— Алана, убери пистолет, — напряжённо и медленно произносит Марк, глядя на меня тёмным взглядом.

В голосе мужчины звучит холодная сталь, но я знаю, что это маска. Внутри него горит адское пламя и показательная невозмутимость служит лишь для отвлечения внимания.

Я хорошо его изучила. Или думала, что хорошо.

Но то, что я сегодня увидела — разбило вдребезги всё, что мы выстроили за это время. И осколки больно резали меня изнутри, оставляя грубые шрамы.

— Это ты! Чёрт возьми, всё это время это был ты! — кричу что есть сил, чувствуя как горло и лёгкие сковывает леденящий ужас и пустота.

Каждый вдох словно режет лёгкие острым ребристым ножом, расковыривая рану всё больше и больше. Опустошение и боль разрывают грудную клетку, а глаза жжёт едкими слезами.

Я знаю что видела. И ошибиться я не могла. Он стоял рядом с теми, кто бесцеремонно и грубо затаскивал девушек в тот чёртов фургон, после чего просто сел в машину и уехал.

Больше я не позволю дурачить себя! Только не теперь, когда правда наконец-то вскрылась. А может и раньше всё было на поверхности, но мой взгляд был замылен и я не замечала очевидного.

Марк убийца. Преступник. Мерзавец, который сумел обвести меня вокруг пальца.

Но с меня достаточно. Той Аланы, которая была в начале, больше нет. Она умерла. Её жестоко растоптали и выбросили на дно Марианской впадины и никто, ни одна живая душа не сможет её вернуть.

Во мне остались лишь гнев и желание отмщения. И я готова упиваться ими сполна, пока не размажу каждого, кто был причастен к тому ужасу, с которым мне пришлось столкнуться за последнее время.

— Алана, — Марк поводит головой, как делает это всегда, когда чувствует что что-то идёт не так, как ему нужно, — Опусти чёртов пистолет.

Не отвечаю. Ловлю его взгляд и не отвожу глаз, прожигая мужчину изо всех сил. Отравляю его кровь, желаю смерти, пылаю от ненависти и хочу чтобы он почувствовал это всем телом. Хочу, чтобы каждая его клеточка горела в огне.

Ему не жить. Этот сукин сын не заслуживает жизни. Он монстр. Чудовище, запустившее свои когтистые лапы глубоко мне в душу и жестоко её разорвавший в клочья.

Перед глазами будто назло всплывает воспоминание, как какое-то время назад Марк учил меня стрелять. Так, на всякий случай. Чтобы быть уверенным, что случись со мной что-то, пока его не будет рядом, я смогу за себя постоять.

Пистолет, конечно, носить с собой я отказалась, но от парочки уроков отказываться не стала. Кто знает, что меня ожидает дальше. На том пути, свернуть с которого уже возможности не будет никогда.

Мы едем молча. Марк хмуро смотрит на дорогу и всем своим видом показывает, что чертовски злится на меня. И если раньше меня это могло обеспокоить, то сейчас я чувствую лишь раздражение.

На что он злится? Что сбежала? Так на это была настолько веская причина, что никто не сможет предъявить мне ни единой претензии. Но только не Марк. Он как обычно найдёт как всё выкрутить, да ещё и меня сделает виноватой.

Это его почерк. Отличительная черта, как у любого преступника.

Впрочем, ожидать иной реакции было бы глупо. Ведь он вцепился в меня так крепко, что сложно представить ситуацию, в которой я могла бы спокойно уйти и не нарваться на неприятности. Хотя, не стоит упускать из вида ту версию, в которой он целенаправленно одурачил меня и решил воспользоваться ситуацией, чтобы затащить в свою постель.

От злости сжимаю челюсть и отворачиваюсь к окну ещё сильнее, чтобы не выдать эмоции, засасывающие меня в свою пучину всё больше.

— Шею не выверни, — с пренебрежением рычит Марк, но я не реагирую.

Пошёл он к чёрту. Я знаю все его замашки и провокации. Нормально он не разговаривает. По крайней мере не тогда когда что-то идёт не так, как ему было бы удобно.

— Я сам её сверну, — доносится до моего слуха тихое ворчание и на него не среагировать становится сложнее.

Хочется защититься, высказать всё, что я думаю об этом наглом мужчине, напомнить, что он не имеет права мне угрожать и вообще своё недовольство может засунуть себе в задницу. Потому что я не обязана отчитываться перед ним или быть собачкой на привязи, послушно ожидающей очередной команды или разрешения выйти на улицу.

Я решила уйти. И этого достаточно. Точка.

Но только не для него.

Для него я снова сделала какую-то глупость и наверняка мужчина только и ждёт момента, чтобы высказать мне своё возмущение. Когда я ушла, то оставила паспорт на месте и вообще не оставила никаких следов того, что была в его кабинете. Записки забрала и выбросила. Веселиться перехотелось.

Хотелось лишь быстрее унести себя из его квартиры, из того места, в котором на какое-то недолгое время я поверила в то, что между нами что-то возможно.

Вижу знакомый поворот и понимаю, что Марк привёз меня обратно. Чёрт. Я не хочу возвращаться. Куда угодно, но только не туда. Почему-то внутри становится тяжело, рёбра словно сдавливают тугие металлические прутья, а голова втягивается в напряжённые плечи.

— На выход, — командует Марк, выходя из машины.

Но я не двигаюсь. Не могу. От мысли, что сейчас мы останемся вдвоём и впереди явно будет не самая приятная беседа, мне хочется перелезть на водительское место и скрыться, но очевидно это не даст мне ровным счётом ничего. У этого подонка всё схвачено.

Замечаю, что впервые за всё время, которое мы с Марком знакомы, он даёт мне выйти самой. Не открывает дверь, не висит на ней в давящем ожидании, не вытягивает меня угрозами или силой.

Оборачиваюсь и через заднее окно вижу его профиль. Мужчина опёрся спиной на машину и медленно затянулся, впуская в лёгкие обжигающий сигаретный дым. Привычка, которую он даже не захотел со мной обсуждать. Когда Дейв отправил его на восстановление, то настоятельно рекомендовал не курить хотя бы первое время, чтобы не ослаблять организм. Марк закурил как только дверь за нашей спиной закрылась.

И сейчас я с опаской наблюдала за тем, как мужчина медленно курил на улице, закрыв глаза и, вероятно, стараясь успокоиться. Как ещё объяснить его терпимость и медлительность я не знаю.

Понимание того, что долго так просидеть я всё равно не смогу, неприятно обожгло внутри. Придётся выйти. Пока у меня есть возможность сделать это, сохранив чувство собственного достоинства, я предпочитаю так и поступить.

Открываю дверь и не спеша выхожу, чувствуя на себе косой взгляд Марка. В это же мгновение, не дав мне закрыть дверь, он бросает сигарету и захлопывает её сам, после чего, набросив мне тяжёлую руку на плечи, ведёт ко входу в дом.

— Боишься, что сбегу? — не могу удержаться от колкости, но не сбрасываю руку.

— Хрен ты ещё раз куда-то сбежишь от меня, — не глядя на меня отвечает мужчина, проходя по просторному мраморному холлу, и нажимает на кнопку вызова лифта.

Не отвечаю, но внутри от этих слов всё неприятно сжимается. Властный тон, которым говорит Марк, огонь, который источает его тело, обжигая меня, ожидание момента, когда мы окажемся в квартире на самом высоком этаже, пугают меня и лишают уверенности.

Я стараюсь держать лицо и не подавать вида о том, что происходит внутри меня на самом деле. Но он всё понимает. Я уверена. Он всегда, чёрт возьми, знает что со мной. И это тоже пугает.

В лифт я прохожу первая, и как только двери закрываются, чувствую, как Марк резко толкает меня спиной к холодной металлической стене, прижимая собой так плотно, что мне едва хватает места чтобы сделать неглубокий вдох.

— Как только мы зайдём в квартиру, — приблизившись к моим губам шепчет мужчина, положив горячую ладонь мне на живот и пригвоздив к месту, — Ты расскажешь мне какого хрена происходит. И не советую юлить, Алана. Это сейчас не в твоих интересах.

— Да ну? Ты всё это устроил ради соблюдения моих интересов? Тогда ты нихрена о них не знаешь, Марк, — прищурив глаза, ядовито бросаю я эти слова ему в лицо, слегка поднимая подбородок.

Но в ответ мужчина лишь нагло ухмыляется, после чего, едва касаясь моих губ, приближается к шее, медленно втягивая мой запах. От этого его жеста по коже пробежала дрожь и я постаралась отстраниться настолько, насколько это возможно. Но в том положении, в котором оказались наши тела, это получилось сделать на ничтожно маленькое расстояние.

Тем временем двери лифта открылись и я уже была готова выскочить из него, но это был не наш этаж. Чёрт возьми! Разочарование сковало меня, словно ударом в живот. А самое отвратительное то, что в лифт зашёл мужчина, а Марк не отодвинулся от меня ни на миллиметр. Он лишь смерил его предупреждающим взглядом, от чего тот резко развернулся, сделав вид, что нас тут нет.

Посылаю Марку испепеляющий взгляд, но вижу как в его тёмных грешных глазах горят опасные огоньки. Он снова забавляется. Ему нравится ставить меня в неловкое положение и наблюдать за тем, как я раз за разом сгораю от гнева и стыда.

«Да ты мёртвого доведёшь» — вспоминаю я его слова, которые он как-то сказал мне в момент, когда я не хотела садиться в его машину после той аварии, где моя машина влетела в дерево. Которая, кстати, тоже произошла по его вине. По крайней мере, частично.

Но сейчас я понимаю, что эти слова нужно адресовать совсем не мне. Если и есть на планете кто-то, кого бы не выдержали даже черти в аду, то это точно Марк. Отвратительный и невыносимый в своей несносности и наглости.

— После вас, — с показательным благородством он отходит на шаг, когда лифт доезжает до нужного этажа. Тот мужчина вышел парой этажей раньше, поэтому мне не пришлось хотя бы встречаться с ним взглядом. С высоко поднятой головой выхожу из лифта и иду по направлению к двери, чувствуя спиной пронзительный взгляд Марка, прожигающий меня насквозь.

С каждым шагом, приближающим меня к квартире, я чувствую, как внутри поднимается волна адреналина и такой злости, что руки начинают дрожать. Напряжение в теле жаждет, требует выхода и я начинаю опасаться, что могу не сдержать себя и что-то натворить.

Но как только мы оказываемся в квартире, Марк запирает дверь и идёт к бару, доставая оттуда бутылку янтарного виски. Да уж, и правда отличный день чтобы выпить.

Наполняет два бокала и поворачивается ко мне, кивком призывая подойти. Отрицательно качаю головой в ответ и продолжаю стоять на пороге. Наши глаза встречаются в немой борьбе. Он принуждает, а я, в свою очередь, не иду на поводу. По крайней мере, стараюсь.

— Хочешь повоевать, я понял, — ухмыляется мужчина и делает большой глоток.

— Повоевать? — смеясь повторяю за ним, разводя руки в стороны, — Я? Серьёзно? Разве я выломала дверь чужого дома и силой тебя утащила оттуда? Или, может быть, зажимала в лифте на глазах у посторонних? Ах да, тебе же такое нравится, — с отвращением бросила я, напомнив Марку о том, как на вечере у Змея он в тайне от меня устроил сексуальное шоу.

Слушая меня, Марк наблюдал за мной, медленно и словно скучающе водя глазами по телу, от чего я ещё больше заводилась. Злость стала волнами проходить по телу, обдавая меня жаром и распаляя так, что все тормоза, которые были во мне, стали барахлить.

— Кончай эту игру, Марк. Прекрати делать так, будто все вокруг тебя ненормальные, а один ты тут молодец. Ты поступил как настоящий мерзавец, вломившись в дом к девушке. И как трус утащил меня в сопровождении огромных амбалов. Боялся не справиться с девчонкой? Позвал на помощь охрану? Это низко даже для тебя.

Знаю, что говорю глупости. Знаю, что нарываюсь. Но остановиться не могу. Обида и унижение, которые вперемешку со страхом всё это время съедали меня, вырвались наружу как только мы остались вдвоём. И если я сейчас же не дам им выхода, то взорвусь.

— Закончила? — наклонив голову набок, спокойно спросил Марк, чем поднял моё бешенство на новый уровень.

— Только начала, — передразниваю, теряя контроль, — Придётся тебе меня выслушать. Ты ведёшь себя как хренов придурок, думая, что мир принадлежит тебе. И крутишь людьми так, будто они пешки на твоей игровой доске. Но плохая новость, Марк, в том, что я всё знаю. Знаю, кто ты на самом деле и больше не дам морочить мне голову. Я не хочу здесь больше оставаться и не хочу видеть тебя. Нравится тебе это или нет — мне плевать!

Делаю паузу, чтобы набрать воздуха и дать мужчине переварить услышанное. Но вместо этого он лениво поднимает руки и начинает вяло аплодировать, от чего я шумно вдыхаю, чувствуя, как меня захлёстывает возмущение.

— Теперь, — отталкиваясь от барной стойки, произносит он, — Когда ты выговорилась, скажи-ка мне вот что. Какого, мать твою, хрена ты решила, что свалить без предупреждения, зная, что за дерьмо торится вокруг, будет хорошей идеей?

— Прости, что не оставила записку, как это сделал ты, уйдя в тайне от меня.

— Это другое, — сдавленно говорит Марк и я слышу, как напускное натянутое спокойствие начинает его оставлять.

— Разве? Зная, какое дерьмо творится вокруг, — цитирую его слова, — Ты решил уйти, обещав мне обратное? Марк, не делай глупостей, — вновь говорю его словами, желая задеть и ударить его же оружием.

— Алана, — поводя головой, грозно рычит Марк, — Быстро объясни что произошло в твоей дурной голове иначе…

— Иначе что?

— Какого чёрта ты сбежала? — срывается на крик, ударив кулаком по стене.

— Ты смеешь меня об этом спрашивать? Сволочь, ты обманывал меня всё это время! Я…

— Поосторожнее с обвинениями, малышка. Ты знаешь, что за громкие слова я привык наказывать. И ты не исключение, — тон мужчины холодный и жёсткий, хлёстко бьющий по нервам. Чёрные глаза смотрят на меня с такой яростью, что кажется, будто в комнате закончился кислород.

Лёгкие сводит, а по коже бежит холодная острая дрожь.

— Или ты сейчас же объяснишь что происходит, или я…

— Или что, Марк? — с вызовом поднимаю подбородок, желая показать мужчине, что ему меня не сломать.

Он сверлит меня тяжёлым взглядом, словно ощупывая моё тело, забираясь под кожу, проникая так глубоко, как может только он. Настоящий Дьявол, одержимый идеей обладать мной.

— Или я вытащу объяснения сам, — не дожидаясь моего ответа, Марк обхватывает рукой мою шею, властно прижимая к стене, — Так, что ты будешь хрипло выкрикивать слово за словом, пока я буду брать тебя.

С моих губ срывается тихий вздох от неожиданности, что служит для Марка спусковым крючком. Сигналом к действию. Красной тряпкой, снимающей контроль.

Он жёстко врывается поцелуем в мой рот, настойчиво требуя ответа. Завладевая языком, подчиняя, подминая под себя. Но мужчина глубоко ошибся, решив, что всё будет по-старому.

С силой я отталкиваю его, ладонями упираясь в крепкие мышцы на груди, после чего замахиваюсь и со всей злостью, которая во мне есть, хлёстко и звучно бью по лицу, от чего его голова слегка наклоняется в сторону.

Снова.

В этом же месте, в порыве злости, не владея собой и желая дать отпор. Смешно, насколько ситуации похожи. Но не похожи реакции Марка. В прошлый раз он старался быть сдержанным и предупредил, что делать так с собой не позволит. Сейчас же он решил напомнить о своём правиле действием.

Резким сильным рывком мужчина тянет меня на себя, разворачивая спиной и наклоняет к жёсткой холодной столешнице, заломав мне руки за спину. Не обращая внимания на сопротивление и крики, одной рукой удерживая мои запястья, другой с силой стягивает с меня джинсы, больно возвращая мне мой же удар, который приходится по нежной коже ягодиц.

— Хочешь пожёстче, малышка? Не вопрос, — в голосе мужчины холодная сталь и гнев, пронизывающий до костей.

Он чертовски рассержен и в таком состоянии сдерживаться точно не будет.

— Нет, Марк, остановись! — хрипло кричу, надеясь на то что он услышит меня.

Но вместо этого чувствую как горячий твёрдый член проталкивается в меня, растягивая стенки под себя.

— Нет! Прекрати! Не смей!

Пытаюсь вырваться, но лишь больше злю мужчину, от чего он отпускает мои руки и крепко обхватывает за бёдра, одним резким движением врываясь в меня на всю длину.

С моих губ срывается громкий крик, потому что я не была готова и звериная дикость мужчины причиняет боль. Но он словно не замечая этого начал неистово вторгаться в меня. Всё сильнее впиваясь пальцами в нежную кожу бёдер, будто каждым новым толчком желая показать, что я всё ещё его и не смею перечить мужчине. Что он всегда будет победителем.

— Сукин сын, — кричу, пытаясь оторвать от себя его руки, но ничего не выходит.

Мужчина наклоняется, прижимаясь грудью к моей спине и, продолжая врываться в меня, заполняя собой, обхватывает меня одной рукой под живот, а вторую кладёт на шею, приподнимая голову к себе.

— Тише, малышка, тише, — шепчет Марк, прикусывая мочку моего уха, пробуждая в теле предательские реакции.

Он знает меня. Знает, как ведёт себя моё тело рядом с ним и бессовестно этим пользуется. Придерживая меня, начинает покрывать поцелуями шею, кусать плечи, заставляя прогибаться под ним, от чего мужчина проскальзывает в меня ещё глубже.

Я стараюсь сдерживать стоны, чтобы не показывать как начинаю отдаваться ощущениям, всё ещё борясь с ними. И самой собой.

Как бы я ни злилась, как бы ни ненавидела, то, что испытывает моё тело рядом с Марком — это то что я никак не могу контролировать. И по-настоящему презираю себя за это.

— Вот так, — почувствовав, что член стал проскальзывать в меня намного легче, удовлетворённо прошептал Марк, — Потекла девочка.

Не отвечаю, закусив губу. Но тишину то и дело разрезают мои сдавленные протяжные стоны, от чего движения Марка становятся всё более и более резкими. Он словно выбивает из меня дурные, по его мнению, мысли, оставляя только дикую, порочную, всепоглощающую страсть.

Вдруг внутри появляется ощущение пустоты, но лишь на мгновение. Мужчина вышел из меня, но только чтобы развернуть лицом к себе и усадить на барную стойку. Ловко закинув меня на поверхность, руками разводит ноги так широко, как только возможно и одним резким толчком возвращается в меня, за бёдра подтягивая к себе.

— Хочу видеть твои глаза, когда будешь кончать, — от этих слов у меня сносит крышу и я едва держусь, чтобы не отвернуться.

Потому что он потребует смотреть в глаза. И я не смогу не подчиниться.

Руками опираюсь на холодную столешницу, но этой опоры мне недостаточно. Я хочу чувствовать тело мужчины, ощущать как от его ритмичных движений двигаются и напрягаются мышцы. Поэтому обхватываю его плечи, подмахивая в такт движениям Марка, помогая проникать в меня глубже.

Впиваюсь в его разгорячённую кожу ногтями и слышу, как с его губ срывается хриплый рык.

— Ты моя, Алана, — со звучными хлопками вторгаясь в меня, мужчина напоминает мне правила игры, — Моя.

Закрываю глаза, желая спрятаться, разорвать контакт, но действия Марка заставляют распахнуть их, потому что темп становится диким и невыносимым. Чувствую, как одна рука мужчины ложится мне на клитор, ставший безумно чувствительным, и начинает давить на него, подводя к оргазму.

— Смотри на меня, — требует, принуждает Марк, и я перевожу взгляд на его лицо, чувствуя, как тону в тёмных глазах дьявола.

То, как мужчина смотрит на меня, как желание затуманило его взгляд, как много там читается желания обладать, сводит меня с ума, доводит до пика. И вместе с едва выдерживаемым резким удовольствием, которое я чувствую в теле, это то, что добивает меня окончательно.

С громким криком я начинаю чувствовать внутри спазмы, раз за разом сжимая член Марка внутри себя, одновременно с этим чувствуя, как горячая жидкость заполняет меня изнутри.

Рычание Марка и его сбитое дыхание доносятся до меня словно откуда-то издалека и несколько секунд во мне царит ощущение, что всё, что сейчас происходит — не настоящее. Словно всё что произошло за последние дни лишь дурной сон. Вот-вот я проснусь от того, что Марк снова положил на меня тяжёлую руку и притянул к себе, приготовлю завтрак, помогу сменить повязку. А после мы будем много говорить, обмениваясь подколками и остротами в адрес друг друга.

Но этого не происходит. И постепенно болезненная реальность настигает меня, возвращая в то состояние, которое на время затянуло дурманом похоти.

Марк тем временем осторожно отстранился от меня, с опаской вглядываясь и ища на моём лице ответы на невысказанные вопросы.

— Теперь ты расскажешь? — прищурившись, спрашивает он, застёгивая джинсы.

Я же слезаю со столешницы и не могу смотреть на него. Всё снова выходит так, как решил он. И я так устала от такого расклада.

— Какая разница, Марк? Что это меняет?

— Что меняет? Что меняет тот факт, что по чёрт знает какой причине ты сбежала от меня и спряталась у своей кудрявой подружки? Не знаю, Алана, а как ты сама думаешь?

— Я думаю, — делаю паузу, собираясь с мыслями, — Что такой чёртов подонок как ты — последнее, что мне сейчас нужно.

— Малышка, я теряю терпение. Давай уже говори, я всё равно узнаю, — бросает взгляд куда-то в сторону, будто отмечает про себя другой вариант, как может раздобыть информацию.

Роксана. Он точно подумал о том, что я всё ей рассказала. Но от одной мысли о том, что он или кто-то из его людей снова могут напугать её мне стало тошно.

— Не смей вмешивать Роксану, ясно? Она не при чём.

— А кто при чём? Расскажи же, — поднимая ладони вверх, с усмешкой произносит Марк.

Глубоко вздыхаю, ощущая свою беспомощность и то, как попала в ловушку. Мне придётся рассказать. Иначе он действительно не успокоится и может сделать только хуже.

— Ты, Марк. Ты.

Приподняв одну бровь, мужчина слегка прищурился, взглядом призывая меня продолжать.

— И то, что я нашла в твоём столе.

Несколько секунд он смотрит на меня, словно анализируя мои слова, после чего понимающе кивает, нахмурив брови и глядя в сторону.

— Уточни.

— Ты же понял о чём я.

— Я сказал, уточни, — требовательно рычит Марк.

Осторожен. Не признаётся на случай, если я говорю о чём-то ином. Но хватит уже лжи. Я слишком от этого всего устала.

— Паспорт, Марк! Чёртов паспорт, на котором изображена моя пропавшая сестра! Странно, правда? — ехидно задаю вопрос, не нуждаясь в ответе, — Какого хрена он делает в ящике твоего стола?

Марк молча смотрит на меня, сканируя моё лицо. Я же закипаю от злости и ожидания того, что же он скажет. Потому что где-то в глубине души я надеюсь, что этому может найтись какое-то разумное объяснение.

Хоть головой и понимаю, что надеяться на это глупо и тут всё очевидно.

Но мужчина не говорит ничего. Лишь отходит от меня, возвращаясь к бутылке виски. Наполняет бокал на треть и осушает его, делая глубокий вдох.

— И что ты забыла в моём столе?

— Что? — от такой наглости и аж задохнулась, открыв рот и непонимающе глядя по сторонам, — Тебя волнует это?

— Меня волнуешь ты, мать твою, — резко развернувшись, кричит Марк, от чего я замираю, — Какого хрена ты там рылась?

— Хотела сделать сюрприз, ясно? Оставь свою паранойю, если думаешь, что я что-то делала за твоей спиной. Я хотела… да неважно уже, чего я хотела. Важно то, что паспорт с фотографией Хлои лежит сейчас в чёртовом ящике твоего стола в то время, когда ты занимаешься её поиском… или, как я теперь понимаю, делаешь вид, что занимаешься.

Марк не отвечает и я продолжаю, с каждой секундой срываясь на крик.

— Ты просил довериться тебе. Не мешать. Дать тебе всё разрулить и во всём разобраться. Ты знаешь насколько мне было тяжело это сделать. И я старалась. Очень старалась. Но оказывается всё это было…

— Пойдём, — Марк крепко обхватывает моё запястье и тянет за собой, но я стою как вкопанная и не поддаюсь.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Идём, я сказал, — продолжает настаивать мужчина, но я так зла, что не могу позволить ему победить.

Только не сейчас. И пусть эта битва совсем незначительна, сейчас я не готова уступать. И к моему удивлению он это чувствует. Отпускает мою руку, подходит ближе, обхватывает руками моё лицо и, пристально глядя в глаза, начинает медленно говорить, следя за каждой моей реакцией:

— Да, ты права, — от этих слов у меня словно падает сердце, — Там паспорт для твоей сестры. Новый. На другое имя. Думаю, ты это увидела.

Киваю, потому что действительно документ был на имя Хоуп Росс, но это ничего не объясняет. Ведь это может быть поддельный документ как раз для того чтобы её никто не нашёл под старым именем. Попытка сделать так, чтобы она затерялась среди людей.

— Сейчас выслушай меня и не перебивай. Если, повторяю, если твоя сестра в беде и действительно попала туда, куда хотела — дела плохи. И если мне удастся её найти, то действовать нужно будет быстро. Потому что из того дерьма, в котором она может утонуть, выход один. И живым оттуда никто не возвращается.

Марк делает паузу, давая мне осмыслить то, что только что сказал. Я хмурюсь, пытаясь сопоставить информацию и взвешивая каждое произнесённое мужчиной слово.

— Ей будет нужно новое имя, новая личность, новое место жительства подальше от этого города. Тебе я сделаю такой же, на всякий случай. Потому что оставаться здесь может быть небезопасно. Не составит труда узнать кто ты, особенно если будешь совать везде свой нос и оставлять следы, поэтому я и прошу тебя не делать глупостей. С чем пока ты не особенно хорошо справляешься, — пристально глядя мне в глаза говорит Марк так убедительно, что я начинаю сомневаться в своих выводах.

Но только на мгновение. Взвешивая все факты. Пока что вопросов к нему у меня больше, чем ответов. Откуда мне знать, что он сейчас не лжёт? Что это не заготовка на случай форс-мажора?

Так много было нестыковок, что доверять Марку поле своей находки стало особенно тяжело.

Но сейчас я принимаю решение подыграть. Мне нужно время всё обдумать. И делать это я буду точно не рядом с ним.

— Поняла? — киваю, пытаясь осмыслить услышанное, — Ты мне веришь?

Хочу сказать что да, но понимаю, что мне чертовски сложно врать ему. Даже сейчас. Не только от страха того что он раскусит ложь за секунду, но и от нежелания быть такой же. Лгать, изворачиваться, лукавить, манипулировать.

Меня растили совсем иначе и уподобляться чему-то такому — омрачать память о родителях. Я и так уже в этом увязла. Нужно остановиться.

Но всё же я едва заметно киваю, практически через силу заставляя себя это сделать. Потому что не готова сейчас что-то выяснять. Не готова сомневаться, пытаться докопаться до правды, переживать. Мне действительно нужно время и это то, на что я имею право. О чём и заявляю Марку:

— Мне нужно всё обдумать, — голос звучит так сдавлено и натянуто, что мне становится себя даже жалко.

Мужчина доли секунды смотрит мне в глаза, после чего кивает и опускает руки, но кожа ещё словно чувствует его прикосновения.

— Голодная? — спрашивает Марк и я снова киваю, скорее чтобы переключиться на что-то другое.

Сейчас я всё равно не могу трезво мыслить.

— Иди в душ, я пока что-нибудь приготовлю, — всё ещё настороженно наблюдая за мной, говорит мужчина, будто пытается прочитать мои мысли, а я, пользуясь случаем, ухожу в ванную, попутно проверяя телефон.

Сообщения и куча пропущенных от Роксаны, несколько рабочих чатов, звонок от Элины.

Но моё внимание привлекает несколько пропущенных с неизвестного номера и сообщение:

«Алана Пирс, это детектив Крис Баррет. Я веду дело о пропавших девушках, не смог до вас дозвониться. Приезжайте завтра в участок, есть информация о вашей сестре. Я буду там до 17:30. Доброй ночи».

Я убью её.

Найду и придушу.

Но сначала трахну так, чтобы навсегда запомнила, что играть со мной нельзя. Противопоказано. Опасно для жизни. Особенно для той, на которой я, чёрт возьми, повернулся, как пацан.

Вжимаю педаль газа до отказа, но мне недостаточно. Нажимаю так, словно могу пробить дно машины и ускорить её ещё сильнее. Сука, как же кроет.

Когда приехал и увидел, что её нет, чуть не свихнулся. Подумал сначала, что в отместку мне куда-то умотала. Позвонил. Когда не ответила на третий раз — напрягся. А как телефон выключила — злость накатила такая, что разбил об стену стакан. Глядя на разлетевшиеся осколки прикидывал варианты.

Алана могла быть у своей кудрявой, жалуясь на меня и обдумывая очередную бредовую выходку. Хотя об этом мы договаривались — больше никакой тупой самодеятельности. Особенно сейчас, пока я не до конца в строю.

От мысли об этом тягуче заныла рана и я инстинктивно приложил к ней ладонь.

— Сука, — шиплю сквозь зубы, набирая номер одного из свои людей.

Вариант с кудрявой был самым предпочтительным, потому что остальные мне чертовски не нравились. Она слишком всполошилась после новостей о толпе пропавших девчонок и могла ломануться что-то узнавать. Уж слишком она решительная и гордая, чтобы сидеть сложа руки. Но её рискованная натура уже порядком мне поднагадила в делах.

Я так и не рассказал Алане о своём разговоре со Змеем и тех условиях, на которых он согласился оставить Алану в покое. Мою, сука, Алану.

Но то, чем я заплатил, дорогого стоило. Плевать. Эта женщина стоит в разы больше.

Ухмыляюсь от мысли, как же меня от неё ведёт.

До сих пор тяжело поверить в то, что она стала моей. Та, что снилась мне каждую чёртову ночь, уже не раз стонала подо мной, хватаясь своими изящными тонкими руками за мои плечи.

И сейчас она хер знает где и в глубине души я надеюсь, что ушла она сама. Потому что если кто-то решил забрать её у меня — переломаю и сделаю так, что его будто и не существовало. А перед этим заставлю мучиться так, как в аду бы черти не пытали.

От этих мыслей свирепею и почти криком даю задание узнать где её машина. Феррари, которая раньше была одной из моих игрушек. Но само собой обратно я её не заберу. Ей она чертовски идёт.

Но если Алана уехала на ней, то просчиталась. Потому что на каждой тачке у меня стоит датчик слежения. Который, кстати, уже несколько раз помогал мне найти мою сумасбродную.

Звоню Лукасу и, сжав челюсть, надеюсь, чтобы так было и в этот раз. По крайней мере, машины на парковке не было. Но я видел слишком много дерьма и хитро продуманных планов, чтобы наивно полагать, что она просто уехала. Может быть что угодно. Включая то, что какая-то мразь подстроила её побег.

— Найди Феррари, — требую, чуть ли не крича в трубку, а сам наливаю в бокал виски.

Но останавливаюсь, понимая, что сейчас вероятнее всего прыгну в тачку и поеду её искать. И решаю оставаться в чистом сознании, не допуская даже одного процента риска.

Через минуту мне приходят координаты и адрес, который уже был мне известен.

Это действительно квартира Роксаны. Мои парни уже несколько раз привозили туда эту буйную сообщницу Аланы, поэтому пробить оказалось легко. Но расслабиться до конца я себе всё равно не позволяю. Адрес кудрявой мог знать не только я, поэтому исключать то, что это ловушка я не могу. Слишком много херни сейчас происходит в городе. Таков мир, в котором я живу. Никогда не расслабляться и тем более не быть доверчивым идиотом. Иначе сдохнешь раньше, чем поймёшь, что тебя поимели.

Срываюсь с места и считаю секунды, пока чёртов лифт медленно отмеряет этажи. Никогда время не ползло так медленно, как сейчас. В голове одна другую сменяют разные картинки и варианты того, что могло произойти. И лучший исход для меня — просто злая Алана, решившая проучить меня за уход в тайне от неё.

Я даже позволю ей поворчать и дам высказаться.

Но позже проучу. Потому что у неё нет права диктовать мне что делать и как решать мои вопросы. Она не понимает. И никогда не поймёт.

И вот я рву мотор, проскакивая между машин, игнорируя светофоры и разметку. Сейчас плевать на всё. Важно лишь быстрее добраться до Аланы и разобраться какого хера я не нашёл её дома.

За собой я взял несколько машин для подстраховки и периодически отслеживаю их в зеркале, наблюдая за тем, как каждая из них практически с абсолютной точностью повторяет мои действия. Ребят я подобрал правильных. Каждый с пулей в голове и совершенно снятым инстинктом самосохранения. Само собой на все сто не доверяю никому, но этим доверяю больше остальных.

Подъезжаю к дому и выскакиваю из машины, в несколько прыжков преодолевая подъём на нужный этаж.

И уже через пару минут меня накрыло цунами из разных ощущений. Облегчение от того, что Алана была там. Злость на чёртову кудрявую дуру, которая во что бы то ни стало не хотела впускать меня в квартиру. Бешенство от того, что Алана выключила телефон и ведёт себя как трусливая идиотка, прячась за дверью. Неужели она думает, что эта херня меня остановит?

Но всё же не хотелось пугать девчонок и выбивать дверь, поэтому прошу по-хорошему. Как умею. Но на них это не работает. Подруга у моей Аланы стойкая, респект. Но я пожёстче буду.

— Марк, там окно открыто, — тихо говорит мне Лукас, наклонившись к уху, — Зайти?

— Я сам, — отдаю приказ ломать дверь, а сам выхожу и подъезда и прикидываю как будет лучше забраться в квартиру.

«Потерпи, малышка, я скоро», с ухмылкой обращаюсь к Алане у себя в голове и почему-то я уверен, что она это узнает. Почувствует.

Поднимаюсь по пожарной лестнице и по парапету преодолеваю расстояние до окна, не обращая внимания на зевак, собравшихся вокруг дома на шум и зрелище, которое мы тут устроили. Ещё пару шагов и я окажусь внутри. Придерживаясь руками за стену, прижимаюсь при каждом шаге к шершавой поверхности, благодаря кудрявую за то, что сняла квартиру не высоко.

Поднимаю приоткрытое окно и тихо спрыгиваю вниз, оказавшись в спальне. Тихо иду по коридору и в этот момент слышу грохот практически выбитой парнями двери и возмущённый вскрик Роксаны:

— Какого хрена?

Смотрю им в спину и вижу как Алана стоит обхватив себя руками, а её подружка отскакивает от двери. Быстро оглядываю комнату и понимаю, что лишних здесь нет. От сердца отлегло, но лишь на мгновенье. После накрыло зверской злостью на то, что Алана приехала сюда сама, решив, вероятно, со мной поиграть. И заставив меня взрываться от незнания и беспомощности.

— У меня тот же вопрос, — бросаю в спину девушкам и упиваюсь их испуганными взглядами в момент, когда обе как по команде разворачиваются и ошарашенно смотрят на меня.

Дальше всё как в тумане. Злость накрывает такая, что перед глазами пелена. Помню как хватаю Алану под руку и вытаскиваю из квартиры. Кудрявая что-то орёт в след, но у меня нет времени на её истерики. Киваю парням, которые уже выбили дверь, придержать эту дикую львицу и увожу мою дерзкую беглянку вниз, держа себя в руках настолько, насколько это возможно.

Но она же гордая. И просто так не сдастся. Стараюсь сдержать гнев и не поддаться порыву скомкать её и закинуть в машину, а даю ей возможность сесть самой. Потому что где-то внутри чрезвычайно рад тому, что с ней всё в порядке. Пока мы не остались наедине. Уж тогда я оторвусь.

Но Алана испытывает моё терпение, упираясь как упрямая дьяволица.

Тогда я толкаю её в тачку, сгорая от желания поскорее свалить отсюда, подальше от любопытных глаз.

По дороге практически не смотрю на ту, от которой меня трясёт, чтобы не врезаться в стену и не убить нас обоих. Потому что уровень гнева такой, что едва поддаётся моему контролю. Чёрт возьми, не помню когда кто-то последний раз доводил меня до такого состояния. Но у этой получается сводить меня с ума каждый раз, когда что-то исполнит.

Когда доезжаю до дома, командую ей выйти и выскакиваю сам, закуривая и переводя дыхание. Нужно успокоиться, иначе я разорву её как только перешагну порог квартиры. И у меня есть на это право. Вот только Алане не понравится. Медленно затягиваю в лёгкие дым, чувствуя, как он обжигает и успокаивает одновременно, но этого недостаточно.

Всё, что мне сейчас поможет — моя сумасшедшая с раздвинутыми ногами, кричащая от моего члена внутри. И когда она сама выходит из машины, меня срывает. Вместо того чтобы спокойно докурить и отвести её к лифту, я с силой захлопываю её дверь и, набросив руку на плечо, давя и показывая, что деваться некуда, считаю чёртовы шаги.

И каково же было моё облегчение, когда двери лифта закрылись и эта чертовка оказалась зажата его стенами. Едва сдерживаясь и чувствуя, что терпение на исходе, прижимаю её к одной из стен и чувствую как от одного прикосновения к ней и тихого всхлипа член стоит колом. Сука! Ядовитая ведьма, проникнувшая в мою кровь как самая крепкая отрава.

— Как только мы зайдём в квартиру, — шепчу во влажные распахнутые губы девушки, сгорая от желания впиться в них с такой силой, чтобы она почувствовала, что творит со мной, — Ты расскажешь мне, какого хрена происходит. И не советую юлить, Алана. Это сейчас не в твои интересах, — и это правда.

Если я почувствую ложь — то могу натворить много херни, о которой пожалею. Сейчас я не готов к её капризам и упрямству. Только чёртова правда.

Но для Аланы просто согласиться — значит проиграть. И она отвечает очередной остротой, не желая принять своё положение. Ничего, девочка, мы оба понимаем что к чему. Можешь изворачиваться сколько угодно. Итог будет один.

Пока в голове крутятся мысли о том, как я буду брать эту шикарную дикарку в каждом уголке квартиры, в лифт заходит какой-то тип, которому не посчастливилось столкнуться со мной взглядами. Благо оказался понятливый и быстро смекнул, что лучшее из того, что он может сделать — притвориться невидимкой. Но видеть злость Аланы на то, что я не прекратил её зажимать было бесценно.

Ладно, придурок, живи. Ты помог мне её довести.

Оказавшись в квартире, я первым делом разливаю по бокалам виски, заранее понимая, что разговор предстоит тяжёлый. Но Алана отказывается. Что ж, заставлять не буду. Но побороть её будет сложнее. Впрочем, сейчас меня мало волнует то, сколько придётся приложить усилий. Главное она здесь. Остальное не так важно.

— Хочешь повоевать, я понял, — провоцирую, понимая, что на мои вопросы напрямую она сейчас не ответит.

Слишком уж я хорошо изучил её. Мою занозу.

— Повоевать? — вижу как задыхается от возмущения и кайфую от того, как разгораются её щёки от гнева, в котором она просто безумна, — Я? Серьёзно? Разве я выломала дверь чужого дома и силой тебя утащила оттуда? Или, может быть, зажимала в лифте на глазах у посторонних? Ах да, тебе же такое нравится.

Отвечает провокацией на провокацию, но я на эту херню не ведусь. Я знаю зачем тогда это сделал и по-другому было нельзя. Но мысль о том, что какие-то грязные ублюдки видели как выглядит моя возбуждённая девочка мерзко режет изнутри.

С этим я разобрался, но помнить об этом дерьме буду всю жизнь. И винить себя за то, что не предусмотрел всего. Нужно было догадаться, что Алана не успокоится и пойдёт до конца чтобы найти сестру.

Наблюдаю за тем, как она ругается на чём свет стоит и медленно обвожу глазами её тело, стараясь не слушать что она там несёт. Знаю, что злится. И говорит всю эту хрень желая зацепить. Я же хочу её. И не могу уже дождаться, когда она закончит.

Не выдержав подхожу ближе и решаю быстрее выяснить всё что мне нужно.

— Или ты сейчас же объяснишь что происходит, или я…

— Или что, Марк? — в глазах её мелькает страх, но лицо выражает решимость.

И от близости Аланы, её запаха, проникающего мне под кожу, крышу сносит к чертям.

— Или я вытащу объяснения сам, — обхватываю рукой её нежную шею и прижимаю к стене, возбуждаясь от ощущения её податливого тела, остро реагирующего на мои действия, — Так, что ты будешь хрипло выкрикивать слово за словом, пока я буду брать тебя.

Слышу тихий вздох, сорвавшийся с губ девушки, и набрасываюсь на них, жадно вбиваясь в её нежный рот. Захватываю язык и принуждаю ответить, грубо и нетерпеливо овладевая влажными пухлыми губами.

Но Алана не готова сдаваться. И со злостью толкает меня своими маленькими ладошками, пытаясь отстраниться. Секунда и по лицу прилетает хлесткий звонкий удар, обжигающий кожу. Делаю паузу, давая ей осознать то, что она сделала.

Уверен, что Алана быстро сообразит что её ждет, ведь я предупреждал. И повторно говорить об этом не буду. Если ты за безумие, девочка — я не против. Но на моих условиях.

Рывком тяну девушку на себя и толкаю к барной стойке, нагибая её над столешницей. Захватываю тонкие запястья и заламываю их за спиной, лишая возможности сопротивляться. Второй рукой стягиваю джинсы и шлёпаю по упругой заднице, наблюдая как на нежной светлой коже сразу же появляется ярко-красная отметина.

— Хочешь пожёстче, малышка? Не вопрос, — рычу, расстёгивая ширинку.

Хватит, нарвалась. Я слишком долго ждал. Нажимаю на поясницу Аланы, прогибая ещё сильнее. Бряцает пряжка ремня и я думаю о том, что в следующий раз свяжу её руки этим ремнём, обездвижив и подчинив себе.

— Нет, Марк, остановись! — голос хриплый и умоляющий, но это только распаляет меня сильнее.

Чёрт, во мне нет сил растягивать её и готовить. Тело требует ворваться в неё прямо сейчас, почувствовать себя внутри неё. Ощутить, как тугие стенки крепко сдавливают член, сводя с ума каждую секунду.

Надавливаю ноющей головкой на её лоно и понимаю, что поплыл. Я совершенно не контролирую себя и готов вот-вот сорваться.

— Нет! Прекрати! Не смей! — Алана изворачивается как ядовитая кобра, от чего во мне просыпается дикий зверь, желающий получить свою добычу как можно быстрее.

Грубее и жёстче.

Отпускаю её руки, крепко обхватываю дрожащие бёдра и врываюсь внутрь, с трудом помещаясь в девушке. Чувствую, что она ещё не достаточно возбуждена и смазки не хватает, чтобы проскользнуть в неё быстро и безболезненно, но сейчас мне плевать.

Я начинаю неистово таранить нежное лоно, сжимая бёдра Аланы так, что после точно появятся синяки. Но сейчас меня возбуждает именно брать её, наказывать, делать своей и показывать это ей. Чувствую, как по телу девушки проходит озноб, наблюдаю как пальцы судорожно сжимают столешницу до побелевших костяшек.

Всю волю прикладываю, чтобы не кончить на первых же секундах. Кровь закипает. Бурлит. Мозг взрывает. Меня просто разносит от ощущения того, насколько она тугая и тесная.

Моя. Только моя.

— Сукин сын! — кричит Алана, пытаясь оттолкнуть меня, но я лишь наращиваю темп, выбивая из неё остатки глупых мыслей. Больше никогда она не уйдёт. Никогда.

Только со мной или охраной. И точно не без разрешения. Если потребуется — буду объяснять это столько раз, сколько будет нужно. Так, как объясняю сейчас.

С силой толкаясь в неё, вбивая член глубже раз за разом, с каждым жёстким ударом вдалбливая в неё понимание того, как обстоят дела.

Но теперь мне мало. Я хочу слышать её стоны. Слышать звуки удовольствия, срывающиеся с её губ. Погружаться в неё влажную, жаждущую, текущую. И я знаю, как быстро это получить. Знаю свою девочку.

Обхватываю её живот рукой, приподнимая над столешницей, второй рукой придерживаю шею, от чего её крики становятся более низкими и хриплыми. Прикусываю нежное ушко, ласкаю языком мочку, покрываю укусами плечи. И чувствую, что за несколько секунд лоно девушки намокло, впуская меня глубже и легче.

— Вот так, — с удовлетворением шепчу, — Потекла девочка.

Крышу сносит от понимания, что это не одна из очередных фантазий, которые накрывали раньше. Она моя. Стонет с моим членом внутри, течёт от моих действий и сколько бы ни кричала о своей ненависти, хочет меня не меньше чем я её.

Между нами сразу что-то коротнуло. Я это почувствовал в первую встречу. Уверен, она тоже. Но сопротивлялась долго, за нос водила, крышу сносила своей неприступностью. Пока с ногами раздвинутыми на мне не оказалась. Тогда всё понял.

Нет, малышка, сегодня одним разом всё не закончится. Буду трахать до утра, до изнеможения, пока оба не упадём без сил. Потом привяжу к кровати и никуда не отпущу. И вообще. Теперь я понимаю, особенно чётко знаю: это затянется. Сегодня я почувствовал, что отпускать ведьму не готов.

Любого за неё порву. Пусть только сама не делает никакой херни. Не провоцирует.

Прислушиваюсь к тому, как изменились стоны Аланы и понимаю, как она меня нокаутирует. Своей красотой, отзывчивостью, страстью. Стреляет так метко, как ни один снайпер никогда не сможет.

Нереальная.

Быстро заканчивать всё не готов. Хочу чтобы она тоже кончила. Чтобы почувствовала как хорошо со мной. Перестала бегать.

Так и делаю.

Придерживаю свои рефлексы, разворачиваю её лицом к себе и сажаю на столешницу, рывком раздвигая ноги. Вижу растерянный взгляд, приоткрытые влажные губы и сжимаю зубы, сдерживая желание бросить её на колени и вставить в этот дерзкий рот уже разрывающийся от напряжения член.

Нет, не сейчас. Рано, сука, рано.

Пусть прочувствует меня, расслабится. Подтягиваю её к себе и одним резким толчком проникаю внутрь, ловя сбивчатое дыхание разгорячённой Аланы и считывая её реакции. Её нравится. Чёрт возьми, ей нравится всё что я делаю.

Улетаю в момент, когда она цепляется за меня руками и начинает подмахивать, наращиваю темп, вбиваясь в неё со всей силы.

— Ты моя, Алана, — сжимая крепко бёдра девушки, рычу я, — Моя.

Хочу чтобы она знала. Помнила. Моя.

Девушка закатывает глаза, откидывая голову назад, но я не позволяю отключиться от меня, хочу видеть её взгляд.

— Смотри на меня, — давя пальцем на возбуждённый клитор, размазываю по нему её же влагу и ищу тот темп, который сейчас нужен моей девочке, чтобы кончить.

Алана распахивает взгляд и я вижу как её несёт. Развратная, горячая, дикая. Охренеть. Какая же она.

Дрожащая, покрытая испариной, возбуждённая и безумно сексуальная. Взгляд горит огнём, губы подрагивают в преддверии оргазма, который вот-вот охватит её крепкое тело.

Внутри такая мокрая, тугая, горячая. Упругая. Ощущение, будто до меня у неё никого не было.

От мысли о том, что кто-то ещё касался моей Аланы, накрывает. Толкаюсь глубже. Жёстче. Застолбить её хочу. Сорвало меня. Резко. Сам не заметил и контроль потерял. Стал долбить её с остервенением, терзая клитор и улетая от её диких криков.

Чувство, как сильнее за плечи цепляется, как дрожать начинает и содрогаться, сводит с ума. Она сейчас со мной. С раздвинутыми ногами. Трепещет, отдаётся мне. Только мне. Обхватывает ногами бёдра, к себе притягивает.

Сейчас всё как надо.

Её будто под меня выточили. Чтобы с ума свести и всю душу наизнанку вывернуть. Толкаюсь глубже, довожу её до пика. Почти полностью выхожу и на всю длину вгоняю, чувствуя как она каждый раз буквально вибрирует округ моего члена. Больше не тяну и добиваю до развязки.

Алана содрогается, закрывает глаза и начинает сокращаться внутри. Движения судорожные, затягивающие и выталкивающие поочерёдно.

Сам от себя охереваю. От своей реакции. От того как меня от неё всё сильнее коротит. От того как на меня действует эта ведьма. Клинит по полной. Голову теряю.

От её тугой пульсации меня выносит окончательно. Прижимаю за бёдра сильнее к себе и кончаю внутрь, сходя с ума от ощущения того, что наполняю её своей спермой. Моя. Только моя!

И пусть только попробует доказать мне обратное.

Влипла малышка по полной. Потому что я её не отпущу.

— Пойдём, у меня для тебя сюрприз, — Марк с самого утра казался мне каким-то странным.

Отстранённым, что-то обдумывающим, отвлечённым. Мне уже стало казаться, что он знает о моём походе в полицию или как минимум догадывается. И когда мужчина заговорил о сюрпризе, ничего приятного я не ждала.

— Ненавижу сюрпризы, — безэмоционально бубню я, делая глоток горячего кофе.

Марк недоверчиво поднимает бровь, смеряя меня взглядом.

— Ну ладно, не прям ненавижу. Но последнее время из сюрпризов была только очередная херня, одна хуже предыдущей.

— Этому сюрпризу ты будешь рада, вставай давай, — командует мужчина, вырывая у меня из рук кружку, которую я незаметно для себя сжала так сильно, что побелели костяшки пальцев.

С подозрением кошусь на возмутителя спокойствия, но поддаюсь его энтузиазму. На то, что он задумал что-то плохое не похоже. Хотя, это ведь Марк. Мастер перевоплощений и спец по навыку выходить сухим из воды.

— Расслабься, девочка, — проводит он пальцами по моей пояснице, пока лифт медленно опускается вниз, и по телу разливается волна мурашек.

Прошлая ночь ещё отзывается в теле приятной ноющей болью и воспоминаниями, от которых на щеках наверняка выступает предательский румянец. И это несмотря на все мои злость и недоверие, которые я испытываю сейчас к Марку.

Но быстро отгоняю эти мысли, чтобы он не успел прочитать это по моему лицу. Не сейчас.

Вспоминаю о сообщении детектива и думаю о том, как мне сегодня добраться до участка, чтобы не вызвать подозрений. Впрочем, я могу сказать, что поеду в отель решить там несколько вопросов, а сама после заскочу в участок. В отель мне и правда надо, поэтому частично это будет правдой.

Марк пропускает меня вперёд, а сам держится поблизости, так, что я спиной чувствую жар, исходящий от его тела. Шикарный мужчина. Обалденный. Жаль, что встретилась мы при таки отвратительных обстоятельствах.

— Прошу, — показательно учтиво он открывает передо мной дверь и я сразу вижу то, чему рада за последнее время больше всего.

— Моя детка! — вскрикиваю, оглядывая свою машину.

Восстановленную, намытую и наполированную.

И стоит у самого входа, чтобы максимально привлечь моё внимание и впечатлить. Хитро.

Подхожу ближе и осматриваю новый бампер. Ни одной царапины или вмятины, всё так, как из салона.

— Как новенькая, — произношу себе под нос, но это не уходит от внимания Марка.

— Сначала я и собирался взять тебе новую, но подумал, что хрен ты её примешь, — опирается боком на мою тачку и я кидаю на него презрительный взгляд, требуя отойти.

— Иногда ты можешь быть очень разумным, — ухмыляюсь, но всё же рассматриваю машину на предмет того, не соврал ли Марк и точно ли это та машина, к которой я привыкла, а не её новенькая копия.

— Довольна, детектив? — со смешком лениво произносит Марк, всё же поймав меня на моём небольшом расследовании.

Киваю и наслаждаюсь той мыслью, что наконец верну в свою жизнь хоть что-то, что делало её моей. Феррари Марка, конечно, просто блеск, но она не моя. И быть всё время в непрямом контакте с её обладателем иногда было тяжеловато.

— Спасибо, — благодарю мужчину искренне, но решаю прояснить один момент, который волновал меня в последнее время, но спросить подходящего момента не попадалось.

— Надеюсь, на ней нет никакого жучка?

— Она у тебя настолько старая, что ты опасаешься возникновения внутри живности? — уходит от ответа. Точно. Эти замашки я уже знаю.

— Ты понял о чём я, Марк.

Какое-то время он молчит и это начинает выводить меня из себя.

— Скажи правду, это же легко, чёрт возьми, — скрещиваю руки на груди и пристально смотрю в тёмные глаза мужчины, — Я уверена, что на Феррари, которую ты мне любезно отдал на замену моей машины, есть отслеживающее устройство. Иначе как объяснить твои чудесные появления там, где тебя быть не могло?

— Чутьё? — Марк продолжает играть со мной, наслаждаясь тем, что наблюдает как разгорается внутри меня обжигающий пожар злости и негодования.

— Марк!

— Алана, — со вздохом произносит он так, будто сейчас будет объяснять что-то, о чём говорил уже сто раз и так утомился от этого, что мой вопрос сейчас прямо-таки камнем ложится на его плечи, — Естественно там есть слежка. На всех моих машинах. Слишком я их люблю, чтобы даже на одну десятую процента допустить риск лишиться хотя бы одной.

— Параноик.

— Скорее не люблю когда что-то моё может перейти в чужие руки, — хищно прищурив глаза, произносит Марк, давая понять, что речь далеко не о машине. По крайней мере, не только о ней.

— А на моей? Есть?

Молчит. Злит. Заставляет переступать с ноги на ногу от раздражения.

— Марк, мать твою, поставили твои бугаи на мою машину чёртову прослушку или какой-нибудь передатчик? М?

— Бугаи, — ухмыляется, оставляя меня без ответа, — Им это понравится.

Рычу от бессилия и наклоняюсь, чтобы осмотреть дно машины. Марк не вмешивается, давая мне возможность самой обнаружить то, что я ищу. Но проблема в том, что я абсолютно не знаю как выглядит эта хрень. И ищу… сама не знаю что.

— Марк, если там что-то есть — сними. Если хочешь чтобы я могла снова тебе доверять — убери от меня всё и всех. Ни жучков, ни твоих людей неподалёку. Хватит с меня. Я хочу доверять тебе, но я не могу этого делать после всего, что произошло. И тем более если буду знать что ты следишь за каждым моим, блин, шагом.

— А я могу доверять тебе, Алана? — сокращая расстояние между нами парой шагов, мужчина прижимает меня спиной к машине и опирается на неё руками по об стороны от моего лица.

От близости Марка на мгновение я теряюсь, но быстро беру себя в руки, чтобы не показать того, что со мной происходит.

— Да, — поднимаю подбородок, не уводя взгляд от тёмных глаз мужчины.

Какое-то время он не двигается. Всего несколько секунд, которые растягиваются в невыносимо долгие минуты по ощущениям, давя на нервы. После чего едва замено кивает и говорит о том, что всё уберёт. Машина будет чистой и его людей рядом не будет.

— Но за это ты должна пообещать, что будешь осторожной.

— Да, папочка, — хочу отшутиться, чтобы сбросить напряжение, но на лице Марка не дрогнул ни один мускул, — Да, я буду осторожна.

Пытаюсь по взгляду понять что он думает и чувствует, но вижу лишь тьму и желание, которое окутало мужчину от нашей близости. И передалось мне.

— Не сейчас, — шепчу, кладя ладонь на грудь Марка, — Мне нужно в отель.

— Ты не говорила, что едешь туда сегодня, — в голосе слышатся нотки подозрения, но я делаю вид, что не заметила этого.

— Элина попросила приехать, нужно решить несколько моментов с перепланировкой, а чертежи на экране телефона нормально не передают всех деталей.

— С тобой поехать?

— Что? Зачем? — пугаюсь этого предложения, потому что тогда не смогу заехать в участок на обратном пути.

И нужно сделать всё, чтобы отговорить Марка ехать вместе.

— Если там будет этот конченый, который к тебе приставал, я смогу размяться, — произносит мужчина хрипло, проводя тыльной стороной ладони по моему лицу и заправляя за ухо прядь волос, которую набросил на него ветер.

— И навлечёшь на меня любопытство всего персонала? Нет, Марк, не пойдёт.

— Стесняешься того, что такая моралистка как ты связалась с бандитом? — опускает руку вдоль шеи, задерживаясь на ямочке и считывая пульс.

— Не хочу лишних вопросов и домыслов, вот и всё.

— Домыслов? Подумают ещё, что ты трахаешься как самая развратная и страстная шлюшка? — задевает сосок, от чего тот моментально становится твёрдым, срывая с губ тихий всхлип.

— Прекрати, — отталкиваю его, чем лишь сильнее распаляю.

Марк прижимается ко мне теснее, показывая, насколько сильно возбуждён. Напрягшейся член натягивает джинсы, создавая внушительный бугор, а руки всё наглее начинают ощупывать моё тело, вызывая волны дрожи.

— Хватит, остановись, — пытаюсь оторвать его руку от своей груди, но он жёстко отталкивает меня, обхватывая её большой ладонью ещё требовательнее.

— Я хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, — шепчет мужчина, впиваясь в мой рот властно, подминая под себя.

Отвечаю на поцелуй, потому что чёртов Марк умеет заводить меня. До сих пор не понимаю как он умело управляет моим состоянием. Только что я на него злилась, а теперь покорно подставляю тело под наглые ласки мужчины. Так бесстыдно и развратно.

Отрывается от моих губ, но только для того чтобы переместиться к шее. Покрывая её горячими поцелуями, мужчина методично разогревает меня, лаская грудь и живот своими руками.

Сквозь пелену возбуждения слышу свой сдавленный стон и подаюсь вперёд, прижимаясь ближе к Марку.

— Алана, — шепчет он, возвращаясь к моим губам, — Ещё один твой стон и я пошлю нахер все остатки самообладания, которые во мне остались, нагну тебя и отымею прямо посреди улицы. В лучшем случае затолкаю в машину и вставлю в этот бесстыжий стонущий рот.

Не отвечаю, не желая возвращаться в реальность. Сила, запах и прикосновения этого человека — настоящий дьявольский коктейль. Завораживающий. Лишающий рассудка.

— Садись в Феррари и дуй в отель. Туда и обратно, поняла? Приедешь и из постели не выпущу.

Смотрю на свою машину и пытаюсь осмыслить всё, что нужно сделать. Голова после всего, что делал с моим телом Марк, словно ватная.

— Твоей займутся мои парни. Уберут слежку. А теперь поезжай, пока я не передумал.

Но перед тем как отпустить меня, он вновь с силой прижимает меня к машине и пальцами опускается вниз, ко внутренней стороне бедра. Накрывает ладонью пульсирующее от возбуждения лоно и даже через ткань джинсов его прикосновение распаляет. Безошибочно пальцем он нащупывает клитор и надавливает на него, вызывая в теле разряд тока.

— Какая же ты охуенная, — шепчет, опаляя своим дыханием и прикусывая за мочку уха, — Затрахаю сегодня, клянусь. Ходить не сможешь.

Нахожу в себе силы оттолкнуть его, но только чтобы не сойти сума. Слишком уж сильно Марк влияет на меня, а сейчас мне нужна ясная голова.

— До встречи, — бросаю я, спешно идя к машине и надеясь, что он не пойдёт за мной следом.

Потому что сдержать голодного зверя та ещё задачка.

Прыгаю в машину и завожу мотор, переводя дух. Дьявол. Настоящий искуситель. Ненавижу и страстно желаю одновременно.

Впервые кто-то так влияет на меня.

Возбуждающе. Мощно. Разрушительно.

Бросаю взгляд в окно, но Марка уже нет. Срываюсь с места, продумывая план действий. Если машина отслеживается, то в участок на ней ехать не вариант. В любом случае нужно в отель, а после оставлю машину там и проедусь на такси.

Так будет даже лучше. Я бы не хотела чтобы следователь знал о моей связи с Марком. По крайней мере, не сейчас. А если я буду разъезжать на разных машинах, то рано или поздно может вскрыться что-то лишнее. Сначала я хочу познакомиться и вообще посмотреть на того, кто занимается делом моей сестры и остальных девушек. Почувствовать можно ли ему доверять.

А там посмотрим.

По дороге к отелю прикидываю то, что можно говорить, а чего разглашать не стоит. Какие задать вопросы. О чём договориться. И так проходит всё время в пути. Заезжая на территорию отеля я с приятным тёплым трепетом оглядываю пышные цветуще кусты маминых гортензий и с желанием быстрее разобраться с делами, направляюсь к парковке.

— Алана, дорогая, наконец-то, — Элина как всегда любезно улыбается мне, но что-то в её глазах изменилось.

Какая-то напряжённость мелькнула при взгляде на меня, но прошла так же быстро, как и появилась. Впрочем, может мне показалось. Последнее время с доверием у меня дела обстоят не очень.

— Привет, — улыбаюсь, — Последнее время навалилось много всего, не успеваю ровным счётом ничего. Спасибо, что выручаешь.

— Всегда рада помочь. Но, милая, скажи, у тебя всё в порядке? Выглядишь…

— Взвинченной? — заканчиваю фразу за женщину, желая взять контроль в свои руки, — Да, всё в порядке. Просто голова забита разными задачами. Не волнуйся, на работе это не отразится.

— Работа не первостепенна. Важнее твоё состояние, — продолжает наседать Элина и мне становится неловко.

Хочется пресечь её заботу, но она в какой-то степени заменила мне родителей и грубить ей позволить себе я не могу.

— Всё в порядке, правда, спасибо за беспокойство, я правда это ценю, — касаюсь её руки и перевожу взгляд на рабочие дела, ради которых приехала.

Какое-то время мы говорим о работе, обходим территорию, разбираемся с несколькими проблемами, возникшими на ровном месте.

И, честно признаться, я уже чувствую себя достаточно вымотанной. Но впереди меня ждёт важная встреча и я стараюсь сберечь часть сил, чтобы провести всё должным образом.

— Я отъеду ненадолго, — обращаюсь к парковщику, — Пусть машина постоит здесь. Не хочу гонять её туда-сюда, что-то в коробке стало барахлить, — вру так уверенно, что сама себе удивляюсь.

Спасибо, Марк, за пример. Чёрт тебя дери.

Беру телефон чтобы вызвать такси и вижу сообщение от Марка:

«Машина готова. Жду тебя. Будь осторожна»

Закусываю губу, пишу короткий ответ и вбиваю адрес участка. Машина приезжает достаточно быстро и, садясь на заднее сиденье, я как-то воровато оборачиваюсь, надеясь, что свидетелей моего отъезда нет.

Проницательность Элины мне сейчас совсем ни к чему.

— Что, вашего парня задержали за то, что отбивал ваших поклонников? — доброжелательно интересуется водитель, но я не в настроении болтать.

— Типа того, — нехотя отвечаю и отворачиваюсь к окну, приводя в порядок сбивающееся дыхание.

С каждым километром, с сокращающимся расстоянием до участка, я начинаю волноваться всё больше. Что скажет детектив? Что он нашёл? И будет ли эта информация полезной?

А что если он вызвал меня лично, чтобы сообщить…

Нет, нет, нет. Отгоняю от себя пугающую мысль и трясу головой. Водитель подозрительно косится на меня в зеркало заднего вида, но ничего не говорит. Хлоя жива. Иначе и быть не может.

А детектив, вероятно, что-то нашёл и хочет об этом рассказать. Или задать необходимые вопросы, чтобы в чём-то удостовериться.

Хлоя жива. Без вариантов.

На трясущихся ногах я захожу в участок, но тут же стараюсь собраться и придать себе уверенный вид. Хотя бы снаружи.

— Меня ждёт детектив… эм, — пытаюсь вспомнить имя, которое было указано в сообщении

— Баррет, — раздаётся за моей спиной низкий голос и от неожиданности я резко разворачиваюсь на источник звука, — Алана Пирс, я полагаю? Крис Баррет, приятно познакомиться, — высокий мужчина лет тридцати пяти протягивает мне руку и осторожно пожимает мою.

Его ладонь тёплая, даже горячая, и это особенно остро чувствуется на контрасте с моими ледяными от страха руками.

— Пройдёмте в мой кабинет, — на долю секунды дольше, чем это было бы прилично, задержав мою руку в своей, произносит детектив Баррет и идёт к лифту, кивком головы пригласив следовать за ним.

Представляла его я совсем не так. Высокий, широкоплечий, спортивный и крепкий мужчина с серыми, почти прозрачными глазами и светлыми волосами, слегка растрёпанными, но выглядящими аккуратно, с изящной небрежностью.

— Благодарю, что нашли время явиться в участок, — произносит он мягким бархатным голосом.

Но несмотря на мелодичность звучания, в нём ощущается сила и глубина. С этим человеком для преступников шутки плохи. Чувствуется сразу. Такой вцепится мёртвой хваткой как бойцовский пёс и не отпустит.

— Это ведь в моих интересах, — произношу я, стараясь сделать так, чтобы мой собственный голос звучал твёрдо.

По коридору мы идём молча, а к детективу то и дело кто-то подходит и передаёт разные папки и бумаги. Кабинет его оказывается в самом конце этажа и пока мы идём к нему, я успеваю рассмотреть работу всех сотрудников и ту жизнь, которая течёт в участке своим чередом.

— Проходите, — мужчина открывает передо мной дверь и мы оказываемся в небольшом кабинете, обставленном мебелью из тёмного дерева, стеллажами с кучей разноцветных папок и кучей бумаг на столе.

Сажусь на стул, отказываюсь от чая и кофе, после чего детектив Баррет занимает своё место за столом.

— Алана, — делает паузу, — Могу я вас так называть? — киваю, после чего он продолжает, — Скажите, когда вы последний раз общались с сестрой?

— В день исчезновения, — не думая отвечаю, ловя каждое его слово.

— И всё?

— Думаете, я бы забыла?

— Нет, конечно нет, простите. Дело в том, что мы сейчас стараемся собрать максимум информации чтобы разобраться какие обращения действительно относятся к исчезновениям девушек, а какие… ну, сами понимаете. Иногда люди психуют, ссорятся, уезжают, чтобы побыть наедине с собой. Я не утверждаю что это ваш случай, поймите меня правильно. Но проверить обязан.

— Я понимаю, — не без раздражения отвечаю я, — Но я уверена, что дело не в этом. Хлоя бы так не поступила, и…

— Что «И»? — настороженно хмурится детектив, а я стараюсь очень тщательно взвешивать слова.

— У меня есть свидетели, которые видели, как к ней подходил какой-то парень, который… предлагал девушкам участие в вечеринках в качестве танцовщиц, — стараюсь быть очень осторожной и не говорить о том, что это нам рассказала проститутка и что всё, что я знаю, добыто мной в самых сомнительных и дискредитирующих меня обстоятельствах. Видео с камер в клубе, разговоры с танцовщицами и… всё остальное.

И тем более пока я не готова впутывать в это Марка. Не чтобы его защитить, а… не знаю, чтобы не навлечь на себя его гнев или тем более не спугнуть, если он в чём-то всё же замешан.

— И эти свидетели… кто они?

— Простите, детектив…

— Крис, — спокойной говорит мужчина, но мне будто неловко так обращаться к нему.

— В общем, я не могу назвать их. Это было условие получения информации. Но у меня нет поводов не доверять этому источнику.

Мужчина задумчиво смотрит на меня, что-то обдумывая в своей голове. От его пристального взгляда мне становится не по себе и я решаю пойти в атаку, чтобы сменить позиции.

— В сообщении вы написали, что у вас есть какая-то информация о моей сестре.

— Да, вы правы. Скорее это пока обрывки информации, из которых мы пытаемся слепить что-то более-менее внятное.

— И всё же?

— Мать одной из пропавших девушек как-то пришла и сказала, что её дочь до исчезновения общалась с девушкой, по описанию очень похожей на вашу сестру. Якобы та предлагала ей подзаработать и где-то потанцевать. Подробностей мать не знает, но когда она увидела свою несовершеннолетнюю дочь рядом с той девушкой, то поинтересовалась у дочери кто она, а дочь назвала девушку своей новой подружкой-наставницей. Тогда мать и узнала, что речь шла о танцах за деньги где-то, где дочь не сказала, так как они поссорились во время этого разговора. Больше она её не видела. Единственное что известно — описание девушки очень схоже с вашей сестрой и то, что она предлагала несовершеннолетней пропавшей девочке где-то танцевать за деньги.

Молча слушаю детектива и не верю своим ушам.

Чего?

Хлоя вербовала девчонок в эту… грязную историю?

Нет. Это бред. Кто-то был похож на мою сестру.

Мало ли светлоглазых блондинок ходит по городу? Это могла быть каждая вторая семнадцатилетняя девчонка. Но что-то внутри неприятно защекотало.

— Правильно ли я понимаю, — говорю медленно, чтобы сдержать злость, — Что вы вызываете меня к себе, говоря что у вас есть информация о моей сестре, но в итоге кормите пустым обвинениями и намекаете на то, что она может быть причастна к исчезновению девушек и вообще находиться по ту сторону этой гнусной истории?

— Нет, Алана, подождите. Я понимаю, вы злитесь и то, что я сейчас говорю, вероятнее всего, звучит неприятно. Но пока это лишь информация. У меня нет цели опорочить имя вашей сестры. Но пока это всё что есть. История очень тёмная и тот, кто это творит — профи. Работает чисто и не оставляет следов. Поэтому пока мы пытаемся провести хоть какие-то параллели.

— Вы копаете не туда, — встаю со стула, желая покинуть кабинет и жалея, что вообще приехала.

На что детектив подрывается со своего места и в мгновение оказывается рядом со мной.

— Простите, что пришлось это вывалить на вас. Мне следовало быть более деликатным. Не представляю как вам сейчас тяжело и хочу вас заверить, я не копаю под вашу сестру. И очень хочу помочь. Прошу, доверьтесь мне. Я найду её. И верну домой.

Несколько секунд я смотрю на его мужественно очерченное лицо и ищу в светлых глазах ответы на свои вопросы, роем кружащие в голове. Но пока нахожу лишь отклик успокоения, который даёт его тёплый взгляд.

— Хорошо, благодарю вас, детектив Баррет. Мне пора.

Обхожу мужчину и направляюсь к двери, когда в спину слышу своё имя:

— Алана, — оборачиваюсь, обхватывая ручку двери, — Прошу, зовите меня Крис.

— Что-то ты долго, — первое что я слышу, заходя в квартиру Марка.

Не успеваю ответить и даже сбросить куртку, как мужчина словно из ниоткуда впечатывает меня в стену, набрасываясь с требовательным поцелуем.

Обхватывая рукой мою шею, другой он скользит по животу вверх, проходя пальцами по округлости груди, чем вызывает мурашки по коже.

— Ещё бы полчаса и пришлось ехать за тобой в сопровождении нескольких угрожающих чёрных джипов, — дразнит Марк, прикусывая мою нижнюю губу.

— Удивительная сдержанность, Марк, ты ли это? — успеваю выдохнуть в перерыве между поцелуями мужчины, которыми он будто стремится компенсировать время моего отсутствия.

Наглая ухмылка на его лице, ставшая такой привычной, сделала черты лица Марка более острыми и зловещими, что вызвало во мне ответную ухмылку.

— Навалилось много того, что нужно решить, — одновременно лгу и не лгу я.

Ведь на меня и правда навалилось очень много всего, с чем разобраться я могу только сама. Натянутое перемирие с Марком только лишь вызывает внутри больше напряжения, потому что теперь я чувствую себя в одиночестве среди того дерьма, которое происходит вокруг.

Версия о том, что паспорт для Хлои был подготовлен ради её безопасности звучит, конечно, неплохо, но я в это не верю. И уверена, что мужчина это понимает. Но подыгрывает мне.

И даже это вызывает у меня подозрения, потому что тот Марк, которого я знаю, скорее убьёт меня, чем позволит врать. Но почему-то он принимает мою игру. И это наталкивает на мысли, что ему это удобно. Выгодно.

— Не сомневаюсь, — прищурив глаза, тихо произносит мужчина и несколько секунд пристально смотрит мне в глаза.

От этого прожигающего взгляда чувствую, как щёки становятся пунцовыми и начинают гореть от прилива крови. Прекрасно, Алана. Тебе до тридцати осталось пару лет, а ты краснеешь как малолетняя девчонка.

— Твои парни убрали жучок? — перевожу тему, чтобы не выпалить всё, что меня сейчас беспокоит от желания освободиться от нахлынувшего стыда.

— Ни слова о том, как сильно ты соскучилась? Или чем занималась? Сразу к делу, — вопросы Марка ставят меня в тупик и вызывают новую волну подозрений.

Что если он знает что я была в полиции? Ведь у него наверняка везде есть свои люди и они запросто могли доложить о моем визите. С другой стороны, с чего бы им знать как я выгляжу и вообще кто я такая? Ведь не на имя Марка я писала заявление. Тогда бы ещё было на что реагировать. Но всё же сейчас я цепляюсь за каждую деталь, которая кажется мне подозрительной.

Иначе не могу.

— Ничем интересным, если, конечно, ты не решил перескочить из криминала в отельный бизнес. Тогда могу поделиться опытом. Извини, скучать было некогда, — отталкиваю Марка, но не успеваю сделать и пары шагов, как он перехватывает моё запястье и тянет на себя.

— Этот урод был там?

Говоря об Уилле, Марк меняется в лице и тембр его голоса становится более низким и опасным. Я знаю как его выводит из себя то, что я не сказала о странных действиях в мой адрес и лишила его возможности разобраться. Но я не хочу чтобы он совершал необдуманных действий.

Пока ничего до конца не ясно и Уилл одна из немногих зацепок, которые у нас есть. У меня. У меня есть.

— Не имела чести с ним пересечься, — отвечаю ехидно, вырывая руку.

После встречи детективом я будто сама не своя. Его обвинения в сторону моей сестры, хоть он всячески и пытался меня переубедить в том, что делал это, вывели меня из равновесия и общение с Марком сейчас тоже раздражало.

Его властность, манеры, близость его сильного тела — всё это сейчас казалось чем-то отвлекающим, неуместным. Мне просто нужно остаться одной. Прочистить голову, подумать в тишине. Пока рядом постоянно кто-то есть, я чувствую, что упускаю что-то важное.

Но после ранения Марка я была с ним каждый день, не появляясь дома и не отлучаясь надолго. И сегодня я почувствовала как сильно мне не хватает времени наедине с собой в собственном доме.

Бросаю взгляд на мужчину, наблюдающего за каждым моим действием и думаю о том, как сообщить ему о том, что хочу вернуться. Само собой он будет возражать и придумает тысячу аргументов, по которым я не должна буду сейчас находиться одна. И будет прав. Но это ничего не меняет. Мне нужно побыть одной.

Просто необходимо.

И я решаю попробовать. В конце концов я взрослая женщина и сама могу решать где мне жить и что, чёрт возьми, делать.

— Марк, мне нужно с тобой поговорить, — спиной опираюсь на барную стойку и скрещиваю на груди руки.

Мужчина удивлённо поднимает бровь, но в его взгляде я вижу что он забавляется. Будто знал что сейчас произойдёт что-то подобное. Но следующих слов он ожидает навряд ли.

Медленно он подходит ко мне, но останавливается в нескольких шагах, припадая плечом к стене, и тоже скрещивает руки, практически копируя мою позу. Самое напрягающее — это то, что он молчит. Ждёт. Делает вид, будто спокоен и заинтересован, но где-то внутри у меня ощущение, что он напряжен.

— Я хочу вернуться домой, — говорю дерзко, с вызовом, не допуская споров и отрицания.

Вижу, как брови на лице Марка слегка нахмурились, буквально на долю секунды, но уже через мгновение выражение лица приобрело былую невозмутимость.

Но не взгляд.

Даже на расстоянии я вижу как тьма в глазах мужчины начала сгущаться. И этот дьявольский взгляд не предвещает ничего хорошего.

— Мне нужно побыть одной и… многое обдумать, — говорю осторожно, чтобы не вызвать подозрений и не сказать ничего, что он сможет использовать против меня.

— А здесь тебе не думается? — лёгкий прищур, едва заметный наклон головы — всё это говорит мне о том, что Марк напряжен.

— Нет, чёрт возьми, не думается, — вскрикиваю и быстро гашу этот всплеск, чтобы не показывать уровень внутреннего шторма, бушующего уже несколько часов и разбивающего все мои и без того хлипкие опоры.

— Нет.

Отрезает. Чётко произносит каждую букву и словно хозяин даёт понять, что этого не будет. Но хрена-с два.

— Это не просьба, Марк. И уж тем более не вопрос. Я собираюсь вернуться домой сегодня же. Нравится тебе это или нет, — вскидываю бровь, зеркаля мимику мужчины.

— Мой ответ, Алана, — мужчина подходит ко мне и кладёт руки на столешницу по бокам от меня, — Не зависит от того просишь ты или ставишь меня перед фактом. Ты наверное забыла о том дерьме, что происходит вокруг. Как забыла тот факт, что твоя упругая задница фигурирует в хреновой туче проблем. И сейчас не время играть в сильную и независимую, это ясно?

— Нет, не ясно. Я прекрасно понимаю уровень того, что происходит и именно по этой причине мне нужно остаться наедине с собой. Пока я здесь — я словно хомяк в клетке, выходящий только когда разрешат. И тот факт, что ты… постоянно рядом, мешает мне… — как назло слова начинают покидать мою память и я теряюсь, не зная как объяснить мужчине всю гамму чувств, бушующих во мне.

— Чем же я мешаю, сладкая? — приближаясь к моей шее, обжигает горячим дыханием нежную кожу Марк, — Точнее чему?

Его обманчиво мягкий шёпот вызывает в теле дрожь, а влажные губы начинают медленно вести дорожку из лёгких поцелуев к мочке уха, пробуждая острые реакции тела.

— Мне просто нужно домой, — стараюсь держать себя в руках и сопротивляться действиям мужчины.

Потому что я точно знаю что он делает.

Пытается отвлечь, переубедить, соблазнить и снова подчинить себе. Но с меня хватит. Только не теперь. Не после моей находки и всего, что происходит.

— Это не обсуждается, — Марк слегка отстраняется от меня, пристально глядя в глаза.

— Ты прав, — приподнимаю подбородок, показывая ему свою решимость.

В конце концов он не может держать меня рядом с собой насильно. Хотя уже несколько раз мужчине это удавалось. Но не в этот. Я больше не могу ему доверять и не хочу находиться рядом. Несмотря на то, что внутри что-то тихо шепчет мне о том, что это будет не так легко как мне хотелось бы.

Потому что этот дьявол имеет надо мной невероятную власть. И его притяжение просто сводит с ума. И всё же мне нужно бежать. Ради себя и Хлои.

— Алана, — со вздохом начинает говорить Марк, но я перебиваю его, не давая начать читать мне новую лекцию.

— Марк, дай мне уйти. Это не значит, что я оставляю тебя или… сбегаю. Но мне нужно сейчас собраться с мыслями. Я не буду делать ничего, что может помешать тебе делать твои дела и обещаю вести себя более осмотрительно и осторожно. Но здесь я больше не останусь.

Несколько мучительно долгих секунд мужчина рассматривает моё лицо, словно ищет там то, что даст ему ответы на невысказанные им вопросы, а я в этот момент едва дышу, внутренне молясь о том, чтобы он уступил.

Потому что сил бороться во мне не так много. Я чертовски устала от того что творится и мне просто необходима передышка.

— Хорошо, — отталкиваясь от столешницы произносит Марк и я недоверчиво хлопаю глазами.

Хорошо? И всё? Никаких шуток, угроз или ультиматумов? Просто «хорошо»?

— Хорошо? — повторяю слово, которое не ожидала услышать так быстро.

— Что, хотела повоевать, малышка? — ухмыляется Марк, после чего приближается ко мне и крепко обхватывает пальцами мой подбородок, — Я слышу тебя. И хоть мне чертовски не нравится твоя новая самодеятельность, я понимаю, что тебе нужен перерыв. Но на моих условиях, Алана.

Не успеваю я ответить, как мужчина вжимается в меня своим телом, сильнее придавливая к столешнице.

— К тебе будет приставлена охрана. Всегда. Куда бы ты ни пошла, где бы ни находилась — мои люди будут неподалёку. Без вариантов. Только так я тебя отпущу. Если не нравится моё предложение — этот разговор мы забываем.

Какое-то время я молча смотрю на него и думаю о том, что следует ответить. Соглашаться на нянек в чёрных костюмах я не хочу, но это единственное условие моей свободы от Марка, я это знаю. Он не уступит. Не оставит меня одну без своего контроля. Но всё же его ребята, эти преданные псы, будут докладывать о каждом моем шаге и это значительно осложнит мне контакт с полицией.

Впрочем, я смогу выкрутиться. По крайней мере попробую.

Но соглашаться сразу не намерена.

— Марк, я уже взрослая девочка и присматривать за мной нет необходимости.

— Ты уверена? — снова этот тон, который вызывает дрожь по коже и вводит меня в состояние подозрений.

Неужели ему известно о том, что я общаюсь с детективом? Что если за мной уже следят его люди? Но я не замечала за собой слежки. Хотя, в этом ведь и весь смысл, правда?

— Уверена, — повторяю чётко и даже немного грубо, чтобы обрубить любые сопротивления и споры.

— Или с ними, или никак, Алана.

Чёртов Марк. Снова делает так, чтобы в любой ситуации быть победителем. Если не на сто процентов, то на восемьдесят. И спорить здесь абсолютно бессмысленно. И всё же я не готова уступать легко. Но мужчина наверняка это предусмотрел.

— Я подумаю.

Ухмылка и хищный прищур сигнализируют мне о том, что он был готов и ожидал этого. Но мне плевать. В отношениях с Марком не может быть просто, как не может быть между нами полного согласия и гармонии. Так уж вышло.

— Подумай, — заправляя мне за ухо прядь волос, тихо произносит мужчина, — Если будет нужно, я помогу тебе принять решение, — ладонь Марка скользит по моей шее, оставляя за собой невидимый жгучий след.

Я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями, но стараюсь держать себя в руках, чтобы не позволить ему взять верх и подчинить себе моё тело. Тогда думать мне будет намного сложнее.

Тем временем Марк опускает руку ниже, едва касаясь моих ключиц. Проводит пальцами по ложбинке между грудью и опускает ладонь к соску, аккуратно поглаживая в мгновение затвердевшую вершину.

Из меня вырывается глубоких вдох, и непроизвольно я облизывают губы, замечая, что взгляд мужчины прикован к каждому моему действию.

Пользуясь моментом, он опускает руку ниже, оттягивая край моих джинсов вниз и водя пальцами по краю трусиков.

— Готов поспорить на что угодно, что ты уже мокрая, — шепчет он, вызывая во мне новую волну дрожи.

Чувствуя, что начинаю улетать и растворяться в грешных действиях этого человека, я хочу оттолкнуть его, но не успеваю, потому что в одно мгновение ладонь Марка проскальзывает ко мне в трусики и кладёт руку на лоно, безошибочно большим пальцем давя на клитор.

— Моя девочка, — шепчет он, прикусывая мочку моего уха и опаляя своим горячим дыханием.

Пальцами лаская мое тело, мужчина начинает сводить меня с ума, вызывая внутри волны возбуждения и сбивая дыхание. Я хватаюсь за край столешницы обеими руками, сжимая твёрдую поверхность так, будто ищу в её силе немного крепости и для себя.

Чувствую, как сразу два пальца Марка начинают медленно погружаться в меня и задерживаю дыхание, приподнимая грудь и запрокидывая голову назад.

— Вот так, покажи мне, как тебе нравится, — голос мужчины, соблазняющего меня, доносится до моих ушей и я слышу, как в нём играют нотки похоти и дикого, животного возбуждения.

Вводя пальцы глубже, он втягивает воздух сквозь сжатые зубы и усиливает напор, прорываясь в меня через тугие обтягивающие джинсы. Но в этом сейчас есть особый кайф. И я чувствую, что Марка тоже заводит невозможность проникнуть в меня с той лёгкостью, если бы на мне не было одежды.

Свободной рукой мужчина обхватывает мою шею и сжимает чуть сильнее обычного, лишая меня доступа к кислороду. При этом его пальцы погружаются в меня с бо́льшей силой, заставляя изворачиваться под ним и не имея возможности существенно изменить положение, потому что я прижата сильным телом Марка и практически обездвижена.

И это ощущение его власти надо мной кружит голову.

Сердце начинает гулко стучать в висках, а тело содрогается от того, как мужчина берёт меня, пробуждая внутри меня ту часть личности, о существовании которой я не знала до его появления в моей жизни.

И в один момент, когда я уже была близка к тому чтобы улететь так далеко, чтобы забыть обо всём, Марк резко вырывает руку из джинсов и лишает меня тех крышесносных ласк, на которые способен только он.

— Хотел напомнить тебе чего ты лишишься, если уйдёшь, — не отводя от меня свой тёмный взгляд, произносит Марк, поднося пальцы к губам и облизывая их, собирая мою влагу.

Я несколько раз приоткрываю рот чтобы что-то сказать, но мысли путаются и выдать что-то толковое не выходит. Сукин сын! Я ему это как-нибудь припомню.

— Спасибо, — пытаюсь звучать невозмутимо, но ничего не выходит, — Буду знать.

Ещё одна насмешливая ухмылка Марка прилетает в меня, после чего он отходит и достаёт бутылку виски и пару натертых бокалов.

— Пока ты не совершила одну из самых огромных ошибок в своей жизни и ещё стоишь здесь, — продолжает издеваться мужчина, пока я стою на том же месте и прихожу в себя, — Есть пара новостей. Все дерьмовые.

И в одну секунду наваждение, которое засосало меня от первого прикосновения Марка, спало, уступив место тревоге и растерянности. Что еще?

— Что ты узнал?

— Теперь ты мне вдруг доверяешь? — язвит мужчина, протягивая мне янтарный напиток на дне бокала.

— Марк, не начинай. Что ты знаешь? Что-то о Хлое?

— Нет. О твоей блондиночке пока ничего не известно, но платежи, которые ты обнаружила, были не единственными. За несколько лет через счета отелей проходило некоторое количество сумм, которые ничем не подкреплялись. Скорее, деньги просто проводили между остальными оплатами, с целью их замаскировать.

— Что это значит? — задавая этот вопрос, я уже подозреваю что услышу, но не хочу верить в это.

— Деньги приходили из за рубежа, иными словами — кто-то из других стран платил кому-то здесь за какую-то услугу или…

— Товар, — заканчиваю я, не в силах поверить в то, что говорит сейчас Марк.

Потому что под словом «товар» я подразумеваю людей. Женщин. Молодых девушек, которые, возможно, пропадали так же как и моя младшая сестра.

— Или товар, — повторяет он, делая глоток и давая мне осознать услышанное.

— Но… что, если кто-то, — намеренно не говорю об отце или Уилле, не желая пока предполагать худшее, — Просто отмывал деньги или…

— Это можно было бы предположить, если бы не редкие переводы практически в одни и те же периоды и те суммы, которые ты видела. Кто-то работает в определённые промежутки времени и имеет дело с неприлично богатыми людьми. А у таких людей вкусы и запросы далеки от тех, которые впишутся в твою картину мира. Глупо и наивно предполагать обычные халтурные делишки, особенно после тех фото и… слов грязного ублюдка, вьющегося вокруг тебя. Алана, это не совпадения.

— Есть ещё что-то?

— Не понял, — Марк поводит головой, вопросительно глядя на меня.

— Ты сказал, что есть пара новостей. Это одна. Что ещё? — закипаю от нетерпения и отвратительных предположений, крутящихся в голове.

Мужчина смотрит на меня, будто взвешивая то, что собирается сказать. Я же от этого напрягаюсь ещё сильнее.

— Марк, не томи, — делаю большой глоток виски, но даже не чувствую как жидкость обжигает горло. Сейчас я не чувствую ничего кроме тревоги и напряжения.

— Важно понимать, Алана, — делает паузу, после чего продолжает, — Что об этих операциях не могли не знать. Ни твои родители, ни управляющий персонал. Такое не проходит мимо. Никогда.

— Ты хочешь сказать, что…

— Или твой отец был замешан и его убрали, или в отеле поселилась крыса, девочка.

— Слушай, я знаю, это было дерьмово с моей стороны, — слегка нахмурив нос, произносит Роксана, с настороженностью глядя на меня.

— Всё в порядке, Рокс, я понимаю, что ты волновалась и… в общем, я не злюсь на тебя.

Встретиться было моей инициативой и сейчас извинения подруги вводят меня в искреннее сожаление о том, что между нами произошло. Конечно, узнать о том что твоя лучшая подруга встречалась с… хрен знает как назвать роль Марка в моей жизни, но это не важно. Важно то, что это ощущалось как предательство и больно ударило по сердцу.

И всё же спустя время я почувствовала как сильно скучаю и обида сменилась тоской по родственной душе. Единственной, которая у меня осталась. Особенно после того, как я свалилась на голову Роксаны в день побега от Марка. Уверена, она сильно испугалась когда происходил весь тот… цирк.

Близость с Марком сейчас доставляет больше дискомфорта и растерянности, поэтому о какой-то расслабленности рядом с ним говорить пока не приходится. И всё же он снял жучок с моей машины, за что я была благодарна. Не только из-за того чтобы спокойно передвигаться по городу и делать некоторые вещи вне его осведомленности, но и с точки зрения свободы личности, в конце концов.

Хотя, сейчас вопрос о моей свободе стоит особенно остро. Кажется, что с того самого чёртового дня нашей с Марком встречи и пропажи Хлои мои душа и тело уже практически лишились такой роскоши, как свобода.

— Как там поживает этот засранец? — Роксана наматывает на вилку пасту в томатном соусе и всё ещё настороженно общается со мной, понимая, что после той ссоры отношения между нами всё же дали трещину.

— Живой… пока, — пытаюсь отшутиться, но подруга не отвечает даже мимолётной улыбкой.

— Соседи меня чуть до истерики не довели своими тупыми распросами, — негодуя вздернув бровями говорит девушка, — Уважаемая, кто эти люди? Девушка, если вы ввязались в какую-то беду, может обратиться в полицию? Один придурок даже пытался подкатить свои яйца и предложил мне «опеку», представляешь? Ну и кретин, — передразнивая любопытных жильцов дома, в который нагло ворвались люди Марка, Роксана словно искрами стреляла в стороны, округляя свои бездонные глаза.

— Боже, Рокс, прости за тот сюр. С Марком всегда так. Они хоть дверь поставили на место?

— Ещё бы! Один из его амбалов даже пригласил на свидание.

— Что? — не контролируя эмоции, вскрикнула я громче, чем было бы уместно в небольшом тихом кафе в обеденное время.

Сидящая за соседним столиком пожилая пара недовольно окинула нас взглядом, но мне было плевать. Чего не хватало, так это того чтобы цепные псы Марка начали вытягивать Роксану в свои грязные дела или тянуть свои кровавые руки к её телу.

Я уже начала прокручивать в голове речь, которую выдам Марку по возвращении, где строго настрого запрещу его парням лезть к моей лучшей подруге.

— Ты же отказалась, да?

Но по смущённому взгляду девушки я понимаю, что ошиблась.

— Боже, Роксана, нет.

— А что? Тебе можно крутить шашни с красавчиком бандитом, а мне следует быть осторожной? Подружка, да ты увязла в этом дерьме куда больше, чем я. Плюс трахается он отменно.

Протягиваю стон и закрываю лицо руками от информации, что она с ним переспала.

— Это другое, — пытаюсь объяснить подруге разницу, но понимаю, что не могу.

Это её жизнь и она уже взрослая женщина. Любые мои попытки уберечь подругу и без того давным давно провалились. В какой-то степени я и сама втянула её собственными руками.

— Другое или нет, оно того стоило. Знаешь, я никогда не видела, чтобы у мужчины было столько сил и…

— Да, я поняла, он был хорош, — поднимаю ладонь, чтобы остановить поток хвастовства Роксаны, не желая знать о каком конкретно человеке Марка она говорит.

Учитывая то что он грозился приставать ко мне охрану, если я съеду — возможно это будет кто-то из приставленных ко мне людей. И тогда я вообще с ума сойду от дурдома, творящегося вокруг.

«Привет, Алана, я пришёл охранять тебя и трахать твою лучшую подругу. Не подскажешь, с чего лучше начать?»

Бррр. Отвратительно.

— А как продвигаются дела с малышкой Хлоей? Хоть что-то уже удалось узнать?

— А твой амбал тебе не рассказал? — подкалываю подругу, но быстро жалею об этом и осекаюсь, не желая ставить её в неловкое положение, — Толком ничего. Точнее…

Замолкаю, думая, стоит ли рассказывать ей о полицейском. Хоть мы и помирились, доверять пока мне непросто. Но оставаться одной во всех этих тайнах было невыносимо. И я решила дать нашей прежней дружбе ещё один шанс.

Уверена, он нужен нам обеим.

— Точнее? Что-то всё же есть? — Роксана смотрит на меня в ожидании продолжения.

Но я молчу, наматывая на палец прядь волос и кусая губу.

— Слушай, я понимаю, ты не можешь мне доверять как раньше и я чертовски об этом сожалею и мне правда очень стыдно за то, как я поступила. Но я твоя подруга, Алана, и вижу, что тебя что-то грызёт. Ты можешь мне довериться, клянусь, — протягивает руку и кладёт её поверх моей.

И от этого жеста меня пробивает лёгким разрядом тока.

Да что это я, в самом деле! Мы дружим со школы и храним такое количество секретов друг друга, что если кто-то из нас станет знаменитой — другая может разбогатеть на миллионы, просто слив парочку пикантных подробностей журналистам.

— В день, когда я приехала к тебе, я… ходила в полицию.

Роксана удивлённо подняла брови и слегка присвистнула, чем вновь вызвала неодобрение пожилой пары. Но в отличие от меня, она повернулась в их сторону и вопросительно развела руками, как бы спрашивая: «И что вы мне сделаете?». Мужчина резко отвернулся, а женщина недовольно поджала губы.

В её глазах чётко считалось: «Невоспитанные глупые девчонки».

— И что об этом думает Марк?

— Роксана, — шиплю я, — Ну причём здесь Марк? Он… я, в конце концов, не его собачка, чтобы отчитываться о каждом шаге. И вообще…

— Он не знает, да?

— Не знает.

Подруга несколько секунд смотрит на меня и я пытаюсь угадать о чём она в этот момент думает.

— Правильно.

— Что, правильно? — переспрашиваю, не понимая какая именно часть истории получила её одобрение.

— Незачем ему об этом знать. Уверена, что этот подлый негодяй с полицией не в ладах и информация о том, что его предмет обожания обратился за помощью к врагам здорово его разозлит. И что тебе сказали? Есть ли у них хоть что-то?

— Пока ничего. Точнее… в общем, всё как-то мутно и непрсто.

— Выкладывай.

— На меня вышел детектив, который занимается делом о пропаже девушек за последнее время. Сначала задавал тупые вопросы, будто не верил что Хлоя может быть одной из жертв. А потом… не знаю, это похоже на полную чушь.

Я замолкаю, собирая мысли в кучу, чтобы оформить их в более-менее внятную историю для Роксаны, а она в это время с лёгким прищуром смотрит на меня, будто подозревая что дальше я скажу что-то не очень хорошее.

У неё всегда получалось быть очень проницательной.

— Мать одной из пропавших девчонок говорила о том, что видела свою дочь с кем-то очень похожим на мою сестру. Якобы Хлоя предлагала той подзаработать в танцах и…

— Матерь Божья, — Роксана прикрыла рот рукой, вновь округлив глаза, — Не может этого быть.

— Я тоже так думаю, но какого-то хрена детектив говорил об этом так… будто он не верит в то, что Хлоя — жертва.

— Да пошёл этот детектив к чёрту, — воклицает подруга, — Хочешь, я позвоню своему знакомому из Сиэтла и этого дилетанта уволят? Ну или хотя бы заберут у него это дело.

Хоть и не особо весело, но всё же я смеюсь, восхищаясь дерзостью и решительностью подруги. Кто-кто, а она точно никогда не пропадёт. За силу и смелость я безумно люблю эту кудрявую занозу. И очень хочу, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь. Подальше отсюда.

— Я разберусь. Не думаю, что он рассматривает эту версию серьёзно. Скорее, проверяет гипотезы. И мне показалось, что он на меня запал.

— Оооооу, — слегка откидываясь назад, протягивает Роксана, — Ах ты маленькая шлюшка, решила замутить тройничок?

— Рокс!

— Прости, я обещала не пошлить. Но это интересно. Как минимум ты можешь использовать его, чтобы быть ближе к следствию.

— Я не хочу этим пользоваться, — особенно пока Марк жив, проносится в моей голове, но я этого не озвучиваю.

Роксана права, Марк действительно взбесится, если узнает что я пошла в полицию. Но ещё больше он озвереет, если я буду общаться с детективом ближе, чем позволяет ситуация. Даже ради дела.

В голове возникли воспоминания о том, как он чуть до смерти не избил того парня в клубе, а ещё я до сих пор помню полный ледяной опасности взгляд, когда он увидел меня с Виком.

— Мой зеленоглазый ангел, — с доброй ухмылкой говорит Роксана, — Делай как считаешь нужным. Но знай, что я с тобой. Навсегда.

После встречи я поехала в отель, чтобы поговорить с Элиной и попробовать прояснить хотя бы что-то. Марк предположил, что отец знал о происходящем в отеле или что кто-то из персонала мог быть замешан.

И теперь спокойно вести дела я, само собой, не могу.

Но о чём и как говорить с Элиной я пока совершенно не представляю. Впрочем, главное доехать. На месте уже разберусь.

Подъезжая к отелю, открываю окна машины и впускаю в салон невероятный аромат гортензий, которые находились как раз на пике своего цветения. Нужно срезать несколько веток по дороге домой, хочу наполнить дом этим божественным ароматом и вернуть в него хоть немного жизни.

Хоть идея о моём возвращении домой Марку пришлась не по вкусу (чего и следовало ожидать), мы договорились о том, что при выезде куда-то за мной будет выезжать охрана. Но держаться они будут на расстоянии, чтобы я не чувствовала преследования. Идея, конечно, хреновая, но я уже продумала как буду их обходить.

При обычных поездках пусть таскаются за мной хвостом, если делать больше нечего. А если нужно будет выехать в полицейский участок, я буду пользоваться задним выходом из дома и уезжать на такси через пару улиц, чтобы машина не светилась рядом с домом. Думаю, должно сработать.

— Алана, дорогая, добрый день, — как всегда тепло и дружелюбно поприветствовала меня Элина, легко положив руку на спину.

— Здравствуй, — улыбаюсь, но напряжение, которое сковало тело при первом же шаге в холл отеля, как мне кажется, ощущалось в воздухе слишком сильно, — Как у нас здесь дела?

— В целом всё в порядке, — мы пошли вдоль коридора, чтобы осмотреть как идёт работа по переделке номеров.

Бо́льшую часть работы уже закончили и остались разные мелкие дизайнерские доделки. Не сказать, что всё шло гладко, но в основном результатом и качеством работы я осталась довольна. Чего не скажешь о внутренней жизни отеля.

Тут для меня пока что полная катастрофа. И чем быстрее я разберусь, тем быстрее смогу вернуться к делам отеля с полной включенностью и адекватностью.

Какое-то время мы говорим о работе и я даже смогла немного расслабиться, переключились на решение задач, в которых не было никаких подводных камней. Лишь логика, финансы и опыт принятия решений.

Когда с основной частью дел было покончено, я решила попробовать аккуратно выведать у Элины, не замечала ли она ничего подозрительного за годы работы в отелях. Всё же она много времени проводила здесь, вела дела и была очень близка с родителями. Если кто-то и может дать мне ответы, то это она.

— Элина, я как-то разбиралась с документами на компьютере папы и нашла там папку с разными файлами и чеками по отелям. И несколько из них не подошли ни к каким проводимым за последние годы операциям. Не знаешь, что это может быть? Боюсь, не упустили ли мы какие-то платежи. Не хотелось бы потом отвечать перед налоговой и платить космические штрафы.

По лицу женщины я увидела, что она растерялась и даже напряглась. Это длилось всего доли секунды, но хватило, чтобы у меня перехватил дыхание.

Она знает.

Чёрт возьми, она что-то точно знает.

— Милая, твой отец был очень ответственным человеком и я уверена, что ни одна финансовая операция не ушла бы из под его контроля. Ты не думаешь, что это было что-то другое? Может какие-то поездки или сюрпризы для вас и вашей мамы?

— Суммы слишком большие, чтобы их упустить, верно. Но я не припомню ничего в нашей жизни, что могло стоить бы столько. Поэтому нет, я думаю, что это что-то другое.

Элина сделала вид, что задумалась, но я уже не могла избавиться от подозрений. Если ей что-то известно, то почему бы не сказать мне об этом?

В голове пробежала предательская и неприятная мысль, что она не хочет расстраивать меня и порочить память отца, но я быстро отмела от себя эту ядовитую идею, не желая даже в самых нелепых фантазиях предполагать, что папа может быть замешан в чём-то настолько грязном.

— Думаю, можно поискать в архиве. Может какие-то платежи и прошли мимо наших глаз, — в голосе Элины не звучало уверенности, которую она пыталась продемонстрировать.

Голос был каким-то тихим, хотя обычно это полная сил и энергии женщина. Но что-то сейчас вывело её из равновесия. Я в этом убеждена. Но не уверена, что сейчас будет правильным давить.

— Пойдём сейчас? — всё же предпринимаю попытку не бросить выяснение на половине пути.

— Это долгая, кропотливая и нудная работа, милая, — Элина улыбается, вернув себе самообладание, — Я попрошу кого-нибудь подготовить тебе всю необходимую документацию и к завтрашнему дню она будет у тебя на столе.

Чёрт. Если я буду настаивать, то это будет уже слишком подозрительно. Но доверить эту задачу кому-то ещё я не готова.

— Знаешь, всё что касается серьёзных задач, я доверяю только тебе. Не могла бы ты сама посмотреть? Не хочу, чтобы кто-то из персонала узнал о том, что мимо глаз могли пролететь крупные суммы. Боюсь, что это повлияет на мой авторитет. Не хотелось бы терять лицо, я и без того чувствую себя самозванкой во взрослом бизнесе.

Я намеренно надавила на жалость, хоть и ненавижу этот приём. Но это единственное, что пришло мне в голову, а на анализ и придумывание более подходящего варианта времени не было.

— Да, конечно. Но, Алана, я хочу чтобы ты знала, что ты отлично справляешься. Родители бы гордились тобой.

Поблагодарив Элину, я отпустила её заниматься делами отеля, а сама решила на пару минут выйти на общий открытый балкон, чтобы подышать и осмотреть территорию. Мне нужно было подумать и прогнать в голове последние минуты разговора с помощницей. Она точно что-то знает и это «что-то» заставило её волноваться.

Уверена, что сама она не замешана ни в чём грязном, как и отец. Но что же тогда её напрягло? Или всё же папа… нет. Нет, это полный бред!

Он не был человеком, способным на подобную подлость.

— Чёрт, — шепчу себе под нос, когда из-за угла на меня выворачивает мерзкий Уилл.

Делаю тяжёлый вдох, натягиваю улыбку и здороваюсь с ним первой. Но к моему удивлению, привычный сальных глазок в свой адрес не ловлю. Наоборот, взгляд мужчины хмурый и презрительный. Он будто пачкался, глядя на меня.

— Доброго дня, Алана, как поживаете? — в голосе звучит что-то холодное, скользкое и язвительное.

— Всё в порядке, благодарю. Как ваше проживание в отеле? Всё ли вас устраивает?

— Всё отлично, — тон такой, будто я продала его мать или скормила крокодилам его детей, — Хотя могло быть куда лучше. Но некоторые люди склонны делать неверный выбор.

— Что вы имеете ввиду? — перестаю быть вежливой, чувствуя нападение с его стороны.

Плевать мне на клиентоориентированность и осторожность. Слишком много фраз с двойным дном я слышала от этого мерзкого человека, чтобы продолжать быть с ним учтивой.

— Я имею ввиду, дорогая Алана, — приближаясь ко мне, мужчина обхватывает влажной ладонью моё запястье, — Что вы сделали неправильный выбор. Очень неправильный.

— Поясните, — прикладываю все силы и самообладание, которые во мне есть, чтобы не вырвать руку, и смотрю в холодные безжизненные хитрые глаза напротив.

Чувствуя его тёплое дыхание на щеке, ощущаю как по телу бегут неприятные мурашки. Отвратительный тип. И жуткий.

— Уверен, вы всё прекрасно поняли. Сторона, которую вы выбрали — сторона проигравших. А с проигравшими не происходит ничего хорошего.

— Вы сейчас мне угрожаете, Уилл?

— Предупреждаю. Будет жаль, если такая красота пропадёт просто так. Сожалею, мне пора, — с гадкой ухмылкой он отпускает мою руку и спешно удаляется, оставляя меня одну посреди коридора.

Я уже хотела броситься за ним вслед и потребовать объяснений, но сдержалась, увидев у лифта ту рослую женщину, которую уже видела в отеле как-то раз в компании других мужчин, к которым потом примкнул Уилл.

Заметив меня, она какое-то время задержалась на мне взглядом, после чего, когда Уилл подошёл к ней, вошла в лифт, не поворачиваясь лицом к дверям.

— Твою ж мать, — прорычала я, думая о том, что хуже этот день уже не сделает ничего.

Пока не почувствовала вибрацию телефона. Достав его из сумки, на экране я увидела звонок от детектива Криса Баррета и нажав на ответ, чуть не упала от подкосившихся коленей.

— Алана, добрый день, это детектив Крис Баррет, — я выжидающе затаила дыхание, потому что дальше он молчал. Ну и что ты не продолжаешь? Говори же!

— Я вас слушаю, — подталкиваю я мужчину, на что слышу тяжёлый вздох на том конце провода, — Возможно, мы нашли вашу сестру. Вам следует приехать в участок.

— Сейчас? Я смогу быть через двадцать минут. Хлоя в порядке? Она у вас?

— Алана, — снова пауза, от которой я хочу закричать и бросить телефон в стену, — Приезжайте, — ещё пауза, — Вам предстоит опознание тела.

Не представляю, с какой скоростью я добралась до участка. Не помню даже дорогу до него. По ощущениям прошла секунда. Я будто перенеслась в пространстве и оказалась на пороге кабинета детектива, трясясь от страха и напряжения.

«Вам предстоит опознание тела». После этих слов меня просто вынесло. Закончив разговор, я какое-то время стояла посреди коридора, глядя в одну точку. Холодный, просто леденящий кости ужас сковал тело, пригвоздив к полу. Одновременно я испытывала бешеный шквал эмоций и звенящую пустоту.

Сердце словно остановилось, а рёбра сковало жёсткими шипованными прутьями. Не может этого быть. Это не она. Не может быть она.

Всё что было дальше в памяти осталось окутано туманом. Не помня себя от ужаса и решимости, я рванула к машине, не отвечая на оклики Элины. Затем дорога, предельная скорость, растерянность и опустошенность. Кажется, несколько раз я проехала на красный прямо перед машинами, мчащимися на меня.

Но в тот момент было плевать. Плевать на всё, кроме того, что ожидало меня впереди. Хлою нашли. Мёртвой. Нет! Это не она. Я уверена, они ошиблись. Как и мать пропавшей девушки, которая описывала мою сестру, обвиняя её в вербовке дочери в какие-то мутные схемы. Хлоя жива. Они ошиблись, чёрт возьми. Я её сестра и почувствовала бы, случись с ней что-то настолько страшное.

Но жгучие слёзы застилали глаза, мешая концентрироваться на дороге. Со всех сторон раздавались возмущенные гудки, но я неслась так, будто за мной гонится сам дьявол. Ощущение и правда было таким, словно холодные костлявые руки уже сжимаю мою шею, потому что если всё же это окажется Хлоя — я не выдержу. Не смогу с этим жить.

— Алана, здравствуйте, — детектив открыл дверь через несколько долгих секунд после моего чрезмерно настойчивого и нервного стука.

На пропускном пункте меня пропустили сразу же, как только я назвала своё имя и сказала к кому иду. Вероятно он предупредил заранее, чтобы не создавать лишних проблем. За что я была благодарна детективу. И всё же времени на любезности не оставалось.

— Где она? Покажите мне! — врываюсь в кабинет, пролетая мимо мужчины.

Ловлю на себе его тяжёлый взгляд и закусываю губу, едва сдерживаясь чтобы не наброситься на него с требованием отвести меня на опознание немедленно.

— Прошу, присядьте, — раздражающе спокойно говорит детектив и я чувствую, как от его спокойствия у меня вспыхивает гнев.

— Я не собираюсь рассиживаться, пока где-то в грёбаном холодильнике лежит тело, предположительно моей сестры! Отведите меня туда немедленно!

Теряя терпение, я обхватываю себя руками, стараясь унять дрожь. На глаза вновь навернулись слёзы, но мне удалось сдержать их, чтобы сохранять лицо и не разубедить своим видом детектива. Пусть даже не думает отсрочить этот ужасный процесс.

— Прошу вас, я должна её увидеть, — намеренно смягчаюсь, чтобы не рассердить того, от кого сейчас зависит моя жизнь.

— Присядьте, — закрывая дверь, всё также сдержанно произносит детектив.

Чёрт возьми! Он что, не понимает в каком я сейчас состоянии? Не понимает что происходит? Может ещё попьём чаю перед опознанием?

Я уже проходила через это дерьмо с родителями и хочу провести процесс как можно быстрее, чтобы убедиться, что там лежит не Хлоя. И всё же я не на своей территории и упираться нет никакого смысла. Я сажусь на стул, ножки которого жалобно скрипнули от того, что я практически завалилась на него, едва держась на ногах.

— Благодарю что приехали так быстро, — детектив ставит стул напротив меня спинкой вперёд и садится, широко расставив ноги по обе стороны от него. Мне не нравится то, как сильно он тянет. Что-то не так.

— Перед тем как я скажу вам то, что собираюсь, я хочу чтобы вы знали, мы делаем всё возможное, чтобы разобраться в творящемся в городе безумии.

— Детектив, я не маленькая девочка и меня не нужно жалеть. Говорите уже какого хера происходит и…

— Крис. Прошу, зовите меня Крис, — тон мужчины такой, будто он хочет надавить на меня и обижается, что я в который раз держу между нами дистанцию и не выполняю его просьбу, — Я понимаю ваше нетерпение. И прошу простить меня за то, что напугал вас. Дело в том, что…

— Что с ней случилось, детектив? — перебиваю его, чувствуя, что уже вот-вот сорвусь, — Крис, — исправляюсь, видя как нахмурилась густые брови мужчины напротив.

Сейчас я готова подыграть, лишь бы быстрее уже узнать правду. Детектив, Крис, да хоть Господь Бог. Я буду звать тебя как угодно, только давай уже ближе к делу!

— Я приношу вам свои извинения, Алана, но девушку уже опознали. Мать одной из пропавших опознала в ней свою дочь, несмотря на то что некоторые приметы не совпали.

В ту секунду, когда детектив говорил это, я словно вылетела из тела. Какие-то звуки доносились откуда-то со стороны, но я ничего не слышала и не воспринимала. Это не Хлоя. Моя сестра жива. Это не она. Не она!

— Алана, вы меня слышите? — детектив протянул ко мне свою ладонь, которая в этот раз была просто ледяной, и положил её на моё колено. Этот жест показался мне слишком интимным и я перевела взгляд на его руку, после чего он сразу убрал её, поёрзав на стуле.

— Я вас слышу, — слышу собственный голос, но не понимаю, откуда он звучит.

— Это не ваша сестра. К счастью. Уж простите меня за такую прямоту.

«Это не ваша сестра». Не Хлоя. Другая девушка, которую нашли мертвой. Похожая на Хлою, но это не она. От этой мысли я готова была разорваться, но ступор, в который я впала, сдерживал все порывы.

— Что вы имели ввиду, когда сказали о том, что некоторые приметы не совпали?

Несколько секунд мужчина рассматривал меня перед тем как ответить и это стало злить меня. Хотя что-то в его взгляде было… не знаю. Будто он беспокоился обо мне искренне. И это подкупало. Но мне нужны были ответы. Срочно.

— На теле девушки была татуировка. Что-то типа товарного штрихкода. Мать говорит, что её дочь была против татуировок и вряд ли бы сделала её сама. Плюс цвет волос был изменён на светлый, но до этого девушка была рыжей.

— И вы решили, раз она блондинка, то это Хлоя? Серьёзно? Так вы расследуете это дело? — я почувствовала, как щёки вспыхнули от ярости, а сердце забилось с бешеной скоростью.

— Послушайте… — начал мужчина, но я не могла остановиться.

— Вы звоните мне и говорите о том, что возможно нашли мою сестру мертвой. Я срываюсь с места, по дороге прокручиваю в голове самые ужасные сценарии и картинки, приезжаю сюда, сижу на этом чёртовом стуле в ожидании того, как пойду опознавать её холодное тело, а вы просто приняли за неё другую блондинку? Какого хрена вы здесь делаете, если не можете нормально выполнять свою работу? — подскакиваю со стула и хаотично машу руками.

Я вижу, как напрягается челюсть детектива, но действительно не могу держать себя в руках. Всё напряжение дня нашло выход именно здесь и сейчас, как лавина обрушиваясь на мужчину напротив.

И я готова была ко всему. Что он выгонит меня. Откажется искать Хлою. Предъявить обвинение за неподобающее поведение в его адрес. Не знаю, да хоть накричит. Но вместо этого он подскакивает вслед за мной и крепко обнимает.

Обнимает, чёрт возьми!

И вместо того чтобы оттолкнуть его, я сильнее вжимаюсь в твердую грудь и начинаю плакать, задыхаясь и хрипя от приступа удушья, скрутившего меня от накопившегося страха и напряжения. Слёзы жгут и застилают глаза, бесконечным потоком стекая по щекам, грудь хаотично вздымается, а всхлипы до и дело разрезают пространство, не давая мне возможности полноценно набрать в лёгкие воздух.

— Я понимаю, Алана, вы были напуганы. Я прошу у вас прощения за поспешный звонок. Я лишь хотел чтобы вы быстрее получили… информацию. Это моя ошибка и я очень сожалею, — сжимая меня в своих руках, успокаивающе произносит мужчина, после чего начинает гладить мои волосы.

Хлоя жива. Они ошиблись. Моя сестра всё ещё жива и я обязана её найти. Постепенно прилив слёз начал стихать и у меня стало получаться дышать более ровно, чтобы вернуть себе адекватное состояние.

Как только это начало происходить, детектив тут же отпустил меня, наверняка почувствовав, насколько произошедшее сейчас было… неуместным. И всё же его симпатия ко мне очевидна. К своему стыду, я сейчас благодарна за это, потому что мне безумно необходимо было получить короткую возможность расслабиться и выплеснуть чувства.

— Простите, я… обычно я так себя не веду, — принимая из его рук салфетку, произношу я, делая долгий вдох, чтобы успокоиться сильнее.

— Всё в порядке, Алана, вы имели право злиться. И вы меня простите, я, возможно, позволил себе лишнего. Хочу лишь добавить, что… мои предположения о том, что это могла быть ваша сестра не были совсем уж беспочвенными. Дело в том, что…

Я напряглась, потому что детектив словно не решался произнести вслух то, что собирался сейчас мне сказать. Что же там такого ужасного?

— Лицо девушки сильно изуродовано. Выбиты… зубы и… в общем, кто-то очень постарался, чтобы задержать следствие и процесс опознания.

Внутри меня что-то оборвалось и я вновь почувствовала холод, пробежавший по телу. Как же тогда мать опознала свою дочь и точно ли можно быть уверенными, что это именно та девушка?

— Я знаю, о чём вы сейчас думаете, но это точно не ваша сестра. Мать опознала девушку по родимому пятну на ноге и неровностям строения пальцев левой руки. В детстве девочка сломала их во время игры и они неровно срослись. Мы ещё ждём результаты теста ДНК, но вероятность того, что это ваша сестра, минимальна.

Какое-то время мы говорим о деле и о том, что пока всё продвигается не очень хорошо. Девушки пропадают, всё больше обеспокоенных родственников обращается в полицию, но ни единого толкового следа обнаружить пока не получается. И это вводит следствие в тупик. Это первый случай в истории, когда пропадает такое огромное количество людей, при этом не оставляя за собой ничего, будто их просто не стало и всё.

Заверив друг друга, что будем делиться информацией, мы расходимся, но внутри я настолько опустошена, что не хочу абсолютно ничего, кроме как упасть где-нибудь у стены и просидеть так несколько часов.

Выходя из участка, я решаю пройтись, после чего уже вернуться к машине и ехать домой. Хотелось прочистить голову и вернуться обратно в реальность. Потому что только что, пусть и мысленно, я похоронила сестру.

Но сделав всего несколько шагов от входа, я быстро вспомнила, что реальность полна неожиданностей, главная из которых — дьявол у меня за спиной.

— Потерялась, детка? — мне не нужно было видеть его, чтобы понять, насколько сильно он зол.

Замираю на месте, не в силах развернуться. Только не сейчас. Во мне не осталось абсолютно никаких сил чтобы воевать или что-то объяснять. Но избежать этого, конечно, я не смогу.

Я не двигаюсь и жду, но самое пугающее, что мужчина сзади тоже не шевелился. Будто ждал и упивался тем, что обнаружил меня на месте преступления.

— Что, потеряла свойственную тебе дерзость?

Хрипло произнося эту фразу, Марк хватает меня за руку и грубо дёргает на себя, заставляя повернуться к нему лицом.

— Марк, я…

— Закрой рот, Алана.

Я замолкаю, смотря в его потемневшие от злости глаза. Этот взгляд не сулит ничего хорошего, уж это я уже знаю наверняка. Марк в гневе. В ярости. И в этом состоянии он действительно очень страшен.

Несколько мучительно долгих секунд он смотрит на меня, подавляя одним только своим присутствием. Его жгучая, напрягающая энергия словно спрут окутывает моё тело тугими удушающими щупальцами, лишая воли и душевного равновесия.

Стук сердца гулко начал звучать в висках, а тело предательски сжиматься, напрягая все мышцы так, будто готовится к прыжку или бегству. Но я знаю, что Марк не тронет меня. Не причинит вреда. Тогда почему я так напугана?

— Ты боишься меня, девочка? — в голосе издёвка и удовольствие. Я слышу, что он наслаждается. И ничего не могу ответить, — Я задал вопрос.

Обхватив пальцами мой подбородок, Марк резко поднимает моё лицо к своему, вынуждая посмотреть ему прямо в глаза. Пытаюсь отвести взгляд, но мужчина не позволяет этого сделать.

— Смотри на меня и не смей, мать твою, отворачиваться. Я хочу рассмотреть эти лживые глаза как следует.

Не в силах сопротивляться напору мужчины, я пристально, с вызовом смотрю на него. Я не из тех, кого можно запугать. Ну уж нет. Да, он сильнее и имеет больше власти, но я не позволю ему выставить себя хозяином положения.

Мне нечего стыдиться. Да, я приехала сюда в тайне от него, но я ищу свою сестру. И он не имеет права осуждать меня за это.

— Ты боишься? — повторяет он свой вопрос, приближаясь к моему лицу настолько близко, что я чувствую его тёплое дыхание с лёгким запахом табака.

— Нет, — вру я, но стараюсь выплюнуть ему это слово в лицо так, чтобы оно звучало более убедительно, чем есть на самом деле.

— Спасибо.

— Спасибо?

— Хотел вспомнить как ты выглядишь, когда врёшь.

Резко он отталкивает меня от себя, от чего я едва не теряю равновесие. Но в это же мгновение он снова дёргает меня за руку и начинает быстро куда-то идти, вынуждая тащиться за ним.

— Отпусти меня, — требую, пытаясь вырваться из его крепкой хватки, но мужчина не реагирует.

Как и всегда.

— Марк, мне больно, отпусти!

— Заткнись, — единственное, что я слышу, после чего вижу машину Марка и два чёрных джипа неподалёку.

Один из них тот, что был приставлен ко мне. Ну конечно! Я сорвалась в участок совершенно забыв о том, что люди Марка меня «охраняют». Следят, по факту. И они естественно доложили обо всём своему хозяину. Блеск. Просчиталась, как полная идиотка!

Когда мы подходим ближе, мужчина кивает и от обеих машин в ту же секунду раздаётся звук заведенных моторов.

Резко остановившись, он намеренно делает так, чтобы я в него врезалась, что даёт ему возможность крепко прижать меня к себе, подхватив под поясницу.

— Ты сейчас сядешь в машину как хорошая послушная девочка и по дороге не издашь ни одного звука. Уяснила?

Я молчу, с вызовом глядя на него. Ни хрена я не уяснила, Марк. Ты злишься, я понимаю. Но хватит вести себя со мной так, будто я какая-то тупая кукла рядом с тобой.

— Уяснила? — прижав меня к себе сильнее, он закусывает губу, порочно проводя взглядом по моему лицу. Этот тёмный взгляд я тоже уже успела узнать слишком хорошо.

Марк всегда стремится спустить злость в сексе. И сейчас его ярость вдвойне опасна. Потому что в этом состоянии его почти невозможно привести в чувства.

— Чёрт возьми, скажи да, иначе я трахну тебя прямо здесь, на глазах у своих людей и твоего сраного детектива! Уверен, ему понравится. Мы как раз стоим напротив его окна.

От этих слов во мне поднялась волна собственной ярости и я уже хотела влепить Марку звонкую пощёчину, на что незамедлительно получила предостережение:

— Один взмах твоей руки и я исполню свою угрозу, Алана.

Какое-то время мы стоим вплотную друг к другу и метаем искры из глаз, сопровождая это напряжённым молчанием и сбитым дыханием. Я не знаю что на меня нашло, но сейчас моя принципиальность взлетела до небес.

Мне не хотелось быть жертвой этого нарцисса, поощряя его манию величия и хренов собственнический инстинкт. И это единственное, о чём я могла думать в этот момент. Всё хорошее, что было между нами сейчас словно исчезло. Испарилось, как и моя нормальная жизнь с его появлением в ней. Сейчас я видела мужчину, который настолько поработил меня, лишив власти над моими же телом и чувствами, что я уже не знаю кто я на самом деле.

И мне жизненно необходимо сейчас было отстоять хоть что-то. Даже если это право не делать то, что он говорит.

— Сука, — рычит он, первым отводя взгляд в сторону.

Всего секунда, но я почувствовала победу. Пусть и крошечную.

— Бегом в машину, — отходя от меня, сдержанно чеканит Марк, открывая пассажирскую дверь.

Несколько мгновений я колебалась, но было очевидно, что в этом было столько же смысла, сколько в попытке сместить с места оси Земли своими руками.

Забираясь на сиденье, я сразу же отодвигаюсь, уже зная, что дверь захлопнется со всей силой, которая есть в разъяренном мужчине. Так и происходит.

Марк запрыгивает на своё место, заводит мотор, но не нажимает на газ. Вместо этого он сжимает руль до побеления костяшек на руках и делает глубокий медленный вдох, закрыв глаза.

— Ты не представляешь, глупая девчонка, как сильно всё усложняешь.

Не открывая глаз, он сидит так, продолжая сжимать руль что есть сил и я уже начинаю думать о том, что на его месте мужчина представляет мою шею. Или шею Криса.

Само собой, он уже всё узнал. Не знаю как, но это же чёртов Марк. Порой он даже знает о чём я думаю. И это пугает меня больше всего.

— Я ищу сестру, Марк. И ты не можешь меня винить за это.

— Я не виню тебя за поиск сестры, — резко мужчина поднимает голову и смотрит на меня, а в его голосе вновь слышится ярость, — Я виню тебя в том, что каждым своим идиотским действием ты рушишь всё, что я делаю чтобы помочь тебе!

— И как же я помешала тебе мне помогать тем, что обратилась в полицию? Я не сказала о тебе ни слова, лишь написала заявление о пропаже Хлои. Одно из кучи, которыми сейчас полнится участок.

Ударив ладонью по рулю, Марк рывком приблизился ко мне, нависая словно грозовая чёрная туча.

— Мне плевать о чём ты ворковала с этим сукины сыном, Алана! Плевать рассказала ты обо мне или решила утаить от него эту маленькую деталь своей биографии, — каждое слово пропитано ядом и издевкой, от чего я понимаю, как же сильно мужчина задет, — Меня выводит из себя твоё сучье лицемерие.

— Лицемерие? Моё лицемерие, Марк? Я пошла в участок в день, когда нашла у тебя в ящике паспорт с фотографией моей пропавшей сестры. В день, когда ты обещал никуда не уходить и как только я отвлеклась — свалил, оставив дурацкую записку. Ты установил за мной слежку и знал о каждом моём передвижении, скрыв от меня эту «маленькую деталь своей биографии». О каком лицемерии с моей стороны мы говорим?

Пару секунд мужчина с усмешкой наблюдает за мной, после чего говорит так медленно и хлестко, что кровь начинает замерзать в жилах:

— Ты решила вести двойную игру, девочка. Действовать за моей спиной. И дорого за это заплатишь.

— Не смей угрожать мне.

Вместо ответа мужчина грубо прижимается ко мне своими губами, но в его поцелуе нет ни капли нежности. Он словно терзает мой рот, до боли кусая губы и властно вторгаясь глубже. Будто хочет наказать. Показать, что я всё ещё принадлежу ему и он имеет право делать всё, что захочет.

Пытаясь оттолкнуть его, я лишь делаю себе хуже, потому что слышу резкое рычание Марка, усилившего натиск. Внизу живота предательски начало тянуть, и как бы я ни пыталась подавить это ощущение, тихий стон всё же сорвался с моих губ.

В это же мгновение мужчина оторвался от меня, опаляя кожу горячим дыханием.

— Сука, что же ты делаешь со мной. Когда-нибудь я убью тебя.

Его сбитое дыхание, тяжёлый тёмный взгляд, то, как тяжело он сглотнул — свидетельство того, что он на грани. И возбуждение, накрывшее Марка, передалось мне.

— Если я не сделаю этого первой, — демонстративно вытираю губы под сопровождение наглой ухмылки Марка.

Сволочь. Он знает как влияет на меня. И это клеймо на мне навсегда.

Возвращаясь на своё место, мужчина нажимает на газ и мы срывается с места. Пока я прихожу в себя от поцелуя, он уже сидит ровно и выглядит так, будто ничего не произошло. Собран и спокоен. Как же это в нём бесит!

— Куда мы едем?

— Я говорил чтобы ты ехала молча.

— А я на это своего согласия не давала.

— У нас каникулы, — после недолгой паузы выдаёт мужчина.

— Какие нахрен каникулы? Куда мы едем?

— Ты сейчас прекращаешь истерику и свои распросы, если не хочешь нарваться на ещё бо́льшие проблемы. Благодари всех святых, в которых веришь, что я ещё не отымел тебя так, чтобы выбить всю дурь из головы и мысли о том, что можешь делать хоть что-то в тайне от меня. За это ты ещё расплатишься.

— Как великодушно. Но мне плевать на все твои недовольства, уж извини. Если ты не скажешь куда везёшь меня, я выпрыгну из машины.

— Давай. Мы это уже проходили. Но я всегда рад понаблюдать за твоими жалкими попытками.

Тянусь к ручке, но само собой он блокирует двери до того, как я успеваю что-то сделать.

— Марк, у меня нет сил воевать с тобой сейчас.

— Тогда сядь и замолчи.

— Почему ты не можешь сказать куда мы едем?

Тяжело вздыхая, он резво съезжает на обочину, а два чёрных джипа останавливаются прямо за нами, практически не выдерживая расстояния между машинами.

— Какая же ты, сука, заноза. Сейчас мы едем к тебе, ты берёшь всё что тебе нужно на неделю, и не задаёшь лишних вопросов. Чего не будет — купим. Поняла?

— Нихрена я не поняла. И никуда с тобой не поеду. Или объясни всё нормально, или… — замолкаю, не зная чем пригрозить.

Марк тоже это прекрасно понимает, но в этот раз даже не язвит. Вместо этого более спокойным тоном говорит то, чего я вообще не ожидала услышать от него.

— Мне нужно уехать на несколько дней. Появился след. Не самый явный, но это уже кое что. Нужно поехать в другой город и перетереть с парой человек. Возможно они выведут меня на тех, кто что-то знает.

— А моя роль в этом всём какая?

— Ну как это, котёнок? Создавать мне проблемы конечно. Я не собирался брать тебя с собой. Более того, не сделал бы этого даже под страхом смерти. Но твои чёртовы выкрутасы убедили меня, что одна ты больше не останешься. Если будет нужно — привяжу к батарее и хер ты куда денешься. Поэтому поедешь со мной, посидишь в отеле. Без телефона и прочей херни. Считай, наказана. Но будешь поблизости. Под моим контролем.

— Этого не будет, Марк.

— Это уже так. Привыкай.

Как же я его ненавижу! Заносчивый ублюдок, решивший что все вокруг подчиняются его самовлюбленной дьявольский натуре!

И всё же приходится подчиниться. Не хочу, но знаю, что сейчас воевать с ним просто нет никакого смысла. Узнав о моих походах в участок Марк взбесился не на шутку, это видно по острой челюсти, сжатой до предела.

Всю дальнейшую дорогу мы едем молча, но напряжение в салоне авто просто зашкаливает. Сиденье подо мной словно электрический стул. То и дело я ёрзаю по поверхности, никак не находя себе места.

Марк не подаёт виду что мои действия его хоть как-то трогают, что меня ещё больше убедило в том, насколько он зол. Ни одной подколки или пошлой шуточки, брошенной в мой адрес. Впрочем, так даже лучше. Не уверена, что его юмор может сейчас быть адекватным. Как и моя реакция.

Но не успеваю я закончить мысль, как слышу напряжённый голос мужчины, который даже взглядом меня не удостоил, но показал, что ни одно моё шевеление не укрылось от его внимательного взгляда:

— Чего ёрзаешь? Представляешь себя на члене своего нового дружка?

— Ах в этом всё дело? — ухмыляюсь, но больше из желания защититься.

Тон и подтекст, которые сейчас использует против меня Марк, больно царапает по самолюбию и обижает. Но показывать я этого не буду. Не сейчас и точно не ему.

— Ты приревновал меня к детективу…?

— Если из твоего рта вылетит хотя бы одна буква имени этого урода, я остановлю чёртову машину, вставлю в него член и вытрахаю каждый раз, когда ты произносила это поганое сочетание букв, Алана, — не дав мне закончить, жёстко огрызается мужчина и невольно я замолкаю, ошарашенная такой быстрой и резкой переменой.

Просто немыслимо!

Этот подонок так сильно поверил в то, что я принадлежу ему, что раз за разом все дальше переходит границы. И самое отвратительное, что я сама ему это позволяю. Иначе какого хрена я сейчас сижу рядом с ним?

Последние дни скачки настроения Марка и его поведение в целом меня очень настораживают. С тех пор, как он забрал меня от Роксаны, всё реже я попадаю в своих ожидания в то, как он поведёт себя в той или иной ситуации.

В некоторых моментах он удивляет меня своей уступчивостью и рациональностью, но порой это уходит и на волю выходит неадекватный дикий зверь.

— Знаешь, Марк, — делаю паузу, сверля его взглядом из под нахмуренных бровей, — Ты чёртов псих.

— Поняла наконец? — не отводя глаз от дороги, безэмоционально проговаривает мужчина, сворачивая к моему дому, — У тебя пятнадцать минут.

— Пятнадцать? Что ты предлагаешь собрать мне за пятнадцать минут? Трусы и зубную щетку?

— Трусы можешь не брать, они тебе точно там не пригодятся.

— Придурок, — бросаю я, открывая дверь машины.

Но как только одна моя нога касается земли, Марк хватает меня за руку и произносит негромко, но от угрозы в его голосе по коже мгновенно бегут колючие мурашки.

— Алана, пятнадцать минут, не больше. Затормозишь — я зайду и вытащу тебя с тем, что соберёшь, это ясно? И без глупостей.

— Я под арестом? Тогда зачитай мне мои права и свяжи с адвокатом.

Вырываю руку и закусываю губу, чтобы не показать как сильно меня взволновало поведение мужчины. Он выглядит таким злым и напряжённым, что последнее, чего мне сейчас хочется — ехать с ним в одной машине даже минуту.

Спокойно иду к двери, стараясь сохранять достоинство и не демонстрировать ему своего истинного состояния, после чего с силой захлопываю за собой дверь. Вряд ли он услышал, но мне просто необходимо выпустить пар.

Первой мыслью было запереть дверь и не выходить, но не трудно догадаться, что последовало бы за этим через любезно выделенную мне четверть часа.

Оставалось действительно начать собираться вещи, но в голове был просто какой-то туман и сообразить что нужно взять было непосильной задачей.

— Так, соберись, — бубню себе под нос и иду в кухню.

Марк этого не оценит, но мне плевать. Достаю с полки бутылку виски и щедро наливаю себе в бокал. Опрокинув обжигающую янтарную жидкость за два глотка, морщусь и со стуком ставлю его на стол. На трезвую голову я дорогу точно не перенесу.

Наливаю ещё и повторяю процедуру.

Чувствую, как по груди и животу разливается тепло и с ухмылкой выхожу из кухни, чувствуя себя как нашкодивший подросток, желающий спровоцировать родителя, запретившего ему гулять до полуночи.

Господи, что я делаю. Впрочем, это действительно сейчас кажется единственным спасением от напряжения, в котором я, в противном случае, просто задохнусь.

Поднимаясь наверх, я соображаю что из вещей мне понадобится в поездке и вслух рассуждаю сама с собой о том, как же сглупила, сорвавшись в полицейский участок и забыв о слежке шакалов Марка, которых он зовёт охраной. Как по мне так это настоящие шакалы, следящий за беспомощный жертвой и только и ждущие возможности поймать на слабости и уничтожить. В моём случае — доложить своему хозяину о том, что его игрушка самовольничает.

— Я ещё припомню это каждому из вас, — обещаю вслух и нервно хихикаю.

Кажется, со всей этой кашей, которая заварилась в моей жизни в последнее время, я потихоньку схожу с ума. Паранойя уже есть, наглый преследовать в виде дьявольского Марка тоже. Разговоры с самой собой — пожалуйста. Что дальше?

Алкоголь на голодный желудок сыграл со мной злую шутку и я почувствовала его усиленную реакцию, которая в моём случае выражается приподнятым настроением и бо́льшей, чем обычно, смелостью.

Достав из шкафа в своей комнате небольшую дорожную сумку, первое, что я туда бросаю — кружевное бельё. Не, сука, футболку или джинсы, не расчёску или что-то из косметики. Нет. Бельё.

Скажете, что идиотка?

Соглашусь и даже не обижусь.

Но куражное настроение взяло надо мной верх и какого-то хрена я решила поиграть. Не думаю, что оно может пригодиться, но возможно будет момент, в котором я смогу его наличием как-то уколоть и уязвить Марка. Если нет — то нет. Не проблема. Он всё равно не узнает, что я его взяла, если я сама не раскрою этот секрет. Не будет же он лезть ко мне в сумку.

Бродя по дому и собирая, как мне кажется, необходимые вещи, я то и дело бросаю взгляд на часы. Чёртов Марк всё же напряг меня ограничением в пятнадцать минут и приходится спешить. Не хочу чтобы он снова омрачал своим присутствием эти святые стены.

И как назло в голове всплывает картинка того вечера, когда он пробрался ко мне в спальню и дождался когда я приду, в короткой сорочке и расслабленном состоянии, которое подтолкнуло впустить в комнату лунный свет и наслаждаться им, выглянув в окно.

Помню, как хриплый голос мужчины разрезал пространство, помню его руки, властно притягивающие меня к себе, помню, с каким забвением отдавалась ему, подставляя под обжигающие поцелуи шею.

— Пошёл вон из моей головы, — практически кричу, закрывая глаза и тряся головой, чтобы на физическом уровне вытолкать этого негодяя из памяти.

Итак уже забрался слишком глубоко под кожу. Как самый медленный, но опасный яд, день за днём растекается по моему телу, методично отправляя каждую его клеточку. Терзая и мучая. Выворачивая наизнанку. Заставляя просить ещё.

Решив переключить мысли на что-то другое, возвращаюсь к своей оплошности с полицейским участком. Ну как же я могла так сглупить? Впрочем, не думаю, что узнав о возможном найденном мёртвом теле сестры многие бы сначала взвешивали какие-то правила осторожности. Доехала и никого не сбила — уже хорошо.

И тут как молния меня пронзает ужасная, полная боли и отчаяния мысль.

Марк мог узнать где я от своих людей, которые за мной следили. Но как он узнал о том, что я общаюсь с детективом? Как так быстро навёл справки?

Подозрение, которое возникло внутри, леденящими острыми когтями за доли секунды стало рвать грудную клетку, лишая возможности сделать вдох.

Нет. Не может быть. Я просто не верю.

Трясущимися руками достаю телефон и нажимаю на вызов. Умоляю, скажи, что это не ты.

— Эй, детка, привет, мне сейчас не очень удобно, я…

— Рокс, — перебиваю ту, кого считала подругой, но говорю очень медленно, стараясь держать себя в руках, — Рокс, ты говорила с Марком сегодня?

— Что? Я не слышу тебя, я…

— Роксана, ты общалась с Марком о том, что я, мать твою, обратилась в полицию? — за мгновение срываюсь на крик, сжимая кулаки так, что острые ногти больно врезались в кожу.

Мне стыдно за то, что я не могу держать себя в руках, но догадка, которая так больно ударила по сердцу, словно туманная пелена, которую хотелось рассеять как можно скорее, иначе есть риск врезаться во что-то, чего пока не видно впереди.

— Алана, всё в порядке? Ты прерываешься, но я слышу, что ты нервничаешь. Я сейчас перезвоню.

— Нет, Роксана, я…

В трубке раздаются гудки и я едва не швыряю телефон в стену. Сука!

Действительно ей было не слышно или это попытка взять пару секунд на то чтобы обдумать что мне ответить? Со стоном прижимаюсь спиной к стене и запрокидываю голову назад. Какая же хрень!

Телефон вибрирует и я молниеносно нажимаю на кнопку ответа.

— Алана, — начинает Роксана, но я снова не даю ей договорить.

— Скажи, это ты рассказала Марку о детективе?

Пауза.

Несколько секунд молчания, от которых все моё тело словно заволокло свинцом. Сердце гулко стучит в висках, дыхание замерло. Всё моё тело будто окаменело от страха. Я не хочу знать ответ. При этом мне необходимо знать.

— Алана, я не знаю что сказать.

— В чём проблема? Если не говорила, то просто скажи нет. Это сложно? — говорю грубо, но ничего не могу сделать с собой. Это чувство сейчас выше и сильнее меня.

И зачем я выпила этот чёртов виски? Без него самоконтроля было бы больше.

— Дело не в этом. Ты… чёрт, ты же сейчас говоришь мне о том, что не доверяешь мне. Я извинилась за тот случай, но ты всё равно обвиняешь меня при первой возможности.

— Роксана, — теряю терпение и злюсь от того, что до сих пор не слышу ответ, — Да или нет?

— Слушай, разбирайся со своим Марком сама, ясно? Я не хочу… — снова пауза, будто девушка хочет сказать что-то, но сдерживается, — Не хочу сейчас говорить с тобой. Это низко даже для тебя.

— Низко даже для меня? Ты ничего не путаешь? Это не я раз за разом предаю лучшую подругу, чуть что прибегая на поклон к подонку, который и без того отравляет её жизнь. Только ты знала о детективе, Рокс. Я не говорила об этом больше никому! И сегодня Марк показал мне что знает. Всё знает. Откуда же?

— Алана, ты сейчас ведёшь себя как сука.

— Ну прости, что задеваю твои нежные чувства, милая. Знаешь, херовый выдался день!

— Мне жаль, что ты так и не смогла меня простить. Очень жаль. Но теперь это твоя проблема, а не моя.

Гудки. Чёртовы гудки.

— Твою мать! — не выдерживаю и всё же бросаю телефон в стену со всей силой, обидой и злостью, которые просто сжирают меня изнутри.

— Сука! Сука! Сука! — жгучие слёзы защипали глаза, неуправляемым потоком обрушившись по лицу.

Никто не знал о том, что я общаюсь с детективом. Никто не знал, что именно с ним. Только она. Но неужели Роксана могла снова предать меня? Эта мысль причиняла такую боль, что хотелось скатиться на пол и выть во весь голос.

Я одна. Чёрт возьми, во всём этом дерьме я совершенно одна!

Не знаю сколько прошло времени, но было уже плевать. Дав волю эмоциям, я даже не вытирала слёзы, бесконечным потоком льющимися по щекам. Как же я устала.

Устала от неизвестности, догадок, вранья, контроля со стороны, опасности, подстерегающей на каждом шагу. Устала от потери себя и непонимания кто я, чёрт возьми, теперь. От разочарования и боли. От страха. От того, что меня не хватает чтобы справиться со всем этим.

И выхода из этого всего пока нет. Найти Хлою, живой и невредимой, забрать её и уехать. Единственный вариант, который хоть чего-то стоит. Убраться подальше от этого поганого города, всех этих отвратительных людей. Убраться от Марка. Навсегда удалить его из своей жизни. Вырезать, как медленно убивающую опухоль. Излечиться от этого наваждения.

Только так. По-другому не получится.

Сделав глубокий вдох, пробую собраться с силами и закончить сборы, чтобы не предстать перед Марком, который, я уверена, вот-вот заявится, в таком виде. Не хочу чтобы он застал меня в моменте слабости. Не он. Только не он.

Больше никто не увидит меня слабой. Хватит. Слишком много херни происходит вокруг. И пришло время показать зубы по-настоящему. Я уже не та Алана, что была совсем недавно. И больше ни одна живая душа не подберётся ко мне настолько близко, чтобы сделать больно. Я никого к себе не подпущу.

Наспех умываюсь и бросаю в сумку последние мелочи, которые кажутся важными. Впрочем, сейчас я в таком состоянии, что важным не кажется ничего. Но с зубной щёткой и расчёской я явно не промахнусь. Не люблю отельные, часто они какие-то дурацкие.

Усмехаюсь от своего стремления добавить капельку комфорта в абсолютно некомфортные условия и закрываю сумку. Бросаю прощальный взгляд на своё отражение в зеркале и решительно спускаюсь вниз, считая шаги.

К моему удивлению дверь была на месте, более того — осталась заперта изнутри, какой я её и оставила. Уверена, что собиралась больше пятнадцать минут, но Марк свою угрозу не выполнил.

В душе мелькнула искорка надежды на то, что всё было шуткой и я сейчас, выйдя на крыльцо, не увижу ни его, ни машин его охраны. Но это было бы слишком хорошо.

Все были на тех же местах, где и вначале, когда я уходила. Лишь Марк стоял около машины, оперевшись на неё спиной и задумчиво втягивая сигаретный дым в лёгкие. Заметив меня, он прищурился, явно заметив покрасневшие и припухшие глаза.

Но ничего не сказал.

— Это всё? — кивнув на сумку, спросил мужчина, осторожно наблюдая за мной.

— Даже не скажешь о том, что я не уложилась в отпущенное время? — бросаю с вызовом, подходя ближе.

Марк не отвечает, оглядывая меня с головы до ног. Делает ещё одну затяжку, после чего отбрасывает окурок резким движением, перехватывает сумку и ловко закидывает её на заднее сиденье.

— Садись, нам пора.

Открывая мне дверь, мужчина ведёт себя осторожно и деликатно, от чего я напрягаюсь ещё сильнее. Сожалеет о том, что вёл себя как свинья? Это вряд ли. Увидел что я плакала и решил сдержать свой характер? Тоже не поверю. Задумал очередную гадость? Вот тут больше похоже на правду.

Сажусь в машину и смотрю прямо перед собой, раздумывая о разговоре с Роксаной. Мог ли Марк узнать о детективе откуда-то ещё? Очень не хотелось верить в предательство подруги, но…

Но как-то все слишком гладко складывалось. И то, что она не ответила мне чётко и однозначно тоже не даёт успокоиться. Впрочем, ведь я действительно могла обидеть её своим подозрением. Но разве у меня не было этого права?

Какое-то время я сижу одна, но замечаю это только тогда, когда открывается дверь со стороны водителя и Марк ловко усаживается за руль.

— Я отпустил парней, едем сами.

Ничего не отвечаю, не понимая зачем он мне это сообщил. Ну отпустил и отпустил, молодец. Мне-то уже какая разница. Лучше бы ты их отпустил тогда, когда они висели у меня на хвосте все предыдущее время.

— Эй, — крепко обхватывает мой подбородок и требовательно поворачивает к себе.

Безвольной куклой поддаюсь его напору, без каких-либо эмоций глядя на него абсолютно пустым взглядом.

— Рассказывай.

Молчу. Не знаю что сказать. Да и какой в этом смысл? Что изменится? Легче уж точно не станет.

— Просто поехали куда ты там собрался, — говорю это и холодом сжимается всё внутри от того, как безжизненно и истощённо звучит мой голос.

Я будто умерла. И звук, доносящийся из моего горла, словно исходит откуда-то из глубин потустороннего мира. Пустой и холодный.

Несколько секунд Марк пристально рассматривает меня, то и дело хмурясь и что-то обдумывая внутри своей, полной отвратительных и жестоких мыслей, головы.

Ты достаточно поиграл со мной. Теперь моя очередь выместить на тебе свой ад. И начну я прямо сейчас.

— Не пойдёт, — недовольно кивая головой, произносит Марк и притягивается ближе ко мне, не отпуская моего лица, — Что там у тебя произошло?

— Марк, сядь прямо, нажми на газ и поезжай туда куда собирался. А меня оставь в покое. Это всё.

— Ты пила? — приближаясь ещё ближе, он втягивает воздух почти вплотную у моих губ.

Снова не отвечаю, глядя в его тёмные глаза.

— Алана, мать твою, что с тобой?

Молчание. И я не говорю ничего не для того чтобы его спровоцировать или вывести на какие-то эмоции. Я просто не знаю что говорить. Не понимаю зачем. Что это изменит. И просто как дура смотрю на него в ожидании когда мужчине надоест, он отпустит меня и переключится на дорогу.

Но этого не происходит.

— Значит так, — с тяжёлым вздохом, начинает говорить Марк, — Ты сейчас выключишь режим ледяной королевы, разморозишься и объяснишь какого хера с тобой произошло за сраные полчаса. Почему у тебя красные глаза и нахрена ты решила скрасить себе поездку бухлом. Я слушаю.

— Даже не знаю, Марк, как отказаться от такого заботливого и тёплого предложения. Хотя, впрочем, знаю. Пошёл ты и твои требования.

Пробую отвернуться, но мужчина задерживает моё лицо между пальцами, и я вижу, как темнеют от злости его и без того чёрные от тьмы души глаза.

— Я теряю терпение, Алана.

— Не велика проблема.

— Ты так думаешь?

Не успеваю я издать ни звука, как требовательные губы Марка жёстко впиваются в мои, окутывая своим вкусом с примесью табака.

Одна рука мужчины обхватывает меня за голову, второй же он прижимает меня к сиденью, наваливаясь сверху. Сначала я стараюсь не реагировать и у меня это даже получается. Пусть делает что хочет. Я не буду поддаваться. Пусть увидит, что я больше не в его власти. Что я действительно застыла. Оледенела. Замерла.

Проникая языком все глубже, Марк с жаром словно поглощает меня, пытаясь пробудить внутри ответный огонь. Но я держусь. Не отвечая на его поцелуй, я даже не отталкиваю его, всем своим видом показывая, что мне плевать на то что он делает.

Но это только больше злит и распаляет мужчину. Для него это вызов. И он не привык пасовать перед ними.

Отрываясь от моих губ, Марк хищно ухмыляется, после чего произносит фразу, от которой по коже пробежали предательские мурашки.

— Когда ты сопротивляешься, я хочу тебя ещё сильнее. Но когда ты изображаешь холодность, малышка, я хочу показать тебе насколько сильно ты лжёшь себе. Потому что я в эту херню не поверю.

И не давая мне возможности ответить, он отталкиваться от меня, возвращаясь за руль и заводя мотор.

— Выедем позже, у нас появилось одно неотложное дело.

Я всеми силами стараюсь не думать о том, куда Марк направляется. Но перемена в его настроении сильно меня насторожила. Задумки мужчины, вызванные злостью или провокацией всегда заканчиваются так, что он остаётся в выигрыше.

Но в этот раз я не готова оказаться жертвой его очередного приступа власти, которую он стремится продемонстрировать мне. Власти надо мной. Моим телом. Моими чувствами.

Но как переиграть мужчину я пока придумать не могу. Я уверена, что мы едем в очередную квартиру или другое место, где он попробует соблазнить меня. Не возьмёт силой. Нет. Он хочет чтобы я сама его захотела. Показать мне, что своим бездействием и отсутствием реакции я обманываю только себя.

И возможно он прав. Но сегодня я слишком опустошена, чтобы играть в его жестокие игры. Потому что не до конца уверена, что смогу его обыграть.

— Марк, куда мы едем? — спрашиваю без эмоций, но внутри что-то происходит.

От резко накатившей усталости я стала чувствовать себя более уязвимой и нервной. История с Роксаной всё ещё больно царапает в груди, а действие алкоголя в крови стало ослабевать и меня начала захватывать какая-то холодная беспросветная тоска.

Мужчина смотрит прямо перед собой и делает вид, что не слышал мой вопрос. Подонок. Он уже всё решил и обсуждать ничего со мной не собирается. Ну конечно.

— Марк, я не настроена вступать в очередную партию большой игры под названием «Марк главный и крутой решала». И никуда не хочу сейчас ехать. Я поняла, ты зол, недоволен или что там с тобой в этот раз, — качаю головой и машу рукой в стороны, показывая, как много всего может происходить с настроением мужчины, сидящего рядом со мной и продолжающего управлять машиной так, будто за нами гонятся все черти ада.

Снова молчание. Чёрт возьми! Как же это бесит.

— Марк! — кричу я, ударяя ладонью по торпеде передо мной, — Отвечай, сукин сын!

Нервное напряжение, которое, как мне казалось, выплеснулось дома, начало захлестывать меня с новой силой, будто то была лишь репетиция. Глаза наполнились слезами, тело начала охватывать мелкая паническая дрожь, а дыхание за несколько секунд стало таким сбитым, будто я только что пробежала марафон.

Не в силах контролировать себя, я закусила губу с такой силой, что ещё одно маленькое усилие и острые края зубов проткнут нежную кожу.

Мужчина бросил на меня беглый удивлённый взгляд и резко свернул на обочину, подрезав при этом какую-то машину, едущую практически на такой же скорости, что и мы. Послышался длинный сигнал и визг шин, но удара не произошло.

Не успела я издать и звука или сделать хоть что-то, как произошло то, чего я ожидала меньше всего. Да какой там меньше всего! Не ожидала настолько, что скажи мне кто-то, что такое может произойти хоть когда-то, я бы рассмеялась и не поверила ни при каких обстоятельствах.

Марк быстро обхватил меня за плечи и властно притянул к себе, лишая возможности отстраниться. Но самое удивительное для меня было то, что я даже не попыталась. Наоборот, прижалась сильнее к твёрдому горячему телу мужчины и сама не поняла как, но дала волю слезам, не заботясь о том, насколько это сейчас уместно и безопасно.

Лёгкие сжимало тугими спазмами, глаза щипало от слёз, а горло будто обхватила невидимая костлявая холодная рука, не давая возможности набрать нужное количество воздуха, чтобы не задохнуться.

Где-то вдалеке я чувствовала как рука Марка успокаивающе гладила меня по голове, но эти ощущения казались настолько слабыми, что я не была уверена, что не придумала это сама. Всё, что я чувствовала — это разрывающая рёбра боль и тотальное истощение.

Плечи то и дело дрожали от хрипов, вырывающихся из моего рта, а во рту почувствовал привкус крови от того, как сильно я закусила губу, желая сделать себе больно, чтобы хоть немного уменьшить уровень внутренней душевной боли, которая сейчас казалась невыносимой.

Не могу точно сказать в чём было дело. Вероятно сегодняшний день по уровню переживаний и свалившегося на меня дерьма был одним из самых трудных. Сначала возможное опознание мёртвого тела сестры, неожиданная встреча с Марком около участка и раскрывшаяся тайна того, что я общаюсь с полицией, его гнев и мой страх, новость об отъезде куда-то с ним, возможное предательство Роксаны.

И всё это на фоне того, что каждый день и так происходит какая-то хрень. Я просто уже не выдерживаю. Хотя до этого казалось, что справляюсь вполне неплохо.

Какое-то время я не замечаю ничего. Всё что сейчас для меня существует — это боль, слёзы и… и Марк, рядом с которым я дала себе сейчас столько свободы, сколько не собиралась больше никогда. Но что-то рядом с ним всегда ломается. Мои защиты, контроль, сопротивление. Он стирает всё это так методично и незаметно, что я просто теряю себя, не замечая этого в процессе.

— Девочка моя, — слышу хриплый шёпот, который сопровождается поцелуем в макушку.

Или эта мимолетная нежность была выдумкой моего сознания, отчаянно цеплявшегося за ощущение безопасности, которое сейчас давал мне мужчина?

Марк прижался губами к моей голове и сильнее притянул к себе, делая глубокий вдох. И это то, о чём я уже думала какое-то время назад. Снова его поведение меняется так резко, что невозможно привыкнуть. И всё же сейчас я безгранично благодарна за то, что он не строит из себя хозяина положения и просто находится рядом.

Таким я его ещё не видела. И не чувствовала. Возможно он понял, что я на грани. Возможно в нём куда больше человеческого, чем я заставляю себя думать.

Постепенно слёзы стали заканчиваться, став более редкими. Дыхание начало восстанавливаться, но ощущение бессилия нахлынуло с такой силой, что хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Ещё какое-то время мы сидим неподвижно, после чего я осторожно пробую отстраниться от Марка, всё так же прижимающего меня к себе.

Очередное удивление — он спокойно позволил мне отодвинуться, наблюдая за мной с лёгким напряжённым прищуром.

— Истерики не будет, — шмыгнув носом, стараюсь отшутиться и развеять слишком интимную атмосферу, возникшую сейчас в салоне авто, казавшемся теперь безумно тесным.

— А это была не истерика?

— Даже не близко.

Молчание. Напряжённое и одновременно какое-то… не знаю. Ощущение, что он видит и понимает обо мне намного больше, чем мне бы хотелось. Я словно голая перед мужчиной, доверять которому я просто не могу.

Пыталась уже несколько раз и каждый из них был словно опустить руку в раскаленное олово.

Но сейчас я не хочу ничего говорить. Где-то чувствуя себя неловко, где-то слишком уязвимо, я поправляю на себе одежду и волосы, глядя куда угодно, кроме мужчины рядом. Не хочу сейчас смотреть на него. Не хочу видеть выражение его тёмных грешных, пронизывающих глаз.

Кажется, что едва я взгляну на него — он увидит слишком многое.

— Алана, — начал он, и почему-то я затаила дыхание, — Я не знаю что сейчас делать.

Вот это да. Марк, мать его, Король Ада, не знает что делать?

Забыв о только что пришедшем решении на него не смотреть, резко поворачиваю голову и упираюсь взглядом в его напряжённое лицо.

— Не знаю какого хрена с тобой происходит, но нам нужно ехать сегодня. Откладывать слишком опасно. Но, чёрт возьми, то, что ты…

— Боишься, что по дороге я выпрыгну из машины под колёса грузовика? — ух ты.

Теперь я будто встала на место Марка и отшучиваюсь там, где чувствую неуверенность или что-то типа того. Он куда бо́льшая зараза, чем я думала.

— То, что сейчас произошло, — не обращая внимание на мою неудавшуюся шутку, серьёзным голосом продолжил мужчина, — Я не уверен, что ты готова ехать.

— Тогда оставь меня дома.

— Не могу.

Снова молчание. Я знаю, что он меня не оставит. Мы оба это знаем. Но то, что Марк… заботится(?) обо мне — это что-то новое. По крайней мере настолько явно. Или это было и раньше, но я так сильно стараюсь его демонизировать, что порой не замечала этого?

Незаметно для себя я стала облизывать и кусать губы, от чего взгляд мужчины словно приковался к этому жесту. Похоть, вспыхнувшая в его глазах, едва попала в поле моего зрения, как он отвернулся, стараясь потушить в себе этот порыв.

Охренеть. Он правда старается не быть подонком в этот момент. И это стало решающим открытием для меня в этот день.

— Поехали, всё будет нормально. Я в порядке.

С минуту Марк не отвечает, пристально глядя куда-то в сторону, после чего поворачивается лицом к лобовом стеклу, заводит мотор и, всё так же не говоря мне ни слова, срывается с места.

Наверняка он не стал спорить, опасаясь, что я передумаю. А может боялся передумать сам?

К моему облегчению, план мужчины, возникший при моём сопротивлении, был отложен и мы двинулись по трассе в какой-то город, в котором, по словам Марка, была важная зацепка.

Спрашивать о ней мне сейчас не хотелось. Как и говорить. Какое-то время я просто смотрела в окно, наблюдая за сменяющимися однотипными картинками. Погруженная в свои мысли, я раздумывала о том, причастна ли Роксана к тому, что Марк узнал о детективе или всё же эта информация попала к нему каким-то иным способом.

Но почему она тогда просто не сказала мне что ничего не говорила? Чёрт, всё это так странно и… отвратительно.

Спрашивать у Марка мне очень не хотелось, потому что я не была уверена в адекватности его реакции при упоминании имени Криса. А провоцировать в мужчине новую вспышку ревности абсолютно не хотелось. Ладно, когда мы вернёмся — я всё узнаю.

Заеду к Роксане и поговорю с подругой лично. Если по телефону ещё и можно кого-то провести, то с глазу на глаз навряд ли. По крайней мере не в нашем с ней случае. Слишком много лет мы дружим и знаем друг друга лучше самих себя.

— Приём — приём, — слышу голос Марка и резко вылетаю из своих мыслей, — Голодная?

— Что? Нет, — отвечаю не задумываясь, будто бы на автомате отвергая всё, что он говорит.

— Когда ты ела в последний раз?

— Ты что, заделался моим диетологом? — спрашиваю, нахмурив брови.

Он решил контролировать мою жизнь даже в таких мелочах?

— Алана, когда? — с паузой жёстко произносит Марк, показывая, что настроен получить ответ.

Тяжело вздохнув, я стала вспоминать когда ела в последний раз и что это была за еда, но, к своему удивлению, не смогла этого вспомнить. Отлично. Включенность в собственную жизнь на максимум, Алана. Браво.

— Не помню, — буркнув ответ себе под нос, отворачиваюсь обратно к окну.

— Пить на голодный желудок так себе идея, не находишь?

— Пить вообще идея не самая лучшая, но надо же как-то справляться с тем дерьмом, которое происходит вокруг.

Мужчина ничего не ответил и ещё какое-то время мы едем молча. Но атмосфера в машине стала чуть легче, чем была в самом начале.

Через три часа пути мне стало жутко неудобно и я стала ерзать на сиденье, но в голове сразу вспомнилась фраза Марка, о «члене моего нового дружка» и я бросила поиски более удобного положения, не желая нарваться на очередное острое замечание мужчины.

А то и правда придётся выйти из машины на трассе при бешеной скорости.

— Потерпи, скоро уже приедем, — всё же заметив мои мучения, сказал Марк и по-хозяйски положил руку мне на бедро.

Проводя взглядом этот его жест, я слегка двинула ногой, желая сбросить его прикосновение, но мужчина только крепче сжал мою кожу, показав, что ничего не выйдет. Ладно, будь по-твоему. Надеюсь, что осталось действительно немного и скоро я смогу остаться на достаточном расстоянии с этим человеком.

— Ты ещё не сказала спасибо.

— Спасибо?

— Я дал тебе пятнадцать минут, а тебя не было полчаса.

Ну вот. Началось. Не долго же он держался.

— И за что я должна поблагодарить? За то, что всё же не повёл себя как козёл или за то что нарушил слово и показал, что не такой уж серьёзный? — произнеся этот провокационный вопрос я едва сдержалась, чтобы себя не стукнуть.

Ну какого же хрена? Когда-нибудь закончится эта тяга провоцировать его? Хотя, ведь он первым начал эту войну. Ехал бы молча и всё было бы в порядке.

Но в этот раз Марк не отреагировал на мою колкость и лишь хрипло рассмеялся.

— Молодец, неплохо.

Не совсем поняла чем он остался доволен, но прояснять это не было никакого желания. После краткого обмена любезностями диалога между нами больше не было. На небо опустились сумерки, а чуть позже и вовсе стемнело.

И как раз в этот момент мы въехали в город, который можно назвать сплошной новогоднее ёлкой. Кучи огней, ярких вывесок, толпы народу, гуляющие по пестрым широким улицам. Музыка и шум со всех сторон будто соревновались в своей громкости и том, у кого глубже звучит бас.

Оглядываясь вокруг, я пыталась увидеть хотя бы что-то кроме стрип-клубов, баров и казино. Но безуспешно.

— Нравится? — слышу вопрос Марка где-то позади, потому что полностью развернулась к окну и как любопытный ребёнок смотрю на происходящее вокруг. Да уж, наш город можно назвать практически примерным и пуританским в сравнении с тем, что открывается взгляду здесь.

Вдоль дороги стояли девушки самых разных возрастов, цвета кожи и форм, а наряды на них были такие, что ошибиться с их намерениями было невозможно. Каждая из них вышла торговать своим телом, но при этом теряя намного больше. Душу. Сердце. Веру в жизнь, любовь и людей.

— Конечно, я в полном восторге, — с сарказмом отвечаю я, отворачиваясь от окна.

— Знал что тебе понравится, — ответ мужчины был лишён даже капли юмора.

Скорее просто ответная фраза, брошенная на автомате. Потому что фон вокруг нас поменялся. Я почувствовала от Марка некоторое напряжение, но понять его причину не могла.

Он пристально следил за дорогой, но при этом с большим вниманием смотрел в зеркало заднего вида и периодически бросал взгляд по сторонам.

— Что-то не так?

— Пока не знаю, — слегка нахмурившись, ответил мужчина, и внутри меня что-то сжалось.

— Кто-то снова нас преследует?

Воспоминания прошлых месяцев всплыли в голове так ясно, что я будто заново стала проживать их. По коже пробежали мурашки и внутри стала нарастать паника. А что если в этот раз будут стрелять на поражение? Или подстроят аварию, в которой нам не выжить?

— Не рыпайся раньше времени, — Марк бросил на меня предупреждающий взгляд, но от этого стало только хуже.

Я стала пристально смотреть в боковое зеркало со своей стороны, надеясь увидеть то, что беспокоило Марка. Но ничего подозрительного будто бы не было. Тогда я стала смотреть в окно, застыв в ожидании того, что какая-то машина вот-вот поравняется с нами и кто-то вылезет из открытого окна с оружием.

Но этого тоже не произошло.

Через несколько минут машина Марка свернула на парковку огромного здания из красного кирпича, напоминающего какую-то резиденцию. Я всё ещё в напряжении пыталась уловить в зеркале идущую за нами машину, но никого не увидела.

Надеюсь, что это была простая осторожность со стороны мужчины. Но как будто порция везения, которая была мне выделена при рождении, уже закончилась и эта надежда была слабенький писком среди полчища орущих инстинктов, сообщающих об опасности на каждом шагу.

Марк припарковал машину и молча вышел, оставив меня в салоне. Ни слова не сказал. Не пошутил. Просто вышел. Даже это сейчас меня насторожило. Чёрт. Я схожу с ума.

— Хватит, — бурчу под нос, успокаивая свою бурную фантазию.

Всё нормально. Если бы что-то было не так — Марк бы сказал. Или что-то бы уже произошло. Делаю глубокий вдох во все лёгкие, чтобы успокоить нервы.

В этот момент моя дверь открывается и в салоне появляется рука Марка, протянутая ко мне. Пару секунд я тупо смотрю на неё, не понимая чего он от меня хочет. Откуда эти манеры? Раньше он либо вытаскивал меня силой, либо просто открывал дверь и требовательно ждал, когда я выйду. Сегодня мужчина действительно ведёт себя иначе. И мне просто необходимо выяснить в чём дело.

Протягиваю холодную ладонь в его горячую руку и чувствую, как Марк крепко обхватывает мои пальцы, подтягивая к себе. Выбираюсь из машины и вижу в другой руке мужчины наши вещи.

— Готова? — спрашивает он, испытующе глядя на меня.

Киваю, завороженная тем, что происходит. Не знаю почему, но всё сейчас кажется каким-то подозрительным. Или я сама накручиваю себя от тревоги, съедающей меня внутри? Пожалуй, второе.

Мы проходим вдоль красивых благоухающих кустов, высаженных вдоль асфальтированной дорожки, ведущей ко входу в отель. Ароматы лёгкие и сладковатые, немного пьянящие своей палитрой тонких нот. Интересно, что это за цветы. Было бы здорово добавить их в сад своих отелей.

Подходим к ресепшену, где нас уже ждёт очень красивая девушка, жадно поедающая Марка глазами. Да уж, подружка, я знаю, впечатление он производит эффектное. Но ты не знаешь какой он подонок.

— Добрый вечер, — томно поприветствовала нас брюнетка, бросив на меня прохладный взгляд, — Вы бронировали?

И тут я слышу голос Марка, в котором просто сквозит уверенность в том, что его ответ вызовет у меня бурную реакцию. Уверена, что произнося это, он смотрел на меня, а не на сотрудницу отеля.

— Да, люкс для молодожёнов.

Вот оно. Вот причина всех его неожиданных перемен.

«Да ты издеваешься» — проносится у меня в голове, но выражаю я это только взглядом, мимолетно брошенным на уверенно стоящего рядом мужчину. И он точно знает что мне не нравится то, что сейчас происходит, потому что даже не смотрит на меня. Понимает, что я в ярости.

Ну какой люкс для молодожёнов? У нас что, медовый месяц? Последнее о чём я думаю сейчас — это секс с человеком, который в последнее время играет на моих нервах так, что ещё несколько дней и я стану полностью седой и постарею лет на тридцать минимум.

Брюнетка изменилась в лице, но едва на мгновение. Затем быстро справилась с разочарованием и, натянув профессиональную улыбку, зарегистрировала нас и передала карту-ключ от номера.

Марк всё это время общался с ней и никак не обращал внимания на меня, явно продолжая выводить. Знает подонок, куда надавить чтобы выбесить за секунду. Ну ничего, мы сейчас останемся в номере одни и я выскажу всё что думаю о нём и его самодеятельности.

Чертовски долгий и отвратительный день. Чертовски.

Мы поднимаемся в лифте на четвёртый этаж молча. Я смотрю прямо перед собой и с силой сжимаю зубы, чтобы не вступить в словесную баталию раньше времени. Не хочу вновь разочаровываться в людях, если кто-то станет свидетелем нашей перепалки и опять никак не отреагирует. Или займёт сторону Марка. Хрен знает куда он меня привёз. Может это снова какой-нибудь отель для маргиналов и извращенцев. Хоть таковым на вид и не кажется. Но внешность обманчива, правда?

— После вас, — протягивает мужчина, прикладывая ключ к двери, и открывает её передо мной, пропуская вперёд.

Продолжая хранить хмурое молчание, прохожу в номер и едва не ахаю от увиденного. Потрясающе красоты номер. Никакого гадюшника с БДСМ атрибутами и прочим, чего я в тайне опасалась. Стиль какого-то старинного особняка с мебелью из тёмного дерева, приглушённым тёплым светом, но при этом всё очень современно и стильно.

Класс, сделаю потом отель с подобным стилем. Если доживу, конечно. А то я уже ни в чём не уверена в свете последних событий.

— Нравится? — слышу за спиной голос Марка и возвращаюсь в реальность.

— Симпатично, — не хочу показывать ему своих истинных эмоций, чтобы не доставлять удовольствие, — Но одной мне точно было бы здесь лучше.

— Не сомневаюсь, — ухмыляется мужчина, — Но что бы ты делала одна в спальне? Кстати, ты ещё не видела главного. Кровать просто мечта.

Закатываю глаза, но чувствую, что мужчина играет со мной как-то иначе. В его словах стандартные пошлые намёки и издёвка, но как будто… осторожнее что ли.

Будто он не может отказаться от привычного стиля поведения, но при этом ощущает мою усталость и не хочет переборщить. А может я сама приписываю ему это, надеясь что поездка не станет полным провалом.

— Наверняка там что-то, после чего моя жизнь не будет прежней, — говорю с нескрываемой иронией, — Но знаешь, как-то плевать.

Марк лишь ухмыляется, ставя наши вещи на тумбу и разминая шею. Понимаю, что он тоже устал от долгой поездки и хренового дня. Но тянуть не хочу.

— Какой у нас план? — спрашиваю, не желая медлить и сгорая от нетерпения. Он сказал, что есть какая-то наводка и мне просто необходимо уже наконец получить хоть какую-то информацию.

— У тебя — поесть, отдохнуть и поспать. Иди в душ, я пока закажу в номер еду. Мне нужно будет отлучиться на какое-то время, встретиться со старым знакомым, который может помочь. Тебя там быть не должно. Тебя, Алана, кроме как в номере вообще сегодня быть нигде не должно, это ясно?

Серьёзно? Он притащил меня с собой чтобы запереть в номере, пока сам будет кататься по своим бандитский делам? Ну уж нет. Речь идёт о моей сестре и не буду я рассиживаться в номере.

— Нет, не ясно, — сверлю его взглядом, слегка вздернув подбородок, — Я не хочу тут сидеть и снова ждать каких-то вестей.

— Снова? А когда ты сидела и ждала? — низко рассмеялся Марк, совершенно не воспринимая мои слова всерьёз, — Насколько я помню, ты не послушала меня ни одного раза, когда это было нужно.

— И ни о чём не жалею, — бросаю с вызовом, чтобы он не чувствовал сейчас своего превосходства.

Меня чертовски злит мысль, что он отправится туда, куда я не вхожа и может узнать что-то, о чём не расскажет мне. Я с ума сойду, если секреты будут плодиться с такой скоростью. Уже схожу.

— Алана, — начал он так, будто объясняет что-то ребёнку, — Туда, куда я пойду, с тобой приходить небезопасно. Если, конечно, ты не соскучилась по приключениям, — многозначительно поднимает бровь, намекая на все предыдущие истории, которые кончались хреново для нас обоих, — Поэтому, девочка, будь добра — отдохни, приведи себя в порядок, поешь что-нибудь кроме алкоголя. Я вернусь и мы обсудим дальнейший план. Идёт?

— А у меня есть выбор?

— Абсолютно нет, — кратко, жёстко и безапелляционно.

— Тогда зачем спрашивать? — взмахиваю руками, раздражаясь от своего дурацкого положения.

Но приходится согласиться. Не пойду же я за ним следом. И в незнакомом городе искать на задницу приключений абсолютно не хочется. Впрочем, немного прийти в себя, а главное побыть одной, не такая уж плохая идея. Как минимум смогу обдумать ситуацию с Роксаной. Подумаю, как узнать у Марка о его осведомленности о детективе. А может послать всё это нахер и просто поспать.

В общем, стыдно признать, но передышка мне уже просто необходима.

Уходя Марк заказал в номер разной еды и ушёл, напомнив не делать глупостей. Уже ставшая рядовой фразой, эта мысль вызывала во мне всё больше истерического смеха. «Не делай глупостей, Алана». Да я с первого дня знакомства с этим дьяволом делаю одни глупости. А самой большой моей глупостью было связаться с ним. Довериться. Допустить мысль, что он действительно не при чём и правда пытается помочь. Теперь я ни в чём не уверена.

Даже в себе.

Оставшись одна, я побродила по номеру, который оказался достаточно просторным. Осмотрела ванную комнату, большую гостиную, вышла на большой открытый балкон, вдыхая прохладный вечерний воздух. В спальню не шла специально. Мне было плевать как она выглядит. В гостиной был прекрасный диван, на котором могу лечь я или отправить туда Марка. Играть в его игру я не собираюсь.

Время, когда я как безвольная дура таяла в его объятиях прошло. Всё изменилось. С момента обнаружения в его столе документов Хлои, моего побега, сцены в квартире Роксаны моё и без того хрупкое, как февральский лёд, доверие пошатнулось. И я не готова сейчас подпускать его к себе ближе чем на метр.

Так что пусть не надеется даже, что спать мы будем в одной постели. Не говоря уже о чём-то бо́льшем.

Хотя, если совсем откровенно, заходить в спальню я даже боялась. Не знаю почему. Мне просто хотелось её даже не видеть. Будто это бы помогло избежать любого риска.

Чтобы немного взбодриться и привести в порядок мысли, я действительно зашла под душ, давая возможность горячим каплям воды попытаться смыть с моего тела напряжение прошедшего дня. Вспомнила о разбитом телефоне, который сейчас лежит в сумке. Он остался работать после моего броска в стену, но экран выглядел безнадёжно. Марк явно не пропустит это мимо глаз. Да и плевать. Почему я вообще о нём думаю?

Когда с душем было покончено, я укуталась в халат и вышла в номер, как раз в тот момент, когда горничная привезла целую тележку еды.

— Он решил меня откормить, чтобы я действительно из номера не вышла, — бурчу себе под нос, наблюдая как миловидная женщина выкладывает одну за одной тарелки под клошами на большой дубовый стол, расположенный у окна.

Впрочем, поесть действительно не помешает. Мне нужны силы. На поиск Хлои, на то чтобы справиться со всем происходящим абсурдом, на… противостояние Марку.

Поблагодарив женщину, я стала изучать всё что она принесла и от разных ароматов потекли слюнки, а живот предательски заурчал, как бы ругая меня за то, что я уже длительное время лишала его такого удовольствия, как еда.

Со стоном я начинаю пробовать разное, чувствуя себя какой-то дикаркой, впервые увидевшей что-то кроме кореньев и ягод.

— Хоть что-то от тебя хорошее за последнее время, — обращаюсь к отсутствующему Марку, кладя в рот квадратик ароматного сыра.

Покончив с едой, я вышла на балкон и стала вглядываться в ночное небо. Надеюсь, что истории о том, что когда-то любящие нас люди, ушедшие в мир иной, становятся звёздами и смотрят на нас сверху — ложь. Иначе мама с папой увидят, насколько же сильно я облажалась.

По щеке скатилась одинокая жгучая слеза стыда и страха. Стыда перед родителями и Хлоей за то, что не сберегла сестрёнку. За то, что связалась с одним из тех, с кем клялась никогда не иметь дел. Связалась и залипла так, что вылезти из этой связи теперь безумно сложно. Страха за будущее сестры. За свою жизнь. За что-то надвигающееся на меня, с чем я могу не справиться. И это вызывало лютый сковывающий ужас.

— К чёрту! — бросаю я в ночной воздух и, резко развернувшись, шагаю в номер, не желая сидеть в нём и тонуть в страхе и жалости к себе.

В отеле явно должен быть ресторан и бар. Так и быть, я никуда не пойду за пределами отеля, но в номере как ручная собачонка тоже оставаться не хочу. Просто спущусь в бар и выпью чего-нибудь для крепкого сна. Иначе голова просто треснет от мыслей и выспаться не удастся.

Если повезёт, усну раньше возвращения Марка.

— Алкоголизм, добро пожаловать, рада знакомству, — с усмешкой киваю своему отражению в зеркале, расчёсывая ещё слегка влажные после душа волосы.

Сильно заморачиваться над тем как я выгляжу настроения не было, поэтому я достала из сумки, которую собирала почти на автомате, простое чёрное платье ниже колена, оставила волосы распущенными и совершенно не использовала косметику, решив, что иду просто немного выпить и вернуться в номер.

Захватив с собой сумочку, чтобы проверить телефон, я уже собралась выходить, как вдруг поняла, что Марк ушёл и не оставил мне ключ. Сукин сын. Позаботился о том, чтобы усложнить мне задачу. Но это не проблема. Я знаю, что в отелях всегда есть пара запасных от каждого номера, поэтому проблемы никакой нет.

Правда придётся пообщаться с неприятной девицей на ресепшене. Но не велика плата за возможность хорошо поспать, верно?

Спускаюсь в лифте я одна и это самое прекрасное чувство за последнее время — одиночество. В том его значении, что никто не давит своей греховной аурой и не лишает возможности просто свободно дышать.

— Добрый вечер, — улыбаюсь девушке, с дежурной улыбкой встречающей меня за стойкой на входе, — Мой… спутник, — осекаюсь, не зная как представить Марка, — Уехал и по ошибке забрал ключ от номера. А я так устала с дороги, что хотела бы немного проветриться у бара. Не могли бы вы дать мне второй ключ, чтобы я поднялась в номер до его возвращения?

Девушка ехидно улыбнулась, быстро оглядывая меня с головы до ног, после чего сказала то, за что я Марка придушу при первой же возможности:

— Ваш муж сказал что вы нездоровы и попросил вас не беспокоить, но я рада, что вам уже лучше. Единственное… — делает паузу и я напрягаюсь, — Он настоял на том, что вам нельзя выходить из номера, потому что недавно вы перенесли опасный вирус. Нам бы не хотелось проблем с гостями… ну, уверена, вы понимаете. Если это может быть заразно.

Вот же скотина. Просто настоящий негодяй. Единственный вирус в моей жизни — это чёртов Марк.

Но не с той связался, дорогой. Ты меня не переиграешь. Включаю всю свою актерскую сноровку и, заливаясь смехом, обращаюсь к брюнетке, понимая, на чём могу сыграть.

— Да уж, в изобретательности ему равных нет. Понимаете, наш брак, он… как бы так лучше сказать. В общем, Марк большой ревнивец и наплел вам про вирус потому что боится, что я изменю ему в его отсутствие. И ничего лучше не придумал, как закрыть меня в номере до своего возвращения. А сам небось отправился к очередной своей шлюхе, с которыми я постоянно его ловлю.

Делаю паузу и наблюдаю за реакцией девушки, ещё недавно пускающей слюни на мужчину, который теперь, надеюсь, выглядит для неё не так привлекательно.

— Прошу, поймите меня как женщина. Он, конечно, хорош собой, но внутри настоящий дьявол. И пока мне приходится с этим мириться, потому что я нахожусь в зависимости от него и его семьи. Я просто хочу немного выпить и незамеченной вернуться в номер. Его не будет несколько часов. Мне хватит и получаса. Обещаю, проблем у вас не будет.

Какое-то время брюнетка хранит молчание, словно обдумывая мои слова. Я же делаю смущённое лицо, изображая неловкость от того, что загрузила её своими проблемами. Так-то, милая. Не думай, что каждый красавчик — это мужчина мечты.

Иногда внутри там настоящая адская бездна с пляшущими чертями.

— Ладно, — выдыхает, но чувствую, что что-то внутри неё расшевелить мне всё таки удалось, — Но если что — я вам ничего не давала. Ключ забыла горничная, когда привезла вам ужин.

— Договорились, — подмигиваю и едва сдерживаюсь, чтобы не пойти к бару вприпрыжку.

Чуть драмы всё же удержать нужно. Но как только я оказываюсь в коридоре, ведущему к ресторану, то прыскаю от смеха, чувствуя внутри какой-то дурацкий детский азарт от удавшейся шалости.

Да уж. Актёрское по мне плачет. Это точно.

Прохожу ещё немного и оказываюсь у входа в бар. Внутри было также приятно, как и в номере. Тёмная барная стойка и столики, никакого яркого неона и громкой музыки. Атмосфера больше расслабленная и интимная, нежели тусовочная.

Выбираю место за баром, чтобы не сидеть за столом и не привлекать лишнего внимания со стороны посетителей. Проблем действительно сейчас не нужно.

— Джин с тоником, — приятный бармен, чем-то напомнивший мне Мика, коротко кивнул, а меня словно отбросило на много лет назад.

Мои походы в «Дарк» с Виком и остальными, шутки с Миком, беззаботная болтовня и прочие вещи будто бы из другой жизни. Это ведь было совсем недавно. Но кажется, что прошло невозможно много времени. Всё так изменилось.

Я изменилась.

От прежней Аланы осталось лишь тело. И то, которое теперь принадлежит не только мне. Потому что как ни крути, власть Марка словно обволакивающая магма окутала меня и затянула в пучину греха и похоти, от которых я, боюсь, уже не отмоюсь никогда.

— Пошёл вон, — бурчу под нос, прогоняя образ Марка из своей головы и слышу рядом незнакомый голос.

— Простите, не хотел вам мешать.

Поворачиваюсь вправо и вижу мужчину, только что занявшего место рядом со мной.

Симпатичный, лет тридцати пяти, тёмные волосы слегка взъерошены, а голубые глаза кажутся вполне доброжелательными.

Боже, не хотела проблем и уже обидела постороннего человека.

— Простите, это я не вам, — неловко улыбаюсь, принимая у бармена свой напиток.

— Боретесь со внутренними демонами? — понимающе кивает, заказывая у бармена двойную порцию виски.

— Что-то вроде того, — поджимаю губы, изображая сожалеющую улыбку.

— Дерек, — протягивает руку мужчина и я обращаю внимание, что на его пальце нет кольца.

С юности у меня есть железное правило — не связываться с женатыми мужчинами. Тем более не поддерживать их инициативу в знакомстве. Сейчас взгляд на кольцо уже больше привычка, но правилу этому изменять не буду никогда.

Впрочем, ничто, конечно, не мешает ему его снять, но сейчас это вообще не имеет значения. Знакомиться я не собираюсь. Просто поговорю из вежливости, раз уж нагрубила минутой раньше, допью свой джин и уйду наверх.

— Алана, — протягиваю руку и мужчина аккуратно пожимает её, не делая никаких лишних или неприличных действий.

— Разрешите вас угостить?

— Не стоит, — мягко улыбаюсь, давая понять, что дальнейший контакт мне не интересен.

— Вы здесь одна?

— Нет, сейчас я с вами, — зачем я увиливаю?

Скажи что ты здесь с мужчиной и всё. Но почему-то для меня сказать об этом — значит признать власть Марка надо мной. Которую я всеми силами хочу обрубить. Хотя бы в самой себе для начала.

— И это очень приятно, — мужчина слегка прищуривает глаза, растягивая губы в улыбке, — Но мне бы хотелось узнать, рискую ли я головой, надеясь поговорить этим вечером с прекрасной незнакомкой?

Не успеваю ответить как чувствую в сумке вибрацию телефона. Извиняюсь перед Дереком и перевожу взгляд на экран, где в сообщении всего несколько слов: «У тебя минута на прощание или я вырублю его».

По спине пробежал холодок и я поняла, что Марк где-то в баре. Вернулся и не нашёл меня в номере. Но ведь прошло так мало времени. Чёрт возьми.

— Всё в порядке? — мужчина рядом нахмурился, увидев мой ступор, и протянул руку, чтобы накрыть мою, лежащую на барной стойке.

И, чёрт возьми, как же он ошибся в этом жесте!

Через считанные секунды словно из ниоткуда на его лицо обрушился сокрушительный удар, с точностью направленный прямо в нос. Брызнула кровь, а Марк, схватив Дерека за воротник, стащил мужчину со стула и опрокинул спиной на барную стойку.

— Если не хочешь здесь сдохнуть, советую даже не смотреть на неё, иначе…

— Марк! — обхватываю его напряжённое плечо, стараясь оттащить от истекающего кровью Дерека, — Марк, отпусти его! Он ничего не сделал!

— Ещё бы он что-то сделал, — пристально глядя в глаза хрипящему мужчине, шипит Марк, словно выплёвывая эти слова.

Я в панике оглядываюсь, ища помощи, но вокруг все делают вид, что ничего не происходит. Даже бармен наблюдает со стороны, не вмешиваясь в происходящее.

Неужели даже не вызовет охрану? Трусы!

— Марк, — снова пытаюсь достучаться до взбешённого мужчины, оттягивая его руку от ворота Дерека.

— Отойди, Алана, — рычит он, а сам сжимает хватку на шее своего соперника ещё сильнее, — Увижу тебе рядом с этой женщиной ближе чем за десять метров — в крошку разобью позвоночник. Понял?

— Понял, — хрипло отвечает Дерек, кашляя от крови, видимо, струящейся ещё и по горлу.

Ещё несколько мучительно долгих секунд Марк держит его в своих руках, после чего отталкивает и бросает на пол, поворачиваясь ко мне. Его глаза полны ярости и бешенства, от чего по коже бегут колючие мурашки.

— Быстро в номер, — командует и хватает за руку, таща за собой.

Я хочу помочь Дереку, но понимаю, что сделаю только хуже. Поэтому следую за разъяренным Марком, быстро перебирая ногами, чтобы успевать за его темпом.

— Мне больно, отпусти, — дёргаю рукой, чтобы вырваться из грубой хватки мужчины, но он лишь сильнее сжимает пальцы вокруг моего запястья.

— Это ещё не больно, но скоро будет, — тянет на себя от чего я спотыкаюсь и врезаюсь в его грудь, вздымающуюся от быстрого тяжёлого возбуждённого дыхания.

Оглядываюсь на зону ресепшена и вижу, что там пусто. Чёрт. Тем временем двери лифта открываются и Марк, не дожидаясь полного открытия, силой заталкивает меня туда, нажимая на кнопку четвёртого этажа.

— Прекрати вести себя как дикарь, — отхожу на шаг назад, стараясь увеличить расстояние между нами на максимум. Потому что боюсь.

Боюсь его злости. Боюсь того состояния, в котором уже видела его в клубе в тот вечер, когда он почти до смерти избил парня, пытающегося меня изнасиловать.

— Закрой рот, Алана, — наступает он на меня, нависая сверху.

— Иначе что? Тоже врежешь? Ты же по-другому вопросы не решаешь, да? Всё через силу, мать твою!

— Да, — вжимает меня спиной в холодную стенку лифта, жёстко обхватывая лицо рукой, заставляя смотреть в чёрные разъяренные глаза, — И ты, сука, это знаешь. Нравится когда я так делаю? Нравится, когда я теряю контроль? Иначе какого хрена ты делаешь всё, чтобы это произошло?

— Ты видишь то, что хочешь видеть, — практически шиплю, презрительно глядя в глаза мужчины, — Потому что чтобы увидеть правду тебе нужно снять хренову маску собственного превосходства над другими. Вот и кидаешься на людей, как дикое животное.

Чувствую, как внутри Марка разгорается настоящий пожар. Адское пламя, поглощающее на своём пути все живое. И это пламя разгорается лишь для одного. Сжечь там меня. Испепелить. Не оставить абсолютно ничего.

И я боюсь, что у него может это получиться.

— Дикое животное, — с острой ухмылкой повторяет он, водя пальцем по моей скуле, словно угрожая, запуская по коже разряды тока, проникающие вглубь до самых костей, — Ты права. И спасения от меня у тебя нет. Попалась.

Раздался звук, оповещающий о прибытии лифта на нужный этаж, и Марк незамедлительно оттолкнулся от меня, вновь схватил за руку и потянул за собой, ведя к двери в номер.

— Сегодня ты узнаешь, что такое дикий зверь, Алана, — не оборачиваясь, произносит он низким и хриплым от желания голосом, — Сама напросилась. Пора тебе познакомиться с другой моей стороной.

От источающегося адского пламени от Марка у меня перехватывает дыхание. Все предыдущие ситуации, в которых он пугал меня своей жёсткостью и тьмой своей грешной души — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Кажется, что кровь в его теле превратилась в кипящую лаву, а жёсткий испепеляющий взгляд, которым он сжигает меня, проникает до самых костей, выворачивая моё нутро наизнанку.

От лифта до двери номера было пару десятков шагов, но время, которое выдалось мне для того чтобы быстро придумать как себя защитить от разгневанного мужчины, неумолимо истекало с каждым спешным шагом.

Что мне делать? Что сказать? Как остановить разогнавшееся яростное восстание внутри Марка? Ведь он сейчас как тайфун, сметающий на своём пути абсолютно всё живое. Включая меня.

— Заходи, — приложив карту к двери, резко командует мужчина и подталкивает меня в спину.

Делаю шаг в номер и стараюсь быстро отойти от стен, потому что уже успела изучить повадки Марка.

Он явно сейчас планирует прижать меня к одной из них, лишить возможности сбежать, подавить своей силой, перекрыть кислород. Но я не дамся так легко. Не теперь. Не после всего дерьма, которое произошло за последнее время.

Делаю несколько шагов к центру комнаты, обхватывая себя руками за плечи. Хочу повернуться, чтобы держать мужчину в поле зрения, но что-то внутри не даёт мне этого сделать. Страх и нерешительность сковали меня колючими леденящими прутьями, мешая дышать и адекватно мыслить.

Я так хочу знать что сейчас происходит в голове у мужчины, но одновременно с этим безумно этого боюсь. Уверена, что нихрена там хорошего нет. По крайней мере для меня.

Но удивительно то, что он до сих пор на меня не набросился. Но это не успокаивает. Наоборот, непредсказуемость Марка сейчас — угроза. Он не ведёт себя как обычно, не делает того, чего я от него ожидаю. И я снова не могу быть готовой. Не имею возможности быстро сообразить как среагировать.

Чёртов дьявол знает как играть на моих нервах так, чтобы, не делая ничего, всё равно лишать меня спокойствия. За спиной не слышно никаких звуков и я сжимаю зубы, чтобы сдержать порыв обернуться. Кажется, что если оставить монстра за спиной — он исчезнет. Как в детстве, когда в комнате было страшно — я залезала под одеяло и верила, что чудовище меня не найдет.

Но Марк не чудовище из детства. Он в разы хуже любого монстра. И совсем скоро я смогу в этом убедиться.

— Повернись ко мне, Алана, — командует низким хриплым голосом мужчина, но я не двигаюсь.

Моё тело настолько напряжено, что даже если бы я захотела — не смогла бы сдвинуться с места. Остаюсь стоять, крепче сжимая себя в руках и закрывая глаза. Какого хрена я прошла в этот гребаный бар? Какого хрена он вернулся раньше? Чёрт возьми, я действительно непутевая идиотка, просто магнитом притягивающая проблемы.

— Я считаю до трёх, — удивительно спокойно произносит Марк и я понимаю, что это холодное спокойствие никак не относится к тому, что его гнев начинает угасать.

Нет.

Когда Марк начинает говорить спокойно — это признак того, что тот, к кому он обращается, висит на волоске от смерти. И сейчас я нахожусь именно там.

— Раз… — делаю вдох, борясь со всеми демонами, разрывающими меня изнутри.

Я не хочу играть в его игру и вестись на эту гнусную провокацию. Но стоять как дура посреди комнаты тоже не выход. И всё же привычный протест его давлению держит надо мной верх и я не шевелюсь.

— Два…

По коже пробежала холодная дрожь, потому что голос Марка раздался чуть ближе и я поняла, что он медленно подходит ко мне.

Глазами я стала бегать по номеру в поисках того, что может мне помочь. Выбирать в какую сторону я смогу броситься бежать, чтобы выиграть время или что тяжёлого я могу успеть схватить, чтобы огреть его по голове в случае, если он всё же решит протянуть ко мне свои грязные руки, запятнанные кровью.

— Три, — почти рычит он мне в ухо, прижимаясь сзади и обхватывая рукой мою шею, — Попалась, малышка.

С силой бью ему затылком по лицу, попадая куда-то в челюсть и, пользуясь секундным замешательством мужчины, вырываюсь из его хватки, бросаясь в сторону ванной.

В несколько шагов преодолеваю расстояние и врываюсь в комнату, спешно закрывая дверь на замок под низкий гортанный смех Марка.

Подонок забавляется. Что ж, повеселимся. Пусть знает, что больше я не та Алана, которая таяла в его руках даже тогда, когда думала, что это невозможно. Теперь я могу за себя постоять. Как минимум попробовать.

Опираюсь спиной на закрытую дверь, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Само собой моё нахождение здесь вопрос времени и никакого спасения мне не принесёт. Но поможет выиграть время. Пока не знаю для чего, но оно мне сейчас чертовски необходимо.

Возможно Марку надоест меня ждать и он успеет успокоиться, а может и вовсе оставит здесь, а сам отправится сбрасывать пыл в другое место. Второе, конечно, наиболее предпочтительно, но мало вероятно.

— Алана, — слышу его голос, в котором звучит наслаждение от ситуации, — Детка, ты же понимаешь, что я выбью чёртову дверь и доберусь до тебя.

Не отвечаю, раздражаясь от того, что он увидел в моём сопротивлении возможность поиграть. Голос выдает мотивы мужчины. Он действительно как дикий зверь, загнавший беспомощную добычу в угол и ждущий когда она совершит ошибку. И тогда появится возможность напасть.

— Если откроешь сама — я буду более нежным, — воркует, с ухмылкой предлагая мне свои грязные варианты.

Конечно. Как же. Стоит только уступить и вдруг злодей превратится в ангела. Как смешно.

— Но тебе ведь хочется не этого, правда? — продолжает Марк свою гадкую игру, — В глубине души ты ждёшь что я возьму тебя как дикарь. Подчиню себе, терзая твоё тело. Лишая воли. Делая своей, раз за разом врезаясь в тебя под звуки твоих стонов. Я ведь прав, малышка? Мы оба знаем, что это так. И я уверен, ты уже течёшь, слушая меня.

Сжимаю челюсть, чтобы не открыть дверь и не врезать ему по его чёртовому красивому лицу. Стереть самодовльную ухмылку, заткнуть и не дать говорить эти отвратительные вещи. Потому что если я признаю, хотя бы на один процент признаю, что в его словах есть маленькая доля правды — я потеряю к себе всяческое уважение.

Я буду противостоять ему всеми силами, которые во мне остались. Клянусь Богом, я не поддамся.

— Твоё дыхание сбивается, — переходит Марк на низкий шёпот, проникая глубже и затягивая тугой узел внутри меня сильнее, — Тело начинает отзываться на мои слова, пока головой ты пытаешься убедить себя в обратном. Но правда известна нам обоим. Тебя возбуждает то, что сейчас ты меня боишься. И меня тоже.

В этот момент дверь с силой отворяется и я отпрыгиваю от неё в растерянности. Какого хрена? Чёртов дьявол отвлекал моё внимание, пока как-то открывал замок.

— Привет, сладкая, — улыбается, но лицо его совсем не выражает ни капельки дружелюбия.

Сейчас он больше похож на одержимого маньяка, желающего получить свою жертву любой ценой. Его тёмный дикий взгляд пронзает меня, а напряжённая поза, в которой он стоит, перекрывая мне выход, не оставляет сомнений — он готов напасть.

— Марк, оставь меня в покое, — сжимаю кулаки, борясь с откуда-то навернувшимися слезами отчаянья. Беспомощность, которую я сейчас испытываю унизительна и отвратительна. Но пока я не знаю, что делать. Кроме того как биться до последнего, осыпая его ударами в надежде что что-то из этого сопротивления получится.

Но пока мы стоим друг напротив друга в ожидании первого шага. И не в силах выдерживать это напряжение, я бросаюсь на него, попадая в крепкую хватку его рук.

Внутри была слабая и абсолютно глупая надежда, что я смогу пробежать мимо, ведь он больше, и я буду более ловкой.

Какая же глупость!

Перехватывая меня, Марк поднимает моё тело над полом и заносит в душевую кабину, резко открывая воду.

— Сначала ты остынешь, дикая кошка, — струи прохладной воды бьют по нам сверху, пока мужчина крепко прижимает меня к стене, шаря руками по моему телу.

Атласное платье быстро становится мокрым и прилипает к телу, выдавая Марку все свои изгибы. Удовлетворённо рыча, он проводит руками по груди, задевая пальцами затвердевшие от холода соски, вжимаясь в меня и показывая свое возбуждение.

— Ублюдок, — стараюсь оттолкнуть мужчину, но ничего не выходит.

— Да, — соглашается и больно сжимает сосок одной рукой, вызывая во мне резкий крик.

Вторая его рука сжимает мою шею, пока коленом он раздвигает мне ноги, не давая их сомкнуть. Оставляя меня в проигравшем положении. Распахнутой перед ним, обездвиженной.

— Животное, — хриплю, потому что хватка мужчины на моей шее усиливается.

— Да, — снова бросает он, приближаясь к моему лицу.

Через мгновение губы Марка накрыли меня в диком, порочном, срывающем все предохранители поцелуе. Он словно иссушал меня. Жадно, ненасытно вытягивая из меня душу. Его язык ворвался в мой рот и возвращал себе всё, на что, по его мнению, имел право.

Показывая, что я его. Что никто другой не может даже находиться рядом со мной.

Ладонь мужчины, грубо мнущая и терзающая мою грудь, жадно и стремительно стала опускаться вниз, бесцеремонно задирая платье, чтобы пробраться под него.

— Нет, — отрываясь от его губ, резко бросаю я, но он вновь по-хозяйски овладевает ими, подавляя моё едва успевшее начаться сопротивление.

Телом я пытаюсь оттолкнуть мужчину, но только сильнее распаляю его. Тем временем его ладонь накрывает моё лоно, грубо вставляя внутрь палец.

— С ума по тебе схожу, — выдыхает мне в губы, закусывая нижнюю и втягивая её в свой рот, — Ворвалась в мой мир и разнесла его к чертям, — словно с укором шепчет он, вырывая из моей груди сдавленный стон.

Двигаясь внутри меня, он словно наказывает меня за всё, что произошло за последний час, вызывая внутри волны страха, паники и чего-то ещё, сводящего низ живота.

— Марк, хватит! — успеваю выкрикнуть я, когда он отрывается от моих губ и грубо впивается в шею, покрывая её влажными поцелуями и укусами.

— Ещё раз.

— Что? — не понимаю, чего он хочет, за что получаю болезненный укус, вызывающий очередной мой крик.

— Скажи моё имя! — поцелуй, перекрывающий укус, провоцирует волну дрожи внутри, которую я не в силах контролировать.

Молчу, не желая делать то, о чём он просит, за что Марк резко вставляет в меня ещё один палец, двигаясь внутри ещё более неистово и резко.

— Скажи!

Держусь что есть сил, глотая ругательства и слёзы, жгущие глаза. Всхлипываю, когда его пальцы выскальзывают из меня и грубо ложатся мне на губы, а мужчина порочно растирает по нежной коже мою же влагу. Много влаги.

— Смотри какая ты мокрая, сучка, — шепчет на ухо, прикусывая губами мочку, не спешит, упираясь моментом своего триумфа, — Пробуй.

Пальцами надавливая на губы, проскальзывает между зубов и засовывает свои пальцы в мой рот, погружая их глубоко.

— Пробуй свой вкус и только попробуй сказать, что я сейчас принуждаю тебя. Течёшь как развратная шлюха. Что же тебя так завело? Ублюдок и животное напротив тебя?

Не могу ответить, потому что пальцы Марка крепко держат мой рот и подбородок, но зато могу укусить его, что и делаю. Прикусывая зубами пальцы мужчины чувствую металлический солоноватый привкус во рту, от чего он резко отрывает руку от моего лица, со свистом втягивая воздух.

— Нет, тот парень, которого ты избил как примитивный дикарь, — бросаю ему в лицо, абсолютно теряя самообладание.

Инстинкт самосохранения помахал ручкой и с признанием поражения дал дёру, оставив меня разбираться самой.

— Да ну? — вижу, как лицо Марка становится более жёстким и на мгновение упиваюсь результатом.

Не ты один можешь вести себя как конченый мудак.

Кричу, когда он подхватывает меня и забрасываеь к себе на плечо, вынося из ванной. На пол с нас льётся вода, но Марку абсолютно плевать. Решительный шагом он несёт меня к спальне, не обращая внимания на мои крики и попытки вырваться из его крепкой хватки.

Вскрикиваю от хлёсткого шлепка по ягодицам, который ощущается намного больнее через мокрую ткань платья.

Ударом ноги мужчина чуть ли не выбивает дверь в спальню и заносит меня туда, бросая спиной на огромную кровать. Быстро группируюсь, пытаясь подняться, но он не даёт мне этого сделать, рывком хватая за щиколотку. Вновь падаю на спину, оказываясь прижатой к матрасу тяжёлым телом Марка, который опаляет меня сбитым дыханием.

— Сейчас расскажешь мне всё, что там тебя завело, — перехватывает мои запястья, заводя их над головой.

— Нет, хватит, Марк, я не хочу! — стараюсь брыкаться всем телом, но не могу сбросить с себя тяжёлого разъярённого мужчину.

Чёрт возьми, я просто не могу сопротивляться. Не могу защитить себя от него. И где-то в глубине души чувствую, что своими действиями он ломает внутри меня нечто большее, чем просто физическое сопротивление.

Искуситель действительно знает обо мне больше, чем, кажется, я сама. Потому что во всей этой ситуации моё тело реагирует совершенно не так, как голова.

Я чувствую, как по телу расплывается жар, несмотря на холодное платье, липко облегающее тело. Грудь вздымается от сбитого дыхания, а внизу живота предательски начинает тянуть и ныть.

— Правда? — рывком раздвигая мне ноги, мужчина вновь опускает руку к моим влажным складкам, — А это что?

— Прекрати!

Двигаю ногами, пытаясь оттолкнуть его руку, но в мгновение Марк поднимается с меня, потянув за собой за сомкнутые запястья, и перебрасывает через колени, задирая платье и оголяя ягодицы.

— Как же меня достала твоя лживая сучья натура! — рычит он, со звонким ударом опуская ладонь на кожу, вызывая в теле словно острый разряд тока.

Я кричу, но он властно кладёт руку мне на поясницу, прижимая к себе, и продолжает осыпать шлепками мои ягодицы, от чего кожа начинает гореть.

— Давно пора тебя проучить, — сопровождая свои слова очередным ударом, Марк словно упивается моими криками, — Чтобы научилась думать что делаешь и говоришь.

Каждый хлёсткий удар раз за разом становился всё болезненнее, но я ничего не могу сделать, потому что мужчина крепко держит меня, лишая возможности вырваться.

Воздух разрезают звуки шлепков, вперемешку с моими всхлипами и рычанием мужчины, а из глаз начинают течь слёзы, потому что терпеть ощущения стало просто невыносимо.

Словно почувствовав моё состояние, Марк остановился, переведя ладонь на моё выставленное напоказ лоно и стал водить по нему пальцами, словно массируя.

От пытки, которой он подверг меня, кровь прилила к тазу так сильно, что его прикосновения сейчас ощущаются в разы сильнее. И чёртов сукин сын явно это понял. Потому что удовлетворённо хмыкнув, он погрузил в меня сразу несколько пальцев и начал мучительно медленно водить ими, то доставая, то вводя до упора вглубь.

Каждый раз, вытаскивая пальцы, он размазывал мою смазку по коже, словно демонстрируя мне моё унизительное положение. Будто я сама не понимала насколько все ужасно.

— Как же красиво ты течёшь, — цедит сквозь зубы он, вновь погружая в меня пальцы.

С моих губ срывается стон, который срывает крышу Марку. Резко выведя из меня пальцы, он поднимает меня, бросает на кровать и, сев на меня сверху, разрывает мокрое платье.

Треск ткани звучит как приговор, а мой палач затуманенными от желания глазами жадно блуждает по оголившейся груди.

— Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана.

Я снова теряю с ней голову. Казалось, что уже некуда, но, чёрт возьми, каким же идиотом я был, решив что это максимум.

Нет.

Как только захожу в номер и вижу, что её нет — внутри словно вспыхнуло пламя настолько обжигающее в своей разрушительной силе, что совладать с этим не смог бы никто. Абсолютно, сука, никто. Особенно когда речь идёт о ней.

О чёртовой Алане Пирс, занявшей все мои мысли в каждую грёбаную минуту моей жизни.

Но вряд ли она ушла куда-то далеко. Если, конечно, не совсем сошла с ума. Или не поверила в своё бессмертие. Потому что я вполне ясно дал понять, что её ждёт при следующей попытке сбежать от меня. Я чувствую, что девчонка где-то неподалёку.

Но кулаки сжались вместе с челюстью, когда шальные мысли о том, что она опять меня не послушала, стали овладевать разумом, отравляя его словно едкий дым. Впрочем, я знал что это произойдет. На ресепшне предупредил, что моя безбашенная больна, чтобы насолить ей и показать, что я знаю о каждом её шаге ещё до того, как она сама решится на него.

Хотелось бы посмотреть на это возмущённое личико, такое же, как в момент заселения. Намеренно на неё не смотрел, чтобы выбесить больше. Идея с номером для молодожёнов пришла неожиданно, но как же я наслаждался ожиданием, всю дорогу думая о том, какой эффект это произведёт на мою дикарку. Рассчитывал на концерт, но не вышло.

Продолжает изображать из себя Снежную королеву. Что ж, это мне на руку. Тем интереснее будет её брать сегодня. Потому что я знаю все эти игры. Проходили.

Уверен, что за маской отстранённости и холодности горит огонь. Её глаза говорят мне намного больше привлекательного умелого ротика. То, какая война идёт у неё внутри, я давно уже понял. И не раз одерживал победу в этих битвах, сменяющих друг друга.

И сейчас необходимость разыскать Алану чтобы наказать за непослушание теплом стала растекается по коже, вызывая пробуждение инстинкта охотника, ставшего для меня в последнее время постоянным спутником. Но охотиться на такую добычу — кайф. И я готов делать это хоть каждый день.

Плеснув в бокал охлажденный виски, делаю большой глоток, залпом опустошая ёмкость и, втянув ночной воздух, выхожу с балкона в номер, намереваясь найти свою строптивую спутницу. Пришло время раскрыть карты, девочка. Слишком ты заигралась.

Намеренно не иду на ресепшен чтобы не ломать интрес. Я сам найду её. Вариантов не так много. Девчонка точно не покидала пределы отеля, а значит варианта два. Спа и бар. Но зная Алану, хер она сейчас будет плескаться у бассейна в вафельном халате.

Уверен, что девушка решила закончить начатое дома и залить в себя новую порцию алкоголя, чтобы быть более смелой в противостоянии со мной. Её повадки я изучил уже достаточно хорошо. Не усвоил я лишь одного.

Что эта сука — просто чёртов магнит для притяжения всяких мудаков!

Как только я захожу в бар при ресторане, я тут же вижу её. И оглядываться не нужно. Моя женщина всегда в поле моей видимости. Найду её и в толпе танцующих на территории своего клуба, и в грязной подворотне и хер знает где ещё. Уже столько раз находил, что, клянусь, натренировал нюх покруче ментовской ищейки.

Несколько секунд стою на входе, любуясь стройными ногами женщины, закинутыми одна на другую. Вижу, что вновь пренебрегла бельём, потому что в баре прохладно и через тонкую ткань тонкого платья проступают острые соски. Незаметно для себя облизывают губы и перевожу взгляд на придурка, сидящего рядом с ней за барной стойкой.

Расстояние между ними приличное с точки зрения общества, но смертельно опасное с моей. Смертельно опасное для них обоих. Потому что этого я сейчас вырублю, а Алану отшлёпаю так, что задница будет гореть ещё несколько дней. Но я не спешу.

Хочу поиграть на её нервах. Так, как она уже в который раз играет на моих. Достаю телефон и пишу ей всего несколько слов, которые, уверен, возымеют нужный эффект.

Достаёт телефон, хмурится.

Вижу, как девушка меняется в лице, но сдерживает себя, чтобы не оглядеться и не выдать себя. Умница. Давай поиграем. Что же ты сделаешь дальше? Встанешь с места и удивишь меня своей покладистостью или сделаешь то, чего я от тебя ожидаю?

Алана — чёртова дьяволица. Искусительница. Суккуб. И делает всё что только может, чтобы сводить меня с ума. И если сейчас она намеренно начнёт строить глазки этому смертнику, я не удивлюсь ни на мгновение. Девочка любит меня провоцировать.

Даже тогда когда сама это отрицает. Но то, как она течёт в моменты своего наказания — прямое доказательство её наслаждения. Признаётся она в этом или нет. Плевать. Мы оба это знаем. И обоих это чертовски заводит.

Но в следующее мгновение происходит то, что напрочь срывает мне крышу. На территорию игры с моей Аланой опрометчиво врывается тип рядом с ней, накрывая тонкую руку девушки своей грязной лапой. И совершает критическую ошибку в своей жизни. Возможно самую большую. Потому что теперь ему очень повезёт, если останется цел.

В доли секунды, срываюсь с места, оказываясь рядом с ними и впечатываю кулак в его тупую морду, оттягивая от Аланы и закидывая на барную стойку. Парню не повезло не только оказаться не в том месте, не в то время и рядом не с той женщиной, но и стать для меня грушей для битья в попытке выплеснуть всю злость сегодняшнего дня.

От того, что засранка пошла в полицию. Что напрямую контактирует с детективом, о котором мне нихера неизвестно. И справки о нём я смогу навести лишь через пару дней. Потому что никому не доверяю проверять важную информацию. Впрочем, стоит признать, что такой мелочевкой раньше я не занимался. Обычно такую занудную хрень я делегировал кому-то из своих, но это было до того, как в дело вмешалась женщина, без которой я уже не могу.

И тот факт, что она общается с каким-то мужиком за моей спиной уже не фигня. Или я просто на ней помешался. Уже не знаю. Но разобраться с этим ментовским хером теперь только моё дело. Личный интерес.

Слышу её испуганный крик на фоне, но звук кажется настолько далёким, что я не до конца реагирую, выливая на бедолагу всю свою холодную, бесконтрольную и убийственную злость, которую усмирил на время.

Видя состояние Аланы, в котором она вышла из дома, находясь рядом во время её срыва, я приложил дохера усилий, чтобы держать себя в руках до конца дня. Но буря, клокочущая внутри, вырвалась на свободу как только кто-то чужой и не ценящий свою жизнь посмел к ней прикоснуться. К моей Алане.

— Марк, отпусти его, он ничего не сделал! — хватка девушки на моей руке равносильна хватке котёнка, а её слова служат ещё бо́льшим триггером для того чтобы придушить подонка.

Конечно сукин сын ничего не сделал. Если бы он сделал что-то бо́льшее, чем псевдозаботливый слюнявый жест, уже бы сдох. А пока я позволяю ему дышать. Если, конечно, он может это делать, захлебываясь собственной кровью.

В его разбитом лице я вижу их всех. Змея, бескровного ублюдка, надрачивающего на Алану во время нашего визита в «Грех», сраного наркошу из клуба, распускающего свои руки, её дружка Вика, по-щенячьи заглядывающегося на девчонку, всех конченых глазастых отморозков, которых я сам допустил к нашему с ней сексу на вечере в доме Змея.

Теперь ещё этот детектив, который, пока я не узнаю о нём всё, представляет опасность.

Каждый урод сейчас, всплывая у меня перед глазами, совершенно не делает одолжение парню, чью шею я сдавливаю в руках, вызывая сиплые хрипы из его пережатой гортани. Когда дело доходит до Аланы — во мне включается всё самое худшее, что только есть в моей уже давным давно проданной дьяволу душе.

И она это знает. Чёрт возьми, сука это знает!

— Увижу тебя рядом с этой женщиной ближе чем за десять метров, — с силой прижимаю коленом его вялый член, вдавливая так, чтобы вызвать очередной приступ удушья, — В крошку разобью позвоночник. Понял?

Само собой он понял. Любой бы понял. По крайней мере среди тех, кому бы ещё хотелось пожить.

Отбрасываю ослабевшее задыхающееся тело на пол и хватаю Алану за руку, испугавшись того, что убью парня у неё на глазах. Нет. Не он главная проблема.

Моя проблема — эта невероятная, потрясающая и ужасно бесячая проблемная женщина, от которой меня несёт. Несёт на скалы без возможности изменить курс. И уж если разбиваться, малышка, то вместе.

Тащу её за собой, намеренно не сбавляя скорость, заставляя её в спешке перебирать стройными ногами, которые скоро закину себе на плечи. Пусть выдохнется. Пусть боится. Сегодня ей действительно есть чего бояться.

В лифт заталкиваю силой, чтобы быстрее оказаться в замкнутом пространстве с девушкой. Подавить её. Загнать в ловушку. Показать, что бежать некуда и сегодня она от меня никуда не денется.

Хер она вообще когда-то теперь от меня денется.

— Прекрати вести себя как дикарь, — ядовито бросает в меня Алана эту фразу, делая шаг назад.

Ухмыляюсь этой бессмысленной попытке спастись и наступаю на неё, сокращая расстояние. Какого-то чёрта я безумно сейчас хочу чтобы девушка меня боялась.

Испытываю от этого особое извращенное удовольствие. Видеть её испуганные распахнутые глаза, приоткрытый рот, прерывисто набирающий в лёгкие воздух, вздымающуюся от волнения грудь. Всё это зрелище вызывает просто каменный стояк и желание нагнуть её прямо здесь. Но я держусь.

— Закрой рот, Алана, — призываю девушку, сжимая челюсть, чтобы не наброситься на неё в замкнутом пространстве лифта.

Но конечно она не замолкает. Эта женщина просто не умеет вовремя затыкаться. Даже под страхом смерти она не усмирит свою чёртову гордость и до последнего будет воевать. Это восхищает и настораживает одновременно. Потому что если, повторюсь, ЕСЛИ когда-то по какой-то одному дьяволу известной причине она окажется в беде, а я не смогу ей помочь — девчонка точно плохо кончит.

Поэтому следить за ней я должен в десять раз сильнее. Как бы она ни брыкалась.

А сопротивляться мне, похоже, её новое хобби. Игра, от которой девчонка болдеет. Иначе как объяснить то, что зайдя в номер, она останавливается посреди комнаты, открыв мне вид на изумительный изгиб спины и округлую, так и манящую шлёпнуть по ней, оставив красный след, задницу?

Вижу как Алана обхватывает себя руками, явно ища в этом жесте ощущение безопасности. Но со мной ей сегодня безопасно не будет. Не в этот раз.

— Повернись ко мне, Алана, — знаю, что не повернётся.

Конечно нет.

И мне это только на руку.

— Я считаю до трёх, — оглядывая комнату, пытаюсь прикинуть куда рванёт Алана, когда почувствует меня за своей спиной.

Явно же останется стоять как статуя посреди комнаты до последнего, ведь гордость её второе имя. Если не первое. И когда я подойду достаточно близко — она постарается улизнуть.

От этой мысли становится смешно. Далеко ли удастся уйти? В ванную? Или сразу в спальню? Мне сейчас абсолютно плевать где её брать. Всё о чем я думаю — её тугая влажная киска, в которую я ворвусь уже через несколько минут. Её крики, гневные ругательства, которыми она будет осыпать меня до того, как крышу ей не сорвёт удовольствие, в которое я окуну её в процессе.

Не сразу. Нет.

Сначала Алана почувствует мою злость. Я покажу ей что пора завязывать эти игры и отдавать себе отчёт в действиях. Напомню, что она принадлежит мне. И будет слушать меня. А ещё хочу показать ей её собственную ложь. Ложь о том, что она не нуждается во мне так же, как я нуждаюсь в ней.

Но пока мы поиграем.

— Раз, — делаю шаг к девушке, следя за лёгкими движениями её тела.

Старается не двигаться, но вижу, как немного дёрнулись плечи. Отлично. Тело готово бежать, но головой она старается держать себя в руках. Не показывает страха. Моя.

— Два, — подхожу ближе, упиваясь тем, что загоняю мою Алану в угол.

И от этого чувства в голове мутнеет. Ещё немного и она окажется в моих руках. Что же я с тобой сегодня сделаю, девочка…

— Три, — обхватываю рукой её тонкую шею и рычу в ухо, прижимаясь возбуждённым членом к её заднице, — Попалась, малышка.

Она ещё не знает, что я жду со стороны девушки сопротивления и телом готов отразить любую атаку. Изначально заняв максимально безопасное положение, всё же напрягаюсь, пытаясь предугадать ход её мыслей. В панике она может сделать что угодно.

И оказываюсь прав. Мгновение и в челюсти ощущается ноющая боль от затылка Аланы, впечатавшегося с резким ударом в кость. Не так сильно, чтобы сделать по-настоящему больно, но достаточно, чтобы наградить её несколькими минутами свободы. Я всегда поощряю смелость. Даже когда это идёт вразрез с моими интересами. По крайней мере там, где я всё равно выйду победителем.

Тем временем девушка бежит в ванную и закрывает за собой дверь. Не могу удержать смех, рвущийся из груди. Лучше бы выбрала спальню. Быстрее бы перешли к делу. Но моя девочка хочет продлить удовольствие от игры. Что ж, я не против.

Неспешно подхожу к двери, опираясь рукой на стену и потирая ноющую челюсть. Умница. Боец.

— Алана, детка, ты же понимаешь, что я выбью чёртову дверь и доберусь до тебя, — прикидываю чем смогу открыть замок, чтобы не пришлось ломать дверь, но девушке об этом знать не нужно.

Хочу чтобы боялась. Играть на её нервах, вызывая возбуждение, о котором рано или поздно заставлю признаться. Страх её возбуждает. Проверял не раз.

— Если откроешь сама — я буду более нежным, — нахожу то, что поможет мне открыть дверь без лишнего шума, продолжая распалять и разогревать Алану, — Но тебе ведь хочется не этого, правда? В глубине души ты ждёшь что я возьму тебя как дикарь. Подчиню себе, терзая твоё тело. Лишая воли. Делая своей, раз за разом врезаясь в тебя под звуки твоих стонов. Я ведь прав, малышка? Мы оба знаем, что это так. И я уверен, ты уже течёшь, слушая меня.

Перед глазами возникает образ девушки, стоящей сейчас по ту сторону двери. Её раскрасневшиеся щеки, бегающий взгляд, сбившееся дыхание. И мокрая киска, текущая и зовущая меня. Которую я разорву сегодня. Не один раз.

— Твоё дыхание сбивается, — перехожу на шёпот, — Тело начинает отзываться на мои слова, пока головой ты пытаешься убедить себя в обратном. Но правда известна нам обоим. Тебя возбуждает то, что сейчас ты меня боишься. И меня тоже.

С этими словами открываю дверь и вижу отскочившую в сторону Алану, испуганно и растерянно глядящую на меня. Потрясающе. Это мне и было нужно.

— Привет, сладкая, — оглядываю девушку, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать чёртово платье, прячущее от меня её шикарное тело.

Вижу что в голове Аланы суетливо крутятся мысли о том, что делать дальше. И мне самому становится любопытно каким будет её следующий шаг. Ведь бежать ей просто некуда. Но просто так она мне не сдастся. Не сейчас уж точно.

— Марк, оставь меня в покое, — голос дрожит от злости и отчаяния, которое читается в её глазах.

На мгновение я хочу успокоить её, но быстро отбрасываю эту мысль. Мой план сегодня заключается в совершенно противоположном. Выдерживаю взгляд Аланы, вызывая больше напряжения, показывая, что контролирую ситуацию. Приглашая сделать что-то опрометчивое. И она делает.

Бросаясь в мою сторону, девушка замахивается, стараясь попасть по лицу, но, само собой, я перехватываю мою дикарку и заталкиваю под душ, открывая воду и прижимая Алану спиной к холодной стене.

Вода быстро мочит тонкую ткань платья, давая мне возможность сполна насладиться каждым изгибом её тела. Обхватывая грудь, сжимаю острые соски между пальцев, вызывая короткий резкий всхлип с влажных губ.

— Ублюдок, — сдавленно произносит Алана, потемневшим взглядом скользя по моему лицу.

Вижу, что ещё сопротивляется, но я знаю как усмирить эту дикую кошку. Знаю на какие точки её тела стоит нажать, чтобы стереть это сопротивление в пух и прах. И вызвать наружу правду.

Правду о том, как сильно она хочет, чтобы я трахал её.

— Да, — соглашаюсь, ведь спорить не о чем.

Я действительно подонок. Дикарь. Дьявол. С ней — я худшее, что может быть в её жизни. И самое лучшее. Осталось лишь сделать так, чтобы это поняла и Алана.

— Животное, — сжимаю руку на шее девушки и слышу, как голос становится более хриплым.

— Да, — захватывают её рот, врываясь туда языком с такой жадностью, будто хочу вобрать в себя эту женщину полностью.

Подавляя всякое сопротивление. Заявляя на неё свои права. Моя. Моя и больше ничья. Плевать что думает об этом Алана. Согласна она или нет. Это лишь вопрос времени. И сегодня я окончательно поставлю на этом точку. Объясню максимально доступно. Не оставлю ни единого повода для сомнений.

Хочет дикое животное — получит. Во всей красе. Во всём ужасе и бесконтрольной дикости.

Хочу почувствовать её. Прямо сейчас. Опускаю руку вдоль тела Аланы и кладу ладонь между ног, накрывая уже влажное лоно и запуская внутрь палец. Грубо, жёстко, резко. Но ограничиваясь одним. Не хочу растягивать её до того, как войду. Хочу почувствовать членом её тугие стенки, сжимающие меня каждый раз так, будто я у неё первый.

Чувствую её горячую глубину и едва держусь. Резко и ритмично трахая, вгрызаюсь в шею, оставляя на нежной коже отметины. Клеймя её. И следом целую место, на котором сразу виднеется краснеющая ссадина.

Сегодня я оставлю на тебе десятки своих отметин, девочка.

— Марк, хватит! — кричит Алана и меня срывает.

Моё имя, выкрикиваемое её голосом, с нотами страха, боли, паники и желания просто обрывает все тормоза. Если до этого я ещё как-то держал себя в руках, то теперь девушке остаётся молиться всем святым, в которых она верит.

Требую её повторить, но девчонка упирается. Ещё бы. Но я уже не могу. Не могу контролировать своё желание, рвущуюся жесткость, которая сегодня вспыхнула неожиданно даже для меня самого. Уже не раз Алана обвиняла меня в том, что я бужу в ней что-то тёмное, но то, что она делает со мной — не имеет ни единого объяснения.

Я делал в жизни отвратительные, ужасные, опасные вещи. За многие я не смогу простить себя до конца жизни.

Но никогда, клянусь, никогда я не испытывал такого разрушительного желания, как с ней. Желания подчинить, сломать, брать раз за разом, пока не удовлетворится моя животная похоть, а потом ещё и еще. Я давал слово, что буду с ней осторожен. Давал слово нам обоим. И обоих обманул.

Потому что всё, что было до сегодняшнего дня — полная херня. Сегодня наружу вырвалось то, чего я о себе не знал до того, как в мою жизнь не ворвалась эта потрясающая женщина.

И она совершенно не понимает, как сильно влипла. И я, похоже, тоже.

— Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана, — хрипло и сдавленно говорит Марк, а его потемневший взгляд не сулит ничего хорошего.

То, что осталось от платья, мокрыми лоскутами ткани лежало подо мной, в то время как мужчина словно пожирал меня взглядом, обжигая каждый сантиметр оголённого тела.

— Моя, — шепчет, протягивая руку к моей груди и обхватывает её так жадно, будто я не женщина, распростёртая под ним и прижатая его телом к постели, а видение, которое вот-вот исчезнет.

Губами обхватывает напрягшийся от холода сосок и меня прошибает волна экстаза от контраста температур. Его тёплый рот накрывает острую вершину, ласкает языком так, что по телу волна за волной пробегает дрожь, а второй рукой сжимает другой, повторяя точь в точь движения языка пальцами.

Выгибаюсь струной, подставляя своё тело его умелым ласкам, но ненавижу себя за эту чёртову слабость. Нельзя! Мне нельзя уступать ему! То, что он творит — непростительно. Дико. Совсем недавно я решила, что больше не позволю ему так вести себя со мной. И что теперь?

Я снова лежу под ним, а моё тело предаёт меня прямо сейчас, отвечая на каждое его грязное, но такое потрясающе приятное действие.

И всё же пытаюсь собрать остатки самообладания, чтобы оттолкнуть мужчину, на что он грубо обхватывает мою шею, прижимая к постели сильнее.

— Не смей двигаться, — голос, которым Марк произносит эти слова, пугает.

В нём слышится что-то по-настоящему звериное, что-то, чему невозможно противостоять. Хватаюсь за простыни, сжимая ткань так сильно, как только могу. Потому что то, что чувствует моё тело и то, что я хочу чувствовать — полная противоположность.

— Ненавижу, — рычу, брыкаясь что есть сил, пока он продолжает облизывать и покусывать мою грудь, — Ненавижу тебя, сукин сын!

Ухмылка — это всё, чем он награждает меня за этот вскрик. После чего отрывается от раскрасневшихся от настойчивый ласк сосков и мы отказываемся лицом к лицу. Так близко, что кожей я чувствую его горячее дыхание.

— Лгунья, — проводит языком по моим губам, словно пробуя их на вкус, — Маленькая лгунья, — грубо преодолевает сопротивление и врывается в меня языком, завладевая ртом. Жёстко. Без лишних слов. Показывая действием то, что мне некуда деваться.

Хватка на моей шее усилилась, от чего я стала хватать ртом воздух, помогая тем самым Марку овладевать моим ртом ещё свободнее.

Слышу звук расстёгивающейся ширинки и уже через мгновение твёрдый, просто окаменевший член Марка резко оказывается во мне, стремительно прорываясь внутрь. Поцелуем мужчина тушит мой крик, проталкиваясь всё глубже. Подавляя. Наказывая. Подчиняя себе.

Свободной рукой обхватывает мою ногу и резко закидывает к себе на плечо, меняя угол и создавая возможность пробиться в меня ещё глубже.

— Мало, всегда тебя мало, — рычит он, вдалбливаясь в меня, вызывая низкие хриплые стоны, кусая губы, сжимая горло.

И всё, что я могу делать — принимать его в себя. Сочно, громко, мокро. Как бы я ни сопротивлялась, какой бы ненавистью не горела, тело всегда предаёт меня, оказываясь рядом с этим дьяволом.

Словно какая-то часть меня действительно стала принадлежать только ему, как дрессированная собачка, по одному щелчку льнущая к ноге хозяина. И от этого унизительного осознания из моих глаз тонкими ручейками потекли слёзы.

Я действительно ничего не могу с собой сделать. Этот чёртов подонок каким-то образом получил надо мной такую власть, сопротивляться которой у меня просто не было сил. Знал, что сказать, как и где прикоснуться, знал мои реакции, читал мысли, видел в глазах то, что было скрыто от меня самой. И умело этим пользовался. И всё моё сопротивление, все попытки отстоять своё достоинство — просто фарс.

— Так что там тебя возбудило, девочка? Расскажи. Что успел сделать этот щенок, что ты потекла? Что сказал? — со всей жестокостью и злостью рычал Марк, трахая меня так, будто хотел порвать изнутри.

И я бы с радостью ответила какой-нибудь колкостью, но то, что он делал с моим телом, вызывало лишь громкие стоны, сквозь которые невозможно было произнести ни единого другого звука.

— Сидела и представляла, как раздвинешь перед ним ноги? — хрипло шепчет, больно кусая за шею, но уже в следующее мгновение целует саднящее место, — Говори, — ускоряется, наращиваю темп.

— Да! — провоцирую, зная, что он ждёт этого от меня.

Ждёт, чтобы сорваться ещё сильнее. И я тоже этого жду.

С рыком мужчина разворачивается меня, ставя на колени спиной к себе, нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться и снова резко входит в меня, крепко обхватывая руками за талию.

— Может пригласим его сюда? Пусть посмотрит, как я имею тебя, — жёстко вколачиваясь в меня, гремит Марк, — Тебе ведь нравится вертеть жопой перед другими, не так ли, малышка? А может поставить его перед тобой, чтобы он вставил член в твой болтливый рот, пока я трахаю тебя сзади?

Кричу от того, с каким остервенением Марк врывается в моё лоно, задыхаясь от ощущений, граничащих между удовольствием и болью. Он так глубоко во мне, что кажется, что дальше и глубже уже просто некуда, но он словно рвётся вперёд.

— Правда после мне придётся убить урода, но зато может тогда ты успокоишься и перестанешь творить херню, — наклоняется ко мне, прижимая к постели животом и разводит ноги шире, сопровождая свои действия болезненным укусом за плечо.

— Что же ты молчишь? — рычит мне в ухо, с придыханием вновь обхватывая рукой за шею, — Была такая разговорчивая.

Чувствую, как тело напрягается под ним, а внизу живота словно тяжелеет шар, готовый лопнуть через доли секунд. Боже. Что же он делает со мной. Почему эти грязные слова, сказанные Марком, имеют такой эффект? Почему меня возбуждает его злость? То, как он овладевает мной. Немыслимо.

— Пошёл ты, — между стонов успеваю выдавить я, от чего Марк останавливается и резко выходит из меня.

Не сразу понимаю что происходит и оборачиваюсь назад. Мужчина уже стоит около края кровати, тяжёлым потемневшим взглядом глядя на меня.

— Нет, детка, так быстро ты сегодня не кончишь. Ко мне. Живо, — проводя рукой по огромному, блестящему от нашей влаги члену, жёстко командует он.

Какого-то хрена я подчиняюсь, переворачиваюсь и пытаюсь угадать, что он задумал.

— Ложись на спину. Головой вниз.

Молча смотрю на Марка, борясь с самой настоящей бурей чувств внутри. Приближающийся и оборвавшийся оргазм опьянил, возбуждение в теле стало настолько сильным, что вызывало дрожь в руках, а дыхание настолько сбилось, что мои хриплые вдохи отдавало в виски.

— Быстрее, иначе я сам тебя положу, — в нетерпении угрожает мужчина и я не сомневаюсь, что он сделает это.

Подползаю к краю кровати, переворачиваюсь на спину так, чтобы голова была запрокинута назад и немного свисала с края кровати. С шумным вдохом Марк не медля подходит ближе и со стоном вводит член мне в рот, обхватывая рукой напряжённое горло.

— Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я, — проталкиваясь в горло и лишая меня возможности дышать, сдавленно произносит мужчина, запрокидывая голову назад.

Медленно вытаскивает и вводит обратно, с каждым разом пытаясь проникнуть всё глубже. Рычит каждый раз, когда слышит, как я задыхаюсь и захлебываюсь слюной, но не даёт откашляться или набрать воздуха, а наоборот, вставляет глубже, ускоряя темп.

Беря меня так, как хочет. Не церемонясь, заботясь только о своём удовольствии. Демонстрирует свою власть надо мной.

— Как же хорошо, — доносится до моего слуха, — Умница. Я чувствую его в твоём горле, — нажимает рукой на шею сильнее и упирается ладонью в головку, опускающуюся по горлу вниз.

Наклоняется ниже и свободной рукой опускается на моё лоно, резко проникая сразу тремя пальцами и ритмично трахая меня ими.

— Как ты течёшь, — с хлюпаньем врывается в меня, заполняя сразу с двух сторон.

Я же стараюсь не задохнуться от его члена внутри, пока слёзы льются из глаз, а мужчина продолжает свою сладкую пытку, вызывая внутри меня ритмичные сокращения.

Всё вокруг словно теряет свои очертания, в голове гул. Вот так, в этом чёртовом номере отеля, я теряю себя, теряю своё достоинство, свою свободу. Марк и его действия, пробуждающие внутри меня самые тёмные вещи, заходя в самые тёмные уголки моей души, побеждает.

И я сама сдаюсь ему. И не могу ничего с этим сделать.

Но вновь, когда я подхожу к состоянию эйфории, он вытаскивает из меня пальцы, оставляя с ощущением разочарования и пустоты. Ещё раз глубоко толкается в горло и достаёт член, от чего я резко поднимаюсь и пытаюсь откашляться, пока есть возможность.

Чёртов Марк. Он играет со мной. Издевается. Наказывает. Заставляет сходить с ума и желать его. Умолять. И самое отвратительное, что я уже почти готова.

— Не уверен, что ты уже усвоила урок, Алана, — крепко хватает меня за предплечье и грубо тянет на себя, — Хочу чтобы ты видела, с какими жадными глазами ты принимаешь меня в себя, — ставит к стене напротив большого зеркала в пол и, схватив за волосы, поворачивает лицом к нему.

Провожу глазами по нашему отражению и в этот момент мужчина входит в меня, притягивая к себе за бёдра. Закрываю глаза, но он требует открыть их и не сводить взгляда от сцены моей капитуляции.

— Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай, — шепчет мне в ухо, прикусывая мочку, — Только я, Алана. Всегда.

Пытаюсь сдерживать стоны, чтобы не показывать как возбуждает меня это чёртово зеркало. И словно почувствовав это, Марк меняет темп и начинает вколачиваться в меня быстрее и жёстче, натягивая волосы, сжатые в кулаке, назад.

Кричу, вновь закрывая глаза, за что получаю сильный шлепок по ягодице, от чего кожа, и без того чувствительная и воспаленная после порки, начинает моментально гореть.

— Смотри, я сказал, — требует Марк, и я послушно открываю глаза.

Но смотрю я не на то, как сливаются наши тела. Нет. Я смотрю на его глаза, прожигающие меня даже через зеркало. И в этом взгляде я вижу всё. Одержимость. Похоть. Желание. Власть. Злость. И что-то еще. Что-то, чему название дать я пока не могу.

Мужчина ловит мой взгляд и не отрывая глаз друг от друга, мы оба уносимся куда-то далеко. Время замедляется, стены номера исчезают, отступает всё, что было до. Есть только мы двое. Две поломанных души, два сгорающих от возбуждения тела, страстно желающих друг друга.

Марк ускоряется, а я сильнее прогибаю спину, подставляя себя его напору. Крепко обхватив меня за талию, он грубее, быстрее и глубже врывается в меня, ударяя по внутренней чувствительной части моего естества, от чего шар внутри меня наконец словно лопается и горячая волна удовольствия растекается по телу, вызывая внутри ритмичные резкие сокращения.

В этот момент Марк изливается в меня, продолжая двигаться внутри и с рыком кусая меня за спину.

После чего обхватывает за шею, поднимает к себе, разворачивает лицом и впивается в губы, второй рукой поглаживая мой дрожащий живот. Я отвечаю на поцелуй, ощущая себя как безвольная кукла. Тело настолько расслабилось, что сил не осталось абсолютно ни на что.

Мужчина осторожно вышел из меня, развернул к себе лицом и прижал спиной к стене, поставив руки по обе стороны от моей головы. Какое-то время мы стоим так, лицом к лицу, сверля друг друга глазами, давая телу выровнять дыхание и вернуться к реальности.

— Невероятная, — шепчет Марк, слегка качая головой, — С ума схожу от тебя, маленькая дрянь. Не хотел чтобы ты кончала. Хотел мучить всю ночь. Но твои стоны, твой взгляд, твоя, чёрт возьми, тугая киска… — замолкает, облизывая губы.

Сглатываю, оставляя это его признание без ответа. Да и что я могу сказать? Потупив взгляд в пол, делаю глубокий вдох, стараясь собраться с силами и вернуть самообладание.

— Знаешь, — обхватывает пальцами за подбородок и приподнимает моё лицо, чтобы вновь встретиться взглядом, — Продолжай. Продолжай выводить меня, Алана. Мне нравится, что ты сама даёшь мне возможность не сдерживаться и трахать тебя так, как мне нравится. И тебе, кстати, тоже.

Молчу. Просто молча смотрю на мужчину, перевернувшего мою жизнь с ног на голову. Разбередившего покой внутри. Сделавшего меня… не собой. А может наоборот проводившего меня к себе? Чёрт возьми. Не хочу этого признавать.

Мне горько и стыдно соглашаться с тем, что мне нравится всё, что между нами происходит. Нравится то, как он раз за разом подчиняет меня себе. Нравится чувствовать его власть. Ведь я свободная современная женщина. Какого хрена вообще это может мне нравится?

Но пока факт остаётся фактом. Власть Марка надо мной слишком сильна. И мне нужно поскорее от него избавиться. Пока я не пропала окончательно.

— Самомнение у тебя, конечно, не слабое, — пытаюсь сделать так, чтобы голос звучал твёрдо, но, само собой, ничего не выходит.

— Каким же ему ещё быть, когда ты так течёшь и кончаешь, крича о своей ненависти ко мне? — прижимаясь своим телом, цедит Марк.

— Я не лгала, — вздёргиваю подбородок, желая хоть как-то реабилитироваться, — Ненавижу.

— И я не лгал, девочка.

Не продолжает, оставляя меня лишь догадываться о том, что именно он имел ввиду. В памяти хаотичным потоком начали крутиться сказанные в порыве злости и вожделения слова.

«Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я»

«Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай. Только я, Алана. Всегда»

Трясу головой, сбрасывая с себя наваждение. Плевать что он там имел ввиду. Главное лишь то, что думаю и чувствуюя́. Хотя, с этим всем разобраться теперь не меньшая проблема.

Оттолкнувшись от стены, мужчина запечатлел на моей щеке быстрый поцелуй и направился в ванную, оставив меня стоять у стены и осознавать своё постыдное поражение. Что бы я не говорила, какие бы гадости не выкрикивала — он всё равно одерживает верх надо мной. И я сама помогаю ему в этом.

Закусив губу до боли, стучу кулаком по стене и рычу, на что, кажется, слышу лёгкий смешок Марка сквозь льющиеся струи воды. Подонок. Ещё и потешается надо мной. Ничего, я ещё найду способ уделать его. Богом клянусь, это не конец. Я найду способ также изводить его, найду его слабое место и надавлю туда в самый неподходящий момент. Просто так своего поражения я ему не прощу.

Дождавшись, когда мужчина выйдет из ванной, пролетаю мимо него, запирая дверь в надежде, что он оставит меня побыть наедине с собой и не станет вновь вскрывать чёртов замок. Встав под горячие струи воды, стараюсь успокоиться и взять себя в руки, чтобы не выдавать одолевающей меня растерянности и злости. На него. На себя. На то, какая я оказалась слабая перед этим мужчиной. И на то, что он этим пользуется.

Проведя в ванной не менее получаса, я всё же вышла, с огорчением приняв тот факт, что прятаться вечность там не смогу. Марк сидел на диване в одних брюках, потягивая из бокала холодный виски, и задумчиво смотрел в большое окно, открывающее позднюю ночь города.

Лениво переводит взгляд на меня, медленно оглядывает с головы до ног, после чего его взгляд сразу темнеет и выдает моментально возникшее желание. Отвожу глаза, не в силах сейчас выдержать его напор. С каких это пор я стыдливо прячу глаза?

— Садись, Алана, — слышу напряжённый голос Марка, но все ещё не поднимаю взгляд, — Есть новости.

От слов Марка в доли секунды моё воинственно-настороженное состояние сменяется страхом. В ситуации, которая сейчас разворачивается, с каждым днём становясь всё хуже и хуже, новости — это будто всегда в первую очередь что-то страшное.

Отбрасываю все злые слова, которые так и рвутся наружу, на полку под названием «потом выскажу» и подхожу ближе. Но перед тем, как что-то спрашивать, мне необходимо одеться. Потому что вышла из ванной я обёрнутая в полотенце и говорить сейчас с Марком в таком виде настоящее безумие.

— Сначала я оденусь, — в голосе сквозит обвинение, потому что именно из-за дикарства мужчины я сейчас стою практически голая, а платье, которое мне так нравилось, превратилось в жалкие мокрые клочки ткани.

Делаю шаг в сторону сумки, на что слышу ухмылку Марка, а после слова, в которых, к счастью, нет и толики заигрывания:

— Можешь остаться как есть, всё равно ни одна тряпка на тебе долго не задержится.

Самонадеянный болван. Закатываю глаза и не удостаиваю мужчину ответом. Быстро достаю джинсы и футболку и ухожу в спальню, вновь сопровождаемая смешком Марка. Наверняка его забавляет моя стыдливость, но переодеваться при нём совершенно не хочется. Что бы он там себе не думал, всё не так. И по его правилам играть я не буду. Даже если сила моей обороны падает с каждым грёбаным часом.

Но я не учла, что вид спальни с переворошённой постелью и зеркалом напротив кровати, будто специально поставленным для того чтобы его использовали не только для переодевания, всколыхнет волну разных чувств и воспоминаний о том, что тут произошло менее часа назад.

Так, выбросить это из головы. Немедленно!

Отмахиваюсь словно от назойливой мухи, сбрасываю полотенце и наспех натягиваю на себя одежду, желая как можно быстрее выстроить хоть какой-то барьер между мной и Марком.

Конечно того безумия, которое происходит между нами против моей воли не перекроет и самая закрытая одежда. Даже находясь на расстоянии он влияет на меня. И я сама уже путаюсь в чувствах, которые вызывает во мне этот мужчина.

Если по началу я старалась держаться от него подальше, презирая и избегая всяческого контакта, то сейчас я сама не понимаю, что происходит со мной. Словно то сопротивление, которое я раз за разом стараюсь оказывать, оказываясь с ним наедине, нужно мне для того, чтобы спрятаться от настоящих чувств. Ведь тогда, когда он спрятал меня в своём доме и постоянно где-то пропадал, решая свои и мои проблемы, на какое-то недолго мгновение мне показалось…

Не знаю. Будто что-то изменилось. И что между нами начала формироваться какая-то тонкая, незримая и хрупкая связь. Не похоть, не эта бешеная искра, на которой мы сблизились в начале. А что-то бо́льшее.

Впрочем, это всё глупости. Я не могу доверять ему. Больше не могу. И вообще довериться Марку было огромной ошибкой. Он не тот человек, которого я бы с радостью впустила в свою жизнь при других обстоятельствах. Так что изменилось сейчас?

Всё, чего я хочу — это найти сестру и сбежать подальше от этого дерьма. Что делать с отелями решим с ней вместе. Я бы продала всё к чертям, чтобы избавиться от этого грязного шлейфа проходящих через счета отелей денег и возможных их источников, интриг и прочего гадкого болота, порочащего имя моих родителей.

Но со всем этим ещё предстоит разобраться. И сама я, боюсь, могу не справиться. И Марк пока что мне просто необходим.

Бросаю взгляд на своё отражение, делаю глубокий вдох и выхожу обратно в гостинную.

Застаю мужчину в той же позе, но во взгляде его что-то изменилось. Марк кажется сейчас каким-то… расстроенным и напряжённым. Будто мысли, которые одолевают его, ранят и делают больно. Если, конечно, такому как он ещё может быть больно.

— И какие у нас новости? — аккуратно интересуюсь, присаживаясь на противоположный край дивана, стараясь держаться подальше от мужчины.

От его внимания это не уходит, но реакции на мою показательную сдержанность никакой не следует. Вместо этого он какое-то время медленно вертит в руках бокал, играя янтарным виски в тёплом свете ламп, словно продолжая предаваться своим мрачным размышлениям.

Почему-то мне стало неловко быть свидетелем раздирающих его внутренних демонов и я стала оглядывать комнату, ища в ней что-то, на чём можно сфокусировать внимание.

Мне кажется, что влезать сейчас в этот сакральный процесс будет как-то… неправильно.

Но долго выдерживать это напряжённое молчание кажется невыносимым. Марк оставил меня в номере и отправился на встречу с кем-то, у кого могла быть нужная нам информация. И теперь, сказав о том, что есть какие-то новости, молчит и о чём-то усиленно размышляет.

В душе заскребло от опасения, что он обдумывает что следует мне сказать, а что лучше будет утаить. И от этой мысли мне стало ещё больше не по себе.

— Марк, ты сказал, что есть новости. И твоё молчание сейчас меня просто убивает, — признаюсь честно, глядя на него.

Ещё несколько мгновений тишины и его тёмные, до мрачной бездны чёрные глаза медленно скользят по мне, впиваясь в моё лицо. Не знаю что было в этом взгляде, но по спине от него пробежали мурашки. Не в силах оторвать взгляд от Марка, я тяжело сглотнула, борясь с приступом волнения, поднявшимся из ниоткуда.

Ну не может быть у человека такого магнетического взгляда! Просто не бывает. Возможно приглушённый тёплый свет горящих в номере ламп добавляет какого-то магического отблеска его глазам, но выглядит это очень… волнительно и пугающе. Я словно оказалась прижатой к дивану, не в силах сдвинуться ни на миллиметр, таким тяжёлым и затягивающим был взгляд Марка в эту минуту.

— Перед тем как обсудить то, что я узнал, я хочу поговорить о другом, Алана.

Не отвечаю, ожидая продолжения. И почему-то внутренний голос подсказывает мне, что этот разговор будет непростым.

Не сводя с меня глаз, мужчина делает большой глоток и со стуком ставит бокал на стол. Непроизвольно вздрагиваю, словно вылетая из транса.

— То, что произошло сегодня — должно стать для тебя уроком. С этого момента я хочу чтобы ты чётко уяснила и запомнила вот что: ты моя. Мне казалось, что эта тема уже была закрыта, но ты раз за разом доказываешь, что смысл этих слов тебе абсолютно непонятен. Моя — это значит, что ты не делаешь никаких действий за моей спиной. Не копаешь под меня, не ведёшь дела с другими и тем более не делаешь того, что мешает мне разбираться с кашей, которую ты в свою очередь заварила. Моя — это значит никакой урод не крутится вокруг тебя, а ты не крутишь ни перед кем задницей, потому что если это произойдёт ещё раз — любого ублюдка я прикончу в тот же момент, а тебя не будет ждать нихрена хорошего.

Хочу перебить его и излить поток ругательств, которые от возмущения моментально подступили к горлу, но Марк не даёт мне этого сделать.

— Нет, сейчас ты не скажешь ни слова, Алана, молчи и слушай. У тебя наверняка есть ко мне вопросы и я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю и даже где-то могу понять. Но это ничего не меняет. Ты будешь слушать меня и перестанешь творить херню, потому что и на процент не понимаешь, насколько влипла ты и твоя малолетняя бедовая сестрица. Если я найду её — прошлой жизни у вас не останется. Потому что в самом лучшем случае вас просто грохнут. В самом лучшем, Алана, — повторяет, мрачно глядя на меня, — Действовать нужно будет быстро и любая твоя самодеятельность поставит под удар и вас, и меня. Поэтому твои непослушание и скрытность приводят меня в ярость. Пока ты делаешь всё, чтобы у меня нихрена не получилось, детка. И если так будет продолжаться — исход будет весьма печальным. Придётся тебе сбавить обороты и засунуть гордость куда подальше, дав мне возможность решить возникшие проблемы. Так, как могу только я. Это грязная история и твои попытки сунуть свой невинный нос во взрослые игры лишь усложняют мне задачу. И ставят под угрозу твою сестру.

— Но что тебе мешает быть со мной честным? Что мешало рассказать о паспорте для Хлои? Или о том, куда и к кому ты ходишь, чтобы поговорить? Какие у тебя зацепки? Ты держишь меня в неведении, давая думать невесть что, а после предъявляешь претензии из-за того, что я пытаюсь делать хоть что-то, чтобы отыскать сестру. Не говоря уже о слежке, варварском шоу в квартире Роксаны, ваше общение за моей спиной! Думаешь я не поняла, что она сдала тебе то, что я общаюсь с Крис… детективом, — осекаюсь, увидев как в одно мгновение ещё больше потемнел взгляд Марка, когда я назвала имя детектива, — Хватит во всём винить только меня. Ты и сам хорош. Только и делаешь что пытаешься подавить меня, давя на мои слабости и…

— И что, Алана? Давая тебе то, чего ты и сама хочешь не меньше меня? — резко срывается с места и порывисто обхватывает моё лицо руками, притягивая к себе, — Хватит притворяться, что я чёртов насильник, а ты невинная жертва, которую я то и дело принуждаю к чему-то. То, как ты отдаёшься мне, как горишь в моих руках, твои стоны подо мной — всё это по-настоящему. Ты можешь сколько угодно врать себе, но я давно уже понял, что тебе нравится всё, что между нами, мать твою, происходит!

И, словно желая доказать мне свою правоту, Марк врывается в мой рот жестким, требовательным поцелуем, наваливаясь сверху и подавляя любые попытки сопротивляться.

— В этом вся ты, Алана. Отчаянно борющаяся со мной за своё достоинство, но готовая с ним расстаться, как только я касаюсь тебя, — жарко шепчет мужчина мне в губы, под звуки моего сбившегося дыхания.

Он прав. Он чертовски прав. Как бы я не хотела этого признавать, я сама позволяю происходить тому, что происходит. Раз за разом оставляя сопротивление тогда, когда Марк делает со мной всё то, что сводит меня с ума. То, что я чувствую только с ним. И эта чёртова зависимость словно выжжена внутри меня, оставлена под кожей. Навсегда.

Он — моё проклятье. Самое худшее, что было со мной в жизни. И самое лучшее. Потому что только с ним я чувствую себя такой живой. Такой настоящей. Свободной. Собой.

Чувствую, как рука Марка проникает под футболку и обхватывает грудь, сжимая между пальцев напрягшийся сосок. С губ срывается стон и я сама тянусь к нему, подставляя свое тело его чувственный ласкам.

— Ты сводишь меня с ума, — покрывая поцелуями мою шею, шепчет мужчина, — Прекрати бороться со мной. Прекрати бороться с собой. Хватит этих игр, Алана, — остро впивается в нежную кожу на шее зубами, вызывая в тихом пространстве номера мой резкий крик.

Сама не замечаю, как зарываюсь руками в его волосы, притягивая ближе к себе. Сейчас между нами словно все как-то… честно. Словно его слова, сказанные пару минут назад, сняли мои барьеры, которые я так старательно возводила всё это время. Барьеры, не дающие открыто признать, что я сама ищу и жажду близости этого порочного мужчины. До исступления хочу чувствовать его руки на своём теле, жадно изучающие каждый сантиметр моей кожи. Ощущать его требовательные поцелуи, принимать его внутрь себя, самозабвенно отдаваясь острым, незнакомым до его появления в моей жизни ощущениям.

Я не была неопытной юной девчонкой, и имею достаточно опыта в секске, чтобы любить его и считать классным. Но то, что во мне открыл Марк — не идёт ни в какое сравнение с предыдущим опытом. Он будто вовсе обнулил всё, что было в моей жизни до него.

— Чёрт, — рычит мужчина, отрываясь от меня, — Я тебя сейчас трахну, — поднимается, закидывая глаза к потолку, будто моля о том, чтобы сверху на него ниспослали хоть немного самообладания.

Затуманенными глазами наблюдаю за мужчиной из под полуприкрытых век, всё ещё тяжело дыша.

— Сначала мы поговорим, Алана, — с тяжёлым вздохом сдавленно произносит Марк, — Если ты, конечно, перестанешь так призывно смотреть на меня. Иначе я не сдержусь. Ты не представляешь чего мне сейчас стоит не содрать с тебя эти грёбаные шмотки.

Доказательством служат глаза мужчны, медленно блуждающие по мне. То, как он смотрит на меня, как нервно сглатывает, сжимая кулаки. В нём горит такой пожар желания, что это чувство передаётся и мне.

Но он прав. Нам действительно просто необходимо поговорить. И то, что он проявляет несвойственную ему сдержанность, вызывает уважение и… страх. Ведь если Марк настолько держит себя в руках, значит разговор действительно будет серьёзным.

Поднимаюсь и поправляю футболку, возвращая остатки самообладания и стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Пытаясь скрыть пламя, за секунды разгоревшееся внутри меня.

Марк глубоко и шумно вздыхает, закрывает глаза и на пару секунд снова закидывает голову назад. Я наблюдаю за тем как вздымается мощная мужская грудь и мне остаётся только гадать что именно сейчас происходит в голове мужчины. И это просто невыносимо.

Потому что там может твориться что угодно.

— Значит так, — разрезает пространство его хриплый голос, а я съёживаюсь внутри, — Сейчас у тебя будет возможность задать мне все вопросы, крутящиеся в твоей безумной голове. Все до единого. Пора уже нам прояснить всё что происходит, чтобы избежать в дальнейшем проблем из-за твоего недоверия, — посылает мне многозначительно взгляд и я чувствую, как от возмущения вспыхивают щёки.

Марк поднимается с дивана и приносит бутылку виски, в которой уже не хватало как раз выпитого им бокала. Совсем не хочу сейчас пить, но понимаю, что для бо́льшей смелости и откровенности немного горячительного напитка не помешает. А может и Марку алкоголь развяжет язык. Молча принимаю из рук мужчины прозрачный бокал, на дне которого блестит янтарная жидкость, и делаю небольшой глоток.

— Дерзай, — садится обратно и вальяжно откидывается на спинку дивана, кладя на нее руку, согнутую в локте.

Невольно задерживаюсь взглядом на его крепком теле, выступающих мышцах, туго обтянутых кожей, после чего взгляд падает на ещё не до конца зажившую рану от пули, выпущенной в него около одного из моих отелей. Картинки того времени начинают беспорядочно крутиться перед глазами и внутри становится как-то грустно. Сожаление о том, что тогда я задержалась в отеле и пропустила время, когда он приехал за мной, чтобы сводить на, о Господи Боже, свидание. Ведь вернись я домой вовремя — этого могло не случиться.

И первое, что я спрашиваю:

— Ещё болит?

— Не понял, — врёт.

Всё время, которое я разглядывала мужчину, сидящего напротив, он наблюдал за мной. И явно видел, что взглядом я задержалась на месте ранения.

— Рана, Марк. Больно?

— Ты меня удивляешь, детка, — ухмыляется, делая глоток виски, — Нет, всё в порядке, не волнуйся. Давай уже к делу.

Пытается быть недосягаемым и делает вид, что готов к атаке моих вопросов, но почему-то мне кажется, что заботы от меня сейчас мужчина точно не ожидал. Не после того, что совсем недавно произошло между нами. И эта его защитная реакция тому доказательство.

— Мне жаль.

— Жаль, что не болит?

— Жаль, что тогда всё так вышло. Чувствую свою вину за то, что…

— Эй, — ставит бокал на стол и наклоняется ближе ко мне, сокращая расстояние между нами, — Перестань. Твоей вины там нет. Это не твой мир и то, что меня подстрелили — лишь моя оплошность. Потерял бдительность. Не контролировал ситуацию. Поплыл, как пацан, рядом с тобой, — ухмыляется, будто удивляюсь сам себе, — Но ты не виновата. Такое было до тебя и ещё неоднократно будет после.

«Будет после». Почему-то эта фраза больно кольнула внутри. Будто резко выдернула в реальность, в которой нам действительно нет места в жизнях друг друга. То, что нас сейчас связывает — выгодная сделка, в которой Марк получает меня, как свою игрушку, в обмен помогая мне найти Хлою. И придумывать тут нечего.

— Просто хотела чтобы ты знал, мне правда жаль, — произношу более холодно и делаю большой глоток, пытаясь не показать того, как расстроила меня эта мысль.

Марк молча наблюдает за мной, считывая реакции моего лица и тела. Вечно внимательный, даже когда делает вид, что абсолютно расслаблен. В этом весь Марк.

— Что ж, — прочищаю горло, обдумывая, на какой свой вопрос я хочу получить его ответ, — Что ты сделал, что Змей перестал меня хотеть?

— Кто тебе сказал, что перестал?

Теряюсь, не зная что сказать. Вспоминаю, как Марк уехал чтобы разобраться с ним и дать нам возможность спокойно вернуться, не особо посвящая меня в подробности их договорённости. Но наверняка это была не просто просьба по старой дружбе. И почему-то именно сейчас мне захотелось узнать детали.

— Но ведь мы смогли вернуться, — хмурюсь, подбирал слова так, чтобы он не увильнул от ответа, — И ты явно что-то за это предложил. Или пригрозил чем-то. Как там у вас это делается? В общем… как, Марк?

— Зачем тебе это?

— Я просто хочу знать… как ты решаешь такие вопросы, — и нет ли там какого-то подвоха, пронеслось у меня в голове, но озвучивать я этого не стала, — Ты сказал, что я могу задавать любые вопросы, — вздёргиваю подбородок, как бы упрекая его в том, что при первом же вопросе он уходит от ответа.

— Не думал, что полезешь так далеко, — ухмыляется Марк, но тем не менее продолжает, — Такие дела, Алана, я решаю по-разному. В зависимости от того, о ком идёт речь и что у меня на него есть. Со Змеем мы… можно сказать, держимся на почтительной дистанции. Я не лезу в его дела, а он не следит на моей территории. По крайне мере, до последнего времени, — делает паузу, словно вспоминая ту ночь, — Я сказал ему, что хочу тебя себе на постоянной основе и что если он или кто-то из его щенков протянут к тебе свои лапы — по частям не найдут ни одного. Но это не значит, что он перестал тебя хотеть. Просто не будет лезть.

— И что, угроз оказалось достаточно? — Змей не вызвал у меня впечатления человека, который может испугаться пары провокационных фраз, поэтому ответ Марка не кажется мне достоверным.

— Не совсем, — снова ухмылка, но в этот раз какая-то тёмная, пугающая, — Ещё мне пришлось подвинуться в одном из вопросов, по которым у нас долгое время шёл спор.

— Это в каком же?

— Алана, нахер тебе эти подробности? Что именно ты хочешь узнать? Сговорились ли мы за твоей спиной продать твою сестру какому-нибудь извращенцу и прикрыть это? Говори как есть, хватит ходить вокруг да около.

— Нет! — говорю громче, чем хотела, но то, что Марк так легко считывает то, что крутится у меня в голове, пугает, — Просто мне не показалось, что он легко может отступить.

— Как видишь, твоё очарование оказалось не таким сильным, как владение двумя каналами по поставкам оружия, — грубо отвечает Марк, словно дразня меня.

Но ответ я всё же получила. Впрочем, проверить я этого всё равно не могу. Но почему-то внутри стало легче.

— Не могу сказать, что сильно расстроена, — парирую в ответ на колкость Марка, прокручивая в голове следующий вопрос, — Кстати, откуда ты узнал о вечере у него? О том, что меня туда… пригласили.

От воспоминаний о том дне мне становится не по себе. И я вижу, что взгляд Марка тоже омрачается воспоминаниями.

— Рылся в моих вещах?

— Да, — без тени стыда и стеснения отвечает мужчина, делая очередной глоток и не сводя с меня проницательного взгляда, — И оказался прав, что проверил.

— Да ну?

— Ты тоже мне за это благодарна. Потому что если бы меня не оказалось рядом с тобой, тебя бы растянули там столько раз, что хер бы в чувства пришла к утру. Уж поверь, то, что ты видела в «Грехе» — ничто по сравнению с тем, на что способны эти ублюдки.

— Я видела, что происходило на том вечере, Марк, — отвечаю так, будто он делает из меня какую-то маленькую беззащитную девочку, не понимающую что лезть в клетку к голодному тигру опасно.

— Ты нихрена ещё не видела, детка. Они там только разминались. Все… «веселье» начинается позже.

— Откуда ты знаешь? Бывал на таких «мероприятиях»? — намеренно с отвращением выделяю это слово.

Почему-то от мысли, что Марк мог быть участником таких вечеринок к горлу подступила тошнота.

— Мне не нужно нырять в яму с дерьмом, чтобы знать, что это не варенье.

— Очень философская мысль, — ехидничаю, мысленно благодаря его за то, что такие вещи не по его части.

По крайней мере, если верить его словам.

Марк вновь наполняет наши бокалы, касаясь моей кисти пальцами в момент, когда я принимаю из его руки свой бокал. От этого жеста меня слегка пробивает током, но я стараюсь держаться, чтобы продолжить добровольный допрос Марка. Пока что всё идёт неплохо.

— Скажи, куда ты ушёл, когда я… в общем…

— Когда ты сбежала от меня, как трусливая маленькая девчонка? Легко. Я поехал к одному из парней, которые работают на одном из новостных каналов. Мой старый приятель, информатор. У него в свою очередь есть свой информатор в полиции. Передаёт самые закрытые сведения. Хотел узнать чего они не рассказывают по телеку и как обстоят дела со стороны бездарей полицейских, которые только и делают, что чешут задницы в кабинетах, разглядывая фотки пропавших девочек и думающих кому из них вставили бы с удовольствием, будь у них такая возможность.

— Не все такие грязные ублюдки, Марк, — почему-то встаю на защиту полиции, вспоминая детектива Баррета, поддержавшего меня тогда, когда я сорвалась в его кабинете.

Ведь он мог просто выгнать меня, разозлиться на обвинения, брошенные в него. Оскорбиться. Но он этого не сделал. И вообще не производили впечатление такого человека, о котором говорил сейчас Марк. И словно почувствовав моё сомнение, мужчина напротив нахмурился, испытующе глядя на меня.

— Защищаешь кого-то конкретного, Алана?

— Нет, просто говорю о том, что ты несправедливо обобщаешь, опираясь на то, кого видишь вокруг себя. Но не все люди…

— Я говорю не обо всех людях, детка. А о мужчинах. И поверь, каждый, кто строит из себя святошу, хотя бы раз думал о том, чтобы трахнуть кого-то, кого нельзя. Так, как хочется. Уверен, твой детектив весь член себе стёр, спасая в фантазиях твою блондиночку и наслаждаясь твоей благодарностью. Или щенок Вик, обливающийся слюнями при взгляде на тебя. Думаешь я поверю, что между вами ничего не было? В тот вечер в клубе он смотрел на тебя так, будто почти получил тебя, но обломался. Я знаю этот взгляд, детка. Видел его в зеркале ни один раз, пока ты с ума меня сводила своей неприступностью.

— Прекрати, Марк, — ставлю бокал с недопитым виски на стол, вставая с дивана, — Я не хочу слушать эту чушь. То, что ты говоришь…

— Чёртова правда, — встаёт вслед за мной, нависая сверху.

Чувствую, как крепкие руки обхватывают меня за талию и вжимают в тело Марка с такой силой, что с моих губ непроизвольно вырывается всхлип. Мужчина явно разозлился от разговоров о том, что рядом со мной может быть кто-то еще. И чтобы напомнить мне, что это невозможно, бросает меня на диван, рывком хватая за ноги и подтягивая к себе, резко раздвигая их и отказываясь между ними.

Руками опирается по обе стороны от моего лица, нависая надо мной и опаляя горячим дыханием.

— Советую тебе сейчас остановиться, Алана, иначе договорить не получится, — рычит он, затуманенными глазами скользя по моему лицу.

И я чувствую, что он на грани. На грани того, чтобы сорвать с меня одежду и заставить забыть о любых других мужчинах, даже тех, о ком я вовсе не думала. Выбить их всех, завладев моим телом и разумом.

И самое страшное, что ему это под силу. Больше я не могу этого отрицать.

— Я поняла, слезь с меня, Марк, — собрав всю волю в кулак, произношу эти слова дрогнувшим голосом, но всё же стараюсь вложить в него хоть немного решительности.

Несколько секунд мужчина продолжает нависать надо мной, будто борясь с самим собой и той жаждой, которая овладела им, после чего отталкивается от дивана, вновь оказываясь на ногах.

Вслед за ним поднимаюсь и остаюсь сидеть на краю дивана, переводя дыхание и настраиваясь на продолжение разговора. Я не закончила. У меня ещё остались вопросы, на которые я чертовски хочу получить ответы. Честные ответы.

Испытующе глядя на меня из под полуприкрытых век, Марк садится напротив, делая новый глоток виски. Я ещё давно заметила, что пьянеет он долго. И если раньше я бы нашла в этом только плюсы, сейчас даже немного жалею, потому что рассчитывать на то, что алкоголь сделает мужчину более откровенным, не приходится.

И всё же он обещал дать мне ответы на раздирающие меня вопросы, поэтому я всё же рассчитываю на то, что он готов говорить со мной открыто.

— Продолжим? — стараюсь звучать спокойно, но внутри как-то не по себе.

— Допрос с пристрастием? — ухмыляется Марк, откидываясь назад.

Нервничает? Пытается выглядеть уверенно, но всё же я ощущаю его настороженность. В едва заметном напряжении в теле, во взгляде, чуть более сосредоточенно обращённом ко мне. Даже тон голоса мужчины будто сквозит какой-то… угрозой?

— Ты сам это предложил, — защищаюсь, не давая возможности сбить меня с толку, — Так что в итоге? Что сказал тебе твой информатор? — пытаюсь вернуться к тому, на чём прервался наш разговор, а заодно перевести внимание Марка с темы других мужчин в моей жизни и его дурацких подозрений.

— Хочешь узнать, стоил ли мой уход того, чтобы потом искать твою упругую задницу по всему городу?

— Марк, прекрати. Я хочу узнать то, что он тебе сказал. Хватит искать во всём скрытый подтекст.

Начинаю злиться на нападки мужчины, явно вызванные ревностью и задетыми собственническими чувствами. И теперь потребуется время, чтобы он остыл. Которого у меня не так уж и много. Учитывая тот факт, что мы сидим в номере отеля другого города и я до сих пор не знаю зачем мы здесь и какая информация нас сюда привела.

Мужчина напротив тяжело вздыхает, отворачивается в сторону и что-то обдумывает. Ненавижу когда он так делает. Хочу научиться влезать в его голову и читать чёртовы мысли. Почему-то меня пугает то, что там может происходить. И что эта зона для меня абсолютно недосягаема.

— По его наводке мы и приехали сюда сегодня. В городе есть один тип, по слухам та ещё гнида. Торговля девочками, наркотики и прочее дерьмо. Держит за яйца местных политиков и, если верить словам моего информатора, имеет нехеровый вес среди самой мразотной части человечества.

Почему-то меня передёргивает от услышанного и от того, с каким отвращением отзывается об этом человеке Марк. А уж он повидал за свою жизнь немало неприятных личностей, это уж ясно.

— И? Как это нам поможет?

— Нам никак, Алана. Ты к нему и близко не подойдёшь. Не хватало ещё чтобы на тебя положил глаз очередной ублюдок, с которым мне потом придётся разбираться. Завтра вечером я пойду туда, где он часто пасётся, присмотрюсь, возможно налажу контакт. Один, Алана. А ты, как послушная кошечка, посидишь в номере, — бросает на меня взгляд, абсолютно не терпящий возражений, после чего продолжает, сделав небольшую паузу, — Возможно придётся задержаться в городе на несколько дней. Может дольше. Посмотрим как пойдёт. Такие как он не откровенничают с первым встречным. Поэтому возможно мне нужно будет побыть в его компании не один вечер.

— И как это должно выглядеть? Вы будете ходить по барам и барделям, а я буду сидеть здесь и ждать тебя, как маленькая ручная собачонка, Марк? Для этого я здесь? — чувствую, что начинаю закипать.

В висках начало неприятно пульсировать, а в груди стал разгораться шар злости, вот-вот готовый лопнуть. Снова он хочет отстранить меня, оставить в стороне. Сколько можно⁈

— Ты здесь, Алана, потому что не можешь не сотворить херни и дня. Я привёз тебя не развлекаться, а чтобы не разбираться с проблемами, которые ты непременно устроила бы в моё отсутствие. Так что да, малышка, ты будешь сидеть здесь и не сделаешь даже грёбаного шага из номера, это понятно?

— Нет, не понятно. И ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Можешь запереть меня здесь, я всё равно найду способ выйти. Если будет нужно — вылезу через окно. Меня достало, что ты делаешь вид, будто я твоя собственность. Хватит! Я могу не идти с тобой в те злачные места, в которые ты, уверена, впишешься прекрасно, — хочу задеть его, намеренно оскорбляя, — Но вынуждать меня сидеть в этих стенах, как затворницу — чёрта-с два.

Скрещиваю на груди руки, демонстрируя свою решительность и перевожу дыхание, почувствовав какое-то дурацкое волнение, которого раньше в похожих моментах не испытывала никогда.

Впрочем, всё, что я чувствую с Марком — происходит впервые. С вызовом смотрю на мужчину, а в голове подбираю слова, которые смогут убедить его не оставлять меня в номере, потому что если так произойдёт — я просто сойду с ума от неведения.

— И вообще, не лучше ли будет, если я буду у тебя перед глазами? Могу держаться поодаль, но как минимум ты будешь знать где я и с кем, — попытка слабая, но всё же я надеюсь, что попаду в главный его страх.

— Если ты будешь у меня перед глазами, детка, то я буду думать совсем не о делах, — взгляд Марка темнеет и в нем снова начинает разгораться желание.

Не отвечаю, обдумывая свои дальнейшие действия. Он точно не возьмёт меня с собой, особенно в первую встречу с тем типом. Слишком осторожен. Но и свобода мне нужна только для того, чтобы принимать участие в поисках сестры. Шопинг или прогулка по новому городу как-то особо сейчас интереса не вызывают.

Решаю вернуться к этому вопросу завтра, сейчас точно договориться не получится. И у меня ещё есть вопросы, которые я не успела задать. Например, откуда он узнал о детективе. Этот вопрос мучает меня так сильно, будто выворачивает изнутри все кости. Но почему-то я боюсь его задавать.

Потому что если Марк скажет, что Роксана снова доложила ему о моей тайне, я не знаю, как справлюсь с этой информацией. Да и нет никакой уверенности, что мой вопрос не вызовет в мужчине новую вспышку злости и ревности.

Решаю всё же оставить выяснение этого вопроса по возвращении домой. Встречусь с Роксаной и выведаю правду. Лучше услышать это от неё. И заодно будет время морально подготовиться. Как минимум я немного остыну. Возможно.

Или накручу себя ещё сильнее. Но больше надеюсь на первый вариант.

— Есть ещё вопросы? — вырывает меня Марк из неприятных размышлений, делая глоток виски и глядя на меня каким-то непонятным взглядом.

Он будто чего-то ждёт. Может быть мужчина предполагает, что я могу спросить о детективе и будто готовится к новой атаке на меня? Не желая ставить себя под удар, решаю пропустить это мимо своего внимания (точнее, сделать вид) и перевести разговор в другое русло.

— Есть. Почему ты… не пришёл за мной, когда понял, что через пятнадцать минут я ещё не вернулась?

На мгновение густые брови Марка удивлённо взлетели вверх, но быстро вернулись в прежнее положение.

— А ты ждала меня? — хищный прищур, более тихий и низкий голос.

— Не ответишь? — тяжело сглатываю, почувствовав, что атмосфера между нами резко изменилась.

Почему-то стало как-то… интимно и уязвимо. Будто на фоне предыдущих кипящих страстей, напряжение, витающее в воздухе, сменилось на более чувственную волну. Чёртов Марк умеет управлять этим так, что невозможно сопротивляться.

Один его взгляд, тембр голоса, то, как завораживающе он ведёт головой, слегка наклоняя её в сторону, как бы с любопытством и вызовом обращаясь ко мне, всё это выбивает почву из под ног.

— Не был уверен, что если я это сделаю, то не оттолкну тебя, — делает паузу, наблюдая за моей реакцией, — И не был уверен, что сумею держать себя в руках, чтобы…

— Держать в руках? Чтобы что? — сама не понимаю зачем провоцирую его.

Но почему-то хочу услышать ответ. Не знаю какой. Но чувствую, что мне необходимо сейчас его признание.

Марк молча смотрит на меня, словно проникая взглядом куда-то вглубь меня. Разбивая на молекулы, пробираясь под кожу, касаясь самых уязвимых моих частей. Туда, где никогда никого не было. До встречи с этим порочным мужчиной.

— Чтобы не ворваться в дом и не взять тебя прямо там, где найду. Не выместить на тебе всю ярость от одной только мысли о том, что ты крутишь с детективом у меня за спиной. От картинок, которые преследуют меня с того самого момента, как я об этом узнал, — поставив бокал, низким и ставшим в миг хриплым голосом, медленно начал говорить Марк, — И ты даже представить не можешь, как тебе повезло. Потому что то, что ты испытала пару часов назад — не идёт ни в какое сравнение с тем, что могло ожидать тебя там.

— Я ничего с ним не кручу, Марк, — начинаю зачем-то оправдываться, — Речь идёт только о поиске Хлои.

— О чём бы не шла речь, Алана, я выразился достаточно ясно. Ни один мужчина кроме меня тебя не коснётся. И если этот ублюдок хотя бы глазами тебя облизал — я ему не завидую. Сейчас ты можешь сказать мне честно, что там у вас происходит и я обещаю, что отреагирую спокойно. Но у тебя есть всего один шанс быть со мной откровенной. Всё, что ты решишь рассказать после — будет идти тебе только во вред.

В этом весь Марк. В одну секунду он может быть абсолютно рассудителен и спокоен, но в другую, как только речь заходит о его собственнических замашках — это абсолютно другой человек. Холодный. Жёсткий. Непреклонный.

— Я тебе уже всё сказала, — вру, абсолютно не веря в то, что он может отреагировать спокойно на то, что я и сама прекрасно осознаю.

Детектив ведёт со мной себя так, будто я ему симпатична. По-другому его действия интерпретировать невозможно. Я не настолько юна и наивна, чтобы полагать, что его настойчивые просьбы называть его по имени и то, как порывисто мужчина обнял меня в момент истерики — просто человеческая открытость.

Это факт. Но Марку сказать я об этом не могу. Просто напросто боюсь. И даже если Роксана рассказала ему о том, что я обратилась в полицию и общаюсь с детективов напрямую — не думаю, что ей хватило глупости посвятить Марка в такие нюансы.

Смотрю на мужчину напротив и вижу, что он мне не поверил. Совершенно точно. Но это было так ожидаемо. Он будто как раз обладает той способностью, о которой я мечтала несколько минут назад. Иначе как объяснить то, что он настолько безошибочно видит то, что я скрываю от него про наши с Виком отношения и вообще всё, что происходит у меня внутри и что я порой так тщательно стараюсь от него скрыть?

— Ты сделала свой выбор, детка, — хмуро произнёс мужчина, вставая с дивана.

Провожаю его взглядом, ощущая сумасшедшее напряжение в теле. Ну почему с ним всегда так? Почему я не могу быть с ним расслабленной? Каждая минута рядом с этим человеком равна жизни рядом со спящим вулканом. Никогда не знаешь в какой момент может произойти сдвиг литосферных плит и кипящая лава, уничтожающая всё на своём пути, извергнется, не давая и шанса спастись.

Некоторое время я сижу молча и даже боюсь пошевелиться. Какого-то хрена я чувствую себя виноватой и ничего не могу с этим сделать. Словно отвергла Марка в тот момент, когда он протянул ко мне руку. Но ведь всё не так!

Я не верю, что он мог отреагировать спокойно. Слишком уж много было ситуаций, где я видела обратное. Но, справедливости ради, я видела и другую его сторону. Например то, что произошло в машине, когда меня накрыла истерика. То, как Марк, увидев моё состояние, оставил охрану и решил ехать без лишних глаз. Как успокаивающе гладил волосы, когда я сотрясалась от рыданий на его груди. Как впервые за всё время признался в своей растерянности. Хоть ненадолго, но снял маску непоколебимой крутости и жёсткости, показав мне себя настоящего.

Чёрт. Возможно следовало сказать правду. Довериться. Может тогда между нами вновь начало формироваться доверие? Потому что как бы я ни стремилась оттолкнуть мужчину от обиды и боли, которые всё ещё живут внутри, мне чертовски, где-то на уровне подсознания, хотелось ему доверять.

— Марк, я… — делаю паузу и поджимаю губы, думая о том, как бы сказать то, что собираюсь ему объяснить, — Знаешь, пожалуй, всё не совсем так. Я…

— Нет, Алана, — резко разворачивается мужчина, держа в руке бокал, вновь наполненный виски, — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но свой шанс ты упустила. Использовала максимально глупо. Второго не будет. Всё, что ты сейчас захочешь мне поведать, маленькая лгунья, — в голосе мужчины сталь и холод, — Сделает тебе только хуже.

На губах застывает признание, которое я не успела озвучить. То, как Марк сейчас говорит со мной, почему-то ощущается как пощёчина. Он словно ранен от моего недоверия и теперь действительно моя откровенность может только поставить меня под удар.

Сука!

Почему я чувствую себя так, будто всё испортила? Но ведь у моего недоверия тоже есть причина. И не одна. И выкрутить сейчас всё так, будто он белый и пушистый, а я жестокая сука, я не позволю.

— Какого хрена, Марк? Зачем ты так со мной? Думаешь, после всего, что было, мне легко быть с тобой откровенной? Не ожидать очередной собственнической ревностной вспышки? Не бояться, что снова разобьешь кому-то лицо? Или не набросишься на меня как голодный дикий зверь, удовлетворяя свою похоть? Ты прекрасно знаешь, что ведёшь себя как ненормальный и глупо ожидать от меня наивности как у невинной овечки, способной довериться волку.

Сама не замечаю, как срываюсь на крик, вставая с дивана и подходя к Марку, наблюдающему за мной с хмуро сведёнными бровями и заострившейся от напряжения челюстью.

Не замечаю я и того, как он медленно ставит бокал с виски на тумбу за своей спиной и начинает стягивать ремень со своих джинс, потому что смотрю только в его глаза, которыми он прожигает меня, будто пытаясь подавить.

В следующее мгновение он резким рывком тянет меня на себя и разворачивает спиной, ловко обхватывая мои запястья и затягивая их жёстким ремнем.

— Какого хрена? — пытаюсь вырваться, но хватка Марка слишком сильна, — Отпусти меня!

Мужчина не отвечает, чётко и методично перевязывая мои запястья ремнём и затягивая его достаточно сильно. Чувствую боль на коже от трения при малейшем движении и понимаю, что он сделал это намеренно, чтобы подавить моё сопротивление.

— Вот об этом я и говорила! — кричу, чувствуя себя униженной от того, что за очередную мою попытку высказаться и защитить себя, мужчина вновь хочет наказать меня.

Продолжая игнорировать мои всплески, Марк отходит от комода, освобождая место для меня, после чего грубо кладёт на него животом, прижимая одной рукой за голову к гладкой жёсткой поверхности.

— Таким ты обещал быть спокойным? — выкручиваюсь под давлением мужчины, но ничего не выходит, он попросту в разы сильнее меня. Но только физически.

Чувствую, как второй рукой Марк стягивает с меня джинсы и, не говоря ни слова, грубо засовывает палец внутрь, сильнее вжимаясь в меня всем своим телом. А ещё чувствую удовлетворение от его мимолетного поражения, потому что сейчас совсем не ощущаю возбуждения и он это понимает, проталкиваясь через мою сухость.

«Да, подонок, я тебя не хочу. Не хочу так!» — зло проносятся в моей голове эти мысли, на что Марк разворачивает меня лицом к себе и закидывает на плечо, неся в спальню.

Пытаюсь брыкаться, но не могу делать это в полную силу, потому что руки всё ещё связаны у меня за спиной и любое неверное движение приведёт к падению на пол.

Тяжёлое молчание, с которым двигается и действует Марк, наводит на меня ужас. Потому что я знаю, какая ярость стоит за этой показательной сдержанностью.

Дойдя до спальни, мужчина бросает меня на кровать и, к моему удивлению, снимает ремень с уже слегка натёртых и саднящих запястий. Но не успеваю я сделать хоть что-то, как он снова перехватывает мои руки уже спереди, задирает их вверх и пристёгивает к железным прутьям в изголовье кровати.

— Правильно я понял, малышка? Этого ты от меня ждёшь? — тяжело дыша, хрипит Марк, а в голосе лишь ярость и похоть, дикая и необузданная похоть.

Не отвечаю, сверля мужчину взглядом и посылая ему всю свою ненависть, которая сжигает меня сейчас изнутри. Снова. Это происходит снова. Он вновь ведёт себя со мной как дикарь тогда, когда я предъявляю претензии или пытаюсь отстоять себя.

Слегка отстраняясь, мужчина внимательно оглядывает меня, медленно водя глазами по телу. На мне осталась лишь футболка, и я всеми силами стараюсь держать ноги сжатыми, не давая Марку возможности разглядывать меня.

Делая глубокий вдох, он нежно проводит горячими ладонями по моим ногам, разводя их в стороны, и делает это так легко, будто вовсе не чувствует моего сопротивления.

Я же вновь пытаюсь вырваться, но ему плевать. Захват мужчины намного жёстче и сильнее, чем я могу преодолеть. Ловлю его взгляд и замираю от того, как мужчина смотрит на меня. Тяжело, томно, словно пьяно от возбуждения. Затем на лице Марка появляется ухмылка и он наклоняется ниже, касаясь языком самого интимного и уязвимого моего места.

Медленно лаская меня между ног, он словно нарочно мучал меня, делая всё неспешно и чувственно. В его действиях не было порывистости и грубости, которых я так ожидала. Вместо этого он будто сводил меня с ума, то облизывая моя лоно, то умело ударяя кончиком языка по клитору, вызывая резкие всхлипы из моей груди.

Чувствую тепло его рта, обхватывающего нежные складки, а затем, буквально через секунду — лёгкий холодок, вызывающий невероятные ощущения. Раз за разом, то накрывая моё лоно губами, то дуя на разгоряченную кожу, Марк подавлял моё сопротивление, несмотря на то что я всё ещё пыталась вырваться.

Но действия моего мучителя начинали давать свои плоды. С каждым новым прикосновение порочного мужчины я стала ощущать нарастающее возбуждение, зарождающееся против моей воли. Наше дыхание участилось и я невольно выгнулась, когда Марк обхватил губами уже набухший клитор и стал нежно ласкать его языком, погружая меня в состояние, которое уже невозможно было контролировать.

Действия этого мерзавца были до боли приятными, знакомыми и, что самое стыдное, эффективными.

— Как ты потекла, — откуда-то издалека доносится хриплый шёпот, от чего по телу пробежал разряд тока.

Закусываю губу, сдерживая рвущийся наружу стон, на что слышу жёсткий смех Марка. Наверняка он хочет уколоть меня, но я чувствую, что сам едва сдерживается от нахлынувшего на него возбуждения.

— Ну вот и всё., девочка, — поднимаясь к моему лицу, вновь шепчет мужчина, впиваясь губами в нежную кожу шеи, оставляя там очередной след, — Тебе хотелось драмы и боли, хотелось вновь видеть во мне животное, но в этот раз я не доставлю тебе такого удовольствия. Живи с мыслью, что крича о своей ненависти ко мне, ты течёшь и сама подставляешь мне свою тугую киску, — с этими словами мужчина рывком врывается в меня, в миг оставив всю напускную нежность, которой изводил меня ещё минуту назад.

— Смотри мне в глаза, — рычит, грубо вколачиваясь в меня, — Хочу видеть твой взгляд, когда будешь кончать подо мной.

В этот момент наваждение будто слетает с меня и я снова начинаю вырываться, кричать, пытаться освободить руки, от чего кожа ремня больно врезалась в запястья.

— Подонок, ненавижу, — вновь закусываю до боли губу, борясь со слезами поражения и унижения, но тело всё равно предательски прошибает новый разряд тока.

Выгибаюсь навстречу мужчине, яростно целующему мою шею. Тут же Марк обхватывает рукой шею и врывается в рот жарким, не требующим возражений поцелуем, подминая меня под себя ещё больше.

— Как же в тебе хорошо, — шепчет он, глубже врываясь в меня, под звуки моих стонов, пришедших на смену криками злости, — Моя невероятная. Только послушай, — призывает мужчина обратить внимание на сочные хлюпающие звуки нашей дикой страсти, заполняющие пространство спальни.

От этого я ещё сильнее отдаюсь волне возбуждения, захлестнувшей меня с головой, и чувствую, что уже на пределе. И по рычанию Марка понимаю, что он тоже.

Отрываясь от меня, мужчина с силой разводит мои ноги шире и ускоряется, словно насаживая меня на себя и стремясь проникнуть глубже, чем это возможно, вызывая во мне нереальные, практически невыносимые волны экстаза. Где-то вдалеке слышу свои громкие крики, уже ставшие хриплыми, стоны Марка, берущего меня с неистовой силой и в одно мгновение словно взрываюсь, ощущая внутри стремительно импульсивные сокращения собственных мышц и горячую сперму Марка, заполняющую моё истерзанное им же лоно.

Ощущение, что всё это длится вечность, потому что даже тогда, когда мужчина оторвался от меня и лёг рядом, я всё ещё не чувствовала своего тела, находясь в состоянии какой-то прострации.

Несколько минут мы лежим так, стараясь выровнять сбившееся дыхание, после чего Марк нежно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке и шёпотом произносит фразу, от которой у меня по коже бегут мурашки:

— Я могу быть для тебя зверем, детка, но только потому что моей нежности ты пока не заслужила.

Проснулась я поздно, приходя в себя после чересчур насыщенного дня и долгой ночи, проведённой в противостоянии с Марком. После очередного моего поражения он развязал мне руки и какое-то время у меня просто не было сил что-либо обсуждать. Воевать тоже.

Будто этого он и добивался. Впрочем, вероятнее всего так и было.

Сама не помню как уснула, но первое, на что я обратила внимание, когда проснулась — пустота на кровати рядом. Мужчины уже не было, но я уверена, что спали мы в одной постели. Смешно, конечно, думать об этом после всего, что между нами было. Но и в этом вопросе я проиграла, ведь изначально не хотела проводить с ним ночь в одном пространстве.

Хотя, кого я обманываю? Как много раз хоть что-то в наших с Марком запутанных отношениях было по-моему? Кроме тех ситуаций, которые были вне его контроля. Хоть на какое-то время.

Не спешу подниматься и включаться в новый хреновый день и какое-то время лежу на белых хрустящих простынях, мысленно сканируя тело. Мышцы ноют, кожа на запястьях ощутимо саднит. Между ног тоже всё болит, напоминая о яростных проникновениях Марка. Перед глазами снова начинают крутиться воспоминания о минувшей ночи и усилием воли я отгоняю их, чувствуя совсем неуместные реакции тела. Низ живота приятно потянуло и на автомате я с силой сжала ноги, тяжело сглотнув.

— Проснулась, детка, — заходя в спальню небрежно бросает мужчина, на бёдрах которого было повязано белое махровое полотенце.

По крепким мышцами ещё стекали редкие струйки воды, спускающиеся с мокрых волос, приковывая к себе взгляд. Понимаю, что в ещё не до конца проснувшемся состоянии залипаю на мужчину, что вызывает его самодовольную ухмылку.

— Откуда у тебя взялось это дурацкое «детка»? — парирую, испытывая приступ стыда от того, что попалась как школьница за подглядыванием за понравившимся парнем в раздевалке.

— Не нравится? — изогнув бровь, издеваясь спрашивает Марк, доставая из сумки чёрную футболку.

— Нет.

— Тогда как мне называть эту бойкую дикарку, чтобы она была довольна?

— У меня есть имя и ты его прекрасно знаешь.

— По имени тебя называют все, кто вертится вокруг. Своё я хочу называть по-своему. Так, как можно только мне.

Закатываю глаза, оставляя эту дерзкую фразу без ответа. «Своё». Как же. Размечтался. Вот найду Хлою и избавлюсь от тебя при первой возможности.

Но не озвучиваю этого вслух, потому что постепенно сознание проясняется и решимость с прошлого вечера начинает вновь приходить ко мне. Я во что бы то ни стало должна сегодня пойти с Марком. Куда бы он там не собирался. Понимаю его осторожность и нежелание брать меня с собой, но сходить тут с ума я не собираюсь. И я уверена, он тоже это понимает.

Потому что между нами сейчас чувствуется какая-то едва уловимая напряжённость. И дело не во вчерашних стычках. Он словно кожей чувствует мои размышления, при этом изображая абсолютно безмятежные сборы. Ловко накидывает футболку, поправляет разметавшиеся волосы, небрежно упавшие на лоб, сбрасывает полотенце, от чего я чувствую как к щекам приливает румянец.

Господи, Алана, серьёзно?

И ведь я ничего не могу поделать с этой идиотский реакцией. Почему-то я чувствую смущение, будто такие будничные действия могут происходить между влюбленными и открытыми друг к другу людьми, что точно не вписывается в контекст наших отношений. Впрочем, наши отношения с Марком вообще сложно охарактеризовать как-то… адекватно.

— Иди в душ, детка, завтрак уже принесли. Быстро перекуси и выедем ненадолго.

— Что? Куда?

— Сюрприз. Давай топай, времени не так много.

Скидываю одеяло и обнаруживаю, что так и осталась в одной футболке. Бросаю беглый взгляд на Марка и замечаю, что, к моему счастью, он стоит ко мне спиной. Быстро выскакиваю с кровати и чуть ли не бегу в душ, чувствуя себя при этом полной дурой.

Это ненормально. Какого хрена со мной происходит? Тушуюсь как влюблённая дурочка. Нужно срочно это прекращать, иначе вляпаюсь ещё сильнее, чем уже влипла. Мне даже под страхом смерти нельзя испытывать каких-либо чувств к этому опасном мужчине. Нельзя.

И всё же они, похоже, уже есть.

Закрываю глаза и подставляю лицо под мощные струи воды, задерживаю дыхание настолько долго, насколько могу. Вот же влипла! Это уже стало каким-то правилом. Аксиомой. Чем дальше идёт моя жизнь, тем сложнее всё становится. И пока света в конце тоннеля я не вижу абсолютно.

Наспех принимаю душ, недовольно шикая каждый раз, когда вода попадает на порозовевшие от ремня Марка запястья. Сильных следов не осталось, но ощущения вполне достаточны чтобы не забывать о ночи, проведённой в номере отеля этого города.

Заворачиваюсь в полотенце и выхожу, глядя на сервированный разными блюдами стол. Это завтрак для двоих или мы отобрали еду у всего отеля? Таращусь на множество тарелок и думаю о том, поел ли уже Марк или нам предстоит какое-то время изображать милую парочку, расслабленно болтающую за завтраком. Сегодняшний Марк вновь отличается от того дикого и необузданного в своей ярости мужчины, которого я видела вчера.

И к этим перепадам я, кажется, не привыкну никогда.

Достаю из сумки чёрный топ и белые джинсы, повязывая полотенце на голову, чтобы подсушить мокрые волосы, и сажусь за стол. В это же время в комнате появляется полностью одетый и собранный Марк, выглядящий так, словно собрался на съёмки для какого-нибудь журнала. Ещё раз отмечаю про себя, что Господь даровал такую шикарную внешность не тому человеку.

Сколько хороших парней ходит по улицам, страдая от того, что их прекрасный внутренний мир остаётся незамеченным из-за не самой привлекательной внешности. А тут этот Бог с душой дьявола, наверняка разбивший сердца десятка женщин.

Главное не стать одной из них.

— Ешь, Алана, потом полюбуешься, — снова заметив моё залипание, с сарказмом произнёс мужчина, усаживаясь напротив меня.

— А ты?

— А я всё время тобой любуюсь, — поднимает на меня свои тёмные глаза и пронзительно смотрит, вызывая внутри дурацкую задержку дыхания.

— Я имела ввиду, будешь ли ты есть или уже успел? — стараюсь звучать спокойно, будто его заигрывания не попадают в меня ни на секунду.

Снова вру. Но что поделать.

— С такой женщиной рядом мне нужно очень много сил, — игриво отвечает, отправляя в рот кусок сыра.

В очередной раз не отвечаю и какое-то время мы едим в полном молчании. Перемена в настроении Марка сбивает меня с толку. Ещё вчера он угрожал, пугал и был болезненно жёстким, а сегодня ведёт себя как игривый флиртующих мальчишка. И это пугает даже больше.

— Знаешь, когда ты так напряжённо думаешь, меня это даже заводит. Потому что обычно ты хмуришься когда думаешь обо мне, — из размышлений меня вырывает голос мужчины, с провокацией во взгляде разглядывающего меня.

— Поверь, в моих мыслях нет ничего даже близко способного завести, — демонстративно прищуриваюсь, изображая презрение.

Марк ухмыляется, встаёт из-за стола и говорит о том, что перед выездом ему нужно сделать пару звонков. Остаюсь в комнате одна и чувствую, что аппетит сразу улетучился. Беру телефон в руки в надежде увидеть какое-нибудь сообщение от Роксаны, но обнаруживаю только дурацкие уведомления и рабочие чаты, регулярно наполняющиеся тонной вопросов и задач. Но всё это сейчас кажется совершенно не важным.

— Готова? — мужчина появляется в дверном проеме, испытующе глядя на меня.

Бросает быстрый взгляд на разбитый экран телефона и едва заметно хмурится.

Встаю, отправляя телефон в сумочку и уверенно киваю, будто меня вообще не волнует куда мы едем. Ложь становится моей привычкой и это отвратительно.

На выходе из отеля уже стояла его машина, которую подогнал парковщик. Забираюсь на сиденье и разглядываю отель при свете дня. Массивное строение, окруженное красивыми растениями. Темно-красный кирпич создаёт ощущение древнего величественного замка или аббатства, а ухоженная территория так и манит прогуляться по окрестностям. Мне нравится этот отель. Если бы ни обстоятельства, при которых мы тут оказались, я бы задержалась тут на денёк-другой.

— И куда мы направляемся? — задаю вопрос сразу же, как Марк занимает место за рулем.

— Я же сказал, это сюрприз.

— Моё отношение к сюрпризам я уже озвучивала.

— И в прошлый раз чуть ли не пищала от радости, доверившись мне, — напомнил мужчина, косо глядя на меня.

— Да, потому что ты вернул мне мою машину, которая, между прочим, вышла из строя по твоей милости.

— Ты так в этом уверена? — спросил Марк, резко войдя в поворот, от чего мое тело слегка навалилось на него.

— Эй, осторожнее, — толкаю его в плечо, возвращаясь на свое место, — Да, уверена. Ни за что не поверю, что ты оказался там просто по случайности. Та дорога не ведёт ни к какой из твоих квартир или дому, поэтому я думаю, что ты ехал за мной специально.

Мужчина не удостоил меня ответом и я сделала вывод, что оказалась права. Иначе он бы непременно мне об этом сообщил. Ведь, насколько я уже успела усвоить, пустых обвинений он не любит.

Мы едем ещё минут десять и всё это время я пялюсь в окно, разглядывая здания, витрины магазинов, кафешки и людей, мирно живущих свою жизнь. Удивительно, как похожи города подобного типа. Как и мой, днём они выглядят чинно и безопасно, а ночью превращаются в чёрт знает что.

Вспоминая картинки, которые открылись моему взгляду при подъезде к отелю, я невольно поморщилась, испытав отвращение. Не от девушек, торгующих своим телом чтобы выжить, не от шума и ярких огней. Нет. От того, что скрывается за всем этим дерьмом. Уж теперь я знаю это не с чужих слов.

— Приехали, посиди здесь.

— Чего? Ты привёз меня побыть в заточении в новом месте? — моментально завожусь и начинаю нападать на мужчину, как вдруг улавливаю в его глазах искорки смеха, — Ах, издеваешься, смешно.

— Пошли, дикая, — смеясь выходит из машины и я следую его примеру.

Смотрю вокруг и пока не могу сообразить в чём заключается его сюрприз. Вижу большую просторную площадь, несколько ресторанов с красивыми белыми летними верандами, фонтан, окруженный толпой голубей с перламутровые шейками. И?

Не говоря ни слова, Марк берёт меня за руку и ведёт в сторону торгового центра. Сначала я покорно следую за ним, ожидая чего угодно, но только не этого.

— Шопинг? Серьёзно? — произношу это больше в шутку, желая как-то снять напряжение с разрывающего меня любопытства, но ответа не получаю.

Оказавшись внутри светлого просторного здания мы идём в направлении, известном одному Марку. Оглядываясь вокруг, стараюсь отыскать хоть какую-то подсказку. Он привёз сюда Роксану? Хочет познакомить меня со своим информатором? Что, чёрт возьми, за сюрприз?

— Заходи, — подталкивая меня в спину, самодовольно произносит Марк, на входе в один из бутиков.

С подозрением смотрю на него, медленно заходя внутрь магазина.

— Марк, какого хрена происходит?

— Я вчера повредил одно из твоих лоскутков ткани, которое ты называешь платьем, возмещаю потери, — поднимая ладони, словно извиняясь произносит он, после чего приближается и добавляет уже шёпотом, — Постарайся в этот раз выбрать такое, чтобы я не разорвал его на тебе прямо здесь.

— Слушай, это, конечно, очень благородно с твоей стороны, — испытав тотальное разочарование, обращаюсь к Марку, не веря, что он притащил меня сюда за шмотками, — Но у меня достаточно одежды, ничего возмещать не нужно.

— Добрый день, — с лучезарной улыбкой из ниоткуда появляется миловидная женщина невысокого роста с короткой стрижкой, аккуратно уложенной волосок к волоску, — Мы вас уже ждём.

Вопросительно смотрю на Марка, понимая, что сюрприз, мать его, не столько в том, что мы здесь, а для чего мы здесь и под каким предлогом. Вспоминаю историю про свою заразную болезнь на ресепшене отеля и уже готовлюсь услышать какую-нибудь очередную чушь.

— Благодарю, вы нас сильно выручите, — мягко обращается мужчина к женщине, показывая ей одну из своих самых обворожительных улыбок.

— Ну что вы, такая ситуация, — поднимает ладони к лицу, показывая свое сочувствие и растерянность, — Мы рады будем помочь. Надеемся, что ваши вещи вскоре найдут, — обращается уже ко мне, — Не ходить же такой красивой девочке в чужих обносках.

Хочу уже что-то ответить, как женщина аккуратно берёт меня под локоть и ведёт в сторону примерочных, нашёптывая мне на ухо плод новых оригинальных баек Марка:

— Милая, хватай этого красавчика с руками и ногами. Впервые вижу, чтобы мужик так старался для незнакомой девушки, да ещё в твоём положении.

— Моём положении? — уточняю, стремясь быстрее вникнуть в легенду.

— Не переживай, я не осуждаю. Каждая из нас хотя бы раз доверилась не тому мужчине. Но приглашать девушку к себе, воспользоваться и выгнать без вещей — низко даже для самого мерзкого кобеля. Когда мистер Марк рассказал, что нашёл тебя залитую слезами на площади и силой отбил от приставшего бомжа — я едва не вскрикнула, клянусь. Такая бедняжка. Но я уверена, что сейчас мы подберём тебе такие наряды, что тот кобель сотрётся из твоей памяти как страшный сон. Тем более, что есть кому занять его место, — подмигивает, подводя меня к одной из примерочных.

Ну, Марк… я тебе сейчас устрою.

План созревает достаточно быстро. Не знаю что произошло за ночь с этим человеком, но если он решил снова выставить меня идиоткой и таким образом развлечься — малину я ему подпорчу. Что он там сказал? Постараться выбрать такое платье, чтобы он не разорвал его на мне прямо здесь? Но он ведь знает, как я люблю всё делать наперекор.

С ухмылкой думаю о том, что веду себя как малолетняя девчонка, но сейчас как-то стало плевать. Я и без того творю последнее время какую-то ерунду, так что разом больше, разом меньше. Зато покажу этому несносному мерзавцу что тоже имею зубки. И поострее, чем у него.

— Да, вы правы, нужно действовать. Поможете? — заговорщески шепчу, опускаясь к уху женщины, взгляд которой заблестел в тот же миг, как она увидела, что к ней прислушались.

— Конечно, милочка.

— Времени у меня не так много, ведь добрая воля этого щедрого человека наверняка не безгранична и у него точно куча других дел. Поэтому медлить не стоит. У вас есть нижнее белье? Красивое, соблазнительное, но не слишком откровенное.

Удовлетворённо хмыкнув и пообещав всё сделать в лучшем виде, женщина оставила меня одну, заверив, что может принести всё, что нужно. Окликнув её на полушаге из примерочной, я убедила мою сообщницу попросить Марка подождать вне зоны примерочных, чтобы исполнить свой план в действие.

Нечего ему ошиваться за дверью. Точно всё испортит своей настойчивостью и нетерпимостью. А моя задумка требует шокового эффекта. Остаётся надеяться, что всё пройдёт как надо.

Ненадолго задумываюсь о том, что меня ждёт за задуманную выходку, но любые последствия явно того стоят.

— Отбил от бомжа, — бурчу себе под нос, пытаясь осмыслить происходящее, — Получше ничего не смог придумать?

И почему эта милая, со всей душой откликнувшаяся на мою «беду» женщина, сказала про обноски? Какую часть истории я ещё не знаю? Это вещи его сестры? Девушки? Домработницы? Или эта та часть, где я краду чьи-то шмотки из раздевалки или примерочной, пока ничего не подозревающая девушка примеряет платье?

Фантазия ведь у Марка неуемная.

Мои размышления прерывает деликатный, но настойчивый стук в дверь. Что ж, шоу начинается.

Около получаса я надеваю на себя различные предметы одежды, решив, для начала, значительно так опустошить карту Марка. Если честно, я не особо подбирала то, на что одобрительно кивала моей временной подружке в виде добродушной женщины консультанта, но признаюсь, что почти всё, что она мне принесла — было шикарно.

Особенно я влюбилась в кремового цвета брюки палаццо, красиво доходящие до талии и чёрную шелковую блузку с V-образным декольте. Сдержанно, но элегантно и сексуально. А ещё не без лёгкого давления мне было навязано чёрное платье-футляр со шнуровкой на спине. Я не особо его хотела, но после фразы о том, что «мужики от такого голову теряют» — дальнейшие споры оказались бесполезными.

Хотела я было сказать от чего «теряет голову» этот мужчина, но решила женщину не смущать. Этот его «шарм» дано выдержать не каждой.

Всё это время милая женщина доблестно защищала меня от внимания Марка, пару раз изъявившего желание присоединиться к выбору. И за что мне свалился такой подарок? Надо будет обязательно отправить ей цветы. Чудесная женщина. И прекрасная сообщница. Хоть она и сама об этом не подозревала.

— А теперь, дорогая, самое интересное, — всё таким же заговорщеским и игривым тоном произнесла она, протягивая мне белоснежные вешалки с разными комплектами белья, — Тут всё самое… кхм, пикантное, — говорит чуть зардевшись, после чего подмигивает и закрывает за собой дверцу в примерочную.

Следующий акт нашей пьесы, дорогие зрители. Занимайте свои места. Будет горячо.

Не спеша надеваю один кружевной или шёлковый комплект за другим, откладываю несколько на покупку, потому что они действительно выглядят шикарно, после чего ищу тот, что приведёт в действие самую главную мою задумку.

Просто потратить деньги Марка совершенно не интересно, хоть и забавно. А вот потрепать ему нервы самым ненавидимым мужчиной образом — это да, это мы можем. Придирчиво оглядываю себя в зеркало и понимаю, что нашла то, что нужно.

Белое кружево, идеально подчеркивающее все изгибы и формы фигуры, серебряные цепочки, опоясывающие выпуклость груди, свисающие красивыми рядами такие же цепи на бёдрах, создающие ощущение восточной танцовщицы, намеревающейся своими движениями возбудить и взбудоражить всех зрителей вокруг. Один из плюсов этого белья — отсутствие каких-либо вставок или чашек, от чего через нежное кружево проглядывались розовые соски, наверняка приковывая взгляд к этой зоне.

К нему в комплекте шёл короткий прозрачный халатик с окантовкой из такого же кружева, который я небрежно набросила на плечи, после чего, сделав глубокий вдох и послав себе самую коварную свою улыбку, позвала свою сообщницу и попросила позвать Марка, чтобы он помог с выбором.

Женщина слегка замешкалась, но согласилась на мою авантюру, а я же, в свою очередь, не желая ждать, через пару секунд, как звук каблуков, удаляющихся от примерочной, стал тише, открыла дверь и вышла в общую зону, ярко освещённую десятком ламп.

Делаю несколько шагов в сторону зала и, включив на лице абсолютную наивность и растерянность, ищу глазами Марка. Ищу и не могу поверить своему везению, находя его как раз в тот момент, когда моя прекрасная фея-крёстная осторожно подходит к нему и шепчет на ухо мою просьбу. Мой дьявол, продолжая слушать женщину, медленно переводит взгляд в сторону примерочных и замирает, увидев там меня.

Меня, стоящую в одном белье и распахнутом халате посреди входа в примерочные, на глазах у остальных посетителей, которых, конечно, вокруг было не так много, но думаю, что нужного эффекта я достигла. И судя по взрыву злости и похоти, вспыхнувших в его глазах одновременно, даже сильнее, чем рассчитывала.

— Кажется, мне нужна помощь, не могу определиться, — привлекаю к себе ещё больше внимания, не сводя с него победоносного взгляда.

Бегло обвожу глазами зал и вижу несколько женщин и одну пару, где мужчина, само собой, залип на мне и от глаз Марка это не укрылось.

Ликую как ребёнок от того, что имею удовольствие наблюдать за каждой сменяющейся на его лице эмоцией, после чего вижу как Марк медленно облизывает губы и что-то говорит женщине, удивлённо и растерянно смотрящей на меня.

«Прости, милая, но так нужно», — мысленно обращаюсь к ней, после чего разворачиваюсь спиной, демонстрируя тонкую полоску трусиков, обтянувшую ягодицы, и, покачивая бёдрами так, чтобы привести в движение цепочки по бокам, ухожу, надеясь, что Марк сейчас пышет яростью и ревностью.

Хотел глупенькую растерянную и обманутую дурашку — пожалуйста. Я подыграю.

Злобно хихикаю, возвращаясь к примерочной и думаю о том, какой будет реакция Марка после того, как мы выйдем отсюда. И да, я знаю, что играю с огнём. Но сейчас мне наплевать. Иногда поддаться импульсу — лучшее решение. И научилась я этому как раз с ним.

В дверь тихонько постучали и я, уверенная в том, что это моя помощница пришла высказать мне за непотребное поведение, надела маску невинной дурочки, решившей так завлечь своего «героя». Открываю дверь и, ещё не глядя на неё, начинаю щебетать высоким от восторга голосом:

— Как я его, а? Видели его лиц… — осекаюсь, потому что просто не могу договорить.

В примерочную, захлопывая дверь со всей силы, врывается Марк, прижимая меня к холодном зеркалу и зажимая рот горячей ладонью.

— Видел, детка. Я всё видел, как и остальные, — шепчет мужчина, свободной рукой бесцеремонно обхватывая мою грудь и сдавливая между пальцев сосок, тотчас напрягшийся под тонкой кружевной тканью.

Стараюсь выдержать его взгляд, медленно дыша и подавляя рвущийся наружу стон.

— С чем тебе нужно помочь, Алана? Я здесь, — в доказательство своего полного включения в «помощь», Марк опускает руку от груди к краю трусиков, нежно оттягивая их и углубляя ладонь ниже.

Отрицательно качаю головой, показывая, что здесь не место для его действий, но сама чувствую, как начинаю заводиться от дикой похоти, искрящейся в чёрных глазах мужчины. И он тоже это чувствует. Не убирая руку с моих губ, пальцами второй руки Марк медленно кружит по клитору, вызывая в теле приятные волнообразные ощущения, сводящиеся к одной, самой чувствительной точке.

Прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями, на что слышу хриплое:

— В глаза смотри, — и чтобы привести своё требование в действие, мужчина резко вводит в меня два пальца, действительно вынуждая мои глаза распахнуться.

Всхлипываю, глядя на него в упор. И тону в этих порочный глазах, наполненных возбуждением и тьмой. Моментально Марк меняет резкость на нежные движения, вводя и выводя из меня пальцы так медленно, что по телу волнами пробегают мурашки. Мучая меня, мужчина продолжает крепко прижиматься к моему телу своим и животом я чувствую твердый бугор в его джинсах, демонстрирующий безумное возбуждение.

— Какая ты тугая, малышка, — прижимается своим лбом к моему и закусывает нижнюю губу, — Даже пальцы сжимаешь так, что я едва могу прорваться в тебя.

От этого шёпота я снова закрываю глаза, за что получаю наказание в виде ускоренных движений мужчины, провоцирующих крик. Ладонь Марка поглощает звук, но не настолько, чтобы оба мы не опьянели от этого протяжного стона.

— Я сейчас разверну тебя спиной к себе, — продолжая свою пытку, шепчет Марк, а я чувствую как становлюсь более влажной, — Вставлю член в эту узкую текущую киску и хорошенько тебя оттрахаю. Но ты не издашь ни звука, поняла? Иначе вытащу тебя в зал и отымею у всех на глазах.

Вновь отрицательно качаю головой, не желая делать этого здесь, но и одновременно сгорая от желания и ситуации, в которой оказалась. Почему-то сейчас мне плевать на всех, кто вокруг, но тихий голос, говорящий о правилах приличия, не даёт сдаться.

Чёрт возьми, о таких последствиях своей выходки я не задумывалась. Предполагала, что Марк заведётся и разозлится, что мы сразу же вернёмся в отель или, если в его плане на день есть ещё что-то, то пройдёт всё нервно и взвинченно, от чего бы я смеялась от своих наблюдений и продолжала провоцировать в мужчине желание и злость.

Но я не учла, что это чёртов ураган, сметающий на своём пути всё. И привыкший получать желаемое. Без вариантов.

Резко Марк разворачивает меня, нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться, одной рукой обхватывает за талию, а второй начинает гладить моё тело через ткань трусиков.

— Только посмотри что ты наделала, — ухмыляется, проводя пальцами по влажным складкам, — Теперь придётся купить и этот. Ведь он весь в тебе, — с этими словами мужчина оттягивает в сторону тонкую ткань и медленно начинает вводить в меня возбужденый до предела, твёрдый как камень, член.

Закусываю губу, чтобы сдержать стон, при этом шумно втягиваю воздух носом и закрываю глаза.

— Я не разрешал закрывать глаза, детка. Смотри на меня, — требует Марк, резко входя на всю длину.

Сукин сын! Снова заставляет распахнуть глаза и вот мы уже пересекаем взгляды в отражении зеркала. Мой — растерянный и возбуждённый, его — затуманенный и поплывший.

Я ожидала звериной дикой страсти после того, что сделала и какие чувства пробудила в мужчине, но он был на удивление неспешен и нежен. И сейчас, во всей этой ситуации, это больше волновало, чем быстрый секс в примерочной, которого я могла ожидать, когда Марк ворвался ко мне.

Не отрывая от меня свой потемневший от вожделения взгляд, мужчина словно наслаждался каждым миллиметром проникновения в меня, сжимая пальцами бёдра и растягивая меня изнутри.

— Как ты принимаешь меня в себя, — переводя глаза на место нашего порочного слияния, шепчет Марк, выходя из меня и заполняя собой уже через секунду, — Ты бы видела.

Пользуюсь возможностью закрыть глаза и отдаться ощущениям, от чего сдерживать стоны становится всё сложнее, ведь мужчина, наблюдая за процессом овладения моим телом, начинает наращивать темп, подводя нас обоих к грани безумия.

Пространство примерочной заполнили хлюпающие и шлёпающие звуки нашей страсти, под аккомпанемент тяжёлого сбитого дыхания обоих и моего тихого поскуливания от всё ещё не закончившихся попыток не кричать.

— Умница, вот так, держись, — крепкий шлепок по ягодице и я запрокидываю голову назад, чуть не взвыв от обжигающего ощущения, — Тише-тише, — ускоряется, уже грубо вколачиваясь в меня и не контролируя себя.

Схожу с ума от невероятных ощущений, когда тело просто разрывается на мириады разных чувств, но при этом я до последнего держусь, чтобы не сопровождать эти ощущения криком и стонами. И в этой сдержанности сейчас чувствуется какое-то особенное удовольствие. Словно лишившись одного из чувств, все остальные внутренние возможности начали включаться чуть больше. Так же и здесь. Не имея возможности кричать, я словно острее ощущаю всё, что делает с моим телом Марк, продолжая жёстко врываться в меня и сжимать крепкими пальцами кожу на бёдрах так, что наверняка останутся синяки.

И в этот момент, когда казалось, что сильнее ощущения уже быть не могут, мужчина наклоняется и кладёт палец мне на клитор, ставший слишком чувствительным. До боли закусываю губу и зажмуриваюсь, стараясь сохранить остатки самообладания, но срываюсь, когда Марк усиливает нажим и доводит меня до оргазма, вызывая в теле волну за волной накатывающего удовольствия, кружащего голову и подкашивающего ноги.

Но не успеваю я опомниться, как он резко разворачивает меня к себе, бросает на колени и вставляет член мне в рот, обхватив руками за волосы и яростно насаживая мою голову на него без возможности вырваться. Из моих глаз моментально брызнули слёзы, а тело до сих пор содрогалось в судорогах наслаждения, не давая до конца осознать реальность.

Марк делает ещё несколько грубых толчков и с рыком изливается мне в рот, продолжая сжимать волосы на затылке и не давая отстраниться.

— Глотай, девочка, — шепчет, задыхаясь, — За то что не послушалась и не сдержалась, — делаю как он сказал, вбирая его в себя до последней капли, чувствуя себя словно опьянённо, будто всё, что сейчас происходит совершенно нереально.

Аккуратно Марк выводит член у меня изо рта и, поглаживая затылок, осторожно поднимает с колен, после чего пальцем водит по моим влажным губам, заглядывая в глаза.

Я не говорю ничего, словно завороженная глядя на мужчину, с которым всё больше и больше совершаю абсолютные безрассудства и теряю всякий стыд.

— Что ты делаешь со мной, — облизывая губы, шепчет Марк и приникает к моим в нежном, но таком глубоком и чувственно поцелуе, что я вновь едва сдерживаю стон.

— Одевайся, здесь мы закончили, — оторвавшись от меня, говорит мужчина и, поправляя на себе одежду выходит, бросив мне уже через закрытую дверь, — Я всё оплатил, в зале никого не будет ещё минут двадцать, так что не спеши.

Ухмыляюсь, даже не удивившись тому, что он убрал всех свидетелей. И злюсь от того, что запрет на стоны был не для того чтобы не привлечь лишнего внимания, а чтобы меня помучить.

Пытаюсь как-то привести себя в надлежащий вид, но, глядя в зеркало, понимаю, что блеск глаз и растрёпанные волосы не скрыть абсолютно ничем. И тем не менее возвращаюсь в свою одежду, приглаживаю причёску и чуть спешно выхожу, всё же надеясь не встретиться ни с кем из персонала. И уж точно не хочу попадаться сейчас на глаза моей сообщнице. Хотя, что-то мне подсказывает, что она одобрила бы мою «скорость» в том, чтобы охмурить богатенького мужчину.

Застаю Марка за столиком кофейни недалеко от выхода и подсаживаюсь к нему на ещё трясущихся ногах. В эту же минуту симпатичный официант приносит нам два кофе, вероятно, заказанным мужчиной до моего появления и я, благодаря его с улыбкой, тут же чувствую на себе взгляд Марка, прожигающий насквозь.

— Мне что нужно трахать тебя в каждом месте, куда мы приходим, чтобы показать, кому ты принадлежишь?

— А кому я принадлежу? — бросаю с вызовом, делая глоток горячего ароматного напитка.

Ничего не отвечает, лишь с ухмылкой поглядывая меня и наверняка отмечая изменения во внешности, свидетельствующие о только что произошедшем фантастическом сексе.

— Как вам наш кофе? — спрашивает парень, вновь подошедший к нам словно из ниоткуда и ставящий передо мной шоколадный круассан.

Обращаю внимание, что Марк ничего не заказал себе и хмурюсь, потому что не люблю есть одна, когда кто-то рядом просто сидит и наблюдает.

— Прекрасный, очень мягкий, — говорю честно, потому что терпеть не могу кислящий или слишком горький кофе.

— А я думал тебе нравится пожёстче, — намеренно громко говорит Марк, глядя на меня и я чувствую, как по щекам разливается румянец.

Парнишка переводит взгляд на мужчину, сидящего напротив меня в расслабленной позе, будто держа в руках весь мир, и, будто ощутив себя лишним, неловко ретировался, оставив нас один на один.

— Ты его смутил, — пытаюсь пристыдить того, кто абсолютно не знает смысла этого слова, после чего откидываюсь в мягком кресле и расслабляю тело, не в силах сейчас даже ровно сидеть.

— Отнюдь. Я только что дал почву для его фантазий.

— Ух ты, это что-то новенькое. И ты даже не выследишь его, чтобы проверить, не будет ли он думать обо мне? — подкалываю, уже чувствуя определённый иммунитет к ревности Марка.

— Нет. Мальчишка слишком юн, чтобы о нём беспокоиться. Максимум запрётся сейчас в подсобке с мыслями о тебе и…

— Так, хватит, ок? — поднимаю ладони, желая остановить мужчину, — У тебя новая прошивка, я поняла. Марк версия 2.0. Решены такие проблемы, как повсеместная сиюминутная ревность хотя бы к кому-то. Уже неплохо.

Ничего не отвечает, делая глоток кофе и я не замечаю, как повторяю это действие вслед за ним.

— Какой план дальше? Это весь сюрприз или есть ещё что-то? От какого бомжа отобьёшь меня в этот раз? И кстати, где все вещи, которые мой спаситель любезно приобрёл для бедной потеряшки?

Марк смеётся, явно наслаждаясь своей историей, профессионально навешанной в виде лапши на уши бедной участливой женщине в магазине.

— Пакеты доставят на ресепшен, — отвечает мужчина, — А мы сейчас выпьем кофе и съездим ещё кое-куда. Обещаю, тебе понравится.

Удивительно, как всего один человек может изменить весь мир. И если кто-то мог сейчас подумать о том, что речь идёт о великом изобретателе, известном спортсмене или мощном политике — нет. Речь о женщине.

Об одной конкретной женщине, ворвавшейся в мою жизнь, с шумом отворив дверь кабинета совсем недавно. Хотя кажется, что прошло уже несколько лет с момента, как она появилась в моей жизни.

Иногда мне кажется, что она была в ней и раньше, ещё до своего появления на свет. Задолго до того, как я увидел её впервые в стенах своего клуба. Потому что не может меня штормить так сильно просто так. Будто это моё наказание за все совершённые бесчеловечные поступки и грехи, от которых даже в аду для меня не будет места. И одновременно с этим она моя награда. Награда, подарок, искушение.

То, чему я просто не могу сопротивляться.

Алана будит во мне те части, которые я поклялся никогда больше не доставать наружу. Оставив их за ядром жестокости и насилия, холодности и безжалостности, я был уверен, что все остальные чувства надёжно заперты и дорогу к ним я постарался выбросить из головы навсегда.

Но что-то сломалось. Что-то, мать его, сломалось и пора это признать. Это не просто страсть. Не просто одержимость. Я без неё не могу. Её присутствие в моей жизни — что-то необходимое. Неизбежное. Нравится ей или нет. И меня сжигает изнутри мысль, что она отдаляется. Не доверяет. Крутит за моей спиной. Чёртов детектив ничто. Дело не столько в нём, сколько в бешеном страхе потерять Алану. И я готов это признать.

Сейчас, когда я смотрю на неё спящую, я понимаю, что эта женщина — всё. Не знаю как назвать это чувство, но то, что я никогда не отпущу её — решено. Я говорил, что после того, как найду её сестрицу, им придётся прятаться. Бежать. Скрываться. Но я солгал. И ей, и себе. Хер я дам ей быть где-то, кроме как рядом со мной. Если потребуется — убью любого, кто попытается ей навредить. На малолетку мне плевать, но я позабочусь и о ней. Чтобы Алана была спокойна. Знала, что сестра теперь в безопасности. Под присмотром. Но своё искушение я оставлю при себе. У меня должен быть к ней доступ. Она должна быть рядом. И будет.

Вижу, что хмурится во сне и едва сдерживаюсь, чтобы не разгладить складки на лбу. Не хочу будить. И так последнее время веду себя с ней как конченый подонок. Хоть и заслуживает. Каждый раз, сука, доводит до края. Но ведь ей это нравится. Нам обоим, чёрт возьми, это нравится.

И всё же слова Аланы о том, что она не может мне доверять, что боится моей реакции и того, во что я превращаюсь, ослепленный яростью и ревностью, задели внутри что-то, что, как я думал, давно умерло. И я не могу отогнать эти мысли. Особенно сейчас, лёжа рядом с беззащитной, нежной девушкой, на плечи которой свалилось столько дерьма, что не каждый мужик выдержит с достоинством. А она справляется. Да так, что порой я сам восхищаюсь её стойкость и смелостью.

Я сказал ей, что она не заслужила нежности. Но это не так. Это как раз меньшее, чего она заслуживает. И меньшее из того, что я могу ей дать. Только я. Только я буду её палачом и спасателем. Только я буду с ней жёстким, и только я потом буду зализывать её раны. Только я опущу её на дно греха, чтобы затем вместе с ней взлететь к небесам. Только я для неё. И только она для меня.

Не выдерживаю и всё же провожу рукой по её лицу, аккуратно касаясь нежной кожи.

— Марк, — шепчет сквозь сон и за секунду я просто улетаю, слыша своё имя, бесконтрольно сорвавшееся с её губ.

Едва сдерживаю стон и вообще с трудом держу себя в руках, чтобы не наброситься на неё от желания вновь обладать этим невероятным телом. Ей нужно выспаться. То, в каком состоянии Алана вышла из дома и всё, что было после, наверняка сильно вымотало девушку. Сжимаю зубы и аккуратно встаю, стараясь не разбудить спящего рядом ангела.

Бросаю на неё взгляд и ухожу в душ, чтобы снять напряжение. Горячая вода с силой бьёт по мышцам спины, пока я, опираясь одной рукой о холодную плитку, второй сжимаю окаменевший член, как озабоченный подросток. Эта женщина просто сводит с ума. Одним своим взглядом, дыханием, голосом. Моё имя из её уст — и я готов кончить. Никогда такого не было. И больше не будет.

Через время возвращаюсь к ней, всё так же мирно спящей посередине кровати и думаю о том, что завтрашний день сделаю для Аланы максимально приятным. Хочу чтобы она выдохнула. Насколько это будет возможно. И увидела, что я могу не только преследовать и трахать. Хочу, чтобы среди неприятных и опасных ассоциаций со мной у девушки появились истории получше.

Утром встречаю Алану настороженной, но отдохнувшей. Понимаю это по тому, что она сходу начинает со мной воевать. Но ещё я чувствую, что что-то внутри девушки изменилось. Похоже, эта ночь стала особенной для нас обоих. И дело не в сексе. Что-то произошло внутри каждого из нас. И понаблюдать за этим мне стало очень интересно.

— Иди в душ детка, — провоцирую, сбрасывая с бёдер полотенце и наблюдая за её реакцией в зеркало, — Завтрак уже принесли. Быстро перекуси и выедем ненадолго.

За завтраком чувствую от Аланы осторожность вперемешку с любопытством. Замечаю, что взглядом залипает на мне и снова едва сдерживаюсь, чтобы не скинуть со стола эти хреновы тарелки, не бросить на него девушку, раздвинуть ноги и войти в неё, слушая томные всхлипы и стоны. И я уверен, что внутри моего ангела происходит что-то похожее.

За всё время я уже научился замечать в этих потрясающих глазах отблеск порочного желания, которое она так неумело пытается скрыть каждый раз. И который всегда сияет тогда, когда я беру её, заставляя выгибаться подо мной.

Оставляю Алану завтракать, а сам ухожу договориться о том, чтобы в магазине, с которого начнётся наша вылазка, подготовились к нашему приходу. Не могу удержаться, чтобы не поиграть на нервах девушки и добавляю небольшую перчинку в историю. Люблю видеть как она теряется и краснеет. Как бросает в меня свои острые злые взгляды. Когда девушка злится — трахать потом её ещё слаще.

И как же я пожалел о том, что сделал, в тот момент, когда она вышла в этом блядском белье, сверкая своим телом на всеобщее обозрение. Я был уверен, что она что-то вытворит в ответ, но не думал, что ей хватит смелости и глупости на нечто подобное. Впрочем, сам виноват. Недооценил соперника. Благо в зале был всего один мужик и тот не успел попасть в поле моей ярости, потому что его обработала его же спутница, отвесившая смачную пощёчину и поспешно вытащившая его из магазина. Уверен, его и без меня отмудохают.

Я же воспринимаю провокацию девушки по-своему и, позаботившись о том, чтобы вокруг не осталось свидетелей и оплатив паре сговорчивых консультанток обед, вдоволь наслаждаюсь тем, что она попалась в мои руки и помощи ждать неоткуда.

Впрочем, по реакции тела Аланы и того самого блядского блеска в глазах, я понял, что она сама завелась в тот момент, когда я ворвался в кабинку и нагнул её там, не снимая белья, в котором она решила прогуляться по магазину. Но самым сладким было запретить ей кричать. Заставить сдерживать каждый стон, при этом доводить её до пика. Знал, что не выдержит. Ждал. И когда понял, что девушка вот-вот кончит, добавил пальцы на её припухший клитор, от чего сорвал все выстроенные ей барьеры и услышал сладкий, хриплый крик.

Это мне и было нужно. Потому что наказание за её выходку было просто необходимым. И я сделал это максимально так, чтобы оба это запомнили. Грубо трахая её рот и наполняя его своей спермой, я понимал, что Алана ещё находится где-то в пространстве оргазма и всё вокруг казалось просто нереальным. Сном. Галлюцинацией.

Грязной фантазией, от которой, я уверен, она потекла снова.

И это было только началом. На сегодня я приготовил для неё много интересного. Чтобы вечером, когда я оставлю её в номере, у девушки просто не было сил спорить. Если нужно — затрахаю до такой степени, что она действительно не сможет ходить и вырубится до утра.

Оставив Алану приводить себя в порядок и заранее оплатив всё, что она выбрала, сажусь за столик и заказываю нам кофе. Маленький перерыв чтобы перевести дух. Полюбоваться её взволнованным лицом. Сидеть напротив и воспроизводить в памяти картинку, как только что её губы плотно сжимал мой член, а теперь как ни в чём не бывало касаются чашки с горячим напитком. Думать о том, что она наверняка ещё ощущает вкус моей спермы. И вновь сгорать от желания наполнить ее собой.

Оказываюсь чертовски прав, когда Алана садится напротив меня, приглаживая растрепавшиеся волосы. Можешь не стараться, девочка, сегодня я запутаю их ещё не один раз. Только хочу об этом сказать, как появляется мальчишка лет семнадцати, услужливо ставя на стол кофе. Быстро бросаю на него взгляд, ощущая, что появление Аланы его взволновало. Знал бы ты, парень, что я только что с ней сделал. Волнением бы дело не кончилось.

Девушка с благодарностью принимает чашку и я решаю поиграть с ней, не давая возможности остыть. Пусть тоже не выпускает из головы тот факт, что я только что поимел её в чёртовой примерочной.

— Мне что нужно трахать тебя в каждом месте, куда мы приходим, чтобы показать, кому ты принадлежишь? — вижу, что сработало.

Алана вздёргивает подбородок, явно задетая очередной моей, как она это назвала, «собственнической замашкой». Но сейчас это именно то, что мне нужно.

— А кому я принадлежу? — в голосе вызов, в глазах недовольный блеск. Шикарная. Моя.

Не отвечаю, давая сделать вывод ей самой. Знаешь, кому. Хватит уже сопротивляться. Знаешь и течёшь от этой мысли. Я проверял. И не раз.

— Как вам наш кофе? — продолжает любезничать парень, ставя перед Аланой ароматный горячий круассан. Я решил, что девушке нужно подкрепиться, но заметил быстрый недовольный взгляд от неё на мою пустую сторону стола. Видимо, есть в одиночку она не любит. Учту.

— Прекрасный, очень мягкий, — мило улыбается и я не теряю возможности сделать атмосферу более неловкой. Хочу увидеть румянец на её щеках.

— А я думал тебе нравится пожёстче.

Уверен, если бы она могла — попыталась бы мне врезать. Но вместо этого лишь потупила взгляд и откинулась в кресле, обвинив меня после ухода сконфузившегося официанта в том, что я его смутил.

Неспешно пьём кофе и молчим, каждый находясь в своих мыслях. Я сказал Алане, что мы съездим ещё кое-куда и уверен, что она пытается прикинуть что же ещё я задумал. Я же только и думаю, что о ней.

О том, какая она была до пропажи сестры. До смерти родителей. Чем жила, о чём мечтала. Чего боялась, чего не хотела в своей жизни увидеть никогда. Была ли счастлива. Любила ли кого-то. Делали ли ей больно. Какого-то хрена мне стало интересно всё.

Захотелось с жадностью и собственничеством узнать о каждом дне её жизни до меня, влезть под кожу, добраться до самого сокровенного. Хочу, чтобы её прошлое тоже принадлежат мне, как и она сама. Вобрать в себя каждую её улыбку, каждую пролитую слезу, каждый стон, который вызывал в ней кто-то другой. Вобрать в себя, чтобы стереть и заменить собой. Тем, что теперь она будет чувствовать, находясь рядом. Проникнуть в неё во всех возможных смыслах. Не только в тело. В воспоминания, мысли, желания. Стать её кошмаром и её наслаждением. Полностью. Потому что, сама того не зная, она сделала меня своим также, как я её своей.

— Готова, детка? — отрываюсь от своих мыслей, желая поскорее отвезти её в следующую локацию.

— Хватит деткать, Марк, — хмурится, ставя пустую чашку на стол, — Как я могу быть готова, если понятия не имею что там у тебя снова в голове? Какую очередную фигню ты придумал, чтобы выставить меня дурой.

— В этот раз можешь расслабиться, — ухмыляюсь, вставая с места, — Всё будет нормально.

Не отвечает, но закатывает глаза и презрительно хмыкает, как бы говоря о том, что нормально у нас не бывает. И в чём-то, конечно, оказывается права. Но в этот раз все действительно будет обычно. Как у «нормальных людей».

Сохраняю интригу всю дорогу, хотя Алана особо и не расспрашивает о конечном пункте назначения.

Вместо этого с интересом смотрит в окно, словно ловя картинки нового города и отвлекаясь от всего дерьма, что на недолгое время осталось за спиной. Днём город и правда выглядит симпатично. Солнечный свет заливает преимущественно светлые здания, вывески ресторанов и магазинов гармонично сочетаются с архитектурой, летние веранды с расслабленно сидящими жителями выглядят будто с картинки. И в этом всём даже не угадывается та грязь и дрянь, творящаяся ночью и за закрытыми дверями клубов и казино. Куда я, сегодня, и собираюсь отправиться, чтобы встретиться с очередным скользким ублюдком, решившим нажиться на тёмных делах и чужих слабостях.

«Но будь осторожен, Марк, этот говнюк не имеет никаких принципов и запросто воткнёт нож в спину любому, даже родной матери» — предостерег меня Курт, мой информатор. Как раз такой отброс и может знать что-то о похищении девчонок. А может и вовсе к этому причастен напрямую. Сегодня я попробую это выяснить. Чутьё меня ещё ни разу не подводило. Ублюдка я увижу сразу.

Останавливаю машину и выхожу, чтобы помочь Алане выйти. Но не успеваю этого сделать, потому что девушка выскакивает из салона сама. На мой вопросительный взгляд она отвечает, что в прошлый раз, когда я был с ней так обходителен — мы заселились в номер для молодожёнов и моя галантность её пугает. Смеюсь в ответ, но позволяю ей поиграть в сильную и независимую. Пусть развлекается. Я до неё ещё доберусь.

Проходим к лифту и я замечаю на лице девушки растерянности и напряжение. Снова хмурится, подыскивая варианты того, куда я могу её вести. А возможно опасается, что начну приставать в лифте, вновь вгоняя её в краску, если кто-то присоединится к нам на одном из этажей. И как бы мне ни хотелось сделать с ней что-нибудь грязное в этих узких стенах, я сдержусь.

Пусть научится мне доверять. Не бояться. Особенно сейчас, перед тем, что её ждет.

Поднимаемся на двадцать четвёртый этаж и оказываемся в просторной светлой студии массажа, оформленной в балийском стиле. Белые и бежевые стены, пальмы и прочая растительность, спокойная музыка и максимально вежливый, чуть ли не облизывающий нас, персонал.

Алана поворачивается ко мне и я вижу в её глазах недоверие.

— И что мы здесь делаем?

Прижимаю её к себе, чтобы никто не услышал моего ей послания, и тихо шепчу в нежное ушко женщины:

— Вчера, когда я трахал тебя, мне показалось, что ты слишком напряжена. Не знаю, из-за меня это или нет, но я решил, что сегодня я хочу поиметь тебя расслабленную. Ну и массаж, конечно же, полезен, детка, — слегка шлёпаю по её упругой заднице, на что получаю новый острый взгляд.

— Слушай, сейчас не время лежать и расслабляться, — начала было протестовать Алана, но я остановил её.

— Сейчас самое время, Алана. Я хочу чтобы наша поездка не была для тебя лишь заточением в номере, хоть ты так это и воспринимаешь. И я хочу извиниться за то, что в последнее время был с тобой… груб, — сам не понимаю, как эти слова выходят из меня, но то, как изменилась в лице девушка, дало понять, что ей было очень важно это услышать.

— Всё готово, проходите, пожалуйста, — за нами приходит миловидная, даже, пожалуй, слишком сексуальная девушка администратор и проводит в комнату, где напротяжении двух часов нам будут делать массаж с видом на город.

— Это просто массаж, детка, не жди подвоха, — шепчу я, хотя подвох, конечно, всё же есть. Потому что после такого массажа тело становится очень чувствительным и возбуждённым и я уверен, что Алана это почувствует.

Но здесь будет самый главный сюрприз. Я к ней не притронусь. Даже если попросит. Даже, если будет провоцировать. Я хочу чтобы следующий раз, когда я войду в неё, был по её инициативе. Хочу, чтобы она наконец признала тот факт, что хочет этого не меньше, чем я. Даже после всего, что произошло после её идиотского побега из моей квартиры. Она всё так же хочет меня. И её осторожность, недоверие и дистанция, которую она пытается держать — ложь. А правда находится там, где раз за разом соединяются наши тела, когда я беру её, а она самозабвенно отдаётся мне.

Перед тем как начать, нам дали время раздеться и занять места на кушетках. Через несколько минут в комнате бесшумно появились две тайки, не говорящие (или делающие вид) ни на каком другом языке, кроме своего. Наверняка это делается специально для погружения в атмосферу. Или чтобы гости могли свободно говорить друг с другом, не опасаясь, что их пикантные разговоры будут подслушаны.

Чувствуя прикосновения к спине тёплых рук, я закрываю глаза и стараюсь расслабиться, но фантазия сама подкидывает мне картинки того, что это Алана водит своими ладошками по моей коже, разминая мышцы. Сначала стараюсь бороться с этими мыслями, чтобы не возбудиться, но проигрываю это сражение. Чёрт с ним. Даже в момент прикосновений ко мне другой женщины я думаю о ней. Психика словно подменяет один образ другим, не давая получать наслаждение там, где нет её.

Маленькая ведьма. Она у меня за это ответит. Слегка приоткрываю глаза и в этот же миг слышу тихий стон Аланы, лежащей на животе. Невольно закусываю губу, думая о том, что ей сейчас хорошо. Что её тело готовят к тому, чтобы я владел им. Разогретым. Расслабленным. Чувственным. Я намеренно заказал расслабляющий массаж, чтобы погрузить её в нужное состояние. И не прогадал. Судя по тому, что я слышу — тело Аланы точно будет мне благодарно, даже если разум продолжит защищаться.

Через час ручного массажа деликатно молчаливые тайки, периодически вставляющие «все хорошо?» с жутким акцентом, достали горячие камни и начали водить ими по коже, задерживая их на чувствительных точках. Вновь открываю глаза и смотрю на Алану, блаженно улыбающуюся ощущениям. Да, девочка. Этого я для тебя и хотел.

Через время нас попросили перевернуться на спину и я невольно ухмыльнулся, поняв, что никакая простынь не скроет мощный стояк, возникший практически сразу при мысли о том, что сейчас чувствует Алана. Потому что все последующие действия массажисток словно были нацелены только на одно — возбудить. Водя горячими камнями по коже, они то и дело задевали чувствительные участки тел, грея там, где нужно. И по раскрасневшимся щекам Аланы и редким тихим стонами я чётко представил то, как намокла её киска и как жаждет она моих прикосновений.

Закончив массаж, женщины удалились также незаметно, как и возникли, оставив нас лежать и приходить в себя. Перевожу взгляд на Алану и вижу, как она с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на лице осталась на кушетке, а я же, желая смыть с себя массажное масло, начал вставать, сжимая зубы, чтобы не взять девушку прямо на кушетке.

Услышав звуки от моих движений, Алана приоткрыла глаза и я увидел в них то, о чём думал весь сеанс массажа. Желание. Глубокое, возбуждающе желание. Манящее и зовущее.

— Как ты? — с лёгким прищуром спрашиваю девушку, облизывая губы.

— Хорошо, — шепчет, не сводя с меня глаз, — А ты?

Не отвечаю, словно завороженный подходя к ней и медленно стягивая с неё простынь, которой её накрыли перед уходом.

— Сейчас будет ещё лучше, — шепчу, не до конца отдавая отчёт в том, что делаю.

Нежно развожу ноги Аланы, сгибая их в коленях. Взгляду открывается розовая влажная промежность и я не понимаю, каким богам молиться, чтобы сдержаться и не припасть к ней губами. Но я обещал себе её не трогать. Хотел, чтобы она сама пришла ко мне. Но, чёрт возьми, то, как она смотрит на меня — это фиаско. Я не могу держать себя в руках. Потому что сейчас она, её тело и тихое дыхание заполняют все моё сознание.

Касаюсь пальцами нежных складок, не сводя глаз с её лица. Сейчас я хочу увидеть каждую её реакцию. Найти способ довести её до пика нежно, ориентируясь на каждую, даже самую мелкую реакцию её тела. Сейчас самое идеальное для этого время. Когда завеса наслаждения овладела ей и у девушки просто нет сил оказывать привычное сопротивление.

Брать я её не буду. Нет. Но оргазм от моих пальцев девочка получит.

— Марк, — шепчет Алана, когда я размазываю влагу по её гладким складкам, то ли умоляя, то ли останавливая.

— Тише, детка, — на выдохе произношу в ответ, — Послушай, как ты звучишь, — обращаю её внимание на хлюпанье, с которым проникают внутрь два моих пальца, — Твоя киска зовёт меня.

Алана закрывает глаза, с шумом втягивая воздух, а я же схожу с ума от её горячей и тугой глубины. Медленно ввожу внутрь девушки пальцы до упора, возвращая их наружу и так раз за разом, пока не чувствую, что влаги становится ещё больше.

— Марк, — сквозь стон произносит Алана, на что я добавляю поглаживающие движения внутри её киски, надавливая на чувствительный бугорок, — Я… не могу…

— Тшшш, — протягиваю, сам пьянея всё больше от ощущений, которые не сравнимы совершенно ни с чем.

Продолжая орудовать внутри девушки, большим пальцем накрываю клитор, поглаживая его и вызывая в её теле дрожь. Стройные ножки, всё также согнутые в коленях, задрожали, давая мне понять, что разрядка близко. Наклоняюсь, ловя губами ставшие острыми соски Аланы, от чего она вскрикивает, выгибаясь дугой, словно подставляя моим ласками своё тело.

— Вот так, девочка, умница, — шепчу между поцелуями её нежной кожи. Затягивают в рот сосок и вожу по кончику языком, в это время продолжая нежно ласкать киску девушки. Сходя с ума от звуков мокрой плоти, от того, как сильно она заведена.

— Марк, пожалуйста, — начинает хныкать Алана и я ускоряю темп, не желая мучить её и заставлять ждать.

Интенсивно работая пальцами внутри тугой нежной киски, я обхватываю одно бедро девушки, чтобы не дать ей свести ноги, а наоборот раздвигаю их шире. Чувствую, как Алана начинает содрогаться в оргазме и ощущаю, как внутри неё появляется в разы больше влаги.

— Вот так, — задыхаясь от потрясающего зрелища, подбадриваю девушку, продолжая свои действия до той поры, пока из её тела не брызнула во все стороны её же влага, а сама Алана не закусила свою руку, пытаясь скрыть дикие крики, сопровождающие бурный оргазм.

Медленно вытаскиваю пальцы, оглядывая мокрую ладонь и перевожу взгляд на затуманенные глаза девушки, всё ещё содрогающейся от нахлынувших на неё ощущений.

Чувствую, что член готов взорваться от вида развратной, только что обильно кончившей, лежащей с бесстыдно разведёнными ногами девушки, навсегда укравшей у меня душу.

Подхватываю её, ещё не до конца пришедшую в себя, на руки и несу в душ, чтобы не наброситься на неё и оставить в себе этот заряд, чтобы разорвать девушку по возвращении в отель. Хочу насладиться ей сполна и слышать каждый её крик, который будет срываться с нежных, растерзанных мной губ.

Здесь времени на это у нас не будет.

Если я раньше хоть немного и сомневалась в том, что Марк — дьявол, то сейчас эти сомнения разлетелись в пух и прах. Не знаю какой такой мистической силой обладает этот человек, но то, что я чувствую рядом с ним не подвергается абсолютно никакому логическому объяснению. Если честно, с недавних пор я перестала искать хоть какую-то логику в отношениях между нами.

Её просто нет. Не тот случай. Мимо.

Идея с массажем показалась мне такой дурацкой, что даже в какой-то момент стало забавно. Вокруг творится настоящий треш, а он ведёт меня «расслабляться». Я была уверена, что затея обречена на провал и уже через пять минут массажистка оставит это бесполезное занятие, потому что зажатые мышцы, с которыми я хожу всё это время, казалось, размять может только асфальтный каток. Но сама удивилась, как процесс затянулся и мне удалось выдохнуть, хоть и ненадолго.

А то, что потом сделал с моим телом Марк, словно добивая и без того невозможный результат, напрочь лишило сил.

Чувствуя себя медузой, начавшей таять под палящими лучами солнца, я, не помня себя, вышла вместе с ним из здания и очнулась только тогда, когда машина тронулась с места.

— Вижу, тебе не так уж и плохо, — с мягкой ухмылкой бросил Марк, прогуляясь по мне лукавыми глазами.

Не отвечаю, но лицо трогает лёгкая улыбка. Сдержать её я не могу. Глубоко вздыхаю и внутри становится горько от того, что нужно возвращаться в реальность. Очень херовую реальность.

На какое-то мгновение, пусть и не долгое, я позволила себе ощутить что-то… сама не знаю. Будто мы просто парочка, выбравшаяся на выходные в другой город и хорошо проводящая время вместе. На секунду я представила, что было бы, если бы это действительно было так. Как бы тогда выглядела жизнь?

Мы бы точно не избавились от подколок. Нет. Это наша фишка. Но помимо дикого секса и обоюдных саркастических выпадов, было бы ещё и другое. Мы могли бы говорить. Не о проблемах и криминале, а о жизни. О детстве. О мечтах. О страхах. О неудачах и счастливых моментах. О шрамах, оставленных на сердце неосторожно брошенными словами нашей первой любви. Или о гордости за школьные достижения.

Я бы рассказала о том, как в восьмом классе выступала с докладом на научной конференции и так сильно боялась, что едва не упала перед выходом на сцену от того, как в панике подкосились ноги.

Или как мы с Роксаной угнали тачку её отца и уехали на вечеринку к Рону, нашему однокласснику, и она так напилась, что мне пришлось везти её домой, совершенно не умея водить. До сих пор не верю, что мы тогда не попались.

Возможно, я бы дала место слезам, поведав Марку о том, как моего парня убили в перестрелке, в которой он оказался из-за долгов брата, которые пришлось отрабатывать, потому что тот пропал и кинул очень опасных ребят.

А ещё вспомнила бы о том, как Хлою укусила за нос оса и её раздуло так сильно, что я дразнила её Аватаром, потому что лицо её стало очень похоже на персонажа из фильма. А она в ответ залила мою постель синей краской, сказав, что если она Аватар, то я, как её сестра, тоже должна им стать.

Говорили бы и о Марке. Я бы хотела больше узнать о его маме. Почему-то мне кажется, что она была прекрасной женщиной. Я бы распросила его более подробно о том, как Дейв сделал предложение Трине и какие черти плясали у Марка в голове, когда он стал к ней подкатывать чтобы спровоцировать брата.

Узнала бы кто был рядом, когда ему бывало страшно. И как он справлялся с трудностями. О чём мечтал. Любил ли кого-то.

Мы бы часами говорили друг с другом, оставляя за спиной весь мир. Но этого не случилось.

Не случилось, потому что мы абсолютно из разных миров. И объединила нас боль. Не обстоятельства. Не поиск Хлои. Нет. Сейчас я понимаю, что нас обоих тянуло друг к другу с самого начала. С самой первой встречи в клубе я почувствовала, как в одно мгновение от него ко мне словно потянулась невидимая нить, с лёгкостью найдя во мне отклик. Мы словно два пазла ужасной, отвратительной картинки сошлись там, где больше никто не смог бы соединиться, чтобы закрыть собой пустоту друг друга.

И та боль, которая разъедала нас изнутри, раз за разом теперь находит выход когда мы оказываемся наедине. Это та правда, которую я открыла для себя в этой поездке. Та правда, от которой я так сильно пыталась убежать, что сама не заметила, как нырнула в неё с головой.

— Приехали, — слышу голос Марка и не понимаю, сколько прошло времени, так сильно улетела я в свои мысли.

— Куда теперь?

— Купим тебе новый телефон, — небрежно бросает мужчина и собирается уже выйти из машины, как я кладу руку на его предплечье, пытаясь остановить.

— Нет, это уже слишком.

— Слишком? То есть разгуливать в белье по магазину или кончить в массажном салоне — это не слишком, а купить телефон кажется тебе перебором?

— Нет, Марк, не в этом дело. Это другое.

— Объясни, — терпеливо возвращаясь на место, с выдохом произносит мужчина и я с удивлением отмечаю его терпимость.

Подбираю слова, думая о том, как же сейчас донести до него всё, что хочу, и понимаю, что на все мои аргументы я услышу в ответ несогласие. Но для меня это действительно лишнее. Всё же мы тут не на свидание приехали и вообще я в состоянии купить себе всё что нужно. Белье и одежда были лишь элементом игры и я была уверена, что мы оба это понимаем. Массаж вообще его инициатива и сюрприз.

Но телефон. Зачем?

— Мне он просто не нужен.

— Я видел разбитый экран. Не знаю по моей вине он разлетелся или нет, но так дело не пойдёт.

— Да всё с ним нормально, поменяю стекло и дело с концом, — взмахиваю открытыми ладонями, как бы в подтверждении ерундовости вопроса, — Марк, ну серьёзно.

— Алана, мы оба знаем, что ты сейчас врёшь, — неодобрительно хмурится, поворачивая корпус больше ко мне, — Ощущение, что ты скинула его с небоскреба и сверху проехалась на танке. Или было именно так, или ты очень страшна в бешенстве, — шутит, но в глазах его нет ни капли юмора, — Пошли, детка.

— Нет. Не хочу, — всё во мне начинает противостоять этой идее, потому что я очень не хочу чувствовать себя должной.

И почему-то в этой истории я ощущаю себя именно так.

— Так, в чём дело? — обхватывает пальцами подбородок и притягивает к себе, впиваясь в меня прищуренным взглядом.

— Марк, я просто… да, чёрт возьми, я просто не хочу чувствовать себя твоей девушкой, которую ты тут обхаживаешь со всех сторон, будто мы в отпуске по случаю медового месяца. Шмотки, массаж, телефон. Что дальше? Ужин при свечах с видом на море? — вижу как темнеют глаза мужчины и испытываю чувство стыда за то, что он, возможно, и правда очень старается, а я сейчас словно всё обесценила, как последняя сука, — Просто это ведь не по-настоящему. И я не хочу играть. Я устала от этого.

Несколько мучительно долгих секунд Марк сверлит меня взглядом, обдумываю мои слова и, совершенно неожиданно для меня, приникает к моим губам в крепком, но нежном поцелуе.

Не отпуская моего лица, он плотнее обхватывает своими пальцами мою кожу и второй рукой зарывается в волосы, лаская своим языком мой. Задыхаюсь от этого его внезапного порыва, ощущая растерянность вперемешку с каким-то… трепетом. Кажется так он ещё меня не целовал.

В этом поцелуе не было прежней требовательности или демонстрации силы. Это ощущалось больше как… не знаю. Нежность? Аккуратность? Мягкость?

Медленно отрываясь от меня, вновь заглядывает в глаза и я вижу в его взгляде что-то новое, чего до этого момента там не встречала. Но понять сидящего напротив меня мужчину пока очень сложно. Я привыкла к другой его стороне.

— Никогда больше не ври мне, Алана. В своей честности ты прекрасна.

Киваю, тяжело сглатывая и пытаясь проанализировать то, что только что услышала. Так нежность Марка связана с тем, что я не стала бороться? Точнее, я, конечно, боролась, но не так, как раньше. Я сказала правду и не стала играть с ним, не стала провоцировать. Не то чтобы раньше этого не происходило, но…

Видимо и он сейчас старается. Держать себя в руках. Реагировать более сдержанно. И возможно в моей честности сейчас он увидел благодарность. Или поддержку. Или что-то своё. И это «что-то» наверняка стало важным. Для нас обоих.

— Хорошо, без телефона. Но обещай, что как вернёмся домой — ты с этим разберёшься. Если нет, я сам всё решу.

Закатываю глаза, забавляясь с того, что собственником и командиром он не перестанет быть никогда. Хоть нимб с крыльями отращу — не отстанет.

— И правильно ли я понял, — заводя мотор, бросает Марк, — Ресторан с видом на море отменяется?

— А он был?

— Нет, но если хочешь — будет.

Смеюсь и отрицательно качаю головой, имея сильное желание вернуться в отель. Если в моменте и получается расслабиться и на время отключиться от реальности, то после осознание всё равно находит чёрной грозовой тучей и делает только хуже. Потому что гулять и развлекаться кажется сейчас самым настоящим предательством по отношению к Хлое.

Я не представляю где она сейчас и всё ли с ней в порядке. И каждый день этой неизвестности диким кровожадным зверем раздирает на куски изнутри. И как только кажется, что он наелся, оставив одни только кости, как только кажется, что есть хоть какой-то шанс, всё начинается по новой. С куда большей силой. Потому что время идёт против нас. Критически.

И чёртово бессилие сводит с ума.

Дорога до отеля проходит в молчании. Я то и дело гоняю в голове мысли о том, как же мне убедить Марка взять меня сегодня с собой. И каждый раз, прокручивая в голове все возможные варианты диалогов, я проигрываю.

Я могу, конечно, что-то придумать. Проследить за ним или сбросить себе его геолокацию, но я больше не хочу совершать рискованных и необдуманных поступков. Потому что в одном Марк был прав. Я нихрена не помогаю. Если бы я не пришла в «Грех», то не попала бы в фокус внимания этого урода Змея. Не получила бы записку с приглашением в его дом. Была бы более осторожной в клубе в ночь, когда Марк избил пристающего ко мне парня — его бы впоследствии не подстрелили. Хотя, до сих пор не известно кто конкретно стрелял в Марка.

Но преследовали и стреляли в его машину точно те, кто был связан с тем парнем.

Столько уже этих «если», что аж тошно. И всё же я не могла иначе. Сидеть и ждать информации от Марка было невыносимо. Тем более что я не была уверена, что могу ему доверять. А что сейчас? Могу ли?

На это вопрос однозначного ответа у меня нет. Между нами всё слишком сложно. Слишком много недосказанности. Претензий. Осторожности. Но я боюсь, что уже перестала чувствовать где реальная угроза, а где просто моя паранойя.

Откуда он всё же узнал о детективе? Роксана? Или кто-то из его людей доложил? История с паспортом — правда? Во всём ли он откровенен со мной и есть ли что-то, чего он не договаривает? Но додумывание и пустые предположения никак не помогают. Лучшее, что я могу сделать — спросить. Но сейчас между нами словно воцарился хрупкий мир и заводить тему о Крисе совсем не хочется. Даже как-то страшно.

Но мы поговорим. Возможно вечером или завтра. Но всё же теперь я хочу услышать его версию. Чтобы по возвращении домой, поговорив с Роксаной, иметь хоть какую-то почву под ногами. И не изводить себя догадками.

— Приехали, принцесса.

— Пф, принцесса? — чувствую, как взлетают вверх мои брови, на что Марк бросает на меня взгляд а-ля «а что такого»?

— Ну, детка же тебе не нравится. А сегодня ты прям как принцесса. Покаталась, приоделась, сходила на массаж, сладко кончила, — переходя на воркующий шёпот, произносит Марк, от чего по коже пробегает волна мурашек.

— А ты тогда кто? Фея крёстная?

— А я злой, страшный и одержимый принцессой волк.

— Точно, — хмурю нос и выхожу из машины, но Марк перехватывает мою руку и резко тянет на себя, от чего я плюхаюсь обратно на сиденье.

— До сих пор перед глазами картинки, как сжималась твоя тугая киска вокруг моих пальцев, — закусывает губу и смотрит на меня самым совращающим взглядом на земле.

— Прекрати, — шиплю, вырывая руку.

— Как только окажемся в номере, — начинает было он, на что я кладу палец на его губы, призывая замолчать.

— Как только окажемся в номере, — намеренно делаю паузу, — Первым делом поедим. Я ужасно голодная.

Конечно, дело не в этом. Но сейчас я не в том настроении, чтобы пасть жертвой одержимого волка. Хоть перспектива и привлекательная. И всё же я хочу оттянуть момент, который неизбежно наступит. Вечером Марк уйдёт и я пока не понимаю, что мне делать. Остаться или последовать за ним.

С одной стороны нахождение в номере — это пытка. Но я понятия не имею какой у мужчины план на вечер и слишком глупо будет просто выйти за ним и следовать по пятам. Как минимум, я не знаю специфику места, как максимум — меня просто могут туда не впустить. Хотя, по прошлому опыту, максимум далеко не такой. Скорее, я снова могу оказаться в дурацком положении и либо сорву Марку «операцию», либо выведу его из себя и усложню правила его спланированной на сегодня игры.

И для того чтобы принять решение я хочу попробовать разговорить мужчину. Узнать хотя бы куда он намеревается пойти. И, возможно, убедить пойти вместе, если такой вариант будет возможен.

В общем, мне нужно ещё немного времени.

— Идет, — отодвигаясь, слишком уж легко соглашается Марк, — Но потом я съем тебя.

Марк на солгал и на ресепшене нас уже ждали пакеты с купленной одеждой. От воспоминания о том, что было в примерочной, по коже пробежала лёгкая волна тепла, а внизу живота стало приятно тянуть.

Исподтишка наблюдаю за мужчиной и слегка напрягаюсь от того, что он какой-то… показательно расслабленный что ли. Будто это просто мальчишка, весело проводящий время со своей подружкой и тратящий деньги родителей, имея при себе пару безлимитных карт. Пытаюсь понять в какую игру он играет, а главное для чего?

— Закажем еду в номер или предпочитаешь найти приключения в ресторане? — игриво интересуется Марк, вальяжно привалившись плечом к стенке лифта.

— В номер, — говорю более резко, чем собиралась.

— Не терпится оказаться вдвоём? — не унимается мужчина, но при этом ведёт себя слишком сдержанно.

Слишком сдержанно для дьявола в обличье человека, коим, я уверена, он является. А где же зажимания в лифте? Ведь на моей памяти было уже несколько эпизодов, где стоило нам оказаться за закрытыми дверями тесного пространства (с Марком даже футбольное поле покажется тесным), мужчина тут же сокращал дистанцию и диктовала свои правила игры.

— Не хочу чтобы ты ещё кого-нибудь избил.

— Ну сегодня же обошлось без жертв, — поднимает бровь, напоминая мне о своей удивительной сдержанности.

— Это-то и пугает. Куда делся Марк, которого я знаю? В какой из своих внутренних подвалов души ты его заточил?

— А может ты меня и не знаешь вовсе? — почему-то в этом вопросе я чувствую намного более глубокий подтекст.

И ответа у меня нет. Ведь я уже ни раз думала о том, что совсем его не знаю. И всегда, когда мне начинает казаться, что Марк открывается мне с какой-то из своих сторон, я бьюсь о другую, закрытую для меня часть его тёмной души.

Молча выходим из лифта и проходим по красивому коридору к номеру, дверь которого оказалась слегка приоткрытой. В доли секунды напускная лёгкость и доброжелательность Марка сменяется на хищническую непроницаемую маску, а его тело выглядит так, будто дикий зверь готовится к атаке.

— Оставайся за мной, Алана, — вытягивает руку, останавливая меня и медленно подходя к номеру.

Не двигаюсь, затаив дыхание. Кто знал, что мы будем именно здесь? За нами была слежка? Тогда, когда мы подъехали к отелю впервые, Марк был насторожен и смотрел в зеркало заднего вида. Там кто-то был, но он мне не сказал? Или это кто-то ещё? Может в этом городе у мужчины есть враги, которые могли узнать что он здесь и пробить где он остановился?

Чёрт возьми, тот мир, в котором он живет, слишком пугающий и опасный. Тот мир, в котором теперь живу и я.

Мужчина делает несколько осторожных шагов и я в этот момент чувствую, как просто прекратила дышать. Не зная чего ожидать и как действовать, я просто приросла к полу, наблюдая за тем, что происходит.

Напряжение достигает пика, когда в стенах номера слышится какой-то шум. Будто что-то ударилось об дверь или что-то вроде того.

— Марк, — шепчу, обращаясь скорее в пустоту, чем конкретно к нему.

По какой-то причине его имя сейчас будто давало мне ощущение безопасности и опоры.

— Тшшш, — прикладывает палец к губам и аккуратно тянет дверь на себя, делая шаг в сторону.

Пару секунд, в течение которых я, кажется, получила несколько седых волос, ничего не происходит, после чего показывается тележка горничной, с перепуганными глазами выходящей из номера.

— Прошу прощения, — высоким голосом произносит та, обращаясь к Марку, — Не хотела вам помешать. Уборка номеров сегодня затянулась, дошла до вас позже, чем должна была, — по лицу девушки видно, что ей очень неловко, — Простите за доставленные неудобства.

Чувствую, что пришло время набрать в лёгкие воздуха и глубоко вдыхаю, чтобы выдохнуть напряжение, которое сковало тело от страшных предположений, которые мигом начали крутиться в голове при виде открытой двери и реакции Марка.

— Всё в порядке, благодарю за работу, — напряжённо произносит мужчина, сканируя и без того перепуганную девушку взглядом.

Та поспешно удаляется, а я подхожу к нему, кладя руку на плечо.

— Что-то не так? — спрашиваю, пытаясь разгадать что скрыто в поглощающей темноте его глаз, — Ты так на неё смотрел. Это же просто девушка горничная, ей и восемнадцати-то нет.

— Зло, Алана, сидит не только в совершеннолетних, — хмуро отзывается Марк, и я чувствую, что что-то внутри него сейчас болезненно отозвалось на эти слова.

Закусываю губу и не нахожу что ответить, но ловлю на себе его ещё более потемневший взгляд, проследивший за движением моего рта. Не выдерживаю нарастающего между нами напряжения и прохожу в номер, на что Марк перехватывает моё запястье и слегка тянет обратно.

— Я первый.

Понимаю, что сопротивляться не сто́ит и терпеливо жду, когда мужчина обследует номер и удостоверится, что нам ничего не угрожает. Пока я стою в коридоре, мысли мои снова возвращаются к тому образу жизни, которым живёт Марк. Неужели это происходит с ним часто? Подозрения, опасность, риски, угрозы? В его действиях не было ни страха, ни беспокойства. Только собранность и холодная, просто обжигающая своей ледяной хлёсткостью жёсткость.

Словно он был в подобной ситуации десятки, сотни раз!

— Проходи, принцесса, — вздрагиваю, услышав его хрипловатый низкий голос и вхожу, на автомате оглядываясь вокруг, — Испугалась?

— Ну, для меня это не самая стандартная ситуация, — выдаю на выдохе, опускаясь на диван.

— Не бери в голову. Просто осторожность, — возвращая себе небрежный вид, Марк наливает в бокал немного виски и протягивает мне.

Отказываюсь, желая сохранить ясность ума перед разговором, который я всё ещё надеюсь провести. Мужчина делает глоток и ставит бокал на комод, после чего заказывает в номер обед и уходит сделать несколько звонков.

Интересно, почему он никогда не говорит по телефону при мне? Боится, что услышу лишнего? Или не доверяет? А может ведёт какие-то разговоры с теми, кто замешан в пропаже Хлои? Чёрт, снова начинаю параноить.

Но почему-то этот вопрос на фоне произошедшей сейчас ситуации меня начал беспокоить сильнее, чем следовало. И когда Марк возвращается в комнату, я выпаливаю его, желая узнать ответ:

— Почему ты всегда уходишь, когда тебе нужно кому-то позвонить?

На секунду мужчина замер, после чего его брови взлетели вверх и он засмеялся, иронично глядя на меня.

— Принцесса ревнует?

— Что? Нет! Боже, дело не в этом… — начинаю оправдываться, будто он оказался прав, — Просто… просто это странно. Словно ты что-то скрываешь.

Марк наливает себе ещё немного виски и осушает бокал в один глоток, шумно возвращая его на комод. Я же наблюдаю за его действиями, ожидая услышать ответ. Желательно нормальный.

— Детка, — вновь ухмыляется, подходя ближе, — Я действительно кое что скрываю от тебя. И это та моя часть, которая тебе совсем не понравится.

— Серьёзно? А разве мне нравится хоть какая-то? — ехидничаю, за что получаю многообещающий взгляд, в котором читается послание «я тебе напомню, какая моя часть тебе нравится».

— То, как я разговариваю с тобой, моя нежная, — заправляет прядь волос мне за ухо и я едва сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать пробежавшую по коже дрожь, — И на пару процентов не отражает того, как я говорю со своими людьми. И это то, чего тебе лучше не слышать.

И это всё? Серьёзно? Он хочет чтобы я поверила в то, что он просто бережёт мои уши от грубости, которую применяет в общении с теми, с кем говорит по телефону? Вот уж не верится.

— Марк, не думаешь же ты, что после всего что я видела за последнее время, меня может смутить или оскорбить пара грубых слов?

— Не думаю, но такие вещи против моих правил.

— Против твоих правил? Как интересно. Значит трахать женщину против её воли в тёмном переулке твои правила не нарушает, а заматериться уже перебор? — решаю вновь не напоминать ему ситуации в «Грехе» и на вечере в доме Змея, чтобы не ворошить неприятные и унизительные воспоминания, но всё же есть что припомнить и без этого.

— Если женщина сама нарывается на это и после стонет от удовольствия, то да, правилами я могу поступиться, малышка. По крайней мере с тобой так точно.

Закатываю глаза, понимая, что продолжать бессмысленно. Спорить с Марком вообще затея часто проигрышная в самом начале. Но прекратить это делать я просто не могу.

В дверь постучались и я напряжённо перевела взгляд на источник звука, но быстро вспомнила, что это принесли еду, заказанную ранее. Марк принял наш заказ и через недолгое время мы уже сидели друг напротив друга, а между нами на столе располагались несколько разных блюд.

Я медленно ковыряю вилкой салат, обдумывая как бы начать так сильно беспокоящий меня разговор.

«Слушай, так что там с тем опасным парнем, с которым ты намерен сегодня встретиться?»

«Хм, не провести бы нам вечер вместе? Какие у тебя планы? Ах да, я забыла. Может тогда пойдём вдвоем?»

«Чем займёмся дальше? Может сходим вечером куда-нибудь, чтобы хоть как-то сдвинуть поиск моей сестры с мёртвой точки?»

Пока ни один вариант не кажется мне подходящим. И Марк, как назло, молчит и будто чего-то от меня ждет. И в своих догадках я оказываюсь права, в чём могу убедиться уже через минуту.

— Ну давай уже, — испытующе глядя на меня, произносит мужчина, кладя в рот оливку.

— Что? — непонимающе задаю вопрос, действительно не предполагая, что он понял что со мной происходит.

— Кончай строить из себя дурочку, Алана. Давай уже начинай.

— Что начинать, Марк? — осторожничаю, не желая выдать себя, ведь он может говорить и о чём-то другом.

Вздыхает, смотря на меня как-то подозрительно и задумчиво, после чего встаёт, обходит стол и резко вытягивает мой стул вместе со мной, садясь напротив на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я думал мы закончили с этими выкрутасами, а ты меня снова разочаровываешь, — неодобрительно качает головой, после чего берёт локон моих волос и пропускает их через пальцы, — Хрена-с два я поверю, что в твоей голове сейчас не крутятся мысли о том, как бы так меня разговорить, чтобы составить мне компанию сегодня вечером. И мой ответ «нет». Ты останешься здесь, Алана. Без вариантов.

— Я не хотела… — осекаюсь, видя его глаза, в которых тут же вспыхнуло пламя злости и чего-то еще, пока для меня непонятного, — Ладно, чёрт возьми. Да! Да, да, да. Естественно я не хочу сидеть в номере в сраном неведении и ждать твоего возвращения. А если ты не вернешься? Если этот урод, который весь такой опасный, тебя рассекретит и убьёт? А я останусь здесь и буду сходить с ума, пока в дверь не постучат и не скажут, что нашли где-то твоё тело. Или не нашли! Что мне делать, Марк, если что-то пойдёт не так? Да я тут свихнусь, пока ты не придёшь. И вообще речь идёт о моей сестре и я и без того чувствую себя конченой предательницей, ничего не сделавшей до сих пор, чтобы её найти. Кроме меня у неё никого, понимаешь? А я… я обещала её защищать. На могиле родителей клялась, что не дам ей попасть в беду. И я подвела их. Их всех!

Марк внимательно наблюдал за мной, давая высказаться и я сама не заметила, как по щекам начали стекать тонкие ручейки солёных слез.

— Я благодарна тебе за помощь, но этого не достаточно. Для меня этого не достаточно. Я не могу бездействовать и ждать, что кто-то вместо меня спасёт Хлою из дерьма, в котором она оказалась, понимаешь? Я её старшая сестра. И это моя задача. А я вместо того чтобы ей помочь прохлаждаюсь здесь с тобой, живя не свою жизнь и занимаясь вещами, которые никак не приближают меня к поиску сестры!

Набираю воздух в лёгкие, чтобы продолжить, но вместо этого не могу издать ни звука, чувствуя, как горло перекрыл спазм рыданий, рвущихся наружу.

Словно ощутив это даже быстрее меня, Марк обхватил меня своими сильными руками и прижал к себе так крепко, что я едва не начала задыхаться от того, как сильно он сжал меня. Но именно это сейчас мне оказалось необходимо.

— Я понял, — прошептал он, нежно гладя меня по волосам, — Не продолжай.

— Я уже просто не могу медлить, Марк, — шепчу, всхлипывая и сжимая челюсть, чтобы не разрыдаться, — Не могу.

Мужчина не отвечает, но сейчас мне этого и не нужно. Каким-то образом тепло его тела и сила рук действуют успокаивающе и вместо слёз, обжигающих глаза всего минуту назад, я начинаю ощущать как по телу растекается тёплая волна спокойствия, хотя внутри я совершенно не чувствую себя спокойно.

Но получая молчаливую поддержку Марка я действительно не успеваю утонуть в боли, разрывающей меня изнутри. Продолжая свои мягкие поглаживания, он кладёт подбородок мне на макушку и тяжело вздыхает, будто борясь внутри себя с сомнениями, которых он сам не может себе простить.

— Детка, я не возьму тебя с собой сегодня. Мне жаль, — отодвигается и смотрит в мои покрасневшие глаза, — Это слишком опасно и я не готов тобой рисковать.

Хочу возразить, пообещать, что буду осторожна и не доставлю проблем, но он не позволяет мне продолжить, накрывая мои губы своими пальцами.

— Послушай меня. Я не знаю этого человека и ни при каком раскладе не подставлю тебя, приведя в непроверенную обстановку. Мне нужно увидеть его, понять что это за хрен и может ли он быть нам полезен. Но если ты будешь рядом, я только и буду думать о том, чтобы с тобой ничего не случилось и никакая сука тебе не навредила. Мне чертовски, поверь, чертовски не хочется оставлять тебя здесь. Но так нужно, Алана. Это единственный возможный расклад. Нравится тебе это или нет, иначе мы делать не будем.

— Но…

— Никаких «но». Я знаю, что тебе хреново от всего, что творится и от того что мы всё ещё не нашли твою сестру, но именно этим я и занимаюсь. И ты, если действительно хочешь помочь, будешь сегодня хорошей девочкой и останешься в номере. Всего на один вечер. Потом будем решать по мере развития событий.

— По мере развития событий? — не понимаю к чему он клонит, сокрушаясь внутри от того, что, вероятнее всего, моя надежда пойти с ним, слабая и едва дышащая, но всё же присутствующая — разрушается в это мгновение.

— Пока я не могу сказать на какое время мы здесь и каким будет итог сегодняшнего вечера. Всё будет зависеть от того, как пройдёт встреча. Поэтому я не буду кормить тебя пустыми обещаниями. Но я хочу чтобы ты знала — я делаю всё, что могу. И сейчас мне действительно нужна твоя помощь, Алана. Не мешай мне. Просто побудь здесь, чёрт возьми. Я вернусь и всё тебе расскажу. Мы решим что делать, — крепко обхватывает меня за плечи, вглядываясь в глаза, и добавляет, — Вместе.

Ну вот и всё. Мне нечего сказать. Сейчас любые мои возражения или контраргументы будут абсолютно неуместны, потому что я вижу, как Марк старается сейчас быть со мной внимательным и честным.

И это всё так на него не похоже, что я просто теряюсь. Привычный способ общения с ним, основанный на войне и язвительности сейчас неприменим. А другого я не знаю. Казалось бы, можно просто успокоиться и попробовать довериться мужчине, но…

Но пока я не могу до конца решиться на это. Потому что где-то в глубине души трещина на хрупком доверии, появившаяся после находки в его столе, до сих пор напоминает о себе.

И всё же сейчас у меня нет сил воевать. И ко всему прочему я понимаю, что он прав. Сама ведь уже об этом думала. Но всё же так горько осознавать то, что он скоро уйдет, а мне останется изводить себя переживаниями и безумными мыслями.

Молча и едва заметно киваю, признавая своё поражение и демонстрируя вынужденное согласие, глядя в сторону. Почему-то я сейчас не могу смотреть Марку в глаза, будто он проберётся слишком глубоко и узнает обо мне что-то, что я пока не готова открыть. Словно уязвимость сейчас опасна.

— Спасибо, — целует в лоб, прижимая меня к себе за затылок.

И в этом жесте я ощущаю что-то новое. Новое для нас. Нашего контакта. И это так удивительно. Я не могу до конца ему доверять, не могу позволить себе такую вольность, но Марк в этой поездке открывается для меня с новой стороны. И я не понимаю, это игра, очередная маска, ложь или та его часть, которую я раньше не видела? Или не хотела видеть.

Не давала возможности ей проявиться.

Ведь я только и делала, что выбешивала его, провоцировала, делала всё наперекор. Не то чтобы намеренно, но… у меня всегда были причины и мотивы. Просто, мы в этих историях часто шли в противоположные стороны. Видели моё участие по-разному. И ведь не все мои решения Марк понимал, потому что я всегда была не до конца откровенна. Возможно многого бы удалось избежать, если бы мы изначально не встретились на той ноте, на которой получилось.

Но как мне нужно было прийти? Ведь я шла по следам, оставленным несовершеннолетний сестрой, преподнёсшей всё так, будто она идёт устраиваться танцовщицей в его клуб. Вряд ли это подразумевает милую беседу за чашкой чая, верно?

— Постарайся поспать, Алана. Возможно я вернусь очень поздно, не хочу, чтобы ты меня ждала.

— Думаешь, получится уснуть в этой дерьмовой ситуации? — хмуро смотрю на него, на секунду предположив, что он самый настоящий псих, если думает, что я усну.

— Думаю, что ты и так слишком измотана, чтобы доводить себя ещё сильнее. Я вернусь, детка, обещаю. Не волнуйся, — проводит ладонью по моей щеке, — Поспи.

Если бы всё было так просто.

Не отвечаю и наблюдаю за тем, как Марк поднимается в полный рост и идёт в сторону своей сумки. Ловко расстегивая молнию, мужчина запускает руку между двумя чёрными половинами ткани и достаёт оттуда что-то, чего я пока не вижу.

Но как только мои глаза ловят пистолет, который мужчина сжимает в руке, дыхание останавливается.

— Эй, какого хрена? Зачем это? — чувствую, как к горлу подступает ком, а тело наливается свинцом.

В воспоминаниях мелькает тот период, когда Марк увёз меня в свой дом и оставил там одну, уехав разбираться с проблемами, навалившимися на нас тогда. Его возвращение в перепачканной чужой кровью одежде, огромные синяки на сильном теле, внезапный отъезд сразу после возвращения. И пистолет, который он брал с собой, уходя из дома.

Меня всегда пугало оружие. Началось всё с того момента, когда застрелили моего парня. Помню его белое, абсолютно лишенное крови лицо на похоронах. Убитую горем мать. Словно постаревшего в одночасье отца. Жизнь их сына и моего любимого унесли восемь пуль, выпущенных кем-то в его грудь.

Восемь!

И от вида грёбаного оружия с тех пор я просто столбенею. Не хочу и близко находиться с этим мерзким изобретением человечества.

— Пользоваться умеешь?

— Нет! И не хочу. Марк, убери его нахрен, прошу тебя, — резко встаю со стула, отшатываясь назад.

— Эй-эй, тише, — мужчина отводит руку с оружием чуть назад, — Это для твоей безопасности. На крайний случай. Думал, тебе так будет спокойнее.

— Не будет, — отрицательно качаю головой, — Не хочу.

— Тише, детка, тише. Тебе не обязательно его использовать. Просто знай, что он есть, ок? Если вдруг что-то пойдёт не так — пали, не задумываясь, поняла? С последствиями я разберусь.

— Марк, прекрати, — начинаю злиться, на что Марк кладёт пистолет на один из комодов так, чтобы его не было видно.

— Алана, успокойся и послушай меня. Я оставлю ствол здесь, хочу чтобы ты была в безопасности. Брать его или нет — выбирай сама. Но он будет лежать за этой чёртовой вазой. Это просто подстраховка. Скажи что поняла.

Молча смотрю на него, желая выбросить этого черного убийцу в окно при первой же возможности. От одной только мысли о том, чтобы находиться в одном номере с пистолетом Марка, который, наверняка, уже ни раз применялся для жестоких дел, хочется уйти и не возвращаться. Сколько на нем крови? В скольких ситуациях Марк обращался к нему? Сколько жизней, таких как в моём прошлом, невинных и любимых, он мог унести?

— Поняла? — подходит ближе, хмуря тёмные брови.

— Поняла, — бросаю недовольно, скрещивая руки на груди, — Пусть лежит где хочешь. Я к нему не притронусь.

Вероятно почувствовав что эта ситуация разбередила во мне болезненные воспоминания, мужчина вновь удивляет меня, деликатно промолчав и отделавшись одним коротким кивком.

Надеюсь к обсуждению этого вопроса мы никогда не вернемся, потому что это одна из тем, которая лежит в сундуке неприкосновенных воспоминаний вместе с днём гибели родителей. И говорить об этом я запретила себе раз и навсегда. Иначе поднимется такая боль, которая захлестнёт меня как цунами, не оставляя возможности выкарабкаться.

Нет. Есть вещи, которые я закопала слишком глубоко. И возвращаться к ним, чтобы пережить ещё раз, просто не готова.

Три часа. Три грёбаных часа я лежу и смотрю в потолок, абсолютно не в силах сомкнуть глаз. Да и о чём вообще разговор? Разве смогу я уснуть, зная что Марк сейчас неизвестно где выслеживает неизвестно кого неизвестно с каким результатом и последствиями?

Даже звучит как бред.

И всё же это так. Он ушёл, а я осталась в номере сходить с ума от одиночества и неизвестности. И ещё от одного мерзкого, раздирающего меня и мою гордость чувства.

Я волнуюсь о нём. О том, чтобы ничего не произошло и тот ужасный человек не догадался о том, что его выслеживают. Боюсь, что Марк пострадает.

Чёрт возьми, вот влипла. Бороться и ненавидеть было куда проще. Сейчас же многое между нами меняется и я пока до сих пор до конца не позволяю себе это признать. Каждый раз, когда я подхожу к границе смирения, тихий голосок сопротивления продолжает шептать и отговаривать меня. Отговаривать доверять, отговаривать испытывать какие-то чувства, отговаривать видеть в нём хорошее.

И эта внутренняя борьба порядком достала!

С рычанием встаю с постели, заворачиваюсь в одеяло и иду на балкон, чтобы переключиться и подышать. На часах пять утра, Марка нет уже больше семи часов. Сна ни в одном глазу, а это бессмысленное лежание только больше раздражает.

Выхожу через открытую настежь дверь балкона и усаживаюсь на плетёное кресло, заворачиваясь в одеяло так, что на свободе остаётся только голова. Звучно и глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух и закрываю глаза. С ним всё будет в порядке. Марк — самый живучий гад, которого я только знаю. И даже если что-то пойдёт не так, он точно найдёт способ выкарабкаться. Должен найти.

Открываю глаза и устремляю взгляд к тысячам звёзд, оросивших тёмное ночное небо блестящими каплями. В голове на автомате начали всплывать воспоминания из прошлого, сменяя друг друга словно кадры на фотоаппарате.

Мы с Тревисом (так звали моего первого парня) сидим на крыше моего дома и смотрим на звёзды, фантазируя о том, как в будущем, когда поженимся и купим дом — обязательно поставим во дворе телескоп и часами будем смотреть на разные небесные тела, изучая их, чтобы потом показывать детям. Я буду стоять рядом с картой и ориентировать его, а он, в свою очередь, будет искать выбранную мной звезду по координатам, которые я назову. Тогда это казалось таким милым и романтичным, а главное, возможным.

Пока его не забрали у меня, вырвав кусок сердца из груди и поселив там болезненную пустоту.

Следом в голове появляется картинка ночи, когда мне приснился кошмар из-за того, что за пару дней до неё умерла бабушка и я стала бояться, что она придёт за мной, потому что видела такое в фильмах ужасов. Тогда отец пришёл ко мне и, заключив в свои тёплые любящие объятия, старался успокоить, рассказывая о том, что бабушка стала одной из звёзд на небе и теперь только лишь будет помогать мне и приглядывать за нами.

— Папочка, но разве люди становятся звёздами? — спросила тогда я, нахмурив лоб и испытующе глядя на лицо мужчины, бывшего для меня тогда всем.

— Конечно, солнышко. Мы все рано или поздно станем звёздами. Мы с мамой тоже когда-то будем наблюдать за вами с Хлоей, заботясь о наших малышках.

— А когда это произойдёт? — тогда мне совсем не понравилась мысль о том, что мамы и папы когда-то по неизвестной мне причине может не быть рядом.

Ведь звёзды это так далеко.

— Очень-очень не скоро, детка. Не беспокойся.

Смахиваю скатившуюся по щеке слезу и шёпотом говорю, обращаясь к небу: «Ты солгал».

Да, это глупо, но сейчас, изнывая от страха и усталости я действительно проваливаюсь в обиду и желание обвинить отца в том, что он бросил нас с Хлоей, скрыв от нас то, что семья в опасности. Отправил нас в Лондон, пока они с мамой рисковали собой. Чёрт, мы же семья! Или были ей. И все проблемы должны были решать вместе. Как минимум уехать могли все вчетвером. Может тогда ничего бы не случилось.

Никогда его не прощу. Не прощу того, что из-за желания уберечь нас, он скрыл правду. И теперь с этим дерьмом разбираюсь я. Этого всего могло не произойти, если бы я знала в чём дело. Отказываясь верить в то, что он был замешан в чём-то грязном, я уверена, что он был по другую сторону.

Наверняка он обнаружил что-то нечистое в действиях Уилла или кого-то ещё вместе с ним и… не знаю. Хотел рассказать об этом. Или пригрозил и хотел выгнать его из отеля. Не хочу думать о том, что у них была какая-то договорённость, на которую намекал этот скользкий тип. Мой отец не мог иметь с этим подонком ничего общего.

Одно дело помощь с документами и налогами, совсем другое — соучастие в похищении и торговле людьми. Нет. Я, чёрт возьми, знаю своего отца. Надеюсь, что знаю.

И всё же пока вся эта история кажется такой грязной и запутанной, что я не могу быть до конца уверенной ни в чём. И эта неопределённость отвратительна во всём своём существовании. Как и неопределённость в том, где сейчас чёртов Марк и всё ли с ним в порядке.

В голове начинает крутиться ворох вопросов, на которые у меня до сих пор нет нормальных ответов. Кто и зачем стёр записи с камер наблюдения клуба Марка? Удалось ли узнать больше о том, что за пугающее смс пришло мне с просьбой о помощи? Ещё эта чёртова Лаура, которая, якобы, тайком работает не только в «Дарке», о чём я рассказала Марку за игрой в «я никогда не». Поговорил ли он с ней? Удалось ли припереть сучку к стенке и выудить у неё нужную информацию? Так много у меня ещё вопросов, которые я просто не успеваю задать, потому что каждый день моей жизни сейчас — хренов хаос.

И чем дальше всё движется, тем сильнее запутывается.

Я уверена, что Марк обладает куда бо́льшей информацией, чем делится со мной, но, как он говорит, чтобы «не болтать попусту», выдаёт её очень уж дозированно и только то, в чём может быть уверен. А уверенности пока тут особо много не присутствует. И это страшно бесит!

Встаю с кресла и подхожу к краю балкона, опираясь на перила локтями и прогибаясь в спине. Ещё раз глубоко вдыхаю, наслаждаясь тем, как прохлада проходит через лёгкие, после чего выдыхаю, запрокинув голову назад.

— Если вы и правда меня видите, то было бы неплохо подключиться и помочь, — обращаюсь к звездам больше, конечно, с сарказмом и шуткой, чем серьёзно, — Какой-нибудь знак лишним бы сейчас не оказался.

И в этот момент слышу за спиной какой-то звук. Вздрагиваю и хочу обернуться, но не успеваю, потому что оказываюсь прижата к перилам животом. Тёплая рука с силой зажимает мой рот, подавляя крик, едва успевший вырваться из меня.

За доли секунды сердце разгоняется от страха так сильно, что я чувствую его биение в висках. Пытаюсь повернуться, но крепкая мужская хватка не даёт мне двинуться, после чего около уха я ощущаю горячее дыхание и тихий хриплый шёпот:

— С кем бы ты там не говорила, твоё голое тело, завёрнутое в одеяло, не должен увидеть ни один ублюдок, — чувствую, как ноги отрываются от пола и я уже абсолютно ничего не контролирую.

Марк тащит меня в номер, всё так же держа одну руку у меня на губах, а второй крепко обхватывая меня под грудью, словно похититель уносит пленницу в свою тёмную обитель.

Затем он садится на кровать и рывком усаживает меня к себе на колени, всё ещё оставаясь позади. Отрывает руку от моего рта и резко распахивает одеяло, грубо обхватывая ладонями мою грудь.

— Как же я соскучился, — слышу его рычание около уха и пытаюсь вырваться, от чего мужчина усиливает хватку и болезненно сжимает между пальцами соски.

— Какого хрена, Марк? Отпусти меня. Прекрати! Ты не можешь просто заявляться и лапать меня после того, как тебя не было хренову тучу времени и нам явно, мать твою, есть что обсудить!

Кручу бёдрами, пытаясь вырваться от мужчины, чем только сильнее раззадориваю его, потому что чувствую, с какой силой он прижимает меня к себе.

— Заткнись и дай мне сначала тебя почувствовать, — переворачивает нас так, что я оказываюсь под ним и рывком раздвигает мне ноги.

Я же пытаюсь отползти от него, но Марк перехватывает мои руки и закидывает их над головой, крепко вжимая в прохладные простыни. От него чувствуется сильный запах алкоголя и я понимаю, что он немного пьян. Не так сильно, чтобы это было проблемой, но всё же я удивлена тому, что таким я его ещё не видела. Неужели он допустил такую оплошность и выпил лишнего тогда, когда собирался выследить человека, который мог помочь в поиске Хлои?

Чёрт возьми, этого просто не может быть!

— Марк, ты пьян, — отворачиваюсь, не давая ему коснуться моих губ своими, но его это только злит.

Свободной рукой он обхватывает моё лицо и грубо поворачивает меня к себе, впиваясь требовательным и властным поцелуем. Пальцами он надавливает на мою челюсть, принуждая открыть рот, и вгоняет туда свой язык, заявляя на меня свои права и не давая даже возможности допустить что это не так.

— Тише, малыш, — шепчет он, на секунду прерывая свой дикий поцелуй, — Дай мне минуту, — и возвращается обратно, сминая мои губы своими.

Какое-то время я пытаюсь сопротивляться, но просто не могу противостоять его натиску. Той бешеной дикой силе, которую он сейчас не сдерживает, нападая на меня как неукротимый голодный зверь. Словно он вбирает меня так жадно, не заботясь больше ни о чём, кроме своего насыщения. И эта природная непреодолимая дикость передаётся и мне.

От напряжения, в котором я пребывала все эти часы, какой-то тумблер внутри меня просто срывает и со стоном я отвечаю на поцелуй с не меньшей силой. Зарываюсь пальцами в волосы мужчины и льну к нему грудью, желая почувствовать его тело на своём.

Почувствовав, как моё сопротивление сменилось ответной страстью, Марк отпустил мои запястья и начал хаотично блуждать руками по моему обнажённому телу, обжигая кожу своими требовательным и прикосновениями.

Сжимая мои бёдра, он с рычанием притягивает меня к себе и я чувствую его выпирающее возбуждение через брюки. Задыхаясь от этого ощущения и нарастающего томления внизу живота, перевожу взгляд на его глаза и цепенею от того, с каким желанием и одержимостью Марк смотрит на меня.

Я уже видела его возбужденным, возбужденным до предела и возбужденным на грани безумия. Но сейчас это что-то… другое. Словно в его глазах сейчас помимо возбуждения и желания есть… боль?

— Я помешался на тебе, детка, ты это знаешь? — рычит он, вдавливаясь в меня, — Весь грёбаный вечер я только и думал, что о тебе. Это чертовски огромная проблема, — и вновь поцелуй, теперь более нежный и трепетный, но всё такой же властный.

Марк просто заполняет меня собой, уводя куда-то на край бездны. Моё тело бьёт хлёсткая дрожь, дыхание сбивается, а сердце готово вырваться из груди, оставив меня опустошённой и безвольной куклой в руках этого мужчины, который сейчас делает со мной что-то невероятное.

— Чёртова ведьма, — шепчет мне в губы, кусая их, — Чёртова одержимость, — резко поднимается и рывком переворачивает меня на живот, покрывая мои плечи укусами.

Шиплю, извиваясь под тяжестью его тела, но чувствую, что от жёсткости прикосновений Марка лишь сильнее улетаю, перенимая его дикость ещё сильнее. Он наваливается на меня, обхватывает рукой за шею и поднимает мою голову выше, перекрывая кислород и затрудняя дыхание.

— Также как ты сейчас не можешь дышать, моя маленькая, так и я задыхаюсь без тебя каждую грёбаную минуту, проведённую по отдельности.

И будто наказывая за это, он звучно шлёпает меня по ягодице, от чего я вскрикиваю, инстинктивно выгибаясь ему навстречу. Чувствую, что вот-вот начну хныкать и умолять его сама не знаю о чём, и чтобы сдержать этот порыв, закусываю губу. Марк ещё раз шлёпает меня, кусая шею сзади, после чего с рыком отрывается и поднимается вверх, оставляя меня с ощущением пустоты без тяжести его тела на моём.

Поворачиваюсь, глядя на мужчину и ловлю его тяжёлый взгляд.

— Я не буду брать тебя в этом состоянии, детка. Сейчас я не могу себя контролировать и могу сделать тебе больно, — протягивает ко мне руку и проводит по щеке тыльной стороной ладони, — Но я бы рехнулся, если бы не почувствовал тебя сейчас. Особенно когда застал с выставленной ко мне задницей на балконе.

Не отвечаю, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Слова мужчины доходят до меня с трудом, будто откуда-то издалека. Я ещё не видела Марка пьяным даже немного, несмотря на то что уже не раз была рядом, когда он пил и наблюдала, что сколько бы алкоголя не попадало в его кровь — он сохранял рассудок и ясность. Сколько же он выпил сегодня, что ведёт себя так, будто действительно находится на грани?

— Знаю о чём ты думаешь. Нет, я не пил пока была там. Я… — делает паузу, разглядывая моё тело, — Пришёл в номер не сразу.

— Что ты имеешь ввиду?

Марк молчит, словно обдумывая то, что собирается мне сказать, а я же теряю терпение и группируюсь, чтобы сесть на кровати и быть в более равном положении с его телом.

— Я имею ввиду, что мне потребовалось время, чтобы подняться сюда. К тебе.

— Не понимаю, Марк. Объясни нормально, — хмурюсь, действительно не понимая о чём он говорит, — Что там произошло? Ты увидел того, кого искал?

— Сразу к делу, да? — ухмыляется, но в голосе сквозит недовольство, — Мы не будем сейчас говорить об этом ублюдке, Алана. Я всё расскажу тебе завтра. Сейчас я… — смотрит в сторону и вновь ухмылка, — Чёрт возьми, я пожалею об этом на утро.

Снова молчание и я теряюсь в догадках, ведь Марк для меня — образец собранности и контроля. И то, что сейчас он кажется каким-то… растерянным, даже пугает.

— Марк, в чём дело? — придвигаюсь чуть ближе и склоняю голову вбок, чтобы лучше разглядеть его глаза, которые он увёл в сторону и будто сражается со внутренними демонами, разрывающими его в эту минуту.

Пока он молчит, я оглядываю его, невольно любуясь широкими плечами, обтянутыми чёрной рубашкой, которые так часто он носит и которые так потрясающе ему идут. Крепкие руки с сильными проработанными мышцами, длинные пальцы, скрещенные сейчас между собой. Острые черты лица, вызывающие желание прикоснуться к ним, чтобы смягчить и убедиться, что он живой, а не вылепленный скульптором из холодного мрамора или гранита.

И чёрные, невероятно глубокие и пугающие своей порочностью и греховностью глаза. Глаза настоящего Дьявола. Даже в тёмном номере, освещаемом лишь светом луны, эти глаза подчиняют себе и вызывают абсолютную уверенность в том, что скрывается за ними что-то, что не может не ужаснуть.

— Дело в том, детка, — поворачивается ко мне и приковывает к месту своим взглядом Марк, — Что я нахер помешался на тебе. И что я не оставлю тебе никакого выбора. Ты моя. Была, есть и будешь. Я единственный, кто будет рядом с тобой, единственный, кого ты будешь ждать, хотеть, представлять и о чём-то просить. Единственный, чьё имя ты будешь кричать во время того как будешь кончать. Единственный. Потому что с этого момента любой урод, который совершит глупость и приблизится к тебе — умрёт.

— Марк, ты пугаешь меня, — хмурюсь, не понимая как сейчас реагировать на то, что происходит, потому что нечто подобное он говорил и раньше, но сейчас всё сказанное звучит по-другому.

Более мрачно и… правдоподобно?

— Сегодня я окончательно понял, — обхватывает моё лицо ладонями и притягивает к себе, — Что никогда тебя не отпущу, Алана. Ты моя и будешь моей всю, мать твою, жизнь. Потому что я тоже твой. И это то, что не изменится. Никогда. Даже если ты захочешь сбежать — я найду тебя. Всегда буду находить, поняла?

— Боже, Марк, прекрати, я… — но он не даёт мне договорить, продолжая.

— Хватит. Хватит лгать себе, Алана. Хватит лгать мне. Ты тоже это чувствуешь. С самого первого дня я увидел это. Сколько бы ты ни боролась, сколько бы ни сопротивлялась — раз за разом я видел и чувствовал, как ты теряешь себя в моих руках. Когда я был сегодня в этом чёртовом клубе, я думал только о тебе. Все мои мысли были о тебе и это, мать его, меня погубит. Потому что я больше не могу мыслить ясно, детка, — нервный смешок и негодование в голосе Марка заставляют меня волноваться, — И когда я вошёл в холл отеля, я понял, что не могу подняться к тебе. От злости на самого себя, что позволил тебе так глубоко проникнуть в мои мысли. На тебя, за то что ты, чёрт возьми, продолжаешь бороться со мной, делая так, что я чувствую себя последним дерьмом, не способным тебя отпустить.

— И ты пошёл в бар? — единственное, что могу выдавить из себя я, не в силах прокомментировать остальные слова мужчины.

— Надеялся встретить там того парня, который к тебе подкатывал и закончить начатое, — шутит Марк, но я не улыбаюсь, — Да. Какое-то время я был здесь, в баре отеля. Мне нужно было побыть одному и всё обдумать. Хотя думать тут не о чем. Я просто не мог поверить, что так влип, — вновь ухмылка, но не самодовольная, которая так привычна для его лица.

Скорее сейчас я вижу на лице мужчины боль от того, что его годами выстраиваемые барьеры и защиты дают трещину. И это не может не пугать его. По крайней мере мне так кажется. Ведь до конца понять Марка у меня всё равно не получается.

— Я не знаю, что сейчас сказать, — и я не лгу.

Исповедь Марка настолько ошарашила меня, что я чувствую себя растерянно. Понимая, что в мужчине немного говорит алкоголь, я всё же не до конца придаю значение услышанному, но, с другой стороны, он кажется лишь слегка захмелевшим, а не пьяным, поэтому списать всё на пьяный бред получится навряд ли.

Но всё же я не понимаю, что мне сейчас делать. Ведь то, что сейчас говорит Марк — завязывает петлю на моей шее. Потому что я могу справиться со своими чувствами и сдержать их, чтобы ничего не испортить. Но если это будет взаимно — прекратить всё после возвращения Хлои будет гораздо сложнее. Но продолжать будет невозможно.

Марк сам говорил, что нам с сестрой нужно будет исчезнуть. Скрываться, сменив имена, на что я и сама рассчитывала. Не включая в новую жизнь человека, с которым я точно пропаду. Ведь спокойной семейной жизни с Марком представить невозможно, а я не готова связывать её с криминалом и всем тем дерьмом, которым живёт он.

Но говорить об этом сейчас я не готова. Не в этот момент. Поэтому я молчу. Молчу и смотрю на Марка, ищущего в моих глазах что-то, что известно лишь ему одному.

— Тебе не нужно ничего говорить, детка, — отпускает моё лицо и отодвигается, привставая с кровати, — Я уже всё сказал. И решил. Остальное завтра.

Целуя меня в лоб, мужчина уходит в душ, вероятно чтобы смыть с себя гадкое ощущение после проведённого где-то вечера и ночи, а я падаю на кровать, снова пожирая взглядом потолок.

Как я и говорила, всё только усложняется.

Человечество обречено. Продажные душонки, компенсирующие комплекс неполноценности бабками, алкоголем и иллюзиями того, что они хоть чего-то стоят, засовывая хрустящие купюры в трусы очередной девицы, крутящейся вокруг наполированного хромированного шеста.

Политики, бизнесмены, предприниматели, вальяжно развалившиеся в креслах, диллеры, торговцы оружием, киллеры, спускающие кровавые деньги на примитивные удовольствия, а также отцы, мужья и примерные соседи каждого чёртового города, на людях строящие улыбчивые мины, а на деле самые грязные извращенцы, обливающиеся слюнями перед раздвинутыми в танце ногами.

Это то, что я наблюдаю перед собой уже второй час, заняв место в затемнённом углу одного из самых престижный стрип-клубов города. Я выбрал своё положение намеренно. Во-первых, отсюда отлично виден весь зал и нужные мне лица, а во-вторых, это часть образа, который мне нужно сейчас выдержать. Образ человека, который не привык светить лицом, а значит шутки с ним могут быть плохи.

Чтобы приблизиться к Ральфу, мерзкому ублюдку за столиком около сцены, мне необходимо сыграть свою партию правильно.

Заранее договорившись с миловидной официанткой, которой едва ли исполнилось восемнадцать, сообщать мне о том, какой из девушек заинтересуется этот хрен, я лениво наблюдал за происходящим, в очередной раз разочаровываясь этим дерьмовый миром.

Я не был святым. Нет. Каких только оскорблений в свой адрес за жизнь я не слышал, но слово «святой» туда точно не входило. И всё же некоторые принципы, которыми я не поступался ни при каких обстоятельствах, дают мне полное право презирать тех, кто следует своим инстинктам и слабостям как самые тупые животные. И делать на этом деньги.

Открывая свой первый клуб, я знал, что в нём всегда будет одна чёткая грань, за нарушение которой головы полетят с плеч у всех, кто хоть одним волоском будет к этому причастен. Правила просты: никаких секс услуг в стенах клуба. Приват — да. Но на этом всё.

Потому что если допустить у себя под носом то, что творится, например, в «Грехе» у ублюдка Змея — можно утонуть в дерьме без шанса на спасение. А я собираюсь жить назло всем гадким подонкам, желающим мне смерти.

Потому что с каждым днём мне всё больше есть ради чего это делать. Точнее, ради кого.

Эта зеленоглазая бестия ворвалась в мою жизнь и навела тут такой бардак, что хер теперь куда денется. Как и я. Малышке придётся ответить за то, что перевернула мой мир с ног на голову. Потому что сейчас, сидя в стенах стрип клуба, где собраны лучшие женщины штата, я не вижу ни одну из них. Каждая лишь мрачная безликая тень, потому что та, от которой у меня сводит все мышцы и член каменеет от одной только первой буквы её имени, лежит сейчас в номере и наверняка не спит, мучаясь от раздирающих её мыслей и вопросов. Переживаний о том, что я могу не вернуться.

И эта мысль меня даже заводит. Потому что растерянная и взволнованная Алана — бустер для моего звериного возбуждения.

Пожалуй, взять её с собой сегодня было не такой уж херовой идеей. Хотел бы я посмотреть на отвращение на её безупречном личике, сменяющееся в процессе интересом и возбуждением. Потому что что бы она там не говорила, как бы ни упиралась — её заводит вся эта херня.

То, как она текла и кончала мне на руку в «Грехе», её дикие хриплые стоны каждый раз, когда я брал её силой — девочка совсем не из нежных розовых цветочков. И я уверен, что проведи она здесь некоторое время, с помощью пары моих манипуляций, точно бы намокла.

Перед глазами сразу появились её блестящие от возбуждения глаза и я машинально опустил руку на член, грозящийся разорвать брюки с минуты на минуту. Со стоном сжимаю челюсть так, чтобы сбросить это наваждение и перевожу взгляд на объект наблюдения.

Нет. Ей не место в этом гадюшнике. Больше никогда ноги этой женщины не коснутся одного пола ни с одним грязным ублюдком, не достойным даже дышать с ней одним воздухом.

Я об этом позабочусь.

Смотрю на Ральфа и прикидываю сколько человек из его группы охраны припряталось в клубе. Замечаю несколько парней неподалёку, а также пару около входа. То, что они принадлежат ему сомнений не вызывает, потому что внимание головорезов слишком часто возвращается к его мерзкой роже.

Проблем на сегодня я не планирую, но на всякий случай продумываю план действий на случай, если «подружиться» у нас не выйдет. И пока я прикидываю силы и обдумываю как по очереди буду снимать каждого из охранников, Стейси, та самая малышка-официантка, пробегая мимо моего столика, шепнула, что Ральф хочет взять в випку девушку, которая только вышла на сцену.

Перевожу взгляд в их сторону и вижу худенькую девушку лет девятнадцати, с угольно чёрными волосами и огромными, просто по-детски невинными глазами. Она сильно отличалась от девиц с пышными формами и развратными взглядами, кружащими вокруг шестов до этого.

— Ублюдок, — выплевываю я, чувствуя отвращение к тому, что доходит до моего сознания.

Из всех танцовщиц, явно сформировавшихся женщин, он выбрал ту, что максимально похожа на подростка.

От этого осознания невольно сжимаются кулаки и я понимаю, что началась моя игра. И я должен, просто обязан сделать всё хорошо.

Поднимаюсь со своего места и коротким взмахом руки показываю администратору, что хочу её. Малышку, которая запросто могла бы оказаться сестрой Аланы. Но даже та полоумная блондинка выглядела старше этой.

Мужчина быстро подходит ко мне и начинает сбивчато говорить о том, что девчонку уже выбрали и я могу взять любую другую, какую только захочу.

— Эту, — перебиваю его, не желая слушать этот приторно-облизывающий лебезящий бред, а сам впиваюсь глазами в профиль Ральфа, словно загипнотизированного юной танцовщицей.

— Боюсь, другой гость выбрал её до вас и…

— Мне плевать, кто её выбрал, приятель, — протягиваю пачку купюр, свёрнутых в рулон, — Я хочу ее. Сюда. Сейчас. И ждать не готов.

— Боюсь, я…

— А ты не бойся, — не глядя протягиваю ещё денег, — Договорись.

Мгновение он смотрит на меня, не зная что делать, но на мой суровый взгляд он отвечает недовольным коротким кивком и уходит, наверняка прикидывая кого он боится больше, меня или Ральфа.

К сожалению, времени на то чтобы изучить противника у меня было не так много, но то, что он полное дерьмо, я знаю наверняка. А ещё он завсегдатай этого клуба и его имя здесь не пустой звук, что значительно осложняет задачу. Но только на первый взгляд.

Потому что, напомню, деньги решают всё. По крайней мере в этом дерьмовом кругу.

Наблюдаю за тем, как мой засланный переговорщик добирается до стола Ральфа и, чуть ли не на трясущихся ногах, склоняется к его уху, сообщая о том, что добычу тощего ублюдка хотят перехватить. Медленно он переводит взгляд в мою сторону, на что я отвечаю скучающим взглядом человека, не привыкшего к отказам.

Пару минут они о чём-то говорят, после чего администратор идёт ко мне, наверняка неся угрозу или что-то типа того.

Так оно и есть.

— Кхм, мистер… — не заканчивает, ожидая, что я представлюсь, но я молчу, — В общем, прошу прощения, мне жаль, но это невозможно. Дело в том, что…

— Зачем же ты лжёшь мне, — смотрю на его бейдж, — Оскар? Не думаю, что тебе правда жаль. Но будет. Потому что я планирую купить ваш клуб и когда я стану твоим боссом — то вспомню о том, насколько плохим несговорчивым сотрудником ты был, приятель. Уверен, твоя мать, всё ещё думающая что ты работаешь в компании по переработке пластика, не обрадуется если узнает, что ты тут приторговываешь шлюхами и сам не прочь потрахаться за деньги с теми, кто готов присунуть тебе в задницу, — наслаждаюсь зрелищем того, как тугой ком проваливается в его горло, и, натягивая дружелюбную улыбку, продолжаю, — Ну? Что скажешь?

— От… откуда вы знаете мою мать?

— Я знаю о тебе всё, Оксар. И обо всех сотрудника клуба. А ещё о том, что через вас проходят малолетки, а это, мой друг, полная херня, правда? И если вас возьмут за яйца, то посадят очень, очень надолго. А знаешь что делают в тюрьме с педофилами, Оскар?

Информация, которую я успел собрать, оказалась скудноватой, но мне достаточно.

— Но я не при чём! Мы тут таким не занимаемся! Кто вы такой? — вижу, что мой новый друг находится на грани срыва и этого мне совсем не нужно, поэтому я меняю тактику.

— Тише-тише, приятель. Я не хочу тебя пугать. Просто доношу информацию. Ты ведь умный парень. И ссоры с будущим начальством тебе ни к чему. Утряси вопрос с девчонкой и я запомню этот твой жест когда буду вносить коррективы в работу клуба. М?

— Боюсь, я не могу, — растерянно смотрит Оскар на Ральфа, не обращающего внимания на нас, будучи уверенным в том, что милый Оскар сможет договориться с наглым незнакомцем в моём лице.

— Ты что, боишься этого парня? Брось. Такой человек как ты, я уверен, не должен его бояться.

— Нет, то есть… — ну всё, малыш Оскар окончательно поплыл, — Просто мистер Браун наш постоянный гость и…

— И хорошо платит, верно? Я тебя понимаю, Оскар. Но совсем скоро платить тебе буду я, поэтому давай сделаем так: ты представишь меня мистеру Брауну и я сам с ним решу вопрос по нашей милой леди. Устроит?

Видя на его лице растерянность вперемешку с ужасом и беспомощностью, я, пользуясь случаем, бью его по плечу и иду к столику перед сценой. Девчонка с чёрными волосами вовсю кружит вокруг шеста, демонстрируя шикарную растяжку, и меня начинает подташнивать от того, что я собираюсь делать дальше.

Но это необходимо.

В зале было достаточно темно, чтобы не нарушалась интимная обстановка, вокруг столов располагались платформы с танцующими девушками, абсолютно голые официантки сновали туда-сюда с подносами, разнося выпивку, а музыка затягивала в свои сети, настраиваю на гипнотическое состояние, неизбежно ведущее к возбуждению.

Подхожу ближе и вижу, как Ральф втягивает носом белый порошок с задницы девушки, лежащей на столе перед ним, пока брюнетка танцует напротив. Рядом с ним в креслах сидит двое охранников, больше похожих на военных головорезов.

— Добрый вечер, — намеренно произношу за их спинами, чтобы застать врасплох.

Охранники напрягаются, опуская руку каждый к своему стволу за спиной, а Ральф, конченый ублюдок, лениво поворачивается, смахивая остатки порошка с носа.

— О, мой соперник пожаловал, — в голосе не звучит абсолютно никакая эмоция, просто бездушная оболочка, — Пришёл поближе рассмотреть девушку, которую я успел застолбить за собой первым?

— Пришёл договориться, — не ожидая приглашения, отодвигаю стул от стола и сажусь, широко расставив ноги, занимая как можно больше пространства.

Периферийным зрением наблюдая за руками охранников, сжимающих пистолеты, я небрежно откидываюсь на спинку стула и лениво изучаю взглядом девушку на столе. Тоже совсем молодая. Худенькая. Под кайфом. Стеклянные глаза безучастно смотрят на меня и я едва гашу импульс разнести всю эту ублюдскую компанию. Рано. Пока нельзя.

— Договориться? Ну, договаривайся, — Ральф прихлопывает девчонку по заднице, от чего та вздрагивает, но тянется к нему снова, будто чётко зная что нужно делать.

— Сколько ты за неё хочешь?

— Деньги не имеют для меня значения, приятель.

— Деньги всегда имеют значение. Вопрос в количестве нулей.

— Я уже сказал, друг, твои деньги мне не нужны, — хватает девчонку за волосы и подтягивает к себе для поцелуя, выдувая сигаретный дым ей в рот, — Этого дерьма у меня достаточно.

— Тогда что такому человеку как ты нужно?

— У меня есть всё, — словно чёртов король мира он широко расставляет руки в стороны, как бы обхватывая свои невидимые владения.

— Разве? — говорю с прищуром, понимая, что началась основная часть моей игры, — У меня есть другое мнение.

Блефую. Блефую, давая возможность ему самому рассказать мне о своём слабом месте.

— Да ну? — интерес.

Интерес в глазах, который я ожидал.

Слишком много времени я провел с подобными ему ублюдками, чтобы знать, что им всегда мало. «У меня есть всё» — самая большая и пустая ложь, которую я слышал. Каждому что-то нужно.

Кому-то деньги, кому-то власть, кому-то и одно, и второе. А кому-то на десерт ещё хочется молоденькую невинную девчонку, коими, как я предполагаю, Ральф очень любит пользоваться. Не всегда законно.

— Я хочу её, — кивком указываю на танцующую девушку, к счастью, не имеющую возможность слышать этот мерзкий разговор, — И я возьму её сегодня. Так что, у тебя есть не всё. Её я у тебя заберу.

Сейчас будет понятно, сыграет моя партия или нет. Ральф — мудак. И привык к полному подчинению. Такие люди терпеть не могут неповиновение от тех, кто ниже по статусу, но с равными или теми, кто выше — соперничество становится своеобразной игрой. Извращённым способом потешить зажравшееся эго.

И наглец, в лицо говорящий ему о том, что заберёт то, чего хочет он — вызов. И на этот вызов он может среагировать двумя путями. Заинтересоваться мной, как возможным сильным знакомым, или поручить своим бугаям меня убрать.

Первый вариант предпочтительнее. Как минимум меньше крови. Не хочу возвращаться к Алане с чужой кровью на руках и одежде. Её это напугает.

Сука. Сейчас не время думать о ней и я бешусь от того, что в неподходящий момент испуганные глаза девушки всплывают в памяти с того вечера, когда я вернулся в дом после встречи с парнем, решившем её трахнуть у меня под носом в моем же клубе.

Пришлось долго объяснять ему в чём он был не прав и следы нашего «диалога» я принёс на себе.

— Каков наглец, — вижу, что Ральфа начинает догонять вынюханный им порошок и его сознание меняется, что опять же может сработать в две разные стороны и сильно повлиять на исход ситуации, — У меня даже встал, — тупой смех, на которой я реагирую ухмылкой.

— Не хочу ссориться с таким человеком как ты, поэтому давай договоримся. Я заберу девчонку и заплачу тебе столько, сколько ты готов был за неё отдать, но удвою сумму, если при этом мы останемся друзьями, — перевожу взгляд на девочку, поглядывающую на нас в своём танце.

В голове вместо неё крутится образ Аланы, также извивающейся под музыку в «Грехе». Чёртово кожаное белье, едва прикрывающее её роскошное тело, покорно опущенные вниз глаза, затянутые в хвост волосы, которые так и хотелось намотать на кулак, врываясь в её рот разрывающимся от возбуждения членом.

Уже тогда, не имея до того момента возможности к ней прикоснуться, я сходил с ума от фантазий. Представлял, какая она тугая и влажная внутри, гадал о том, как звучат её стоны и насколько она красива, когда кончает.

И как в ту ночь её глупая выходка дала мне возможность всё это проверить.

Тело снова стало предавать меня, посылая волны возбуждения, которые я впервые в жизни не в силах контролировать. Чёрт возьми! Что же ты наделала, девочка.

Это не укрылось от помутневшего взгляда Ральфа и он понял это по-своему.

— Горячая, правда? Новенькая.

— Хороша, — бросаю в ответ, усиленно выгоняя образ Аланы из головы.

Какое-то время Ральф испытующе смотрит на меня, что-то обдумывая в голове. Вероятнее всего стоит ли меня убить или нет. Я же делаю вид что смотрю на девушку, а сам фокусирую внимание на шесте, смотря как бы сквозь него.

Туда, где глядя мне в глаза, проводит руками по едва прикрытой груди Алана. Будто наяву. Сука! Это нужно прекратить.

— Скажи-ка мне, таинственный незнакомец, почему эта? Клуб полон отборных тёлок и многие из них настолько хороши, что ты можешь умереть этой ночью от оргазма.

— Они не те, — отвечаю так же холодно, но лишь для того, чтобы создавалась впечатление того, что я заворожен малолетней девицей напротив.

— Почему?

Вот оно. Попался.

— Люблю помоложе, — поворачиваюсь и смотрю в его глаза, надеясь на то, что он поймёт двойное послание, которое я вложил в свои слова.

И он понял.

— На сколько моложе?

— Не детей, конечно, — говорю со всей циничностью, на которую способен, — Слишком много возни. Но такие… свежие, нетронутые… чистое удовольствие. Уверен, ты понимаешь.

Конечно понимаешь, ублюдок. Ведь именно ты, вероятно, связующее звено между сраными торговцами девками и теми, кто пачкает мой город прямо в этот момент.

Вижу в глазах Ральфа сомнение, но наживку он заглотил. Точно. И этого мне достаточно. Осталось довести игру до конца. И быстрее убираться отсюда.

— Хорошо, — откидываясь на спинку дивана, с лёгким прищуром проговаривает Ральф, — Я сегодня в отличном настроении и готов быть дружелюбным. Забирай девчонку, пусть это будет моей подарок возможном новому другу.

— И в честь чего такая щедрость?

— Будем считать, что ты мне нравишься. Пока. Люблю наглых мерзавцев с симпатичной мордашкой.

Ухмыляюсь, думая о том, что после таких слов многие перестали бы дышать, но этому козлу я подыграю. Но лишь до того момента, пока он мне нужен. Потом с огромным удовольствием отниму у него эту незаслуженную привелегию.

Дальше всё происходит так, как я рассчитывал. Мы договариваемся о следующей встрече чтобы «узнать друг друга получше и подумать в чём мы можем быть друг другу полезны», после чего я ухожу в вип-комнату, ожидая прихода девушки.

Не теряю бдительности, предполагая возможность любой подставы от этого грязного червя, и просчитываю отходной путь из комнаты, на случай если он передумает и его мальчики с пистолетами придут поиграть со мной в героев.

Но этого не происходит.

Когда в комнате начинает звучать музыка, миниатюрная брюнетка входит, сразу включаясь в отведенную ей на сегодняшнюю ночь роль. Это та часть плана, с которой я пока ничего не могу сделать. Неизвестно можно ли ей доверять, поэтому не говорю о том, что мне плевать на неё и её старания.

Располагаюсь на диване так, чтобы было удобно и позволяю происходящему просто быть, пока мыслями улетаю далеко. В номер чёртового отеля, где оставил Алану одну. Думая о том, чем она сейчас занимается, невольно представляю её голой на белых простынях, зажавшей между ног одеяло. Оголённое бедро манящим изгибом притягивает взгляд и вызывает желание сжать нежную кожу, оставляя на ней свои отметины.

Тихое дыхание, раздающееся из приоткрытых губ, манит превратить его в сбитые хриплые стоны. Первое, что я сделаю по возвращении в номер — зайду в душ, чтобы смыть с себя всю эту дрянь, которой пропитался здесь, после чего возьму Алану вне зависимости от того, будет она спать или нет.

Мне чертовски необходимо её почувствовать. Потому что эта маленькая ядовитая зараза не выходит у меня из головы даже тогда, когда её там быть не должно!

Девчонка, не чувствуя от меня ни малейшего интереса, оставляет в покое шест и ползёт по полу ко мне в ноги, пытаясь всеми силами создавать движениями плавные сексуальные изгибы. Знала бы ты, малышка, с кем соревнуешься, оставила бы эти попытки. Но естественно я этого не говорю.

Безучастно наблюдаю за происходящим, но проблема в том, что мысли об Алане вновь вызвали просто каменный стояк и это не укрылось от глаз девушки, решившей, что это посвящается ей.

Призывно глядя мне в глаза, она кладёт руку на ширинку, обхватывая член маленькой ладошкой. Не даю ей пойти дальше и натворить фигни, поднимая за подбородок и притягивая почти вплотную к своему лицу.

— Ты ещё этого не заслужила, девочка, — говорю жёстко, но не грубо, после чего слегка отталкиваю ее, требуя продолжения танца.

Оставшееся время стараюсь не подпускать к себе эту недоделанную соблазнительницу, а после вышедшего времени оставляю на диване пачку свернутых купюр, оставляя випку.

Выйдя оглядываю зал и не нахожу Ральфа, вероятно, также удалившегося в одну из комнат с той девкой, которая лежала на столе или какой-нибудь другой, которую он выбрал для себя сегодня. С меня же достаточно.

Оставляю клуб и иду к машине, обдумывая дальнейший план действий. И прикидываю возможные вопросы Аланы и мои осторожные ответы. Почему-то мне чертовски не хочется посвящать её в то, как прошла ночь.

Твою ж мать!

Какого хрена эта сумасбродная женщина так сильно застряла у меня в голове? Что я как малолетний пацан беспокоюсь о том, чтобы она не подумала обо мне будто я какой-то грязный подонок подобно тем, против которых она сейчас пошла. Ведь я, чёрт возьми, такой. Только в своём ключе.

Само собой, я не торгую девками и не сплю с детьми, но и без этих двух факторов моя жизнь совсем не то, что она примет и поймёт. И почему-то сейчас от этого хреново.

Не то чтобы хотелось быть для неё супергероем со сплошными грин флагами, но моменты, когда она говорит о том, каким видит меня, а именно животным, монстром и всё в этом духе, больше всего на свете хочется выбить из неё эту дрянь и… чёрт. Меня выводит из себя то, что она видит меня таким, какой я есть на самом деле. А мне теперь какого-то хрена это не нравится.

Чем ближе я подъезжаю к отелю, тем больше начинаю закипать от злости. И тем яснее понимаю, что прямо сейчас подниматься в номер не готов. Потому что не могу себя контролировать.

Оставляя машину на парковке, уверенным шагом иду к бару, надеясь не застать там никого, кто мог бы сейчас нарваться и украсить мои кулаки своей кровью. К счастью, таких идиотов здесь не оказывается.

Отказываясь любезничать с барменом, выливаю в себя несколько бокалов виски залпом, сам не понимая, какого хрена творю. Но от моей сдержанности, которую я взращивал годами, сейчас не остаётся нихрена. Лишь застилающая глаза злость от того, что моя одержимость Аланой переходит все допустимый границы.

Впрочем, в одержимости вообще сложно говорить о каких-то границах, верно?

Беру ещё двойную порцию виски и чувствую, что сознание начинает расслабляться. Не настолько, чтобы опьянеть, но всё же эта волна расслабления слегка тушит ярость, которая сжигает меня изнутри и заставляет кровь кипеть. И предметом этой ярости служить моя слабость.

Слабость перед женщиной, спящей сейчас в номере несколькими этажам выше. Перед женщиной, презирающей меня и мой мир, но при этом тающей в моих руках раз за разом. Перед её лицемерием и ложью, которыми оно кормит нас обоих. И с которым я больше не готов мириться.

— Вам повторить? — бармен, ставший моей тенью, аккуратно поинтересовался желаю ли я продолжить, на что я утвердительно кивнул и, дождавшись новой порции, влил в горло обжигающую жидкость, после чего встал с барного стула и направился в номер, сгорая от желания почувствовать тепло тела Аланы в своих руках больше, чем что-либо еще.

И решив для себя окончательно, что моя одержимость готова вырваться на свободу полностью. Отпустив контроль. Сжигая диким пожаром всё, что так или иначе может помешать мне обладать этой женщиной.

Просыпаюсь в отвратительном настроении с первых секунд, даже не давая шанса новому дню быть нормальным. Слово «нормально» вообще должно уйти из моего лексикона, потому что больше ну никак не вписывается в ту жизнь, которая сейчас есть.

Всё, что было нормальным, осталось в прошлом.

Не спешу открывать глаза, наивно полагая, что так могу отсрочить неизбежное. Встречу с Марком, неловкий разговор, который точно состоится, а ещё неопределённость в результате его похода… куда-то, куда он там вчера уезжал, чтобы раздобыть информацию.

Ещё минуту. Нет, пять минут. Пять минут тишины, спокойствия и возможности отложить очередной гадкий день, усложняющий и без того дерьмовое положение.

Всё ещё лёжа с закрытыми глазами и отказываясь встречаться с утренним солнцем, перевожу внимание на ощущения тела. Понимаю, что Марк лежит рядом, положив руку мне на талию и крепко обхватывая меня, будто опасаясь, что я сбегу. Смешно. Словно я не уяснила, что сбежать от него всё равно шансы нулевые. Этот мужчина найдёт меня везде. Всегда находил. Даже тогда, когда это казалось просто невозможным.

Поэтому смысла в бегстве я больше не вижу никакого. Правда ему об этом знать не сто́ит.

Воспоминания ночи нахлынули на меня и я поняла, что как только Марк ушёл в душ, практически сразу я отключилась под звуки льющейся воды. Это даже забавно. Всю ночь я сходила с ума от незнания, переживаний и любопытства, но как только мужчина оказался рядом, даже после его пьяных откровений и отказа говорить о произошедшем в его отсутствие — я уснула, будто ничего не произошло.

Конечно, сказался стресс и то, что в тот момент уже практически светало, но всё же.

Прежняя Алана бы не отстала и устроила допрос, не сомкнув глаз пока не узнает хоть что-то. Нынешняя Алана успокаивается от присутствия Марка и засыпает. Кошмар. До чего я докатилась. Об этом ему тоже знать не следует. Такой позорной капитуляции признать я просто не готова.

— Эй, спящая красавица, — притянув меня ближе к себе, шепчет сонный Марк, — Нельзя так громко думать едва открыв глаза.

Чёрт. Никогда не пойму как он это делает.

С момента пробуждения я не пошевелилась ни на миллиметр, но он понял, что я не сплю. И сам уже проснулся, оставив меня в своих крепких объятиях, не показывая того, что тоже уже готов начинать день. Если он вообще сумел сомкнуть глаза. Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь Марк тот человек, который привык замечать любую мелочь, чтобы сохранить себе жизнь. Его осторожности и бдительности позавидует любой.

— Это моё любимое занятие по утрам, знаешь ли, — бурчу, жалея о потерянных минутах спокойствия перед началом нового трудного дня.

Почему-то я была уверена, что он окажется именно таким.

— Мне казалось, что твоё любимое утреннее занятие выглядит иначе, — и в доказательство своего предположения, он притягивает меня ещё ближе к себе, обхватывая горячей ладонью мою грудь.

— Казалось, — чуть отстраняюсь и к моему удивлению Марк позволяет мне это сделать.

Пользуясь предоставленной свободой переворачиваюсь, на другой бок, лицом к мужчине, и подкладываю ладонь под голову, приподнимаясь на локте. Пару секунд смотрю на него и не знаю как себя повести. Сразу начать задавать вопросы? Выждать немного времени? Предоставить ему возможность начать самому?

Чёрт возьми. Вроде ночью не произошло ничего такого, но почему-то я чувствую острую перемену между нами. Перемену, которую пока никак не могу объяснить. Даже во взгляде Марка сейчас читается что-то, что остаётся для меня загадкой. И от этого я теряюсь, хотя сама не могу себе объяснить в чём дело.

— Я вижу, как ты разрываешься между желанием поцеловать меня и задать тысячу и один вопрос, детка, но ради всего святого, не нападай на меня едва проснувшись.

Он прав. Съедающий меня интерес, конечно, просто сжигает изнутри, но надо дать возможность дню начаться, а не устраивать допрос прямо в постели. Особенно когда непонятно как себя вести. Несколько секунд сканирую лицо Марка и с кивком встаю, идя в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Наверняка Марк чувствует себя хреново, поспав всего несколько часов и выпив больше, чем привык. По крайней мере, мне так казалось. Но когда я вернулась, то застала его полностью одетым и выглядящим так, будто он не лежал пять минут назад в постели. Чёрные джинсы, коричневая (ого, наконец-то на нём есть что-то кроме чёрного цвета) футболка, массивные часы на запястье и абсолютно свежий и бодрый вид.

Что ещё раз доказывает, что он не человек. Я уверена. Не может он выглядеть так чертовски хорошо и привлекательно после бессонной ночи и алкоголя. Я отказываюсь в это верить.

— Я дал тебе чёткие указания и не просил думать, — грозно обращается он к кому-то по телефону, — Поэтому своё мнение можешь засунуть глубоко в задницу и к вечеру я хочу знать о нём всё. Чем дышит, с кем спит, что, чёрт возьми, предпочитает есть на завтрак, у какого врача лечит геморрой. Всё.

Останавливаюсь в проходе, отмечая то, что он не ушёл в другую комнату, чтобы поговорить. Учёл, что меня это беспокоит? Или не ждал, что я выйду так быстро? Ответ приходит сам, когда он поворачивается ко мне, словно почувствовав моё присутствие и показывает палец, говоря о том, что ему нужна минута.

Киваю, приятно удивлённая тем, что он оказался внимательным в такой мелочи. Хотя, мелочью я бы это не назвала. Но действительно не ожидала, что он что-то будет менять в своих привычках.

Несколько секунд он молчит, слушая своего собеседника, вероятно, ляпнувшего лишнего, после чего медленно подходит ко мне.

— Если к вечеру у меня не будет полного досье, можешь искать другую работу, — рычит Марк, подходя и нежно проводя ладонью по моим волосам.

Удивительный контраст его грубого, просто рокочущего голоса и ласкового прикосновения, будто он просит у меня прощения за то, что рядом со мной отчитывает кого-то из своих людей.

«То, как я разговариваю с тобой, моя нежная, — заправляет прядь волос мне за ухо и я едва сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать пробежавшую по коже дрожь, — И на пару процентов не отражает того, как я говорю со своими людьми. И это то, что тебе лучше не слышать»

Но то, что я слышу сегодня, не звучит так уж прям страшно. Или он сдерживается?

Убрав телефон в карман, мужчина обходит меня, оказываясь позади. Кладя руки мне на плечи, приближается к шее и тихо, едва слышно, но так, чтобы тёплое дыхание опаляло кожу, говорит:

— Десять минут без тебя и я уже схожу с ума, — после чего едва ощутимо касается губами нежной кожи шеи, облизывая языком пульсирующую вену.

По телу пробегает волна дрожи, а из меня вырывается тихий вздох. Ну нет. Не сейчас. Но Марк не продолжает, отходя от меня и заказывая завтрак в номер. Хмурюсь, не понимая в какую игру он играет. Где Марк, которого я знаю и что это за мужчина вернулся вчера ночью?

«Я не буду брать тебя в этом состоянии, детка. Сейчас я не могу себя контролировать и могу сделать тебе больно».

Сдержанность и Марк — две противоположности, которые не встретятся никогда, ни в какой реальности, ни в каком периоде времени. Не должны были встретиться. Но ночью он был… другим. Не таким, к которому я привыкла. И если тогда я списала всё на алкоголь, то сейчас поведение Марка продолжало меня удивлять.

Он не давил на меня. Давал пространство. И это… настораживало.

Потому что такой сценарий был для меня не знако́м. И в этой истории для себя становилась незнакомойя́. Ведь я привыкла к борьбе, сопротивлению, спорам. К его маниакальному стремлению подчинить меня себе. А тут подозрительное затишье.

«Сегодня я окончательно понял, что никогда тебя не отпущу, Алана. Ты моя и будешь моей всю, мать твою, жизнь. Потому что я тоже твой. И это то, что не изменится».

В голове крутятся сказанные им в порыве откровения слова и я сама не знаю, что чувствую. Внутри столько сомнений и смятения, что хочется остановить время и хотя бы на несколько минут побыть в полной тишине.

«Я тоже твой. И это не изменится».

Чёрт возьми. Почему от этих слов внутри что-то словно переворачивается?

— Детка, — слышу голос за спиной и вижу, как Марк убирает пистолет с комода, возвращая его в сумку, — Ночью всё было в порядке? Ничего подозрительного?

— Н-нет, — тяжело сглотнув, отвечаю, наблюдая как органично смотрится чёрный пистолет в руках Марка, от чего медленно стынет в жилах кровь.

То, что кажется мне предельно отвратительным по факту своего существования в руках Марка выглядит иначе. И это жутко. Жутко, потому что ему оружие… идёт?

Всё время, пока я была одна, я старалась не думать о пистолете, находившемся в паре метров от меня. И у меня это даже получилось. Получилось отвлечься, потому что беспокойство за Марка перекрыло всё остальное. И вот сейчас я вспомнила о нём, испытывая острый дискомфорт.

Пока я бросала в сумку футболки и кружевное бельё, Марк готовился к поездке по-своему.

— Хорошо, — на мгновение хмурится и кивает.

— Ты всегда берёшь с собой в поездки пистолет? — не знаю зачем спрашиваю.

Вопрос вырывается изо рта быстрее, чем я успеваю сообразить, что вовсе не хочу заводить эту тему.

— Не только в поездки, малыш, — после недолгой паузы отвечает Марк, застегивая сумку и выпрямляясь в полный рост, — Никогда не знаешь, чем закончится день.

— Ммм, — всё, что у меня получается выдавить из себя.

Задумчиво глядя на меня, мужчина подходит ближе, преодолевая расстояние между нами всего за пару широких шагов, мягко обхватывает ладонями моё лицо и несколько долгих, мучительно долгих секунд, вглядывается в мои глаза, пытаясь выяснить что-то, что известно только ему.

Я закусываю губу, чувствуя себя сейчас слишком уязвимо.

— Насколько всё хреново?

— Ты о чём? — уточняю дрогнувшим голосом, мысленно умоляя его не задавать вопросов, на которые я пока не готова отвечать.

— При виде пистолета ты бледнеешь уже второй раз. Такое чувство, что кто-то направил дуло к твоему виску и ведёт отсчёт. Какого хрена происходит с тобой в этот момент?

— Всё в порядке, просто… просто я не люблю оружие.

Глубоко вздыхает и недовольно качает головой, сжимая моё лицо немного крепче.

— Я спрошу ещё раз. Какого хрена происходит, Алана? Кто-то угрожал тебе раньше? Только скажи и я позабочусь о том, чтобы он поплатился за это.

Боже. Маниакальное стремление Марка меня защищать всегда казалось мне невыносимым и преувеличенным. Очень преувеличенным. Но сейчас в его голосе звучит искреннее беспокойство, а не собственническая жесткость, и от этого мои внутренние защиты вот-вот дадут трещину. Чего я критически не хочу.

— Мне никто не угрожал, — технически это было правдой.

На меня никогда не направляли дуло пистолета, никогда я не была на волосок от смерти с участием оружия. Но были другие. И этого было достаточно.

После смерти Тревиса я получила тревожное послание с неизвестного номера, в котором говорилось о том, что если я кому-то проболтаюсь о том, из-за чего он попал в ту чёртов перестрелку, то стану следующей. Понятия не имею откуда у этого человека оказался мой номер телефона и с чего он решил, что я хоть что-то знала.

Но в полиции я об этом рассказала. Мне было плевать на угрозы. Я была юной девушкой с разбитым вдребезги сердцем и всё, чего я хотела — чтобы виновников смерти любимого человека нашли.

Плюс я действительно ничего не знала. Не знала вплоть до новости о трагической гибели Тревиса. Между нами было очень тонкое доверие, но о связи с бандой он не говорил. Наверняка старался уберечь меня от того дерьма, в которое попал не по своей воле. Так что рассказать полиции мне было не о чем. Угрожавшему не о чем было беспокоиться. После того смс на меня никто не выходил.

— Слушай, я… — замолкаю, не понимая как сейчас себя повести.

Всё утро Марк ведёт себя удивительно осторожно и я бы хотела продолжить эту волну между нами, ответив честно и открыв ему ту часть своей души, которую поклялась больше никогда не бередить.

Но внутри шла такая противоречия борьба, что в горле просто образовался ком, мешающий вымолвить хоть слово. Я боялась, что едва зарождающаяся атмосфера нежности и открытости лопнет в тот же миг, как только я упомяну о другом мужчине. Боялась увидеть жестокий холод в глазах Марка. Боялась его реакции и того, что она может оставить уродливый рубец на сердце, где и без того рана до сих пор не затянулась до конца. Не хочу сейчас наблюдать очередную вспышку его ревности.

И всё же он почувствует мою ложь. И выкрутиться получится вряд ли.

— Дело не во мне. Я… мне никогда не угрожали. Оружием, — осекаюсь, понимая, что могу звучать неоднозначно, ведь угрозы были, — Но… много лет назад моего… — вновь короткая пауза, взгляд в сторону, потому что от страха увидеть глаза Марка сжимается желудок, — Моего первого парня застрелили. Это было ещё в юности. Его брат влип в какую-то историю с одной из банд и Тревис… — закусываю губу, борясь с желанием замолчать и не продолжать, — В общем, он пытался разобраться с этим и в одной из перестрелок его… застрелили.

— Ты была там? — голос Марка напряжён и я не смотрю на него.

— Нет. Узнала уже после. В тот день я была в соседнем городе, выбирала места для учёбы после школы. В нескольких были дни открытых дверей и я… чёрт, пока он истекал кровью на грёбаном асфальте, я выбирала между специальностью юриста и переводчика.

На последних словах я услышала свой собственный всхлип и поняла, что очередная брешь внутри меня рухнула. Чёрт. За последние дни я плачу больше, чем за несколько лет.

Это немыслимо! Расклеилась как тряпка. И это всё от того, что рядом появился кто-то сильный и… не важно. Просто нужно это прекратить.

Не говоря ни слова, Марк притянул меня к себе и прижал к крепкой груди, давая возможность успокоиться.

— Теперь я понял, — нежно проведя рукой по моему затылку, сдавленно произнёс он.

— Что ты понял?

— Почему ты так ненавидишь всё, что связано с… моим миром, — аккуратно дав определение дерьму вокруг, с нотой боли в голосе ответил Марк, — Не то чтобы всё это можно было любить, но… ты правильно выбрала держаться от этого подальше.

— Но нихрена не вышло, — с сожалением произнесла я безжизненным голосом, чувствуя ещё одну жгучую слезу, стекающую по щеке.

— Посмотрим, — загадочно отвечает мужчина, но я не готова сейчас выяснять что именно он имел ввиду.

Не отвечаю, делая глубокий вдох и надеясь, что тема закрыта. Не хочу говорить о прошлом. Оно осталось позади и всё, что ассоциируется с тем периодом должно быть за спиной. Сейчас и без этого хватает поводов для беспокойств.

Завтракаем мы молча, каждый в своих мыслях.

Я прокручиваю события последних дней, пытаясь понять перемены в Марке, так разительно вспыхнувшие с момента моего выхода из дома с заплаканными глазами. Его нежность, хоть и проявлялась она очень точечно, была чем-то новым. Причём на контрасте с этим чувством ярость его тоже была просто сносящей всё вокруг.

Будто после того, как он узнал о моём общении с детективом, что-то внутри мужчины разорвалось. Потому что перемены начались именно с того дня. Не сразу после моего выхода из участка. Нет. В машине, когда я села в салон и он отослал охрану. Будто не хотел, чтобы мне было некомфортно. Словно хотел защитить и быть в тот момент единственным, кто окажется рядом. Тогда я этого не поняла, но сейчас не могу не думать о том, что произошло за время нашего отъезда из города.

О каждом его действии, о сказанных словах. И о том, что на это всё чувствую я.

— Такой тяжёлый вздох может означать что угодно, но точно не предзнаменует ничего хорошего, — внимательно глядя на меня произносит Марк и я понимаю, что слишком сильно улетела в свои мысли.

Снова.

— Зависит от того, что сейчас можно назвать хорошим, — слабо улыбаюсь, поднимая на него глаза, — Поговорим о том, что вчера произошло? Кхм, после твоего ухода, — уточняю, чтобы он не подумал, что я хочу обсудить то, что было когда он вернулся в номер.

Эту часть дня пока хочется избегать.

Господи, Алана, что за детский сад? Между вами было уже столько всего, а несколько неосторожно брошенных мужчиной слов и ты чувствуешь себя как уж на сковородке.

Но это было правдой. Откровения Марка застали меня врасплох. Потому что в его глазах, голосе и том, как он говорил — было нечто большее, чем просто животное желание обладать.

И это пугало. Поиск что нашло отклик внутри меня.

Мужчина закрывает глаза и разминает шею, будто перед выходом на ринг. И я понимаю, что всё время думала лишь о той войне, которая происходит у меня внутри. О наших битвах с Марком. Но никогда не придавала особого значения тому, что испытывает во всей этой истории он.

— В целом, рассказать пока сильно нечего. Ральф действительно урод. Уверен, что за его плечами немало разного грязного дерьма и он упивается этим как чёртов сытый кот. И он действительно опасный ублюдок, Алана, поэтому ты и близко к нему не подойдёшь.

— Удалось выяснить хоть что-то?

— Пока рано об этом говорить. Моей задачей было собрать его портрет и понять, с какой стороны подойти.

— И ты понял?

— Да.

— И с какой же?

— Не с той, с которой мне бы хотелось, — уклончиво отвечает мужчина и я недоверчиво хмурюсь, понимая, что легко не будет.

— Что это значит, Марк?

Какое-то время он молчит, обдумывая то, что собирается мне сказать. Отвратительная привычка взвешивать каждое слово, абсолютно понятная для него, но нестерпимая для меня.

— Если я не ошибся, он один из тех, кто прётся по… молодым девушкам. И вполне может иметь выход на тех, кто использует их для наживы. А может и вовсе играет в этой истории не последнюю роль. Это мне ещё предстоит выяснить. Но он точно может быть полезен. Поэтому какое-то время мы побудем здесь. Если, конечно, дома у тебя нет дел поважнее, — с сарказмом произносит Марк, будто не зная, что для меня нет ничего важнее поиска сестры.

— Смешно, — язвительной бросаю, прищурив глаза, — И каков план? Что мы будем делать теперь?

Задавая последний вопрос, я ясно даю мужчине понять, что просто сидеть в отеле больше не собираюсь. Пусть он не хочет чтобы я пересекалась с этим Ральфом (я и сама не то чтобы горю желанием), но ведь на этом наши возможности не ограничиваются.

— Пока я думаю об этом, детка. Есть вероятность, что он заинтересовался в нашем знакомстве в качестве партнёров, но этот сукин сын может оказаться слишком скольким червём, чтобы верить хоть одному его слову. Мои люди проверят его, покопают туда, куда для других доступа нет и после я смогу лучше составить план. Нужен козырь. Желательно парочку. А пока будем осторожны, — делая акцент на последнем слове, Марк явно предупреждает меня о том, что время необдуманных поступков закончилось.

— Это всё? — понимаю, что из всего ответа Марка толковой информации получить так и не удалось. И это чрезвычайно злит.

Впрочем, я понимаю, что вряд ли бы он вернулся с полным отчётом о перемещениях Хлои или причастности этого типа к её пропаже, но всё же это так чертовски мало, что хочется рычать.

— Пока да.

Часть дня мы проводим в отеле, после чего, уже сходя с ума от нахождения в замкнутом пространстве, я предложила Марку прогуляться, чтобы развеяться и проветрить голову. Он поддержал эту идею без особого энтузиазма, но всё же спорить не стал.

Но конечно же на его условиях.

Он предложил мне выбрать место, которое мне будет интересно посмотреть, и доехать туда на машине. В неизвестном городе гулять пешком при всех нынешних обстоятельствах ему показалось небезопасным.

Закатив глаза от этой чрезмерной осторожности, я выбрала городской музей искусства с небольшим парком на его территории. Хотелось внести иллюзию спокойствия и умиротворения, чтобы хотя бы на мгновение переключиться от съедающей заживо тревоги.

К моему удивлению, Марк много знал об искусстве и провёл для меня целую экскурсию по музею, оказавшись в нём впервые. Рассказывал о художниках и их судьбах, о скрытом значении некоторых картин, а также показал приём с зеркалом, чем поверг меня в абсолютный восторг.

— Чонтвари, изображая старого рыбака, хотел показать что в каждом человеке есть как абсолютно добро, так и абсолютно зло, а человеческая душа — это поле битвы между светом и тьмой, — прикладывая к лицу мужчины, изображенного на полотне, специально лежащее рядом небольшое зеркало, Марк продемонстрировал, как меняется восприятие картины с помощью этого маленького предмета.

Я ахнула, разглядывая обе «стороны личности», которые видны были только с помощью зеркала.

Зеркало делило части лица пополам, где одна была божественным образом, с голубым лазурным морем за спиной изображённого доброжелательного старика, а другая сторона была полной противоположностью — дьявольским обличьем с бурлящим за спиной старика разрушительным штормом.

— Невероятно, — произношу, слегка хмурясь от того, что просто в голове не укладывалось как же нужно было постараться, чтобы это осуществить, — Откуда ты столько знаешь обо всём этом? — обвожу рукой зал, в котором мы оказались спустя почти час прогулки по территории музея.

— До того, как моя жизнь пошла в другую сторону, — без тени улыбки начал Марк, — Я много изучал искусство. И в моей библиотеке ты, вероятно, видела несколько книг. Иногда, когда оставалось время, я продолжал читать о том, что мне особенно интересно, чтобы…

— Не потерять себя? — почувствовав укол грусти, спросила я, сгорая от желания положить руку на плечо мужчины, но почему-то сдержалась.

— Да, — задумавшись, ответил Марк и между нами возникла пауза.

Но не такая неловкая, которая бывает при не клеящемся диалоге. Скорее тяжёлая пауза сожалений о том, как могла сложиться жизнь и том, какой она стала в реальности.

Я перевела взгляд на Марка и увидела как потемнели его глаза. В следующее мгновение он обхватил мой подбородок большим и указательным пальцем, притянул к себе и запечатлел на губах нежный, но глубокий поцелуй.

Он не был похож на те поцелуи, которые были свойственны нам большую часть времени. Жёстким, требовательным, взрывным. Нет. В этот раз в прикосновении Марка было болезненное желание насытиться и соединиться со мной. И от этого чувства внутри стало зарождаться тепло, перерастающее в настоящий вулкан.

Сердце стало грохотать как табун скачущих по полю лошадей, отдавая в тело пульсацией везде, где только возможно. Я не смогла сдержать тихого стона и Марк прижался ко мне бёдрами, упираясь своей твёрдостью в моё размякшее от его ласк тело.

— Ещё один твой сладкий стон и мы нарушим все правила приличия, малышка, — прошептал мужчина, обхватив меня за затылок и прижимаясь губами уже более жёстко, пробуждая во мне новую волну наслаждения.

— Ну уж нет, скандала в музее я не перенесу, — со мешком отстраняюсь, видя перед собой опьянённые желанием глаза мужчины.

И в этот момент от опрометчивого поступка нас спасает телефонный звонок, раздавшийся в кармане джинсов Марка. Не отводя от меня голодных тёмных глаз, мужчина отвечает, поглаживая большим пальцем мои влажные и припухшие после поцелуя губы.

Вижу как на долю секунды его лицо омрачается, но только на мгновение. Всего момент и он уже полностью владеет собой. Отключаясь, он облизывает губы, медленно блуждая взглядом по моему лицу, от чего у меня едва не подкашиваются ноги, после чего говорит низким хриплым голосом:

— Ты когда-нибудь бывала в казино?

Забираю обратно каждое сказанное мной слово с момента, когда начала говорить о том, что этот город просто пестрит разноцветными вывесками, неоном и мигающими лампочками. Настоящее новогоднее шоу устроили в чёртовом казино, вызывая приступ головокружения множеством игровых автоматов, звонкими мелодиями отбивающих разные комбинации в сопровождении с восторженными вскриками или расстроенными вздохами удачливых и не очень игроков.

Перед моими глазами был настоящий космический корабль, пестрящий всевозможными аппаратами, экранами и прочими сваетящимися штуковинами, о назначении которых неопытному гостю оставалось только догадываться.

При этом, несмотря на обилие света и разноцветных мигающих картинок, атмосфера роскоши и дороговизны чувствовалось даже в воздухе.

Это не было рядовое казино (по словам Марка), куда мог попасть «всякий сброд». Нет. Элитное место для самых люксовых и богатых транжир, которые привыкли играть со своей удачей как в последний раз.

На полу простирались бордовые ковры с замысловатыми узорами, а потолки были настолько высокими, что казалось, будто и вовсе уходят в небо. И удивительно было то, что все эти пёстрые огоньки не давали слишком много света, позволяя приглушенному свету тёплых ламп создавать интимную, загадочную и таинственную атмосферу. Идеально для того, чтобы не отвлекаться на окружающее пространство и отдаться пороку.

Да, игромания — одна из страшнейших зависимостей и на примере семьи Марка можно увидеть один из возможных сценариев, если отдаться этому и оставить за пределами казино рассудок и здравый смысл.

Этими мыслями с мужчиной, уверенно держащимся рядом со мной, я делиться не стала, но будто кожей почувствовала, что он напряжён. Возможно наши мысли совпали и пошли по одному направлению, а может быть он по привычке дикого зверя оглядывает всех вокруг на предмет угрозы. Но как бы ни пытался он внушить мне ощущение лёгкости и неформальности нашего визита, было ясно, что мы здесь не просто так.

— Пара тузов, — сиплый тощий придурок напротив бросает карты на стол, будто в его комбинации есть что-то ценное.

Но несколько игроков разочарованно пасуют, вероятно, не имея ничего более интересного на руках. Я же ухмыляюсь, думая о том, какую стратегию блефа применить сегодня за покерным столом.

Не спеша оглядываю мужчин, расположившихся вокруг и анализирую мелкие мимические подсказки, которые они не в силах контролировать.

Например слащавый блондин, потративший не менее половины бутылки геля для укладки волос, нервничая чешет указательный палец, будто хочет проковырять там дыру и получить подсказку.

Хмурый здоровяк рядом со мной — типичный лудоман, наверняка просравший здесь ни одну сотню тысяч. Его взгляд острый и напряжённый, а складки на лбу рассказывают о том, что он явно недоволен госпожой удачей, сегодня решившей показать ему средний палец.

Есть ещё близнецы, то и дело переглядывающиеся друг с другом и изгибающие правую бровь в случае, если на руках имеют что-то крупное, и левую, если ничего интересного в партии не выпало. Движение мелкое и едва уловимое, но не для меня.

И тощий парень напротив, с редкой козлиной бородкой и мелкими бегающими глазёнками, не имеющий и толики терпения, дрожащими руками и трясущимся тонким голоском сразу бросившийся хвалиться своими тузами, не думая о том, чтобы выждать и проверить комбинации остальных игроков.

Молча наблюдаю за тем, как блондинчик, здоровяк и один из близнецов скидывают карты, обдумывая, стоит ли мне спасовать и сделать вид, что играю я из ряда вон плохо или сразу заявить о том, что ни один из них мне не ровня. В первом случае это усыпит их бдительность и отвлечёт внимание, а во втором… мне просто будет весело.

Решаю не церемониться и обломать кайф «Тузику», как я мысленно прозвал парня с бородкой, и, не говоря ни одного лишнего слова, выкладываю карты на стол.

— Фулл хаус, — небрежно бросаю, заранее понимая по лицу оставшегося близнеца, что у него там не может быть чего-то лучше той комбинации, которую собрал я.

Оказываюсь прав и забираю выигрыш, чувствуя на себе испепеляющий взгляд придурка напротив. Боже, с такой трясучкой как ты тут ещё в обморок не упал, сладкий?

Снова ухмыляюсь, оглядывая зал. Сначала не вижу Алану и на мгновение отвлекаюсь от причины, по которой нахожусь за столом. Но лишь на секунду, потому что, как я уже как-то отметил, я найду её даже в битком забитом клубе. Здесь плотность гостей не такая уж большая.

Наблюдаю за тем, как она стоит и с азартом наблюдает за шариком, скачущим по разноцветными ячейкам рулетки, сканирую каждого гостя рядом с ней на предмет грязного ублюдка и понимаю, что пока всё в порядке. Угрозы нет.

Убедившись, что могу вернуться к своему плану, делаю следующую ставку и продолжаю сверлить взглядом того, ради кого я, собственно, сюда сегодня пришёл. Само собой я бы предпочёл провести вечер в номере с Аланой, закинув её стройные ноги себе на плечи или вылизывая её сладкую киску, но тогда это бы ни черта не подвинуло нас в деле.

Но, клянусь, мы наверстаем каждую упущенную минуту. Компенсируем это в двойном размере.

— Чек, — произношу машинально и стучу по столу, не поднимая ставку.

Жду.

Спешить некуда, ведь игра — это лишь фон. Важно другое. Найти уязвимость моего предмета наблюдения, понять, в какой момент можно взять его за яйца и выкрутить с помощью этого яйца другого ублюдка. Как же, чёрт возьми, порой всё может оказаться просто. Достаточно лишь наблюдательности и пары верно разыгранных карт. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Через несколько конов я выхожу из игры, собрав достаточно информации. И выиграв ещё несколько партий. Один раз даже без какой-либо комбинации, чисто на уверенном блефе. Осталось сделать пару звонков и направить силы в нужное русло. После чего спокойно возвращаться в отель и заняться, наконец, действительно стоящим делом.

В памяти всплывает образ Аланы в чёртовом платье, которое она так неблагоразумно купила. Впрочем, оплатил его я, поэтому часть вины лежит и на мне. Когда я увидел девушку в номере, то едва сдержался, чтобы не разорвать и этот лоскуток ткани, скрывающий от меня слишком много её прекрасного тела, открывая при этом изящную спину.

Но сдержался, оставив это на вечер.

Сегодня я сорву с неё это платье и использую шнуровку для того, чтобы обездвижить её и забрать всю власть себе, лишая её возможности сопротивляться. Всё, как ей нравится. Как нравится нам обоим.

От воспоминаний член стал твёрдым за секунды и я постарался отогнать из головы картинки того, что буду делать с ней по возвращении в номер. И как по счастливой случайности, предмет моего наблюдения наконец решил выразить ко мне свой интерес, который я почувствовал как только сел за стол.

— Простите, — обращается ко мне, неловко топчась за спиной, — Извините, мистер…

Оборачиваюсь, надевая одну из самых приветливых, но холодных масок и с наигранным удивлением смотрю на говорящего. Намеренно не представляюсь, как бы показывая, что мне не интересен этот разговор. Поднимаю бровь и жду.

— Я хотел сказать, вы… вы отлично играете.

Снисходительная улыбка — единственное, чем я награждаю за эти слова. Я в курсе.

— Я подумал… может, если вы, конечно, располагаете временем, то, возможно согласитесь…

Господи, ну и трус.

— Научить меня… немного, — на последнем слове его голос стал звучать более робко и я едва не рассмеялся, не веря своему везению.

Хотя, ситуация, конечно, чистый сюр. Добыча сама идёт в мои руки и от этого даже становится немного скучно. Но такой исход значительно облегчает мне изначальную задачу. И всё же немного поиграть возможности я не упущу.

— Научить? — делаю вид, что не понимаю, вынуждая чувствовать собеседника себя ещё более неловко.

— Игре. Я… пока все мои попытки не увенчались успехом, но я…

— Хочешь сорвать куш, приятель? — понимающе киваю, посылая ему одобряющую наивные мечты улыбку.

Он не отвечает, смущённо улыбаясь. Ну просто нежная ромашка, если не знать всей правды. А правда заключается в том, что этот ублюдок изнасиловал как минимум три девушки и это только те, кто заявил о насилии в полицию. Сколько ещё молчит остаётся загадкой. Но таким как он подобное легко сойдёт с рук. Деньги и связи ведь могут решить множество неудобных вопросов.

— И зачем мне помогать тебе?

— О, мой отец… — парень осёкся, обдумывая, верно ли выбрал линию для общения со мной, и, поколебавшись пару секунд, продолжил, — Мой отец не последний человек в городе и наверняка его имя может быть для вас полезно. Уверен, вы человек, который не играет на мелководье. А для крупных рыб иногда нужна оснастка повнушительнее.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от этой псевдо философской тирады. Мы что, в дёшевом фильме про мафию? Малобюджетная короткометражка студентов из колледжа искусств? Отвратительная попытка, парень. Не будь ты мне нужен, я бы послал тебя за одно только решение ко мне подойти.

— Думаешь, мне не достаточно того, что я имею? — прищуриваюсь, желая показать сосунку, что он полное ничтожество, но сделать это аккуратно. Ведь мы играем, верно?

Унижения, как и всё остальное, будет позже.

— Думаю, что таким людям как мы всегда хочется большего, — внезапно в голосе говорящего звучит нотка наглости и я ухмыляюсь, заметив как, наконец, начала показываться его истинная натура.

Наглого, самовлюбленного, ни хрена не добившегося самостоятельно, избалованного сосунка, задницу которого прикрывает папаша. То ли от большой любви, то ли от личной выгоды, то ли от жалости. Надеюсь на первое. Так выгоднее для меня.

— Верно подмечено, — делаю вид, что заглотил наживку.

Какое-то время мы говорим об условиях нашей договорённости, где я заверяю щенка, что стану его наставником в игре в покер, поднатаскаю его и научу самому главному — блефовать так, чтобы это не могла прочитать первоклассница со зрением минус пять. Потому что пока дела обстоят именно так.

С его стороны — деньги, связи и любые «развлечения», как он любезно назвал возможность безнаказанно использовать женщин, как только вздумается, а также доступ к лучшей дури и прочей херне, которая тут как валюта.

Уверен, что проворачивает он это всё за спиной у папочки, но на нюансы их отношений мне абсолютно плевать. Птичка в клетке. Остальное формальности.

Попрощавшись, я вытирают руку о брюки, не желая оставлять на себе его прикосновение и иду на поиск той, о ком думал всё чёртово время, пока сидел за столом в окружении полный идиотов. Моя Алана — всё, что мне сейчас необходимо. Рядом. Прижатая к моему телу. Желательно голая и раскрасневшаяся от желания. Стонущая подо мной.

Но как только я нахожу её взглядом, то моментально напрягаюсь и мрачнею. Какой-то самоубийца рискнул подойти к ней ближе, чем на три метра, а по его сальному взгляду я понимаю, что беседу они ведут далеко не светскую.

Впрочем, где-то внутри, помимо желания вмазать уроду и вырубить его прямо посреди зала казино, шелохнулось что-то ещё. Уверенность. Уверенность в том, что Алана пошлёт его нахер. Что она усвоила урок и не будет делать глупостей. Точно не здесь. И не теперь.

И всё же настороженно подхожу, прислушиваюсь к их разговору.

— Что вы имеете ввиду? — голос твёрдый и жёсткий, в глазах вспыхнул огонь.

Моя дикая. Удовлетворённо отмечаю, что Алана не боится отстоять себя, и уж тем более не поддаётся властной и хищной ауре, исходящей от человека, который принял неверное решение, подойдя к той, что принадлежит мне.

— Не думаю, что он ценит вас, если оставил без присмотра такую красоту. Возможно, в других руках вам будет…

— Не советую заканчивать это предложение, — прерываю его быстрее, чем он успевает допустить ещё одну ошибку.

Которая, кстати, могла бы стать последней в его жизни.

Обнимаю Алану и притягиваю к себе, мгновенно успокаиваясь, чувствуя её тело в своих руках. Слышу тихий вздох от толчка, которым сопровождалось моё жёсткое действие и член отзывается на этот звук, вспоминая в каких ещё ситуациях она дышит так же.

— Девушка со мной.

Три слова. Тринадцать букв. И двести шесть костей, которые я могу ему сломать, если рискнёт с этим поспорить.

Но ублюдок осторожнее и умнее тех, кто раньше пытался высказать своё несогласие. Ядовито откланявшись, он ретировался, оставив нас наедине. Хороший пёсик. Но я запомнил его лицо и на всякий случай усилю охрану. Прошлый опыт показал, что когда дело касается этой женщины — просто так может не пройти интерес к ней любого человека, более-менее имеющего хоть какую-то власть.

А тут таких немало.

— Он тебе досаждал? — касаюсь её лица и сжимаю зубы, стараясь отбросить неистовое желание намотать на кулак её волосы и опустить на колени, — Скажи и завтра в местных газетах напишут о найденном в реке трупе.

— Нет, он… всё в порядке. Просто неприятный тип. Как покер? Удалось обмануть всех своим очарованием?

— Типа того, — знала бы ты насколько.

За спиной Аланы раздаётся шум и я перевожу взгляд туда, оценивая есть ли какая-то опасность для нас. И с удивлением обнаруживаю своего нового приятеля Тузика, пускающего слюни от крика на миниатюрную блондинку, обвиняя её в нечестной игре.

Чёртов клоун.

То что проигрывать достойно он не умеет я уже понял, но не думал, что этот придурок может накинуться на девчонку, раза в два меньше чем он. Учитывая тот факт, что сам он особой крепостью тела не отличался.

— Господи, он ненормальный, — Алана и её доброе сердце… только и ищет возможность кого-то спасти, — Мы можем ей помочь?

Но сегодня мы здесь не для этого. И уж тем более не в подобном месте. В любом казино более-менее высокого класса есть прекрасная охрана, а в этом так тем более. Не просто увальни с пистолетами, а жёсткие, но справедливый ребята, заботящиеся о безопасности каждого гостя.

— Для этого здесь ей служба охраны, детка. Не вмешивайся, — успокаиваю девушку, не давая ей сдвинуться с места.

— Но…

— Никаких «но». Такое здесь происходит по десять раз в день, не бери в голову.

Алана хмурится и наблюдает за развернувшейся драмой, а я в очередной раз держу себя в руках, чтобы самостоятельно не пойти и не навалять этому козлу за то, что переполошил всех и заставил Алану переживать.

Но каждый должен выполнять свою работу и пара крепких ребят уже оказалась рядом с покерным столом, успокаивая кукарекающего петуха и разбираясь в ситуации.

— Видишь, сейчас всё уляжется, — решив оторвать девушку от наблюдения дешёвого концерта и продолжить то, зачем мы пришли, поворачиваю её к себе и смотрю в её зеленые, просто гипнотизирующие глаза, — Мне нужно отлучиться буквально на десять минут. Сможешь ни во что не вляпаться течение этого времени?

Не так много, чтобы натворить херни и одновременно чертовски много, чтобы вляпаться в неприятности.

Но сегодня Алана удивительно послушна и вместо сопротивления или язвительности решает уйти в туалет, что, как идея, кажется мне наилучшим вариантом. По крайней мере там вокруг неё не будут виться мужчины.

Проследив взглядом как удаляется её безумно, до помрачения сознания, сексуальный силуэт, я отошёл в сторону подальше от шума и набрал номер Лукаса.

— Действуем по плану, фото объекта я тебе скинул.

— Принял.

Коротко и ясно. Я ценю Лукаса именно за то, что он никогда не мямлит и не задаёт лишних вопросов. Он единственный кому я доверил контакт с Аланой тогда, когда оставил её в своём доме. Единственный, от кого не ожидаю подставы.

Семь лет назад он спас мне жизнь в одной из перестрелок и с тех пор я взял его в свою команду. Его жизнь сложилась дерьмовее некуда и шанс не сдохнуть где-нибудь в окопе оказался для него вполне неплохим. Лукас — наёмник, не ценящий ни свою жизнь, ни жизнь других. Но за годы службы у меня он слегка расслабился и пришёл к тому, что ценность его жизни всё таки имеет небольшой процент. Потому что он наконец получил нормальное обращение и меня в качестве друга. Не близкого, но достаточного, чтобы перестать считать себя просто машиной для убийств.

Убираю телефон в карман и слышу голос, который совершенно не ожидал услышать здесь.

— Ну привет, старый друг, — раздаётся за моей спиной и всего на долю секунды я замираю, не веря своим ушам.

Этот голос я не слышал больше десяти лет и за считанные мгновения он отбросил меня в то время, когда я ещё только становился на ноги и обрастал достаточно непробиваемого уровня панцирем, чтобы не просто удержаться среди всего происходящего вокруг меня дерьма, но и занять в нём верховную позицию.

Тогда у меня не осталось никого, кроме Дейва, но он был сладким пай-мальчиком, лучшим студентом меда, и втягивать его в бермудский треугольник моего чёрного сердца я не хотел. Достаточно было похоронить в нём родителей.

Долгое время я пробивал себе дорогу сам, находясь на побегушках у человека, которому отец проиграл всё. Виктор был ко мне внимателен и даже поддерживал, разглядев, как он как-то выразился: «талант к уничтожению», но всё же я был сыном его должника, не более.

Я выполнял грязную работу, порой настолько жестокую и кровавую, что не мог спать по ночам. Смотря в зеркало, я всё больше не узнавал парня, который смотрел на меня оттуда красными затравленными глазами, вобравшими в себя столько боли.

Пока в одной из перестрелок меня не прикрыл собой абсолютно отчаянный, неадекватный и безбашенный человек.

' — Эй, парень, ты не слишком юн, чтобы сдохнуть на этой грёбаной стройке? — тот же голос, насмешливая манера, тотальная уверенность в своих неуязвимости и бессмертии.

— Сегодня я умирать не планирую, — отвечаю резко, почувствовав себя уязвлённым.

Не знаю что это за самонадеянный придурок, вероятно один из людей Виктора, но раньше я его не видел.

Виктор отправил группу выследить и зачистить организацию, изрядно подпортившую его порядки и я, в числе этой группы, оказался здесь. На недостроенном, заброшенном объекте, который должен был стать одним из клубов города, а стал убежищем для падали вроде тех, кого мы должны убрать'

Отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность, разворачиваясь и глядя на человека, заменившего мне семью.

— Привет, чёртов псих. Рад тебя видеть.

Перед моими глазами стоит сам, чёрт его дери, Кларк Мэйсон. Один из самых… нет, самый отбитый из тех, кого я знал.

— Удивлён, что ты до сих пор жив, — с усмешкой протягиваю ему руку, на что он бесцеремонно обхватывает меня за плечи и притягивает к себе.

— Марки-Марк, — ненавижу когда он так называет меня, но это отвратительная привычка провоцировать меня — его фишка и я это прощаю только ему, потому что ближе чем Кларк в моей жизни не было никого очень долгое время, — Если бы я умер, мир потерял бы самого ценного человека. Так что я всеми силами держусь.

Уровень наглости, завышенной самооценки и ощущения полной власти над миром этого парня был настолько высок, что соревноваться с ним не смог бы никто. Но это лишь маска. Обложка, за которой прячется один из самых сильных, отважных и решительных парней, готовых убить за своих и точно знающий определение слову «честь».

Бывший морпех, свернувший с армейского пути на скользкую дорожку криминала и нашедший в этом отдушину после мощного ПТСР, накрывшего его после участия в войне.

— Чёртов сукин сын, я даже немного скучал, — хлопаю его по спине, отстраняясь и отмечая про себя то, что он не только не растерял форму, но и ещё сильнее прокачал её, — Выглядишь как смертоносная машина для убийств.

— Только никому об этом не говори, здесь я обаяшка, — с сарказмом бросает Кларк, оглядывая зал, и я испытующе смотрю на него, как бы задавая немой вопрос о том, что он тут забыл.

Кларк был знаком с дерьмовым детством в семье с зависимостями и какая-то часть нашей истории была достаточно схожа. Только если чёрной фигурой в моей был отец, то в его, чёрт возьми, оба родителя сыграли омерзительные роли в создании воспоминаний. Отец был одним из богатейших людей города, подцепивший его мать в одном из баров. Она пришла туда с подругами, привлекла его и между ними закрутился роман. Киношно, приторно и с ожидаемым хреновы концом.

Когда она забеременела, выяснилось, что новоиспеченный папашка наворотил столько нелегальных дел, что расплатиться не смогли бы четыре последующих поколения их семейств, после чего ударился в бега, подсел на наркотики и вернулся тогда, когда Кларку было три года. Мать за то время превратилась из жизнерадостной девчушки с затуманенными влюблённостью глазами в опустившуюся на самое дно алкоголичку и проститутку, водя мужиков в квартиру, где жила с маленьким сыном. Трахалась на соседней кровати, не додумавшись хотя бы выпроводить его погулять.

Вернувшись, отец вспомнил, что они «семья» и решил, что из трудностей (которых стало в разы больше с момента его бегства) они должны выбираться вместе. И ублюдок не придумал ничего лучше, как стать сутенёром для матери собственного ребёнка.

Когда Кларк стал подрастать и понимать больше, чёртов психопат, именуемый его отцом, стал подумывать о том, чтобы приторговывать и сыном для любителей «особых ощущений», но благо этого не успело произойти. Папашу застрелил на улице один из тех, кто так и не дождался возвращения долгов, а мать, не справившись с «горем от потери любимого», повесилась на следующий день после известий о кончине подонка.

В общем, потрепало его не слабо и дальнейшая судьба поломанной души маленького ребёнка, рано ставшего сиротой, складывалась только хуже.

— Гадаешь, что такой засранец как я делает здесь? Да ещё и в чёртовом дорогом костюме? — в глазах Кларка пляшут дьявольские смешливые огоньки и я в очередной раз убеждаюсь в том, как порой внешность может быть обманчива.

Не знай я этого человека, вполне мог бы принять его за бизнесмена, уделяющего время здоровью и спорту, а по выходным проводящего время на аукционах дорогого антиквариата или что-то типа того. Но я знаю правду. Знаю что руки Кларка по локоть в крови. И что безжалостнее этого подонка найти кого-то задача не из простых.

— Костюм и правда выбивается, — усмехаюсь, оглядывая мужчину напротив себя.

Раньше я видел его лишь в камуфляжных брюках и черной футболке, со сбитыми кулаками и шрамами от пулевых ранений, сейчас же передо мной действительно стоит его улучшенная версия.

— Об этом тоже мы говорить никому не будем, — подмигивает Кларк, бросая взгляд куда-то в сторону.

Прослеживаю за направлением его интереса и вижу ту блондинку, на которую какое-то время назад пытался наброситься Тузик, поспешно идущую в направлении к уборной.

— Слушай, у меня тут одно незаконченое дело, — протягивает Кларк, — Как насчёт того чтобы выпить завтра вечером? Уверен, нам обоим есть о чем рассказать друг другу. Например расскажешь что за красотку прижимал к себе будто боялся, что тот тип сожрёт её прямо у тебя на глазах.

От упоминания Аланы Кларком всё моё тело напрягается. Не потому что я вижу в нём опасность. Нет. Но меньше всего мне хочется, чтобы такие люди как он (и, чёрт возьми, как я) хоть как-то касались её, даже словами.

— Наблюдателен, как всегда, — сухо произношу, обозначая, что заходить на свою территорию не позволю.

— Это одна из моих задач. Знаешь, когда владеешь грёбаным казино — приходится отрастить дополнительные глаза и уши.

Чувствую, как от удивления у меня взлетают брови. Чёртов псих Кларк Мэйсон — владелец одного из лучших казино в городе? Вот уж не думал, что когда-то доживу до такого.

— Твою мать, поверить не могу, — слышу в голосе Кларка восхищение и насмешку, когда наблюдаю за тем, как блондиночка выпархивает из уборной и за ней следует никто иной, как женщина, которая, всё же, умеет создать проблему на ровном месте, — Похоже твоя подружка только что помогла сбежать той, кого отпускать пока я не собирался.

И, Господь помоги той девчонке, я узнаю его взгляд. Тот, от которого холодела кровь даже у самых мерзких ублюдков, когда они встречались лицом к лицу с Кларком Мэйсоном. Взгляд хищника, выбравшего свою жертву. И вынесшего ей приговор.

Возвращаясь в зал ищу глазами Марка и вижу, как он стоит, оперевшись плечом о стену, и с ухмылкой наблюдает за мной. Не знаю, что он там себе надумал, но встречаю его взгляд с вызовом. Наверняка он захочет сказать мне о том, что я совершила очередную глупость, но я уверена, что сделала всё правильно.

Таким как он, само собой, не понять. Он привык получать всё что захочет вне зависимости от обстоятельств, но рано или поздно что-то пойдёт не так. И если в нашей истории всё слишком сложно и запутанно, то я буду безумно счастлива и горда собой, если помогу другой девушке не попасться в ловушку.

В двух словах она рассказала мне, что её привели в комнату с камерами вместе с тем парнем, который на неё кричал. Там, проверив по записям, смогли убедиться, что она не мухлевала, что сильно разозлило и без того взбешённого мужчину. И вроде на этом должен был состояться счастливый финал, но к удивлению девушки, её не отпустили.

Вместо этого пришёл другой мужчина (она назвала его очень пугающим) и начал вести себя с ней странно. Будто подавляя собой, он пытался выяснить что она делает в казино, с кем пришла и так далее.

После его «допроса» она решила как можно скорее покинуть казино, но телефон разрядился и такси вызвать не удалось. Так она и оказалась в уборной, к нашему общему облегчению. С её стороны — получив помощь, а с моей — получив возможность её оказать.

Надеюсь, что с ней всё будет в порядке.

Я не стала спрашивать её имя или адрес, хотя сейчас об этом жалею. Было бы неплохо через время связаться с ней и узнать всё ли нормально. Брать с неё деньги за такси я категорически отказалась, объяснив это женской солидарностью. Так что моих данных у неё тоже нет. Чёрт. Очень жаль. Мне следовало проявить больше рациональности.

— В каких облаках витает мой ангел? — с хрипотцой произносит Марк, неспешно оценивая меня взглядом, в котором, как мне кажется, сквозит насмешка.

Но почему-то я уверена, что смеётся он не надо мной.

— Ничего важного, — отмахиваюсь, не желая впускать его сейчас в глубины своих размышлений.

Опасаюсь, что он всё равно не поймёт.

— Разве? Мне показалось, что ты только что спасла светловолосую пташку от стервятника. Нет?

— Откуда ты это знаешь? — вскидываю бровь, прикидывая, что известно Марку. Какая часть истории оказалась для него доступна.

А главное откуда.

Потому что увидеть меня с этой девушкой он, конечно, мог, но откуда он знает, что её кто-то преследовал? Если только он с ним не знаком.

— Не бери в голову, — нет, он уже открыто ухмыляется, — Мне нравится, что ты создаёшь проблемы кому-то, кроме меня. Это не наше дело. Пойдём, — обхватив меня за плечи сильной рукой, Марк повёл меня вглубь зала, чем значительно удивил, потому что я была уверена, что наше «задание» закончилось и можно отправляться в отель.

— Мы не уходим?

— Ещё нет, малышка, — небрежно бросает в ответ, после чего достаёт из кармана телефон и мельком смотрит на экран. Чего-то ждёт?

Не успеваю глянуть в направлении его взгляда и разглядеть хоть что-то, потому что мужчина возвращает телефон в карман и предлагает мне «повеселиться» около одного из гремящих и звенящих аппаратов.

— Нет уж, не моя тема, — морщу нос, с презрением глядя на эти пестрящие яркими красками машины.

— Уверен, ты также думала и обо мне в самом начале, — настроение Марка кажется мне неуместно игривым и весёлым. Интересно, что на это повлияло?

Когда я уходила, он казался собранным и спокойным, сейчас же выглядит как мальчишка, выигравший новенький футбольный мяч в конкурсе по поеданию хот-догов. И эта перемена вгоняет меня в сильнейшее недоумение.

— А кто сказал, что я не думаю так сейчас? — кошусь на мужчину, на что получаю лёгкий шлепок по ягодицам.

— Твои стоны и то, как ты подо мной кончаешь конечно.

Отвратительно. Отвратительно постыдно и правдиво. Награждаю Марка ехидным взглядом и понимаю, что какое-то время мы здесь ещё проведём. А значит варианта два: ходить за ним хвостом, как маленькая ручная собачонка, либо принять его предложение и позволить себе «развлечься».

— Ладно, но после рулетки у меня ничего не осталось, — поднимаю ладони вверх, побеждённо демонстрируя своё поражение.

— Как будто я позволил бы тебе хоть за что-то платить, — ещё одна насмешка и Марк притягивает меня к себе за талию, чуть ли не отрывая от земли, — Твоё упрямство с телефоном было последней выходкой, которую я стерплю.

— Как угрожающе звучит, — перенимаю его шутливое настроение и отвечаю с язвительностью, поднимая брови и изображая страх.

— Прибереги свой энтузиазм на ночь, девочка, — Марк разворачивает меня лицом к себе и впивается в губы, завладевая моим ртом так, будто хочет показать всему казино, что я с ним.

С удивлением слышу свой собственный стон от его настойчивой ласки, который стрелой летит в низ живота, вызывая там приятное сладкое томление. Чёрт возьми, где бы мы ни были и что бы ни происходило — тело и действия Марка приводят меня в возбуждение слишком быстро.

Так же резко, как и набросившись на меня, мужчина отстраняется, придерживая меня за талию. Растерянно моргаю, возвращаясь в реальность, после чего перевожу взгляд на лицо Марка и вижу затуманенные желанием потемневшие глаза.

В горле образовался ком, который с трудом удаётся проглотить, пока ладонь мужчины неспешно гладит меня через платье.

— Кажется, у меня есть идея получше, — облизывая губы, произносит Марк, и в моей голове начинают прокручивать все его идеи. Пошлые и извращённые.

— Смотри, какой чудесный аппарат, — вскрикиваю я, вырываясь из его хватки и слышу за спиной хрипловатый смех.

Я не была уверена, что в казино бывают номера, хотя кто его знает, чем тут занимаются и какие внутри царят правила. И всё же мне казалось их наличие странным, поэтому все идеи Марка явно были рискованными, а быть застуканными в какой-нибудь подсобке совершенно не хотелось. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем принять его предложение и занять место за одним из свободный орущих аппаратов, то и дело завлекающим игроков.

Но моя свобода продлилась недолго.

Почувствовав за спиной присутствие Марка, я напряглась всем телом, ощущая прикосновение его горячих рук к практически обнажённой коже спины. Чёртова шнуровка. Как назло вспомнились слова мужчины о том, что он собирается сделать со мной по возвращении в номер этой шнуровкой и дыхание сбилось.

— Знаешь что здесь нужно делать? — мягкий шёпот раздаётся у самого уха и я чувствую дыхание Марка на коже.

Затем он прокладывает дорожку из влажных поцелуев, совершенно вырывая меня из реальности.

— Вставить монетку и нажать на кнопку, я полагаю? — пока я бродила по территории казино в ожидании Марка, я понаблюдала за игроками, занимающими места за подобными аппаратами. Механика элементарная, справится даже ребёнок.

Засовываешь монетку или купюру, «крутишь барабан» и ждёшь наиболее выигрышную комбинацию. Выпадает что-то интересное — забираешь выигрыш, не везёт — теряешь ставку.

— Такая хорошая ученица, — продолжает заигрывать и возбуждать меня Марк и я понимаю, что в понимание слова «повеселиться» мы сейчас вкладываем абсолютно разные значения, — Если выиграешь в двух из трёх раз — позволю сегодня выбирать то, что я с тобой сделаю. Проиграешь — лишаешься права слова до конца ночи.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не очень хорош в сделках? — собираю все свои силы, чтобы сделать голос более твёрдым, но единственное, что остаётся твёрдым в этой ситуации — член Марка, который я чувствую бедром, потому что мужчина как бы невзначай прижимается ко мне именно этой своей частью тела.

— Мне никогда не говорили о том, что я в чём-то недостаточно хорош, — и в этих его словах снова совсем иной подтекст.

— Тогда я буду твоей первой, — с ухмылкой повторяю я его же слова, когда он ответил так, узнав, что я никогда не бывала в казино.

Слышу его удовлетворённый смех и нажимаю на кнопку, глядя на экран автомата. Конечно, я не соглашалась на предложение Марка относительно результата моей игры, но подонку удалось выбить меня из равновесия и лишить возможности просто насладиться и без того дурацкое игрой.

Теперь это дурацкая игра с сексуальным подтекстом и от этого она, чёрт возьми, стала более интересной.

Ячейки невероятно быстро сменяют друг друга и я ощущаю, как внутри начинает разгораться азарт. Семёрка, арбуз, лимон, виноград, слива. Чёрт. Ни одного повтора. Заряжаю снова и нажимаю на кнопку, когда слышу тихий шёпот Марка:

— Минус одна попытка, сладкая.

— Следующие две будут моими, — с ложной уверенностью отвечаю, гипнотизируя экран с пестрящими на нём картинками.

Где-то неподалёку послышались счастливые возгласы и я невольно перевела взгляд на парня, вероятно, получившего на похожем аппарате какой-то порадовавший его результат. За его спиной уже была небольшая толпа, старающаяся разглядеть что же там выпало.

Надеюсь, мне тоже повезёт. Почему-то наша односторонняя договорённость с Марком всё же меня взбудоражила и я врала нам обоим, делая вид, что не повелась на эту затею. Где-то в глубине души я чувствовала это облако сексуального напряжения, окутавшее нас в этот момент.

Слива, виноград, лимон, семерка, арбуз. Твою мать!

Марк кладёт руку мне на плечо и едва ощутимо сжимает, показывая, что моя судьба на сегодняшнюю ночь предопределена.

— Нечестно! Эти аппараты не настроены на выигрыш, — хмурю нос, неверящими глазами глядя в абсолютно бесполезную комбинацию.

— Парень справа от тебя только что выиграл, — произносит Марк, — Просто судьба хочет, чтобы я трахнул тебя сегодня так, как захочу.

— Ну да, судьба явно только об этом и беспокоится, — бросаю на мужчину возмущенный взгляд и слезаю с сиденья автомата, не желая продолжать игру.

В этот момент на телефоне Марка раздаётся звонок и он оставляет меня, сказав что ему нужно ответить в более тихом месте. Я остаюсь неподалёку от автоматов, но стараюсь держаться на некотором отдалении от шумных машин и разносортных криков игроков.

— Вы снова одна, — слышу уже знакомый голос, — Признаюсь, мне жаль и одновременно я рад, что уже второй раз за вечер застаю вас брошенной вашим… спутником.

Молчу, не зная что ответить на это явно провокационное замечание. Бросаю взгляд туда, куда ушёл Марк, но в поле видимости его нет.

— Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, — в голосе мужчины слышится явная издёвка и мне становится чертовски некомфортно рядом с ним.

Платье резко стало казаться слишком открытым, захотелось прикрыться руками и распустить волосы, чтобы закрыть шею и плечи. Но я остаюсь стоять, вытянув голову вверх и держа спину прямо.

— Об этом я не беспокоюсь, — стараюсь говорить с достоинством, чтобы не дать этому козлу подумать, что он может меня как-то унизить или попробовать подавить.

Хотя на самом деле он и пугает меня до чёртиков. Интересно, не он ли досаждал той девушке?

— Скажите, дорогая, вы свободны завтра вечером?

— Уверена вы заметили, что я не одна, — голос холодный и хлёсткий.

— тМне плевать кто тебя трахает сегодня, — обхватив меня за локоть, мужчина резко тянет меня на себя, после чего вся его галатность сменяется мерзким похотливыи взглядом, — Я спрашиваю свободна ли ты завтра.

— тУбери руки, — пытаюсь вырваться, но его хватка становится только жёстче.

— Не рыпайся, куколка, — грязная ухмылка искажает тонкие губы, — Думаешь я не знаю таких как ты? Выряжаетесь как шлюхи, приходите туда, где крутятся бабки, готовые отсосать у любого, кто засунёт пару купюр в трусы, после чего скачете на другой хер. Но я могу дать тебе столько денег, сколько ты за жизнь не потратишь, милая. Тебе всего лишь нужно будет прийти завтра ко мне и моим друзьям.

— Я позову охрану, сраный ублюдок, — шиплю, с ненавистью глядя на человека, вобравшего для меня сейчас всех тех мерзавцев, с которыми мне не повезло столкнуться за последнее время.

— И что ты им скажешь? Что я пригласил тебя завтра на свидание?

— Отсосать тебе и твоим грязным дружкам у тебя называется «свидание»?

— Ну вот, ты уже и торгуешься, — вижу, что по-хорошему выбраться из его хватки у меня не получится и начинаю придумывать что сделать, чтобы он от меня отстал, — Можешь им не сосать, оставим твой сладкий ротик для меня. Но обслужишь каждого, кто захочет тебе присунуть, и в конце ещё скажешь спасибо.

И почему-то, к своему нереальному удивлению, я уже не хочу, чтобы Марк оказался рядом. Потому что уверена, что он его убьёт. Прямо здесь.

— Отпусти меня, пока не случилось беды, — говорю сдержанно и отстранённо, стараясь закончить эту неприятную сцену насколько возможно без жертв и не привлекая внимания.

— Вопрос в сумме? Поверь, тебе хватит, — мерзкий смешок липкой зелёной слизью прокатывается по мне, пачкая каждым звуком так, что я уже жду не дождусь возможности оказаться под душем и самой жёсткой мочалкой стереть с себя этот отвратительный разговор.

— Вопрос в том, придурок, что ты зашёл не на свою территорию, — раздаётся рядом голос Марка и в следующее мгновение его кулак уже бьёт в лицо мужчины, до боли сжимающего мою руку.

Слышится мерзкий хруст и из его носа водопадом начинает струиться алая кровь, пачкая одежду и пол. Он отпускает меня, но только для того чтобы попробовать в ответ ударить Марка, ловко заблокировавшего нападение и впечатывающего кулак в живот козла, который никак не хотел оставлять меня в покое.

Тот сгибается пополам и Марк использует это, чтобы коленом нанести удар по челюсти, захватив при этом мужчину, хрипящего от боли и сочащейся крови, за голову, фиксируя для удара.

Я закрываю рот рукой, на вдохе задерживаю дыхание и наблюдаю за тем, как Марк снова превращается в хладнокровного и жестокого человека, с переполненными яростью глазами. Я уже видела подобную картину и как будто внутри должен был зародиться иммунитет, но для меня подобная жестокость была и остаётся очень пугающей.

Откуда-то возникли трое крепких парней в чёрных костюмах и наушниках, оттягивая Марка, продолжающего избивать мужчину, старающегося из последних сил давать сдачи, но безуспешно. Двое схватили Марка под руки и оттянули его в сторону, чем сразу же воспользовался подонок и успел ударить Марка по лицу, от чего на губе его выступила кровь. Третий охранник обхватил моего обидчика и нагнул вниз, заломав руки за спину.

Но во всём этом бедламе моё внимание привлекали не кровь, ругательства или шум. Нет. Это всё осталось где-то на фоне. Я как завороженная смотрела на дикий возбуждённый взгляд Марка, видя в нем что-то жестокое и первобытное. Будто насилие для него что-то типа укола адреналина, превращающего его из сдержанного и всегда всё контролирующего человека в необузданного дикого зверя.

Его рот исказила надменная ухмылка при взгляде на то, как выглядел его соперник, залитый кровью и с ненавистью прожигающий его взглядом.

— Захочешь повторить — я к твоим услугам, ублюдок, — выплёвывает едкие слова и переводит взгляд на меня, в одно мгновение смягчаясь и глядя на меня с искренней заботой и теплом, — Не волнуйся, ангел, он всё понял.

Не нахожусь с ответом и просто тупо едва заметно киваю, когда рядом с нами появляется темноволосый высокий мужчина, хмуро оглядывающий происходящее.

— Расходитесь, не на что тут смотреть, — словно гром разрезая пространство, рычит он, гневно глядя на зевак, собравшихся получить эмоций от наблюдения а потасовкой, — Возвращайтесь к игре.

После чего кивает охранникам, приказывая вести Марка и второго мужчину за ним.

— Постойте, — кричу, бросаясь за ними, — Куда вы его ведёте?

Сама не замечаю, как крепко хватаю за плечо только что подошедшего мужчину и требовательно дёргаю, привлекая его внимание.

Вероятно адреналин от ситуации отравил и меня. Потому что такой дерзости с чёртовым козлом, распускающим руки, я не проявляла. Но как только речь зашла о Марке — включились какие-то… не знаю. Другие механизмы. Я испугалась, что его вышвырнут из казино или предьявят обвинение, а может и вовсе уведут куда-то и изобьют за то, что он устроил. Вдруг это мерзавец какая-то важная шишка и обезобразив его, Марк навлёк на себя гнев опасных людей.

В общем, я не особо анализировала мотив своего действия, но волна смелости, которая обрушилась на меня, казалось, удивила всех присутствующих.

Мужчина остановился, медленно обернулся, глядя на то, как я сжимаю его своей рукой, на фоне его накачанного тела кажущейся просто малюсенькой, после чего быстро глянул на Марка и перевёл взгляд на моё лицо. В его карих глазах заплясали весёлые огоньки и я не смогла интерпретировать это.

И правда ситуация предельно весёлая. Обхохочешься.

— Не волнуйтесь, дорогая, с вашим другом ничего не случится. Мы поговорим и он вернётся к вам. Целым и невредимым. О вас позаботятся, ждите здесь.

Одарив меня короткой загадочной улыбкой, он пошёл дальше, а я осталась наблюдать за тем, как охрана уводит Марка и второго мужчину. И готова поклясться чем угодно, что Марк забавлялся от происходящего не меньше этого загадочного опасного человека, пообещавшего мне, что с ним всё будет в порядке.

Уже через пару минут ко мне подошла девушка в таком же костюме, как и охранники и провела в комнату, вероятно, предназначенную для отдыха или переговоров. Никаких автоматов, лишь негромкая расслабляющая музыка, мягкие кресла, большое окно (я только сейчас осознала, что в зале казино не было ни одного окна) с красивым видом на город и реку.

В момент рядом со мной оказался официант, принёсший тарелку с фруктами и парой коктейлей (алкогольный и безалкогольный, как он потом сообщил), пару стаканов воды и журнал.

Вот что значит «позаботятся». Благодарю всех присутствующих и сажусь в кресло, не в состоянии притронуться ни к чему из предложенного кроме стакана воды. В горле действительно сильно пересохло.

Остаюсь одна и какое-то время пялюсь в окно, осознавая что только что произошло. Грязные предложения этого типа, взбешённый Марк, кровь на его кулаках, охрана, грубо скручивающая обоих, струйка крови из разбитой губы Марка, от которой сжалось в тот момент сердце, появившийся мужчина, вероятно, начальник охраны или что-то типа того.

Но больше всего перед глазами словно застряла картинка его взгляда, брошенного сначала на Марка, а потом на меня. Будто он что-то понял, только взглянув на нас обоих.

И это то, что я и сама, кажется, начинаю понимать, но совершенно не готова в это поверить.

Я не влюблена в него. Не влюблена в чёртового Марка. Дьявола-искусителя без морали и принципов.

Нет, конечно, я сейчас может немного и преувеличиваю, какие-то ограничения у него всё же есть, но с моими представлениями о морали они точно расходятся в противоположные стороны.

Я готова признать, что между нами страсть, какое-то странное, поистине необъяснимое притяжение, своего рода извращённый формат отношений, где он делает со мной разные грязные вещи, а мне какого-то хрена это нравится. Но на этом всё. Должна быть точка. Жирная и не предполагающая превращения в многоточие.

Но почему-то сейчас я волнуюсь за него как за человека, на которого мне не плевать. Боже.

Когда это случилось? Когда то, что было вынужденной мерой дало трещину? И не лукавлю ли я сейчас, пытаясь убедить себя в том, что весь наш контакт держался лишь на адреналине и сексе? Чёрт возьми. Не следовало мне принимать предложение Марка и идти с ним в это грёбаное казино. Чем плохо ожидание в номере? Чисто, тихо, можно заказать еду.

Зря я так противилась нахождению в отеле. Но кто же знал?

И вот я здесь. Сижу в расфуфыренном зале ожидания и тереблю шнурок от платья, закусив губу и думая о том, что сейчас происходит в месте, куда охрана во главе с тем большим парнем увела Марка и подонка, принявшего меня за проститутку.

У меня нет причин не верить словам о том, что всё будет в порядке, по крайней мере явных. Мы не в тёмной злачной подворотне, а Марка увели не бандиты. Ну, вроде. Но и причины доверять этим людям у меня нет ни единой. Я их не знаю, плюс не знаю того, кого Марк избил, а ещё мы в чужом городе и я не представляю какая публика ходит развлекаться в казино, а уж тем более не знаю кто тут главный и насколько вообще всё честно устроено внутри.

Может они обещают, что всё будет хорошо, а потом бьют, угрожают или ещё хуже.

Я уже всякого насмотрелась и чувствую, что от прежней уверенной и несмотря на все невзгоды, лучезарной Аланы с каждым днём всё больше остаётся лишь тень. Чувствую, как становлюсь более затравленной, напуганной, тревожной и недоверчивой. А я больше всего ненавижу неопределённость и сомнения.

Лучше я буду знать любую, даже самую отвратительную правду, чем гадать и тонуть в болоте предположений, медленно утопая во лжи и недоверии. Всё что угодно, только не враньё.

После гибели родителей ложь для меня стала чем-то губительным. Тем, что ломает судьбы. И я сама уже испачкалась во лжи по шею, столкнувшись с последствиями сокрытия папой правды. И этот клубок обмана, притворства и сомнений только всё сильнее нарастает. Увеличивается, запутывая мою жизнь всё больше и больше.

Я думаю о Хлое. О том, почему она сбежала и каков был её план. Действительно ли то, что рассказал Марк о том, с чем она пришла к нему — правда? Не было ли это частью её безумной задумки, чтобы сделать что-то ещё? Что-то большее?

То смс с просьбой о помощи. Его прислала она? Или это чья-то гадкая шутка? Случайное совпадение? Свидетельства матери одной из пропавших девушек, описывающие кого-то, отдалённо похожего на мою сестру. Проститутка, подтвердившая что неоднократно видела её по ночам на той улице, ставшей своего рода рынком ночных приключений, опасностей и падения нравов города, в котором я выросла.

Думаю о Марке. Его многочисленных заверениях в том, что он ни при чём. И множестве ситуаций, словно доказывающих обратное. Его появление в «Грехе», хоть он его и объяснил и к этому была причастна Роксана. То, что он поймал меня на входе к Змею. Он сказал, что нашёл приглашение в моей сумке после того, как увёз из «Греха», выкупив на ночь, как какую-то… Не важно.

Паспорт для Хлои в столе его кабинета. Хоть и для этого тоже нашлось объяснение, я всё равно до конца не могу заставить себя принять эту версию. Что-то смущает меня, что-то подсказывает, что я знаю далеко не всё. И этот внутренний голос, раздирающий изнутри противоречиями и вопросами, просто разъедает меня.

Ещё дамокловым мечом надо мной висит вопрос о том, откуда Марку стало известно о детективе. Рассказала об этом Роксана или доложил кто-то из его людей. Но приставленная ко мне охрана могла лишь сообщить о том, что я приехала в участок, верно? Но Марк знает о Крисе. И догадался о том, что в его кабинете царила не самая профессиональная атмосфера.

А ещё постоянная слежка, жучок на машине, одержимость с дикой ревностью и собственническим замашками. Слишком много всего.

О каком доверии здесь может идти речь?

И всё же я чертовски хочу ему верить. Но если раньше эта мысль имела для меня объяснение в том, что я устала от захлестнувшей как цунами лжи, то сейчас…

Я хочу ему верить, потому что…

— Привет, малышка, — дверь резко открывается и в комнате появляется Марк, уверенно шагая ко мне.

Бегло осматриваю его на предмет новых травм, но не вижу ничего, кроме разбитой губы, на которой осталось немного запёкшейся крови.

С ним всё в порядке. Осознав это, выдыхаю всё напряжение, скопившееся за время ожидания. С трудом подавляю желание вскочить с кресла и броситься ему на шею. Вместо этого медленно поднимаюсь, не разрывая контакта наших взглядов. Его — уверенного и насмешливого, моего явно испуганного и напряжённого.

— Всё в порядке? Ты как здесь? Не скучала? — буднично произносит мужчина и почему-то мне хочется влепить ему звонкую пощёчину за то, что он так легко и непринуждённо ведёт себя после того, как избил до полусмерти человека и исчез из поля зрения вместе с несколькими угрожающего вида амбалами.

— Да знаешь, Марк, скучать сегодня было как-то некогда, — отвечаю язвительно, но чувствую, как внутри начинает ускоряться сердцебиение.

С ним всё в порядке. И очень надеюсь, что нам ничего не угрожает. После того как в мужчину стреляли около моего отеля, после тех мучительно долго тянущихся минут, которые я ехала до дома Дерека, после едва сдерживаемых болезненных стонов Марка в тот момент, когда из него доставали пулю и после того, как я провела с ним, ослабевшим от травмы и значительной потери крови, какое-то время его восстановления — знать, что он цел — лучшее, чем мог закончится этот ужасный вечер.

— Испугалась? — игнорируя мою показательную холодность, Марк подходит ближе и нежно притягивает меня к себе.

В памяти всплывает похожая сцена из его дома, когда он привёз меня туда после того, как его машину обстреляли. Тогда он также спросил меня об этом. И я отшутилась. После чего пообещала никогда не врать.

Сколько же раз я уже нарушила данное обещание?

Впрочем, это уже не имеет значения. Важно лишь то, что сейчас всё в порядке. И, стоя в объятиях Марка, ощущая тепло его тела, слыша его дыхание, я киваю, не желая ничего говорить вслух.

Не хочу говорить о том, что я действительно испугалась. Но испугалась не домогательств и даже не драки, хотя озверевший взгляд Марка, кажется, будет сниться мне в кошмарах не один день. Нет. Больше всего я испугалась за него тогда, когда его уводили. Сама не знаю почему, я стала переживать о его безопасности в тот момент больше, чем обо всём остальном. И осознание того, почему я стала об этом волноваться — напугало вдвойне.

Но говорить об этом Марку сейчас во мне не было никаких сил. Всё, чего я хотела — это вернуться в отель. Унести себя подальше из этого проклятого места и оказаться в тишине. В компании Марка и без присутствия других людей.

— Мой ангел, — гладя меня по волосам, мужчина успокаивающе шептал ласковые слова, пока я неосознанно жалась к нему, будто ища спасения, — Зря ты волновалась, всё нормально. Даже лучше, чем могло быть, — осторожно отстраняет меня от себя и пристально смотрит в глаза, — Хочешь уйти отсюда?

Снова киваю, не говоря ни слова. И благодаря за то, что он это предложил.

Резко накатила такая усталость, что переставлять ноги по полу, покрытому мягким бордовый ковром, казалось настоящим испытанием на полосе препятствий. Но я уверенно шла рядом с Марком, стараясь не показывать своего состояния.

И всё же от его внимания это мимо не прошло. Слегка нахмурившись, он выставил согнутую в локте руку и, перехватив мою, ловко положил её на свою в качестве опоры. Я лишь улыбнулась, не препятствуя его действиям и никак не комментируя это. Сейчас мне даже хотелось чувствовать его рядом и особенно остро ощущалась потребность в чувстве безопасности.

Удивительно, но сейчас Марк не был для меня главным олицетворением угрозы и опасности. Его присутствие, исходящая от мужчины уверенность и твёрдые мышцы под моей ладонью — всё это давало ощущение спокойствия. И это всё, о чём бы я могла просить сейчас.

Проходя мимо зала, я на автомате бросила взгляд на присутствующих людей, выискивая того типа, на что Марк сказал, что его увели. Так это или нет — уточнять я не стала. Было как-то плевать. Лишь бы он не оказался у нас на пути или не задумал выследить нас по дороге в отель. Но Марк подумал и об этом.

— Я вызвал несколько своих ребят перед тем, как мы сюда приехали, — тихо, чтобы услышала только я, проговорил Марк, слегка наклонившись ко мне, — Они проследят за тем, чтобы никакому безумцу не пришло в голову сесть нам на хвост. Если это произойдёт — парни о нём позаботятся.

— А зачем ты их позвал? Для подстраховки или есть ещё какая-то причина? Перед отъездом ты оставил их в городе. Что-то произошло?

— Ты стала такой подозрительной, — уже до боли знакомый прищур и хитрая ухмылка, — Причина есть, но тебе не о чем беспокоиться. Нам ничего не угрожает. Они нужны мне здесь для другого.

— И конечно же ты не скажешь для чего, — говорю слишком безучастно, уже заранее зная ответ.

— Поверь, тебе это не нужно, — Марк кладёт свою горячую ладонь на мою руку, покоящуюся на сгибе его локтя, и я понимаю, что продолжать задавать вопросы абсолютно бессмысленно.

На выходе из казино первым делом я глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Только сейчас я словно почувствовала насколько же мне не хватало кислорода, находясь в переполненном людьми и морем разнообразных эмоций месте.

Хотя, возможно это душащее ощущение связано совершенно с другим. Потому что осознание, поразившее меня как молния — будто сузило объем лёгких до ничтожных размеров. И это то, что мне необходимо тщательно обдумать.

Марк открыл передо мной дверь своей машины и помог сесть, ведя себя очень осторожно и как-то… отстранённо. Перед тем как усесться, я огляделась и увидела один чёрный джип, стоящий неподалёку от парковки.

— Твои? — кивнув в сторону машины, спросила я, уже заранее зная ответ.

— Наши, — с усмешкой ответил Марк, закрывая за мной дверь.

Да уж. И правда. Теперь уже огромные парни, следующие за нами по пятам, это не «люди Марка». А и мои тоже. Только вот разница в том, что для него они подчинённые, а для меня надзиратели. Но кого заботятся эти формальности, правда?

И всё же какая-то часть меня сейчас была благодарна за их присутствие. В памяти вновь стали всплывать картинки того дня, когда нас преследовали и обстреливали машину, от чего по коже пробежал неприятный холодок. Да, пусть мне всё это и не нравится, будет лучше, если люди Марка побудут с нами какое-то время.

Тронувшись с места, машина с рёвом двинулась вперёд, унося нас из дурацкого казино. И такого облегчения я не испытывала давно, клянусь. С каждым километром, отдаляющим меня от этого места — я будто ощущала как прочищается разум. Всё же нечего делать в подобных местах тем, кто не готов распрощаться с головой на плечах и здравым рассудком.

Прислонившись головой к стеклу, я безучастно разглядываю проносящиеся мимо яркие ночные огни, множество людей, вышедших прогуляться или найти на задницу приключений, окидываю взглядом билборды, быстро переключающие рекламные ролики, один другого ярче.

Но за всей этой цветастой мишурой я вижу пустоту. Будто всё, что есть вокруг — тканевые полотна или пластиковые стены, расставленые для того чтобы вводить нас в заблуждение и отыгрывать на самых уязвимых струнах души. А внутри всё гораздо темнее и опаснее. Теперь-то я знаю.

Но самое страшное не это. А то, что я будто уже ничему не удивляюсь. То, что раньше казалось грязным, омерзительным и ужасным, сейчас ощущается с каким-то… смирением что ли. Конечно я не смотрю на это как на что-то нормальное или правильное, но и прежней ошеломлённости почти не чувствую.

И это ещё одно осознание сегодняшнего дня, которое вызывает поток колючих мурашек.

Недовольно хмурю нос, отворачиваясь от окна и переводя взгляд вперёд. Не хочу думать обо всей этой ерунде. Хватит меня на сегодня. Как говорила Скарлет О'Хара: «Подумаю об этом завтра». А лучше никогда.

— Приехали, ангел, — слышу голос Марка, который молчал всю дорогу, и едва заметно вздрагиваю.

— Ты всё продолжаешь подыскивать мне новое прозвище? — смотрю на него, но внутри как-то пусто.

Сил за день не осталось и даже юморить сейчас как-то не очень получается.

— Уже нашёл.

— Ангел? Серьёзно? Ни с кем меня не путаешь? — изгибаю бровь, действительно удивляюсь выбору мужчины.

Уж кем-кем, но ангелом меня назвать крайней трудно.

— Точно уверен, что нет, — парирует Марк, заглушив мотор, — Пойдём, я вижу, как ты устала. Если хочешь оспорить новое прозвище — сделаем это завтра, идёт?

— Идёт, — выдыхаю и выхожу из машины.

Джип, следующий за нами, остановился на небольшом расстоянии и Марк сообщил, что его парни будут дежурить около отеля, чтобы убедиться, что никто не решит «наделать глупостей».

— Я думала, что это моя обязанность — делать глупости, — сама не понимаю как это происходит, но я толкаю мужчину локтем, будто флиртующий подросток.

Боже. Мне точно нужно в душ и поспать. Переключиться с сегодняшнего дня на следующий, иначе я рискую натворить такой фигни, что сама себе в глаза смотреть не смогу. По крайней мере заигрывать с Марком будто мы два школьных влюблённых точно затея не из лучших.

Мужчина лишь бросает лёгкую ухмылку в ответ на моё замечание и мы поднимаемся в номер. В этот раз дверь закрыта и сцены из нового фильма об агенте 007 удаётся избежать.

— После вас, — галантно пропуская меня в номер, Марк заходит следом и я вновь отмечаю странности в его поведении.

Либо он скрывал от меня адекватную часть своей личности, либо ему что-то вкололи, либо похитили инопланетяне, а вместо настоящего Марка подослали какого-то робота или типа того.

Только я села на банкетку около входа и собралась расстегнуть пряжки на туфлях, он оказался рядом и, сев на одно колено, ловко поймал мою ногу за лодыжку. От неожиданности я ахнула, чем разожгла во взгляде Марка уже знакомый огонёк.

Глядя на меня снизу вверх, он перевёл взгляд на мою ногу и провёл по нежной коже тыльной стороной ладони, словно изучая каждый миллиметр. Невольно я затаила дыхание, наблюдая за его завораживающими действиями.

Несколько секунд Марк гладил мою ногу, держа её навесу, после чего поставил её на своё согнутое колено и ловко стал расстёгивать замочек на пряжке, окружающей щиколотку.

Закончив, он аккуратно поставил мою ногу на пол и поднял другую, повторив абсолютно каждое действие, включая медленные, ласкающие поглаживания.

Отставив туфли в сторону, мужчина не спешил подниматься. Напротив, он поднял глаза на меня и я не смогла прочитать того, что там было написано. Но напряжение и что-то интимное ощущалось в атмосфере так сильно, что невозможно было сделать глубокий вдох.

Марк положил обе руки на мои колени, медленно поднимаясь по бёдрам и задирая платье выше. Закусив губу, я не сопротивлялась, провожая взглядом каждое его неспешное, дразнящее движение. Добравшись практически до самой моей чувствительной точки, он помедлил, а затем резко вернул руки на колени и развёл мои ноги в стороны, вырвав у меня новый вздох, больше похожий на всхлип.

Тяжело сглотнув, я словно онемела, подчиняясь тому, что происходит.

Не увидев во мне борьбы, Марк по-хищнически ухмыльнулся, после чего подтянул меня ближе, практически к краю банкетки, а сам вновь повёл горячими, слегка грубоватыми ладонями по моим ногам, начиная от стоп и переходя всё выше и выше.

Сжимая икры, он вызывал во мне лёгкие стоны, расслабляя уставшие от ходьбы на каблуках мышцы. От каждого его нового прикосновения я расслаблялась всё больше, не замечая, как быстро он вновь оказался между бёдер.

— Разведи для меня свои ноги шире, — хрипло прошептал он, прожигая меня потемневшим от желания взглядом.

— Марк, я… — хочу сказать о своём желании сначала зайти под душ и смыть с себя мрачную ауру казино, липкие приставания того типа и вообще…

— Разведи. Ноги. — переходя на требовательный повелительный тон, произносит Марк и какого-то хрена я поддаюсь ему.

А ещё чувствую пульсацию внизу живота и то, как моё тело реагирует на его приказы, увлажняясь за секунду.

— Хорошая девочка, — удовлетворение в его голосе вызывает во мне новую волну дрожи, что не уходит от его пристального взгляда, которым он изучает меня сейчас в самом сокровенном месте, — Скоро твои ноги будут дрожать намного сильнее.

Закусываю губу, уводя глаза в сторону, на что Марк требует смотреть на него и на то, что он будет делать со мной. Притягивая меня ещё ближе к себе и нежно разводя мои ноги шире, он, всё так же сидя передо мной на одном колене, поднимает платье ещё выше, оголяя меня и втягивая воздух от того, что теперь отчётливо видит, что на мне нет белья.

— Может с ангелом я и поторопился, — проводя пальцами по уже влажным складкам, он с удовольствием отмечает то, что я уже готова к его прикосновениям, — Сейчас ты самая настоящая ведьма, манящая к себе без возможности сопротивляться.

И в доказательство своим словам он запускает вглубь меня палец, с тихим рычанием закрывая глаза.

— Такая тугая и уже мокрая для меня, — словно для себя самого озвучивает мужчина свои ощущения, погружая в меня палец глубже.

Я закрываю глаза вслед за ним, откидывая голову назад. В этот момент он достаёт палец и я стону от ощущения пустоты, словно протестуя, но уже через мгновение чувствую как теперь уже два пальца оказываются внутри.

— Открой глаза, Алана, и смотри, как я буду растягивать тебя, — другой рукой обхватив меня за волосы, он наклоняет мою голову вниз, призывая наблюдать за тем, как я сижу перед ним, раскрытая и принимающая его ласки, — Смотри, как сильно ты течёшь на мои пальцы.

Вновь с моих губ срывается стон и я едва держусь от соблазна снова закрыть глаза и отдаться ощущениям. Мучая меня, Марк то вводит пальцы максимально глубоко, то достаёт их полностью, размазывая мою влагу по коже, чтобы лишний раз продемонстрировать, что моё тело принадлежит ему.

Вижу, что выйдя из меня, мужчина вводит обратно уже три пальца и от ощущения наполненности я закрываю глаза, на что получаю лёгкий шлепок по клитору.

— Я сказал смотри.

Подчиняюсь, испытывая жгучее желание послать его куда подальше, но при этом замечаю, что сама толкаюсь навстречу его ласкам, словно умоляя продолжать.

Перед глазами одна из самых пошлых картин, которые только можно представить. Марк сидит перед моим раздвинутыми ногами, трахая меня пальцами и размазывая мои текущие соки по киске, ставшей уже блестящей, а я, в свою очередь, развожу ноги шире, подставляя тело под его действия так бесстыдно, как только могу.

И всё происходящее просто будоражит и кружит голову.

— Только посмотри на это, — достав пальцы, мужчина демонстрирует мне насколько они вымазаны густой беловатой жидкостью, после чего кладёт их себе в рот и облизывает, — Обожаю твой вкус.

От этих грязных действий и слов внутри начинает затягиваться узел внизу живота, а из моих губ срывается новый всхлип.

— Ангел хочет кончить? — глядя мне в глаза, спрашивает Марк, возвращаясь пальцы к моему истекающему соками лону, но не спешит возвращать их внутрь.

Вместо этого он начинает кружить ими по припухшему и ставшему слишком чувствительным клитору, вызывая в моём теле дрожь. Не отвечаю, но слегка киваю головой, не в силах произнести ни слова и задыхаясь от ощущений.

— Не слышу, — нажимает на клитор сильнее, от чего пространство разрезает мой крик.

— Да, — произношу на выдохе, но этого ему не достаточно.

— Скажи об этом. Попроси меня помочь тебе кончить, Алана, — голос Марка напряжён от возбуждения, но ничто не заставит его уступить. Это я уже знаю.

Он проверяет меня. Проверяет, насколько я ещё готова сопротивляться. Сколько во мне осталось борьбы. Хочет сломить и подчинить себе. «Я научу тебя что значит быть моей» звучит в моей голове и я вновь чувствую более требовательные прикосновения к клитору, от чего ноги начинают бесконтрольно дрожать.

— Если ты не скажешь, я остановлюсь.

Но он не прекращает своих движений, методично подводя меня к оргазму. Лишая воли. Вынуждая стонать, скулить и кусать губы. Смотрю на эту пошлую картину и не могу унять сердце, бешено скачущее в груди от избытка таких ярких и сильных ощущений, что кажется, будто это невозможно выдержать.

— Проси, Алана, — рычит Марк и запускает пальцы внутрь меня, разворачивая руку ладонью вверх и безошибочно находя самую чувствительную точку моего тела, от чего я кричу так, что голос срывается на хрип.

Набирая темп, он словно выколачивает из меня мольбу, и с каждым его движением я чувствую, что больше не выдержу.

— Марк, — срывающимся от стонов и хрипов голосом, задыхаюсь шепчу я, — Марк, прошу…

— О чём ты просишь, ангел?

Издевается. Подлец ещё и издевается!

— Позволь мне кончить, — не успеваю договорить свою просьбу, как мужчина будто срывается, теряя остатки контроля и самообладания.

Ускоряя движения и усиливая нажим, он ласкает меня изнутри, вырывая из меня хриплые крики, а второй рукой сжимает колено, не давая мне сомкнуть ноги и разводя их в стороны как можно шире.

Чувствую, как по телу волнами проходит дрожь, а все мышцы напрягаются, умоляя об освобождении. Сейчас мне не хочется воевать. Не хочется сопротивляться и что-то доказывать. Я хотела страсти в самой её примитивной форме. Хотела забвения, приходящего вместе с удовольствием.

Хотела чувствовать себя во власти рук Марка и отдаться этому ощущению полностью, беря то, что он предлагал мне каждым своим толчком в моё влажное, уже намочившее бёдра и бархатистую ткань банкетки, лоно.

Почувствовав, что я уже совсем близко, машинально я вновь попробовала свести ноги, за что получила очередной шлепок по клитору и более жёсткие толчки внутри, что окончательно добило меня.

С криком я стала содрогаться всем телом, сжимая пальцы Марка, всё ещё находящиеся внутри меня. Теряя контроль и понимание того, где я нахожусь. Цепляясь за всё, что попадалось под руки, я чувствовала лишь разрывающееся внутри меня удовольствие, изливающееся наружу.

И в этот момент забылось всё ужасное, что произошло вечером. Всё, кроме одного.

Марк для меня значит куда больше, чем я готова была признать. И дело совсем не в сексе. А в том, что он заставляет меня чувствовать. То, что было скрыто до его появления в моей жизни.

И то, что он, сам того не зная, разбудил в моём застывшем от боли сердце.

— Иди сюда, ангел, — не успев прийти в себя, слышу голос Марка, охрипший и ставший более низким от страсти.

Но сил реагировать во мне не осталось, поэтому мужчина встаёт на ноги и бережно поднимает меня, крепко прижимаясь своим сильным телом и демонстрируя своё возбуждение, отчётливо выступающее через ткань брюк.

Смотрю на него затуманенными глазами и чувствую, что сгораю под огнём его потемневшего от желания взгляда, проникающего мне под кожу и вызывающего спазмы внизу живота. Именно так смотрит мужчина, желающий получить женщину полностью. Забрать её тело и подчинить себе её душу. И, чёрт возьми, он способен на подобное. Если уже не сделал этого.

Нежно, но требовательно обхватив пальцами мой подбородок, Марк притянул меня к себе и запечатлел на губах лёгкий поцелуй, касаясь так аккуратно, будто боялся, что я всего лишь видение и вот-вот исчезну, оставив его одного в номере отеля, пропитавшемся тяжёлым и искрящимся в воздухе желанием.

Отвечаю на поцелуй, опираясь ладонями на мощную грудь мужчины, вздымающуюся от сбитого дыхания, на что он шумно втягивает воздух и зарывается руками в мои волосы, стягивая резинку и распуская высоко затянутый хвост.

— Твой запах сводит меня с ума, — шепчет он мне в губы, отрываясь лишь на мгновение, после чего вновь сминает их, на этот раз с силой и напором овладевая моим ртом.

Его горячий язык прорывается внутрь и заполняет собой пространство, заявляя свои права на всё, чего может коснуться, а руки жадно блуждают по моему телу, оставляя невидимые отметины, помечая меня, присваивая.

Вскрикиваю, когда Марк подхватывает меня и несёт в спальню, не отрываясь от поцелуя. Слышу шум упавшей и вдребезги разбившейся вазы, звонок его мобильного, разрезающего пространство, но громче всего я слышу стук собственного сердца, бесконтрольно отбивающего хаотичный ритм, в то время как близость тела Марка, его требовательный, жадный поцелуй и ощущение крепкой хватки его рук уносили меня куда-то далеко отсюда.

Чувствую, как ноги касаются пола, после чего резким рывком мужчина разворачивает меня к себе спиной, обхватив руками за бёдра и припадая губами к моей шее. Тянет за волосы и отбрасывает их в сторону, забирая больше пространства нежной кожи для своей безумной ласки, после чего осыпает меня укусами и поцелуями, вызывая дрожь каждый раз, когда захватывает кожу острыми зубами.

— Готов съесть себя, чёрт возьми, — шепчет, прикусывая мочку уха, на что из меня вырывается лёгкий стон.

То, что сейчас происходит — настоящий дурман. Я словно околдована, напоена особым зельем или ядом, туманящим разум и возбуждающим тело до предела, делая чувствительной каждую его точку. Сводя с ума и заставляя желать бо́льшего.

— Помнишь наш уговор? — притягивая меня к себе ближе, Марк проводит руками по моей груди, задевая соски и мгновенно делая их твёрдыми.

— М? — не понимая о чём речь, обхватываю голову Марка ладонью, проводя пальцами по теперь уже взъерошенным волосам.

— Уговор. Два проигрыша из трёх — и я делаю сегодня с тобой всё, что захочу.

Но ведь ему не нужен был мой ответ, верно? Это было лишь игрой. Напоминанием, что он снова победил. И теперь, чувствуя своё превосходство, хищник любезно напомнил своей добыче о её участи. Против которой она, к своему стыду, не имеет абсолютно ничего. Даже наоборот. Желающей как можно скорее отдаться его власти. Раствориться в желании, поглотившем их обоих.

Марк в последний раз чуть сильнее кусает мою шею, вынуждая вскрикнуть от боли, после чего обхватывает её рукой и поднимает мою голову так, что она оказывается запрокинута назад. От этого положения становится сложнее дышать и я едва не задыхаюсь, не успев заранее набрать воздуха.

— Сегодня ты снова моя игрушка. Как в тот чёртов раз, когда я выкупил тебя у Змея. Но сейчас всё будет по-другому. Теперь ты сама попросишь меня своим хорошеньким ротиком. Попросишь трахнуть тебя. Попросишь брать тебя так, как никто и никогда. Будешь умолять меня сделать тебя своей. Поняла?

Киваю, едва двигая головой, потому что хватка Марка жёсткая и ограничивающая движения. И это безумно заводит. Потому что я чувствую, как между ног становится горячо и влажно от его властного тона и грязных слов, которые он произносит, обжигая горячим дыханием мою кожу.

— Умница, — рывком он откидывает мою голову вниз, потянув при этом за шнурки платья.

Я всхлипываю, слегка теряя равновесие, но Марк удерживает меня, после чего медленно начинает вытягивать шнурки из петель, не забывая при этом нежно поглаживать мою спину, вызывая приятные, обманчиво расслабляющие ощущения.

Закрываю глаза, наслаждаясь моментом, потому что точно уверена, его нежность совсем скоро закончится.

Молчание, с которым действует Марк, щекочет нервы и ненамеренно я начинаю гадать о чём же он сейчас думает. В голову лезут разные варианты, но больше всего я надеюсь, что его разум сейчас окутан таким же желанием, как мой. Потому что я ощущаю такую внутреннюю дрожь, что едва держусь на ногах.

И он словно это чувствует. Играет со мной. Мучает. Разогревает. То, что он заставил меня почувствовать как только мы оказались в номере — было ни что иное, как попытка (весьма успешная) меня раздразнить. Вынудить хотеть бо́льшего. И сейчас, умело играя на моих нервах, он ещё больше возбуждает меня, чтобы окончательно лишить остатков самообладания.

— Руки за спину, Алана, — командует Марк, делая шаг назад, и я послушно делаю то, что он сказал.

Обхватив мои запястья, мужчина ловко перетягивать их шнуровкой от платья, ставшей на сегодняшнюю ночь моим главным врагом, после чего удовлетворённо ухмыляется.

Я стою не оборачиваясь в ожидании дальнейшего, закусив губу и прислушиваясь к звукам за спиной. Неведение, которое я так ненавижу в обычной жизни, сейчас добавляет остроты ощущениям.

Слышу, как Марк раздевается. Как снимает рубашку, откидывая её куда-то в сторону. Слышу звон расстёгивающейся пряжки на ремне, от чего невольно сглатываю в предвкушении предстоящего.

— Повернись, — слышу его голос и двигаюсь не сразу, решив подразнить мужчину.

Всё же в нашем противостояние есть то, что заводит обоих. И пусть не рассчитывает на мою полную покорность даже тогда, когда я сама сгораю от страстного желания её ему подарить.

— Я сказал повернись, — голос более низкий и требовательный.

Медленно, дразня и распался Марка, я оборачиваюсь и вижу его сидящими в большом кресле, откинувшимся на высокую спинку и наблюдающим за мной из под полуприкрытых век.

— Встань на колени, — проведя рукой по уже напрягшемуся члену, он кивает на пространство у своих ног, — Советую не злить меня, Алана, если не хочешь, чтобы я вытрахал твоё горло так, что завтра ты не сможешь говорить.

Посылаю ему язвительную ухмылку, но всё же не спешу, медленно передвигая ногами так, чтобы бёдра плавно покачивались из стороны в сторону. Всё же я помню правила сегодняшней игры. Хоть в том пари я участие приняла без согласия. Но в очередной раз лгать себе и Марку о том, что я не хочу всего того, что между нами происходит — сущая глупость. Поэтому провоцировать я его буду лишь немного. Там, где это необходимо, чтобы распалить страсть сильнее. Пусть думает, что я в его полной власти. Но правда в том, что я могу управлять им и его чувствами не меньше.

Приблизившись, опускаюсь на колени и приковываю взгляд к моментально вздрогнувшему члену, облизывая губы при виде прозрачной жидкости, выступившей как только я оказалась у ног мужчины.

— Хорошая девочка, — положив руку мне на затылок, Марк нежно провёл рукой по моему лицу, засунув в рот два пальца, — Пососи их.

Делаю как он сказал, пристально глядя в его тёмные, ставшие просто бездонно чёрными глаза. Кажется, что сейчас, в этом мире не осталось никого кроме нас и той похоти, которой окружено всё пространство вокруг. Стук моего сердца слышен в висках, а пульсация внизу живота ощущается так сильно, что я уже готова просить о том, чтобы Марк перестал мучить нас обоих и вошёл в меня.

Но я уже знаю его. Так быстро ничего не произойдёт. Если Марк не хочет наказать меня или выплеснуть злость от своей чёрной одержимости и ревности, взяв меня быстро и грубо там, где мы окажемся, то эта сладкая пытка может продлиться намного дольше.

И на сегодня это его чертовски коварный план. Об этом он меня предупредил.

Резко мужчина заталкивает пальцы глубже, опуская их к краю горла, от чего я едва не захлёбываюсь и на автомате округляю глаза. Он же грубо обхватывает большим пальцем мой подбородок, не давая отодвинуться и облегчить ощущения.

— Сейчас я достану пальцы и заменю их членом, девочка, — глаза блестят от похоти и я начинаю бояться тех демонов, которые, как теперь я вижу, окутали Марка, — А ты, как послушная девочка, примешь его полностью, поняла? — всё ещё владея моим ртом, он сам дёргает мою голову так, чтобы я утвердительно кивнула, после чего свободной рукой обхватывает волосы в кулак и рывком подтягивает меня к себе, приближая к уже истекающему влагой члену, — Открой рот. Шире.

Делаю, как он сказал и в мгновение оказываюсь насаженой на его плоть, снова не успевая набрать достаточное количество воздуха. Пытаюсь подняться, на что он сильнее сжимает мои волосы и грубо толкается вглубь, не давая мне возможности привыкнуть к его размеру и расслабить горло так, чтобы легче принять его.

Нет. Свою власть этот дьявол хочет продемонстрировать с самых первых секунд. Даже об оргазме, который он подарил мне совсем недавно, пришлось умолять. Чёртов Марк сегодня истинный король тьмы. И я пала жертвой его жестокости и желания обладать. А ещё своего собственного желания быть им поверженной.

Через несколько минут его жёстких и резких толчков, сопровождаемых низким рычанием, я сумела немного привыкнуть и мужчина смог прорваться глубже, ударяя по нежным стенкам и провоцируя ещё бо́льшее желание оторваться и сделать вдох.

Словно почувствовав это, Марк резко дёргает меня за волосы вверх, но лишь на мгновение. Я набираю воздух в лёгкие и бросаю на него взгляд, после чего смотрю на член, ставший ещё больше и толще и вижу, каким мокрым он стал от моего рта.

— На место, — снова нажимает на меня и я обхватываю головку губами, желая в этот раз установить свой ритм и темп.

Провожу языком по всему члену и слышу, как мужчина вытягивает воздух сквозь зубы и слегка расслабляет хватку на волосах. Получив немного свободы, начинаю ласкать его, вылизывая и посасывая, пока не вхожу во вкус и не начинаю брать его почти на всю глубину. В этот момент Марк не выдерживает и, бросив пару нецензурных слов, снова начинает вколачиваться мне в рот, вбиваясь так глубоко, что я просто перестаю верить в то, что он может поместиться у меня во рту.

— Глубже, — рычит он и бьёт членом по горлу, от чего из глаз начинают градом течь слёзы, а пространство номера разрезают пошлые хлюпающие звуки от того, что член начинает просто утопать от влаги, выделяемой моим ртом, — Бери его глубже. Ты можешь. Умница, вот так.

Из меня вырывается стоны, едва слышные и заглушаемые членом Марка, таранящим моё горло, но от вибрации, которую они посылают, он рычит и ещё сильнее ускоряется, словно его угроза, брошенная в ответ на моё промедление, имеет все шансы на воплощение в реальность.

Говорить я завтра точно не смогу. По крайней мере боль в горле от такого варварского проникновения обеспечена.

Я давлюсь и захлебываюсь членом мужчины, не имея возможности пошевелиться и как-то изменить своего положения из-за связанных за спиной рук, но при этом всём я чувствую безумное удовольствие от своей беспомощности и того, как это сильный и властный искуситель владеет мной будто я действительно его игрушка.

От этих мыслей я ощущаю, как по внутренней стороне бёдер начинают стекать мои собственные соки и чертовски жалею о том, что мои руки связаны и я не могу коснуться себя, чтобы хоть немного унять напряжение, граничащее с болью.

И в этот момент Марк вытаскивает мокрый член из моего рта, рывком поднимая меня и врываясь жёстким поцелуем в только что истерзанные губы. Отвечаю на поцелуй, рвано, задыхаясь и теряя рассудок. Ладонь мужчины проникает мне между ног и проверяет насколько сильно я намокла пока он брал мой рот как дикарь.

— Как ты потекла, — оттягивая от себя моё лицо, удовлетворённо отмечает он, медленно водя пальцами по моим припухшим складкам и собирая влагу, — Маленькая грязная девчонка любит, когда её трахают в рот как шлюху, — подносит влажные пальцы к своим губам и погружает их в рот, пробуя меня на вкус.

От всего происходящего я со стоном закрываю глаза, не в силах выносить этого.

Резко Марк разворачивает меня спиной к себе и сажает так, как в ту роковую ночь в клубе Змея. Вновь я оказываюсь на нём с раздвинутыми ногами, вновь он владеет ситуацией и вновь, чёрт возьми, моё тело придаёт меня, готовое умолять и вызывать к небесам, чтобы он вошёл в меня прямо сейчас.

Но он не спешит.

«Теперь ты сама попросишь меня своим хорошеньким ротиком. Попросишь трахнуть тебя. Попросишь брать тебя так, как никто и никогда. Будешь умолять меня сделать тебя своей» вспоминаю я его слова и надеюсь, что это был блеф. Потому что я не выдержу ещё одной такой унизительно пытки. И он это знает. Наверняка.

Марк резко раздвигает мне ноги, располагая так, что у меня нет никакой возможности сдвинуться с места. Связанные за спиной руки в этом особенно помогают, потому что я не имею достаточного уровня равновесия. Придерживая меня одной рукой за шею, второй мужчина начинает обводить пальцами мою бесстыдно намокшую киску, то погружая пальцы внутрь, то доставая их наружу, переводя к клитору и смазывая его моими же соками.

Я слышу его дыхание у себя за спиной и ощущаю насколько он твёрдый, что неизбежно ведёт к фантазиям о том, как я почувствую себя, наполненная им изнутри.

— Ты такая мокрая, что в тебе сейчас может поместиться сразу два члена, — шепчет Марк, от чего я напрягаюсь, но лишь на мгновение, потому что следом он добавляет, — Но эту сладкую киску буду иметь только я. Всегда. Каждый грёбаный раз, когда я захочу в неё вставить, ты будешь уже готова для меня, правда? Ведь сколько бы ты ни боролась, ты течёшь рядом со мной, как моя маленькая послушная сучка.

От этих грязных слов, за которые я раньше бы врезала любому и ушла, громко хлопнув дверью, я улетаю ещё больше, не замечая, как сама начинаю тереться о пальцы Марка, дразнящие меня и приводящие к состоянию исступления.

— Марк… — в беспамятстве зову его, не отдавая отчёт собственным действиям.

— Скажи это, — достаёт из меня пальцы и проводит ими по моим губам, наглядно демонстрируя то, что его слова — чистая правда, — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя, — произношу на выдохе, после чего он засовывает пальцы мне в рот и даёт почувствовать на них мой собственный вкус.

— Где?

— Внутри, — со стоном отвечаю, когда он возвращает пальцы к пульсирующему центру моего тела.

— Здесь? — касаясь кончиками пальцев входа, он вновь дразнит меня, совсем немного вводя пальцы внутрь и доставая их наружу, лишая меня возможности ощутить хоть какой-то уровень заполненности.

— Да, пожалуйста, — шепчу, закрывая глаза и придвигаясь ближе, не голосом, но телом умоляя его проникнуть глубже.

— Проси, Алана, — Марк делает резкий рывок и вгоняет в меня сразу три пальца, вырывая из меня громкий короткий крик, но только чтобы помучить и показать, какие ощущения ждут меня, если я сделаю так, как он требует.

Также быстро он достаёт их и заставляет меня хныкать, вертясь и извиваясь на нём так, чтобы вновь ощутить это восхитительно чувство.

— Проси, — повторяет от свой приказ, накрывая большим пальцем клитор и давя на до боли ставшей чувствительной точку, возводящую меня к состоянию бесконтрольно срывающихся стонов.

— Возьми… меня, — произношу едва слышно, где-то испытывая привычное сопротивление и нежелание сдаваться.

Какое же глупое противоречие! Больше всего на свете я хочу почувствовать Марка внутри себя, но при этом не готова сдаваться без боя. Что-то в этом мире действительно вечно. Жаль, что в наших отношениях это борьба.

— Нет, детка. Проси честно. Чего ты хочешь?

— Ты знаешь, Марк, — с вызовом бросаю в полукрике, когда он вновь резко вставляет пальцы так глубоко, что я чувствую, как нежные стенки растягиваются под этим сладостным давлением.

— Я хочу услышать это из твоего грязного рта, только что с жадностью сосущего мой член, — и словно в довершении своего требования, мужчина начинает жёстко трахать меня пальцами, вызывая из моей груди громкие хриплые крики, — Чего ты хочешь, девочка?

Я кричу, не в силах произнести ни слова, пока пальцы Марка терзают моё истекающее лоно, а я сжимаю руки, скованные за спиной чёртовой шнуровкой, не в силах выдержать того, что чувствует сейчас моё тело.

— Говори! — кричит он, вновь оставляя меня пустой и скидывая меня с себя, но только чтобы подхватить и поставить на колени на кровати, широко разведя ноги и подставив не менее мокрый член к моему истекающему входу.

— Трахни меня! — кричу, не в силах больше сдерживаться и отмечая слёзы, текущие по щекам от нахлынувшего на меня удовольствия с примесью отчаяния и острой нужды.

— Как, Алана? Как тебя трахнуть? Как мою маленькую развратную дрянь? Как женщину, давящуюся моим членом и пускающую на него свои слюни? Как ту, кого хочет каждый чёртов ублюдок, отказываясь рядом?

— Да! — мне уже всё равно что он говорит, только бы быстрее ощутить это невероятное, ни с чем не сравнимое чувство полноты внутри.

Соединения наших тел, такое естественное и правильное. Поразительное в своей греховности и пошлости.

— Как принадлежащую мне? М? — наклоняется, слегка вводя головку и срывая у меня тихий стон, чтобы обхватить за шею и поднять мои глаза к своим, ставшим просто бешеными и одержимыми, — Как только мою сладкую девочку?

— Да, — с хрипом от пережатого жёсткой хваткой Марка горла, отвечаю я, на что он отпускает меня, чтобы грубо обхватить бёдра так, что на утро точно останутся синяки, и с силой ворваться внутрь.

И это то, что невозможно передать словами. То, что даже, кажется, невозможно охватить разумом. Входя в моё тело, Марк словно делает шаг в ад, где нам суждено увязнуть от своей дикой похоти и страсти. И тянет меня за собой. Потому что то удовольствие, в котором мы сгораем — нечто преступное и выходящее за рамки действительности.

Клянусь. Это что-то за гранью!

— Какая ты тугая, — рычит мужчина, врываясь в меня и замирая на мгновение, чтобы отдаться ощущениям и растянуть меня под свой размер, — Чувствуешь, как сжимаешь мой член внутри? Чувствуешь, как идеально принимаешь его?

Не отвечаю, закрывая глаза и используя внутренние мышцы чтобы сжать его ещё сильнее, на что получаю хлёсткий шлепок по бесстыдно выставленным к Марку ягодицам. Затем ещё один. И ещё. Пока кожа не начинает садить от его жёстких прикосновений.

— Не смей дразнить меня, пока я не разрешу, — и в наказание за мои действия, начинает таранить моё лоно, оглушая пространство прошлыми шлепками и сдавленными стонами.

Я опускаю лицо между подушек, заглушая крики, вырывающиеся из груди, на что Марк кладёт руку мне на затылок и вжимает меня в постель ещё сильнее, яростно врываясь внутрь. Растягивая и едва помещаясь во мне.

В один момент мне кажется, что он стал таким огромным, что может просто порвать меня. Всё также держа меня за волосы и вжимая моё лицо в простынь, которую я закусила и уже наверняка залила льющимися из глаз слезами, второй рукой он захватил мои запястья, используя это положение чтобы ещё интенсивнее насаживать меня на себя.

Всё происходящее между нами было невероятно. Дико. Необузданно. Так первобытно и животно. И в этом всём было что-то невероятное. Сейчас мы были просто мужчиной и женщиной, страстно желающими друг друга и следующими за импульсами, отбросив все правила и условности.

То, что кому-то могло бы показаться грязным и унизительным, сейчас ощущается как нечто потрясающее. Естественное и правильное.

Выгибаюсь сильнее, помогая Марку проникать глубже, и чувствую, что я настолько мокрая, что по бёдрам вниз струится моя влага, капая на постель от толчков мужчины внутри.

Сжав мои волосы сильнее, он несколько раз дёрнул мою голову в стороны, словно не зная как ещё выразить свою дикость и похоть, засунул пальцы в рот и потянул, запрокидывая мою голову вверх.

Заполняя меня с двух сторон. Владея и подчиняя.

Затем толчком вернул моё лицо к промокшей простыни и накрыл ладонью текущее и блестящее лоно, жёстко, но невероятно правильно терзая припухший клитор, подводя меня к пику наслаждения.

— Хочу кончить вместе, — слышу его голос откуда-то издалека, сжимая руки в кулаки и продолжая кусать простынь, но трение Марка, сводящее меня с ума и вызывающе мощные тянущие и пульсирующие ощущения внутри в сумме с вонзающимся в меня твёрдым членом, возвращают меня в реальность.

Из глаз брызгает новая волна слёз, а мои крики больше похожи на дикое первобытное рычание. Слышу, что Марк тоже на грани и в следующее мгновение, когда он усиливает толчки и одновременно с этим давит на клитор так, что я теряю рассудок, ощущаю, как горячая жидкость заливает меня, наполняя изнутри.

Я же при этом вскрикиваю, напрягаясь всем телом и содрогаясь в спазмах, пронизывающих тело волна за волной. Давая освобождение и самую яркую и желанную разрядку за всю мою жизнь.

Кончая, Марк продолжает двигаться внутри меня, поддерживая меня за живот и не давая упасть. По ногам начинает стекать его сперма вперемешку с моими соками, а хлюпанье от ритмичных толчков внутри окончательно добивает меня, от чего я кончаю снова, содрогаясь чуть слабее, но сжимаясь внутри так, что едва не выдавливаю Марка, продолжающего ласкать меня пальцами и решившего, вероятно, выжать меня сегодня до беспамятства.

— Прошу, — шепчу, задыхаясь, — Хватит. Я больше… не могу, — пытаюсь найти в себе силы вырваться, но ничего не выходит.

Вместо этого я лишь извиваюсь, сильнее открываясь перед мужчиной. Сделав ещё несколько движений внутри меня, он выходит, водя головкой по раскрасневшейся и распухшей киске, измазанной его спермой, но не убирает руку с клитора и ещё раз, более быстро и жёстко начинает мучить его.

— Нет, пожалуйста, я… — но не успеваю я договорить, как ещё один оргазм накрывает меня, лишая последних сил и кажется, что в глазах начинает темнеть, а комната вокруг плыть.

Если я когда-то и говорила о том, что знакомство с Марком меня убьёт, то я точно не рассчитывала на то, что это произойдёт подобным образом. В чёртовом номере отеля после дикого, грязного и умопомрачительного секса с тремя оргазмами и напрочь сорванным от криков голосом.

И точно не в тот грёбаный день, когда я осознала, что влюблена в этого дьявола.

— Доброе утро, спящая красавица, — сквозь сон слышу низкий мужской голос с ноткой хрипотцы, от которого у большинства женщин точно пробежали бы мурашки.

И я, признаюсь, не исключение.

В пелене сонного облака мне кажется, что голос доносится откуда-то из глубины моего сознания, напоминая о чём-то из прошлого. Там спокойно и умиротворённо. Безопасно и уютно. Хорошо так сильно, что больше всего мне хочется остаться в этом мгновении и раствориться в нём, прячась от всего остального мира.

Чувствую, как по щеке, едва касаясь кожи, проносится что-то мягкое, щекоча и вызывая желание отвернуться.

Всё ещё пребывая в состоянии приятной полудрёмы, приоткрываю глаза и вижу Марка, лежащего рядом со мной. В его руке зажат чёрный шёлковый шнурок и в мгновение в памяти начинают всплывать картинки минувшей ночи, где этот шнурок сыграл не последнюю роль.

Мелькнуло воспоминание о том, как мои руки были связаны за спиной и я оказалась совершенно беспомощной перед мужчиной, который слишком хорошо знал все реакции моего тела. Который слишком хорошо чувствовал как мне нравится. И который, чёрт возьми, знал о каждом тёмном уголке моей души, которых я не показывала никому. Даже себе.

Вспомнилось, как после нескольких бурных, просто выбивших из меня все силы, оргазмов, я оказалась привязана к изголовью кровати этим же шнурком. Руки, заведённые за голову, были перетянуты через металлический прут и вновь лишали меня возможности сделать хоть что-то. Вынуждая отдаваться воле Марка и его извращённым, жестоким и до безумия приятным пыткам.

' — Разведи ноги шире, — командует он и, не дожидаясь моих действий, сам растягивает меня, прижимая мои колени к постели, — Хочу посмотреть как красиво ты раскрываешься.

Ловлю его потемневший от желания взгляд и чувствую, как вновь становлюсь влажной. Закрываю глаза, не в силах выдержать этой картины, на что Марк возвращает меня в реальность, касаясь языком между ног.

Вылизывая меня медленно, доводя до исступления, заставляя выгибаться навстречу его рту, требуя бо́льшего. Снова.

Ощущаю, как мои соки стекают по бёдрам, а Марк размазывает их, покрывая поцелуями внутреннюю часть ног, словно желая показать мне, как сильно я наслаждаюсь каждым его действием. Будто мне ещё нужно что-то доказывать.

— Тобой невозможно насытиться, — шепчет он, рывком закидывая мои ноги коленями ко мне, от чего я раскрываюсь перед ним ещё сильнее и оказываюсь в абсолютно уязвимом и даже немного постыдном положении.

Но мужчина врывается в моё лоно ртом с такой жадностью, будто от этого сейчас зависит то, выживет он или нет. Обхватив руками и крепко сжав мои ягодицы, он задирает меня так, чтобы прорваться языком глубже и я теряю себя в криках, срывающихся с моих губ.'

Ближе к утру, когда мы оба присытились и, казалось, лишились всяческих сил, Марк обвязал нежный шнурок вокруг моей шеи и притянул к своему уже вновь окаменевшему члену, управляя мной и используя мой рот как игрушку для своей разрядки.

В общем, с этим шнурком у меня теперь есть достаточное количество ассоциаций, чтобы при одном только взгляде на него неистово так покраснеть.

— Прекрати так смотреть, иначе я трахну тебя прямо сейчас, — проследив за моим взглядом и явно угадав что сейчас происходит в моей голове, сказал на выдохе Марк, приподнимаясь на локте и слегка нависая надо мной.

— Ты когда-нибудь устаёшь? — ещё немного сонным голосом бормочу я, упираясь ладонями в его крепкую грудь.

— От чего угодно, только не от тебя, — прикусив мою скулу, мурлычет мужчина и я отворачиваюсь, дразня его.

Тогда он наваливается на меня сверху и обхватывает так, чтобы перевернуться на бок и прижать меня к себе, окутывая крепким обручем из своих рук. Ягодицами чувствую его напряжённый член и чуть выдвигаю их ближе к нему, наслаждаясь звуком втягиваемого сквозь зубы воздуха позади себя.

Я и правда не понимаю как в этом человеке умещается столько похоти, а главное сил на её удовлетворение. Не сосчитать сколько раз за ночь он брал меня, но утром, поспав всего несколько часов, он уже вновь готов к новому раунду, в тот момент когда у меня невероятно болит всё тело и о сексе думать я не буду ещё неделю минимум.

Хотя, кого я обманываю?

Приподняв мою ногу, Марк опускает руку к уже слегка влажным складкам и начинает мягко, едва касаясь, ласкать меня, посылая по телу медленные приятные волны удовольствия.

— У нас не так много времени, но я с ума сойду, если не возьму тебя перед долгой дорогой.

— Мы сегодня уезжаем?

Удивляюсь, потому что Марк говорил, что не знает сколько нам нужно здесь пробыть и внезапная информация об отъезде меня насторожила.

— Всё прошло лучше, чем я думал, так что в этой дыре нам делать больше нечего. Почти, — на последнем слове мужчина ввёл в меня палец, который я с лёгкостью приняла в себя, учитывая сколько раз он растягивал меня минувшей ночью.

Слышу свой тихий стон и выгибаюсь навстречу его руке, понимая, что сейчас продолжить разговор не получится.

Протянув вторую руку у меня под шеей, мужчина прижимает моё горло к себе, ладонью обхватывая лицо и надавливая на челюсть, чтобы приоткрыть рот и ввести туда пальцы.

Подчиняюсь, ощущая как между ног становится совсем мокро и к одному его пальцу внутри меня присоединяется ещё два. Закрываю глаза от потрясающего, ни с чем не сравнимого чувства наполненности. Ритмичными толчками вколачивая в меня пальцы и собирая на ладони мою влагу, Марк словно ставит точку в нашем пребывании в этом отеле. Завершительный прекрасный аккорд.

Чувствую, как внутри становится более тесно и понимаю, что внутри меня поместилось уже четыре пальца. И мне кажется, что это слишком. От этого осознания начинаю ёрзать, на что мужчина лишь сильнее прижимает мою шею рукой, запуская пальцы в рот глубже.

— Не дёргайся, — рычит он мне в ухо, — Расслабься.

Тяжело глотаю и делаю как он сказал, стараясь расслабить тело и не сопротивляться его действиям.

— Только посмотри как я тебя растянул, — шепчет Марк, усиливая напор и мои стоны, прорывающиеся сквозь его пальцы, заполнившие мой рот и приглушающие крики, разрезающие пространство.

Неосознанно пытаюсь отодвинуться, но этим лишь распаляю мужчину, наслаждающегося результатом своей многочасовой работы. Боже, он правда может сейчас поместить в меня чуть ли не всю свою ладонь. И от понимания этого становится одновременно ужасно неловко и очень горячо.

Именно это я имею ввиду, когда говорю о том, что он будит во мне какие-то неведомые до нашей встречи вещи. Только с Марком я становлюсь настолько грязной и развратной, что исступленно наслаждаюсь его наглым прикосновение и демонстрацией того, что он растянул меня настолько сильно, что может трахать меня сейчас четырьмя пальцами без всякого сопротивления со стороны моего тела.

В этом ощущении его обладания мной кроется безумное удовольствие. И это то, что мне тоже придётся признать. Чёртов дьявол просто разрушает меня. И я прошу этого ещё больше с каждым разом.

Если он решил называть меня ангелом, то рядом с ним происходит самое настоящие моё падение. Потому что я действительно ощущаю, как падаю в тёмную бездну греха и порока, которую поймала в его глазах в ночь, когда увидела его в клубе впервые.

Тогда мы обменялись буквально парой слов, но ощущение опасности и греховности я ощутила отчётливо. И теперь имею все возможности убедиться в том, что была права.

Сочные хлюпающие звуки доносятся до моих ушей между срывающихся с губ криков и в следующее мгновение пальцы Марка меняет его горячий, окаменевший член, принявшийся таранить меня с неистовой силой и бешеной скоростью.

Освободив мой рот, он перевернул меня на живот и прижал голову к постели, приглушая мои крики, пока врывался вглубь меня, выходя практически полностью и снова вколачиваясь внутрь, от чего моё тело сотрясалось всякий раз, когда он проделывал это.

Зажав в кулаке мои разметавшиеся по спине волосы, мужчина опустился и начал покрывать укусами мою спину, лаская языком и губами каждое саднящее место, которого до этого касались его зубы.

Я кричала так, что теряла связь с реальностью, не веря, что мои рот и лёгкие способны издавать такие звуки, но это было чистой и истинной реакцией на всё, что делал с моим телом Марк. Он брал меня, метил, оставлял свои следы, чтобы по возвращении домой и при взгляде в зеркало я видела там его.

И сейчас это лишь возбуждало меня сильнее, чем когда-либо.

Внизу живота стало сильно пульсировать и казалось, что там собрался тугой ком, требующий высвобождения. Чёртов дьявол знает как свести меня с ума. Его жёсткость вперемешку с последующей нежностью — ключ, который он подобрал для того чтобы открыть меня полностью. И он единственный владелец этого ключа. Единственный, кто сумел открыть замок, о существовании которого не знала я сама. Замок, открывающий вершину удовольствия. Являющий всю правду обо мне.

— Кончай, девочка, — слышу его сдавленный рык и понимаю, что он на грани.

Скорость, с которой он врывается в меня, кажется мне какой-то невероятной, а ощущения, которые испытывает моё тело под ним и подавно.

Просовываю руку под себя и касаюсь клитора, в моменте ставшего просто спусковым крючком для того, чтобы я смогла улететь куда-то высоко, взмыть в небеса и пасть глубоко вниз, в самое подземелье, где правит Марк.

Сместив угол проникновения и ударяя точно в самое чувствительное место внутри меня, мужчина подводит меня к черте, которую я так жадно желаю переступить, от чего я взрываюсь, закусывая простынь и чувствуя, как из глаз брызгают слёзы.

Вслед за мной, сделав ещё несколько резких рывков, с рычанием кончает и Марк, наваливаясь на меня сверху и тяжело дыша. Горячее дыхание щекочет мне шею, но я не двигаюсь, переводя дух и постепенно возвращаясь в реальность.

— Когда всё это дерьмо закончится, — все ещё задыхаюсь шепчет Марк, проведя языком по моей коже, — Я заберу тебя к себе, привяжу к кровати и буду трахать сутками, клянусь.

Не отвечаю, испустив лишь лёгкий смешок. Но мой ответ ему и не требуется.

Ведь Марк привык получать что хочет. Не считаясь с чужим мнением и абсолютно забивая на правила.

И это чертовски хреново, учитывая тот факт, какое открытие я сделала вчера. О своих чувствах и… в общем, дело дрянь.

Ведь я уверена, что от любви Марк отрёкся давным-давно и всё, что им движет — похоть и желание обладать. Что идёт вразрез с тем, на что готовая́. С тем, как я хочу провести остаток жизни. Точно не постельной подружкой без права выбора. Но, похоже, на большее с ним рассчитывать не придётся.

И эта мысль больно кольнула внутри.

— Выглядишь слишком печально для только что кончившей женщины, ангел. Я не доработал? — с ухмылкой спрашивает мужчина, поднимаясь с меня и заглядывая в мои глаза в поисках ответа.

— Всё в порядке, — натягиваю улыбку, не желая посвящать его в свои унизительные мысли, — Просто прихожу в себя.

Но ведь от чёртового Марка ничего не скроешь, верно?

С подозрением прищурив глаза, мгновение он наблюдает за мной, после чего едва заметно кивает и встаёт, отправляясь в душ. Какое-то время я лежу тупо глядя в потолок, прикидывая в уме всё, что произошло за эту недолгую, но изменившую многое поездку.

Попытку Марка устроить для меня приятный день, чтобы я не чувствовала себя пленницей в номере отеля. Его внимание ко мне. Странное признание в ночь, когда он вернулся со своей «загадочной встречи». Что если он тоже почувствовал это? То же, что почувствовала я.

Что если внутри него тоже нестерпимо жжёт мысль о том, что это не просто страсть и одержимость?

Что если…

Нет. Марк явно не раз давал мне понять, кем он видит меня в своей жизни. Я лишь женщина, которую он хочет. Которую он решил сделать своей, не справляясь с чёртовой примитивной одержимостью и желанием обладать.

И я не должна позволять своим чувствам утянуть меня на дно. Это необходимо пресечь, пока не стало слишком поздно.

Важна лишь Хлоя и её безопасность. После чего мы уедем и оставим всё это дерьмо за спиной. Поэтому я просто не могу позволить себе влюбиться в него. Не могу.

По щеке скатилась одинокая слеза, которую я наспех вытерла и поспешила встать с постели, чтобы привести себя в порядок и к возвращению Марка из душа занять его место, собираясь для выезда и возвращения домой.

К чёрту чувства! Я умею их выключать и исключений не будет.

Через пару часов, быстро позавтракав и собрав вещи, мы уже сидели в машине и двигались по направлению к дому, каждый витая в своих мыслях. Особое очарование поездки быстро рассеивалось, что не могло не расстраивать. И чем больше мы приближались к родному городу, тем больше меня накрывала тревога.

Ведь уехав, я оставила там всё. Детектива, Роксану, Хлою, хоть мысленно они были со мной все эти дни. Но на расстоянии я ничего не могла со всем этим сделать, а теперь, по возвращении, придётся разгребать всё навалившееся дерьмо сразу. И если бы в поездке стало легче, то было бы ещё пол беды. Но всё лишь сильнее запуталось, тяжёлым грузом рухнув на плечи.

И словно в очередной раз прочитав мои мысли (чёрт возьми, это никогда не перестанет пугать меня), Марк, не сводя глаз с дороги, обратился ко мне, вырывая из размышлений:

— Когда мы вернёмся, Алана, ты перестанешь бегать к детективу и не будешь мешать мне искать твою сестру. Это первое, — делает паузу, давая осмыслить мне свои слова, — Второе. Мне необходимо будет уделить некоторое время на решение дел, которые скопились в моё отсутствие. И ты в эти дни не будешь выводить меня очередной своей сумасбродной самодеятельностью. Это понятно?

Ну вот. Прежний нахальный тон и не терпящий возражений собственнический командный приказ. Сколько бы Марк ни пытался строить из себя заботливого джентльмена, правда рано или поздно вырывается наружу. Всегда вырывалась.

— Не забыл в конце добавить «апорт» или что-то типа того? — резко выпаливаю я, гневно смотря на него.

— Только если хочешь поиграть в мою собачку этой ночью, — отшучивается, но в голосе мужчины нет и намёка на веселье.

— Марк, ты не будешь ставить мне ультиматумы, это понятно? — заканчиваю фразу его же вопросом, — То, что ты трахаешь меня не делает тебя моим хозяином. И я сама буду решать куда мне ходить и что делать.

К моему удивлению, никакой реакции от мужчины, ведущего машину как ни в чём не бывало, не последовало. Он просто молчал, глядя на дорогу и я невольно засомневалась, услышал ли вообще он мои слова. Но конечно же он слышал. Не оглох же он в один миг!

Закусываю губу, раздумывая о том, стоит ли продолжать разговор. Но судя по тому, что моё сопротивление он решил оставить без ответа, добавить мне просто нечего. Он обозначил мне свои требования, а я ответила выставлением собственной позиции и моих границ, переступать которые я не позволю.

Что бы он там себе ни надумал, я не его собственность. По крайней мере уж свободу своих передвижений и право на общение с теми, кого я выбираю, я отдавать не намерена.

Дальше мы едем молча до самого возвращения домой и я не замечаю, как засыпаю под тихие звуки музыки и собственные мысли, кружащие в голове неукротимый хороводом.

Во сне я вижу эпизод из детства, который порой вспоминала в самые тяжёлые периоды жизни. Мама и папа оставили все дела и устроили нам небольшое путешествие в соседний штат, в котором был большой национальный парк на тысячи километров. Сняли небольшой дом на колёсах, запаслись едой, где-то достали огромную бумажную карту, чтобы это ощущалось как настоящее приключение, и сказали, что где-то там нас ждёт сюрприз.

Помню, как мы с Хлоей смотрели в окно и искали глазами каждый указатель, сообщающий сколько километров осталось до парка, чтобы быстрее уже оказаться на месте и узнать что нас там ожидает. Этот трепет и беззаботность всегда теплом окутывали сердце и напоминали о времени, когда мы были по-настоящему счастливы.

Вот только сегодня сон оказался испорчен. Где-то на середине пути в нас врезается грузовик и родители погибают, Хлою утаскивают люди в чёрных масках, а я остаюсь одна посреди пустынной трассы, абсолютно беспомощная и разбитая. Не знающая что делать и куда идти. Съедаемая чувством ужаса и вины.

Резко просыпаюсь как раз в момент, когда Марк подъезжает к моему дому. Чёрт возьми. Даже во сне я не могу остаться в покое. Так скоро и свихнуться можно.

Помогая мне с вещами (после похода в тот бутик их прибавилось), мужчина проходит в дом и настаивает на том, чтобы его осмотреть, прежде чем он сможет оставить меня.

Уступаю, хотя хочу побыстрее остаться одна. Но ведь это Марк. Будто если он решил стать моим телохранителем, его можно переубедить. Пока он проводит свой пристальный обход на втором этаже, я падаю на диван в гостиной, проверяя телефон и настраиваюсь на возвращение в свою жизнь. Настоящую, а не ту, где у нас произошло фальшивое путешествие в медовый месяц.

Хмуро смотрю на разбитый экран и думаю о том, что завтра же поменяю экран или телефон, если придётся. Не хочу каждый раз, открывая сообщения, вспоминать об отвратительном и ранящем разговоре с подругой. Которой, кстати, намереваюсь позвонить. Но завтра. На сегодня с меня пока хватит.

— Всё чисто, — спускаясь с лестницы, сообщает Марк, после чего мы ещё некоторое время говорим о планах на ближайшие дни.

Ну как говорим о планах. Он ещё раз сообщает мне о том, что пару дней, возможно, будет не на связи, но к моему удивлению ничего не упоминает о Крисе. И такое поведение остаётся для меня загадкой.

Или он не хочет выводить меня и ссориться, или решил, что его требования, высказанного в машине, будет достаточно, чтобы потом, в случае моего непослушания (которое, конечно же, будет), наказать меня в своей стандартной манере.

Но выяснять это сейчас не было никакого желания, поэтому я, закрыв за ним дверь, налила себе немного вина, переоделась в удобную одежду и, уютно усевшись на диване, стала разбирать рабочие чаты и намечать план действий на ближайшие дни.

Через пару часов рабочих переписок и решения множества мелких вопросов, я нажимаю на контакт Роксаны и, закусив губу, заношу палец над кнопкой вызова. Внутренние сомнения раздирали меня все эти дни и хотелось разобраться хотя бы с этим.

Но струсив, я сворачиваю экран и отбрасываю телефон, почувствовав, что пока не готова.

Чтобы отвлечься включаю телевизор и начинаю перебирать каналы в поисках какого-нибудь фильма, под который проведу остаток вечера и достаточно заскучаю, чтобы пойти спать.

На автомате переключая программы и всякие дурацкие шоу, натыкаюсь на «Зверополис» и понимаю, что на этом можно остановиться. Меня всегда веселил этот мультик и я подумала, что лучшего сейчас я всё равно не найду. Но вдогонку до меня долетает, что на предыдущем канале шла новостная сводка и мне показалось, что там говорилось что-то о пропаже девушек.

Быстро вернувшись на предыдущий канал я прибавила громкость и стала вслушиваться в репортаж.

'Загадочные пропажи девушек продолжаются и общественность начинает накрывать паника. Многие семьи не выпускают своих дочерей из дома, либо провожают и забирают со школы, чтобы исключить возможность их исчезновения. Полиция не даёт никаких комментариев, но кажется, что дело приобретает очень опасный оборот.

— Моя девочка, — заливаясь слезами, неразборчиво говорит женщина, которую за плечи обнимает поникший мужчина, — Она сказала, что отправится к подруге, но её нет уже больше двух недель. Подруга даже не знала, что Сессиль направилась к ней и мы не понимаем… — всхлипнув, убитая горем женщина перестала говорить, задохнувшись от подступивших рыданий.

Её муж продолжил, сверкая гневным взглядом в камеру:

— В полиции будто ничего не делают. От других родителей мы узнали, что их дочь нашли мёртвой и обезображенной, а чёртовы копы вместо того, чтобы делать свою работу, лишь отмахиваются от нас. Разве это справедливо? Мы имеем знать что происходит!'

Услышав эти слова, мать девушки заходится новым приступом слёз, а кадр вновь переключается на студию, в которой репортёр продолжает говорить.

Он рассказывает о том, что за последние два месяца пропало больше девушек, чем за последние десять лет и от этой информации у меня по коже проходит ужасный холод. Боже.

Закрыв рот ладонью, я внимательно вслушиваюсь в репортаж и чувствую, как к горлу подступает тошнота. С каждым днём ситуация становится всё хуже, а значит те, кто к этому причастны — действительно могут оказаться очень организованными или могущественными людьми, действуя настолько смело. А главное, не оставляя следов.

— Да как это возможно? — воскликнула я, бросая взгляд на телефон.

Не думая, хватаю его и пишу сообщение, не в силах оставаться в растерянности и неведении. Мне срочно нужно узнать хоть что-то. Ведь в новостях могут говорить что угодно и там очень часто бывает крайне мало правды.

«Добрый вечер, детектив. Есть ли новости о моей сестре?»

Намеренно не называю его по имени, чтобы не подливать масло в огонь в случае, если Марк каким-то образом узнает о том, что я ему написала, и не провоцировать его гнев.

Боже. Докатилась. И какого хрена я об этом вообще беспокоюсь?

«Здравствуйте, Алана. Рад, что вы написали. Надеюсь у вас всё в порядке. Сможете приехать завтра в участок? Возможно вы можете нам помочь.»

Минуту кусаю губы, размышляя о том, насколько это хорошая идея, после чего соглашаюсь приехать, напомнив себе, что я, чёрт возьми, ищу свою младшую сестру, а не флиртую с другим мужчиной, собираясь выйти за чёртового Марка замуж на следующей неделе!

Утром, едва открыв глаза, быстро принимаю душ, пью кофе и пулей мчусь в участок, не в силах сдерживать себя и отложив поездку в отели на вторую часть дня. Сначала мне критически необходимо успокоить нервы.

— Доброе утро, Алана, — доброжелательно улыбается Крис, открывая дверь своего кабинета, — Могу я угостить вас кофе?

— Я уже пила, спасибо, — стараюсь быть вежливой, но чувствую, что зубы скрипят от нетерпения, — Как продвигается расследование?

Не дожидаясь приглашения, сажусь на стул, на что замечаю, как Крис не занимает своего места за столом.

— И всё же я настаиваю на том, чтобы выпить кофе. У меня сейчас перерыв и я собирался выйти из этого душного кабинета, чтобы проветриться. Не составите мне компанию? Там всё и обсудим.

Хочу ответить, что предпочитаю говорить здесь и вообще заехала на пару минут, но понимаю, что бодаться сейчас не в моих интересах.

— Я вас не задержу, — продолжая уговаривать меня, мужчина накидывает куртку и подходит к двери, приоткрывая её и как бы намекая мне на то, что отказ не принимается.

Поджимаю губы в сдержанной улыбке и выхожу, глубоко вздыхая и призывая всё своё самообладание.

Детектив ведёт меня в кафе недалеко от участка, куда часто ходит во время перерыва или когда чувствует необходимость сменить обстановку, долго засиживаясь в кабинете и погружаясь в дела.

— Смена обстановки — единственное, что я могу себе позволить, когда много работы. Знаете, не получается не думать о делах даже во время выходных.

— Не представляю, как вы живёте с таким потоком ужасных историй, с которыми сталкиваетесь, — честно признаюсь я, действительно считая работу полицейского одной из самых отвратительных, — Я бы потеряла веру в человечество, окажись на вашем месте. Или уж точно ожесточилась бы, чтобы не дать сердцу разорваться на части.

— Уверен, что ваше сердце никогда бы не очерствело, Алана. Только не ваше, — глядя на меня как-то странно, отвечает детектив, после чего оставляет меня за столиком и идёт забирать заказанный нами ранее кофе.

«Осторожнее. Просто будь милой, Алана» — говорю я себе, стараясь настроиться на деловой разговор без перехода на двусмысленные фразы.

Возвращаясь, он передаёт мне мой стакан и как бы невзначай касается моих пальцев своими, от чего я чуть более резко отдёргиваю руку, чем это было бы вежливо.

— Горячий, — смутившись, ставлю стакан на стол, ругая себя за волнение.

Крис делает вид, что не заметил моего действия, но он чёртов коп. Он ведь замечает всё. Какое-то время мы ведём непринуждённый разговор о трудностях работы в полиции и я едва успеваю уворачиваться от его распросов обо мне.

Но он, как и полагается полицейскому, умеет цепляться за сказанное и с лёгкостью ведёт разговор туда, куда ему нужно.

— Уверен, вы прекрасно справляетесь, — делая глоток, говорит детектив, комментируя мой рассказ о том, что после гибели родителей почти всё моё время занимали отели.

— Надеюсь, — чувствуя, что разговор заходит не совсем туда, пытаюсь перевести тему, — Так что там с расследованием? Как идёт дело? Вы сказали, что я могу помочь.

Будто немного расстроившись от моего стремления быстрее перейти к делу, детектив делает ещё один глоток, после чего ставит стакан на стол и подпирает подбородок кулаком, словно о чём-то глубоко задумался.

— Знаете, мне вот одно не понятно во всей этой истории. Девушки, которые пропали. Ни одна из них не вела себя странно перед исчезновением. Все родители и другие близкие к пропавшим в один голос твердят о том, что всё было обычно. Но разве будет молодая девушка вести себя как ни в чём не бывало, если ей угрожает опасность?

— Но ведь они могли не знать, что в опасности, — не понимаю, куда он клонит, от чего нервничаю и ёрзаю на стуле.

— Да. Но такое предположение в корне неверно, ведь если к вам подходит незнакомец и предлагает участие в сомнительном мероприятии с большой оплатой, хотя бы у одной мелькнула бы мысль о том, что там что-то не чисто, не находите?

— Пожалуй, — задумавшись, соглашаюсь, но всё ещё не понимаю куда он ведёт.

— Это наводит меня на мысль, что девушки доверяли тем, кто приглашал их принять участие в том, о чём могла идти речь. Кому бы вы доверились, Алана: мужчине или женщине?

— Мы говорим в общем или конкретно об этом случае? — уточняю, от чего-то чувствуя себя в западне.

— Ваши ответы могли бы быть разными? — хмурюсь, потому что тон Криса кажется мне каким-то… не знаю. Не деловым.

— Мой ответ зависит от контекста. В ситуации с пропавшим девушками, я думаю… на их месте я бы больше доверилась женщине. Ведь мужчина, предлагающий «поразвлечься» и заработать на этом вероятнее всего имеет ввиду нечто грязное. Женщина же может войти в доверие и сыграть на чувствах, ведь она лучше может их понять.

Рассуждаю и сама не понимаю, куда мы идём. Ведь я своими глазами видела, как Хлоя уходила из клуба Марка в сопровождении какого-то парня, а проститутка сказала нам с Роксаной, что по той чёртовой улице шатался парень, предлагающий девушкам участие в представлениях.

Тогда почему мы сейчас говорим о том, что девушек могла вербовать женщина? И не намекает ли он снова на то, что Хлоя причастна к исчезновениям?

— Мне тоже приходили эти мысли, — задумчиво глядя на меня, произносит детектив, — Но вы говорили о парне, которого неоднократно видели свидетели.

— К чему вы ведёте?

Несколько секунд он молчит, после чего наклоняется над столом и приближается ко мне, а я едва сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться назад.

— Я предполагаю, что кто-то провернул куда более сложную схему, чем мы пока видим. Я не должен делиться этой информацией, но, — мужчина протягивает ко мне руку и накрывает ей мою, — Не хочу утаивать это от вас. Я предполагаю, что некоторых девушек всё же не похитили, а завербовали в скаутов. Тех, кто ищет подходящие кандидатуры и заманивает их в ловушку.

— Я не понимаю, детектив.

— Крис. Прошу, — сжимая мою руку, мужчина хмурится, уже не прося, а требуя звать его по имени, — Пока это лишь предположение и прошу вас, Алана, не злитесь на то, что я скажу. Но есть вероятность, что вашу сестру не похищали. По крайней мере, не в прямом значении этого слова.

— Вы думаете, что она всё же причастна к исчезновениям других? — плевать на то, о чём он там просит.

Я злюсь и вытаскиваю свою руку из под его ладони, намереваясь встать из-за стола и уйти. Вновь он выдёргивает меня чтобы обвинить Хлою в том, чего она просто не могла совершить.

— Успокойтесь, — облизывая губы, мужчина поднимает ладони, пытаясь меня усмирить, но слишком поздно.

Инстинкт защищать свою семью сработал и меня уже было не остановить.

— Вы не знаете о чём, чёрт возьми, говорите. Хлоя не может быть одной из них. Она никогда бы так не поступила. Ни с кем. Никогда бы не подвергла опасности ни одного человека. И если это всё, что у вас есть, то мне пора. Спасибо за кофе.

Встаю, намереваясь уйти и даже успеваю сделать несколько шагов, как сильной хваткой детектив дёргает меня назад, притягивая к себе.

— Алана, прошу вас, не уходите. Я не хочу обвинять вашу сестру в соучастии, я лишь хочу быть честным с вами.

Со стороны мы явно выглядит как ссорящаяся парочка, потому что я чувствую руку Криса у себя на пояснице, а второй он держит моё запястье, не давая отстраниться.

— И в чём заключается ваша честность? В пустых предположениях и клевете?

Пытаюсь отстраниться, но мужчина только теснее прижимает меня к себе.

— Есть кое что, что заставляет меня сомневаться, — глядя мне в лицо, медленно говорит детектив, но я ощущаю его волнение.

Ощущаю и не могу понять, связано ли оно с нашим разговором, тем, что я вспылила или близостью наших тел, которая кажется абсолютно неприличной и неуместной в сложившихся обстоятельствах.

— Просветите меня, детектив, — ядовито бросаю, прищурив глаза.

— Есть ещё один свидетель, который… описал девушку, появившуюся в окружении его племянницы за неделю до исчезновения. И она снова похожа на вашу сестру.

Чувствую, как в безмолвном удивлении приоткрывается мой рот, но не могу выдавить ни слова. Крис же переводит взгляд на мои губы и словно залипает на них, ловя каждое моё судорожно движение.

— Простите, я… — сглатывает, всё ещё не убирая взгляда с моих губ, — Мне следовало сказать об этом иначе, но вы так стремительно хотели уйти и я…

Почти не слыша его слов, я прокручивала в голове полученную информацию и не понимала, как на это реагировать.

Чёрт возьми. Они ошиблись. Они абсолютно точно ошиблись.

Хлоя бы никогда не влезла в подобную грязь. И уж точно никогда бы не подставила невинных девчонок.

Ведь так?

Оставшаяся часть дня проходит как в тумане. Когда я оставила детектива Баррета, то отправилась в отели разгребать завалы дел, образовавшиеся после нашей «спонтанной поездочки».

И если до этого я хотела встретиться с Элиной и задать ещё некоторые вопросы, чтобы понаблюдать за реакцией помощницы, то после разговора и новых подозрений расследованием моей младшей сестры, усиливать головную боль не было никакого желания.

Будем разгребать дерьмо по порядку.

И наконец-то мне повезло хоть в чём-то, потому что как раз перед моим приездом Элине пришлось экстренно уехать на встречу с одним из дизайнеров, которого посоветовала Роксана.

' — Представляешь, он работал с Ким Кардашьян и помогал обставить один из дворов королевской семьи' — как-то сказала мне подруга, вероятно рассчитывая меня впечатлить. Но как по мне, работай ты хоть с Папой Римским — мне плевать. Просто делай свою работу хорошо.

Отсутствие Элины слегка облегчило мне задачу, но навалившиеся вопросы вынудили провести в отеле намного больше времени, чем я рассчитывала. Одни из постояльцев разбили кровать (боюсь представить, что там за половые гиганты) и пришлось в срочном порядке заказывать другую. На втором этаже текли краны и нужно было разобраться с сантехникой. А ещё новый администратор оказался настоящим дубом, не отличающим «работу» от «хобби» и считающим, что за неделю работы «вне свободного графика» он, простите, «выгорел».

В общем, дурдом. И это меня не было всего пару дней.

Будто в моё отсутствие отель решил взбунтоваться и приревновал к другому, в котором мы с Марком остановились.

Что ж, я верна тебе, мой милый. Тебе, и остальным. Потому что вы, чёрт возьми, всё, что у меня осталось после смерти родителей. И если я порой и говорю о том, что хочу всё это оставить и уехать — то это пока лишь разговоры во время того, как меня накрывает эмоциями.

— Линда, скажи, пожалуйста, в 204 постоялец ещё живёт? — спрашиваю молодую девушку, работающую у нас уже несколько месяцев.

Миловидная рыжая девчушка с россыпью веснушек на щеках заглянула в монитор компьютера и утвердительно кивнула.

— А сейчас он в номере?

— Да, программа показывает, что гость внутри.

Что ж, шальная идея пробраться к засранцу Уиллу, промелькнувшая в голове, сегодня реализована не будет. Попробую в другой раз.

Проведя в отеле ещё какое-то время я почувствовала, что голова стала просто раздуваться от усталости и, завершив бо́льшую часть процессов, я решила уехать и где-нибудь перекусить. Живот одобрительно заурчал и я завела мотор своей машины, которую, наконец, получила обратно.

И с которой люди Марка сняли слежку. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что если я узнаю, что он мне солгал — шкуру с него спущу. Потом надену обратно, зашью и снова спущу. И буду делать это столько раз, сколько потребуется, чтобы он, чёрт бы его побрал, понял наконец, что эти его собственнические замашки я терпеливо сносить не буду никогда.

По пути в ресторан я вновь и вновь гоняю по кругу в голове свой последний разговор с детективом.

«— Есть ещё один свидетель, который… описал девушку, появившуюся в окружении его племянницы за неделю до исчезновения. И она снова похожа на вашу сестру».

Вот же хрень.

Само собой это всё какая-то ошибка. Нет, конечно, кто-то и правда мог бы оказаться похожим на Хлою, ведь её тип внешности достаточно распространён, особенно среди девушек подростков сейчас.

Но что точно не будет похоже на мою сестру — так это вербовка несовершеннолетних девчонок в сомнительные схемы. Она была просто убита горем когда информация о том, что папа был замешан в какой-то грязной криминальной истории до нас дошла, так что последнее, во что я поверю — что она сама втянулась в подобное.

Это сильно ударило по нам и в самом начале Хлоя плакала у меня на коленях от стыда и неверия. Так что я с уверенностью могу утверждать, что моя малышка здесь точно ни при чём.

За этими мыслями не замечаю как добираюсь до места, которое выбрала для обеда. Паркую машину и захожу в зал, выбирая самое отдалённое и угловое место, чтобы просто побыть наедине с собой и не привлекать нежелательного сейчас внимания.

Ставлю сумку на соседний стул и бегло прохожусь взглядом по меню, пытаясь отключить водоворот мыслей и выбрать что-то, что сейчас сможет спасти меня от голодного обморока и нервного кома, душащего после встречи с детективом.

На глаза попадается паста с пармезаном и перцем и я на автомате заказываю её, вспоминая как часто мы ели её с Роксаной. В памяти всплывает картинка как она готовила похожую на моей кухне в день, когда я спустилась после сна и застала её за этим занятием. Тогда происходящее казалось сном, ведь всё, что было в моей жизни на тот момент, невозможно было принять как факт.

Пропажа сестры, чёртов дьявол Марк, проникший ко мне под кожу, Змей и прочие мерзавцы, внезапно появившиеся в моей жизни. Казалось, что поездка в Лондон с Хлоей была последним островком спокойствия в жизни. Потому что после начался ад.

Думая обо всём этом я снова решила позвонить Роксане и предложить встретиться сегодня вечером. И если вчера я оказалась трусихой и не нажала на кнопку вызова, то сейчас наткнулась на автоответчик.

Замешкавшись на секунду, я оставила ей короткое сообщение, в котором сообщила о том, что скучаю и хочу поговорить.

Даже если она рассказала Марку о том, что я обратилась за помощью в полицию и о том, что я напрямую общаюсь с детективом, то возможно, всё же она правда сделала это из побуждений заботы.

Это всё равно не отменяет того, что подруга предала меня, настучав об этом Марку, но в чём я уверена, так это в том, что Рокс явно не желала мне зла.

И за свои обвинения я обязана извиниться. Хотя бы за тот тон, которым говорила с ней. На всякий случай набираю номер подруги ещё раз, но мне опять отвечает электронный голос. Что ж, сообщение она получит. И я очень буду ждать её звонка. Как раз будет время подобрать правильные слова.

Ковыряя вилкой остатки пасты, я размышляю о том, какая схема сейчас поворачивается в нашем городе людьми, которые, как предполагает Марк, приехали чтобы забрать как можно больше девушек и скрыться. Кто за всем этим стоит? Помогает ли им кто-то из местных криминальных личностей? Узнал ли Марк что-то еще? О чём он мне не говорит? И если дело настолько плохо, что пока у этих уродов получается всё просто блестяще, то как это остановить?

Но больше всего меня беспокоит Хлоя. И уже второе показание свидетелей, указывающее на то, что она… нет, похожая на неё девочка, причастна к пропажам. И в этих мыслях самое отвратительное — одиночество.

Мне не с кем поделиться своими переживаниями, и то, что я просто не могу выбросить это из головы, вызывает новый приступ головной боли.

Просидев так ещё какое-то время я расплатилась и приняла абсурдное, но единственное возможное сейчас решение. Это лучше, чем сходить с ума в одиночку.

Выходя из ресторана замечаю, что на город начали опускаться сумерки. Небо ещё немного было окрашено в бордовый цвет где-то на линии горизонта, но солнца видно уже не было. Бросаю взгляд на часы и надеюсь, что он будет там.

Пару минут стою, любуясь небом и глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, после чего сажусь в машину и завожу мотор. Чтобы отвлечься от кружащих и жужжащих в голове мыслей, я включаю музыку и тихонько подпеваю, постукивая пальцем по рулю.

Но на трети пути понимаю, что моя сегодняшняя одежда абсолютно не подходит для места, в которое я собралась.

— Твою ж мать, — рычу, понимая, что нужно вернуться домой и переодеться.

Потому что если дресс-код соблюдён не будет, то меня не впустят даже по знакомству.

Не глушу машину и быстро поднимаюсь в комнату, распахивая двери шкафа и придирчиво оглядывая его содержимое. Руки на автомате тянутся к чёрному платью, но в моменте я осекаюсь, не желая одеваться в «цвет Марка». И без того уже пропахла им насквозь.

Достаю красное платье на тонких бретелях и ассиметричной юбкой чуть ниже колена, чёрные босоножки на не сильно высоком каблуке, пару раз провожу красной помадой по губам и, бросая взгляд на своё отражение, спускаюсь вниз, возвращаясь в машину.

До клуба добираюсь дольше, чем обычно, потому что в пятничный вечер дороги города становятся просто переполнены желающим на кураже провести время и встрять в какие-нибудь неприятности.

Мимо меня проносится белый кабриолет, в котором две пары кричат и брызгают шампанским друг на друга и вокруг себя. Молодые и беспечные, они выглядят так, будто жизнь — сплошное кино о роскошной жизни и счастье. Впрочем, для них возможно это так и есть. Пока.

Но этот чёртов город уничтожает всех. Просто каждому отведено свое время.

Сегодня в «Дарке» настоящее безумие началось уже с самого входа. Мне не сразу удаётся найти место для парковки, и из-за этого приходится сделать несколько кругов, чтобы дождаться какого-нибудь удачного момента.

— Да что ж такое, — бубню себе под нос, злясь на то, что сначала пришлось менять маршрут и ехать домой чтобы переодеться, а теперь ещё и не поставить машину, чтобы зайти внутрь.

Накручивая круги вокруг клуба и соседних улиц, где уже всё было заставлено машинами таких же как я, только приехавших пораньше, всё же нахожу место. Не самое удачное, но выбирать не приходится.

Припарковавшись, выключаю музыку и зависаю, глядя в одну точку на руле. Что я здесь делаю? Точнее, что собираюсь делать? Сидя в ресторане и сгорая от непонимания и растерянности, я почувствовала острую потребность поговорить об этом с кем-то. С кем-то, кто для меня важен. С кем я могу это обсудить.

Но Роксана не отвечала и… тело словно само привело меня к нему.

Звонить или писать, чтобы спросить будет ли Марк сегодня в клубе, я не стала. Оставила это на волю случая. Если он здесь — прекрасно. Значит судьба за то чтобы мы поговорили. Нет — оберегает меня от него. Тоже хорошо.

Но сейчас я уже сомневалась в том, что моя идея действительно кажется удачной. Что я скажу, когда приду к нему?

«Я снова виделась с тем, о ком ты просил не упоминать, знаешь, что он мне сказал после того, как прижал к себе?»

«Хлою уже дважды обвинили в том, что это она вербует девочек заниматься проституцией, представляешь? А я-то думала, она у меня не такая»

«Слушай, как думаешь, Хлоя могла бы быть заодно с теми, кто ворует девушек?»

Да уж, отлично звучит. Один вариант лучше другого.

И всё же мне просто невыносима мысль о том, чтобы оставаться сегодня со всем этим одной. И, решительно кивнув своим же мыслям, я вышла из машины, шагая ко входу в клуб Марка.

В то место, где всё началось.

По привычном плану миную очередь с уверенностью, что смогу проникнуть в «Дарк» без необходимости стоять в толпе, но к своему удивлению обнаруживаю на входе охранника, которого прежде не видела.

Вот же чёрт.

Сегодня и правда всё будто против меня. Но стоять в толпе минимум час я не могу, поэтому всё же решаю попробовать проскочить.

— Доброй ночи, — говорю максимально уверенно, будто являюсь совладелицей этого рассадника алкогольных паров и греха, — Марк уже на месте?

Мужчина, похожий на чемпиона мира по бодибилдингу, хмуро оглядывает меня, абсолютно не ведясь на мой блеф. Просканировав меня своими слишком пронзительно изучающими глазами, он не ответил, отвернув голову к очереди.

— Эй, я всё ещё здесь, — машу перед ним, привлекая внимание.

Да, знаю. Знаю.

Сейчас я веду себя как сука, но, знаете ли, во мне всё меньше и меньше остаётся тактичности и выдержки. Спасибо Марку и всей херне, которая творится.

— Могу это исправить, — отвечает громила, стрельнув в меня недовольным взглядом.

Сдерживаю колкость, готовящуюся вот-вот сорваться с губ. Нет, мне нужно зайти внутрь, а не устроить скандал.

— Послушайте, я вас ещё не знаю, Марк не говорил, что нанял кого-то ещё кроме Эда и Джоша, но мне нужно к нему. Можете позвонить кому-то из охраны или ему, если у вас, конечно, есть его контакты. Вы меня ещё не знаете и я понимаю вашу реакцию. Позвоните и убедитесь, что Марк меня ждёт. Я по делу, — добавляю в конце, не желая, чтобы он подумал, что я пришла в качестве девушки по вызову.

Хотя, конечно, именно так он и подумает. По какому такому делу я пришла в красном атласном платье и красной помадой, правда?

Предыдущие охранники бы ничего такого обо мне не подумали, потому что хотя бы немного, но мы были знакомы. А по взгляду этого типа сразу чувствовалось, что в голове его звучит лишь слово «очередная шлюха».

Но мне было абсолютно плевать.

Единственное, что сейчас важно, это оказаться в клубе. Я бы могла позвонить Марку и тогда он бы приказал меня впустить. Но сейчас это казалось как-то… унизительно. И предлагая охраннику позвонить Марку я снова блефовала, потому что, само собой, прямого контакта у них нет.

И в этом был как раз основной элемент моей игры. Может он и обратиться к своим «коллегам» внутри или начальнику охраны, но точно ни к нему. А уж, судя по всему, моя персона охране Марка уже знакома не понаслышке.

Чего только стоил тот концерт, который мы устроили в ночь, когда Марк до полусмерти избил того парня, который ко мне приставал. Наверняка меня там запомнили…

Потому что, если я, конечно, верно поняла, до этого мужчина не позволял себе ничего подобного из-за женщины. Так что я, вероятно, своего рода диковинка. Ну или это лишь мои фантазии и сейчас меня просто развернут из клуба и придётся идти на тот шаг, которого пока я всячески стараюсь избежать.

Боже, моя глупая гордость меня погубит.

И всё же уверенность, с которой я говорила, сработала. Обратившись по наушнику к кому-то из своих, бугай, ещё раз взглянув на меня недобрым взглядом, открыл дверь, впуская внутрь. В этот момент пространство улицы заполнили громкие звуки музыки, окатив толпу в очереди волной экстаза и волнения от ожидания своей очереди и желания оказаться внутри.

Ну и цирк.

Поблагодарив своего нового «друга», захожу в клуб, оглядываясь по сторонам. Какая-то автоматическая реакция и совершенно идиотская надежда увидеть сестру целой и невидимой среди танцующей толпы.

Спускаюсь по лестнице вниз, намереваясь подойти к бару и поболтать с Миком, если сегодня он на смене. Хотелось увидеть какое-то приятное знакомое лицо, никак не впутанное во всю грязь, которой сейчас окутана моя жизнь.

Но не успеваю я дойти до цели, как прямо передо мной, словно из ниоткуда, возникает не менее удивлённый Вик. Да-да, Вселенная, спасибо. Лицо, не впутанное в грязь, но ненавидящее меня за то, что устроил Марк прямо перед ним в прошлый раз. Я же этого и просила…

— Алана, — на автомате обхватив меня руками за плечи, протягивает Вик, врезавшийся в меня.

— Привет, — улыбаюсь, чувствуя себя как-то… не знаю. Неловко. Стыдно. Отвратительно, если честно.

— Ты… рад тебя видеть, — справившись с эмоциями, улыбается мужчина, — Изумительно выглядишь, — ' это для него?', как будто хотел он добавить, но не стал.

— Спасибо. Я тоже рада тебя видеть. Ты здесь с ребятами?

Вести сейчас непринуждённую светскую беседу казалось сущим бредом, но в прошлый раз нам так и не удалось нормально поговорить, поэтому я просто должна Вику немного адекватности со своей стороны, правда?

— Да, здесь Рита и Лекс, хочешь присоединиться? Позже подойдут Стив и Джесси. Джесси, кстати, завела парня, хочет нас познакомить. Пойдём, они будут рады тебя видеть.

Вижу в глазах Вика надежду и искреннее желание провести со мной время и едва не соглашаюсь на его предложение.

Хотя бы небольшую часть дня провести как раньше, непринуждённо общаясь с людьми, слушая музыку и не думая ни о чём. Но эта история возможна для той Аланы, которой больше нет. Закусив губу, морщу нос и хочу уже было начать говорить, как Вик опережает меня:

— Я вижу, что ты собираешься отказаться. Знаю, между нами сейчас всё не так как раньше, но… детка, я беспокоюсь о тебе.

От слова «детка» меня передергивает, потому что теперь оно звучит в моей голове только голосом Марка.

— В тот раз, когда… когда подошёл Марк, я повёл себя как придурок и… прости, я действительно сглупил. Просто оказался не готов к тому, что ты с кем-то… тем более с ним. Я звонил тебе, но постоянно натыкался на автоответчик. Подумал, что не хочешь меня слышать и…

— Стой-стой, — останавливаю его, кладя руки на грудь мужчине, — Ты звонил?

— Да, не один раз. Но…

— Наверное что-то с телефоном, — не даю ему договорить, чувствуя, как щёки начинают гореть от злости, — Ты не первый, кто говорит о том, что не может до меня дозвониться. Я проверю сегодня, — лгу. Снова я лгу.

Сукин сын! Осознание того, что Марк, вероятно, заблокировал номер Вика, сразу захватило меня яростью. Ну что за невыносимой человек.

Впрочем, спасибо, что он хотя бы его не тронул.

В памяти сразу всплывает ситуация, о которой только что упомянул Вик. Точнее диалог с Марком, произошедший чуть позже, в его кабинете.

' — Я предупреждал об этом, — больно сжимает запястье, опуская руку вниз, когда я хотела дать ему пощёчину.

— Пошёл ты со своими предупреждениями! Со всей своей дьявольской надменной лживой натурой. Что ты там устроил? Зачем всё это представление?

— Я устроил? — Марк наступает на меня, заставляя вжаться в стену за моей спиной, — Разве я позволил лапать себя этому щенку? Или я жался к нему? А? Уточни.

— Этого не было!

— Ну конечно. Да он тебя в мыслях уже отымел, а глазами раздел, пока ты там стояла и липла к нему. Я достаточно ясно выразился, — мужчина срывается на крик и я чувствую, что он вот-вот взорвётся, — Ты моя. И любой, кто к тебе прикоснётся — труп. Что мне теперь сделать? Закопать твоего дружка? Застрелить?'

Но то, что он его не убил, не оправдывает того, что чёртов подонок снова управлял моей жизнью, сделав так, чтобы Вик не смог до меня дозвониться. И об этом я ещё ему сегодня выскажу.

— Понял, — хмурясь, говорит мужчина, но я чувствую, что он мне не верит, — Так что насчёт того, чтобы присоединиться к нам сегодня? Если, конечно, ты не занята…

И на этих его словах я чувствую болезненный укол в груди. Несмотря на несколько неловких моментов, которые произошли между нами, Вик был и остаётся одним из немногих людей, которых я подпустила чуть ближе к себе и единственным, кто по-настоящему поддержал меня после гибели родителей.

И сейчас мне очень хотелось вернуть то, что было между нами. В пределах дружбы, само собой.

— Спасибо, Вик, знаешь, я с радостью присоединюсь, но в другой раз. Сегодня я здесь по делу и не собираюсь задерживаться. Может на следующих выходных? — натягиваю самую доброжелательную улыбку, на которую только способна и надеюсь, что Вик согласится.

Примет мой белый флаг.

— Без проблем, — в голосе разочарование, но он всячески старается этого не показывать, — Может быть… может, ты не будешь против, если завтра я заеду к тебе?

Первый импульс — отказаться. Мозг в тревоге сразу начинает строить картинки того, как люди Марка докладывают ему о том, что в моем доме оказался мужчина, тот врывается и избивает ничего не понимающего Вика, после чего между нами вновь возникает ссора и вот это вот всё, что происходило уже кучу раз.

Но потом я одёргиваю себя и напоминаю (хоть и с усилием), что чёртов дьявол не управляет моей жизнью! И если я хочу провести время с другом — то я это, чтоб его, сделаю!

— Давай, — улыбаюсь, — Только не раньше двенадцати, ок? Хочу немного отоспаться, слишком много навалилось в последнее время, — не лукавлю, но и не делюсь лишней информацией.

Поговорив ещё немного, мы расходимся, условившись встретиться на следующий день. Надеюсь, что из этого не выйдет ничего плохого. Всё же Марк, хоть и ненормальный, но не психопат. И не посмеет бить моего друга, особенно если я буду рядом.

К бару уже идти не хотелось, поэтому я сразу направилась на второй этаж, надеясь застать Марка в кабинете. Одного. Потому что «знакомиться» с очередными городскими подонками и отморозками не хотелось совершенно.

Но на сегодня жизнь уготовила мне ещё один сюрприз.

И на пути мне встретилась Лаура. Та самая, с которой говорила Хлоя. Та самая, кто, вероятно, рассказала ей о вечерах с «представлениями». Та сучка, которой я чуть не выцарапала глаза, когда она отказалась отвечать на мои вопросы в гримёрке.

И та, о которой я всё не успевала спросить Марка.

Но сейчас ей от меня не отмазаться. Если потребуется — прижму её к стенке и выбью из неё всю информацию, которую смогу. Сейчас мне не до нежностей и этики поведения.

В блестящем костюме, состоящем из трусиков (не таких открытых, как у девушек в клубе Змея) и бюстгальтера, полностью украшенных стразами, брюнетка вышагивала на высоких каблуках, виляя бёдрами и глядя в экран телефона. Приближаюсь к ней, чтобы не дать зайти в гримёрку, и стараюсь воспользоваться эффектом неожиданности.

— Привет, подружка, — перекрывая собой дверь в комнату танцовщиц, скрещиваю руки на груди.

— Знакомы?

Ну конечно! Какая актриса пропадает, только подумайте.

— Ты прекрасно знаешь, что знакомы, — девица тянется к ручке на двери, но я отталкиваю её руку, — Как невежливо. Не хочешь даже поздороваться?

— Привет, а теперь отвали, — Лаура вновь пытается проникнуть в гримёрку, но я отталкиваю её чуть сильнее, после чего обхватываю её запястье и тащу в сторону, — Отпусти меня, сука, — шипит она, вырываясь.

— Слушай, ты сейчас сильно облегчишь нам обеим задачу, если засунешь свою сучью натуру в задницу и ответишь мне на мои вопросы. Если нет — я скажу Марку, что ты пританцовываешь на стороне, а ещё потрахиваешься с опасными дядьками и приводишь к ним других. Как тебе идея?

Девушка ухмыляется, провоцируя во мне приступ злости и неудержимое желание хорошенько встряхнуть ее. Но я сдерживаюсь, чтобы получить то, что мне от неё нужно.

— Ты можешь рассказать ему даже сколько членов за жизнь я отсосала, деточка, мне абсолютно плевать, как и ему.

— Да ну? На твой рот и его пробег может Марку и плевать, а вот на то, что ты делаешь за его спиной то, что запрещено — вряд ли.

Самоуверенность брюнетки просто выводила меня из себя, и я была на грани. «Держись, Алана, возможно это твой единственный шанс что-то узнать».

— Слушай, я не хочу с тобой воевать и обмениваться остротами. У меня есть вопросы, на которые у тебя есть ответы. Ты одна из последних, с кем говорила моя сестра. Несовершеннолетняя, к твоему сведению. И мне донесла птичка, что именно ты, возможно, рассказала ей о чёртовом «Грехе» и представлениях. Что скажешь?

— Не знаю, кто там что тебе начирикал, — нагло закатывая глаза, отвечает дерзкая сучка, — Это не мои проблемы.

— Ошибаешься, дрянь, — приближаюсь к её лицу, сжимая кулаки от желания ей врезать, — Это и твоя проблема тоже. Потому что если я узнаю, что именно с твоей подачи моя сестра пропала или оказалась в опасности — я лично вывернуть тебя наизнанку, поняла?

— Боюсь-боюсь, — очередная ухмылка и я уже набираю в рот побольше воздуха, чтобы продолжить, но то, что говорит Лаура, заставляет меня замолчать, — Если тебе нужна правда, то иди к Марку. Уж кто и может тебе всё рассказать, так это он.

— О чём ты? — мой вопрос звучит так слабо и глупо, что в глазах танцовщицы я вижу победное ликование.

— О том, что помимо того чтобы с ним трахаться, можешь ещё попробовать узнать у него то, что пытаешься вытащить из меня. Уверена, перед твоими раздвинутыми ногами он не устроит и расскажет правду.

На секунду я теряю дар речи, пытаясь осмыслить то, что только что услышала. Неужели эта мерзавка сейчас намекает на то, что Марк знает куда больше и… или что он всё же как-то замешан в этой истории?

Нет, это какой-то бред. Лаура может сейчас блефовать, чтобы отмазать собственную задницу и выиграть время. С другой стороны, зачем ей лгать? Зачем отправлять меня к Марку, зная, что после этого ей может быть очень плохо?

Чёрт возьми, я ничего не понимаю.

— Что замолчала, лапуля? Стала наконец думать головой, а не вагиной? — в голосе Лауры столько яда, что я едва им не захлёбываюсь, — Твоя малолетка заварила такую кашу, что каждого, кто с ней хоть как-то взаимодействовал, ждёт полная задница. И если ты решила спустить на меня всех собак, то нихрена у тебя не получится. Иди к Марку и доставай его своими тупыми распросами. Я в этой херне участвовать не буду.

В этот момент дверь гримёрки открывается изнутри и появляется «мистер блестящий пиджак», которого я уже видела в прошлый раз.

— Лаура, сладенькая, — бегло оглядывая нас, слащаво произносит он, — Тебе выступать через пять минут. Малышка, не поднимай мне давление, быстренько переодевайся и неси свою кругленькую попку на сцену.

Послав мне последнюю ухмылку, брюнетка победоносно заходит в комнату, оставляя меня наедине с этим противным типом с тонной геля для укладки на волосах.

— А ты что за роза? Новенькая?

Не отвечаю, в полутрансовом состоянии направляясь к кабинету Марка.

Сегодняшний вечер, чтоб его, полон неожиданностей. И к последней я не была готова.

— И я узнаю об этом только сейчас? Мать твою, Марк, серьёзно? Эта сука работает на тебя и я узнаю об этом только сейчас?

Злость… о, нет, не злость. Ярость. Сжигающая изнутри ярость просто разъедает меня, потому что только что я узнала о том, что сраная Лаура работает на Марка. Не в смысле танцовщиц в его клубе.

Нет. Всё гораздо интереснее.

— Успокойся, Алана, — тон мужчины спокойный и холодный, но я уже знаю, что это означает «закрой рот иначе я тебя сейчас трахну». И мне абсолютно плевать, потому что я сейчас ему устрою!

— Ну конечно. Что там надо сделать? Вдох-выдох? — делаю показательный вдох и на выдохе произношу с максимальным чувством, — Пошёл ты.

Марк сидит в своём чёртовом кресле за чёртовым дубовым столом и ведёт себя так, будто я ненормальная истеричка, а он… не знаю, психиатр, наблюдающий за моим припадком без особого интереса.

Но проблема в том, что этот припадок вполне очевидный и обоснованный.

Сучка Лаура, вероятнее всего разболтавшая Хлое о представлениях, Змее и хрен знает ещё о чём, не просто мерзкая стерва, но ещё и информатор Марка. Информатор. Это же надо!

— Марк, чтоб тебя, ты понимаешь, что я сейчас чувствую?

— Расскажи, — подаётся вперёд, вытягивая из пачки сигарету и поджигая её конец зажигалкой.

Наблюдаю за тем, как пламя окрашивает табак в алый цвет при вдохе мужчины и подавляю желание выбить сраную сигарету из его рта.

— А то непонятно. Слушай, давай сократим наш диалог до двух фраз. Я спрашиваю у тебя какого хрена, а ты мне рассказываешь что всё это значит. Возможно я пойму тебя и не убью за ложь и то, что вновь держишь меня в неведении. Подходит?

— И в чём моя выгода? — издевается.

Засранец издевается.

Боже, картина слишком похожа на тот день, когда я впервые пришла в его кабинет в поисках сестры. Тот же издевательский тон, та же надменность, вот толькоя́другая. И отношения между нами тоже. По крайней мере мне так казалось до этого момента.

Но сейчас Марк выглядит как-то отстранённо и вообще ведёт себя так, будто ему на меня плевать.

Хотя возможно это его защита, ведь только что он попался на крупном обмане и наверняка понимает, что у меня есть полное право злиться.

— Твоя выгода в том, что сегодня ты не умрёшь, — угрожающе шиплю, повторяя жест, который сделала в день нашей первой встречи в его кабинете.

Опираюсь ладонями на стол и наклоняюсь ближе, сверля мужчину пристальным взглядом.

— Объясни какого хрена происходит, Марк. Прошу, — понимаю, что наша игра в противостояние сейчас слишком неуместна и только накаляет обстановку.

И Марк какого-то хрена на это ведётся, будто первым на что-то разозлился и просто-напросто не хочет идти мне навстречу. Какое-то время он молча смотрит на меня, задумчиво выпуская из лёгких едкий дым. Стараюсь не отводить взгляд, в надежде найти что-то в его тёмных, будто ставших непроницаемыми глазах.

Тяжело вздохнув, Марк потушили сигарету и только после этого, глядя куда-то в сторону, начал говорить.

— Как я тебе уже сказал, Лаура работает на меня. Приглядывает за Змеем и его шакалами дружками, чтобы сообщать о каждом лишнем слове или поступке, которые им хватит глупости совершить. Нравится тебе это или нет, мой мир подлый, грязный и чертовски опасный, поэтому знать всё — необходимость, а не каприз.

— Почему ты мне не сказал об этом, когда мы смотрели видео с камер? Почему не предупредил сразу, что Лаура может знать что-то о Хлое? Ты ведь спрашивал её о той ночи?

— Естественно я спрашивал, Алана, — отвечает так, будто я несмышленый ребёнок, задавший элементарный вопрос, — И ответ тебе ничего бы не дал.

— Это решать не тебе.

— Она сказала, что пыталась отговорить блондиночку от глупой затеи и предупреждала, что она суёт свой малолетний вздёрнутый нос в опасную игру.

— И ты ей поверил? — ухмыляюсь, неверя встряхнув головой, — Да эта лживая сука скажет тебе что угодно, лишь бы выгородить себя!

— Не делай из меня осла, детка, — рычит Марк, явно теряя терпение, — Естественно я не верю ни единому её слову. Такие как она мать продадут, лишь бы отхватить кусок побольше. Именно поэтому я выбрал её. Падкая на деньги и связи. Но и доказательств обратного у меня нет. Поэтому за Лаурой следят с той ночи, когда пропала твоя сестра.

— И?

— Ничего. Пока ничего.

— Чёрт возьми, — бью ладонями по поверхности стола так сильно, что тупая боль поднимается до самых плеч, но мне сейчас всё равно, — Она сказала, что Хлоя заварила такую кашу, что каждого, кто с ней общался, ждут проблемы. Что это значит?

Марк молчит, изучающе глядя на меня и будто взвешивая свои следующие слова.

— Это значит, что люди, стоящие за пропаже девушек, профессионально заметают следы.

— А можно как-то поточнее? — максимально ядовито произношу свой вопрос, чувствуя, что вот-вот сорвусь.

Я и без того была на грани, несясь к кабинету Марка, поэтому было огромным везением, что когда я оказалась практически у двери, мне не пришлось проживать очередное унижение от охранников, которых мне предстояло убедить, что я, чёрт возьми, вхожа в его кабинет.

Именно в ту секунду раздался за спиной низкий хриплый голос, позвавший меня с удивлением.

Твою ж мать, повторю я ещё раз. И ещё хреново тучу раз!

Потому что мне просто не может так не везти.

Хотя, как показывает практика, я где-то наступила в лужу неудачи и до сих пор хожу, оставляя за собой мокрые следы. Иначе как объяснить этот поток нескончаемой херни? Ретроградный меркурий? Магнитные бури? Сглаз?

Воспользовавшись моей растерянностью, Марк, само собой не спрашивая разрешения, проходит в дом с видом победителя. Победителя в воображаемом зале суда, где он только что выиграл важное дело и кичится этим, как гордый индюк.

— Да, проходи, конечно, — вяло сопровождаю его передвижения, закрывая дверь.

Предстоящий конфликт очевиден. Поэтому даже не буду пытаться что-то предпринять.

— Вик спрашивал разрешения чтобы зайти или ты пригласила его сама?

— Марк, — вздыхаю, не ожидая ничего хорошего, — Давай пропустим ту часть, где ты угрожаешь Вику, высказываешь своё недовольство мной, а я в сотый раз объясняю тебе, что не твоя собственность. У меня нет сил на всё это.

— И куда же делись твои силы, интересно?

— На тоску по тебе, конечно. Всю ночь не спала, — плюхаюсь на диван, ехидно бросая ответ мужчине, придирчиво оглядывающему мой дом.

И что он там ищет?

— Да ну? И выглядишь ты такой растрёпанной потому что не спала или есть другая, более весомая причина?

О Боже. Он не серьёзно. Он, мать его, просто не может говорить сейчас серьёзно.

— На что ты намекаешь, Марк? Думаешь, — останавливаюсь, не в силах подавить нервный смешок, — Что мне больше нечем было заняться, как переспать с Виком? За этим, по-твоему, он приходил? Думаешь, что вчера наша встреча в клубе закончилась приглашением потрахаться в моём доме?

Марк не отвечает, но я вижу, как огонь, пылающий в его глазах, немного успокаивается. Ну что за несносный человек. Просто невыносимый.

Вид его говорил о том, что мужчина расслабляется, но это было лишь обманчивым ходом. Ловушкой хищника, вводящего жертву в заблуждение. В одно мгновение он пересекает расстояние между нами и, опустив колено на край дивана, вжимает меня в мягкую спинку, крепко обхватив одной рукой моё лицо.

Вторая его рука упирается в скрипнувшую ткань рядом, давая ему возможность иметь устойчивое положение для того, что мужчина собирался делать дальше.

— Я думаю, моя сладкая, — произносит он медленно прямо мне в губы, — Что тебе не следовало злить меня.

— Я и… — не успеваю продолжить, потому что чувствую усилившееся давление на щёки.

— Думаю, что ты бы не посмела с ним трахнуться, потому что знаешь, что моя. Но это не меняет того, что этот грязный щенок притащился к тебе в дом, когда я ясно дал понять вам обоим, что делать этого не стоит. Для благополучия каждого из вас.

Не отвечаю, гневно сверля Марка глазами.

— Или для твоего собственнического удовольствия? — шиплю, стараясь выдернуть лицо из крепкой хватки.

— Моё удовольствие, Алана, заключается в другом. И это как раз та часть, где я напоминаю тебе о том, что теперь только я знаю как ты выглядишь, когда тебя хорошенько трахнули. И сейчас это не так.

— Прекрати, ты… — хочу сказать Марку о том, что он отвратителен и чтобы немедленно убирался из моего дома, но не успеваю.

Мужчина хватает меня и рывком разворачивает спиной к себе, ставя на колени и закидывая мои руки на спинку дивана. Нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться, после чего с лёгкостью стягивает мои пижамные шорты и отвешивает громкий шлепок по заднице.

Вскрикиваю, пытаясь встать с дивана, но в это мгновение мужские руки грубо обхватывает мои бёдра и фиксируют, не давая вырваться.

— Не смей сейчас делать этого, — кричу, оборачиваясь на Марка, но вместо того, чтобы отпустить меня, он резко и грубо входит, вызывая у меня громкий всхлип.

Слышу позади его сдавленный стон и ощущаю телом, как он старается сдерживаться, растягивая меня и давая привыкнуть к твёрдому, проникшему в меня члену. Медленно двигаясь, он при этом так крепко сжимает моё тело, что синяки точно не заставят себя ждать.

Я всеми силами сдерживаюсь, чтобы не издать ни единого звука и не доставить ему удовольствия. Хоть это всё абсолютный фарс, я не хочу эмоционально включаться в секс, когда чертовски злюсь на этого подонка.

Но и он знает правду. Знает, что моё сопротивление каждый раз ломается под напором его действий. И моя злость лишь распаляет мужчину, бросая ему вызов. Усмирить, подчинить, взять.

Закусываю губу, когда Марк, почувствовав, что я стала более расслабленной и влажной, начал наращивать темп, вколачивая меня в диван. Ногтями впиваюсь в кожаную обшивку и закрываю глаза, сдерживая вырывающиеся стоны.

— Не сдерживайся, Алана, — командует мужчина, вгоняя в меня член резко и рвано, будто тараня неприступную крепость и желая пробиться в надёжно запертые ворота, — Я чувствую, что тебе нравится. Ты уже вся течёшь.

Не отвечаю, сильнее смыкая зубы и проклиная всё на свете.

Я знаю, что скоро сдамся. Сломаюсь. Отдамся ему, потому что иначе быть не может.

Но сейчас я приложу все усилия, чтобы чёртов Марк не почувствовал вкус победы так рано. Только не тогда, когда он бесцеремонно поставил меня раком и трахает так, будто я его секс-игрушка, которую достаточно просто нагнуть и вставить.

Но его такой расклад не устраивает.

Он не насильник. Нет. Конечно, нет. Ему нравится видеть, как я плавлюсь под ним, нравится ломать моё сопротивление, раз за разом доказывать мне, что я сама хочу того, от чего стараюсь отбиться.

И в этот раз он не изменяет себе.

Резко выйдя из меня, мужчина ещё раз одаривает меня хлёстким шлепком, после чего ловко хватает и переворачивает так, что я оказываюсь спиной на диване, а мои ноги задраны к моему же лицу, открывая ему более развратный обзор и делая меня раскрытой и беззащитной перед ним.

Обхватив мои ноги одной рукой, пальцами другой он раскрывает меня между ног шире, чтобы с лёгкостью погрузиться внутрь. Сразу Марк находит тот угол, в котором попадает в самое чувствительное место внутри меня, от чего меня срывает и я не могу сдерживать рвущиеся наружу хриплый крики, потому что такое вторжение выдержать выше моих сил.

— Вот так, хочу слышать твой голос, — рычит Марк, трахая меня неистово и грубо.

И в этот момент я теряю себя. Теряю связь с реальностью. Теряю бушующую внутри злость и ощущение несправедливости. Теряет значение абсолютно всё.

Кроме невероятных, просто неописуемых ощущений внутри.

— Запомни, девочка, — вдалбливаясь в меня, сопровождает мужчина каждый новый жёсткий толчок, — Только я. Только, — толчок, — Я, — толчок.

Закрываю глаза и закусываю согнутый палец, чтобы подавить крики, которые кажутся мне чужими. Я не могу звучать так, как звучу сейчас. Дико, с рычанием, словно изнутри рвётся наружу что-то первобытное и неконтролируемое.

— Вот так, — повторяет Марк, сдавленными стонами сопровождая каждое своё грубое вторжение.

Чувствую, что уже нахожусь на грани, от чего невольно тянусь к клитору, желая как можно скорее освободиться от этого невыносимого ощущения, накрывающего меня словно огромная волна цунами.

Это не уходит от внимания мужчины и только сильнее возбуждает его, от чего он ускоряет темп и обхватывает мои ноги ещё сильнее.

Тело сводит и я чувствую, как каждая мышца напрягается так сильно, что я вот-вот взорвусь, разлечусь на миллионы осколков, не в силах больше это выносить. И в этот момент, когда Марк ударяет в последний раз, я кончаю, убирая руку ото рта и прорезая пространство своим криком, к которому присоединяется Марк, заливая меня собой и рыча сквозь сжатые зубы.

Отпустив мои ноги и падая рядом, мужчина притягивает меня к себе, давая обоим возможность восстановить дыхание и прийти в себя после фееричных, ярких ощущений, накрывших обоих в одно мгновение.

— Как-нибудь я заставлю тебя поласкать себя передо мной, — хрипло говорит Марк, — Слишком красиво твои пальцы смотрятся на мокрой киске.

— И не мечтай, — бурчу, но не двигаюсь, не в силах пошевелиться.

Тело после оргазма было просто ватным и мне действительно требовалась передышка, чтобы снова иметь возможность двигаться и воевать.

Первым взял себя в руки Марк, аккуратно отодвинувшись от меня и поправив на себе одежду. Чёрная футболка и такие же джинсы, само собой. Моя мрачная тень, следующая по пятам всякий раз, когда мне кажется, что хоть на долю секунды я могу свободно вздохнуть.

Привожу себя в порядок, возвращая себе более-менее пристойный вид и готовлюсь к новому раунду наших словесных баталий. Не закончится же всё просто милым чаепитием, верно?

Это только начало.

— Так зачем ты приехал? Ах, дай угадаю. Твои парни сообщили тебе о приходе Вика ещё до того, как он оказался у меня на пороге и ты просто не смог остаться в стороне?

— А ты бы хотела, чтобы я остался в стороне? Кто бы тогда намочил и растянул твою киску?

— Марк, прекрати, — хмурюсь, злясь на то, что он всё сводит к сексу, когда сердится на меня.

Будто пытается подавить и унизить, делая меня… не знаю. Словно он действительно чёртов хозяин моего тела и может делать всё что вздумается.

— Да, ангел, я приехал, потому что узнал, что глупый щенок решил испытать моё терпение. И потому что я обещал тебе приехать. Но об этом ты, кажется, забыла.

— Нет, просто я ждала тебя к вечеру.

— Пришлось немного поторопиться, — погладив мой сосок, выступающий сквозь тонкую ткань пижамы, задумчиво произнёс Марк, от чего тот сразу напрягся, словно умоляя о продолжении ласки.

— Мне очень жаль, что тебя оторвали от привычного распорядка дня по такому пустяку.

— Пустяку? И чего же хотел твой дружок?

— Если ты будешь говорить в таком тоне, то разговора не будет, Марк. Я готова мириться с некоторыми особенностями твоего характера, но уж точно не буду принимать твои ядовитые замечания и предположения. Вик тебе не нравится, это понятно, но это не делает его чужим для меня, ясно? Поэтому будь полюбезнее.

— Полюбезнее? — голос Марка в мгновение стал таким угрожающе мрачным, что я едва не пожалела о сказанном, — И что это значит?

— Просто… просто перестань называть его щенком, моим дружком и все в этом духе. Или это слишком для тебя?

— Для меня слишком, Алана, что этот паренёк хочет отыметь тебя, а ты этого не видишь или не хочешь видеть. Что бы ты там не говорила, это читается в его глазах.

— А ты не допускаешь, что помимо секса он может хотеть от меня чего-то ещё? Что не все такие, как ты? — сама не понимаю, что на меня нашло, но гадкое предположение Марка больно ударило по самолюбию.

Он словно только что в очередной раз сам подтвердил моё мнение о том, что я для него интересна только в плане секса. И именно поэтому он чувствует угрозу со стороны других мужчин. Боится, что его игрушка перейдёт в чужие руки.

В ответ на мой выпад Марк молчит, глядя на меня и словно обдумывая что-то, что его удивило. По крайней мере, мне так показалось.

— Давай просто закроем эту тему, — чувствуя унижение от подтвердившихся мыслей, я отвожу взгляд в сторону, желая быстрее остаться одной.

Мужчина продолжал молчать, а я не могла больше выдерживать сгущающегося напряжения, поэтому встала и пошла в кухню, чтобы заварить чай. Хотелось, конечно, выпить чего-то более крепкого, но алкоголь в начале дня кажется мне совсем уж плохой идеей.

Хотя…

Было бы легче выносить моего непрошенного гостя.

Внутри меня стал раздуваться шар обиды и горечи, но я старалась сохранять самообладание, чтобы не показывать Марку своих истинных чувств. Он не должен знать, как сильно меня с недавних пор задевает характер наших отношений.

Особенно если учесть тот факт, что я сама была крайне против всего этого в самом начале.

Так что моё негодование кажется мне бредом и уж тем более я не готова позориться и унижаться перед этим… в общем, вы поняли. Я не покажу ему ничего из того, что рвёт сейчас мою душу. И больно бьёт по самолюбию.

Возвращаюсь в гостиную и ставлю на журнальный стол две чашки с чаем, беру свою и калачиком сворачиваюсь на диване, подтянув под себя ноги.

— Чай, — зачем-то сообщаю я, будто мужчина не понял, что от виски пар идти не будет.

— Спасибо, — лёгкий прищур, ухмылка и вот уже Марк, он же король ада, он же подонок, а также дьявол во плоти, сидит в моей гостиной и пьёт травяной чай после того, как овладел мной, словно дикарь.

Да уж.

Класс.

— Так ты приехал только чтобы защитить свою территорию или всё же есть что-то, что может скрасить сегодняшний дерьмовый день?

— Мне казалось, что я его уже скрасил, — делая глоток, парирует мужчина, на что я закатываю глаза и смотрю в сторону окна.

— Здесь наши мнения расходятся, — возвращая самообладание, безучастно говорю я, разглядывая деревья и соседний дом с белым забором и коричневой крышей.

Раньше там жила пожилая пара, мистер и миссис Трестон, а теперь дом пустует, потому что они переехали в соседний город к сыну и невестке. У тех родилась двойня и помощь более опытных людей молодой семье была необходима.

— Твой рот продолжает со мной бороться даже тогда, когда тело давным-давно объявило капитуляцию.

— Мой рот тоже является частью тела, поэтому не обольщайся.

— Поверь, относительно твоего рта у меня также есть свое мнение. И подтверждающие его воспоминания.

— Всё, хватит, прекрати, — ставлю чашку и выставляю вперёд руку, не желая больше слышать пошлых намёков.

Только не сейчас. А лучше вообще больше никогда.

Со мешком Марк ставит чашку вслед за мной, после чего опирается локтями на широко расставленые ноги и, пару секунд глядя в пол, начинает говорить то, от чего я забываю как дышать. Снова.

— Ладно. Мне нравится как краснеют твои щёки когда я дразню тебя, но это действительно не всё, что нам предстоит обсудить сегодня.

— Да ну? Что же ещё припасено у Марка-ревнивца и собственника? Или у Марка, скрывающего от меня правду? А, или сейчас передо мной Марк, готовый пойти и избить кого-то, кто сделает глупость и посмотрит в мою сторону? Предупреди, какая твоя часть сейчас в этой комнате, чтобы я подготовилась.

— Сейчас перед тобой та моя часть, которая с лёгкостью перегнёт твоё тело через колени и хорошенько отшлёпает за провокацию, которой ты имеешь глупость меня сейчас наградить. Если настроение моего ангела — капризная сучка, то я оставлю тебя и продолжу заниматься своими делами. И ты не узнаешь, что мне удалось разузнать о делах твоего отца.

Проглатываю ком, образовавшийся в горле, и облизываю сжатые губы, чувствуя себя в ловушке.

Мне очень хочется продолжать злить и поддевать Марка, но, чёрт возьми, это сейчас будет невероятно глупо с моей стороны. Так что придётся на время отставить гордость и задетые чувства.

Вздыхаю и поднимаю ладони вверх, демонстрируя поражение.

— Хорошая девочка, — подмигивает мужчина, который просто не может не укусить, оставив за собой последнее слово.

Ехидно улыбаюсь, но молчу.

— В общем, это пока только версия и я не успел всё проверить. Сама понимаешь, срочные дела, — с укором напомнил Марк о причине своего раннего визита, после чего продолжил, — Так что пока я вряд ли отвечу на миллион твоих вопросов, которые у тебя, естественно, возникнут. Учти это и просто слушай.

От этих слов я почувствовала возбуждение вперемешку с тревогой, потому что наконец-то хоть что-то может проясниться. Хотя бы что-нибудь.

— Но сначала расскажи мне ещё раз, какие договорённости были между твоим отцом и Уиллом. Точнее, какую их часть знаешь ты.

Пропускаю последнее замечание, не желая начинать новую битву. Пока в моих интересах поддержать разговор.

— Уилл помогал родителям решать некоторые вопросы с документами, взамен имея право на проживание в номере около полугода, — хмурясь, вспоминаю информацию, которой владела, — Ничего незаконного, просто он имел выходы к некоторым людям, которые помогали быстрее решать задачи по документации о пожарной безопасности и прочих бюрократических нюансах. Это всё.

Какое-то время Марк молчал и я стала волноваться.

Я не была готова к очередной стычке и объяснениям того, что мой отец просто не мог быть причастен ко всем этим грязным историям. Просто не мог!

— Ты думаешь, что они…

Но я не могу даже договорить фразу. Нет. Они не могли быть в сговоре. Не могли быть заодно.

— Я думаю, — со вздохом произносит Марк, — Что твой отец узнал о том, что этот засранец проворачивает свои делишки, используя доступ к счетам отеля, и решил его прижать. Пока это только гипотеза и я хочу кое что проверить вечером. Но вполне вероятно, что дело может обстоять так.

— Но… подожди, — закрываю глаза и отрицательно качаю головой, пытаясь осмыслить то, что говорит мужчина, — Правильно ли я понимаю, что ты предполагаешь, что автокатастрофу родителей мог подстроить Уилл? Что о нём говорили, когда речь зашла о том, что авария была подставной и устроил это кто-то, кого отец шантажировал?

— Возможно, — уклончиво отвечает Марк, от чего у меня возникает ощущение, что он чего-то не договаривает.

— Но почему тогда… почему папа просто не обратился в полицию? Почему сразу не пошёл и не заявил об этом?

— Думаю, что у него была веская причина этого не делать.

— Какая например?

— Ты говорила, что в момент их гибели вы с Хлоей были в Лондоне.

— Да.

— Как думаешь, он отправил вас туда потому что знал, что что-то угрожает ему или что целью являетесь вы?

— Что? Я… стой…

Вновь закрываю глаза, понимая, что мозг просто выключается и врубает мощные психологические защиты. Я просто перестаю осознавать, что происходит.

— Я думаю, что твой отец мог рассказать Уиллу о том, что он всё знает. Фотографии в его столе — доказательства, которые он спрятал на случай, если всё вскроется. Он готовился к тому, чтобы раскрыть всё. Но не сделал этого. И единственной причиной, если убирать тот факт, что он мог быть с ним в сговоре, а фотографии хранил как алиби в случае неудачи или если их поймают, было то, что вам с сестрой грозила опасность.

— Я не понимаю.

— Такие мрази, как Уилл и ему подобные, будут защищать свои задницы до самого конца. И если твой отец имел глупость раскрыть свои догадки перед этим уродом, то тот мог схватить его за яйца, пригрозив сделать с вами то, что делал с девушками, продавая их другим мерзавцам. Чем купил молчание твоего отца.

Молчу, взвешивая слова Марка и пытаясь сопоставить всё, что удалось собрать до этого момента.

Двусмысленные намёки Уилла, фотографии, спрятанные в тайном ящике рабочего стола в кабинете отца, исчезновение Хлои.

Всё это казалось чистым безумием, сценарием какого-нибудь мрачного триллера, но никак не реальности, которая сейчас происходит. И всё же что-то в этом есть.

' — Мы с мамой очень хотим, чтобы вы, девочки, хорошо отдохнули, — улыбается папа, сообщив нам о том, что через пару дней мы летим в Лондон вдвоём.

— Но почему вы не летите с нами? Почему бы не провести время вместе, как раньше? — удивляюсь, потому что родители очень много времени уделяли работе и совместные поездки были для нас возможностью снова побыть семьёй, отгружаясь от прочих забот.

— В другой раз, детка, — отстранёно ответил папа, отвлекаясь на телефон, который звонил уже в третий раз, — Мне нужно ответить.

В голосе его было беспокойство, но в отеле как раз сегодня должны были менять входную дверь и рабочие опаздывали уже на два часа, так что ничего удивительного'.

Сейчас, прокручивая в голове тот короткий момент, я задумываюсь, действительно ли тревога папы была связана с опозданием рабочих. Или же ему звонил Уилл или кто-то еще, угрожая и шантажом вынуждая молчать?

Чёрт.

Зная папу, он бы всё равно не смог жить с тем грузом позора, который свалился бы на него, прими он сторону бездействия и позволяя Уиллу и дальше порочить нашу фамилию, проводя через бизнес, который родители строили с таким трудом, грязные деньги. Поддерживая торговлю девушками. Нет. Это немыслимо.

И теперь мысль о том, что он хотел, отправив нас в Лондон, тем самым уберечь от угрозы, которая нависла бы над нами, пойди он в полицию, кажется вполне логичной. Вот только он не успел сообщить обо всём, что узнал. Их с мамой убрали раньше.

— Пока это только мои догадки, Алана, вечером я буду знать больше. И тогда мы обо всём поговорим.

— Но… откуда у тебя появились эти мысли? Что ещё ты узнал?

— Пока это всё, что я могу тебе сказать. Мне помогает… старый приятель. На него можно положиться. Но нужно ещё немного времени.

— Это тот парень из казино? Тот, с которым ты был вчера в клубе?

Марк отвечает коротким кивком, показывая, что большего я не узнаю. Задумавшись обо всём, что только что узнала, я кусаю губы, пока шестерёнки усиленно крутятся в моей голове.

И тут мне приходит мысль, что лучшего момента для того чтобы пробраться в номер, который снимает Уилл, просто быть не может. И какого-то хрена я делюсь ей с Марком, поддавшись растерянности и не успев подумать адекватно.

— Нет, Алана. Ты не сделаешь этого, — тон Марка грубый и резкий, — Пока ты сидишь дома и не делаешь ни единого лишнего телодвижения, если не хочешь всё испортить. Этот хренов Уилл — единственная зацепка, которая у нас есть и спугнуть его будет абсолютной глупостью.

Киваю, само собой, не соглашаясь и уже выстраивая свой собственный план.

Я сегодня же проберусь в чёртов номер и попробую нарыть информацию, указывающую на то, что Уилл причастен к смерти моих родителей. А может и пропаже Хлои.

Ничто меня не остановит.

Даже гнев Марка, который неизбежно обрушится на меня, если он узнает. Когда он узнает. Потому что это точно произойдёт.

Но сейчас мне плевать.

Хотя бы на шаг, но я стала ближе к сестре. И бездействовать я не буду. Чем бы мне это не грозило.

После ухода Марка я выдержала паузу в пару часов, чтобы привести мысли в порядок, продумать план действий и… если честно, взять себя в руки.

Потому что история, которую он мне рассказал, слишком взбудоражила меня и оставила неприятный след в душе. Насколько вероятность того, что мы с Хлоей стали «товаром» задолго до её исчезновения? Правда ли Уилл мог угрожать отцу? Действительно ли смерть мамы с папой на его руках?

А самое главное, причастен ли засранец к пропаже моей сестры?

Перед выходом из дома я ещё пару раз набираю номер Роксаны, но вновь натыкаюсь на автоответчик. Чёрт. Сейчас мне особенно нужна подруга. Тем более с её способностью трезво мыслить и не поддаваться панике тогда, когда меня окутывает тревога.

— Да что ж такое, — бубню себе под нос, сбрасывая звонок.

Сначала мне приходит в голову мысль заехать к ней в квартиру, но что-то внутри снова не позволило этого сделать. Хотя, что уж там… если опять-таки говорить честно, то я просто струсила. Боялась, что она не захочет меня видеть, а я… а я не знаю, как сейчас перенесу её обиду. Так что встречу лучше ненадолго отложить. Сначала будет проще поговорить по телефону.

Кажется, к этим мыслям и прихожу уже не впервые, да?

Стоя на выходе, бросаю взгляд в зеркало и, собираясь уже взять ключ от машины, понимаю, что люди Марка, неустанно дежурящие у моего дома, неизбежно доложат ему, что я куда-то уехала. И естественно проследят за мной, чтобы «присмотреть».

Он узнает о том, что я еду в отель и может всё испортить. С другой стороны, он сказал, что будет занят и вообще отели — моя работа. И я могу ездить туда по рабочим вопросам, а не только чтобы пошарить в номере Уилла. Пусть это и является истинной причиной моей поездки.

Но если у Марка возникнут вопросы — я всегда могу сказать, что поездка носит рабочий характер. Поверит он вряд ли, но сейчас это меня мало волнует.

С тяжёлым вздохом и шумным выдохом закрываю глаза, считаю до трёх и выхожу из дома, переполненная решимости раскопать сегодня что-то, что может помочь в поиске моей сестры. Даже если этот чёртов Уилл будет в номере, я придумаю, как туда попасть. Я не готова больше ждать ни единого дня.

Завожу мотор, даю ему немного прогреться, глядя на экран телефона в ожидании звонка от Роксаны. Её долгое молчание вызывает где-то в глубине подсознания холодное скребущее беспокойство, но я объясняю это тем, что и без того взвинчена. Так что сейчас любая тема может показаться более страшной и уязвимой.

Нечего накручивать себя ещё сильнее. Всё в порядке. Она злится на меня и это нормально. В каком-то смысле у неё есть это право. Я вела себя грубо.

Закусив губу, возвращаю телефон в сумочку и смотрю в зеркало заднего вида, отмечая, что чёрный джип на небольшом расстоянии от моего дома, уже готов двигаться вслед за мной. Ну само собой. Конечно.

— Прокатимся, мальчики, — посылаю им ехидную улыбку, которую, к сожалению, они не увидят, и нажимаю на газ, срываясь с места.

По дороге я вновь прогоняю в голове всё, что предположил Марк, думая о том, что же я собираюсь найти в 204 номере. На самом деле, у меня нет ни малейшего понятия что искать и где это делать, но я уверена, что за такое долгое время проживания Уилл, будь он неладен, точно оставил хоть какой-то грязный след.

Добираюсь до отеля достаточно быстро, и когда въезжаю на его территорию, замечаю Элину, стоящую неподалёку от главного входа с каким-то мужчиной, указывая на дверь.

Оставляю машину на парковке и подхожу к ним, чтобы узнать в чём дело.

— Добрый вечер, — произношу осторожно, чтобы уловить настроение беседы, — Что здесь происходит?

— В заказе было чётко указано, что стекло должно быть затемнено с двух сторон, — непреклонным и жёстким тоном говорит Элина, — И чтобы поменять это безобразие, — вновь указывает на абсолютно прозрачную дверь, — Потребуется еще неделя, потому что эти господа перепутали бланки.

Перевожу взгляд на растерянного мужчину, попавшего под праведный гнев моей помощницы, и едва сдерживаю улыбку, понимая, как сильно он попал. Элину точно нельзя назвать женщиной, готовой согласиться на меньшее. А уж если дело касалось работы, то она и вовсе превращалась в акулу, которой ничего не стоит добиться решения в поставленном вопросе.

— Неделя, это много, — задумчиво комментирую, — Но если сделать с этим ничего нельзя, то, само собой, я уверена, компания компенсирует издержки. Верно? — желая спасти установщика, я, зная наперёд исход разговора, стараюсь сократить его, чтобы забрать Элину и поговорить с ней о 204 номере.

В прошлый раз она повела себя слишком странно и сейчас я хочу ещё раз понаблюдать за её реакцией. Что-то здесь не так.

Вспоминаю предположение Марка о том, что в отеле может быть кто-то ещё причастен ко всему творящемуся безумию и на долю секунды допускаю, что это может быть она. Но эта мысль вызывает внутри такое отвержение, что я быстро отбрасываю её, не желая верить, что отец мог так сильно ошибиться в той, кого считал своей правой рукой, не считая мамы.

Некоторое время мы говорим втроём, занимаясь поиском решения, которое устроило бы обе стороны, после чего мужчина спешно удаляется, а я в компании Элины захожу в отель, замечая, что прозрачное стекло на дверях смотрится не так уж и плохо при солнечном дне. Но ей этого не говорю, иначе рискую нарваться на длительный разговор о тех вещах, которые сейчас меня не сильно интересуют.

Вместо этого я предлагаю прогуляться по коридорам и посетить те номера, переделка которых уже практически завершена.

— На мой взгляд получилось просто сногсшибательно, — Элина рассыпается в восторгах, рассказывая какие идеи Роксаны были воплощены и какой оригинальный оказался дизайнер, которого мы наняли по её совету, — Хотя есть здесь некоторая помпезность, но ведь это номера высокого класса, так что я нахожу это простительным, — прижимая папку к груди, женщина гордо вскидывает голову, явно наслаждаясь результатами проделанной работы.

— Согласна, выглядит действительно хорошо, — стараюсь, чтобы интерес в моём голосе присутствовал хоть немного, в то время как на самом деле я сгораю от нетерпения оказаться в нужном номере и хорошенько там покопаться.

Осмотрев четыре номера, мы остались довольны и отметили несколько моментов, которые ещё необходимо довести до ума, после чего я попробовала сделать первую попытку.

— Какие номера сейчас заняты? Много ли номеров пустует?

Элина сверяется с информацией на планшете, в программе, где ведётся учёт номеров и гостей, после чего озвучивает мне статистику, интересуясь, зачем я спрашиваю.

— Хочу поработать над рекламой. В моих планах сделать так, чтобы заполняемость отеля была на 98 % в сезон и не менее 70–80 % в остальное время.

— Хорошая мысль, — кивнула помощница, но она не сказала, какие номера заняты, лишь количество свободных.

— А в какие номера сейчас заселены гости? Было бы здорово понимать что привлекает людей и является определяющим звеном в выборе.

— Думаю, здесь всё слишком нестабильно. Кого-то привлечёт стоимость, кого-то интерьер, а кто-то просто выберет любой номер, не сильно задумываясь. Так что тут, дорогая, боюсь мы будем тыкать пальцем в небо.

— И всё же, — мягко настаиваю, желая услышать три заветные цифры.

Чуть нахмурившись, Элина смотрит записи и по очереди называет мне занятые номера. Чёрт, в 204 всё ещё живёт гость.

— Что-то я совсем потерялась во времени. Разве из 204 не должны были выехать неделю назад? — прикидываюсь дурочкой, прекрасно зная, что Уилл ещё должен был жить здесь какое-то время.

По крайней мере если судить по их договорённости с папой. Шесть месяцев в году. Плюс-минус. И срок ещё не вышел.

Элина улыбается, но не отвечает. И это кажется мне достаточно странным.

— Там живёт всё тот же человек или уже разместили новых гостей?

— Думаю, что тот же, — вновь ответ больше походит на увиливание, — Кстати, хотела дать тебе отчёт по платежам за последние несколько лет, ты ведь просила, — чуть быстрее говорит Элина, словно желая сменить тему и отвлечь меня.

Какого хрена? Мне точно не кажется. Что-то не так.

Судорожно копошась в папке с бумагами, помощница даёт мне большую стопку листов, говоря о том, что распечатала самые свежие, а остальные отправила мне на почту, чтобы не передавать в руки целый том из бумаг.

Но я почти не слышу её, наблюдая за сигналами тела, которые она не может контролировать. Элина взволнована. И началось это с того момента, как в разговоре прозвучал 204 номер.

Мне безумно хотелось задать вопрос напрямую, но я просто не понимала, как его сформулировать.

«Эй, слушай, ты ничего не знаешь о торговле девушками? Здесь такое не практиковалось?»

«Элина, ты случайно не в сговоре с тем, кого я подозреваю пока безо всяких улик, в продаже людей и убийстве моих родителей?»

«Знаешь, я тут подумала… а не причастен ли жилец из 204 номера к гибели моих родителей? А ты, кстати, почему так заволновалась, когда я спросила?»

Всё это выглядит пока так бредово, что я не придумала ничего лучше, чем взять бумаги, поблагодарить женщину и отпустить её, сделав вид, что направляюсь к кабинету для того чтобы ознакомиться с распечатанными документами.

Бросив бумаги на стол и даже на них не взглянув, я выждала некоторое время и направилась к 204 номеру, надеясь на капельку везения. Идти на ресепшн чтобы узнать в номере ли сейчас Уилл мне не хотелось, потому что там могла быть Элина, поэтому я решила просто пройти мимо, воспользовавшись картой-ключом, который у меня был, в случае, если номер окажется пуст.

Не может же мне постоянно не везти. Когда-то эта хрень должна закончиться.

Крадучись, словно какая-то воровка, а не хозяйка этого отеля, я неспешно прохожу по коридору, прислушиваясь к звукам и молясь о том, чтобы у меня получилось проникнуть в номер и осмотреться.

И я не знаю каким богам молиться, потому что номер оказывается пуст. Рядом с дверью у нас установлены сенсорные датчики для персонала, которые сообщают о том, что гость в номере или просит провести уборку. Если оба датчика не горят, то загорается информация о том, что гостя нет.

Помню, как родители сомневались в установке такой системы, но сейчас я безумно благодарна им за то, что всё же они решили её внедрить.

Прикладываю карту и быстро чуть ли не вбегаю в номер, боясь, что кто-то может меня увидеть. Запираю дверь и оглядываюсь по сторонам, думая о том, с чего начать свой поиск. А главное, сколько у меня есть времени.

Но мне хватит и десяти минут, ведь номер, который занимал Уилл, был хоть и просторным, по дизайну являлся достаточно минималистичным. И обилия большого количества ящиков и прочих мест, где что-то может лежать, к счастью, не было.

Решив не медлить, я принялась за свои поиски, осматривая первым делом выдвижные ящики комодов, полки в шкафу и прикроватные тумбочки.

Рубашки и брюки, идеально выглаженными были аккуратно вывешены, разные папки с документацией заполняли некоторые ящики, но бегло пролистав их, я не нашла там ничего подозрительного. Бо́льшая часть бумаг относилась к выпискам по судебным делам, но я помню, что папа как-то сказал, что Уилл часто работает в сфере юриспруденции. Уж не знаю что он там делает или что наплёл отцу, но на первый взгляд всё чисто.

К моему безграничному разочарованию.

Но я уверена, что могу что-то найти, поэтому продолжаю обхаживать номер, думая о том, что если бы он хотел что-то скрыть, то точно не стал бы хранить это на видном месте.

В одной из прикроватный тумбочек, за большой связкой каких-то проводов, я нашла смазку для анального секса и с отвращением вернула её на место, не желая даже думать о том, что такой мерзкий тип может с кем-то спать.

Точнее, что кто-то может на это решиться.

Какое-то время я брожу по номеру и всё больше ощущаю отчаяние, потому что не нахожу ровным счётом ничего.

— Ну нет, — шепчу, уже делая глупые вещи, такие как поднять все подушки и одеяло в поисках… сама не знаю чего.

И тут моё внимание привлекает небольшое красное пятнышко в самом краю постели, на конце простыни, уже уходящей вниз, к матрасу. Немного приподнимаю тяжёлый матрас и ахаю, увидев на ткани кровати засохшую кровь.

Пятно было на внутренней стороне мебели и во время уборки этого просто не было бы видно. Но проблема в том, что чтобы кровь попала туда, кровать либо должна была быть в разобранном до основания состоянии, либо кто-то должен был долго лежать, истекая кровью, чтобы алая жидкость могла просочиться в тесное пространство между кроватью и матрасом.

— Какого хрена, — опускаю матрас, возвращаясь всё на свои места.

Хмуро оглядываю номер и закусываю губу, думая о том, откуда взялась кровь и что это может значить. Конечно, Уилл мог порезаться или что-то типа того, но… но в это же трудно поверить, правда?

Словно во всей этой дерьмовой истории кровь на постели вызывает намного больше страшных подозрений.

Решаю заглянуть под кровать, опускаясь вниз на коленях и пригинаясь так, чтобы увидеть пустое пространство.

Пусто.

Ещё раз шарю по шкафам, не находя там ничего. И в один момент замечаю на самой верхней полке одного из шкафов, среди всякой мелочи типа батареек, часов, проводов и прочего, небольшую коробку.

Приподнимаюсь, чтобы достать привлёкший моё внимание предмет, но не достаю, поэтому ставлю небольшую банкетку около кровати себе под ноги, чтобы дотянуться.

Внутри оказывается видеокамера, причём довольно дешёвая и старая. Но Уилл не кажется любителем коллекционировать антикварные вещи, поэтому тут не нужно особой сообразительности, чтобы предположить, что внутри может быть что-то важное.

Включаю аппарат и нажимаю на кнопку, открывающую галерею.

— Твою мать, — морщусь, видя номер, в котором сейчас стою.

Камера снимает пустую кровать и я проматываю немного вперёд, тяжело сглатывая и вновь закусываю губу. Страшные предположения начинают крутиться внутри и вызывают приступ лёгкой тошноты.

Через пару минут в кадре появляется Уилл в одних брюках, ведущий за собой совсем юную девушку. Светлые волосы, хрупкое тело, невинное, немного растерянно лицо. Господи, совсем ещё девчонка. На вид ей не дать больше восемнадцати, но я не уверена в том, что она точно совершеннолетняя.

Первым импульсом было выключить видео, но я сдержала этот порыв, наблюдая за происходящим.

— Не бойся, милая, они просто хотят посмотреть на тебя, — масляным голосом приговаривает Уилл, усаживая девушку на постель и бросая быстрый взгляд в камеру, — Покажи, что ты умеешь.

Следующие кадры вызывают во мне такую бурю негодования и злости, что я стискиваю камеру в руках, рискуя сломать её. Девушка расстёгивает ремень на брюках Уилла и совершенно неумело пытается трогать его, иногда неуверенно поглядывая в камеру.

В эти моменты мужчина грубо хватает её за волосы и поворачивает обратно к себе, будто злясь на то, что она отвлекается.

— Грёбаный мудак, — проматываю вперёд, не желая наблюдать за тем, как он заталкивает свой член в её рот, не заботясь о том, что девушка задыхается и едва не синеет от его напора.

Но то, что в начале мне показалось просто мерзким любительским порно видео, дальше приобрёло совсем отвратительный и жестокий оттенок. Спустя какое-то время, сраный извращенец, использовав девушку как только было возможно, начал жестоко избивать её.

Я остановилась на моменте, где она, стоя на коленях, пыталась не дать вновь грязно овладеть её ртом, за что он ударил её кулаком в нос. И в ту секунду, когда девушка взвыла от боли, он воспользовался моментом и вставил член, двумя руками обхватив её за спутанные волосы и начал, осыпая её грубыми ругателствами, насиловать задыхающуюся и истекающую кровью девушку.

К горлу подступила тошнота и я отвернулась.

Чёртов извращенец. Больной придурок. Я своими руками прикончу его, если эти мерзкие лапы добрались до моей сестры.

И вновь меня прошибло ужаснейшее осознание, которое уже было тогда, когда я шла по коридору после танца в «Грехе». Тогда я предположила, что в одной из комнат может оказаться Хлоя. И к огромному облегчению её там не оказалось.

Но что если…

Чёрт. В голове не укладывалось то, что я собиралась сделать. Но мне было просто необходимо посмотреть все видеозаписи, хранящиеся на этой камере. Потому что если я найду там сестру…

— Так, Алана, соберись, — тряхнув головой, возвращаюсь к экрану и переключаю одно видео за другим.

Ничего более отвратительного, мерзкого и причиняющего душевную боль я ещё не видела. Десятки видео с девушками, которых бьют, насилуют, над которыми издеваются так, что ни один человек с адекватным умом просто не сможет себе представить.

И все они совсем молоденькие.

Многие так сильно были похожи на Хлою, что с каждым новым видео моё дыхание замирало, а сердце сдавливало от страшного ожидания.

Особенно мне запомнилось видео, где грёбаный подонок привязал девушку к кровати так, что она оказалась полностью обездвижена, после чего надругался над ней, заглушая её и без того приглушённые из-за кляпа крики, болезненными ударами по лицу бутылкой, которую он впоследствии засунул в её зад. И самым гадким было то, что он снял это очень близко, демонстрируя каждое своё действие тому, кто потом будет смотреть. Или желая сохранить чужую боль для себя, чтобы потом пересматривать и наслаждаться своими жестокими и гнусными деяниями.

А ещё я заметила, что практически везде он в начале говорил, что «они просто хотят посмотреть». Неужели он снимал эти видео для кого-то? Возможно ли то, что какие-то люди платили ему за то, чтобы он жестоко насиловал девушек и снимал это на камеру, передавая записи заказчикам?

Если так, то это настолько ужасно, что просто должно быть уничтожено!

Внутри меня разгорелся такого уровня гнев, что я едва сдержала себя, чтобы не разбить камеру о стену. Но о моём присутствии здесь нельзя знать никому. Особенно Уиллу. И как бы мне не хотелось забрать камеру и принести её в полицию, я боялась, что это ничего не даст.

Потому что, чёрт возьми, грёбаные видео, каждое из них, снято в номере моего отеля. И я боюсь, что Уилл вывернет всё так, что он и мой отец были сообщниками, чем опорочит его имя на всю жизнь. Или решит приплести к своим грязным делам меня. А возможно Хлоя действительно где-то у него и своими действиями я навлеку на неё беду.

— Сука! Сука! Сука! — кричу, закрывая рукой лицо.

Не знаю, сколько времени я провела в номере, но оставаться здесь с каждой минутой было всё рискованнее. Поэтому, действуя словно во сне, я вернула всё на место, после чего покинула номер, думая о том, что такое не могло пройти в отеле бесследно.

То, что постоялец водит к себе разных девушек, ещё как-то можно понять, но постоянные крики и кровь? Как вообще такое могло остаться незамеченным? Я просто в это не верю. Полный бред!

В ярости я спускаюсь вниз, не помня себя от гнева и того ужаса, который увидела. И когда до ресепшна оставалось всего несколько шагов, передо мной, словно из ниоткуда, появился никто иной, как Уилл.

Увидев его я машинально отшатнулась, не желая даже находиться рядом. Но, к огромному сожалению, мерзавец заметил меня.

— Алана, — натянуть улыбнувшись, он прошёлся мерзким обсасывающим взглядом по моему телу, как он делал каждый раз, когда оказывался рядом, — Рад вас видеть, — но в его тоне, как и в прошлый раз, сквозило презрение.

Раньше этот мужчина казался мне просто противным человечком, но теперь, глядя в его лицо, я вспоминаю избитых и изнасилованныых девушек, корчащихся от боли под его обрюзгшим телом. Смотрю на него и вижу жестокого монстра, творящего ужасные вещи с теми, кто оказался слабее. С теми, кто, вероятно, ошибочно доверился ему.

Едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему в рожу, улыбаюсь уголками губ, не скрывая своего отвращения.

В глазах мужчины промелькнуло подозрение, но он никак не проявил его, кивнув мне и проходя мимо, а я же осталась стоять, как вкопанная.

Почувствовав себя ещё более грязной после этой встречи, я чуть ли не бегом бросилась к машине, боясь, что меня стошнит прямо посреди фойе.

Срочно нужно ехать домой. Закрыться там и выпить столько виски, сколько потребуется, чтобы стереть из памяти все отвратительные звуки и картинки, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти.

Не помню ни дороги домой, ни того, как оказываюсь внутри.

На автомате достаю бутылку, наливаю треть бокала и в пару глотков выпиваю обжигающую жидкость, закрывая глаза. Я запомнила лицо каждой девушки, оказавшейся в лапах монстра, и теперь просто обязана увидеть фото каждой, о пропаже которой родственники заявили в полицию.

Что-то мне подсказывает, что там может оказаться какая-то часть пропавших. Слишком уж похожи типажи. Молодые, худенькие, чаще блондинки. У многих в начале были такие невинные и растерянные лица, что сердце щемило каждый раз, когда я вспоминала ужасные кадры.

Но потом… избитые, униженные и измождённые, они словно умирали внутри. И грязный подонок снимал это. Снимал то, как ломал чистые души. Запечатлевал каждое унижение, каждую секунду боли этих девушек.

Словно снимая фильм о падении каждой из них.

Но как, чёрт возьми, они уходили? Ведь то, как сильно он издевался над некоторыми девочками, точно не ушло бы от внимания персонала отеля. Я просто не понимаю. Не понимаю как он проворачивал столько страшных и грязных вещей, оставаясь незамеченным?

И в эту секунду моё сердце сковало от боли и осознания, что кто-то знает. Теперь я точно уверена, что в отеле как минимум один человек действительно причастен ко всему отвратительному ужасу, творящемуся за его стенами.

И я просто обязана выяснить кто это.

Марк сказал, что приедет вечером, а значит у меня есть ещё несколько часов для того чтобы хорошенько подумать.

Подумать о том, что делать дальше. Как узнать кто из сотрудников знал о том, что творилось в 204 номере? Стоит ли идти с этим в полицию или разобраться самой? Стала ли Хлоя жертвой Уилла или кого-то, на кого он работает? Кто те люди, с которыми я как-то видела его в отеле?

А ещё нужно решить, рассказать ли сегодня Марку о том, что я нашла?

С одной стороны это может сильно помочь и продвинуть дело, хоть я пока и не понимаю как. А может разозлить его и наоборот испортить всё, что он делает, потому что… чёрт, потому что снова моя самодеятельность привела к какой-то херне, из которой теперь не выпутаться.

И я боюсь, что если он узнает, то снова увезёт меня в свой дом и закроет там, чтобы «уберечь», а, по сути, наказать за непослушание. И тогда я вновь рискую оказаться не у дел и лишусь возможности найти сестру.

Такому произойти я позволить не могу. Только не теперь. Не после того, что я обнаружила в 204 номере.

Так что пока я решаю оставить это в секрете, чтобы выиграть время и подумать о том, что делать дальше, более спокойно. Сегодня адекватно соображать я точно больше не могу.

Сделав ещё несколько глотков обжигающего горло виски, я иду под душ, страстно желая смыть с себя всю моральную грязь, которая налипла на меня за сегодня.

Чем больше я думаю о тех ужасных видео, тем больше внутри меня разгорается чувство стыда. Едкого, липкого стыда, поглощающего словно тухлое булькающее болото.

Всё это отвратительное безумие происходило (а может происходит и по сей день) в стенах одного из отелей моей семьи. Более того, неизвестно сколько длится этот кошмар. Годы? Неужели каждое пребывание этого подонка в стенах отеля те полгода, на которые он договорился с отцом, было омрачено чужими страданиями и болью?

Неужели мы давали прикрытие унижению и насилию? Неужели прямо у нас под носом ломались судьбы совсем юных девушек?

Или этот кошмар начался недавно? Что если отец узнал именно об этом и хотел пойти в полицию, чтобы пресечь ужасные действия Уилла? Что если тот нашёл опасных и властный людей, ставших его покровителями и именно за это через счета отелей получал оплату?

И продолжает это делать сейчас, поверив в свою безнаказанность.

По щекам градом заструились слёзы, будто выплёскивая всю боль, которую я прожила вместе с теми, кого истязали на видео. К горлу подступил ком, а тело задрожало от нахлынувших рыданий. Сев под стремительно бьющие струи горячей воды, я сжалась и, обняв колени, закричала, давая выход эмоциям, нахлынувшим словно уничтожающая всё на своём пути волна цунами.

Сжимая кулаки так сильно, что почти до крови расцарапала кожу, я задыхалась, не в силах больше вмещать в себя творящиеся вокруг ужасы. С каждым днём всё становилось только страшнее, а непонимание что делать и гнетущее ощущение беспомощности сводило с ума.

Теперь ещё и эти видео.

Ужасало то, что я не знаю, что делать с этой информацией, а от мысли, что если я оставлю всё как есть и хотя бы на неделю затяну с принятием решения, то пострадать может кто-то ещё. И это будет только на моей совести.

Но Марк сказал правильную вещь. Уилл — единственная зацепка в деле Хлои, которая у нас есть. И я боюсь, что он может сбежать, если что-то заподозрит. Или что в отместку за то, что я сдам его полиции, он никогда не скажет где моя сестра. Или что её жизнь (а я уверена, что она жива) может оборваться в знак мести.

И я никогда себе этого не прощу.

Но в противном случае получается, что своим молчанием я подставляю других ни в чём неповинных девушек, обречённых на страдания в грязных руках этого бесчувственного мерзавца.

Не имею представления, сколько я так просидела, но вышла из ванной я только тогда, когда почувствовала себя полностью обессиленной. Обернув вокруг тела полотенце, я спустилась в гостиную и налила себе ещё виски.

Переживать всё это было настолько страшно и тяжело, особенно одной, что мне просто требовалась доза алкоголя, способная притушить болезненные чувства и жуткие картинки.

Но ничего не вышло. Сколько бы я не выпила, тот ужас забыть невозможно.

' — Ну же, девочка, не плачь, — убирая мокрые волосы с окровавленного лица, с отвратительной показной нежностью произносит запыхавшийся Уилл, — Я же вижу, как тебе нравится, — камера приближается к припухшему от ударов лицу, — Скажи «спасибо», — и, сдавливая рукой щёки девушки, ублюдок тычет камерой ей в лицо, вынуждая благодарить за тот кошмар, что он с ней сделал'

' — Ну же, покажи им что ты умеешь, все хотят посмотреть, — приговаривает всё тем же приторным голосом, — Уверен, что ты можешь ещё, — девушка, в глазах которой застрял ужас, лежит на животе и смотрит в камеру, мыча от боли через заклеенный скотчем рот, когда Уилл заталкивает в неё разные предметы, явно доставляя ей страдания и упиваясь этим'

Перед глазами всплыла картинка, где одна из девушек, вероятно, решившая бороться до конца, укусила ублюдка за член тогда, когда он жёстко ворвался в её рот, чем подписала себе один из самых жестоких приговоров, которые он мог исполнить.

Именно её кровь я нашла внутри кровати. И то, как сильно он её порвал и травмировал, отпечаталось у меня в памяти до конца жизни.

Если есть в мире моральные уроды, готовые платить за страдания других, я сделаю всё, чтобы они пережили нечто подобное и в своей жизни. Не знаю как, но я найду каждого, кто оплатил этот кошмар и позабочусь о том, чтобы с ними повторили всё один в один.

Прошло немало времени, в которое я только и думала обо всём, что сегодня произошло.

Алкоголь совсем не помог и к приезду Марка я была уже просто обессиленной и вымотанной амёбой, которой было плевать на всё, что происходит. Потому что страшнее увиденного мной сегодня быть не может уже ничего. По крайней мере мне так казалось, пока он не приехал.

— И ты встречаешь меня в полотенце, потому что провинилась и хочешь расплатиться за ошибку или решила вызвать во мне ревность, сверкая полуголым телом перед моими парнями, охраняющими твой дом?

Не отвечаю, уходя обратно на диван и падая на мягкую поверхность, безжизненно глядя перед собой.

— Мне всё равно на тебя и твоих парней, — мой голос звучит так, как звучал бы звук, издаваемый роботом.

Низко, тихо и совершенно без эмоций.

Марк молча наблюдает за мной, нахмурив брови и анализируя то, что видит.

— И какого хрена это значит?

— Это значит ровно то, что я сказала, Марк, — перевожу на него взгляд и понимаю, что веду себя неадекватно.

Но почему-то та злость, которая переполняет меня с момента находки камеры, сейчас выражается в страшной ненависти к Марку и всем мужчинам, решившим, что им дозволено делать что-то против чужой воли.

Словно моя личная боль переплелась с болью всех девушек с видеозаписей и сейчас ищет выход там, где это возможно. И хоть в глубине души я знаю, что это далеко не одно и то же, сделать с собой ничего не могу.

Рывком приблизившись ко мне, мужчина обхватил моё лицо и принюхался, сжав челюсть так, что мне показалось, я услышала стук его зубов.

— Сколько ты выпила?

— Я не пьяна, если тебя это волнует. Хотела, но ничего не вышло, — вырываюсь из его хватки, и, к моему удивлению, Марк не удерживает меня.

Словно сейчас он чувствует, что давление сделает только хуже.

— Меня волнует то, что с тобой происходит, — садится рядом, с подозрением вглядываясь в выражение моего лица, — Я приехал с дерьмовыми новостями и ни слова тебе не скажу, если ты сейчас не готова это услышать.

— Знаешь, — произношу с нервным смешком, — На сегодня у меня уже выработался иммунитет к дерьмовыми новостям, — всё также безучастно отвечаю, но не смотрю на Марка, потому что чувствую себя… не знаю.

Просто не могу посмотреть ему в глаза. Будто если я это сделаю, он всё узнает. А я всё ещё не решила говорить ему или нет.

— Это связано с твоей поездкой в отель?

Не отвечаю, закусив губу и подтянув к себе колени.

Чувствуя себя просто ужасно, я сгораю от желания сжаться до состояния атома и исчезнуть. Хочется закрыть глаза, залезть под одеяло, спрятаться, сделать что угодно, лишь бы всё закончилось.

Лишь бы этот день закончился.

— Алана, отвечай на вопрос, — тон Марка требовательный, но обеспокоенный, — Там был этот мудак? Он что-то сказал? Обидел тебя?

Из глаз снова начинают течь слёзы и я не могу это контролировать.

— Твою мать, — рычит мужчина, — Я убью его, — и сгребает меня в охапку, крепко прижимая к себе.

И я говорю. Рассказываю ему всё. Как поехала в отель, как нашла кровь на кровати, как достала злополучную коробку с камерой и о том, что мне пришлось там обнаружить.

Я не говорила подробностей, не описывала увиденное, но он всё понял. Абсолютно всё.

— Я не могла не поехать, понимаешь? После того, что ты рассказал, — задыхаясь от непрекращающихся слёз, пытаюсь я оправдаться, но будто делаю это для себя, а не для него, — Я не должна была этого делать, но…

Не договариваю, проклиная себя за то, что ослушалась и поехала в отель. Конечно, я не жалею, что нашла доказательства жестокости Уилла, но то, что я увидела, оставило такую травму внутри, с которой я буду жить теперь до конца своих дней. И пока прошло слишком мало времени, чтобы с этим справиться.

Марк молчит, прижимая меня к себе и гладя по голове. Но я чувствую, что мысли его где-то далеко. Знаю, что он сейчас чертовски злится. Знаю, что если бы не мои слёзы, он бы уже во всю высказывал мне за то, что я сделала очередную глупость и всё в этом духе. Знаю, что его раздирает изнутри.

И всё же ощущаю ту поддержку, которая была мне просто необходима. Такое нельзя переживать в одиночку. И его нахождение рядом сейчас было также важно и спасительно, как воздух, чтобы не задохнуться.

Спустя некоторое время, когда во мне не осталось слёз, мы просто сидит молча. Виском я чувствую как быстро и сильно бьётся сердце в груди Марка, и этот звук становится для меня сейчас своего рода медитацией.

Тук-тук, тук-тук.

Прислушиваюсь к ритму и понимаю, что именно это ощущение, этот звук помог мне успокоиться. И что сейчас, в этот ужасный день, омрачённый мерзкими и ужасными вещами, я снова чувствую то, что было всего раз.

В машине, перед нашим отъездом, в момент моей слабости. Как и тогда, чувствуя крепкие успокаивающие объятия Марка, я ощущаю безопасность и спокойствие в мире, перевернувшемся с ног на голову.

Несмотря на всё вокруг, я чувствую себя в его руках словно дома. И это чувство невозможно сравнить ни с чем другим.

И эти мгновения такие короткие, едва уловимые, но чрезвычайно сильные. Настолько сильные, что это даже пугает.

— Я знал, что ты не удержишься, — с выдохом произносит Марк, прижимаясь губами к моей макушке, — Ты никогда меня не слушаешь. Но это первый раз, когда твоё непослушание может нам помочь.

Отстраняюсь резче, чем следовало, от чего у меня слегка кружится голова.

— Что ты имеешь ввиду?

— Для начала я хочу сказать, что ты поступила очень глупо, Алана. Уверен, ты и сама это понимаешь. И это, мать твою, последний раз, когда ты это делаешь. Это понятно?

— Марк, я…

— Я спрашиваю, тебе понятно? — в голосе мужчины сквозит подавляемая им с трудом злость и я неохотно благодарю его за то, что он старается держать себя в руках, видя моё состояние.

— Понятно, — отвечаю нехотя, уводя взгляд в сторону.

Я правда действовала необдуманно.

— Ты понимаешь, что этот урод мог с тобой сделать, если бы застал тебя с камерой в руках?

— Он бы не посмел, — отвечаю, вздёрнув подбородок.

— Думаешь? И что бы его остановило?

— Думаю, он как-то узнал, что я… с тобой. Думаю, что девушки на видео — одни из пропавших. Те, у кого нет защиты или тех, кого следовало бы… бояться. Я… другой случай.

Марк удовлетворённо ухмыльнулся, будто я только что призналась, что принадлежу ему и буду принадлежать до конца жизни. Но я имела ввиду другое.

— Мне нравится то, как видишь ситуацию ты, Алана. Но всё не совсем так просто.

Молчу, не желая продолжать. Не хочу даже думать о том, чем могла закончиться моя поездка. Впрочем, я действительно не считаю, что Уилл мог бы сделать со мной что-то, похожее на то, что творил с девушками.

Но всё же вряд ли бы мы просто полюбовно разошлись. Ведь того, что я нашла доказательства его преступлений, достаточно, чтобы захотеть от меня избавиться. Как это могло произойти с родителями.

— Ты сказал, что моя поездка может нам помочь, — намеренно не использую слово «непослушание», не желая давать Марку ощущение превосходства, — В чём? Что ты узнал?

Глядя на меня, мужчина молчит, медленно скользя взглядом по полотенцу, окружающему моё тело. И под тяжестью тёмных глаз я начинаю чувствовать себя слишком обнажённой.

— Тебе лучше одеться, чтобы я смог сдержать себя в руках и не наказать тебя за глупость, которую ты совершила.

С языка хочет сорваться куча колких слов, но я понимаю, что и сама чувствую теперь себя ужасно неуютно. Поэтому молча встаю и поднимаюсь наверх, сбрасывая полотенце и натягивая топ и домашние широкие штаны.

Когда и возвращаюсь в гостиную, Марк уже держит в руке бокал с янтарной жидкостью, а рядом с местом, на котором я сидела только что, стоит ещё один. В моём налито совсем чуть-чуть, но то, что мужчина сделал это, навело меня на мысли, что тяжёлые разговоры на сегодня не окончены.

Впрочем, он сам сказал, что принёс не самые хорошие новости.

Сажусь, скрестив ноги, и беру бокал, испытующе глядя на Марка. Чувствую себя настолько измотанной и уставшей, что не тороплю его, давая и мужчине, и себе настроиться на новую волну хреновой информации, с которой что-то нужно будет делать.

— Я могу с точностьюю сказать, что твой отец не связан с пропажей девушек, — первое, что доносится до моего слуха и я едва не всхлипываю, резко выпрямив спину.

Марк подбирает слова осторожно и это начинает меня напрягать. Ведь то, что он говорит, хорошо, верно? Тогда в чём подвох?

— И мои подозрения оправдались. Мой приятель достал записи телефонных разговоров твоего отца и Уилла. Те, которые удивительным образом исчезли и не были прикреплены к делу твоих родителей, представляешь? — последнее слово просто пропитано сарказмом, — Там, конечно, нет прямых слов о том, что происходит, но несложно догадаться, о чем идёт речь. Твой отец узнал о том, что Уилл замешан в торговле девушками и пригрозил ему полицией, если он не уберётся из города и навсегда не забудет дорогу к вашей семье. Не знаю, в курсе ли он был того, что происходило в номере, и делал ли Уилл это в тот период, об этом речи не шло. Возможно сукин сын осмелел уже после их гибели.

Внимательно слушаю, сжимая в руке холодное стекло бокала.

Неужели хоть что-то начинает проясняться.

И особенно важно для меня было услышать что папа не был замешан в этих ужасных вещах. И важно было то, что это признаёт Марк. Потому что меня больно резало каждое его подозрение в адрес моей семьи.

А ещё ужаснее было то, что сомнения начинали зарождаться и у меня. И от этой мысли меня вновь окатило волной стыда.

— Перед вашим отъездом в Лондон, говнюк позвонил твоему отцу и сказал, что если тот не заткнётся, — Марк делает паузу и я вижу, как сжимаются его кулаки, — То может лишиться самого ценного, что есть в его жизни. Думаю, ты понимаешь, что речь не об отелях.

— Он так и сказал?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Он сказал, что «самое ценное, что есть в его жизни, может упорхнуть за океан».

— О Боже, — закрываю рот ладонью, предполагая, что Хлоя действительно могла стать его жертвой и…

«Дорогая, вы знаете о нашей договорённости с вашим покойным отцом?»

«Детям незачем расплачиваться за ошибки родителей, верно? По крайней мере не всем»

«Если вы откажетесь, то я не смогу помочь и вам»

Теперь каждая его двусмысленная фраза становится более понятной и пугающей.

— Алана, успокойся. Это ещё ничего не значит, ясно?

Но было поздно. После того что я сегодня увидела, картинки того, как Уилл или кто-то из людей, с которыми он может быть в сговоре, увозят Хлою куда-то и продают таким же отвратительным извращенцам, как они сами, стали заполнять голову.

Мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы прогнать их из головы и вернуть самообладание.

— В тот день, когда произошла авария, был ещё один звонок, — затаив дыхание, я слушала Марка, но было ощущение, что звук доходит до меня сквозь плотное стекло, — Вероятно твои родители, решив, что вы в безопасности, решили поехать в полицию, но Уилл об этом узнал. И это убило их раньше, чем они смогли закончить это.

— Что… что это значит?

— В записи звонка всего несколько секунд. Он сказал, что это огромная ошибка и повесил трубку. Через полчаса они разбились. По дороге в участок.

— Не понимаю, как… — делаю паузу, подбирая слова, но Марк понял меня раньше, чем я смогла нормально говорить.

— За ними следили. Наверняка. За всеми вами. В доме была прослушка. Я… мои парни убрали её в один из дней. Не стал тебе говорить, чтобы не пугать. И, — помедлив, мужчина словно не хотел говорить мне что-то, что его грызло изнутри, — В день, когда ты съехала с дороги… от клуба за тобой действительно ехала машина. Я пробил номера и она была зарегистрирована на пожилую женщину, которая в жизни не сидела за рулем. Эти ублюдки хитры и осторожны. А ещё чрезвычайно опасны. И то, что твои родители погибли, зная по крайней мере какую-то часть из того дерьма, что происходит в городе — понятно наверняка.

По идее, я должна была почувствовать облегчение. Облегчение от того, что папа не был таким же подонком, как те, кто похищает девушек. Как те, кто их мучает.

Но вместо этого я ощущаю лишь пустоту. Пустоту от того, что вся эта грязь забрала моих родителей, а теперь, вероятно, и сестру.

Они мертвы, а мерзавцы продолжают жить. По крайней мере, мертвы родители. Хлоя, я всё же уверена, жива. Не знаю теперь, в порядке ли она. Но она точно должна быть жива. Иначе и быть не может!

— Это ещё не всё.

От слов Марка я почувствовала, что снова перестала дышать.

— Что ещё?

— Ты же понимаешь, что в отеле не могут не знать о том, что там происходит? Я уже говорил тебе об этом. Тем более о том, что Уилл водит туда девушек и что с ними делает. Хотя бы раз, но ублюдок бы засветился

— Да, — медленно киваю.

— Есть ли у тебя мысли, кто это может быть?

— Не думаю, что уверена, но… Элина, управляющая, она странно реагировала, когда я спрашивала о номере, в котором живёт Уилл и… когда я хотела посмотреть записи о счетах отелей, тоже была словно растеряна. Но… Марк, она была с родителями с самого начала. Была в каком-то смысле частью семьи. мы росли рядом с ней и…

— Алана, — останавливает меня Марк, поднимая свои чёрные, затягивающие глаза, — С её номера был звонок Уиллу в день гибели твоих родителей. За сорок минут до того, как они разбились.

Она знала. Она всё знала.

— Стой, ты хочешь сказать… — замолкаю, пытаясь взвесить всё, что услышала.

Само собой, спокойно воспринимать информацию казалось совершенно невозможным и как бы я ни старалась, с каждой новой секундой в голове всё больше нарастала просто невероятного объёма каша.

Как и в ситуации с папой, я просто не могла допустить мысль о том, что Элина, ставшая за все годы частью нашей семьи, способна была на такую подлость.

Этот звонок, о котором упоминает Марк, мог быть по любому поводу, верно? Возможно у Уилла были какие-то претензии по номеру и она звонила, чтобы что-то прояснить. Или узнать, удалось ли уладить неугодный ему момент. Или… да чёрт возьми, не знаю! Что угодно!

Но я буду полной дурой, если буду отрицать очевидное. Элина звонила Уиллу в день гибели родителей. Совсем незадолго до автокатастрофы. Аварии, которая была подстроена. И разбирательство по которой слишком быстро прикрыли.

Мысленно я кивнула себе, убедившись, что правильно сделала, не пойдя со своей находкой в полицию. Теперь я не могу быть до конца уверена, что там действительно могут помочь, потому что, как мне уже начинает казаться в нарастающей паранойе, замешаны могут быть все.

В целом, раз такие как Змей и его отвратительные гости, по словам Марка, являющиеся бизнесменами, политиками и вполне известными в городе лицами, безнаказанно могут творить на своих грязных вечеринках чёрт знает что, то о чём тут вообще говорить?

Без надёжного прикрытия всё это было бы невозможным.

Невольно я задумалась о детективе Баррет и о том, насколько он со мной честен. Но вспомнив с каким жаром он просил прощения и с каким трепетом успокаивал в день, когда я устроила истерическое шоу в его кабинете, подозрения отпали. Он точно не может быть одним из них.

А вот Элина… я просто обязана это выяснить. Сегодня же!

— Пока, Алана, я лишь говорю о фактах, которые у нас есть. Остальное — домыслы, на которые полагаться небезопасно.

— Какие домыслы, Марк? О чём конкретно ты говоришь? Мои сотрудники не звонят гостям с личного номера, это запрещено. И я… чёрт, я не могу поверить, что Элина может быть причастна к смерти родителей, но… всё это настолько странно и дерьмово, что я просто не знаю что думать!

Чувствую дрожь в теле и понимаю, что вот-вот начнётся истерика вселенского масштаба. Но во мне уже настолько не осталось сил за сегодняшний изматывающий день, что я просто безучастно опустила руки на колени и уставилась вниз перед собой, сверля взглядом одну точку.

— Я говорил, что новости дерьмовые. Но спешить мы не будем. Ты не будешь, Алана. Потому что если ты задумала мчаться в отель и выбивать из своей помощницы правду — то я привяжу тебя к себе и никуда не отпущу. Самое главное, что сейчас мы должны делать — соблюдать осторожность. Знаю, что это кажется невозможным, но, детка, — Марк садится ближе ко мне и аккуратно поднимает моё лицо к себе, обхватив пальцами подбородок, — Важно делать вид, что ничего не произошло. Ты не пробиралась в чёртов 204 номер, не находила камеру и не говорила со мной о родителях сегодня, ясно? Ясно? — не дождавшись моего ответа, спросил мужчина более настойчиво, а я, как болванчик, просто согласно покачала головой, скорее машинально, чем осознанно.

Не было сил ни спорить, ни говорить, ни даже мыслить. Казалось, закрой я глаза на пару секунд — и тот час провалюсь в глубокий сон. Словно психика стремилась защитить меня, попросту выключив из разговора.

— Мне нужно ещё немного времени. Есть несколько карт, которые я должен разыграть правильно и вовремя. И от тебя мне нужно будет только одно. Уверен, ты понимаешь что я имею ввиду.

— Не мешать и не делать глупостей, — абсолютно лишённым даже капельки жизни голосом отвечаю я, глядя на Марка, но, по сути, смотря будто сквозь него.

— Я со всем разберусь, ангел, — выдохнув и нахмурив брови, мужчина притянул меня к себе и запечатлел лёгкий поцелуй на моих сжатых губах, после чего прижался лбом к моему и несколько мгновений мы сидели так, словно два подростка, желающих ощутить какой-то физический контакт друг с другом и почувствовать возможность побыть в безопасности.

В собственном островке мира и тишины.

Но насколько же это было неправдой. Никакого мира и, мать её, тишины.

И теперь мне начинает казаться, что этих ощущений я не испытаю больше никогда. Потому что теперь, узнав, что долгое время мы с Хлоей были под наблюдением и хрен знает кто мог положить на нас свой мерзкий сальный взгляд, я до конца жизни буду оборачиваться, выходя из дома.

Да и дома теперь для меня стало находиться не особо безопасно.

Марк сказал, что обнаружил в нём прослушку. Возможно это произошло в тот день, когда он оказался у меня в спальне после нашей случайной встречи в ресторане. А может в какой-то другой. Не удивлюсь, что он мог тайком проникнуть сюда. Я уже ничему не удивляюсь, клянусь.

«В день, когда ты съехала с дороги… от клуба за тобой действительно ехала машина». Это был не Марк. И я обвинила его тогда несправедливо. Если, конечно, это действительно правда.

Но сейчас сомнения в честности и непричастности Марка к пропаже моей младшей сестры настолько могли окончательно добить меня и напрочь выбить почву из под ног, что я приняла твёрдое решение начать ему доверять. Полностью.

Иначе я просто свихнусь.

Сегодня он кажется мне предельно откровенным и я больше не хочу бороться с ним. Просто не могу. Не теперь. Особенно когда я осталась совсем одна. Будь рядом Роксана, я бы ещё могла рассчитывать на какую-то поддержку и капельку здравого смысла во всём этом безумии, но пока подруга не выходит на связь, я воюю в одиночку. И, кажется, мои ресурсы заканчиваются.

Какое-то время мы говорим о том, что ещё удалось узнать о моих родителях, но в основном речь шла о том, что мне уже и так было известно. Их машина сорвалась с обрыва и улетела вниз, произошло возгорание, затем взрыв. Мама с папой могли выжить, но оба, вероятно, сильно ударились головой и потеряли сознание. Поэтому стали заложниками в собственной горящей машине.

От ужасных воспоминаний и картинок во время опознания, я почувствовала приступ тошноты и будто ощутила запах гари, что заставило меня нервно оглядеться вокруг.

«Это нереально» напомнила я себе, как делала всякий раз, когда воспоминания предательски заполняли сознание.

То, что папа резко свернул с дороги и не справился с управлением вызывало у следствия вопросы. Причина установлена не была, пока не появились показания о том, что авария могла быть подстроенной. Но подтверждений кроме одного свидетельского показания больше не было, поэтому дело как-то невнятно замяли.

Сошлись на том, что кто-то мог ехать по их полосе, выехав на встречку, папа попытался уклониться от столкновения и сошёл с дороги. В том районе не было ни единой камеры и свидетелей аварии тоже не нашлось. Поэтому, зайдя в тупик, полиция просто оформила всё в более-менее складную версию и на этом всё.

Бороться за выяснение обстоятельств я не стала, потому что не видела никакого смысла. Это их не вернёт. Мамы и папы больше нет.

Но сейчас жажда отмщения стала жечь меня изнутри, и я сама не заметила, что с силой сжимаю кулаки, царапая ногтями кожу.

Я узнаю правду и разберусь с каждым, кто виновен в смерти мамы с папой. Хочу собственными руками стереть их в порошок, наблюдая за их страданиями и болью. И если бы раньше эти мысли напугали бы меня и заставили пойти к психотерапевту, сейчас, та Алана, которой я стала, ликует от предвкушения.

С помощью Марка или самостоятельно, но я верну чёртовым ублюдкам должок. И за родителей, и за Хлою, если всё это связано.

Марк предложил остаться со мной сегодня или забрать меня в свою квартиру, но я отказалась, почувствовав острую необходимость побыть наедине с собой и всё хорошенько обдумать.

Мужчина взял с меня обещание не срываться посреди ночи к Элине и предупредил, что узнает о любом моём передвижении, если я всё же «поддамся аффекту». Но в этот раз он действительно мог быть спокоен.

Я согласна с тем, что сейчас особенно важно сохранять рассудок и действовать разумно. Потому что желание наказать всех причастных к гибели моих родителей — это одно. Но рисковать жизнью сестры — совсем другое.

Придётся включить всё своё актёрское мастерство и держать лицо до последнего.

Как я и ожидала, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в такой глубокий сон, которого не было уже очень давно. Впервые за долгое время меня не беспокоили тревожные картинки похищения сестры, отрывки с вечеринки у Змея или перекрученные кадры из «Греха», которые периодически сопровождал меня в самых извращенных форматах.

В одном из снов я вновь стояла посреди узкого коридора и смотрела через скрытое зеркало на то, как мужчина насиловал женщину, используя для этого всевозможные предметы и с каждым её криком превращаясь в дьявола с рогами и копытами. А однажды я видела Хлою, танцующую в доме Змея. Я бежала к ней, но расстояние между нами только увеличивалось, а когда я устала настолько, что едва не упала на колени, задыхаясь, то кто-то поднял меня и запихал в клетку.

Я оказалась заперта в одной из металлических клеток для развлечения гостей, а вместо платья на мне оказался костюм ангела. В тот момент, когда я это осознала — зал стал наполнен людьми с лицом Марка, злорадно смотрящего на меня. Я пыталась выбраться из клетки, но в один момент один из «Марков», будучи, вероятно, настоящим, с ухмылкой поднял ключ, зажатый между пальцев, и выбросил куда-то в сторону, ясно давая мне понять, что из чёртовой клетки мне не выбраться.

Фрейд бы с ума сошёл от наслаждения при возможности проанализировать мои сны, уверяю вас.

В общем, сон для меня стал больше проблемой, чем возможностью восстановиться. Но только не сегодня.

Сегодня я просто отключилась.

Но ожидаемого облегчения ночь, к невероятному сожалению, не принесла. Проснулась я совершенно разбитой и не хотела вставать с постели до самого вечера.

Но второй день так продолжаться не могло. Поэтому, с силой отодрав себя от кровати, я зашла под душ, на автомате приготовила пару тостов с омлетом, также машинально съела завтрак и стала проверять телефон.

— Какая же херня ждёт нас сегодня? — пробубнив, открываю мессенджеры и читаю сообщения, пришедшие за время, пока я пыталась наверстать хоть немного исчерпавшейся энергии.

Но не найдя там ничего важного, я, закусив губу, вновь решила набрать Роксану, не в силах уже выдерживать наше затянувшееся молчание. И опять меня поприветствовал сраный автоответчик. Сука!

Ну уж нет. Хватит с меня этого детского сада. Да, я виновата, признаю, но это уже просто невозможно. Мы просто обязаны поговорить. И я не позволю, чтобы какая-то дурацкая ситуация с недопониманием разрушила нашу многолетнюю дружбу.

Решительно встав из-за стола, я, рывком преодолевая ступени наверх, чуть ли не бегом захожу в свою комнату, одеваюсь и также решительно, чувствуя бешеный прилив сил от разыгравшегося адреналина, иду к машине.

Как только я, хлопнув дверью, завожу мотор, фары чёрного джипа людей Марка тоже загораются. Само собой. Интересно, они сразу сообщают Марку о том, что я куда-то собралась или сначала доезжают до места, а потом докладывают всё хозяину? А ещё интересно, есть ли сегодня среди моих сопровождающих парень, с которым развлекалась Роксана.

На секунду у меня мелькнула абсолютно дурацкая мысль подойти и спросить, не знает ли кто-то о том, где моя подруга, но я отмела её, решив, что это глупо. Плюс никто из команды может не знать об этой связи и тогда я поставлю и подругу, и её любовника в неприглядное положение.

На парня мне, конечно, плевать, но вот дискредитировать Роксану не хотелось.

Включаю радио и нажимаю на газ, отъезжая от дома и мельком поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что мой «хвост» едет со мной. Жаль что я не могу сбросить его, как ящерица. Но таковы условия Марка, с которыми бессмысленно было спорить.

Хотя, если говорить откровенно, сегодня мне немного спокойнее от мысли о том, что за мной приглядывают. Пусть и не самые высокоморальные люди. Но ведь в истории, в которую меня затянуло, о морали упоминать как-то абсурдно и даже немного уже грешно, верно?

Добравшись до дома, в котором Рокс снимает квартиру, я задумалась, не уехала ли она, не попрощавшись? Что если я сейчас поднимусь на её этаж, постучу в дверь, а мне откроет совершенно другой человек? Что если я нанесла подруге настолько глубокую обиду, что она заблокировала меня или вовсе сменила номер, оборвав все контакты?

Закусив губу, я посидела в машине несколько минут, собираясь с силами.

В любом случае я должна подняться и проверить. Роксана не из тех, кто пасует перед трудностями, поэтому её побег больше моя фантазия, чем то, что могло бы произойти в реальности.

Поднимаясь на её этаж, я невольно вспоминаю сцену того дня, когда я нашла паспорт с фото Хлои в столе Марка и приехала к подруге, ища безопасности и утешения. Вспоминаю, как Марк проник через окно и силой вывел меня, в то время как его цепные псы выломали входную дверь квартиры и держали Роксану, чтобы не дать ей вцепиться Марку в лицо.

И почему я решила, что после всего этого она могла бы подставить меня, рассказав Марку о детективе?

Всё больше чувствуя внутри растерянность, миную лестничные проходы и добираюсь до нужной двери, подходя более медленно, чем было бы адекватно. Будто крадусь. От решительности, одолевшей меня дома, не осталось и следа. Перед вами, дорогие зрители, снова трусливая мышь.

Но растерянность и неуверенность быстро сменяет страх, потому что как только мой кулак касается двери, чтобы постучать и сообщить о своём непрошенном появлении, металлическая коричневая дверь приоткрылась, легко поддавшись небольшому давлению.

— Какого хрена, — произношу тихо, чуть больше приоткрывая дверь и просовывая в открывшееся пространство нос.

Конечно, не факт, что что-то не так и Роксана могла просто не закрыть дверь, особенно если к ней наведался мужчина и они, сгорая от страсти друг к другу, сразу же принялись освобождаться от одежды и всё в этом духе. Или подруга просто только вернулась и, болтая, например, по телефону, отвлеклась и оставила дверь незапертой.

Но каждая версия показалась мне чушью. Обнадёживающей фантазией о лодке, которая неожиданно появится на горизонте, когда корабль практически полностью ушёл под воду.

— Рокс, — зову, оповещая о своём присутствии, — Ты дома?

Что за тупой вопрос. Если открыта дверь, то естественно она будет дома.

— Я вхожу, — произношу чуть более громко и сама морщусь от глупости своих действий.

Но где-то внутри меня уже зарождался огонёк страха. Слишком часто последнее время что-то идёт не так и дурное предчувствие одолевало меня с каждой секундой всё больше.

Потому что из квартиры мне в ответ не доносилось ни звука.

Делаю шаг внутрь и осторожно прикрываю за собой дверь, но замок не запираю на случай… не знаю. Просто на всякий случай. Из осторожности. Хотя, по звенящей тишине предполагать что кто-то всё же внутри было странно, я чувствовала, как и тогда, в отеле, когда Марк оставил меня за своей спиной и собирался напасть на бедную горничную, как мобилизуются все мышцы моего тела.

Ощущение, что от любого, даже малейшего писка, я полечу к самому потолку.

— Рокс, — вновь зову подругу и начинаю оглядываться, выходя из коридора в гостиную, — О Боже, — сердце замирает и я на автомате закрываю рот рукой, видя жуткий бардак.

Ощущение, что по комнате промчался тайфун. Перевёрнутый диван, осколки вазы на полу рядом с уже высохшими без воды белыми гвоздиками, вещи, разбросанные в разные стороны.

На квартиру, подвергшуюся погрому во время дикого необузданного секса не похоже.

На трясущихся ногах иду дальше и вижу, что остальные комнаты выглядят нормально. Единственным странным моментом был открытый ящик комода в спальне Роксаны. Подойдя ближе, я увидела, что это был ящик с нижним бельём, которое тоже было перевёрнуто так, будто там что-то искали. Ящик был полупустым, поэтому мне в голову пришла догадка, что кто-то… забрал с собой некоторые её трусики?

Отвратительно.

Открываю остальные ящики в поисках… да хрен знает, просто мне необходимо что-то делать, чтобы убедиться, что всё это лишь…

Чёрт. Версия с тем, что какой-нибудь сталкер-фетишист пробрался в её квартиру и унёс с собой бельё, от злости что не застал её дома разнеся гостиную, конечно, вполне киношная, но нутром чую — не реальна.

Все остальные вещи были аккуратно разложены по местам, а значит она точно не уехала. И на свидание, прихватив с собой целую горсть белья, вряд ли бы умахнула, перевернув при сборах диван.

Нет. Защитные механизмы психики, выдавая мне одну за одной всё более идиотские версии, конечно, прекрасны, но пора смотреть правде в глаза. Что-то произошло. Или кто-то разгромил её квартиру в отместку за какую-нибудь её смелую выходку, или…

Что если до Роксаны добрались те, кто хотел бы навредить мне? Что если это Уилл, обидевшись на неё за ту шутку с мышью, пришёл за ней, чтобы использовать для очередного своего отвратительного видео? Или чтобы проучить меня?

Беру в руки телефон и вновь набираю номер подруги, сдерживая дрожь. Автоответчик. Грёбаный автоответчик, который я уже слышу хренову тучу дней!

Что если всё это время Роксана где-то, где ей могут навредить? Сделать больно? Унизить или… нет. Она, как и Хлоя, жива. Я чувствую. Но страх за подругу вызвал внутри такое возбуждение, что я едва сдержалась, чтобы не устроить погром ещё и в её спальне, желая выместить гнев и переживания на видевшей всё мебели. Видевшей, но не имеющей возможности рассказать какого хрена здесь произошло.

А главное — когда? Как давно Роксана не появлялась дома?

Судя по засохшим цветам — не менее недели. Может и больше. И от этой мысли сердце сковала ноющая острая боль. Не может быть. Я не могу потерять ещё и подругу.

Сама не помня как, набираю Марка и, услышав его голос, вздрагиваю, словно включаясь обратно в реальность.

— Детка? — слышу, как голос мужчины доносится до меня сквозь шум дороги.

Он куда-то едет и я надеюсь, что он не сильно далеко.

— Марк, я… Роксана… — всхлипываю, вновь зажимая ладонью рот, — Пожалуйста, приезжай.

И не в силах продолжать, закрываю глаза, давая волю слезам. С этого момента во мне вновь что-то оборвалось. Словно последние ниточки, за которые я ещё держалась, чтобы не поехать разумом, постепенно истончаются, ускользая от меня день ото дня.

— Нет. Нет, нет, нет, — шепчу, обхватив себя за голову и запутывая пальцы в волосах.

Роксана приехала сюда из-за меня. Ведь Хлоя написала ей и попросила приехать, чтобы мне помочь. И если с подругой что-то случилось — виновата в этом буду только я!

Ведь я не хотела впутывать её во всю грязь, в которой увязла со дня исчезновения сестры.

Встаю с пола и начинаю судорожно бродить по квартире в поисках каких-либо признаков того, что может рассказать о произошедшем. Кровь, отпечатки на бокалах или… да хоть что-нибудь!

Но не считая пропавшего белья и погрома в гостиной обнаружить мне ничего не удаётся. В мыслях мелькает идея вызвать полицию, но я останавливаюсь, решив дождаться Марка. Он сказал ничего не трогать и не выходить из квартиры, поэтому я подхожу к окну и начинаю гипнотизировать дорогу, ведущую к дому, будто это ускорит его появление.

Проходит немного времени, прежде чем перед глазами появляется знакомый чёрный бронированный внедорожник и я едва сдерживаюсь, чтобы не выбежать из квартиры навстречу мужчине.

Вероятно, он сказал своим парням не подниматься и дождаться его. Потому что вместе с ним приехало ещё два джипа, остановившись практически вплотную к его машине.

Пара минут и Марк оказывается внутри, а я бросаюсь к нему, ища в объятиях мужчины возможности выдохнуть.

— Ты что-то трогала? Тебя кто-то видел? Говорила с кем-то до того, как зашла в квартиру?

Отрицательно качаю головой, но потом сообщаю, что открывала ящики комода, чтобы проверить, на месте ли её вещи.

— Хорошо, вот как мы сейчас поступим, ангел. Ты сядешь в это кресло и дашь мне и моим парням здесь осмотреться, — мягко отстраняя меня от себя, мужчина берёт меня за руку и ведёт к креслу, стоящему в самом дальнем углу комнаты, — К окнам не подходишь и если я скажу тебе бежать — выбегаешь из квартиры, поняла?

— Что? Стой, Марк, я… здесь никого нет, я…

— Алана, — наклоняется ко мне и практически вплотную приближается к моему лицу, — Я почти уверен, что здесь никого нет, но за квартирой, тобой или мной могут следить. Просто дай мне всё проверить, ладно? Мне нужно, чтобы ты была осторожной и сделала то, что я скажу. Говорю «беги» и ты оставляешь квартиру, ясно? Если там кто-то чужой — прячешься в другой комнате и не выходишь, пока я не скажу.

Молча киваю и наблюдаю за тем, как Марк вызывает своих людей и они начинают осматривать жильё Роксаны, выполняя странные для меня действия. Но затем я понимаю, что они ищут камеры или прослушку. Двое из амбалов проверяют отпечатки на поверхности и я не хочу спрашивать как они узнают кому они принадлежат. Вероятно, свои люди в полиции у Марка, само собой, есть. А может кто-то ещё имеет возможность пробить чьи-то пальцы по базе, не имея при этом полицейского жетона.

В целом, технические нюансы меня сейчас волнуют в последнюю очередь.

А вот предостережение Марка добавило тревоги, заставляя тело сотрясаться от мелкой дрожи, а меня прислушиваться к каждому звуку.

— Что-то показалось тебе подозрительным? Что-то, на что ты обратила внимание? — подходит ко мне Марк, положив руки мне на плечи.

— Бельё. Кто-то… мне кажется, что кто-то унёс несколько её трусиков, но… это не точно. Просто ящик выглядит полупустым и разворошённым. Я предположила, что кто-то мог туда залезть. И на телефоне включён автоответчик. Уже… давно. Телефона в квартире я не нашла.

Задумчиво кивнув, Марк целует меня в макушку и вновь отходит, доставая из кармана телефон и набирая чей-то номер.

— Привет, сможешь проследить местонахождение одного телефона? Да. Сейчас пришлю.

Номер Роксаны Марк у меня не спрашивает, но это меня не удивляет. Наверняка у него есть даже номер страховки моего троюродного брата. Таков уж осторожный Марк.

— Всё чисто, ни прослушки, ни камер, ни пальцев, — подходит один из мужчин к Марку и я навостряю слух, чтобы узнать о чём они говорят.

— Профессионал?

— Не любитель точно. Брюлики и всякие побрякушки на месте, так что это не ограбление. Думаю, ты и сам это понял. Работали в перчатках и очень осторожно. Либо вернулись и зачистили следы.

— Понял.

Марк бросает на меня встревоженный взгляд и отходит от охранника, обменявшись при этом с ним парой фраз, но настолько тихо, что я не услышала.

— Пойдём, ангел. Мои тут закончат, а мы пока подумаем, где может быть твоя подруга, идёт? — протягивает мне руку и я встаю, опираясь на неё.

Недоверчиво смотрю мужчине в спину, пока он, не отпуская мою руку, выводит меня из квартиры, а сама пытаюсь не споткнуться, чувствуя, как ноги стали ватными и непослушными.

— Всё плохо, да? — неуверенно спрашиваю, когда мы оказываемся рядом с его машиной.

— Залезай, — открыв передо мной дверь, произносит Марк, подталкивая меня в спину.

— Марк, скажи, что по твоему мнению произошло?

— Садись в машину, Алана, — требовательный тон за считанные мгновения выводит меня из себя и я уже собираюсь начать новую войну, как где-то неподалёку доносится звук выстрела, — Быстро! — командует Марк, заталкивая меня в салон, а сам, пригнувшись, оббегает машину спереди и занимает водительское место, мгновенно срываясь с места.

— Пригнись и не высовывайся, — делаю как сказал мужчина, прислушиваясь к звукам выстрелов, бьющим по машине и голосу Марка, сообщающему по телефону что произошло и отдающему команды своим людям.

— Марк, — зову его, словно это как-то поможет утихомирить страх, сковавший меня с головы до ног.

— Всё в порядке, малыш, не бойся. Просто будь внизу. Сейчас оторвёмся.

Закусываю губу, чувствуя во рту привкус крови. Твою мать! Снова. Снова это происходит. Но теперь мне гораздо страшнее, потому что в свете последних дней, ужасных находок, исчезновения Роксаны и всего, что в целом происходит в городе, осознание того, что смерть может наступить в любое мгновение, становится как никогда ясным.

И почему-то мне начинает казаться, что именно сегодня, под чёртовым обстрелом, мы можем умереть.

Потому что количество выстрелов, визг шин и скорость, с которой едет Марк, вызывает такую панику, которая накрывает меня с головой, лишая возможности дышать.

— Твою мать, — слышу я голос Марка, а за ним следует громкий удар, хлопком отдаваясь в ушах.

От оглушительного звука у меня мгновенно возникает ощущение, что всё нереально. Тихий писк, который я слышу словно не снаружи, а внутри головы, приглушённые крики Марка и я, оцепеневшая, согнувшаяся пополам.

Всё словно замедлилось и стало похоже на сон. Галлюцинацию. Видение.

Открываю глаза и спешно моргаю, пытаясь согнать это заторможенное состояние, при этом растерянно перевожу взгляд на мужчину рядом. Отмечаю, что он цел, по крайней мере, на первый взгляд сильных повреждений нет.

Ловлю на себе его встревоженный взгляд и понимаю, что он что-то говорит мне, но я будто не слышу.

— Эй, эй, эй, посмотри на меня, — обхватив моё лицо руками, он приближается, — Всё в порядке, слышишь? Ты цела, всё нормально.

Вновь моргаю, возвращаясь в реальность. Пробегаю вниманием по телу и понимаю, что нигде не чувствую боли, что даёт небольшое успокоение хотя бы в том, что не придётся разбираться ещё и с какой-нибудь неприятной болезненной травмой.

— Детка, ты здесь? — проникновенным взглядом мужчина сверлит меня, на что я киваю, надеясь, что этот жест выглядел достаточно уверенным и мне не показалось, что я двинула головой, а реально это сделала, — Сейчас ты останешься в машине и когда я открою дверь, — делает паузу, проверяя, насколько я усваиваю информацию, — Ты пулей выходишь и делаешь что я скажу, ясно? — вновь киваю, но не совсем понимаю, что будет происходить.

Быстро поцеловав меня в лоб, мужчина рывком открывает дверь и выпрыгивает из машины, попутно доставая пистолет откуда-то из салона, и выпуская несколько выстрелов себе за спину.

Боже, всё это время в машине было оружие⁈

В ужасном напряжении я сижу и прислушиваюсь к звукам, доносящимся с улицы, и всё больше ощущаю свою неготовность туда выходить.

Звуки выстрелов перебивали друг друга, попадая порой по машине Марка и заставляя меня подпрыгивать каждый раз, когда это происходило. Обхватываю себя руками за плечи и закусываю губу, молясь, чтобы это скорее закончилось.

За последние сутки я так явно стала ощущать страх за собственную жизнь, что это причиняло неимоверное страдание внутри. Потому что я всегда жила с твёрдой уверенностью, что я со всем и всегда справлюсь. Что мне ничего не грозит. И что я точно проживу долгую счастливую жизнь.

Но всё, что происходит в последнее время — словно насмешка от Вселенной. Щелчок по носу за мою излишнюю самоуверенность и бесстрашие.

И сейчас, сидя в чёртовой тачке под обстрелом, я как никогда чувствую, что близка к смерти. И как близок к ней Марк.

Но для него такая история стала уже чем-то привычным, более того, он сам выбрал жить в этом мире, но я такого не хотела. И всё же я здесь. И, как когда-то сказал Марк, теперь я часть всего этого.

Дверь с моей стороны резко открывается и я чувствую, как сильная рука обхватывает меня за запястье и вытягивает из салона. Не глядя на того, кто это делает, я начинаю отбиваться, совершенно не отдавая себе отчёта в собственных действиях.

— Тише-тише, ангел, это я, — голос Марка, тёплый и ласкающий, доносится до меня со стороны и я расслабляюсь, позволяя мужчине вытащить меня из машины и, прикрыв своим телом, пересадить в другую, — Садись, быстро.

Я оказываюсь на заднем сиденье одного из джипов охраны Марка, после чего он закрывает дверь и несколько долгих, просто мучительно долгих секунд, я нахожусь одна, не понимая, что будет происходить дальше.

К невероятному облегчению, ответ не заставляет себя долго ждать.

После раздавшихся поблизости пары выстрелов, Марк резко прыгает за руль, после чего мы с визгом срывается с места, уносясь прочь от точки, где произошло что-то, что едва не стоило нам жизни.

Сначала мы едем молча и в машине ощущается просто сжигающее напряжение. Марк то и дело смотрит в зеркало заднего вида, я же вжалась в сиденье так, что онемели руки и побелели пальцы. И только когда прошло некоторое время, которое позволило убедиться, что преследования нет, мужчина совсем немного сбавил скорость, всё ещё продолжая гнать так, будто за нами мчатся черти, и я смогла, прочистив горло, заговорить.

— Что там с-случилось? — вместо моего привычного голоса — что-то тихое и жалкое.

— Нам пробили колесо, — через зеркало глядя на меня, отвечает Марк и я слышу, как сильно он встревожен, — Машину занесло и она ударилась об столб. Удар пришёлся на заднюю часть, ерунда. Больше шума было. А вот остальное…

И он замолкает, ещё раз глядя по зеркалам. От мысли, что нас всё ещё могут преследовать, я вновь закусываю губу и едва держусь, чтобы не обернуться и не начать искать взглядом подозрительные машины вокруг.

— Не волнуйся, парни займутся ими. Никто за нами не сунется. Если кто-то вообще остался, — не договаривает, но я и сама прекрасно знаю, что мужчина имеет ввиду.

Если кто-то из нападавших остался жив.

— А мы куда? — в моей голове крутится десяток других вопросов, но я уже знаю, что для них будет время.

Сейчас важно убраться как можно дальше и быстрее.

— В твой любимый дом, — с лёгкой ухмылкой отвечает Марк, после чего нажимает на газ сильнее и мы ускоряемся, — Как раз купил пару новых машин, если захочешь снова сбежать.

И, вероятно от длительного напряжения, в котором находились мои психика и тело, я, секунду потупив, прыснула со смеху, реагируя на слабую попытку Марка пошутить в чертовски неподходящий для этого момент.

Лёгкое хихиканье начинает перерастать в истерический смех и я ловлю на себе ироничный взгляд Марка, сопровождающийся кривоватой улыбкой.

— Поздравляю, красотка, первая твоя почти полноценная перестрелка.

— Надеюсь, что последняя. Это полная хрень.

На этой фразе дурацкий смех исчезает и я снова чувствую, как волна истощения опускается на меня так внезапно, что если бы я могла сейчас закрыть глаза и уснуть — я бы непременно воспользовалась этой возможностью.

— Сильно испугалась? — когда мы проехали ещё немного и накал эмоций вместе с защитным механизмами слегка растял, голос Марка сделался участливым и спокойным.

Никаких ехидных ответов на ум не пришло, поэтому я просто пару раз медленно кивнула, прокручивая в голове события сегодняшнего дня. И это только первая его половина. Каких сюрпризов ожидать к вечеру оставалось абсолютно непонятно.

— Ты хорошо держалась, ангел. Молодец. Когда доедем — всё обсудим, а пока отдохни. На пару дней мы останемся в доме, а твоей подругой займутся мои ребята. Алана, — вновь ловлю его взгляд в зеркале, — Мы её найдём.

Но я не отвечаю, не будучи уверенной в его словах.

Не то чтобы я была пессимисткой. Вовсе нет. И я, на мой взгляд, как раз одна из тех, кто до сих пор держится на девизе «слабоумие и отвага», бросаясь в самое сердце пламени на одной только вере в то, что моя сестра жива. И в случае с Роксаной моя решимость ничуть не меньше. Просто…

Просто всё слишком запутано и я всё больше ощущаю себя ничтожно маленькой пешкой в большой игре. В игре, где таким как я нет места. Где таких перемалывают и выплёвывают моральные уроды, возомнившие что им всё можно.

Но это ещё больше разжигает во мне пожар внутри. Пожар сопротивления и желания дать отпор. Просто на сегодня моих сил оказалось недостаточно, чтобы согласиться с обещание Марка.

Мы её найдем… надеюсь. Может быть. Возможно.

Вот так звучит более правдоподобно.

За своими мрачными мыслями я не заметила, как прошло достаточно времени в дороге и очнулась тогда, когда увидела знакомые ворота. Как и тогда, Марк въехал не дожидаясь их полного поднятия.

Бросив взгляд в окно, я ощутила наплыв воспоминаний с того периода, когда провела здесь несколько дней. Вспомнила, как гуляла с Лукасом по территории, как проводила часы в библиотеке, как сходила с ума от неведения и ожидания возвращения Марка.

Пожалуй, именно тогда, в тот момент, когда мужчина вернулся весь в крови, я впервые почувствовала укол совершенно неправильного чувства. Неправильного во всей ситуации, в которой мы оказались. И сейчас я начинаю понимать, что, чёрт возьми, что-то начало происходить внутри меня гораздо раньше, чем я готова была признать.

Помогая мне выйти из машины, Марк звонит кому-то и, как я понимаю, узнает о том, что хвоста за нами не было. Насколько по шкале от одного до десяти ощутить облегчение от понимания того, что те, кто хотел тебе навредить, мертвы, равносильно тому, что я стала одной из них?

Такой же бессердечной и жестокой сукой? Думаю, на восемь минимум.

И всё же мне действительно стало легче от мысли о том, что люди, решившие обстрелять нас и наверняка делая это не для того чтобы пригласить на чай, больше не смогут нам навредить. Никому не смогут.

Бросив пару распоряжений собеседнику, мужчина убрал телефон и повёл меня в дом, властно положив руку мне на плечо.

— Здесь уже есть всё необходимое, поэтому нас никто не побеспокоит какое-то время, — оглядываясь вокруг, произносит Марк, включая свет, и на мои вздёрнутые в немом вопросе брови отвечает, — Я предполагал, что нам придётся в какой-то момент затаиться, поэтому решил всегда держать убежище готовым. Чтобы не как в тот раз.

— Убежище, — ухмыляюсь, будто роскошный древний замок назвали избой.

Воспользовавшись возможностью перевести дух, я отправилась умыться и немного привести себя в порядок, а Марк пошёл в кухню, наверняка намереваясь достать виски или что-нибудь подобное.

Заходя в одну из ванных комнат, я подхожу к зеркалу и вижу совершенно не похожую на себя женщину. Глаза словно ввалились внутрь лица, образовав тёмные круги, само лицо стало каким-то осунувшимся, кожа словно посерела от всей херни, которая произошла сегодня.

Всего за несколько часов я будто прибавила лет десять. Какой кошмар. Нет, не то, что я не чувствую сейчас себя красивой и привлекательной. Это волнует меня в последнюю очередь.

Кошмар в том, что всё происходящее дерьмо так сильно высасывает силы и энергию, что я скоро буду походить на живой труп, клянусь.

Попробовав как-то вернуть себе хотя бы немного жизни, я несколько раз плеснула на себя прохладной водой, слегка пощипала лицо, чтобы к коже прилила кровь, перевязала волосы, и несколько минут просто стояла, глядя себе в глаза и произнося разные успокаивающие слова.

— Всё в порядке. Ты в безопасности. Сюда никто не придёт. Марк найдёт Рокс. Всё будет хорошо.

Делала я это ровно до того момента, пока не стала чувствовать себя дурой. После чего зажмурилась, шумно выдохнула и покинула ванную, идя туда, где остался Марк. Как и ожидалось, он уже занял место на диване, поставив на журнальный стол два бокала с виски, а также какие-то закуски типа орешков, сыра и прочих мелочей, которые я не стала разглядывать.

— Садись, детка, тебе нужно отдохнуть, — лёгким кивком мужчина указывает на место рядом с собой и я аккуратно усаживаюсь неподалёку, беря в руку прохладный бокал.

Пару минут мы сидим молча и я, закрыв глаза, прислушиваюсь к успокаивающему треску поленьев в камине, который разжег Марк, пока меня не было. Лёгкое тепло от огня до нас едва доходило, но сейчас все нервы были настолько обострены, что я кожей чувствовала его даже на расстоянии, фокусируясь на этом ощущении.

— Тебе идёт это лицо, — слышу воркующий голос Марка и открываю глаза, осознав только что, что я действительно будто млела, сидя на диване в этой тишине, разительно отличающейся от шума и суматохи последнего часа.

— Вот только привыкать не следует, — с печальной ухмылкой отвечаю, делая глоток.

Мужчина не отвечает, повторяя моё действие.

Внутри было такое странное состояние, которое стало преследовать меня всё чаще и чаще. Одновременно мне хотелось обсудить произошедшее, задать все свои вопросы и получить на них вразумительные ответы. Но с другой стороны я не понимала, зачем это делать. Всё словно потеряло значение.

Кто-то в нас стрелял. Возможно целью был Марк, а может быть я. Есть вероятность, что нас поджидали, понимая, что рано или поздно я приеду на поиски подруги и, увидев в её квартире бардак, наверняка свяжусь с Марком. Мы оба окажемся в ловушке и убрать нас представится прекрасная возможность.

И сейчас, понимая, как всё в этом мире устроено, я попросту не вижу смысла выяснять детали. Я всё равно ничего с этим не сделаю. Снова окажусь не у дел, пока Марк и его люди разбираются со всем дерьмом, свалившемся на нас.

Потому что это, мать его, не та жизнь, которую я знала. Но та, к которой в своё время повернулся лицом он.

— Знаю, о чём ты думаешь, — не дождавшись моих вопросов, мужчина решил начать разговор сам, — Чьи это были шакалы я узнаю уже сегодня, но есть подозрения, что нас там ждали. Думаю, ты уже догадалась. Как и догадалась о том, что твоя кудрявая подружка вряд ли уехала куда-то сама. Осталось понять причастен ли к этому ублюдок Уилл или кто-то, кто желал бы тебе зла, — на этой фразе тяжело сглатываю и закрываю глаза, борясь с защипавшими их слезами, — Она не говорила тебе, были ли у неё собственные проблемы? Поклонники, сталкеры, неадекватные бывшие?

— Вроде полно, но ни о ком, кто представлял бы для неё угрозу я не знаю, — признаюсь я и понимаю, что и правда о последних годах жизни Роксаны мне известно не так много.

Когда она приехала — бо́льшую часть времени мы занимались моими проблемами и… Боже. Что если ей действительно кто-то угрожал, но она не говорила мне, чтобы не тревожить ещё больше? Не грузить своими проблемами и всё в этом духе.

И как я могла не заметить, что что-то не так? Нет, вряд ли. Мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы упустить если кого-то гложило бы что-то внутри.

По крайней мере я успокаивала себя этой мыслью. Хотя, если бы за ней пришёл кто-то из её прошлого, то это могло бы быть намного легче. По крайней мере, если бы этот «кто-то» не был причастен к той грязной криминальной «тусовке», которая у нас тут собралась.

Мы бы отыскали её, Марк навалял бы её обидчику и дело с концом.

Но что-то мне подсказывает, что дело совсем не в этом. Осталось выяснить действительно ли это дело рук Уилла или в деле замешан кто-то другой. Но сомнений внутри меня почти не оставалось. Интуиция подсказывала, что Роксану похитили те, кто точно знает меня или Марка. А скорей всего нас обоих.

И эта мысль больно жгла изнутри, скручивая рёбра в тонкую трубочку.

— Эй, — отставив бокал, Марк притягивает меня к себе, сгребая в охапку и прижимая к своему телу, — Только не начинай сейчас себя винить, ладно? Она взрослая девочка и тебе ли не знать, что ещё бо́льшая заноза в заднице, чем ты. Так что не спеши предполагать худшее. Мы со всем разберёмся.

Молча слушаю, гоняя нижнюю губу между зубов, обдумывая стоит ли говорить Марку о том, что один из его охранников подкатывал к Роксане.

Думаю! Да о чём я ещё думаю? Сейчас важно всё!

— Слушай, есть ещё кое что. Один из твоих парней… в общем, кажется, что Рокс переспала как-то с одним из твоих, — морщу нос, какого-то хрена ощущая стыд и неловкость, — Не знаю единожды или их… связь, была продолжительной, но… в общем, может он что-то знает?

Чувствую, как тело Марка напряглось.

— Кто?

— Она не говорила.

Тяжёлый вдох, который никогда не означает у мужчины рядом ничего хорошего.

— Понял.

И всё? Просто сухое «понял»?

Хотя, чего я ожидала? Марк ведь из тех, кто не разбрасывается словами и сначала всё проверяет, чтобы добраться до правды и только после этого может о чём-либо говорить. Поэтому надеюсь, что он не оставит это и разберётся.

Немного мы говорим о том, что каждый думает о случившемся сегодня, начиная с погрома в квартире Роксаны и заканчивая перестрелкой, после чего эти темы настолько высосали обоих, что, не сговариваясь, мы переключились на воспоминания периода, проведённого в этом доме какое-то время назад, после до тошноты похожей ситуации с преследованием и обстрелом машины.

Да уж, пожалуй, я уже давно стала намного ближе ко всему этому миру, чем пытаюсь себя убедить.

— Знаешь, когда ты уехал и я осталась здесь на несколько дней в отвратительном одиночестве, — с укором произнесла я, накалывая шпажкой квадратик сыра, — Я бо́льшую часть времени проводила в библиотеке.

— И?

— Твоя мама, — делаю паузу, проверяя насколько зыбкую почву хочу затронуть, — Она часто оставляла тебе послания в книгах?

Марк улыбнулся, откинувшись на спинку дивана. Взгляд его тёмных глаз смягчился, словно медовая патока окутала их, окунув в приятные воспоминания. Воспоминания, ещё не омрачённые болью и ужасом.

Я вновь стала представлять картинки, где ещё совсем маленький Марк, не знающий, что ждёт его впереди, проводит время с мамой, играя во время того, как она готовила обед или сидя рядом с ней на полу и прося почитать ему.

Представляла, как ласкал его слух нежный голос мамы, какими прекрасными эти мгновения могли быть.

— Иногда мама писала мне послания в книгах, чтобы, когда я буду читать их в будущем, я всегда вспоминал о ней. Так она и говорила: «Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь открывать свои любимые книги, ты чувствовал, как моя рука ложится тебе на плечо».

На глазах навернулись слёзы и внутри меня всё сжалось. Как это красиво. И трогательно.

— Долго я вообще не мог брать книги в руки. После того, как она умерла, я… мне казалось, что вместе с ней умерло и моё право прикасаться к этим воспоминаниям. Словно кровь на моих руках сделала меня недостойным.

Я старалась не подавать вида, опасаясь, что как и во время игры в «правда или действие», мужчина, почувствовав моё сопереживание, вновь закроется и станет колючим, но сострадание захватило меня, приковав к месту.

— Потребовалось много времени, чтобы вновь найти в себе смелость открыть книги, которые она читала. Это произошло в один день, — чуть нахмурившись, Марк сделал большой глоток виски, ища в обжигающей жидкости поддержки, — После одного очень… неприятного задания, я вернулся домой совершенно разбитый. В ту ночь мы пришли забрать долг у одного парня, который задолжал Виктору.

— Виктор, это тот мужчина, которому…

— Да, которому отец проиграл всё, включая мою мать. И тот, на которого я работал, чтобы отдать его сраные долги. Так вот, в ту ночь… знаешь, сначала казалось, что это обычное дело. Припугнуть, прижать и всё готово. Но всё пошло наперекосяк. Тот парень, к которому мы наведались с напарником, оказался пьян. Не настолько сильно, чтобы быть сговорчивым и помочь нам побыстрее закончить, но настолько, чтобы начать махать дробовиком.

Марк делает паузу и я понимаю, что продолжение истории будет неприятным. И хочу уже было остановить его, как осекаюсь, понимая, что грани какого-либо осуждения и деликатности между нами давным давно стерты. И тёмная сторона Марка для меня перестала быть отвратительной и пугающей.

Наоборот, я нашла в ней больше правды и откровения, чем в чём-то ещё.

Поэтому я хочу узнать эту историю.

— На его визг примчалась жена, которая была на заднем дворе, и этот идиот выстрелил в неё, испугавшись и от неожиданности не совладав с собой.

Хмурюсь, сжимая кулаки чтобы не закрыть рукой рот и не сбить рассказ Марка, потому что его откровение сейчас было невероятно важным и ценным для меня. По крайней мере я могла отключиться от собственных переживаний.

И где-то в глубине души я была благодарна за возможность прикоснуться к душе мужчины, чувства к которому теперь так сильно сводят меня с ума своей неуместностью и глубиной.

— И в тот момент, когда она упала… он закричал, как кричат тогда, когда осознают непоправимость содеянного и, буквально через секунду вышиб себе мозги, забрызгав стену и лишив себя пытки проживать в памяти эпизод смерти жены от собственных рук.

— Это просто ужасно, — отвечаю шёпотом, действительно испытывая ужас от того, как много насилия, боли и смерти видел Марк.

И в какой-то степени виной тому был его собственный отец.

— Главное дерьмо в том, что всё это время в комнате, в сраном шкафу прятался их пятилетний сын. Мальчишка, который видел, как его пьяный отец застрелил мать, а затем пробил себе голову дробовиком.

Тут я уже не выдерживаю и закрываю рот рукой, всхлипывая и рисуя перед глазами настолько страшную картину, что становится не по себе.

— Марк, я… мне так жаль.

— С того дня он замолчал. На долгие годы. Мальчик, потерявший всю семью меньше чем за пять минут, настолько глубоко ушёл в себя, что за долгие годы не издал ни звука.

— Откуда ты это знаешь?

Марк ответил не сразу. Но когда он заговорил, я едва сдержалась, чтобы не залиться слезами от того, насколько же противоречивый человек сидит сейчас передо мной и от переизбытка чувств от прожитого и услышанного сегодня.

— Я стал его опекуном. Неофициально. Он не знает меня и мы не общаемся, но… я взял на себя все финансовые расходы и положил на его счёт достаточно денег, чтобы он смог выбрать любое образование или жильё, которое только захочет. По документам всё оформлено как наследство родителей.

— Ты не рассказывал, — зачем-то произношу я, будто когда-то у нас было время для подобных разговоров или, к своему стыду признаюсь, будто я когда-то готова была увидеть в Марке что-то кроме того, что омрачало бы его образ в моих глазах и приравнивало бы этого человека к дьяволу.

— Вот рассказал, — с лёгкой полуулыбкой отвечает мужчина, осушая бокал и ставя его на столик, — В ту ночь я вернулся домой и, почувствовав, что выпивки будет недостаточно, потянулся за книгой. Думаю, я хотел почувствовать себя не таким подонком, каким был. Будто взяв в руки книгу и увидев там мамин почерк, я снова стал бы… собой.

— Собой, — одновременно закончили мы, и ситуация снова отбросил меня в воспоминания.

Не зная ещё что собираюсь сделать, я подползла к Марку ближе и прижалась к нему, обхватив руками его шею и обняв так, будто мы обычная милая парочка, ведущая вечером тёплые душевные разговоры у камина.

И в это мгновение я почувствовала, хоть и на доли секунды, что такой сценарий возможен. Не в этой жизни и уж точно не в этой реальности, но как фантазия — да. И, закрыв глаза, я позволила себе раствориться в этом ощущении, чувствуя как крепкие руки мужчины сжали меня в ответ, привлекая к себе ещё ближе и гладя спину так нежно, будто это и вовсе мне мерещилось.

Эти мгновения нежности, доверия и уязвимости я запомню навсегда.

Как и то, что случилось дальше.

Раздался звонок телефона и Марк, мягко отстранив меня немного, ответил, после чего я почувствовала, как все мышцы его тела напряглась до предела.

— Где? Понял. Будь там. Никого не выпускай.

Уже по его голосу было понятно, что дело очень плохо. А после его слов я поняла, что хорошего действительно ждать не придётся.

— Её нашли. Поехали. Срочно.

В машине тихо, как на кладбище.

Но это только снаружи. Внутри меня паника такого уровня, что кажется, будто изнутри я истошно кричу, швыряя всё, что попадается под руку. Сердце гулко стучит в груди и его стук я ощущаю в каждой точке тела, где это возможно.

Но внешне я абсолютно спокойна. Точнее, я словно заледенела. В оцепенении я вышла из дома, села в машину Марка и, не говоря ни слова, тупо уставилась вперёд, отмеряя каждый километр, оставшийся под колёсами джипа.

Никакую из своих спортивных машин мужчина брать не стал, вероятно предполагая, что на нас ещё могут продолжить охоту и бронированный джип его парней наверняка послужит более надёжным убежищем.

Я не знала куда мы едем и не хотела спрашивать.

Я боялась. Боялась узнать. Боялась даже спросить всё ли в порядке с Роксаной. Боялась услышать, что что-то не так.

Поэтому, затаив дыхание, я просто опустошённой куклой, бесчувственным сосудом сидела рядом с Марком, несущимся в направлении, известном только ему.

«Её нашли. Поехали. Срочно».

Это его «срочно» будто что-то выключило внутри меня, обещая худшее.

И когда мы всё дальше уезжали от города, сворачивая на всё более злачные тёмные улицы, тем больше меня накрывал ужас. Почему мы едем именно сюда? Где, мать их, они её нашли?

— Марк, — глядя на грязные улицы, населённые маргиналами низшего уровня, я почувствовала, как по коже пробежали холодные мурашки.

— Почти приехали, ангел, постарайся не смотреть вокруг, — в голосе мужчины было столько напряжения, будто от него питается электрическая станция всего города.

Ну-ну. Не смотреть туда, где двое парней толкают друг друга, выкрикивая ругательства, пока рядом с ними, около переполненных зловонных мусорных баков слоняются тощие облезлые собаки?

Или туда, где кто-то в бесформенной одежде держит шприц на сгибе локтя, облокотившись о побитую кирпичную стену?

А может пропустить мимо тот факт, что группа из пяти мужчин, явно пьяные в стельку, окружили женщину, вероятнее всего проститутку, и выглядит это не слишком деликатно, а больше угрожающе?

Боже, куда мы приехали? Об этом месте я даже не слышала. Улица, на которой мы с Роксаной искали Хлою тем вечером казалась просто образцом благодетели по сравнению с тем, что я вижу здесь.

Мы подъезжаем к какому-то невысокому зданию, над входом в который висела небольшая неоновая табличка в виде красных губ. Никаких опознавательных знаков, названия или чего-то, что могло бы как-то помочь идентифицировать это место.

И всё же догадаться не так сложно.

— Она что, здесь? — шёпотом произношу я, понимая, что мы приехали в какой-то бардель или что-то типа того.

Вряд ли красные губы обозначают студию татуажа или косметологических услуг, да?

— Держись за мной и не говори ни слова, Алана, поняла? — Марк слегка загораживает меня своей спиной и с ноги выбивает дверь, держа в руке пистолет.

Твою ж мать!

Послышалось несколько визгливых вскриков девушек, после чего началась какая-то суматоха. Я увидела, как двое крупных мужчин направились к нам и уже испугалась, но Марк вопросительно кивнул им, и они оба, как по отрепетированной ранее команде, указали в сторону небольшого коридора.

Оглядевшись, первым делом я заметила, что в помещении довольно темно. Сразу у входа стояло два синих дивана со вставками из страз, на которых сидели три испуганных девушки. Одна из них была полностью голой, две других в нижнем белье, не скрывающем практически ничего.

Марк позвал меня и я последовала за ним, не понимая, чего ожидать.

Идя по коридору, я слышала, как где-то за стенами доносились громкие стоны, а впереди, в полумраке мерцала красная лампа, создавая какое-то жуткое ощущение. Мы были словно герои фильма ужасов или отвратительного хоррора, где перед нами сейчас должен был появиться маньяк с бензопилой или что-то типа того.

Тяжело сглотнув, я шла, глядя в спину Марка, периодически оборачиваясь, но не видя никого, кто следовал бы за нами.

И когда мы дошли до конца коридора, один из сопровождающих нас мужчин открыл дверь в одну из комнат. Но то, что нас там ожидало, повергло в шок даже Марка, потому что он резко остановился на месте, как вкопанный, а я налетела на него, не успев среагировать.

— Алана, не входи, — слегка обернувшись, натянуто произнёс он, чем обеспечил мне равно противоположное желание.

— Какого хрена? Что там? Роксана здесь? — отпихивая его, я попыталась проскользнуть между его телом и дверным проёмом, но он обхватил моё запястье, не дав продвинуться слишком далеко.

Но этого не требовалось. Самый лютый кошмар наяву я успела разглядеть достаточно ясно за доли секунды.

— О Боже мой, — всхлип, раздавшийся из моего горла, был последним, что я смогла произнести.

Дальше дыхание перекрыло и я, вырывая руку из крепкой хватки мужчины, устремилась к тому, что осталось от моей некогда прекрасной подруги.

— Боже, Боже, Боже, милая, что они сделали с тобой, — заливаясь слезами, я упала на колени перед диваном, на котором лежало до полусмерти избитое и обезображенное тело Роксаны.

До неестественных размеров распухшее лицо, залитые кровью прежде роскошные кудри, превратившиеся в спутанную бесформенную слипшуюся массу, порезы на руках и ногах, покрытые запёкшейся кровью.

Я не видела её глаз, потому что, вероятно, её били так много и с такой силой, что они превратились просто в микроскопические щелки. Разбитые губы, искривлённый нос… то, что открылось моему взору просто… просто лишало слов.

Марк подошёл ко мне и попытался слегка оттянуть, но я дёрнула плечом, показав, что лучше меня сейчас не трогать.

— Рокс, ты меня слышишь? Детка, это я. Я здесь. Мы сейчас увезём тебя отсюда. Милая моя, — безуспешно стараясь унять дрожь в голосе, я пыталась найти хоть сантиметр её тела, на котором не было бы увечий, чтобы прикоснуться к подруге и дать ощутить ей моё присутствие, — Всё будет хорошо. Клянусь, что бы не произошло, это закончилось. Всё закончилось.

Я бессвязно шептала слова успокоения, пока Роксана неподвижно лежала на диване, не реагируя на меня абсолютно никак. Но она дышала. Я видела, как слабо вздымается её грудь и это было единственным, что держало меня в состоянии здравого рассудка.

— Алана, её нужно вынести отсюда, — слегка склонившись ко мне, осторожно прошептал Марк, понимая, что говорить разумно сейчас со мной может быть слишком трудно.

И я была безгранично благодарна ему за то, что он выключил командира и решалу, дав мне побыть с подругой рядом хотя бы немного времени.

— Мы сможем помочь ей, если насколько возможно быстро увезём в больницу, — и, положив горячую руку мне на плечо ещё раз, он попробовал меня слегка оттянуть.

— Кто это сделал с ней? — мой голос прозвучал так, что холодная острая сталь показалась бы нежнейшим шёлком тому, кто его услышал.

— Мы узнаем.

— Я убью каждого ублюдка, кто посмел тронуть её своими грязными лапами, — осторожно зажав между своих ладоней её ладонь, безжизненную и холодную, я притянула её к губам и поцеловала, закрыв глаза и почувствовав, как слёзы нескончаемый потоком льются по щекам.

— Алана, — тон Марка стал не терпящим возражений, но всё же он старался быть осторожным со мной, — Надо спешить.

Да, чёрт возьми. У нас нет времени на сопли. У Роксаны нет времени. И то, что я сейчас в шоке — никак не помогает её спасению.

Резко встаю и отшатываюсь назад, оглядывая подругу и то, во что её превратили какие-то безжалостные, абсолютно неадекватные скоты. Это было финальной точкой.

После того, что произошло, обратного пути у меня точно нет. Я убью их. Клянусь. Каждого.

— Кхм, Марк… — слышу голос позади нас.

Это оказался один из его людей, который встретил нас и привёл сюда. Не понимаю, зачем Марк сказал ждать нас, а не приказал сразу отвезти Роксану в больницу? Почему она всё ещё здесь? Истекает кровью и едва дышит!

— Рис подогнал машину? В чём проблема? — то, каким резким и жёстким голосом ответил Марк вызвало во мне очередной приступ дрожи.

— Это не всё, — мужчина подошёл ближе и шёпотом что-то сказал Марку на ухо, от чего взгляд второго в мгновение стал звериным.

Такие бешеные глаза я видела в казино, когда он избивал того мужчину, который ко мне приставал.

— Проверь машину, я принесу девушку, — слегка кивнув, Марк нахмурился и отослал одного из своих охранников, а сам двинулся в сторону Роксаны.

— Что он тебе сказал? — меня вновь стала накрывать паника и я едва сдержалась, чтобы не преградить Марку дорогу и не дать ему прикоснуться к подруге до тех пор, пока я не буду уверена, что ей ничего не грозит.

— Потом, надо вынести её отсюда.

— Марк! Что. Он. Тебе. Сказал? Какие-то проблемы? Нам снова что-то угрожает?

— Нет, всё в порядке, я сказал потом. Помоги мне, — подчиняюсь, помогая ему взять Роксану на руки.

Он осторожно пронес одну руку ей под спину, а второй взял её ноги под коленями. Я же обвила её руки вокруг его шеи, потому что сама она не подавала никаких признаков жизни, кроме едва заметного дыхания.

— Иди рядом и ни на что не реагируй.

Медленно мы проходим по тому же коридору, через который пришли, и я сгораю от ярости при сознании того, что дорога́ каждая секунда, но быстро идти нет вариантов, потому что пока неизвестно, целы ли кости и органы Роксаны, а ухудшить её состояние тряской было недопустимо.

Девушек, которых я видела на входе, уже не было. Никого вокруг не было.

И когда мы вышли на улицу, я жадно вдохнула ночной воздух, осознав, что там, внутри, я почти не дышала.

Перед входом стояла машина скорой помощи и около неё нас ждал мужчина в фельдшерской форме.

— Рис, — кивнув, сдержанно произнёс Марк, после чего Роксану переложили на носилки и поместили в машину, — Высший приоритет.

— Понял, сделаем, — произнёс мужчина, тут же принявшийся заниматься моей истерзанной подругой.

— Детка, — повернувшись ко мне, Марк кивнул двум своим парням и те словно испарились, но, как я предполагаю, просто сели в машину, чтобы быть готовыми последовать туда, куда он скажет, — Ты сейчас поедешь с ней в больницу, парни вас сопроводят. Я останусь, побеседую кое с кем и приеду к тебе.

— Говоря «побеседую», ты имеешь ввиду… — киваю на пистолет, который он засунул за пояс джинсов, на что получаю его короткую ухмылку.

— Поезжай, нельзя терять время, — быстрый поцелуй и мужчина уходит внутрь здания, из которого только что вынес Роксану, а я, не желая сейчас даже на пару секунд думать о том, что он собирается там делать, иду к машине скорой, которая уже включила мигалки и ждала только меня, чтобы скорее отправиться в больницу.

— Сядьте здесь и ничего не трогайте, пожалуйста. Можете взять её за руку, — мужчина, Рис, если я верно запомнила, проводил какие-то манипуляции, понятные только ему.

На лицо Роксаны положили кислородную маску, и под ярким светом ламп моему взору открывались всё новые и новые повреждения на подруге. Её кожа была скорее синей, чем какой-то еще, от того количества синяков, которые кто-то на ней оставил.

На шее, ключица и плечах я увидела следы от окурков, ещё совсем свежие и выглядящие просто ужасно. Остальное тело было накрыто простынью и я содрогнулась от того, что ещё там может скрываться от глаз.

Взяв руку подруги в свою, я молча смотрела на нее, позволяя слезам катиться по лицу. Мыслей одновременно будто бы не было, но также их был целый рой. Словно я разворошила улей и оттуда высыпалась огромная куча пчёл, жужжа и окружная меня.

Но ни на единой мысли сфокусироваться просто не получалось. Я думала о том, что пришлось пережить Роксане за всё то время, которое она там провела. Задавалась вопросом, с первого ли дня она была в этом гадком месте, или её привезли туда недавно?

Кто это сделал? За что? Почему?

Меня накрывало адским чувством вины при мысли, что этот кошмар ей пришлось пережить из-за меня. Щемило сердце от понимания того, что такое состояние наверняка окажется критическим и останется лишь молиться и надеяться на то, что мы успели её спасти. Что время сейчас не играет против нас настолько, чтобы лишить надежды.

Беспокойство о том, что там сейчас делает Марк и не было ли это очередной ловушкой также съедало изнутри, заставляя сжимать свободную руку, вновь оставляя на ладони следы от ногтей.

Когда мы наконец добрались до больницы, носилки с Роксаной быстро прокатили по чрезмерно ярко освещённому коридору, сообщая показатели её организма и давая указание экстренно готовить операционную.

Я старалась бежать за ними, сопровождая подругу и надеясь увидеть хоть какие-то признаки того, что она приходит в себя. Но этого не случилось.

Когда Рокс увезли и я осталась в коридоре рядом с операционной, то почувствовала такое бессилие, что просто уронила лицо в ладони и сползла на пол.

— Господи, ты не можешь забрать ещё и её, — словно сумасшедшая, я шептала себе под нос, всхлипывая и ударяясь затылком о холодную стену, — Только посмей это сделать! Только посмей!

Казалось, что тело сейчас просто разорвётся от напряжения и мне безумно захотелось кричать, ломая всё вокруг и выпуская злость так, чтобы она перестала разъедать меня изнутри. Но вместо этого я вредила себе, протыкая ладони ногтями и сжимая зубы до боли в голове.

Она не может умереть. Только не она. Нет. Хватит уже этого дерьма!

Рядом со мной оказались охранники Марка и я услышала знакомый голос, призывающий меня встать с пола и перейти на скамейку. Это был Лукас, который, вероятно, приехал по указанию Марка.

Мужчина видимо решил, что пока его нет рядом, со мной должен быть кто-то, с кем у меня есть хоть какой-то контакт.

— Алана, прошу, встаньте, вы можете простудиться, пол холодный, — аккуратно взяв меня под локоть, Лукас попробовал приподнять меня и я поддалась.

Не потому что была с ним согласна, а просто не было сил бороться. Хоть из окна меня сейчас выбросьте, мне всё равно. Только пусть Роксана останется в живых.

— Вот так, присядьте, прошу, — мужчина мягко проводит меня и усаживает на скамью, сказав одному из своих парней принести стакан воды, — Марк скоро приедет. А пока я побуду с вами. Идёт?

— Идёт, — не глядя на него, отвечаю я, скрещивая руки на груди и дёргая ногой.

В Лукасе мне нравилось то, что он был не из болтливых. Но при этом он показался умным и вполне учтивым человеком, какого сложно представить в подобного рода работе. Так что его компания сейчас как минимум меня не напрягала.

Больше двух часов прошло с момента нашего приезда. От Марка не было вестей, из операционной тоже. Пару раз я видела, как внутрь помещения суетливо входили новые люди в медицинской одежде, но никто не выходил. От этого тревога возрастала ещё сильнее.

Моя бедная девочка. Как же так случилось?

Чёрт возьми, это я во всём виновата! Если бы не моё упрямство в паре с трусостью, я бы давно уже приехала к ней и намного раньше обнаружила, что её похитили. И тогда всё могло бы быть по-другому.

Но я дура! Трусливая дура, бросающаяся обвинениями направо и налево! Об этом ни раз говорил Марк, а теперь я понимаю это и сама. То, как я повела себя тогда при том звонке — просто отвратительно. Детский сад, ей богу.

И теперь всё так ужасно…

— Эй, ты как? — сверху доносится голос Марка и я вскидываю голову, опущенную до этого лбом на руку.

Вскакиваю с места и бросаюсь ему на шею, всхлипывая и сжимая его куртку так, словно падаю с обрыва и это единственная возможность удержаться от того, чтобы не напороться на острые скалы и не разбиться.

— Я больше не могу ждать, — шепчу ему в шею, чувствуя, как новый поток слёз стекает по щекам и мочит его одежду, — Пока ничего неизвестно и я схожу с ума. Ты видел её, Марк. Видел, что с ней сделали, — на каждом последующем слове задыхаюсь, а тело начинает сотрясаться от рыданий.

— Тшшшш, — успокаивающе гладя меня по спине, мужчина уводит меня в сторону, затем отстраняется, кладя руки мне на плечи, — Она выкарабкается, ясно? С твоей подругой работают лучшие врачи и они скорее сами умрут, чем облажаются.

— Откуда ты знаешь?

— Я спонсирую эту клинику. Они знают, что Роксана — сверхважный пациент. Поэтому сделают всё возможное, а если этого окажется недостаточно, то и невозможное. Пойдём на улицу, тебе нужно подышать.

— Нет, я никуда не пойду, — судорожно качаю головой, не соглашаясь даже допустить мысль о том, чтобы оставить подругу.

Пусть она сейчас и не знает, что я рядом, но я уверена, что иначе нельзя.

— Пойдём, Лукас сразу же позвонит, если будут новости. Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Последние слова действуют на меня как ведро холодной воды, быстро отрезвляя и возвращая в реальность. Дьявол, ведь Марк был там и наверняка что-то узнал. Что-то, что поможет отыскать тех, кому жить осталось совсем немного.

Минуя лабиринт из коридоров, мы проходим на первый этаж и оказываемся у центрального выхода, после чего, проходя через прозрачные двери, выходим на улицу. Отходя чуть в сторону, мужчина аккуратно подталкивает меня спиной к стене, а сам нервно закуривает, глядя куда-то в сторону.

— Это было послание. Для нас. И в частности для тебя. Это передал мне Чейс, когда мы были внутри, — я так понимаю, что сейчас Марк отвечает на заданный мной ранее вопрос о том, что сказал ему охранник.

Чувствую, как кровь похолодела в жилах и сердце снова разогналось так сильно, что казалось, организм не способен выдержать такой нагрузки. Тяжело сглатываю и свожу брови, хмуро глядя на Марка.

Но он не продолжает, от чего я начинаю злиться.

— От кого? Какой сукин сын это сделал?

— Он ему не сказал, — и поняв по моему лицу, что я не понимаю, кто такой «он», мужчина продолжил, глубоко затянувшись и выпустив дым, — Хозяин этого дрянного блядушника принял Роксану три дня назад. Её привёз ему один из мудаков, который является посредником между ним и теми, кто сбывает неугодных больше девушек.

— Чего?

— Иззи, так его называют, не задаёт лишних вопросов и берёт всех, от кого решают избавиться люди более высокого ранга. Его бордель — что-то типа самого поганого отстойника для самых отъявленных моральных уродов и маргиналов. Они не называют имен, приходят, платят и делают с девушками всё что захотят. Могут спокойно избить или безнаказанно убить. Тех, кто… не выдерживает, просто увозят и где-то закапывают.

— Ты сейчас не серьёзно, — отрицательно качаю головой, поёжившись и скрестив руки на груди, желая спрятаться, закрыться от этой информации.

— Роксану привёз один из его «поставщиков», сказав, что она — послание тем, кто приедет за ней. И потребовал сделать так, чтобы её не узнали те, кто был с ней знаком. Но оставили в живых. По его словам, она уже была избита, но…

Вижу, как Марку было сложно говорить мне такие ужасные вещи о моей единственной подруге, но слышать всё это было не легче.

— Кто её… — запинается, вероятно, избегая слова «снимал» или «трахал», — Кто был её посетителем Иззи мне описал, к завтрашнему утру каждый ублюдок будет найден. А вот от кого её привезли он не знает. Такую информацию они не узнают намеренно, чтобы не подрывать доверие «клиентов». Но, думаю, нам это и не нужно.

— Считаешь, это Уилл?

— Практически уверен. Думаю, он понял, что ты что-то знаешь. Если твоя помощница всё же причастна, то, вероятнее всего, у них уже горят задницы. И они начинают действовать. Они ведь оба знакомы с Роксаной?

— Да, я… да.

О нет. Мои самые худшие опасения подтвердились. Всё, что случилось с подругой — только моя вина.

У Марка звонит телефон и он, не отвечая, подносит его к уху, уже через пару секунд беря меня за руку и ведя обратно в больницу. Операция закончилась. Роксана жива!

— Она в критическом состоянии и нужно наблюдать. Шансов мало, ей провели гемотрансфузию (переливание крови). Произошёл разрыв легкого со скоплением большого количества крови в плевральной полости, врач сделал прокол и установил дренаж. Но… травмы девушки практически не совместимы с жизнью, — Рис, вероятно, главное контактное лицо между Марком и больницей, докладывал нам о результатах операции, отведя нас в комнату типа подсобки, — Сломаны рёбра, два из них проткнули лёгкое. Множественные разрывы органов, переломы. Вы должны понимать, что всё серьёзно.

У меня едва не подкашиваются ноги, но Марк старается сохранять спокойствие, придерживая меня за спину.

— Какие шансы?

— Неутешительные.

— Конкретно.

Мужчина вздыхает, прикидывая, как бы лучше приподнести информацию.

— При наилучшем и, буду откровенным, фантастическим стечении обстоятельств — 6 % из 100. Пациентка может выжить, но многие травмы просто не дадут ей вернуться к нормальной жизни. Мы ещё ждём результаты некоторых снимков и анализов, но… Марк, там всё плохо.

Перевожу взгляд с доктора на Марка и не понимаю, как реагировать. Пожалуй, сейчас для меня главное знать, что есть хоть какая-то надежда. Потому что опустить руки я просто не могу.

— К ней можно? — спрашиваю, заранее зная ответ, но надеясь воспользоваться властью и влиянием Марка, чтобы пробраться к подруге хотя бы на минуту.

— Она сейчас в глубоком наркозе и очнётся не скоро. Сейчас пациентке нужен полный покой. Вы можете навестить её завтра.

— Прошу вас, всего на минуту, — умоляюще смотрю на доктора, а тот переводит взгляд на Марка.

— Не положено, простите. Это за гранью моих полномочий.

И мне приходится признать поражение. Впрочем, я и без того получила максимум возможного. Роксану экстренно приняли и без колебаний провели операцию, за что уже стоит благодарить.

Завтра я приеду к ней как только проснусь и проведу в её палате целый день. Сейчас ей действительно необходимо отдохнуть, но завтра они от меня не избавятся.

Марк приставил к её палате одного из своих охранников, после чего, отдав какие-то указания Лукасу, повёл меня к выходу, крепко обнимая за плечи.

— Сегодня поедешь ко мне. И вообще одна ты больше не останешься. Надеюсь, возражений нет?

— Нет, — тихо произношу я, понимая, что бодаться и отстаивать какие-то свои принципы больше нет никакого смысла.

Я по уши в дерьме.

Три дня. Три дня Роксана абсолютно не приходила в себя.

После того как Марк забрал меня к себе, я провалилась в сон практически моментально. Помню, как вышла из машины, помню, как мужчина отвёл меня в душ и, лишая этот момент даже намёка на интимность, просто помог прийти в чувства.

Настраивал воду, наносил на волосы шампунь и нежно массировал мне голову, пока я стояла столбом и позволяла ему делать со мной всё, что захочется.

У меня не было совершенно никаких сил и всё происходящее вокруг потеряло всякий смысл. Лишилось цвета. Совершенно иссякла всяческая важность. В ту ночь я осталась там, в больнице, рядом с койкой подруги. Ментально, не физически. Отдав тело в распоряжение Марка.

После душа он на руках отнёс меня в постель и оставил там, сообщив, что ему нужно уладить ещё несколько формальностей. Я слышала всё это сквозь пелену какого-то непробиваемого транса, в который впала как только за мной закрылась дверь машины Марка.

Я будто умирала каждую минуту.

Потому что стыд и чувство вины стали для меня настоящим ядом, отравляющим кровь. Роксана страдала из-за меня. Её били, насиловали и чёрт знает что делали, желая доставить максимум боли. Максимум боли ей в момент издевательств, и столько же боли мне, когда я об этом узнаю.

Хотя, сравнивать это было слишком малодушно. То, что чувствую я и на долю процента не похоже на те ужасы, которые пришлось выносить Роксане на протяжении многих дней.

На утро, как только я открыла глаза и обнаружила, что солнце начинает подниматься над горизонтом, я тот час разбудила лежащего рядом Марка, попросив отвезти меня в больницу.

— Детка, — резко подорвавшись и моментально отойдя ото сна, мужчина притянул меня к себе, когда понял, что нам ничего не угрожает и моё нетерпение вызвано только внутренним состоянием, — Я отвезу тебя, обещаю. Но не теряй голову. Сейчас пять утра. Что ты будешь делать в её палате в это время?

— Я не могу тут лежать, когда она там… я просто хочу быть рядом.

— Знаю. И будешь. Но тогда, когда в этом будет смысл. А пока отдохни, ты так долго не протянешь. Разговор окончен, — и, властно притянув меня к себе ещё крепче, он лёг, лишая меня возможности вырваться.

Покоряюсь и какое-то время лежу, ощущая напряжение в мышцах от желания сорваться с места и уехать самой. Но по прошлому опыту я уже знаю, что этого не произойдёт и Марк просто вернёт меня, поэтому от глупых действий решаю воздержаться.

И всё же уснуть больше не получилось. Через пару часов Марк, уже полностью собранный и готовый к выезду, попытался накормить меня завтраком, но я ощущала такую тошноту, что не смогла проглотить ни кусочка.

— Алана, ты никак не поможешь ей, если будешь себя изводить. Прекрати наказывать себя за то, в чём нет твоей вины.

— Я не могу не думать об этом, — честно признаюсь мужчине, вспоминая его последнее откровение о мальчике, лишившемся родителей, о котором он заботится по сей день, — Мне так стыдно. Я виновата, Марк. Чертовски виновата, — голос срывается на хрип и глаза вновь жжёт новая порция слёз, — Если они хотели достать меня, то не должны были трогать её.

— Ты не виновата в том, что какие-то больные отбитые ублюдка получают удовольствие от истязаний девушек, Алана. Ты никак не могла повлиять на это, — обхватывает моё лицо и притягивает его к себе так, что на губах я чувствую его горячее дыхание, — А если бы что-то случилось с тобой, я бы снёс этот херов город начисто и горел бы в аду тысячи лет за количество душ, которые бы унёс с собой.

И мужчина врывается в мой рот грубым, страстным и требовательным поцелуем, от чего у меня подкашиваются ноги и я хватаюсь за его крепкие плечи чтобы удержать равновесие.

До меня только сейчас дошло, что он наверняка переживает обо мне после того, что произошло, ещё больше обычного. И что то, что сделали с Роксаной, для него выглядит как то, что могло ожидать и меня.

Отчаянье и страх чувствовалось во вкусе его поцелуя, словно этим действием он хотел убедиться, что я жива и сейчас по-настоящему стою рядом с ним.

И, оказывается, мне тоже было это жизненно необходимо. В наших действиях не было чувственного или сексуального подтекста. Скорее это походило на мольбу. Крик о помощи. Мы оба хотели почувствовать друг друга чтобы вновь ощутить хоть немного почвы под ногами. Почувствовать себя живыми.

И эти несколько минут были просто необходимы.

Последующие дни стали похожи один на другой. Когда мы впервые приехали к Роксане и не без труда пробрались в её палату, я провела там почти весь день. Марк оставил меня, приставив к двери второго охранника, а сам уехал разбираться со всем дерьмом, которое происходит.

В этот раз я не только не задавала ему никаких вопросов, но и не думала ни о чём, кроме того, как сильно я хочу, чтобы Рокс очнулась. Но этого не произошло. Ни в первый, ни во второй, ни в третий день.

Марк забирал меня ближе к ночи и увозил к себе, напрочь отвергая моё желание оставаться с подругой все двадцать четыре часа. Он опасался, что я не буду здесь есть и спать, поэтому взял на себя роль няньки, заботливо поддерживая мой организм в более-менее жизнеспособном состоянии.

Честно признаться, в его опасениях была достаточная доля правды.

Сидя рядом с изувеченной подругой в куче трубок, с капельницей и прочими штуками, назначения которых я даже не знала, не хотелось жить, не то что есть, пить или спать.

И всё же каждый мой отъезд обратно в дом Марка был через жуткое сопротивление внутри.

Я очень боялась, что она придёт в себя и окажется совсем одна в тёмной пустой палате. Что рядом с ней после всех ужасов, которые она пережила, не будет никого из близких ей людей. Никого, кто разделит её боль. Кто успокоит и скажет, что теперь всё хорошо.

Даже если это не так.

И всё же Марк был непреклонным и каждый раз уводил меня чуть ли не силой, но делая всё с той деликатностью, на которую был способен. Я понимала, что возиться со мной ему тоже не особо в радость и от этого раздражалась всякий раз, когда он вынуждал делать по-своему.

Мне было непонятно почему ему так принципиально держать меня поблизости, учитывая тот факт, что я для него значу не больше, чем красивая игрушка, которую он когда-то сильно захотел.

Но выяснять этого не хотелось. Сейчас не имело значения ничего, кроме Роксаны и того, пойдёт ли она напоправку.

В ночь на третий день мне приснился кошмар. Причём сон был настолько реальным, что когда я проснулась вся в поту и слезах, разбудив Марка, первой моей реакцией на его прикосновения было стремление отбиться от него и сбежать.

В этом сне я видела сырой подвал размером с огромный ангар. На бетонном полу вразброс лежали грязные матрасы, перепачканные мочой, грязью и кровью. Рядом с некоторыми из них цепью были прикованы истощённые девушки в рваной одежде, покрытые синяками и ссадинами.

Я шла вдоль этих матрасов и видела, какими затравленными глазами смотрели на меня девушки, в то время как другие отворачивались, закрывая руками голову в страхе получить новые побои.

Я шла и шла, пока не увидела среди всего этого ужаса Роксану. Она лежала на матрасе, избитая до потери сознания, а рядом с ней сидела ворона, выклёвывая в одной из ран на ноге моей подруги мясо. Я хотела отогнать гадкую птицу, но не смогла пошевелиться.

Позади меня раздался лязг металла и когда я обернулась, то увидела девушку, сильно похожую на Хлою. Она была очень худой, под глазами лежали просто чёрные как ночь синяки, а её некогда светлые волосы стали какого-то отвратительного цвета, утопая в крови и грязи.

— Хлоя, — позвала я, но та не отреагировала, безжизненно глядя куда-то перед собой.

Тогда я подошла ближе и, сев рядом с ней на корточки, коснулась её истощавшей руки, чтобы привлечь к себе внимание и убедиться, что не обозналась.

— Хлоя, милая, это я, — осторожным шёпотом произношу, пытаясь разглядеть выражение её глаз.

Через пару секунд, словно её мозг с трудом переваривал информацию, она перевела на меня абсолютно стеклянный взгляд некогда одних из самых прекрасных и завораживающих глаз на свете, после чего едва слышно сказала:

— Ты опоздала. Опоздала! — оттолкнув меня, девушка стала биться в припадке, диким криком повторяя это слово, пока к ней не подбежал мерзкого вида мужчина и не начал бить её по лицу, чтобы успокоить.

Я бросилась на него, стараясь оттащить от сестры, которая даже через удары и кровь, льющуюся из её рта, скандировала «Ты опоздала».

На этом моменте я проснулась и Марк долго успокаивал меня. Но я настолько была не в себе, что наносила удары по его телу, не отдавая себе отчёта в собственных действиях. Это происходило какое-то время, из-за чего мужчине пришлось навалиться на меня и завести мои руки за голову, придавив своим телом к кровати.

— Эй, эй, тише, это я, тебе приснился кошмар, — тяжело дыша, Марк сдерживал меня, пока я выкручивалась под ним, пытаясь скинуть с себя.

В ту ночь нам обоим больше не удалось уснуть.

Утром мужчина уехал по очередным своим делам, а мне строго настрого запретил куда-либо выходить до его возвращения. Словно безвольный призрак я слонялась по дому, отказываясь от еды и просто обходя разные комнаты.

Не помню как набрела на библиотеку, не помню, как выбрала одну из книг. Но когда в моих руках оказалась «Дженни Герхардт» Теодора Драйзера, я на какое-то время погрузилась в чтение, не сильно воспринимая слова, написанные на страницах. Вначале книги я вновь наткнулась на послание матери Марка и, пробежав глазами по строкам, выведенным красивым почерком, тяжело вздохнула.

«Мой мальчик, этот роман о благородстве, стойкости перед жестокими ударами судьбы и всепобеждающей силе любви. Помни, моё счастье, что никто и ничто не способны сломить тебя. Будь достойным человеком и храни в своём сердце те силу духа и любовь, которыми с благословения Всевышнего наделен только ты. Твоя мама».

Надо же. Мне стало так жаль, что я никогда не буду иметь чести познакомиться с этой прекрасной женщиной. Ведь я чувствую, каким глубоким и объёмным было её сердце. Уверена, что будь она жива — Марк никогда бы не связал свою жизнь со всем тем ужасом, что стало его обыденностью.

Какое-то время я провожу с книгой и незаметно для себя засыпаю, вероятно, окончательно ослабев и истощившись.

Просыпаюсь уже в постели, а рядом со мной, лёжа на боку, оказывается Марк, подперев голову кулаком, разглядывающий меня. Слегка хмурюсь, вспоминая, как тут оказалась, после чего понимаю, что пришла не сама.

— Давно я сплю?

— Пару часов, — мужчина протягивает ко мне руку и заправляет за ухо выбившуюся прядь спутанных волос, — Поспи ещё.

— Нет, — отрицательно киваю, приподнимаясь, — Который час? Мы можем поехать к Роксане?

Мужчина с пару секунд смотрит на меня с тяжестью и сожалением во взгляде, после чего кивает, но ставит передо мной очередное условие. Мы выедем в больницу тот час, как я съем то, что он приготовит.

Я хотела отказаться, но почувствовала, как живот свело голодным спазмом от одного только упоминания о еде. Это не укрылось от внимания Марка, поэтому пришлось согласиться. Всё что угодно, лишь бы скорее оказаться рядом с подругой.

Мужчина оставил меня и ушёл в кухню, я же быстро приняла душ, чтобы взбодриться и немного собраться с силами, после чего пошла к нему, на ходу ощущая прекрасный манящий аромат.

— Я пропустила съёмки кулинарного шоу? — бросаю без особого юмора, когда вижу на столе множество тарелок с разными блюдами.

— Это чтобы у тебя не было ни единого шанса отказаться от еды. Что-то из того что здесь есть должно привлечь твоё внимание.

Натянуто улыбаюсь и занимаю место за столом, с вялым интересом поглядывая на всё, что приготовил Марк. Остановив выбор на омлете с креветками и зелёном салате, я принялась есть, стараясь чтобы моё лицо выражало благодарность стараниям мужчины, а не страдание.

Он сел напротив и тоже подтянул к себе одну из тарелок, но в отличие от меня, набросившись на еду так, будто не ел столько же, сколько и я. И я решила пошутить, не будучи готовой услышать ответ.

— Ты что, не прикасался к еде пока я не согласилась поесть?

— Да, — без доли юмора в голосе ответил Марк, от чего я положила вилку на стол и уставилась на него.

— Почему?

— Потому что я не могу нормально что-то делать когда тебе плохо.

Такого ответа я не ожидала и оторопела на месте, чувствуя себя как-то… неловко. Почему он так говорит? Разве при его отношении ко мне такое положение вещей нормально? Или я вновь, как упрямая и непробиваемая идиотка, чего-то не замечаю?

Решив, что подумаю об этом чуть позже, я доела без особого аппетита, и когда свою часть сделки я выполнила, пришёл черёд мужчины сдержать своё слово. По пути в больницу мы особо не разговаривали, но его слова, сказанные серьёзным тоном за завтраком, крутились у меня в голове как бы я от них не отмахивалась.

И чтобы не утопать в своих размышлениях и пустых предположениях, я решила заговорить с ним о том, что сейчас происходит, чтобы сместить фокус.

— Удалось что-то узнать?

— О чём именно?

— Я даже не знаю, какую область выделить, Марк, — поворачиваюсь и пристально смотрю на него, злясь на то, что сейчас мне нужно ещё что-то уточнять.

Да тут хоть что-нибудь узнать хочется, поводов для беспокойства, мягко говоря, достаточно.

— Мои люди следят за Элиной, но пока ничего подозрительного не было. Никаких лишних передвижений кроме отелей, дома и магазинов. Её телефон прослушивают, но пока тоже тихо. Говнюк Уилл скользкий гад и его видели на одной из вечеринок у Змея, — от этой новости у меня перехватило дыхание, — Но это напрямую ничего не доказывает. Но, как ты понимаешь, я и не юрист, чтобы ждать каких-то законных способов наказать ублюдка.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ещё немного, детка. Совсем скоро я всех их прижму.

Если Уилл вхож в дом Змея, то, возможно, он видел нас с Марком в тот день, когда… в общем, в третью субботу сентября. Потому что, если память меня не подводит, именно после того, что произошло между мной и Марком в той чёртовой комнате, где он решил устроить шоу и показать всем, что я принадлежу ему, Уилл сказал мне о том, что я сделала неправильный выбор.

Неужели он был там? Неужели Змей рассказал ему о том, кто я и что делала? Точнее, какой легендой было затянуто моё имя. И тут у меня округляются глаза от осознания всего, что стало состыковаться в моей голове в эту минуту.

— Марк… Уилл и Змей могут оказаться близки, так? Ведь раз он был на его вечеринке, то…

— Вероятнее всего так и есть. Пока я всё проверяю, но скорей всего Уилл — мелкая сошка, служащая посредником среди тех, кто продаёт девушек и тех, кто за это платит. Думаю, Змей не стоит во главе этой схемы, но грязный ублюдок точно замешан. Эта сфера в городе находится под ним и либо его бы убрали, либо предложили выгодные условия для сотрудничества. На видео с камер твоя сестра уходила с одним из его людей. Это вербовщики, но раньше ни один из этих клопов не смел соваться на мою территорию. Поэтому, раз они так осмелели, то скорей всего нашли очень влиятельных покровителей. Или хотят сдохнуть.

— И что делать? Получится ли с ними тягаться?

— У меня всё получится, ангел, — решительно и жёстко произнёс Марк и почему-то мне показалось, что у его ответа есть другой смысл.

Но спрашивать я не стала, оставив и это на более подходящее время.

— Насчёт Хлои ничего?

— Ничего, как в воду канула. И это меня больше всего удивляет.

— Почему?

Марк молчит слишком долго и я начинаю нервничать. В чём дело? Всё же что-то известно? Что-то, о чём он не хочет говорить мне?

— Марк, — зову его, закусив губу, — Почему?

Вижу на его лице сомнения и замираю, опасаясь услышать очередную порцию ужасных новостей, но даже предположить не могу, о чём может идти речь.

— Пятеро из пропавших девушек… их удалось отследить. Трое живы, но их пути затерялись на границе с Мексикой. Двое мертвы. Одну из них, как я уже знаю, ты опознавала, — на этих словах он с укором смотрит на меня и я ощущаю, как краснеют мои щёки, — Некоторые из пропавших светятся периодически на вечеринках типа тех, что устраивает Змей. Скорей всего их где-то держат и выпускают только отработать. Но сестры твоей пока нет нигде. Те упоминания свидетелей, о которых ты говорила — единственное, что есть.

— Подожди, ты хочешь сказать, что… что узнал о том, что некоторых девушек можно вернуть домой? Тогда почему мы этого не делаем? Ведь их нужно спасти!

Я просто не могу усидеть на месте после слов Марка, но он не разделяет моего энтузиазма и я осекаюсь, напряжённо глядя на него.

— Алана, — вновь тон, который бы можно было использовать по отношению к ребёнку, — Это не то, чем мы должны заниматься. Чем должен заниматься я. Моя задача отыскать твою сестру, закопать каждую суку, решившую так грязно следить на моей территории и навсегда закрыть этот вопрос. Всё остальное в план не входит.

Не может быть. Просто не может. Я не верю, что он может так легко говорить о настолько ужасных вещах. Не верю, что может быть таким жестоким. Узнать, что семьи, страдающие от исчезновения дочерей, сестёр и племянниц сходят с ума в тот момент, когда девушки в одном сними городе — это немыслимо. Узнать и ничего не сделать!

— И пока ты не начала читать мне морали, я напомню тебе, что я не твой сраный детектив и если ты вдруг решила сделать меня героем, то я тебя разочарую. Я далеко не герой, детка.

Мне становится мерзко от происходящего и всё хорошее, что периодически всплывает у меня по отношению к Марку вмиг омрачилось напоминанием о том, кто он есть на самом деле. Убийца и преступник.

И что бы между нами ни происходило, это не делает его другим человеком.

Дальнейшая дорога проходит в молчании и когда мы подъезжаем к больнице, я выскакиваю из салона ещё до того, как Марк успевает окончательно притормозить.

Чувствую, как в несколько шагов мужчина настигает меня и надеюсь, что ему не придёт в голову меня сейчас коснуться, потому что меня может стошнить. К счастью, он просто следует за мной и когда мы оказываемся у палаты Роксаны, он остаётся снаружи, отходя с одним из охранников и, вероятно, узнавая, всё ли было в порядке.

Оказавшись внутри, я снова окунулась в атмосферу тяжести и вины. Все мои личные переживания отступили и я села рядом с бледным измождённым телом подруги, осторожно взяв её за руку и прислушиваясь к писку разных датчиков, к которым она была подключена.

— Привет, милая, это я, я снова здесь, — обращаюсь к ней, надеясь, что всё же сквозь туман от обезболивающих и прочих веществ, которыми её накачивают день за днём, подруга слышит меня.

Где-то я встречала информацию о том, что люди, находящиеся в коме, после пробуждения рассказывали о том, чем делились с ними те, кто навещал их. Поэтому слабая надежда на то, что подруга ощущает мою поддержку, поддерживала и во мне жизнь.

— Выглядишь уже намного лучше, — вру, но об этом она никогда не узнает.

Какое-то время сижу молча, нежно гладя Роксану по руке и смахивая слёзы, катящиеся по щекам. Где-то в глубине души я боялась, что каждый день может оказаться для неё последним и меня съедала тревога от того, что каждый наш такой разговор в одну сторону будет финальным, а я так много хотела ещё сказать.

И, не задумываясь и не планируя этого, я просто начала говорить.

— Помнишь, как в шестом классе ты узнала, что старшеклассник, в которого я была влюблена, целовался с девчонкой из колледжа? Ты сразу рассказала мне об этом и показала фотку, сказав, что этот лопух выбрал её потому что у неё уже есть сиськи и он не достоин того, чтобы я по нему убивалась? — ухмыляюсь, пока перед глазами кадр за кадром сменяются истории того, где Роксана оказывалась для меня действительно самой лучшей и настоящей подругой, — Знаешь, я так сожалею о том, что наговорила тебе. Я повела себя как настоящая идиотка. Мне не следовало в том звонке говорить с тобой так, будто ты какая-то предательница, а я бедная жертва. Нужно было нормально поговорить, выяснить, спросить тебя, прежде чем обвинять. Но я тогда все решила сама. Обида заволокла мне глаза и я… Прости меня, Рокс. Я совершила ошибку. И из-за моей оплошности ты сейчас здесь. Я боюсь представить что тебе пришлось вынести, моя дорогая, — захлёбываясь слезами, я продолжала говорить, пока слова бесконечным потоком изливались из меня, высвобождая душу, — И никогда не прощу себя за это. Но клянусь, я своими руками отомщу каждому ублюдку, который посмел с тобой это сделать. Они будут страдать, я об этом позабочусь. А ты поправишься. Ты выкарабкаешься, потому что ты должна жить, ясно? — мой голос срывается на хрип и я подношу ладонь Роксаны к губам, — Должна, слышишь? Не оставляй меня, прошу. Без тебя я не справлюсь. Нас столько всего ещё ждёт впереди. Ты продолжишь петь. Будешь известнее Леди Гаги и Бейонсе, ты же знаешь? Прошу, Рокс, только держись.

В этот момент показатели на приборах изменили своё звучание и я увидела, как губы подруги совсем немного зашевелились.

— Рокс? — зову её, от растерянности подскочив на месте, — Рокс, я здесь. Ты меня слышишь?

Хочу позвать врача, но не могу позволить сделать себе хотя бы шаг в сторону от подруги. Мне показалось, что она хочет что-то сказать, поэтому я наклонилась к ней, чтобы попытаться расслышать.

Сперва это было бессвязное мычание, и я нажала на кнопку вызова персонала, чтобы они смогли позаботиться о ней. Дать воды или что-то вколоть, ведь раз она очнулась, то это хороший знак, верно?

Нажав на кнопку, я вновь пригнулась к лицу подруги, нашёптывая успокаивающие слова.

— Всё хорошо, милая, сейчас придёт врач или медсестра, они знают что делать. Сейчас тебе помогут.

— Я з… я зн…

Немного морщусь, не имея возможности разобрать что пытается сказать мне Роксана, а в коридоре уже слышатся шаги и разговоры людей. Вероятно спешащих к нам на помощь, чтобы сказать, что всё в порядке.

— Я… зн… знаю…

— Пожалуйста, не напрягайся, сейчас станет легче, — провожу ладонью ей по макушке, как бы прося расслабиться, но показатели начали пищать всё сильнее и я напряглась.

— Я… знаю… г…где… она, — едва слышно, почти неразличимо произнесла Роксана, после чего в палату влетели несколько медсестёр и врач, а меня спросили что случилось.

В растерянности я рассказала о том, что в один момент приборы запищали активнее, а подруга попыталась заговорить, после чего медсёстры принялись проводить какие-то манипуляции, но по их виду было ощущение, что что-то не так.

— Вам нужно выйти, — одна из девушек подошла ко мне и вежливо подтолкнула в спину, но я не двинулась с места.

— В чём дело? Ей лучше? То, что она пришла в себя, это же хорошо, верно? Вы ей поможете?

— Выйдите, — более настойчиво произнесла девушка и я увидела, как тело Роксаны начало содрогаться в конвульсиях, подскакивая на кушетке и падая ничком обратно.

— Какого хрена происходит? — кричу я, а в палату на мой крик тут же врывается Марк.

— Выйдите немедленно, — слышу я откуда-то издалека, пока вокруг Роксаны происходит настоящая суета и суматоха.

Увидев мой шок, Марк дёргает меня на себя и отводит в сторону двери, я же, пятясь назад, пытаюсь увидеть, что там происходит. Ведь только что всё было нормально. Она говорила, она была в сознании!

Почему сейчас это происходит?

И тут до моего слуха доносится громкий продолжительный писк, звучащий непрерывно. Такой, который мы не раз слышали в фильмах. Такой, после которого темнеет в глазах и сердце сводит от боли.

— Время смерти шестнадцать сорок семь, — сухо констатирует врач, тяжело вздыхая и глядя на наручные часы, после чего поворачивается к нам с Марком и произносит, — Мне очень жаль.

— Давай закончим это побыстрее, ты мне не нравишься, — скучающим тоном произношу я, проводя пальцем по дулу пистолета, который я показательно разглядываю.

Хотя, показательного в этом жесте не так уж много, потому что слушать визги этого тощего безмозглого мерзавца было и правда не особо весёлым занятием. Особенно если учесть тот факт, что Алана сейчас едет в больницу вместе с изуродованной до неузнаваемости подругой и это грозит чертовской драмой.

Потому что девчонке не выжить. Это факт. Рис сразу мне об этом сказал, но сообщить об этом Алане в лицо я просто не смог. Слишком много дерьма свалилось на неё за последнее время, чтобы лишать девушку хоть и призрачной, но надежды.

Перед тем, как я привёз её в этот гадюшник, я позаботился о том, чтобы мои парни изолировали всех ублюдков мужского пола, наполняющих, как грязные тараканы, это место. Ни один похотливый мудак не имел права даже дышать одним воздухом с той, за которую я, по всей видимости, готов стереть с лица Земли по меньшей мере пару городов.

О чём мне «заботливо» дал понять Кларк. Гадкий подонок. Слишком уж у него острый ум и наблюдательный глаз. Это бесило ещё тогда, когда мы вместе работали на Виктора. Возможно только по этой причине засранец всё ещё жив. Потому что то, каким рисковым и безбашенным я его знал, неизбежно должно было убить мужика уже давно. Но сукин сын ещё не отправился на тот свет.

Более того, после нашей встречи в казино (кто бы мог подумать, что киллер уйдёт в бизнес, да?), он ещё теперь постоянно маячит в моей жизни, потому что оказался очень полезным в том дерьме, в котором я тону уже даже больше, чем по уши.

Я не знаю, какое сегодня число. Не знаю, когда последний раз спала. Не помню, что ела. И ела ли вообще. Я едва отдаю себе отчёт в том, что стою перед зеркалом в квартире Марка и смотрю на своё отражение в зеркале, стоящем на полу.

В нём я вижу совершенно чужого человека. Женщину, в глазах которой отчётливо видна смерть. Холодный, безжизненный и пустой взгляд, устремлённый в пустоту.

Если бы мне сказали представить как выглядит опустошение — я бы показала эту картинку.

Я стою напротив зеркала и пялюсь сквозь него, пока мыслями улетела куда-то далеко. К тому моменту, когда увидела Роксану в полутёмной комнате, безжизненно лежащую на диване. Ко дню операции, когда секунды ожидания казались настоящей пыткой. К моменту, когда приборы издали пугающий писк и в палате началась суета. К минуте, когда жизнь моей лучшей подруги оборвалась.

Казалось, что эти воспоминания — всё, что у меня было. Что только они наполняли меня, вытесняя всё остальное.

Пожалуй, так и было. Потому что когда теряешь кого-то родного, кого-то, кого считал одним из самых близких сердцу людей, твои мысли занимает только это. И становится абсолютно плевать на всё остальное. Будто жизнь ставится на паузу и только боль от потери заполняет тело, проникая в кровь и расходясь по венам.

Всё, что совсем недавно имело значение — исчезает.

Исчезает страх. Радость. Желания. Боль. Исчезает всё. И остаётся только щемящая, леденящая пустота.

Я стою напротив зеркала и вижу чужого человека. Женщину, в глазах которой отчётливо видна смерть. Смерть подруги и смерть частички её собственной души.

— Эй, детка, — слышу за дверью голос Марка и возвращаюсь в реальность, — Ты там как? Готова?

Сегодня день, когда изуродованное какими-то моральными уродами тело моей подруги навсегда погребут в землю. День, когда придётся окончательно признать правду. Она не вернётся.

Не случится чуда, не сообщат о врачебной ошибке или я не проснусь, осознав, что всё это было лишь ужасным, до чёртиков реалистичным и пугающим кошмаром. День, когда я навсегда попрощаюсь с единственной родственной душой, которая у меня осталась.

И её смерть на моей совести. Что бы ни говорил Марк, ему не удастся меня переубедить. Роксана погибла из-за меня. Я втянула её во всё это и теперь она мертва. А я продолжаю жить. И это кажется сейчас чертовски несправедливым.

И чтобы оправдать себя, я всеми силами питаю ненависть внутри. Ненависть и жажду отмщения. Потому что только так я могу искупить свою вину. Убив каждого ублюдка, приложившего руку к смерти моей подруги.

Хватит быть той, над кем постоянно висит опасность. Хватит прятаться. Хватит осторожничать. Лишив жизни мою подругу, они перешли черту. Кто бы это ни был. Больше я не позволю этим ужасным людям творить то, что пока что сходило им с рук. Достаточно!

С этого дня я полностью включаюсь в игру. И больше не позволю Марку держать меня в стороне. Прежняя Алана умерла вместе с Роксаной. Когда душа подруги оставила её тело, то прихватила и мою. Остались только ненависть, боль и месть. Клянусь, я не оставлю это просто так. И сделаю всё что смогу, чтобы наказать всех причастных.

Иначе моя жизнь не будет иметь никакого смысла.

— Да, — не отводя глаз от отражения, ответила я, слегка повернув голову к двери.

На мне было чёрное платье до колен с длинными рукавами, и я всё равно казалась себе слишком обнажённой. Будто вывернутой наизнанку. И это противное чувство было связано с тем, что всё происходящее казалось неправильным. Чертовски неправильным. Я не должна была сейчас стоять здесь посреди комнаты, собираясь на похороны своей подруги!

Так не должно быть.

И всё же это так. На глаза навернулись слёзы и я крепко сомкнула веки, чтобы не дать им пролиться. Сегодня я не буду плакать. Я лишилась этого права тогда, когда услышала страшные слова доктора.

«— Мне очень жаль».

В тот момент меня накрыла истерика и я едва помню что было дальше. Помню лишь руки Марка, крепко сжимающие меня, когда я упала на колени перед койкой подруги и истошно кричала, не веря в случившееся.

Помню короткие отрывки того, как еду в машине куда-то, вероятно в дом Марка. Помню, как проснулась в его постели и отключилась обратно практически сразу. Отрывисто помню, как он заботился обо мне, взяв все формальности на себя. Организация похорон, общение с её знакомыми, помощь семье. Из родственников у Роксаны осталась пожилая мама, оставшаяся одна после того, как отец умер от болезни Альцгеймера, так что узнав о смерти дочери, та впала в настоящее отчаяние.

Я не смогла сообщить ей о гибели единственного ребёнка, поэтому это тоже сделал Марк. И я, чёрт возьми, не представляю, как расплачиваться с ним за те невероятные вещи, что он сделал для меня. Как бы это ни звучало, всё остальное не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. И то, что мне не пришлось вывозить всё это в одиночку казалось чем-то невероятным.

Потому что гибель родителей совершенно выбила у меня почву из под ног. Общение с полицией, опознание, похороны, вступление в наследство, перевод бизнеса на себя и куча, просто огромная куча бумажной волокиты и ответственности свалились на меня в одно мгновение. Не говоря об опекунстве над младшей сестрой, будто съехавшей с катушек. На проживание утраты у меня просто не было времени. Резко пришлось взять себя в руки и разбираться с огромным количеством разных задач и вопросов.

Но сейчас бы у меня не вышло. Только не теперь. Та Алана была просто юной девушкой, не готовой к такому трагичному повороту в жизни. Но чувствующая в себе силы и ответственность справиться, т. к. была старшей сестрой. Была не одна.

Сейчас же я ощущаю себя совсем иначе. В смерти родителей не было моей вины. А в том кошмаре, который сейчас происходит в жизни, моей вины достаточно. Пропажа сестры, проблемы с криминальный миром, трудные отношения с Марком, полная потеря себя, предательство Элины и грязь, окружающая бизнес родителей… а теперь ещё и мучительная смерть подруги. Всё это изменило меня. Разбило. Лишило сил. И я не представляю как справилась бы без Марка.

И в тот момент, как только я закончила эту мысль, мужчина открыл дверь и вошёл, подойдя ко мне и встав позади. Наши взгляды пересеклись в отражении, после чего он положил руки мне на плечи и осторожно притянул к себе, прижавшись своей крепкой грудью к моей спине.

— Я буду рядом, ты же знаешь? — слегка наклонившись, прошептал Марк, запечатлев медленный поцелуй на моем виске, неотрывно глядя в отражение.

Молча киваю, делая глубокий вдох. Глаза снова защипало и я несколько раз поспешно моргнула, не позволяя себе заплакать. Я буду держаться. Буду сильной. Никто не увидит моих слёз.

Не потому что смерть подруги не достаточный для них повод. Конечно нет. Я не позволю себе проронить ни единой слезинки, пока не уничтожу каждого, кто причинил ей боль. Потому что в противном случае мои слёзы будут лишь оскорблением её памяти. Слабостью, которая и привела её к смерти. Но больше слабой я не буду. Никогда.

Дальнейшие события я помню тоже не очень хорошо. Помню дорогу до кладбища, прошедшую в молчании. Марк был сосредоточен на дороге, пока его рука периодически опускалась мне на ногу. Но в этом жесте вновь не было ничего сексуального. Скорее это было попыткой поддержать меня, напомнить, что он здесь и я не одна.

Я же смотрела в окно, не видя ничего, что было за ним. Погруженная в свои мысли я лишь молилась, чтобы мама Роксаны выдержала церемонию. Я помнила её как чудесную женщину с добрыми глазами и, если честно, очень боялась встречи с ней.

Казалось, что мать всегда почувствует истинную причину гибели своего ребёнка. И я ужасно боялась, что увидев меня, она всё поймёт. Поймёт, что её единственная дочь погибла из-за меня. И ещё хуже я почувствовала себя тогда, когда, едва увидев меня, она бросилась ко мне и, разразившись рыданиями, сжала в объятиях.

От стыда, захлестнувшего меня, я едва не задохнулась. Я чувствовала себя так, будто мать убитого мной человека ищет во мне спасения и поддержки, не догадываясь, что убийца именно я. Впрочем, ведь почти так и было.

— Моя девочка, моя маленькая девочка, — кричала она, обнимая меня и пряча залитое слезами лицо у меня на плече, — Кто же посмел так поступить с моей доченькой⁈

До крови закусив губу, я едва держалась, чтобы не ответить слезами на слёзы страдающей матери. Неловко положив руки ей на спину, я попыталась вложить в это объятие максимум сочувствия, но чувство вины не давало мне возможности дать ей того, о чём она безмолвно умоляла.

— Простите, — прошептала я, закрывая глаза, — Прошу, простите.

Но она не услышала меня, потому что судорожно повторяла сказанные ранее слова, сопровождая их всхлипами и новыми волнами криков.

Марк оставил своих людей в стороне, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений среди знакомых Роксаны. А сам стоял неподалёку от меня на случай, если что-то пойдёт не так. Чёрт, да всё уже максимально не так!

Дальше события остались в моей памяти отрывками. Слова священника, скорбящие лица, ужасная, вызывающая внутри разрыв сердца, истерика мамы Роксаны, её попытка прыгнуть вслед за гробом дочери, непрекращающаяся дрожь, охватившая моё тело. Когда я уже и сама была близка к предобморочному состоянию, Марк прижал меня к себе и крепко взял за руку, сжимая мою ладонь так, что на мгновение я смогла отвлечься. Сконцентрироваться на тепле его кожи. На силе, с которой он держал меня. На ощущении того, что сейчас он рядом.

Но когда пришёл момент бросить горсть земли на гроб подруги, уходящий вниз, я не смогла сдвинуться с места. Оказалось, что это был тот самый шаг, который мне был просто не под силу. Который означал бы признание конца. И мне потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки и сделать это.

Я была последней, кто подошёл.

После чего, едва дождавшись конца церемонии, я устремилась к машине, боясь, что вот-вот вновь упаду на колени перед могилой и разорвусь от рыданий, разрывающих меня изнутри. Ком, подступивший к горлу, вот-вот готов был выйти наружу, но я обещала. Себе и Роксане. Обещала, что дам волю слезам только тогда, когда уничтожу последнего мерзавца, обидевшего её. Только тогда, отомстив и наказав каждого, я смогу искупить вину. И дать себе право оплакать подругу.

А пока нужно действовать. И буря эмоций, замешанная из скорби, боли утраты, стыда, вины, ужаса, несправедливости и жгучей ярости, давали мне ту решимость, на которой я держалась. И мне срочно было нужно что-то делать. Возвращаться домой и просто сидеть на месте было решительно невозможно.

Устремившись за мной, Марк быстро нагнал меня, но не сказал ни слова. Я быстро села в машину, громко хлопнув дверью, мечтая как можно скорее унестись с кладбища. Подальше от того, что видела. Подальше от страдающих близких Роксаны. Подальше от последствий того, во что я впутала подругу.

Сев за руль, Марк пару секунд просто сидел, понимая, что мне нужно время. После чего завёл мотор и хотел уже было поехать, как я остановила его, жёстким голосом произнеся:

— Отвези меня в отель.

Нахмурившись, он убрал ногу с педали газа и посмотрел на меня.

— Пожалуйста, — выдавила я, не глядя на него.

Во мне не было сил встречаться с мужчиной взглядом. Не было сил объяснять, зачем мне нужно в отель. Не было сил спорить и воевать. Мне просто необходимо было добраться туда. Необходимо попасть в 204 номер и… не знаю. Я просто не могла больше ждать. Я хотела найти мерзавца Уилла и начать воплощение своего плана мести именно с него.

Потому что я была уверена, что сукин сын причастен. И точно назовёт мне другие имена. После тех кошмарных, просто тошнотворных видеозаписей, которые я нашла у него в номере, я уже итак пылала от гнева и желания размазать его по стенке. А теперь уровень моего гнева достиг предела.

— Зачем? — тон Марка осторожный, но не терпящий увиливаний.

Он наверняка понимает, что я сейчас на взводе и попробует не дать мне сотворить что-то, что может привести к проблемам. Но в этот раз мы будем играть по моим правилам.

И я решаю быть честной. Потому что врать и выкручиваться я тоже больше не намерена.

— Я хочу найти ублюдка Уилла и выбить из него ответы, — с вызовом смотрю на мужчину, продолжая, — Я знаю, что ты сейчас думаешь. И знаю, что попытаешься меня остановить. Но не в этот раз, Марк. Если ты не отвезёшь меня, я поеду сама. Если запрёшь — найду выход. Я больше не буду бездействовать. Не теперь. Не после всего, что произошло.

И всё же моя решимость дала маленькую трещину в те долгие, мучительно тянущиеся секунды, которые мужчина рассматривал меня, взвешивая в голове возможные последствия разных исходов сложившейся ситуации. Потому что мне очень нужна была сейчас его поддержка. И было бы намного лучше, если бы он поехал со мной.

И всё же мне было плевать, если он откажет. Потому что я всё равно поехала бы.

— Алана, — начал говорить Марк и я затаила дыхание, — Мы поедем. Но с одним условием. Ты не будешь рисковать собой и делать что-то, что может подвергнуть тебя опасности. Более того, — сделав небольшую паузу, мужчина придвинулся чуть ближе ко мне, — Ты не будешь останавливать меня. Даже если тебе покажется, что я перешёл черту. Или так, или никак.

«Ты не будешь останавливать меня. Даже если тебе покажется, что я перешёл черту».

Раньше бы эти слова напугали меня, но сейчас я хочу, чтобы Марк не солгал. И если придётся, если представится такая возможность, действительно перешёл эту грёбаную черту.

— Поехали, — произношу почти шёпотом, на что мужчина усаживается удобнее и машина срывается с места.

Чем ближе мы оказывались к отелю, тем больше меня захватывал адреналин. Я прогоняла разные сценарии развития событий, пыталась предугадать реакции Уилла, то, как мог бы повести себя Марк, старалась найти решение для каждого возможного исхода.

И к своему ужасу, я даже представляла как сама всаживаю пулю в голову Уилла после того, как получу ответы на все свои вопросы. Я не была уверена, что попаду в цель, но для того чтобы нарисовать эту картинку в своей голове, мне это было и не нужно. Я смаковала в своих фантазиях именно сам момент удовлетворения от того, что это подлый грязный мерзавец будет наказан. Что больше он никого не сможет обидеть. Что не будет больше лишать девушек возможности жить нормальной жизнью. Потому что после того, что он с ними проделывал, восстановиться просто невозможно.

Но моему ликованию не суждено было воплотиться в реальность. Потому что когда мы подъехали к отелю и Марк проинструктировал меня относительно своего видения нашего появления, я первым делом устремилась на ресепшн, чтобы узнать, на месте ли Элина и в номере ли постоялец из 204.

И на оба вопроса получила отрицательный ответ.

Элина не пришла сегодня на работу, сославшись на простуду сына, а постоялец из 204 номера выехал вчера. Глянув на Марка, я, не отдавая отчёта своим действиям, быстро направилась к номеру. Не знаю что я рассчитывала там обнаружить, но я просто отказывалась поверить, что нас снова уделали.

— Нет, сукин сын, нет-нет-нет, — бубню себе под нос, преодолевая ступень за ступенью, — Ты не посмеешь просто исчезнуть.

— Алана, стой, — звучит за моей спиной, но я не реагирую.

— Чёртов ублюдок, — шиплю, шумно втягивая носом воздух.

Не верю. Просто не верю!

Вероятно он узнал, что мы нашли Роксану. Узнал, что она умерла и не сможет рассказать ни о чём, что ей пришлось пережить. О тех кошмарах, которые с ней делали. И, убедившись, что к нему не ведут никакие ниточки, решил спокойно уехать. Но он не знает, что я в курсе того, чем он тут занимался. Не знает, что кровь девушек, отпечатавшаяся на его грязных руках, не пройдёт безнаказанно.

Не знает, что я иду за ним.

Приложив карту и открыв дверь номера наотмашь, влетаю внутрь, как сумасшедшая оглядываясь вокруг. За мной следом заходит Марк, мгновенно отстраняя меня и закрывая своей спиной.

— Что я тебе сказал? — недовольно произносит с укором, как хищник оглядываясь вокруг.

— Его же здесь нет, ублюдок опередил нас и сбежал, — зло рычу я, не в силах сдерживать накрывший меня гнев.

— Это может быть ловушка. Или он мог оставить что-то, что может нести опасность, — я не согласна с Марком, потому что понимаю, что после выселение горничная уже убрала номер и если бы было обнаружено что-то странное или опасное, мне бы доложили.

О чём решаю сообщить ему, но реакции и рефлексы, выработанные за годы жизни в опасности, не позволили Марку расслабиться.

— Мы не знаем сколько человек замешано во всём этом дерьме и не можем полагаться на персонал, Алана, ты должна, чёрт возьми, это понимать. Стой здесь. Я осмотрю номер.

Сжимаю зубы, едва держась чтобы не ответить грубостью. Но решаю дать мужчине действовать так, как он привык, потому что он уступил и привёз меня в отель. И в благодарность я могу выдержать пару минут его геройства.

Осмотревшись и приняв решение, что всё чисто, он позволил мне пройти и мы стали осматривать номер, сами не зная, что ищем. Точнее, осматривала в основном я, Марк же будто охранял меня, периодически глядя то на дверь, то на окна.

Но когда мои поиски не увенчались успехом, я ощутила как меня разрывает от злости, обиды и разочарования. Твою ж мать! Они снова оказались на шаг впереди. И это осознание больно резало внутри и унижало.

И что-то внутри меня щёлкнуло. Оборвалось. С рыком я стала крушить номер, разбрасывая всё вокруг.

Переворачивая кресло, я кричала так, будто вместо мебели у меня в руках оказался Уилл. Я толкала, пинала, била всё, что попадалось под руку, не заботясь ни о чём, кроме того чтобы хоть немного выплеснуть все свои чувства, захватившие меня с головой.

Я не беспокоилась о том, что могу навредить себе. Даже не чувствовала боли от соприкосновения с твердыми предметами. Перед глазами была пелена, а тело словно действовало на автопилоте.

— Суки! Ненавижу! Ненавижу! Твари! Чтоб они все сдохли! — мои крики больше походили то на рык, то срывались на хрип.

Я бросала на пол лампы, статуэтки и вазы, слыша лишь треск и звук разбивающегося стекла. Сорвала с постели покрывало, бросив его на пол, испытывая приступ тошноты от того, что на этой кровати пытали и насиловали десятки девушек. Сгорая от стыда и отвращения за то, что эти ужасы происходили в стенах моего отеля. Отеля, который с такой любовью создавали мои родители.

Сгорая от ярости за то, что какие-то бездушные подонки посмели осквернить это.

— Ненавижу! — в моей руке оказалась статуэтка в виде силуэта женщины из тёмного дерева и я с криком швырнула её в зеркало. На пол посыпались осколки и я упала на колени, обхватив руками голову и взвыв от того, что всё, что я сейчас делала, абсолютно не помогало.

Легче не становилось. Внутри всё также жгло. А тело при этом испытывало уже страшные истощение и усталость от захватившего его адреналина.

Марк, наблюдая за происходящим и не вмешиваясь, оказался рядом со мной, обхватив меня руками и прижав к себе.

— Тише, малыш, тише, — начал нашёптывать он, отнимая мои руки от головы и сжимая их в своих, — Дыши.

Я же захлёбывалась слезами, всё же хлынувшими из глаз от переполнявших меня разочарования и отчаяния. Я снова не успела. Снова. Снова пришла позже, чем должна была. Снова облажалась.

Тело сотрясалось от рыданий, пока я сидела на коленях в объятиях Марка, в то время как он, держа меня одной рукой, второй отбрасывал осколки, рассыпавшиеся по полу в опасной близости от нас, в сторону.

— Вот так, девочка, давай, — успокаивал меня мужчина, в то время как я выплескивала из себя всё, что разрывало меня с момента обнаружения Роксаны.

Внутри было столько боли, что хотелось вывернуться наизнанку, содрать с себя кожу, чтобы наконец избавиться от разрывающих меня чувств. И я практически ощущала это, потому что то, что со мной сейчас происходило, нельзя было назвать плачем или истерикой.

В этом было что-то звериное, первобытное, совершенно неадекватное. Столько злости, такой всепоглощающей ярости я не чувствовала, кажется, никогда. Лёгкие жгло от того, как сильно я вдыхала кислород, прерывисто выдыхая его, не имея возможности дышать ровно. Мышцы сокращались и тело пробивало крупной дрожью. Стиснув зубы до боли, я рычала сквозь них, извергая из себя животные звуки.

Казалось, что я лишилась разума. Будто всё человеческое испарилась из меня, оставив место чему-то примитивному. Дикому. Яростному.

Не представляю сколько времени мы так просидели, но постепенно силы стали оставлять меня. Дыхание начало выравниваться и рассудок потихоньку стал возвращаться.

Оглядевшись по сторонам, я увидела погром, который устроила, удивившись тому, что натворила. Опустив глаза на свои руки, я увидела кровь. Вероятно порезалась, когда… не знаю. Не помню, в какой момент это могло произойти.

Марк всё также прижимал меня к себе, поглаживая по спине, не говоря ни слова и остро прислушиваясь к каждому моему действию и издаваемому звуку.

Сделав глубокий медленный вдох, я закрыла глаза, возвращаясь в себя. Ну уж нет. Им не удастся выбить меня из равновесия. Что бы они не сделали, куда бы ни спрятались, я отыщу их. Уилла и всех его сообщников. Всех, кто причастен ко всей этой ужасной грязной схеме.

То, что он опередил нас и уехал раньше — ничего не значит. Мне есть ради кого бороться. Ради кого мне нельзя сдаваться. Теперь у меня две главных причины быть сильной — месть за жестокую смерть подруги и поиск сестры. Потому что я отчётливо услышала, как Роксана, перед тем как оставить этот мир, сказала, что видела её. Напрямую она не говорила о Хлое, но я уверена, что речь шла о ней.

Значит она здесь. В городе. И я просто обязана найти её как можно скорее. Потому что возможно теперь ей грозит куда бо́льшая опасность. И времени чертовски мало.

Вновь вернув себе самообладание и выровняв дыхание, я подняла глаза на Марка и произнесла всего три слова, окончательно ознаменовавшие смерть моей прежней личности:

— Научи меня стрелять.

Следующие дни стали безумно похожи один на другой.

После погрома, который я устроила в номере Уилла и накрывшей меня там истерики, Марк забрал меня к себе и строго-настрого запретил выходить. Конечно, никакие запреты на меня никогда не работали, но, признаться честно, выходить никуда и не хотелось.

После разочарования в том, что я не успела застать мерзавца Уилла с поличным, на меня накатило такие безразличие и апатия, что всё вокруг словно окрасилось в серый цвет.

Нет, внутри, конечно, совсем не пропала та решимость, которая питала во мне силы на жизнь, но похоже, что мне нужна была короткая передышка. Которая длилась уже четыре дня. Четыре дня от Марка практически не было вестей, потому что когда я рассказала ему о последних словах Роксаны, он изменился в лице и сказал, что разберётся.

Разберётся. Он постоянно с чем-то разбирается. Но к результату это пока толком не приводит. Впрочем, я буду неправа и несправедлива по отношению к мужчине, старающемуся помочь мне. И всё же мои силы постепенно заканчиваются, уступая место отчаянию и слабости.

И пока я ещё могу с этим бороться. Но каждый новый день работает словно ластик, стирая меня всё больше. Превращая в призрак. В пустой сосуд для боли и разочарования. Сомнений и неуверенности. Злости и желания отомстить.

Ещё мне было мало места в квартире Марка. Он решил что мы останемся здесь, потому что дом находился слишком далеко от города и иногда это было слишком неудобно для его нынешних дел. Уж не знаю каких. Но, вероятно, необходимость быстро оказаться в нужном месте была достаточно важна.

Удивительно, но у меня не было никаких чувств к месту, в котором я находилась. Хотя это именно та квартира, куда Марк привёз меня после того, как моя машина слетела с дороги и врезалась в дерево. В ней мы играли в «правда или действие», в ней же был наш первый сумасшедший поцелуй. А ещё здесь я заботилась о нём после пулевого ранения, которое мужчина получил около моего отеля. И именно в этой квартире я нашла документы с фото Хлои.

Но все эти воспоминания казались чем-то чужим. Будто это было в другой жизни. Или я вовсе увидела их в кино или прочитала в книге. Но это, чёрт возьми, было абсолютно реально.

Как и то, что под домом вечно дежурили два чёрных джипа с людьми Марка, а около двери всегда стоял охранник. Не знаю, это было для того чтобы обеспечить мою безопасность и не дать кому-либо пробраться в квартиру или наоборот не дать выбраться из неё мне.

Зная Марка, и то, и другое.

Я задумалась о том парне, с которым у Роксаны был роман. Ну, или связь. Секс. Не знаю. Марк узнал кто из его людей перешёл грань и имел наглость переспать с моей подругой и оказалось, что ничего серьёзного между ними не было. Пара свиданий, секс без обязательств и полюбовный расход без претензий. По крайней мере такую версию рассказал он.

Я хотела поговорить с мужчиной сама, но Марк не позволил.

Меня накрыла злость когда я узнала, что Марк его не уволил, сославшись на то, что личная жизнь его людей не его дело и единственное, за что он уволит, а скорее всего убьёт — это интерес кого-либо из его приближенных ко мне. Но по его словам самоубийц среди его парней нет.

Ну да. Сложно назвать самоубийцей того, кто готов пожертвовать своей жизнью, защищая своего нанимателя, да? Но это ведь другое.

От этих мыслей я всегда закатываю глаза, не в силах принять совершенно дикие для меня устои мира, в котором вращается Марк. И я. Пора прекратить отделять себя от этого. В котором теперь вращается мы оба.

Не зная чем себя развлечь, я достала одну из книг, заботливо предоставленных мне Марком из библиотеки его дома. Телевизор я перестала включать, не имея внутри никаких сил хотя бы что-то услышать о пропавших девушках.

Казалось, если я спрячусь — то всё закончится. И я позорно пряталась от любой информации, способной раздавить меня. Мне было чертовски стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. По крайней мере сейчас во мне нет ресурса на то, чтобы узнавать о том, что пропажи продолжаются.

К моему удивлению на связь давно не выходил детектив Баррет. Либо мой поспешный уход в последнюю нашу встречу его обидел, либо нет никаких новых вестей, либо он наоборот слишком занят расследованием. Не знаю.

Устроившись в кресле, я предприняла очередную попытку прочитать хоть пару страниц, но видела перед собой буквы и совершенно не могла вникнуть в их суть. Мыслями уносясь куда-то далеко, я просто смотрела на страницы, прокручивая в голове все последние события.

Будто пытаясь уместить их в голове. Как-то… систематизировать. Ужиться с ними. И, если честно, получалось хреново.

— Дьявол, — захлопнув книгу, закрываю глаза и складываю пальцы на переносице.

— Я думал этого прозвища я уже лишился, — раздаётся голос Марка и я слегка вздрагиваю от неожиданности, потому что не слышала как он вернулся, — Собирайся, детка. У тебя полчаса.

С подозрением оглядываю мужчину и не двигаюсь с места. Нет, дружок, такой тон сейчас со мной вообще не прокатит. И последнее, чего я сейчас хочу, это куда-то вытаскивать свою задницу из этой квартиры. Если только ты не собрал всех поганых ублюдков, виновных во всех пережитых мной ужасах, в одном месте, чтобы я могла уничтожить их.

Что случилось навряд ли.

Выгибаю бровь, как бы показывая своё несогласие, на что мужчина подходит ближе и, аккуратно забрав книгу из моей руки, тянет меня на себя, заставляя встать.

— Марк, я никуда не хочу, — начинаю отнекиваться, на что он, абсолютно не слушая меня, тащит меня по направлению к ванной.

— Ты можешь пойти в душ сама, а можем вместе. Но если мы окажемся там вдвоём, то точно опоздаем. Выбирай.

Испускаю лёгкий нервный смешок, не веря в происходящее. Всего четыре дня назад я похоронила подругу. Десять дней назад я обнаружила её избитой до полусмерти в вонючем борделе. Четыре дня я сижу взаперти, отключённая от внешнего мира. И этот бесцеремонный человек сейчас смеет угрожать мне сексом в душе? Серьёзно?

— Знаешь, мне кажется, ты немного не понял атмосферу, которая сейчас царит в моей жизни, — натянуто произношу, пока мы не отказываемся около двери, ведущей в ванную комнату.

— Всё я понял, ангел. И хочу тебя из неё вытащить. Я не прошу тебя веселиться или делать вид, что всё в порядке. Всё абсолютно не в порядке. Но выбора я тебе сейчас не даю. Ты примешь душ, соберёшься и сядешь в машину, не задавая вопросов и доверяя мне. Поверь, я знаю что делаю.

Внутри меня было столько сомнений и неуверенности, что я уже готова была отказаться, но почувствовала, как Марк нежно обхватил мои плечи и провёл руками вниз к локтям, пообещав, что всё будет хорошо.

Всё будет хорошо.

Рядовая и безумно шаблонная фраза, которая выбешивает всякий раз, когда слышишь её в момент острого переживания. Но сейчас она была мне чертовски нужна. Потому что, как только мужчина произнёс её своим низким хрипловатым голосом, по моей коже пробежала мелкая дрожь. Всё будет хорошо.

Поколебавшись, я согласно кивнула и скрылась за дверью, решив не задавать Марку никаких вопросов. Вероятно то, что он задумал, будет для того, чтобы помочь мне справиться с переживаниями и за одну только инициативу я должна быть ему благодарна.

Так что… почему бы не попробовать?

В полчаса я, конечно, не укладываюсь, но где-то через час мы спускаемся вниз и от удивления я вскидываю брови. Перед нами красовалась одна из спортивных машин Марка, которые я видела в гараже. Внедорожник, который пострадал при перестрелке, вероятно ещё восстанавливают, но для меня было удивительно что он не взял один из джипов, на которых разъезжают его люди.

— Решил покатать тебя на чём-нибудь поинтереснее, — заметив мой взгляд, с лёгким смешком произнёс мужчина, открывая передо мной дверь.

Усаживаюсь внутрь и оглядываю салон красивого коричневого цвета, прошитого толстыми нитями и пахнущего дорогой кожей.

— Нравится? — заняв место у руля, спрашивает Марк, на что получает одобрительный кивок, — Супер. Обратно повезёшь нас ты.

Не отвечаю, вновь задумавшись о том, что что бы ни задумал мужчина, всё это сейчас совсем не вовремя. Но давать заднюю уже поздно, поэтому придётся запастись терпением и дождаться того, что неминуемо уже должно произойти.

Больше всего меня смущало поведение Марка. Он, конечно, не вёл себя как бесчувственный засранец, не травил анекдоты и не лапал меня, как делает это обычно, в более расслабленный условиях. И всё же он был как-то… взволнован? Пытался быть со мной спокойным, доброжелательным, слегка забавным. И во всех сложившихся обстоятельствах это выглядело странно. Мягко говоря.

Я старалась не реагировать, но то и дело поглядывала на него в надежде догадаться что происходит с этим непредсказуемым мужчиной. Но удавалось мне это с трудом.

Решив, что только сильнее буду себя изводить непониманием и любопытством, я перевела взгляд в окно и просто наблюдала за меняющимися декорациями пока не стала узнавать места, в которых бывала уже дважды. И оба раза не приходились на хорошие поводы.

— Мы что, едем к Дейву?

— Не совсем.

— В смысле «не совсем»? — есть ещё кто-то, к кому Марк может ворваться без приглашения и усложнить жизнь?

— Технически он там тоже будет, но едем мы не к нему.

— Марк, прекрати говорить загадками. Иначе я выйду из машины.

— На полном ходу, всё как ты любишь?

Толкаю его кулаком в плечо, поджав губы и уже намереваясь осыпать его всеми известными мне бранными словами. Но он смеётся и просит прощения, делая это как-то… по-мальчишки мило.

— У Трины день рождения и я подумал, что тебе полезно будет побыть среди людей, которые никак не связаны со всем что сейчас происходит вокруг.

О нет. Ну какой день рождения? Кому я там нужна? Сидящая с кислым лицом, зависающая в мыслях, не способная даже улыбнуться. Я просто-напросто испорчу Трине праздник. Нет, нужно остановить Марка, убедить развернуться, пока не стало слишком поздно.

— Марк, нет. Пожалуйста, поехали обратно. Я ценю твою заботу, но это не то… я не могу… просто…

— Эй-эй, расслабься, — мужчина кладёт руку мне на колено, крепко сжимая его, — Я же сказал, тебе не обязательно веселиться. Они всё знают и никто не будет требовать от тебя праздничного настроения. Просто… просто сменим обстановку, идёт? Если почувствуешь, что всё же это не то, то одно твоё слово и я увезу тебя. М?

Нет. Нет, нет и нет. Я не готова сейчас находиться среди счастливых людей. Не готова видеть улыбки и слышать смех. Не тогда, когда мою грудь разрывают колючие шипы, режущие до самых костей.

И всё же где-то в глубине души я понимаю, что возможно, чисто гипотетически, Марк прав. Возможно в компании Дейва и Трины я смогу немного выдохнуть. Сделать небольшую передышку, которой так хотела. И которая никак не наступала пока я была одна все эти дни.

— Ладно. Но ненадолго. Поздравим, немного побудем и уедем, хорошо?

— Как скажет мой ангел, так и сделаем, — просияв, мужчина перевёл взгляд на дорогу и через несколько минут мы уже парковались напротив дома брата Марка.

Не успела я выйти из машины, как на крыльце показалась Трина, доброжелательно улыбаясь и протягивая ко мне руки.

— Алана, дорогая, я так рада тебя видеть. Мне очень жаль, Марк рассказал что произошло с твоей подругой и я так сочувствую тебе, — заключив меня в объятия, Трина крепко сжала меня, — Если мы чем-то можем помочь — только скажи. Знай, что ты не одна.

— С… спасибо, — неловко обняв её в ответ, ответила я, стараясь звучать более-менее спокойно.

— Прошу, не старайся вести себя сегодня как-то по-особенному, хорошо? Мы особо не празднуем и гостей кроме вас с Марком не будет. Просто посидим, поговорим, я испекла свой фирменный пирог. Ты любишь сладкое? — отстранившись от меня, но оставив свои руки на моих плечах, с лёгкой нежной улыбкой спросила девушка.

— Да, наверное, — почему я чувствую себя так неловко?

Всё было достаточно спокойно, но меня всё равно не покидало ощущение, что сейчас я здесь совершенно лишняя.

— Даже если нет, после того, как ты попробуешь пирог, точно полюбишь, — раздаётся голос Дейва и я натянуто улыбаюсь ему, приветствуя кивком.

Марк оказывается рядом и здоровается с ним за руку, после чего обнимает Трину, целуя в щёку, и вручает небольшую коробку с красивым золотистым бантом.

— Это от нас, — приобняв меня за плечо, произносит Марк и я удивляюсь тому, как мягко звучит его голос, когда он говорит с Триной.

— Спасибо, но не стоило, — с благодарностью девушка принимает коробку, а я наблюдаю за происходящим.

— За то что ты терпишь моего братца ты достойна всех подарков мира, — с ухмылкой произносит мужчина и крепче прижимает меня к себе, как бы немного подбадривая, — Уверен, Дейв сказал бы то же самое Алане, только слишком воспитан, чтобы быть честным.

Трина рассмеялась, я слегка улыбнулась, не зная, как реагировать, а Дейв немного нахмурился, бросив недовольный взгляд на Марка.

Когда мы прошли в дом, я едва не ахнула, увидев шикарно накрытый стол, украшенный белыми шёлковыми лентами, цветами и свечами.

— Это так вы особо не празднуете? — ошарашенно провожаю взглядом кучу блюд, красиво оформленных и вызывающих дикий аппетит от одних только ароматов, разносящихся по воздуху.

— Трина любит готовить и принимать гостей, — обняв жену за талию, гордо произнёс Дейв, влюбленными глазами глядя на покрасневшую Трину.

— Это правда. Когда я планирую запечь индейку и приготовить вишнёвый пирог, в итоге получается ещё много разных блюд… меня иногда заносит, — пожав плечами, ответила девушка, приглашая нас за стол, — Надеюсь вы голодны.

Заняв свои места, мы принялись за еду, пока Трина с фанатизмом рассказывала нам о каждом приготовленном ей блюде. Нет, скорее, произведении кулинарного искусства.

— И тогда я добавила веточку розмарина, чтобы усилить ароматику и сделать вкус более интересным, — видя как горят её глаза, я почувствовала, что понемногу расслабляюсь.

Оказывается мне безумно не хватало обычных бытовых встреч. Бесед ни о чём. Простоты и лёгкости.

Всё это закончилось с момента смерти родителей. И с каждым днем только усугублялось.

— Потрясающе вкусно, — почувствовав необходимость как-то прокомментировать старания Трины, честно поделилась я своими впечатлениями, от чего та просияла ещё больше.

— Тебе правда нравится? Как чудесно. От Дейва или Марка не дождёшься никакого вменяемого мнения, потому что они вечно голодные и едят всё, что я им предложу. Даже если это будет сгоревший дочерна кусок хлеба.

— Детка, я люблю тебя и всё что ты делаешь, что бы это ни было, — Дейв поднёс к губам руку жены и нежно поцеловал, — А Марк…

— Слишком тебя жалеет из-за того, что ты живёшь с его братом, чтобы расстраивать из-за неудавшегося блюда, — заканчивает за брата мужчина, от чего я вспоминаю слова Трины о том, что они вечно подтрунивают друг над другом.

Точнее, что так ведёт себя Марк. А Дейв уже практически не реагирует на его нападки.

— Неправда, — смеётся Трина, — Я счастлива с твоим братом и ты это знаешь, подлый врунишка, — ткнув в воздухе вилкой в направлении Марка, она перевела взгляд на меня, — А как ты? Не хочешь ещё сбежать от этого несносного мужчины?

Я теряюсь, поняв, что наблюдая за этой шутливой перепалкой, я стала улыбаться, но не была готова включиться в игру. И тем более я не знала в какой роли здесь нахожусь. Что известно Дейву и Трине о наших с Марком отношениях? О чём говорить уместно, а что лучше держать за зубами?

— Уже пыталась. И не единожды. Но от меня не убежать, — просто и открыто ответил Марк, на что Трина понимающе ухмыльнулась.

А вот Дейв немного нахмурился, глядя на меня. Боже. Как неловко. Сейчас подумает еще, что Марк держит меня рядом с собой силой. Особенно если учесть обстоятельства нашей первой встречи в ночь моего столкновения с деревом.

— На самом деле, я действительно не всегда выдерживаю его…

— Замашек? Характера? Самовлюблённости? — подсказала Трина, и я заметила как в её глазах пляшут игривые искорки.

— Да, — улыбаюсь с благодарностью, почувствовав, что мы начинаем объединяться в свою женскую коалицию, — Но Марк поддерживает меня и… иногда смешит. Уже неплохо.

— Я вам тут не мешаю? — бросив на меня взгляд, мужчина хитро прищурился, будто обещая мне наказание за то, что я пошла против него на его же глазах.

— Ну что ты, можешь посидеть и послушать пока мы тебя обсуждаем, тебе всегда здесь рады, — со смешком произнесла Трина и положила ему немного салата, — Кто-то же должен указать тебе на твои слабости. Пусть это будут самые близкие люди.

— Слабость у меня только одна, — не отрывая взгляда от меня, произнёс Марк, от чего по коже пробежали мурашки.

Какое-то время мы просто болтаем и с каждой минутой я начинаю чувствовать некоторое освобождение. Хоть ненадолго жизнь могла быть нормальной. Пусть всего на пару часов, но это было таким огромным глотком свежего воздуха, что словами передать это ощущение было просто невозможно.

— Я хочу сказать тост, — подняв бокал с вином, к которому не притронулся за всё время, произнёс Марк, — За Трину. Прекрасную девушку, по непонятной для меня причине решившей отдать свою жизнь в жертву моему скучному и правильному брату. Я рад, что его женой оказалась именно ты. Потому что рядом с тобой он стал наконец похож на человека.

Дейв уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Марк продолжил.

— И за тебя, Дейв. Ты был моей семьёй тогда, когда не осталось больше никого. Хоть ты и странный малый, я тебя люблю. За вас обоих, ребята.

Трина захохотала, а Дейв едва заметно покачал головой, как бы говоря всем присутствующим: «Ох этот Марк».

Через какое-то время, когда с едой было покончено и нам всем просто необходимо было сделать перерыв, чтобы не лопнуть, мужчины вышли на задний двор, чтобы Марк мог покурить, а мы с Триной остались в доме. Она стала убирать со стола и я присоединилась к ней, предложив помощь.

Сначала наши разговоры были такими же будничными и нейтральными, но было ощущение, что её что-то тревожит.

— Это последняя, — протягиваю ей тарелку, пока девушка загружала посуду в посудомоечную машину.

— Спасибо, — приняв у меня тарелку, Трина закончила своё занятие, нажала на кнопку и развернулась ко мне лицом, оперевшись спиной о столешницу, — Как ты?

— Нормально, — пожимаю плечами, не желая сейчас говорить о том, что чувствую.

— Вряд ли то, что ты сейчас переживаешь, можно назвать нормой. Ты с кем-то об этом говорила?

Отрицательно качаю головой, задумавшись о том, что кроме Марка мне не с кем больше говорить. Теперь не с кем.

— Так нельзя. Чувства, которые мы не проживаем и не выражаем, застревают внутри нас. Порой на долгие-долгие годы. И как яд отправляют, делая только хуже. Я ни в коем случае не требую от тебя сейчас открывать мне душу, но очень хочу сказать, что ты в любой момент можешь приехать ко мне и поговорить. Или позвать меня к себе. Я с радостью приеду. Хорошо?

— Спасибо, — улыбаюсь, поджимая губы.

Но ни за что на свете я не соглашусь принять предложение Трины. Потому что уже видела что происходит с людьми, которых я приближаю к себе. Ради её же безопасности нам просто нельзя сближаться.

— Девчонки должны держаться вместе, — задорно подмигнув, Трина достала из холодильника пирог, который требовал финального шага — запекания в печи.

Завершив всё что нужно, мы оставили пирог выпекаться, а сами прошли в гостиную. Марк с Дейвом вернулись и сидели у камина, говоря о чём-то своём. Потому что когда мы вошли, они переглянулись и остановили разговор, переключившись на нас. Но я заметила. Что-то не так.

А может у меня уже паранойя.

— Ну что, посекретничали? — спросил Марк, вставая и подходя ко мне.

— А вы? — перехватила в свои руки власть Трина, опускаясь к Дейву и обнимая его за плечи через спинку кресла.

Марк взял меня за руку и спросил как я себя чувствую. Я ответила, что всё в порядке и постаралась звучать максимально убедительно. Глядя мне в глаза, он попытался найти правдивый ответ внутри меня и, вероятно, почувствовал, что я не лгу. По крайней мере, не совсем.

Мне и правда было достаточно неплохо в той компании, в которой я оказалась. Трина была добра и внимательна ко мне, а Дейв вёл себя вполне уважительно и деликатно. Даже Марк рядом с этими людьми казался расслабленным и… не знаю. Обычным?

Просто мужчиной, который проводит время с семьёй. Со своими локальными шуточками, манерами, воспоминаниями. И во всей этой атмосфере я действительно смогла немного отвлечься.

Так что моё первоначальное недовольство от действий Марка сменилось на благодарность. Он лучше меня самой почувствовал что мне сейчас необходимо. И это тот редкий случай, когда его настойчивость и непреклонность сыграли в плюс.

— Такого пирога вы ещё не пробовали, клянусь, — пропела Трина, внося в гостиную невероятно ароматный, румяный и испускающий пар вишнёвый пирог спустя полчаса.

И она оказалась чертовски права. Было настолько вкусно, что попробовав всего кусочек, я простонала, закрыв глаза. И если для Трины это было знаком высшей похвалы, то для Марка это означало совсем иное.

Я поняла это по пламени, вспыхнувшему в его глазах. И тут же отвела взгляд, почувствовав смущение.

— Восхитительно, — обернувшись на Трину, произнесла я, на что получила несколько счастливых хлопков в ладоши от девушки.

Остаток вечера прошёл непринуждённо. В основном общение шло между Триной и Марком, а мы с Дейвом выступали в роли слушателей, иногда вставляя свои замечания. И всё же мне было комфортно. Я как раз не ощущала в себе силы занимать эфир своими разговорами, а вот быть слушателем и иногда добавлять что-то в разговор было мне как раз по силам.

И я была безгранично благодарна, что все это принимали. Когда пришло время прощаться, Трина положила нам с собой половину пирога, сказав, что своей реакцией я завоевала её сердце навсегда, что вызвало негодование Дейва, который, как он сам сказал, хвалит приготовленную ей еду каждый раз, как в последний.

На ноте смеха и доброжелательности мы расстались, но на прощание Трина напомнила мне о том, о чём мы говорили в кухне. Я всегда могу обратиться к ней за поддержкой. И лживо пообещав ей сделать это, когда буду готова, я села в машину, чувствуя себя очень неприятно.

Она так старалась, а я отталкивала ее. Хоть Трине и было это неизвестно. Но я успокаивала себя тем, что это для её же блага.

Отказавшись от предложения Марка сесть за руль, я немного сползла вниз, желая расслабиться и подумать. Посмаковать момент, который вот-вот закончится.

— Ну как ты? — спустя некоторое время пути спросил Марк, бросив на меня взгляд.

Он уже не был таким весёлым и взволнованным, как перед приездом в дом брата. Сейчас он казался немного уставшим и спокойным.

— Думала, будет хуже, — честно признаюсь, глядя в окно и положив голову на холодное стекло.

— Я рад, — ленивая улыбка на лице мужчины, — Ты была просто великолепна. Глаз от тебя не мог отвести.

— Брось, — хмурюсь, глядя на мужчину, — Кто действительно великолепна, так это Трина. Она классная.

— Она о тебе такого же мнения.

Печально улыбаюсь, никак не отвечая на сказанное Марком. При других обстоятельствах мы бы могли подружиться. Казалось, что Трина глубокая, мудрая и чуткая девушка, а таких людей я ценила просто невероятно. Ведь они такая редкость. Такой была и Роксана.

Ну вот. Очарование и лёгкость дня прошли. На смену им пришли воспоминания и боль. Небольшая передышка это, конечно, хорошо, но пора возвращаться в реальность. Но, если честно, мне так хотелось додержать сегодня эту волну тепла, что я договорилась с самой собой вернуться к собственным переживаниями завтра.

А пока хотелось дожить день в состоянии обычной жизни. По крайней мере попытаться. И чтобы отвлечься от печальных мыслей, я решила завести разговор с Марком.

— Почему ты достаёшь Дейва?

— Разве я его достаю? — наигранно невинным тоном ответил мужчина, глядя на дорогу, — Ну, разве что немного. Чтобы не расслаблялся.

— Я бы на его месте тебя давно убила.

— А он пытался. Не вышло, как видишь.

— Что? Ты не шутишь? — в шоке округляю глаза, не в силах поверить, что такой спокойный и уравновешенный человек как Дейв способен на нечто подобное.

— О нет, детка. Ты сегодня провела день с хладнокровным подонком. Волком в овечьей шкуре.

Непонимающе смотрю на мужчину, спокойным тоном рассказывающего мне то, чего я ну никак не ожидала услышать. Нет, это какой-то бред.

— Как-то мы играли на приставке в Need for Speed и я обогнал его уже в шестой раз. Тогда малец так разозлился, что швырнул в меня джойстик и попал в висок. Я до сих пор думаю, что это было спланировано им заранее и он хотел от меня избавиться.

Идиот. Ну и придурок. Я же поверила!

— Ну ты и… — не договариваю, вновь толкнув мужчину кулаком в плечо, — Надо было чтобы он тогда замахнулся посильнее.

— Тогда с кем бы ты сейчас флиртовала, красавица?

— Что? Флиртом здесь и не пахнет, Марк, не обольщайся, — ухмыляюсь, отворачиваясь к окну.

— Ну конечно. Знаешь, твой стон до сих пор на повторе у меня в голове.

— Прекрати, — пихаю его локтем, — Сейчас не время. И он был не связан с тобой.

— Я просто сказал. Это не значит ничего бо́льшего. Просто хочу чтобы ты знала.

— Спасибо, теперь я знаю и жизнь стала куда лучше.

Какое-то время мы едем молча и вдруг мне приходит мысль о том, что мне безумно хочется заехать домой и взять пару альбомов с фотографиями. Весь это семейный день вызвал во мне приятные состояние и воспоминания и хотелось продлить их. А возможно разделить с Марком.

И когда я прошу мужчину отвезти меня домой, он соглашается, изменив маршрут и резко свернув на дорогу, ведущую к моему дому.

В приятном предвкушении я считала минуты, когда доберусь до фотоальбомов и смогу вновь открыть их, чего не делала после гибели родителей. Не могла. Много раз хотела, но… не находила в себе сил.

А сегодня я готова. Мне это нужно. Просто необходимо.

Но когда мы подъехали к дому и я взялась за ручку двери, та открылась, не успела я вставить ключ. Твою мать. В моем доме кто-то был.

— Алана, отойди, — почувствовав неладное, Марк слегка оттянул меня в сторону, а сам положил руку на карман куртки, вероятно проверяя, там ли пистолет.

Он что, теперь с ним постоянно? Даже тогда, когда он едет на день рождения? Когда проводит время с семьёй? Хотя, чему я удивляюсь. Я бы и сама уже хотела иметь при себе какое-нибудь внушительное средство защиты. Особенно теперь, когда в мой дом кто-то проник.

Мужчина аккуратно приоткрывает дверь и смотрит внутрь, в непроглядную темноту. На улице уже стемнело и в доме не было включено ни лампочки. Что не вызывало мысли о том, что там могла оказаться Хлоя ни на мгновение. Такого везения ожидать не стоит.

Никакого не стоит.

Перед тем как проникнуть внутрь, Марк бросил на меня взгляд, требующий оставаться на месте. Но я была так взволнована и зла, что надолго меня не хватило.

Несколько долгих минут я стояла на крыльце, озираясь по сторонам в поисках слежки или чего-то, указывающего на засаду. Но кроме соседских домов с пустующими двориками я не увидела ничего. Впрочем, это ещё ничего не значило.

Уже потихоньку привыкая ко всему происходящем дерьму я не удивлюсь, что дом оказался заминирован или что-то типа того. Почему бы нет? Избавиться от севших на хвост быстро и бесследно. Думаю, это вполне может оказаться в стиле тех подонков. Хотя… нет. Они — жестокие звери. И наверняка пытки составляют отдельную часть их удовольствия от процесса. Так что на быструю смерть рассчитывать тоже не приходится.

Переминаясь с ноги на ногу, прислушиваюсь к звукам, доносящимся из дома. Точнее, к практически их отсутствию. И это меня пугает, потому что Марк не ночной хищник и просто физически не может передвигаться в темноте, не издавая ни единого звука. Он бы уже давно врезался в мебель или на что-то наткнулся.

И от мысли о том, что он может уже лежать ничком на полу моего дома, истекая кровью, чувство страха взрпстило мою тревогу до небес.

И, в очередной раз ослушавшись указаний мужчины, я делаю шаг в дом, наступив на половицу, издавшую жалобный стон. Чёрт.

Первой мыслью было нажать на выключатель и включить свет, но раз так не поступил Марк, то возможно делать этого не следует и мне. Вот только я, даже зная обстановку дома как свои пять пальцев, не могу быть такой тихой и незаметной.

И это сразу же проявляется в момент, когда я, крадучись как малолетний неопытный воришка, прохожу вдоль стены в гостиную и толкаю бедром стол, на котором стоит огромная ваза, которую родители привезли из Африки. Тут же эта фарфоровая предательница начала раскачиваться, создавая гулкий звук и привлекая внимание в абсолютной тишине дома.

Но снова ничего не происходит. Даже не знаю, хорошо это или не очень. Потому что я уже ожидала услышать недовольное ворчание Марка за то, что я вошла в дом, но не произошло абсолютно ничего. Я будто была в доме одна.

Пройдя в кухню, я стала оглядываться по сторонам в поисках ножа. Не то чтобы я умела обращаться с ним в качестве оружия, но что-то в руке для самозащиты мне было просто необходимо.

Достаю из ящика первый попавшийся нож, я то и дело оглядываюсь по сторонам, ожидая, что вот-вот кто-то нападёт на меня. Стук сердца, ставший нервным и гулким, начал отбивать свой ритм в висках. Мышцы свело, а внимание обострилось настолько, что я сама уже чуть ли не превратилась в дикую кошку, выжидающую свою добычу где-то в укрытии.

Но это была лишь картинка.

Внутри я совершенно не чувствовала себя смело. Наоборот, страх стал заполнять меня, будто вода, поднимаясь от стоп вверх и сковывая тело. Почему Марка до сих пор нет? Может он поднялся в мою спальню, а там его ждал убийца? Тот, кто был послан, чтобы прикончить меня? Или нас обоих.

Так, Алана, возьми себя в руки. Марк сам говорил, что многие пытались его убить. И никому ещё это не удавалось. Не удастся и в этот раз. Если вообще кто-то ещё был внутри.

Быть может тот, кто пробрался сюда, уже давным-давно покинул дом. Может это действительно обычные воры, следящие за нашей улицей и заметившие, что дом давно пустует. Зашли, забрали что хотели и скрылись. Но чтобы в этом убедиться необходимо включить свет.

Чего я не делаю.

Вооружившись ножом и заметив, как сталь блеснула при свете из окна, меня пробила неприятная дрожь. Сцена из какого-то хоррора, клянусь. Женщина с кухонным ножом в руке идёт по тёмном дому в поисках того, кто вломился к ней. Типичнее не придумаешь.

Выхожу из кухни и прохожу дальше, думая о том, куда направиться теперь. Варианта было два — подняться на второй этаж или перейти по коридору в сторону заднего двора. Там, в конце коридора была дверь, ведущая в гостевую ванную и с противоположной стороны был выход на небольшую лужайку, которую мама когда-то превратила в сад.

К своему стыду я абсолютно на него забила и он зарос, превратившись просто в кусок дикой природы. Но заниматься ещё и садом ресурса во мне просто не было. А нанимать кого-то, кто смог бы позаботиться о растениях, не поднималась рука.

Потому что этот сад был маминым детищем и только она могла прикасаться к каждому заботливо выведенному ей же кусту. По крайней мере, так я себя оправдывала.

На деле же мне просто больно было прикасаться к тому, что так сильно ассоциировалось с ней. Продолжать жизнь там, где больше нет её самой.

Решив, что второй этаж подождёт, я направляюсь к двери заднего выхода, когда слышу характерный щелчок курка, словно разрезающий тихое пространство внутри дома.

— Мать твою, — тихо ругается Марк, толчком прижимая меня к стене, — Какого хрена ты тут делаешь? Я же велел ждать.

— Тебя долго не было, — зачем-то оправдываюсь я, — Я подумала, что с тобой что-то случилось и…

— И что? Пришла на помощь? — в голосе мужчины резко заиграли шутливые нотки и меня это вывело из себя в ту же секунду.

— Знаешь, а я уже жалею об этом. Надо было дать тебе истечь кровью, — толкаю его в грудь, но эта грубая груда мышц не поддаётся.

Вместо этого он перехватывает мои руки, но резко отстраняется, тихо зашипев. Чёрт возьми. Ведь у меня в руке был нож. И схватив меня, Марк порезался, вероятно наткнувшись на самую острую часть моего «оружия».

Осторожно опускаю нож на пол, после чего тянусь к мужчине, чтобы… сама не знаю зачем. Как-то помочь ему, но без света это, конечно, не так просто.

— Всё в порядке, ангел, это я виноват. Не стоит доверять женщине, даже своей, — с ухмылкой произносит он, а я на мгновение залипаю от его последних слов.

«Даже своей». Интересно. И слишком неоднозначно, потому что эту фразу можно растолковать как минимум в двух вариантах. В зависимости от того, какой оттенок нашим отношениям захочется придать. Но сейчас не время думать об этом.

— Сильно порезался?

— Пустяки, не бери в голову. А вот я мог застрелить тебя и когда всё разрулится, я так тебя накажу за непослушание, что тебе придётся стоя даже спать.

Закатываю глаза, оставляя его реплику без ответа. Я на такие пугалки уже не ведусь.

— В доме чисто, — произносит Марк, идя в сторону кухни так, будто это его дом, а не мой, — Включи свет.

Следую за ним и по очереди нажимаю на каждый попадающийся на пути выключатель, от чего замечаю капли крови, идущие по полу в том направлении, куда ушёл Марк. Он сказал, что порез пустяковый, но судя по количеству крови это не так.

Захожу в кухню и застаю его около раковины, промывающего ладонь.

— Покажи, — хочу взять его руку в свою, но здоровой рукой он перехватывает моё лицо, впечатывается крепким поцелуем мне в губы и с лёгкой силой отталкивает, говоря:

— Я сказал не волнуйся, детка. Это детский сад. Просто дай чистое полотенце.

Делаю как он сказал, ошарашенная отношением мужчины к порезу. Впрочем, это же Марк. Дьявол во плоти и вот это вот всё. Что ему эта «царапина», да?

— Тебе нужно будет осмотреться и найти любые перемены в доме. Кто-то пробрался сюда, но не украл ничего ценного. По крайней мере на видимых местах всё на месте. Значит искали что-то конкретное.

Я даже не утруждаюсь спрашивать мужчину как он в темноте умудрился понять, что всё осталось на своих местах. Да хоть в глазах у него вшиты какие-то специальные линзы для ночного видения, хрен с ним. Зачем я вообще об этом думаю. Марк, он и есть Марк. Крутой, крутой и ещё раз крутой. Иногда даже слишком.

Какое-то время я исследую шкафчики комодов, осматриваю ящики, смотрю вокруг себя. Но всё и правда выглядело так, как в последний день моего пребывания здесь.

И тогда мне приходит мысль, которая кажется наиболее вероятной.

— Компьютер, — произношу себе под нос, но Марк это слышит, — Компьютер отца, на котором я обнаружила первые подозрительные платежи.

Не сговариваясь, мы вместе идём наверх, я в состоянии решительности и волнения, а мужчина в тотальном напряжении и контроле.

Казалось, что он держит сейчас в своих руках даже воздух, такое исходило от него чувство уверенности и готовности в любой момент атаковать. Но он сказал, что в доме никого нет, а значит на втором этаже Марк тоже был. И всё проверил. Тогда в чем причина его настроения?

Ждёт, что кто-то может ворваться в дом пока мы будем наверху? Или что это какая-то подстава?

Но когда мы заходим в кабинет отца, там точно также всё выглядит так, как и было. Даже стул словно прирос к полу и ни на миллиметр не изменил своего положения. Но это ничего не значит.

Подхожу к столу и включаю компьютер, уже заранее зная, что там увижу. Потому что какое-то интуитивное чувство подсказывало мне, что я права. Кто-то проник в мой дом чтобы стереть с компьютера папы любые возможные улики своих тёмных делишек. Вряд ли это был сам Уилл. Скорее кто-то подосланный.

И в качестве издёвки не стал заморачиваться с замком и делать всё незаметно. Мне ясно дали понять, что для меня больше нет никакого безопасного места.

— Ничего нет, — открыв документы, вижу, что те самые файлы, которые вызвали у меня подозрения какое-то время назад, исчезли, — Корзина тоже пуста.

— Дай-ка мне, — накрыв мою руку своей, Марк стал управлять мышкой, а после печатать что-то на клавиатуре, пробираясь в код и пытаясь восстановить удалённые файлы, — Сукин сын. Почистил всё до самого основания.

Чёрт. Это плохо. Хотя, не думаю, что эти данные могли бы сильно на что-то повлиять. Но всё равно жаль.

Хотя, основная проблема не столько в потерянных документах, сколько в том гребаном факте, что какой-то подонок (или несколько) пробрался в мой дом. И теперь я не смогу здесь находиться ни дня. По крайней мере, если не захочу поехать крышей и усилить свою паранойю ещё и манией преследования.

— Хрен с ним, главное, у тебя есть фото и другие выписки. То, что хранил твой отец не имело большой ценности. А учитывая тот факт, что судиться мы с этими уродами не будем, то вообще плевать. Пулю в лоб я всажу ублюдку и без доказательств его вины.

— Да, но… чёрт возьми, — опускаю лоб на кулак и закрываю глаза, вновь ощущая уже привычные вымотанность и усталость.

— В чём дело, ангел?

— Они уничтожили мой дом. Наш с сестрой дом. Я не планировала жить здесь после того, как Хлоя вернётся, но… Мне словно под кожу забрались мерзкие черви и снуют тут, вынуждая меня ощущать что больше я сама не принадлежу себе. Что я больше не я и у меня нет больше ничего, что делало бы меня мной. Что давало бы хоть крошечный шанс сохранить что-то из прошлого.

Марк обнимает меня, притягивая к себе, после чего вновь говорит вещи, которые просто не ложатся на моё понимание того, что между нами происходит, а главное того, как ко мне относится этот мужчина.

— Детка, мне жаль, но это меньшее из того, о чем стоит переживать. Я всё равно бы не позволил тебе жить здесь ни сейчас, ни потом. Потому что только если ты будешь рядом я смогу защитить тебя. Найдём твою мелкую и со всем разберёмся, но, Алана, — делает паузу, приподнимая меня от стола и заставляя посмотреть в его тёмные, затягивающие в свои глубины глаза, — Я не отпущу тебя.

— Марк, я…

— Пойдём, тут больше нечего делать, — не желая слушать мой протест, мужчина взял меня за руку и повёл вниз, — Если нужно забрать что-то из вещей — давай. Но быстро. Нельзя быть уверенными, что за нами нет хвоста и какой-нибудь несчастный бедолага не решит закончить сегодня свою никчемную жизнь, напав на нас.

Решаю отложить выяснения на потом и следую за мужчиной, находу обдумывая хотела ли бы я вообще что-то забирать.

Но всё же здесь есть вещи, которые по-настоящему мне дороги. И я прошу полчаса, в которые собираюсь уложиться. Марк держался неподалёку, пока я ходила туда-сюда и собирала вещи, которые не готова была оставить за спиной. По сути, это были мелочи, но память штука странная. Какой-нибудь ободранный брелок может значить для нас гораздо больше, чем колье с бриллиантами и сапфирами, выкупленное на аукционе за баснословные деньги.

Так было и в моем случае. Пара фотоальбомов, брелок из тира, где мы с Роксаной на вечеринке в честь Хеллоуина напились и одним только чудом не расстреляли бедного паренька, работающего в тире, цветными пульками. Чтобы от нас скорее отделаться, он вручил каждой по брелку и, счастливые и довольные собой, мы удалились.

А ещё я взяла плюшевого медведя из комнаты Хлои. Того, кто был парой для медведя, которого она взяла с собой в день исчезновения. Когда родители подарили ей первого, она была ещё совсем маленькой и очень переживала, что медвежонок будет чувствовать себя одиноко без друга.

Так появился второй.

И я подумала, что когда моя малышка вернётся — я отдам его ей, чтобы вызвать в сознании ощущение, что она дома. И теперь всё снова будет в порядке.

Собрав небольшую сумку я хотела было понести её вниз, но Марк выхватил её из моих рук и зашагал вниз по лестнице, уверенной походкой преодолевая ступеньку за ступенькой.

— Сегодня поедем в дом и какое-то время побудем там. По крайней мере ты точно. Я постараюсь быть рядом, но некоторые дела требуют моего присутствия в городе, — закрывая багажник, говорит мужчина, когда мы покинули дом и вышли на прохладную вечернюю улицу.

— Ничего нового, — с печалью глядя на дом, который, возможно, больше не увижу, отвечаю я.

— Эй, — оказавшись рядом, Марк аккуратно обхватывает моё лицо ладонями, вновь пытаясь сделать так, чтобы наши взгляды переплелись, — Всё будет в порядке, слышишь? У тебя будет новый дом. Хоть десять, если захочешь. Знаю, что сейчас всё дерьмово и понимаю, что ты чувствуешь, но это не конец. Пока ты не сдаёшься — никто не сможет тебя победить.

Закусив губу, я задумываюсь о том, что наверняка мужчина проживал что-то похожее. Ведь в своём доме он видел смерть матери и собственными руками убил отца.

Так что… вероятно, он знает, о чём говорит. И в этот раз у меня точно нет ни единого повода, чтобы ему не поверить.

Следующий день для меня оказался максимально неожиданным. В дом мы приехали за полночь и я тут же упала спать, пока Марк ушёл поговорить с Лукасом и узнать нет ли новой информации, которая могла бы оказаться для нас полезной.

Ночью мне снова снились кошмары, и каждый раз, когда я подскакивала в ночи, Марк был рядом и успокаивал меня в ту же секунду, будто и вовсе не спал, а просто лежал рядом. В памяти осталось воспоминание, в котором я до конца не уверена. Точнее, не уверена, было это на самом деле или являлось частью сна.

Помню, как просыпаюсь и в полудрёме открываю глаза, видя перед собой Марка, лежащего рядом и наблюдающего за мной. И в тот момент это показалось мне очень интимный и глубоким. Будет он охранял мой сон и наблюдал за тем, чтобы никто и ничто не посмел меня потревожить.

Но когда я проснулась — его рядом уже не было.

Сначала я подумала что он вновь уехал по своим «бандитский делам», но всё оказалось куда интетеснее. В кухне меня ждал завтрак, а на столе лежала записка: «Ты должна съесть всё, иначе я передумаю. Как закончишь — выходи на задний двор. Жду тебя там».

Первым импульсом было, конечно же, ослушаться и сразу пойти туда, куда указал Марк. Но ведь мы оба два упёртых барана и на моё упрямство он с лёгкостью ответит своим.

Поэтому я неспешно съедают завтрак, размышляя о том, что ожидает меня на заднем дворе. И ни одна моя версия не смогла превзойти реальность.

Потому что когда я вышла на улицу и моё лицо озарило ещё тёплое осеннее солнце, я застала там Марка, вальяжно развалившегося в плетёном кресле. В одной его руке был пистолет, а во второй он держал какую-то тканевую салфетку.

— Привет, красавица, — почувствовав моё присутствие, мужчина поднял на меня глаза, продолжая натирать оружие, — Готова научиться давать отпор плохим парням?

— Не спеши, детка, — ухмыляется мужчина, когда я, не успев толком прицелиться, разряжаю полную обойму, выплёскивая всю свою злость. В мишень попадаю хаотично и совершенно неумело, но на душе становится немного легче.

— Я не спешу, не мешай снимать напряжение, — с вызовом смотрю на Марка, в глазах которого горят озорные огоньки. Он явно забавляется.

— Снимать напряжение будем по-другому, не занимайся ерундой, — устраивается сзади и перехватывает пистолет из моих рук, вновь заряжая, — Внимательно, Алана. Сосредоточься, выбери цель и нажимай на курок при выдохе.

Мы упражнялись уже более трёх часов. Мышцы ныли от постоянно вытянутых рук и тяжести пистолета, который я сжимала в пальцах так, будто от этой штуковины зависело то, выживу я или упаду в пропасть.

Поначалу держать в руках оружие было не по себе, но я постаралась абстрагироваться и переключить внимание на сам принцип его работы.

— Ощути его вес в руках, — впервые всунув пистолет мне в руки, Марк стоял позади, обхватив мои ладони снаружи.

На вид оружие казалось более лёгким. Но на самом деле в этой маленькой штуковине было чуть больше килограмма. Это ничто, если говорить о весе любого предмета, но достаточно много если стоять с ним на вытянутых руках несколько часов.

Но в самом начале я этого ещё не знала.

— За какое время я научусь безошибочно попадать в голову? — спрашиваю шутливо, но, как вы знаете, каждая шутка содержит капельку правды.

В моем случае, скорее, в этой шутке лишь капелька шутки. Потому что я искренне намерена использовать эту забирающую жизни штуковину по назначению столько раз, сколько потребуется, чтобы наказать каждого, кто причастен ко всей херне, которая приключилась в моей жизни.

За каждую отнятую жизнь девушек. Не только тех, кто погиб, но и тех, кого лишили нормальной жизни, принудив к обслуживанию мерзких подонков, не имеющих ни достоинства, ни чести, ни морали. Только деньги и грязные душонки.

— И где тот растеряный оленёнок, который чуть ли не в истерику впал когда я, уходя, оставил пушку в номере?

— Этого оленёнка больше нет, Марк.

Мужчина никак не комментирует мой ответ и вместо этого удобнее устраивается за моей спиной, прижимаясь так, что я чувствую как поднимается на вдохе его грудь.

— Слушай внимательно, ангел. Сегодня мы сделаем из тебя профессионального убийцу, — Марк шутит, а по моей коже пробегает холодок.

Я намереваюсь убить человека. Несколько человек.

И это осознание настолько ужасно, что в одно мгновение мне резко захотелось остановить это. Бросить эту затею и оставить заниматься этими гадкими делами Марка и ему подобных. Но что тогда останется мне?

Сидеть дома в ожидании новостей я не умею. И не собираюсь. Вновь лезть туда, где меня поджидает опасность — мимо. Закрыть глаза, отвернуться от происходящего? Конечно же нет.

Ситуация проста: всё, что я могу, это принять чёртовы правила игры и действовать так же грязно, как и те, кто эту игру затеял. По-другом в ней не победить. Если вообще кто-то может выйти из неё победителем.

— Поставь ноги чуть шире, — стопой растолкав мои ноги, Марк слегка надавил на мою голову, поставив её ровнее, — При выстреле будет небольшая отдача, ты должна прочно стоять на ногах. Оцени свое положение, насколько оно крепкое?

— Вполне, — киваю, ощущая как внутри поднимается волна тревоги.

— Самое главное — это дыхание. Сначала подними руки чуть выше мишени и сделай вдох, — управляя моими руками, в которых зажат пистолет, командует мужчина, — Теперь опускайся к цели и выдыхай. Когда будешь близко — задержи дыхание и на этом моменте прицелься окончательно, — движения даются мне с трудом, но Марк ловко и мастерски управляет моим телом, что позволяет немного расслабиться и отдаться процессу, — Не дыши. Целься. Стреляй.

Раздаётся оглушительный звук и я вздрагиваю, не ожидая, что к практике мы перейдём вот так сразу.

Я думала, что сначала он объяснит мне как всё устроено, какие есть нюансы, что нужно учесть… да хоть как-то подготовит!

— Дьявол, предупреждать надо! — вскрикиваю, глядя перед собой.

Пуля попала в край мишени, которая была установлена на небольшом расстоянии от нас на заднем дворе дома. От напугавшего их звука в небо с деревьев взмыли птицы, а за моей спиной послышался бархатно-хрипловатый смешок.

— Мы тут делом занимаемся, а не в Лару Крофт играем, детка, соберись.

И это оказалось для меня чёртовым вызовом.

Спустя три часа изнурительной тренировки, я дошла до предела.

Получаться стало намного лучше, но Марк не был доволен моими успехами. То и дело он поправлял мою стойку и исправлял дыхание, что для меня было загадкой — как он чувствовал мои вдохи и выдохи с такой точностью?

А ещё к собственному стыду я ощутила, что процесс с каждой минутой начинал мне нравиться всё больше и больше. Несколько раз мне удалось попасть в шею и сердце вымышленного врага, но это скорее было везением, чем отточеным навыком. И всё же чем увереннее становились мои выстрелы, тем сильнее я себя чувствовала.

Я больше не та азартная и бесстрашная Алана, готовая лезть в самое пекло и уверенная, что всё будет хорошо. Теперь за «все хорошо» отвечаю я сама. И умение хорошо стрелять, если честно, очень эту уверенность подкрепляет.

— Уже лучше, детка, но ты можешь больше. Давай, хватит сдерживаться. Кого ты пытаешься обмануть? Для кого строишь хорошую девочку?

Марк провоцировал меня, заставляя вытащить наружу злость, переполняющую меня, но пока этого не происходило. Я и сама не знаю почему. До этого дня я была уверена, что как только в моих руках окажется оружие — я изрешечу пулями всё вокруг. Но сейчас, держа в руках пистолет, я думаю лишь о технике.

Правильно ли я стою, верно ли слежу за дыханием, хорошо ли попадаю в мишень. Будто запретила себе чувствовать. Запретила выходить тому, что в паре с оружием может нанести вред. И это было так парадоксально.

Потому что я хотела научиться стрелять, чтобы именно это и сделать. Нанести вред, убить, стереть этих мерзавцев с лица Земли. Но как только оказалась на шаг ближе — стала скованной и чрезмерно сосредоточенной. Возможно сыграло свою роль воспоминание о том, что именно от пули погибла моя первая любовь. И психика сопротивлялась, не позволяла отпустить контроль.

И всё же я должна. Иначе зачем это всё?

Вдох, навожу пистолет на мишень, выдох, задержка дыхания, спуск.

— Ты отвлекаешься. Витаешь где-то в облаках. Соберись, Алана, или брось эту затею, — слышу голос Марка, в котором сквозит раздражение, — Ты хочешь уметь себя защитить или просто поиграть в крутую девчонку?

И в этот момент что-то внутри меня щёлкает, после чего я решаю ответить на его попытки вывести меня из себя не менее действенной провокацией.

Делаю тяжёлый вдох, слегка прогибаюсь, чтобы касаться паха мужчины и сбить с его лица противную ухмылку, которая явно возникнет, когда он поймёт, что разозлил меня, и лишь после того, как до моего слуха доносится звук шумно втягиваемого сквозь зубы воздуха сзади, делаю выстрел.

Пуля не попадает в центр, но кошу я немного меньше.

— Плевать, — Марк разворачивает меня к себе, отбирая пистолет, — Не нужно тебе защищаться. Запру в своей квартире, привяжу к постели и никуда не выпущу, — притягивая к себе, мужчина тянется меня поцеловать, — Будешь под моей круглосуточной защитой, — но как только его губы оказываются близко к моим, я разворачиваюсь и снова пытаюсь прицелиться.

— Ну уж нет, как я буду защищаться от тебя и твоих нападок? Так наши шансы станут равны, — целюсь и делаю очередной выстрел.

— Если ты когда-нибудь направишь на меня дуло пистолета, детка, — ухмыляется Марк, — Я заберу тебя с собой. Одну не оставлю и после смерти.

— В этом я не сомневаюсь. Ты везде меня достанешь, это факт, — перезаряжаю пистолет и чувствую, что внутри меня начинает разрастаться горячий шар.

Чёртов Марк действительно смог задеть моё самолюбие и настроить на продолжение тренировки, хотя руки уже страшно ныли и хотелось сделать перерыв. Но я действительно настроена серьёзно и речь совсем не о том, чтобы поиграть в крутую девчонку с пистолетом. И наглец явно это понимал, но использовал против меня такую примитивную, но всё же рабочую тактику.

Думай о них, Алана. О Хлое. О девочках, которых похитили из семьи и принудили к ужасным вещам. О том, как эти люди ломают судьбы десятками, если не сотнями. Думай о Роксане. О том, что они сделали с ней. Какими жестокими и полными боли, унижения и отчаяния были её последние дни. Думай о родителях. О том, что они погибли по вине тех, с кем разобраться можешь только ты.

Всеми силами я погружалась в эти мысли, вспоминая свои чувства и намерения, которые возникли во мне со дня похорон Роксаны. И вместо сосредоточенности и скованности пришло нечто другое. Звериная злость, тряска в теле, жар, распространяющийся по венам.

Я отпустила. Отпустила контроль. Отпустила себя. И наконец произошло то, что было так необходимо.

Я зарядила пистолет и стала выпускать пули одна за одной, сопровождая всё это рычанием и криком. Вокруг меня перестало существовать абсолютно всё. Не было ни Марка, ни улицы, ни дома за спиной. Не существовало города, не существовало мира. Были только я, пистолет и чёртова мишень, которую я хотела уничтожить.

К которой примеряла лица всех, кого знала и о ком пока не догадывалась, но кого лишу жизни совсем скоро. Как только мы найдём их, я лично, глядя в их подлые бесчувственные глаза, выпущу пулю в каждого, оставив истекать кровью и медленно умирать в страданиях, чтобы хотя бы на чуть-чуть они ощутил то, что делали с другими столько раз.

Отомщу каждому, кто навредит моей семье. Кто лишил жизни и меня. Потому что я больше не могу назвать себя по-настоящему живой.

Когда обоима опустела, я с криком опустилась на колени, даже не заметив, что всё это время по моим щекам градом катились слёзы. Всё ещё сжимая в руках пистолет, я сложилась пополам, тяжело дыша и выпуская из себя всех проснувшихся демонов.

В это же мгновение руки Марка накрыли меня, подтянув к себе, и я позволила ему заключить меня в объятия, продолжая всхлипывать и судорожно дёргаться от охвативших меня чувств.

— Умница. Вот так. Да, моя девочка, молодец, — и я поняла, чего он добивался.

Главной целью сегодня было не научить меня стрелять. Нет. Он хотел, чтобы я выплеснула свои чувства, свою боль, которая разъедала меня изнутри, но не как жертва. А как человек, способный за себя постоять.

Как женщина, в руках которой есть власть. Власть над чужой жизнью. Пусть пока и в вымышленном формате.

Он хотел, чтобы я почувствовала свою силу. И смогла высвободить то, что всё ещё сидело внутри.

От этого осознания и выплеснувшихся наружу чувств, я ощутила безумное, какое-то по истине животное возбуждение. И, не анализируя и не контролируя свои импульсы, я вывернулась из крепкой хватки мужчины и повалила его на траву.

Отбросив пистолет в сторону, я забралась на Марка верхом, наблюдая за тем, как он недоверчиво и заинтересованно следил за моими действиями. И я уверена, что буквально через полчаса я пожалею о том, что делала, но что-то внутри меня сейчас требовало каждого действия, которое я намеревалась совершить.

Опустившись ниже, я запустила одну руку в волосы мужчины, а второй упёрлась в его грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Бросив быстрый взгляд на его потемневшие от желания глаза, я впилась в губы Марка поцелуем, таким же жёстким и требовательным, который ни раз чувствовала от него самого.

Вложив в свои действия всю страсть и желание, которые вспыхнули во мне, я осеклась, почувствовав сдержанность Марка. Оторвавшись от него, посылаю вопросительный взгляд и получаю ответ, который не рассчитывала услышать от мужчины никогда:

— Нет, детка.

— Что «нет»?

— Я знаю что с тобой сейчас происходит. И не буду этим пользоваться.

— Что ты имеешь ввиду, чёрт возьми? — поднимаюсь, оставаясь сидеть на Марке, но всё же выпрямляюсь, увеличивая между нами расстояние.

— Я имею ввиду, дикая кошка, — резко привстав и оперевшись на руки за спиной, чеканит мужчина каждое слово, — Что то, в каком ты сейчас состоянии — слишком взрывоопасная смесь. И чувства, которые тебя переполняют, ты хочешь перевести в секс, потому что тот взрыв, который произошёл внутри тебя, выдержать ты не можешь. И пользоваться этим я не буду. Ради твоего же блага.

Молча смотрю на Марка и не верю собственным ушам. Да как он… как он смеет? Как может сейчас играть в благоразумного и благовоспитанного джентльмена, когда уже несколько дней подряд бросает в меня намёки с сексуальным подтекстом? И сейчас, когда он мне так нужен, читать псевдопсихологические лекции вместо того, чтобы ответить взаимностью?

Чёртов негодяй.

Ничего не отвечая, с ухмылкой киваю и начинаю слезать с мужчины, чувствуя себя униженной. Пусть так. Хорошо. Значит я не могу выдержать свой взрыв. Прекрасно. Тогда пойду выдерживать его в одиночестве. Потому что какого-то хрена именно сейчас Марк решил поиграть в праведника.

Наблюдая за мной, мужчина встаёт следом, но не спешит идти за мной. Я же поднимаю пистолет, кладу его на застеклённый плетёный стол, после чего, как самая настоящая задетая малолетняя девчонка, произношу фразу, за которую буду стыдиться себя до конца жизни:

— Ты прав. Не хочу запятнать твою совесть таким неосмотрительным поступком. Уверена, кто-то из твоих людей возьмёт на себя эту ношу. Пойду спрошу у Лукаса, возможно он сейчас не занят.

И эта глупейшая фраза стала словно спусковым крючком для всей осторожности и деликатности Марка, которые он старался проявлять ко мне всё это время.

В одно мгновение оказавшись рядом, он обхватил моё предплечье так, что я поморщилась от боли, после чего произнёс холодным, лишённым всех эмоций, кроме угрозы, голосом:

— Не играй со мной, Алана. Ещё раз ляпнешь что-то подобное, я трахну тебя перед всеми моими людьми, чтобы ты не могла смотреть им в глаза.

— Не неси чушь, Марк. Ты этого не сделаешь, — дёргаюсь, пытаясь вырваться, но безуспешно.

— Ты права, — пугающая ухмылка разрезает красивое лицо, — Потому что тогда мне придётся убить каждого из них. Ты же не хочешь чтобы на твоих красивых ручках было столько крови?

— Отпусти меня, — конечно я уже сто раз пожалела о неосторожно брошенных словах и о том, что мой рот порой работает отдельно от мозга.

Но я чувствовала себя такой уязвленной, что хотела задеть Марка хоть немного. И перестаралась…

— Мать твою, женщина, ты понятия не имеешь каких сил стоит мне держать себя в руках. Все эти дни, когда ты рядом, но недосягаема. Когда ты спишь в моей постели и прижимаешься ко мне всем телом, ища защиты, я стискиваю зубы и лишь наблюдаю за тобой, не смея прикоснуться. Это чёртова пытка и не пытайся даже упрекнуть меня сейчас в том, что я не повёлся на твою грёбаную провокацию, не поставил раком и не отымел прямо здесь, чего хочу с самого утра! Ты сейчас не в том состоянии, чтобы…

— Откуда ты знаешь в каком я состоянии, Марк? Почему ты думаешь, что всё знаешь лучше всех? Мне не нужно чтобы со мной носились как с маленькой девочкой! Я прекрасно отдаю себе отчёт в собственных действиях и адекватно соображаю, — за исключением, конечно, угрозы переспать с Лукасом.

— Да ну? Уверена?

— Да, — рявкаю я, с вызовом глядя мужчине в глаза.

Огонь внутри меня только стал сильнее, хоть и волна похоти сменила своё направление и переросла в ярость от того, что мне снова какого-то хрена приходится оправдываться. И… пожалуй, к этому всему присоединилась маленькая часть стыда за то, что в каком-то смысле Марк прав.

И в любой другой момент я была бы ему безгранично благодарна за выдержку, которую он демонстрирует, но сейчас я, чёрт возьми, хочу его. Хочу почувствовать хоть что-то, потому что кроме сжигающих меня ярости, пустоты и боли, сменяющих друг друга, я не ощущаю ничего.

— Не смей потом винить меня, — грубо произносит Марк и рывком закидывает меня на плечо, унося в дом.

Марк.

Чёртова необузданная и дикая женщина. В своей жизни я нагрешил столько, что меня не примут даже в ад, но я не думал, что за все жестокие поступки мне пошлют такое наказание.

Каждый чёртов день я старался держаться от неё как можно дальше, разгребая всё дерьмо, которое творится вокруг. Выбивая информацию, дурь и душу из тех, кто мог что-то знать, налаживая контакты с теми, к кому не применима была сила, идя на те шаги, которые стоили мне всего, что у меня есть.

Потому что не мог по-другому. Не мог находиться рядом с Аланой, глаза которой были лишены теперь той искры, которой она распаляла меня при одном только на неё взгляде. Не мог видеть её опустошённой, потерянной, убитой, и никак не иметь возможности ей помочь. Я так чертовски сильно хотел прикоснуться к ней, забрать, унести с собой её боль, что боялся навредить. Боялся сделать больно, боялся сделать что-то не так.

Потому что это была не просто расстроенная женщина. Это был самый важный человек в моей жизни, у которого вырвали сердце. И я не успокоюсь, пока не сравню всех тварей, кто к этому причастен, с землёй. Закопаю заживо, четвертую, выброшу в океан — что угодно.

Но ещё страшнее мне было добавить ей страданий своими действиями. Потому что при всём ужасе, который она пережила, я хотел быть с ней рядом так, как умею. Так, как нужно мне. Как нужно нам обоим. Но, чёрт возьми, я боялся, что это может ранить её. И держал себя в руках столько, сколько возможно.

И сейчас эта засранка крутит своей упругой задницей передо мной, прогибаясь и провоцируя моего внутреннего изголодавшегося по ней зверя вырваться наружу. Ещё и умудряется обвинить в том, что я пытаюсь держать голову ясной. Для нас обоих!

О Лукасе она, конечно, зря. Эту выходку я ей ещё припомню. Знает девочка чем бить. Но и я не из тех, кто не способен держать удар. Хотя, признаюсь, в первую секунду хотелось за подобные слова свернуть её тонкую хорошенькую шейку. Но сдержался. Само собой сдержался.

И теперь, когда я несу её на плече в спальню, я проклинаю себя при каждом новом шаге. Ведь я поклялся держаться! Поклялся не пользоваться её состоянием, потому что хорошо её изучил и знал, что рано или поздно что-то подобное произойдёт.

Но от её дерзости, от ярости в потрясающих зелёных глазах, которую я сейчас с огромным удовольствием переведу в желание, моя клятва дала трещину. Потому что женщина, завладевшая всем, что есть во мне, умоляла взять её. И я не имею никаких сил чтобы отказать.

Особенно когда сам схожу с ума от желания.

Ногой распахиваю дверь спальни и бросаю девушку на кровать, отмечая про себя то, что пока я нёс её, она не сопротивлялась. Что-то новенькое. Перевожу взгляд на её лицо и вижу молчаливый вызов, который она бросает мне.

Но не всё так легко, малышка.

Я уступил тебе, но играть мы будем по моим правилам. Уверен, она хочет чтобы я взял её, хочет грубо, дико, необузданно. Но это только на первый взгляд. Я видел как она кайфует от пистолета в руках и той власти, которую он ей дает.

И я хочу закрепить эффект.

— Значит так, — подхожу ближе и, обхватив Алану за подбородок, задираю красивое личико к себе, — Раз ты сегодня такая смелая и решительная — валяй. Покажи мне, чего хочешь. В этот раз ты главная.

Да, девочка. Именно на такую реакцию я и рассчитывал. В глазах девушки вспыхнул огонёк растерянности и неверия, но я, отпустив её лицо, сделал шаг назад, давая ей возможность осознать услышанное и принять решение.

Потому что если я сейчас трахну её, есть риск того, что уже к вечеру она будет винить и себя, и меня в том, что это произошло. Даже если не признается в этом мне. Так что я даю девушке возможность всё хорошенько обдумать и принять решение не первоначальным импульсом, а оценить, действительно ли она готова.

Потому что видит Бог — я скоро сорвусь. Но пока мне хватает сил на последних остатках воли не навалиться на неё сверху, пошире раздвинув стройные ноги, я буду держаться. Только если она сама не захочет.

— Что это значит? — не решается.

Вижу, что не ожидала такого поворота и пытается разгадать мои намерения.

— Это значит, что я не трахну тебя, Алана. Не так, как ты ожидаешь. Я хочу, чтобы ты сделала все сама. Так, как хочешь этого ты. Так, как хочет этого та Алана, которой ты сегодня стала. Власть в твоих руках, девочка. Выбирай, как ей распорядиться.

Дьявол, за выдержку мне нужна медаль, клянусь. А ещё лучше ящик виски. Потому что кто этот парень и где Марк, с которым я живу уже чуть больше, чем три десятка лет, совершенно непонятно.

Наблюдаю за лицом девушки и едва сохраняю напускное самообладание. Потому что пока она осмысляет услышанное и рассуждает внутри себя о том, что же делать дальше, её розовый язычок так соблазнительно облизывает пухлые губы, что я просто не могу игнорировать фантазии о том, как просовываю в него истекающую от желания головку уже давно окаменевшего члена.

И в момент, когда я уже готов был разорваться на части, Алана поднялась с кровати и медленно пошла в мою сторону.

Твою мать. Ну и что ты задумала?

Ответ не заставил себя ждать. Потому что ловкие пальчики принялись неспешно расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Девочка приняла решение. И теперь мы оба пропали.

Если он решил, что я струшу — то сильно ошибся.

Марк был прав. Сегодня на свет родилась новая Алана. Пока она только делает свои первые неуверенные шаги, но, поверьте, совсем скоро она окрепнет. И больше никто не сможет ей управлять.

Ни одному человеку это будет не под силу. Только если и тогда, когда я сама решу. Так, как мне нравится.

С этими мыслями я принялась неспешно расстёгивать рубашку мужчины, с вызовом глядя ему в глаза. Удивительно, но спешить резко перехотелось и тот пожар, который только что сжигал меня изнутри, переродился во что-то тёмное, манящее и неспешное.

Я знала, что получу желаемое. Знала, что это будет на моих условиях. Марк только что передал власть в мои руки и эта мысль уже подарила некоторое удовлетворение. Сейчас происходящим управляю я. И я хочу растянуть этот момент настолько, насколько возможно.

Освобождая пуговицу за пуговицей, я обнажала крепкую грудь мужчины, вздымающуюся при судорожных вдохах от моих случайных прикосновений к горячей коже. Он стоял неподвижно, наблюдая за моими действиями, но я ощущала, как от его тела сходила обжигающая волна желания.

Он старался держать себя в руках, но изнутри наружу уже рвался голодный зверь, жаждущий получить то, что давно скрывалось от него. И то, что ему сегодня дадут не так, как он привык.

Идея подразнить мужчину казалась такой сладкой, что невольно на моём лице отразилась язвительная ухмылка. Что не укрылось от внимания Марка.

— Что, прикидываешь варианты как будешь мучить меня сегодня? — голос хриплый и низкий, такой, как бывает у него при сильном возбуждении.

Не отвечаю, посылая ему ещё один пронзительный взгляд.

Ты себе не представляешь, дорогой, какую ошибку совершил, отдав сегодня пульт управления в мои руки. Давно уже следовало проучить тебя. Просто так. Не со зла. А за всё, что заставлял меня чувствовать на протяжении всего чёртового времени, когда моя жизнь покатилась вниз. Когда Марк был единственной опорой, на которой всё держалось. Даже когда раз за разом казалось, что всё рухнуло.

Теперь я — своя опора. И пора уже наконец взять собственную жизнь в свои руки.

Закусив губу, я добралась до последней пуговицы и стянула рубашку с мужчины. Сделав шаг назад, полюбовалась сильным крепким мужским телом и сделала вид, что разглядывая его, думаю о чём-то своём.

На самом деле я тянула время.

Делала так, чтобы Марк начал закипать от желания. Мне хотелось помучить его, натянуть до предела все инстинкты и нервы, чтобы действительно почувствовать свою власть. Сейчас он мне подыгрывает, а я хочу честно. И заодно я хочу проверить силу его намерений и слов.

Он действительно готов отдать мне сегодня бразды правления или сказал это, рассчитывая, что я откажусь?

Вновь подхожу ближе и провожу кончиками пальцев по его груди, опускаясь вниз. Из уст Марка раздаётся тихое шипение и я удовлетворённо отмечаю дрожь, пробежавшую по его загорелой коже. Вот так.

— Нравится чувствовать власть, девочка? — знакомый прищур и тон мужчины заставляют меня отвлечься и посмотреть в его потемневшие от желания глаза.

Снова не отвечаю, продолжая вести рукой вниз, к пряжке ремня. Марк сглатывает и я наблюдаю за тем, как выступают на его скулах желваки от того, как сильно мужчина сжал челюсть.

Ну что же ты, милый? Мы только начали.

Реакция мужчины только раззадорила меня и придала решительности. Принявшись расстёгивать пряжку, я не отводила взгляд и гипнотизировала глаза Марка, словно восточная колдунья, затягивающая попавшего в её плен путника в свои сети.

Каждый мой шаг не был продуман до конца, поэтому вся импровизация зависела от моих и его едва уловимых сигналов. И чем больше я ощущала реакцию мужчины, тем сильнее распалялась внутри меня та часть, которая наслаждалась властью и хотела бо́льшего.

Расстегнув ремень и ширинку, я кивнула мужчине, как бы приказав снять джинсы. Он сделал это неспешно, одарив меня ухмылкой, как бы говорящей о том, что он принимает правила игры и тоже наслаждается.

Хотя я с трудом поверю, что Марк, король ада и дьявол во плоти, может наслаждаться тем, что не держит в своих руках контроль. Ни за что. Но сегодня ему придётся смириться. Даже если бы не его условие, я бы всё равно не позволила ему сегодня взять меня так, как это происходит обычно. Сегодня я не хочу чувствовать себя в его власти. Это не то, что мне нужно.

— Раздень меня, — мягко, но требовательно произнесла я, когда мужчина выпрямился и с ожиданием посмотрел на меня, — Медленно.

Это было ещё одним испытанием.

Чаще всего Марк скрывал с меня одежду словно одержимый, уничтожая ткань на моём теле и превращая её в груду тряпок. Сейчас я хочу чтобы он усмирил своих демонов. Хочу, чтобы в его действиях не было спешки. Но при этом я знаю, что это возвысит его напряжение до небес. Чего я и добивалась.

Облизав нижнюю губу, мужчина потянулся к моей шее и стал нежно ласкать её пальцами, ощупывая пульсирующую вену особенно тщательно. Проверяет меня. Хочет понять насколько я возбуждена и оценить мой собственный уровень контроля.

От этого интимного жеста я едва заметно ахаю, после чего Марк рывком разворачивает меня спиной к себе и начинает водить руками по плечам вниз, вызывая по коже мурашки.

— Ты знаешь, насколько прекрасна, когда чувствуешь себя хозяйкой положения? — тихий шёпот ласкает ухо, а тёплое дыхание вызывает новую волну дрожи, — Моя маленькая дьяволица.

Переведя руки на мою талию, мужчина аккуратно поддел края футболки и потянул вверх, освобождая меня от хлопковой ткани. Увидев, что на мне нет белья, Марк притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди, и обхватил руками мою, сжав оба полушария так, словно хотел ощутить их тяжесть в своих руках.

Сминая меня, он вжался своим телом ещё сильнее, давая почувствовать насколько сильно уже возбуждён. Но в этот момент я почувствовала, что могу потерять контроль и чтобы этого не допустить, резко развернулась к Марку лицом, положив руки на его вздымающуюся грудь.

— Ты не закончил, — стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, произнесла я, возвращая нас на места отведенных в этот день ролей.

— Да, моя королева, — игриво произнёс он, опускаясь передо мной на колени.

Положив руки мне на бёдра, Марк плавно потянул вниз леггинсы, оставляя меня в одних красных кружевных трусиках.

— Готовилась? — ловлю наглый взгляд снизу, на что нестерпимо захотелось ответить колкостью:

— Почему ты решил, что это для тебя?

Крепче вцепившись в мою ногу, мужчина рывком поставил её на своё колено, продолжая освобождать меня от одежды. То же самое он проделал со второй ногой, полностью сняв с меня леггинсы и отбросив их в сторону.

Не спеша отпускать меня, он начал покрывать лёгкими поцелуями мою ногу от колена до щиколотки, в то время как его рука двинулась к клитору, лаская его через ткань трусиков. Ощутив приятные волны блаженства, я прикрыла глаза и отдалась ощущениям. Но когда пальцы Марка попробовали пробраться под тонкое кружево, чтобы оказаться внутри меня, я убрала ногу и отрицательно покачала головой.

Сегодня я главная, ведь так?

Из груди мужчины послышалось утробное рычание и я почувствовала, что всё идёт так, как я и хотела.

Отхожу к кровати и ложусь на край, разведя согнутые в коленях ноги в стороны. Марк остался на месте, наблюдая за моими действиями, а я в этот момент продумывала дальнейший план.

Уверена, что он уже распалён до предела, но мне было этого мало. Мне хотелось довести его до пика, бешенства, до того состояния, когда от контроля не останется и следа. Провокация. То, что я всегда делала с ним. Но все предыдущие разы я подсознательно понимала, что могу наткнуться на сопротивление, на силу, куда бо́льшую, чем есть у меня. И была в своих провокациях осторожна.

Но не сейчас.

Бросив на мужчину короткий взгляд, я засунула между своих губ два пальца и обвела их языком, демонстрируя ему этот жест максимально медленно. Заметив как расширились при выдохе его ноздри, я повела ладонью по своему телу, опускаясь к краю белья.

— Детка, — едва качая головой из стороны в сторону, прошептал Марк, как бы умоляя меня не делать того, что я собиралась.

Но ответом ему был лишь мой тихий стон, вырвавшийся в момент, когда влажные пальцы руки, просунутой под трусики, коснулись слегка припухшего клитора.

Я поняла, что самой большой пыткой для Марка и самым большим наслаждением для меня будет сделать так, чтобы он видел моё удовольствие, но не мог при этом меня коснуться. Именно так я смогу проверить его выдержку. Потому что при любом другом раскладе это будет просто секс. Я могу сесть на него сверху и трахнуть так, чтобы весь контроль был у меня. Но это не то.

Могу говорить ему что делать и использовать в качестве того, чья единственная цель в жизни — ублажать меня. Но это тоже будет фальшью. А вот его возбуждение, вызванное созерцанием моего самоудовлетворения, это то, что действительно наделяет меня властью.

Потому что в этом случае только от меня зависит кончим ли мы.

Медленно водя по клитору круговыми движениями, я закрыла глаза, извиваясь на постели и демонстрируя мужчине самый развратный вид на свои действия, пошире разведя ноги.

— Не смей трогать себя, — не открывая глаз, прошептала я, решив отобрать у него последнюю капельку контроля, — Только смотри.

И, не услышав ответа, я усилила нажим, на что из горла вырвался более протяжённый стон.

Мне нравилось происходящее настолько, что мой собственный уровень возбуждения стремительно возрастал. Свободной рукой я стала гладить свою грудь, чувствуя заострившиеся соски, так отзывчиво реагирующие даже на лёгкое дуновение ветерка в комнате.

Желая усилить ощущения, я опустила пальцы с клитора ниже, чувствуя насколько сильно уже стала влажной.

— Ты бы знал, как сильно я намокла, — посылаю Марку дразнящий сигнал, выгибая спину и сопровождая это томным стоном.

Слегка оттягиваю трусики и ввожу в себя два пальца, только что ласкающих влажный клитор. Погружаю их до самого основания, исследуя шелковистые стенки внутри себя и получая неимоверное удовольствие от осознания того, что Марк сейчас наблюдает за мной.

Потому что знаю, насколько это выглядит красиво. Чертовски красиво. И грешно. Пошло. Развязно. Грязно. Так, что невозможно остаться безучастным. Но ему придётся.

Чувствую, как на коже выступает испарина. Закусив губу, начинаю стонать громче, лаская себя и подводя своё тело к оргазму. На мгновение внутри меня мелькает мысль, что после тех вещей, которые проделывал со мной Марк, мои собственные ощущаются уже не так ярко, но отбрасываю её, возвращаясь к ощущениям здесь и сейчас.

Ноги начинает сводить, от чего я вся сжимаюсь и начинаю извиваться по постели сильнее, терзая свою влажную киску так, словно больше никогда не доберусь до неё.

— Марк, — кричу, не отдавая отчёта собственным действиям, после чего ощущения накрывают меня, вызывая между ног хаотичные спазмы.

Не вынимаю руку, чувствуя свой оргазм и наслаждаясь им.

Дыхание сбилось и тело содрогалось, проживая самые прекрасные секунды, пока мышцы не стали расслабляться, а моя голова не откинулась назад, свободно опускаясь на прохладную простынь.

— Это было нереально, — слышу голос Марка рядом, но не спешу отвечать.

Я и сама знаю, как это было. И надеюсь, что шоу, которое я устроила, возымело тот эффект, на который я рассчитывала.

— Ты невероятно красива, когда кончаешь, — ложась рядом, мужчина кладёт свою ладонь поверх моего живота.

Открываю глаза и перевожу взгляд на него, отмечая как сильно глаза мужчины сверкают от неудовлетворённой похоти. И понимаю, что сейчас хочу почувствовать его внутри. Дико. Резко. Грубо.

Но не потому что так делает он. А потому чтоя́хочу, чтобы сегодня меня трахнули именно так. Рывком подскакиваю и перекидываю через мужчину ногу, оказавшись поверх него с раздвинутыми ногами. Инстинктивно обхватив меня за бёдра, Марк притянул меня ближе, дав почувствовать свой каменный член, упирающийся в мою сильно мокрую от только что случившегося оргазма промежность.

— Как ты хочешь, девочка? — шёпотом спрашивает он, смотря на меня из под полуприкрытых век.

Но я не говорю. Не хочу использовать слова.

Вместо этого я опускаюсь к его лицу и накрываю его губы своими, завладевая его языком и принявшись тереться бёдрами о пах мужчины. Хватка на моей коже стала сильнее, когда я стала задевать его уже давно истекающую соками головку, но Марк старался не подавать вида, что мои действия сводят его с ума.

Я же ощутила как с каждым мгновением пульсация внизу живота стала усиливаться. Мне было чертовски мало собственных пальцев. Я хотела почувствовать внутри именно Марка. Но не так быстро.

Прикусив его нижнюю губу, я слегка оттянула её, на что мужчина молниеносно среагировал, грубо потянув меня за волосы. От вспышки боли на глаза навернулись слёзы, а с губ сорвался жалобный стон.

— Скажи, как ты хочешь, ангел, — прошептал Марк, глядя на меня затравленным, просто одержимым взглядом, — Сейчас же.

В его голосе слышалась дрожь от нетерпения, поедающего мужчину. И я почти переняла это состояние, но вовремя остановилась. Я хочу чтобы он взял меня. Хочу, чтобы трахал так, словно впервые дорвался до моего тела спустя годы разлуки. Но скажу я об этом не словами.

Приподнявшись, я также приподняла бёдра, после чего безошибочно стала медленно опускаться на твёрдый член, обволакивая его своей влагой.

Почувствовав ни с чем не сравнимое растяжение внутри, я запрокинула голову назад, а до моих ушей донёсся сдавленный стон Марка. Но не успел он погрузиться в меня, я поднялась обратно, полностью выпустив из себя член мужчины.

Послышался гневный рык и я резким рывком опустилась обратно, в этот раз впустив в себя мужчину полностью.

— Сука, — прошипел он, с яростью глядя на меня и крепче обхватив руками мои бёдра.

Я стала медленно двигаться, дразня и вызывая в мужчине крайнюю степень бешенства. Я хотела спровоцировать его. Хотела сделать так, чтобы он сдался и набросился на меня. Но сила его слова оказалась выше.

Я видела, насколько сложно ему было держать себя в руках. Чувствовала, как напряжены его мускулы, требующие перевернуть меня под себя, развести в стороны ноги и взять со всей неистовой силой, которая в нём есть.

Но он держался. Потому что обещал.

И от этой мысли во мне поднялась новая волна возбуждения, которая позволила снять с себя все маски, которые я успела примерить за эти минуты.

— Трахни меня, Марк, — опустившись к уху мужчины, прошептала я, проведя кончиком языка по его мочке.

— Как тебя трахнуть, ангел? — мужчина испытующе посмотрел на меня, подавшись вверх и войдя в меня ещё глубже, уперевшись головкой в низ живота, от чего я непроизвольно выгнулась и вскрикнула.

— Как… ты… — мужчина резко набрал темп, не давая вымолвить ни слова.

— Так, будто ты моя грязная шлюшка, только что кончившая с раздвинутыми ногами прямо перед моим лицом?

От его слов и темпа, которым он врывался в моё тело, я намокла сильнее, слыша хлюпающие звуки слияния наших тел. Чувствуя, как отзывается каждая моя клеточка, я лишь отдавалась этому мгновению, утопая в ощущениях.

— Скажи, моя девочка, как тебя трахнуть? — продолжал издеваться Марк, остановившись и лишив меня того блаженства, в котором я почти растворилась, — Иначе я остановлюсь. Ты главная, помнишь?

— тМерзавец, — прорычала я на выдохе, резко опустившись к его шее и начав покрывать кожу мужчины укусами.

От него пахло так, что голова шла кругом, а ощущение наполненности его членом заставляло тело непроизвольно двигаться, скользя по телу мужчины в хаотичном ритме.

— Ну же, Алана, — подначивал меня Марк, — Хочешь, чтобы я трахнул тебя жёстко? Так, как ты любишь? Так, чтобы ты вспомнила, что принадлежишь мне? — и для закрепления своего предложения, он обхватил мою шею, притянув к своему лицу, — Скажи это.

— Да, — выдыхаю, понимая, что вот оно.

Тот момент, когда я готова. Готова сдаться, но сделать это по своему выбору и решению. Самостоятельно подведя к этому. Будучи хозяйкой, а не жертвой.

— Как скажешь, моя королева. Сама напросилась.

Прежде чем я осознала смысл его слов, он перевернул меня на спину, навалившись сверху своим огромным мускулистый телом. Снова сжал горло, прижав к постели, и закинул мою ногу себе на плечо. Под таким углом он проникал в место, от которого мои ощущения усиливались в тысячу раз.

Ногтями я впилась в его кожу, отчасти импульсивно, отчасти — из мести. Желая напомнить, что сегодня главнаяя́, а не он.

Проведя ими по его спине, я удовлетворённо улыбнулась, когда Марк болезненно выдохнул. После чего, словно в ответ, мужчина принялся трахать меня ещё сильнее. Грубее. Жёстче.

В комнате сейчас слышались только наши стоны и яростные шлепки тел, а также сбитое дыхание, сопровождающее каждое действие мужчины. Намеренно сжав внутренние мышцы, я сдавила Марка внутри себя, от чего он зарычал и усилил темп, яростно вколачиваясь в меня и сжимая мою шею до тех пор, пока перед глазами не заплясали белые пылинки.

Мужчина склонился ниже ко мне и сжал так сильно, что у меня перехватило дыхание, после чего ослабил хватку. Я жадно вдохнула, наполняя лёгкие воздухом. От короткого недостатка кислорода закружилась голова.

— Моя развратная девочка, — выдохнул Марк перед тем, как впиться в мои губы, царапая нежную кожу вокруг своей щетиной.

Ответив ему стоном, я выгнулась навстречу телу мужчины как раз в тот момент, когда он резким толчком вонзился в меня глубже, от чего я невольно вскрикнула от болезненного растяжения и грубости, с которой он меня брал. На глаза навернулись слёзы, но он продолжал входить в меня, и вскоре крики превратились в череду невнятных всхлипов.

Кожа Марка блестела от пота и я видела, что он едва держит себя в руках, чтобы не кончить. Сдержанность давалась ему чертовски сложно и я ему совсем не помогала, выгибаясь под мужчиной и так развратно подставляя ему своё тело.

— Теперь ты кончишь от моего члена, — процедил он сквозь сжатые зубы, ударив в то самое место, и меня пронзил электрический разряд.

— Марк, я не… — стонала я, чувствуя, что уже практически теряю себя, — Я не могу…

И, похоже, когда я произнесла его имя, у мужчины внутри что-то щёлкнуло, потому что он зарычал и начал врываться в меня ещё жестче, захватив рукой мою лодыжку и прижав её к своему плечу.

— Как же в тебе хорошо, — прорычал он, целуя мою ногу и прикусывая нежную кожу, — Тебе нравится, как мой член растягивает твою маленькую тугую киску? Признайся, ты любишь это.

Я закричала, охваченная раскалённым удовольствием. Все мысли и воспоминания сгорели, оставляя после себя лишь наслаждение. Сейчас не имело значения ничего, кроме удовольствия, окутывающего моё тело словно дурманящий туман.

— Да, да, — бесконтрольно мечась по постели, охрипшим от стонов голосом кричала я, пока Марк не схватил мою вторую ногу, обеспечивая себе более удобный и глубокий угол для проникновения.

Продолжая трахать меня и осыпать мои ноги укусами вперемешку со влажными поцелуями, мужчина доводил меня до невероятного пика ощущений, вынуждая чувствовать себя так, будто кроме нас действительно нет абсолютно ничего.

За первым бурным оргазмом последовал второй, а потом ещё один. Марк словно упивался тем, что так легко заставлял моё тело кончать, выжимая меня до капли, пока я не стала умолять его остановиться, не чувствуя в себе сил продолжать.

Только когда меня накрыл четвёртый оргазм, Марк кончил сам, наполнив меня изнутри собой и навалившись сверху, пробуждая во мне какое-то первобытное наслаждение от ощущения тяжёлого мужского тела на мне.

— Надеюсь, я верно тебя понял, — ещё с не восстановившимся дыханием, спросил мужчина, приподнимаясь на вытянутых руках.

Я снова не ответила, послав ему ехидную улыбку.

Всё же не будем забывать, что сегодня всё было по-моему. Даже если в какой-то момент власть была у Марка.

И мне хотелось растянуть этот момент до того, как мы оденемся и грядущий день неизбежно засосёт нас в новые проблемы и трудности.

На телефон приходит сообщение, от которого я едва не подскакиваю с места. Марк где-то в доме, говорит по телефону, я же сижу в библиотеке, восстанавливаю силы после длительной тренировки по стрельбе и фееричного секса, забравшего остатки последних сил.

Точнее, так мне казалось, пока на экране я не увидела: «Алана, добрый день. Есть новости о вашей сестре. В этот раз никакой ошибки. Жду вас в течение часа, адрес пришлю следом. Прошу, никому не говорите и приходите одна, есть подозрения, что среди вашего круга общения есть кто-то причастный к делу.»

Детектив назначил мне встречу, сказав, что в этот раз новости о Хлое достоверны. И то, что он не стал говорить о чём конкретно хочет сообщить, вызвало по телу волну пугающего холода. Ответив ему коротким «поняла, выезжаю», я закусила губу и стала думать как же мне добраться до места встречи, не вызвав у Марка подозрений.

А ещё информация о том, что среди моих знакомых есть кто-то причастный напугала меня, в одно мгновение сбросив приятное утомление и хладнокровие, в котором я решила находиться. Я выбрала доверять Марку, но теперь, после одного лишь сообщения, все мои намерения пошатнулись.

Ведь в моем окружении сейчас не так уж много людей. И о ком конкретно идёт речь мне необходимо узнать как можно скорее.

Но проблема оставалась в Марке. Ведь он знает, что сегодня я никуда не собиралась и, чёрт возьми, ложь он мою видит за километр. Порой даже до того, как я сама её успеваю придумать. И всё же придётся идти на риск. Упускать возможность узнать что-то о сестре просто нельзя.

Наверняка кто-то мог подумать о том, почему бы не сказать Марку правду? Что детектив что-то знает, что это «что-то» может быть очень важным, что мы можем поехать вместе, но только он пусть подождёт в машине. Вроде вариант, правда?

Вот только я абсолютно, тотально, на все сто уверена, что при одном только упоминании о детективе Баррете у мужчины включится вся эта его собственническая ревностная волна и он либо поедет сам, заперев меня в доме, либо вовсе не даст с ним встретиться, объяснив это тем, что тот ничего не знает и вообще никто в полиции этим делом по-настоящему не занимается.

И на выяснение тратить драгоценное время тоже не вариант.

Поэтому я поеду. Скажу, что в отеле произошёл форс-мажор и поеду туда, а оттуда уже вызову такси, как делала как-то раз. Потому что одну он меня точно не отпустит и явно отправит своих парней в качестве сопровождения. А уж они сразу доложат о том, что я поехала из отеля ещё куда-то.

Но либо за все мои страдания судьба решила хоть немного сжалиться, либо это просто счастливое совпадение, но как только я собралась встать со своего места, чтобы начать собираться, в библиотеку вошёл Марк, сказав о том, что ему необходимо ненадолго уехать. «Появились неотложные дела».

— Тогда я съезжу в отель, — говорю я максимально буднично, будто внутри меня сейчас не пляшет табун лошадей, — За последние дни я была там так мало, а происходит в нём сущий дурдом. Разберусь со всеми накопившимися вопросами и вернусь. Всё равно одной в этом доме находиться невыносимо, — отчасти это правда, потому что как по мне, так дом слишком огромный для одного человека.

Даже для двоих. Сюда просто просится большая семья с кучей детей и барбекю по воскресеньям. И когда я брожу туда-сюда одна, то чувствую себя призраком, запертым в этом огромном здании.

— Не думаю, что это хорошая идея, — застёгивая объёмные часы на запястье, с хмурым прищуром проговорил Марк, — Не хочу, чтобы ты одна ехала в отель. Дождись меня и поедем вместе.

— Нет, Марк. Как ты себе это представляешь? Зайдём вместе и поползут разговоры. Персонал и без того уже считает меня поехавшей после того, что я устроила в номере, а слухи о моей личной жизни ну никак не добавят мне авторитета. Да и как я тебя представлю?

Немного помолчав, мужчина изучающе смотрел на меня, будто обдумывая то, что я сказала.

— Ты можешь представить меня так, как тебе угодно.

И в этих словах было что-то… не знаю. Но внутри больно кольнуло. Будто подсознательно я ждала какой-то конкретики. Хотела, чтобы он внёс определение того, что между нами происходит. Но он отдал мне право выбирать. Будто для себя всё решил давным-давно. Напомнил, что я просто предмет его вожделения.

И это сейчас было неприятно.

Но времени мало, поэтому пострадать я смогу и позже. А пока мне срочно нужно ехать.

— Слушай, я хочу поехать сейчас. Пошли со мной своих церберов и будь спокоен, в проблемы я влипать не собираюсь. Приеду в отель, проведу там пару часов и вернусь. Хоть переключюсь от всего произошедшего за последнее время и попробую немного вернуться в жизнь. Со мной будут твои люди, поэтому не о чем беспокоиться, верно?

С трудом вытащив из Марка согласие, я села в машину и поехала в сторону отеля, стараясь не гнать слишком сильно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но чем меньше у меня оставалось времени, тем больше начинало накрывать тревогой. Что если я опоздаю, а детектив меня не дождётся?

Что если он решит, что я решила не приезжать?

Нет, это всё бредовые мысли, вызванные возросшим уровнем стресса. Если я пойму, что не укладываюсь по времени, я просто позвоню ему и скажу об этом. Попрошу подождать или приеду в другое место, если он уедет. В общем, это всё ерунда.

Важно лишь то, что он собирается сообщить мне. О Хлое и о том, что кто-то из моего окружения может быть причастен к её исчезновению. Уж не знаю что пугает меня больше.

Въехав на территорию отеля я мельком бросила взгляд на гортензии, уже начавшие менять свой вид к осенним холодам, после чего попросила у мамы удачи и помощи. Иногда мне нравилось думать, что души родителей рядом и могут защитить в особо сложный момент. Как-то помочь. Подсказать. И сейчас мне очень нужно было сверхъестественное везение.

Припарковавшись и зайдя внутрь отеля, я первым делом вызвала такси, поставив точку не к главному входу, а к задней части, туда, где располагался теннисный корт. Так люди Марка не увидят как я сажусь в машину.

— Привет, как у нас дела? Всё в порядке? — спросила я Джессику, ещё одну новенькую, на что получила утвердительный ответ.

Впрочем, никакой другой бы меня сейчас не устроил. Потому что решать я их бы всё равно не стала. Только после встречи с детективом. Всё, что не приближает меня к сестре — мимо.

На телефон приходит оповещение о приближающейся машине и я направляюсь к выходу на скрытую часть территории отеля. Глаза слегка слепит послеполуденное солнце, и я отмечаю, что совсем скоро начнёт темнеть всё раньше, покрывая ночной темнотой город быстрее. Чтобы этот преступный разрушительный мрак мог затянуть в себя новые души.

К моим ногам прикатил желтый теннисный мяч и маленькая девчушка лет одиннадцати, одетая в белые футболку с юбкой и такую же кепку, подбежала чтобы его забрать.

— Извините, — лучезарно улыбнувшись, она наклонилась и забрала мяч, убежав обратно.

Я проследила за ней взглядом и обнаружила, что она делила корт с папой, одетым так, будто он известный теннисист. Впрочем, может это и правда семья спортсменов. По крайней мере для спортивного журнала сфотографировать их точно было можно.

«Береги ее, приятель», пронеслось в моей голове, пока я наблюдала за семейной идиллией отца и дочери, играющих в теннис так, будто это самое естественное, что сейчас может происходить.

Подъехала машина и я устроилась сзади, чтобы через тонированное окно мои охранники не заметили пассажира такси, покидающего отель. Просто кто-то выехал и спешит в аэропорт. А я внутри отеля, занимаюсь делами. Затем другое такси доставит нового постояльца и всё.

Через время, необходимое чтобы не вызвать подозрений, я выйду и отправлюсь к Марку. А может и нет. Это уже будет зависеть от итога разговора с детективом.

С нетерпением я смотрела то на дорогу, то на экран телефона, отсчитывая минуты до того, как выйдет выделенный мне час. Но город оказался достаточно пустым и мне удалось задержаться лишь на три минуты. Вполне адекватно даже при менее важной встрече. Поэтому надеюсь, детектив Баррет не страдает чрезмерной пунктуальностью и у него нет на этом какой-то фиксации.

— Вы точно указали верный адрес? — оглядываясь вокруг, с сомнением спросил меня водитель.

Я последовала его примеру и обвела взглядом пустынную тупиковую улицу, заваленную какими-то коробками и парой обшарпанных контейнеров.

— Да, всё в порядке, благодарю вас. Я здесь встречаюсь с другом, — бросив короткую улыбку, я вышла из машины, не давая мужчине поселить в меня страх. И без того стрёмно.

Увидев Криса, я пошла в его сторону, пытаясь по выражению лица мужчины угадать какой окраски меня ждут новости. Но лицо его казалось непроницаемой маской.

— Детектив, — протянула я руку мужчине, но добавила, опомнившись, — Крис, — он неоднократно просил называть его по имени и сейчас, когда меня ждёт нечто важное, я не хочу лишний раз отталкивать мужчину, — Спасибо что дождались. О каких новостях вы писали? Хлою нашли? Она жива?

— Добрый день, Алана, я… я рад вас видеть, спасибо, что приехали, — сжав мою ладонь в своей, он задержал приветствие дольше, чем это было бы прилично, но я не стала это комментировать.

— У меня действительно есть информация о вашей сестре, но… сначала я бы хотел…

Я нахмурилась, не понимая что происходит. Детектив казался очень взволнованным и растерянным, от чего тревога внутри стала усиливаться. Неужели он хочет сказать, что её нашли… мёртвой? Неужели новости, которые он собирается мне сообщить, настолько ужасные, что он не может смотреть мне в глаза?

— Детектив, прошу вас, не тяните. То, что мы вот так с вами встречаемся, это уже нечто пугающее, — начинаю нервничать и понимаю, что волнение мужчины усиливает в сто крат моё собственное.

— Прошу, простите меня. Я не хотел, чтобы так произошло. Я правда пытался, но… Мне очень жаль. Простите, — сжав в обеих руках мои, он мельком глянул куда-то за мою спину.

— Крис, какого…

Не успела я договорить, как ощутила тупой удар по затылку, от чего дыхание сбилось и в глазах стало темнеть. Последнее что я видела — лицо детектива, с сожалением смотрящего на меня. Дальше наступила полная темнота.

Запах. Первое, что я чувствую, это страшная, гнилостная вонь. Было похоже что я попала в огромную яму, в которую сбрасывали мёртвых животных после какой-то болезни или что-то типа того.

Пробую открыть глаза, но голова так сильно гудит и трещит, что даже это мелкое действие причиняет дискомфорт. Со стоном предпринимаю ещё одну попытку и ощущаю режущий глаза свет, бьющий из крохотного окна, забитого ржавой железной решёткой.

Несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть, но получается с трудом. Напрягаю тело, чтобы подняться, но не могу нормально двигаться. Какого хрена? Руки. Руки связаны за спиной. Твою ж мать.

От паники, накрывшей меня в момент осознания, я начинаю дёргаться, обнаружив, что ноги тоже затянуть верёвкой. А я лежу на боку на каком-то грязном и тошнотворно вонючем матрасе, пропитанном кровью, мочой и чёрт знает чем ещё. Как в одном из моих кошмаров. Только теперь это происходит наяву.

Пробую сгруппироваться и сесть, от чего голову обдает новой, более жёсткой волной боли. Меня ударили. Сзади. Я говорила с детективом, после чего кто-то ударил меня по голове и я потеряла сознание. Больше ничего не помню. Ни где я, ни как тут оказалась.

Хочу прикоснуться к затылку чтобы проверить есть ли кровь, но забываю, что не могу двигать руками.

— Чёрт, — шепчу себе под нос, пытаясь быстрее прийти в нормальное состояние.

Потому что голова после того, как по ней хорошенько так приложился какой-то урод, ещё слишком мутная. Но прохлаждаться и отдыхать времени нет. Мне необходимо понять где я и, что самое главное, как отсюда выбраться.

Оглядываюсь вокруг и вижу ещё два матраса, которые оказались пустыми. Рядом с каждым на стене прикреплена такая же ржавая как решётка на окнах цепь, похожая на ошейник и поводок. О Боже.

Сажусь чуть удобнее, чтобы иметь больше устойчивости, для чего опираюсь спиной о холодную бетонную стену. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё и вижу множество царапин от ногтей, а в некоторых углублениях запёкшуюся кровь.

Тот, кто оставил эти отметины — мучился. Точнее, вероятнее всего, та.

— Твою мать, — от ужаса сердце стало скакать в таком бешено ритме и с такой силой, что его пульсация стала отдаваться в висках, добавляя голове разрывающей череп боли, — Сука.

Делаю глубокий вдох, отгоняя наворачивающиеся на глаза слёзы. Нет. Плакать мы сейчас не будем. Но одна слеза предательски стекает по щеке, попадая на губы и отравляя их солёными привкусом надвигающейся неизбежности.

Потому что никто не знает где я. Люди Марка продолжают караулить меня у отеля и единственный, кто может знать о моем месте нахождения, чёртов предатель детектив, заманивший меня в ловушку. Теперь понятно почему он просил приехать одной и никому не говорить об этом. Не для того чтобы обезопасить меня. А для того чтобы прикрыть собственную задницу.

Но это сейчас не важно. С этим козлом я разберусь после того как выберусь отсюда. Потому что я точно выберусь.

Начинаю крутить головой, пытаясь сообразить где я могу быть и как вылезти из гадкого места, в которое меня притащили. Пространство вокруг точно было подвалом. Холодным, бетонным подвалом, с тремя грязными матрасами, цепями и крошечным окном, расположенным практически под потолком.

В правом углу от меня была железная дверь с небольшим окошком, которое, вероятно, открывают для того чтобы что-то передать или наблюдать за своими пленниками. А ещё я вижу три камеры. Три, мать их! В разных углах под потолком, чтобы видеть мучения людей со всех ракурсов. Или чтобы наслаждаться потом записью мерзостей, которые наверняка здесь происходят.

Потому что пол и матрасы хранят в себе память о каждой, кто был здесь заперт когда-то. Но я не стану одной из них.

От потолка на длинном проводе свисала мерцающая тусклая лампочка, закрашенная красной краской, от чего подвал выглядел очень пугающе и мрачно.

Послышалось противное лязганье поворачивающегося затвора в замке и я машинально подтянула к себе ноги, желая спрятаться. Но прятаться было некуда. Задержав дыхание и напрягшись всем телом, я сосредоточенно стала следить за дверью, с ужасом и одновременно адреналиновой смелостью ожидая увидеть кто же сейчас войдёт.

И каково же было моё удивление, когда в подвале показался тот мерзкий мужчина, которого Марк избил в казино за то, что он приставал ко мне с непристойными предложениями.

— Вы, — хмурясь, произношу на выдохе, пытаясь сопоставить что происходит и какого хрена он здесь делает.

— Привет, сладенькая, рад, что ты меня узнала. Твой дружок не слабо тогда попытался подкорректировать моё лицо. Кстати, я узнал как его зовут и поверь, он сделал огромную глупость, не уступив тебя мне по доброй воле.

— Он найдёт меня и убьёт тебя, — перехожу на «ты», отбросив все церемонии.

— Это вряд ли. Скорей всего сейчас он уже кормит рыб в реке, — противно ухмыльнувшись, мужчина подошёл ближе ко мне и сел на корточки напротив, — А вот с тобой мы проведём время куда приятнее.

— Не трогай меня, — стараюсь держать голос твёрдым, но понимаю насколько смешны сейчас будут любые мои угрозы.

Я сижу в грязном подвале связанная по рукам и ногам, в то время как этот отвратительный человек может сделать со мной что угодно. И который говорит о том, что Марк мёртв. Насколько он сейчас говорит правду? Это действительно так или он просто запугивает меня, пытаясь внушить, что надежды на спасение нет?

— О нет, малышка. Я планирую тебя трогать столько, сколько захочу, — и в подтверждение своих слов он протянул руку к моей груди, больно ущипнув за сосок, — Ты отличный товар и я срублю на твоей продаже хорошие деньги. Но сначала попробую тебя сам. Никто не может у меня забрать то, что я однажды захотел. И твой красавчик в этом уже убедился. Если будешь послушной, покажу тебе видео его последних минут.

Не отвечаю, сжав зубы и сверля взглядом мерзавца.

Он же, вероятно, рассчитывая на более яркую реакцию, грубо обхватывает моё лицо пальцами, а второй рукой начинает лезть мне под футболку. От его действий я начинаю изворачиваться, теряя равновесие и малая на спину, что оказывается подонку только в радость.

— Вот так, сладкая, схватываешь налету, — наваливается на меня сверху, придавливая своим телом к грязному матрасу.

— Не смей! Не смей трогать меня, скотина! Подонок! Урод! — дёргаюсь, словно змея, пытаясь скинуть его с себя и избавиться от ощущения его липких рук на своём теле.

Но он не обращает внимания на моё сопротивление, пробираясь к груди и болезненно сжимая ее, стремясь оставить ссадины и синяки. Показать, где сейчас моё место. Дать понять, что я ничего не могу сделать.

Но хрена-с два!

Приподнимаюсь и что есть сил кусаю его за ухо, почувствовав во рту металлический вкус крови.

— Ах ты дрянь! — с отмашкой мужчина отвешивает мне хлёсткую пощечину, из-за которой я вновь падаю на матрас и ударяюсь затылком, снова ощутив волну боли при давлении на повреждённый при ударе участок головы.

— Убери от меня свои грязные руки, — выплевывая слюну с примесью крови мерзавца прямо ему в лицо, я получаю ещё одну пощёчину, после чего он рывком переворачивает меня на живот, осыпая меня потоком унижений и ругательств.

— Сейчас я покажу тебе, что происходит с дикими шлюшками, которые позволяют себе лишнего. Не хочешь по-хорошему, без проблем. Я устрою тебе такое, что самые жуткие пытки в аду покажутся тебе наслаждением, тупая сука, — голос мужчины стал просто пропитан гневом и яростью.

Но во мне бушевал такой приступ страха и желания спастись, что я абсолютно не контролировала свои действия. И там, где следовало быть осторожной, я, по своей природе, лезла в самое пекло.

— Чёртов мерзавец! Насильник! Рано или поздно ты сдохнешь! Я об этом позабочусь, — мне не хватает воздуха, потому что на сопротивление уходит слишком много сил, а этот подонок сгибает меня пополам, стягивая с меня джинсы, — Не смей делать этого!

Перехожу на крик, пытаясь ударить его хоть какой-то частью тела, но, само собой, урона от меня сейчас как от бабочки. Тем временем по моим ягодицам прилетает сильный удар, от чего кожу обжигает так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть.

— Дерзкая девчонка ведь не будет против, если я оставлю на ней свои следы? — с мерзким смешком произносит этот тип, обрушивая на мою кожу удар за ударом, — Хотя, зачем я спрашиваю тебя? М? Ты же просто вещь. Которой воспользуюсь я, мои люди, а после мы продадим тебя тому, кто захочет иметь дело с такой падалью, как ты. Если, конечно, мы оставим тебя в живых.

Внутри меня разгорается унижение и ярость, тогда как тело предательски начинает сжиматься в ожидании нового шлепка. Подонок явно наслаждался видом покрасневшей кожи на моей заднице, удерживая меня в унизительной позе и возвышаясь надо мной, чтобы продемонстрировать свою низкосортную и примитивную власть.

Он наверняка преследовал цель сломать меня, наказать за дерзость, за то, что осмелилась сделать ему больно и попыталась откусить кусок от его отвратительного тела. Но хрен там!

Я не сдамся и не доставлю уроду такого наслаждения. Сжав зубы, я закрыла глаза и молча сносила удары, рисуя в голове картинки того, как медленно и мучительно разделаюсь с ним тогда, когда освобожусь. Иного варианта я просто не допускала. Не имела права допустить.

Потому что от меня зависит судьба Хлои. И я просто не могу сгинуть в этом вонючем грязном подвале под тушей какого-то грёбаного извращенца.

— Вот так, — удовлетворённо протянул мой похититель, — Когда ты молчишь — то нравишься мне намного больше. Впрочем, говорить тебе больше и не придется. Отныне твой рот будет занят только членом. Поэтому не советую мне грубить. Иначе я распоряжусь выбить твои белые зубки, чтобы могла сосать лучше остальных.

Остальных? Здесь есть и другие?

Или речь о тех, кого тут держали до меня? Была ли здесь Хлоя?

Держусь изо всех сил, чтобы вновь не ответить какой-нибудь гадостью, понимая, что сейчас моя задача — выжить. И уж тогда я что-нибудь придумаю.

В гибель Марка я не поверила ни на секунду, поэтому надеялась, что впервые его собственнические припадки могут оказаться крайне уместными. По крайней мере, я не разрешала себе допускать мысль, что мерзавец сказал правду. Марк жив. Не может быть иначе. Потому что если это не так…

— Тебе понравилось? — вырывает меня из моих размышлений подонок, больно схватив за волосы в месте удара и подняв моё лицо слишком близко к своему, — Скажи, что тебе понравилось то, как я пометил твою сочную задницу. Это только начало. Разминка, если хочешь, — гадкий язвительной смешок, пощёчина и плевок на матрас, совсем близко от моего тела, — Не смей больше открывать свой рот. Иначе будет хуже. Поняла?

Продолжая держать меня за волосы, мужчина усилил хватку и сам начал управлять моей головой, вынуждая согласно кивать пока ему не показалось достаточно.

— Хорошая собачка, — свободной рукой он пошлёпал меня по щеке.

Ублюдок. Мерзкий, неадекватный, конченый мерзавец. Он ещё не знает, что его ждёт.

— Сейчас я оставлю тебя думать над твоим поведением, а когда вернусь, мы повеселимся по-настоящему. Если будешь себя хорошо вести — иметь тебя буду только я. Если нет — здесь просто огромная очередь желающих присунуть в тугую дырку. Так что я с лёгкостью отдам тебя на растерзание своим людям, а после позабочусь о том, чтобы ты перешла в самые грязные руки, которые только найду. Уверен, ты уже знаешь, что самые большие деньги платят за тех, с кем можно делать всё.

И, оттолкнув меня на матрас, подонок поднялся и, не глядя на меня, пошёл прочь, оставив меня лежать согнутой со стянутыми джинсами, наверняка наслаждаясь моим унижение и беспомощностью.

Марк, надеюсь, ты жив. Иначе я не уверена, что смогу справиться с этим дерьмом.

Умоляю, окажись самым живучим засранцем на свете. Ты мне нужен.

Я всегда чую подставу. Всегда. Поэтому, напомню, всё ещё жив.

Хотя, к своему стыду, я проморгал тот факт, что в клубе за моей спиной какие-то тупые ублюдки без инстинкта самосохранения решили наворотить дел и устроить мне «сладкий ноябрь». Потому что уже наступила грёбаная осень, а сестрицы Аланы до сих пор нет.

Да ещё и трупы начали копиться один за другим. Включая её кудрявую подружку. Не особо она мне нравилась, но и неприязни я к ней не ощущал. Но тот факт, что её смерть разбила женщину, которой я, чёрт возьми, пора признать наконец, отдал свою душу, чрезмерно меня огорчил.

И те, кто к этому причастен, страдать будут очень и очень долго. Уж я постараюсь.

Когда мне доложили, что один из моих клубов заминирован, я сразу понял, что это какая-то хрень. И либо меня хотели выманить из дома, чтобы вновь попытаться завалить, либо отвлекали от чего-то. Потому что уровень безопасности я после всего творящегося дерьма поднял настолько, что даже сраный паук должен будет пройти три ступени проверки, прежде чем заползти в подсобку.

Но подыграть всё же следовало.

Потому что раскрыть план противника можно только тогда, когда он будет уверен, что ты попался на крючок. Единственное, чего я не учёл, так это того, что моя сумасбродная до сих пор может выделывать фокусы за моей спиной.

Поэтому, когда я закончил со своими «неотложными делами» и сделал так, чтобы тот, кто дал ложную информацию повис за яйца на мосту, то решил удостовериться, что Алана уже дома или как минимум находится в пути обратно. Но парни сказали, что машина всё ещё стоит на парковке отеля.

Так вот. Чутьё. Чутьё не подводит меня никогда. И если я чувствую, что происходит какая-то нездоровая херня — чаще всего это оказывается правдой.

Идя к своей машине, я решил последовать шальной преследующей меня навязчивой мысли и проверить по геолокации местонахождение Аланы. Да, я естественно поставил на её телефон чужок. Ещё хрен знает когда вообще-то. Для особых ситуаций. Но не пользовался им, потому что не психопат.

Несколько мгновений поколебавшись и подумав обо всех её прошлых обвинениях, я хотел было уже отказаться от этой затеи, но послал нахер всё, что может хоть на один процент поставить её безопасность под угрозу.

У кого точно нет права на сомнения, так это у меня.

— Мать твою, да ты шутишь, — смотрю на экран и вижу, что мой ангел находится значительно дальше своего грёбаного отеля.

И ничего хорошего это не предвещает. Потому что моментально внутри появилось ещё одно ощущение. Редкое. Одно из тех, от которых кровь в жилах холодеет. Она в беде. Не просто опять шатается по злачным улицам, а реально в беде. Я в этом уверен.

Звоню своим парням, которые хреново справились со своей задачей и приказываю без всяких церемоний ворваться в отель и проверить, там ли она. Просто на всякий случай. Если да, то связать по рукам и ногам, закрыть в номере и ждать моего приезда. Если нет — выбить из каждого сотрудника максимум информации.

Когда пришла, когда ушла, ушла одна или с кем-то, была ли расстроена и всё в этом духе. Хватит уже этих сраных церемоний. Не теперь.

Ожидая их звонка, пялюсь в экран, отмечая, что её телефон не двигается. И находится он на другом конце города. Том, в который точно не ходят хорошие девочки, чтобы прогуляться.

— Её нет. Администратор видела как зашла, но как уходила не видел никто. По камерам видно, что села в такси четыре часа назад с заднего двора. Босс, мы не думали, что…

— Думать задачи не было. Нужно было следить за ней и не упускать из вида, — рычу в трубку, молниеносно прыгая за руль и заводя мотор, — Оставайтесь там. О любой подозрительной херне сообщать. Из отеля никто не выходит. Если попытаются — стреляй.

Сбрасываю, не дожидаясь ответа, чтобы набрать единственного человека, которому могу сейчас доверять больше, чем себе. Потому что какого-то хрена внутри меня растекается поганое ядовитое предчувствие, что жизнь Аланы сегодня в опасности. И времени у меня нет.

Спустя сорок минут и чудом не случившиеся три аварии, я оказываюсь там, где метка показывает телефон Аланы. И какого хера она тут забыла? Это было старой частью города неподалёку от реки, где располагались контейнеры, которые больше не использовали, пустые бочки из под масла и прочий забытый людьми мусор, который раньше использовали при перевозке грузов на баржах.

Место безлюдное, грязное и опасное.

Потому что здесь часто проходили сделки среди наркодилеров, торговцев оружием и прочих личностей, с которыми вы точно не захотите иметь дел. Оглядываюсь и не вижу никого, кто мог бы что-то знать. Но так казалось только в начале.

Идя чётко по метке, я оказался в тупике. И мне эта картина чертовски не понравилась. Она не могла просто прийти сюда по доброй воле. Либо её заманили, либо привезли сюда только телефон, чтобы сбить со следа. И оба варианта были один паршивее другого.

Сначала я не слышу ничего, кроме ветра, гуляющего сквозь старый заржавевший металл. Но сквозь него в один миг мне послышался звук, похожий на сдавленный стон. Прохожу чуть дальше и вижу груду коробок, сваленных в одну бесформенную кучу. И из-под них торчит человеческая рука.

Осторожно приближаюсь и начинаю убирать коробки, пытаясь сохранять самообладание и не действовать слишком быстро на случай, если это западня. Но то, что открывается моим глазам, ничто иное, как чертовская насмешка от жизни.

— Ты что здесь делаешь, ублюдок, — шиплю себе под нос, когда достаю из под завалов грёбаного детектива, с которым путалась Алана.

Оглядываю его и вижу, что парень лежит в луже собственной крови с несколькими дырками в брюхе, плече и обеих ногах. Тот, кто сделал это с ним, очень постарался сделать так, чтобы тот медленно истекал кровью, умирая мучительно и неспешно.

— Эй, ты меня слышишь? — присаживаюсь рядом с ним, аккуратно хлопая парня по щеке, — Очнись.

Едва открыв глаза, детектив смотрит куда-то перед собой остекленевшим взглядом, из-за чего я понимаю, что осталось ему недолго.

— Алана была здесь? Ты видел её?

В ответ невнятное мычание. Сука.

— Я позвоню в скорую и тебе помогут, но только после того как ты скажешь мне где она. Её телефон где-то здесь и я уверен, что приехала она сюда по твоему зову.

Детектив пытается осмыслить то, что я говорю, а я начинаю закипать. Нет, я понимаю, что он не жилец и что быстро схватывать информацию когда ты вот-вот испустишь дух дело то ещё, но проблема в том, что на него мне абсолютно плевать. Я бы и сам убил его, возможно. Но позже.

Сейчас же его жизнь мне нужна для того чтобы узнать что произошло и где, чёрт возьми, Алана!

— Эй, приятель, — слегка сжимаю его плечо, — Буду честен, вряд ли ты выживешь и ты, вероятно, сам это понимаешь, — меняю тактику, не имея больше сил и терпения, — Если ты вляпался в какое-то дерьмо, это твои проблемы. Но Алану ты впутал зря. Я ведь прав? Она оказалась здесь потому что тебя заставили? Ты не хотел ничего плохого? — за годы ведения переговоров и просто общения с разными типами, я понял, что нет ничего более действенного, чем оправдание даже самых гнусных поступков. Не всем это нужно, но почему-то мне казалось, что тот, кого бросили умирать как самую никчёмную падаль, чертовски нуждается в том, чтобы ему отпустили его грехи.

И оказался прав.

— Я не… не хотел, — едва слышно бормочет умирающий детектив, — Мне… жаль…

— Знаю. А теперь скажи где она. И кто её увез? Её ведь увезли, так?

— Я… — хриплый тошнотворный кашель со струйкой крови, льющейся с подбородка на грязный асфальт, — Не знаю…

— А вот врать не советую, — перевожу руку на раненое плечо и сжимаю так, чтобы пальцем проникнуть в пулевое отверстие, вызывая обжигающую волну боли.

Детектив рычит, морщась, после чего словно немного набирает уверенности в голосе:

— Не знаю, я не знаю где она!

— Тише, тише, — убираю руку, — Не трать силы на крик. Сделай хоть что-то в своей никчёмной жизни достойно.

— Я… мне сказали написать сообщение, — засранец говорит так тихо, что мне приходится склониться к нему чуть ниже, — И быть здесь. Я… у меня не было выбора. Клянусь, я не хотел…

— Кто тебе сказал сделать это?

— Один… человек, я… я не знаю его, он…

Дальше я внимательно слушаю в неразборчивой речи умирающего детектива о том, что какой-то человек вышел на него и, шантажируя жизнью его бывшей жены и восьмилетней дочери, принудил заманить сюда Алану. Лица его он не видел, голос по телефону был изменён.

— Телефон… в кармане, — закрыв глаза от стремительно покидающих его сил, мужчина едва уловимым кивком указал на карман куртки.

Там было видео, которое ему отправил этот человек. Видео с маленькой девочкой, играющей с мамой на поляне в парке. Вероятно, видео было отправлено с целью того, чтобы показать, что они нашли его семью и могут навредить, если он ослушается.

— Дьявол, — на секунду закрываю глаза, думая что делать дальше, — Ты видел того, кто в тебя стрелял?

Отрицательно качает головой.

— А Алану? Ты встретился с ней?

От того, что слышу дальше, я едва держусь, чтобы не разбить голову детектива об окровавленный асфальт. Чёртов трус не только привёл сюда мою женщину, так ещё и наблюдал за тем, как двое в масках похитили ее. После один из них вернулся и всадил четыре пули в тело детектива.

Твари. Они сами накликали на себя самую страшную смерть из существующих.

Поднимаюсь в полный рост, разминая шею, после чего достаю телефон и набираю в службу помощи, сообщая, что найден раненый человек. Говорю адрес и всю необходимую информацию, после чего, видя полный надежды и неверия взгляд детектива, выпускаю пулю ему в лоб. Никакой помощи ублюдок не заслуживает.

Но проблемой остаётся теперь выследить куда увезли Алану. И это, к моему полному бешенству, зависит не только от меня. Вновь набираю номер Кларка, и рассказываю о том, что узнал. Он уже ждал моего звонка с того момента, как парни не нашли Алану в отеле, но мы не знали, что я найду, приехав по геометке.

Теперь известно чуть больше. Но этого нихрена не достаточно!

— Марк, — тон спокойный и холодный, но я уже знаю, что так звучит мой бывший напарник когда с минуты на минуту набросится на жертву и навсегда сотрет её с лица Земли.

— Её увезли. Неизвестно кто и куда. Можешь посмотреть камеры в районе Медисон Авеню? Предположительно фургон, выезжающий со стороны старого порта.

— Дай мне десять минут.

— Это много.

— Марк, я знаю, что…

— Она чрезвычайно важна, приятель, — не даю ему закончить, сбрасывая звонок.

Припадаю спиной к холодной шершавой стене и запускаю пальцы в волосы, с силой сжимая их и делая глубокий вдох. Я упустил её. Подвёл. Обещал безопасность, но не догадался о том, что ловушка была вовсе не для меня. Меня лишь отвлекли, чтобы выманить девушку из под моего крыла.

Вот уж моя хваленая чуйка. Идиот.

Не в силах ждать, я возвращаюсь к машине и завожу мотор, попутно вызванивая наиболее подготовленых среди моих людей. Сегодня я найду Алану и вытащу её где бы она ни была. И мне нужен кто-то, кто прикроет спину. Проверяю в бардачке запасной пистолет, поправляю тот, который ношу с собой, и выезжаю с чёртового тупика, прикидывая в каком направлении могли направиться похитители.

Вариантов было не так уж много, если думать как обычный человек, и просто херова гора, если знать, что всё устроено не так примитивно, как показывают в кино. Это может оказаться как какой-то заброшенный склад или завод, так и чей-то дом с белым забором и цветами в саду.

В обоих случаях на поиск уйдёт дохрена времени, которого у меня нет. Потому что чем дольше я ищу Алану, тем больше ей могут навредить. И от одной только мысли о том, что могут сделать с ней эти поганые скоты, перед глазами появляется кровавая пелена.

Звонит телефон и я отвечаю не глядя на экран.

— Марк, нашёл фургон компании, которая занимается кабелями. Выехал со стороны старого порта и направился к окраине города, где раньше был завод по переработке макулатуры. Адрес скинул.

— Спасибо, — я знаю где это.

Был там пару раз, когда работал на Виктора. И знаю расположение нужных дверей, через которые можно пробраться внутрь незамеченным. По крайней мере, раньше знал. Как там сейчас обстоят дела неизвестно. Но я разберусь.

Жалею, что отказался от помощи Кларка и не настоял на том, чтобы он остался в городе. Но у него там какие-то свои дела с девчонкой, на которой он залип после той сцены в его казино, так что пусть лучше решает свои проблемы и помогает на расстоянии.

Но участие самого безбашенного головореза за всю мою жизнь было бы кстати. Потому что я уверен, что добраться до Аланы может быть не так просто. С другой стороны, когда это меня останавливало?

Спустя два часа я стою в тёмном углу, сжимая и разжимая кулаки, пока напряжение связывает мои нервы в тугой узел. Солнце уже село и было не так сложно найти место, из которого я могу наблюдать за зданием незаметно.

На первый взгляд это был просто заброшенный завод. Серые обшарпанные стены, разбитые окна, трава по пояс, охватившая территорию вокруг. Но это только снаружи. Внутри ещё десять лет назад использовалась техника, которая раньше была направлена на работу со старой бумагой. Только теперь использовалась она на несговорчивых или провинившихся людях. Догадаться о том, как это было, можете сами.

На нескольких точках вокруг здания расположились мои вооружённые парни. Лукас передал мне, что все готовы и ждут моей команды. Разминаю шею, убирая напряжение с плеч, после чего даю сигнал и подкрадываюсь к одной из дверей. Раньше я мог открыть её совершенно бесшумно и надеюсь, что этот способ ещё работает.

Прижимаюсь телом к стене, чтобы моё передвижение не было заметным. Оглядываюсь и, убедившись, что за спиной никого нет, поворачиваю ручку под нужным углом, надеясь, что изнутри не поменяли замок или не установили сигнализацию.

В противном случае о нашем прибытии узнают чуть раньше, чем я рассчитывал.

Дверь с трудом, но поддается, и я проскальзываю внутрь, открыв дверь ровно настолько, чтобы пролезло моё тело, после чего прикрываю её, но оставляю незапертой. На случай отхода.

Достаю пистолет и прохожу вдоль тёмного грязного коридора с коммуникациями, уворачиваясь от горячего пара, валящего из некоторых труб. Тусклый свет ламп освещает путь настолько, чтобы видеть куда я иду, но недостаточно, чтобы быстро заметить чьё-то присутствие. Поэтому я постарался пройти через коридор как можно быстрее, держа пушку наготове.

Справа виднеется зал с огромными стопками обветшалых книг, за годы отсыревших и потерявших какой-либо вменяемый вид. Далее — зал с аппаратами для прессования бумаги. Теми, в которых ни одно тело исчезло практически без следа.

Прохожу дальше и слышу голоса. Мужские. Останавливаюсь за углом и прислушиваюсь, пытаясь понять на каком они расстоянии. Держась в тени, пробираюсь дальше по коридору и слышу женский всхлип, за одну только долю секунды вызвавший в моем теле критическое напряжение всех мышц.

Вижу перед собой двоих мужчин, стоящих в коридоре и охраняющих вход в комнату или другой зал. Понимаю, что дальше продвинуться незамеченным не смогу и прикидываю за какое время после моих выстрелов начнётся суета.

И всё же снимаю этих двоих, удивляясь их беспечности и тому, что находясь на волосок от смерти, они умудряются болтать и шутить между собой. Придурки.

Огонь по мне откроют как только поймут, что эти двое мертвы, поэтому действовать нужно быстро. Пробегаю к месту, где стояли эти двое, распластавшихся теперь по полу в луже вытекающей крови, и заглядываю внутрь. Большая бетонная комната, вдоль стен которой стоят тонкие койки с железными цепями, прикованными к изголовью каждой. У трёх коек были хозяйки — худенькие миниатюрные девушки, две блондинки и рыжая.

Остальные были пусты.

Сообщаю Лукасу о своей находке и отдаю приказ вывести из здания девчонок, пока сам осторожно захожу в комнату, чтобы узнать не видели ли они Алану и проверить нет ли среди них её сестры.

— Прошу, не убивайте, — пищит блондинка, затравленными глазами глядя на меня, — Сделайте что хотите, но не убивайте.

— Я не буду вас трогать, — стараюсь держаться на расстоянии, понимая, что образ мужчины для этих девушек теперь ассоциируется только с болью и опасностью, — Вы видели эту девушку? — показываю фото Аланы на экране и получаю отрицательный ответ.

Говорю им, что мои друзья о них позаботятся и ухожу, не узнав в лице ни одной из них Хлою. И это хреново, потому что окажись она тут, всё стало бы намного легче.

Слышу звук приближающихся шагов и резко наклоняюсь, прихватив с собой одного из парней, у которых я только что отнял жизнь, подняв его на один уровень с собой и удерживая его тело спереди.

— Ты пойдёшь со мной, красавчик, — бросаю я своему временному прикрытию, после чего как по команде в коридоре показывается пятеро вооружённых мужчин.

Двое первых открывают огонь, заставляя меня отступить. Одна пуля проскакивает прямо у моего лица, влетая в стену и осыпая меня кусками бетона вперемешку с мелкой пылью, которая режет глаза.

— Сука, — шепчу, моргая и пытаясь избавиться от едкой пыли, чтобы вернуть себе зрение, пока слышу, как вокруг меня проносятся новые пули.

Как только мне удаётся вернуть себе возможность видеть, я пропускаю пистолет между собой и мертвецом, которым прикрываюсь, выпуская пули в тех, кто был уже близко. Двое мертвы ещё до того, как успели что-то понять. Падая под ноги к своим товарищам, они вынуждают тех замедлиться и рассредоточиться вдоль стен. Дьявол.

Мёртвое тело впереди меня получает несколько выстрелов, которые предназначались мне. Прости, приятель. Вот такие у тебя друзья.

Отбрасываю свой щит в сторону и сам прижимаюсь к стене под отвратительный звук ударившейся головы об бетонный пол.

Я использовал его всего минуту, но мне чертовски повезло. Дальше придётся действовать иначе. Я уже собираюсь перекатиться и выпустить пару одиночных выстрелов в тех, кто остался, как до моего слуха доносится голос, который тут же вызвал новую волну мобилизации всех инстинктов.

— Рад тебя видеть, Марк. Пришёл за своей сучкой?

Долбаный Гарри Миллер, глава крупнейшего медиахолдинга по будням, и грёбаный извращенец, торгующий девушками по выходным. Тот, кто приставал к Алане в казино и тот, чью рожу я значительно так подправил в тот вечер.

— Если ты так о себе, то да, в яблочко, — кричу в ответ, прикидываю скольких ещё мне предстоит убить, чтобы добраться до Аланы.

Потому что этот скользкий сукин сын явно обзавелся целым стадионом охраны. С другой стороны меня тут не ждали и вряд ли завод уж слишком нашпигован вооружёнными людьми. Это скорее место, где держат девочек до продажи. А значит большой штат охраны ни к чему.

— Ты опоздал, её здесь уже нет, — с мерзкой усмешкой произносит тот, кому я выпущу пулю в лоб с особым удовольствием, — Но развлекались мы славно. Я даже не предполагал, что у неё такой рабочий рот. Все оценили.

Провоцирует. Понимаю, что провоцирует, чтобы вывести меня из равновесия. Потому что я также знаю, что они бы не тронули её. Не так быстро. И, учитывая скольким людям она, чёрт возьми, понравилась, вряд ли бы причинили ей вред. Если только не поступило задачи избавиться от неё так же, как от Роксаны. Но тогда никто бы не заморачивался с похищением и убийством детектива.

Нет. Алана важна. И, хоть мне это чертовски не нравится, сейчас это играет нам на пользу.

Делаю резкий выпад из-за угла и несколькими точными выстрелами убиваю ещё двоих. В мою сторону также летят пули и я едва успеваю спрятаться обратно, понимая, что пока открывать ответный огонь опасно. Как только я высуну хотя бы кончик носа — его тут же отстрелят. Поэтому пока остаётся только ждать.

— Брось, Марк, не глупи. Одна, пусть и хорошенькая задница не стоит того, чтобы потерять всё. Ты ведь сам знаешь, что уже по уши в дерьме. Но если мы договоримся, я смогу помочь тебе.

— Себе сначала помоги, ублюдок, — увидев в противоположной стороне коридора Лукаса, я выскакиваю из-за угла и, пригнувшись, стреляю в оставшихся охранников, точно снимая каждого и слыша как тяжёлые тела валятся на бетонный пол.

Оказавшись на другой стороне коридора, я прижимаюсь спиной к стене и двигаюсь дальше, рассчитывая на то, что мерзавец Гарри окажется трусом и будет прятаться где-то, чтобы нанести удар сзади. Он явно не из тех засранцев, которые при всей своей гнилой натуре предпочитают встречаться с врагом в лицо. Нет. Эта гнида ударила по голове женщину, чтобы похитить. Даже если не своими руками. И мне этого достаточно.

— Ну же, Гарри, сладкий, куда ты спрятался? Хочешь поиграть? — с приторной насмешкой произношу я, прислушиваясь к звукам вокруг.

Ответом мне служит тишина и звуки старого здания, в котором гуляет ветер. Скрипы, стуки и шорох, скрывающие шаги. Дающие ублюдку возможность сбежать. Но хрен там он сбежит!

— Гааа-а-арри, — протягиваю, когда спиной чувствую чьё-то присутствие.

Резко отскакиваю в сторону, как раз в тот момент, когда в миллиметре от куртки пролетает пуля, царапая чёрную кожу, и рикошетит от стены. Чёрт. Пользуюсь моментом и разворачиваюсь, выпуская несколько пуль в сторону нападавшего. Слышу сдавленный стон и понимаю, что если не убил, то задел засранца.

Ну что ж, начнём.

На всякий случай прячусь за стеной ещё некоторое время в ожидании новых выстрелов, но этого не происходит. Вновь вижу Лукаса и показываю ему не высовываться. Этот гадёныш мой.

Выдвигаю вперёд руку с пистолетом и осторожно иду в ту сторону, где по моим расчётам должен был находиться Гарри. Но когда подхожу близко, оказываюсь сбитым с ног. Мудак оттолкнул меня, чтобы пробежать в другую часть коридора, но я успел схватить его за ногу и повалить на пол.

Силы были не равны, потому что левое плечо Гарри было залито кровью, но это не означало, что он не опасен. Поэтому действовать нужно было быстро. Перехватываю власть и быстро усаживаюсь на него сверху, одарив его рожу двумя крепкими ударами в нос. Дезориентируя и лишая резкости.

— Где Алана, ублюдок? — обхватываю руками его шею и надавливаю достаточно сильно, чтобы лишить Гарри возможности сделать вдох, но при этом оставляя ему немного возможности говорить.

Потому что мне нужен ответ и этот ублюдок не сдохнет раньше, чем я его получу. Если потребуется, я буду держать его на пороге между жизнью и смертью хоть до утра.

Но к моему неудовольствию засранец молча смотрит на меня, хоть взгляд его и выражает огненную ненависть вперемешку со страхом смерти. Я знаю этот взгляд. Видел множество раз.

— Где, мать твою, Алана, говнюк?

Послышался хриплый булькающий звук и я слегка отпустил горло Гарри, почувствовав, что он начинает задыхаться.

— Видишь, я с тобой чрезвычайно мил. Не хочешь ответить тем же?

— Я всё равно сдохну, — хрипит Гарри, — Так зачем мне тебе помогать?

— Потому что я могу сделать твою смерть быстрой, а могу растянуть её на долгие часы. Ты ведь знаешь кто я и чем занимался раньше, ведь так? Навёл справки и подготовился.

— Как и ты.

— Верно. Но знаешь в чём между нами разница, сраный ты ублюдок? В том, что на моих руках нет крови малолетних девчонок, которых ты продаёшь грёбаным извращенцам.

Сдавливаю горло Гарри сильнее, давая ему почувствовать вкус собственной приближающейся кончины, после чего вновь ослабляю хватку. И в этот момент чувствую шевеление справа от себя и понимаю, что подонок достал из кармана нож, надеясь на то, что своей податливостью ослабил мою бдительность.

— Нет-нет-нет, — разворачиваюсь и выбиваю нож, попутно выворачивая запястье Гарри, — Грязно играть со мной ты не будешь, приятель. Я знаю все твои ходы наперёд.

— Тогда ты знаешь где твоя сучка и мой ответ тебе не нужен, — сквозь мерзкий оскал цедит этот смертник, за что получает короткий, но резкий удар в нос.

— Не думаю, что тебе стоит так говорить о ней. Иначе я разозлюсь. Ты ведь этого не хочешь?

— Пошёл ты, — взвыл Гарри, — Тебя всё равно убьют. Ты ведь не думаешь, что я один всем этим занимаюсь? Тебе и твоей сраной девке конец. Я лишь часть системы. И вам никогда в этом всём не разобраться.

— Мне нахер не надо разбираться с тобой и вашим ульем, — вновь сжимаю горло, которое уже содрогается в конвульсиях, после чего достаю пистолет и приставляю его к приоткрытому рту Гарри, — Я пришёл за девушкой. Всё остальное меня не касается.

— Разве? — отвратительный скрипучий хрип, которым отвечает мне Гарри, заставляет меня напрячься, — Я думал что вас обоих интересует ещё одна симпатичная блондиночка.

Стараюсь не показать своих эмоций, но ублюдку хватает секунды, чтобы увидеть в моём взгляде то, что он сумел задеть нужные струны.

— Дааа, — никогда не прощу себя даже за долю секунды удовлетворения на его безобразно окровавленном лице, — Только вот проблема, дружок, в том, что если одну девку ты и спасешь, то вторую уже не успел.

— Что ты имеешь ввиду? — нажимаю пистолетом на челюсть Гарри, заставляя его задрать голову и захрипеть ещё сильнее.

Но он не отвечает, лишь пытаясь выдавить из себя звуки, похожие на смех, хотя даётся ему это с огромным трудом.

— Говори, ублюдок, — вновь бью его, чувствуя, что теряю контроль.

Но по его непроницаемому лицу я вижу, что продолжать он не намерен. Сука. Чёртов подонок. Ладно, с этим я разберусь позже. Сейчас главное вытащить отсюда Алану.

— Где Алана? Куда ты спрятал её?

Молчание. Ну уж нет. Я выбью из него ответ чего бы мне это не стоило. В прямом смысле.

Я начинаю что есть силы бить мерзавца по лицу, превращая его некогда холёные черты в безобразное окровавленное месиво. За всё. За то, что приставал к Алане в казино. За её похищение. За то, что явно сделал с ней в своих мыслях. За торговлю малолетками. За возможную причастность к смерти кудрявой. За то, что чёртов сукин сын вообще родился и омрачил планету своим присутствием.

Но больше всего я наказываю его за то, в чём виноват сам. За то, что он нашёл брешь и воспользовался ей, выманив Алану из моего дома. И виноват в этом только я.

— Марк, Марк, остановись, — на моё плечо ложится рука Лукаса, и я словно очнулся, увидев под собой бесчувственное тело Гарри. Мёртвое тело.

— Твою мать, — слезаю с него, отряхивая одежду.

— Думаю, мы нашли её, — осторожно произносит мой помощник, зная, что в ярости я могу среагировать неадекватно, — Здесь есть несколько подвальных помещений, она может быть в одном из них. Мы не стали открывать, чтобы ты…

— Пошли, — не оборачиваясь на Гарри, я срываюсь с места, забыв обо всём.

Алана может быть здесь. И я должен найти её.

Вместе с Лукасом и несколькими своими парнями мы спускаемся вниз, держа пушки наготове, потому что в любую секунду могут появиться новые желающие прострелить нам головы. Внизу оказывается несколько дверей и я едва держу себя в руках, борясь с желанием позвать Алану.

Но внимание привлекать сейчас не стоит, особенно когда мы не знаем что ждёт нас за тяжёлыми металлическими дверями. Осталось понять как нам пробраться внутрь и открыть чёртовы двери.

И при этой моей мысли Лукас поднимает в руке связку ключей, которую снял с одного из убитых, что является первой по-настоящему хорошей новостью за сегодня.

— Её изнасиловали?

— Нет, насколько я знаю.

— Насколько ты знаешь? Марк, серьёзно?

— Она мне не сказала, — едва сдерживаю гнев, потому что чертовски нуждаюсь в помощи Трины и не хочу грубить единственному человеку, на которого сейчас могу расчитывать, — Поэтому я прошу тебя приехать. Она говорит, что всё в порядке, но всё нихрена не в порядке. Не могу вытащить её из дома уже четвёртый день, а ночью она кричит так, что не сразу получается привести её в чувства. Я не знаю что делать, Три, — запускаю руку в волосы и чувствую себя беспомощный идиотом, — Мне нужна помощь.

Я так редко произношу эту фразу, что по коже пробежала отвратительно неприятная дрожь. Но помощь мне действительно необходима. Потому что то, что пережила Алана, может понять, как я предполагаю, только женщина.

Я могу размазать каждого скользкого урода, приблизившегося к ней, по стенке, могу научить её стрелять, могу, чёрт возьми, закрыть в доме или привязать к себе, чтобы больше никогда не допустить чего-то подобного. Но я не могу помочь ей пережить тот сумасшедший пласт страха и боли, которые скопилось внутри неё за последнее время.

Не знаю, правильно ли я делаю или во мне говорит трусость, но я больше не могу видеть Алану такой. И сам я пока не справляюсь.

— Хорошо, ты прав, извини. Мне не следовало нападать на тебя, — мягко произносит Трина, — Я приеду. Дейв в командировке и я как раз лезу на стену от желания с кем-то пообщаться. Ты ей скажешь?

— Пусть будет сюрприз.

Потому что если я предупрежу Алану о приезде Трины, она начнёт отказываться, а то и вовсе рассердится на меня за то, что я лезу к ней со своей заботой. Её слова, не мои.

Подумать только. Многие на её месте вцепились бы в человека рядом чтобы пережить то, что на них свалилась, а моя ненормальная строит из себя сильную и отталкивает любые попытки помочь. Впрочем, она всегда была такой. Этим и зацепила.

Самая необычная женщина среди тех, которых я встречал. И я уверен, что второй такой нет в мире точно. Если только она не родит себе подобную.

И от картинки Аланы в роли матери я словно оторопел. Потому что после того, как в один день рухнула моя семья, я никогда не допускал подобных мыслей в своей голове. Но образ этой шикарной женщины рядом с маленькой девочкой, так сильно похожей на неё, резанул сердце.

Потому что со мной такая история невозможна. Но я не готов допустить чего-то подобного ни с кем другим. И пусть сейчас я могу показаться гадким эгоистом, но это так. Алана никогда не будет принадлежать другому мужчине. Никогда.

И тогда мне придётся разобраться с этой проблемой позже.

А пока я иду в кухню и подготавливаю всё для девичьих посиделок. Понятия не имею что им там в этот момент надо, но точно знаю, что от вкусной еды, мороженого и шоколада они не откажутся.

До приезда Трины я играю в фею-крёстную, подготавливая всё необходимое и надеясь, что Алана потом не врежет мне за мою самодеятельность. И за то, что я рассказал Трине о том, что та пережила.

Когда в доме открывается дверь и раздаётся звонкий голос, я уже как раз закончил подготовку и пошёл навстречу жене брата, уже не первый раз спасающей меня. Правда, впервые в такой ситуации.

— Привет, красавчик, где она? — обнимая меня, спрашивает девушка, после чего отодвигается и придирчиво разглядывает того, кто вырвал её из дома в этот вечер, — Хреново выглядишь. Ты вообще спишь?

— Не очень хорошо, — слабо улыбаюсь, отмечая заботу Трины и радуясь тому, что в жизни брата и, надеюсь, Аланы, есть такой прекрасный человек.

— Где она?

— В библиотеке. Прячется за книгами.

— Понятно, — о чём-то задумавшись, отвечает Трина и пару секунд словно обдумывает план действий.

— В кухне есть фрукты, мороженое, чипсы, шоколад и торт. Если нужно — алкоголь в баре. Любой. Много. Если что-то понадобится — сообщи Лукасу, он мне передаст.

— Неплохо, — лёгкая одобрительная ухмылка, — А ты куда?

— Есть дела.

— Хочешь сбежать?

— Не хочу мешать.

— Ладно, ты хорошо постарался. Можешь ехать делать свои тёмные делишки, а девчонок оставь повеселиться. Мы справимся, — Трина кладёт руку мне на плечо и аккуратно сжимает, послав мягкую улыбку, после чего идёт в кухню, вероятно, собираясь взять с собой взятку для того чтобы приблизиться к Алане.

В чём-то она права. Я правда хочу сбежать. Но не от Аланы. А от гнетущего чувства вины за то, что она в таком состоянии из-за меня. Но сегодня я просто обязан уехать, потому что мой план почти завершён и осталось совершить всего несколько действий, чтобы долго разыгранные карты наконец легли как я задумывал.

Алана

Вновь я пролистала на несколько страниц назад, потому что никак не могла сосредоточиться на чтении. Мысли то и дело уносили меня в тот грязный сырой подвал, вызывая по телу холод и сковывающий мышцы страх.

Я думала о том, что могло ждать меня, если бы Марк не сумел отыскать меня так быстро. Не могла остановить поток фантазий о том, что там делали с другими девушками, основываясь на пятнах на матрасах и железных цепях. Гадала, была ли там Хлоя.

Марк сказал, что обнаружил ещё трёх девушек, но среди них моей сестры не было и они сказали, что не видели её. Но что если она всё же была там? Что если её также как и меня похитили, после чего приковали цепью к одному из матрасов и…?

После того, что эти подонки сделали с Роксаной, думать об этом было просто невыносимо. И как назло подсознание рисовало самые страшные исходы.

— Тук-тук, можно? — из мыслей меня вырывает знакомый голос и я поднимаю взгляд на торчащую из дверного проёма голову Трины, — Привет.

— Привет, — натянуто улыбаюсь, убирая книгу, — Что ты здесь делаешь? — боюсь, что прозвучала грубо, но ничего не могу с собой сделать.

— Честно? Марк позвонил и вызвал экстренную женскую помощь. Сказал, что он ничего не понимающий в женских чувствах мужчина и оставил нам целую столешницу вкусняшек и полный бар. Что думаешь?

Растерянность. Злость. Сомнение. Желание попросить Трину уехать и оставить меня одну. А ещё благодарность. Им обоим. Потому что не оставляют меня медленно чахнуть в болоте своих переживаний. Хоть сейчас мне хотелось именно этого.

— Отвратительная затея, — ухмыляюсь, но встаю с кресла, — Но я рада тебя видеть. Правда.

Обнимаю вошедшую в библиотеку Трину и чувствую её тепло. Удивительным образом эта женщина словно окутывала заботой и вниманием каждого, кто отказывался рядом с ней и сейчас капелька её суперсилы досталась мне.

— Мне очень жаль, что на тебя столько всего свалилось, милая, — шепчет девушка, обнимая меня и я едва держусь, чтобы не заплакать.

Я научилась строить стены и барьеры такой крепости и высоты, что казалась себе непробиваемой. Но простое человеческое тепло било сейчас острее ножа. Как единственный светлый огонёк в царстве тьмы и греха Трина словно напоминала мне, что не весь мир ещё прогнил. Что есть люди, чьи сердца не переполнены грязью и пороком. Чьи души не вывернуты наизнанку.

И это то, что, как оказалось, очень было сейчас нужно.

Спустя час мы уже сидели в гостиной, объедаясь сладостями как маленькие дети и говорили обо всём, словно были знакомы десять лет. От алкоголя я отказалась, не желая смешивать и без того паршивое моральное состояние ещё и с возможным похмельем.

Но в один момент наша посиделка стала выглядеть так, будто в каждой из нас было по бутылке джина, не меньше.

— И ты представляешь, он тогда стоял как вкопанный, не зная, что Дейв мой жених, и думая, что он маньяк, который меня преследует, — хохотала Трина, рассказывая мне историю, а я с упоением слушала её, ощущая как же сильно мне не хватало рядом подруги.

Тоска по Роксане стала разъедать меня изнутри и я приложила все силы, чтобы не показывать этого и не портить вечер.

Видя, как старается моя спасительница, я хотела выразить свою благодарность как минимум тем, чтобы не ставить ей палки в колёса и дать нам обеим провести вечер более-менее приятно.

— Тогда мне было сложно доверять мужчинам, — когда смех прекратился, Трина перевела взгляд в сторону и стала чуть более угрюмой, — Мой бывший был тем ещё козлом.

Ну конечно. Такая чудесная девушка точно могла нарваться на какого-нибудь отморозка в надежде, что сможет помочь ему «исцелиться». Но всё оказалось куда ужаснее, чем я думала.

— Я была на четвёртом месяце, когда он пришёл с работы пьяным. Они отмечали удачное завершение сделки юридической фирмы, в которой он работал. Обычно он не пил много, поэтому я удивилась, когда открыла дверь и увидела его в совершенно невменяемом состоянии. За его спиной стояла женщина. Сначала я подумала, что она доставила его домой, но оказалось, что он привёл ее, чтобы переспать.

— Боже, какой ужас, — морщусь, прикрывая рот ладонью.

— Она не знала, что у него есть невеста. Мы решили пожениться, когда узнали, что я забеременела. Это было рановато, но мне очень не хотелось, чтобы ребёнок родился вне брака. Боялась, что его будут дразнить.

Чувствую, как автоматически задержала дыхание, потому что насколько мне было известно, детей у Трины и Дейва не было. И я очень боялась услышать продолжение этой истории.

— Увидев меня, она ушла, на что Джим среагировал жестокостью. Сначала он кричал и обвинял меня в том, что я совсем о нём не думаю, потому что в первом триместре у меня был жуткий токсикоз и мы не занимались сексом. Потом, когда мне стало лучше, он занимался тем делом, окончание которого они отмечали, и подолгу пропадал на работе. В общем… говорить с ним было тогда просто невозможно и я всячески пыталась закрыть разговор, чтобы продолжить на следующий день, но он не унимался.

Трина сделала паузу, словно воспоминания причиняли ей физическую боль и я уже хотела остановить её, но почувствовала, что ей необходимо выговориться. Также, как мне необходимо сейчас быть рядом с ней.

— Он изнасиловал меня, после чего очень жёстко избил. Я потеряла сознание и очнулась только в больнице. На крики соседи вызвали полицию, но они долго не могли проникнуть в дом, потому что я была в отключке, а Джим уснул. Он был настолько пьян, что ничего не слышал.

— Какой ужас, — качаю головой, не веря в то что такой лучик солнца, как Трина, пережила подобное и не утратила веры в людей.

— Ребёнка я потеряла и больше иметь детей возможности у меня нет, — слегка нахмурив нос, произнесла Трина, будто это какая-то досадная мелочь, а не кошмарная история из её жизни.

— Мне так жаль, — сдавленным голосом произнесла я, не находя подходящих слов, — Это так несправедливо. Я хотела сказать… ты такая…

— Любая жестокость несправедлива, Алана. Но что я поняла, так это то, что ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь. Я отпустила это. Не простила. Не забыла. Но отпустила, как то, что уже случилось и изменить я ничего не могу. Не могу повлиять на прошлое. Но могу управлять своим настоящим, чтобы сделать будущее лучшим. И это то, что помогло мне сохранить саму себя.

Закусив губу, я отвернулась и дала волю слезам, потому что слова Трины так сильно проникли в меня, что я ощутила отклик внутри настолько сильный, будто это то, чем должна была закончиться история всех этих дней. Будто её слова стали квинтэссенцией всего, что произошло. Финальными титрами.

«Ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь». Она так чертовски права.

— Спасибо, что поделилась, — я подсела ближе к девушке, на которую посмотрела совсем другими глазами, после чего обняла её, уткнувшись лицом в её плечо.

— Я не представляю какого́ тебе, — обняв меня в ответ, произнесла Трина, — Даже близко не представляю. Но я вижу насколько ты сильная и какое у тебя прекрасное сердце. Не позволяй тьме вокруг испоганить то светлое, что в тебе осталось.

Какое-то время мы сидим рядом, говоря о том, что произошло со мной, о чувствах и страхах, о мыслях, одолевающих меня уже столько дней. Я не смогла рассказать Трине о том, что мерзавец успел унизить меня и просунуть свои грязные пальцы внутрь меня, потому что… не знаю. Боялась, что она расскажет Марку. Или что если я озвучу это — то оно станет чем-то реальным.

А пока это только картинки в моей памяти — этого просто не существует.

Но правда в том, что подонок давно мёртв, но продолжает жить в моей памяти. Во мне остался его хищный безжалостный взгляд, выражающий только желание обладать. Осталось ощущение его пальцев внутри, с которым я живу теперь каждый день. Его не смыть водой, не забыть, не вытащить из тела.

А ещё во мне остался жуткий страх. Страх безысходности и беспомощности, которые я ощутила тогда достаточно ясно. Впервые в жизни это было настолько реально.

Потому что все предыдущие ситуации — ничто по сравнению с этой.

А ещё меня сводило с ума то, что пока я не могла выдерживать рядом Марка. Не смотря на то что именно он спас меня, не смотря на то что я ждала именно его, именно ему я доверила в своих надеждах собственную жизнь — сейчас его нахождение рядом вызывало очень непонятные чувства.

Мне хотелось оттолкнуть его, заставить уйти, закрыться, но при этом когда он оставлял меня — я чувствовала себя одинокой и опустошённой.

Не знаю, как скоро это пройдёт и насколько сильной травмой произошедшее отразилось на моей психике, но страшно представить как после всех пережитых ужасов будут восстанавливаться девушки, которые провели там намного больше.

Если так тряхнуло меня, то что же там с ними?

Почувствовав усталость, я извинилась перед Триной и, после того как она заверила меня что с удовольствием дождётся Марка, ушла в спальню, чтобы провалиться в сон и дать себе возможность переварить всё, что сегодня услышала, осознала и пережила.

Но самым приятным было то, что в сравнении с предыдущими днями, помимо страха и унижения, я чувствовала благодарность. То, чего не ощущала уже очень давно.

Марк

Возвращение домой было для меня одним из самых волнительных за долгое время. Как отреагировала Алана на приход Трины? Удалось ли второй пробиться к глубинам её переживаний?

Застану ли я сейчас двух в стельку пьяных женщин, разнёсших дом к чертям, или это будет тихая киношная посидела в розовых пижамках? Впрочем, Алана и розовая пижама — это один из вестников Апокалипсиса, не иначе.

И всё же, заезжая на парковку, я удовлетворённо кивнул, увидев, что машина Трины ещё здесь. Значит она не уехала. И это уже хороший знак.

Но когда я вошёл в дом, то застал по истине нелепую и смешную картину, от чего на мгновение застрял в дверях. Гостиная была пуста, но за барной стойкой в кухне сидела Трина, рядом с которой стояла полупустая бутылка белого вина. Она сосредоточенно смотрела в одну точку, подперев подбородок свободной от бокала рукой.

Свет был выключен и горела только небольшая лампа в углу гостиной, от чего лицо Трины было едва освещено. Драматично, ничего не скажешь.

— А, ты вернулся, — не глядя на меня, сказала девушка и я напрягся ещё больше, не завидуя Дейву.

— Не думал, что ты можешь быть такой пугающей, — кладя ключи от машины на комод, сбрасываю с себя куртку и иду к ней, попутно оглядывая пространство дома.

Всё цело. Значит пьяного женского дебоша не было. Как минимум здесь.

— Я могу быть просто жуткой, если захочу, — без тени веселья отвечает Трина, делая глоток вина, — Разобрался с делами?

— Звучишь как ревнивая жена. Прекрати, иначе я потребую от Дейва бросить тебя, сменить имя и уехать в Новую Зеландию, — пытаюсь разрядить обстановку, но вижу в лице девушки печальную тень, — Разобрался. Почти. Всё непросто.

— У тебя всегда всё непросто, верно, Марк?

— Что ты имеешь ввиду, пьяная жена моего брата? — наливаю себе виски и сажусь напротив, — Где Алана? Вы поговорили?

— Она спит. Минут десять назад я поднималась к ней, было тихо. Но, Марк… нам нужно поговорить.

— Не сомневаюсь, — успокоившись от того, что Трина не помогла Алане сбежать или они вместе не придумали никакой новой фигни, я сел более удобно, борясь с желанием подняться и погладить Алану по её напряжённому в последние дни во время сна лицу.

— Ты любишь её, — в интонации, которую использовала Трина, не было вопроса.

Это было жёсткое утверждение, которое не предполагало оспаривания. Я не стал отвечать, решив дождаться остальной части уже явно заранее подготовленной речи. Потому что если Трина за что-то взялась, то сопротивляться бесполезно. И кого-то она мне в этом очень сильно напоминает.

— Хорошо, что ты не отрицаешь. Вырос наконец? — не ведусь на провокацию, делая глоток виски и отвлекаясь на ощущение жжения в пищеводе, — Я слишком пьяна чтобы быть обходительной, поэтому буду говорить прямо.

Что ж, это интересно. Такой Трину я ещё не видел и то, что она решила напиться перед нашим разговором казалось чем-то серьёзным. Надеюсь, она не собирается мне сообщить о том, что Алана рассказала ей что-то, что не смогла сказать мне. Потому что если я узнаю, что ублюдок всё же изнасиловал её, воскрешу его и убью снова.

— Ты любишь её. А она любит тебя, Марк. Не знаю, что вы говорите об этом друг другу и говорите ли вообще, но это то, что я вижу и в чём у меня нет никаких сомнений. Но вот в чём проблема, — та-а-к, а вот тут уже интересно.

Кларк первым осмелился выразить удивление от того, что, напомню, «такая женщина решила быть со мной по доброй воле», теперь добавить в эту копилку чужих сомнений хочет что-то и Трина.

— Ей не получится вписаться в твой мир, Марк. И я уверена, ты это понимаешь. То, чем ты занимаешься, как рискуешь, как решаешь дела, — передразнила она, — Всё это не для неё. Она храбрая девочка, но у каждого свой предел. И её уже близко.

Молча слушаю девушку и смотрю на неё будто сквозь. Не видя лица Трины, я смотрю куда-то вглубь, погружаясь в смысл её слов и свои собственные мысли.

Мысли, которые без конца крутятся в моей голове последние дни.

Мой мир не для неё. Я и сам это знаю. И тут есть огромная проблема, о которой я уже говорил. Я не готов её отпустить. Не готов отпустить единственную женщину, перевернувшую с ног на голову весь мой мир.

Но долгие годы я выстраивал свою жизнь так, что полностью погряз там, откуда никто не выходит живым. А если такое и случается, то невероятно редко. И просто бросить всё, открыв магазин с сувенирами, хер получится. Потому что врагов я нажил на три поколения вперёд.

— Я знаю, что ты не тот человек, который мечтает о семье с двумя детьми и прыжках в мешках на родительский день, но ты и не беспечный эгоист, чтобы выбирать тонуть и потянуть за собой ещё и Алану. Всё зашло слишком далеко и я буду ненавидеть себя за эти слова, но ты должен определиться, Марк. Так больше продолжаться не может.

Конечно, алкоголь сделал своё дело и придал прежде нежной и деликатной Трине твёрдости, но она была чертовски права.

Так больше продолжаться не может.

Приезд Трины оказался настолько кстати, что я сама не ожидала, как сильно меня это взбодрит. К своему стыду признаю, что услышать о том, с какими ужасами она столкнулась в своей жизни, при этом сумев сохранить себя, было лучше любой мотивирующей речи или сеанса у психолога.

Иногда чужая боль способна исцелить нашу собственную.

Следующим пунктом для удивления был Марк. Или, если точнее, тот мужчина, который завладел его телом. Потому что я перестала узнавать в нём хмурого человека с диктаторскими замашками. И это даже немного настораживало.

Осенняя листва уже во всю шуршала под ногами, пока я куталась в объёмный коричневый свитер, идя рядом с Марком вдоль широкой тропинки в лесу, который оказался совсем недалеко от дома, в котором я провела уже… да чёрт знает сколько.

Мужчина предложил прогуляться сразу после завтрака, сообщив, что у него что-то типа выходного и если ехать никуда не нужно, то лежать на диване он не привык. Поэтому нужна прогулка. Думаю, эта ложь была сфабрикована для того чтобы вытащить меня из дома, но, повторюсь, после приезда Трины мне стало чуть лучше и я была готова подпустить к себе ещё кого — то.

От урока стрельбы я отказалась, но Марк и не настаивал, наверняка понимая, что пока это не лучшая идея.

Поэтому вот уже сорок минут мы шли вдоль пожелтевших деревьев, иногда говоря о чём-то нейтральном, иногда предаваясь расслабленному молчанию. Куда конкретно мы направляемся мужчина говорить наотрез отказался, поэтому я просто шла в том направлении, которое он выбирал.

Потому что сейчас во мне не было ни сил, ни желания бороться. Да и незачем. Сейчас он не пытался меня как-то ограничить или высказать очередное нравоучение о том, что какой-то из моих поступков показался ему неправильным.

К моему огромному удивлению он ни слова не сказал мне о том, что я поехала к детективу Баррету и попала в ловушку. Не обвинил в беспечности и том, что действовала за его спиной. Мы вообще не обсуждали произошедшее, за исключением его ответов на мои вопросы о Хлое и встречных вопросах Марка о том, не навредили ли мне и видела ли я ещё кого-то кроме лапающего меня мерзавца.

На оба вопроса я ответила отрицательно и дальнейшее обсуждение сошло на нет.

Я видела, что мужчину раздирает от разных чувств, но он держал себя в руках, что было ему абсолютно несвойственно. Да даже взять приезд Трины, который произошёл по инициативе Марка. Она сказала, что он позвал её, потому что понял, что мне нужна рядом женщина и что с ним мне сейчас может быть не так безопасно.

Это что за цитаты из учебника по психологии? Неужели он действительно так думал? Или это Трина гладила его реплики из разряда «приезжай и успокой ее, иначе я убью её собственными руками за непослушание» или «узнай у неё что там было, а то мне она не говорит и я не могу наказать ее».

Хмурюсь, ругая себя за то, что приписываю мужчине дурные намерения там, где он повёл себя совсем иначе.

— Когда я вижу твой хмурый лоб, то начинаю беспокоиться, — слышу шутливо осторожный голос Марка и выскакиваю из размышлений, расслабляя мышцы лица.

— Просто задумалась, — пытаюсь натянуть лёгкую улыбку, — Не хочешь рассказать, куда мы всё-таки идём?

— Переводишь тему, ангел. И мой ответ ты уже знаешь. Придём — увидишь.

Ухмыляюсь, думая о том, что всё же это тот Марк, которого я знаю. Просто иногда власть в нём перехватывает другая сторона его личности. Та, которую он демонстрирует редко и с особой осторожностью.

— Как провели время с Триной? — как-бы невзначай спрашивает мужчина.

— Неплохо. Говорили о том, какой ты несносный гад и она требовала бежать от тебя со всех ног, — хочу пошутить и воссоздать между нами прежнюю волну постоянных подшучиваний, но сама чувствую, что всё это уже осталось в прошлом.

Мы уже не те, что были в начале и после всего пережитого такие язвительные колкости кажутся больше обидными и несправедливыми, чем забавными. Но Марк вновь реагирует неожиданно.

— Никогда эта женщина не была так права, как вчера, — тон, которым он это сказал, почему-то напугал меня.

В нём не было ни капли веселья и, более того, мне показалось, что прокомментировал Марк не столько мои слова, как те, которые она сказала ему лично. Потому что печаль в голосе явно была настоящей.

— Что ты имеешь ввиду? — останавливаюсь посреди тропы, вновь хмурясь и глядя на мужчину.

— Ты понимаешь о чём я.

— Вообще-то не понимаю, иначе бы не задавала вопрос, — упираюсь руками в бока, показывая, что я намерена получить ответ и не пойду дальше, если Марк попробует сменить тему или вовсе уйти от разговора.

Несколько мгновений мужчина смотрит на меня, будто взвешивая слова, которые собирается сказать (бесит, что последнее время он делает так постоянно!), после чего аккуратно берёт меня за руку, перекидывает её через согнутую в локте свою и ведёт дальше, не давая мне остаться на месте.

— Пошли, а то пропустим самое красивое.

— Марк, я…

— Да знаю я, нетерпеливая. Нужен ответ — получишь. Только не стой столбом посреди дороги, а то опоздаем.

Послушно иду рядом с мужчиной, дав ему в своей голове не больше минуты для того, чтобы начать говорить. В противном случае снова остановлюсь и ему придётся меня нести, если не захочет отвечать.

— Трина права — я подонок. И ты это прекрасно знаешь. Совет бежать от меня подальше тоже дельный, но совершенно бестолковый. Ты не сбежишь. Надеюсь, этот урок ты уже тоже усвоила, — покосившись на меня, проговорил Марк, — Но вот что хреново, детка, что я совершенно не знаю что с этим делать.

— С тем, что ты подонок или с тем, что я не могу от тебя сбежать?

— С тем, что при всём этом ты чертовски не вписываешься в мою жизнь, Алана. А другой я предложить тебе не могу.

— Слушай, я взрослая девочка и прекрасно всё понимаю. Более того, не жду от тебя какого-то предложения о совместном будущем и уж точно не собираюсь оставаться причастной ко всей этой криминальной херне, которой ты окружен. Без обид. Но это так. Я знаю как ты относишься ко мне и не хочу всё усложнять так же, как и ты. Уверена, что когда Хлоя найдётся и мы уедем, ты снова спокойно сможешь вернуться к своим делам и наша… связь останется просто приятным воспоминанием.

Не успеваю закончить фразу, как Марк резко останавливается, развернувшись ко мне лицом и крепко обхватив меня одной рукой за талию, а другой сжав между пальцев моё лицо.

— Ты что за херню сейчас говоришь? Голова ещё мутная после удара? Идём в дом и я вызвоню Дейва, чтобы проверил шов.

Не понимая причины такой злости в мужчине, я просто хлопаю глазами от растерянности, пытаясь угадать что сказала не так.

— Ещё раз, детка. Ты никуда от меня не уедешь. С твоей сестрой вопрос мы решим, но я достаточно ясно выразился. Ты — моя. И хер я тебя отпущу. Не знаю что ты там решила по поводу моего отношения к тебе, но я, мать твою, ни к одной женщине не относился так, как к тебе. Просто напомню на случай, если ты забыла: я рисковал жизнью, отбивая от тебя грёбаных ублюдков, решивших заявить на тебя свои права. Не раз. Отдал половину бизнеса уроду Змею, чтобы тот перестал пускать на тебя слюни. Старался быть терпимым там, где ты вела себя как настоящая сумасшедшая без инстинкта самосохранения. Ехал за тобой когда увидел, что за тобой следят. Посреди ночи ворвался к Дейву, заставив его осмотреть тебя. Алана, я взорвал грёбаный завод только из-за того, что ты пережила там один из самых жутких дней в своей жизни. Мне продолжать? Похоже, что я отношусь к тебе как к интрижке? Как к той, о ком я буду вспоминать после того, как она упорхнет в свою новую жизнь?

Молчу, не зная что ответить.

Конечно всё перечисленное Марком имеет огромное значение, но разве это не может означать как раз то, что я думаю? Он одержим мной, желает меня, хочет обладать, оградив от внимания других.

Но что мне с этим делать? Быть его игрушкой пока не надоест? Ходить рядом на поводке или ждать дома, пока он там занимается своими делами, чтобы помочь снять напряжение?

Наша связь изначально была поломанной и меня, пустоголовую идиотку, угораздило влюбиться в того, кто абсолютно полностью для этого не годится!

— А на что это похоже по-твоему, Марк? — осмелев от последней мысли, выпалила я более нервно, чем собиралась, — Как я должна воспринимать твои действия? Ты говоришь о том, что отбивал от меня людей, которые были для тебя конкурентами. О терпении, которое ты проявлял, будто я нашкодившая собачонка, к которой проявили благосклонность и не выбросили на улицу за погрызанные туфли. Ворвался ночью к Дейву, потому что хотел меня и было бы не очень удобно, окажись я в больнице на долгое время? Всё, что ты говоришь — лишь укрепляет мою уверенность в том, что ты воспринимаешь меня как предмет. Как чёртов объект желания, который нельзя трогать никому, кроме тебя. Но меня это не устраивает. Я не хочу участвовать в этих играх!

Вижу как играют желваки на лице Марка и как темнеет взгляд из под нахмуренных бровей.

— Ты всё это время жила с подобными мыслями? — тон жёсткий и хлесткий.

— Марк, да какая разница, я…

— Отвечай.

— Нет. Да. Не знаю, чёрт тебя дери! Сначала я ненавидела тебя и мне было плевать на все твои замашки. Затем меня так затянуло всё происходящее, что я не задумывалась ни о чём, кроме того, во что ввязалась и как мне из этого выбраться. А затем… — замолкаю, не будучи готовой к подобному разговору, — Я просто не хочу всё усложнять ещё больше. Вот и всё.

— Вот и всё, — повторяет мужчина, делая вдох и глядя в сторону, после чего возвращается взглядом ко мне и, обхватив моё лицо двумя руками, продолжает, — Значит так. Ты можешь сходить с ума столько, сколько захочешь, я препятствовать этому не буду. Твоя голова — самое непонятное место, которое только мне попадалось, а как ты понимаешь, дерьма я насмотрелся всякого.

А вот это было обидно!

— Я скажу это один раз и делай с этой информацией что хочешь. Я никогда не рассматривал тебя как временную игрушку. Никогда. Да, я хотел тебя. Захотел, как только впервые увидел в клубе. И да, я стал одержим тобой как ненормальный больной психопат. Но это не было чем-то временным. Я наделал много глупостей, о которых буду жалеть до конца жизни, ангел. Но за что я не прощу себя — так это за то, что позволю тебе думать будто я воспринимаю тебя просто как временное увлечение. Или как свою собственность. Точнее… я действительно присвоил тебя себе в своей голове и меня чертовски режет каждый раз твоё несогласие с этим, но ты привыкнешь. Потому что по-другому не будет, Алана. Ты моя. В моих мыслях только ты. Хочу я только тебя. Да я, мать твою, живу тобой, как ты этого не понимаешь?

Стою перед Марком как вкопанная и кажется, что даже не моргаю. Неужели я неправильно расценила его чувства ко мне? Или он сам трактует свою одержимость как нечто большее, пустая это с любовью?

Как же с ним всегда трудно.

— Мало? Хочешь услышать что-то поромантичнее? Я люблю тебя, Алана Пирс. Не знаю, имею ли я право говорить эти слова, потому что не уверен, что умею любить, но, чёрт возьми, нет ни одного слова, которое бы описывало мои чувства к тебе! Это не любовь, не одержимость, не болезнь. Я просто без тебя не могу. Не хочу. И не буду. Прости, но придётся смириться. Если не захочешь — тебе придётся от меня избавиться. Потому что если попытаешься сбежать — я буду преследовать тебя до конца жизни.

Его тёмные, практически чёрные глаза, хаотично бегали по моим в попытке понять реакцию, которую вызвали во мне его слова, но я словно замерла, от растерянности лишившись способности ясно мыслить.

— Теперь ты понимаешь?

Киваю, чувствуя себя полной идиоткой. Но я правда не могла вымолвить ни слова. Казалось, я услышала то, что мечтает услышать ни одна сотня тысяч девушек, но это… это было не так воодушевляюще, как хотелось бы.

И дело не в том, что стоящий напротив меня мужчина совсем не походит на среднестатистического принца. Скорее это злодей, павший от чар женщины и сам не верящий в происходящее. И в этом была основная проблема. В царстве тьмы мы жить не сможем.

— Марк, я… я не знаю пока, как реагировать на твои слова чтобы это не выглядело глупо, — решаю, что честное признание сейчас подойдёт лучше всего, — Но… что дальше? Что теперь делать? Ты ведь понимаешь, что так продолжаться до бесконечности просто не может.

— Говоришь как Трина, — усмешка срывается с губ мужчины, — Точно сговорились, чтобы меня довести? Пойдём, — Марк берёт меня за руку, но заметив, что я дрожу (не от холода, а от ужасного волнения), снимает с себя куртку и накидывает мне её на плечи, накрыв их сверху ещё и своей сильной рукой, — Я не хочу быть пустословным и обещать тебе тихую жизнь в небольшом городке, садом на заднем дворе и посещением церкви по воскресеньям. Но я также не могу допустить, чтобы твоя жизнь была под угрозой из-за выбора, который я сделал раньше. Я пока думаю что с этим можно сделать и когда найду ответ — я тебе сообщу. А пока хватит тратить время на разговоры, мы почти пришли.

Во мне крутится миллиард вопросов и того, что я хочу сказать, но одновременно с этим внутри такой раздрай, что собрать мысли в кучу кажется сейчас задачей просто непосильной.

Поэтому я соглашаюсь оставить разговоры на другой раз и просто иду, пытаясь переварить только что произошедшее.

«Я люблю тебя, Алана Пирс. Не знаю, имею ли я право говорить эти слова, потому что не уверен, что умею любить, но, чёрт возьми, нет ни одного слова, которое бы описывал мои чувства к тебе».

Кто бы мог подумать, что такие слова я когда-либо услышу в своей жизни от такого человека, как Марк. Ущипните меня, если это сон. Потому что если это реальность — то я точно сойду с ума.

Через некоторое время мы сошли с тропы и ещё метров тридцать пробирались сквозь непроходимые заросли, то и дело отодвигая размашистые ветви кустов и деревьев.

— Ты что, хочешь меня здесь убить?

— Чёрт, догадалась раньше времени, — потянув меня за собой, мужчина осторожно убрал ветку от моего лица, помогая подняться на небольшой холм, за которым скрывался невероятной красоты пейзаж.

— Ух ты, — выдыхаю, обводя взглядом небольшое озеро, вокруг которого были заросли осеннего леса всевозможных цветов и осенних красок, — Вот это да.

— Нравится? — становясь позади и обнимая меня за плечи, тепло спрашивает Марк, будто мы самая обыкновенная парочка, которая пришла на свидание.

— Восхитительно, — шепчу, завороженная красотой природы.

Вода в озере было такой же тёмной, как глаза Марка, а отражающиеся в ней деревья и пушистые облака создавали ощущение, что это вовсе не озеро, а огромное идеальное зеркало.

Блики солнца создавали вокруг янтарный ореол, придавая картинке что-то волшебное и мистическое.

— Я приходил сюда всего несколько раз. В самые тяжёлые периоды своей жизни я находил покой только здесь. И впервые я пришёл сюда когда счастлив.

От этих слов по коже пробежали мурашки и я едва сдержалась, чтобы не развернуться лицом к мужчине, чтобы увидеть по глазам говорит ли он правду.

Потому что мне очень хотелось ему поверить. Несмотря на сложнейший период в моей жизни, я никогда так сильно не хотела верить человеку, к которому одновременно во мне было бесчисленное количество вопросов.

Потому что слышать сейчас о том, что он чувствует себя счастливым — было как-то… исцеляюще? Обнадёживающе? Эти слова вселяли надежду на то, что между нами всё же возможно что-то, что будет иметь смысл.

Потому что последние слова, сказанные мужчиной на тропинке, оставили в моём сердце след. И, боюсь, я уже не смогу пережить если это всё окажется ложью. Просто не смогу. Сломаюсь.

Марк осторожно помог мне спуститься ближе к воде и подвёл к большой коряге, лежащей на песке. Мы уселись на неё и просидели молча около получаса. Он — с рукой на моей талии, а я положив голову ему на плечо.

И в эти тридцать минут мы были в каком-то своём, существующие только для нас мире. Где нет никого и ничего вокруг. И эти мгновения я запомню навсегда.

Все вопросы и разговоры хотелось отложить, дать себе успокоиться и всё взвесить. А пока просто быть. Хотя бы немного. Вернуть себе возможность жить и думать не только о проблемах и боли, а о том, что я живой человек и мои чувства никуда не делись.

Но говорить о них Марку я пока была не готова.

Мне было важно переварить то, что он сказал и понять для себя готова ли я пойти за ним, довериться, сдаться. Или же моей задачей было охранять своё сердце до последнего, потому что угроза того, что оно разлетится на кусочки всё ещё есть. Но всё это позже.

Дорога до дома прошла в тихом блаженстве, которое не нарушил ни один из нас, будучи погружёнными в собственные мысли. Но когда мы вернулись, Марку доложили о том, что появилась какая-то проблема и ему пришлось срочно уехать.

Он заранее предупредил меня, что может задержаться, но с тех пор прошло два дня. Два дня он не выходил на связь и никто из охраны, оставшейся со мной, тоже не знал где он.

Лукас старался меня успокоить, но что-то внутри подсказывало, что что-то не так. Чертовски не так.

Я рассердилась, что не догадалась убедить Марка поставить на его телефон такое же отслеживающее устройство, какое он влепил в мой, потому что однажды это уже помогло ему отыскать меня. Я даже не злилась когда он рассказал как сумел так быстро обнаружить меня в день похищения. И сейчас бы я могла чувствовать себя более спокойно, если бы могла удостовериться, что он в порядке.

На утро третьего дня я начала сходить с ума от тревоги и пошла упражняться в стрельбе, чтобы снять напряжение, сковавшее тело. Получалось на удивление хорошо и я надеялась что здесь есть камеры и я смогу показать Марку по его возвращении как неплохо научилась управляться с оружием и пригрозить ему не оставлять меня одну так надолго.

Сделав паузу и в очередной раз безуспешно набрав номер мужчины, я зарычала, почувствовав себя беспомощной и сжатой в стенах этого дома. Мне просто необходимо было как-то успокоиться и унять тревогу. Поэтому я решила съездить на кладбище и навестить могилу Роксаны. Привезти цветы. Рассказать о сказанных Марком словах. Не знаю… просто побыть с ней. Хотя бы так.

— Марк велел сопровождать вас, если решите покинуть территорию, — безапелляционно произносит Лукас, на что я прошу его держаться чуть дальше от меня, чтобы я могла чувствовать себя спокойно на кладбище.

Сев за руль с шоком обнаруживаю что, приняв решение поехать к Роксане, я на автомате засунула пистолет, из которого только что стреляла по мишеням, в карман куртки. Ну дела. Вот ты и становишься одной из них, дорогая. Иначе как объяснить оружие, захваченное с собой «на автомате»?. Может не так уж всё это мне чуждо?

По пути на кладбище ещё раз звоню Марку, но натыкаюсь на автоответчик. Чёрт возьми.

Добираюсь до места и отмечаю с благодарностью что Лукас действительно остановился сильно далеко, дав мне возможность побыть наедине с собой и своим горем. Нахожу надгробие с именем подруги и кладу белые лилии, которые она так любила, взятые по дороге в одном из цветочных, попавшихся на пути.

— Привет, милая, — сажусь на колени, прикасаясь кончиками пальцев к холодному бетону, — Я так скучаю по тебе.

По щекам скатились первые ручейки слёз, которые я даже не подумала смахнуть. Сейчас это было не важно. Боль от утраты лучшей подруги сжала сердце, а воспоминания страшных картинок последних дней её жизни начали душить изнутри.

Дав себе немного времени, я отпустила чувства и позволила им литься наружу, касаясь при этом пальцами имени подруги, выгравированном на холодной плите. Её больше нет. Моей прекрасной, весёлой, сумасбродной и самой родной девочки больше нет. И эта боль навсегда останется внутри меня.

Как и чувство вины за её смерть.

Сгибаюсь пополам и припадаю животом к коленям, закрыв глаза и сжимая кулаки. «Ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь» — вспоминаю я слова Трины и чувствую, как начинаю успокаиваться.

Я безумно скучаю по Роксане и буду скучать всегда. И именно поэтому я должна взять себя в руки, собраться и отомстить. Похищение разбило и ослабило меня на несколько дней, но не отменило моей решимости.

Наоборот придало её только больше. Потому что ублюдкам не удалось сломать меня. Не без помощи Марка, но я выбралась. А если бы повезло не так сильно — я бы придумала как не дать им меня уничтожить. Даже если бы пришлось пожертвовать собственной жизнью. Но я бы не дала им победить.

Немного придя в себя я выпрямилась, вновь оказавшись на коленях, после чего стала рассказывать подруге о том, что произошло за последнее время. О похищении, моих страхах, о Трине, о словах, сказанных Марком. О том, как я волнуюсь из-за его долгого отсутствия и затянувшегося молчания. О том, что, чёрт возьми, люблю его.

— Представляешь? Ты сразу поняла, что между нами что-то есть, но только недавно я призналась сама себе в том, что влюбилась в этого засранца, — со смешком произношу я, вытирая нос, — А сейчас его нет уже третий день и я схожу с ума от беспокойства. О парне, от которого шарахалась как только могла.

И в этот момент, словно по какому-то волшебству или глупой шутке, на мой телефон приходит сообщение. Быстро достаю его из кармана надеясь увидеть там смс от Марка, но вместо этого вижу адрес и время, отправленные со скрытого номера.

Твою мать. Снова?

Но не могли же эти люди подумать что я настолько глупа, что повторю свой поступок и вновь поеду туда, где меня может поджидать ловушка? Но чувство тревоги, скребущее внутри не первый день, не позволило мне проигнорировать сообщение.

А что если они похитили Марка и хотят чтобы я приехала? Или хотят обменять Хлою на Марка, заставив меня как-то подставить его? В голове крутились идеи одна бредовее другой, но то, что это значит что-то хреновое — сомнений нет.

Первым делом опять набираю Марку, надеясь, что он в этот раз возьмёт трубку.

— Ну давай же, ответь мне, — обращаюсь в пустоту, вновь натыкаясь на автоответчик, — Чёрт.

Лёгкие стало сводить от бурлящей тревоги и страха. Нет. Нет-нет-нет, этого не может происходить. Не снова. Не так быстро.

Делаю глубокий вдох и понимаю, что решение нужно принять незамедлительно. Я не знала указанного адреса, но время в сообщении было написано 14:30. Через полтора часа.

— Прошу, дай знак, если мне следует поехать, — закрываю глаза, делаю вдох, после чего поднимаю глаза в небо и перекладываю ответственность за принятие решения на Роксану.

Конечно, это всё ерунда, но мне просто необходима была секундная пауза. И в этот момент раздаётся раскатистый звук грома, хотя небо было абсолютно ясным, что уже несвойственно для этого времени года.

Ок. Я поеду.

Закусив губу, проверяю пистолет в кармане куртки и думаю о том, следует ли рассказать о сообщении Лукасу. До Марка не дозвониться, а ехать одной настоящее самоубийство. Поэтому решаю довериться правой руке мужчины и показать ему пришедшие адрес и время.

— Я поеду туда, — также решительно как и он чуть раньше, говорю я — Сопроводишь меня? На всякий случай.

— Это не самая удачная идея. Лучше поеду я и во всём разберусь, пришлите мне адрес.

— Я всё равно поеду, Лукас. Уж прости, но ты не Марк и не можешб запретить мне этого делать. Сообщение прислали мне, а значит ждут меня. Поэтому я прошу тебя поехать со мной и не дать произойти чему-то плохому. Уверена, Марк бы попросил о том же.

— Марк бы строго-настрого запретил пускать вас туда, — никак не соглашался Лукас, от чего я уже пожалела о том, что рассказала ему.

— Тогда нам обоим везёт, что его тут сейчас нет.

Знаете такое поганое чувство, когда внутри есть стопроцентная уверенность в том, что вот-вот случится что-то по-настоящему дерьмовое? Не сломается каблук, не начнутся месячные пока вы в белом платье сидите на свидании с мужчиной мечты, предусмотрительно решив не надевать нижнее бельё.

Я имею ввиду настоящее дерьмо.

Вот это чувство разгорается во мне с каждой секундой моего приближения к адресу, который я вбила в навигатор. К адресу, который мне прислали с неизвестного номера и какого-то хрена я еду туда.

Марк всё также продолжает не отвечать на мои звонки и я даже не представляю сколько голосовых сообщений я оставила на автоответчике, включая информацию о том куда я собираюсь, с адресом, временем и тем, что со мной Лукас. Потому что если он прослушает это пока я не вернусь — может слететь с катушек. Так что пусть знает, что я не одна.

Учусь на своих ошибках, но продолжаю играть свою партию до конца. Роль домашней девочки мне ну никак не даётся. Придётся это признать.

Но на этот раз я запаслась подстраховкой в виде охранника и оружием, припрятанном за спиной. Не могу сказать что за те немногие разы практики я стала шикарным стрелком, но в случае необходимости попасть во врага смогу точно. А там уже разберёмся.

И всё же с каждым километром, уносящим меня дальше от города, я напрягалась всё больше. Потому что всё происходящее было слишком похоже на крайне типичный боевик с хитро продуманным сюжетом, полном ловушек и смертей. И как бы мне не стать одной из жертв.

Хотя, вряд ли я еду туда, где меня хотят убить. По крайней мере я надеюсь, что никто из этих подонков не воспринимает меня настолько тупой.

Поглядываю в зеркало заднего вида и отмечаю чёрный джип Лукаса, следующий на небольшом расстоянии от меня. Прекрасно. Единственная ниточка моих натянутых нервов, которая пока сдерживает всю огромную надломившуюся систему.

Через двадцать три минуты я съехала на просёлочную дорогу и ехала по какому-то бездорожью ещё одиннадцать, после чего оказалась в месте, больше похожем на заброшенную конюшню или что-то типа того.

Вокруг были одни пустые поля, лишь в отдалении окружённые небольшими кучками деревьев, а посреди поля стояло два ангара, деревянные заборы вокруг территории и высокие заросли травы, делающие это место диким и забытым.

Дальше ехать было нельзя, потому что холодок, пробежавший по шее, тонко намекнул мне о том, что меня могут ждать. А ещё что это может оказаться ловушкой.

Поэтому оставляю машину чуть в далеке и осторожно пробираюсь между деревьями, стараясь быть предельно осторожной. Оглядываюсь назад и вижу машину Лукаса, остановившуюся недалеко от моей.

«Только не иди за мной. Жди там. Если не вернусь спустя двадцать минут — действуй» — отправляю ему сообщение, заранее записав номер мужчины. Не уверена, что в таких ситуациях диалоги выглядят именно так, но сравнивать мне не с чем, поэтому повторяю тон из фильмов о крутых парнях, которые я смотрела с Дереком в юности.

Добираюсь до одного из ангаров и оглядываюсь. Вокруг не было ни души и ничего не указывало на то, что здесь есть ещё кто-то кроме меня. Обхожу ангар вокруг и нахожу небольшую щель в стене. Заглядываю туда, но в темноте проглядываются только давным-давно заброшенные стойла, разный мусор, инструменты типа лопат и вил, а также некоторая экипировка, которую используют для верховой езды.

Да уж. Если это чья-то шутка, то…

Где-то недалеко послышался звук хлопнувшей двери и я замерла, прислушиваясь. Сердце стучало так, что его звук отдавался в висках, ощущаясь мощной ритмичной пульсацией. Ладони вспотели и дыхание сбилось, потеряв свой естественный ритм.

Мне было страшно и волнение начало сковывать тело, постепенно парализуя ноги. Нет, Алана. Нельзя! Никакой слабости или растерянности. Что-то происходит и я просто обязана разобраться.

Делаю глубокий вдох носом и более долгий выдох ртом, пытаясь взять себя в руки. Давай, всё получится. Возможно это просто звук старых строений. Прижимаюсь спиной к холодной стене и выглядываю из-за угла.

Ничего.

Осторожно ступаю ко второму ангару и также припадаю к стене, сжимая руки в кулаки и собираясь с духом. Всё в порядке. Всё в порядке, мать твою. Совсем немного выглядываю из-за угла и снова ничего не вижу. Но слышу голоса. Мужской, грубый и со странным акцентом и женский, очень низкий и хриплый.

Продвигаюсь чуть ближе и оказываюсь на другом краю ангара, что даёт мне возможность сменить угол обзора. И вот в поле моего зрения попадает фургон, рядом с которым стоят те двое, которых я видела с Уиллом в отеле. Высокая крупная женщина в чёрном пальто и рядом с ней мужчина, по виду мексиканец или что-то типа того. Они смотрели куда-то в сторону и мужчина будто нервничал.

— Эти cabronas (ублюдки) опаздывают на шесть минут, — тараторил он, ругаясь на испанском, — Hijo de la puta (сукин сын) хочет подставить нас, не иначе.

— Заткнись и перестань трястись как шакал, — грубо прервала его женщина, величественным поворотом головы удостоив мужчину едва скользнувшим в его сторону взглядом, — Они приедут. Если нет — ты знаешь, что будет. И они знают.

— Я спущу шкуру с каждого cutre (идиота), отрежу им яйца и затолкаю в глотку, — не унимался мужчина, оглядываясь по сторонам.

Испугавшись, что меня могут заметить, я спряталась обратно, судорожно соображая кто мог прислать мне адрес, а главное зачем? Эти двое явно кого-то ждут и не похоже, что меня. Тогда зачемя́здесь?

— Тачки! — воскликнул мужчина и засуетился, поправляя куртку и обнажая пистолет, спрятанный за спиной.

Твою ж мать. Что здесь происходит? Осторожно выглядываю из-за своего укрытия и наблюдаю, как подъезжает похожий фургон, а также ещё две машины, одна — чёрный внедорожник, другая полицейская.

И от того, что я вижу дальше, перехватывает дыхание и едва не темнеет в глазах. Потому что из подъехавшего фургона выходит никто иной как Уилл, который выглядит намного более нагло и дерзко, нежели при наших встречах в отеле. Каждый раз он производил впечатление противного желейного маменькиного сынка, чудом раздобывшего деньги и связи, но толком не представляющего из себя ничего.

Сейчас же он одет во всё чёрное и лицо его выражает озлобленно-яростное состояние, будто он на грани. Об этом говорят раскрасневшиеся щеки и озверевшие глаза.

— Одной шлюхе по дороге вздумалось блевать прямо в машине, — с отвращением бросил он, плюнув на пол, — Но всё нормально, проблем нет. Мы всё равно успеваем. Всё готово?

Казалось, что он чем-то очень недоволен и причину его напряжения я увидела не сразу. Сначала женщина медленно подошла к только что приехавшему фургону и открыла дверь. Со своего места мне было не видно что там внутри, но она заглянула туда лишь на пару секунд, после чего удовлетворённо кивнула и захлопнула дверь.

— Здесь все. Хорошо. Начинаем. У вас три минуты.

Из машин, приехавших вместе с фургоном никто не выходил и я пыталась разглядеть лица тех, кто был внутри, но безрезультатно. Уилл открыл дверь фургона, а мужчина, гневно поглядывающий куда-то в сторону, открыл вторую машину, которая уже была здесь изначально. В этот момент Уилл начал вытаскивать из фургона связанных девушек, заставляя их быстро перебегать из одного фургона в другой. Всё как на тех фото, что я нашла в столе отца.

О Боже! Я сейчас стала свидетельницей похищения девушек!

Тело сразу двинулось вперёд, но я едва сумела сдержать этот импульс, вцепившись ногтями в холодный металл. Нет. Что толку, что я сейчас выбегу? Лишь обнаружу себя и точно попаду в ловушку. И хрена-с два мне повезёт так, как недавно, ещё раз.

Но я запомню номера машин. Каждой. А лучше сниму на видео то что происходит, чтобы у меня были зафиксированы лица всех девушек и преступников.

Пытаюсь быстро достать телефон, но, само собой, трясущимися руками это сделать получается не сразу. Нажимаю на значок камеры и поднимаю телефон на уровень груди, вновь наблюдая за происходящим. И едва не падаю с ног от того, что вижу.

Марк.

Чёрт возьми, между двух фургонов стоит Марк, наблюдая за тем, как грёбаный Уилл силой перетаскивает плачущих девушек в машину, грубо заталкивая их и болезненно дёргая волосы.

— Какого хрена? — шепчу я, чувствуя, как остановилось дыхание.

Меня будто ударили ногой в солнечное сплетение, выбив весь воздух, что был внутри.

Мужчина безучастно стоял и наблюдал за происходящим, пристально следя за действиями Уилла. Тот старался не обращать на него внимания, но было видно, что под взглядом Марка ему ужасно некомфортно. Мексиканец поторапливал Уилла, от чего тот ещё больше нервничал, вымещая злость на ни в чём неповинных девушках.

— Шевелись быстрее, тупая сучка, — прогремел он, вытаскивая очередную перепуганную блондинку из своего фургона.

Всё, что происходило, казалось мне сном.

Я даже не заметила, как по щекам текли слёзы, а дыхание так и не восстановилось. Закусив губу, я смотрела на Марка, продолжая снимать. Почему он здесь? Неужели он всё время был замешан в пропаже девушек, а меня водил за нос, как тупую наивную идиотку? Неужели это он помог Хлое исчезнуть? По его вине она сейчас где-то в беде, пока я трахаюсь с тем, кто продал её какому-нибудь грёбаному извращенцу?

Чёрт. Это какая-то бессмыслица!

Зачем он тогда рисковал жизнью ради меня? Защищал от Змея и прочих мерзких типов? Прятал в своём доме, пока за мной охотились? Заботился о моём состоянии в моменты, когда было хреново? Помог найти Роксану, вызволил из чёртового плена? Неужели всё это было лишь игрой? Чтобы сохранить меня для… для чего?

Чувствую во рту вкус крови и понимаю, что прокусила губу, но боли при этом не почувствовала. Душевная боль настолько сильно разрывала изнутри, что все физические ощущения совершенно притупились.

Я идиотка. Идиотка!

Знала ведь, что ему нельзя верить! Никому нельзя было! Ведь я так долго старалась. Так долго сопротивлялась, чёрт возьми. Но в какой-то момент моя бдительность ослабла и я доверилась тому, кто сейчас, мать его, участвует в похищении девушек вместе с ужасными людьми, один из которых точно совершил просто массу страшных преступлений. Я видела записи. Этот подонок не должен жить. Остальные явно не лучше.

И Марк оказался среди них.

Я полюбила ублюдка. Монстра. Чудовище без сердца. Вероломного негодяя, так искусно обыгравшего меня.

И все мои сомнения, все догадки и подозрения, которые я списывала на паранойю, были совершенно уместны. Я знала! Изначально чувствовала!

Захлёбываясь от слёз, я старалась крепко держать телефон, но не имея силы в ногах, сползла по стене вниз, оставшись на корточках. Тело трясло, а меня едва хватало на то, чтобы сдерживать всхлипы, то и дело рвущиеся наружу.

Немыслимо. Просто невероятно. Я сама во всём виновата. И я подставила Хлою, затянув её поиски, когда связалась с подонком. Втянув воздух носом насколько могла бесшумно, я резко смахнула слёзы с лица и постаралась встать, прилагая массу усилий для того, чтобы не сломаться. Только не сейчас. Я смогу оплакивать и жалеть себя после. А сейчас важно довести происходящее до конца. Каким бы он ни был.

Настраиваю камеру более чётко и приближаю лица каждого, кого могу поймать в обьектив. Когда очередь доходит до Марка, я сжимаю зубы и фиксирую его лицо, борясь с желанием увести камеру в сторону.

Нет. Нет, нет, нет!

Никакие мои чувства к этому мужчине не должны помешать закрыть каждого, кто причастен ко всем ужасам, накрывшим город. Закрыть на долгие годы, надеясь, что в тюрьме они долго не протянут.

Но тут я перевожу взгляд на полицейскую машину и задумываюсь о том, реальный ли там сидит коп или это маскировка? Потому что Марк как-то сказал, что в полиции делом о пропаже девушек занимаются не особо активно, а детектив Баррет и вовсе оказался предателем. Что помешало бы этим людям иметь своих и в полиции? Ведь если они работают по всему миру и имеют сумасшедшие связи с очень влиятельными людьми, то иметь контакт в полиции дело ерундовое.

И, словно почувствовав, что его снимают, Марк отвёл взгляд от фургонов и посмотрел чётко в камеру. Это было всего на одно мгновение, но сердце ушло в пятки тот час, когда я ощутила его взгляд.

Нет, этого не могло произойти. Мне показалось. Я скрывалась на достаточном расстоянии и мне помогала оставаться незаметной высокая трава. Он просто не мог меня засечь.

Послышался хлопок и дверь за последней девушкой закрылась, означая неминуемый страшный сценарий для каждой из них. Марк подошёл к женщине и что-то сказал, от чего Уилл и мексиканец напряглись, а второй потянулся за пистолетом, заведя руку за спину, но она лишь едва заметно кивнула, после чего каждый из присутствующих ушёл в разные стороны. Мексиканец уселся за руль фургона, в который загрузили девушек, а Уилл и женщина заняли места в фургоне, который опоздал.

Марк же сел за руль внедорожника и отъехал первым.

Не в силах больше сдерживать свой гнев, я убрала телефон и сжала кулаки так сильно, что на ладонях остались кровавые полумесяцы. Чёртов предатель! Обманщик! Подонок!

Разворачиваюсь и бегу к машине, оглядываясь назад и стараясь остаться незамеченной. Достигая цели, быстро прыгаю на водительское сиденье и завожу мотор, решив последовать за Марком.

Да, следовало попробовать сопроводить фургон и выяснить, куда увезли девушек, а может и вовсе постараться предотвратить похищение, но меня одолели такие ярость, разочарование и боль, что я просто не могла думать рационально. Плюс фургон и полицейская машина поехали в противоположную сторону.

Мной же сейчас руководила униженная, растоптанная, разбитая на куски женщина, желающая всадить пулю в сердце того, кто так жестоко с ней обошёлся.

Нажав на газ, я устремилась за машиной Марка, стараясь держаться на расстоянии от него. Вдоль полей ехать за ним было невозможно, потому что мерзавец смог бы засечь меня сразу же, поэтому я выдержала такое расстояние, чтобы остаться вне поля видимости, но ускорилась тогда, когда он должен был выехать на более оживленную дорогу.

Нагнать Марка удалось не сразу, но всё же у меня получилось. Забыв обо всём на свете, я видела перед собой только внедорожник, на котором он уехал. Это была не его машина, но очень похожа на ту, которую он водил. Хоть где-то он остаётся верен своим взглядам.

Потому что в остальном это грёбаный лжец. И я не оставлю этого просто так!

За гневом, застилающим мне сознание и глаза, я сама не заметила как оказалась на очень знакомой дороге. Серпантин, ведущий на смотровую площадку, где мы занимались сексом в машине после того, как мужчина нашёл меня на той чёртовой улице, когда мы с Роксаной говорили с проститутками о Хлое. Смотровую, куда нас с сестрой привозили родители в детстве. То место, которое также станет опорочено теперь отвратительными воспоминаниями.

Чёрный внедорожник останавливается в паре метров от обрыва, но наружу никто не выходит. Кроме нас на склоне никого больше не было, будто это было заранее спланировано Вселенной, чтобы помочь мне исполнить приговор в исполнение. Потому что кроме как пристрелить засранца мне ничего не хочется!

И вот Марк медленно выходит из машины, становясь лицом ко мне, пока я только подъезжаю и останавливаю машину на расстоянии. Он знал. Конечно знал. И намеренно привёл меня сюда. Но сейчас это не важно.

Выхожу из машины, не давая волнению вновь сковать тело и, хлопнув дверью, останавливаюсь, сверля взглядом человека, только что вывернувшего мне душу наизнанку. Снявшего с меня кожу и плеснувшего на меня кислотой. Уничтожившего и растоптавшего всё то немногое живое, что во мне осталось.

Мужчина не сводит с меня взгляда, после чего делает пару шагов в мою сторону.

— Не подходи, ублюдок, — резко вырвав пистолет из куртки, я направляю его на Марка, вытягивая сжатое в руках оружие вперёд, — Иначе пристрелю.

Вижу, что он не ожидал такого поворота. Ещё бы. Но теперь не ты самый главный, милый. И больше никогда им не будешь!

— Алана, убери пистолет, — напряжённо и медленно произносит Марк, глядя на меня тёмным взглядом.

В голосе мужчины звучит холодная сталь, но я знаю, что это маска. Внутри него горит адское пламя и показательная невозмутимость служит лишь для отвлечения внимания.

Я хорошо его изучила. Или думала, что хорошо.

Но то, что я сегодня увидела — разбило вдребезги всё, что мы выстроили за это время. И осколки больно резали меня изнутри, оставляя грубые шрамы.

— Это ты! Чёрт возьми, всё это время это был ты! — кричу что есть сил, чувствуя как горло и лёгкие сковывает леденящий ужас и пустота.

Каждый вдох словно режет лёгкие острым ребристым ножом, расковыривая рану всё больше и больше. Опустошение и боль разрывают грудную клетку, а глаза жжёт едкими слезами.

Я знаю что видела. И ошибиться я не могла. Он стоял рядом с теми, кто бесцеремонно и грубо затаскивал девушек в тот чёртов фургон, после чего просто сел в машину и уехал.

Больше я не позволю дурачить себя! Только не теперь, когда правда наконец-то вскрылась. А может и раньше всё было на поверхности, но мой взгляд был замылен и я не замечала очевидного.

Марк убийца. Преступник. Мерзавец, который сумел обвести меня вокруг пальца.

Но с меня достаточно. Той Аланы, которая была в начале, больше нет. Она умерла. Её жестоко растоптали и выбросили на дно Марианской впадины и никто, ни одна живая душа не сможет её вернуть.

Во мне остались лишь гнев и желание отмщения. И я готова упиваться ими сполна, пока не размажу каждого, кто был причастен к тому ужасу, с которым мне пришлось столкнуться за последнее время.

— Алана, — Марк поводит головой, как делает это всегда, когда чувствует что что-то идёт не так, как ему нужно, — Опусти чёртов пистолет.

Не отвечаю. Ловлю его взгляд и не отвожу глаз, прожигая мужчину изо всех сил. Отравляю его кровь, желаю смерти, пылаю от ненависти и хочу чтобы он почувствовал это всем телом. Хочу, чтобы каждая его клеточка горела в огне.

Ему не жить. Этот сукин сын не заслуживает жизни. Он монстр. Чудовище, запустившее свои когтистые лапы глубоко мне в душу и жестоко её разорвавший в клочья.

Перед глазами будто назло всплывает воспоминание, как какое-то время назад Марк учил меня стрелять. Так, на всякий случай. Чтобы быть уверенным, что случись со мной что-то, пока его не будет рядом, я смогу за себя постоять.

Пистолет, конечно, носить с собой я отказалась, но от парочки уроков отказываться не стала. Кто знает, что меня ожидает дальше. На том пути, свернуть с которого уже возможности не будет никогда.

Идиотка! Ну какая же я идиотка. Надо же было отвлечься на тот чёртов выстрел и потерять единственную возможность всадить пулю в голову этого подонка.

Нет, не в голову. В сердце. В самое его чёрное бесчувственное холодное сердце. А лучше и туда и туда. Чтобы наверняка.

После того как Марк закинул меня в машину, я не издала ни звука. Но не потому что мне нечего ему сказать. Конечно же нет.

Но истерику сейчас устраивать смысла нет. Проверяли, знаем. К моему удивлению и мужчина вёл себя так, будто только что не висел у меня на прицеле. Глядя перед собой на дорогу, он ловко крутил руль, ведя машину к своему дому. Туда, где оставил меня одну на несколько долбаных дней. Туда, куда я хочу сейчас возвращаться меньше всего.

Незаметно для себя ухмыляюсь, осознав, что теперь у меня вообще нет места, куда бы хотелось возвращаться. Дом Марка теперь не более чем место болезненных воспоминаний, наш с Хлоей дом — опороченное взломом некогда семейное гнездо, а самый любимый из трёх отелей, оставшихся после смерти родителей — грёбаная могила для десятков девушек. По крайней мере если мы говорим об их внутреннем мире и психике.

Потому что если я узнаю, что ублюдок Уилл посмел убить кого-то в 204 номере — я… не знаю что сделаю. Но точно сделаю!

— Везёшь к своим дружкам? — нарушаю тишину, не в силах больше сдерживаться.

— Да, — без промедления отвечает Марк, но я слышу в его голосе лишь раздражение.

Врёт. Отвечает то, что я хочу услышать.

— Отлично, так мне будет удобнее грохнуть вас всех разом.

Мужчина не отвечает, сворачивая к дороге, ведущей в подъём, где из-за леса виднеется забор его дома. Закусываю губу, думая о том, что надо бы продумать какой-то план, когда мы выйдем из машины. Потому что я не имею ни малейшего понятия о том, как дальше будут развиваться события.

Но что удивительно — я совершенно не боюсь его.

Даже если он всё это время был связан с этими людьми и торговлей девушками, я сейчас не боюсь того, что он убьёт меня или что-то типа того. Хотел бы — сделал уже давным-давно. Да даже там, на обрыве, он мог не просто скрутить меня и засунуть в машину, а избавиться от меня, столкнув вниз.

Но он поступил иначе. И это значит, что я нужна. По крайней мере пока. Но чего ожидать я не знаю. И от этого придумать хоть какой-то план кажется невозможным, потому что не от чего отталкиваться, понимаете?

— Выходи, — Марк заехал во внутренний гараж и вышел из машины, громко хлопнув дверью.

Делаю глубокий вдох, после чего открываю свою и выхожу, но в эту же секунду все мои мышцы напряглась словно я вот-вот услышу пусковой сигнал, после которого нужно будет начать бежать марафон. Три, два, один…

Но ничего не происходит. Никто не стреляет в меня и не набрасывается со спины. Марк оказывается рядом и кивком указывает на вход в дом, после чего просто идёт в этом направлении, поворачиваясь ко мне спиной. Серьёзно? Так уверен в своей неуязвимости, что даже не предполагает, что у меня может быть ещё какое-то оружие?

Иду за ним, а волнение внутри нарастает с сумасшедшей скоростью. Ладони вспотели, а дыхание стало более хаотичным. На вдохе я останавливала его, забывая делать выдох. Сердце ускорило свой стук, а голова стала кружиться.

Так, возьми себя в руки! Какого чёрта с тобой происходит?

Марк тем временем звонит Лукасу и даёт команду не входить в дом ни при каких обстоятельствах. Никому. Что бы они ни услышали. И это меня напугало. Что значит «что бы вы ни услышали»? Что они должны услышать?

— Садись, — махнув в сторону дивана, Марк подошёл к бару и достал бутылку виски.

Ну да. Стандартный его ход практически во всех ситуациях. Два бокала, брошенные в них камни, звук наливающейся янтарной жидкости. Он протягивает мне один и садится на диван, не дожидаясь когда я сделаю также.

Принимаю бокал, но не двигаюсь с места, растерянная его поведением. Слишком буднично и расслабленно он себя ведёт. Но я ведь знаю этого человека. Точнее, думала, что знаю. Но некоторые его повадки изучить точно успела.

Он чертовски напряжён. И за этим спокойствием скрывается сейчас дикий зверь, ждущий возможности вырваться наружу.

— Решил устроить прощальный вечер? Мне сказать тост? — язвлю, одной рукой обхватив себя за талию и уперев в неё локоть второй, держащей бокал.

Тяжело вздыхает, складывая пальцы на переносице, после чего делает глоток виски и со стуком ставит бокал на стол.

— Мне же вообще не имеет смысла что-то объяснять? Ты уже всё решила?

— А что тут объяснять? Хочешь рассказать мне о том, как дурачил меня все эти месяцы, заставляя думать о том, что помогаешь? Или, может быть, хочешь сообщить что продал мою сестру какому-нибудь уроду? А, постой, я поняла! Ты наверное хочешь сказать, что это всё случайность и я не так поняла, верно?

— Нет.

От его короткого ответа внутри меня что-то словно рухнуло. Потому что где-то в душе я лелеяла постыдную надежду, что всё это правда будет иметь какое-то, пусть и дурацкое, объяснение.

Мгновенно на глаза навернулись обжигающие слёзы, а по коже пробежал мороз. «Нет». Он оказался там не случайно. Конечно, мать его, не случайно. Сжимаю губы, стараясь держать себя в руках, но слёзы продолжали наворачиваются на глаза, от чего я практически потеряла контроль.

— Ты грёбаный лживый ублюдок, — шиплю дрожащими губами, — Я тебя ненавижу.

— Справедливо.

Мужчина, вальяжно сидящий на диване, пристально сверлил меня взглядом, от чего я стала чувствовать себя ещё хуже. Будто стояла перед ним обнажённой и униженной, от чего внутри начал подниматься гнев.

— Надо было дать тебе сдохнуть ещё тогда, когда в тебя всадили пулю возле отеля, — сжимаю бокал так сильно, что хрупкое стекло рискует вот-вот лопнуть и порезать мне ладонь, но было абсолютно плевать.

— И почему ты этого не сделала?

— Была слишком доброй и глупой. Больше я эту ошибку не повторю, — делаю глоток виски, чувствуя, как едкая жидкость обжигающие пронеслась по пищеводу, после чего бросаю бокал на пол, разбивая его на мелкие кусочки.

— Эффектно, — вставая, произносит Марк, надвигаясь на меня.

— Не подходи, — отрицательно качаю головой, пятясь назад до тех пор, пока не оказываюсь прижата спиной к стене.

Твою ж мать.

Бросаюсь в сторону, но мужчина ловко перехватывает меня, возвращая на место. Поддавшись импульсу, я пытаюсь оттолкнуть его, но он перехватывает мои руки, сжимая запястья и прижимая меня к себе.

— Отпусти меня, сраный ублюдок, — пытаюсь вырваться, осыпая мужчину оскорблениями, — Мерзавец, ничтожество, бессердечное животное!

— Слабовато для ненависти, — холодным тоном отвечает мужчина, пронзая меня своими тёмными глазами, — Уверен, ты можешь лучше.

— Да плевать мне, в чём ты уверен! — дёргаюсь, отталкивая от себя Марка, после чего бегу в сторону кухни, выхватывая первый попавшийся под руку нож, — Только попробуй тронуть меня и…

— И что, ангел? Будешь размахивать передо мной ножом? Ты хоть знаешь куда бить? М?

То, что Марк вёл себя сейчас как маньяк совсем не облегчало ситуацию. Какого хрена от такой спокойный? Я только что застала его на месте преступления, а он делает вид, что я чокнутая, а он просто мой терпеливый парень, ждущий, когда закончится мой припадок.

— Чего ты добиваешься? — непонимающе спрашиваю, хмурясь, — Зачем ведёшь себя как чёртов психопат?

— А разве я не такой? Ты ведь ясно дала понять каким меня видишь. Не хочу тебя разочаровывать ещё больше.

Ах, так это забота! Ну тогда совсем другое дело, правда?

Мужчина сделал несколько шагов в мою сторону, на что я вытянула нож ему на встречу, молясь, чтобы не пришлось применять его в деле. И Марк словно чувствовал моё состояние, продолжая сокращать расстояние между нами.

— Я сказала не подходи, — дрожащим голосом предупреждаю, сжимая рукоять ножа сильнее.

— Да брось, ты же хочешь этого. Давай. Я стою перед тобой, при мне нет оружия и я сам иду к тебе, чего ты ждёшь? Ты ведь ненавидишь меня, ангел. Я правильно услышал? Так давай, закончи то, что собиралась сделать.

По моим щекам заструились слёзы, а губы задрожали. Так не честно. Не честно! Он не должен сейчас провоцировать меня ещё больше. Ведь я действительно могу не сдержаться.

— Зачем ты это делаешь? — всхлипывая, задаю вопрос, не сводя глаз с Марка.

— Потому что ты мне всё равно не поверишь.

Этой фразой мужчина словно дал мне отрезвляющую пощёчину. Не поверю? Интересно во что? Что он всё же не при чём? Тут он прав — не поверю. Но неужели он держит меня за идиотку и рассчитывает рассказать какую-то нелепую историю? Или думает, что я слепо влюблена в него и смогу принять тот факт, что он сраный торговец людьми?

Пока я растерянно соображала о чём может идти речь, Марк воспользовался ситуацией и рывком бросился ко мне, перехватывая ту руку, в которой у меня был нож. Но в этот раз я оказываюсь чуть быстрее и успеваю провести лезвием по его плечу, разрезав футболку и увидев струи алой крови, незамедлительно пролившиеся вниз по руке.

Зашипев, мужчина, всё же обхватил моё запястье и выкрутил его так, чтобы нож со звоном упал на пол. Прижимая меня к себе спиной, он обхватил меня обеими руками, пачкая своей кровью, сдерживая мои попытки вырваться и как-то ударить его.

— Отпусти меня, скотина! Убери руки! — я брыкалась что есть сил, но какой в этом смысл, если негодяй в разы сильнее меня?

Он не отвечал, продолжая сжимать меня, пока мой запал не стал угасать, а слёзы не брызнули из глаз новым потоком. Запах крови отвратительно бил в нос, а моя кожа и одежда были перепачканы ей настолько, что хотелось скорее оказаться под водой и смыть с себя всё, что может быть связано с Марком.

— Тшшш, тише-тише, — нежно прошептал мужчина, целуя меня в макушку и от этого действия я просто оторопела, — Я сейчас уберу руки и дам тебе выйти. Пожалуйста, не делай глупостей и не заставляй меня снова удерживать тебя, — положив подбородок мне на плечо, спокойно проговорил Марк мне в ухо.

Подождав пару секунд, он действительно выпустил меня, сделав шаг назад, а я в свою очередь быстро отошла в сторону, обхватив себя руками и восстанавливая дыхание.

Быстро окинув взглядом свой порез, Марк перевёл внимание на меня, наблюдая.

— Неплохо, но это всего лишь царапина. В следующий раз когда захочешь кого-то ранить — целься в грудь, шею или живот.

— Пошёл ты со своими советами, — смотрю в сторону, не желая видеть как по его руке продолжает течь кровь, капая на пол.

Почему-то фантазии о том, как я застрелю его или раню ножом были куда приятнее, чем это оказалось в реальности. Да я и не собиралась этого делать! Всё произошло потому что он сам набросился на меня.

Но засранец заслужил. Это меньшее, что я имею право с ним сделать.

Глубоко вздохнув, Марк несколько мгновений смотрел на меня, после чего заговорил:

— Давай покончим с этим как можно скорее. Я знаю, что ты думаешь. И на твоём месте подумал бы то же самое, — делает паузу, наблюдая за моей реакцией, — И чтобы ты готова была меня выслушать и поверить в мои слова нужно время, которого у нас нет. Поэтому я расскажу тебе как всё было, а ты решай сама, верить мне или нет.

Не отвечаю, пытаясь быстро сообразить хочу ли я слышать сейчас какие-то его объяснения.

— Да, ты не ошиблась. Это не случайность и я там был по своему желанию. Это готовилось несколько недель и должно было привести к твоей сестре.

— Не смей приплетать сюда Хлою и прикрываться благими намерениями! Хватит уже делать из меня дуру! — взрываюсь, ударив ладонями по холодной гранитной столешнице.

— Заткнись и слушай, Алана, — наконец более живым голосом произнёс Марк, продемонстрировав вместо ледяного спокойствия свою истинную суть, — Я пытался проникнуть в ряды торговцев телами с тех пор, как ублюдок Уилл пропал с радаров. Потому что он был тем, кто мог вывести меня на улей. Я хотел прижать его, но не успел. И когда узнал, что он будет сегодня на переправе, сделал всё, чтобы там оказаться.

— И как же? Любезно попросил? Я не заметила, чтобы твоё появление там было для кого-то неожиданностью, особенно для той женщины, с которой вы шептались, — со всей злостью выдавливаю из себя каждое слово, не позволяя вновь морочить мне голову.

— Можно сказать, что и попросил. Не совсем любезно, конечно. Но времени на любезности нет, поэтому приходится играть быстро и грязно.

— Что ты имеешь ввиду?

— У меня есть козырь, который пока что работает. Это вопрос времени, но тем не менее. Ихо, тот мелкий мексикашка, должен был отвезти девушек на паром, а Уилл и Соня направлялись на встречу с посредником. Я рассчитывал выследить их и выяснить всё что смогу, а может и прикрыть их лавочку, если повезёт, но одна неожиданная встреча изменила мой план.

Понимаю, что он говорит обо мне и о том, что всё же засек меня. Но как, чёрт возьми? Как он может быть таким наблюдательным?

— И как ты собирался выследить их? Они ведь разъехались в разные стороны.

— Это всё детали. Мои парни были наготове и должны были встретить Ихо с девочками в порту.

— Какой бред, — ухмыляюсь, не веря ни единому слову мужчины.

— Алана, я сделал это, чтобы найти твою сестру. Потому что иными путями этого сделать не получилось. Либо они хорошо её прячут и чего-то ждут, либо…

На этих словах он осекается, вновь тяжело вздыхая. Либо что? Что он имеет ввиду?

— Я должен был оказаться среди этих людей, Алана. Нравится тебе это или нет, мы по уши в дерьме и действовать осторожно больше нет времени и смысла. Мне нужно было быть там и за всем проследить. Нужно было сделать так, чтобы они приняли меня, — и, глядя на меня так пристально, что по коже пробежал холодок, он заканчивает одной хлёсткой фразой, — А вот тебя там быть не должно было.

Естественно. Меня не должно было оказаться в клубе Змея, когда Марк оказался там одним из VIP-гостей. Не должно было быть на сделке по продаже девушек. Я не должна была обращаться в полицию. Что ещё?

— А я оказалась. Сюрприз.

— Как? — Марк сделал шаг в мою сторону, на что я автоматически отошла назад.

— Какая разница? Расстроен, что попался? Что больше не сможешь меня обманывать? — не унималась я, слишком уязвлённая, чтобы поверить в ту чушь, что он говорил.

— Алана, как ты там оказалась? Скажи сама или я…

— Или что? Ударишь? Или может продашь вместе с остальными?

— Хватит! — закричал он, сбросив со столешницы посуду и прочие мелочи, которые на ней стояли, — Отвечай на вопрос, мать твою! Это важно.

— Мне прислали смс, ясно? — отвечаю таким же криком, — С адресом и временем. Я думала что ты в беде и рванула туда как дура спасать тебя. А оказалась на отвратительном, открывшем мне правду шоу.

— Дай телефон.

— На, — не желая больше воевать и упираться, бросаю на столешницу свой телефон, — Тебе не привыкать копошиться в моих вещах, пароль ты наверняка прекрасно знаешь.

Ничего не отвечая, мужчина берёт телефон и открывает сообщения, видя, что номер отправителя не определён.

— Кто-то ещё об этом знает?

— Марк, ты издеваешься? Все, кто был в моей жизни, либо пропали, либо мертвы, либо запуганы тобой. Кому я могла сказать? Разве что Лукасу, которого ты приставил ко мне в виде няньки. Кстати, выдай ему премию, он спас твою грёбаную жизнь.

— Хрен бы ты в меня выстрелила, — возвращая мне телефон, вновь пристально глядя мне в глаза произносит Марк, — Я действительно сделал это для тебя. Как бы это ни выглядело.

— Ну да, — наигранно улыбаюсь, кивая головой.

— Когда я заметил тебя, то запаниковал. Весь мой план рухнул за одну секунду, потому что если бы они увидели тебя — живой бы ты не ушла. Мы бы оба не ушли. Меня прикончили бы на месте, чего, я уверен, страстно желал гадёныш Уилл, а тебя бы засунули в тот грёбаный фургон и отправили бы вместе с остальными очередному извращенцу шейху. А может оставили бы себе, потому что ты та, кто не досталась Уиллу тогда, когда он этого хотел. И ублюдок взял бы своё сполна. Поэтому я увёл тебя подальше, чтобы обезопасить.

— Как благородно, — язвлю, стараясь не поддаваться его словам, — И как же Уилл допустил, чтобы ты оказался там? Ведь он знает тебя, знает, что мы вместе, знает всё.

— Он не допускал. Он лишь шестёрка, выполняющая грязную работу. Те видео, что ты нашла — его грязный способ заработать дополнительные деньги среди заказчиков с особым пристрастиями, не более. А вот в продаже девушек он участвует как мелкий посредник. Основное лицо в нашем городе — Соня. Я вышел на неё через… в общем, не важно, как. Но для неё я что-то типа влиятельного лица, которое может организовать их безопасность.

— Ну уж нет. «Не важно как» сейчас не прокатит, Марк. Расскажи всё нормально, если хочешь, чтобы я хотя бы на секунду допустила мысль о том, чтобы тебе поверить.

Мужчина колебался, что наводило на меня тонну новых подозрений. Что он сейчас делает? Придумывает новую часть истории, которую не успел подготовить? Или боится сказать что-то ужасное? Но что может быть страшнее чем то, что уже произошло?

— Козырь, про который я говорил… у меня есть то, что важно для одного очень влиятельного человека. И пока это у меня, он делает то, что я попрошу.

Взмахиваю руками, показывая, что его ответ толком ничего не обьяснил.

— Тебе это знать не нужно, ангел. Чем меньше ты знаешь, тем больше ты в безопасности.

— Я нихрена не в безопасности! Ни сейчас, ни когда-то ещё! Поэтому хватит строить из себя сраного героя, Марк. Я хочу знать всё. Каждую грёбаную деталь этой истории.

Закрыв глаза, мужчина сделал вдох, а на выдохе едва заметно кивнул, будто согласившись со своими мыслями. Но продолжил говорить не сразу. Сначала он подошёл к раковине и смыл кровь, заливающую его руку. Удивительно, как долго он сохранял самообладание, потому что только сейчас я по-настоящему осознала, что порез оказался достаточно глубоким.

Быстро обработав рану со сдавленным рычанием, он перебинтовал руку, в то время как я стояла и наблюдала за его действиями.

— Ты режешь меня уже второй раз, дикарка, — чувствуя мой взгляд, ухмыльнулся Марк.

— Так тебе и надо, — скрестив на груди руки, я вновь осознала и то, что сама вся в его крови. Какая гадость.

— Держи, — достав из шкафа свою футболку, он протянул её мне, чтобы я могла переодеться в чистую одежду.

Молча принимаю чёрный сверток и сама подхожу к раковине, смывая с рук уже засохшую кровь. Не оборачиваясь лицом к мужчине, стягиваю окровавленную кофту и надеваю на себя одежду Марка, чувствуя внутри какую-то давящую пустоту.

Я ненавижу его всей душой и ни капельки не верю, но почему-то сейчас, после того как прошёл аффект, спокойно мою руки и переодеваюсь в чистые вещи, будто это имеет хоть какое-то значение. Вероятнее всего моя психика просто защищает меня от всего дерьма, которое произошло. И это внезапно наступившее спокойствие ничто иное как опустошение и истощение.

— Выпьешь? — Марк вновь наливает себе виски, но я отрицательно качаю головой.

— Садись, — кивает на диван и я усаживаюсь на максимальном расстоянии от него.

Делает небольшой глоток, смотрит куда-то в сторону, после чего ставит бокал на столик и переводит на меня свой взгляд. Тот взгляд, в котором я утонула сотни раз.

— В ночь, когда мы были в казино, я кое-кого искал. Сына того парня, на которого меня вывел мой информатор. По первоначальному плану я должен был подружиться с самим ублюдком, но для подстраховки я похитил его идиота сынка. План А сработал не так хорошо, как должен был. Поэтому сейчас я действую по запасному.

— Ты держишь где-то какого-то паренька? — нахмурившись спрашиваю я, пытаясь вместить в себя эту информацию после всего случившегося сегодня.

— Да. Если вдруг ты собираешься жалеть его, то не спеши. Он изнасиловал как минимум троих девушек и папаша откупил его, так что мелкий засранец тот ещё говнюк. Изолируя его от общества я делаю доброе дело. В общем, пока гадёныш у меня, Ральф делает то, что я велю. Представляет меня нужным людям, помогает заручиться их доверием и всё в этом духе.

— Так просто?

— Это нихрена не просто, детка. Но лишние подробности я опускаю.

— Например какие?

— Боже, Алана, что ты хочешь услышать? Трахал ли я кого-то? Спал с ребёнком или пил ли чью-то кровь? Нет. Естественно нет. Но не всегда получалось договориться по-хорошему. На моих руках много крови и для тебя это не секрет. За это время её стало больше. Таков уж мой мир.

Вижу, как Марк сердится и не отвечаю, уводя взгляд в сторону.

Не зная, что думать и что чувствовать. Не зная, верить ли человеку, сидящему напротив.

— Проблема в том, что эти люди не идиоты. И я на сто процентов уверен, что мне позволили оказаться сегодня здесь не просто так. Особенно после смс, отправленного тебе.

— Хочешь сказать, это был кто-то из них?

— Не знаю. Но выясню. Сейчас важно то, что мы их упустили и Уилл точно сбежит, как грязная крыса с тонущего корабля. Моё появление было для него сюрпризом, но он не дурак. Такие как он чуют опасность для собственной шкуры за версту. И я уверен, что сегодня он свалит. Если уже не парит над океаном, направляясь в безопасное место.

И в этот момент на телефоне Марка раздаётся звонок, на который он отвечает коротким «говори».

Выслушав кого-то на том конце провода, он отключается, сообщив мне то, что Элину засекли в аэропорту вместе с маленьким сыном.

— Поедешь со мной? — вставая с места, спрашивает мужчина.

— А что мне еще остаётся?

— Как только увидишь её — скажи, — отдаёт мне распоряжение Марк, оповестив меня по дороге о том, что Элину никто не трогал и не задерживал, ожидая нашего приезда.

Её рейс был через полтора часа и у нас было достаточно времени, чтобы доехать и остановить её. Как бы мне не хотелось витать в иллюзиях и отрицать факт её причастности ко всей творящейся в отеле грязи, я понимаю, что сейчас это делать уже слишком абсурдно.

Потому что ни о какой поездке в отпуск я не знаю. А без моего ведома она бы не сорвалась так внезапно. Значит, убегает. Ведь так? Но почему? Потому что узнала, что мы подобрались слишком близко? Или есть какая-то иная причина?

— Так точно, командир, — сканирую глазами аэропорт и принимаю совершенно противоположное решение.

Я хочу поговорить с ней сама. Что бы ни происходило, Элина — ближайший человек для моих родителей и для меня с самого детства. И быть жестокой с ней я просто не могу себе позволить.

Уверена, что смогу выяснить правду без давления Марка. И вообще без его присутствия. Хотя бы поначалу. А там уже посмотрим, как будет разворачиваться ситуация.

Главное обнаружить её первой. Но это не такая уж лёгкая задачка в аэропорту, полном людей.

И поняв это, Марк набирает номер того, кто оповестил о местонахождении Элины. Закусив губу, я хаотично вожу глазами поверх суетящихся разноцветных голов и вдруг слышу своё имя, звучащее тоненьким детским голоском.

— Алана! Алана!

Оборачиваюсь и вижу Джеффри — сына Элины. Мальчишка в полосатой рубашке и вельветовых брюках махал мне свободной рукой, пока вторая придерживала увесистый для такого малыша рюкзак. Бросаю быстрый взгляд на мужчину, говорящего по телефону и, пользуясь его отвлечённостью, срываюсь с места, направляясь к Джеффри.

— Привет, малыш, — отбиваю по его маленькой ладошке пять и сажусь на корточки, загораживая ребёнка от Марка, скорее интуитивно, чем осознанно, — Где твоя мама?

— Пошла в Бургер Кинг за картошкой, а я охраняю вещи, — гордо выпятив грудь, проговорил мальчик, которого я видела совсем крошечным ещё несколько лет назад.

— Ясно, — пытаюсь быстро сообразить как мне поступить, но за спиной слышу голос Элины.

— Джеффри, что ты… — и увидев меня, она словно приросла к месту, — Алана.

— Привет, Элина, — поджимаю губы и встаю, пытаясь сохранять самообладание, — Незапланированная поездка? Не помню, чтобы ты об этом говорила.

— Да, просто… я сама не знала. Сестра с парнем поехала на горнолыжный курорт и сломала спину. Мы летим к ней чтобы помочь, потому что он не может быть с ней всё время и…

— Элина, — хмурюсь, отрицательно кивая головой, давая понять женщине, которой доверяла моя семья, что не следует сейчас лгать.

Плечи моей помощницы опустились и на лице появилась гримаса растерянности и стыда. Взглянув на сына, она едва заметно улыбнулась и перевела глаза на пол перед собой.

Чёрт. Как же отвратительно то, что сейчас происходит.

Кусаю губу острыми краями зубов, глядя на Элину и не веря в сложившуюся ситуацию. Она действительно сбегает. Действительно хочет спастись от чего-то. Но где-то внутри меня теплится надежда, что всё сложнее. Потому что её предательство больно ударит по сердцу. Слишком больно.

— Я не помешаю вашей оживленной беседе? — раздаётся рядом насмешливый голос Марка и Элина смотрит на него словно на дьявола, — Привет, Элина.

В принципе, так ведь и есть, если кто забыл.

Но если я использую это звание с подколкой, то в глазах женщины я увидела подлинный страх. Тело её вздрогнуло и по замершему дыханию я поняла, от кого она бежала.

— Марк, — кивком указываю мужчине на мальчика, с любопытством разглядывающего его, призывая быть более осторожным при ребёнке.

— Привет, приятель, — садится на один уровень с Джеффри и пожимает его маленькую ручку, после чего заговорщески смотрит на нас с Элиной и продолжает, — Нам с твоей мамой нужно немного поговорить. Этой мой друг, его зовут Терри, он никогда не ел картошку фри. Научишь его, пока мы болтаем?

Словно из ниоткуда показывается крупный мужчина, которого я ещё не видела. Как обычно одет во всё чёрное, лицо непроницаемое, взгляд опасный и пустой. И мне совсем не понравилось то, что малыш Джеффри останется с ним.

— Марк, я не… — хочу было предложить иной вариант, но по взгляду Марка понимаю, что будет так, как он уже решил.

— Нет, мой сын останется со мной, — сверкнув глазами на мужчину, испуганная мать сделала шаг в сторону Джеффри, но Марк опередил ее, не дав пройти.

— Замолчи и иди за мной, если хочешь увидеть сына.

От таких слов у меня открылся рот и я приготовилась уже встать на защиту Элины, но увидела, как её лицо резко приобрёло жёсткое выражение и она, превратившись в настоящую хищницу, защищающую своё дитя, ответила в тон Марку:

— Если с ним что-то случится, я не скажу тебе ни слова.

На что мужчина просто улыбнулся, изобразил максимум дружелюбия и, незаметно обхватив её за локоть, потащил куда-то. Оценив что Джеффри действительно переключился на робота по имени Терри, я поспешила за ними, злясь на Марка за то, что он с первых секунд ведёт себя как скотина.

Я совершенно не так планировала провести этот разговор. А он превращает это в криминальные разборки с угрозами ребёнку, чёрт возьми!

Мы проходим вдоль очереди, стоящей на регистрацию на рейс, минуем коридор и оказываемся в зале ожидания бизнес-класса, в котором было совершенно пусто. Как только мы отказываемся внутри, за нами заходит двое охранников Марка, а за дверью остаётся еще один. Боже. Выглядит пугающе.

— Присаживайся, дорогая, — Марк подталкивает Элину к креслу, а сам берёт стул и разворачивает его сиденьем к себе, — Детка, садись сюда, — кивком указывает мне на мягкое кресло, расположеное рядом, — У тебя билет в первом ряду.

— Марк, не мог бы ты… — вновь не успеваю закончить, как он прерывает меня, обращаясь к Элине.

— Уверен, у тебя это впервые, а я делал это дерьмо множество раз. Поэтому расскажу как всё будет. Ты расскажешь мне и Алане всё, что мы хотим знать, ничего не утаивая и не скрывая. Слышишь? Ничего, — на этом слове он указывает пальцем в её сторону, — И если ты будешь хорошо себя вести — вернёшься к малышу Джеффри. Если решишь свалять дурака или думаешь, что те, кого ты боишься, страшнее меня, а это, поверь, совсем не так, то этот день закончится очень печально.

— Марк, — придя в ужас от сказанных им слов, я хочу привлечь его внимание, на что он оборачивается и одарив меня фальшивой обворожительной улыбкой отвечает:

— Ангел, не волнуйся. Элина понимает что происходит и вовсе не обижается на меня за такой тон. Правда?

Женщина, которую я ещё недавно считала чуть ли не второй матерью, не отвечает, отвернувшись в сторону окна.

— Позволь мне, — пользуясь тем, что она нас не видит, посылаю Марку выразительный взгляд и всей своей мимикой показываю, что он перебарщивает.

С пару секунд между нами происходит немой бой, после которого он недовольно качает головой и даёт мне возможность поговорить с Элиной. Нормально поговорить.

Встав со стула, он отходит к окну и поворачивается к нам спиной, делая вид, что любуется взлётной полосой.

— Элина, прошу, взгляни на меня, — опираюсь локтями на бёдра и склоняюсь по направлению к сидящей напротив помощнице.

Поколебавшись, она поворачивается и её глаза полны слёз, а подбородок дрожит от сдерживаемых рыданий.

— Почему? — один вопрос, который мучил меня всё это время.

Почему? Почему она предала родителей? Почему помогала Уиллу скрывать такие страшные преступления? Почему не рассказала ничего мне? Почему скрывала правду от полиции?

По щекам женщины потекли слёзы, но она не начинала говорить. Закрыв глаза, она беззвучно плакала, а я ждала. Столько, сколько было во мне сил. Но их оказалось не так много, как хотелось бы.

— Элина, прошу, ответь мне! Я не хочу делать поспешных выводов и ненавидеть тебя, не узнав правду. Не хочу думать, что единственный человек, которого я считала своей опорой после смерти родителей, был к ней причастен. Я знаю, что ты в курсе того, что творилось в 204 номере. И я просто не понимаю, почему? Почему ты так поступила?

Моя речь оборвалась, потому что задрожал голос и на глаза навернулись слёзы.

— Мне жаль. Алана, милая, мне очень жаль, — повторяла Элина, не отвечая больше ничего.

Я смотрела как она плачет и ждала, но время шло. И кроме извинений, звучащих сквозь слёзы, Элина не давала никакой информации.

А я не знала, как заставить ее говорить.

— Ну ладненько, — слышу голос Марка и злюсь, что у меня не вышло, — Времени у нас мало и сидеть здесь в планы на день не входило. Слушай сюда, — оперевшись руками на спинку стула, мужчина наклонился к Элине, — То, что ты подставила Пирсов — факт. То, что прикрывала ублюдка насильника тоже. О торговле девками, которая велась через отель, думаю, тоже тебя не удивлю. Алане нужна правда, а мне нужны факты. С правдой, смотрю, не задалось, поэтому перейдём ко второй части. Мне нужны имена, номера, клички — всё, что ты знаешь. И быстро. Я не в настроении и терпения у меня нет. Джеффри там, — указывает на дверь, — А ты здесь. И чем дольше тянется этот сопливый концерт, тем дольше он будет с моими друзьями. Так что вытирай слёзы и начинай говорить, дорогая.

Вновь злюсь на Марка за его давление, но не вмешиваюсь, решив, что наша потасовка сейчас лишь всё усложнит. Я выскажу мужчине что думаю после того, как мы закончим. Ох как выскажу!

— Всё не совсем так, — шмыгнув носом, Элина действительно немного собралась с силами, но говорила глядя на меня, избегая встречаться взглядом с Марком, — Алана, прошу, прости меня. Прости. Я бы хотела всё исправить, если бы могла, но…

— Но ты не можешь, тебе жаль, ты не хотела. Это всё понятно. Имена, Элина, — мужчина своим давлением привлёк её внимание и она перевела взгляд на него.

— Я не знаю ни чьих имён. Только постояльца из 204. Но вы его и так знаете. Уилл Райт, так он был зарегистрирован, — и, вновь переведя взгляд на меня, женщина умоляюще смотрела мне в глаза, моля о поддержке, понимании и прощении, — Я не была причастна ко всему ужасу, Алана. Точнее, не сразу. И я правда не хотела этого.

— Чего не хотела, Элина? — спрашиваю, как попугай, теряя связь с реальностью.

— Когда твой отец заметил странные платежи, мы вместе с ним начали сверять всю бухгалтерию и не могли понять природу этих денег. Сначала решили, что это какая-то ошибка в системе и он отправился в банк, чтобы всё узнать. Но там подтвердили, что через счёт отеля был проведён каждый обнаруженый нами платеж. Твой отец был умным человеком и быстро заподозрил что-то нечистое. Начал приглядываться к Уиллу и даже нанял частного детектива, который следил за ним вне отеля.

От этой информации я пришла в шок, потому что не знала о таком огромном и важном куске жизни своей семьи.

— А мама знала?

— Сначала нет. Он хотел разобраться сам, чтобы не впутывать её и вас, поэтому он ничего ей не говорил до того дня, когда… — она замолчала и я ощутила как всё внутри меня напряглось, — Когда у вашего дома не начала дежурить машина.

— Машина? — хмурюсь, бросив взгляд на потемневшего Марка.

Я помню, как на протяжении недели недалеко от нашего дома стояла одна и та же машина. Мы с Хлоей думали, что это новые соседи и были удивлены, что ни разу не видели самих людей, только тачку.

Сестра надеялась что это какие-то красавчики, потому что машина была дорогой. Большая и чёрная, чем-то похожа на внедорожник Марка.

— Уилл заметил детектива и узнал, что твой отец следит за ним. И начал угрожать. Я не знаю всех подробностей, но в один день твой отец пришёл очень встревоженным и злым. Он говорил, что Уилл перешёл черту и попросил меня купить вам с Хлоей билеты в Лондон. Тогда я поняла, что что-то не так. Сильно не так. В этот же день Уилл пришёл ко мне. Джеффри открыл и впустил его, так что когда я вернулась домой, меня ждал сюрприз.

От картины, которую я представила, и чувств, которые тогда испытала Элина, я пришла в ужас. Вернуться домой и увидеть рядом со своим ребёнком подлого мерзавца, торгующего девушками.

— Тогда он показал мне видео. Страшное видео. Ни одна мать не смогла бы вынести подобного. Он сказал, что если я не стану помогать ему — моего Джеффри ждёт нечто похожее. Алана, я… просто не могла, понимаешь?

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Какой кошмар.

— В один из дней он потребовал сообщить когда твои родители уедут из отеля, но я не знала зачем. Я позвонила и потом узнала, что они разбились. Я виню себя каждый день! Каждый день меня раздирают муки совести и чувство вины за то, что я так поступила с вашей семьёй! Но у меня не было выбора. Мой мальчик, он… — закрыв лицо ладонями, Элина зарыдала, а я старалась успокоиться, захватывая ртом как можно больше воздуха, будто рыба, выброшенная на сушу.

Марк взял меня за руку и сжал её, поддерживая. И в это мгновение лицо его было тем, которое я знала. Слетела маска жёсткости и я увидела его настоящего. Он сочувствовал мне и хотел передать это в тот миг, пока это было скрыто от других.

Пока не видит Элина. Оставаясь для неё холодным и опасным.

После чего он убрал руку и встал.

— Что было дальше? Когда Пирсы умерли.

Минуту Элина приходила в себя, чтобы иметь силы продолжить рассказ.

— Какое-то время он жил в отеле. Я должна была прятать суммы, проходящие через отель, подделывая документацию. Иногда он приходил ко мне домой чтобы поиграть с Джеффри и это просто до смерти пугало меня. Он делал всё, чтобы я чувствовала себя в ловушке. И я ужасно боялась. Как-то раз горничная доложила о том, что в 204 номере на стене была кровь и… в один из его приходов я спросила об этом. И лучше бы я этого не делала.

— Он показал видео? — догадавшись, спросила я, на что Элина вновь разразилась слезами.

— Это было так ужасно. Та девушка, она… она так кричала, — обхватываю себя руками и закрываю глаза, вспоминая отвратительные кадры, которые я нашла, — Тогда он сказал, что раз я знаю, то теперь должна помогать ему заметать следы, потому что запросы его заказчиков растут.

— Что ты имеешь ввиду?

Элина молчала, собираясь с духом, чтобы ответить. В растерянности я посмотрела на Марка, но увидела лишь его хмурое лицо, сосредоточенное на Элине.

— Элина, о чём ты говоришь? Он что, кого-то убил? — от этих слов у меня закружилась голова.

Только не это.

— Нет… нет, но… он начал избивать их до полусмерти. Раньше он бил их, но откупался деньгами и девушки уходили сами. Затем их приходилось выносить. И… я должна была помогать. Моей задачей было обеспечивать возможность вынести тело через запасной выход в те моменты, когда это было безопасно. Приходили какие-то люди и забирали их. Я… я…

— Боже, меня сейчас стошнит, — срываюсь с места, быстро идя к окну.

Со стуком положив ладони на мраморный подоконник, опускаю голову вниз, глубоко дыша. Сразу вспомнился момент, когда я заметила что с замком на запасном выходе что-то не так. Оказывается, он использовался чаще, чем я думала. И от мысли, что всё это творилось за моей спиной, мне действительно стало чертовски плохо.

Пока я приезжала и занималась перестройкой чёртовых люксов, в соседнем номере насиловали и били девушек. В отеле, построенном моими родителями. При содействии человека, который был нам как член семьи.

И тут у меня закралось страшное подозрение, от которого я едва не задохнулась.

Возвращаюсь на место и чуть ли не падаю в кресло.

— Хлоя. Она была в его номере? Ты видела её?

— Нет, — отрицательно закачав головой, произнесла Элина, — Я не видела твою сестру с того дня, как она приходила в отель.

— Приходила в отель? Когда?

— Через полтора месяца после смерти ваших родителей она приходила и искала тебя. Но ты уехала и я сказала ей, что возвращаться в отель ты не собираешься. Я не стала тебе говорить, решив, что вы созвонитесь или встретитесь дома. А что случилось? Она пропала? Уилл как-то навредил ей?

Твою ж мать. Хлоя никогда не приходила в отель. После гибели родителей я не могла затащить её туда даже под страхом смерти. И сейчас я узнаю, что в один из дней она приезжала туда и… вероятно, попалась на глаза ублюдку Уиллу.

И теперь понятны стали его двусмысленные фразы.

«Детям незачем расплачиваться за ошибки родителей. Если вы откажетесь, то я не смогу помочь и вам». Он говорил о Хлое? Он ей не помог? С чем, чёрт возьми?

Увидев, что я зависла и погрузилась в свои переживания, Марк перенял инициативу в разговоре, дав мне передышку.

— Итак, почему вы с сыном улетаете? Это Уилл сказал?

— Он сказал, что вы всё знаете или подозреваете и велел скрыться, чтобы я ничего не рассказала. Я должна была вылететь в Сиэтл и оттуда нас с Джеффри встретил бы кто-то, кого Уилл послал бы за нами.

— Этот говнюк не отстанет от тебя, ты же понимаешь? Либо продолжит эксплуатировать, либо грохнет. А мальчонку продаст какому-нибудь старому извращенцу и неплохо заработает. Ты совсем дура что ли? — Марк качает головой, удивляясь тому, что слышит.

— А что мне нужно было делать? Пойти в полицию? Так там все куплены. У этих людей столько связей, что кажется, будто весь город у них на поводке.

— Ты могла пойти ко мне, Элина, — едва слышно произношу я, понимая, что на самом деле нет, не могла. И я бы не пошла на её месте.

— Алана… прости. Мне правда очень жаль. Я не хотела, чтобы всё получилось именно так. Но я должна защищать моего сына. Кроме меня у него никого нет. Как и у меня.

Понимаю. Чертовски понимаю. Но это не отменяет всей правды.

Какое-то время Элина рассказывает разные подробности, успокоившись и имея возможность отвечать на вопросы Марка. Я же сижу рядом и смотрю в одну точку, осознавая происходящее и пытаясь сориентироваться в буре чувств, охвативших меня.

Я испытывала сочувствие и жалость к одинокой женщине, спасающей своего ребёнка. Но также я чувствовала обиду за то, что она сделала. Злость за смерть родителей. За сокрытие правды. За молчаливое согласие с жестокостью, которая творилась в отеле. Я была разочарована. Предана. Раздавлена.

И напугана.

Чертовски напугана.

Потому что не могу представить что ещё вскроется в этой грязной истории.

— Алана, можно тебя на секунду? — голос Марка выдёргивает меня из размышлений и я встаю с кресла, отходя за мужчиной в сторону, — А ты сиди здесь и не дёргайся.

— Я хочу к своему ребёнку. Меня слишком долго нет, он должно быть уже напуган.

Но Марк не отвечает, взяв меня под локоть и уводя подальше от Элины, чтобы та не могла нас услышать.

— Ты как? — заправив мне за ухо прядь волос, заботливо интересуется мужчина.

— Отвратительно, — не лгу.

— Да, знаю. Но сейчас ты должна взять себя в руки и мыслить трезво, понимаешь?

Киваю, хотя вот здесь как раз уже лгу. Не могу сейчас мыслить трезво. Кажется, что вообще мыслить не могу.

Всё, что я сейчас знаю — так это то, что я была самой пустоголовой и наивной идиоткой в городе. Не замечала тревоги отца, не уследила за сестрой, пропустила ужасы, творящихся в отеле неоднократно.

Озабоченная своими переживаниями и стремлением играть по-взрослому, я упустила всё самое важное. Всё. И теперь расплачиваюсь за это. И, к сожалению, не одна я.

— У нас нет времени на план, так что будем импровизировать, — говорит Марк, прижав меня спиной к стене, — Паспорт с собой?

— С чего бы? И зачем он тебе?

— Мы летим в Сиэтл, ангел.

— Ненавижу летать, — глядя в иллюминатор произношу я, до сих пор не веря в то, что ещё час назад я говорила с залитой слезами Элиной в зале ожидания аэропорта, а сейчас жду взлета самолёта, который должен доставить нас с Марком в Сиэтл.

— Да ну? — вальяжно развалившись в кресле, будто он и есть хозяин самолета, мужчина задал мне вопрос, не оборачиваясь, потому что был слишком занят сканированием остальных пассажиров бизнес-класса.

Всегда начеку. Всегда ожидает угрозу. И всегда к ней готов.

— Серьёзно. После Лондона перелёты для меня что-то типа триггера. Сразу включается волнение и какая-то тревога.

— Тебе есть из-за чего волноваться, ангел. мы летим в долбаный Сиэтл и хрен знает что нас там ждёт.

— Ты не думал пойти в священники? Или психологи? Ты так классно умеешь успокаивать, — слегка бью мужчину кулаком в плечо, вновь отворачиваясь к окну.

— Среди них слишком много тех, по сравнению с которыми я слишком белый и чистый, Алана, так что мне там не место.

Не отвечаю, прокручивая в голове составленный на коленках план. Марк убедил Элину сотрудничать, но то, как он это сделал мне чертовски не понравилось. Потому что он пообещал ей защиту от Уилла и тех, кто может навредить ей или Джеффри в обмен на то, что она поможет нам выследить Уилла.

Но для этого они должны были двигаться по тому плану, который изначально выстроил Уилл. С полётом в Сиэтл и транспортировкой куда-то его доверенными лицами. И это пугало меня, потому что я совершенно не верила в то, что Элину и малыша Джеффри действительно просто куда-то перевезут и будут охранять. Уилл не такой. Я была уверена, что Элину могут просто убить, а ребёнка… и подумать страшно.

И история о том, чтобы использовать их в качестве наживки казалась мне бесчеловечной.

По дальнейшему плану мы вылетаем вслед за ней и оказываемся на месте чуть раньше, потому что она «случайно» задержится в зоне багажа. Скажет, что потеряли их чемодан или что-то типа того. Потому что наш вылет был чуть позже и мы могли бы не успеть проследить за тем, куда их повезут.

Последующий план я представляла смутно, потому что Марк ограничился кратким «разберёмся», не желая посвящать меня в подробности того, что задумал. И меня это просто выводило из себя.

Меня вообще выводило из себя всё, что происходило в последнее время. И то, что я не могу превратиться в какого-нибудь суперзлодея и всех взорвать силой мысли было несправедливо.

Потому что я напоминала себе шар, до отвала наполненный чувствами, которые так и норовят выплеснуться наружу. Лопнуть. Разлететься на осколки. Задев всех, кто в этом виноват.

Но пока что я сижу и тупо смотрю через прозрачное стекло, наблюдая за тем, как самолёт разгоняется по взлётной полосе чтобы набрать нужную скорость и высоту. Я не боюсь летать, но напряжение, которое ощущается внутри игнорировать было просто невозможно.

Перелёты теперь действительно возвращают меня к воспоминаниям о прошлом. О том, как полёт с Хлоей в Лондон разделил жизнь на «до» и «после».

И будто почувствовав это, Марк положил свою горячую ладонь на моё запястье, нежно сжав.

— Со мной ты ещё не летала, так что позволь новым впечатлениями потеснить старые.

— А кто сказал, что лететь с тобой неизвестно куда и неизвестно зачем, с угрозой для жизни важных для меня людей и моей собственной, это приятно?

— Я могу сделать этот полёт очень приятным, если попросишь, — в голосе Марка не было привычного заигрывания и скорее это было сказано по уже отработанной манере мужчины дразнить меня.

И, чёрт возьми, это сработало. Я ухмыльнулась от абсурдности и неуместности его слов и это слегка сбавило зарождающееся напряжение в теле.

— Расслабься, детка, всё будет в порядке. В Сиэтле нас встретят и проследят за твоей помощницей с пацаном. Мы будем знать где они и что там происходит.

— Стой, мы не поедем за ними? Но что если Уилл будет там и…

— Уилл хоть и придурок, но не тупой, Алана. Элина ему уже не нужна и он мог бы грохнуть её в любой момент, а мелкого…

— Его зовут Джеффри, — хмурюсь, потому что привычка Марка обезличивать людей меня достала.

Уверена, он делает это, чтобы не привязываться, но сейчас это кажется чем-то… не знаю. Мне просто не нравится, вот и всё. Где-то в подсознании я очень боюсь, что вся эта грязь затянет маленького Джеффри и не могу позволить себе даже на мгновение отнестись к этому как-то отстраненно.

— А Джеффри бы отлетел с аукциона как горячий пирожок, — после короткой паузы продолжил мужчина, испытующе глядя на меня, — Но какого-то хрена он тащит их обоих в Сиэтл. А значит она либо что-то знает, либо чем-то может быть для него полезна. Поэтому он им не навредит. По крайней мере не сразу. Скорей всего их отвезут в убежище и он явится туда сам позднее, либо отправит кого-то из своих людей, если захочет как-то связаться. За этим уже проследят мои. А нам нужно подготовиться.

— К чему? — объяснение Марка хоть и не успокоило меня, но я согласилась с тем, что такой вариант возможен.

— Ты должна понимать, что второго шанса у нас не будет. И как-то переиграть историю в случае поражения мы не сможем. Поэтому нужно чётко продумать план и все его вариации, а также заручиться дополнительной поддержкой.

— И говоря о дополнительной поддержке ты имеешь ввиду…? — поднимаю брови, ожидая продолжения, но он молчит, — Марк!

Мужчина морщится, как бы сопротивляясь тому, чтобы продолжить посвящать меня в детали. Но просто так я не сдамся. Поворачиваясь в его сторону, разворачиваю тело и складываю руки на груди, слегка наклонив голову.

— Мой друг нам поможет. Это всё, что тебе пока нужно знать.

На некоторое время я отстаю, не желая выпытывать из него информацию как любопытный ребёнок. Я всё равно всё узнаю. Просто позже. Потому что если Марк упёрся и решил чего-то не говорить, то он не ответит из принципа. Гадкий характер. И своими расспросами я только обрежу себе путь к правде.

Прокручивая в голове события последних дней, я не могу отделаться от ощущения, что что-то упускаю. Что-то, что лежит на поверхности. Но от эмоциональной перегрузки и стресса ясно соображать кажется сейчас чем-то за гранью реальности.

И не в силах пережёвывать это внутри себя, я решила всё же поговорить с Марком. Но не о плане действий, а о том, что гложет меня изнутри. Иначе я просто сойду с ума.

— Элина сказала, что Хлоя приезжала в отель… — делаю паузу, закусив губу и глядя на свои руки, — Я думаю, что Уилл встретил её там.

— Возможно.

— В один из дней он сказал мне, что если я не приму его предложение, то он не сможет помочь и мне. А ещё о том, что думал, что я окажусь более разумной. И я не могу перестать думать об этом. О том, что Хлоя у него. Или была у него.

Перевожу взгляд на мужчину рядом и замечаю в его глазах что-то, что меня смущает. Будто он что-то знает, но не говорит.

— Почему ты так смотришь? — вновь хмурюсь, пока сердце ускоряет свои ритм от страха услышать что-то, чего я слышать очень не хочу.

— Ничего, всё в порядке. Просто думаю о твоих словах.

— Не похоже. Ты что-то узнал о моей сестре? Когда ты был с теми людьми ты… что-то видел или слышал?

Всего мгновение Марк молчал, но мне было этого достаточно, чтобы заподозрить что-то неладное.

— Нет. Но я думаю, что приезд твоей сестры в отель действительно мог оказаться не самой удачной идеей. Когда я приехал на переправу, я не особо разговаривал с теми, кто там был. Соня мне не доверяет, а Ихо хотел бы выпустить кишки. Уилл не был в курсе, что я буду там, я тебе говорил. Но мой козырь…

— Ты о парне-насильнике, которого держишь где-то в сыром злачном подвале?

— Да, детка. Из твоих уст это звучит как-то зловеще, — издевается Марк, продолжая говорить, — В общем, это сработало. Ральф замолвил за меня словечко и я оказался там. Задавать вопросы о несовершеннолетних блондинках или диктовать свои правила было рановато.

Думаю о словах Марка и понимаю, что вся эта история совершенно не укладывается у меня в голове. Эти люди не идиоты и то, что Марк просто сумел попасть на важную часть сделки по торговле девушками просто надавив на какого-то мерзавца казалось чем-то… будто это фильм о крутом парне, который с одной пулей может пробраться на склад с дюжиной вооружённых бандитов и выйти невредимым, спасая при этом девушку.

Но это не боевик и даже не любовный роман, поэтому как-то всё не вяжется.

— Тебе не кажется это странным?

— Что именно во всём этом дерьме кажется тебе странным, ангел?

— То, что ты смог надавить на этого… как его там? В общем, на того парня, чей сын у тебя. Что всё так легко складывается? Разве они не должны быть самыми осторожным и подозрительным людьми на планете и всё в этом духе? Или он настолько влиятельный? Что-то здесь не так.

Марк прогулялся вниманием по моему лицу, неспешно оглядывая каждую клеточку, после чего изогнул губы в удивлённой ухмылке и вяло поаплодировал пару секунд.

— Мне нравится, как быстро ты учишься. И да, само собой здесь что-то не так. Естественно ни один ублюдок не впустил бы меня в эти круги просто так. И моё появление на переправе было ни что иное, как провокация как с их стороны, так и с моей.

Непонимающе смотрю на мужчину, пытаясь уловить суть того, что он говорит.

— Они знают. Обо мне, о тебе. Я догадывался, но окончательно это было понятно после послания в виде твоей изувеченной подруги. Проблема в том, что пока мне было чертовски сложно установить всю цепочку. Кто с кем связан и через кого всё идёт. Потому что такие ребята не действуют открыто. И напрямую об этом тоже, как ты понимаешь, спрашивать не вариант. Поэтому милый Ральф, отойдя от кокаинового прихода был вынужден помочь мне, когда узнал что его драгоценный недоносок у меня. Но как только он это сделал — то распорядился, чтобы меня смешали с землёй как только я отпущу его сынка. Так что ублюдок ведёт двойную игру. Как и я, — самодовольная улыбка на лице Марка показалась мне пугающей.

Знать, что на тебя, по сути, охотятся и только и ждут момента, чтобы прихлопнуть, оставаясь при этом спокойным и уверенным в своих силах — это каким психопатом надо быть?

— Откуда ты всё это знаешь?

— Иногда мне кажется, что ты намеренно пытаешься меня унизить, детка.

— Я имею ввиду… чёрт. То есть ты всё это время знал, что они всё знают и лишь подыгрывают? Но почему? Зачем им это? Почему бы им просто не убить тебя? Разве это не проще?

— Это всё не так просто работает, Алана. Убив меня — они не знают, кого ещё это затронет, потому что о связях каждого в моем мире известно далеко не всё. И когда ты не пешка, а более солидная фигура на доске — с тобой считаются, даже если ты стоишь костью поперёк их горла. Впрочем, этим идиотам и правда не хватило ума быть осторожными, потому что последний обстрел был явно совершен из паники. Я был близко и им это не понравилось. А может ублюдок Уилл никак не может смириться, что не получил тебя. Плевать. Скоро все они умрут.

Вспоминаю перестрелку, в которую попала с Марком совсем недавно и по коже пробегает холодок. Как же это всё отвратительно.

— Хочешь сказать, они не желают твоей смерти?

— Желают. Ещё как. Потому что пока я жив — они не подберутся к тебе. А тебя хотят, Алана. И ты это знаешь. Но ты моя, — новая ухмылка, после которой Марк заправляет прядь волос мне за ухо, выглядя слишком расслабленно на контрасте с темой, о которой мы говорим, — Не бойся. То, что они о нас знают — ничего не значит. Главное переиграть этих ублюдков первыми. И мы это сделаем.

Каким образом мы должны были это сделать стало проясняться тогда, когда мы спускались по трапу аэропорта Сиэтла.

Элина с Джеффри только что вышли и сели в чёрный фургон, за которым выехала пара человек на сером неприметном Форде. Это были люди парня, которого я уже знала. Друг Марка. Хозяин казино, в котором Марк избил подонка, который в итоге похитил меня и чуть не изнасиловал.

Он ждал нас и выглядел также внушительно и пугающе, как и раньше. Правда в его глазах сверкала какая-то задорная искорка, которая тут же вызвала недовольство Марка, но природы этой немой войны я разобрать не могла.

— Добро пожаловать в Сиэтл, — учтиво произнёс мужчина, поднося мою руку к губам, — Рад снова видеть вас, прекрасная Алана.

— Здравствуйте, — сдержанно отвечаю, посылая вопросительный взгляд на хмурого Марка.

«Могу ли я доверять ему?» как бы говорила я, но в ответ получила лишь слабый прищур чёрных глаз.

— Прибереги свои манеры для других, приятель, — съязвил Марк, подходя ближе ко мне, будто стараясь защитить от внимания этого необычного человека.

Мне казалось, что он обладает какой-то невидимой силой и мощью, которые окутывают каждого, кто оказывается рядом. Подавляя и лишая воли.

— Он у тебя ревнивец? — подмигнув мне, усмехнулся мужчина и пригласил нас следовать за ним.

Подойдя к белому лимузину, я замешкалась, не веря в то, что мы поедем в…«этом».

— Лимузин? Кларк, ты что, лишился вкуса? — бросил Марк, поморщившись.

— Зная твою нелюбовь ко всякой помпезности, не мог не воспользоваться случаем, чтобы посмотреть на твоё кислое выражение лица, друг, — похлопав его по спине, отшутился встречающий нас человек, который, как я понимаю, и был тем «другом», который должен был нам помочь.

Внутри машина оказалась достаточно просторной и сдержанной, к огромному счастью не являя собой ту самую безвкусную семью лимузинов с мерцающими огоньками, дискошаром и прочими сумасшедшими атрибутами мальчишник или девишника.

В салоне приятно пахло дорогой кожей, тёплый свет создавал атмосферу интимности и удлинения, отрезая нас от внешнего мира.

Атмосфера была похожа на фильм о гангстерах или мафии. Впрочем… почти так и было.

Достав из мини-бара виски, Кларк предложил нам выпить, но я отказалась. Пока что я чувствовала себя достаточно скованно и мне требовалось время чтобы расслабиться.

И у меня была такая возможность, потому что мужчины сразу приступили к обсуждению всего, что сейчас было важно.

— За вашими друзьями будут наблюдать мои ребята. Можете не беспокоиться об их безопасности, мои люди — лучшие, — послав мне обнадёживающий взгляд, продолжил говорить мужчина, — Но дела плохи, Марк. Эти ублюдки также блестяще прикрывают свои задницы, как и грязно следят грязными ногами в каждом городе, в котором оказываются.

— Поясни, — отпив, требует Марк.

— Женщина — Соня. Она такой же посредник, как и остальные. Типа скаута в модельном агентстве с «привелегиями». Мексикашка просто её ручной пёсик с тёмным прошлым и приводами за домашнее насилие. Уилл не больше, чем шакал-прислужник, возомнивший себя папочкой. Капелька власти, пара нулей на карте — и мальчик поплыл. Стал не только посыльным и шестёркой, но и начал выполнять особые прихоти заказчиков.

— Дальше, — при упоминании Уилла и тех кошмарных видео Марк нежно накрыл мою руку своей, понимая, что это сейчас сделает мне больно.

И я была безгранично благодарна ему за этот жест. В ту минуту это было просто необходимо. Потому что перед глазами вновь начали всплывать ужасные картинки насилия над девушками, творящегося прямо у меня под носом.

— Я пока выяснил не всё, но что точно известно — они работают как саранча. Приезжают в город, налаживают связи с теми, кто может помочь собрать пачку девчонок и варварски вырвать их из города, после чего находят тех, кто будет делать за них всю грязную работу, задерживают следствие, организуют трансфер и сваливают. Идеальная схема. Грязная и не аккуратная снаружи, но чистейшая изнутри. Те, кто делал грязную работу попадаются. Но верхушка — абсолютный туман.

— А девушки? — не выдерживаю и вклиниваюсь в разговор.

— Детка, — Марк поглаживает меня по руке, давая понять, что сейчас лучше не встревать, но мне всё равно.

То, как буднично они обсуждают чудовищные вещи просто выводит меня из себя и я не могу больше сидеть и делать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего, чёрт возьми!

— У каждой своя судьба, — спокойно отвечает мужчина, — Самых «ценных» стараются быстро продать тем, кто готов заплатить за них хорошие деньги. Девственницы и несовершеннолетние. Те, кто имеет большой спрос среди клиентов. Тех, кто слишком активно сопротивляется или страдает при содержании или переправе и теряет свою «товарную привлекательность» могут продать в бордель или клуб, — меня передёргивает от таких жестоких слов, — Кто-то заканчивает хуже.

— Куда ещё хуже?

— ьНекоторые не доживают ни до одного, ни до другого. Особенно если это оказываются девчонки с характером. Им приходится хуже всего.

От этих слов меня затошнило и я до боли закусила губу, чтобы отвлечься на другие ощущения. «Некоторые не доживают ни до одного, ни до другого».

Нет. Это не про Хлою. Моя сестра жива и я найду её. Уверена, что несмотря на весь ужас ситуации, я сейчас как никогда близка к тому, чтобы наконец вернуть мою малышку домой.

И в подтверждение моих мыслей Марк сжал мою руку, подбадривая.

Какое-то время Кларк посвящал нас (в особенности Марка, конечно, потому что я не понимала половину нюансов, терминов и имён) в то, как выглядит схема по торговле девушками изнутри. Я понимала, что всё это не будет устроено как-то красиво и благородно, но о таком количестве ужаса и грязи не могла бы подумать даже в самых ужасных фантазиях и предположениях.

— В общем, когда они приехали к тебе в город, то вышли на Змея и дальше ты сам понимаешь. Вот только я никак не найду объяснение тому, что он так взъелся на тебя. Что вы не поделили?

— Ничего, — резко отвечает Марк, а я чувствую, какими пунцовыми становятся мои щёки, — Ублюдок захотел откусить слишком большой кусок пирога. Я знал, что он замешан, но никак не мог подкопаться. Чем ты его прижал? — переводит тему, стараясь увести нить разговора от того, что всплыло в памяти у нас обоих.

— Если я тебе расскажу свои секреты, то перестану быть тебе нужен, приятель, а я слишком скучаю по тебе, чтобы это допустить, — с ухмылкой произносит Кларк, отпивая виски, — Впрочем, кажется, я понимаю.

На этих словах он мельком бросает на меня хитрый взгляд и я отворачиваюсь, не в силах выдержать его. Потому что его глаза сильно отличались от глаз Марка. Если взгляд Марка был тёмным, глубоким и затягивающим, то здесь я ощущала жестокость вперемешку с проницательностью, умом и пугающей глубиной. Будто этому человеку достаточно доли секунды, чтобы узнать о тебе всё. Даже самое сокровенное и скрытое.

Чтобы затем растоптать тебя, не задумываясь.

Кровь. Первое, что я чувствую, когда прихожу в себя. Этот металлический солоноватый вкус, наполнивший рот в очередной раз. В сотый, если не больше.

Вчера он был один. И это странно, учитывая как этот урод любит веселиться вместе со своими отвратительными дружками. Он избил меня, когда не получил той отдачи, которой хотел. Снова.

— Ты как дохлая рыба, — отвесив мне пощёчину, прорычал он, — Не делай вид, что тебе не нравится. Можешь изображать из себя недотрогу перед тем, кто тебя купил. А я знаю, в каком виде тебя сюда доставили. И знаю, что по натуре ты шлюха. Как и все тебе подобные, — ещё один удар по лицу, уже кулаком.

Но я молчу. Продолжаю молчать, не видя никакого смысла больше делать хоть что-то. Если в самом начале я сопротивлялась и боролась, то сейчас… я раздавлена. Разбита. Стёрта. Мертва.

И сравнение с дохлой рыбой было отличной метафорой. Очень близкой к правде.

Потому что я здесь никто. Для этих людей я просто товар. Та, кого продали какому-то неадеквату, предпочитающему девственниц. Какая ирония. То, что должно было привести меня к правде и помочь раскрыть жестокие преступные действия, творящихся в городе, привело в самое гнездо бездушных извращенцев, сделав одной из тех, кого я хотела спасти.

Изначально план был совсем другим.

— Ты уверен, что он будет здесь? — спрашиваю Марка, пристально смотрящего перед собой на дорогу.

— Я ни в чём не уверен, ангел, но это только распаляет веселье, разве нет?

Тон мужчины, которым он мне ответил, вызвал по коже колючие мурашки. Веселье. Веселье — последнее слово, которое я могла бы использовать чтобы описать то, что мы собираемся сделать.

Потому что это было что-то привычное Марку, но не мне. И как бы я ни храбрилась в своих планах в порыве ярости, убить человека казалось для меня чем-то… что изменит меня навсегда.

И я не была уверена, что готова к этим переменам.

Впрочем, я уже не та, что была раньше, поэтому перемены уже давным-давно произошли. Одной больше, одной меньше.

Кларк, друг Марка, отследил куда отвезли Элину и Джеффри. Это был старый дом на окраине города. Максимально неприметный и с трудным подъездом, где незамеченным не останется никто, решивший туда добраться. Клише, правда?

Оставив там слежку, он отследил Уилла и дал нам его координаты. Не представляю как он это сделал и никто не спешил мне дать ответ.

«Он в этом хорош» — коротко бросил Марк, не вдаваясь в подробности.

Что ж… плевать. Главное, чтобы это не было ловушкой.

Потому что я совершенно не доверяю Элине и нашей договорённости. Откуда мы знаем, что она не сообщила обо всём Уиллу, выбрав из страха за сына его сторону?

Но делиться этим с Марком я не стала. Его самоуверенность (которая, как мне кажется, больше для того, чтобы успокоить меня) всё равно предполагает какой-нибудь ответ в стиле «крутого парня», так что…

Наш план состоял в том, чтобы неожиданно нагрянуть в квартиру, в которой базировался Уилл, выбить из него всю возможную информацию и… убить. Потому что если этого не сделать, то он просто исчезнет и продолжит творить свои ужасные дела в другом месте. И хоть мне это чертовски отвратительно, иного выхода нет.

Чтобы не впадать в панику и не слиться, я всю дорогу напоминала себе о том, каким мудаком он был и что его участь была предопределена ещё тогда, когда он совершил свое первое преступление.

Деталей я не знала, но было достаточно того, что с нами выдвинулось два белых джипа с людьми Кларка на случай, если что-то пойдёт не так. Их задачей было держаться в стороне и ждать сигнала. Какого — я в курсе не была.

Но наушник с микрофоном, которые Марк надел на себя, чтобы быть на связи с Кларком, думаю, был как раз для этого.

Я была удивлена, что старый друг мужчины не поехал с нами, но Марк объяснил это тем, что не хочет впутывать в «наше дело» других людей. Но разве мы уже не путали его? Разве не он дал нам транспорт, людей, наводку на Уилла? Не он следит за безопасностью Элины и её ребёнка?

Думаю, дело было в чём-то другом.

И через время я узнала, в чём именно. Но сейчас всё, что происходило — это то, что с каждым метром, который приближал нас к мерзавца Уиллу, меня начинало трясти всё больше.

Марк казался спокойным, но я видела, как напряжена его челюсть. То, как он сжимал руки на руле — доказывало мои наблюдения. Он был сосредоточен, собран и опасен. Это чувствовалось словно облако, окутывающее тело мужчины.

Не хотела бы я сейчас оказаться в числе его врагов. Потому что казалось, что он может убить тебя за считанные мгновения, даже если ты просто косо посмотришь в его сторону.

— Ты помнишь план? — припарковавшись за углом в паре переулков от дома, в котором предположительно сейчас находился Уилл, спросил меня Марк, пристально посмотрев в глаза.

— Ту часть, которую ты мне рассказал? — язвлю, потому что адекватно понимаю, что знаю не всё.

Потому что когда водитель Кларка привёз нас в его роскошный огромный дом, какое-то время мы провели вместе, а потом мужчины удалились, оставив меня «отдыхать».

Я не спорила, потому что чувствовала себя некомфортно в обществе нового опасного бандита, но ощущение обиды и несправедливости неприятно жгли изнутри. Почему они не стали говорить при мне?

Точнее, о чём?

Какие нюансы не должны были дойти до моих ушей?

Когда Марк вернулся, я попыталась это выяснить у него, но он лишь сказал, что они обсуждали техническую часть плана и что мне это не было бы приятно слушать. Бррр… надеюсь, они не разрабатывали стратегию пыток Уилла.

Потому что я надеялась застать его врасплох, вытащить правду и как-то быстро всё закончить. И для него, и для нас.

Не то чтобы я не хотела отомстить. Очень хотела. Но сейчас, когда это становится так близко, я начинаю трусить. Эта та постыдная правда, которую я должна признать.

Я боюсь. Боюсь, что становлюсь слишком жестокой. Бессердечной. Такой, как те, кого я так долго презирала. И эта двойственность просто сводит меня с ума.

— Ты знаешь ровно столько, сколько необходимо, Алана. Поверь мне, — отвечает Марк, используя тот самый тон, которым говорит родитель с капризным ребёнком, — А теперь повтори его для меня, пожалуйста.

— Да помню я, помню…

— Алана, — слегка поведя головой, нахмурился мужчина, ожидая от меня бо́льшего послушания, чем я готова была сейчас дать.

— Ты идёшь первым. Я за тобой. Не высовываюсь, не делаю глупостей, не иду следом, если слышу шум или звук выстрелов. Если что-то не так — бегу обратно к машине. Если всё в порядке, то захожу за тобой, жестоко пытаю засранца и выпускаю пулю ему в лоб, — заканчиваю я уже от себя, потому что то, как ведёт себя сейчас Марк разозлило меня и вызвало уже привычное желание спорить и сопротивляться.

— Я дам тебе это сделать, ангел, если ты выполнишь все основные условия, — подмигнув, произносит мужчина, после чего сжимает моё колено и меняет тон с шутливого на переживающий, — Готова?

— Нет. Но разве можно быть готовой к такому?

— Ты всегда можешь остаться в машине и дождаться меня. Мне такой вариант нравится куда больше.

— Не сомневаюсь. Но это и моё дело тоже, поэтому я не буду сидеть здесь как принцесса в башне и ждать, когда принц принесёт мне отрубленную голову дракона.

— Снова ты меня оскорбляешь, — усмехнулся Марк и притянул меня к себе, заключив в кольцо сильных рук, — Будь осторожна, хорошо? Знаю, я не заставлю тебя передумать, поэтому…

— Не делай глупостей, — заканчиваю я за него, опуская свой лоб к его, — Знаю. Я буду осторожна. Обещаю.

Дальнейшие действия я помню так, будто память решила оставить меня и спасти свою задницу от предстоящего кошмара. Обрывки, которые остались в голове яркими пятнами, показывали дорогу к квартире Уилла, то, как осторожно мы передвигались, стараясь не попадать в камеры, установленные на улицах.

Сдержанное напряжение Марка и стук моего сердца, бешено отбивающий сумасшедший ритм в висках.

Было очень страшно. Чертовски.

Но я старалась не подавать вида, следуя за Марком на небольшом расстоянии. Он шаг — я шаг. Он остановился, я также прижималась спиной к стене, ожидая его следующего действия.

На улице уже стемнело, но это не гарантировало нам того, что мы сто процентов пройдём незамеченными. Уилл не дурак и уж точно знает о том, что он в опасности. Думаю, он всегда готов к ней. И это значительно осложняло нашу задачу.

Осложняло, но не делало невозможной.

Люди Кларка остались позади и сейчас это не внушало мне абсолютно никакого чувства поддержки. Потому что если Уилл обзавёлся охраной или знает о том, что мы придём — никакие вооружённых вояки не помогут нам. Три секунды — и два трупа будут у ног Уилла. Это я поняла, упражняясь в стрельбе.

Огнестрельное оружие, которым мы с Марком были вооружены, не даёт возможности промедления. И шанс на то, чтобы успеть увернуться от пули ничтожно мал. Катастрофически.

Подойдя к дому, элитному и наверняка хорошо охраняемому, мы прошли внутрь, начиная осуществлять свой план. Точнее, их план. Или всё же наш. Не знаю. Знаю лишь, что трясусь как в морозный день в купальнике посреди ветренного склонна горы.

— Добрый вечер, — обворожительно приветствует Марк девушку, сидящую на ресепшене, — Мы к мистеру Франку, 378 квартира.

Это был липовый жилец, один из людей Кларка, заселившийся в дом несколько дней назад специально для того, чтобы мы смогли пробраться внутрь.

Потому что мерзавец Уилл не смог удержаться от роскоши и выбрал для своего убежища чёртов лакшери дворец, с охраняемой территорией и входом лишь по звонку в ту квартиру, в которую ты намерен пройти.

— Минуточку, — улыбнулась девушка, пробежавшись оценивающим взглядом по фигуре Марка, после чего набрала номер названной квартиры чтобы получить подтверждение от жильца, что он действительно ждёт гостей, — Прошу, проходите. Лифт направо по коридору.

— И даже не пришлось переодеваться в сотрудников электрокомпании или сантехников, — нервно прошептала я, вспоминая криминальные сериалы, которые смотрела в юности.

— Мне не идет рабочая форма, — взяв меня за руку, Марк направился к лестнице.

— Мы не поедем на лифте? — удивлённо таращусь в его широкую спину.

— Что будем делать, если сраные двери распахнутся на этаже ублюдка и мы окажемся с ним лицом к лицу? Хочешь устроить кровавое шоу в маленьком пространстве?

— Нет, но…

— Детка, просто доверься мне, идёт?

Ну да… пора напомнить себе, что он, вероятно, проделывал нечто подобное множество раз. Так что…

Мы поднимаемся по лестнице, стараясь не издавать лишних звуков. В этот момент Марк начал разговаривать сам с собой, что выглядело жутковато. Но потом я вспомнила о наушнике и посчитала себя самой большой дурой на свете. Но на стрессе и не так затупишь, вы уж извините.

— Принято, — прошептал он, получив информацию о том, что коридор, где располагалась нужная нам дверь, был чист.

Это ж насколько Уилл верил в свою безнаказанность и безопасность, что не обзавелся даже парочкой охранников? Или не хотел привлекать лишнего внимания? А то подумают ещё, что ему есть что скрывать, правда? Вот было бы нелепо…

— Оставайся здесь, — вытянув ко мне руку, мужчина сделал несколько осторожных шагов по коридору, пока я наблюдала за ним из-за угла.

Эта часть плана нравилась мне меньше всего.

Потому что стоять в сторонке и ждать неизвестно чего — одно из самых невыносимых для меня действий.

И всё же сейчас я делаю именно это.

Наблюдая за тем, с какой осторожностью и хищнической грацией передвигался Марк, приближаясь к двери, за которой, надеюсь, был человек, которому я желаю смерти больше всего на свете. Ну, одному из них. Потому что после информации, которую раскрыл нам Кларк, это список оказался более внушительным, чем я думала.

Подобравшись максимально близко, мужчина остановился и через секунду во всём здании отключилось электричество. Это было частью плана. Кларк (каким-то своим крутым способом) позаботился о том, чтобы камеры на момент нашего отклонения от маршрута к подставному человеку из 378 квартиры ничего не записывали, а следом электричество отключилось ровно на две минуты. Это должно было дать нам возможность проникнуть в квартиру Уилла максимально незамеченными.

И я чертовски надеялась, что это сработает.

Марк постучал в дверь, рассчитывая, что Уилл примет этот стук за администратора или кого-то, кто пришёл решить проблему со светом.

Я сжала зубы и кулаки, не помня такого уровня напряжения тела, которое испытывала прямо сейчас.

— Пожалуйста, — прошептала я едва слышно, молясь, чтобы Уилл оказался на месте и это не было бы ловушкой.

Сначала на стук Марка не было никакой реакции и я уже начала думать, что Кларк ошибся и Уилла не было на месте. Но затем послышался какой-то шум и дверь приоткрылась. В полной темноте сложно было увидеть кто там был, но в следующее мгновение послышался глухой удар и тихий стон.

Затем дверь закрылась.

Чёрт!

Какого хрена?

Я уже было рванулась с места, но остановилась, вспомнив о том, что это входило в наш план. Ну, относительно. Потому что Марк собирался войти первым, вырубить Уилла и, убедившись, что в квартире безопасно, дать мне войти.

Но в кромешной тьме было совершенно непонятно что там произошло и страх за то, что всё же Уилл был готов к нашему приходу и стон принадлежал Марку, сковал все мои мышцы.

Я стала отсчитывать секунды, которые стояла одна, пытаясь прикинуть через какое время включится электричество и здание вновь станет полностью освещенным.

— Пятнадцать, шестнадцать, — беззвучно произносила я одними губами, жалея, что не начала считать сразу.

Думаю, у меня было не больше сорока секунд. И это чертовски мало.

— Двадцать четыре, — кусаю губу, вновь ощущая холодную дрожь на коже.

Послышался тихий шорох и короткое «Пс», доносящееся со стороны двери, за которой скрылся Марк.

Пару секунд поколебавшись, я двинулась вперёд, сжав в руке холодный пистолет на случай, если это был Уилл или кто-то другой, кто хотел заманить меня и навредить.

Вторую руку я вытянула перед собой и шла на ощупь, рассчитывая почувствовать перед собой дверь или крепкую грудь Марка. И когда я дотронулась до чего-то твёрдого, сильная рука дёрнула меня внутрь, резко захлопнув дверь.

— Ты в порядке? — услышала я нежный шёпот Марка и с шумом выдохнула, осознав, что стонал не он.

— Да. А ты?

— Всё отлично, — прижав меня спиной к стене, ответил мужчина, вдыхая мой запах в районе шеи, — Несколько секунд без тебя и я уже схожу с ума.

— Боже, прекрати, не сейчас, — упираюсь руками во вздымающуюся грудь мужчины, на что слышу его тихий смех.

— Побудь здесь, сейчас загорится свет и мне нужна будет твоя помощь.

Не прошло и пяти секунд, как квартира озарилась светом многочисленных ламп. Интерьер был дорогим и роскошным, но абсолютно холодным и безжизненным. Как и его ублюдок владелец.

Опускаю взгляд на пол и вижу Уилла, из лба которого текла небольшая струйка крови. Вероятно, Марк резким движением ударил его по голове, сразу лишив сознания. Чётко. Профессионально. Имея в этом большой опыт. И это было жутко, чёрт возьми.

— Достань стул и поставь его посередине комнаты, ангел, — абсолютно спокойно и даже как-то безэмоционально сказал Марк, а сам взял безжизненное тело Уилла, напоминавшее сейчас мешок с дерьмом, и потащил по полу, приговаривая, что ублюдок тяжелее, чем он думал.

Ещё бы.

Носить в себе столько гнили и жестокости.

Я нашла в кухне стул и принесла его туда, куда сказал Марк. Тогда он взвалил вялое тело Уилла на него и, достав из рюкзака, который взял с собой, верёвку, начал обвязывать мужчину вокруг спинки стула. Затем он перевязал его ноги и руки за спиной, лишив ублюдка минимальной возможности двигаться.

Рот заклеил скотчем и позаботился о том, чтобы липкая поверхность захватила как можно больше кожи лица. Вероятно, чтобы больнее было отдирать.

— Ангел, нужен стакан холодной воды.

Хмурюсь, не понимая зачем это, но когда наливаю и передаю Марку в руку то, о чём он попросил, вижу, как мужчина со злобной усмешкой выплёскивает эту воду в лицо Уиллу, после чего даёт пару хлёстких пощёчин по мокрым щекам.

— Эй, куколка, хватит спать, — сопровождая свои действия издёвкой, Марк продолжил приводить Уилла в чувства, — Птички уже проснулись, солнышко тоже, остались насильники и ублюдки.

Уилл растерянно заморгал, пытаясь понять, что происходит. Первые пару секунд его взгляд не фокусировался ни на чём, и тогда Марк опустился на один уровень с его лицом.

— Привет, сладкий. Скучал?

Глаза подонка расширились от страха и он заёрзал на месте, после чего опустил голову вниз, чтобы увидеть почему у него ничего не выходит.

— Я решил немного поиграть с тобой. Ты же это любишь, правда? Я слышал, что связывание — один из самых популярных кинков. Так что если это твоя тема — не кончай в штаны раньше времени, ладно? Сначала мы поговорим.

Уилл с ненавистью во взгляде посмотрел на Марка, а затем перевёл глаза на меня. Глаза сумасшедшего. Психопата. Насильника и, возможно, убийцы.

— Значит вот как мы поступим, — присев напротив Уилла на корточки, проговорил Марк, достав из кармана острый нож и начав играть с ним так, как может управляться с холодным оружием только очень опытный профессионал, — Сейчас мы мило побеседуем, зададим тебе свои вопросы и получим развёрнутые, качественные и содержательные ответы. Не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, сегодня ты всё равно умрёшь. И только от тебя зависит будет это быстро, или я переломаю тебе все кости, делая это с особой любовью. У меня с собой мои любимые игрушки, — на этих словах мужчина провёл острым лезвием по щеке Уилла и оттуда сразу показалась капелька крови, — А ещё я уверен, что найду что-нибудь интересное и у тебя. Наверное ты подумал сейчас о том, что раз всё равно сдохнешь, то и говорить ничего не будешь. И это неверное решение. Знаешь почему?

Марк сделал паузу, встретившись взглядом с ненавидящими глазами связанного Уилла, после чего злорадно ухмыльнулся.

— Потому что за мою практику ещё ни одна паскуда не выдержала того, что я умею делать с теми, кто не особо разговорчив. Ты можешь этого избежать. И умереть не такой уж ужасной смертью. А можешь быть упрямым ублюдком и сдохнуть в таких муках, что всё то, что ты делал с девушками — покажется тебе нежной лаской любящего человека. Понимаешь меня? Кивни, если понимаешь.

Грубо обхватив затылок Уилла, Марк энергично закивал вместо него.

— Молодец. А теперь я сниму этот скотч с твоего лица и мы проведём советскую беседу в лучших традициях хороших манер, верно? — сжав волосы на макушке Уилла ещё сильнее, мужчина вновь изобразил его согласие, после чего резко сорвал скотч со рта подонка.

Тот зашипел от боли, отворачиваясь в противоположную сторону от рывка Марка.

— Сука, ты не уйдёшь дальше пятидесяти метров от дома живым, сраный говнюк, — прорычал Уилл, пронзая взглядом мужчину, связавшего его и угрожавшего ему расправой.

Смело. И глупо.

Потому что в невыгодном положении сейчас оказался как раз-таким он сам.

— Это было грубо, — с напускным спокойствием и досадой ответил Марк, после чего одним резким ударом сломал Уиллу нос, ударив ладонью снизу вверх, — Давай попробуем ещё раз. Пока ты ещё можешь говорить.

Уилл зарычал от боли, а я стояла и смотрела, как кровь стекала на его голубую рубашку. Это было… отвратительно. И приятно.

Боже, я становлюсь такой же психопаткой, как все они.

— Понтуешься перед потасканной сучкой? — злобно глянув на меня, бросил Марку Уилл, — Мне она больше не нужна, так что считай, я отдал тебе её сам. Слишком уж выпендристая. А вот её сестричка…

Не дав ему закончить, Марк крепко схватил мерзавца за воротник и слегка приподнял над стулом так, чтобы верёвки неприятно надавили на кожу.

— Мне не нравится твой тон, приятель. Если не хочешь чтобы тебя обнаружили с арматурой в заднице — будь более любезным. Особенно в присутствии дамы.

Меня весь этот фарс стал безумно раздражать, потому что если Марк забавлялся, то я изрядно нервничала. Хлоя была у него? Или Уилл говорит так специально, чтобы вывести меня из равновесия? Отомстить за то, что не согласилась лечь под него, как он того хотел?

— Что ты имеешь ввиду? — не удержалась я, сделав шаг в их сторону.

— Теперь тебе стало интересно со мной разговаривать, да? Я сумел привлечь твоё внимание? — глядя на меня с насмешкой, Уилл безумно рисковал, находясь в руках Марка, но при этом выглядел таким самоуверенным, что внутри меня стали закрадываться сомнения о том, что в любую минуту в квартиру могут ворваться его люди и отделать нас за пару секунд.

— Где Хлоя, грязный ты ублюдок? — придвинувшись ещё ближе, злобно спросила я, едва сдерживаясь, чтобы не вытащить пистолет и не упереться дулом во вспотевший лоб Уилла.

— Думаю, сейчас она раздвигает ноги перед новым хозяином… если ещё жива.

Я едва удерживаюсь на ногах, потому что от услышанного потемнело в глазах и тело будто перестало меня слушаться. На реплику Уилла Марк отозвался грубым ударом кулаком в обрюзгший живот мужчины, на что тот выдал жалобный стон.

— Я хотел по-хорошему, — оттолкнув стул так, что он повалился на спинку, Марк встал и пошёл к рюкзаку, который взял с собой.

Я не знала что там находится, но стала догадываться, что речь точно пойдёт не о зарядке для телефона и не о снеках.

Наблюдая за широкой спиной мужчины, я ждала, когда он обернётся, чтобы понять дальнейший план действий. Уилл оказался не таким трусом, как я ожидала. И это было особенно неприятно, потому что осложняло процесс получения информации. В тайне я действительно надеялась, что он испугается за свою никчёмную жизнь и выдаст нам всё и всех, но на деле у него оказались какие-никакие, но яйца.

— Ну-ка посмотрим, — повернувшись, Марк держал в руке кожаный сверток, похожий на чехол для кистей или что-то типа того.

Но рисовать мы сейчас будем вряд ли, так?

Подойдя к Уиллу, он вновь сел на корточки и развернул сверток, продемонстрировав его содержимое.

— Смотри сколько классных игрушек я принёс. Хочешь попробовать? Хотя о чём это я? Конечно ты хочешь, тварь, — и, достав из кожаной ткани что-то, напоминающее плоскогубцы, он перевернул Уилла вместе со стулом на бок, захватив одну из его связанных рук, — Ну-ка посмотрим, давно ли ты делал маникюр.

Через мгновение Уилл взвыл от боли нечеловеческим голосом, а я замерла как вкопанная, потому что оказалось, что моя психика совершенно не была готова к пыткам человека. Даже такого дерма, как он.

— Марк, я… — говорю негромко, но крики мужчины всё равно заглушали мою речь.

— О, не переживай, детка, мы только начали. Если хочешь действительно стоящего зрелища, то придётся подождать.

Марк явно говорил это для Уилла, а не мне, но всё же от его слов по спине пробежал холод.

Я никогда не видела Марка таким. Догадывалась, что вопросы он решает не всегда мирно, понимала, что он убивал, ведь он сам об этом рассказывал, но… но это было как-то слишком.

— Марк, может не стоит… — на этих словах он поднял на меня своё непроницаемое лицо, выдал пару секунд и сказал лишь короткое: «давай».

В этот момент дверь в квартиру отворилась и внутри оказался Кларк, взявший меня за руку.

Он откуда тут взялся?

— Пойдём, красавица, — потянув меня наружу, он застал меня врасплох и на долю секунды я двинулась вслед за ним, но затем остановилась, потому что не готова была уходить.

Я не хотела этого. Я хотела быть здесь и видеть страдания этого засранца! Просто боялась себе в этом признаться.

— Нет, я останусь здесь, — упрямо вырвав руку из его хватки, я постаралась выглядеть уверенно и звучать убедительно, но на мужчину это не произвёло никакого эффекта.

Он быстро глянул на Марка, после чего едва заметно кивнул и подхватил меня на руки, чтобы, чёрт бы его побрал, вытащить в коридор. Вероятно камеры ещё не записывали то, что происходило в реальном времени, потому что как только мы оказались снаружи, мужчина поставил меня на ноги и преградил дорогу вытянутой к стене рукой.

— Я знаю, ты сейчас со мной не согласна, но так будет лучше. Марк знает своё дело и поверь, он узнает всё, что нужно. Побудь тут, так безопаснее.

— Для кого? Для меня или для него? — с нахлынувшей на меня яростью спрашиваю я, бросая эти слова прямо в лицо огромному мужчине напротив себя.

— Для тебя. Поверь, ты не захочешь видеть его таким. И он тоже этого не хотел.

Так это изначально было частью плана? Поэтому Марк так любезничал с Уиллом? Чтобы дать мне побыть участницей шоу, а на основном действии выставить за дверь, как маленького ребёнка?

Да сколько уже это будет продолжаться? Сколько он ещё будет ограждать меня от того, в чём я сама хочу принимать участие?

Хотя… может он прав. Ведь он наверняка знает что ждёт новичка после первого убийства. Или какие кошмары снятся по ночам когда становишься свидетелем чей-то смерти. Пыток. Криков и мольбы о помощи.

Не знаю, делит ли наша психика страдания людей на «плохих» и 'хороших, но наблюдать за чужой болью одинаково ужасно во всех случаях.

И может увести меня из квартиры было не самой худшей идеей. Было бы. Но я хочу вернуться. Не хочу прятаться и оставлять на Марке всю грязную работу. Я в не меньшей степени заинтересована получить ответы.

— Я хочу войти внутрь, — сглотнув тугой комок, я подняла подбородок и вперилась взглядом в затягивающие глаза Кларка.

— Не сомневаюсь. Теперь я вижу, что он нашёл в тебе. Бойкая, смелая… только такая женщина может выдержать этого поганца.

— Перевести тему — не выход, — слегка щурусь, обдумывая как бы мне пробраться обратно.

— Алана, ты останешься здесь. По крайней мере пока что. Когда Марк будет… близок к завершению, мы узнаем, нужна ли ему будет твоя помощь. А пока тебе придётся оказать мне честь наслаждаться твоим обществом.

«Наслаждался моим обществом» Кларк долбанные пятьдесят минут. Пятьдесят! Вы представляете себе как это долго, когда твой мужчина за дверью пытает мерзавца, похитившего твою младшую сестру, насиловавшего десятки девушек и занимающегося торговлей людьми?

Вечность!

Особенно когда рядом будто бы его увеличенная копия. У этих мужчин были похожи не только имена. Внешне они были разными, но этот взгляд… этот звериный, нечеловеческий блеск в глазах. Взгляд охотника. Хищника. Убийцы.

Но если взгляд Марка при этом был соблазняющим и грешным, то у этого человека глаза напоминали два янтарных водоворота, насмешливо заглядывающих в твою душу. Выворачивающих тебя наизнанку. Видящих то, что ты всеми силами стараешься скрыть от мира. Бррр… Не повезёт его девушке. Если, конечно, она не окажется такой же пугающей и отбитой. Тогда не повезёт уже всем вокруг.

— Как ты там, потрошитель? — тихо и насмешливо проговорил Кларк куда-то в область шеи, вероятно, обращаясь к Марку через микрофон.

Потрошитель. Господи. Надеюсь, это не его кодовое имя или что-то типа того. Потому что звучит жутко.

— Понял. Тут одна леди хочет присоединиться к веселью. Что думаешь?

Я вся собралась, навострив слух и в ожидании глядя на лицо моего надзирателя, чтобы понять ответ Марка ещё до того, как он мне его передаст.

— Молчит, — подмигнув мне, сказал мужчина, — Наверное наводит порядок, чтобы ты не ругалась за срач.

Идиот. Нашёл время шутить. Но почему-то я хмыкнула. Хмыкнула! На шутку о том, что Марк, вероятно, стирает кровь с пола или вытирает со стен мозги…

— Ты точно уверена? — слегка нахмурив широкие брови, спросил Кларк, и я утвердительно закивала, после чего он несколько секунд поколебался, — Марк? — вновь позвал он в микрофон, видимо не получив ответа.

В это момент дверь квартиры отворилась и из неё показался тот, кого стоило опасаться всем, кто решит перейти ему дорогу.

Он сменил одежду и выглядел абсолютно свежим, что натолкнуло меня на мысль, что вещи, в которых он приехал, были слишком испачканы кровью, чтобы выходить в них обратно.

Лицо его было напряжено, но как только наши взгляды пересеклись, я ощутила как внутри вспыхнуло пламя. Первобытное. Дикое. Животное. Потому что Марк сейчас излучал такие силу и опасность, что казалось, будто воздух вокруг накалился до предела в считанные секунды.

— Пришли ребят, пусть приберутся. На столе флешка с именами и данными. Ты знаешь что делать с этим дерьмом, — проговорил он Кларку, после чего подошёл ко мне, взял за руку и повёл к выходу.

Серьёзно? И всё?

— Марк, что там произошло? — следуя за ним, я обернулась на Кларка, скрывающегося за дверью квартиры.

— Я узнал всё, что нам было необходимо.

— Уилл… он жив?

— Это вряд ли, — коротко, ёмко, многозначительно.

— Я хотела войти. Почему ты убрал меня оттуда?

— Потому что ты не знаешь о чём говоришь, Алана. Не знаешь, о чём просишь.

— Я знаю, чего хочу, — твёрдо отрезала я, остановившись.

Закатив глаза, Марк рывком прижал меня к себе, обхватил ладонями моё лицо и, пристально глядя в глаза, сказал:

— Давай поговорим об этом позже, ладно? Если ты хочешь отравить своё сердце убийством — у тебя ещё будет такая возможность. Но сейчас у нас критически мало времени и если ты хочешь увидеть свою сестру живой — надо шевелиться.

— Ты узнал где она?

— Нет. Но я знаю, кто нам об этом расскажет.

Если бы кто-то полгода назад сказал мне о том, что я, в здравом уме и более-менее адекватном состоянии, приду в клуб, в котором пережила один из самых больших позоров в своей жизни, ещё раз, я бы покрутила пальцем у виска.

Но я здесь.

В долбанном «Грехе», одетая как истребительница вампиров и собирающаяся как раз заняться одним из них. Ну, метафорически. Потому что в каком-то смысле ублюдок Змей настоящий демон и всё, чего он заслуживает — это смерть.

Я обдумывала слова Марка о том, что убив человека, я навсегда отравлю своё сердце. И знаете что? Пусть так. Пусть лучше я буду жалеть об одной отнятой жизни, но рядом со мной будет живая сестра, а тот, кого я убью — больше не сможет навредить ни одной душе.

Да, останутся другие. И много. Теперь я знаю, что это похоже на чёртову паутину.

Когда мы с Марком убрались подальше от квартиры Уилла, он рассказал мне, как обстоят дела. Он достал (даже знать не хочу как) у Уилла флешку, на которой хранились данные тех, с кем он вёл дела. Он знал, что все эти люди не чисты и не был уверен в собственной безопасности (ха-ха), поэтому держал компромат на каждого. И теперь эта информация была в нашем распоряжении.

Марк передал её своему другу, заверив меня, что нет никого лучше Кларка, кто мог бы наказать всех причастных к торговле девушками более искусно.

Уж не знаю что это значит, но если в результате всё это получится остановить — любые жертвы будут стоить того.

Но сейчас мне необходимо сосредоточиться.

Мы с Марком договорились встретиться в «Грехе», придя сюда по отдельности. Он подкупил одного из охранников клуба, чтобы тот пронес внутрь оружие, потому что вооруженными мы бы просто не смогли проникнуть в клуб.

Я не была уверена в том, что нападать на Змея в его клубе было хорошей идеей, но Марк заверил меня в обратном. По его мнению здесь, в своём месте разврата и похоти, мужчина максимально расслаблен и не ждёт атаки. А в других ситуациях он везде ходит с охраной и его дом — сплошная крепость. Не считая тех отвратительных вечеринок, которые он порой устраивает. И даже тогда всё тщательно охраняется.

Я прошла внутрь не сразу, отстояв небольшую очередь. Девушек сюда всё также впускали без особых вопросов, разворачивая лишь тех, кто не был одет достаточно откровенно, чтобы спровоцировать какого-нибудь мудака к домогательствам.

Марк уже должен был быть внутри. По крайней мере я чертовски на это надеялась, потому что приехали мы не вместе. Он сказал, что ему нужно было закончить одно дело, а я осталась собираться.

' — Не переборщи с откровенностью, ангел, иначе я не сдержусь и выколю глаза каждому придурку, который рискнёт посмотреть на тебя, — проводя пальцами по моим бёдрам, проворковал мужчина, уткнувшись мне в шею.

— Ты сделаешь это даже если я приду туда в мешке, — ухмыляюсь, понимая, что ему идея идти в «Грех» не нравится также, как и мне.

Но вариантов у нас не так уж много.

— Ты права. Устроим там кровавую бойню, как два влюблённых психопата'.

Спускаясь по лестнице я оглядываюсь вокруг, пока громкая музыка отбивает хаотичный ритм, а полуголые девушки как и в прошлый раз танцуют везде, куда бы ни упал случайный взгляд.

Кто-то взял меня за руку и резко притянул к себе сзади. Я обернулась и увидела парня со стеклянным взглядом, смотрящего куда-то сквозь меня.

— Я не одна, — высвобождаюсь из его хватки и надеюсь, что ситуация с тем богатеньким наркоманом, который пристал ко мне в клубе Марка, не повторится.

Что ж, сегодня мне везёт. Потому что парень даже не отреагировал на мои действия, а я поспешила поскорее убраться с танцпола, чтобы найти Марка.

Мы договорились встретиться недалеко от заднего выхода, где в одном из подсобных помещений нас должна была ждать сумка с оружием. Стараясь держаться уверенно, внутри я дрожала от возбуждения и страха. А что если ничего не выйдет? Что если нас засекут камеры и Змей сумеет скрыться? Или, наоборот, поймает нас и…

— Эй, красотка, ты тут одна? — слышу я и уже собираюсь грозно ответить, как сильные руки обхватывают меня и прижимают к стене.

— Чёрт, ты напугал меня, — выдыхаю я, испепеляя Марка взглядом.

Из-за громкой музыки я даже не разобрала его голос.

— Мне нравится, когда ты меня боишься, — слегка прищурив глаза, он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Я поддалась, безумно соскучившись по его ласке, но ситуация, при которой это происходило, не подразумевала особого наслаждения от момента близости.

Прерываю поцелуй и шлёпаю его по плечу, требуя не пугать меня так больше и пригрозив, что в следующий раз, если он всё же рискнет, я воткну в него нож.

— Как предыдущие два раза? — подкалывает меня мужчина и подмигивает, заставляя мои щёки краснеть.

Затем, взяв меня за руку, идёт к нужной нам двери и, открыв её без ключа, рывком затягивает меня туда. Внутри темно, но всё равно чувствуется, что это крохотная комната для хранения многочисленных вещей, необходимых в клубе.

Ахаю, когда моё тело отрывается от пола и я оказываюсь усажена на что-то типа ящика или металлической полки. Обнажённой кожи ног касается холодная сталь, а Марк, воспользовались моей растерянностью, резко раздвигает мне ноги, устраиваясь между ними.

— Какого хрена ты делаешь? — выдыхаю я, запаниковав.

— Прости, ангел, но ты себя видела? Не могу держать себя в руках, когда вижу твои ноги в таком чертовски коротком платье. Я же сказал не перегибать с этим. Теперь тебя придётся наказать, — и в доказательство своих намерений он теснее прижимается ко мне, демонстрируя своё возбуждение.

— Боже, ты ненормальный, — упираюсь ладонями в его грудь и стараюсь отодвинуться, но получается слабовато.

— И тебе это нравится. Уверен, что если я сейчас коснусь твоих трусиков, то обнаружу что они уже мокрые.

— Если бы я их надела, ты мог бы это проверить, — теперь очередь Марка испускать взволнованный вдох, от чего внутри меня разлилось мимолетное тёплое ликование, — Но если ты думаешь, что сейчас лучшее время чтобы заняться сексом — то я так не считаю.

— И почему же? — чёрт, я не верю, что он серьёзно.

Мужчина точно дразнит меня, чтобы сбить то напряжение, в котором я находилась. И за это ему, конечно, большое спасибо, но я не уверена, что это работает так, как он задумал.

Потому что (прости меня чувство собственного достоинства и самоуважения) я и правда намокла. Опасность, которая витает вокруг нас, эта маленькая тесная комната, то, что мы собираемся сделать сегодняшней ночью… всё это каким-то примитивный животным образом сработало во мне, вызвав в теле возбуждение, которого, казалось бы, не должно было быть.

Но оно было.

И я понимаю, что во всем виноват чёртов дьявол Марк, управляющий мной даже сейчас. Потому что близость тела мужчины, его прикосновения, его голос — всё это просто будоражило каждую клеточку моего тела. Будто из кончиков его пальцев шли электрические нити, окутывающие меня с головы до ног.

И это было также прекрасно, как и ужасно.

Потому что сейчас он зажимает меня в тёмной подсобке извращенского клуба человека, который знает где моя сестра и которого мы собираемся убить. Явно не самая распространённая сексуальная фантазия, правда?

— И когда я спрашивал твоего согласия? — я не вижу выражение лица Марка, но по голосу слышу, что он и правда забавляется.

— Никогда. Но начнёшь, когда увидишь меня в деле.

— Всё же не передумала? — спрашивает настороженно, будто надеялся, что я всё же не захочу участвовать в том грязном деле, которое необходимо совершить.

— Нет, — отрезаю, стараясь звучать стойко и уверенно.

Несколько мгновений мужчина молчит, водя горячими ладонями по моим ногам, после чего делает шаг назад и с тихим смешком произносит:

— Тогда пойдём, покажи, чему научилась.

Спустя пятнадцать минут, ещё раз обсудив план, мы оказались у кабинета Змея. Около двери стояла пара огромных охранников и я невольно усмехнулась от того, что подонок Уилл надеялся, что его защитит элитный дом, а этот мерзавец хоть немного серьёзнее подошёл вопросу о том, чтобы сохранить свою шкуру.

Но на это случай у нас было предусмотрено то, что я изображу истерику из-за того, что за углом мой парень упал и у него случился приступ эпилепсии. Как минимум один из них пойдёт со мной, в то время как Марк вырубит его. Затем либо второй последует за товарищем через время, когда тот не будет возвращаться, либо в дело вступит Марк и подойдёт к двери, действуя резко и «отключая» оставшегося охранника.

Мне пришлось включить всё своё актерское мастерство, чтобы отыграть так, как нужно, но получилось достаточно убедительно. По крайней мере один из мужчин действительно пошёл за мной, но не из большого желания помочь. Скорее он не хотел слушать визг перепуганной женщины и просто стремился увести меня подальше от кабинета хозяина.

Второй охранник не сдвинулся с места ни через пять, ни через десять минут, поэтому Марк взял его на себя, пока я осталась ждать за углом перед коридором, ведущим к кабинету Змея.

— Ты же его не убил? — спросила я, оглядывая сползшее по стене тело мужчины.

— Нет, но оба проспят минимум пару часов. Тебе хватит, чтобы наиграться?

— Что? Почему так долго? Ты что-то им вколол?

Марк не ответил, лишь послав мне лёгкую ухмылку.

Боже, этот мужчина действительно непредсказуем. Потому что эта часть плана была мне неизвестна. Впрочем, лучше уж он вколол им что-то, чем убил, поэтому…

Пару раз постучав (какая вежливость), Марк толкнул дверь Змея, выждав пару секунд чтобы убедиться, что тот не знает о нашем присутствии и не начнёт стрелять прямо с порога.

Выстрелов не раздалось и он вошёл, оставив меня в коридоре. Снова. Но тут наша договорённость повторялась. Он заходит, убеждается, что мне ничего не угрожает и позволяет войти вслед за ним. Это правило, которое он установил более чем жёстко и иные варианты просто не рассматривались.

— Простите, — шепчу я, глядя на безжизненное тело охранника, после чего перевожу взгляд на дверь и жду, закусив губу.

Но прошло какое-то время, а Марк так и не появился. Я начала волноваться, что Змей всё же ждал нас и откуда-то узнал о смерти Уилла, хоть мы и действовали без промедлений, чтобы суметь застать его врасплох. Но что если они должны были связаться после его смерти и Змей что-то заподозрил?

Или знал заранее о том, что мы собираемся прийти? Что если охранник, которого подкупил Марк, на самом деле рассказал о нашем плане?

Нервничаю и смотрю по сторонам, опасаясь, что кто-то может идти сюда и увидеть отключенных охранников, после чего поднимется шум и нас раскроют. Но пока везение продолжает меня сопровождать (наконец-то!) и кроме меня, а ещё парочки бездыханных тел, никого в радиусе пятнадцати метров не видно. Пусть так и остаётся.

Прислоняюсь ухом к двери, стараясь услышать хоть что-то, но за грохочущей музыкой не слышно абсолютно ничего.

Спустя ещё несколько минут, тянувшихся дольше, чем вечность, дверь отворилась и показался Марк, руки которого были в крови.

Хлопаю глазами, оглядывая его и пытаясь найти раны, но понимаю, что кровь принадлежит не ему.

— Чего тут стоишь скучаешь? Заходи. Тебя ждут, — делаю шаг внутрь, затаив дыхание и ощущая как бешено колотится сердце, отдаваясь в висках.

То, что открылось моим глазам, было… страшно. И удовлетворительно одновременно.

Змей сидел на стуле со связанными за спиной руками. Лицо его было разбито и похоже скорее на монстра из фильма ужасов, чем на человека. Он и без того красавцем не был, но сейчас…

Один глаз опух настолько, что не открывался. Второй был полностью красным внутри, из-за чего холодная белизна зрачка особенно страшно выделялась и он казался не человеком, а ходячим мертвецом.

Увидев меня, он замер и его рот изогнулся в улыбке, а я увидела, что помимо разбитых губ, из которых текла кровь, у мерзавца не было нескольких зубов.

Перевожу взгляд на Марка и вижу, что он наблюдает за моей реакцией. Снова.

Проверяет, выдержу ли.

И я бы не выдержала. Клянусь, я безумно хотела отвернуться. Но в этот раз решимости мне придало то, что я вспомнила как выглядела Роксана после долгих часов издевательств. Каким израненным было её тело. Как сильно она не была похожа на себя из-за разбитого лица.

И то, что передо мной сейчас сидел один из тех, кто был причастен к её страданиям — заставило меня остаться. Приковало к месту. И пробудило ту часть Аланы, которой раньше не существовало. Жестокую, озлобленную и дикую.

— Почему ты обошёлся с ним так мягко? — спросила я Марка, скрестив руки на груди.

Несколько секунд я не слышала его ответа, пристально разглядывая Змея. Я хотела заставить всех присутствующих поверить в свою жестокость. Включая себя саму.

— Думал, у тебя есть вопросы к нашему старому другу, — не знаю поверил ли Марк в мою игру или просто решил подыграть, но он обошёл Змея со спины, приставив к его горлу нож, острым лезвием царапая натянутую кожу.

Клянусь, я видела как ублюдок сглотнул.

Но на удивление ему хватило ума не дерзить, а молча наблюдать за происходящим оставшимся глазом. Плюнув кровь изо рта на пол, он слегка закашлялся, при этом стараясь не напороться на нож.

— Что ж, думаю, пока он может говорить, то действительно окажется полезным, — беру стул и повторяю характерный жест Марка, развернув стул так, чтобы спинка осталась спереди, после чего вальяжно сажусь, расставив ноги в стороны и опираясь на спинку согнутыми в локтях руками, — Помнишь меня, не так ли?

Змей не отвечает, но по взгляду я вижу, нет, даже чувствую, какие ненависть и презрение он посылает мне, что ещё больше придало мне желания ожесточиться и защищаться.

— Не будем церемониться, ведь такие гниды как ты любят получать желаемое быстро и без прелюдий, правда? — Боже, кто управляет моим ртом?

Я действительно такая или быстро учусь, наблюдая за Марком?

— Где моя сестра? Мы знаем, что ты продал её какому-то зэку-извращенцу. И думаю ты понимаешь, что я как старшая сестра такую историю не одобряю, — с каждым произнесённым словом я начинаю получать извращённое удовольствие от игры, которую веду.

Слова будто сами вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать, но то, как я сейчас звучу — мне нравится.

Но Змей не реагирует, поэтому я посылаю взгляд Марку и тот прижимает лезвие ножа к его горлу, слегка надавливая до того момента, пока из тонкой кожи не начали капать маленькие капли крови.

— Слушай, один из вас тоже неохотно шёл на контакт. И знаешь в чём проблема? Моему парню не нравится, когда меня игнорируют. Как и мне, — делаю паузу, давая Змею осознать, что кто-то из их группировки уже мёртв, а он оказался следующим.

И я увидела эффект, на который рассчитывала. В холодном безжизненном взгляде появилось что-то наподобие страха. Не за того, кто пострадал. Конечно же нет. Страх за себя. Осознание, что мы не шутим.

— Поэтому ты можешь молчать и тогда Марк, твой старый друг, вспорет тебе живот, выпустит кишки и заставит тебя наблюдать за этим, медленно умирая. А можешь сказать мне где моя сестра и умереть быстро. Выбирать тебе. Но, знаешь, — понижаю голос до шёпота и слегка приближаюсь к Змею, от чего тело Марка сразу напрягается и тоже подаётся вперед, — Я слышала, на какие зверства способен человек за твоей спиной. Думаю, что про кишки это я как-то даже слабовато.

Плохой коп — хороший коп. Это я видела в кино. Не думаю, что воспроизвела всё правильно, но мой «дружеский» тон показался мне очень прикольным.

Как бы в подтверждение моих слов Марк прижал нож к горлу Змея сильнее, оставив там порез, после чего сдвинул лезвие ниже.

— Думаю, что живот мы оставим на потом, детка. Может сначала отрезать ему член, как ты хотела?

Улавливаю, что Марк решил поддержать мою игру и улыбаюсь, изображая сумасшедшую.

— Отличная идея. Я смогу затолкать ему его в глотку. Ты ведь когда-то хотел засунуть его в мою, так? — встаю со стула и подхожу к Змею, окончательно осмелев, — И какая ирония. Подавишься им сам.

Выхватываю нож из руки Марка и с размаха втыкаю остриё в стул, совсем немного не достав до паха мужчины.

Пространство кабинета разрезал писк и я засмеялась от того, что грёбаный насильник и извращенец так переживает за своё достоинство, что едва ли не исполнил оперную партию.

— Упс, — достаю нож, — Промахнулась. Похоже это знак, не считаешь? — водя кончиком ножа по пальцу и делая вид, что рассматриваю его, я внутри вся горю от страха, волнения и адреналина.

И аплодирую самой себе за то, что держусь так хорошо. Надеюсь. Потому что то, как я сейчас себя веду, это… понятия не имею, кто в меня сейчас вселился. Но спасибо за это.

— Давай, приятель, я устал держаться, — Марк ударил Змея в живот, заставив его закашляться и вновь сплюнуть кровь, заполняющую рот.

— Ты опоздала, куколка, — хрипло ухмыльнулся мужчина, вызывая в мне волну отвращения, — Твою маленькую цыпочку уже либо выдрали до смерти, либо четвертовали и смыли в сточную трубу.

По коже пробежала волна холода, от чего я задержала дыхание на вдохе, оцепенев. Марк обошёл Змея и оказался прямо перед ним, послав его уже и без того окровавленному и распухшему лицу ещё несколько крепких точных ударов.

— Не трать моё время, ублюдок, и не пугай мою женщину. Где девчонка? — ещё удар, от чего голова Змея запрокинулась назад.

Несколько мгновений он приходил в себя, потеряв связь с реальностью, после чего выровнял голову, уже с трудом держащуюся прямо.

— Ты знаешь кому она теперь принадлежит, засранец, — глядя на Марка, мерзко улыбается Змей, — Ты же не думаешь, что она ещё жива? Он не трахает девок больше недели.

От этих слов меня просто будто оглушило. Марк знает кому её продали? Что? Какого хрена? И почему он не сказал мне? Почему мы не узнали где этот человек живёт и не помчались туда? Зачем теряем драгоценное время здесь?

— Не увиливай, ублюдок, — не поддаваясь на провокации Змея спрашивает Марк, ещё раз посылая удар, но теперь в область грудной клетки, — У меня заканчивается терпение.

Не помню того, что было дальше, потому что после слов о том, что Марк знает человека, которому продали мою сестру, я оказалась в шоке. Полном. Настоящем.

Всё вокруг словно замерло. Музыка, крики боли Змея, Марк, выбивающий из него информацию. Всё перестало существовать. Я просто оторопела и не понимала что происходит. И я даже не имею понятия, на сколько я отключилась.

Из этого оцепенения меня вырвал Марк, коснувшись плеча.

— Алана, — глядя мне в глаза, озабоченно спросил он, — Ты здесь?

— Да, — выпрямившись, на автомате ответила я, часто моргая, чтобы попробовать вернуть самообладание.

— Мне закончить?

Не сразу понимаю что он имеет ввиду, но потом перевожу взгляд на Змея и понимаю, что от него почти не осталось живого места. И вместо того чтобы всадить в него пулю, как я мечтала, я отстранённо киваю головой, отдавая это во власть Марка.

Потому что сейчас я чувствую себя пустой и растерянной. Обманутой. Сломленной. И последнее, что я хочу сделать, так это убить человека в состоянии аффекта.

— Отвернись, ангел, — шепчет он мне в ухо и, обхватив меня за плечи, разворачивает спиной к Змею, — Закрой ушки, — берёт мои ладони и прикладывает их к моим ушам.

Я же как кукла позволяю делать ему со мной всё что угодно. Потому что просто отключилась.

Несколько секунд ничего не происходит, а затем раздаётся три тихих выстрела. Глушитель, надетый на пистолет Марка, скрыл звуки убийства от окружающих, но не от меня.

Резко поворачиваюсь и впиваюсь взглядом в обвисшее тело Змея, наблюдая за тем, как на полу начинает разрастаться лужа крови.

Но всё это происходит словно во сне.

Марк берёт со стола салфетки и вытирает руки от крови, после чего достаёт сигарету из пачки, поджигает её и, зафиксировав пламя на зажигалке, делает глубокую затяжку.

Бросив последний взгляд на мёртвое тело, бросает зажигалку в сторону окон, поджигая шторы. Сигарету пальцами отбрасывает в Змея.

— Пойдём, детка, у нас семь-восемь минут, пока не началась давка.

Взяв меня за руку, мужчина тащит меня к выходу, минуя танцующие тела и выводя нас на свежий ночной воздух. Быстрым шагом мы идём к машине, которую он оставил неподалёку.

Оказавшись внутри, с минуту мы сидим молча, переводя дух, после чего я, собрав в себе все силы, задаю вопрос дрожащим от переизбытка чувств голосом:

— Ты уже какое-то время знал где она?

Марк молчит слишком долго. Так долго, что я не выдерживаю и перевожу взгляд на него. Его лицо не выражало ни единой эмоции и это напугало меня.

— Если я скажу «да», ты будешь довольна?

— Знал или нет? — перехожу на крик, не в силах уже вмещать в себя то количество напряжения, которое пережила за последние дни, — Просто скажи чёртову правду!

Мужчина делает глубокий вдох и я наблюдаю за тем, как поднимается и расширяется его грудная клетка.

— Нет. Я узнал, кто за неё заплатил, но это ничего не дало, Алана. Это человек всё это время отбывал срок и скоро выйдет на свободу. Это очень, очень плохой человек. Но пока он не добрался до неё. Поэтому я не стал тебе говорить об этом. Но то, что ты не в первый раз сразу веришь в то, что я подонок, меня начинает напрягать.

— Прости, просто… чёрт, это же… — не могу найти подходящих слов и закрываю лицо руками, сгорая от стыда и злости.

— Мы потом это обсудим, детка, — притянув меня к себе, произносит Марк, но я слышу в его голосе обиду, — Но сейчас нам нужно спешить. У нас есть адрес, но я не уверен, что осталось много времени. Сегодня её должны будут перевозить.

Помните, как я говорила о сковывающем страхе, неуверенности, сомнениях и прочих состояниях, в которых пребывала уже… да даже не знаю сколько дней. Много. Все последние точно.

В общем… забудьте.

Это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри меня прямо сейчас.

Ожидание, тревога, волнение, страх, надежда, паника, возбуждение, снова ожидание, тревога и так по кругу. Потому что Хлоя жива. Жива!

По крайней мере со слов Змея. Но это не значит, что он не мог солгать. Зачем, спросите вы? Чтобы поиграть. Сделать больно. Даже перед смертью такие как он не могут не оставить шрам на твоём уже и без того израненном сердце.

И пока я не увижу свою сестру живой — я отказываюсь радоваться. Слишком много за последнее время было уроков от жизни. Не спешить. Не верить всему, что происходит или кажется понятным. Всегда есть вторая сторона. Всегда есть «но». Вопрос лишь в том, к чему ты готов.

Я не религиозный человек. Вот совсем. Но сейчас я дошла до такого уровня отчаянья, что стала молиться, чтобы с Хлоей всё было в порядке и мы успели.

Иначе… нет, иные варианты не рассматриваются.

Я украдкой бросила взгляд на Марка, сосредоточенно смотрящего на дорогу. После получения адреса, где предположительно может находиться моя сестра, он сбросил Кларку координаты. Сейчас мы ехали туда, как и Кларк вместе со своими людьми. Они опережали нас на двадцать минут и по плану Кларк должен был расставить вооружённых людей вокруг здания, а также узнать максимум информации о том, кто внутри, есть ли там ещё девушки и вообще что угодно, что может помочь.

Это было очень рискованно и я сначала была против того, чтобы они действовали без нас, потому что боялась, что их заметят и убьют Хлою (и остальных девушек, если она не одна), чтобы избавиться от улик и спасти свои шкуры.

Но мужчина, с которым мы уже столько всего прошли, уверял меня, что Кларк профессионал и поворачивал в разы более сложные дела. Знать не хочу о каких делах шла речь, но когда дело касается моей сестры — я не доверяю никому. Хватит.

До места назначения оставалось ещё тринадцать минут и я уже не могла сидеть на месте. То и дело глядя то в навигатор, то в окно, я кусала губы и старалась следить за дыханием, чтобы не умереть от остановки сердца ещё до спасения Хлои.

И конечно это не укрылась от проницательного Марка.

— Ангел, дыши, — крепко сжав моё бедро, мужчина послал мне лёгкую улыбку, после чего вернул взгляд на дорогу.

— Я просто не могу дождаться, когда увижу её, — делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, — Не верю, что наконец всё это закончится.

Молчание, которым сопроводил Марк мой ответ, меня напрягло. А действительно ли всё закончится?

Ведь если Хлою купил какой-то очередной богатый криминальный ублюдок, то где гарантии, что он легко откажется от неё? Можно ли быть уверенными, что он не придёт за ней в любой момент? Или такие как он не марают руки грязной работой, а предпочитают получать своих жертв на блюдечке? И если те по какой-то случайности к ним не попадают, то просто ищут новую?

Чёрт, я не знаю. И это пугает.

Но я подумаю об этом позже. Сейчас самое главное — Хлоя. И я с нетерпением жду той минуты, когда смогу её обнять.

— Ты уверен, что Кларк не облажается? — спрашиваю спустя пять минут, напряжённо глядя на навигатор.

— Скорее планета начнёт вращаться в другую сторону, чем он облажается, Алана. Просто доверься мне. Он лучший.

— Я думала что ты лучший, — парирую, раздражаясь от такого восхваления человека, от которого у меня мороз по коже.

— После меня, — самодовольная ухмылка на мгновение озарила лицо Марка, после чего он вновь стал серьёзным и сосредоточенным, — Но он действительно хорош. Особенно когда дело касается штурма.

— Штурма? — округляю глаза, надеясь, что до этого не дойдёт, — Я думала план состоит в том, чтобы делать все максимально тихо.

— Детка, мы пока не знаем что там внутри. Есть ли там девочки, кто их пасёт, сколько у них оружия и какого, какой у них план Б. И мы готовы к любому из вариантов. Включая тот, в котором мы подрываем чёртово здание, если будет необходимо, — ощутив моё напряжение, мужчина добавляет, — Выведя Хлою, разумеется.

— Ты имеешь ввиду всех девушек, которые могут там быть? Вряд-ли она там одна.

Марк снова не отвечает. Он что, оставит умирать там невинных девушек, если ситуация этого потребует? Нет. Нет, чёрт возьми!

Этого не будет.

Я понимаю, что он привык к жертвам, но… но не я. И я ни за что не допущу, чтобы кто-то из невинных пострадал. Но мужчине об этом решении решаю не сообщать. Я и без того практически уверена, что мне не дадут участвовать в операции. Конечно, меня ничто не остановит и я найду способ пробраться внутрь, но уже зная этих двоих, я понимаю, что тот факт, что я сейчас еду туда с Марком — уже отхождение от того плана, который бы они составили. Но действовать нужно было быстро и мне повезло оказаться сейчас в машине с Марком, а не в очередном роскошном доме или номере отеля, как запертая принцесса.

Тем временем мы въехали на просёлочную дорогу посреди леса и какое-то время ехали одни, не видя вокруг ничего, кроме густых сосновый зарослей. Дорога напоминала кадры из фильма ужасов, где через минуту мы наедем на колючую проволоку и останемся без тачки посреди леса, а к ночи на нас нападут жуткие мутанты, желая сожрать.

Но ужас в том, что реальность была не сильно лучше. И вместо монстров были люди. Живые реальные люди, которых вы видите каждый день. И это то, от чего я до сих пор содрогаюсь каждый раз.

Вдруг Марк съезжает с дороги и сворачивает куда-то в сторону деревьвев, уходя вглубь леса.

— Эй, что происходит? — хмурюсь, глядя в боковое зеркало, — За нами кто-то следит?

— Тише, уже моя опытная бандитка, — лёгким смешком сопровождает мою панику мужчина, — Нам нужно встретиться с Кларком. Не будем же мы подъезжать прямиком к парадному входу. Вряд ли нам постелили там красную ковровую и встречают с аперитивом, как думаешь?

— Вряд ли, — невесело отвечаю, злясь на свое зашкаливающее напряжение.

Через несколько минут мы оказываемся возле черного джипа, рядом с которым стоял небольшой темно-зелёный фургон.

От его вида меня передернуло, потому что в похожий совсем недавно прямо на моих глазах заталкивали девушек для того, чтобы продать их каким-то говнюкам.

Только теперь, как я полагаю, эта машина должна была послужить спасением, а не лодкой в адское подземелье.

Машина останавливается и я выхожу, не дожидаясь слов Марка о том, чтобы я «посидела внутри». Не могу терпеть. Не могу даже думать. Я просто хочу как можно скорее добраться до своей сестры. И тогда весь кошмар, который мы пережили, окажется позади.

— Эй, детка, — обхватив меня за локоть, мужчина настигнет меня, — Если ты так спешишь к Кларку, то я убью его в эту же секунду.

У него ещё хватает наглости насмехаться надо мной? Просто невыносимой человек!

— Как быстро ты раскрыл наш роман, — ехидно отвечаю я, на что слышу его недовольное хмыканье.

Подходим к машине и нам навстречу выходит тот, о ком шла речь. Высокий, широкоплечий мужчина с неестественно проницательными глазами. Пугающими и завораживающими одновременно.

— Хвост? — не церемонясь, спрашивает он Марка, на что мужчина отрицательно качает головой, — Хорошо. Вокруг здания никого нет, но стоят камеры. Мы взломали систему и сможем отключить их, чтобы беспрепятственно проникнуть внутрь. Здание на вид старое, но внутри наверняка есть система защиты. Парни работают над тем, чтобы это определить, ещё пару минут. Если она есть — хреново, но справимся. Если нет, то они идиоты, а мы в выигрыше.

Слушая Кларка я в очередной раз ощущала неприятное осознание того, какими будничными казались их разговоры о проникновениях, оружии, убийствах и прочем. По телу пробежала неприятная дрожь, но быстро прошла, уступив место адреналину.

— В фургоне будет безопасно и ты сможешь знать что происходит, — услышала я, выйдя из собственных гнетущих мыслей.

— Чего? — переспрашиваю, не веря в то, что услышала.

— Фургон, — Кларк кивает в сторону машины за спиной, — Там пара моих ребят, побудь с ними. Ты будешь видеть и слышать всё, что происходит внутри. Когда мы выйдем, то приведём твою сестру прямо в фургон. И тогда…

— Нет, — произношу громче и грубее, чем следовало бы, но от одной мысли о том, чтобы сидеть в машине с какими-то левыми мужиками и наблюдать за операцией спасения Хлои, я приходила в бешенство.

— Алана, это не обсуждается, — жёстко произнёс Марк, — Ты останешься здесь.

— Да, ты прав, это не обсуждается, — скрещиваю руки на груди и смотрю на мужчин, — Я не буду сидеть в сторонке, зная, что в нескольких метрах от меня моя сестра.

— Именно это ты и будешь делать, — хмурится Марк, — Иначе я запру тебя в своей чёртовой машине и хрен ты что увидишь.

— Нет, Марк, — вижу, как друг мужчины забавляется, переводя взгляд то на меня, то на Марка.

— Секунду, приятель, — напряжённо произносит Марк, обращаясь к нему, при этом не сводя с меня глаз, после чего хватает за плечо и отводит в сторону.

Иду за ним, сгорая от злости и негодования.

— Какого хера ты творишь? — рычит он, толкая меня спиной к дереву и ставя обе руки по сторонам от моего лица.

— Неужели ты думаешь, что я останусь сидеть в машине и смотреть кино о том, как ты спасаешь мою сестру от сраных торговцев людьми, жуя попкорн? Я войду внутрь, Марк, чего бы мне это ни стоило.

— Ты понимаешь, что если ты пойдёшь, то я буду думать только о тебе и твоей безопасности? Понимаешь, что сейчас в своём героическом приступе ставишь под удар свою сестру? И знаешь что? Если в перестрелке придётся выбирать кого защитить — я выберу тебя, Алана. Я всегда буду выбирать тебя. И смерть твоей сестры окажется на твоих руках. А теперь подумай ещё раз и скажи, идёшь ли ты с нами или будешь хорошей девочкой и останешься здесь?

Ненавижу. Ненавижу когда он так поступает. Взывая к чувству вины, заставляет меня выбирать там, где нет выбора. Ненавижу, что он умеет смотреть на несколько шагов наперед. Ненавижу, за то что он, чёрт возьми, прав.

Отворачиваюсь в сторону, чувствуя собственное поражение. От злости и беспомощности слёзы заволокли глаза и я даже не стала пытаться их сдержать.

— Я знаю, ты хочешь помочь, — почувствовав что я сдаюсь, Марк смягчился и коснулся моего лица, — И я совершенно не хочу оставлять тебя. Но это единственный вариант, котёнок. Если хочешь, парни подключат тебе наушник и микрофон, чтобы мы могли общаться.

Неохотно киваю, пока первая слезинка переливается через преграду и скользит по щеке.

— Мы почти справились, — целует меня в лоб мужчина, — Прошу, потерпи ещё немного.

Парни Кларка, сидящие в фургоне, оказались двумя крупными мужчинами лет сорока, с суровыми взглядами и абсолютным отсутствием ко мне интереса.

Они просто делали свою работу. Как настоящие военные, не задающие вопросов и чётко исполняющие команды. Кларк распорядился, чтобы мне дали наушник с микрофоном, а также позволили наблюдать за изображением на экране компьютера, за которым сидел один из них.

И я даже представить не могла, что наблюдать со стороны за их действиями будет настолько… страшно? Волнительно? Тревожно?

Потому что всё что происходило дальше не показывали ни в одном боевике. Даже близко не было ничего похожего, клянусь.

Затаив дыхание я села чуть позади мужчин и стала напряжённо вглядываться в экран. На губах ещё остался вкус поцелуя Марка, который он оставил уходя, и я невольно приложила пальцы ко рту, смотря при этом за тем, как двое мужчин украдкой пробирались к зданию.

Одного из людей, с которыми я осталась, звали Пол. Он был крупным, лысым и хмурым. Я старалась как-то наладить контакт, но он не реагировал на меня. Тогда как второй, кажется, Эрик, был чуть более словоохотлив.

— Сколько ваших людей вокруг здания? — спрашиваю, обращаясь больше к нему, потому что на камерах видно было только здание с нескольких ракурсов, где была видна только безлюдная улица.

— Семеро. Четверо по углам здания, два снайпера наблюдают за входом и окнами, а ещё один на подхвате, около задней двери.

Вижу, как Пол недовольно косится на Эрика, но молчит. Ну да, меня же точно нужно бояться. Сейчас как побегу внутрь, как расскажу врагам о том, что эти люди хотят спасти мою сестру. Мне точно нельзя доверять, молодец, придурок.

Но конечно вслух я лишь бросаю тихое «угу», нахмурившись в ожидании того, что будет происходить дальше.

Изображения на камерах уже заменили на записанную ранее трансляцию, чтобы передвижения Марка и его внушающего страх друга остались незамеченными. Но я не понимала как это работает и не очень-то доверяла всем этим техническим примочкам.

Поэтому уровень тревоги и волнения просто зашкаливал. Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы и закусила губу, увидев как тёмная фигура показалась в одном из окон, которые делили экран на шесть частей. Три изображения с улицы и три во внутреннем пространстве здания, появившиеся минуту назад.

Эрику удалось взломать их систему защиты, о чём он сообщил Кларку сразу же, как только это произошло, дав им добро на то, чтобы попробовать проникнуть внутрь.

Глазами я уже несколько раз искала комнату, где могла бы находиться Хлоя, но камеры почему-то снимали только коридоры и что-то типа комнаты отдыха с парой диванов и небольшой кухней.

В одном из коридоров ходил туда-сюда невысокий мужчина, на диване сидели ещё двое. Но что-то мне подсказывало, что их там должно быть больше. И то, что их не было видно и камеры как-то тупо располагались, наводило меня на ужасные мысли.

Что если они издевались над девушками, которых «охраняли»? Что если они пользовались отсутствием видеозаписей, делая с ними ужасные вещи? И как вообще возможно, что за пленницами не наблюдали?

— Это все камеры? Не могло остаться ещё? — встревоженно спрашиваю я, в глубине души надеясь, что они просто ещё не подключились к системе полностью.

— Это всё, что есть. Почему спрашиваешь? — разворачивается ко мне Эрик.

— Ну… я не вижу места, где бы… где бы держали девушек, если они там есть.

Мужчина задумался, глядя куда-то в сторону. Мне показалось, что он что-то знал, но не хотел мне говорить. И надавить я на него не могла, потому что и без того чувствовала себя тут не желанной гостьей.

— Это правда странно, — бросил он, после чего раздался голос Кларка, жёстко требующий не засорять эфир болтовней.

Я недовольно поджала губы и вновь уставилась на экран компьютера. В это время Марк пробрался внутрь и махнул Кларку, показывая, что впереди чисто и тот может идти за ним.

«Только будь осторожен» — пронеслось в моей голове.

Какими бы неоднозначными ни были наши отношения, я бы не простила себе смерти мужчины. Потому что если он умрёт сегодня — то только потому что искал мою сестру. Делая это ради меня. Я с удовольствием убила бы его сама за все его выходки и то, как поистрепалась моя нервная система за время общения с ним.

Но это должно произойти от моих рук, а не каких-то мерзавцев. И точно не сегодня. Может когда-нибудь…

— В коридоре слева двое, — раздался голос Пола и я перевела взгляд на изображение двух мужчин, идущих рядом, — Возможно вас засекли.

От этих слов внутри меня всё сжалось и одновременно с этим сердце застучало так, что я не слышала ничего, кроме этого гула в висках.

Кларк прижался спиной к стене, а Марк юркнул в другую сторону, оставив коридор пустым. Мужчины прошли дальше, не обращая внимания на незваных гостей.

Получив отмашку от Эрика, Марк первым вышел вперёд и выстрелил в одного со спины. Это произошло почти беззвучно благодаря глушителю, но я не была уверена, что другие в здании не услышали этого.

Второй не успел среагировать, как на него обрушился Кларк и одним резким точным действием свернул ему шею. О Боги! Это выглядело… ужасно.

При этом я прильнул ближе к экрану, захваченная происходящим. Одновременно хотелось закрыть глаза от страха, но и непрерывно смотреть, испытывая при этом какое-то непонятное затягивающее возбуждение. Я так переживала, что в этом страхе хотела видеть каждую деталь. Это было чудовищно и странно. Но это правда.

Меня просто приковало к экрану и я перестала дышать.

Марк прошёл дальше и я сама увидела, как на него вышел ещё один мужчина. Чёрт. Теперь их точно засекли.

Тот что-то крикнул позади себя и начался какой-то сущий ад. Раздались звуки выстрелов, крики и суета. Несколько мужчин открыли огонь и переговаривались друг с другом на каком-то латино-американском наречии, а Кларк и Марк отстреливались, прячась за углом по обе стороны от одного из коридоров.

— Твою ж мать, — прошептала я, когда услышала в наушнике сдавленный стон, — Ты в порядке?

Почему-то я была уверена в том, что это был Марк. Он пропал с камер и я боялась, что он слишком сильно ранен.

— Да, детка, просто царапина, — с выдохом ответил он и его голос в наушнике звучал так, будто нихрена там не царапина.

Но я не стала ничего говорить, а продолжала жадно смотреть в экран, пытаясь понять что там у них происходит. И в этот момент раздался взрыв, потому что Кларк выпустил из руки небольшую гранату, прокатившуюся по коридору прямо под ноги стрелявших в них мужчин.

Мои глаза округлились настолько, насколько это было возможно, потому что такого я ну никак не ожидала.

— Пошли, пошли, — махнул он рукой и из-за поворота выбежал Марк, придерживая рукой левое плечо.

Я нервно выдохнула, увидев что хотя бы повреждение не пришлось на живот, но не могла издалека понять насколько серьёзная рана.

Тем временем они пробежали вдоль задымленного коридора и на какое-то время пропали из вида. Я перевела взгляд на комнату с диванами и увидела, что она пуста.

В этот момент в наушнике вновь послышались крики и выстрелы, но от того, что не было возможности следить за происходящим, я едва не поседела за пару секунд, клянусь.

Было так страшно услышать хрипы или стон Марка, что я едва держала себя в руках, чтобы не выскочить из фургона и не броситься вслед за ними.

— Ну же, ну же, — шептала я, бегая глазами по экрану.

Сама того не заметив, я практически оказалась между Полом и Эриком, наклонившись как можно ближе и практически влипнув лицом в изображение. Но этого было недостаточно.

И вот наконец показался Кларк, идущий спиной назад и отстреливающийся от кого-то, кого не было видно. Его слегка длинные волосы прилипли ко лбу, а взгляд был настолько сосредоточенным и жёстким, что я невольно вздрогнула, увидев в нём истинного безжалостного убийцу.

Но больше всего меня напрягало то, что не было видно Марка. По быстрым брошенным в шуме фразами я понимала, что он жив, но разобрать хоть что-то в творящейся там суматохе было невозможно.

В этот момент я увидела ещё двоих мужчин, оказавшихся за спиной у Кларка. И к моему удивлению парни, с которыми мы делили фургон, об этом не сказали.

Запаниковав, я стала кричать, что у него за спиной опасность, на что получила возмущенный взгляд Пола, который, будь его воля, точно вышвырнул бы меня из машины в лес.

— Это наши, не бойся, не кричи, — резко обернулся на меня Эрик, прижав палец к губам.

Чёрт. Какая же я дура!

Но с другой стороны разве можно сохранять хладнокровие и спокойствие в подобной ситуации? Кто сейчас подумал, что да — давайте-ка на моё место. Посмотрю я на вас, крутых.

Несколько ужасно мучительных минут на экране было видно лишь то, как Кларк и появившиеся за его спиной парни стреляют в тех, кто был в здании. Они то и дело меняли позиции, прячась за стенами, диванами и прочими местами, где можно было бы укрыться от пуль. И вот один из людей Кларка упал, испустив резкий стон и схватившись за живот.

Ошарашенная я наблюдала за тем, как его тело содрогалось в конвульсиях, пока руки, прижатые к животу, окрашивала бесконечным потоком льющаяся темно-красная кровь.

И ещё бо́льшим шоком для меня стало то, что за долю секунды, развернувшись к своему… товарищу (можно их так называть?), Кларк без колебаний выстрелил ему в голову, лишив жизни.

Я ахнула, закрыв рот руками, не веря в то, что он вот так просто убил того, кто был с ним рядом и только что спас его шкуру минимум трижды.

— Он был не жилец, — объяснил мне Эрик, не оборачиваясь, но это не имело никакого значения.

Кларк — бесчувственный дикий зверь, ничем не лучше большинства ему подобных. И с этого момента я клянусь держаться от него подальше.

— Где Марк? — спрашиваю я, забыв о том, что меня слышат не только парни в фургоне.

— Я здесь, детка, — его голос звучит очень тихо и я не понимаю, что там у него происходит.

— Ты в порядке? Я не вижу тебя, — наплевав на требование «не засорять эфир», я хочу узнать о том, где он и всё ли у него нормально.

На что не получаю ответа и вновь ощущаю на себе злой взгляд Пола. Да пошёл ты! Посылаю в ответ не менее недовольный взгляд, как бы спрашивающий: «Какие-то проблемы, приятель»? после чего возвращаюсь к экрану.

Вижу, как Кларк и оставшийся парень оглядываются вокруг и что-то ищут, в то время как Марка до сих пор нет. И вот в следующее мгновение в одном из коридоров я замечаю его силуэт, осторожно крадущийся вдоль стены с выставленым вперёд пистолетом.

Всего мгновение, но этого было достаточно чтобы всё внутри меня сделало сальто. Он в порядке. По крайней мере в бо́льшем, чем мог бы оказаться.

Я видела как кровь залила его левое плечо, но в остальном он выглядел как обычно.

Пропав из вида, какое-то время он не появлялся, а из места, которое я назвала комнатой отдыха, исчез и Кларк.

— Где они? — спросила я у Эрика, на что тот лишь пожал плечами, — Эй, что там у вас? — не выдерживаю, требуя ответа и зная, что меня слышат.

Но в ответ лишь тишина и какой-то отдалённый шум. Боже, напряжение внутри меня достигло пика!

Рёбра сводило, словно огромные руки сжали меня в свои тиски, лишая возможности дышать. По телу то и дело пробегали разряды тока, от чего тело словно стало жить отдельно от меня.

Я панически бегала глазами по экрану, сама не зная что хочу там увидеть. Но неизвестность пугала сильнее всего.

— Я нашёл, — раздаётся голос Марка после противного, сверлящего уши скрипа, будто открылась тяжёлая металлическая дверь, а следом раздаётся звук выстрела и женские крики.

Я подскочила со стула, не имея больше сил сдерживаться, обхватила себя руками и вновь затаила дыхание, внутренне просто сходя с ума от паники и ожидания.

В наушнике вновь был какой-то шум, возня и новые выстрелы. Я вглядывалась в изображения на экране будто от этого зависела жизнь планеты, не дыша и не моргая. Но не видела ничего, кроме пустых коридоров и улицы.

— Ой, кажется у нас гости, — с ухмылкой произнёс Эрик и я увидела, как к зданию подъехал синий фургон с эмблемой компании по доставке кормов для животных, — Парни, оставайтесь внутри. Джо, Фаррел, на вас убрать фургон, от Джо он на десять часов. Не волнуйся, они лучшие, — Эрик подмигнул мне и его веселье совсем не казалось мне уместным.

Но затем я увидела, как из фургона вышли двое мужчин, которые почти одновременно упали на землю. Снайперы. Эрик сказал, что у них по периметру расставлены снайперы. Кивнув своим догадкам, я тяжело сглотнула, пытаясь найти на изображениях экрана Марка. И Хлою.

Потому что какого-то хрена в наушнике начались какие-то помехи и звук начал прерываться.

— Что-то не так со связью? — спросила я, но в это мгновение я едва не закричала, увидев на экране новое движение.

Сначала показалась голова Кларка, а за ним шли несколько девушек, состояние которых даже через камеры казалось просто ужасным.

Я с бешеным ожиданием осматривала каждую, но не находила в них свою сестру. И от этого одновременно испытывала жгучий страх, желание закричать и заплакать одновременно. Это было просто самым настоящим отчаянием, потому что если мы опоздали…

Делаю глубокий вдох и врезаюсь ногтями в ладони, а сама едва сдерживаю рвущиеся наружу рыдания. Нет-нет-нет, она должна быть там. Живой. Мы не могли. Мы точно успели! Прошу!

Потому что если нет… я просто не смогу дальше жить.

— Пожалуйста, — всхлипнув, шепчу я, а по щекам уже начали литься слёзы.

Тело трясло от страха и напряжения, а на экране больше не было ничего.

И вот в один момент я увидела Марка, несущего на руках хрупкую фигурку. Светлые запутавшиеся волосы стали для меня триггером к тому, чтобы сбросить остатки контроля.

Я сорвалась с места, выбросив наушник с микрофоном на пол фургона, и выскочила из машины, побежав к зданию. За спиной послышался крик Эрика, но мне было всё равно. Он нашёл ее. Нашёл!

И я просто не могла больше ждать.

Прорываясь сквозь деревья и кусты я даже не замечала как тонкие ветки хлёстко били меня по телу и лицу, оставляя царапины. Всё, что я видела перед собой — безжизненное тело сестры в руках раненого Марка.

Добежав до входа в здание, на секунду я остановилась, думая о том, выйдут ли они отсюда или с задней части здания. И в этот момент раздался выстрел, после чего сзади меня что-то рухнуло на землю. Разворачиваюсь и вижу мужчину, появившегося словно из ниоткуда. Вероятно он остался в фургоне, когда увидел, что его друзей застрелили.

Судорожно вздыхаю, оглядываясь по сторонам и понимая, что всего через секунду я могла лежать так вместо него. Потому что в его руке остался большой нож с резкими зазубринами и он явно собирался им воспользоваться.

Киваю в пустоту, надеясь что тот, кто спас мне жизнь, поймёт что это жест благодарности, после чего бегу ко входу в здание, но не успеваю сделать шаг внутрь, как дверь резко отворяется и оттуда выходит Кларк, открывая проход.

За спиной слышится звук подъезжающих шин и я вновь со страхом оглядываюсь, но понимаю, что это Пол и Эрик приехали, чтобы посадить девушек в машину. Оба вышли и Эрик едва не накинулся на меня, но сдержался, лишь недовольно покачав головой.

— Ты могла умереть, — прошипел он мне в ухо, сжав локоть.

— Знаю, простите, — но я не чувствовала вины.

Я не чувствовала ничего, кроме безудержного желания наконец увидеть мою малышку.

Из здания едва держась на ногах вышли три девушки, и я узнала двоих. Их лица показывали в новостях в репортаже о пропавших. Они были с красными заплаканными глазами и все в синяках, но ран, опасных для жизни, я не заметила. По крайней мере на первый взгляд.

Следом за фургоном подъехала машина скорой помощи и я удивилась, что не видела её, когда мы приехали изначально. Вероятно, она стояла наготове где-то поблизости.

Из машины вышли два худеньких парня и женщина лет сорока пяти-пятидесяти, которая материнским голосом стала успокаивать плачущих девушек и просила довериться её сотрудникам и позволить им осмотреть себя.

Я видела лютый страх в глазах девушек, которых пугала перспектива хоть какого-то контакта с мужчинами, но женщина была рядом и поддерживала их.

Сердце сжалось от боли и страха от того, что же им пришлось здесь пережить, но буду честной, больше всего меня волновала Хлоя.

Перевожу взгляд на вход и не понимаю, почему Марка всё ещё нет. Делаю шаг и встречаю сопротивление Кларка, который преграждает мне дорогу.

— Отойди, — посылаю ему грозный взгляд и чертовски злюсь на то, что он возомнил себя тем, кто может остановить меня.

— Тебе не следует туда идти, Алана. Они сейчас выйдут, — не терпящим возражений голосом произносит мужчина и я отрицательно качаю головой, находясь на грани истерики.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — пытаюсь прорваться, но натыкаюсь на стену из груды мышц.

— Стой здесь, — прорычал он, — Там всё в крови и трупах и Марк свернёт мне шею, если я тебя впущу.

— Мне плевать, что там… о Боже, — задыхаюсь, когда вижу силуэт Марка.

Отпихиваю мужчину, преграждающего мне путь, и бегу внутрь здания, не в силах больше держаться.

Со всех ног подбегаю к Марку, который остановился, увидев меня, и осторожно отвожу светлые волосы, застилающие лицо девушки, которую он держал на руках.

— Хлоя… Боже… что они с ней сделали, — закрываю рот рукой, увидев свою сестру избитой настолько, что её едва можно было опознать.

— Всё будет в порядке, ангел, — произносит Марк сдержанно, — Но надо вынести её отсюда.

— Да… да, конечно, — ошеломлённая и шокированная я отхожу в сторону, давая Марку пройти, после чего следую за ним, чувствуя происходящее словно во сне.

Как только Марк вышел, к нему бросилась женщина из скорой и через плечо дала команду подготовить носилки.

— Девочка в критическом состоянии, пошевеливайтесь, — грозно потребовала она, пробуя её пульс, — Ничего, милая, всё закончилось. Скоро ты будешь дома, — гладя её по руке, с горькой улыбкой пообещала она.

Меньше чем через минуту Марк максимально аккуратно переложил бездыханное тело Хлои на носилки и её погрузили в машину скорой помощи, после чего стали подключать какие-то трубки и датчики.

Меня отбросило в воспоминания о том времени, когда мы нашли Роксану и в душе ужасно заскребло от того, что страх повторения ситуации начал буквально отравлять меня изнутри.

— А с тобой что, красавчик? — услышала я, на что Марк лишь отмахнулся.

— Всё в порядке, Сильвия, заживёт. Займись девочками.

— Ну уж нет, ты при мне геройствовать прекращай. Дейв уже столько раз тебя зашивал, что скоро живого места не останется, — с насмешкой и наигранным укором проговорила женщина и я поняла, что они знакомы.

Вероятно, это не самая штатная скорая. Скорее что-то типа «частной бандитской скорой помощи», знающей свое дело и не задающей лишних вопросов.

— Я разберусь, — мягко отстраняет её от себя, — Спасибо. Сейчас я последний, на кого нужно тратить время и силы.

— Как скажешь. Но заскочи потом ко мне или брату. Такая рана может дать осложнения.

Мужчина кивнул, после чего женщина залезла в скорую и стала вместе с одним из фельдшеров крутиться вокруг Хлои. Я же стояла около машины и старалась прийти в себя, в то время как страх парализовал меня. Без шуток. Я просто стояла как вкопанная, слушая всё, что происходит вокруг.

Мне так хотелось запрыгнуть в скорую и быть рядом с сестрой, но сейчас там не было места и мне оставалось только стоять и наблюдать за тем, как ей старались помочь.

— Детка, — услышала я голос Марка, после чего почувствовала его руку у себя на плече, — Ты как?

— Она… я… — вновь всхлипываю, поднимая глаза к небу, чтобы избежать нового потока слёз.

— Она поправится. Мы успели, Алана. Всё будет хорошо, — на этих словах во мне словно прорвало плотину и я уткнулась в грудь мужчины, дав волю чувствам.

Крича и содрогаясь в рыданиях, я сжимала его футболку так сильно, что ткань стала издавать треск. Не имея сил держаться на ногах, я стала сползать вниз, упав на колени. Последовав за мной, Марк опустился и обнял меня, словно убаюкивая в своих руках.

— Тише, девочка, тише, — гладя меня по волосам, шептал мужчина, целуя в макушку, — Всё позади.

Но я не могла остановиться, выпуская наружу всё напряжение, которое копилось во мне больше полугода.

Больше полугода я не видела свою сестру и не знала где она! Не знала даже жива ли?

И вот сейчас она здесь. В таком состоянии, которое просто невозможно назвать «всё позади». Но я надеюсь, что мы действительно успели.

Иначе просто не может быть.

Какое-то время мы сидим так, пока мне не становится чуть легче и я не вспоминаю о том, что Марк ранен. А я наверняка делала ему больно, хватаясь за него, как за спасательный круг во время шторма.

— Прости, — шмыгая носом, немного отстраняюсь, глядя на него уже болящими от слёз глазами.

— Всё нормально, ангел, не парься, — подмигивает, но я вижу, что это не так.

— Марк, не лги мне, — прошу его и слышу, что из-за заплаканного голоса звучу даже как-то жалко.

Мужчина вздыхает и небрежно оглядывает рану, после чего говорит о том, что бывало и хуже.

— Пуля ещё внутри и её нужно достать, но сначала разберёмся с остальными.

Не успеваю я возразить, как женщина, которую Марк назвал Сильвия, подошла к нам и сказала, что нужно срочно ехать в больницу. Остальные девочки тоже нуждались в медицинской помощи поэтому медлить было нельзя.

Я попросилась остаться с сестрой, но места в машине скорой было слишком мало, поэтому мы с Марком поехали следом. Кларк и остальные остались «на зачистку», но что это означает я узнала лишь тогда, когда мы отъехали на достаточное расстояние и позади раздался мощный взрыв.

Глянув на Марка, я даже не стала задавать вопросов, вспомнив как он взорвал склад, в котором совсем недавно держали меня.

Такой вот у них способ заметать следы.

Добравшись до больницы, мы остались ждать в приёмном отделении, потому что Хлою сразу перевели в операционную. Также я едва уговорила Марка сразу обратиться за помощью, потому что он не хотел оставлять меня одну.

Родителям спасённых девушек также передали информацию о том, что их дочери нашлись и те выдвинулись к нам.

Сидя в приёмной я пыталась осмыслить всё произошедшее, но в голове просто перестали укладываться события последних дней. Слишком много ужасного произошло и казалось, что психика никогда не сможет с этим справиться.

А ещё я думала о том, что даже если с физическими здоровьем Хлои всё будет хорошо, то её моральное состояние явно дало трещину. И не одну. И я очень надеялась, что вместе мы сможем справиться со всем произошедшим дерьмом. Потому что теперь я буду совсем другой сестрой.

Но путь её выздоровления оказался более долгим, чем я могла предположить. Из-за перенесённых травм она впала в глубокую кому и несколько дней я провела словно в аду. Марк приложил все усилия, чтобы поддержать меня и обеспечить для Хлои лучшее лечение, но нам оставалось только ждать и это ожидание просто сводило с ума.

Я не готова была потерять ещё и её и сама стала похожа на призрака, не отличая день от ночи, не помня, когда ела в последний раз, думая только о том, что сейчас происходит с моей сестрой и сможет ли она выкарабкаться.

— Всё будет хорошо, ангел, — сидя рядом со мной в палате Хлои, нежно гладил меня по руке Марк, — Пирсы — самые везучие и упрямые люди среди тех, кого я знаю. Так что наша малышка точно не покинет этот свет так рано.

Я едва заметно улыбнулась, не сводя глаз с сестры. В этом мужчина был прав. Мы — бойцы. И никаким мерзким подонкам не удастся забрать у нас то, что принадлежит только нам. Жизнь, достоинство, друг друга.

Больше никогда никто не сделает ничего подобного.

Через неделю Хлоя очнулась. И этот день я запомню на всю жизнь.

Марк был на перевязке и когда он вошёл в палату, вокруг были врачи, а я стояла в углу и обливалась слезами, благодаря всех святых за то, что моя младшая сестра ко мне вернулась.

Не говоря ни слова, мужчина прижал меня к себе и я едва держалась, чтобы не растолкать врачей и не задушить Хлою в объятиях. Единственное, что помогало мне держать себя в руках — это понимание того, что теперь у нас впереди целая жизнь.

И моя малышка жива.

Остальное не имело значения.

Следующие дни были безумно сложными для всех. То, что Хлоя очнулась ещё ничего не значило. Нет, конечно, для меня это имело просто огромное значение, но врач сказал, что она может отключиться в любой момент снова. Серьёзность её травм была высока и риск вегетативного состояния тоже был высок.

Меня не пускали к ней, чтобы я «не нарушила её покой», и даже несмотря на то, что я рвалась в палату сестры как дикий Цербер, это не помогало. Не срабатывал даже грозный вид Марка и все его методы влияния на людей. Угрозы, подкуп и прочие прелести, я полагаю.

Меня только заверяли, что это для блага Хлои и я держалась изо всех сил, убеждая себя в том, что доктор прав.

Но эти чёртовы дни были невероятно тяжёлыми. Потому что когда казалось, что всё позади, мы столкнулись с новым препятствием.

И когда я впервые вновь смогла увидеть сестру, я, кажется, постарела от стресса лет на десять. По крайней мере я так чувствовала, когда видела в зеркале чёрные синяки под глазами, осунувшиеся плечи и безжизненный взгляд.

Я так сильно боялась, что она всё же не выкарабкается и эти ублюдки, сотворившие с ней столько ужасного, победят, что не могла нормально жить. Марк старался заботиться обо мне, но к своему стыду я превратилась в настоящую неадекватную суку, держа его на расстоянии и кусаясь каждый раз, когда он что-то предлагал мне во благо.

В день, когда я смогла увидеть Хлою — я едва удержалась на ногах. После почти бессонной ночи и чашки кофе, наспех влитой в себя перед выходом, это было действительно непросто. Но всё казалось совершенно неважным, потому что я наконец оказалась рядом с сестрой.

— Привет, малышка, — дрожащим голосом произнесла я, медленно опускаясь в кресло рядом с её кроватью, — Как ты?

Дыхание перехватило и горло сжало спазмом, в то время как на глаза предательски наворачивались слёзы, которые я едва могла сдерживать.

— Фу, ты что, плачешь? — слабо усмехнулась Хлоя, вызвав во мне ответную улыбку, — Чувствую себя так, будто умерла и попала в больничный ад.

— Уверена, так это и ощущается, — беру её за тонкую исхудавшую руку и слегка сжимаю, — Ты здесь.

И в этих словах содержалось так много эмоций, событий, страхов и радости, что дополнительных комментариев просто не требовалось.

— Да, я здесь, — прикрывает глаза и делает вдох, после чего всё тем же пока слабым голосом шепчет, — Спасибо тебе. Я уже не верила, что ты найдёшь меня.

— Я не могла не найти тебя, сестрёнка, — всхлипываю, пока по телу бежит колючая ледяная дрожь, — Я бы сожгла этот мир, но нашла тебя. Рано или поздно.

— Было почти поздно, — отвечает Хлоя и моё сердце сковало острой болью и отчаянием от того, что я пока даже не представляю что ей пришлось пережить за всё то время, пока она была у тех людей.

— Теперь это не важно. Ты здесь и больше никто не сможет тебе навредить. Пить хочешь? Я принесла твой любимый мерзкий сок с алоэ, — достаю из сумки бутылочку с зелёной жидкостью, не отнимая свою руку от её, — Держи. Несколько небольших глотков, медленно.

Помогаю сестре подняться и снимаю с бутылки крышку, вставляя ёмкость в её пока слабые руки. Врач запретил приносить ей что-то, но я не могла слегка не нарушить правил, чтобы дать Хлое почувствовать что-то из того, что делало бы её жизнь прежней. Потому что ничего, что было прежде, на самом деле уже нет. Мы создадим новое. Вместе.

Но пока я надеялась, что какие-то привычные вещи помогут ей вернуться в строй немного быстрее.

Какое-то время я провожу в её палате, рассказывая о том, что происходило в моей жизни пока её не было. Я старалась не вдаваться в подробности и оставила все самые шокирующие факты на потом, ограничившись общими фразами и более-менее нейтральными историями.

— Оказалось, что видео с камер кто-то стёр, но Марк сумел восстановить парочку. Тогда-то я и увидела тебя в ту ночь, — говорю, гладя Хлою по прохладной руке.

— Марк правда помогал тебе? Я ведь говорила, что он неровно дышит к моей старшей сестре, — серьёзно?

Эта дурында, едва отойдя от комы, пережив кучу кошмарных вещей, оказавшись на грани жизни и смерти хочет сейчас поболтать по-девчачьи и разобраться в моих отношениях с Марком?

— Хлоя, я… — качаю головой, немного рассмеявшись, — Ты просто неисправима.

— Просто скажи, что я была права. Это сразу меня исцелит, — сестра старается шутить и выглядеть бодро, но от моего взгляда не уходит то, что она уже истощена и ей необходимо было отдохнуть.

Пообещав, что вернусь завтра, я оставила её, после чего пошла поговорить с доктором и узнать когда же наконец смогу забрать её из больницы. Но ответ меня разочаровал, потому что точных сроков он назвать не сумел.

Хлою необходимо было держать под наблюдением и следить за её состоянием, а помимо этого некоторые травмы и разрывы внутренних органов требовали длительного лечения.

Чёртовы ублюдки. Надеюсь, что Марк вместе со своим пугающим другом смогут найти всех, кто замешан в этой ужасной схеме и стереть их с лица Земли. Если нет — я сама за это возьмусь. Не знаю как, но я найду способ.

Выхожу из здания больницы и вдыхаю холодный воздух. Она жива. Моя сестра жива и это главное. Пусть врачи делают свою работу и заботятся о ней, пока это необходимо. Нам некуда спешить.

Хотя моя тревога о том, что тот человек, который купил её, захочет вернуть себе то, что по его мнению, ему полагается, не давала мне покоя. Хоть Марк и приставил к зданию больницы охрану, а также поставил одного своего парня к палате Хлои, я всё равно переживала.

Именно поэтому мне безумно хотелось как можно скорее забрать её из больницы и перевезти в более безопасное место, спрятав ото всех.

Подумав обо всем этом я решила позвонить Марку и узнать, как продвигается «грязная часть работы». Но он не ответил. Это был уже третий раз за неделю.

Они с Кларком работали над информацией, которая содержалась на флешке в квартире Уилла. Хотели одним махом прижать всех, на кого там был собран компромат.

Утром он уезжал ещё до того, как я выходила из душа, а возвращался поздно ночью. Мы мало общались, и в какой-то степени я была виновата в этом сама. Ведь я отталкивала его и всячески старалась показать, что сейчас мне нужно пространство. А он, вероятнее всего, это понимал и старался дать то, что мне необходимо.

Ну… или я так его бесила, что он избегал меня, чтобы не придушить.

Допускаю оба варианта. Но надеюсь на первый.

Сев в машину, я направилась в его дом, по дороге думая о том, чем смогу занять время до следующего утра, когда вновь смогу увидеть сестру. В расписание обязательно включалась стрельба (единственное, что помогало мне снимать напряжение), а ещё бег по лесу, окружающему дом.

Это казалось странным, потому что с хреновым режимом сна и питания я зачем-то выматывала себя ещё больше, но иного способа проживать то, что навалилось на меня за последнее время я просто не находила.

Марк с неодобрением наблюдал за тем, как я себя извожу, но здесь тоже старался не вмешиваться. Лишь однажды между нами произошла ссора, когда после одной из пробежек я вернулась в дом и разрыдалась прямо на полу в спальне, не успев дойти до душа. Тогда он успокоил и поддержал меня, но слишком сильно пытался убедить в том, что я должна лучше заботиться о себе.

Ссора была из-за того, что головой я понимаю, что он прав. Но пока моя сестра, жестоко избитая и изнасилованная бесчисленное количество раз, лежит в чёртовой больнице, я не могу думать о себе. Уж извините.

Приехав к дому, я увидела машину Марка. Это удивило меня, потому что как вы помните, последнее время он возвращался поздно ночью.

Это могло значить как что-то обнадёживающее, так и очень, очень хреновое.

Быстро глушу мотор и выскакиваю из машины, спеша зайти внутрь дома. Пожалуйста, пусть новости окажутся хорошими. Или хотя бы никто из невинных людей больше не пострадал. Прошу, я больше не выдержу.

От напряжения я вновь стала забывать нормально дышать.

И каково же было моё удивление… нет, абсолютный шок, когда я увидела, что гостиная выглядела как в каком-то романтическом фильме. Внутри было абсолютно темно и лишь горящее пламя десятков свечей освещало пространство. Перед большим диваном на журнальном столе стояли тарелки с чипсами, попкорном, сладостями и прочей гадостью. На телевизоре был открыт онлайн-кинотеатр, предлагая фильмы разных жанров.

В доме чем-то вкусно пахло, но я не сразу смогла определить чем именно, пока из кухни не вышел Марк, неся на вытянутых руках большую пиццу. Увидев меня, он слегка притормозил и улыбнулся, ничего не говоря.

— И что здесь происходит? — поднимаю бровь, глядя на мужчину и забавляясь от открывшейся мне картины.

Марк, он же дьявол во плоти, он же клубный король, он же криминальная элита города — в одних спортивных штанах расхаживает по дому с пиццей в руках, освещенный лишь пламенем от свечей (которые, кстати, зажёг сам, как вы понимаете) и, вероятно, собирающийся предложить мне посмотреть кино, уютно устроившись у него под боком.

Или я всё не так поняла?

У кого ещё есть версии относительно происходящего?

— Пока ничего. Но раз ты уже здесь и сама же сломала свой сюрприз — раздевайся и падай на диван. Я почти закончил.

— Марк, это…

— Замолчи и садись. Это не предложение, Алана.

Я уже открыла было рот, чтобы возразить и высказаться относительно его приказного тона, но сдержалась. Чёрт. Прекрати быть такой сукой. Он же старается.

Закатываю глаза, после чего бросаю сумку на полку, стягиваю куртку и иду в ванную, чтобы вымыть руки и немного привести себя в порядок. А ещё уговариваю себя немного подыграть Марку. Хотя бы из благодарности за то, что он не послал меня за моё поведение последних дней.

Когда я спускаюсь обратно, то нахожу его всё в том же виде (наверняка бесстыдник намеренно остался лишь в одних штанах, прекрасно зная, какое впечатление производит на меня его тело), вальяжно рассевшимся на диване. Бросив на меня взгляд, он лишь слегка кивнул головой, приглашая меня присоединиться. Также молча подхожу и усаживаюсь рядом, но не успеваю нормально сесть, как мужчина сгребает меня и притягивает к себе.

— Эй, — пытаюсь слегка отстраниться, на что он только жёстче фиксирует меня на месте.

— Сиди и не дёргайся. На сегодняшний вечер я краду тебя у твоих печали, злости и сопротивления. Сиди, жуй попкорн, смотри любую хрень, какую захочешь и будь рядом. Если захочешь — я буду молчать. Но больше я так не выдержу, ангел. Ты нужна мне.

Не отвечаю, растерявшись от слов и честности мужчины. А ещё от радости за то, что не оттолкнула его своей нынешней неадекватностью.

— С солёной карамелью, твой любимый, — увидев моё смущение, он потянулся за коробкой с попкорном и вручил её мне, а во вторую руку вставил пульт, — Выбирай что хочешь, я готов на всё.

С минуту я смотрю на Марка, испытывая просто сумасшедшую гамму чувств, после чего начинаю смеяться, выпуская наружу через смех скопившееся напряжение.

— Ты ненормальный, знаешь? — отставляю попкорн на стол, а пульт кладу рядом, после чего разворачиваюсь к мужчине и, глядя ему в глаза, произношу, — Спасибо.

Ничего не отвечая, он вновь обхватывает меня за плечи и притягивает к своей груди. Утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю тот самый запах, который ощутила в первый день нашего знакомства. Его запах.

— Я боялась, что ты возненавидишь меня.

Это признание даётся мне нелегко, но я решаю ответить откровенностью на откровенность.

— Хрен тебе. Я сказал, что ты моя. И ты моя, Алана. Что бы ты не вытворяла. Я всегда буду выбирать тебя. Надеюсь ты уже запомнила, что моё слово всегда имеет вес. Особенно если это касается тебя.

Обвиваю руками шею мужчины, чтобы почувствовать его ещё сильнее. На это он издаёт сдавленный стон и сжимает меня так, что едва не ломает рёбра.

— С ума без тебя схожу, девочка.

Какое-то время мы сидим так, растворяясь в ощущениях, после чего я слегка отстраняюсь, потому что стало трудно дышать. Он не злится. Не ненавидит. И от этого ощущения внутри стало как-то тепло.

Хотя, где-то в глубине души, я надеялась, что он так сильно разозлится на меня, что сможет отпустить. Потому что я до сих пор не знаю что нас ждёт. Не знаю, как поступить правильно. И гоню от себя эти мысли, как трусливый мышонок убеждая себя, что пока не время об этом думать.

— Ты была у неё сегодня? — убирая прядь волос с моего лица, мягко спрашивает Марк, само собой, зная ответ.

Но вероятно он приглашал меня рассказать о том, что я чувствую, потому что слишком хорошо меня знает. И если ещё полчаса назад я бы не стала говорить с ним об этом, то сейчас он постарался сделать всё, чтобы это оказалось возможным.

Я поделилась с ним своими страхами и переживаниями о здоровье сестры, а также сомнениями в том, что после всего пережитого она осталась здорова психически. Мужчина внимательно слушал меня, иногда вытирая тыльной стороной ладони слёзы с моего лица.

— Хочешь поедем завтра вместе? — предложил он, когда я закончила и стала сама вытирать глаза, ощущая как они начали болеть.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сомневаюсь, потому что не хочу делить время, проведённое с Хлоей, ещё с кем-то.

Во мне проснулось какое-то глупое собственничество после того, как мы нашли её. После того, как я едва не потеряла её, только вернув.

— Я знал, что ты так скажешь. Но мне чертовски не хочется больше оставлять тебя одну. Плюс мне всё равно нужно поговорить с её врачом.

— Зачем? — хмурюсь, опасаясь что от меня вновь что-то утаивают.

Он знает что-то, о чём доктор не сказал мне? С Хлоей что-то не так?

— Чтобы убедиться, что он делает всё, что в его силах и что у него есть всё необходимое, — так Марк завуалированно сообщает мне, что хочет приехать с проверкой и напомнить персоналу больницы, кто он такой и что Хлоя — приоритетный пациент.

— Что ж… я ведь не могу тебе запретить, верно? — слабо улыбаюсь, до конца не принимая его подход, но с другой стороны радуясь, что у меня есть возможность обеспечить сестре лучший уход именно благодаря этому.

— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, ангел. Но только в пределах спальни, — игриво щёлкнув меня по носу, он вновь вставил пульт мне в руку и отвернулся к экрану, — Выбери уже чёртов фильм, пока я не растерял последние капли своего благородства и не набросился на тебя.

2 года спустя