленьких молний.

Упс. Увлёкся. Дорвался до силы и увлёкся. Я перевёл взгляд на Бестужева и Шальную. На их вытянутые от удивления лица.

— Дедушка показал пару родовых приёмов, — развёл я руками, убирая магию, отходя от горячки боя. — Прошу в усадьбу, — я сделал приглашающий жест, — она ваша.

Дым медленно рассеивался над разрушенной усадьбой. Я стоял на мраморных ступенях парадного входа, оглядывая последствия штурма. Колонны были изрешечены пулями, витражи выбиты, а дорогая лепнина осыпалась на землю белой крошкой.

Бой закончился, но запах пороха всё ещё висел в воздухе. Бестужев с Шальной куда-то подевались, они не ломанулись в усадьбу, как я предполагал, а стали проверять своих людей. Потому моё внимание переключилось на детали, до которых мне не было дела во время боя.

— Господин, — Василий подошёл ко мне, стряхивая с плеча осколки стекла. — Периметр зачищен. Потери минимальные.

Я кивнул, не отрывая взгляда от пробоин в стенах. Огонь-Догоновский построил себе настоящий дворец — четыре этажа, парк с лабиринтом, искусственное озеро. Теперь всё это напоминало поле битвы после артобстрела.

— Где Бестужев? — спросил я, поднимаясь по ступеням.

— Допрашивает пленных в саду, — ответил Василий. — Сказал, что вам нужно обыскать дом.

Я остановился перед массивной дубовой дверью. На ней красовался герб Огонь-Догоновских — золотой феникс в языках пламени. Пули проделали в гербе несколько дыр, превратив гордую птицу в решето.

— Документы, — ответил я коротко. — Всё, что поможет понять масштаб заговора.

Дверь поддалась с первого толчка. Замок был разбит ещё при штурме. Я шагнул в холл и замер.

Мраморный пол расстилался подо мной зеркальной гладью. Хрустальная люстра размером с карету висела под расписным потолком. На стенах — портреты предков в золочёных рамах. Их строгие лица смотрели на разгром с укором.

Повсюду валялись обломки — осколки ваз, куски мебели, разорванные книги. Штурмовики не церемонились с интерьером.

— Коля, бери троих и осматривай первый этаж, — скомандовал я. — Ищите сейфы, тайники, всё подозрительное.

Николай уже отошёл от второй смерти. Кивнул и увёл группу в правое крыло. Я направился к парадной лестнице, ведущей на второй этаж.

Ступени были широкими, мраморными, с резными перилами. Каждая деталь кричала о богатстве хозяина. Огонь-Догановский не экономил на роскоши — видимо, предательство хорошо оплачивалось.

На втором этаже располагались жилые покои. Длинный коридор с высокими окнами тянулся в обе стороны. Портреты на стенах были меньше, но не менее претенциозные. Один особенно привлёк внимание — сам Василий Сергеевич в парадном мундире, с орденами на груди.

Самовлюблённый ублюдок даже себя увековечил.

Первые комнаты оказались гостевыми. Мебель под чехлами, окна зашторены. Дальше по коридору начинались личные покои. Кабинет с массивным столом из красного дерева. Библиотека с полками до потолка. Курительная с кожаными креслами и столиком для карт.

Схватил одного из спрятавших слуг.

— Пленник в подвале! — тут же выпалил он.

Я спустился на первый этаж и нашёл служебную лестницу. Узкие каменные ступени вели вниз. Холодный воздух тянул снизу, неся запахи сырости и чего-то ещё. Чего-то неприятного.

Рядом нашёлся небольшой фонарик. Луч света выхватил из тьмы стены из грубого камня. Сводчатый потолок нависал над головой. Средневековая атмосфера — словно попал в замок времён инквизиции.

Коридор разветвлялся в трёх направлениях. Я выбрал средний — оттуда доносились слабые звуки. Что-то вроде стонов или всхлипов.

Первая дверь оказалась заперта. Тяжёлый засов не поддавался с первого раза. Пришлось налечь всем весом. Металл заскрежетал, и дверь распахнулась.

Камера. Небольшая, сырая, с соломой на полу. В углу — деревянная скамья и цепи на стенах. Но пуста. Кто бы здесь ни содержался, его уже увели.

Вторая дверь. Третья. Все пустые. Но следы пребывания людей были повсюду — царапины на стенах, пятна крови на полу, обрывки одежды.

Огонь-Догановский явно не ограничивался политическими интригами.

Четвёртая камера была больше остальных. И не пуста.

В дальнем углу, привалившись спиной к стене, сидел молодой человек. Рубашка разорвана, лицо избито, но он был жив. И знаком.

— Георгий? — я шагнул вперёд, направляя луч фонарика на его лицо.

Брат Лидии поднял голову. Левый глаз заплыл, губа рассечена, но взгляд оставался ясным. Он щурился от света, пытаясь разглядеть меня.

— Кирилл? — хрипло произнёс он. — Орлов? Это действительно ты?

— Я, — присел рядом с ним, оценивая повреждения.

Георгий попытался выпрямиться, но тут же поморщился от боли. Рёбра, скорее всего. Или внутренние органы.

— Меня били, — пробормотал он. — Хотели, чтобы я подписал какие-то бумаги. Отказ на наследство, кажется.

Я помог ему встать. Парень держался на ногах с трудом, но гордость не позволяла показать слабость.

— Лида? — с тревогой спросил он. — Где моя сестра?

— Не знаю, — честно ответил я. — А что она здесь?

Лицо Георгия исказилось болью.

— Этот ублюдок… — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Он собирался жениться на ней. Силой. Говорил, что отец согласится на что угодно, лишь бы дети остались живы.

— Где она? — жёстко спросил я.

— Наверху, — Георгий оперся на мою руку. — В его спальне. Кирилл, если он её тронул…

— Не тронул, — я помог ему дойти до выхода из камеры.

Мы медленно поднялись по лестнице. Георгий шёл, стиснув зубы от боли, но не жаловался.

На первом этаже я передал его Василию.

— В нашу клинику его потом нужно отвести, — коротко приказал я.

Василий кивнул и увёл Георгия в одну из гостиных. Я же поднялся на второй этаж, направляясь к спальням хозяев.

Спальня Огонь-Догановского располагалась в конце коридора. Массивная дверь из тёмного дерева с медными накладками. На ручке висел замок — современный, электронный.

Интересно. Зачем запирать спальню изнутри?

Я приложил ухо к двери. Тишина. Никаких звуков, никакого движения.

Замок поддался не сразу. Электроника требовала более тонкого подхода, чем простые засовы. Но через пару минут механизм щёлкнул, и дверь открылась.

Роскошь ударила в глаза. Огромная кровать под балдахином стояла в центре комнаты. Персидские ковры покрывали пол. Зеркала в золочёных рамах отражали свет хрустальных бра.

И на кровати, свернувшись калачиком, лежала Лидия.

Она была в одном белье — тонкой сорочке, которая почти ничего не скрывала. Тёмные волосы растрепались по подушке. Плечи дрожали — то ли от холода, то ли от страха.

— Лидия? — тихо позвал я.

Она резко обернулась. Лицо было заплаканным, глаза красными от слёз. Но главное — в них читался ужас. Тот самый ужас, который убивает гордость и ломает волю.

— Кирилл? — её голос дрожал. — Ты здесь?

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Упала обратно на кровать, и по щекам потекли новые слёзы.

Гордая, надменная Лидия Чернышёва-Круглякова плакала как ребёнок.

— Не подходи, — всхлипнула она. — Не смотри на меня. Я… я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Но я уже шагнул к кровати. Снял с кресла тяжёлый халат — шёлковый, с вышивкой — и накинул на её плечи.

— Он с тобой?.. — спросил я, садясь на край кровати.

Лидия затянула халат потуже, скрывая тело. Но слёзы не прекращались.

— Ничего, — прошептала она. — То есть… почти ничего. Он хотел, но… но не успел.

Она замолчала, уткнувшись лицом в ладони. Плечи тряслись от беззвучных рыданий.

— Он говорил, что я стану его женой, — продолжила она сквозь слёзы. — Что отец согласится на всё, лишь бы мы с Жорой остались живы. А потом… потом он начал меня раздевать.

— Но он не тронул тебя? — уточнил я.

— Нет, — она подняла заплаканное лицо. — Пришёл какой-то слуга, сказал, что на усадьбу напали. Он выбежал, а меня заперли здесь.

Лидия попыталась улыбнуться, но получилось жалко.

— Видишь? Даже в такой ситуации мне повезло. Твоё нападение спасло мне честь.

Но улыбка тут же сменилась новыми слезами.

— Только почему я плачу? — всхлипнула она. — Я же сильная. Я же не такая. Я не должна плакать.

— Должна, — я положил руку ей на плечо. — После такого любой бы плакал.

— Но я не любой, — она вытирала слёзы, но новые тут же заменяли старые. — Я Чернышёва-Круглякова. Мы не показываем слабость.

— Лидия, — я развернул её лицом к себе. — Ты человек. И имеешь право на слабость.

Она посмотрела на меня — долго, изучающе. Словно видела впервые.

— Знаешь, что самое страшное? — прошептала она. — Не то, что он хотел меня изнасиловать. А то, что я подумала о согласии. Чтобы он не тронул Жору. Чтобы спасти брата, я готова была…

Она не договорила, но я понял. В этом и заключалась вся трагедия — в том, что гордая аристократка готова была пожертвовать собой ради семьи.

— Это не слабость, — сказал я. — Это сила. Готовность пожертвовать собой — высшая форма мужества.

— Мужества? — она горько усмехнулась. — Какое мужество? Я была готова расстаться со всем, во что верила, ради брата.

— Именно поэтому это и мужество, — я встал с кровати. — Одевайся. Пора отсюда уходить.

В шкафу нашлось простое платье — тёмное, строгое. Лидия взяла его и скрылась за ширмой. Я отвернулся к окну, давая ей возможность переодеться в одиночестве.

Снаружи догорали последние очаги пожаров. Дым поднимался к серому небу тонкими струйками. Бойцы патрулировали территорию, собирая трофеи и документы.

— Готово, — тихо сказала Лидия.

Я обернулся. В строгом платье она выглядела почти как прежде. Почти — если не считать красных глаз и дрожащих рук.

— Жора жив, — сообщил я. — Избит, но жив.

Лицо Лидии озарилось облегчением. Она шагнула ко мне, и я увидел в её глазах то, чего никогда раньше не замечал. Благодарность. Искреннюю, безграничную благодарность.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё. Можешь требовать от меня и брата всё… — Девушка замолчала и вздохнула. — Всё, что ты захочешь.

Я кивнул и направился к двери. Мы спустились на первый этаж. В гостиной Георгий сидел в кресле, прижимая к рёбрам самодельный компресс. Увидев сестру, он попытался встать, но она жестом остановила его.

— Тихо, — она подошла к нему и обняла за голову. — Всё кончилось.

Брат и сестра держались друг за друга, словно боялись, что кошмар вернётся. Я дал им несколько минут, а потом кашлянул.

— Если хотите помочь, то покажите кабинет Огонь-Догановского, — сказал я. — Где он хранил документы.

— Третий этаж, — ответил Георгий. — Он водил меня туда, хвастался коллекциями.

Лифт не работал — видимо, пострадал при штурме. Брать с сестрой пошли за мной.

— Мы хотим помочь! — серьёзно заявила девушка. — Хоть чем-то…

Пожал плечами. Родственники держались за друг друга. Лифт не работал — видимо, пострадал при штурме. Пришлось подниматься пешком. Третий этаж разительно отличался от нижних.

Здесь не было роскоши ради роскоши. Всё было функционально, деловито. Длинный коридор с дверьми по обеим сторонам. Таблички на дверях — «Архив», «Переговорная», «Частные дела».

В конце коридора — двустворчатая дверь без таблички. За ней оказался просторный кабинет.

Массивный стол из чёрного дерева занимал центр комнаты. На стенах — карты, схемы железных дорог, портреты императоров. В углу — сейф размером с небольшой шкаф.

— Он здесь проводил встречи, — пояснила Лидия. — С какими-то людьми в масках. Я подслушивала несколько раз.

— Что обсуждали? — я подошёл к столу, осматривая бумаги.

— Порталы, — она нахмурилась, вспоминая. — Что-то о порталах и существах из других миров. И ещё он упоминал какого-то Черепа.

Я замер, не поверив услышанному.

— Черепа? Ты уверена?

— Да, — кивнула Лидия. — Говорил, что Череп лежит в бункере и ждёт своего часа. Что скоро всё изменится.

Мой старый знакомый. Так вот кто за тобой стоял? Ну ничего скоро и ты ответишь за свои поступки.

На столе лежали обычные деловые бумаги — договоры, счета, переписка. Ничего особенного. Но в ящиках стола могло быть больше.

Первый ящик — канцелярия. Второй — личная переписка. Третий заперт.

Замок был простой, механический. Поддался с третьей попытки. Внутри — папка с документами и небольшой ключ.

Папка содержала копии секретных соглашений. Имена, которые я узнавал — высокопоставленные чиновники, военные, даже несколько аристократов. Все участники заговора.

Но самое интересное было в конце папки. Схема какого-то подземного сооружения. Планы бункера с пометками на полях.

«Объект Череп — статус: активен»

«Дата пробуждения: согласовать дополнительно»

«Координаты: прилагаются отдельно»

— Что это? — Лидия заглянула мне через плечо.

— Кажется, ответ на многие вопросы, — пробормотал я, изучая схему.

Ключ из ящика подошёл к сейфу. Массивная дверца открылась с тяжёлым лязгом. Внутри — стопки наличности, ювелирные изделия и ещё одна папка.

Эта папка была интереснее первой. Фотографии объектов, которые я видел при штурмах. Планы операций. И среди всего этого — координаты бункера.

Но самым интересным оказалось не это. На дне сейфа лежал портативный компьютер. Я включил его — пароля не было.

Экран засветился. На рабочем столе — десятки папок с файлами. Переписка, планы, финансовые документы. Огонь-Догановский был аккуратным человеком — всё систематизировал и архивировал.

— Смотри, — Лидия указала на одну из папок. — «Видеоархив».

Я открыл папку. Внутри — десятки видеофайлов с датами. Выбрал последний по времени.

На экране появилось изображение подземного помещения. Бетонные стены, тусклое освещение, медицинское оборудование. И в центре — стеклянная капсула с мутной жидкостью внутри.

А в жидкости лежало что-то человекоподобное. Но не человек. Кожа была серой, почти металлической. Голова непропорционально большой. И самое жуткое — на месте лица красовалась конструкция, напоминающая череп.

— Боже мой, — выдохнула Лидия. — Что это за монстр?

Я не ответил. В кадре появился человек в белом халате. Он что-то записывал в планшет, периодически поглядывая на капсулу.

«Объект реагирует на внешние раздражители», — говорил он в камеру. — «Мозговая активность повышается. Рекомендуется ускорить процедуру пробуждения».

Видео закончилось. Я открыл следующий файл.

Тот же бункер, но несколько дней назад. Капсула была открыта, жидкость стекала на пол. А существо внутри…

Оно двигалось.

Медленно, неуверенно, но двигалось. Вставало на ноги, делало первые шаги. А учёные вокруг записывали каждое движение.

— Кирилл, — Лидия схватила меня за руку. — Это же не человек. Что они там создают?

— Не создают, — прошептал я, глядя в экран. — Воскрешают.

Последний видеофайл был записан позавчера. Существо уже ходило, поворачивало голову на звуки, реагировало на людей. И самое страшное — его глаза светились разумом.

Оно было живым.

В конце записи существо подошло к камере. Его лицо заполнило весь экран — серая кожа, металлические вставки, пустые глазницы, в которых тлел холодный огонь. И вместо губ — щель, которая вдруг разошлась в подобии улыбки.

— Скоро, — прозвучал голос. Механический, искажённый, но явно разумный. — Очень скоро.

Видео оборвалось.

Я закрыл ноутбук.

— Что это было? — прошептала Лидия.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но мне кажется, мы нашли то, что искали.

Файлы с координатами содержали точное местоположение бункера. Не так далеко от города — часа два на машине. Среди лесов, вдали от любопытных глаз.

— Что будешь делать? — спросил Георгий. Он молча наблюдал за нашими поисками, прижимая компресс к рёбрам.

Я посмотрел на экран ноутбука, потом на документы, разложенные по столу. Ответ был очевиден.

— Поеду туда, — сказал я. — Нужно посмотреть, что там происходит.

— Это опасно, — возразила Лидия. — Ты видел эту тварь. Если она действительно жива…

— То её нужно остановить, — перебил я. — Пока не поздно.

Лидия хотела что-то возразить, но в коридоре послышались шаги. Тяжёлые сапоги стучали по паркету, приближаясь к кабинету.

В дверях появился Василий.

— Господин, — доложил он, — во дворе появились какие-то люди. Говорят, что они слуги Огонь-Догановского и хотят сдаться.

Я переглянулся с Лидией. Слуги могли знать дополнительную информацию о бункере. О том, что там происходило.

— Веди их сюда, — распорядился я.

Василий кивнул и удалился. Через несколько минут в кабинет вошли трое мужчин. Всё в тёмных костюмах, с испуганными лицами. Один из них — пожилой, с седыми усами — явно был главным.

— Ваше сиятельство, — он поклонился мне. — Прошу пощады. Мы только выполняли приказы.

— Как звать? — спросил я.

— Пантелей Сысоев, дворецкий, — ответил старик. — А это Фёдор и Никифор, слуги.

Остальные двое тоже поклонились, не поднимая глаз.

— Знаете о бункере? — сразу перешёл я к делу.

Лицо дворецкого дрогнуло. Он быстро взглянул на товарищей, потом снова опустил глаза.

— Знаем, ваше сиятельство, — тихо ответил он. — Хозяин часто туда ездил. Последние недели — почти каждый день.

— Что там происходило?

— Не знаем точно, — Пантелей нервно теребил края жилета. — Но возвращался хозяин всегда взволнованным. Говорил по телефону с кем-то, упоминал скорое пробуждение.

— Пробуждение чего?

— Не знаем, ваше сиятельство. Но позавчера он велел готовить особняк к приёму важного гостя. Говорил, что скоро всё изменится.

Я обменялся взглядами с Лидией. Информация подтверждала то, что мы видели на видео.

— Кто ещё знает о бункере? — продолжил я допрос.

— Несколько учёных, — ответил дворецкий. — Они там работали. И охрана, конечно. Человек десять постоянно.

— Адрес точный знаете?

— Да, ваше сиятельство. Я туда документы возил несколько раз.

Старик назвал адрес, который совпадал с найденными координатами. Значит, информация была достоверной.

— Что ещё можете рассказать? — спросил я.

Дворецкий колебался, явно решая, стоит ли говорить дальше.

— Хозяин получал много звонков последние дни, — наконец произнёс он. — От каких-то людей из-за границы. Говорили на странном языке.

— На каком?

— Не знаю, ваше сиятельство. Но хозяин всегда переходил на немецкий, когда с ними разговаривал.

Немцы. Это объясняло многое. Портальные существа, эксперименты, попытки дестабилизировать страну — всё указывало на иностранное вмешательство.

— Хорошо, — я встал из-за стола.

Включился компьютер. А там видеотрансляция и мой старый знакомый Череп. Ещё один повод поехать в этот бункер.

Экран ноутбука погас. Я откинулся на спинку кресла, переваривая увиденное. Череп и тварь. Видимо, немцы откопали его останки где-то в руинах и решили поэкспериментировать. Типичная человеческая глупость — играть с силами, которых не понимаешь.

— Кирилл? — голос Лидии вернул меня к реальности. — Что это было за существо?

Я посмотрел на неё, на Георгия, который прижимал компресс к рёбрам. Оба ждали объяснений. Но как рассказать современным людям о временах, когда боги ходили по земле, а титаны сражались за власть над миром?

— Враг, — сказал просто. — Из тех времён, когда магия была сильнее.

— Но он же мёртвый? — с надеждой спросила Лидия. — На видео он лежал в жидкости, как труп.

— Смерть для таких существ понятие условное, — я встал, собирая документы со стола. — Их можно уничтожить, но полностью убить сложно.

Тяжёлые шаги в коридоре возвестили о приближении Бестужева. Пётр Алексеевич вошёл в кабинет, стряхивая снег с плеча. Лицо его выражало удовлетворение победителя.

— Допросил пленных, — доложил он, усаживаясь в кресло. — Интересная информация. Огонь-Догоновский планировал переворот на следующей неделе.

— Планировал, — кивнул я. — А сейчас у нас проблема покрупнее.

Развернул ноутбук экраном к Бестужеву. Запустил видео с Черепом. Лицо князя медленно каменело по мере просмотра.

— Господи, — выдохнул он, когда запись закончилась. — Что это за мерзость?

— То, что может уничтожить многих, — ответил я серьёзно. — Если эта тварь окончательно проснётся…

Бестужев изучал координаты на экране. Его пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

— Сколько времени у нас есть? — спросил он.

— Судя по видео, немного, — я показал последние кадры записи. — Посмотрите на глаза. Это уже не бессознательная биомасса. Там разум.

— Тогда нужно действовать немедленно, — Бестужев поднялся. — Соберём всех людей и двинем туда прямо сейчас.

— Согласен, — я закрыл ноутбук. — Но там будет серьёзная охрана. И не только человеческая.

Лидия и Георгий молча наблюдали за нашим разговором. В их глазах читался страх — они понимали серьёзность ситуации, даже не зная всех деталей.

— Мы поедем с вами, — неожиданно заявила Лидия.

— Исключено, — отрезал я. — Это не прогулка.

— Собирай всех. Выдвигаемся через полчаса. — Бросил князь своему человеку.

Гвардеец кивнул и исчез в дверях. Звук его шагов растворился в коридоре. Нужно было предупредить Изольду о новых планах.

— Где Шальная? — спросил я у Бестужева.

— Обыскивает хозяйственные постройки, — ответил князь. — Ищет тайники с оружием.

Я спустился во двор особняка. Снег хрустел под ногами, оставляя глубокие следы. Дым от догорающих построек щипал глаза. Бойцы собирали трофеи, грузили ящики в машины.

Изольду нашёл в конюшне, переоборудованной под склад. Она рылась в ящиках с документами, отбирая самые важные. Увидев меня, выпрямилась, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Нашёл что-то интересное? — спросила она, бросая взгляд на ноутбук в моих руках.

— Более чем, — я показал ей видео.

Изольда смотрела молча, но её лицо бледнело с каждым кадром. Когда Череп произнёс свои слова, она невольно отшатнулась.

— Это же… это невозможно, — прошептала она.

— К сожалению, возможно, — я убрал ноутбук. — И теперь нам предстоит это остановить.

— Поедем все? — в голосе Изольды слышалась решимость, смешанная со страхом.

— Все, — подтвердил я. — Оставлять такую угрозу нельзя.

Мы вернулись в особняк. Бойцы уже грузили снаряжение в машины. Автоматы, гранаты, артефакты защиты — всё, что могло пригодиться в подземном бою. Василий проверял амуницию, Николай заправлял магазины патронами.

— Сколько людей берём? — спросил я у Бестужева.

— Пятьдесят лучших, — ответил князь. — Больше в бункере только мешать будут.

Разумно. В узких коридорах толпа бойцов превратится в обузу. Лучше меньше, да лучше.

Колонна из десяти машин выстроилась у ворот особняка. Впереди — бронемашина с пулемётом. За ней джипы с бойцами. Замыкали колонну грузовики с тяжёлым вооружением.

Я сел в свою «Ладогу» рядом с Василием. Лидия и Георгий устроились на заднем сиденье. Девушка нервно теребила край платья, брат хмуро смотрел в окно.

— Как далеко ехать? — спросил Василий, заводя двигатель.

— Два часа по зимним дорогам, — ответил я, сверяясь с координатами.

Колонна тронулась с места. Машины осторожно проехали через разрушенные ворота особняка, выкатились на просёлочную дорогу. Фары прорезали сгущающиеся сумерки зимнего дня.

За окнами тянулся заснеженный лес. Ели и сосны стояли неподвижно, покрытые инеем. Изредка между деревьями мелькали огоньки далёких деревень. Мирная картина, которая скоро может измениться навсегда.

Дорога петляла между холмов, постепенно углубляясь в лесную глушь. Чем дальше мы ехали, тем более заброшенной становилась местность. Никаких деревень, никаких признаков цивилизации. Идеальное место для секретного объекта.

— Поворот налево через километр, — сказал я, сверяясь с навигатором.

Василий кивнул, сбавляя скорость. Впереди показался едва заметный съезд с основной дороги. Грунтовка, наполовину заметённая снегом. Следы машин были старые, но различимые.

Колонна свернула на лесную дорогу. Деревья сомкнулись над головой, образуя тёмный туннель. Ветки скребли по крышам машин, оставляя царапины на металле. Фары выхватывали из тьмы стволы и кусты, покрытые снегом.

— Жутковато здесь, — пробормотал Георгий, ёжась в углу сиденья.

— Это ещё цветочки, — мрачно заметил Василий.

Дорога вывела нас на небольшую поляну. Посреди неё возвышалась конструкция, замаскированная под охотничий домик. Но любой маг почувствовал бы исходящую от неё энергию. Слишком много защитных заклинаний для простого строения.

— Приехали, — объявил я, выходя из машины.

Остальные машины остановились позади нас. Бойцы высыпали наружу, проверяя оружие. Изольда подошла ко мне, держа в руках схему бункера.

— По плану, вход должен быть в подвале домика, — сказала она, указывая на чертёж.

— Охрана? — спросил Бестужев, присоединяясь к нам.

Я запустил заклинание разведчика. Магические щупальца проникли в строение, ощупывая каждый угол. Результат не порадовал.

— Шесть человек наверху, — доложил я. — И что-то ещё в подвале.

— Твари? — уточнила Изольда.

— Похоже на то. Но странные. Не такие, как мы встречали раньше.

Бестужев распорядился о расстановке снайперов по периметру поляны. Основные силы должны были штурмовать домик с трёх сторон одновременно.

— Помни, — сказал я Лидии, когда мы приближались к домику. — Как только начнётся стрельба, ложись и не высовывайся.

Девушка кивнула, крепче сжимая пистолет в руке. Георгий держался рядом с ней, несмотря на боль в рёбрах.

Штурм начался по сигналу Бестужева. Снайперы сняли часовых у окон, а основные силы ворвались в домик с разных сторон. Короткая перестрелка, крики, звон разбитого стекла — и всё стихло.

— Чисто, — раздался в рации голос командира штурмовой группы.

Мы зашли в домик. Обычная обстановка охотничьего приюта — деревянная мебель, шкуры на стенах, камин с потухшими углями. Но в дальнем углу зал лестница, ведущая вниз. Металлические ступени исчезали в темноте подвала.

— Здесь воняет магией, — заметил я, принюхиваясь. — Сильной магией.

Воздух вибрировал от энергетических потоков. Защитные заклинания, системы сигнализации, артефакты наблюдения — всё работало в комплексе, создавая мощный магический фон.

Спуск в подвал занял несколько минут. Лестница была длинной, уходящей глубоко под землю. На стенах висели лампы дневного света, создающие холодное белое освещение. Воздух становился всё более спёртым, пропитанным запахами химикатов и чего-то ещё. Чего-то мёртвого.

Перед нами раскинулся настоящий подземный комплекс. Широкие коридоры расходились в разные стороны. Бетонные стены покрывали металлические панели с мигающими индикаторами. Система вентиляции гудела где-то в глубине. По полу тянулись толстые кабели, питающие неизвестное оборудование.

— Размах впечатляет, — проворчал Бестужев, оглядывая коридоры. — Сколько денег они сюда вложили?

— Не наши деньги, — ответил я, изучая схему на стене. — Посмотрите на маркировку. Всё оборудование немецкое.

На схеме была обозначена планировка комплекса. Жилые блоки, лаборатории, склады, энергетический центр. И в самом сердце бункера — помещение, обозначенное как «Центральная камера». Именно туда нам и нужно было попасть.

— Разделимся на три группы, — скомандовал Бестужев. — Одна идёт по левому коридору, вторая по правому. Основные силы со мной по центру.

— Я иду к Центральной камере, — заявил я. — Там главная цель.

— Не один же, — возразила Изольда. — Возьми хотя бы десяток бойцов.

— Возьму, — согласился я. — Но вы держитесь подальше от центра. Там будет опасно.

Мы двинулись по коридорам бункера. Лампы дневного света мерцали над головой, создавая нервную атмосферу. Время от времени мы проходили мимо открытых дверей лабораторий.

Первая лаборатория поразила своей стерильностью. Белые стены, хромированное оборудование, ряды стеклянных колб с мутными жидкостями. На столах лежали папки с исследованиями, исписанные мелким почерком на немецком языке.

— Что они здесь изучали? — спросил Василий, рассматривая препараты в формалине.

— Нас, — мрачно ответил я, читая заголовки документов. — Анатомию магов, структуру энергетических каналов, способы искусственного усиления способностей.

Вторая лаборатория была ещё хуже. Здесь стояли клетки — явно предназначенные для содержания подопытных. На полу остались тёмные пятна, которые не хотелось идентифицировать. Воздух пропитывали запахи страха и боли.

— Сволочи, — прошипела Изольда, разглядывая крюки на стенах. — Они тут людей пытали.

— Не только людей, — добавил я, находя клетки нестандартного размера. — Здесь держали и тварей из порталов.

Третья лаборатория была самой зловещей. Гигантские чаны с какой-то зелёной жидкостью. Сложное оборудование, назначение которого можно было только догадываться. И в центре — операционный стол с пятнами крови.

— Они что-то создавали, — прошептал Георгий, с ужасом разглядывая инструменты. — Комбинировали человеческие и нечеловеческие ткани.

Я кивнул, изучая записи в журналах экспериментов. Огонь-Догоновские и его люди пытались создать искусственные порталы, управляемых тварей, гибридов людей и монстров.

— Идём дальше, — скомандовал я. — Нам нужна Центральная камера.

Мы углубились в бункер. Коридоры становились всё шире, потолки выше. Архитектура менялась — от утилитарного бетона к чему-то более древнему. Камень вместо металла, резьба вместо сварных швов.

— Они строили поверх чего-то старого, — заметила Изольда, трогая стену. — Здесь были руины.

Правильная догадка. Неслучайно выбрали это место. Они нашли остатки древнего храма или гробницы. И решили использовать сохранившуюся магию для своих экспериментов.

Внезапно впереди раздались выстрелы. Автоматные очереди эхом отдавались по коридорам. Потом крики, звуки борьбы, и снова тишина.

— Первая группа, отзовитесь, — прозвучал в рации голос Бестужева.

Ответа не было. Только треск помех и тишина.

— Вторая группа на связи, — откликнулись справа. — У нас всё спокойно. Обследуем складские помещения.

— Продолжайте, — ответил Бестужев. — Но будьте осторожны.

Мы ускорили шаг. До Центральной камеры оставалось совсем немного, но первая группа наткнулась на что-то опасное. Нужно было поторопиться, пока враг не активировал все защитные системы.

Коридор вывел нас в просторный зал с высоким сводчатым потолком. Здесь архитектура была полностью древней — каменные блоки, покрытые руническими письменами. Факелы в нишах горели живым огнём, отбрасывая dancing тени на стены.

— Здесь, — прошептал я, чувствуя нарастающую магическую энергию.

В дальнем конце зала виднелась массивная дверь из чёрного камня. Там лежали тела бойцов из первой группы. Все десять человек. Их оружие валялось рядом, но на телах не было ран от пуль или ножей. Они просто лежали с открытыми, остекленевшими глазами.

— Что с ними? — спросила Изольда, склоняясь над одним из тел.

Я проверил ауру убитого. Магические каналы были выжжены, источник разрушен. Смерть от энергетического удара — мгновенная, но мучительная.

— Их убили магией, — объяснил я. — Очень мощной магией.

— Но кто? — Лидия оглядывала зал, ища признаки врага.

Ответ пришёл сам. Дверь в Центральную камеру медленно открылась с протяжным скрежетом камня по камню. Из проёма повеяло холодом могилы, смешанным с запахом разложения.

И оттуда выползло оно.

Три метра роста, серая кожа с металлическими вставками, пустые глазницы, в которых тлел холодный огонь. Вместо лица — конструкция из костей и металла, напоминающая череп гигантского хищника.

Я жестом показал бойцам отступить. Этот противник был не для них. Мои товарищи поняли намёк и отошли к стенам зала. Изольда, Лидия и Георгий укрылись за каменными колоннами.

Он атаковал без предупреждения. Волна некромантической энергии ударила в то место, где я стоял секунду назад. Камень потрескался и начал крошиться. Я перекатился в сторону, выпуская ответное заклинание.

Огненный шар врезался в грудь существа. Пламя охватило его тело, но он даже не поморщился. Просто махнул рукой, и огонь погас.

Возможно, обычная магия и бессильна. Но у меня есть кое-что ещё. Я извлёк клык Тифона. Древнее оружие засветилось синим светом, реагируя на присутствие врага.

Мы сошлись в центре зала. Череп был быстрее, чем казалось. Его костяной кулак просвистел в дюйме от моей головы. Я увернулся, полоснув клыком по его рёбрам. Оружие прорезало серую кожу, выпуская струйку чёрной жидкости.

Тварь взревела от боли и ярости. Его глазницы вспыхнули красным огнём. Волна энергии смерти прокатилась по залу, заставляя всех живых упасть на колени. Только я остался стоять, защищённый силой клыка.

Последняя атака была отчаянной. Существо бросился на меня, не обращая внимания на защиту. Его когти рвали воздух, целясь в сердце. Но я был готов.

В последний момент я отступил в сторону, позволив ему пролететь мимо. И когда он попытался развернуться, вонзил клык Тифона ему под рёбра, точно в сердце.

Оружие прошло сквозь серую кожу, кости и металлические имплантаты. Достигло сердца и пронзило его насквозь. Череп замер, широко раскрыв челюсти в беззвучном крике.

Тело твари начало разваливаться. Серая кожа трескалась, обнажая пустоту внутри. Металлические вставки с лязгом падали на каменный пол. Огонь в глазницах погас, оставив только пустые провалы.

Тварь рухнул на пол, рассыпаясь в пыль. От существа осталась только груда серого пепла, которую подхватил сквозняк и разнёс по залу.

Мы обыскали Центральную камеру. Я разочаровался. Череп видимо пытался свалить из этого места. Вот только существо решило иначе. Бывшего уголовника просто высосали. Осталась лишь кожа, да кости. Я бы ему подарил более лёгкую смерть.

Огляделся.

Мы покинули склеп и направились к выходу. По дороге встретились с остатками второй группы. Бестужев выглядел мрачно — потери были серьёзными.

— Как дела у вас? — спросил он.

— Главную угрозу устранили, — доложил я. — Но нужно уничтожить весь бункер. Здесь слишком много опасной информации.

— Согласен, — кивнул князь. — Уже заложили взрывчатку в ключевых точках.

Мы поднялись на поверхность. Зимний воздух показался невероятно свежим после спёртой атмосферы бункера. Звёзды ярко светили на чёрном небе, а луна освещала заснеженную поляну.

— Все в машины, — скомандовал Бестужев. — Через пять минут начнётся взрыв.

Колонна быстро покинула поляну. Мы отъехали на безопасное расстояние и остановились на холме с хорошим обзором. Бестужев взял в руки радиопульт.

— Три, два, один… — он нажал кнопку.

Земля содрогнулась от мощного взрыва. Огненный столб взметнулся к небу, озарив лес на километры вокруг. Ударная волна повалила деревья, а грохот эхом прокатился по долине.

Когда дым рассеялся, на месте бункера зияла огромная воронка. Все секреты и ужасы подземного комплекса исчезли навсегда.

— Вот и всё, — устало сказал Бестужев, убирая пульт. — Конец заговора Огонь-Догановского.

Мы вернулись к машинам. Лидия и Георгий выглядели измождёнными. День выдался тяжёлым даже для закалённых аристократов. Изольда молча проверяла оружие, готовясь к дороге домой.

— Пётр Алексеевич, — обратился я к Бестужеву, когда мы сели в машины. — Мне нужно в Грецию. Очень важно по личным делам.

— Когда? — деловито спросил князь.

— Как можно скорее.

— Понятно, — Бестужев задумался. — Сейчас всё перекрыто сделать это просто и быстро не выйдет. Нужна государственная причина.

— Может, что-то можно придумать? — кивнул я.

— Завтра узнаю, — шмыгнул носом князь. — Но ничего не обещаю.

Телефоны завибрировали у всех одновременно. Потом ещё раз. И ещё. Я нехотя достал его, ожидая увидеть сообщения от домашних.

Но на экране высветилось что-то совсем другое. Экстренное правительственное оповещение.

«ВНИМАНИЕ! В центре Петербурга произошёл массивный прорыв портальных существ. Угроза критическая. Всем магам немедленно явиться в штаб обороны города по адресу…»

Великий магистр подвал резиденции в Штадтурме

Конрад ещё только летел в Грецию, а Великий магистр уже приступил к выполнению своего плана. Магия ордена Титанидов не могла похвастаться лёгкостью, присущей великим магам прошлого. Для сотворения могучих заклинаний приходилось учитывать множество внешних факторов. Проводить десятки ритуалов.

Зато по мощи оба стиля равнялись. Ну, почти. На этих мыслях зубы великого магистра скрежетнули. До падения Титанов они могли творить великие заклинания и ритуалы. Но без хозяев, искусство захирело.

Да, и, справедливости ради, надо помнить, что переплюнуть того же Аэтоса ни у кого из ордена не вышло. Зато получилось его перехитрить. Герой Греции настолько уверовал в свою мощь, что потерял осторожность. А хитрость, она всегда найдёт лазейку в самой могучей броне.

Перед глазами Великого магистра промелькнула Хаттуса. Это его брат творил тогда великий ритуал. Он знал, что не уйдёт живым. Все они знали это, но пошли на необходимую жертву. Внимание Кириллоса отвлекли. Заставили сконцентрироваться на столице царства Хатти. Чтобы он даже не подумал поддержать своего друга Мернепа.

Великий магистр в тот день находился в Египте. Стоял рядом с Мернепом и вместе с ним смотрел в волшебный щит, на прозрачной глади которого развернулась осада Хаттусы.

— Не надо ли нам помочь Кириллосу? — спросил тогда Великий магистр.

— Ты что, Ирсу, — удивился Мернеп, — он не простит нам, если мы заберём его победу. Он справится сам.

— Повелитель, смотри! — воскликнул в ответ Великий магистр и указал рукой на щит. Там в столицу Хатти, как раз били гигантские молнии.

— Меня всегда это завораживало, — восторженно прошептал Мернеп, черты его лица заострились и он, с хищной сосредоточенностью, стал вглядываться в происходящее. — Я так не умею, только Кириллос, — протянул он, — скоро всё закончится. Конец близок.

Именно в этот момент Великий магистр, Ирсу, нанёс удар в спину Мернепу. Бронзовый кинжал вошёл точно в печень. Яд из глаз василиска парализовал великого мага, и тот стал оседать на полированный пол.

В тот момент время для Ирсу замедлилось. Он крикнул верным слугам, и они принесли свечи и склянки с зельями для ритуала.

Ирсу спешил. Его брат в Хаттусе держался последние минуты. Ирсу видел это, но не позволял себе эмоций. Ритуал должен быть проведён, как положено. Иначе всё зря.

Мернепа перенесли на мраморный постамент. Именно на нём он разглядывал карты земель и строил планы военных кампаний. В голове царя разместилась звезда Крона. На концах рук и ног установили артефакты по именам других титанов. Зажглись свечи. Запахло благовониями и Ирсу стал втирать в тело Мернепа смесь из крови титанов. Втирать напротив сердца, там, где в солнечном сплетении сходились линии жизни человека и его ауры.

Великий магистр не рассчитал совсем немного. Яда василиска на лезвии оказалось мало, а Мернеп оказался сильнее, чем думал Ирсу. Царь пришёл в себя в тот момент, когда кинжал был занесён над ним, а с губ Ирсу срывались ритуальные фразы.

Даже в таком состоянии воля Мернепа оказалась сильна. Ирсу парализовало. Каждое слово срывалось с губ всё труднее и труднее. Кижал приближался к груди Мернепа всё медленней и медленней.

Именно в тот момент Ирсу понял, что не сможет спасти брата. Он до конца надеялся, что успеет провести ритуал до его смерти. Вывести из игры Кириллоса, ведь тот не мог проигнорировать выброс эфира от смерти Мернепа.

Но не вышло. Что ж, брат отправится в иной мир. Встретится с господином Кроном и будет служить ему там. Брату повезло. А он, Ирсу, продолжит свою миссию здесь. В этом мире.

Возвав к господину Ирсу всё же нашёл силы вонзить кинжал в грудь Мернепа. Он слышал, как царь передал сообщение Кириллосу. А потом наступила темнота.

Выброс эфира был настолько сильным, что Ирсу выжил чудом. Он пришёл в себя через несколько дней. И первое, что он спросил, это, как прошло с Аэтосом.

Новость о смерти Кириллоса пришлась, как бальзам на душу. Не испортило её и то, что исполнители погибли.

Это потом вскрылось, что военачальники Аэтоса пришли ему на помощь. Они не успели спасти его, но убили всех заговорщиков. А потом захоронили тело Кириллоса.

К сожалению, об этом узнали лишь через двадцать лет, когда добивали последнего из людей Кириллоса. Проводить ритуал было уже поздно. Потому и тогда скрыли эту информацию. Тем более, никто не знал, где лежит тело.

Где, узнали лишь через века. Некрополь у родного города Аэтоса. Но изменить что-то было уже поздно.

Великий магистр вспомнил, как испугалась верхушка ордена. Они уже были не те. В их души уже проник золотой телец или, что лучше, змей. Заставил их отречься от служения господину…

— Великий Магистр, всё готово, — голос слуги-послушника отвлек Ирсу от воспоминаний.

Он огляделся. В подвале всё было готово к ритуалу. На древних камнях светились магические знаки. На стенах пылали синим пламенем факелы. Молодой послушник, в чьё тело должен был переселиться Ирсу, лежал на алтаре в центре помещения. Глаза его были закрыты, на губах блуждала лёгкая улыбка. Господин выбрал его.

Ирсу посмотрел на помощников.

— Звёзды и планеты в нужном порядке, повелитель, — без вопроса доложился старший послушник.

— В океане дует южный ветер, в километре от нас идёт дождь, — сообщил второй.

Слишком сложно, вздохнул Ирсу. Слишком сложно в их искусстве творить заклинания. Всё же, Аэтос по истине великий маг, ему бы для этого не пришлось учитывать погоду и звёзды. А уж… взгляд упал на третьего послушника.

— Популяция пауков в замковом дворе ровно пять тысяч особей.

Нда.

Ирсу скинул с себя балахон, явив орденцам старческое, иссохшее тело. Прошёл к послушнику и улёгся недалеко от него.

— Приступайте, — произнёс он хрипло.

Послышался речитатив ритуального пения. Холод от алтаря пронзил и сковал всё тело. Лёгкий сквозняк принёс аромат гнили.

Ирсу знал, что гниёт его старое тело. Оно износилось. Пришло в негодность. Аэтос в своём может ходить вечность, а вот Ирсу ограничен полувеком. Это тоже разница между ними. Будто сам мир, сама природа, реальность, отторгала Титанида.

«Как же надоело раз в полвека меня тела, — подумал Ирсу, — надоело».

Тем более в таких условиях. Его ждали в замке ордена. Ждали чтобы провести ритуал переселения. А Ирсу знал, что его уничтожат. Такое решение приняли в ордене. Никому не нравилась его самостоятельность и преданность Крону.

Что ж, именно поэтому Ирсу проводил ритуал самостоятельно, у себя в резиденции. После ритуала он поедет на общий сбор, но уже в новом теле, с новыми силами. Поедет для того, чтобы захватить власть в ордене. А потом он приманит Кириллоса в грецию. У него есть приманка. Его имя. Ирсу — это прошептал Мернеп, и Кириллос, если узнает, что Ирсу в Греции, то придёт за ним. Да он куда угодно за ним придёт.

«Осталось только решить, отправить роту „орлов“ сейчас, или использовать для захвата власти, — размышлял Ирсу, пока его сознание угасало, а потолок подвала начала кружиться».

Рота элитных рыцарей, которых лично Ирсу веками тайно усиливал аурой Кириллоса. Усиливал, и помогал переселяться в новые тела. Они уже давно стали его личной гвардией, о которой никто не знал.

«А, потом решу, — подумал Ирсу».

Речитатив заклинания закончился. Подул пронзительный, могильный ветер. Тело Ирсу пронзила жуткая боль, и он, не сдержав стон, закрыл глаза. Закрыл, чтобы через секунду открыть их уже в другом теле.

Колонна машин неслась по пустеющим улицам Петербурга. «Ладога» шла вторым номером, сразу за бронемашиной Бестужева. Фары прорезали сгущающиеся сумерки, выхватывая из темноты бегущих людей, брошенные автомобили, опустевшие витрины магазинов.

Внутри закипала энергия, восстановленная после слияния с моей утраченной частью духа. Каналы переполнялись силой, готовой вырваться наружу в любой момент. Ещё никогда в новой жизни я не чувствовал себя настолько живым.

— Господин, взгляните, — Николай оторвал руку от руля и указал на небо в направлении центра.

Я отвлекся от своих ощущений, от упоения силой. Слегка пригнулся и, упёршись рукой в торпеду «Ладоги», посмотрел через лобовое стекло. На улице, далеко впереди, клубился чёрный дым, прорезаемый странными вспышками зеленоватого света. Воздух подрагивал от далёких взрывов. Над крышами кружили военные вертолёты, выхватывая прожекторами что-то внизу. Связь барахлила — даже радио в нашей машине то затихало, то вновь оживало, передавая булькающие обрывки экстренных сообщений.

«…центральный район… эвакуация… всем гражданским немедленно…»

Рация в салоне затрещала, и сквозь помехи прорвался голос Бестужева:

— Штаб обороны разместили в здании Адмиралтейства. Прорыв охватил Дворцовую площадь и прилегающие территории. Готовьтесь, будет жарко.

Изольда, сидевшая позади меня, подалась вперёд. Её дыхание учащалось от волнения, а руки машинально проверяли амулеты.

— Мы ведь только что разобрались с одной угрозой, — очаровательным, грудным голосом произнесла она, будто недавно не была в пылу битвы совсем недавно. — Неужели это связано?

— Вряд ли, — задумчиво протянул я, только думал не совсем о той ситуации, о которой спрашивала девушка.

Вот же она реально Шальная. Да ей нравится то, что происходит. Она упивается войной. Вон и голос… эх, она таки нашла ключик к моему сердцу. Помнится, была у меня спутница… так, не стоит об этом вспоминать. Я помотал головой и добавил, обернувшись:

— Скорее совпадение. Хотя не самое удачное время для прорывов.

Взгляд упал на Георгия и Лидией. Они молчали, прижавшись друг к другу на заднем сиденье рядом с Шальной. Растерянность и страх читались на их лицах, но держались они достойно.

— Я могу чем-то помочь? — неожиданно спросил Георгий, морщась от боли в рёбрах. — Я ведь тоже маг, хоть и не такой сильный.

— Будешь помогать с эвакуацией, — ответил я, отворачиваясь, чтобы он не заметил скепсиса на моём лице. Не хотелось ранить парня ещё сильнее, всё же их отец оказался втянут в заговор по самые уши. — Ты в таком состоянии сражаться не сможешь.

Мост через реку оказался забит машинами. Люди бросали транспорт и бежали пешком, прижимая к груди детей и наспех собранные пожитки. Военные пытались организовать проход, но паника брала своё. Пришлось съехать на тротуар и пробираться по нему, вплотную к парапету.

Впереди показалось здание Адмиралтейства. Обычно изящное и воздушное, сейчас оно больше напоминало военную крепость. По периметру были выставлены бронемашины, а на ступенях расположились отряды жандармерии. Ощетинившийся ствол зенитной установки смотрел в сторону Дворцовой площади, откуда доносились странные, нечеловеческие крики.

— Приехали, — выдохнул Николай, останавливая машину у импровизированного блокпоста.

Офицер жандармерии проверил наши документы и пропустил внутрь, не скрывая облегчения.

Мы покинули «Ладогу». Вместе с догнавшим нас Бестужевым прошли через ряды мешков с песком, между бегающими связистами и медиками, готовящими перевязочные пункты, и оказались в импровизированном штабе.

Атриум Адмиралтейства преобразился до неузнаваемости. Изящные колонны теперь скрывались за досками оперативных карт, а мраморный пол был устлан проводами и кабелями, ведущими к радиостанциям и магическим артефактам связи.

— Князь Бестужев! Граф Орлов! — к нам подбежал запыхавшийся адъютант в форме императорской гвардии. — Следуйте за мной, совещание уже началось.

Немолодой уже дядька, он повёл нас по коридору к главному залу, обычно используемому для торжественных приёмов. Теперь вместо фуршетных столов здесь стояли походные ящике с боеприпасами, а изысканную публику заменили офицеры и маги, склонившиеся над схемами города.

В центре зала, вокруг огромного голографического макета Петербурга, собралось командование. Пять человек в разной форме и с разными регалиями тихо переговаривались, указывая на проблемные точки голограммы.

Адъютант подвёл нас к столу и громко объявил:

— Ваши превосходительства, князь Бестужев и граф Орлов прибыли.

Пятеро обернулись одновременно. Первым мой взгляд выхватил высокого мужчину в парадном мундире с золотыми эполетами и множеством орденов на груди. Его идеально подстриженная седая борода обрамляла аристократическое лицо с орлиным носом и пронзительными голубыми глазами. Нетрудно было узнать великого князя Николая Константиновича — дядю императора и главного куратора магической обороны страны.

— Наконец-то! — он шагнул к нам, протягивая руку. — Петр Алексеевич, благодарю за оперативность. Кирилл Дмитриевич, наслышан о ваших недавних подвигах.

Рядом с ним стоял коренастый мужчина в маршальском мундире. Маршал Рудольф Александрович Бутурлин — верховный главнокомандующий имперскими вооружёнными силами. Несмотря на невысокий рост, маршал излучал властность. Его квадратная челюсть была стиснута, а пальцы, унизанные перстнями с боевыми наградами, барабанили по эфесу церемониальной сабли.

— Маршал Бутурлин, — представил его великий князь. — А это архимаги из Совета Магической Обороны.

Трое оставшихся представляли собой колоритную группу. Седовласая женщина с острыми чертами лица и пронизывающим взглядом — архимагистр Елизавета Давыдовна Шереметьева. Её аура переливалась всеми цветами радуги, выдавая невероятный контроль над элементальными силами.

Рядом с ней — худощавый мужчина средних лет с аккуратной бородкой и вечно прищуренными глазами. Архимаг Викентий Павлович Черногорский.

Третий архимаг выделялся среди всех. Гюнтер фон Штальберг — иностранец, представитель Международного Магического Консорциума. Блондин с аристократической бледностью и ледяными серыми глазами. Его чёрный кожаный плащ, расшитый рунами, контрастировал с парадными мундирами остальных.

Если честно, я думал увидеть здесь Марию Ивановну, вахтёршу из нашей общаги, но, видимо, её не стали звать. А зря. Аглафира Беспощадная пришлась бы здесь к месту. Атаку на академию она отражала замечательно.

— Время дорого, — великий князь, прерывая мои мысли, указал на карту. — Ситуация критическая. Три часа назад в центре города начали открываться множественные порталы. Мы насчитали семнадцать крупных и не менее тридцати малых. Оттуда хлынули тысячи тварей различного происхождения.

Маршал Бутурлин подошёл к карте и указал на мерцающие красные точки.

— Основная концентрация порталов здесь — Дворцовая площадь, проспект и набережная. Эвакуация гражданских идёт полным ходом, но многие оказались в ловушке в зданиях внутри зоны поражения.

Архимагистр Шереметьева постучала длинным ногтем по голограмме.

— Самое странное — существа из разных мифологий. Здесь, — она указала на Дворцовую площадь, — преобладают скандинавские твари: тролли, йотуны, цвергры. А в квартале отсюда — египетские чудовища: скорпионы размером с автомобиль, анубисы, сфинксы.

— И они сражаются друг с другом, — добавил архимаг Черногорский. — Будто каждая группа пытается установить контроль над своей территорией.

Фон Штальберг кивнул, его немецкий акцент прорезался сквозь безупречный русский:

— Это беспрецедентный случай. Обычно прорывы бывают единичными и однородными. Здесь же мы наблюдаем конфликт различных пантеонов.

Обычно? Я чуть не спросил вслух, но решил промолчать. Странный он какой-то, этот Фон Штальберг.

Я склонился над картой, изучая схему расположения порталов. А картина действительно, странная. Словно кто-то намеренно столкнул разные мифологические силы в одном месте.

— Каков план действий? — спросил Бестужев, поглаживая бороду.

Великий князь повернулся к одному из экранов, на котором отображалась сложная магическая диаграмма.

— План в три этапа. Первый — полная эвакуация гражданских из зоны поражения. Второй — оттеснение тварей обратно к порталам. Третий — закрытие порталов специальным артефактом.

— Артефакт? — я поднял бровь.

— Да, — кивнул фон Штальберг. — Норвежское Центральное Порталоуправление разработало устройство для принудительного закрытия межмировых разрывов. Их представитель уже в пути, прибудет через три часа.

Надо же, как быстро! Умеют, когда хотят, или…?

Маршал Бутурлин раскатал на столе бумажную карту, испещрённую пометками.

— Мы разделили зону на секторы. Каждой группе магов будет выделен свой участок для эвакуации и зачистки. Жандармерия и армейские подразделения обеспечат поддержку, но основная тяжесть ляжет на вас.

Великий князь посмотрел на нас с Бестужевым.

— Вам достанется сектор «Гамма» — территория вокруг Главпочтамта. Там зафиксировано скопление скандинавских тварей и несколько сотен гражданских, укрывшихся в здании.

Я изучал схему сектора. Три многоэтажных здания, площадь и несколько переулков. Достаточно компактная территория, но судя по интенсивности сигналов, твари там были крупные.

— Что известно о типах существ в нашем секторе? — спросил Бестужев.

Архимаг Черногорский развернул голографическую проекцию трёхмерной модели существа, напоминающего помесь человека и медведя.

— Преимущественно берсерки и волки Фенрира. Тяжёлые, но не слишком магически защищённые. Их можно брать обычным огнём и водной магией, — произнёс Фон Штальберг.

Геру ему в тёщи, да они уже и классификацию придумали? Это я дурак или все вокруг?

— Есть данные о жертвах? — спросила Изольда, заставив маршала Черногорского удивлённо поднять брови — он явно не ожидал, что женщина будет участвовать в операции.

— К сожалению, да, — ответил он, быстро справившись с удивлением. — По предварительным данным, до двухсот погибших. Большинство в первые минуты прорыва, когда паника была максимальной.

Великий князь обвёл взглядом собравшихся:

— Времени мало. Получите амуниции у интенданта и выдвигайтесь в свои сектора. Связь через магические артефакты. Обычная электроника в зоне прорыва не работает.

Он повернулся к фон Штальбергу:

— Гюнтер, вы возглавите сектор «Альфа». Елизавета Давыдовна — сектор «Бета». Викентий Павлович — сектор «Дельта». Я буду координировать действия отсюда.

Мы с Бестужевым направились к выходу, но маршал Бутурлин остановил нас.

— Ещё кое-что, — он понизил голос. — Наблюдатели докладывают о странной активности в эпицентре прорыва. Что-то большое пытается пробиться. Будьте предельно осторожны.

Что-то большое? Нет бы спросить у фон Штальберга, он явно разбирается. Нда, не понимаю, что происходит, но к этому международному представителю надо присмотреться. Ладно, займусь этим на досуге. Во время боя, так сказать. А что, у каждого свой способ развлекаться.

Интендантская располагалась в одном из боковых залов. Длинные столы ломились от оружия, амулетов и защитных артефактов. Седой капитан с повязкой интенданта сверял списки, выдавая каждой группе необходимое снаряжение.

— Князь Бестужев, граф Орлов, — он кивнул, сверившись с планшетом. — Для вас особый комплект, по распоряжению великого князя.

Он достал из-под стола два металлических кейса. В первом лежали магические артефакты связи — прозрачные камни размером с кулак, светящиеся изнутри голубоватым светом. Во втором — амулеты защиты от различных видов магического воздействия.

— Это последняя разработка лаборатории архимага Черногорского, — пояснил интендант, протягивая мне серебряный медальон с руной, похожей на спираль. — Защищает от пространственного смещения. На случай, если тварь попытается затащить вас в свой мир.

Затащить? Меня? Не думаю, что я отказался бы заглянуть туда, и навести шороху. Всё же силами я теперь превосхожу местных архимагов. Но, да, надо пока таиться. Фон Штальберг пока явно интереснее, чем порталы в другой мир. К ним я успею, а этот международник может погибнуть, и в каком из миров его искать?

Я повесил медальон на шею, чувствуя, как он холодит кожу. Не уверен в его магической ценности, но, как украшение пойдёт. Бестужев получил такой же, а для наших спутников достались амулеты попроще — ребята и бойцы гвардий не будут находиться на переднем крае.

— Лидия, Георгий, — я повернулся к ним, — вы остаётесь здесь, в штабе. Будете помогать с ранеными и координацией.

— Но мы хотим помочь! — возразила Лидия, её глаза блестели решимостью, ещё одна дурная на мою голову. Как будто Шальной мне мало.

— Так вы и поможете, — отрезал я. — В вашем состоянии лезть в бой — это подвергать опасности не только себя, но и тех, кто будет вас защищать.

Георгий понимающе кивнул и взял сестру за руку.

— Он прав, Лида. Мы больше пользы принесём здесь.

Девушка насупилась. Смерила меня злым взглядом, но, всё же подчинилась. Они отошли в сторону, а я подошёл к Изольде. Она стояла у оружейного стола и выбирала себе пистолет с серебряными пулями, и кинжал с рунами.

— Я иду с вами, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Моя диверсионная группа может пригодиться для эвакуации.

Стоявший рядом Бестужев хмыкнул, но не стал спорить. За время нашего сотрудничества он оценил таланты Шальной. Да и я не стал перечить. Мне, внезапно, стало нравиться, что она находится рядом. Очень уж напоминает…. Так, не вспоминать прошлое, не вспоминать!

Мы вышли из здания Адмиралтейства в сопровождении отряда из пятнадцати человек — мои Василий с Николаем, бойцы Бестужева и Изольды, плюс двое жандармских офицеров, знавших город как свои пять пальцев.

Воздух снаружи был пропитан странными запахами — озон от магических разрядов, гарь от пожаров и что-то ещё, нечеловеческое, напоминающее смесь звериного мускуса и древесной смолы. Небо над центром города окрасилось в неестественный фиолетовый цвет, с проблесками странных световых эффектов.

— Машины не пройдут, — заметил старший жандармский офицер, указывая на завалы впереди. — Придётся идти пешком.

Мы двинулись по пустынным улицам, держа оружие наготове. Чем ближе к эпицентру, тем сильнее ощущались магические возмущения. Мои восстановленные каналы почти звенели от напряжения, впитывая избыточную энергию воздуха.

— Странно, — пробормотал Бестужев, шагая рядом со мной. — Слишком много энергии. Словно границы между мирами истончились.

— Согласен, — кивнул я. — И эта история с разными пантеонами…. Будто кто-то устроил магический эксперимент.

Бестужев хмуро кивнул, поглаживая бороду.

— Вроде Огонь-Догановского? Но мы же разобрались с ним.

— Может, есть и другие игроки, — предположил я, прокручивая в голове оговорки фон Штальберга. — Возможно, та тварь, которую мы уничтожили, была лишь верхушкой айсберга.

Первый признак присутствия потусторонних существ мы заметили на перекрёстке — разорванное тело жандарма, буквально размазанное по стене здания. Кровь ещё не успела высохнуть, она стекала по кирпичам, образуя тёмную лужу у основания стены.

— Свежий, — констатировал Василий, присев рядом с телом. — Не больше получаса.

Мы ускорили шаг, следуя по карте к назначенному сектору. Звуки боя слышались со всех сторон — выстрелы, крики, рычание нечеловеческих глоток. Где-то недалеко послышался грохот падающего здания.

— Границы секторов, — указал Изольда на странную светящуюся линию, проведённую поперёк улицы.

Магическая разметка, созданная архимагом Черногорским, обозначала зоны ответственности. Мы пересекли линию, вступая в сектор «Гамма».

И тут же столкнулись с первыми тварями.

Из-за угла вывернул волк размером с пони. Его шерсть отливала металлическим блеском, а глаза горели зелёным огнём. За ним следовали ещё трое таких же, а замыкал процессию огромный гуманоид с медвежьей головой, облачённый в подобие доспехов из кости и кожи.

— Фенрирские волки и берсерк, — выдохнул один из жандармов, да откуда они-то знают? Им, что, выдали буклеты? — Бегут от чего-то.

И действительно, твари не атаковали, а явно спасались бегством. Они пронеслись мимо нас, даже не повернув головы, и скрылись в переулке.

— Что может напугать берсерка? — пробормотала Изольда.

Ответ не заставил себя ждать. С противоположной стороны улицы показалась процессия существ, напоминающих гигантских скорпионов. Их хитиновые панцири отливали золотом, а жала сочились фиолетовой жидкостью. Верхом на самом крупном восседало человекоподобное существо с головой собаки — анубис, как его назвала Шереметьева.

— Египтяне вторглись на территорию скандинавов, — тихо сказал я. — Поэтому те и бежали.

Мы прижались к стенам домов, стараясь не привлекать внимания. Процессия египетских тварей медленно прошествовала мимо, направляясь к Дворцовой площади. Анубис оглянулся, его янтарные глаза на мгновение встретились с моими. Я почувствовал волну древней силы, непохожей на обычную магию. Это было нечто первобытное, связанное с самыми истоками мироздания.

— Здесь точно какая-то ерунда происходит, — буркнул Бестужев, — они нас точно заметили, но не напали.

— Волки им интереснее, — тихо согласился я, не спеша атаковать без команды Петра Алексеевича.

Когда твари скрылись за поворотом, мы выдвинулись к зданию Главпочтамта — основной цели нашей миссии. Трёхэтажное здание в стиле классицизма возвышалось над площадью, его колонны почернели от сажи, а окна первого этажа были забаррикадированы столами и шкафами.

— Внутри люди, — сказал Бестужев, указывая на движение за занавесками верхних этажей. — Нужно их эвакуировать.

Я активировал магическое зрение и заклинание разведчика, изучая здание. Внутри действительно находились десятки живых существ, но среди них затесались и чужеродные ауры — несколько тварей проникли внутрь через крышу

— Гражданские на втором и третьем этажах, — доложил я. — На первом — несколько тварей, похожих на волков. На чердаке ещё какая-то дрянь.

— Делимся на группы, — скомандовал Бестужев. — Я беру первый этаж, Кирилл — чердак. Изольда со своими людьми обеспечивает эвакуацию гражданских.

Мы быстро пересекли открытое пространство площади и подошли к главному входу. Бойцы заняли позиции, окружив здание по периметру. Василий и Николай остались со мной, готовясь штурмовать чердак через пожарную лестницу.

Бестужев выставил вперёд ладонь, концентрируя магию. Воздух вокруг него заискрился, образуя сферу концентрированной энергии. Одним движением он направил её на дверь, превратив массивные створки в щепки.

— Вперёд! — скомандовал он, и бойцы хлынули внутрь.

Я услышал выстрелы, рычание, звуки борьбы. Но не стал ждать — наша цель была наверху. Мы с Василием и Николаем быстро взобрались по пожарной лестнице, достигнув слухового окна на чердаке.

— Держитесь за мной, — тихо скомандовал я, активируя защитные заклинания.

Мы проникли на чердак через небольшое окно. Внутри было темно и пыльно. Лучи света проникали сквозь щели в крыше, освещая завалы старой мебели, ящиков и каких-то механизмов. Пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым и тошнотворным одновременно.

Первую тварь я заметил слишком поздно. Она выпрыгнула из-за штабеля ящиков — нечто среднее между человеком и пауком. Восемь конечностей, хитиновый панцирь на спине и человеческое лицо, искажённое ненавистью.

Существо метнулось к Николаю, выбрав самую лёгкую добычу. Я не успевал с заклинанием, но Василий оказался быстрее — его серебряный кинжал вошёл твари в глаз, заставив её взвыть от боли.

Я воспользовался заминкой и выбросил вперёд руку. Воздушное лезвие отсекло паукообразному четыре конечности. Тварь забилась на полу, истекая зеленоватой жижей, а задумался, заклинание разведчик не смогло её засечь. Чувствовать их я чувствовал, но не мог сказать, где конкретно они прятались. Странно.

— Сзади! — испуганно крикнул Николай.

Я обернулся и увидел ещё двоих существ, спускающихся по стенам. Их паучьи лапы цеплялись за балки, а человеческие глаза светились голодным огнём.

Не раздумывая, я активировал одно из мощных заклинаний — огненную волну. Пламя охватило чердак, пожирая паутину и деревянные перекрытия. Твари закричали почти по-человечески, пытаясь спастись, но огонь добрался и до них, превращая в горящие факелы.

— Нужно тушить! — воскликнул Василий. — Здание загорится!

Я кивнул и сменил заклинание, призывая водную стихию. Струи воды, материализовавшиеся из воздуха, погасили пламя, оставив после себя обугленные балки и мокрый пол.

— Чисто, — констатировал я, разобравшись с особенностями маскировки пауков и осматривая чердак магическим зрением.

— Судя по запаху гари не так уж и чисто, — проворчал Николай, справляясь с эмоциями.

— В смысле больше никого нет, — улыбнулся я.

Мы спустились на третий этаж через люк в полу. Там уже вовсю шла эвакуация. Бойцы Изольды выводили гражданских — испуганных служащих почты, посетителей, случайно оказавшихся в здании в момент прорыва.

— Всё идёт по плану, — сообщила Изольда, руководившая процессом. — Ещё около тридцати человек на втором этаже.

Я кивнул и спустился на первый этаж, где Бестужев завершал зачистку. Пять волчьих туш валялись на мраморном полу почтового зала, их кровь впитывалась в трещины плитки.

— Потери? — спросил я, осматривая поле боя.

— Двое раненых, — ответил Пётр Алексеевич, вытирая кровь с рассечённой брови. — Но жить будут.

Когда последний гражданский был эвакуирован, мы связались со штабом через магический кристалл. Лицо великого князя появилось в светящейся проекции над камнем.

— Доложите обстановку, — потребовал он.

— Объект зачищен, гражданские эвакуированы, — отрапортовал Бестужев. — Куда их направить?

— К зелёному коридору на Адмиралтейской набережной, — ответил великий князь. — Там пункт сбора и эвакуации.

Жандармы повели колонну гражданских к указанному месту, а мы остались, чтобы продолжить зачистку сектора. По плану требовалось проверить ещё два здания и оттеснить тварей к Дворцовой площади, где их должны были загнать обратно в порталы.

— Что за тварей вы встретили на чердаке? — спросил Бестужев, когда мы выдвинулись к следующему объекту.

— Что-то паукообразное, — ответил я, сверяясь с картой сектора, возможно фон Штальберг и знал их название, но мне буклет с монстрами он не выдал. — Не похожи ни на скандинавских, ни на египетских. Скорее, какая-то третья группа.

Бестужев нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Три пантеона в одном месте? Это уже совсем ни в какие ворота. Чертовщина какая-то.

Я с ним был согласен, но развивать эту тему не стал.

Следующее здание — трёхэтажный доходный дом начала века — встретило нас выбитыми окнами и дверьми. На фасаде виднелись глубокие борозды, словно прочерченные гигантскими когтями. Тишина внутри настораживала.

— Никого не чувствую, — сказал я, активировав магическое зрение и разведку. — Ни людей, ни тварей.

— Проверим на всякий случай, — решил Бестужев.

Мы осторожно вошли внутрь. Вестибюль выглядел так, будто здесь произошла жестокая битва. Мебель перевёрнута, стены покрыты копотью и следами когтей, на полу — тёмные пятна засохшей крови.

— Здесь кого-то ели, — тихо заметил Василий, указывая на обглоданные кости в углу.

Бойцы напряглись, сжимая оружие. Такая картина даже для видавших виды гвардейцев была неприятной. Изольда скомандовала рассредоточиться и проверить комнаты по одной.

Первый этаж оказался пуст, если не считать следов побоища. Второй тоже. На третьем мы нашли остатки баррикады у двери одной из квартир — кто-то пытался защититься, но, судя по выломанной двери и кровавым следам, безуспешно.

— Плохо, — вздохнул Бестужев. — Не успели.

Я осмотрел остатки баррикады, пытаясь понять, что произошло. Странные отметины на дереве привлекли внимание — словно кто-то пытался вырезать защитные руны. Дилетантские, но узнаваемые символы.

— Здесь был маг-любитель, — заметил я, показывая Бестужеву руны. — Пытался создать магический барьер

— И где он теперь? — Изольда обвела комнату взглядом.

Ответ мы нашли в ванной — там лежало тело мужчины средних лет, сжимающего в руке самодельный жезл из металлической трубки. Судя по состоянию тела, он умер от множественных ран, но перед смертью дорого продал свою жизнь — на кафельном полу виднелись останки какой-то твари, разорванной на части.

— Храбрый человек, — тихо произнёс Бестужев. — Даже с минимальными знаниями пытался сражаться.

Мы накрыли тело простынёй, найденной в шкафу, и отметили местоположение на карте, чтобы потом отправить похоронную команду. Наша миссия продолжалась — впереди ждало последнее здание в секторе.

Последним объектом оказался небольшой театр с пышным фасадом в стиле модерн. Его двери были распахнуты настежь, а над входом колыхался рваный баннер с анонсом отменённой премьеры.

Внутри театра обнаружилась странная картина — в зрительном зале, среди рядов кресел, стояли двое существ, напоминающих кентавров, но с головами орлов вместо человеческих. Они что-то разглядывали на сцене, тихо переговариваясь на странном гортанном наречии.

— Это ещё что за бестиарий? — прошептала Изольда. — Ни на скандинавов, ни на египтян не похоже.

— Греческие грифоны, — ответил я, узнав существ. — Но что они здесь делают?

Не успели мы решить, как поступить, как на сцене появилось новое существо — гигантский человек с головой быка. Минотавр. Он нёс что-то в руках — какой-то свёрток, который уложил в центре сцены.

— Третий пантеон, — выдохнул Бестужев. — Греки.

Я напрягся, что-то подсказывало, что встреча с греческими существами не случайна. Может быть, они как-то связаны со мной? С моим прошлым? Но как они могли узнать….

Решив не медлить, я подал знак группе занять позиции. Мы окружили зал, готовясь атаковать по сигналу. Я уже поднял руку, чтобы дать команду, как вдруг один из грифонов повернул голову и встретился со мной взглядом.

Существо замерло, его птичьи глаза расширились. А затем произошло нечто странное — грифон склонил голову в подобии поклона.

Бестужев выпустил сгусток огненной энергии, попавший прямо в грудь минотавру. Тот зашатался, но устоял, его шкура оказалась удивительно устойчивой к магии. Грифоны бросились врассыпную, один — к выходу, второй — на нас.

Я создал ледяное копьё и метнул его в летящего грифона. Острие пробило крыло существа, заставив его рухнуть на кресла с пронзительным криком. Бойцы открыли огонь, серебряные пули вонзались в тело твари, но та продолжала вырываться и щёлкать клювом.

Минотавр на сцене неожиданно схватил свёрток, который принёс, и швырнул его в дальний угол зала. Там свёрток развернулся, явив непонятный механизм с мерцающим кристаллом посередине.

— Артефакт! — крикнул Бестужев. — Он активирует что-то!

Я бросился к сцене, перепрыгивая через ряды кресел. Минотавр взревел и кинулся мне навстречу, размахивая огромными кулаками. Первый удар я блокировал магическим щитом, но сила была такова, что меня отбросило на несколько метров.

Изольда и её бойцы сосредоточили огонь на грифонах, пока Бестужев пытался добраться до артефакта. Минотавр оказался на удивление проворным для своих размеров. Он перехватил Бестужева, схватив его за плечо своей могучей рукой и швырнул в стену.

Я поднялся и призвал стихию воздуха. Магический вихрь окружил минотавра, поднимая его в воздух и сдавливая мощное тело. Тварь ревела от ярости, пытаясь вырваться, но я усиливал хватку, пока не услышал хруст костей.

С глухим стуком минотавр рухнул на пол сцены, его шея была вывернута под неестественным углом. Я перепрыгнул через тело и бросился к артефакту, который уже начал светиться ярче.

Это был странный механизм — словно древний и современный одновременно. Бронзовые шестерни вращались вокруг кристалла, в глубине которого пульсировал фиолетовый свет. Символы на корпусе показались смутно знакомыми — что-то среднее между критским и микенским письмом.

— Не трогай его! — крикнул Бестужев, пытаясь подняться. — Это может быть ловушка!

Но было поздно. Артефакт вспыхнул ослепительным светом, и из кристалла вырвался луч, устремившийся через крышу театра в небо. Земля под ногами содрогнулась, а воздух наполнился гулом, словно где-то рядом проходил поезд.

— Что за чертовщина? — выругался Василий, добивая раненого грифона.

Я не успел ответить. Магический кристалл связи на моей груди завибрировал, и из него вырвался голос великого князя:

— Всем отрядам! Срочно отступать к периметру! Зафиксирована критическая магическая аномалия в районе Дворцовой площади! Повторяю — всем отступать!

Мы переглянулись. Что-то пошло не так. И интуиция подсказывала, что активированный артефакт как-то связан с этим.

— Выводите людей, — скомандовал я Изольде. — Мы с Бестужевым проверим, что происходит.

Мы выбежали из театра на улицу. Небо над центром города превратилось в клубящийся водоворот фиолетовых и чёрных облаков. Сквозь них пробивались вспышки молний неестественного зелёного цвета. Воздух звенел от эфира энергий стихий.

— К Дворцовой! — крикнул Бестужев, и мы побежали в направлении эпицентра.

По пути нам попадались бегущие в противоположном направлении люди и твари. Паника охватила всех — и людей, и пришельцев из других миров. Что-то напугало даже самых жутких монстров.

Мы добрались до границы Дворцовой площади и замерли. В центре площади, где раньше возвышалась колонна, теперь зиял огромный портал — не похожий на все те, что мы видели раньше. Он был идеально круглым, с чётко очерченными краями, словно кто-то вырезал в ткани реальности идеальное отверстие.

И этот портал… рос. Медленно, но неуклонно увеличивался в диаметре, поглощая всё на своём пути.

— Всем отступать! — раздался голос маршала Бутурлина через магические громкоговорители. — Периметр эвакуации расширен до километра! Всем немедленно покинуть зону!

Мы с Бестужевым не сдвинулись с места. Что-то происходило в глубине портала. Какое-то движение, будто там, в бесконечной фиолетовой пустоте, шевелилось нечто огромное.

И вдруг на краю портала появилась рука. Гигантская, размером с автобус, с серовато-синей кожей, покрытой странными узорами, напоминающими руны. Пальцы, каждый толщиной с колонну, впились в край портала, будто пытаясь расширить его ещё больше.

За рукой показалось запястье, затем локоть. Существо по ту сторону явно пыталось протиснуться в наш мир.

— Господи, — выдохнул Бестужев. — Что это за тварь?

Я оглянулся, вдруг фон Штальберг где-то рядом, но его не было и никто не сказал как этого гиганта называть. Потому я повернулся обратно и стал готовиться к схватке. Вошёл в состояние малой медитации и стал гонять по каналам эфир.

Портал тем временем расширился ещё, и над краем показалась голова. Огромная, с высоким лбом и глубоко посаженными глазами, каждый размером с окно. Кожа существа натянулась на выступающих скулах, а рот растянулся в жуткой гримасе.

Великий Магистр, окрестности замка Унцештрёба

Двигатель машины премиум класса работал совсем тихо. Не скрипела кожа салона. Даже водитель, казалось, совсем не дышал. Что уж говорить о покашливаниях.

Ничто, совсем ничто не отвлекало Великого магистра Ирсу от размышлений. Даже виды пустой, окружённой лесом дороги.

«А, ведь, Аэтос вплотную подошёл к телепортации, — подумал Ирсу, он был недоволен долгой дорогой в замок ордена каждый раз, когда приходилось туда ехать. — Но ничего, сегодня этот нудный путь мне на руку».

Так-то телепортация была недоступна даже Богам. Даже Титанам. Но Мернеп рассказывал Ирсу, что скоро они с Кириллосом смогут ходить в гости друг к другу по щелчку пальцев. Рассказывал и гордился этим. Как же хорошо, что Ирсу убил Мернепа. От этих воспоминаний в груди разливалось приятное тепло.

«И кто из нас теперь великий? — злорадно вопрошал Великий магистр. Ответ ему не требовался, он и так знал его. Он, Ирсу, великий. Потому что живёт уже десятки веков, а Мернепа забыли даже потомки».

Неожиданно трель телефона прервала мысли Великого магистра. Выпростав из-под балахона неприлично юную руку, он достал аппарат и ответил на звонок главы «Орлов». Главы своей личной, секретной гвардии.

— Ваше Сиятельство, — неожиданно говоривший закашлялся и продолжил: — повелитель, разведка окончена, доклад готов.

— Говори Ульрих, — кивнул Великий магистр, хотя капюшон балахона скрыл это, да и собеседник видеть никак не мог.

— Гроссмейстер, хранитель знаний и прочие великие магистры уже провели ритуал перерождения, ждут только Вас, — последовательно стал говорить Ульрих. — Официально, они переродятся только через месяц, когда будут подходящие условия.

— Где проходил ритуал, — непривычно звонко, по-мальчишески спросил Великий магистр и сам же чертыхнулся от своих слов. За последние годы он привык совсем к другому голосу. Трескучему, старому, в котором чувствовались сила и влияние.

— В замке Унцештрёба, — быстро ответил Ульрих.

— Условия? — уточнил Великий магистр важнейший для себя вопрос.

— Примитивные, — тут же сообщил Ульрих, — довольствовались последней фазой луны и положением планет. Никаких дополнительных усложнений, Повелитель.

— Это точно?

— Я захватил коммандора-распорядителя, поспрашивал его по-свойски, по душам, он подтвердил, — доложил Ульрих.

— По-свойски, Ульрих?

— Потом поговорил и с пристрастием, Повелитель, — заторопился глава гвардии, — он вновь всё подтвердил, так что я уверен.

— Хорошо, Ульрих, придерживаемся плана, я буду через, — Великий магистр бросил взгляд на навигатор перед водителем, но ничего в нём не понял и спросил: — через сколько я буду в замке?

— Через полчаса, — вместо водителя ответил Ульрих, — я слежу за Вами по GPS.

— Тогда действуй по сигналу, Ульрих, — зло бросил Великий магистр и сбросил вызов. Он сильно не любил все эти технологические новшества. Подумать только, раньше можно было следить за людьми при помощи магии, и тот, кто ей владел, мог обнаружить слежку. Попытаться сбросить её. А сейчас? Мало того, что не поймёшь, где этот жопс прячется, так есть ещё и спутники, которые могут следить за тобой, как Аэтос через магическое око.

«Никакого уважения к древним магам, — пробурчал Ирсу, — деградировали в заклинаниях, и придумали всякие непонятные штуки-костыли».

Мысль о том, что технические прогресс стал результатом его же усилий по изменению истории и уничтожению памяти о магии, в голову Ирсу не пришла. Великий Магистр не мог быть в чём-то виноват. Он мог лишь наказывать виновных.

Замок показался из-за леса минут через двадцать.

«Унцештрёба — несокрушимый. Интересно, кто придумал ему такое название? Лучше бы назвали его золотой клеткой, — как всегда, когда видел замок, подумал Великий Магистр».

Его мысли отражали истинное положение дел. Когда-то действительно несокрушимый, замок представлял собой жалкой зрелище. С точки зрения фортификации и силы, конечно же.

Некогда могучие, двадцати метровые стены были сломаны и перестроены в декоративную оградку. Глубокий ров засыпан, а на его месте разбит парк с цветами и кроликами. Мощные башни превратились в беседки для чаепитий и отдыха.

Всюду, куда не кинь взгляд, серый, хмурый, как средневековые защитники крепости, камень перекрасили в белый цвет. Нанесли позолоту, добавили декоративных башенок и пристроек.

Замок опошлили. Теперь он напоминал декоративный отель для туристов. Даже унитазы в нём были из золота. Всё, абсолютно всё кричало не о боевой славе неприступной крепости, а о любви хозяев замка к излишнему комфорту.

«Ничего, ничего, — зло процедил Великий Магистр, — я предупреждал вас ещё тысячу лет назад. Теперь же вам всё это выйдет боком. Даже ритуал не смогли провести правильно».

Злорадство и предвкушение предстоящей встречи для Ирсу были, как ожидание первой брачной ночи. Он столько всего сделал, чтобы приблизить этот день. Что бы он вообще состоялся. И вот, руководство Ордена проглотило наживку и попало в ловушку. Смертельную ловушку.

Подготовку к этому дню Ирсу начал сотни лет назад. Подобрал верных людей в свою гвардию. Лично призывал дух Кириллоса и усиливал бойцов. Всё это делалось тайно, в разных местах. Следы ритуалов тщательно скрывались, а бойцы годами не показывали свои новые способности. Чтобы не вызвать подозрений.

В это же время Великий магистр настраивал орден против себя. Нет, он бы и рад, кабы там оказался хоть кто-то, кто разделял его верность Крону. Такой Титанид обязательно бы стал его союзником. Но вся верхушка ордена продалась золотому тельцу, или, лучше сказать, змею. Грезила богатством, комфортом и личной властью.

Ирсу же отстаивал традиции. Постоянно ворчал на заседаниях, что Крон бы этого не одобрил. Как любое новое решение приблизит возвращение Крона? А в последние годы он вообще стал обвинять всех в предательстве основ ордена.

Естественно, никому это не нравилось. Ни хранителю знаний, который, вдруг, забыл все знания, и трактовал их на новый, удобный для всех манер. Ни Гроссмейстеру ордена. Да они, даже звания себе взяли новые, которые повышали их чсв. Нет бы оставить старые: слуга Крона, старший прислужник Крон, хранитель памяти Крона.

Так вот, никому не нравился Ирсу, и они решили устранить его. Великий Магистр знал о каждом их шаге. О каждом разговоре. Верные люди докладывали обо всём, и он готовился, чтобы пережить очередное покушение.

Руководство Ордена каждый раз удивлялось. Начинало расследование об этих покушениях. Находило какого-то дворянчика и, как с козлом отпущения, устраивало с ним войну. Это приносило доход в казну и, по их мнению, должно было отвести подозрения Ирсу от коллег.

Эта комедия продолжалась уже три сотни лет. Но, как и всё в этом мире, она подошла к концу. Последнее заседание и фортель Ирсу на нём, заставили верхушку Ордена заняться его устранением лично.

Они разработали план. Дождаться очередного перерождения и сделать так, чтобы Ирсу его не прошёл. Фатальная ошибка, скажут они. Дух Ирсу поизносился, устал и не смог захватить новое тело. Ха, на деле же это они должны были не пустить дух Великого Магистра в тело. Не пустить и развеять его в эфире.

Для этого им требовалась не только вся своя магическая сила, но и недюжие физические усилия, на которые старые оболочки были не способны. Значит, надо переродиться раньше Ирсу и получить сильные, молодые тела.

А как это сделать, если Великий магистр давно подтасовал очередь ритуалов так, чтобы быть первым в списках? Ясно как, надо переродиться тайно.

И вот, они попались. Ирсу не оставил им ни шанса. Его очередь в этом веке выпадала на первую значимую дату. Положение луны, планет, пролёт двух комет и начало нового года. Не самое сильное сочетание, потом были и лучше. Но оно идеально подходило для блокировки очереди.

Как и задумывалось, Гроссмейстер и его прихвостни решили опередить Великого Магистра, а потом ещё раз пройти ритуал, уже по своим датам. Возможно, даже, в этот раз они проходили перерождение в тот же самый день, что и Ирсу. Только Ирсу оказался хитрее. К слабому сочетанию луны и планет он добавил в ритуал случайный дождь и смерть колонии замковых пауков.

Это дало преимущества. Да-да, законы их колдовства такие, чем сложнее ритуал, чем больше в него вплетено условий, тем сильнее будет результат.

Сейчас сильнейшим колдуном в Ордене был Ирсу. Осталось только реализовать задумку, не дать остальным опомниться. Всё же, навалившись разом, они могут всё испортить.

Машина въехала в орденскую деревню. Промчалась мимо роскошных домиков стилизованных под старину. Пересекла когда-то крепкие, а теперь декоративные ворота, и затормозила перед главным входом.

Ирсу натянул на неприлично молодые руки перчатки и, кряхтя, имитируя старость, вылез из салона. Дверца захлопнулась за его спиной, а перед ним появился дворецкий.

— С прибытием, Ваше Сиятельство, — поклонился слуга, чьё имя Ирсу знал, но никогда не называл. Ещё чего, звать слугу по имени. — Совет Ордена уже собрался в полном составе, заседание назначено на полночь. Я проводу Вас в Ваши покои.

Ирсу ничего не ответил, лишь заторможено махнул рукой. Полночь, старые засранцы выжидают, чтобы люди Ирсу, которые приехали с ним, заснули, и никто не мог помешать их замыслу. Что ж, всё идёт по плану. Ульрих как раз успеет занять все ключевые точки обороны замка.

Кряхтя и спотыкаясь, Ирсу поднялся по ступенькам и направился в комнату. На вычурные драпировки стен и гобелены он не смотрел. Зачем, если все здесь скоро сгорит синим пламенем?

Время до заседания совета тянулось непривычно медленно. Ирсу, пытался ускорить его бег, но читать не получалось, а спать не хотелось. Новое тело было полно энергии и требовало движения.

За пять минут до полуночи Великий магистр вышел из комнаты и направился в зал собраний. Золотые створки дверей бесшумно провернулись на петлях и магистр оказался в святая святых Ордена. Там, где принимались все решения.

— Ирсу, мы рады приветствовать тебя, — Гроссмейстер Ордена тут же заметил Великого Магистра и взмахнул рукавами своего балахона. Золотой капюшон отлично скрывал его новое, молодое лицо. Даже голос он постарался сделать таким же, как старый.

— И я рад вас видеть, Кафавр, — проскрипел Ирсу, — направляясь к своему месту, чем вызвал тихие смешки коллег.

— Удивительно, — протянул хранитель знаний, — обычно ты говоришь, что не рад нам.

— Всё течёт, всё меняется, — пожал плечами под балахоном Ирсу, отмечая, что у всех орденцев на руках перчатки. Надо же, одинаковая мысль посетила всех разом.

— Ну, не будем припираться, — довольно проговорил Гроссмейстер, — пока все в благодушном настроении, предлагаю заслушать финансовый отчёт, Диктис, начинай ты.

«Надо же, даже здесь, перед нападением, он решил сначала послушать про деньги, — скривился под капюшоном Ирсу. — Будто новости о доходах дают ему силу».

— В этом году в моём отделении сверх прибыль, — начал доклад один из Великих Магистров. — Особенно в свете последних событий….

— Мы будем обсуждать деньги? — всё же не выдержал Ирсу. — Северяне объявили нам войну, открывают порталы на нашей территории. Кто-то вызывает наших духов из египетского пантеона, а мы будем обсуждать деньги?

— Это серьёзные вопросы, Ирсу, — снова взял слово Гроссмейстер Ордена. — Чтобы принимать по ним решения, надо понимать, какие у нас есть ресурсы и…

— И серьёзные вопросы вы решили обсудить без меня, так? — грохнул кулаком по столу Ирсу, переходя в нападение, как только получил условный знак от Ульриха (мимо окна пролетела и ухнула сова). — После моего устранения, да?

— Да, что ты такое говоришь, — начал было Хранитель знаний, но Гроссмейстер перебил его.

— Ты уже всё знаешь, Ирсу? Что ж, так даже лучше. Сейчас наши люди охраняют покои твоих воинов, тебе никто не поможет. Потом мы объясним им, что…

— Ирсу, почему у тебя руки в перчатках? — вдруг спросил один из Великих Магистров.

— Как и Вам надоело видеть морщины и старческие пятна, — хмыкнул Ирсу, скинул перчатки и откинул капюшон, — ой, гляди те-ка, а они исчезли, как родные стены на организм-то действуют, а!

— Ты прошёл перерождение, сам⁈ — воскликнул Гроссмейстер, вскакивая со стула.

— Как и Вы, — оскалился Ирсу, и с его рук потекло пламя.

Огненные ленты устремились к коллегам. Прошили насквозь и объяли пламенем двух Великих Магистров, опутали остальных.

Гроссмейстер успел выставить щит. Вскинул руку с ледяной стрелой над головой, но тут двери распахнулись и в зал собраний ворвался Ульрих.

Глава гвардии атаковал жёстко и стремительно. Пока Ирсу отвлекал все силы колдунов на защиту, Ульрих промчался вдоль стола, полосуя врагов кинжалом. Тем самым кинжалом с ядом василиска, которым когда-то был парализован Мернеп.

— Хочу, чтобы ты знал, Кафавр, — Великий магистр, нет, теперь уже Гроссмейстер Ирсу склонился над столом, на котором лежали его коллеги, и занёс над бывшим гроссмейстером ритуальный клинок. — Я призвал Аэтоса в этот мир, и совсем скоро Крон вернётся. Но ты этого не увидишь, потому что я заберу ваши силы себе.

Глаза Кафавра расширились от ужаса, но сказать он ничего не смог. Он, даже спустя тысячи лет, был слабее Мернепа и не мог сопротивляться яду василиска. Совсем не мог.

Гигант медленно вытягивал руки из портала. Мышцы перекатывались под серо-синей кожей, когда пальцы упирались в края разрыва. Существо тянулось в наш мир, словно младенец, пролезающий через слишком узкое отверстие.

Портал расширялся. С каждой секундой фиолетовое свечение становилось ярче, разрыв — больше. Воздух вокруг дрожал от напряжения реальности.

— Открыть огонь! — голос маршала Бутурлина разнёсся по площади через магические усилители. — Всем отрядам — атаковать!

Архимаги не стали ждать приказа дважды. Шереметьева взмахнула руками, и со всех сторон к гиганту понеслись огненные шары. Десятки, сотни — пылающая буря обрушилась на голову существа. Черногорский сплёл заклинание, и град ледяных копий засверкал в воздухе. Они понеслись стрелами, нацеленные в глаза гиганта.

Откуда-то прибежал фон Штальберг и скрестил руки перед грудью. Вокруг его фигуры забегали блики, словно свет играл на гранях горного хрусталя. Секунда — и мощные, огромные кристалы ударили в торс существа, которое уже начало показываться из портала.

Заклинания врезались в цель. Толку — ноль. Огненные шары гасли, не достигнув кожи. Ледяные копья таяли в воздухе. Хрусталь рассыпался осколками, не причинив ни малейшего вреда.

— У него щит! — крикнул Черногорский, опуская руки. — Магический барьер!

Гигант продолжал вылезать. Показались плечи — зависть любого штангиста, шириной с дом. Торс, покрытый теми же светящимися рунами. Одна нога, вторая.

Существо встало во весь рост. Всё ещё находясь в медитации, я запрокинул голову, пытаясь охватить взглядом громадину. Метров сорок, не меньше. Может, и все пятьдесят. Голова терялась где-то в клубах дыма над площадью.

— Это йотун, — выдохнул фон Штальберг рядом. — Ледяной гигант из скандинавских мифов. Но таких размеров…

Вокруг портала кипела битва. Скандинавские твари защищали своего. Из подвалов и из-под моста повылазили тролли, и образовали живое кольцо у ног гиганта. Огромные волки рыскали по площади, нападая на солдат. Берсерки с дикими воплями врезались в боевые порядки жандармерии.

Я видел, как гоблины лезут со всех сторон. Мелкие, серые, но десятками. Они цеплялись за людей, кусали, рвали когтями. Архимаги подтягивались со всех направлений. Узнал несколько лиц — члены Совета Магической Обороны. Они выстраивались в шеренги и сплетая заклинания, прыгали и махали руками, как каратисты.

Всё это выглядело бы забавным цирком шапито, балетом на открытом воздухе, если бы не воздух вокруг площади, который насытился магией до предела. Волосы вставали дыбом от статики. А потом ударила первая волна заклинаний. Огненные вихри, ледяные бури, каменные глыбы — всё обрушилось на гиганта разом. Существо даже не дрогнуло. Только слегка покачнулось, словно от лёгкого ветерка.

— Бейте! — крикнула Шереметьева, выписывая ногами кадриль, как заправская танцовщица. — Все, чем сможете!

Заклинания изменились. Теперь к гиганту полетели потоки чистой магической энергии. Бесцветные, но видимые внутренним зрением. Щит дрогнул. Руны на коже гиганта вспыхнули ярче.

— Работает! — Черногорский уже готовил новое заклинание. Крутился вокруг своей оси, и хлопал локтями себя по рёбрам. — Давите его!

Но скандинавские твари не давали сосредоточиться. Тролли лезли напролом, сминая боевые порядки. Волки врывались в группы магов, заставляя тех разбегаться.

— Господин, — Василий оказался рядом. — Приказы?

— Держитесь со мной. И не лезьте вперёд, — бросил я, заглядывая внутрь себя магическим зрением, медитация почти восстановила резервы, а мне они в этой схватке понадобятся все. Да я, даже не знаю, справлюсь ли с этим йодом, то есть йотуном.

Гигант сделал первый шаг. Земля содрогнулась. Асфальт треснул под ногой существа. Здания по периметру площади заходили ходуном. Где-то посыпались стёкла.

Второй шаг. Третий. Гигант двигался медленно, но неумолимо. Он шёл прямо к Адмиралтейству, туда, где расположился штаб.

Великий князь выбежал из здания. Его аура вспыхнула золотым. Руки вскинулись, и от ладоней понеслись золотые стрелы. Они пробили щит.

Гигант взревел. Звук был такой оглушительный, что заложило уши. Окна в радиусе сотни метров разом вылетели. Люди и твари попадали, хватаясь за головы. Я выставил защитное заклинание в последний момент. Звук ударил по барьеру, но я и мои бойцы устояли.

Великий князь продолжал атаковать. Золотые стрелы сыпались градом. Некоторые достигали цели, оставляя на коже гиганта неглубокие раны. Но это только разозлило существо. Гигант наклонился. Рука размером с дом опустилась вниз, метя в великого князя.

Архимаги выбросили защитный купол. Рука ударила по нему — и щит треснул. Держался, но трещины бежали по поверхности.

— Отступить! — заорал маршал Бутурлин, упавший на задницу от удара по щиту. — Всем отступить!

Именно в этот момент я услышал новые звуки. Рёв. Много рёвов. С разных сторон. Повернул голову — и замер.

На площадь выходили новые существа. С востока, со стороны Невского проспекта. Циклопы. Трое. Каждый ростом метров по десять. Огромные, покрытые грубой кожей, с одним глазом посередине лба. В руках — фонарные столбы, остовы автомобилей вместо дубин. За ними — минотавры. Пятеро, может шестеро. Тела быков, головы людей. В руках вместо оружия они тоже сжимали, кто, что смог найти. Один так вообще размахивал двухметровым хвостом скорпиона.

Где-то впереди что-то громко захрюкало и за циклопами на площадь выскочили вепри размером с медведя. С небес ударил клёкот, послышались хлопки крыльев — оттуда спикировали Грифоны.

Греческие монстры. Мои монстры.

— Что за… — Бестужев замер рядом. — Откуда они?

— Что странно, — протянул я в ответ, — не помню у греков пауков с человеческими головами.

Пётр Алексеевич посмотрел на меня, как на безумца и ничего не ответил.

Циклопы, тем временем, не стали разбираться, кто есть кто. Первый оглушил ближайшего тролля фонарным столбом. Затем схватил его обеими руками и разорвал пополам. Чёрная кровь брызнула фонтаном. Второй циклоп поднял с земли каменную глыбу. Она когда-то была частью здания. Замахнулся — и швырнул. Прямо в гиганта.

Камень пролетел метров двадцать и врезался в плечо существа. Гигант пошатнулся. Впервые. Третий циклоп метнул легковую машину, затем нашёл на земле брошенную пожарную машину. Подхватил её одной рукой, раскрутил над головой и снова метнул. Обе машины пролетели по дуге и ударили гиганта в грудь. Пожарка ещё и взорвалась — огонь охватил торс существа.

— Валите всех! — Закричал маршал Бутурлин, и маги по его команде вздохнули, и стали выписывать коленца, чтобы ударить заклинаниями.

— Это ты? — сквозь какофоню рёва и криков я услышал знакомый голос, который донёсся с мое руки.

— Что я, господин? — вздрогнул Коля около меня, но я ему не ответил. Приложил палец к губам, чтобы бойцы соблюдали тишину, и огляделся.

— Кириллос, ты там? Да убери ты рукав, ничего не видно, — шепот шёл из Грамматофора Гермеса на моём запястье, и вызывать меня мог только Харон.

Я быстро сориентировался, отступил в сторону от толпы магов, и спрятался за обломками какой-то военной машины. Возможно, даже, танка — её так искорёжило, что не понять — одни только гусеницы с платформой остались.

— Харон? — прошипел я, задирая рукав на руку, и замечая, что мои бойцы встали на стрёме чуть поодаль, — ты что тут делаешь?

— Кириллос, прекрати говорить, как моя жена, — поморщился в кристалле Грамматофора Харон, — это так ты благодаришь за помощь?

— Ты никогда не был женат, — смягчаясь буркнул я, — это от неожиданности, а, если, тебя заметят?

— У вас там такой фон от порталов, что я, как блоха на собаке, — сверкнул угольками глаз мой друг.

— Это точно… стоп, помощи? — спохватился я, — вот почему грифон мне кивнул.

— Ага, — кивнул Харон, и в его голосе зазвучало довольство. — Настроился на тебя, чую там у тебя проблемы, решил помочь. Ты там больше не бей наших малышей. Они жаловались на тебя, а так, уже египетских отродий загнали обратно.

— Поздно, пожри меня Крон! — выругался я, выглядывая из-за танка.

Минотавры врезались в толпу гоблинов. Топоры взлетали и опускались, рассекая серые тела. Вепри топтали волков. Грифоны пикировали с неба, хватая берсерков когтями и унося в воздух.

Битва превратилась в хаос. Греческие твари против скандинавских. Две мифологии столкнулись на Дворцовой площади, и люди вмешивались в эту схватку по полной программе. Я видел, как один из минотавров падает под градом магических снарядов. Архимаги атаковали всех подряд.

— Ну как же так, Кириллос! — разочарование в голосе Харона было неподдельным.

— Гигант тут! — сне пришлось прокричать, что перекрикнуть взрывы и рёв. — Как титан! Мне его не остановить в одного. Нужен кто-то сильнее.

— Хочешь, Цербера выпущу? — задумчиво спросил Харон.

Сердце екнуло. Цербер. Трёхголовый пёс Аида. Чудовище, способное сражаться с богами. Хотя, это вариант.

— Выпускай, — кивнул я, — только объясни ему, чтобы он не пытался со мной играть, и не лез облизываться. Всю конспирацию испортит.

— Хорошо, — усмехнувшись произнёс Харон, — и что только он в тебе нашёл. Он ведь скучал всё это время.

— Играть с собакой надо, вот что, — буркнул я, вспоминая свои отношения с Цербером.

После ухода Богов, пёс захандрил и впал в депрессию. Я был единственным, кто от скуки вычёсывал его и выгуливал. Харон ещё удивлялся, почему его весло часто мокрое и там, кажется, появились царапины. Мы ему, конечно, не говорили, но бегать за веслом Церберу нравилось больше, чем за веткой или каким-нибудь духом царства Аида.

— Готово, скоро появится, — сообщил мне Харон, вырывая из воспоминаний, — но добейся, чтобы его не атаковали, а то он сорвётся и пожрёт всех. Да и наших малышей не бейте.

Заверил Харона, что сделаю. Не постараюсь, а сделаю, потому что Цербер — это серьёзно. Затем отключил Грамматофор и выбежал из-за танка.

— Пётр Алексеевич, маршал Бутурлин! — замахал я руками. — Не атакуйте греческих монстров! Они помогают!

Меня не особо заметили, потому я подскочил ближе и распихал магов локтями.

— Не атакуйте греческих, они за нас! Видите?

— А эм, кхем, — закашлялся Бутурлин от неожиданности, но Бестужев услышал меня и сориентировался.

— Точно, Рудольф, смотри, они к нам не лезут, а рвут волков и троллей.

— Ты уверен, Петя? — замешкался Бутурлин.

— Да, командуй!

И он с командовал. Архимаги замерли. Заклинания развеялись на полпути.

— Бейте гиганта! — продолжал кричать я. — Наши помогут!

— Враг нашего врага — наш друг, — воскликнул Бутурлин, — поддержим неожиданных союзников!

Все маги перенацелили заклинания, а маршал повернулся ко мне:

— А что будет, когда наши пути с ними разойдутся?

Ответить я не успел. Воздух дрогнул. Рядом с фиолетовым порталом появился новый разрыв. Меньше, с зеленоватым свечением. Оттуда пахнуло могилой и серой. Донёсся утробный рык. Три голоса разом, сливающиеся в один леденящий душу звук.

Из портала вышел Цербер.

Огромный. Размером чуть выше, чем по пояс гиганту йод, тьфу, йотуну. Три головы на мощных шеях, клацали мощными челюстями, полными клыков с руку человека. Шерсть на его спине и боках переливалась в свете магических вспышек всеми оттенками черноты. А над его спиной вздымался хвост — гигантская змея, которая шипела, и с её клыков капал яд, разъедающий то, что осталось от мостовой.

На площади воцарилась тишина. Даже твари замерли, глядя на страшилище из царства Аида.

— Что я здесь забыл? — осипшим голосом пробормотал Бутурлин.

— У меня дома посуда не домыта, — соглашаясь с ним, протянула архимагистр Шереметьева.

— У меня реально не домыта, — поддержала её Изольда.

— А у меня аллергия на собак, — выдал Бестужев и оглушительно чихнул.

— Собачка с нами, — повысил я голос, что было не сложно в звенящей после чиха тишине. — Не бейте собачку!

Цербер не стал ждать нашего решения. Все три головы зарычали одновременно. Звук прокатился волной. Стёкла, уцелевшие после первого рёва гиганта, теперь вылетели окончательно. Люди попадали, закрывая уши. Пёс бросился на гиганта.

Столкновение двух колоссов сотрясло всю площадь. Цербер прыгнул, вцепился всеми тремя пастями. Одна голова вонзила клыки в руку гиганта. Вторая укусила за бок. Третья метила в горло.

Гигант взревел от боли. Обеими руками схватил Цербера за шеи, пытаясь оторвать. Пёс не отпускал. Лапы упирались в грудь противника. Хвост-змея обвился вокруг ноги гиганта, впился ядовитыми зубами.

Битва продолжалась. Циклопы швыряли в гиганта всё, что попадалось под руку. Камни, машины, обломки зданий. Минотавры рубили троллей. Вепри давили гоблинов.

Архимаги переключились. Теперь заклинания летели только в скандинавских тварей и самого гиганта. Греческих монстров старались не трогать. Битва нарастала. Гигант и Цербер катались по площади, сминая всё на пути. Асфальт трескался. Здания рушились. Где-то взорвался газовый котёл, и столбом взметнулось пламя.

Толку — мало. Гигант держался. Цербер впился мёртвой хваткой, но противник не сдавался. Существо было слишком сильным. Слишком большим. Я видел, как архимаги устали. Шереметьева опустилась на одно колено. Черногорский тяжело дышал. Даже фон Штальберг вытирал пот.

Всё рушилось. Ломалось. Площадь превратилась в руины. Дворец, Адмиралтейство — всё трещало под весом сражающихся гигантов. По краю поля зрения мелькнуло движение. Обернулся. С северной стороны к площади приближалась колонна машин. Военные грузовики и бронетранспортёры. Они остановились на безопасном расстоянии.

Из кабины лидирующего грузовика выскочил невысокий мужчина в норвежской военной форме. Он был обрит на голо, даже бровей не было. В руках он нёс продолговатый кейс.

— Я привёз артефакт! — крикнул он, бегом направляясь к нам. — Сейчас порталы закроем!

Так, а вот и подоспел тот, кого так ждал Фон Штальберг. Что ж, посмотрим, посмотрим. Но для начала, надо позаботиться о друзьях.

Я свистнул. Резко, пронзительно. Цербер дёрнул всеми тремя головами, услышав знакомый сигнал. Пёс разжал челюсти. Оттолкнулся от гиганта всеми четырьмя лапами и рванул прочь.

— Отзови нашх, — крикнул я мысленно Харону, сжимая рукой Грамматофорр на запястье. — Прямо сейчас!

— Понял! — донёсся до меня тихий, словно ветерок ответ, и связь оборвалась.

Греческие монстры услышали команду. Циклопы первыми побежали к зелёному порталу. Минотавры, вепри, грифоны — все двинулись следом. Цербер прыгнул в разрыв последним, и портал начал схлопываться. Я убедился, что ни одного из наших не осталось на площади. Посмотрел, как йотун поднимается на ноги, а вокруг него смыкается защитное кольцо оставшихся в живых троллей и волков с гоблинами, и повернулся к гостям.

Норвежец уже возился с артефактом. Открыл кейс, достал что-то похожее на компас, но размером с тарелку. Руны на поверхности светились синим.

— Всем отойти! — заорал он. — Радиус действия — сто метров!

Маги побежали прочь. Солдаты отступали, прикрывая раненых. Я схватил Василия и Николая за плечи и потянул за собой. Норвежец активировал устройство. Свет. Ослепительно яркий синий свет разлился по площади. От артефакта пошли концентрические круги энергии. Порталы дрогнули. Фиолетовый начал сжиматься. Медленно, но верно.

Гигант почувствовал опасность. Развернулся к порталу, сделал шаг. Портал схлопывался быстрее. Уже меньше, чем был в начале. Существо заспешило. Второй шаг. Третий. Оно бежало к спасению. В момент, когда гигант был в метре от портала, рука существа метнулась вбок.

Схватила кого-то. Я не сразу разглядел — слишком много дыма и магии в воздухе от этого артефакта.

— Это великий князь Николай Константинович! — закричал Бестужев.

Дядя императора? Что он там делал? Подумал я, а гигант сжал пальцы вокруг его тела и потянул за собой в портал.

— Ну, уж нет! — я сорвался с места. Не в мою смену! Тем более, я хочу в Грецию, а Бестужев говорил, что нужна санкция сверху.

Ноги понесли сами. Энергия стихий и эфир хлынули по каналам, переполняя их до предела. Время словно замедлилось. Портал сжимался. Гигант протискивался обратно, утягивая с собой великого князя. Я прыгнул и толкнул себя стихией воздуха. Полёт, казалось, длился вечность. На самом деле — доли секунды. Мои руки вытянулись вперёд. Схватили великого князя за мундир, а ноги упёрлись в пальцы йотуна. Ткань натянулась, затрещала по швам

Гигант не отпускал. Он тупо лез дальше, вместе в великим князем и мной. Глупость ситуации стала для меня очевидна, когда мы оказались на краю портала. Я всего лишь вторая блоха на собаке.

Фиолетовая бездна зияла в метре. Гигант был уже наполовину в нём, а я мог отпустить мундир князя и прыгнуть прочь — он как раз что-то такое кричал мне, но я не слышал. В левой руке у меня возник клык тифона. Я размахнулся и вонзил его под ноготь большого пальца гиганта. Глубоко. До упора.

Существо взревело. Рука разжалась рефлекторно. Великий князь вывалился из хватки. Я подхватил его, оттолкнулся от ладони йотуна, и мы полетели на землю. Причём не отвесно, в сторону. Гигант придал нам ускорения. Он так тряхнул ладонью, что она сыграла роль теннисной ракетки, а мы шарика для пинг-понга.

Мы упали на асфальт метрах в пятидесяти от разрыва. Мне пришлось загасить инерцию, и приземлить нас. Гигант тем временем, взревев напоследок, исчез в портале. Рука с торчащим в пальце клыком мелькнула последней. Портал схлопнулся с характерным хлопком. На его месте остался только дымящийся воздух.

На площадь вновь упала тишина.

Великий князь валялся рядом со мной и кашлял, держась за рёбра. Я же лежал на спине и тяжело дышал, глядя в голубое, ясное небо, что нехарактерно для этого времени года. Но вылилось столько магии, что природа с погодой дали сбой. В небе сейчас бежали прекрасные, белые барашки облачков, и, думаю, скоро в городе расцветут цветы. Только нельзя будет их ни нюхать, ни брать в руки. Маготоксичными они будут. Да и облака эти скоро превратятся в штормовые тучи. Сразу после цветения цветов.

— Он ушёл непобеждённым, — произнёс я, имея ввиду йотуна.

— Вы… — великий князь повернул голову ко мне. — Вы спасли мне жизнь, граф Орлов.

Ответить я не успел. Со всех сторон сбежались люди. Медики, адъютанты, охрана. Меня подняли. Отвели в сторону. Кто-то сунул флягу с водой.

Я пил, глядя на руины площади. Дворец треснул пополам. Адмиралтейство без крыши. Повсюду тела людей и тварей вперемешку. Приехавший с артефактом норвежец подошёл к нам и устало кивнул. Вблизи без бровей он выглядел жутко, как разукрашенное под лицо куриное яйцо.

— Все порталы закрыты, — сказал он. — Прорыв ликвидирован.

— Оружие, — выдохнул я. — Мой кинжал остался у гиганта.

Клык тифона, который я превратил в кинжал. Могучее оружие для этого мира, теперь где-то в другом мире, под ногтём у ледяного гиганта.

— Вы живы, — Бестужев оказался рядом со мной. — Это главное. Кинжал можно выковать новый.

Нельзя, но объяснять не стал. Хотя-а, может, у Харона завалялся ещё клык тифона? Мне очень надо. Его, как показала практика, даже мало. Может, что помощнее найдём в закромах старика?

Площадь постепенно оживала. Санитары выносили раненых. Пожарные тушили огонь. Маги проверяли, не осталось ли порталов. Великий князь подошёл ко мне. Он прихрамывал, но держался прямо.

— Граф Орлов, — произнёс он чётко, чтобы слышали все вокруг. — Император узнает о вашем подвиге. Вы спасли мне жизнь, рискуя собственной. Империя не забудет этого.

Конечно, не забудет, а если забудет, я, если что, напомню. Подумал я и кивнул. Говорить не хотелось. Обычная усталость, но ноги, если честно, еле держали. Василий и Николай подошли с обеих сторон, поддержали под руки.

— Домой, господин? — спросил Василий.

— Домой, — согласился я.

Мы двинулись к машине. Позади оставались руины, дым, кровь. Впереди, а впереди серьёзный разговор с Бестужевым. Мне надо в Грецию, вот пусть выбивает поездку.

Дойти до «Ладоги» мы не смогли. На полпути я увидел фон Штальберга. Он стоял рядом с норвежцем и они о чём-то разговаривали. Коротышка северянин активно крутил головой и потирал лысину. Что характерно, смотрел он в сторону машин, на которых приехал. Будто хотел там кого-то увидеть.

Проследил за его взглядом и увидел, как дверь одного из грузовиков открылась, и оттуда вылезла статная, светловолосая женщина тоже в норвежской военной форме. Она подошла к фон Штальбергу с лысым, а я проводил её взглядом.

— Вот ты кобелина, — раздался с боку голос Шальной, — и, что мы в нём нашли, а, Лида?

— Отсутствие манер, наглость, хамство, одним словом — харизму, — устало ответил Изольде голос Лидии.

— Харизму, — протянула Шальная, — ща как дам ему по я….

— А ну цыц, женщина, — тихо оборвал я её и направил в сторону северян заклинание слуха. — Я работаю, если что.

— Ты пялишься на баб, — зло прошипела Шальная, — на чужих, красивых баб….

— Тихо, — повторил я и прислушался к чужой беседе.

— Фреир, что ты тянешь? — Спросила женщина, когда оказалась рядом с мужчинами, — дело сделано, пора ехать почивать на лаврах. У меня встреча с императором по презентации артефакта и наших услуг.

— Астрид, — лысый коротышка говорил с ней вежливо, с почтением, но как с равной, — Гюнтер заметил тут кое-что интересное, он утверждает, что кто-то управлял греческими монстрами.

— У нас новые конкуренты? — Женщина перевела взгляд на фон Штальберга, — или это Орден научился вызывать? Они же только по египетским специализировались.

— Так-то и по ассирийским, — поморщился коротышка Фреир, — но это не важно.

— Действительно, не важно, — согласилась Астрид, — Гюнтер, ты заметил кого-то подозрительного?

— Да, — кивнул фон Штальберг, — один молодой граф тут кричал, что монстры за нас, а потом свистнул и Цербер, вы представляете, тут был тот самый цербер, — немец восторженно всплеснул руками и, тут же успокоившись, продолжил: — пёс отступил по свисту этого графа.

— Кто он? Как его зовут? — мурлыкнула женщина, но почему-то от этого звука было не приятно, а наоборот, мурашки по коже побежали. Да и не у одного меня. Её собеседники передёрнули плечами, поёжились, и посмотрели друг на друга таким взглядом, будто она их пугала.

— Я жду, — топнула она ногой.

— Граф Орлов, — сказал фон Штальберг, — он был где-то здесь, и нам бы его перехватить осторожно, да всё узнать….

— Осторожно? — чуть ли не рассмеялась Астрид, — ты архимаг, я архимаг, Фреир архимагистр. Какая к чёрту осторожность по отношению к какому-то сопляку?

— Я говорю, что надо это сделать не на виду у великого князя и остальных, — немного смутился фон Штальберг, — да и парень может оказаться не таким простым. Он спас великого князя из лап йотуна, и я не понял как.

— У него был артефакт, которым он ранил нашего милашку, — хмыкнул Фреир, от чего кожа на его лысой голове сморщилась, как шкура бульдога. — Жаль, что йотун не утащил дядю императора, нам бы всё легче далось.

— Мы на это и не рассчитывали, — равнодушно пожала плечами Астрид, — ты навёл тут бардак и изрядно пошумел, Гюнтер, молодец, а теперь найди мне этого парня, познакомимся с ним и проводим до дома.

В конце её голос стал каким-то зловещим и при этом знакомым. Точно так же говорила Гера.

— А вон он стоит, пялится на тебя, — произнёс фон Штальберг, и кивнул в мою сторону.

Да чтоб тебя, чертыхнулся я, когда они все посмотрели в мою сторону.

— У мальчика отличный вкус, — рассмеялась женщина.

— Да, девушки в его свите красавицы….

— Я про то, что ему понравилась я, Фреир, — отрезала Астрид и пошла в мою сторону.

Они шли и мило улыбались, как стая гиен, которые окружают антилопу.

— Она мне не нравится, — почему-то прошептала за моей спиной Шальная.

— Да ладно тебе, сама же сказала, красивая баба, — ответил я, избавился от поддержки гвардейцев и шагнул навстречу норвежской делегации.

Они уже подошли близко и фон Штальберг вырвался вперёд:

— Граф, позвольте представить Вам Астрид дочь Бьёрна, Графиню….

— Граф Орлов, к Вашим услугам, — не дослушав его до конца, улыбнувшись, представился я. И единственное, о чём я в этот момент думал, так это о своей улыбке. Главное, чтобы она не походила на оскал голодного льва.

Коммандор Конрад Бергсон, Греция.

Греция встретила Бергсона ласково. Зима здесь проходила мягко. Больше всего она походила на Питерское лето. Никаких тебе дождей. Лёгкий бриз с моря. Солнышко светит. Но всё портили тучи. Тучи, которые сгустились в душе Конрада.

Конрад помнил все места, где он оставил метки для открытия порталов и вызова монстров. Он смотрел новости и читал в интернете. Отслеживал результаты своей деятельности.

Бой на площади в Петербурге он смотрел десятки раз в сотне различных вариаций записей. И эти записи ему не нравились. Ни те, что показывали официальные СМИ, ни те, что выложили в интернет очевидцы, которым посчастливилось выжить.

Нет, Конрад не следил за Кириллосом, хоть тот и мелькал несколько раз на записях. Да, что несколько, Бергсон наблюдал его раз двадцать. И всегда Аэтос выходил победителем из схваток. Но этого стоило ожидать от великого мага прошлого.

Неожиданностью стала беспомощность Ордена перед норвежскими жрецами. Во многих точках прорыва их монстры одерживали верх над северянами, но не в Петербурге. Там, после бодрого начала, призванные твари, несмотря на всю их жажду крови и смертей, отступили обратно. Да, что отступили, их туда загнали. И это вызывало множество вопросов.

Как северяне смогли вызвать йотуна? Какая ещё мощь у них там скрывается? Откуда столько энергии? Как их победить? Неужели мы ничего не можем им противопоставить? И почему это вскрылось сейчас, когда началась битва за мир?

Неужели Великий Магистр так увлёкся гонкой за властью и за Аэтосом, что просчитался в силе Ордена? Это же катастрофа!

— Сир, Конрад, сир, Конрад, — в комнату к Бергсону постучался, а затем и вошёл послушник местной ячейки Ордена.

Так-то в Греции присутствие у ЦПУ было минимальное. Древняя земля и дух Аэтоса, а потом, как выяснилось, и не ушедший Бог, не позволяли здесь творить призывы. Поэтому Орден никогда не предлагал своих услуг в этой стране. Работали на вывозах — вывозили местных представителей в другие страны, и усиливали там. А для такого достаточно маленького офиса и пары послушников с одним рыцарем во главе.

— Что тебе, Ханц? — Конрад оторвал взгляд от стены, в которую пялился последние минуты, одолеваемый тяжёлыми мыслями, и посмотрел на молодого парня в коричневом балахоне.

— Новости от Великого Магистра, — робея и заикаясь под тяжёлым взглядом Конрада, произнёс юноша и протянул тому телефон. — Вот, Вы забыли его в зале, а я не понял, что он Ваш. Великий Магистр просил перезвонить.

Конрад вздохнул, забрал телефон и, дождавшись, когда Ханц выйдет из комнаты, позвонил по давно заученному наизусть номеру.

— Ты почему телефоны разбрасываешь, где непопадя? — вместо приветствия прошипел в трубку Великий Магистр.

— Виноват, — попытался выдавить из себя хоть чуточку искренности Конрад, но самому себе он уже признался, что хотел бы потерять этот телефон более надёжным способом. Вера в могущество Ордена, в котором он прослужил всю свою жизнь после наёмничества, пошатнулась основательно.

— Плевать мне на твою вину, — голос так сочился злостью, что Конрад даже отставил трубку подальше от уха. — Убей этого мальчишку, понял?

— Кириллоса? — не понял Конрад.

— Послушника, что телефон взял, — прошипел Великий Магистр, — он не должен был его касаться.

— Хорошо, — стиснув зубы, ответил Бергсон. — Сделаю.

— Сделай, — холодно произнёс Великий Магистр и добавил: — а теперь хорошие новости, мой план удался, я теперь Гроссмейстер Ордена, а ты, послезавтра, когда я приеду, станешь новым Великим Магистром.

— Поздравляю, господин, — глухо ответил Конрад.

— Подготовь там всё к моему приезду, — приказал Ирсу, новый Гроссмейстер Ордена, — и ещё, я тебе видео скинул, полюбуйся, потом расскажешь, что думаешь.

Звонок оборвался, и Конрад, скрипнув зубами, открыл сообщение в мессенджере. На видео Цербер рвал Йотуна клыками. Крупным планом показали циклопа и минотавра. Даже Грифон парил в небе.

«Неужели Кириллос научился призывать их из Аида? И как теперь его убивать? — подумал Конрад. — Хотя, с другой стороны, теперь ясно, кто загнал назад призванных самим Бергсоном существ. При божественной поддержке, ничего необычного»

Конрад досмотрел видео, которое не показывали в новостях и, которого даже не было в интернете. Затем выключил телефон и подумал. Раз Великий Магистр, вернее, теперь уже Гроссмейстер Ордена приказал всё приготовить, значит он уверен в атаке на Кириллоса. Не был бы, не просил бы заманить Кириллоса в Грецию. Значит, остались козыри в рукаве.

Эти мысли несколько приободрили коммандора, он почувствовал себя обновлённым и решил, что не так уж и зря отдал столько лет жизни Ордену. Всё же он может ещё на что-то повлиять. И первое, что решил сделать новый Конрад, это отправить послушника Ханца в отпуск.

Причём не такой, о котором просил Гроссмейстер, с отпеванием и примеркой фанерного макинтоша. А в настоящий, куда-нибудь в жаркие страны, где нет представителей Ордена. Только надо придумать, как объяснить молодому фанатику, зачем ему поддельный паспорт и почему нельзя звонить на служебные телефоны.

— Граф, наслышана, что Вы сегодня были потрясающи, — Астрид подходила ко мне плавно, каждое движение выверено, будто в хищном танце. Настоящая валькирия, только вместо доспехов — военная форма, а вместо копья — холодный, пронизывающий взгляд, и всё это приправлено очаровательной улыбкой. — Спасти великого князя из рук йотуна — это подвиг достойный внимания скальдов. Уверена, они сочинят немало саг в вашу честь.

Ох, эта женщина страшнее, чем кажется на первый взгляд. Беспощадно разит наповал в самое уязвимое место мужчины. В тщеславие. Всё, я таю.

— Вы не представляете, граф, как я счастлива познакомиться с Вами, — её взгляд слегка потеплел с намёком на кокетство.

Я улыбнулся в ответ, изображая, что польщён:

— Вы слишком добры. Без вашего артефакта мы бы все погибли, — протянул я, и решил сблизить наше знакомство: — расскажите, как он работает? Это фантастическое достижение магической инженерии.

Фреир подошёл ближе, его маленькие глазки оценивающе скользнули по моему лицу.

— Двадцать лет разработки, — произнесла Астрид придавая каждому слову тяжесть значимости. — Норвежское Центральное Порталоуправление не жалело ресурсов. Мы знали, что рано или поздно случится масштабный прорыв.

Ок, как интересно. Знали, значит? А я вам зачем? Что Вы у меня спрашивать собираетесь? Конкурента ищите, или что?

Фон Штальберг встал рядом, его ледяные серые глаза изучали меня с нескрываемым интересом.

— Техническая сторона достаточно сложна, — начал он с лёгким немецким акцентом. — Артефакт создаёт резонансную частоту, которая противоположна частоте портального разрыва. Проще говоря, мы гасим волну контр-волной.

Я кивал, внимательно слушая, а сам прикидывал, что происходит. То, что немец завязан с норвежским аналогом ЦПУ я понял. Вот откуда он знал названия всех монстров. Козырял классификацией. И всё бы ничего, вроде всё сходится и нет смысла его подозревать, но…. Но! Эта блонда сказала, что они знали о будущих прорывах. Только не сказали, что они будут не на их территории, а это не правильно.

Как великий маг вам говорю, в империи, если бы произошли случайные открытия порталов, оказались бы существа из местных пантеонов. Упыри и вурдалаки там, а не тролли и гоблины с йотуном.

Так что не конкурента они во мне увидели, а врага способного закрыть портал. Они ещё этого не поняли, но я засветился так, что скоро до них дойдёт. Вот почему решили меня осторожно поспрашивать.

А какие у меня шансы ответить на их вопросы? Два архимага и архимагистр против меня одного. Резервы не восстановлены после боя с йотуном. Клыка Тифона нет — торчит в пальце гиганта где-то в другом мире. Энергии маловато. В лоб не пройти. Пусть я сейчас по силе превосхожу местных архимагов, но даже в таком случае трое против одного — это риск. А сейчас, после такого боя — откровенное самоубийство. Но и отпустить их я не могу. Чую, это они вызвали монстров, и я хотел узнать как, и зачем. И что делать?

Я задумался на миг, бросил взгляд по сторонам.

Вокруг нас кипела работа. Санитары выносили раненых на носилках, их стоны смешивались с лязгом металла и командами офицеров. Пожарные заливали догорающие здания. Магический артефакт норвежцев всё ещё испускал слабое свечение — видимо, добивал последние микро-порталы.

Дым стелился по площади густыми клубами, пахло гарью и озоном от магических разрядов. Асфальт был изрыт глубокими бороздами — следы когтей, копыт, лап. Чёрная кровь троллей смешалась с человеческой красной. На ступенях разрушенного Адмиралтейства сидел жандарм и бессмысленно смотрел в пустоту.

Нет, их точно нельзя отпускать, надо всё выяснить. Что ж, буду импровизировать.

Астрид шагнула ближе, и я ощутил лёгкий аромат её парфюма. Что-то северное, хвойное, с нотками моря. Она улыбалась, но глаза оставались холодными, как лёд фьордов.

— Вы тоже использовали уникальный артефакт против йотуна, — её рука легла мне на предплечье. Касание было почти невесомым, но я чувствовал силу в этих пальцах. — Жаль, что вы его потеряли. Что-то из наследния вашей семьи?

— Вы хорошо разбираетесь в артефактах, — выдавил из себя улыбку.

— Это моя работа, — она наклонила голову. Светлые волосы скользнули по плечу. — Я изучаю древнее оружие.

Фреир хмыкнул, и складки на его лысине разошлись.

— Обидно терять такое сокровище? — продолжила она, — но вы спасли жизнь великому князю. Император должен быть щедр, граф.

— Покажете нам ваше оборудование? — спросил я вместо ответа, глядя в сторону грузовиков. — Я тоже увлекаюсь, но магической механикой. Это не праздное любопытство, всегда полезно учиться у лучших.

Норвежцы переглянулись. Секунда колебания, потом Астрид кивнула.

— Конечно. Мы как раз собирались продемонстрировать артефакт вашему великому князю. Составите нам компанию?

Она взяла меня под руку. Движение было естественным, непринуждённым, но я почувствовал, как её аура коснулась моей. Проверка. Она щупала мои магические каналы, оценивала резервы, искала слабости.

Пришлось напрячься, выставляя защиту. Моя аура вспыхнула в ответ, отталкивая её щупальца. Астрид едва заметно дёрнула бровью.

— Кирилл, — голос Изольды прозвучал сзади, холодный как январская вьюга. — Нам пора возвращаться. Долгий был день.

Я обернулся. Шальная стояла в трёх шагах, руки скрещены на груди. Взгляд её буравил Астрид с такой силой, что я почти удивился отсутствию дыма.

— О, — Астрид повернулась к ней, не выпуская мою руку. — Ваша… помощница?

Пауза перед последним словом была издевательской. Изольда услышала это. Её челюсть сжалась, скулы заострились.

— Командир диверсионного отряда, — её рука легла на рукоять кинжала на поясе. — Граф, Кирил… Мы действительно задержались. Люди устали. Да и я бы не отказалась от вашего фирменного массажа.

Две хищницы оценивали друг друга. Астрид — высокая, статная, в безупречной форме, с холодной уверенностью валькирии. Изольда — чуть ниже, но не менее опасная, вся как натянутая струна, готовая лопнуть и хлестнуть.

— Нам надо уходить, — тихо прошептала Лидия позади Шальной. Она держала Георгия за руку, оба были бледные, измотанные. — Жора, нам, правда, надо уходить.

Василий и Николай заняли позиции по бокам от меня. Не явно, но достаточно чётко. Защитная формация. Они чувствовали напряжение, даже не понимая его причин.

Я поднял свободную руку, разряжая атмосферу.

— Минутку, друзья. Будет невежливо отказаться от любезного предложения наших союзников. Они спасли город. Нам не стоит торопиться.

Я аккуратно высвободил руку из захвата Астрид, делая вид, что поправляю плац. Норвежка не настаивала, но её губы сжались в тонкую линию.

— Графиня, — обратился я к ней, — прошу простить меня, но я перекинусь парой слов со своими людьми и догоню Вас.

— Хорошо, — Изольда, опережая Астрид, отступила на шаг, но не расслабилась. — Но недолго, а то я начну ревновать…

В последнем слове было столько яда, что Астрид даже пошатнулась. Хотя, скорее всего от возмущения, что вместо неё ответила Шальная.

— Конечно, Граф, — норвежка быстро справилась с эмоциями и улыбнулась мне, — мы будем ждать у грузовиков.

На прощание она мазнула по Изольде взглядом, словно ножом, и зашагала вместе со своими спутникам к колонне автомобилей. Они отошли шагов на десять и тут Шальную прорвало:

— Ты кобелина, да я…

— Цыц, женщина, — я посмотрел на команду так, что они резко напряглись. — Больше ни слова, мы пойдём и посмотрим на артефакт, это важно.

Молчание было мне ответом, лишь вид Шальной преобразился. Она явно догадалась, что с моей стороны всё это было игрой.

Я обернулся к норвежцам, они же были у своих машин. Думали, что их не услышат за грохотом работающих пожарных машин и криками санитаров. Ошибались.

Я держал заклинание разведчик активным. Нити магии тянулись невидимыми паутинками, собирая каждое слово, каждый шёпот. Энергии уходило немного.

— Двадцать лет разработки, — фыркнул Фреир, его лысина блеснула в свете фар, что попали ему на лицо. — Ты расскажи ещё, что это мы вызвали все эти разрывы, чтобы перетянуть контракты ЦПУ на себя. Нельзя столько болтать, Астрид.

— Ой, отстань, — оборвала она его, — План сработал идеально, — голос Астрид звучал довольным, почти мурлыкающим. — Йотун продемонстрировал угрозу именно так, как мы рассчитывали. Император теперь подпишет контракт не глядя. Русские будут платить нам за каждый закрытый портал следующие полвека.

— Ты поняла, о чём я, — продолжал бурчать лысый коротышка. — Ты чуть не сболтнула лишнего этому пацану.

— Там кроме него целая команда свидетелей, — добавил фон Штальберг.

— По дороге разберёмся, — холодно бросила Астрид. — Пригласим к нам в гости, а там несчастный случай. Переутомление после боя, магическое истощение. Сердце не выдержало. Молодой, неопытный, перенапрягся спасая великого князя. Трагедия. Империя будет скорбеть о герое…. О всей его команде.

Нет, я догадывался, но, чтобы вот так. Твари… Весь этот цирк — демонстрация товара? Устроить катастрофу, явиться с решением, заключить выгодный контракт, а свидетеля неудобного убрать. Вот только со мной они дали маху.

Норвежцы прекратили разговор и развернулись в нашу сторону с улыбками на лицах, будто только что обсуждали погоду. Я помахал рукой и направился к ним. Изольда, Лидия с братом и мои бойцы пошли чуть позади меня.

Так, нужно потянуть время, нужны свидетели, нужен план. Как доказать причастность норвежцев императору?

Площадь медленно приходила в порядок. Жандармы устанавливали периметр, не пуская мародёров. Архимаги Совета проверяли здания на магические аномалии. Военные инженеры осматривали повреждённые конструкции, помечая опасные для обрушения.

Я оглянулся через плечо, делая вид, что проверяю своих людей. На самом деле искал союзников. Взгляд скользнул по площади, зацепился за знакомые фигуры у полуразрушенного Адмиралтейства.

Там, метрах в ста, стояла группа. Великий князь Николай Константинович опирался на трость — видимо, ранения давали о себе знать. Рядом Бестужев, его рыжеватая борода испачкана сажей. Маршал Бутурлин что-то объяснял, размахивая руками. Шереметьева слушала, опираясь на посох. Черногорский записывал что-то в блокнот. Слишком далеко.

— Наш транспорт, — когда мы подошли к норвежцам, Фреир указал на колонну из пяти грузовиков. — Мы ожидали большего масштаба прорыва, поэтому прибыли с запасом оборудования.

Машины были тяжёлыми, армейскими, с высокими бортами и брезентовыми тентами. Мощные, надёжные. На капотах красовались норвежские государственные гербы. Всё официально, всё легально.

Но когда мы подошли ближе, я увидел детали. На металлических бортах, между заклёпками, тянулись тонкие линии. Руны? Нет, не совсем. Что-то более древнее.

Сердце пропустило удар.

Иероглифы.

Не скандинавские руны в чистом виде, а дикая смесь с египетские иероглифами, и с какими-то другими символами. Точно такие же были в бункере. В том проклятом бункере, где воскрешали Черепа. Я остановился. Пришлось усилием воли заставить себя двигаться дальше, изображая естественность. Но мозг уже работал на полную мощность.

Те же символы, те же защитные контуры. Те же энергетические схемы. Это не могло быть совпадением. Немцы в бункере использовали норвежские разработки. Или норвежцы использовали немецкие. Или они работали вместе. Плевать! Они враги.

Огонь-Догоновский получал оборудование от кого-то. От Черепа, думали мы. Но Череп сам был творением. Творением этих троих? Или их организации?

— Впечатляет, правда? — Астрид заметила мой взгляд. — Защитные руны. Мы не можем рисковать оборудованием. Порталы опасны, а магическая техника требует максимальной безопасности.

— Эти символы, — я приблизился к борту, будто изучая работу. — Необычное сочетание традиций. Скандинавские руны с… египетскими иероглифами?

Пауза. Микро-пауза, но я её заметил. Фреир и фон Штальберг переглянулись. Астрид продолжала улыбаться, но улыбка стала механической.

— У вас хороший глаз, граф, — Фреир потёр лысину. — Да, мы используем синтез традиций. Чистая скандинавская магия недостаточно мощна для таких артефактов. Пришлось заимствовать у соседей.

Ложь или полуправда. Они были не заимствованием, а системой. Целостной, продуманной, работающей по единым принципам низшего колдовства. Вот же грязные гойсы — чернушные колдунишки….

Так, ладно, с этим можно работать. Нужно привлечь внимание великого князя. Но как сделать это естественно?

— Поразительная работа! — я повысил голос, жестикулируя в сторону грузовиков. — Ваше высочество должен это видеть! Это же прорыв в магической инженерии!

Норвежцы напряглись. Астрид шагнула ко мне, всё ещё улыбаясь, но глаза стали жёстче.

— Мы всё покажем в штабе, позже. Сейчас не лучшее время для демонстраций. Слишком много суеты вокруг.

— Но это уникально! — я не унимался, делая ещё шаг к грузовику и повышая голос. — История делается! Ваше высочество!

Я махнул рукой в сторону группы у Адмиралтейства. Великий князь обернулся на крик. Увидел меня, нахмурился. Сказал что-то Бестужеву.

— Граф, — Фреир положил руку мне на плечо. Сжал. Сильно. — Вы привлекаете лишнее внимание. Нам следует уйти в более спокойное место.

Его пальцы впились в мышцу. Это было не дружеское касание. Это была угроза. Я повернулся к нему, всё ещё улыбаясь.

— Но почему? Разве мы не должны праздновать победу? Вы герои! Империя должна знать своих спасителей!

— Надо уходить, — фон Штальберг шагнул ближе, перекрывая мне путь к площади. — Сейчас.

Они окружили меня полукольцом. Астрид справа, Фреир слева, фон Штальберг спереди. Выхода не было, только назад — к грузовикам.

Изольда за моей спиной дёрнулась вперёд, но я поднял руку, останавливая её. Рано. Пусть подойдёт великий князь.

— Граф Орлов? — голос великого князя разнёсся по площади. Я видел, как группа направляется к нам. Бестужев шёл впереди, его лицо было настороженным. — Что случилось?

Норвежцы развернулись, улыбки вернулись на лица как по команде. Профессионалы. Холодные, расчётливые профессионалы.

— Ваше высочество, — Астрид сделала лёгкий реверанс. — Граф Орлов восхищается нашим оборудованием. Мы как раз собирались провести краткую демонстрацию.

Великий князь подошёл ближе, прихрамывая. Маршал Бутурлин поддерживал его под локоть. Следом Шереметьева, Черногорский, Бестужев. Жандармы образовали кольцо безопасности.

— Наши норвежские союзники демонстрируют революционное оборудование, — я широко улыбнулся, указывая на грузовики. — Ваше высочество, посмотрите на эти защитные символы. Синтез скандинавской и египетской традиций. Уникальная работа.

Великий князь нахмурился, всматриваясь в борт грузовика. Черногорский придвинулся ближе, его прищуренные глаза скользили по иероглифам.

— Действительно необычное сочетание, — пробормотал архимаг. — Я читал о подобных экспериментах, но никогда не видел работающей системы.

— О да, — я продолжал восторгаться, ловя взгляд Бестужева. — Пётр Алексеевич, подойдите, посмотрите. Думаю, вам это покажется знакомым.

Бестужев шагнул вперёд, обходя норвежцев. Его взгляд скользнул по моему лицу — он понял, что что-то не так. Я едва заметно кивнул в сторону иероглифов.

Князь склонился над бортом, всматриваясь в символы. Секунда. Две. Лицо его каменело на глазах.

— Эти символы… — он выпрямился, поворачиваясь ко мне. Голос был тихим, но я услышал в нём сталь. — Кирилл, ты уверен?

— Абсолютно, — я кивнул. — Пётр Алексеевич, помните тот бункер, где мы нашли Черепа?

Тишина упала как топор.

Великий князь перевёл взгляд с меня на Бестужева.

— Какой бункер?

— Тот, где немцы воскрешали древнюю тварь, — Бестужев не сводил глаз с норвежцев. — С оборудованием, помеченным такими же символами.

Астрид побледнела. Не сильно, но я заметил. Фреир сделал шаг назад, его рука потянулась к поясу — там висел какой-то артефакт. Фон Штальберг застыл, его ледяные глаза метались между нами и великим князем.

— Это абсурдное обвинение, — начал немец, но я перебил его.

Развернулся к норвежцам. Улыбка сошла с моего лица. Голос стал стальным.

— О том бункере, где разрабатывали порталы. Где экспериментировали с существами из других миров. С таким же оборудованием, как здесь.

Я показал на руины площади. На дымящиеся развалины зданий. На тела под простынями. На раненых на носилках.

— О том, что всё это — ваша работа. Порталы. Монстры. Йотун. Вы всё устроили.

Секунда тишины.

Маршал Бутурлин шагнул вперёд, рука на рукояти сабли.

— Граф, вы уверены в обвинениях?

— Я видел тот бункер, — Бестужев встал рядом со мной. — Оборудование идентично. Те же символы, тот же стиль, та же магическая структура.

Фреир резко развернулся и побежал к своему грузовику. Толстяк двигался на удивление быстро для своих габаритов.

— Они бегут! — крикнул Черногорский. — Держите их!

Астрид выбросила руку вперёд. Волна огненной энергии вырвалась из её ладони, целясь в великого князя. Я блокировал атаку щитом, магические искры посыпались дождём. Удар был мощным, отбросил меня на шаг назад.

Фон Штальберг метнул ледяные копья. Десятки острых как бритва снарядов понеслись в нашу сторону. Шереметьева выставила контр-заклинание, огненная стена испарила лёд в воздухе. Облако пара окутало всех.

— Хватай их! — заорал я Бестужеву. — Пётр Алексеевич, бей!

Хаос взорвался мгновенно.

Астрид атаковала снова, теперь целясь в меня. Огненные хлысты свистели в воздухе, оставляя светящиеся следы. Я уклонялся, отвечая воздушными лезвиями. Она блокировала, её валькирийская броня мерцала защитными рунами.

Мы кружили друг против друга, обмениваясь ударами. Она была сильна — магия лилась из неё мощным потоком. Но я был хитрее. Века практики не прошли даром.

Воздушное лезвие прошло слева, отвлекая внимание. Настоящая атака пришла справа — концентрированный удар энергии жизни. Астрид взвыла, отлетая на несколько метров. Её броня треснула, руны погасли.

Фон Штальберг сражался с тремя противниками разом. Бестужев метал огненные шары. Бутурлин — каменные кулаки. Великий князь выпускал золотые стрелы. Немец блокировал, контратаковал, но трое против одного — это слишком даже для архимага.

Черногорский присоединился к атаке, его ледяные цепи обвились вокруг ног фон Штальберга. Немец споткнулся, упал на одно колено. Бестужев не упустил момента — огненный удар в грудь, и фон Штальберг рухнул на землю.

Фреир почти добрался до грузовика. Василий и Николай бросились перехватывать, но лысый изогнулся, его пальцы мелькнули в воздухе. Дымовая завеса взорвалась между ним и моими бойцами. Они закашлялись, потеряв противника из вида.

Изольда метнула кинжал. Лезвие просвистело сквозь дым, но Фреир уже нырнул в кузов грузовика. Двигатель взревел. Машина сорвалась с места, покрышки визжали по асфальту.

— Ловите лысого! — заорал я, но было поздно.

Грузовик петлял между завалами, уклоняясь от магических атак. Шереметьева выпустила огненный шар, но машина свернула, и заклинание ушло в молоко. Грузовик скрылся за поворотом, растворяясь в дыму пожаров.

Астрид поднялась на ноги, кровь текла из разбитой губы. Её волосы растрепались, форма была порвана в нескольких местах. Но глаза горели ненавистью.

— Ты пожалеешь, — прошипела она, готовясь к новой атаке.

Шереметьева и Черногорский навалились одновременно. Ледяные цепи схватили валькирию за руки и ноги, огненные кольца сжались вокруг торса. Астрид рванулась, её аура вспыхнула, пытаясь разорвать путы. Но двое архимагов держали крепко.

Жандармы подбежали с магическими наручниками — артефактами подавления силы. Защёлкнули на запястьях Астрид. Она взвыла от бессильной ярости, но магия угасла, заблокированная артефактами.

Фон Штальберга скрутили трое — Бестужев, Бутурлин и великий князь. Немца тоже заковали, бросили на землю рядом с Астрид.

Вокруг сбежалась толпа. Солдаты, маги, медики — все в шоке от произошедшего. Союзники, которые только что спасли город, оказались врагами. Герои норвежцы на самом деле преступники.

Астрид подняла голову, её взгляд встретился с моим. В глазах плескалась чистая, концентрированная ненависть.

— Ты пожалеешь, — повторила она тише.

Я присел на корточки рядом с ней, улыбаясь.

— Вряд ли. Видишь ли, я уже однажды умирал. Опыт оказался неприятным, но поучительным. Теперь я знаю, как избегать повторений.

Я коснулся её виска, пробежался пальцами по золотистому локону волос. Затем встал, отряхивая колени. Великий князь стоял посреди площади, опираясь на трость. Лицо его было бледным, губы поджаты.

— Кто-нибудь, — произнёс он медленно, чётко выговаривая каждое слово, — объяснит мне, что здесь произошло?

— Ваше высочество, мы с графом Орловым накануне штурмовали бункер. Там обнаружили оборудование для открытия порталов и призыва существ. Оборудование было помечено такими же символами, как на этих грузовиках. — Начал Бестужев. — Я вам всё очень подробно расскажу, но лучше не здесь. А ты Кирилл езжай, отдохни, ты сегодня нам очень помог.

Мне взглядом показали, чтобы я ушёл и оставил их тут. Пожал плечами, кивнул всем присутствующим и развернулся к своим людям.

— Домой, — выдохнул я, когда ко мне подошёл Николай.

— Вот же мымра! — тут же подхватила меня под руку Изольда. — Ещё чего-то из себя строила, а сама дешёвка и предательница. Гладила тебя по руке…. Тебе понравилось, Кирилл?

Я не слушал, просто шёл. Долгий, изматывающий день. Очень хотелось отдохнуть, поесть, привести себя в порядок. Теперь Бестужев просто обязан мне Грецию. Некрополь, мои вещи, сила… Улыбнулся и залез в машину.

Пётр Алексеевич Бестужев, дворец императора

Колонна машин ползла по вечернему Петербургу. Фары выхватывали из темноты разрушенные фасады, перевёрнутые автомобили, оцепления жандармов. Город зализывал раны после прорыва. Где-то ещё тлели пожары — красные отблески плясали на стенах зданий. Пахло гарью даже через закрытые окна.

Я сидел на переднем сиденье «Ладоги» и смотрел в окно. Николай вёл машину осторожно, объезжая воронки и завалы. Сзади Василий возился с рацией, докладывая нашим о возвращении. Изольда устроилась рядом с ним, Лидия с Георгием прижались друг к другу у противоположной двери.

Тишина в салоне была тяжёлой, все устали, все переваривали события дня.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, не получалось. Мышцы гудели от напряжения. Магические каналы ныли — слишком много силы прошло через них за несколько часов, резервы почти на нуле. Эфир восстанавливался медленно, энергии стихий тоже. Ещё пара часов и я буду в норме.

— Кирилл, — голос Изольды прорезал тишину. — Ты правда думал, что я поверю в твоё внезапное восхищение этой норвежской стервой?

Я открыл глаза. В зеркале заднего вида поймал её взгляд. Изольда смотрела с прищуром, губы поджаты.

— Игра, — коротко ответил я. — Нужно было выиграть время.

— Игра, — передразнила она. — А когда она гладила тебя по руке? Тоже игра?

— Изольда, — вмешалась Лидия устало. — Оставь его, разве ты не видела? Он просто вытащил нас всех из западни.

— Вижу, — фыркнула Шальная. — Вижу, как он пялился на эту блондинку. Вижу, как улыбался ей.

Я повернулся к ней. Изольда сидела, скрестив руки на груди. Волосы растрепались, на щеке запеклась кровь — то ли её, то ли чужая. Форма порвана в нескольких местах. Но глаза горели.

— Ревнуешь? — спросил я прямо.

Пауза. Изольда дёрнула подбородком.

— А если ревную?

— Тогда зря, — я отвернулся к окну. — Эта женщина организовала бойню, убила сотни людей, чуть не убила нас. К таким не ревнуют, таких устраняют.

Тишина стала ещё тяжелее. Василий покашлял, делая вид, что сосредоточен на рации. Николай вжался в руль, старательно не оборачиваясь.

— Спасибо, — тихо произнесла Лидия. — За то, что вытащили нас. За Жору. За… всё.

Я кивнул, не оборачиваясь. Благодарности мне были не нужны. Нужен был покой, нужна была Греция. Некрополь, мои артефакты, мои сокровища. Всё, что осталось от прошлой жизни, лежало там. И если норвежцы действительно часть какого-то заговора, мне понадобится каждая капля силы.

Машина свернула на знакомую улицу. Ещё несколько кварталов до особняка Орловых. Я расслабился. Почти дома. Почти в безопасности.

— Господин, — Николай вдруг напрягся за рулём. — Сзади грузовик, третий поворот держится за нами.

Я выпрямился. Активировал магическое зрение — резервы протестующе заныли. Позади нас, метрах в пятидесяти, ехал тяжёлый грузовик. Вроде ничего не обычного.

— Ускоряйся, — скомандовал я. — До дома три квартала.

Николай вдавил педаль в пол. «Ладога» рванула вперёд. Двигатель взревел, стрелка спидометра поползла вправо. Грузовик сзади тоже ускорился.

— Он не отстаёт! — крикнул Василий, оборачиваясь.

Я посмотрел в боковое зеркало, грузовик набирал скорость. Массивный, тяжёлый, он шёл напролом. Фары слепили, заливая салон ярким светом.

— Коля, перекрёсток! — заорал я. — Тормози!

Николай ударил по тормозам, резина взвизгнула. Машину швырнуло вперёд. Я упёрся руками в торпеду, сзади послышались крики.

Грузовик не тормозил.

Он летел прямо на нас. Я видел кабину, лобовое стекло, силуэт водителя за рулём. Видел решётку радиатора. Видел, как она приближается. Метр. Полметра, а сил на защиту не было.

Удар.

Звук был оглушительным. Металл врезался в металл с грохотом взрыва. «Ладогу» подбросило, развернуло. Мир закрутился в калейдоскопе осколков стекла, искр и крошева. Я почти вылетел в лобовое стекло, оно треснуло паутиной, но выдержало. Откинуло обратно в салон.

Машину крутило: один оборот, два. Асфальт скрежетал под днищем, где-то взвыла сирена сигнализации. Запахло бензином и горелой резиной.

Наконец «Ладога» остановилась. Я висел вверх ногами, пристёгнутый ремнём, кровь стучала в висках. В ушах звенело. Сообразил, что машину перевернуло в какой-то момент.

— Все живы? — прохрипел я, расстёгивая ремень.

Стоны сзади, кто-то ругался. Вася, кажется. Хороший знак, мёртвые не ругаются.

Я вытолкнул дверь ногой, она поддалась с третьего удара. Вывалился наружу на асфальт. Осколки стекла впились в ладони. Поднялся, оглянулся.

Грузовик стоял метрах в десяти. Двигатель работал, фары светили. Задняя дверь кузова открылась. Оттуда выскакивали люди. Один, второй, пятый, десятый. Все в чёрном. Все вооружены.

И впереди всех — Фреир.

Лысый коротышка спрыгнул на асфальт последним. В руках он держал какой-то артефакт — металлический жезл с рунами. Его маленькие глазки впились в меня. Лицо исказилось яростью.

— Хватайте их живыми! — заорал он, размахивая жезлом. — Всех и Орлова тоже! Его можно покалечить, но не убивайте! Они нужны для обмена!

Обмена? За Астрид и фон Штальберга?

Бойцы рванули к «Ладоге». Пошатнулся. Голова кружилась. Резервы на нуле. Защитный амулет треснул при ударе — осколки посыпались с шеи. Оружия нет, клык Тифона где-то в другом мире. Магии почти не осталось.

Из машины вылезали остальные. Николай с разбитым носом. Василий, прижимающий руку к рёбрам. Изольда с кинжалом наготове — хоть что-то. Лидия тащила Георгия, тот еле держался на ногах.

— За мной! — рявкнул я, отступая к тротуару.

Нужно было время, нужно было пространство, нужна была помощь. Особняк Орловых был в двух кварталах. Там дед, там капище с духами.

Первый боец добежал. Замахнулся дубинкой. Я пропустил удар мимо себя, вцепился в его запястье. Дёрнул. Боец пролетел мимо, врезался в фонарный столб. Кости хрустнули. Он осел на землю.

Второй и третий атаковали одновременно. Я блокировал кулак первого, но второй достал меня по печени. Боль вспыхнула красным. Свернулся. Получил коленом в лицо. Кровь брызнула из разбитой губы.

Отпрыгнул. Вытер кровь тыльной стороной ладони. Бойцы окружали. Человек пятнадцать. Все здоровые, свежие, отдохнувшие. Против меня — избитого, измотанного, без магии.

Но я не сдавался. Никогда.

Выхватил из резервов жалкие остатки энергии воздуха. Метнул воздушное лезвие. Оно вяло просвистело, срезало кобуру с пояса одного из бойцов. Пистолет грохнулся на асфальт, но хоть что-то.

Василий с Николаем прикрывали Лидию с Георгием. Коля размахивал обломком двери — использовал как щит. Вася палил из пистолета. Патроны кончались быстро.

Изольда кружила между бойцами. Кинжал мелькал в её руке. Один враг схватился за горло, из которого хлестала кровь. Второй упал, вцепившись в распоротый живот. Но их было слишком много. Шальную теснили к стене дома.

Фреир стоял позади своих бойцов. Жезл в его руках светился. Руны пульсировали, он что-то бормотал на своём языке — заклинание.

Воздух похолодел, асфальт под ногами покрылся инеем. Из земли начали прорастать ледяные шипы. Медленно, но неумолимо. Они тянулись к нам, окружая, отрезая путь к отступлению.

— Вы убили Астрид! — взвыл Фреир, его лысина блестела от пота. — Вы посмели! Она была лучшей из нас! Валькирией! Богиней войны!

Астрид мертва? Я не знал.

Ледяной шип вырос в метре от моих ног. Я отпрыгнул. Второй шип пробил асфальт там, где я стоял секунду назад.

Нужна помощь. Срочно. Я оглянулся через плечо, собняк Орловых виднелся в конце улицы. Свет в окнах. Ворота. Капище за ними.

— К дому! — заорал я. — Все к дому!

Мы побежали. Спотыкаясь, падая, поднимаясь. Норвежцы гнались следом. Выстрелы, крики. Лязг металла.

Один боец догнал Георгия. Схватил за плечо. Лидия развернулась, ударила врага чем-то в лицо. Кажется, камнем. Боец отшатнулся. Брат с сестрой побежали дальше.

Изольда отбивалась от троих. Кинжал свистел, оставляя кровавые борозды, но силы таяли, её движения замедлились. Один боец сбил её с ног ударом в спину.

Я рванул обратно, схватил противника за шею. Дёрнул, позвонки хрустнули. Боец обмяк, а я подал Изольде руку. Она схватилась, поднялась.

— Беги, — прошипел я.

Ворота особняка всё ближе, ещё пятьдесят метров, сорок, тридцать.

Фреир заревел что-то на норвежском. Жезл вспыхнул. Ледяная волна прокатилась по улице. Она настигла нас на подходе к воротам. Асфальт покрылся коркой льда. Ноги поехали.

Я упал, ударился коленом, боль прострелила ногу. Попытался подняться, лёд не давал опоры. Бойцы окружили нас. Дубинки, электрошокеры, арканы. Они шли методично, не спеша. Знали, что мы загнаны.

И тут ворота особняка распахнулись.

Оттуда выбежали люди. Жандармы, те, кого оставили приглядывать за домом. За ними, из глубины двора, вышли другие. Не люди. Духи. Богатыри деда.

Их было семеро. Огромные, под три метра ростом. Широкоплечие, с руками толщиной в мою талию. Лица суровые, обветренные. Бороды до пояса. На телах — старинные доспехи, заляпанные грязью веков. В руках — мечи, топоры, булавы размером с бревно.

Тяжёлые шаги гулко отдавались по мостовой, земля дрожала под их весом.

Норвежцы замерли.

— Что за… — начал один из бойцов.

Первый богатырь взмахнул мечом. Лезвие просвистело в воздухе. Голова бойца слетела с плеч, прежде чем тот успел договорить. Тело рухнуло, обливая асфальт кровью.

Остальные духи ринулись в атаку.

Это была уже не битва, а резня.

Богатырь с топором разрубил одного бойца от плеча до бедра. Половинки тела упали в разные стороны. Второй дух схватил врага обеими руками, поднял над головой и швырнул в стену дома. Кости хрустнули. Человек сполз вниз красной кляксой.

Третий богатырь размахивал булавой. Каждый удар сносил кому-то голову, дробил грудную клетку, ломал кости в крошево. Кровь брызгала фонтанами. Крики смешивались с хрустом ломающихся тел.

Норвежцы пытались бежать. Но духи были быстрее. Один боец добежал до грузовика — богатырь догнал его, схватил за ногу. Дёрнул. Нога оторвалась. Боец завыл, упал. Дух добил его ударом ноги. Череп лопнул как арбуз.

Жандармы, или кто это были тоже включились. Фреир пятился к грузовику. Жезл в его руке погас — магия кончилась. Лицо побелело от ужаса. Его бойцы гибли. Кровь заливала улицу, тела валялись повсюду.

— Ты! — заорал я, указывая на него. — Стой!

Фреир развернулся и побежал. Толстяк двигался на удивление быстро, он почти добрался до кабины грузовика.

Один из богатырей метнул топор.

Лезвие пролетело метров двадцать, вращаясь. Ударило Фреира в спину. Прошило насквозь. Острие вышло из груди, разбрызгивая кровь.

Фреир споткнулся. Упал на колени. Жезл выпал из рук, прокатился по асфальту. Лысый норвежец попытался подняться, но не смог. Кровь хлестала из раны, заливая форму.

Он повернул голову ко мне. Посмотрел. В глазах плескались боль, ненависть, страх.

— Вы… не… победили… — прохрипел он сквозь кровь. — За нас… отомстят…

Голова опустилась. Тело обмякло. Фреир умер.

Бой закончился.

Я стоял посреди улицы и тяжело дышал. Вокруг переговаривались жандармы, вызывали кого-то. Богатыри отступили назад. Они стояли неподвижно и смотрели на меня.

Я подошёл к ближайшему — седобородому гиганту с мечом.

— Спасибо дед, — произнёс я.

Дух кивнул. Лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

Остальные богатыри кивнули в унисон. Затем развернулись и двинулись обратно к особняку. Их фигуры таяли в сумерках, растворяясь в воздухе. Через минуту они исчезли, будто их и не было.

— Василий, — позвал я. — Организуй уборку.

— Есть, господин, — Вася поднялся, морщась от боли в рёбрах.

— Николай, отнеси Георгия в дом, Лидию тоже. Пусть ими кто-то займётся.

— Понял, — Коля подхватил Георгия на руки, кивнул Лидии. Они двинулись к воротам.

Изольда подошла ко мне, прижалась лбом к моему плечу.

— Я думала, мы умрём, — прошептала она.

— Не умерли, — я обнял её одной рукой. — И не умрём, не в мою смену.

Мы стояли так минуту. Две. Потом она отстранилась, вытерла глаза.

— Пошли в дом, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть.

Мы прошли через ворота. Вокруг уже кипела работа. Люди убирали следы схватки. Кто-то собирал оружие и артефакты.

Грузовик поставили в гараж, вдруг пригодится. Задние двери были открыты, заглянул внутрь. Ящики, десятки ящиков с рунами. Артефакты, свёрнутые схемы, какие-то приборы. Целый склад.

— Разберём потом, — решил я. — Сейчас просто закрыть и опечатать.

Я развернулся к дому, особняк Орловых возвышался передо мной. В окнах горел свет, обещал тепло и безопастность

Поднялся по ступенькам, толкнул дверь.

В холле меня встретила Виктория. Она бросилась ко мне, всхлипывая.

— Кирилл! Всё в порядке? Мы слышали взрывы, видели вспышки, я думала… думала…

— Тихо, — я погладил её по голове.

Она вцепилась в мой пиджак. Плакала навзрыд. Я стоял, обнимая её, и ждал, когда она успокоится.

Из гостиной вышла мать. Её лицо было бледным, руки дрожали.

— Кирилл? — голос срывался. — Сынок?

Она подошла, обняла меня второй рукой. Виктория оказалась зажата между нами, но не возражала.

— Всё в порядке, мам, — прошептал я. — Всё позади.

Мать отстранилась. посмотрела на меня. Изучила лицо, руки, одежду. Увидела кровь, ссадины, синяки.

— Ты ранен? — она схватила меня за подбородок, поворачивая голову. — Надо обработать…

— Мелочи, — отмахнулся я. — Заживёт.

С лестницы спускался дед. Медленно, опираясь на перила. Лицо его было суровым, но глаза блестели.

— Внук, — произнёс он, остановившись на последней ступени. — С тобой всегда так?

— Как-то само, — ответил я. — Спасибо, что послал их.

Дед хмыкнул.

— Я их не посылал. Они сами вышли. Почувствовали угрозу роду. Так устроены духи-хранители.

Мать повела меня за собой. Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору к моей комнате. Она усадила меня на кровать, начала расстёгивать пиджак.

— Мам, я сам, — попытался остановить я её.

— Молчи, — она не слушала. — Ты мой сын. Я имею право о тебе заботиться.

Пиджак упал на пол. Рубашка последовала за ним. Мать осмотрела торс. Синяки цвели по рёбрам. Ссадины на плечах. Запёкшаяся кровь на боку.

— Господи, — выдохнула она. — Что с тобой делают…

— Всё заживёт, — повторил я. — Правда, я видел и похуже.

Она посмотрела на меня. В глазах стояли слёзы.

— Я боюсь, — прошептала мать. — Боюсь, что однажды ты не вернёшься.

Я взял её руку, сжал.

— Вернусь. Всегда. Обещаю.

Она кивнула, вытерла глаза. Взяла себя в руки.

— Иди в ванну. Потом поужинаешь и ляжешь спать. Завтра поговорим.

Я поднялся. Мать обняла меня ещё раз. Крепко. Долго. Потом отпустила и вышла из комнаты.

Я остался один. Сел обратно на кровать. Адреналин уходил, оставляя усталость. Мышцы гудели, магические каналы ныли.

Греция. Некрополь. Моя сила. Нужно было туда попасть. Любой ценой.

Я поднялся. Снял остатки одежды. Прошёл в ванную. Опустился в обжигающую кожу воду и, закрыв глаза, откинул голову на край ванны. Тишина. Наконец-то тишина.

Завтра начнётся новый день. Завтра будут вопросы, разборки, планирование. Завтра я начну искать путь в Грецию.

Но сегодня… сегодня я просто лежал в горячей воде и отдыхал.

Как задремал, не помню. Очнулся от того, что дверь в ванную комнату открывалась.

Хотел резко встать и захлопнуть её, но, ещё не остывшая вода с морской солью и пеной сделала своё дело — тело оказалось расслабленным. Подняться буквально не было сил.

Делать нечего, оставалась магия, благо резерв уже прилично восстановился (сон и горячая ванная творят чудеса). Конечно, вряд ли кто-то чужой ко мне пытается зайти, но перестраховаться стоит. Из ванной поднялось водяное копьё с пеной на лезвии, и застыло напротив двери. Дверь наполовину открылась.

— Господин, — послышался осторожный голос Николая, а потом в проем между створкой и косяком пролезла его голова. — С Вами всё в порядке?

— Коля… — я ругнулся, скорее на себя, чем на него, надо было заклинание разведчика или познания отправить, узнал бы кто там, но рефлексы — они такие. — Всё хорошо, сплю я.

— Ага, Вы это, извините, — сглотнул Николай, неотрывно глядя на водяное лезвие копья, — я ж тут не просто так.

— Что-то случилось? — напрягся я, подавая по телу энергию движения, отчего сил сразу прибавилось.

— Бестужев приехал, ожидает вас внизу, говорит срочно.

— Буду через минуту, — кивнул я, дождался, когда слуга исчезнет, потом вздохнул и полез из ванны. Просушил себя заклинанием, натянул чистые вещи и, не спеша, пошёл на встречу к другу своего рода.

Бестужев действительно стал другом не только для деда, но и для меня. Боевым соратником, так сказать. После всего, что случилось я начал ему доверять, как тому же Тихону или Волкову, с которыми подружился в академии. Конечно это не та дружба, что была у меня раньше с другими великими магами, но это только начало. Уверен, Пётр Алексеевич ещё ни один раз удивит меня с хорошей стороны. А сейчас, сейчас, думаю, он приехал сказать, что в Грецию меня не отпустят. Что ж, этого стоило ожидать. На этот случай у меня есть запасной план….

— Кирилл, тебя отпустили в Грецию, — с ходу начал Пётр Алексеевич.

Стоило мне спуститься вниз, как он встал из кресла в гостиной и протянул мне свиток белой бумаги, скреплённой красным сургучом.

— Вот ты дёрганный, будто молодой снова, да неуверенный, — хмыкнул мой дед, с которым Бестужев и ждал меня. Больше никого в комнате не было. Уже наступил не то поздний вечер, не то ранняя ночь, и народ как-то разошёлся по особняку, только на кухне кто-то звенел посудой.

— Неожиданно, — улыбнулся я, принимая свиток, — хорошая новость, спасибо, Пётр Алексеевич. Уверен, только благодаря Вашим дипломатическим талантам и связям получилось так быстро.

Я сжал свиток в руке и уселся в соседнее с дедом кресло, настроение резко скакнуло выше небес. Греция, я иду! Так, надо отдать распоряжения….

— Да? — Бестужев стоял перед нами и не спешил присаживаться, напряжённо смотрел на меня, чем отвлекал. Чего это он?

Продолжить и задать вопрос я не успел. Пётр Алексеевич указал взглядом на свиток, затем заломил руки, и начал говорить:

— Разговор вышел не простой, мне пришлось многое пообещать, гарантировать, что ты вернёшься и ответишь на все вопросы, но до этого составишь подробный отчёт о прошедших событиях. Император был благосклонен, великий князь тоже. Ты спас его жизнь, но у них возникли сложности с подданными, потому есть ещё несколько условий. Насчёт транспорта, например.

Он говорил спокойным голосом, но весь его вид выражал тревогу, а взгляд постоянно падал на свиток. В конце он не выдержал и прямо руками показал, чтобы я сломал сургучную печать.

— Конечно, хорошо, — кивнул я, ковырнул пальцем податливый воск и развернул бумагу.

«Всё враньё! — было написано большими буквами, — обеспечь безопасность от прослушки!».

— Что там? Ты так лыбишься, будто в лотерею выиграл, — произнёс дед и потянулся ко мне за посланием.

Передал ему лист, а сам сосредоточился на защите особняка. Скользнул в состояние лёгкого транса, пробежался по силовым полям артефактов.

Давление на защиту дома я обнаружил сразу. Причём слабое, еле заметное, если не искать специально. Более того, в одном месте чужое заклинание смогло проникнуть за периметр охранных чар и теперь обреталось у нас в гостиной.

Ух ты, привет из прошлого! Я знал это заклинание подслушивания, которое хитро обходило даже божественную защиту. Даже знал древний артефакт, который и запускал это заклинание. Его сделал Гермес и называлось оно «Уши Сизифа».

Да, нехило тогда Гермес подставил царя Коринфа. Этот артефакт и стал в своё время началом проблем моего теперешнего управляющего.

Боги сильно прогневались на то, что их могут подслушать и обрушили весь гнев на виновника. Ну, они думали, что он виновник. Сизиф воспротивился, а потом там закрутилось всякое, пошло и поехало….

Одно радует, что тогда, что сейчас именно я обнаружил это заклинание. Хех, время течёт, а ничего не меняется. Всех интересуют чужие разговоры. Любопытство — вечный порок и не только у людей.

— Горячий чай с мёдом и вареньем — это то, что нужно вечером в это время года, — отвлёк меня от мыслей голос мамы. Она вошла в гостиную с подносом, на котором исходили паром чашки и заварочный чайник. Следом за ней, точно с таким же подносом, только без чая, а с булками, медом и кучей варенья, шла Ирина Леонтьевна.

— Спасибо, Верочка, — кивнул дед, — Ириша, — кивнул он ещё раз, от чего женщина внезапно покраснела и засмущалась.

Это не ускользнуло от взгляда Бестужева, который на мгновение растерял тревожность и, ухмыльнувшись, покачал головой. Я же в этот момент создал контр заклинание от прослушки.

Уничтожать чужие чары не стал, просто повесил обманку. Взял за основу звук звякнувших чашек, да, как дед прихлебывает чай, и запустил этот звук на повторение. Ещё и пустил фоном еле слышный бубнёж.

— Вкусный чай, спасибо прекрасной хозяюшке, — произнёс Бестужев, хитро поглядывая из-за чашки чая на деда, от чего тот приосанился и, с видом, будто ничего не понимает, тоже хлебнул горячего.

Я уверился, что заклинание захватило наши голоса, само стало создавать разговор, и вынырнул из магического транса. Хорошо, что сидел — ноги и руки слегка подрагивали, а по лицу стекал пот. Ещё неделю назад я бы такое не сотворил, а сейчас…. Не скажу, что с лёгкостью, но смог. Правда, пришлось опустошить всё, что успел восстановить за короткую передышку в ванной. Но, ничего, сейчас откроюсь эфиру, и ещё раз восстановлюсь. Такая интенсивность только на пользу. Тренировать каналы тоже надо.

Дед с Бестужевым тут же посмотрели на меня. Женщины уже ушли из комнаты, и я, не таясь, тяжело вздохнул, а затем улыбнулся:

— Всё готово, но давайте пройдём в другое место.

Поднялся и пошёл в подвал. Там на никто не подслушает, можно будет говорить спокойно. А те, кто запустил «Уши Сизифа», пусть думают, что мы пьём чай. Я ещё буду защитой особняка сбивать это заклинание, пусть думают, что помехи.

Дверь в подвал закрылась и у Бестужева, словно опустились руки. Он ссутулился и стал быстро-быстро рассказывать, что произошло на самом деле. Много времени это не заняло, слишком уж эмоционально он это говорил.

— Погоди, но ты же знаешь, что Кирилл не проходил обряда, и артефакт по-прежнему завязан на меня, — выдал дед, когда Бестужев закончил.

— И зачем мне об этом говорить? — одновременно удивился и возмутился Пётр Алексеевич. — Я, что, предатель?

— Нет, конечно, — ничуть не смутившись, кивнул дед, — спасибо тебе дружище….

— Ты же помнишь нашу клятву, — улыбнулся Бестужев, — до гроба, Ефим, до гроба.

— А я и не сомневался….

— Так, — прервал я их сентиментальный разговор, — получается, Вы, Пётр Алексеевич, подставились под удар, когда обманули императора и, теперь, когда рассказали всё нам.

— Ага, — кивнул Бестужев, — так что места в Империи мне больше нет.

— Уже начал эвакуацию? — поинтересовался дед, присаживаясь на табурет в комнате рядом с родовым артефактом.

— Нет, — покачал головой Бестужев, — привлеку внимание, пока думаю, как потянуть время.

— Легче простого, — пожал я плечами, — позвоните из Греции и скажете, что я согласен. Как приеду, отдам артефакт. Что?

Они оба изумлённо посмотрел ни меня, и я поспешил пояснить:

— Зато поездка пройдёт спокойно, и сможете незаметно подготовиться к эвакуации к моменту возвращения.

Говорить, что после Греции, когда я найду свои артефакты, всё это не понадобится, я не стал. Сначала, всё же, надо их найти. Хотя, в успехе я уверен.

— Ты думаешь вернуться? — снова изумились они оба, но Бестужев сильнее, всё же дед привык к моему упрямству и знал чуть больше. — Это же самоубийство.

Я отправил мысленный призыв Николаю и улыбнулся:

— Сейчас Вы, Пётр Алексеевич, узнаете чуть больше обо мне, и тогда, возможно, поменяете своё мнение.

— О чём ты говоришь…?

Договорить он не успел, в подвал спустился Николай. Дал ему распоряжение готовить всё к поездке в Грецию — я решил не тянуть и, раз мы должны захватить самолёт великого князя, — то лучше сделать это сегодня ночью, пока никто не передумал. Как говорится, куй железо, пока горячо.

Коля ушёл, а я направился к булыжнику родового артефакта. Чтобы не травмировать Бестужева сразу, я сделал несколько пассов руками и произнёс вслух пару греческих скороговорок.

В подвале резко похолодало. Запахло скисшими продуктами. Слегка потемнело. А потом открылся портал в Аид.

— Портал! — рявкнул Бестужев, дёрнулся ко мне, стал формировать огненный шар. Но я успокаивающе махнул рукой и дед, как самый понятливый, схватил друга за руки.

По чёрному мареву портала пробежала рябь. Марево натянулось, стало обретать форму зубастой морды Керры. Я хлопнул по ней ладонью, и существо исчезло, но тут же рябь пошла снова и оттуда появилась голова Харона.

— Я занят. Чего надо, Кириллос? — спросил старик.

— Харон — это мой дед Ефим Юрьевич и мой союзник Пётр Алексеевич, — начал я представлять друг другу присутствующих. — Дедушка, Пётр Алексеевич — это… — я запнулся и посмотрел на Харона.

— Чего? — осклабился старик в широкой ухмылке, отчего его кудлатая борода приподнялась, — забыл? Вот, что реальный мир с людьми делает. Эх, а было время….

— Эребович, — закончил я и повернулся к Бестужеву с дедом: — Харон Эеребович, в данный момент и.о. главы царства Аида.

— Чего это я и.о.? — удивился Харон.

— Ладно, тогда глава.

— Э, не, не надо мне такого счастья, лучше и.о., — возмутился старик.

— Я так и сказал, — победно усмехнулся я.

— Вот так и говори, — кивнул Харон.

— Кирилл, — просипел Бестужев, его лицо побледнело, а сам он выглядел крайне напряжённым и растерянным, — эм….

— Сейчас всё объясню, — улыбнулся я. Клиент готов, железо ещё горячее, чем было. Сейчас самое время, чтобы Бестужев окончательно уверился в моих силах и стал моим человеком.

Конрад Бергсон Греция.

Сир Конрад стоял у припаркованной на обочине машины и ждал. Взгляд его скользил по серпантину дороги, который то скрывался среди холмов, то появлялся вновь. Серая, прерывистая лента асфальта вела к далекому городу, куда уже должен был прилететь великий магистр Ирсу. По-другому называть господина Конрад не хотел. Не укладывалось в голове столь быстрое повышение начальника. При чём самовольное.

Эти чувства смущали Конрада. Подумаешь, захват власти. Сколько раз они проворачивали дела и похуже, но в этот раз как-то всё было иначе.

— Устал, что ли? — пробормотал себе под нос Конрад, следя за тем, чтобы послушники в машине его не услышали.

Не устал, понял Конрад, когда его мысли переключились на послушника Ханца. В душе стало как-то приятно и тепло от воспоминания, что Конрад смог его спасти, отправив далеко-далеко от Ордена.

Вернее не так, устал, но не физически или морально, устал от великого магистра. От его приказов, его манер и привычек. Устал от его планов. Но, к сожалению, избавиться от него Конрад не мог. Сам уйти тоже.

Ничего иного, кроме мелкого саботажа (как спасение Ханца, например) Конраду не оставалось. И осознание этого удручало, вгоняло в депрессию. Хотелось бросить всё это и улететь вслед за Ханцем, но нет. В багажнике автомобиля дожидался встречи с Ирсу похищенный с улиц Афин майор Российской Императорской армии Сергей Рысев. Ещё один, похищенный из медицинской миссии, гражданин Империи граф Чохов, под воздействием артефакта подавления воли сидел на заднем сидении. И Конрад должен был передать их великому магистру.

Передать и тогда, тогда можно будет думать о том, чтобы исчезнуть. Слишком важное дело предстояло ордену, чтобы саботировать сейчас. Вот, когда Ирсу переключит своё внимание на Аэтоса, тогда и настанет момент побега. Не раньше. Иначе Конрада найдут и уничтожат. А так хочется пожить для себя. Купить уютный домик, завести семью….

«Старость, созрел, — подумал Конрад, замечая на дороге длиннющую колонну чёрных машин. Бергсон ощутил волнение, но легко справился с эмоциями и мысленно себя приободрил: — Ничего, скоро всё закончится».

Рассказ не занял много времени. Казалось бы, сколько тысяч лет я прожил, сколько провёл в царстве мёртвых, а потом и здесь, совсем чуть, но в кратком изложении история заняла минут двадцать.

— Вот, что мы имеем, если без лишних подробностей, — пожал плечами я, ощущая, как за это время моя аура переработал окружающий эфир, а резервы стихий частично пополнились. — Теперь можете задавать вопросы.

— Эм… — протянул Бестужев неуверенно, — да нет у меня вопросов.

— Точно? — удивился я, а Харон весело фыркнул.

— Тут такое дело, — развёл руками Бестужев, — я же с Ефимом, — тут он кивнул на довольного деда, — с самого детства знаюсь, так что видел, на что способен ваш родовой артефакт. Видел, как он работал с духами предков. Так что, в мою картину мира это полностью укладывается.

Хм, об этом я не подумал. Хотел шокировать, но не вышло. Хотя, с другой стороны, это, даже, к лучшему. Лишнее доказательство, что Бестужев так-то железный мужик. Ничем его не прошибёшь.

— Ты не думай, что он непробиваемый, — сказал дед, будто прочитал мои мысли, — когда он первый раз увидел, что я делаю с алатырь-камнем, у него глаза, как лепёшки коровьи были, а волосы дыбом вставали….

— Да хватит заливать, — поморщился Бестужев.

— Ага, как же, — усмехнулся Дед, — а кто тогда сарай обрушил, забравшись на крышу? Я что ли?

— А знаешь, Кирилл, — посмотрел на меня Пётр Алексеевич, не спеша отвечать деду, — есть у меня вопрос, но не к тебе. — Он посмотрел на Харона, — Вы действительно, тот самый Харон? Паромщик?

— Угу, — кивнул мой старый друг и неожиданно добавил: — только ни парома, ни лодки, ни весла у меня нет, а всё из-за него.

Он уставил на меня длинный, узловатый палец.

— Эй, — не выдержал я, — я же тебе новые подарил, и весло и….

— Корыто? — рассмеялся Харон.

— Зато выдерживает воды Стикса.

— Ну, это да, — улыбнулся старик, — но я хочу настоящую лодку и своё весло….

— Ох, хорошо мочало, начинай сначала, — поморщился я, — слушай, в будущем, обязательно, а сейчас мне нужна твоя помощь.

— И?

— Надо привязать этот алатырь-камень к силовым потокам Аида так, чтобы ты всегда мог обратится к нему через портал.

— Кирилл, что ты задумал? — тут же обеспокоился дед. Шагнул ближе и положил руку на камень. — Не сломай пуп, это единственное наше преимущество.

— Не сломаю, — успокоил я деда, отодвигая его в сторону.

— Преимущество у нас теперь сам Кирилл и его друг, — добавил Бестужев, всё же он поразительно легко воспринял мою историю. — Ох, ты ж, предки сохраните….

А нет, есть чем его пронять. Сквозь портал вылезла полвоина тушки хароновского кадавра. Чудище промычало что-то и скрылось обратно, а Пётр Алексеевич отшатнулся и схватился рукой за сердце.

— Это, что, Повар был? — пробормотал Бестужев и тут же пояснил: — Я его по сводкам запомнил, когда к тебе присматривался.

— Это мой помощник Эй Ты, — оскалился Харон, не отрываясь от алатырь-камня, — но ваш повар принимал участие в его создании, да.

— Так вот куда он пропал….

— Ну, не оставлять же этих мерзавцев и негодяев на воле, Пётр Алексеевич, — пояснил я, присматриваясь к работе Харона. Он наложил на камень сеть своих заклинаний и ожидающе посмотрел на меня. Я поспешил ему помочь. Дополнил его чары своими.

— Вот тут ещё нужна твоя личная печать, — Харон указал на пересечение силовых магических каналов, которые опутали алатырь-камень в кокон.

Личная печать — это смесь из букв древнегреческого алфавита, которые означали моё имя и прозвище. Выводил я их на камне пальцем. Пустил в него энергию жизни, смешал её со стихией огня, земли и воздуха, и стал выводить подпись.

Алатырь-камень сначала сопротивлялся, но, когда почуял силу Харона, тут же открылся навстречу нашей магии. Хех, как я и думал, там тоже никого не осталось из местного пантеона, потому камень, у нас в Греции такие назывались Омфалами, поняв, что мы за этот мир, открылся нам на встречу.

По-другому и быть не могло. Я уже говорил как-то, что Омфал, это связь наша с миром, с нашей реальностью, с планетой и космосом. Вокруг них появляется воздух богов эфир. Они его создают. Они всё создают, благодаря им существуем и мы, маги, и люди и всё-всё на этом свете, кроме титанов. Титаны антогонисты, разрушение, когда Омфал созидание.

Мы с Богами использовали Омфал, чтобы создать Тартар. Крон сожрал Омфал и мир изменился. Разрушились былые континенты, а те, что остались, сильно изменились.

Так вот, в прошлый раз я отказался привязывать к себе Омфал, потому что мог стать его рабом, и прощай тогда путь великого мага. Вся моя сила основывалась бы только на этом камне. Но сейчас, при помощи Харона, я привязал его к Аиду. Можно сказать, наконец-то, после долгого простоя, камень снова обрёл смысл жизни, связал два мира. Хотя, смысла у него, как такового, конечно же, не было. Он же не человек, хотя что-то вроде разума у него есть.

— Отличный Омфал, — улыбнулся Харон, поглаживая камень. — Спасибо, Кириллос.

— Пожалуйста, но помни, это артефакт нашего рода, его первая задача — это безопасность всей семьи.

— Конечно, даже не сомневайся, — серьёзно кивнул Харон, — я теперь тоже пригляжу за ними.

— Что Вы сделали? — не выдержал дед, который всё это время стоял в стороне и с очень напряженным видом наблюдал за нашими действиями.

— Скажем так, наш алатырь-камень теперь связан с двумя мирами, двух пантеонов, — улыбнулся я, — теперь Харон тоже его хранитель, а он хранитель Харона.

— А….

— А ты, дедушка, никогда хранителем не был, ты жрец, которого камень приручил своей силой.

— Но….

— А это тебе расскажет Харон, — прервал я деда и кивнул на второго старика. — Вы тут пообщайтесь, разберитесь, как взаимодействовать, и разработайте план отступления нашей семьи через портал, если придётся срочно бежать. А мы с Петром Алексеевичем пойдём наверх, надо собираться в Грецию.

Дед недовольно поджал губы, но я был спокоен и, успокаивающе похлопав его по плечу, пригласил Бестужева следовать за мной.

Алатырь-камень теперь связан с родом и с Хароном, можно сказать, Харон вступил в мой род. А, значит, и остальные родственники теперь смогут пройти через Аид по праву родства. Он же и.о. главы, так? Значит наш род правит царством мёртвых, и у каждого из нас там есть привилегии.

Понимал ли мой старый друг, что мы делали? Конечно понимал. Согласен он? Да, раз принял участие. Потому беспокоиться не о чем.

Возможно, стоило объяснить это всё деду самому, а не оставлять на Харона. Всё же оба старика могли заспорить, кто теперь из них старший, и, зная своего друга очень давно, я уверен, он просто задавит Ефима Юрьевича авторитетом. Но мысль об этом исчезла, стоило подняться наверх.

Тут творилась жуть. Народ носился по комнатам, как угорелый. Всюду стояли шум и гам. Везде валялись вещи, сумки и чемоданы. Такую картину я видел только однажды, тысячу лет назад на рынке в Афинах, когда туда нагрянула стража с налоговой проверкой.

— Что здесь происходит, Коля? — остановил я слугу, когда он проносился мимо, — почему все собираются?

— Так, я сказал, что едем в Грецию, — начал говорить и, одновременно съеживаться под моим взглядом Николай. — П-простите, я не знал, что не следовало говорить.

— Все нормально, — отпустил я его плечо. — Это мне следовало предупредить тебя.

— Предупредить о чём? — раздался с лестницы злющий голос Шальной. — О том, что ты едешь один?

Изольда стояла на ступеньках, уперев руки в бока. Голова её была наклонена чуть вперёд, словно она набычилась. От того огромный нос торчал, как пушка на парусном корабле, и был нацелен на меня.

— Я жду ответа, — гневно провозгласила она, привлекая ещё больше внимания, и все, кто сейчас носились по коридорам и комнатам особняка стали останавливаться и смотреть в нашу сторону.

Проигнорировал её слова. Сделал пару шагов вперёд и окинул взглядом всех и маму с сестрой, и друзей, и слуг. Они как раз собрались в гостиной и смотрели на меня.

— Народ, внимание, — провозгласил я, — никто, никуда не едет, только мы с Колей и Петром Алексеевичем. Всем спасибо, расходитесь.

— Что значит никто не едет, а я? — топнула ножкой Виктория, — мы давно планировали эту поездку, научное изыскание. У меня там связи в научных кругах, — девушка всплеснула руками, — да я согласилась пожить у тебя только ради этой поездки, ты сам так говорил.

Не помню, чтобы говорил такое, но да ладно….

— Викусик права, — больно толкнув меня в локтем в бок, Изольда прошла мимо и встала рядом с Викторией, — ты ей обещал, у неё связи, и у меня тоже, сам знаешь, какие связи.

— И это всё? — усмехнулся я.

— А ещё ревность, — пожала плечами Шальная, — не могу же я отпустить тебя с ней одного. Кто присмотрит за девушкой и защитит её от твоих поползновений?

— Меня? — удивилась Виктория.

— А кого ж еще, — мурлыкнула Изольда, — нашему герою только покажись на глаза, так он позволит к руке своей прикоснуться.

Бред, ну бред же…. Вообще её не понимаю. То ярится, как тигрица, то играется, как….

— И я хочу поехать, — шагнул вперёд Тихон. — Я и так тебе многим обязан, но ты сам говорил, что я волен принимать решения, и я хочу помочь тебе. Да и нечего мне здесь делать, занятий нет, отряды самообороны разогнали.

— А раз Тихон, то и я с ним, — встала рядом с парнем Маша и сразу же взяла его за руку.

— И мы, — произнес Жора, а Лидия лишь устало посмотрела на брата и кивнула. — У нас ничего не осталось и некуда идти. Отец в плену у Петра Алексеевича, по условиям победы, все наши земли перейдут к нему.

— Да, тут так получилось, — ничуть не смутившись произнёс Бестужев, и выставил руки в успокаивающем жесте: — но вы не волнуйтесь, я отпишу все родовые земли вам обратно, прямо сейчас все и завизирую.

Пётр Алексеевич полез в карман за телефоном, а я смотрел на Машу и Тихона. Вот же, как бывает. Стоит оставить одних не на долго…. Хотя, о чём я, это же хорошо. Просто отлично, и Тихон выглядит более мужественно. Эх, хорошо Волкова тут нет и не надо выслушивать его хотелки.

— И я поеду, — взяв со всех пример, гордо выпрямилась Алёна, — ты мой брат и обязан меня взять с собой.

В ответ я посмотрел на маму, и она одернула сестрёнку назад.

— Ой, — пискнула Алёна и тут же запричитала: — ну ладно, ну маааам.

— Ты останешься здесь, — сказала, как отрезала мама, и я позавидовал её умению вот так говорить. Чётко и доходчиво.

— Василий, Николай, — я посмотрел на бойцов, — на вас транспорт и погрузка. Через час выступаем. — Затем я бросил взгляд на Изольду: — Пётр Алексеевич отвечает за силовую часть, так что не бери с собой больше пяти человек.

Я развернулся, чтобы уйти, но сзади раздался возмущнный возглас всех остальных разом:

— А мы?

— И вы тоже едете, — махнул я рукой. А что? В принципе, поездка безопасная. Самолёт я от ракеты защитить смогу. В самой же Греции, не думаю, что нам что-то угрожает. Так что пусть едут, да и веселее как-то будет.

Я говорил, что веселее? Ну да, все ошибаются. В следующий час меня просто задрали вопросами, что стоит брать, а что нет. Нужна ли в дорогу еда, если да, то какая. А, что за погода в Греции? Брать тёплую или летнюю одежду? А подойдёт ли эта шляпка к моим глазам? В смысле к глазам Маши, а не к моим.

Вопросов было столько, что у меня даже возникли опасения, что нашу страну отключили от интернета.

Достал телефон и проверил. Интернет на месте. Вручил телефон с открытой страницей поисковика Маше, сказал, чтобы пользовались, а сам ушёл к себе наверх. Лично мне собираться не надо было, всё сделает Николай. Потому я просто прилёг отдохнуть.

Не успел развернуть ауру для поглощения эфира, как дверь приоткрылась и в комнату проскользнул дед.

— Не спишь?

— Ехать скоро, какой спать. Медитирую.

— Тоже хорошо, — бывший патриарх рода присел на краешек кровати и посмотрел на меня, — он всё мне рассказал и объяснил.

— Он?

— Харон, — поморщился дед и тут же добавил: — ты ему доверяешь?

— А ты как думаешь? Я его знаю больше семи тысяч лет.

— Нда, — повёл головой в сторону дед, — никак не привыкну к этой твоей истории.

— Ну, восприняли вы её с Бестужевым спокойно.

— Ты говорил очень уверенно, да и доказательства, — дед покрутил рукой в воздухе. — Он точно сможет забрать отсюда Веру и Алёнушку?

— Сможет, — я понял, что дед о проходе через Аид, если придётся. — Причём без последствий для них. Да и тебя с камнем заберёт.

— Да я….

— А вот этого не надо, — сказал я спокойно, — ты мне нужен, всем нужен, ещё на долги годы. Так что хватит. Вон и Ирине Леонтьевне нужен.

— Да, не подумал, — покачала головой дед, а я понял, что он просто не может никак осмыслить одну простую истину. Теперь в роду он не самый сильный, и ответственность за других с него снята. Он просто не знает, куда ему себя деть.

— Слушай, Ефим Юрьевич, дед, — я привстал на локте, — ты брось хандрить. Никто кроме тебя не будет управлять духами предков из камня, никому это больше не нужно, так что эта функция останется на тебе. А ещё, надо бы заняться воспитанием внучки, да и мне пригодится совет от старейшины рода. Так что, ты, даже не думай, ничего не изменилось на самом деле.

Дед молча посмотрел на меня. Мне показалось, что в его глазах блеснула слезинка. Отразила свет из коридора, проникший через приоткрытый дверной проём, и тут же исчезла. А дед продолжал смотреть. Потом он медленно выдохнул. Кивнул. Взлохматил волосы на моей голове и улыбнулся.

— Спасибо, внук.

— Да не за что, — улыбнулся я в ответ, и часы дали сигнал, что пора.

— Успеха и удачи, — пожелал мне на прощание дед.

К частному аэродрому, где стоял самолёт великого князя, мы подъезжали на трёх внедорожниках. Могла быть и больше, но Бестужев стартовал из другого места, поэтому мы с ним разделились. Народ как-то угомонился и вёл себя тихо, потому я смог расслабиться и продолжить восстановление своих резервов.

Около КПП наша колонна остановилась. Я помнил, что нам надо захватить аэродром и самолёт. Вернее мне надо. Но реальность несколько удивила.

Я хотел, так сказать, совершить всё с наскока, потому моя «Ладога» ехала первой. Но, когда я опустил стекло, то увидел, что все охранники на КПП сидят у стены, а во рту у каждого кляп.

Моргнул пару раз, пытаясь понять, что здесь произошло. Неужели появился кто-то ещё? Но ничего сказать не успел. Один из охранников выпростал руку из-за спины, вытащил кляп и, сплюнув на асфальт, сказал:

— Аэродром захвачен, самолёт заправлен, экипаж готов. Счастливого полёта.

— Спасибо, — поблагодарил я, а сам подумал, что чудны дела великого князя. Чудны.

Дальше мы ехали без остановок до самого воздушного коня дяди императора. Даже выехали на взлётную полосу и оставили там автомобили.

— Всегда мечтала так сделать, — произнесла Изольда, глядя, как её люди разгружают автомобиль. — Как в кино.

— Мы, как в кино, сейчас угоним самолёт, — улыбнулся я, чем вызвал удивление на её лице. — Не по настоящему, правда, а так, на словах.

— Угоним?

Ответить я не успел, по трапу спустился улыбающийся пилот. Поздоровался со мной и пригласил всех на борт.

— К полёту всё готово, пристегнитесь, пожалуйста, — сообщил он, когда мы поднялись в салон. — Взлетаем через две минуты.

— Угоним? — Повторилась Шальная, когда пилот скрылся в кабине, а его место заняла симпатичная стюрдесса.

— Уже угнали, — кивнул я и принял от Николая щит, который когда-то купил на аукционе.

У меня не так хорошо восстановились силы, чтобы я мог защитить самолёт от нападения. Да и спать я хотел. Потому взял из дома свой старый артефакт. Тем более дома он уже не нужен, там теперь есть алатырь-камень.

Щит я разместил прямо на стене у входа в салон и развалился на своём кресле.

— Угнали? — переспросила Шальная, привлекая внимание всех остальных.

— Я спать, — улыбнулся я в ответ, и, отправив СМСку Бестужеву, что мы взлетаем, откинулся на спинку кресла и натянул на глаза повязку для сна. На повязке была надпись: «все дороги ведут ко мне».

Проснулся я уже в Греции, минут за пять до приземления. Пётр Алексеевич, как ни странно, успел раньше нас и теперь, вместе со своими людьми, ожидал нас на взлётной полосе.

— Нравится мне местный сервис, — приветствовал он меня, когда мы спустились по трапу. — Для аристократов отдельный аэродром и тут же прокат премиальных автомобилей.

— Удобно, — кивнул я, следуя за ним к ближайшему внедорожнику. Его бойцы, которых было около тридцати человек, занимали места в остальных машинах, вместе с моими друзьями. Я думал, что Шальная поедет с нами, но она обиделась на меня, и предоставила своё место Виктории.

— Куда нам? — спросил Бестужев, когда двери захлопнулись и авто двинулись в сторону Афин.

— Сначала в гостиницу, — ответил я, — надо решить кое-какие дела.

— А где мы остановимся? — оживилась Виктория. Она как-то побаивалась Бестужева по началу, но женское любопытство преодолело все барьеры.

— Отель паромщик, — хмыкнул Бестужев, — почти в центре, пять звёзд.

— Это хорошо, что в центре, — обрадовалась девушка и посмотрела на меня: — там рядом музей археологических находок, там работают мои друзья. Я договорюсь с ними о помощи в раскопках некрополя.

— Угу, — кивнул я, с удовольствием отмечая, что после сна все мои резервы полны, и я выдержу бой хоть с двумя архимагами сразу. Эх, хорошо, когда ты полон сил, и как же будет еще лучше, когда я верну себе оставшиеся части духа и артефакты.

Кстати, насчёт оставшихся частей духа. В Греции, как раз в Афинах, служил майор Сергей Рысев. Тот самый граф, который усиливался за мой счёт. Обязательно с ним встречусь, тем более Коля уже работал над этим.

Я заметил в окно ускорившийся внедорожник, в котором ехали Николай с Василием. Потом проводил его взглядом, пока он не скрылся где-то впереди. Парни поехали выполнять мой приказ — узнавать о Рысеве, попытаться назначить с ним встречу. А что, таиться мне тут особо не от кого, но всё же, не стоит самому лезть так нагло. Так что ребята всё разузнают и сообщат мне, а я решу, до или после некрополя встретиться с графом.

Кроме встречи с Рысевым, парни должны были разузнать ещё об одном аристократе. Графе Чохове Леониде Марковиче. Он тоже усилялся за мой счёт и был доктором. По чистой случайности он застрял в Греции из-за открытия порталов по всему миру. А приехал он сюда на медицинскую конференцию.

При мысли о нём меня снова уколола игла ревности. Светило медицины, прославленный профессор, который лечил практически всё. Ну, да, с моими-то силами. А, ведь, это я великий лекарь.

Ничего, заберу своё, и посмотрим, кто он таков без заёмных сил. Он, кстати, остановился в том же отеле, что и мы, так что встречу я его намного раньше, чем майора Рысева.

Вот так, в раздумьях, и пролетела вся дорога до отеля. Шумно выгрузившись на парковке, ребята разошлись по своим номерам (Бестужев выкупил целый этаж), только я остался внизу, прошёл в ресторан и разместился на мягких диванчиках.

Странно, пока что ничего не ёкнуло в груди от того, что мы оказались в Греции. Как будто и не дома совсем. Вообще ничего похожего на прошлое.

Подозвал официанта, заказал традиционных блюд и повертел головой по сторонам. Может, хоть что-то вызовет приступ ностальгии? Но нет, наткнулся только на хмурую моську Шальной, что сидела недалеко от меня и косилась в мою сторону.

— Ты чего, Изольда? — улыбнулся я, — всё ещё обижаешься?

— А ты хочешь принести извинения?

— Так, вроде не за что, — развёл я руками.

— Ну, так и я тут просто приглядываю за тобой, чтобы ты не смысля куда-нибудь в одиночку.

— Серьёзно? — удивился я, — это больше похоже на Викторию, или Марию, но не на тебя.

— Вика ушла к своим друзьям, узнавать насчёт проводника, а Маша, — Изольда поморщилась, — исторгает восторги на местные шторы и платья в бутике. Ей пока не до тебя.

— А ты почему к знакомым не пошла? — спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Они сами ко мне придут, — хмыкнула Шальная, провожая взглядом официантов с двумя огромными подносами полными блюд, которые я заказал. — Ты, что, всё это съешь?

— Ага, но ты мне поможешь, — подтвердил я, и махнул ей рукой, — присоединяйся, прошу.

Предлагать дважды ей не пришлось.

— Ну, раз просишь, — коварно улыбнулась она, — тогда приму это за извинения.

Хотел я ей сказать, что не дождётся, но передумал. Смысл кормить её внутреннего тролля? Её это только заводит, как мне кажется. Так что я промолчал, и дальше мы обедали молча.

Пока ели вниз спустились и остальные мои друзья. Сразу стало как-то шумно за столом, засуетились официанты.

Ребята стали бурно обсуждать перелёт, Грецию и местную кухню, а я просто их слушал. Молча кивая, когда что-то говорили именно мне.

Пришла Виктория. Обрадовала, что завтра с нами окажется целая команда археологов (интересно, зачем?), которые привезут всё необходимое оборудование.

Появился Бестужев, который стал механически поглощать еду, постоянно поглядывая на экран своего мобильника. И, наконец, в ресторане появились Николай с Василием.

Я тут же встал и подошёл к ним.

— Нашли его?

— И да, и нет, господин, — стушевался Коля. — Часть мы нашли, но его там уже двое суток не было.

— Говорят, по бабам пошёл, — весело хмыкнул Василий.

— Понятно, — протянул я, — а Чохов?

— И с ним мимо, — поморщился Коля, — мы поспрашивали, но и он куда-то запропастился, правда, его не было всего сутки, но….

— Но на него это похоже, — продолжил за Колю Василий, — говорят, он часто неделями пропадает, ходит практиковать в местные госпитали и, даже, ездит в другие города Греции. В этот раз он был со своим саквояжем, так что, когда вернётся, никто не знает.

— Плохо, — обронил я, и, оглянувшись на друзей с Бестужевым, которые уже расправились с обедом, спросил у своих бойцов: — Вы голодны?

— Поели в городе.

— Тогда готовьте машину, — бросил я и подошёл к столику, за которым недавно обедал.

— У тебя вид расстроенный. Что-то случилось? — спросила Виктория, первой заметив меня у стола.

— Нет, — улыбнулся я, оглядывая всех присутствующих, — но нам пора ехать, прошу по машинам.

Дорога петляла между холмов, поросших оливковыми рощами и кипарисами. Солнце висело высоко, заливая зимний греческий пейзаж ярким светом. Ярким, по сравнению с питерским, конечно же. А так, здесь тоже зима, только мягче.

С внедорожников мы пересели на микроавтобусы, и я сидел у окна в переднем автомобиле, и смотрел на проплывающие мимо холмы. Вроде и знакомые места. Даже дорога: повороты, подъёмы и спуски, вроде бы те же. Но одновременно с тем всё изменилось. Подъёмы стали выше, спуски глубже, да и асфальт тут лежал, а не клубилась пыль.

Но всё это не отменяло того, что дорога вела к моему последнему пристанищу. Тайному, скрытому ото всех. Которое я выстроил на всякий случай, особо не веря в него. Что ж, случай настал уже через пару лет, как некрополь был построен.

Не знаю, вся эта ситуация угнетала. Никакой ностальгии, никакой радости от возвращения домой. Всё изменилось, всё не то. Да ещё и кошки на душе скребут. А это плохо, когда они скребут на душе у великого мага. Очень плохо. Но я не могу понять к чему это. Некрополь разграбили?

— Кирилл, ты уверен, что мы едем правильно? — голос Виктории прорезал мои воспоминания.

Я обернулся, она сидела позади меня, держась за поручень. Волосы растрепались от ветра из открытого окна, на носу красовались солнцезащитные очки. В руках она сжимала планшет с какими-то картами.

— Уверен, — кивнул я.

— По моим данным, предполагаемое место расположения некрополя находится в семи километрах к югу, — она ткнула пальцем в экран. — А мы едем на запад.

— Твои данные устарели лет на… да вообще неправильные. Никогда такого не было, — усмехнулся я.

Виктория поджала губы. За ней Маша хихикнула, но тут же сделала серьёзное лицо, когда археолог посмотрела на неё.

— Знаешь что, — Виктория наклонилась вперёд, её голос зазвучал требовательно, — надо было дождаться завтра, у нас были бы проводники, оборудование. Мои друзья согласились же помочь.

— Зачем? — я продолжал смотреть в окно.

— Как зачем? — она всплеснула руками. — Мы ищем некрополь возрастом тысячи лет. Это не прогулка за грибами. Нужна подготовка, оборудование, разрешения. Раскопки это же не на час, день или неделю, это месяцы работы!

— Разрешения у нас есть, — вмешался Бестужев, сидевший через проход. — Я об этом позаботился.

— Я не о том. — Виктория явно начинала закипать. — Профессиональные археологи искали этот некрополь десятилетиями. Сотни экспедиций, тысячи часов раскопок. И ничего! А ты, — она ткнула пальцем в меня, — едешь куда-то наугад, будто знаешь точное место.

— Потому что знаю, — спокойно ответил я.

— Откуда⁈

— Читал умные книжки, — пожал я плечами. — Собирал информацию. Я же говорил тебе на ещё на парах.

Виктория откинулась на спинку сиденья с таким видом, будто готова была меня придушить. Николай, сидевший рядом с ней, дипломатично промолчал, но я заметил усмешку на его губах.

Дорога сузилась ещё больше. Василий усиленно крутил руль, объезжая камни и ямы. Мы углублялись в холмы, окружённые редким лесом и кустарником.

— А вот здесь, — произнёс я, когда мы проехали мимо полуразрушенной каменной кладки, заросшей мхом, — раньше стояли ворота. Мраморные, с барельефами.

— Откуда ты знаешь? — не удержалась Виктория.

— Читал описания, — невозмутимо ответил я.

— Каких описаний? Какой источник?

— Древний.

Она застонала и снова уткнулась в планшет, что-то яростно вбивая пальцами. Видимо, делала заметки о моей вопиющей некомпетентности.

Я снова посмотрел в окно. Тревога в груди нарастала. Скоро. Совсем скоро я узнаю, что стало с моим прошлым пристанищем. А вдруг соратники так и не донесли туда моё тело с доспехами? Да нет, должны были.

Микроавтобусы остановились на небольшой поляне. Вокруг возвышались холмы, поросшие низким кустарником. Ничего примечательного — обычный греческий пейзаж.

Я вышел первым. Ноги коснулись земли, и я почувствовал слабую вибрацию. Магия, древняя, почти выветрившаяся, но всё ещё рабочая. Защитные заклинания, которые я сам наложил по окончании строительства. Они держались. Молодец, Кириллос, хорошую работу сделал.

Остальные высыпали из микроавтобусов, разминая затёкшие ноги. Виктория сразу же обвела взглядом поляну, потом заглянула в планшет, потом снова осмотрелась.

— Здесь? — в её голосе звучало нескрываемое разочарование. — Кирилл, здесь ничего нет.

— Есть, — я направился к центру поляны, где трава росла чуть более блёклой, образуя неправильный круг.

— Где? — она пошла следом. — Я не вижу никаких признаков захоронения. Никаких камней, стел, насыпей. Ничего!

— Потому что всё под землёй, — остановился я в центре круга.

— Под землёй, — повторила она тоном, каким обычно разговаривают с недалёкими детьми. — И как же ты предлагаешь туда попасть? Руками копать? У нас нет оборудования, нет людей, нет георадара, нет даже нормальных инструментов!

Я присел на корточки, коснулся ладонью земли. Магия откликнулась на моё прикосновение, узнавая создателя.

— Слушай, — я поднял голову, глядя на Викторию, — я же тебе объяснял по дороге. Мне в руки попал документ, где говорится, как найти некрополь. Там всё подробно описано.

— Какой документ? — она скрестила руки на груди. — Покажи мне его.

— Не могу, он остался в России.

— Как удобно.

— Виктория, — я встал, отряхивая ладони, — ты хотела найти некрополь?

— Да.

— Тогда доверься мне.

— Доверься тебе, — она фыркнула. — Хорошо, допустим, здесь действительно вход. А оборудование? А люди? Раскопки — это не день или неделя, даже не месяц! Нужны недели подготовки, специалисты, техника!

Я усмехнулся и отступил на несколько шагов, освобождая пространство в центре круга. Все замолчали, наблюдая за мной. Николай встал рядом с Бестужевым, оба настороженно ждали.

Магия наполнила моё тело, потекла по каналам. Я вытянул руки вперёд, пальцы сложил в знакомый жест. Древние слова сорвались с губ — заклинание, которое я сам создал, когда строил эту гробницу.

Земля дрогнула.

Виктория ахнула, отступая назад. Трава под моими ногами завибрировала, почва начала расступаться. Словно невидимые руки разгребали землю, отодвигая её в стороны. Слой за слоем обнажалась каменная кладка.

Магия снимала не только землю, но и иллюзию. Заклинание, которое я наложил тысячи лет назад, маскировало вход, заставляя видеть обычную поляну. Теперь оно рассеивалось под моим прикосновением.

Через минуту в центре круга зияло отверстие. Ступени, вырезанные из мрамора, уходили вниз. По краям виднелись колонны, покрытые резьбой — сцены из моих походов. Всё точно так, как я помнил.

Я опустил руки. Магия угасла, оставив после себя только лёгкое покалывание в пальцах.

Все молчали. Виктория стояла с открытым ртом, глядя на открывшийся вход. Бестужев присвистнул. Николай помотал головой. Маша выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок.

— Вот видишь, — я повернулся к Виктории, — я же говорил. Нашёл древний документ. Там всё было написано.

Она моргнула несколько раз, потом сняла очки, протёрла их, снова надела. Вход никуда не делся. Он был настоящим.

— Это… — её голос дрожал. — Это невозможно. Как ты… Магия? Ты использовал магию⁈

— Немного, — кивнул я.

— Немного⁈ — она ткнула пальцем в зияющий вход. — Ты только что переместил тонны земли за минуту! Это не «немного»!

— Земля была смещена раньше, — пояснил я, что было правдой, но не всей. — Просто замаскирована, я снял маскировку.

— Кто мог создать такое заклинание две тысячи лет назад? — прошептала Виктория, медленно приближаясь к входу. — Это уровень магии, который… который мы даже сейчас не понимаем до конца.

— Хозяин некрополя мог, — спокойно ответил я. — Он был великим магом.

Виктория замерла у края входа, вглядываясь в темноту лестницы. Её руки дрожали. Археолог во всей красе — перед ней открылась находка столетия. Нет, тысячелетия.

— Это потрясающе, — прошептала она. — Это действительно потрясающая находка. Я… мне не терпится спустится вниз.

— Так пойдём внутрь, — предложил я.

Она резко обернулась ко мне:

— Внутрь⁈ Ты с ума сошёл⁈ Нельзя просто так войти! Нужно всё задокументировать, сделать фотографии, составить план, вызвать специалистов!

— Виктория, — Бестужев подошёл к ней, положил руку на плечо, — мы здесь не для науки. Точнее, не только для неё. У нас есть задача.

— Какая задача может быть важнее сохранения исторического наследия⁈

— Наша, — отрезал Пётр Алексеевич. — Военная.

Она посмотрела на него, потом на меня, потом на остальных. Постепенно до неё доходило, что эта экспедиция изначально не была чисто научной. Плечи её опустились.

— Вы используете меня, — тихо произнесла она.

Интересно, как? Будто это она привезла нас сюда. Но я этого, конечно же не сказал. Не нужна мне истерика, не сейчас.

— Нет, — я шагнул к ней. — Ты получишь доступ ко всему, что здесь есть. Сможешь изучать, фотографировать, документировать. Но сначала нам нужно кое-что забрать.

Виктория сжала кулаки, её лицо исказилось.

— Вы хотите разграбить гробницу?

— Мы хотим кое-что позаимствовать то, что поможет разобраться с порталами, — поправил я. — Остальное твоё, можешь создать здесь хоть музей.

Она долго смотрела мне в глаза, взвешивая. Наконец вздохнула:

— Хорошо, но я иду с вами и всё фиксирую.

— Договорились.

Я повернулся к остальным:

— Кто со мной? Николай, Изольда, Лидия, Георгий, Маша, Тихон — вы идёте. Пётр Алексеевич?

— Иду, — кивнул Бестужев, — половину бойцов возьму с нами, а остальные остаются снаружи и охраняют вход.

Бойцы переглянулись, но не возражали. Им явно было не по душе лезть в древнюю гробницу. Я их понимал. Обычные люди чувствуют магию подсознательно, а здесь она была настолько сильной, что давила даже на меня.

Я достал из кармана несколько артефактов — светящиеся кристаллы, которые захватил из особняка деда. Раздал их спутникам.

— Держите при себе. Будет темно.

Кристаллы вспыхнули мягким голубоватым светом, когда их взяли в руки. Виктория с интересом покрутила свой перед глазами, но ничего не сказала.

— Пойдёмте, — я первым ступил на мраморные ступени.

Камень был холодным даже сквозь подошвы ботинок. Магия окутала меня, узнавая. Словно старый друг обнимал после долгой разлуки. Я спускался всё ниже, остальные следовали за мной.

Лестница уходила глубоко под землю. Ступени были широкими, удобными, с небольшими углублениями, чтобы не скользить. По стенам тянулись барельефы — сцены из моей жизни, высеченные руками моих последователей.

Виктория не могла молчать. Она останавливалась каждые несколько ступеней, водила пальцами по резьбе, шептала что-то себе под нос, судорожно фотографировала планшетом.

— Это битва при Фермопилах, — прошептала она, замерев перед одним барельефом. — Видите? Здесь воины в строю, а здесь… Боже мой, здесь персидская армия. Такой детализации я никогда не видела.

— Идём дальше, — поторопил я её.

Мы спустились ещё глубже. Воздух становился прохладнее, но не затхлым. Вентиляционные каналы, которые я проложил, всё ещё работали. Магия поддерживала циркуляцию воздуха, не давая гробнице превратиться в душную могилу.

Лестница закончилась, перед нами открылся коридор, уходящий в темноту. Стены были покрыты фресками, краски на которых не поблекли за тысячи лет. Защитные чары сделали своё дело.

— Невероятно, — Виктория прижала ладонь к губам. — Сохранность идеальная. Это же… это же бесценно!

Я пошёл вперёд. Коридор был прямым, без ответвлений, но это пока. Дальше начнутся лабиринты, но до них ещё надо дойти.

По обеим сторонам коридора стояли статуи. Высокие, в человеческий рост, изображающие воинов в доспехах. Они держали копья и щиты, их лица были скрыты шлемами. Виктория замерла перед первой статуей.

— Это же гоплиты, — прошептала она. — Классические греческие воины. Но работа… она слишком совершенна. Посмотрите на детали доспехов, на складки плащей. Это не может быть ручной работой.

— Может, — я усмехнулся, — если мастер достаточно талантлив.

Она бросила на меня недоверчивый взгляд, но промолчала.

Мы продолжили путь. Николай шёл рядом со мной, его рука лежала на рукояти меча. Да, меча, он настоял взять оружие, мол, неизвестно, что нас ждёт внутри, а я не возражал. Пусть чувствует себя увереннее.

Изольда шла за нами, её взгляд метался по сторонам. Она явно нервничала. Лидия держалась за руку Георгия, оба бледные. Маша с Тихоном замыкали шествие вместе с Бестужевым.

Коридор расширился, и мы оказались в первом зале. Круглом, с высоким куполообразным потолком. В центре стоял алтарь, на котором покоился меч в ножнах. Простой, без украшений, но я знал, что это была одна из моих первых работ.

— Не трогать, — предупредил я, когда Георгий потянулся к мечу.

Он отдёрнул руку, как ошпаренный.

— Почему?

— Ловушка.

— Какая?

— Смертельная.

Георгий отступил на три шага назад. Я обошёл алтарь, нашёл небольшое углубление в его основании. Нажал на него определённым образом. Щелчок. Магические нити, опутывающие меч, угасли.

— Теперь можно, — кивнул я.

Виктория подошла к алтарю, вглядываясь в надпись на его краю.

— Здесь что-то написано на древнегреческом. «Первый клинок Кириллоса Аэтоса, выкованный в огне юности». — Она подняла глаза на меня. — Это личное, очень личное.

— Да, — согласился я.

— Кто мог знать такие подробности?

— Тот, кто строил эту гробницу.

— А кто такой Аэтос?

— Видимо тот, кто здесь похоронен, — хмыкнул я.

Она задумалась, разглядывая алтарь. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки, складывая кусочки головоломки. Пока не складывалось, но она была умной, рано или поздно догадается.

Мы прошли дальше, следующий зал был больше. Здесь стены покрывали фрески — сцены охоты на чудовищ. Я узнавал каждую. Вот я сражаюсь с Немейским львом. Вот убиваю Лернейскую гидру. Вот побеждаю Минотавра в его лабиринте.

— Подвиги Геракла? — неуверенно спросила Виктория.

— Нет, — покачал я головой и указал на надписи.

— Кириллос Аэтос и Геракл побеждают… — стала читать она, переходя от фрески к фреске. — Но, — она указала на фреску с гидрой. — Это же классический сюжет о Геракле.

— Геракл не был единственным героем Греции, — напомнил я.

— Осада Трои, — неожиданно вскрикнула она, — и снова этот Аэтос.

Она стала просто перебегать от фрески к фреске.

— Аэтос и Одисей, Аэтос и Ясон, Аэтос побеждает Тифона, Аэтос и Зевс побеждают Крона. А это уже ни в какую логику не укладывается, — она вытянула руку, — тут целая стена с изображениями мифов древнего Египта и везде Аэтос.

— Смотрите, какая красота, — внезапно громко прошептала Маша.

— Жутко и мощно, подтвердил Тихон.

Они стояли около огромной фрески, где на мощные стены города обрушивались сотни молний, а перед стенами стоял человек с раскинутыми к небу руками.

— Аэтос и падение Хатуссы, — прочитала подошедшая к ребятам Виктория и обернулась ко мне: — этот Кириллос Аэтос врун ещё тот. Все эти истории известны, это мифы, но там никогда не было упоминания о ком-либо, кого звали Аэтос. Он приписал себе чужие подвиги.

— Возможно, а возможно источники на которых основана история не полные, — пожал я плечами. — Ты не думала, что кто-то специально мог убрать его имя?

Виктория нахмурилась, но спорить не стала. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Она продолжала фотографировать, что-то бормоча себе под нос.

Следующий коридор разветвлялся. Передо мной было три прохода — левый, центральный, правый. Все одинаковые, все уходили в темноту.

— Лабиринт, — выдохнула Изольда. — Чёрт.

— Не волнуйся, — я повёл группу в левый проход. — Я знаю дорогу.

— Откуда? — тут же спросила Виктория.

— Документ, помнишь?

— Этот твой мифический документ становится всё более подозрительным.

Я промолчал, пусть думает что хочет.

Лабиринт был сложным. Коридоры переплетались, сворачивали, раздваивались. Я вёл группу уверенно, не колеблясь ни секунды, потому что я сам его создал. Каждый поворот, каждая развилка были частью моего замысла.

Мы прошли мимо первой ловушки. Николай чуть не наступил на плиту, которая выглядела так же, как остальные. Я остановил его в последний момент.

— Стой.

Он замер.

— Что?

— Ловушка, наступишь — сработает механизм. Стрелы вылетят из стен.

Николай медленно отступил. Я обошёл опасную плиту, показывая безопасный путь. Остальные следовали за мной гуськом, стараясь наступать точно в мои следы.

— Как ты узнал? — спросил Бестужев. — Плита выглядит так же, как другие.

— Практика, — усмехнулся я.

Вторая ловушка была хитрее, магическая. Я почувствовал её за несколько метров. Остановился, поднял руку.

— Все стоят и не двигаются.

Группа застыла, я прошёл вперёд, вглядываясь в пустой коридор. Вроде бы ничего особенного. Но я знал, что здесь. Защитное заклинание, которое активируется при приближении живого существа. Реагирует на ауру.

Я сконцентрировался, изменяя частоту собственной ауры. Моя энергия стала резонировать с энергией ловушки, обманывая её. Заклинание меня не тронуло.

— Можно идти, — махнул я рукой. — Но держитесь близко ко мне.

Они прошли, прижимаясь ко мне почти вплотную. Виктория буквально вцепилась в мой рукав. Я чувствовал, как напряжение защитного заклинания давило на всех, но моя аура прикрывала их. Мы прошли.

— Что это было? — выдохнула Маша, когда мы оказались в безопасности.

— Магическая защита, — пояснил я. — Очень старая, но всё ещё рабочая.

— Кто-то действительно не хотел гостей, — пробормотал Тихон.

— Или хотел, чтобы сюда попали только те, кто знает дорогу, — поправил я.

Мы продолжили путь через лабиринт. Я видел следы времени — трещины в камне, осыпавшуюся кое-где штукатурку, потускневшие фрески. Но в целом гробница держалась хорошо. Магия делала своё дело.

В одном из коридоров мы наткнулись на скелеты. Их было трое, в остатках древних доспехов, с заржавевшими мечами в костлявых руках. Они лежали у стены, словно присели отдохнуть и уснули навеки.

— Грабители? — предположил Николай.

— Возможно, — кивнул я. — Не первые и не последние, кто пытался сюда проникнуть.

— Как они прошли лабиринт?

— Не прошли. Заблудились, а потом умерли от голода и жажды.

Виктория склонилась над скелетами, изучая остатки доспехов.

— Римские, — прошептала она. — По стилю, первый век нашей эры. Они были здесь две тысячи лет назад.

Я прошёл мимо, не останавливаясь. Эти трое пытались ограбить мою гробницу, когда я ещё лежал в ней мёртвым. Не вышло. Лабиринт оказался сложнее, чем они думали.

Наконец коридоры закончились, и мы вышли в большой зал. Огромный, с высокими сводчатыми потолками. По периметру стояли колонны, между которыми виднелись ниши. В нишах — статуи, амфоры, оружие, доспехи.

Виктория ахнула, роняя планшет. Он упал на пол с глухим стуком, но она не заметила. Её взгляд метался по залу, не зная, на чём остановиться.

— Это… — голос её дрожал. — Это сокровищница.

— Да, — согласился я.

Она бросилась к ближайшей нише. Там стояли амфоры — дюжина, разных размеров и форм. Все запечатанные, с надписями на древнегреческом.

— Вино, — прочитала она. — Вино возрастом две тысячи лет. Боже мой. Это бесценно. Для истории, для науки, для понимания древних технологий виноделия!

Она перешла к следующей нише. Там лежали свитки — десятки свитков, аккуратно сложенные в деревянные футляры.

— Рукописи, — Виктория едва сдерживала слёзы. — Античные рукописи. Сколько здесь знаний… Сколько утраченной информации… Это переворот во всей истории!

Я оставил её восторгаться и прошёл дальше по залу. Мои спутники разбрелись, рассматривая содержимое ниш. Николай застыл перед комплектом доспехов — бронзовых, с искусной чеканкой. Изольда изучала оружие — мечи, копья, луки, все в отличном состоянии.

Лидия с Георгием нашли нишу с украшениями. Золотые браслеты, ожерелья, диадемы — военная добыча, награбленная в походах. Маша держалась рядом с Тихоном, оба боялись что-то тронуть.

Бестужев подошёл ко мне. Мы стояли в центре зала, осматривая сокровищницу.

— Впечатляет, — тихо произнёс он. — Аэтос был богат.

— Он был героем, — поправил я. — Герои получали дары от благодарных городов. Трофеи с войн. Добычу из походов.

— И всё это он забрал с собой в могилу.

— Не совсем, — я посмотрел на дальнюю стену зала. — Это для потомков. Для тех, кто придёт после.

Кивнул и направился к дальней стене. Там, между двух колонн, виднелась дверь. Небольшая, незаметная, почти скрытая в тени. Обычный человек её бы не заметил, но я знал, где искать.

Я подошёл к двери, положил ладонь на холодный камень. Магия откликнулась немедленно — узнала создателя, хозяина, того, кто имеет право войти.

Камень под моей рукой потеплел. Щелчок. Дверь медленно отворилась внутрь, открывая узкий проход.

— Кирилл? — голос Виктории донёсся из-за моей спины. — Куда ты?

— Подождите здесь, — не оборачиваясь, ответил я. — Недолго.

Я шагнул в проход, дверь за мной закрылась так же бесшумно, как открылась. Темнота окутала меня, но я не зажигал свет. Мне он не был нужен.

Коридор был коротким, всего несколько метров. В конце виднелась ещё одна дверь — массивная, каменная, с вырезанным на ней гербом. Орлом, парящим над щитом и молниями.

Я толкнул дверь, она поддалась легко, несмотря на вес. Механизмы, которые я создал, всё ещё работали идеально.

Передо мной открылась моя истинная сокровищница. Комната была небольшой, квадратной. В центре стоял саркофаг из белого мрамора, простой и строгий. Никаких украшений, никакой пышности. Я никогда не любил показуху. Вот только я не мог умереть своей смертью. Меня убили и предали. Сжал кулаки.

По стенам висели щиты с гербами городов, которые я защищал. Афины, Спарта, Коринф, Фивы — все они были здесь. Под каждым щитом — меч, который мне подарили в тех городах.

Но я не смотрел на щиты. Мой взгляд был прикован к саркофагу.

Я подошёл, положил обе ладони на холодную мраморную крышку и сдвинул её.

А там мои артефакты, обошёл саркофаг. С обратной стороны, в стене, виднелась ниша. Большая, глубокая. И в ней…

Доспехи, они висели на специальной стойке, словно ждали, когда их наденут. Нагрудник из бронзы, покрытый рунами защиты. Поножи, тоже бронзовые, с золотой инкрустацией. Наручи, шлем с высоким гребнем.

Но главное — меч и щит.

Меч лежал рядом, в ножнах. Длинный, прямой клинок, выкованный из метеоритного железа. Я сам его ковал, вкладывая в каждый удар молота частичку своей силы. Рукоять обмотана кожей морского чудовища, крестовина украшена рунами.

Щит опирался о стену рядом. Круглый, классический гоплонский щит. На лицевой стороне — изображение орла, парящего над грозовыми тучами. Мой герб. Мой символ.

Я медленно протянул руку, коснулся нагрудника. Магия вспыхнула под пальцами, узнавая хозяина. Артефакты не просто сохранились — они были живыми. Насыщенными моей силой, моей волей, моей сущностью.

Тысячи лет они ждали после моей смерти и дождались.

Я снял куртку, которая была на мне, стянул рубашку. Остался по пояс голым. Снял нагрудник с крепления. Тяжёлый, но не чрезмерно. Точно такой, каким я его помнил. Надел на себя, застегнул ремни по бокам. Бронза легла на грудь идеально, словно создана для меня, что логично — я сам её создавал, под себя.

Следом наручи, они защёлкнулись на предплечьях с тихим щелчком. Магия вплелась в мою ауру, усиливая защиту. Я чувствовал, как энергия течёт через металл, обтекает тело, создаёт невидимый барьер.

Поножи пристегнулись к голеням, прикрывая от колен до лодыжек. Шлем я оставил — не хотел пугать спутников, пока.

Меч. Я вытащил его из ножен. Клинок засверкал в тусклом свете кристалла, который я оставил в кармане куртки. Острый, идеально сбалансированный. Ни капли ржавчины, ни царапины. Защитные чары сделали его вечным.

Я сделал пробный взмах. Меч рассек воздух с тихим свистом. Рука помнила вес, помнила баланс. Словно я держал его вчера, а не тысячи лет назад при штурме Хатуссы.

Щит. Я поднял его левой рукой, продел руку в ремни на внутренней стороне. Килограммов двадцать, не меньше. Но я чувствовал силу, которую он давал. Защитные руны на внутренней стороне светились слабым голубым светом.

Я встал посреди комнаты — в доспехах, с мечом и щитом. Кириллос Аэтос. Один и тот же человек, разделённый тысячелетиями.

Сила наполнила меня. Не физическая, хотя и она тоже. Магическая. Артефакты резонировали с моей аурой, усиливали её многократно. Резервы раздулись, каналы расширились. Я чувствовал себя целым впервые за… за очень долгое время.

Это было правильно. Это было моё. Теперь я смогу на равных разговаривать с кем угодно, хоть с императором, который возжелал мой алатырь-камень. Даже больше, они мне теперь точно не равны. Всё, теперь всё пойдёт по-другому. Больше не надо будет скрывать свою силу. Я спокойно перетряхну всё ЦПУ и найду все части своего духа и восстановлюсь, верну своё былое могущество.

Я собрал свои вещи — куртку, рубашку — и вышел из гробницы. Дверь за мной закрылась бесшумно, скрываясь в стене. Никто бы её не нашёл, даже зная, где искать.

Коридор, потом дверь в основной зал. Я толкнул её и вышел.

Все замерли, глядя на меня.

Виктория стояла у ниши с рукописями, держа в руках один из свитков. Её рот открылся, но она не произнесла ни звука.

Николай выронил меч, который рассматривал. Тот упал на пол с металлическим звоном.

Изольда медленно опустила копьё, которое держала.

Бестужев присвистнул:

— Тебе идёт.

Я усмехнулся:

— Спасибо.

Виктория наконец нашла голос:

— Это… это из гробницы? Ты взял артефакты из гробницы Аэтоса⁈

— Да, — кивнул я.

— Но это же… это же реликвии! Национальное достояние Греции! Ты не можешь просто так их забрать!

— Могу, — я подошёл к ней. — Кто может мне запретить?

— В смысле кто⁈ — она чуть ли не кричала. — Это, это?!.

Я посмотрел ей в глаза. Видел гнев, непонимание, шок.

— Это не важно, никто бы не смог найти этот некропль кроме меня — спокойно ответил я. — Но это долгий разговор, сейчас нам нужно выходить.

— Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь! — она скрестила руки на груди. — Нет! Я имею право знать! Я археолог, я веду это исследование, и я требую объяснений!

Я вздохнул. Упрямая. Хотя, чего я ожидал?

— Ты совсем недавно не верила в этого Аэтоса, называла его вруном, а теперь защищаешь?

— Не важно, врун он или нет, — нахмурилась она, — это без сомнения древнее захоронение и надо всё изучить и сохранить.

— Тогда можешь остаться здесь и изучать дальше, а нам надо идти.

Больше никто не стал спорить, и я повёл группу к выходу из зала. По пути собрал ещё несколько вещей — пару амфор с вином (для деда, он оценит), несколько свитков (вдруг пригодятся), один из древних мечей (Николаю, пусть будет у него нормальное оружие).

Мы прошли через лабиринт обратно. Я вёл уверенно, не сбиваясь. Виктория шла молча, погружённая в свои мысли. Остальные перешёптывались между собой, но я не вслушивался. Восторг от возврата утраченного улёгся и на душе снова заскребли кошки. Да что ж такое?

Лестница. Подъём наверх. Дневной свет ударил в глаза, когда мы вышли на поверхность. Я прикрыл их рукой, давая зрению адаптироваться.

Бойцы, оставленные охранять вход, вскочили на ноги, увидев нас. Их взгляды уставились на меня — точнее, на доспехи, меч и щит.

— Всё в порядке? — спросил один из них.

— Да, — кивнул я. — Всё отлично.

Я сделал несколько шагов от входа, вдыхая свежий воздух. Хорошо было снова на поверхности.

А потом я увидел их. На алтарном камне, который стоял метрах в двадцати от входа, лежали тела двух мужчин в серых хламидах. Вокруг них виднелись следы магии — слабые, но различимые.

Я напрягся, сжимая рукоять меча.

— Это не наш, — прошептал Николай рядом.

Не наш.

Я обвёл взглядом поляну. И увидел их.

Двое мужчин стояли в тени олив. Один — высокий, широкоплечий, с военной выправкой. В потрёпанной форме, с рюкзаком за спиной. Лицо жёсткое, изрезанное шрамами. Конрад?

Второй был ниже, в чёрном балахоне с капюшоном, лицо скрывалось в тени.

— Кириллос, — произнёс он, и голос его оказался из прошлого, из глубокого, тысячелетнего прошлого, — Наконец-то мы встретились, Аэтос.

Узнавание молнией пронзило мой разум. Кошки прекратили скрестись, вместо них в груди поднялась целая буря гнева и злости.

— Ирсу, — прорычал я, — гнида хатусская.

Ладонь сжала рукоять меча. Щит сам прыгнул на левую руку. Глаза стала застилать кровавая пелена.

Сколько тысячелетий я мечтал об этой встрече? Отомстить за Мернепа, отомстить за всё, что натворили титаниды. И вот, нежданно, негаданно она произошла. Пусть я не восстановил всю силу, но сейчас, с артефактами я смогу раскатать в блин целый город. Я….

— Кирилл! — раздался сзади крик Шальной. — Что происходит? Кто это?

Я обернулся и замер. Бойцов, которых мы оставили охранять вход с которыми я только что перекинулся парой слов, уже не было. Они лежали мёртвыми, как и все остальные гвардейцы Бестужева, которые не обладали магией. Мои же друзья устояли против атаки, и становились спиной к спине.

Я вновь посмотрел на Ирсу, а около него уже, кроме Конрада, выстраивалось несколько сотен бойцов.

Колдовство, озарило меня. Грязные гойсы! Вот что меня смущало и заставляло тревожится. «Великий обман», так назывался этот аркан. Он не мог обмануть великого мага в полной силе, но сейчас справился с задачей. Всё, что было вокруг нас, оказалось иллюзией и теперь она спадала.

— Ты всё понял да? — Ирсу шёл ко мне, — надеюсь понял, а если нет, то знай, я, Ирсу, гроссмейстер Ордена провёл тебя, великого Аэтоса. Целый день я следовал за тобой по пятам и ты меня не замечал. Ты привёл меня к своему некрополю, который выстроил рядом со входом в Царство Аида. И ты теперь станешь жертвой, чтобы освободить Крона и вернуть его обратно в этот мир.

Он прекратил говорить и противно засмеялся.

— Кирилл, что он несёт? — выкрикнула и-за моей спины Шальная, — Кто это?

— Жертвой? — проревел я, гнев уже застилал взгляд, я видел только давнего врага. — Ты ничего не перепутал Ирсу? Сейчас я тебе покажу, кто из нас жертва.

Я замахнулся мечом, чтобы испепелить идиота, возомнившего себя ровней со мной, но Ирсу скользнул к алтарю и двумя быстрыми ударами кинжала пронзил обоих мужчин. Меня тут же скрутила боль. Не сильная, не дикая, но ощутимая.

Это же мой дух! Понял я, ощущая, как слегка расширяются магические каналы, а аура начинает поглощать то, что некогда принадлежало мне.

— Это были Рысев и Чохов, — крикнул Ирсу и вскинул руку, — а это всё остальное!

Сотни воинов, что окружали нас, упали замертво от его взмаха, и ко мне хлынуло ещё больше частей духа. Вернее, все, которых я лишился за сотни лет.

Аура раздулась, пытаясь поглотить всё. Магические каналы просто разрывались. Всё тело скрутило от невыносимой боли, и я упал. Сначала на одно колено. Потом плашмя. Зубы крошились, кости выворачивало из суставов, а я даже не мог крикнуть.

— Кирилл! — закричали друзья, но я слышал их словно через вату.

— Как победить Аэтоса? — насмешливо ввинчивался мне в уши голос Ирсу. — Вернуть ему то, что он ищет, чтобы он ЛОПНУЛ!

Я не видел, что происходило вокруг. Только слышал какой-то неясный шум. Всё вокруг заволокло кровавым туманом. Голова, словно попала под каток и молотоотбойник одновременно.

Нет, я не хочу умирать вот так. Не отомстив! Нет, ни за что! Сжал десна так плотно, что они впились друг в друга остатками зубов и попытался скользнуть в транс. Магическое зрение еле сработало. Огромным, просто неимоверным усилием воли я схватился за первый попавшийся обрывок магического канала. Попытался его залечить и всё исчезло.

Я умер и оказался в виде духа над своим телом, как Николай когда-то. Вернее не над телом, а над тем, что от него осталось. Жуткое зрелище. Сначала окунули в кислоту, а потом бросили в огонь. Отравление магической энергией, вот что это было. Тело Кирилла Орлова просто оказалось не готово к такой силе.

Но есть капля мёда в бочке дёгтя. Тело должно было вообще раствориться в эфире, а оно осталось. Это благодаря моим артефактам. Они испарились и сохранили своего носителя хоть как-то. Слабое утешение. Да вообще никакое, если честно.

Оглядел себя, аура даже на уровне духа вся клочками и бурлит. Словно кто-то медузу кипятит. Хорошо, что боли нет, но и тут осталось недолго. Скоро испарюсь совсем.

Накатила хандра. Ничего не хотелось делать. Ни бежать, ни воевать. Ничего.

Сквозь меня упало дерево, и я понял, что полностью погрузился в созерцание себя. Поднял голову и огляделся.

Некрополя не было. Вместо него в земле темнел гигантский провал. Вокруг поляны мерцали два портала. На самой поляне кипел бой. Мои друзья бились с ордой египетских тварей. Держались ребята только за счёт Бестужева, Деда и греческих монстров с духами богатырей-предков рода Орловых. Видимо Харон почуял неладное, и пришёл на помощь, приведя подкрепление. Но поздно, меня уже нет.

Самого Харона я заметил не сразу. Он бился с Ирсу и не мог его одолеть. Более того, Ирсу отмахнулся от старика каким-то артефактом, и того отнесло далеко в сторону. А затем земля дрогнула.

Я видел как оседают холмы вокруг нас. Как поднимается пыль и взлетают стаи птиц. Увидел, как в дыре стало ещё темнее, а потом там появился глаз. Огромный, гигантский глаз. Он моргнул и его место заняла ладонь. Гигантские пальцы, в десятки раз толще, чем у йотуна, коснулись края дыры. Впились в землю, напряглись, и земля затряслась вновь, стала вспучиваться.

Резко включился звук.

— Господин! — заорал Ирсу, — Господин, приди!

Никакой схватки уже не было. И монстры и люди копошились на земле и с ужасом смотрели на титана, который лез из тартара. Меж его пальцев, похожие на кучку дождевых червей в руках рыбака, замелькали головы Тифона.

— Мы победили, Конрад! Победили! — прокричал Ирсу, озираясь по сторонам и потом добавил: — Конрад, ты где?

Ирсу искал своего соратника, но мне это было не интересно. Я прикипел взглядом к Крону, а он ко мне. Его глаз приблизился. Земля раздалась и, словно гора появилась половина жуткой, уродливой головы.

Дико заверещала Виктория. Завизжали Шальная и Маша. Завыла Лидия. Бестужев и дед грязно выругались, а Ирсу расхохотался.

— Господин! — возопил он, — эти люди тебе в дар, прими его, возьми их жизни, их силу!

Его слова отозвались во мне болью. Именно это кричали титаниды тысячи лет назад, когда приносили в жертву мою родню. Я тогда это видел, и был слишком слаб, чтобы им помешать. Потому я стал великим магом, а теперь….

Время словно остановилось. Я посмотрел на себя. Аэтос, ты что, сдался? Аура в клочья, тело, как после купания в лаве, а ты сдался? Или ты сдался потому, что тебя перехитрил грязный гойс? Так это не в первой. Уже было.

Ощутил, как возвращается гнев. Как грудь распирает от жажды крови, а хандра уходит. Так, уже лучше. Теперь собраться.

Я принялся хватать клочки ауры и грубо насаживать их вокруг себя, сшивать её. Вместо иголки — призрачные руки. Вместо ниток — моя воля. Удивительно, но получалось. Аура распрямлялась, вытягивалась, как плащ.

— Я рад, что ты не сломался и вернулся, — прозвучал рядом слабый голос Харона, — один я не смог победить.

— Что, Ирсу и тебя уделал? — хмыкнул я.

— Это удар по моему самолюбию, — ответил Харон, а потом кивнул на переносицу Крона, который с трудом лез вверх из-под земли, — сейчас он вылезет и съест меня.

— Силы ещё есть? — спросил я, сшивая последние лоскуты ауры. — Оживи моё тело, дай ему жизни.

— Я не умею, я же из Царства Аида, Аэтос, — возмутился Харон, — у меня….

— Просто дай туда энергию движения, чтобы сердце заработало, а дальше я сам.

Харон пожал плечами и тело Кирилла Орлова выгнулось дугой. Его сердце стало сокращаться, как при непрямом массаже сердце.

— Ну, я пошёл, — бросил я, и нырнул обратно в тело.

Ощущение будто оказался в коконе паука. В полной темноте и тишине, а руки и ноги затекли и стали неподъемными. Зато отпечаток моей ауры никуда не делся. Полной ауры, которая вернулась. Наложил на неё свой дух и запустил заклинание исцеления.

Снова появился звук. Всё вокруг заполнили рёв Крона и грохот от сотрясения земли, да дикий смех Ирсу.

Затем я смог пошевелить руками и ногами.

Затем открылись глаза.

Заклинание исцеления работало, восстанавливая моё тело и крепче привязывая к нему дух. Я видел, как вставали на место кости, как закрывались раны. Прошло совсем немного времени, секунд пять, как я полностью восстановился.

Я снова жив, я снова человек, но не ощущаю магии. Неужели я где-то ошибся?

Посмотрел на ближайшего монстра, который пятился от крона и захотел, чтобы тот взорвался. Только подумал, как скорпион разлетелся на сотни кусочков.

Нет, не лишился, просто отвык от ощущения естественности, когда вся аура целая. Я снова великий маг! Наконец-то!

Никто не обратил на меня внимания, а я взлетел над поляной и, не размениваясь на мелочи, ударил сотней молний. Затем ещё раз, ещё и ещё.

С чистого неба слетали искрящиеся столбы чистой энергии. Они испарили всех монстров, всех орденцев. Ударили в головы Тифона, который пытался пролезть из тартара раньше хозяина.

Миг и на поляне только мои друзья, Ирсу и Голова Крона по самый подбородок.

— Куда собрался? — прогремел я с воздуха, обращаясь к Крону, — а ну назад! Фу, я сказал!

Молния толщиной с дом ударила его по темечку. Титан дёрнул головой, поморщился и посмотрел на меня глазами полными тоски и злости.

— Дважды повторять не буду!

Крон взревел раздражённо, разжал пальцы и исчез под землёй.

Ирсу стоял и мычал с раскрытым ртом. Смотрел, как его хозяин исчезает в темноте, чтобы вернуться в тартар. Я не стал злорадствовать или что-либо ему говорить. Просто схватил его за шкирку и зашвырнул вслед за Кроном. Пусть посидит со своим повелителем пару вечностей. Думаю, ему там понравится.

— Они на месте, — проскрипел Харон, появляясь рядом со мной в воздухе, — закрывай.

В этот раз энергию магии и эфира я почувствовал. Расколотый тартар захлопнулся за спинами нарушителей, а тысяча молний спаяли шов, словно божественная сварка.

Миг и всё закончилось. Дыра в земле затянулась, а я приземлился перед друзьями. Повёл рукой и все раны на них исцелились.

— Кирилл? — уронив очки, прошептала Изольда, — ты же умер.

— Как это возможно, — проблеяла Виктория, даже не пытаясь подняться с земли.

Все они выглядели обескураженными и крайне удивлёнными, будто увидели мертвеца. Даже дед с Бестужевым смотрели на меня так, словно видели чудо.

— Кирилл, — кивнул я, — но это моё второе имя.

— А какое же первое? — тихо-тихо просипел Тихон.

— Кириллос Аэтос, великий маг и герой Греции к вашим услугам, — улыбнулся я и стал рассказывать свою историю.

— Это поразительно, — качал головой Тихон, когда я закончил, а он, и все остальные уже пришли в себя и отошли от шока. Не без помощи моей магии, конечно же.

— Этого не может быть, — мотала гривой волос Виктория.

— А я тебе говорил, — хмыкнул дед и толкнул Бестужева в плечо.

— Это всё объясняет, — шептала Лидия.

— Я дрался против, а потом вместе с великим магом, — потерянно говорил Георгий.

— И что теперь? — шмыгнув носом, с вызовом спросила Шальная. — Ты вернул силу, что теперь будешь делать?

— Заживу обычно жизнью графа, — пожал я плечами и приобнял её за талию, — Всегда мечтал о семье. Только сначала наведу порядок в Империи, а то там кто-то позарился на мой алатырь-камень.

Изольда ничего не сказала в ответ. Она лишь сильнее прижалась ко мне и томно вздохнула.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследие древнего