Я проснулась от истошного визга. Он ввинчивался в уши, грозя повредить барабанные перепонки. Быстро подскочила на кровати и… чуть не завизжала сама. У меня на подушки лежала мышь, а может, и целая крыса. Здоровенная, с длиннющим хвостом и – я поняла это не сразу – мертвая.

Ну, вот и завтрак в постель. Правда, я предпочла бы кофе и круассан, а не жертвоприношение.

Визг и ругань не прекращались. Немного проморгавшись спросонья, я поняла, что кричат и возмущаются тапочки. Ну да, белые тапочки. Говорящие. Ну или орущие, тут уж как повезет. Что поделать! Если тебе хватило невезения провалиться в магический мир и стать продавщицей магической лавки, к таким вещам следует привыкать. Я в общем-то и привыкла, но сегодняшнее утро выдалось слишком уж шумным, такого у нас давно не было. Очень хотелось заткнуть уши, но как показывает практика, ни черта это не поможет. Поэтому я поморщилась и стала вслушиваться, что от меня хотят пушистые диктаторы.

– Ирод! Негодяй! Чудовище! – кричала одна тапочка.

– Ты посмотри, что натворил! – перебивала ее другая.

Чудовище – это конечно же, черный кот.

Он появился в лавке практически вместе со мной и числился тут то ли охранником, то ли просто занозой в заднице. Я удивленно посмотрела на тапочки. Нет, конечно, крыса на подушке – вовсе не тот подарок, который я была бы рада увидеть, проснувшись. Но в целом поведение кота вполне кошачье: поймал добычу, принес хозяйке. А теперь вот с чувством выполненного долга дрыхнет на полу, свернувшись клубочком в какой-то белой тряпочке.

Белой…

И вот тут я подскочила. Не тряпочка это вовсе, а скатерть. Скатерть-самобранка, которую он стащил на пол и устроил там гнездо.

– Сволочь ты мохнатая! – заорала я, заглушив даже тапочную ругань.

Сволочь мохнатая лишь раздраженно дернула ухом. Я подскочила к скатерти, рывком вытащила ее из-под кота. Божечки, что же теперь будет?

– Скатерка, миленькая, бедненькая! Что же он с тобой сделал! – в ужасе лепетала я.

Это, между прочим, мой единственный источник пропитания. И если скатерть обидится на такое варварское отношение (а она обидится!), чувствую, придется мне голодать.

Я бормотала извинения и судорожно очищала скатерть от кошачьей шерсти. Но предчувствие неминуемых проблем уже сжимало сердце ледяной рукой.

Кот благоразумно сиганул в окно. Тапочки больше не орали, ограничившись недовольным ворчанием. Если в это ворчание вслушаться, можно выяснить, что я самая нерадивая хозяйка, которую только видел этот мир, что таким не только лавку, даже уличный сортир нельзя доверить. Но я предпочла не вслушиваться.

Когда последняя шерстинка была изгнана прочь со скатерти, я аккуратно ее сложила, повесила на спинку стула, пробормотала еще с десяток извинений.

Двумя пальчиками за хвост взяла мертвую крысу, вышвырнула ее в окно и пулей рванула в ванную комнату.

Надо было дать скатерти время. Может, отойдет и будет не так злиться. Я тщательно вымыла руки, а потом долго плескала себе в лицо холодной водой. В конце концов оставила это занятие и вгляделась в свое отражение.

Выглядела я, прямо скажем, неплохо. Пожалуй, даже получше, чем в своем мире, где к моим услугам были все достижения уходовой и декоративной косметики. Кожа гладкая, волосы блестят и ложатся красивыми волнами, глаза ясные, ресницы длинные. И даже губы вроде как стали чуть пухлее, а брови потемнели и сами собой обрели вполне симпатичную форму.

Ладно, сдаюсь, одним пребыванием на свежем воздухе такого эффекта не добьешься. А вот зельем красоты, которое мне тут можно брать бесплатно – для личных нужд, очень даже.

Я еще немного покрутилась перед зеркалом. Настроение понемногу выравнивалось. А настроение в нашем деле – штука нужная, мне еще покупателям улыбаться. И лучше бы делать это искренне.

Когда стало очевидно, что делать здесь мне больше нечего, я вздохнула и вышла в свою комнату. Тапочки тут же завели прерванную по причине моего отсутствия песню:

– Невнимательная, бестолковая, слава богу, что лавку не разрушила, хотя, возможно, все еще впереди!

Я торопливо надела их на ноги. Необходимости в этом не было, выходить в торговый зал я пока не собиралась. Просто, когда используешь тапочки по прямому назначению, говорить они не могут. А именно это мне сейчас и требовалось.

Я осторожно приблизилась к скатерти, со всем уважением сняла ее со спинки стула и развернув, постелила на стол.

Что же мне выдадут после такого неподобающего обращения с магическим артефактом?

На столе появилась краюха хлеба и кружка воды. Видимо, так выглядит пассивная агрессия по-магически. Или это такая особая программа детокса?

Ну что же, могло быть и хуже. Все-таки какой-никакой, а завтрак у меня есть. А еще есть надежда, что к обеду она все-таки немного остынет и выдаст мне более или менее приличную еду.

Я покончила с завтраком и многословно поблагодарила скатерть:

– Спасибо, очень вкусно. Вот как это у тебя получается? Вроде обычный хлеб, а такая вкуснотища. А уж вода… Никогда такой не пила!

Надеюсь, я не переборщила с лестью и скатерть примет все за чистую монету. Я бережно свернула ее, повесила на место и направилась к шкафу.

Вот он никогда не подводил. Выдал мне целый набор разноцветных платьев, нарядных, с рюшами, белыми кружевами. Я бы, конечно, предпочла джинсы и свитер, но что поделаешь – униформа.

Я выбрала темно-синее. Быстро зашнуровала корсет (а ведь совсем недавно все эти крючки и завязочки приводили меня в ужас), поправила воланы и вышла в торговый зал.

Начинался мой очередной день в магической лавке.

Я окинула взглядом свои владения.

Еще совсем недавно лавка досталась мне в совершенно бедственном виде: паутина, покосившиеся полки, жалкие крохи товаров. Теперь же на нее было приятно посмотреть. Чистая, свежеотремонтированная, стеллажи забиты товарами сверху донизу, ценники подписаны – собственной рукой циферки выводила. Словом, торгуй – не хочу. А если учитывать, что до возможности вернуться домой из тысячи золотых монет мне осталось наторговать пятьсот, то дела мои обстоят не так уж и плохо. Хотя большую часть этих денег я выручила за чертовски дорогой артефакт, так что излишний оптимизм тут не уместен. Больше ничего столь же ценного среди моих товаров, увы, нет. Да и артефакт я чудом продала, и не кому-нибудь, а инспектору, графу Керту. Он вообще-то был приставлен присматривать за лавкой и за мной заодно – как ее сотрудницей, а вот надо же, взял – и затарился.

При воспоминании об инспекторе мое сердце предательски дрогнуло. С тех пор, как сделал свою покупку, в лавке он не появлялся. Уж не знаю, чем таким он занят, но сейчас ему явно не до меня.

А ведь когда-то являлся чуть ли не каждый день! Доводил меня придирками и ехидными шуточками до белого каления. И вот теперь, когда я вроде как к нему привыкла, пропал.

Колокольчик у входа звякнул, дверь приоткрылась. Сердце дрогнуло. Может, в этот раз и правда он? Вроде как легок на помине.

Но нет, на пороге стояла моя старая знакомая, Мартина, официантка из кафе «Тихая вкусность». В руках у нее был стаканчик с кофе, и потрясающий аромат мгновенно наполнил помещение и приятно защекотал ноздри. А я снова вспомнила инспектора, это ведь он когда-то оплатил мне доставку кофе на целых две недели. Только вот недели эти давно прошли. Неужели он был в нашем городке и снова обо мне позаботился? Но тогда почему не зашел?

– Привет, это тебе, – Мартина поставила стаканчик на прилавок.

– А разве оплата еще не закончилась? – осторожно спросила я, не называя имени инспектора.

– Закончилась. А это от меня. Вот, решила зайти в гости, не с пустыми же руками.

– Спасибо, – поблагодарила я искренне.

После скудного завтрака, который мне сегодня достался, кофе был очень кстати. Но с чего вдруг? Как-то у нас до сих пор не было принято обмениваться подарками.

– Посмотри, чему я научилась, – глаза Мартины сияли.

Она отступила от прилавка на шаг, зажмурилась от усердия, хлопнула в ладоши, и в разные стороны брызнули яркие разноцветные искры, получился маленький фейерверк. Огоньки погасли, не долетев до пола, последним сдался зеленый.

– Ого!

– Нет, подожди! – попросила она, хотя я совершенно точно никуда не спешила. – На экзамене в академию нужно показать не пшик, а настоящую иллюзию.

Мартина прикусила губу, снова хлопнула в ладоши, и в этот раз появился один фиолетовый огонек. Разрастаясь, он вытянулся, формой стал напоминать бутон, даже прожилки потемнели, добавляя сходства, а затем лепестки раскрылись, мелькнула ярко-желтая сердцевина, и цветок рассыпался.

– Вот это да, здорово! – воскликнула я и сразу вспомнила, что моя собственная брошюрка с магическими заклинаниями так и лежит в тумбочке.

Боюсь, я первая попаданка в истории, которая могла бы изучать магию, но никак не может выделить на это время. Вот обещаю, сегодня же вечером, как только закрою лавку, займусь. Ну, скорее всего. Если, конечно, тапочки не пристанут с нравоучениями или кот чего-нибудь не отчебучит. Впрочем, даже если так, займусь обязательно!

Такое я дала себе обещание. А ведь надо было предположить, что в этом мире строить какие-то планы – глупое занятие. Как бы ты все ни распланировал, обязательно случится какая-нибудь неожиданность.

О неожиданностях я не думала, а просто ждала новых покупателей. И они не замедлили появиться.

От следующей посетительницы я шарахнулась и испуганно проговорила:

– Набор я вам не продам! – А потом, вспомнив, добавила: – И… разве вы не в тюрьме?

На моем пороге стояла Фиора Нокс, главный редактор местного вестника и кажется, моя злейшая врагиня.

Все такая же пепельная: невзрачные русо-серые волосы стали словно короче, а песочно-бежевый костюм, мне показалось, успел выцвести еще на полтона. Для разнообразия вместо массивных сережек-шариков Фиора выбрала массивные сережки-кубики.

В последний раз мы виделись, когда она пыталась ограбить лавку. Правда, потом выяснилось, что на не со зла, и вообще, ради благородного дела, но впечатлений мне хватило.

Брови Фиоры удивленно поползли вверх. Кажется, она не ожидала такого приема.

– А вы разве не знаете? Я думала, инспектор все вам рассказал.

И опять инспектор…

– Ничего он мне не рассказывал, – буркнула я. Говорить о том, что он здесь даже не появлялся, я не стала.

– Ни в какую тюрьму меня не посадили. Инспектору удалось замять это дело. Отделалась небольшим штрафом, но главное, Марианна спасена.

Фиора улыбнулась радостно и открыто, похоже, и правда была рада за девушку. Мое сердце затрепетало. Значит, получилось. Девчонка из моего мира попала домой, и для этого ей не пришлось выполнять никаких дурацких планов. Вообще ничего не пришлось. Нет, совершенно очевидно, мне было о чем поговорить с инспектором. Может поэтому он и не является ко мне так долго?

– Значит с ней все в порядке и она уже дома, – проговорила я задумчиво.

– Да-да, именно. Лучшие маги нашего магистериума занимались этим вопросом. А насчет в порядке… – на лице ее появилось озабоченное выражение. – Граф Керт сказал, что она была вроде как не в себе, бормотала что-то бессвязное о какой-то опасности.

– О какой опасности?

Она вздохнула.

– Увы, маги ничего толком не разобрали. А самого графа там не было.

Сердце пронзила обида. Вредной тетке, которая изводила меня, писала пасквили в своей газете и даже пыталась ограбить он все рассказал и… удивительно, нашел для этого время. А на меня времени не нашлось. И теперь уж никак не объяснишь это важными делами.

От обиды и еще какого-то неясного мне, но чертовски неприятного мне чувства я закусила губу.

– Маша, – вдруг позвала меня Фиора.

Я вскинула на нее удивленный взгляд. Вот уж не думала, что она знает мое имя.

– Вы ведь знаете, что у инспектора нет сердца.

Я вспыхнула. Неужели она подумала, что я… Что я и он… Что я в него…

– Мне нет абсолютно никакого дела ни до инспектора, ни до его сердца, – отчеканила я.

Фиора улыбнулась грустно, и как мне показалось, с сочувствием.

– Вот и хорошо, – сказала она и попрощавшись, покинула лавку, оставив меня в растрепанных чувствах.

У инспектора нет сердца… Сколько раз я уже слышала эту фразу, сколько раз огрызалась: «Да какое мне до этого дело». Но полный жалости взгляд Фиоры кажется, окончательно выбил меня из колеи. Наверное, следовало признаться хотя бы самой себе: не так уж мне и безразличен чертов инспектор с его сердцем Шредингера, которого вроде бы как нет. Но это не мешает ему проявлять вполне себе человеческие эмоции. Ту же Фиору он не оставил гнить в тюрьме, явно напряг какие-то свои связи, чтобы ее выпустили, понимая, что на крайний шаг она решилась ради подруги, и в целом ее поступок вполне можно считать самоотверженным. Или тот дорогущий перстень… Он ведь купил его, чтобы помочь мне скорее насобирать денег на освобождение. А еще кофе, которым меня исправно снабжали первые недели моего печального существования в лавке. Я даже подумала, что это вроде как проявление симпатии. Вот и зря подумала.

Весь день инспектор не шел у меня из головы. Я приветливо улыбалась покупателям, что-то продавала и даже поддерживала беседу… Но мыслями была далеко. Где он шляется? Почему не нашел минутки меня проведать? Даже жидкий суп, выданный мне скатертью в качестве обеда, не вызвал досады. В конце концов, какая разница? Еда – она и в Африке еда.

К вечеру я была совсем измотана. За окном уже стемнело, но возвращаться в комнату не хотелось. Хотелось пройтись, подышать свежим воздухом, попытаться привести в порядок мысли, прогулки мне в этом всегда помогали. Я вышла из-за прилавка, сбросила тапочки и стала шнуровать кроссовки.

– Куда собралась на ночь глядя? Порядочные девушки так поздно не гуляют, – привычно заворчали мои пушистые дуэньи.

Ссориться не хотелось, так что я сказала преувеличенно бодро и весело:

– Я ненадолго. Вы даже соскучиться не успеете.

Распахнула дверь, сделала шаг на крыльцо и так и замерла с зависшей ногой.

Благоустроенного домика со скамейками, цветами, фонариками и белым заборчиком не было. Был лес. Корявые стволы деревьев хорошо просматривались в тусклом бледно-голубом свете, исходившим от фосфоресцирующего лишайника. Ни единого листочка, сплошные изломы ветвей и странные будто живущие собственной жизнью черные тени. Издали докатился не то крик птицы, не то стон зверя. Совсем рядом оглушительно треснула ветка.

Я в ужасе захлопнула дверь, привалилась к косяку и часто задышала, пытаясь прийти в себя.

– Что, передумала? И правильно, нечего в такую темень девушке одной делать на улице, – обрадовались тапочки.

– Там… там нет улицы, – едва слышно проговорила я.

Голос дрожал, и руки дрожали, и вообще вся я дрожала.

– Что за чушь! – фыркнула одна из тапочек. – Куда же она могла деться?

– Это не она куда-то делась, это мы куда-то делись… Там страшный лес и ухает что-то. Там жуть ужасная, – срывающимся голосом говорила я.

– Переработалась, девонька, уже и мерещиться что-то. Это, наверное, с голодухи. Все-таки скатерть с тобой слишком сурово обошлась.

– Не верите? – возмутилась я. – Тогда посмотрите сами.

Я подхватила тапочки в руки и распахнула дверь. Только вот никакого леса не было, был привычный дворик, со всеми полагающимися ему клумбами, скамейками и фонариками. Я медленно закрыла дверь.

– Переработалась, – вздохнула одна из тапочек. – Ступай-ка в комнату, а мы уж попробуем скатерку уговорить.

– Да-да, это ведь все котище натворил. А ты что? Ты просто спала.

Голоса тапочек почему-то успокаивали. А может, и правда мне все это показалось, померещилось? В конце концов, в последнее время было столько потрясений.

Похоже, тапочкам и правда удалось договориться со скатертью. На ужин она выдала мне целую уйму горшочков и тарелочек с чем-то очень вкусным. Наверное. Насладиться яствами у меня не получилось. Я машинально ковырялась в тарелке и кажется, действительно что-то ела.

А затем, не раздеваясь, упала на кровать. Жутковатая картина, представшая передо мной, когда я открыла дверь, никак не выходила из головы. Слишком уж она была настоящая для миража. Не просто торчащие ветки… Я помню ледяной холод чуждого, незнакомого ветра. Не бывает таких галлюцинаций. Или бывает?

Небо уже начало светлеть, когда я приказала себе подняться наконец, умыться, снять платье и лечь спать как нормальный человек. Но выполнить этот приказ я не успела – в следующее мгновение я провалилась в сон.

Я проснулась от надсадного звяканья колокольчика. В лицо светило солнце, слишком яркое для утреннего. Неужели проспала? Я подскочила с кровати, с ужасом осознав, что так и уснула в одежде, а сейчас в лавку уже ломятся покупатели. Бросила быстрый взгляд в зеркало.

Ужас!

Прическа встрепанная, глаза припухшие. Но приводить себя в порядок было некогда: в лавке кто-то был. А оставлять покупателей без присмотра не полагается.

Я выскочила в торговый зал и замерла от представшей мне картины. На пороге стоял инспектор. Добрался-таки, вспомнил. Впрочем, кажется, не сам по себе. У его ног крутился кот, дергал за штанину и тянул графа в мою сторону.

Вот же гад шерстяной! Вечно тащит в дом всякое непотребство. То крысу дохлую, то вот теперь инспектора. И еще непонятно, что из этого хуже. Крыса, по крайней мере, смирно лежала на подушке, а инспектор – вот, стоит, смотрит на меня осуждающим взглядом.

Я едва не выругалась. Ну конечно, можно хоть целую неделю подряд тщательно приводить себя в порядок и даже регулярно выпивать по капельке зелья красоты, но тот, для кого все эти манипуляции производятся, явится именно после полубессонной ночи, когда на голове у тебя бардак, под глазами круги, а платье помято, потому что в нем ты уснула.

Черт-черт-черт!

Ну с чего коту вздумалось притащить инспектора именно сейчас! Что такое случилось?

– Ну и? Что случилось? – инспектор словно высказал мои собственные мысли вслух. – Как-то ты выглядишь… не очень. И кот несколько обеспокоен.

Обеспокоен? Да он еще не знает, что такое беспокойство! Вот уйдет инспектор, оттаскаю этого гада за шкирку, чтобы в следующий раз думал, что делает. А заодно – кого и когда сюда ведет! Выгляжу я не очень, ну спасибо!

Это я думала про себя, а вслух сказала со всей возможной невозмутимостью:

– Добрый день, а разве что-то случилось?

Инспектор окинул меня оценивающим взглядом. Результаты этой оценки были явно не в мою пользу. А затем вздохнул и проговорил:

– Сделаем так. Ты приведешь себя в порядок, я подожду здесь. А потом закроешь лавку, и мы выпьем кофе.

– А у вас есть кофе? – с надеждой спросила я и тут же себя обругала: ну что за глупость, видно, что никаких стаканчиков у него в руках нет. А раз он предлагает закрыть лавку, значит, и кофе пить мы собираемся не здесь, а в каком-нибудь кафе. Например, в той же «Тихой вкусности».

Я кивнула и поспешила исчезнуть с глаз долой. Слишком уж настойчиво сверлили меня эти глаза. Умыться, надеть свежее платье… Ах да, не забыть о флакончике зелья красоты…

Этого оказалось достаточно, чтобы выглядеть, ну, по крайней мере, сносно. И все же круги под глазами хоть и побледнели немного, но остались на месте. Обидно!

Я еще какое-то время покрутилась перед зеркалом, словно и правда надеялась, что со временем там начнут показывать что-то другое, и вышла в торговый зал.

К «Тихой вкусности» мы шли молча. Инспектор не задавал вопросов – видимо, решил, что важный разговор не следует начинать, предварительно не выдав собеседнику кофе с пирожным. Особенно, если этот собеседник – я.

Что ж, тут он был прав.

У меня тоже имелась к нему парочка вопросов, но задавать их я не стала. Не спрашивать же, где это вы уважаемый граф шлялись столько времени? Да я, может, и вообще не заметила, что его не было! И без того дел хватает.

Кафе встретило теплом, уютом и ароматными запахами свежей выпечки. А ведь давненько я здесь не бывала, очень уж замоталась со своими делами, и теперь с удивлением оглядывалась по сторонам. Непривычно было видеть людей, которые пьют кофе, болтают и даже не думают приставать ко мне с просьбами объяснить, как работает тот или другой магический артефакт.

Мы сделали заказ, дождались, пока его принесут, и только потом инспектор спросил:

– Ну, что же у вас пошло не так?

– Все так! Торговля идет, покупатели имеются, лавка, как видите, не рухнула, – бодренько отрапортовала я.

Рассказывать о вчерашнем минутном помешательстве я все еще не спешила. Я ведь даже не знаю, померещился мне мрачный лес за порогом или он действительно там был?..

– Мне кажется, вы уже должны были понять, что молчать о важных вещах не следует, – с укором возразил инспектор. – Если уж кот решил, что что-то не так, значит, что-то не так. Поверьте.

Я чуть не задохнулась от возмущения. То есть кот у нас теперь эксперт? По первому его писку инспектор бежит разбираться, что случилось, а над моими подозрениями только посмеивается? По крайней мере, раньше посмеивался!

Но под долгим, суровым взглядом я все-таки сдалась. Краснея и бледнея, рассказала о том, что видела прошлым вечером.

– Думаете, со мной что-то не так? – спросила я, закончив живописать жуткий, мрачный лес за порогом. – А кот, получается, беспокоится о том, что хозяйка лавки окончательно сбрендила и ее нужно заменить?

Хм… А ведь и правда. Эта мысль мне очень понравилась, поэтому я с воодушевлением продолжила:

– Да-да, действительно! может, меня пора отправить домой и найти на замену кого-то более адекватного? Марьяну же удалось вернуть в наш мир и без всяких дурацких планов продаж!

Вот! Пусть знает, что я знаю, хоть он и не счел нужным мне об этом сообщить!

Впрочем, теперь я смотрела на инспектора с некоторой надеждой. А вдруг прокатит? Вдруг и правда он решит отправить меня домой по причине ненадежности? Если так, не буду таскать кота за шкирку, а наоборот – накормлю вкусняхами, заслужил.

Инспектор только поморщился.

– Сомневаюсь, что дело в вашем рассудке…

Хм, то есть он считает, что с моим рассудком все в порядке? Это уже комплимент или еще нет?

– Думаю, следует хорошенько разобраться в том, что происходит.

Ясно. Никаких коту вкусняшек, а вот трепки ему теперь не избежать!

– И как же вы будете разбираться? На психологическую экспертизу меня отведете? К лекарям? Или сразу поместите в местную психушку? – на всякий случай уточнила я.

Откровенно говоря, ни один из этих вариантов мне не нравился.

Инспектор меня удивил.

– Нет, конечно. Разбираться мы будем не с тобой, а с лавкой. Думаю, мне следует остаться там на пару дней и увидеть все своими глазами.

– Что значит «остаться»? – не поняла я.

– Проведу какое-то время у вас, – с готовностью пояснил инспектор.

– В смысле, будете торчать там целый день?

Он кивнул.

– И ночь тоже.

– Но там же негде! – в ужасе воскликнула я.

Торговый зал, небольшая комнатка с узкой кроватью, в которой сплю я… Для инспектора там точно нет места. Да ни для кого нет!

Разве что для кота… Точно, кот. Это он во всем виноват. Ох, я ему устрою!

– Там негде ночевать!.. – повторила я испуганно.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – вроде как успокоил меня инспектор.

Только вот я совершенно не успокоилась.

– Но ведь это неприлично!

Инспектор размашистым шагом шел в сторону лавки. Я быстро семенила за ним, едва-едва успевая. Попутно пыталась решить геометрическую задачу на расположение фигур в пространстве. И фигура инспектора в пространство моей торговой точки никак не укладывалась… Разве что разместить ее под прилавком. Но длинный же, зараза, не поместится.

– Что именно неприлично? – поинтересовался он, как будто сам не понял.

– Ну, знаете ли, до сих пор у меня в лавке мужчины не ночевали. Вы хоть представляете, что будет с моей репутацией?

Инспектор резко остановился и так же резко развернулся ко мне. От столкновения нас уберегла только моя отличная реакция. Выработалась за время работы в лавке. А как не выработаться, если то кот флакон с полки скидывает, то покупатель дорогой амулет роняет, а то и вовсе обокрасть пытаются!

– Зачем тебе репутация? – похоже, он совершенно искренне удивился. – Ты ведь все равно собираешься отправиться в свой мир. Или уже передумала? Решила осесть здесь, обзавестись семьей, детишками…

– Вот еще, – фыркнула я. – И что же, по-вашему, репутация только для семьи и детишек важна? А что будет, если все порядочные дамы сначала решат, что от такой развратной девицы надо мужей держать подальше, а потом и сами начнут обходить мою лавку десятой дорогой? Много я тогда наторгую? Так и застряну здесь до старости.

Инспектор замолчал, будто бы всерьез обдумывал мой аргумент. А потом тряхнул головой.

– Ерунда. Наоборот, на следующий же день начнут кучковаться у тебя в лавке из любопытства, чтобы выяснить, что было, а чего не было. Люди любят посплетничать.

Вот же негодяй! И ведь не возразишь же ничего. Уверена, именно так и будет.

– Впрочем, – добавил он, – если ты так волнуешься, могу выписать официальную бумагу. Мол, так и так, ночевал в лавке исключительно по служебной надобности и никакого личного интереса не имею.

Я же представила, как показываю эту филькину грамоту всем посетителям, и только фыркнула:

– Спасибо, не надо.

Инспектор пожал плечами и ускорил шаг, давая понять, что инцидент исчерпан. Ничем, кроме справки, он не поможет.

Боже, а ведь совсем недавно я всерьез расстраивалась, что он давно не заходит! А следовало наоборот – радоваться. Только теперь я поняла, какой спокойной и безоблачной была тогда моя жизнь.

– Да там для вас места нет! – в отчаянии выкрикнула я, уже отлично понимая, что этот аргумент будет отвергнут.

– Ничего, место найдем, – небрежно бросил он и распахнул передо мной дверь.

Увлеченная спором, я даже не заметила, что мы уже дошли. Я переступила порог, нацепила тапочки вместо кроссовок и сложила руки на груди.

– Ну что ж, ищите. Только, пожалуйста, не в моей комнате. Туда я вас ни за что не пущу. Однако могу предложить массу других привлекательных вариантов. Например, вы можете переночевать в магическом сундуке. Можно под прилавком, не очень просторно, но зато весьма уютно. Или, к примеру, сверху – на прилавке. Там гораздо свободнее, а главное, какой вид! А может быть, хотите пентхаус? Так я освобожу вам верхнюю полку, переставлю товары. – Я быстро вошла в роль риэлтора и закончила не без воодушевления: – Или VIP-вариант, – я сделала жест рукой, – спать прямо на пороге. Тут просторно, коврик опять же имеется. А еще выход на террасу. Ну то есть во двор, конечно, но можно считать, что на террасу.

– Благодарю. Это очень щедро, – без тени улыбки сказал инспектор. – Но думаю, все эти варианты слишком шикарны для меня, обойдусь чем-нибудь попроще.

Он поднял глаза и проговорил:

– Лавка, милая, организуй мне комнату. Нужно посмотреть, что тут у тебя происходит.

Я только хмыкнула. Что-то до сих пор моя лавка ничего такого не организовывала. Да и где бы, спрашивается? Назвать этот домишко просторным ни у кого язык не повернется.

С минуту ничего не происходило. Я уже собиралась одарить инспектора ироничным взглядом, а заодно и каким-нибудь колким комментарием, как вдруг лавка дрогнула, словно началось землетрясение.

От неожиданности я ухватила инспектора за рукав. И только из-за этого устояла на ногах. Впрочем, инспектор не растерялся, подхватил меня за талию. Благодаря такой командной работе я не грохнулась на пол, хоть лавка и ходила ходуном еще несколько минут.

А потом… Потом на ее стене начала прорисовываться дверь. Я протерла глаза, потому что поверить в такое было невозможно. Ну то есть магические амулеты, зелья и притирки – к этому я уже привыкла. Но чтобы лавка вырастила дополнительную комнату, пусть даже и небольшую, размером, допустим, с чуланчик… Это же вообще немыслимо! Такой магии я еще не видела, и даже не ожидала.

Вскоре тряска прекратилась, а дверь полностью оформилась.

– Ну вот! – Инспектор выпустил меня из рук и улыбнулся. – Получается, спать на коврике не придется.

Он распахнул дверь, и я с любопытством заглянула через его плечо, Интересно же, что там за комнатушку вырастила лавка в рекордно короткие сроки. Надеюсь, это будет запыленный чулан.

Но нет, это уж точно был не чулан.

Новая комната была раза в три больше моей, даже больше торгового зала! Ни пылинки, ни соринки. Дальняя часть отгорожена расписной ширмой, из-за которой выглядывал только угол кровати, но мне и ножки в форме львиной лапы хватило, чтобы воображение дорисовало настоящее королевское ложе. У окна, полузакрытого тяжелой шторой, – секретер. Круглый обеденный стол, стулья с мягкими сиденьями и резными спинками.

Лавка не поскупилась бросить на пол шкуру неведомого шерстистого чудовища, в угол поставить интерьерную вазу, узкую как столбик, с широкой горловиной, а на стену повесила пейзаж в тяжелой бронзовой раме. Но больше всего меня почему-то поразили обмотанные джутовой веревкой полки, явно предназначенные для игрищ кота.

– Что? Нет! Так не честно! – только и смогла пробормотать я. – За что вам такая роскошь? Моя комната гораздо скромнее.

Инспектор пожал плечами.

– Ну это же очевидно. Ты – наемный персонал, а я – лицо проверяющее, можно сказать, высшая инстанция.

– Ну и черт с вами, – фыркнула я, и, оставив «высшую инстанцию» на пороге шикарных апартаментов, быстрыми шагами прошла в свою комнату.

Сбросила тапки с ног, чтобы вернуть им способность объясняться и давать комментарии, уперла руки в бока и вопросила:

– Ну и? Как это называется? Получается, и мне комнату посимпатичнее могли выдать?

– Тише, – зашипели на меня тапочки. – Лавке же обидно будет.

– А мне не обидно?

– А на что тебе обижаться? – не поняли они. – Тебе по контракту положено предоставить все необходимое. Спальное место, санузел, питание. А еще магический шкаф для всего остального, что может понадобиться. Все предоставлено в полном объеме.

– А ему за что такая роскошь? – не унималась я.

– А его принимают как дорогого гостя – со всеми возможными удобствами. Ну и, – тапочки понизили голос, – все-таки правильно он сказал: это инспекция, тут хочешь-не хочешь, а расстараешься. И вообще, что стоишь? Шагом марш за прилавок и принимайся за работу!

– Да-да, у тебя, между прочим, тут инспектор, а ты отлыниваешь. Напишет в отчете что-нибудь не то, и всем неприятности. – Они как всегда были единодушны.

Я едва не зарычала.

Метнула злобный взгляд в сторону кота. Этот негодяй спокойно дрых на подушке, явно с чувством выполненного долга. Натянула на лицо приветливую улыбку, сунула ноги в тапочки и отправилась в торговый зал. Ведь действительно до конца рабочего дня оставалось несколько часов. А зная характер инспектора, легко можно предположить, что уже через пару минут он начнет интересоваться, почему продавца нет на месте.

Глава 5

Остаток рабочего дня выдался насыщенным. Покупатели шли ко мне чередой. Большинство из них шарили глазами по помещению, а на вопрос, что из товаров их интересует, растерянно хлопали глазами. Понятно, значит, шли полюбоваться на инспектора. Кое-кто из постоянных покупателей с интересом разглядывал новый предмет интерьера – дверь.

Но, как бы то ни было, на продажи этот ажиотаж повлиял положительно, так что жаловаться, пожалуй, не стоило. А вот злиться на инспектора очень даже можно было. Из-за него я ни разу не присела, а уж улыбалась столько, что щеки заболели. Да и вообще, злиться на инспектора, по-моему, – самое естественное занятие в мире.

Закрыв лавку, я добрела до своей комнаты и рухнула на стул. Есть хотелось неимоверно, а скатерть все еще не простила меня окончательно и разносолами не баловала. Я решила пойти н хитрость, и прежде, чем расстелить ее на столе, вроде как в никуда проговорила:

– Инспекция тут у нас, долговременная. Надо покормить человека, да повкуснее. А то мало ли чего.

Мне скатерть может и не поверит, но совсем недавно тапочки высказывали похожую мысль. Вдруг сработает? Озвучив все это, я расстелила скатерть. Но кажется, проверки ее не пугали, а даже, напротив. Уж не знаю, это у скатерти такой бунтарский характер или когда-то какой-нибудь инспектор ей насолил, но на столе появились два горшочка с супом. Довольно жиденьким, надо сказать. Честно говоря, я так проголодалась, что меня, наверное, и это бы устроило. Но тут я сама себя загнала в ловушку. Требовала же ужин на двоих, а значит, придется отнести графу положенную ему порцию.

Я подхватила один из горшочков, ложку и двинулась к той самой лишней двери. А ведь обещала себе, что в жизни к ней не подойду! Ну да что теперь поделать.

Я вежливо постучалась. Дверь приоткрылась, на пороге стоял он, граф Керт во всей своей красе. В руках зажимал камешки, амулеты. Заглянув в комнату, я увидела, что шкура неведомого зверя сдвинута в сторону, а на полу красуются непонятные знаки и рисуночки. Ясно, значит, уже приступил к изучению проблемы.

– Вот, – протянула я ему горшок.

– Что это? – он недоверчиво покосился на угощение.

– Как что? Ужин.

Инспектор сунул камешки в карман и принюхался.

– Это ужин? Значит, так вас здесь кормят?

– Ага, – охотно подтвердила я.

Вдаваться в детали не стала. Зачем ему знать, что это вроде как временное явление, связанное с обидой скатерти на выходку кота.

Инспектор покачала головой и сказал:

– Проходи. Только ничего тут не трогай и не сшиби по неосторожности.

Я только фыркнула. Больно мне надо трогать и сшибать!

Вообще-то заходить в его комнату я не собиралась, да и необходимости такой не было. Можно было просто всучить ему горшок с ложкой и уйти. Но любопытно же посмотреть, что там лавка намагичила ради дорогого гостя.

Я приблизилась к столу. К синему, резному. Не хочешь – а залюбуешься. И застыла. Ставить горшок на эту красоту казалось кощунством. Но мне и не пришлось. Тут же рядом нарисовался инспектор и накрыл стол скатертью. Не потрепанной и похожей на тряпочку, как моя, а очень даже красивой, расшитой шелком. И как только он ее постелил, на столе сами собой стали появляться яства. Таким меня здесь точно не кормили!

Начать с того, что скатерть предложила ассорти из закусок на любой вкус: ломтики нежнейшей рыбы с маринованными огурчиками, тарталетки с печеночным паштетом, украшенные розочками из сливочного масла, мясные кубики в медовой глазури, даже цветок из заячьей капусты на подушке из картофельного пюре. Как ни странно, супов не было. Зато были пиалки с разномастными салатами. В качестве основного блюда – каре ягненка с баклажанами. Скатерть не забыла про сырную тарелку с медом, грецкими орехами, хлебными палочками и клюквенным соусом. В центре стола высилась трехъярусная конфектура с фруктами, пирожными и шариками мороженого на ледяных пластинах.

Мишленовский ресторан, не меньше. Обидно, знаете ли.

Я вздохнула:

– Ясно, значит, суп вам не нужен… – развернулась и направилась к двери. Сделать это было не так уж и просто. Ароматные запахи щекотали ноздри, изысканные яства, словно шептали: “Съешь меня”, но я держалась твердо. В конце концов, не напрашиваться же на угощение!

– Эй, ты куда? – остановил меня инспектор.

– В свою комнату, – пожала плечами я. – Куда же еще.

– Ну уж нет, изволь садиться за стол и поужинать вместе со мной.

Я вскинула взгляд на инспектора. Надо же, а он умеет быть галантным, когда хочет.

– Спасибо.

Мне вдруг пришло в голову, что от явления инспектора может быть даже какая-то польза, и даже не одна. Полакомиться разносолами – само по себе дело хорошее. А вот если я какое-то время не буду обращаться к скатерти, может и она, соскучившись по работе, решит улучшить мой рацион.

Ну или наоборот, перестанет кормить меня вовсе. Зная ее характер, я понимала: следует подготовиться и к такому.

Ладно разборки со скатертью где-то там, в будущем, а стол с вкусностями – здесь, в настоящем. Так что тут и думать не о чем.

Я не заставляла себя упрашивать. Уселась за стол и стала выбирать, чего же повкуснее и поскорее цапнуть. Инспектор сел напротив и, недолго думая, придвинул одну из тарелок. Я последовала его примеру. Очевидно же, что здесь все вкусное.

Инспектор смотрел на меня со странной смесью жалости и заботы, как обычно смотрят на заболевшего приятеля. И вдруг спросил:

– А как вообще дела? Тяжело тут приходится?

Я сначала удивилась: с чего бы вдруг такие вопросы. Никогда еще он не интересовался обстоятельствами моей жизни в лавке. А потом поняла: суп в горшочке произвел на графа неизгладимое впечатление.

– Нормально, привыкла… – вздохнула я. – Только очень однообразно все. Дни похожи один на другой: весь день в лавке, покупатели, товары… Да и вечера не лучше. Знакомых мало, пойти некуда… Да и не хочется. После целого дня на ногах.

– Скучно и однообразно, – инспектор словно сделал для себя отметку.

– Не всегда, конечно. Бывают и развлечения… Вот ограбить недавно пытались. Только это не совсем то, чего хотелось бы.

Я хотела сказать это саркастичным тоном, а получилось почему-то совсем грустно.

– И вообще торговля – далеко не то, чем я мечтала заниматься.

– А чем ты занималась там, у себя? И вообще, как жила?

Снова удивил. Откуда такой интерес?

И все же, неожиданно даже для самой себя, я начала рассказывать о работе логиста – о непростых задачках, с которыми я справлялась. О прохладном офисе со стильным ремонтом, картинами и кофемашиной, которая стоит в двух шагах от моего рабочего места. А заодно и о прочих радостях, которые там доступны. О телефонах, о фильмах и сериалах, которые можно смотреть прямо на этом самом телефоне, ну или вывести на большой телевизор. О вечеринках в баре, о подружках, о совместных походах в квест-комнаты и на стендап…

В общем, обо всем том, что оставила в своем прошлом мире, когда провалилась сюда.

Инспектор слушал внимательно, удивлялся, задавал дополнительные вопросы. Особенно его интересовали автомобили, самолеты и корабли… Ну то есть как интересовали…

– А не проще ли перемещаться с помощью порталов?

– Проще, наверное, но у нас их нет.

– А магия? – спросил граф. – Ну, амулеты, заклинания и все такое…

Я покачала головой:

– Магии тоже нет. Хотя многие мечтают: как было бы здорово: взмахнул волшебной палочкой – и жизнь тут же наладилась, деньги посыпались, а заодно любовь и счастье…

Инспектор рассмеялся:

– Ну, такой магии и у нас нет. Думаю, вообще нигде нет.

Я рассмеялась тоже:

– Скорее всего…

И зевнула. Посмотрела в окно – уже хорошенько стемнело, снаружи была непроницаемая ночь. Надо же, как быстро пролетело время за ужином! Пора спать. Привыкнув жить по лавкиному распорядку, я стала ложиться совсем рано.

Уходить совсем не хотелось. Но и провести завтрашний день в состоянии сонной мухи не хотелось тоже.

– Спасибо за ужин, – улыбнулась я, вставая. – Было очень вкусно.

– А тебе спасибо за беседу, было очень познавательно, – не остался в долгу инспектор.

На том и распрощались.

Я вернулась в свою комнату, сбросила тапочки… Ох, какая это была ошибка! Едва обретя способность говорить, они запричитали:

– Что это за манера сидеть ночами в комнате у мужчины? Безобразие!

На это мне было что возразить:

– В той комнате гораздо симпатичнее, чем у меня. И не я это устроила!

– А душевно как поговорили… – задумчиво произнесла левая тапочка. – Вот бы не подумала, что он такой… – Она запнулась, подбирая нужное слово: – Нормальный. Ну, то есть вполне человеческий человек.

– У него нет сердца, – напомнила правая и обратилась уже ко мне: – Не вздумай чего-нибудь там себе намечтать. И по ночам больше к нему не шляйся, ясно?

– Ясно, ясно, – рассеянно проговорила я.

Ворчание тапочек я давно воспринимала как фоновый шум. Что-то вроде радио: бормочет – и ладно. Жалко только, что музыку не ставит, а так можно думать о своем, не обращая на них внимания.

Впрочем, вру. На этот раз слова левой тапочки меня зацепили: «человеческий человек»… Пусть он инспектор, маг, граф и бессердечный, и все же… Хм, а ведь слова правой тапочки тоже зацепили. «Чего-нибудь там себе намечтать» – и правда плохая идея.

Вечер воспоминаний разбередил душу. Накатила тоска по прошлой жизни, по своему миру. Почему-то в основном – по сериалам и кофемашине. Я долго принимала ванну, вспоминая прежние дни. Здорово было бы туда вернуться! Как только окажусь дома – первым делом пойду в театр. И в шумный ночной клуб. И обязательно куплю себе vr-шлем, как давным-давно хотела.

И только одна мысль выбивалась из этого ровного строя: рано или поздно (скорее всего поздно) я выполню план продаж и смогу вернуться домой. И тогда все эти радости, о которых я вспоминала целый вечер, снова будут в моем распоряжении.

А вот инспектора там не будет…

От этой мысли почему-то испортилось настроение. Я вышла из ванной, обернувшись полотенцем. Сон не шел. Я распахнула окно, оперлась на подоконник, вдохнула свежий ночной воздух… и едва не поперхнулась.

Воздух был незнакомым. Непривычным. Чужим.

Глупо звучит – как можно вообще познакомиться с воздухом? И все же… что-то в темноте, простиравшейся за окном, было не так.

Я стала вглядываться – и на мгновение вообще перестала дышать.

Когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что за окном вовсе не привычный пейзаж. Не густые кусты, на которых уже понемногу начали желтеть листья, а лысые ветки, растущие под совершенно немыслимыми углами, словно изломанные, перекрученные, перекореженные. Блеснула лужа, покрытая корочкой фиолетового льда. Вдали я рассмотрела контуры чего-то огромного и жуткого на вид. Кто-то ухнул, загоготал.

Я вскрикнула, подскочила на месте сунула ноги в тапочки и рванула в комнату инспектора.

Долго стучаться не пришлось. Дверь распахнулась почти сразу же. Инспектор явно не спал. Во всяком случае, он был полностью одет и видимо, до моего нежданного визита продолжал чертить знаки на полу.

– Что-то случилось? – окинул он меня удивленным взглядом.

– Там это… Мы уже не тут… Мы здесь… – Я, как смогла, объяснила суть проблемы. Прозвучало не очень понятно, поэтому я уточнила: – За окном совсем другое. Не то.

Вскинула на инспектора умоляющий взгляд и спросила главное:

– Что делать?

– Эмм… Полагаю, для начала тебе стоит одеться. А я пока разберусь, что тут к чему.

Одеться? Я не сразу поняла, о чем он толкует. Опустила взгляд и ахнула. Ну да, одеться не помешало бы. Перепугавшись до чертиков, я рванула к инспектору прямо в чем была – в полотенце.

– Ой, мамочки! – пискнула я.

Зачем-то попыталась расправить полотенце, чтобы получше укрыться от взгляда инспектора, но эффект вышел строго противоположным: узел, на котором оно держалось, ослабился, и я едва успела подхватить полотенце, прежде чем оно и вовсе соскользнуло на пол.

– Ой, – повторила я и наконец сообразила, что исправить неловкую ситуацию можно только одним способом – скрыться в своей комнате.

Так и сделала. Краем глаза увидела, что все мои манипуляции с полотенцем остались за пределами внимания инспектора. Пялиться на меня он не стал, сразу направился к входной двери. Возможно, из благородства и хорошего воспитания, а возможно, зрелище его совершенно не интересовало. И второе куда более вероятно. Вряд ли не слишком одетая я могла всерьез соперничать с неведомой хренью, что распростерлась за дверью лавки.

Сбросить полотенце и натянуть платье оказалось минутным делом. Я тут же вернулась в торговый зал. К этому времени инспектор уже приоткрыл дверь и рассматривал что там за ней происходит. Кстати, это и мне интересно: что же там? Я подобралась поближе, и почти целиком спрятавшись за широкой и надежной спиной инспектора осторожно высунула нос наружу. Зрелище и правда было впечатляющим.

Если в окно были видны странные изломанные и будто неживые деревья, то с этой стороны тянулся обрамленный клубами густого тумана пустырь, его пересекала извилистая речушка, вода в которой походила на кипящее ведьмино зелье – сине-зеленая, светящаяся, с голубой пеной и огромными пузырями, которые медленно надувались и время от времени звонко лопались.

Левее я заметила нечто рукотворное: дощатые помостки, за ними постройка – нечто среднее между добротным шалашом и хлипкой избушкой. Там же обнаружился выложенный камнями погасший очаг. Мне почудился легкий запах дыма, но это наверняка игра воображения.

Веселенькое место!

– Как мы сюда попали? – в ужасе спросила я.

– Переместились. Вместе с лавкой, – ответил инспектор.

Спасибо, кэп! Об этом я и сама догадалась.

– Но каким образом? Это можно как-то… отменить? Как вернуться? Вы же наверняка знаете… У вас там рисуночки, камешки всякие. Вы знаете, верно?

– Нет, не знаю.

– Вы, должно быть, шутите, – не поверила я.

Неужели нарочно пытается меня напугать? Как-то это на него не похоже. Да и момент выбран, прямо скажем, неудачный, я и без того напугана до чертиков.

– Увы, нет, – он прикрыл дверь и направился в свою комнату.

Посмотрел на узоры, поправил артефакты, прошептал какую-то устрашающую абракадабру. Ничего не произошло. Хоть бы какая-нибудь хреновина замерцала или подернулась дымкой, но нет. Вообще никакой реакции.

Инспектор развел руками.

– Лавка твердо уверена в том, что стоит на том же месте и даже не думала куда-то перемещаться.

– То есть возвращаться она не собирается, ей и так норм, – возмутилась я.

– Похоже, что так.

Приплыли…

Нет, я вообще-то не тиран и не диктатор. Хочется лавке попутешествовать – я не против, пусть. Но неужели нельзя было выбрать для прогулки место посимпатичнее! Что она забыла в этом жутком лесу?

– И как долго мы тут пробудем? – у меня нашелся еще один вопрос.

А вот ответа у инспектора не нашлось.

– Ладно, попробую разобраться, куда мы попали. Нужно осмотреться. – Инспектор уверенно направился к выходу.

– И как же вы будете разбираться? – в ужасе спросила я, потому что уже догадывалась, как.

Вместо ответа он открыл дверь и уже собирался выйти.

– Нет, стойте! – Я умудрилась протиснуться между ним и дверью и преградить путь. – А если пока вы там будете шляться, лавка вернется домой, а вы останетесь здесь? Или… – я посмотрела в мрачную темноту, откуда доносились зловещие звуки. – Или вас там кто-нибудь сожрет. Я останусь одна.

– Ну чтоб меня сожрать, это еще постараться надо, – усмехнулся он.

– Уверена, там куча всякого голодного неизвестно чего. И наверняка среди местных монстров найдется кто-нибудь очень старательный! А потом оно придет доесть меня!

Инспектор поморщился. Видимо, признавать мою правоту ему было очень неприятно. Но все же приятнее, чем быть сожранным заживо каким-нибудь местным чудовищем. Как бы то ни было, дверь он все-таки закрыл. Ну и на том спасибо.

Я перевела дух. Остаться в этом жутком месте одной мне теперь не грозило. Что ж, хоть одна хорошая новость.

– И… что мы будем теперь делать? – спросила я.

Хотя вроде бы уже спрашивала и ответа не получила. А с тех пор ситуация не стала яснее.

– А что тут остается делать? – пожал плечами инспектор. – Только ждать.

Ждать…

Я посмотрела на окошко. Хлипкое ведь стеклянное… Один взмах гигантского хвоста, или удар крепких когтей – и извлечь нас из лавки будет не труднее, чем шпроты из вскрытой банки.

– Думаю, не помешает установить защиту. – Похоже, инспектор мыслил в том же направлении, что и я. – Обычно лавка и сама с этим отлично справляется, но нынче она явно не в себе…

Он направился к сундуку и сделал странное: постучался. Неужели собирается там спрятаться и теперь просит разрешения войти? По мне, так как-то это чересчур. Но нет, инспектор поднял крышку и начал доставать оттуда книги, свитки, неведомые приборы и артефакты. Я смотрела на это, открыв рот. А что, так можно было? Просто постучаться и все дадут? Хотя вряд ли, скорее всего, эта опция доступна только всякого рода инспекторам. А простой продавщице о такой роскоши не стоит и мечтать.

Инспектор собрал добычу и потащил ее в свою комнату. Меня он с собой не звал, но я решила не дожидаться приглашения и двинулась следом за ним. В конце концов, все это и меня касается напрямую.

Не успела я перешагнуть порог, как во входную дверь постучали.

Я бросила испуганный взгляд на инспектора. Он осторожно, чтобы не издавать ни звука, положил свою ношу на прилавок и теперь напряженно смотрел в сторону двери.

Ага, значит, не показалось, кто-то действительно ломится к нам в лавку. Не слишком настырно, но все же.

Стук повторился.

Ну и что теперь делать?

Никаких решений мне принимать не пришлось. В глазах инспектора зажглась неуклонная решимость справиться с любой бедой. Он задвинул меня себе за спину и открыл дверь.

На пороге стоял мужичонка, и на большую беду он никак не тянул, хотя выглядел весьма колоритно: ростом метр с кепкой, коренастый, в драном пропыленном плаще и лохматый. На щеке мужичка краснела царапина, а под глазом расцветал багрянцем свежий фингал. В руках наш визитер держал здоровенный короб, обитый дощечками со странными закорючками, напоминающими не то руны, не то иероглифы.

– Это что вы тут делаете? Откуда взялись? – сердито пробурчал мужичок вместо «здрасьте». – Торговать надумали? Так не смейте, тут моя территория.

Я уже хотела начать объяснять ему, что торговать в наши планы не входит, а входит совсем наоборот – поскорее отсюда выбраться, но инспектор меня опередил.

– А здесь – это где? Как ваша местность называется?

Мужичок удивился, да так, что кажется, перестал сердиться.

– Как же это вы так? Лавку отгрохали, а где, не знаете?

И опять я хотела объяснить, что ничего мы тут не грохали, она сама притащилась, но инспектор меня опередил. Кажется, переговоры он решил взять на себя.

– Ну, так где это мы? – повторил он вопрос, не желая вдаваться в детали.

– Так Сейлонский лес это. Место глухое, всего-то три деревеньки рядом. Уж с кем вы тут торговать собрались, не знаю, – буркнул он.

– Сейлонский? – инспектор нахмурился. – Что-то не припомню такого. Это в котором королевстве?

– Чудные вы какие-то. Торговать собрались, а простых вещей не знаете, – удивленно сказал он. – По эту сторону от Тарской гряды Благословенный Далот, по ту сторону уже Икардия. Глухая приграничная провинция, и покупателей для вас тут нет.

– Не собираемся мы торговать, – хмуро сказал инспектор. – Нас сюда случайно занесло.

– Так, а это… Если случайно… Зачем же лавку строили?

– Нас вместе с лавкой занесло, – наконец снизошел до объяснений инспектор.

Мужичонка оживился, и настроение его явно улучшилось.

– Так если продавать не собираетесь, может, купите чего?

И не успели мы сообразить, что происходит, как он раскрыл свой здоровенный короб, что-то там подкрутил – и вот уже перед нами чуть ли не прилавок со всякой ерундой. Львиная доля ерунды представляла собой свечи, любых цветов и размеров.

– Вот, пожалуйста выбирайте. Эта с запахом яблока и ванили, с малиновым, или вот с ароматом морского бриза.

О, такие ребята были мне хорошо знакомы еще из моего мира. Ходят по офисам, приносят всякую ерунду и втюхивают ее втридорога, выдавая за уникальный продукт.

– Не нужны нам свечи, – наконец подала голос я.

Решительно так подала, с полной уверенностью.

– Очень даже нужны! – настаивал мужичок.

Но к этому я была готова. Настойчивость самодеятельных торговцев не была для меня сюрпризом: до того, как провалиться в эту лавку, я все-таки несколько лет отпахала в офисе, так что отлично изучила их уловки. Только одно для меня оставалась тайной: как они умудряются просочиться через охранника. Вот где настоящая магия, а не это ваше все.

– Вообще нет! – безапелляционно заявила я.

– А как вы собираетесь чудищ отпугивать? – удивился мужичок.

– Чудищ? – переспросил инспектор заинтересованно.

– Ну так конечно! Их тут видимо-невидимо. Ну то есть пока, конечно, невидимо, потому что прячутся. Но скоро полезут, окаянные. И двери им не препятствие.

Чудища. Полезут. И двери им нипочем…

– Так это они вас так разукрасили? – спросил инспектор. – Чудища?

Мужичонка явно смутился.

– Нет, не они. Меня-то они не тронут, у меня вон, и свечек, и оберегов полно. А это, – он смущенно потер глаз и тут же поморщился от боли, – не сошлись во мнениях кое с кем из местных.

– Понятно, – сказал инспектор. Уж не знаю, что там было ему понятно. – Что ж, покажите товар.

И мужичонка стал показывать, красноречиво расписывая свою продукцию: со свечек переключился на грубо отесанные деревянные бусины, собранные в четки, и разукрашенные теми же символами, что и дощечки на коробе, вытащил из мятой коробочки нечто, что сам он обозвал ценнейшим оберегом, но на вид смотрелось детской поделкой из шишки, перышек и мха, погремел флакончиками из мутного стекла, наконец, добрался до главного сокровища в недрах короба – обломка ребра настоящего дракона, по утверждению торговца.

– И все это нам нужно? – удивился инспектор.

– Да просто необходимо. Свечки по четырем углам зажжете, а оберег на прилавок положите, эликсиром порог обрызгаете и стекла на окнах. Край ребра дракона удачу приносит… Только я его не продам, самому надобно.

Инспектор искренне интересовался всеми этими штуковинами, а меня не покидала одна-единственная мысль: как мы все это купим, у нас же нет местных денег! Или у инспектора есть? Может у него в запасе, по карманам любое количество валюты, любого государства в этом мире. Впрочем, вряд ли.

Когда количество предложенных и очень необходимых товаров стало зашкаливать, переходя все возможные рамки, я, наконец, сказала, скорее инспектору, нежели торговцу:

– Только купить мы не сможем: местных денег у нас нет.

Веселый настрой нашего гостя улетучился. Он нахмурился и кажется, готов был начать сгребать все назад в ящик. Но вдруг радостно улыбнулся, словно в голову ему пришла какая-то хорошая идея.

Я не ошиблась.

– Так у вас вон целые полки забиты. Может, что-то серебряное есть, ну или, на худой конец, золотое.

Товары в своей лавке я знала наперечет, так что отрицательно мотнула головой.

– Ни золота, ни серебра тут нет, обычные магические товары.

– Что, правда, что ль, магические? – заинтересовался торговец. – А ну-ка покажите, чего есть!

Я вздохнула. Сейчас, между прочим, глубокая ночь. Вообще не то время, когда хочется проводить презентации. Видимо, я не так люблю свою работу, как тот парень. С другой стороны, чудовища, которые могут залезть в лавку, не взирая на двери, были довольно веским аргументом.

Я решила проявить клиентоориентированность и достала с полки флакончик.

– Вот, эликсир. Убирает синяки, заживляет ранки.

– Что, правда, что ль? – изумился мужичок.

Он выхватил флакон у меня из рук и густо намазал физиономию. Эффект проявился незамедлительно. Синяк исчез, а на месте царапины осталась лишь бледная полоска.

– Оно и правда полегче, – недоверчиво сказал мужичок. – И не болит уже.

Я вздохнула, вернулась в комнату, сняла со стены зеркало и притащила в торговый зал.

– Вот, смотрите.

– Ух ты, вот это да! Вот это чудо! – восхитился мужичок так искренне, словно ни разу в жизни не видел магических товаров. А мне-то казалось, в этом мире они в порядке вещей. Впрочем, кто знает, в какую глушь нас занесло. Может, местным магам не до каких-то там эликсиров, им бы вон от чудовищ себя оградить.

– Хорошая вещь, беру, – торговец торопливо пристроил флакон в свой ящик. – А что еще есть?

И тут началось. Мы торговались добрых полчаса. В результате полки заметно опустели. Торговец с восторгом осматривал товары и радостно восклицал:

– Беру! Беру! И это беру!

– Не слишком ли много? – буркнула я наконец. – Я, конечно, не знаю, какой у вас в королевстве курс свечек к амулетам, но думаю, уже достаточно. Магические товары тоже чего-то да стоят!

– Не хотите – как хотите, – насупился торговец. – Оставайтесь тут одни, в лесу, среди чудовищ и без защиты.

Тут инспектор решил вмешаться. Он опасно сверкнул глазами и посмотрел на торговца таким взглядом, что тот сделал шаг назад.

– Ну ладно, чего вы начинаете… Хорошо ж торговали. Может оно и правда достаточно. Вещи-то у вас хорошие. Хоть без серебра и без золота.

Он собрал свою добычу в ящик и поспешил исчезнуть за дверью. Нам же достались несколько амулетов из бусин, четыре свечи, эликсир, чтобы побрызгать на порог, и два гладких камушка. Ребро дракона шло в комплекте, хоть торговец отдавал его с большой неохотой.

Свечи следовало зажечь по углам, амулеты разложить, а камушки положить под подушку, чтобы, значит, «сволочи эти морок не нагоняли и дали выспаться».

Когда он ушел, я обессиленно опустилась на стул и сердито сказала инспектору:

– Вот уж не думала, что в вашем мире есть такие места – с чудовищами.

– А в нашем мире их и нет, – просто сказал он. – И королевств таких нет на карте. Так что, не хочется тебя огорчать, но мы сейчас в каком-то другом мире.

Я застыла посреди комнаты, уставившись на инспектора и пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Еще один другой мир? Опять? Не чересчур ли? В прежнем хотя бы не было чудищ, а наоборот – были кафе и очень симпатичные горожане. Ну большей частью симпатичные…

Я вообще-то не покупала тур по параллельным реальностям!

– И как мы сюда попали, то есть почему?

– Думаю, дело в заклинании… В том самом, что читала твоя предшественница. Она хотела вернуться в свой мир, все пошло не по плану… Похоже, на лавку это как-то воздействовало тоже, и вот…

…И вот нас мотает черт знает куда.

Тут меня накрыл запоздалый ужас. А ведь лавка уже перемещалась! Тем самым вечером, когда я открыла дверь и увидела совсем не то, что ожидала. И если бы она тогда застряла надолго… Или если бы кот не привел инспектора… Если бы тот не решил переночевать в лавке… Мамочки! Я была бы тут одна!

Страшно…

А вот инспектору было совсем не страшно! Он деловито рассматривал наши покупки. Кажется, они не вызывали у него доверия. И все же он, не теряя времени, стал методично раскладывать свечи и амулеты, как велел торговец.

Я обреченно вздохнула и пошла помогать ему.

Мы быстро расставили свечи по углам торгового зала, побрызгали мутным эликсиром на порог и окна, а ребро дракона, как и было велено, водрузили на прилавок.

– Надеюсь, чудища оценят и испугаются, – вздохнула я.

– Выяснить бы еще, что это за чудища… – задумчиво произнес он.

– А вот я бы предпочла никогда этого не узнать. А еще лучше – лечь спать и проснуться не здесь, а в нашем мире. Ну то есть в вашем. Он куда приятнее.

По крайней мере, первую часть можно было выполнить незамедлительно – лечь спать. Да, именно этим и займусь, уж больно хлопотным выдался день, а ночь и того хуже.

Только дойдя до двери своей комнаты, я вдруг поняла, что идти туда совсем не хочется. Там, конечно, нет инспектора, что в целом плюс, но и защиты там нет. Стекло тонкое, рамы самые обычные, а чудища… ну вдруг они и вправду полезут в окно?

Я замялась, нервно кусая губу.

Инспектор бросил на меня короткий взгляд и сразу понял суть проблемы.

– Значит, будем ночевать вместе.

Что-о?

Я уже совсем было собралась возмутиться, но как-то быстро передумала. Если монстры явятся по нашу душу, присутствие рядом обученного мага придется весьма кстати.

И снова мои колебания не укрылись от зоркого глаза графа.

– Есть возражения? – строго спросил он.

– Возражений полно, аргументов нет, – вздохнула я и поплелась за ним в его комнату, на ходу вспоминая, что кровать-то там всего одна.

И снова инспектор проявил чудеса проницательности.

– Ты спишь на кровати, я устроюсь на полу, – коротко и четко скомандовал он и я с облегчением выдохнула.

Он подошел к магическому шкафу, распахнул его и достал стопку аккуратно сложенных одеял и подушку. На вид просто восхитительные! Белоснежные, пышные, явно дорогущие. Мне такое не предлагали.

– Ничего себе! Начинаю подозревать, что лавка меня недолюбливает. И уж точно не ценит.

Инспектор только многозначительно усмехнулся, расстилая на полу импровизированную постель.

Я окинула взглядом кровать, она тоже выглядела роскошно. И тут же поняла, что спать в платье на этих белоснежных простынях – просто преступление. Но и раздеваться при инспекторе не то чтобы очень прилично. Совсем неприлично!

Пришлось идти в свою комнату и от всей души надеяться, что чудища не нападут прямо сейчас. Я подбежала к шкафу, потребовала ночную сорочку попристойнее, чтоб все закрыто и никаких кружев и завлекалочек;

И получила желаемое – длинную, плотную, явно фланелевую ночнушку до самых пят. Она была на пару размеров больше, чем нужно. Идеальный мешок! В такой можно смело выходить на улицу – окружающие, конечно, удивятся, но точно не посчитают неприличным.

То что надо!

– Спасибо, очень правильная вещь, как раз по случаю!

Я быстро натянула ночнушку и рванула в комнату инспектора, юркнула в кровать и укрылась одеялом до подбородка. Сам инспектор уже устроился на своем лежбище.

Как ни странно, тапочки молчали… А ведь какой простор для ругани: я ночую в комнате постороннего мужчины! И кого! Того самого, с кем мне настойчиво рекомендовали не связываться.

На мгновение мне стало неловко – лишила человека его законного спального места…

– Удобно там? – спросила я.

– Хочешь поменяться?

– Честно говоря, не очень.

– Тогда спи.

Он отвернулся и… кажется уснул. Вот так быстро и легко? Словно по команде? Если так, то завидую его нервной системе.

Мне вот спать совершенно не хотелось. За окном что-то ухало, поскрипывало, и каждое шуршание вызывало тревогу. Мысли мои лихорадочно метались. Я то думала о чудищах за окном, что если они все-таки к нам ворвутся? А что если лавка останется здесь навсегда и мы с инспектором состаримся в этой глуши? Нет, конечно у нас глушь со всеми удобствами… И кормят тут неплохо, но всю жизнь!

И все-таки чаще всего мои мысли как-то незаметно соскальзывали к лежащему совсем близко инспектору. Удивительно, но именно от них у меня горели щеки, и сердце билось так быстро, будто я не лежу в безопасной постели, а бегу кросс по пересеченной местности.

И как назло, все эти мысли были чертовски неприличными, я почему-то представляла себе совершенно немыслимые вещи. Каково это – оказаться в его объятиях, каково – ощутить прикосновение его рук, и какие у него губы…

Боже, о чем я только думаю! Это ведь инспектор. Серьезный, строгий, вредный инспектор, которому я, скорее всего, безразлична. Да и вообще, у него нет сердца, ему все безразличны! Но в этой огромной кровати так неуютно одной…

Вот если бы…

Я снова вздохнула и повернулась на другой бок, стараясь отогнать неуместные мысли. В комнату важно вошел кот, прыгнул на кровать, и улегся в ногах. Как ни странно, от этого стало спокойнее и я наконец задремала.

Когда я открыла глаза, в окно уже ярко светило солнце. Пару секунд растерянно смотрела на незнакомый потолок, а затем вспомнила, где нахожусь, и, приподнявшись на локте, огляделась, надеясь, что инспектор еще спит. Но нет, он стоял посреди комнаты, уже полностью одетый, идеально причесанный и гладко выбритый.

Неловко вышло. В сравнении с ним я в своей гигантской фланелевой сорочке и с волосами, торчащими во все стороны, просто чучело чучелом.

– Доброе утро! – инспектор будто и не заметил этого впечатляющего контраста. – Сейчас будем завтракать.

– Доброе… – пробормотала я и почувствовала, как щеки начинают загораться. – Мне нужно привести себя в порядок.

Он сдержанно кивнул, а я, подорвавшись с кровати, выскочила за дверь так стремительно, словно за мной гнались те самые ночные чудища.

У себя в комнате я с облегчением закрыла дверь, сбросила тапочки, собираясь не медля ни секунды отправиться в ванную.

И тут же комната наполнилась возмущенными голосами:

– Совсем распустилась, ночуешь непонятно где и с кем! – выдала левая.

– Да-да! – тут же подхватила правая, не давая вставить и слова. – Неподобающе! Ведешь себя неприлично!

– Это лавка ведет себя неприлично! – вспыхнула я, сердито глядя на тапочки. – Вообще-то, где мы находимся?

– Где бы ни находились, нужно держать себя в руках! – не сдавалась левая.

– Именно! – поддакнула правая. – Ночевать с мужчиной – это просто немыслимо!

Я нахмурилась, уперев руки в бока:

– Нужно было ночевать одной? Я боялась, между прочим!

– Боялась она! – презрительно фыркнула левая тапочка.

– Это не повод, чтобы устраивать такие вот… выкрутасы и фортеля! – добавила правая, не менее ехидно.

– Ну раз вы такие бесстрашные, – я нарочно скорчила грозную гримасу и наклонилась к тапочкам, – в следующую ночь я вас оставлю перед дверью инспектора. Правда, к нам чудища могут пробраться, но вам-то ничего не страшно, верно?

Тапочки резко замолчали, словно разом лишились голоса. Потом одна из них тихонько пискнула:

– Ну зачем же сразу так категорично…

– Точно, точно, – примирительно подхватила другая. – Ситуация-то исключительная, разумно иметь рядом защитника…

Я усмехнулась и, довольная победой, отправилась в ванную.

Приводить себя в порядок пришлось очень быстро. Я буквально пулей заскочила в ванную, наскоро приняла душ и кое-как привела в порядок волосы. Инспектор наверняка не одобрит неряшливость, но и долго ждать тоже не станет. Он же такой пунктуальный, прямо страшно.

Выбежав из ванной и торопливо натянув платье, я поспешила в комнату инспектора.

Стол уже был накрыт. На белоснежной, идеально выглаженной скатерти красовались пышные булочки с сахарной корочкой, воздушные круассаны, румяные оладьи с клубничным джемом, несколько видов нежного сыра, ломтики тонко нарезанной ветчины и даже изящная хрустальная ваза с ароматными фруктами.

– Ух ты, вот это да! – невольно вырвалось у меня, и я тут же вспомнила свой жидкий супчик и засохший хлеб, который с таким трудом выпрашивала у своей скатерти. – Вот за что вам такой сервис?

– За особые заслуги, – невозмутимо ответил инспектор, наливая в чашки кофе.

– Могу себе представить, – проворчала я, садясь за стол и принимаясь за еду. Впрочем, вкусно было до невозможности, так что сердиться долго не получалось.

– Какие у нас на сегодня планы? – спросила я, когда с завтраком было почти покончено. Еще одна булочка – и все, больше в меня не влезет… Разве что вот тот персик… выглядит аппетитным и румяным.

Вообще-то что-то планировать в нашем положение – дело скорее бесполезное, но вдруг у всемогущего и всезнающего графа есть какой-то план?

Инспектор молча убрал скатерть и направился в торговый зал. Я удивленно заморгала: кажется, завтрак закончился раньше, чем я рассчитывала. Не расставаясь с надкушенной булочкой, я последовала за ним.

– Сундук, будь добр, выдай мне всю литературу по заклинаниям перемещения, – уверенно сказал он.

И сундук тут же открылся, без малейшего сопротивления выдав огромную стопку книг и свитков, едва умещавшуюся в руках инспектора.

Я тихонько ахнула. Это что же получается? Я у него еле-еле выпрашиваю каждую мелочь, а инспектору целую библиотеку? И даже генеральную уборку делать не пришлось? Несправедливость и неравенство в чистом виде.

Инспектор уволок книги к себе в комнату, разложил на столе и тут же погрузился в изучение материала.

– Может, помочь чем-нибудь? – предложила я, чувствуя себя совершенно бесполезной.

Он насмешливо взглянул на меня поверх раскрытой книги:

– Ты же в магии не разбираешься. Чем именно ты собираешься помогать?

Я задохнулась от обиды. Это уже слишком!

– Ну, раз так, я пойду заниматься своими делами, – гордо заявила я и вышла.

Легко сказать – своими делами. А если никаких таких своих дел у меня нет? Я уже почти тосковала по тем временам, когда за день и присесть не успевала. И покупатели вереницей… И всем я нужна, вопросы всякие задают, по несколько раз переспрашивают, да просто бесят иногда!

Я ностальгически вздохнула… Хорошо все-таки было. А тут – сиди как сыч в одиночестве и грусти. Я уже хотела снять тапочки – хоть с ними поболтать, но тут же передумала: не до такой степени мне одиноко.

А инспектор гад напыщенный! В магии я не разбираюсь… А как, скажите мне в ней разобраться…

Стоп! Я ведь знаю как.

Брошюрка с магическими заклинаниями так и лежит у меня в тумбочке. Это раньше мне было недосуг с нею разбираться, а теперь этого досуга – хоть ложкой ешь. Самое время научиться чему-то полезному.

Достав брошюрку, я принялась увлеченно ее листать. Заклинания были простые и незатейливые, но одно из них привлекло мое внимание: «Улучшение интерьера».

Вот оно!

Лавка явно не собиралась меня баловать красотой и роскошью. Комнатка скромная и невзрачная, я заслуживаю лучшего. Значит, придется брать все в свои руки.

Я прочитала заклинание вслух, старательно произнося каждое слово.

Замерла.

Сначала ничего не происходило.

Я уж было разочарованно вздохнула, как вдруг стены громко заскрипели.

Лавка вздрогнула, зашаталась, словно началось землетрясение. Я едва удержалась на ногах, вцепившись руками в стол. С потолка что-то посыпалось, вещи начали подпрыгивать и падать на пол. А пол ходил ходуном.

– Ой, мамочки! – в ужасе простонала я и крепко зажмурилась.

Когда шум утих, я осторожно открыла один глаз. Вслед за первым тут же открылся и второй – от удивления.

Комната выглядела так, словно ее оформил сам Пикассо, причем явно в не лучшем настроении. Или наоборот в лучшем – очень творческом.

Стены пестрели кричащими, кислотными цветами, искривляясь под немыслимыми углами.

Кровать выгнулась волной, причудливо накренившись на один бок, покрывало теперь выглядело как мятая желто-фиолетовая бумага.

Стол превратился в нечто с ножками разной длины, отчего одна его сторона почти касалась пола, а другая высоко задиралась вверх.

Стулья застыли в странных позах, напоминающих скорее скульптуры авангардистов, чем мебель.

А шкаф… Не хочу даже говорить.

Я стояла посреди этого кошмара, застыв от ужаса.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял инспектор, мрачный, грозный и явно взбешенный.

– Что. Здесь. Происходит? – произнес он ледяным голосом, оглядывая учиненный мною разгром.

– Ничего особенного… просто улучшила интерьер, – с самым невозмутимым видом сказала я.

– Улучшила?! – от изумления инспектор, кажется, даже перестал злиться.

А мне того и надо. Так что я задрала подбородок и объявила:

– Именно! Давно о таком мечтала! Очень современно и эклектично… Авангардно, я бы сказала. Свежо и оригинально.

Во взгляде инспектора явно читалось недоверие. И это было понятно: я сама с ужасом представляла, как спать на этой кровати и есть с этого стола. О том, во что превратилась ванная комната, даже думать не хотелось. Но признавать поражение я не собиралась.

– И тебе это нравится?

– Мои вкусы очень специфичны. Вы не поймете… – ответила я бессмертной цитатой.

Инспектор внимательно оглядел пестрые стены и перекошенную мебель.

– И как же тебе удалось такое… – он какое-то время подбирал нужное слово, но, видимо, не преуспел, – …такое создать?

– А вы думали, я в магии не разбираюсь? Еще как разбираюсь!

Это был момент моего триумфа. И уже не важно, как я буду жить в этом кошмаре, в любом случае – оно того стоило!

Впрочем, триумф длился недолго. Инспектор заметил брошюру, которую я все еще сжимала в руках, и бесцеремонно выхватил ее.

– Эй! Вы что себе позволяете? – возмутилась я, пытаясь отобрать книжечку обратно. – Это мое!

– Хватит! Мы и так черти ведают где, – Он ловко уворачивался, а потом и вовсе поднял руки над головой, так что брошюра стала совершенно недосягаема. – Мне нужно делом заниматься, а не беспокоиться о том, что ты еще натворишь.

– Да я почти профессионал! – гордо возразила я и предприняла очередную неудачную попытку забрать брошюру.

Мы бы, наверное, спорили еще долго, если бы не стук в дверь. Инспектор напрягся и быстрым шагом отправился открывать, а я поспешила за ним, почти забыв про свое творческое поражение.

На пороге снова стоял вчерашний торговец с огромным деревянным коробом и видом весьма обеспокоенным.

– Тут такое дело… – проговорил он драматично. – Идет нашествие чудищ из соседнего леса. Ночь будет непростая. Я, конечно, мог бы махнуть рукой, но потом совесть замучает. Вы тут одни, в глуши, совсем беззащитные…

– Мы вполне защищены, – сухо сказал инспектор, – у нас свечи, эликсиры и даже драконье ребро. Думаю, этого достаточно.

Я хоть и злилась на инспектора, но была склонна с ним согласиться. Слишком уж дорого нам обошлась защита от монстров.

Торговец даже ухом не повел. Продолжил, будто ничего и не слышал.

– …так что принес вам полезную штуку. Без нее никак.

Он извлек из глубин короба маленький медный колокольчик на длинной потрепанной веревочке и демонстративно потряс им.

Инспектор прищурился, явно сомневаясь в ценности предложенного.

– Очень красиво, – саркастично сказала я. – И что нам с ним делать? На шею повесить, как козе?

Торговец удивился:

– Ну зачем же сразу на шею! Нужно обходить все углы и звонить. Чудища страшно боятся этого магического звона.

– Ходить и звонить… – задумчиво проговорил инспектор. – А что, пожалуй, давайте! Сколько стоит это сокровище?

Торговец тут же перешел к активной фазе переговоров, начав перечислять достоинства колокольчика и приводить устрашающие примеры тех, кто им пренебрег.

Слушая его, я начала думать, что без колокольчика нам точно конец. Потом вспоминала, сколько товаров вчера отдали, и снова засомневалась.

В итоге, после долгого обмена сомнениями, возражениями и контраргументами, мы отдали торговцу целую гору наших магических запасов и стали гордыми владельцами медного колокольчика.

Едва дверь за торговцем закрылась, инспектор протянул мне добытое с таким трудом сокровище:

– Вот, бери и начинай обходить углы.

– А вы? – возмутилась я.

– Я занят делом, изучаю книги, – спокойно сказал он и удалился, явно довольный собой.

Пришлось мне взять колокольчик и отправиться обходить лавку.

Нарезав по торговому залу кругов пять, я решила немного разнообразить маршрут и заглянула в свою искореженную комнату. Надо сказать звон колокольчика отлично сочетался с ее безумным интерьером.

Не осталась без внимания и комната инспектора. Более того – тут я звонила демонстративно громко, так, чтобы он слышал и понимал, что я выполняю его указание с полной самоотдачей. Инспектор морщился и терпел.

Вскоре моя рука, не привыкшая к такой физической активности, начала протестовать все решительнее и явственнее. Но я крепилась: воспоминания о чудовищах, обещанных торговцем, а главное, о той сумасшедшей цене, которую мы отдали за эту звенящую игрушку, были еще очень свежи.

Постепенно монотонный звон проник во все уголки моего сознания и стал невыносимо раздражать. Когда прошел примерно час, я уже едва удерживала колокольчик в онемевшей руке, голова готова была разорваться от непрекращающегося звона, а нервы были натянуты до предела.

Да сколько можно!

Кстати, а действительно, сколько? Я попыталась припомнить, что по этому поводу говорил торговец, но на ум приходило только страшные истории о растерзанных бедолагах, которые не приобрели колокольчик вовремя.

Может, инспектор помнит? Мне кажется, он никогда ничего не забывает.

– Сколько еще звонить? Что говорил этот тип?

Инспектор медленно поднял голову и с самым серьезным видом произнес:

– Чем дольше, тем лучше. Звони до вечера, для надежности.

Только вот… В его глазах явно танцевали черти. Он веселился!

Вот же!.. Правда предстала передо мной во всей своей неприглядности. Он нарочно! Нарочно купил этот чертов колокольчик, нарочно велел мне обзванивать лавку! Чтобы была занята делом и не мешала работать.

Я вспыхнула от злости, и, не выдержав, швырнула колокольчик прямо в него. Инспектор ловко увернулся, и колокольчик с обиженным звоном поскакал по полу.

– Вы негодяй! – начала я яростно… – Мне и так непросто, я попала черт знает куда, уже второй раз! Мне страшно, я не знаю, что делать, а вы еще и издеваетесь! Да вы, вы знаете, кто вы!.. Вы…

– Я просто хотел нас обезопасить.

Перейти к настоящим оскорблениям я не успела – кто-то снова громко постучал во входную дверь.

Если это опять торговец – пришибу. А уж куда колокольчик этот ему запихаю… Пока я придумывала страшные кары, инспектор открыл дверь. И на пороге стоял вовсе не торговец…

На пороге стояли трое мужичков.

Один высокий, крепкий, с густой рыжей бородой и такими же густыми хмурыми бровями, человек-скала.

Второй выглядел значительно добродушнее: невысокий, круглолицый с румяными щеками, отчего напоминал большую спелую сливу.

Третий худой и нескладный, отчаянно смущался и не знал куда девать руки, создавалось впечатление, будто он их впервые надел и не совсем разобрался, как этим всем пользоваться.

Одеты они был просто, но аккуратно: серые домотканые кафтаны, штаны из грубой ткани, на ногах – лапти.

Мужички нерешительно переминались с ноги на ногу, переглядывались и явно не знали, кто первым должен решиться заговорить.

Наконец, самый высокий бородач громко кашлянул, явно собравшись с духом, и осторожно спросил:

– А это правда, что у вас тут магия продается?

Я удивленно моргнула и слегка растерянно кивнула:

– Ну да, магические товары, самые настоящие…

Инспектор попытался оттереть меня подальше от входа – защитник как-никак! Но уж очень я была на него зла, так что смело шагнула вперед. Он бросил на меня недовольный взгляд, в котором явственно читалось: “Потом поговорим” и спросил у мужичков не слишком вежливо:

– А вы кто такие?

– Да селяне мы… Из Малиновки, рядом это… – поспешил объясниться долговязый, но под суровым взглядом инспектора растерялся, сделал неуклюжий шаг назад, споткнулся, смутился окончательно и в конце концов спрятался за спинами товарищей.

– А что ж вы лавку в такой глухомани поставили? Тут же вас не найти! – подхватил разговор круглолицый.

– Ну вы же как-то нашли, – усмехнулся инспектор. – Кстати, как?

Он сверлил нежданных визитеров недоверчивым взглядом, словно они ему совсем не нравились. А мне вот очень даже нравились, видно же, что безобидные и явно пришли с добрыми намерениями.

Круглолицый тут же оживился, словно только и ждал момента, чтобы высказаться:

– Так мы же это… Проследили за Коляшкой нашим!

– За каким еще Коляшкой? – не поняла я.

– Да как же! Коляшка, коробейник. Он к вам недавно наведывался…

– Торговец? С большой такой коробкой? – нахмурилась я.

– Точно он! – обрадовался круглолицый.

– И зачем же вы за ним следили? – вмешался в наш разговор инспектор. Тон у него был такой, словно он вел допрос.

– Так он, понимаете, все ходит к нам в деревню, носит всякую ерунду, свечки эти свои дурацкие… Говорит – магия! Зеленая на деньги, синяя на здоровье, красная – чтоб мужики любили. Ну это для девок, ясное дело. А оно же не работает ни разу, ей-богу! Уже вроде все должны знать, а все равно найдет какого-нибудь олуха или дурочку неразумную, да и продаст. Мы и ругали его, и били даже, а ему хоть бы что – опять носит, продает простачкам, да втридорога все, гад этакий!

– То есть свечи его не работают совсем? – уточнила я. – И чудищ не отпугивают?

– Да каких чудищ, госпожа? – пробасил бородатый. – Нет у нас никаких чудищ! Только комары летом, да мошкара противная… Вот эти да, донимают. Да только разве ж их свечкой проймешь.

– Вот же сволочь хитровыделанная!

Я негодовала. Устроил выдуманное нашествие чудищ, выдурил у нас товары, а сам небось хохочет сейчас и подсчитывает прибыль от нашей глупости!

Я бросила взгляд на инспектора в поисках поддержки. Но он только усмехался. Неужели еще раньше раскусил?

– Вы знали? – ахнула я.

– Ну… – протянул инспектор. – Не то чтобы знал, но догадывался. Я всю ночь поглядывал по сторонам, амулетами проверял… И что-то не нашел никаких чудищ.

А колокольчик? Он ведь его купил уже после…

То есть мало того, что заставил меня битый час носиться с колокольчиком, так еще и понимал, что это абсолютно бесполезное занятие? Неужели лишь для того, чтобы выставить меня… как они сказали? Дурочкой неразумной! Теперь я злилась уже на инспектора.

– Значит, нет чудищ…

– Да конечно нет, откуда! – важно подтвердил бородатый. – Зайцы вот есть, белки всякие…

Но пухлощекий его перебил – видимо обсуждать местную фауну ему было не очень интересно.

– А вот вчера Коляшка наконец принес что-то стоящее. Водичку волшебную – я на руке порез глубокий помазал, а он через час зажил! Браслет деревянный – супруга надела, и мигрень, что ее много лет мучила, сразу прошла! И еще камушек какой-то, сказал, для огорода хорошо будет – так редиска уже сегодня ростки дала, а сажали-то вчера!

Его глаза светились от восторга.

Бородатый счел нужным пояснить.

– Так-то мы поначалу не поверили. Мало, что ли, он нам ерунды приносил. А он и говорит – а вы сперва попробуйте, а потом уже деньги. Ну и попробовали, а оно вона как!

Его круглолицый товарищ снова вмешался

– Вот тут-то мы и поняли, что Коляшка не просто так все это нашел, явно место особое с настоящей магией открыл!

Долговязый все это время молча кивал, словно боялся вмешиваться в разговор. Но все же тихо добавил:

– А еще, курица у нас снеслась, да сразу с двумя желтками. Это ж совсем чудеса, таких сроду не видали…

Повисла неловкая пауза, но круглолицый не дал ей затянуться:

– Мы и решили проследить за ним, узнать, где он такие сокровища берет. Проследили, а тут ваша лавка. И табличка на ней имеется – магия тут.

– Только сразу зайти побоялись, – пробасил бородатый. – Больно уж тут звенело громко.

От воспоминания о том, как я ходила с дурацким колокольчиком и трезвонила на всю лавку, мои щеки заалели. Я еще выскажу инспектору все, что о нем думаю. Потом.

Колокольчик, кстати, так и валялся на полу. Я взглянула на него чуть ли не с ненавистью. Мужички заметили, куда я смотрю, и один из них вдруг ухнул, хлопнул себя ладонями по бокам:

– Вот же чудо! Утром козу пастись выгонял – был, днем пропал, думал потеряла бодливая, а он у вас нашелся! – он торопливо сцапал колокольчик и пристроил за пояс.

Во мне поднялась волна удушающей злости и на коробейника-мошенника, и на инспектора и на собственную доверчивость.

– Так вы покажете нам магические товары, госпожа? – тихонько попросил долговязый, с осторожным любопытством заглядывая мне через плечо.

Я выдохнула, отодвинула злость на потом и обернулась.

– Конечно! – радостно согласилась я.

Наконец-то можно заняться делом.

Я с удовольствием принялась показывать товары, радуясь возможности почувствовать себя на своем месте. Рассказывала с увлечением, демонстрируя магические штучки одну за другой и описывая их свойства так ярко, словно сама пользовалась ими всю жизнь.

Селяне стояли вокруг прилавка с широко раскрытыми глазами, охая и ахая, и было заметно, что даже суровый бородатый мужик совершенно очарован. Круглолицый с любопытством вертел в руках амулет на удачу, будто надеялся, что счастье прямо сейчас упадет ему на голову. Долговязый робко тянул руку к хрустальному флакону с переливающейся жидкостью, но тут же отдергивал пальцы, боясь случайно что-нибудь разбить.

– А вот это что за штука такая? – бородатый осторожно взял с прилавка миниатюрную коробочку с загадочными рунами.

– Это музыкальная шкатулка. Если открыть ее перед сном, звучит мелодия, и вы будете спать, как младенец, – объяснила я.

– Прям вот спать? Без снов дурных? – уточнил он с сомнением.

– Именно так! – уверенно подтвердила я.

– Надо брать, – убежденно сказал бородатый, уже явно не собираясь отпускать коробочку из рук.

В этот момент в голову пришла очень неприятная мысль. Допустим, они сейчас что-нибудь выберут. А продавать-то как? Деньги здесь, очевидно, совсем другие! Какие-нибудь неизвестные, с чудными названиями. А может, они и вовсе веточками расплачиваются…

И тут я заметила кое-что странное. Как и прежде, стоило мне взять в руки товар, я уже откуда-то знала его цену. Только вот сейчас цены виделись мне не только в привычных золотых-серебряных-медных монетах, но еще и в каких-то гульденах.

Я покрутила в руках флакон и прислушалась к ощущениям. Да, все верно, двадцать гульденов.

– И почем это? – заинтересовались покупатели.

– Двадцать гульденов. У вас есть гульдены? – спросила я с осторожной надеждой.

– Конечно есть! Неужто всего двадцать? Ну попадись мне, Коляшка! – голос бородача звучал грозно.

Наверное, следовало бы посочувствовать торговцу, но что-то совершенно не хотелось.

Покупки были сделаны быстро. Не прошло и четверти часа, как бородатый крепко прижимал к груди музыкальную шкатулку, круглолицый радостно звенел мешочком с каким-то магическим порошком, а долговязый осторожно держал флакончик с эликсиром роста деревьев и кустов, боясь его разбить, и периодически тревожно вздыхал.

Когда довольные покупатели наконец покинули лавку, из комнаты появился инспектор.

Я уже собралась было закатить ему скандал за колокольчик и за то, что он позволил выставить меня полной дурочкой, но тут заметила его лицо и осеклась.

Инспектор выглядел бледным, будто только что получил какое-то плохое известие. Брови нахмурены, губы плотно сжаты.

Нехорошее предчувствие сжало сердце холодной рукой.

Однако я все равно не удержалась от сварливого вопроса:

– Ну что, уже выяснили, куда мы попали?

– Нет, – коротко бросил он, мрачнея еще больше. – Но зато теперь знаю, как отсюда выбраться.

– Так ведь это хорошая новость! – радостно воскликнула я. Посмотрела на мрачного инспектора и уже не так уверенно спросила: – Хорошая же, да?

– Ну… Это как сказать. Насколько я смог разобраться, магические свойства самой лавки каким-то образом смешались с заклинанием перемещения. И теперь, чтобы вернуться обратно, нам придется наторговать на пять тысяч гульденов.

Я задумалась.

Пять тысяч гульденов…

Звучит, конечно, серьезно, но в общем-то, кажется, не так уж и страшно. Если учесть, что в предыдущем мире лавка «выписала» мне целых тысячу золотых монет, сумма в гульденах выглядит куда более скромной. Если уж флакончик со средством стоит целых двадцать. Это тебе не медные монеты в золотые складывать.

– Ну, это вполне осуществимо, – бодро заявила я. – Мне не привыкать. Я уже работала на подобных условиях!

Инспектор устало посмотрел на меня.

– И как? Получилось? Смогла вернуться в свой мир?

Я резко сникла.

– Нет, – пришлось признать очевидное. – Не получилось.

Я вспомнила, как бодро мы обменяли половину лавки на товары мошенника Коляшки, которые теперь годятся лишь на то, чтобы выбросить. Ну или поставить на видное место – как напоминание о собственной глупости.

– Нам еще и торговать теперь особо нечем! – напомнила я инспектору. – И если бы вам не приспичило купить этот идиотский колокольчик!..

Он хмыкнул и достал из кармана купюру, помахал ею.

– Считайте, что я все это купил.

Я недоверчиво прищурилась. А разве так можно? Разве зачтет лавка такую покупку? Впрочем, проверить стоило.

– Ладно, давайте сюда, – вздохнула я, забирая деньги. – А вот все то, что вы отдали аферисту, оно теперь ваше. Вы это честно купили!

Я говорила нарочито громко. И хоть обращалась к инспектору, слова эти предназначались лавке. Пусть осознает, что у нас тут все по правилам.

Теперь следовало проверить, сработало ли. Я подошла к сундуку, открыла крышку и заглянула внутрь… И с облегчение выдохнула. Весь товар, который мы выменяли на колокольчик и прочую ерунду, снова оказался на месте.

– Получилось!

Я принялась расставлять амулеты и флаконы на полки. Видеть их не полупустыми было приятно.

И вдруг меня осенило. Я резко выпрямилась и радостно уставилась на инспектора.

– Постойте-ка! Вы же можете просто все это купить, и мы сразу отправимся обратно!

– Вряд ли, это сработает, – инспектор не спешил разделять мой энтузиазм. Я решительно направилась к коробочкам и положила купюру в ту, что предназначалась для гульденов.

Точнее, не положила. Вредная купюра зависла в воздухе, в нескольких сантиметрах от коробки. Какое-то время я еще пыталась ее затолкать, но быстро поняла тщетность этих усилий. Зато в “свою” коробочку купюра легла как миленькая.

Ну вот! Только я обрадовалась возможности одним махом избавиться от всех неприятностей сразу – и новое разочарование. Видимо, придется действовать по старинке – ждать покупателей, расписывать достоинства товаров и собирать выручку по крупицам.

Только вот сделать это будет труднее. Раньше лавка, по крайней мере, стояла в людном месте, а не в глухом лесу. Ждать, пока кто-то из местных деревенских снова решится отправиться в чащу за волшебным камешком для роста редиски, можно долго. Да и о рекламе в газетах можно забыть, вряд ли в близлежащих деревеньках есть собственные СМИ.

Все эти печальные мысли навалились разом, я почувствовала себя жутко уставшей. Самая тяжелая работа в мире – думать о том, как у тебя все плохо. Чертовски выматывает.

– Ладно, – сдалась я устало и потерла виски. – Утро вечера мудренее. Может, к завтрашнему дню что-то и придумаем.

Инспектор понимающе кивнул, пожелал мне спокойной ночи и отправился к себе – то ли действительно решил спать, то ли вернулся к книгам.

Я последовала его примеру. Но как только открыла дверь и заглянула в комнату, вздрогнула и зажмурилась. Я совершенно забыла, во что превратила свой интерьер. Обстановка была прежней, да и с чего бы ей стать другой? Эклектичная абстракция, непонятные формы, изогнутые углы, а главное – кровать с таким наклоном, что даже самым тренированым акробатам было бы не под силу на ней уснуть.

Но я все же попыталась. Один раз, второй, третий… Какое там! Я упорно соскальзывала с нее, словно с горки в аквапарке. Да еще и одеяло (как оказалось, не из фольги, а из чего-то куда более колючего) шуршало так, что уши закладывало.

И ведь к инспектору на ночлег уже не попросишься. Как выяснилось, чудовищ в лесу нет, а значит, нет и повода просить защиты…

Убедившись в тщетности этих попыток, я задумалась: а нельзя ли выпросить у шкафа что-то вроде спального мешка. Или хотя бы палатки. Ну хоть чего-нибудь, что позволит мне не спать на этой абстрактной катастрофе! Покосилась на шкаф. Содрогнулась. Да уж, после того, что я с ним сотворила, вряд ли стоит ожидать от него чего-то хорошего. Боюсь, палатка окажется такой же жуткой, как и все остальное.

Я вздохнула и приготовилась к очередному восхождению на вершину кровати. И только тогда заметила, что в дверном проеме, сложив руки на груди, стоит инспектор и с неподдельным интересом наблюдает за моими попытками улечься спать.

Ну вот, меня застукали. Похоже, теперь придется признаться, что я не в таком уж восторге от нового дизайна мебели. Делать этого совершенно не хотелось, и вообще, нападение – это лучшая защита.

– А вам не кажется, что вламываться в комнату к одинокой девушке неприлично? – возмутилась я.

Хм, от тапочек, кажется, есть польза. Во всяком случае, аргумент пришел в голову незамедлительно.

– Ну во-первых, я не вламывался, дверь была открыта. А во-вторых, тут так грохотало и скрежетало… Я уж решил, что и впрямь в лавку вломились какие-то чудовища.

Ну конечно, скрежетало одеяло, а грохотала я сама, когда в очередной раз скатывалась со своей так называемой «кровати».

– Ничего особенного, просто небольшая разминка перед тем, как укладываться спать.

– Значит, моя помощь не нужна? – уточнил инспектор.

– Не нужна, – гордо ответствовала я.

– Тогда ладно.

Он пожал плечами, развернулся и уже собирался уходить.

– Погодите! – крикнула я. И кажется, окончательно сдалась. – Очень нужна! Пожалуйста, верните все, как было!

Инспектор демонстративно вздохнул, закатал рукава. Я окинула свое безумное творение прощальным взглядом и отошла в сторону. Обидно! Инспектору достаточно пальцами щелкнуть, Мартина по книжечке-самоучителю уже освоила заклинание иллюзий, а я…

Щелчка пальцами оказалось недостаточно. В руках инспектора появился белый шар жемчужно-серого мягкого света, будто граф достал луну с неба. Шар замерцал, и инспектор оттолкнул «луну» от себя. Свет коснулся стены, и будто ластик стер мое художество – в месте прикосновения стена восстановила привычный вид. Инспектор направил шар дальше, очистил стену, потолок, восстановил мебель. На комнату у него ушло минут пятнадцать по моим ощущениям.

– Доброй ночи, – улыбнулся он, благородно оставив комментарии при себе.

Во мне в этот момент боролись неловкость и здравый смысл. Победил, к счастью, второй.

– Подождите, – вздохнула я. – Уборную, пожалуйста, тоже.

Оказаться с любимым на необитаемом острове – дурацкая мечта. Правда, мне достался урезанный пробник: вместо райского острова глухомань в лесу, вместо виллы бревенчатый домик, да и на любимого инспектор не тянул, хотя глупо отрицать, что от его прямого взгляда у меня мурашки и учащенный пульс, а воображение все чаще рисует фривольные картины сладких поцелуев.

Заметив, как время от времени, я улетаю в облака и начинаю улыбаться, тапочки принялись меня ругать, на чем свет стоит, но шепотом, чтобы ненароком не раскрыть мой сердечный секрет инспектору.

Чтобы не слушать их ворчание, я старалась проводить больше времени за прилавком, на своем рабочем месте.

Только вот этой самой работы у меня, увы, не было. После первых удачных пришедшим за Коляшкой селянам, я воодушевилась. В глухих местах скучно, оттого любые новости разлетаются от двора к двору особенно быстро. Я была уверена, что о нашей лавке заговорят, и скоро к нам придут соседи тех мужичков, потом соседи соседей – магию в каждый дом! Однако никто не пришел ни вчера, ни сегодня, и я начала подозревать, что и завтра тоже никого не будет.

И как торговать, когда единственные существа, которые хотят навестить нашу лавку, это те самые очень голодные комары, о которых рассказывали селяне?

Инспектор, казалось, не беспокоился. То ли от бессердечия, то ли хорошо скрывал. Мы с ним встречались за его столом на завтраки, обеды ужины. В отличии от моей вредной скатерки, его скатерть продолжала потчевать нас на уровне лучших ресторанов. Дважды мы выходили на прогулку: дошли до речушки и обратно, потом прошлись по едва заметной тропке, убегающей в самую чащобу, углубляться не стали, вернулись, обошли лавку неровным кругом и разошлись: я за прилавок, а инспектор в свою комнату.

К полудню третьего дня я окончательно убедилась, что ждать клиентов мы можем вечность. Кто-нибудь когда-нибудь до нас доковыляет, но это не точно.

И если я не хочу встретить в чертовом лесу старость и стать местной Бабой Ягой, то пора брать дело в свои руки!

Я хлопнула ладонью по прилавку и решительно встала.

Изобретать ничего не придется – пример Коляшки перед глазами. Мне срочно нужен такой же короб, раскладывающийся в прилавок. Набью самыми ходовыми для деревни товарами и пойду продавать.

Загвоздка заключалась в том, что никакого короба у меня не было. Зато у меня был шкаф, способный выдать и первоклассные доски, и качественный инструмент, и гвозди. Сколотить ящик не должно быть чем-то слишком сложным, тем более мне ни красота, ни ровность не нужны. Пусть будет кривоватый, косоватый и с зазорами, лишь бы товар влезал.

Воодушевленная, я отправилась к шкафу, выпрашивать все необходимое. Опыт уже имелся – для мастера Гастора он в свое время чего только не надавал!

Шкаф недовольно скрипнул (видимо, еще не отошел от того, что я с ним недавно сотворила), но когда я распахнула дверцы, выдал-таки стопку ровных досок, пачку гвоздей и солидный молоток с удобной деревянной ручкой. Даже пара плотницких перчаток была предусмотрительно приложена. Шкаф определенно заботился обо мне больше, чем я сама о себе.

Прикинув, что заниматься столярными работами за неимением мастерской лучше во дворе, чем в спальне, я взялась за первую доску и попыталась выволочь из комнаты, не вписалась в дверной проем застряла и уронила свою ношу. Хоть на пол, а не на ногу.

На шум выскочил инспектор и с немым изумлением воззрился на меня.

– Слушайте, – пожала я плечами, – Никто сюда не придет. А если гора не идет к Магомету…

Я сделала внушительную паузу.

Инспектор потер переносицу, устало вздохнул:

– Кто такой Магомет? И почему к нему должна идти гора? Спешу сообщить, горы вообще-то не ходят, стоят на месте.

Разница в культурном дискурсе, черти ее побери… Однако читать лекцию по устойчивым выражениям моего мира не было ни времени, ни желания.

– Именно, – подтвердила я. – Поэтому если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. Я хочу сказать – нам надо самим пойти к деревенским жителям. Соберем товары в короб и отправимся продавать. Раз уж этот их Коляшка умудрялся впаривать местным свечки и бусины, мы справимся не хуже. У нас товары настоящие!

Инспектор задумался, оценивая мою идею. Судя по хмурому лицу, идея ему не нравилась. Я отлично его понимала. Тащиться куда-то через лес и для меня далеко не самый любимый способ провести досуг. С детства ненавидела походы, да и вылазки на природу с шашлыками меня не прельщали. Мне и без природы хорошо, а шашлык, если уж приспичит, можно заказать в доставке.

– Или придумайте что-то лучше. Какой-нибудь магический приманиватель клиентов…

Я смотрела на него с надеждой: ну а вдруг!

Но инспектор лишь покачал головой.

– Боюсь, что и правда придется идти, так сказать, в народ. Только где мы раздобудем короб?

– Сделаем сами! Делов-то, пара досок, гвозди, молоток…

Инспектор еще раз вздохнул, уже не просто устало, а скорее обреченно, но кинул и закатал рукава, явив моему восхищенному взору крепкие, мускулистые руки.

Я не стала долго пялиться, разве что самую чуточку, и деловито спросила:

– А вы умеете? Ну вот это вот все… с досками и инструментами.

– Нет, конечно. Откуда бы? Но разве у нас есть выбор?

И то правда. У нас в наличии всего две пары рук, и тот факт, что они под плотницкую работу не заточены, ничего не меняет.

Перетаскал он все, выданное шкафом, быстро и обнадеживающе ловко, и, пока я ходила за последней пачкой гвоздей, даже приступил к делу.

– Держите доску ровно, – уверенно скомандовал он.

Я покорно ухватилась за край доски и прикрыла глаза – от греха подальше. Удар молотком вышел мощный и уверенный, но гвоздь все равно предательски согнулся, а доска чуть не выскользнула у меня из рук.

– Гвозди у них какие-то хлипкие, – кисло прокомментировал инспектор, извлекая гвоздь и с неодобрением его разглядывая.

– Да-да, конечно. Абсолютно очевидно, что проблема именно в гвоздях.

Инспектор взглянул на меня искоса, явно подозревая ехидство, и протянул молоток мне.

– Может, сама попробуешь? – предложил он.

Я решительно кивнула и взяла молоток. Очень скоро стало ясно, что я несколько переоценила свои плотницкие способности. Гвозди категорически отказывались вбиваться ровно, молоток то и дело съезжал в сторону, а доски будто нарочно скользили и разваливались.

Инспектор со вздохом забрал у меня молоток.

Уже к поздней ночи методом проб и ошибок (в основном, конечно, ошибок), нам все-таки удалось собрать нечто отдаленно напоминающее короб. Получилось кривовато, но достаточно крепко, чтобы не развалиться от первого же ветерка. Я с гордостью осмотрела результат нашей работы и осторожно постучала по нему.

– Вроде бы держится, – сказала я с облегчением. – А теперь вам нужно его поднять!

Он подошел к коробу и уверенно ухватился за края. Я с любопытством наблюдала, как напряглись его плечи и руки, и уже была готова аплодировать нашей общей победе.

Он поднял короб как культурист штангу, сделал пару шагов, но по его лицу стало понятно: победа явно далась ему слишком тяжело.

Да уж, проблема появилась там, где не ждали. Наш ящик получился таким тяжелым и неудобным, что даже пустым его поднять было непросто. А если загрузить туда товар?

– И как, скажи на милость, тащить его через весь лес? – устало спросил инспектор.

– Никак… – признала я растерянно.

Вот так и бьются надежды на лучшее. Моя прекрасная идея оказалась пшиком, пустышкой, и обидно даже не столько за потраченные впустую усилия, сколько за отсутствие любых других идей. Я почти физически ощутила, как уныние наваливается на плечи тяжелым одеялом, окутывает, придавливает к земле. Я опустилась на ступеньки крыльца и уставилась перед собой ничего не видящим взглядом, лишь мельком отметила, что уже темнеет, деревья на фоне вечернего неба превращаются в черные изломанные линии, появляются первые звезды.

Но вся эта красота не нашла в моей измученной душе никакого отклика.

– Еще один прекрасный никуда не годный план, – вздохнула я. – Ничего у меня не получается… Что ни придумаю – ничего не работает. Мы никогда отсюда не выберемся…

Инспектор подошел ближе, по-простому сел рядом со мной, плечом к плечу. На миг мне показалось, что сейчас он меня приобнимет, погладит по голове, скажет что-то ободряющее.

С обнимашками – это я, конечно, погорячилась, но пара добрых слов для меня нашлась.

– Выберемся. И идея была хорошая. И вообще, кто нам мешает придумать что-то еще?

Солнце окончательно село, оставив вместо себя тонкий серпик луны, который тускло подсвечивал верхушки деревьев. Ветерок шевелил ветви ближайших кустов, и этот мрачноватый лес стал казаться почти приятным, даже уютным… Неужели только потому, что инспектор проявил ко мне простое человеческое участие? Идея, говорит, хорошая. А что касается “придумать еще” – так это я запросто!

– А если приделать к нашему коробу колеса… Вы умеете делать колеса?

Инспектор рассмеялся:

– Вот видишь, ты никогда не сдаешься, – и накрыл мою руку своей.

Обычный жест, который означает поддержку или…

…или что-то большее?

Я замерла, боясь шелохнуться. Ладонь инспектора накрывала мою, и это прикосновение заставило сердце сбиться с привычного ритма.

Тишина разом стала гуще, даже ночные шорохи леса словно притихли. Я не смотрела на инспектора, но физически ощущала его присутствие рядом – крепкое плечо, легкое дыхание.

Теперь мне не хотелось думать ни о тяжелом коробе, ни о том, как отсюда выбираться. Какая разница, если можно просто сидеть рядом и слушать, как шуршит листвой прохладный ветер…

И тут меня осенило. В один миг, словно включили свет в темной комнате, пришло совершенно очевидное и простое решение. Я резко подскочила, едва не опрокинув инспектора.

– Куда ты? – он явно растерялся от моей внезапной активности.

– Я сейчас! – бросила я через плечо и бегом рванула к шкафу.

Разумеется, по пути я споткнулась о кота, едва не грохнулась на пол – но все это такие мелочи, если есть цель.

– Шкафчик, миленький, дай мне готовый короб! Только легкий, складной, чтобы сразу мог превращаться в прилавок, а?

Неужели получится?

Когда я тянулась к створкам и открывала, пальцы дрожали. Я зажмурилась до боли и резко распахнула глаза – здоровенный короб стоял на полке, будто был на ней давным давно.

Рвано выдохнув, я поскорее вытащила его наружу, погладила по лакированной боковушке и тут же (чтобы не обиделся) погладила и шкаф:

– Вот спасибо тебе огромное! – Я облегченно вздохнула. – Спаситель ты мой деревянный!

– Ты с кем там разговариваешь? – раздался за спиной голос инспектора.

Он уже стоял в дверях и вопросительно смотрел то на меня, то на выданную шкафом конструкцию.

– Вот! – радостно объявила я. – Понимаете, я подумала, раз он может выдать доски и гвозди, почему бы ему сразу не дать готовый короб, нормальный и легкий?

Инспектор подошел ближе, присел на корточки, осмотрел мое новое приобретение и тяжело вздохнул:

– А сразу нельзя было так сделать? До того, как я весь день сражался с гвоздями и молотком?

И это вместо того, чтобы похвалить!

– Вы тоже могли бы догадаться, – буркнула я. – Я-то хоть сейчас сообразила.

Я была права, однозначно права, тысячу раз права! Но какой в этом толк, если мой инспектор хмурится? И вообще, победители могут позволить себе роскошь быть великодушными.

– А героический труд с гвоздями и молотком войдет в историю как пример вашей невероятной стойкости и терпения, – улыбнулась я. – Ну и моих не до конца продуманных идей…

Сборы начались сразу после завтрака и тут же показали, что торговля на вынос не будет простой.

Уложить товары в короб и пойти их продавать казалось задачей элементарной ровно до тех пор, пока я не начала раскладывать амулеты и хрупкие пузырьки с эликсирами.

Любой, кто хоть раз паковал чемодан перед отпуском, отлично знает эту магию вещей: вроде бы хочешь положить всего пару платьев и туфли, но потом вспоминаешь, что нужен фен, косметика и… Когда начинаешь укладывать вещи, они категорически отказываются помещаться, расползаются по сторонам, и молния не сходится.

А здесь задача была куда хитрее: как сложить все так, чтобы при ходьбе ничего не разбилось, не помялось и не превратилось в бесполезный мусор? Через полчаса утомительных попыток я обессиленно уселась на пол рядом с коробом и с грустью оглядела хаос на прилавке.

– Как успехи? – выглянул из своей комнаты инспектор.

Он-то, ясное дело, уже давно был готов и теперь наблюдал за моими метаниями, словно болельщик на трибуне.

– Ничего особенного, – проворчала я. – Просто пытаюсь запихнуть сюда сотню бутылочек, пару десятков амулетов и коробочек так, чтобы они не передавили друг друга. Кстати, у вас не завалялось немного упаковочной бумаги, воздушной пленки, пенопласта?

– Нет. Но я могу попросить все это у шкафа, если ты сможешь объяснить мне, что такое, к примеру, пенопласт.

Я глубоко вздохнула и отправилась договариваться со шкафом сама. Это явно проще, чем объяснять инспектору, как выглядят упаковочные материалы из моего мира. Учитывая, что он потом пойдет пересказывать мои объяснения шкафу, получится типичный “испорченный телефон”. Даже представить страшно, что именно инспектор может притащить в результате – рулон колючей проволоки?

Объясниться со шкафом и мне было непросто. Кое-как, размахивая руками и рисуя в воздухе фигуры, я растолковала, что от него хочу. Шкаф долго думал, тихонько поскрипывал и в итоге выдал мне охапку чего-то пушистого, легкого, больше всего похожего на вату. Не бог весть что, конечно, но хоть так.

Подхватив эту воздушную гору, я вернулась в торговый зал и увидела, что инспектор уже колдует над коробом. Я решительно шагнула вперед:

– Вы там все перепутаете!

Он даже не отреагировал, спокойно забрал у меня вату, кивнул в сторону прилавка – не мешай мол.

Ну-ну, посмотрим, что у вас получится!

Однако уже через десять минут все было аккуратно и компактно упаковано. Так аккуратно и компактно, что мне стало обидно. Я-то целое утро на это потратила! Хотя… без моей ваты он бы точно не справился.

Я достала из-под прилавка стопку исписанных листов.

– А это что такое? – удивился он.

– Прайс-лист, – отрапортовала я. – На всякий случай переписала цены. Здесь мне лавка их подсказывает. Смотрю на товар – и уже знаю цену. А будет ли это работать на расстоянии – неизвестно.

Инспектор посмотрел на меня с уважением:

– Очень предусмотрительно.

Я зарделась и даже начала гордиться собой, но он добавил:

– Дай-ка сюда. Вдруг потеряешь?

Я бы обязательно обиделась, но на это у нас не было времени. И все же сказала не без ехидства:

– Что ж, с этим разобрались. Осталась одна мелочь. Куда идем-то? Направо, налево или куда глаза глядят?

Увы, и этот вопрос не застал инспектора врасплох.

– А становитесь-ка за прилавок, любезная. Разве не видите – у вас покупатель.

Я, хоть и удивилась, но все же заняла свое привычное место. Улыбнулась самой «продавцовой» улыбкой, какую только смогла изобразить:

– Чем могу помочь?

Раз уж он решил поиграть в магазин, находясь в этом самом магазине, кто я такая, чтобы мешать. Да и самой было интересно, что он задумал.

– Покажите мне карту местности, – объявил инспектор самым будничным тоном.

– Шутите? Откуда у меня может быть карта этой глухомани?

Он вздохнул с таким видом, будто ему приходится объяснять очевидное ребенку.

– Просто карту местности. Магическую.

– У нас в лавке такого точно нет.

– Так попросите у сундука, – подсказал инспектор. – Скажите, под заказ. Это обычная практика.

Я бросила на него недоверчивый взгляд, но к сундуку все же обратилась. В конце концов, когда-то он и правда выдавал мне товары, которые я просила. Брошюрка для начинающих магов, комплект «Свежо и чисто»… Только вот выдавал с явной неохотой и после долгих уговоров.

К моему огромному удивлению, когда сундук открылся, на дне лежал сложенный вчетверо лист плотной пожелтевшей бумаги.

Я осторожно взяла его в руки и присвистнула.

– Пятнадцать золотых монет за кусок бумажки!

Инспектор, не моргнув глазом, отсчитал деньги и забрал бумажку у меня из рук.

Что-то в последнее время он очень уж легко сорит деньгами.

– Может, пора начать экономить? – осторожно спросила я. – Что мы будем делать, когда ваши финансы закончатся?

Он пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Тогда будете брать товары для личного пользования. Это бесплатно.

Я несколько секунд потрясенно молчала, а потом с возмущением выпалила:

– А почему же сейчас мы так не поступили? Почему я не взяла эту карту бесплатно, для личного пользования?

Инспектор только пожал плечами, не удостоив меня объяснениями.

Ну конечно, он специально это делает! Тратит деньги, чтобы помочь мне побыстрее наторговать нужную сумму. Помогает, как тогда, с кольцом. И снова это вызвало у меня смешанные чувства. С одной стороны – заботится. А с другой… Хочет, чтобы я вернулась домой? Устал от моих дурацких идей и неуклюжих экспериментов с магией? Обидно как-то.

Я, конечно, не подарок, но и не такое уж наказание! По крайней мере, мне так хочется думать.

Инспектор тем временем аккуратно развернул бумажку и задумчиво уставился на нее. Я подошла ближе, любопытство все-таки победило душевную драму. Бумажка, конечно, была старинной, потрепанной, очень аутентичной, но все еще абсолютно пустой.

– И что, эта ваша карта правда покажет дорогу? – тихо спросила я, вытянув шею и почти касаясь его плеча.

– Должна.

– А она знает, что должна?

Я разочарованно посмотрела на чистый лист и уже хотела возмутиться, но тут бумага подернулась дымкой, и прямо на глазах начали прорисовываться контуры.

Сначала возникла крохотная копия нашей лавки, причем не просто схематичная, а самая настоящая трехмерная миниатюра. Даже маленькие ставенки, крыльцо, скамеечки были на месте, и все это выглядело так объемно и реалистично, что мне немедленно захотелось потрогать пальцем, проверить, из чего сделано.

– Ничего себе! – прошептала я, восхищенно склоняясь ближе.

– Смотрите дальше, – улыбнулся инспектор и указал на карту.

От нашей лавки расходились дорожки, подсвеченные спокойным желтовато-зеленым светом. Вот и лес, все его перекрученные деревья и тропинки, словно настоящие. И даже тоненький ручеек с переливающейся водой. Я завороженно смотрела, как карта прорисовывает дальше, и вдруг, словно по волшебству, далеко на краю листа появились три деревушки. Они были очаровательные, крошечные, с аккуратными крышами, белыми домиками, заборами и огородами. Казалось, что если очень-очень сильно приглядеться, то можно даже разглядеть местных жителей, гуляющих по дворам.

Вот это да! Навигаторы из моего мира и рядом не стояли. Там максимум стрелка с надписью «Вы находитесь здесь» и гнусавый голос: «Через двести метров поверните направо». А тут – просто волшебство!

Инспектор аккуратно свернул карту и спрятал ее в карман:

– Ну, теперь хотя бы понятно, куда идти. Нам пора!

– Пора, – вздохнула я и, вспомнив, добавила: – Только вот надо собрать тормозок в дорогу.

Пока я упаковывала бутерброды, инспектор занялся коробом, проверил, хорошо ли все закрыто, надежно ли держатся ремни, а потом взгромоздил короб на плечи, чуть пошатнулся, но быстро поймал равновесие и выпрямился.

– Ну как? Тяжело? – спросила я беспокойством.

– Нормально.

Верю, как же! Я уже хорошо изучила характер инспектора. Он скажет: нормально, даже если будет висеть на краю пропасти.

Что ж, пора было отправляться в наш странный поход. Пусть и с тяжелым грузом, но зато с картой и бутербродами. По-моему, могло быть и хуже.

Дорожка, прорисованная на карте четкими плавно изгибающимися линиями будто обещала, что идти по ней станет сплошным удовольствием, но гладко было только на бумаге. В настоящем лесу нас ожидало совсем другое – пришлось пробираться через поваленные стволы, разросшийся малинник, тянувший на дорожку колючие ветви, и даже отодвигать высокие, клонящиеся под собственной тяжестью стебли жгучей крапивы.

Тропинка, по которой мы шли, местами становилась такой узкой, что уместиться на ней вдвоем оказалось не так просто. Лес, мрачный и недружелюбный, норовил уколоть торчащими сучьями или зацепиться за одежду переплетенными, изломанными ветками кустов, в которых что-то шуршало, стучало и даже подвывало иногда. Ну вот кто придумал, что природа – это мило и романтично?

Я подтянулась поближе к инспектору. Ну а как иначе, тропинка-то узкая! К тому же у него на плечах тяжелый короб, вдруг понадобится моя помощь?

Мне показалось, что инспектор усмехнулся про себя, но вслух ничего не сказал. Вот и славно. Не возражает – значит все его устраивает. Я приблизилась еще немного, так, что мы почти касались рукавами. И сразу стала чувствовать себя намного увереннее. Даже вспомнила, что местные жители уверяли: никаких чудищ тут нет, максимум – зайчики и белочки, в общем – сплошная милота.

Я уже почти смогла убедить себя, что в этом лесу не так уж и страшно, а рядом с инспектором так и вовсе безопасно, как вдруг с ветки над нами сорвалось серое мохнатое нечто с перепончатыми крыльями и устрашающими витиеватыми рогами. Я вскрикнула и всеми руками и ногами вцепилась в инспектора.

Он явно не ожидал такого маневра, качнулся, пытаясь удержать равновесие. С коробом за плечами и мной в объятиях это было непросто, мы чуть было не рухнули вдвоем в ближайшие кусты. Но инспектор не только сумел устоять на ногах, но и мне упасть не позволил.

– Спокойно! Кажется, это просто зайчик! – проговорил он.

– Что?! Какой еще зайчик?! – от неожиданности я даже открыла глаза.

Это действительно оказался заяц. Серая шерстка, длинные уши, пушистый хвостик – все как положено. Только ко всему этому прилагались перепончатые крылья и роскошные рога. Существо сердито посмотрело на нас круглыми бусинками-глазами и, возмущенно фыркнув, скрылось в кустах.

– Зайчик, значит… – проговорила я.

Оставалось только надеяться, что нам не придется столкнуться с местной белочкой.

До деревни мы добрались без дальнейших приключений. Рогато-крылатые зайцы больше не попадались, белочки тоже не спешили показывать свои истинные лица, так что в конце концов я немного расслабилась и перестала дергаться от каждого шороха.

Первые деревенские домики выглядели просто и незамысловато. Ничего особенного, но и страшными их тоже назвать язык бы не повернулся: покосившиеся заборчики, кое-где облупившаяся краска, резные ставни и куры, бродящие по дворам с важным видом. Я вздохнула с облегчением – не так уж все плохо.

На центральной улице, к моему удивлению, шла бойкая торговля: наспех натянутые тенты соседствовали с развалами и кособокими прилавками, выделялись два стоящих особняком пестрых шатра.

Кажется, мы попали аккурат на передвижную ярмарку. Не знаю, считать ли это везением или наоборот невезением…

Продавцы громко и с энтузиазмом зазывали покупателей к своим товарам, перебивая друг друга:

– Горшки глиняные, расписные, жаропрочные – и в печь поставить, и на стол не стыдно!

– Ткани тонкие да узорчатые, сукно фабричное, лен деревенский – бери да шей, красуйся да хорошей!

– Травы лекарственные, сборы целебные – от простуды, от хворей всяких, пей и здравствуй!

Я с тревогой огляделась. На их фоне мы выглядели скромно и почти незаметно. Ну что поделать, будем работать с тем, что есть. Инспектор развернул наш складной прилавок в конце оживленного торгового ряда, я стала расставлять товары. Но даже когда закончила – никто не спешил к нам подходить. Да в этой толчее они нас даже не замечали!

Отовсюду неслось:

– Соль крупная, чистая, белоснежная – для засолки, для стола, без соли жизнь не мила!

– Ленты яркие, кружева нарядные – берите девицы, понравитесь молодцам!

– Мед свежий, липовый, сладкий – от всех болезней, от любой напасти!

А ведь хорошая реклама у них получается. Я вот сразу заинтересовалась медом. Да и на кружева бы взглянула…

– Может, нам тоже надо кричать? – тихо спросила я у инспектора.

– Нам? – спросил инспектор таким тоном, что стало ясно: он рекламировать наш товар не собирается.

Ну и не надо! Вот простоит тут до ночи без единой продажи, посмотрим, как тогда запоет! Впрочем, мне ведь тоже придется торчать рядом с ним и точно так же – без единой продажи… Я вздохнула и пискнула:

– Магические товары… Волшебные средства на все случаи жизни…

Получилось не слишком громко. Никто, кажется, даже не заметил моего слабого писка.

Собравшись с духом, я сделала еще одну попытку, чуть громче:

– Магические товары! Эликсиры и амулеты для дома и огорода!

На этот раз получилось чуть лучше, и возле нас начали останавливаться любопытные деревенские жители. Правда, смотрели они с недоверием и некоторым подозрением.

– Магические, говоришь? – усмехнулась полная женщина с корзинкой в руках. – Тут недавно один уже приезжал с магическими товарами. Свечки продавал да чудеса обещал, а свечки те даже гореть не хотели!

Чертов Коляшка! И тут умудрился нам все испортить!

– Так у нас совсем не свечки, – быстро заверила я.

– Хах! Так у вас даже свечек нет! Ну и о чем тут говорить…

Она явно собиралась отойти, а этого уж никак нельзя было допускать. Я где-то слышала, если упустить первого покупателя, вся торговля насмарку;

– У нас товары проверенные, эффективные! Никакого обмана! Я могу показать! В действии…

– А вот и покажи! Говорить-то мы все умеем.

Зеваки, уже собравшиеся вокруг, согласно закивали. Я нервно огляделась, ища глазами, на чем бы устроить демонстрацию. Взгляд упал на знакомые резные листочки: кустик земляники у дороги. Очень подходящее наглядное пособие.

– А вот и покажу!

Я схватила со стола флакончик со средством для скорейшего роста и созревания. Решила не жалеть средства – чтобы эффектно получилось – и вместо одной капли добавила пять, а то и все шесть. Кустик дрогнул, зашелестел, резко зашевелился, и на глазах ошарашенных зрителей вырос до внушительных размеров. Листья стали широкими, словно тарелки, а ягоды за несколько секунд налились и стали огромными, каждая размером с кулак.

Толпа ахнула.

– Вот это да… – восхищенно протянул какой-то мужичок.

Но тут же послышались и сомнения:

– А есть-то такую ягоду можно? Кто ее знает, что там внутри… От этой вашей магии могут и рога вырасти…

Настроение толпы явно начало меняться. Теперь уже все смотрели на наш прилавок с опасением. Но тут из толпы выступила та самая бойкая тетка и сказала решительно:

– За рогами ты к жене своей иди. А я возьму! И этот флакончик, и другое посмотрю. Сама, может, такое есть и не стану, а вот варенья наварю и в город повезу. Там быстро расхватают!

Я облегченно перевела дыхание. Похоже, первый покупатель у нас все-таки был.

Из толпы неожиданно вынырнул долговязый парнишка лет пятнадцати. Он несколько секунд смотрел на куст, словно прикидывая риски, потом решительно протянул руки и сорвал самую крупную земляничину. Ухватил обеими руками, как большое красное яблоко, надкусил с опаской. Толпа вокруг замерла в тревожном ожидании.

По подбородку парнишки потек яркий сок, а лицо расплылось в широкой улыбке.

– Вкуснотища! – довольно протянул он, облизываясь, и снова впился зубами в сочную мякоть.

Торговля началась.

Итак, торговля началась. Люди подходили, смотрели, расспрашивали, переговаривались, проявляли интерес… И отходили. Покупали мало и с большой осторожностью. Все-таки к магическим товарам тут еще не привыкли. То ли дело горшки, кружева и ленты!

А за полдень народ и вовсе начал расходиться. Ярмарка понемногу затихала, и рассчитывать на то, что скоро явится какая-нибудь вторая волна покупателей, не приходилось. Я пересчитала немногочисленные монеты и вздохнула. Негусто… А я ведь так старалась! Разве стоило ради этой мелочи тащиться через лес?

– Это только первый день, – успокоил инспектор, угадав мои мысли.

– Конечно, – согласилась я без особого энтузиазма. – Завтра, наверное, пойдет лучше…

Думать об этом “завтра” вообще не хотелось, раз уж оно начнется с того, что мы соберем короб и потащимся с ним через лес.

– Давайте обедать, – Инспектор решительно свернул прилавок с нераспроданными товарами и достал бутерброды.

Только я собралась откусить, как к у нашего прилавка появилась та самая бойкая женщина, что первой решилась прикупить немного волшебства.

– Ой, да что ж вы сухомятку-то едите! – возмутилась она. – Добро пожаловать к столам! У нас сегодня большой праздник – День наступления на грабли!

– На одни и те же? – я не сдержала нервный смешок.

Вот уж и правда подходящий праздник, надо выяснить дату – и каждый год отмечать, даже когда окончательно вернусь домой.

– Да зачем на те же? – удивилась она. – Каждый на свои наступает…

Ну что ж, логично. Грабли и правда у каждого свои…

– Авдона меня зовут, а вас как? – поинтересовалась наша первая покупательница.

– Маша, – представилась я и замолчала.

Как называть инспектора – кто его знает. Ну то есть граф Керт – это понятно. Но, может, тут и графьев-то нет или это такие важные шишки, что по деревням не шастают.

– Эльмон Керт, – инспектор представился сам.

Хм, Эльмон… Красивое имя.

– Вот и славно, вот и познакомились. Незнакомцев-то пускать за стол – плохая примета. А теперь пойдемте, начнется скоро!

Праздник наступания на грабли – на такое бы я посмотрела! Только вот что-то мне подсказывало, что графу Эльмону Керту эта идея не понравится, не графское это дело – по граблям ходить. Правильно подсказывало. Инспектор учтиво произнес:

– Спасибо за приглашение, но, увы, нам пора. Скоро начнет темнеть, а нам еще через лес идти…

– В лес? Сейчас? – удивилась Авдона. – Добрым людям в темном лесу делать нечего. Да и как же вы уйдете вот так, неужели не уважите? Грабли пропускать нельзя, сено погниет…

Я наклонилась к инспектору и шепнула ему на ухо:

– Если они решат, что из-за нас может сгнить их сено… Вряд ли мы тут еще что-то продадим…

Он явно заколебался. А Авдона напирала:

– Переночуете здесь, места полно. А утром свеженькие домой отправитесь.

Я бросила умоляющий взгляд на инспектора. Перспектива прямо сейчас тащиться через лес с его зайчиками и белочками меня нисколько не привлекала. Зато идея поучаствовать в застолье нравилась. Отличный шанс получше познакомиться с местными, после совместного застолья, может, начнут больше доверять – нам и нашим товарам. И вообще я слишком долго просидела взаперти! Общалась исключительно с инспектором, тапочками и шкафом – так и с ума сойти можно. Пора бы уже вспомнить, как проводят время обычные люди. И, конечно, посмотреть, как они наступают на грабли!

Инспектор вздохнул и, всем своим видом демонстрируя недовольство, все же согласился, убрал бутерброды в короб, щелкнул замком и закинул свою тяжкую ношу за спину.

Я так обрадовалась, что чуть в ладоши не захлопала. Авдона увлекла нас в конец улицы, на околицу, где уже начиналось веселье.

Местные принесли из домов деревянные столы, лавки. Женщины расстилали белоснежные скатерти, расставляли горшки с чем-то, судя по пару, горячим, только-только из печки, блюда с дичью, корзинки с пирогами, кувшины, крынки, бутыли. Глядя на простое, но щедрое угощение, вдыхая неповторимые ароматы домашней, деревенской, еды, я сглотнула голодную слюну и поняла, что есть мне хочется зверски.

– А вот и наши дорогие гости! – объявила Авдона, провожая нас к началу столов, где уже сидел рыжебородный богатырь, как я поняла, староста деревни.

К моему удивлению, нам предложили почетные места, больше того, Авдона отобрала у шмыгнувшей мимо смешливой девушки пузатый кувшин и поставила поближе к нам. В кувшине оказалось ярко-красное, пахнущее ягодами домашнее вино, которым, как я заподозрила, на пустой желудок лучше не увлекаться.

– Вот это я понимаю праздник, – шепнула я инспектору, подтолкнув его локтем. – А ведь грабли еще даже не начинались!

Впрочем, не заметить их было невозможно – несколько десятков сельхозинструментов, украшенных цветами и лентами, рядочком выстроились возле дощатого забора. Явно не просто так…

Под одобрительные выкрики появились четыре крепких старика с носилками, на которых высился стог сена. Интересно, зачем? Ответ я получила тут же: стог посадили во главу центрального стола. Видимо, он тут главный “гость”.

Мне уже не терпелось распробовать содержимое котелков, но Авдона шепнула на ухо:

– Погоди, красавица… Пойдем-ка в дом, прихорошиться надо. Праздник все-таки!

– Но… – попыталась я возразить, отчаянно цепляясь взглядом то за инспектора, то за тарелку с едой, но Авдона была непреклонна.

Сопротивляться ее напору у меня не было сил, а инспектор, глядя на меня, только усмехнулся.

Авдона проводила меня в ближайшую избу, превращенную на время в салон красоты, не меньше, и я погрузилась в гущу девичьих приготовлений к празднику.

В светлой горнице было шумно, весело и немного душно от десятков ароматов трав, цветов и чего-то еще неуловимо женского. Юные девушки, взрослые дамы и даже бойкие старушки суетились перед зеркалами, плели косы, спорили, какая лента лучше смотрится, и то и дело бросали на меня любопытные взгляды.

Меня усадили на табуретку перед небольшим потемневшим зеркалом, кто-то сразу принялся сооружать мне прическу, споря, вплести зеленую ленту или красную. Однако после короткой, но шумной дискуссии в мои волосы вплели синюю. Я внимательно разглядывала свое отражение… три косы, закрученные “улиткой” не то чтобы сделали меня красавицей, но в целом смотрелись неплохо.

Ладно, если уж прихорашиваться, то до конца! В конце концов, не могла же я отправиться в путь с инспектором и не прихватить с собой хотя бы малюсенький пузырек настоящего волшебства? Я достала из кармашка флакон с любимым зельем, капнула его на кончики пальцев и легонько коснулась лица. Эффект был предсказуемый и моментальный: усталость, накопившаяся за день, будто стерли невидимой тряпочкой, кожа засияла, глаза засверкали, и даже косы стали пышнее.

– Ох!

– Ах!

– Вот это да!

Такого фурора мои магические товары еще ни разу не производили.

– Что это у тебя?

– Зелье красоты, – объявила я с гордостью и тут же деловито добавила: – Хотите попробовать?

Конечно же, хотели все. Одна за другой девушки осторожно капали зелье на пальцы, проводили по лицам и с восторгом бежали к зеркалу – посмотреть на свое преображение.

Вот это я понимаю, реклама!

– Волшебная вещица!

– И где же ты такое раздобыла?

Теперь настал мой час. На время я даже про голод забыла.

– Так мы этим и торгуем. Тридцать восемь гульденов за флакон.

– Тридцать восемь… – разочарованно протянула одна из девиц.

– Да за такое и сорок не жалко! – возразила женщина постарше. – Давай, неси! Я куплю.

Легко сказать – неси! Его и среди товаров-то нет. Выбирая ассортимент на сегодня, я отдавала предпочтения вещам более практичным. Да уж, прокололась в самом неожиданном месте.

– Может быть в следующий раз… – упавшим голосом проговорила я. – В следующий раз – обязательно!

– Тогда и мне принеси!

– И мне!

– И мне тоже!

Заказы сыпались как из рога изобилия.

И снова загвоздочка. Сундук выдает мне по одной единице каждого товара и восполняет запас только после продажи. Представляю, как я забегаюсь, пока буду носить флаконы поодиночке.

– А может, вы к нам? – робко предложила я. – Лавка у нас, конечно в лесу, зато там много интересного. И кот еще…

Я была уверена, что на такое никто не согласится, но Авдона отхлебнула что-то из деревянной кружки и бодренько так заявила:

– А и придем! Что мы, леса боимся? Мужик у меня охотник, первый на деревне, пока на свиданки с ним бегала, весь лес до травиночки изучила. Так разве ж мы не придем!

– Действительно, придем! – подхватили остальные. – Отчего ж не прийти?

Ну вот, все получилось! Теперь останется только ждать покупательниц. Может, и вовсе не придется шастать с коробом!

Мы с девушками вернулись к столам, и пиршество началось. Я заняла свое место рядом с инспектором. В глубине души я надеялась на комплимент или хоть на какую-то реакцию, но он будто не заметил изменений, зато заботливо положил в мою тарелку печеный картофель под шапкой топленой сметаны, ножку неведомой птицы и пирог, тот самый, на который я засматривалась – я узнала его по кривой корочке.

– Как вкусно, – пробормотала я, ощущая, как мясо тает на языке. – Не хуже, чем у скатерти!

– Ты, главное, при ней этого не скажи, – заметил инспектор.

Я не стала отвечать, полностью сосредоточившись на еде.

Меня отвлек веселый шум.

Оглянувшись, я увидела, что в противоположной стороне, где в основном сидела молодежь, поднялся долговязый парень с пшенично-русой копной кудрей на голове.

Он уверенно прошел к забору, выхватил из ряда грабли с пышным пучком разноцветных лент и положил на дорожку, а затем под смех и свист уверенно наступил на металлические зубья. Рукоять подпрыгнула, парень же ловко уклонился от удара по лбу и, лихо крутанув грабли, вернул инструмент к забору.

После него вышел темноволосый коренастый крепыш. Не торопясь вставать на грабли, он поиграл мышцами, показывая себя во всей красе и… получил по лбу.

Следующий участник оказался шустрее и удачливее, удара избежал.

– А вы принять участия не хотите? – предложила я инспектору.

– Нет.

– Зря. Весело же.

А представление продолжалось. Огненно-рыжие, будто по форме отлитые, бронзовые от загара братья один за другим наступили на грабли и увернуться не смогли, а вот худощавый и гибкий как змея брюнет наоборот продемонстрировал не только ловкость, но и грацию.

Поскольку я никого не знала и болеть мне было не за кого, я сопереживала всем и сразу.

Вино уже ударило мне в голову, и я, чувствуя, как весело и легко становится на душе, решила, что танцевать буду обязательно, тем более танцевать я умею, в старшей школе и на первых курсах института ходила в ансамбль народных танцев. Конечно, в иномирной деревне ни сиртаки, ни лезгинку не танцуют, здесь свои танцы, но вот движения должны быть простыми, а значит, я запомню и смогу повторить. Ошибки мне, уверена, простят.

Получилось даже проще, чем я думала: первый танец был игровым, этакая смесь хоровода и ручейка. Едва я приблизилась, меня тут же подхватил высокий русоволосый парень, закружил, передал другому, потом третьему. Переступая в такт быстрой мелодии, я словно летела над землей. Смеялась, кружилась, ловила восхищенные взгляды и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Но каждый раз, когда я мельком ловила взгляд инспектора, замечала, что он выглядит все мрачнее и мрачнее. Странно, вроде бы повода грустить не был…

– А вы почему не танцуете? – весело спросила я, на минуту выскользнув из очередного круга и подойдя к нему.

– Я не любитель, – коротко ответил инспектор и едва заметно нахмурился.

– Ну пойдемте же, хотя бы один танец! – Я схватила его за рукав и слегка потянула к танцующим. – Не будьте таким занудой.

– Танцуйте сами, у вас отлично получается.

Пожав плечами, я снова нырнула в толпу. Пусть сколько угодно куксится, а я буду веселиться. Заслужила. И я веселилась – до тех самых пор, пока люди не начали понемногу расходиться.

Адреналин схлынул и навалилась усталость, да и ноги, как бы удобно ни было в кроссовках, начали ныть. Вот бы опустить их в тазик с теплой водой! С этой мыслью я и подошла к Авдоне:

– Вы не покажете наши комнаты? Мы бы уже пошли отдыхать, пожалуй…

Она посмотрела на меня удивленно и даже руками развела:

– Комнаты? Откуда ж у нас комнаты лишние? Я вам с кавалером на сеновале постелила! И тепло, и мягко, и сено ароматное, спать будете лучше, чем дома.

– Как – на сеновале?

Я почувствовала, что бледнею. Бросила взгляд на инспектора. Он тоже выглядел ошарашенным. Полагаю, ему, в силу графского происхождения, на сеновалах ночевать не доводилось. Я, конечно, не из графьев, но выросла в городе и сеновалы видела только в фильмах.

– Да так, на сеновале… Удобно там, я вам покрывало стеганное расстелила, чтобы сено не кололось. Лето сейчас, тепло на улице, воздух свежий. Самое удовольствие на сене переночевать.

Из ее слов я уловила только «постелила вам покрывало». Получается, она собирается уложить нас с инспектором вместе? Да еще и на одном покрывале?

– Ну раз уж нет комнат, можно мне хотя бы отдельный сеновал? – спросила я.

Авдона уставилась на меня круглыми глазами.

– Это зачем отдельный? Нет, я, конечно, могу, сеновалов-то у нас полно. Да только негоже девушке одной.

Я вздохнула. Понятно, старый уклад, предрассудки… Но Авдона пояснила:

– Парни же покоя не дадут. Пока ты танцевала, от тебя глаз оторвать не могли. А как узнают, что ты одна, да на сеновале… Начнут шастать один за другим, стучаться, предлагать всякое…

– Это почему же они начнут? – осторожно спросила я.

– Так знамо дело: друга своего бросила, одна ночевать пошла, значит надо попытать удачу. А вдруг ты именно его там ждешь? Они, конечно, у нас парни серьезные, ничего супротив воли не сделают. А только докучать будут, поспать не дадут.

Услышав это, я сделала маленький шажок к инспектору и машинально уцепилась за рукав.

– Нет-нет, все нормально, мы на одном сеновале прекрасно поместимся.

Сеновал, добротный сарайчик, располагался на заднем дворе дома старосты.

– Вот, взбирайтесь, там сверху постелено! – Авдона распахнула дверь, и я нерешительно заглянула.

Внутри оказалось темно, лишь из щелей в досках лился призрачный, голубовато-снежный свет чужой луны, которого хватило, чтобы увидеть сено, набитое почти под крышу. Пахло травами, чем-то фруктовым и чуть-чуть пылью. Снаружи доносился стрекот цикад, крик неспящей птицы, шорох ветра в листве деревьев.

Да уж, деревенская романтика.

Мы с инспектором переглянулись.

– Ну, устраивайтесь, а я пойду, – Авдона зачем-то нам подмигнула и скрылась в темноте.

Первым встрепенулся инспектор. Он щелкнул пальцами, и в воздухе как тусклый ночник загорелся шар магического освещения, почти мгновенно привлекший к нам пару ночных мотыльков.

– Ждете особого приглашения? – хмуро уточнил инспектор.

Как лезть на верхотуру, я представляла слабо.

Сено моментально просело под моим весом, сухой стебелек кольнул точно в нос и я звонко чихнула.

Глядя на меня, инспектор тяжело вздохнул и молча указал на деревянную лестницу, которую в полумраке я умудрилась не заметить.

– Я городская девочка, – зачем-то оправдалась я и с уверенным видом начала подниматься по ступенькам, пока почти у самого верха мне не начало казаться, что лестница не просто вдавливается в сено, а вот-вот упадет.

Я вцепилась в перекладины и замерла.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил инспектор.

В ответ я снова чихнула.

Лестница вроде бы покачнулась. Я ойкнула и вцепилась в перекладины еще крепче. Здравая мысль, что деревенские по несколько раз на дню взбираются, спускаются и никуда не падают, убедительной не показалась.

– Я… боюсь.

Инспектор вместо того, чтобы подержать лестницу снизу, легко, словно только на сеновалах и ночует, поднялся ко мне. Лестница еще немного накренилась.

Сперва я ощутила, как его дыхание сквозь тонкую ткань платья коснулось моей поясницы, затем инспектор поднялся еще на ступеньку.

– Смелее, – подбодрил он меня. – Я поймаю.

И подтолкнул!

С тылу.

У меня дыхание перехватило.

Почувствовать, как инспектор прижимается ко мне со спины и, особенно, пониже спины, последнее, чего я ожидала.

Шаткость лестницы перестала меня волновать, и я бодро преодолела последние ступеньки. Инспектор же так и продолжал меня подталкивать… плечом под мягкое место.

Наконец, я перебралась через край.

Как и обещала Авдона, наверху нас ждало покрывало. Уютное, мягкое, сшитое из веселых разноцветных лоскутов и до крайности маленькое для двоих.

Наступила неловкая тишина. Инспектор осматривал импровизированную кровать, словно это была улика на месте преступления. Потом повернулся ко мне и сказал:

– Ложитесь, я тут как-нибудь в стороне устроюсь…

– Прямо на сене? – возмутилась я. – Оно же колется! И вообще… Я вас не боюсь.

Он усмехнулся:

– Ну, раз не боитесь…

Пришлось лечь первой, аккуратно устроившись на самом краешке. Инспектор осторожно улегся рядом, сохраняя между нами максимально возможное расстояние. Только вот бесполезно. Покрывало оказалось таким маленьким, что мы все равно соприкасались рукавами. И инспектор явно чувствовал себя так же неловко, как и я. Кажется, графское воспитание не предусматривало инструкций для совместной ночевки на сеновале с девушками.

Магический свет погас, и через прорехи в крыше стали видны звезды – яркие, будто специально кто-то просыпал их над нами. Несмотря на неудобства, было в этом что-то и романтичное, и почти волшебное. Запах свежего сена, чуть влажный ночной воздух и инспектор, так близко, что я слышу его дыхание…

Впрочем, мое романтическое настроение длилось не долго.

– Что же ты не пошла на отдельный сеновал? – с усмешкой спросил инспектор.

– С чего бы вдруг мне туда идти?

– Ну мало ли. Ты так весело отплясывала с местными парнями, кто знает, может и судьбу бы свою встретила.

Я уже была готова возмутиться этой гнусной инсинуации, и лишь потом сообразила, что в голосе инспектора прозвучали какие-то новые, до сих пор незнакомые мне нотки. Он что, ревнует? Сердце гулко стукнуло, то ли обиженно, то ли радостно – я сама не поняла. То-то он всю дорогу волком на меня смотрел. И танцевать не захотел… Хотя, может, просто не умеет, уж точно графьев не учат деревенским танцам. И вообще, с чего бы ему меня ревновать.

– Ерунду говорите, – холодно ответила я. – Зачем мне здесь встречать свою судьбу? Мы вообще-то собираемся наторговать сколько надо и убраться из этого мира чем скорее, тем лучше. Только судьбы мне тут и не хватало.

– Да, действительно, ты права, – как-то уж слишком серьезно сказал инспектор. Никакой насмешки в его голосе уже не было. – Ладно, день был трудный. Спокойной ночи, – добавил он и отвернулся.

– Спокойной ночи, – ответила я. И тоже отвернулась.

И только сейчас поняла: в том мире, куда мы вернемся, мне тоже никакая такая судьба не нужна. Ведь и там ничего не изменится: мне по-прежнему нужно будет наторговать насколько положено, чтобы вернуться уже в свой, настоящий, родной мир.

Внутри поднялась очень странная эмоция, и я спряталась от нее в сновидение как в домик, зато проснулась я чуть ли не на восходе, с первыми яркими лучами солнца, брызнувшими сквозь щели между досками.

Как ни странно, чувствовала я себя посвежевшей, полной энергии и готовой к новому дню. Я сладко потянулась… И тут же обнаружила что-то неправильное. По правую руку сено, пара сухих стебельков прилипли к ладони. По левую руку никакого сена. Ровное дыхание и в такт ему едва ощутимое движение вверх-вниз.

Повернув голову, я увидела прижавшегося ко мне спящего инспектора. И я тоже к нему прижималась! Не нарочно, конечно: за ночь сено под нами просело, и с краев покрывала мы скатились в образовавшуюся “ямку”.

Инспектор пробормотал что-то невнятное, подозрительно похожее на мое имя, повернулся на бок, закинул руку мне на талию и, по-прежнему пребывая в видениях, улыбнулся.

Солнечный луч попал ему на глаза и прежде, чем я успела выпутаться, инспектор открыл глаза.

Растрепанный и еще не до конца проснувшийся, он выглядел по-мальчишески мило и домашне-уютно. Он улыбнулся, кажется, прежде, чем до конца осознал, где мы и что происходит. Мне захотелось вытащить из его волос сухую травинку, я даже протянула руку… И тут он окончательно проснулся и посмотрел на меня уже вполне осознанно. Ой!

Я будто воровка застигнутая на краже, отдернула пальцы, отпрянула, шарахнулась назад. Попыталась выбраться, но на продавленном сене сделать это было не так уж просто. Я тут же потеряла равновесие и рухнула ему на грудь.

Я снова попыталась подняться и отодвинуться подальше, но теперь запуталась в подоле, и все, что у меня получилось, это невнятное барахтанье, от которого сено полетело во все стороны, а я снова рухнула на широкую грудь графа, ткнулась носом в ключицу, отшатнулась, опять потеряла равновесие…

– Эх, молодые! Неужто за ночь не натешились? Завтракать спускайтесь, – раздался снизу голос Авдоны.

Ох! Это что же она про нас подумала?

Впрочем, ясное дело – что. Увидеть она нас не могла, только услышать нашу возню. Я почувствовала, что краснею, щеки буквально запылали. Притихла, боясь даже двинуться: до сих пор от моих попыток выбраться становилось только хуже.

– Она ушла, – шепнул инспектор, и тут же без особого труда выбрался из-под меня. Получилось у него довольно ловко и быстро, без падений и барахтанья, что было вдвойне обидно.

Не знаю, как он, а я чувствовала себя ужасно неловко и глупо. Инспектор же с невозмутимым видом первым спустился по лестнице, подстраховал меня.

Я отряхнулась, как могла. Сено было везде – в складках платья, за пазухой и даже в рукавах… Оно кололось, между прочим! Когда я закончила, инспектор окинул меня взглядом, вздохнул и вытащил из моих волос несколько сухих стебельков. Я в долгу не осталась: у него в волосах тоже обнаружилась пара травинок…

– Ну хорош уже миловаться! Стынет же все!

Мы зашли в дом Авдоны, стол уже ломился от нехитрой деревенской еды. Тут и горячая румяная картошка прямо из печи, и вчерашние пироги, которые, как известно, на следующий день всегда вкуснее, и крупные куски домашнего сыра, и даже густая сметана в большом глиняном кувшине. Пахло свежим хлебом и травяным чаем.

– Садитесь, милые, ешьте, пока горячее! – хлопотливо суетилась Авдона. – Чай вот свежий, душистый, только заварила!

Мы с инспектором не заставили себя долго упрашивать. Он аккуратно взял кусок хлеба и сыра, я же набрала всего подряд: после ночевки на свежем воздухе аппетит был отменный.

Однако спокойно позавтракать нам не дали.

Не успела я расправиться с пирогом, на пороге появился мужичок с сияющей лысиной.

– Здравствуйте, люди добрые, – отчего-то смущаясь проговорил он. – Это же вы всякой магией торгуете?

Я поспешила подтвердить, что так и есть.

– А имеется ли у вас средство волшебное для роста волос? Такое, чтоб наверняка?

– Имеется! – я выскочила из-за стола и метнулась к коробу.

Флакончик зелья от облысения я точно положила, хоть и не очень верила, что кому-то оно понадобится.

Он не торгуясь отсчитал монеты, торопливо сунул пузырек в карман и тут же сбежал. Явно торопился испытать покупку. Что ж, в лавкиных товарах я была уверена. Единственное, на что сможет пожаловаться теперь покупатель, – это частые визиты к цирюльнику.

Только я уселась за стол и потянулась к печеной картошке, в дом вошел крупный мужчина. Почесал затылок и пробасил:

– У вас правда зелья всякие есть? А для сна чего-нибудь найдется? Супруга у меня больно болтлива, особенно по вечерам… Мне бы такое, чтоб заснуть хоть на пару часов и ничего не слышать…

Я быстро нашла пузырек с «успокоительной настойкой». Здоровяк вздохнул с облегчением, купил и ушел, бормоча благодарности.

Неужели пошла торговля? Не совсем так, как мы рассчитывали, но все же… Я отхлебнула остывшего чая и с ожиданием уставилась на дверь.

Но увы… Завтрак уже подходил к концу, а новых покупателей так и не было. Мы поблагодарили хозяйку, подробно расписали и даже зарисовали дорогу к лавке и выдвинулись в путь.

Обратная дорога через лес оказалась не такой уж и ужасной. Сама не пойму, в чем причина: то ли я окончательно освоилась в этом странном мире, то ли подействовала вкусная деревенская еда и танцы под звездами. А может, все дело в сегодняшнем пробуждении на сеновале?

Я как-то некстати вспомнила крепкую мужскую руку на своей талии, жар его тела… Тут же смутилась и покосилась на инспектора – не догадывается ли, о чем я сейчас думаю.

Инспектор угрюмо тащил свою ношу… Ну да, ему очевидно не до меня и не до моих глупых мыслей… Он выглядел усталым, сосредоточенным, и, что уж там, чертовски привлекательным. Интересно, он хоть понимает, насколько ему идет эта легкая небритость и чуть растрепанные волосы?

От этих мыслей я тоже поспешила избавиться.

– Осторожно, там снова зайцы! – предупредил инспектор, замедляя шаг.

Ой! Только этих монстров мне и не хватало!

Я присмотрелась внимательнее. Из-за низкого кустарника высунулась сначала одна мордочка с аккуратными рожками, потом вторая, откуда-то сверху тихо спланировал третий зверь, неуклюже шлепнулся на тропинку и тут же смущенно спрятался обратно в заросли.

Хм… а не такие уж они и страшные, если привыкнуть.

– А что, выглядят вполне безобидными… Тот беленький даже милый… Интересно, получится его погладить?

– Не советую. Если уж очень хочется кого-то погладить – лучше выбрать кота. Результат будет более предсказуем.

Угу, будет. Кот ловко увернется, посмотрит как на дурочку и поспешит по своим кошачьим делам… Я вдруг поняла, что ужасно соскучилась. И не только по коту. А по всей лавке сразу – по несговорчивому сундуку, по безотказному шкафу и даже по вредным тапочкам.

Все-таки в гостях хорошо, а дома лучше.

Я ускорила шаг.

– Дом, милый дом, – тихо сказала я, когда мы вышли из-под полога деревьев и увидели ставни и крылечко лавки, освещенные теплыми солнечными лучами.

Инспектор молча кивнул и ускорил шаг. Короб за его спиной, казалось, стал еще тяжелее, чем был утром. Я поспешила за ним, стараясь не отставать.

На крыльце инспектор осторожно поставил короб на землю расправил плечи и глубоко вздохнул. Казалось, он сбросил с себя сразу несколько тяжелых лет. Я уже протянула руку к двери, когда услышала голоса. Голоса, которых в нашей лавке быть ну никак не должно.

– Чтоб вас всех разорвало и три раза подбросило! Выпустите меня немедленно! – этот писклявый голосок казался смутно знакомым.

– Вот еще, ворье всякое выпускать! Да тебя прибить надо!

– Тапочкой! Как таракана мерзопакостного!

А вот эти голоса точно были знакомы. Тапочки! И, надо сказать, очень рассерженные тапочки

Да что же там такое происходит? Я быстро распахнула дверь.

Картина, открывшаяся перед нами, была достойна кисти сумасшедшего художника.

Над прилавком, в метре от пола, болтался человечек размером с мою ладонь, не больше. Круглое лицо его покраснело от ярости, маленькие ручки и ножки беспомощно загребали воздух. Он пытался не то вернуть себе устойчивое вертикальное положение, не то куда-то уплыть, но его трепыхания не помогали ни с первой, ни со второй задачей, ишь делали его по похожим на куклу-марионетку. Только без ниточек.

Кот, кстати, новую игрушку очень даже оценил. По его горящим глазищам было видно: барахтающийся человечек подходит для охоты куда лучше, чем тапочки и уж тем более какой-нибудь скучный комок пыли. Мешкать кот не стал: подпрыгнул, атаковал и… промахнулся буквально на миллиметр, его когти мелькнули у ног человечка. Тот особенно громко взвизгнул и с утроенной силой забарахтался в воздухе. Кот прыгнул снова, в этот раз зацепил штанину человечка. Ткань порвалась, человечек снова взвизгнул, а наш страшный зверь и верный страж приготовился к новому прыжку. Только вот… Видала я уже нашего котика в деле. Удар – точный, когти – стальные, реакция – молниеносная. Не кот, а машина для разрывания врагов в клочья. Не похоже, что наш хвостатый охотится, скорее развлекается.

А вот тапочкам, похоже, было не до шуток!

– Разбойник! Бессовестный ворюга! – верещала левая.

– В тюрьму его! – поддакнула правая тапочка.

Кот зевнул во всю ширину пасти и потянулся, снова прыгнул и промахнулся, в очередной раз насмерть перепугав человечка.

– Какая тюрьма? – взвизгнул тот, отчаянно дергаясь в воздухе. – Я порядочный… ну, почти порядочный человек!

– Порядочный?! Да ты воровал!

– Вовсе и не воровал я, я изучал товары!

– Молчать! – инспектор рявкнул так грозно, что все тотчас же послушались и замолчали. Даже кот прервал свою охоту и шуганулся под прилавок.

И только я не замолчала, а наоборот подала голос и изумленно пискнула:

– Ой! Это же Коляшка!

Я смотрела во все глаза и могла поверить увиденному.

Ну да, крошечный Коляшка болтался над прилавком и беспомощно двигал ручками-ножками. Мамочки, разве такое возможно? Как мог он так уменьшиться?!

Тапочки называли его вором… Может, украл у нас что-то эдакое, да и превратился? Только никаких уменьшающих размер зелий у меня в ассортименте точно нет, уж свой товар я прекрасно знаю.

Объяснение оказалось куда проще и очевиднее.

– Вот что бывает, если зайти за прилавок без тапочек, – объявил инспектор.

– Ох!.. – я прикрыла рот рукой.

Без тапочек за прилавком нельзя – эту истину я уяснила в первый же день и как-то не особенно стремилась выяснить, что будет, если это правило нарушить. И вот теперь с ужасом вспоминала, как в один из самых первых дней в этой лавке едва не упала со стула и не оказалась на полу босиком. И как инспектор бросился ко мне с такой скоростью, будто я лечу в яму с крокодилами, подхватил на руки, а затем отчитал и обул.

Воображение в красках нарисовало, как я сплющиваюсь, превращаюсь в забаву для кота, и зверюга гоняет меня лапой по всей лавке… Я запоздало ужаснулась, повернулась к инспектору:

– Так, получается, вы меня тогда от этого спасли?! Со мной бы тоже такое случилось?

Инспектор покачал головой:

– Вовсе не обязательно…

Я уже хотела с облегчением выдохнуть, но тут инспектор добавил:

– Могло быть гораздо хуже! Он еще легко отделался, всего-то потерял в росте… Видимо, лавка решила его пожалеть. Почему-то.

Пожалеть? Вот это да! Если это называется “пожалеть”, то что же она сделает не жалеючи? Впрочем, желания уточнять детали у меня не было. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Между тем Коляшка перестал молотить руками-ногами по воздуху. Наоборот, притих и внимательно слушал, не пропуская из нашего разговора ни слова.

Когда инспектор замолчал, он осторожно уточнил:

– А можно ли меня как-то расколдовать? Пожалуйста!..

А потом жалобно всхлипнул.

Ничего похожего на сочувствие я не ощутила.

Во-первых, я была очень-очень зла на Коляшку еще с тех пор, когда он дурил нам голову всякими чудищами и заставил выменять дорогущие магические товары на никому не нужные свечки и прочую ерунду.

И колокольчик! Я вспомнила, как обзванивала лавку якобы защитным колокольчиком и щеки мгновенно стали пунцовыми – от стыда и от злости сразу.

И это были далеко не все претензии к торговцу-аферисту! Он ведь еще и репутацию магическим товарам испортил. Мошенник! Из-за его свечек, от которых нет никакой пользы, люди и к нашим товаром относятся с недоверием. И как тут наторгуешь, чтобы домой вернуться?

И ко всем своим прочим прегрешениям этот негодяй еще и посреди бела дня грабить нас полез!

Ну разве не заслужил он того, что получил?!

Нет, конечно, я бы не стала оставлять его таким мелким навсегда. Все-таки я не настолько злая ведьма… Но и отпускать его слишком легко я тоже не собиралась.

Поэтому сделала вид, будто не слышу его жалобный писк, и демонстративно повернулась к инспектору:

– А зачем нам вообще ворье всякое расколдовывать? Он вообще-то грабить нас пришел! Я считаю, лавке виднее. Пусть таким остается. Коту, опять же, будет с чем играть, а то совсем уже заскучал бедняга.

– Нет, нет! – немедленно запротестовал Коляшка, отчаянно замахав руками и ногами, отчего аж перекувыркнулся и тем самым невольно вновь привлек внимание кота. – Я не грабить! Я вообще исключительно с положительными целями!

– С какими это такими положительными целями? – возмущенно вклинилась левая тапочка. – Ты же в лавку залез и по полкам шарить начал!

– Грабитель он и есть! – поддержала ее правая. – А еще врун каких мало!

Вот это точно! Что-что, а врет этот негодяй не краснея. Одно ребро дракона чего стоило…

– Да нет же! – отчаянно запротестовал Коляшка. – Просто скоро от вашей лавки камня на камне не останется! Из нее магическую силу вытянут, а что останется испепелят и по ветру развеют. Я хотел успеть хоть что-то ценное спасти, пока этого не случилось!

На мгновение воцарилась тишина. Тапочки растерянно замолчали. Даже кот притих, отказавшись от очередного прыжка. Мы с инспектором переглянулись, мягко говоря, опешив от таких новостей.

– Он ведь просто врет, да?

Я смотрела на графа с робкой надеждой. Вот сейчас он скажет: “Что за чушь! Никто не в состоянии вытянуть магическую силу из лавки. А если вдруг попробует – очень об этом пожалеет”.

Но инспектор молчал и хмуро буравил взглядом мини-Коляшку.

Я тоже недобро уставилась на него.

– Эй, ну-ка рассказывай, кто там что собирается вытянуть? Да еще испепелить и развеять?!

Но Коляшка насупился и буркнул:

– Никто. Пошутил я. Юмор такой…

Ясно. Значит, случайно проболтался, пытаясь себя выгородить. А теперь понял, что прокололся и будет молчать. Только вот нам необходимо, чтобы он заговорил!

Инспектор решительно прошел вперед, схватил Коляшку за шкирку, и слегка тряхнув для острастки, поставил на прилавок.

Кот с разочарованным мявом скрылся в направлении моей комнаты.

– Ну-ка рассказывай, – строго потребовал инспектор. – С какой это стати лавку должны уничтожить? И кто?

Вроде бы инспектор говорил совершенно спокойно, даже буднично, но что-то в его тоне было такое, что даже мне захотелось немедленно признаться во всех грехах, совершенных или только задуманных.

Коляшка же как стоял, так и плюхнулся на подкосившихся ножках на пятую точку.

– Пошутил… Вот клянусь, пошутил… – бормотал он.

Ого! И кто ж это такой грозный собирается нас уничтожить, что этого кого-то Коляшка боится, а инспектора – нет? У меня по спине пробежал нервный холодок.

– Ну хорошо… – инспектор отступил как-то уж слишком легко. – Не хочешь, не говори. Скоро сами все увидим… Когда тот, кто собирается нас изничтожить, сюда явится.

Что-о?! Да он издевается! Когда кто-то там явится, поздно будет! Сейчас надо все выяснить, сейчас! Я уже собиралась высказать инспектору все, что об этом думаю, как он наклонился к Коляшке и тихо проговорил:

– Только вот что… Когда он явится, ты ведь тоже здесь будешь. И если лавку испепелят… Мы-то, может, и успеем убежать. Кот вон заранее исчез, только его и видели. А вот ты на своих маленьких ножках… – инспектор окинул Коляшку оценивающим взглядом, – Вряд ли…

Хм… Наверное, не стоило недооценивать способности инспектора в области ведения допросов.

– Ладно, так и быть… – буркнул Коляшка. – Только вы пообещайте сначала, что бить не будете. Или там еще чего… Магией своей.

– А бить, значит, есть за что? – уточнила я.

Он только отвел взгляд.

– А ну рассказывай быстро! – заверещали тапочки. – Так-то побить тебя и прямо сейчас можно!

Коляшка еще немного потоптался на прилавке и наконец начал свой рассказ:

– Надоело мне с товарами по деревням шататься. Торговать с селянами знаете как тяжко? То поколотят, то фингал подобьют, то товар разбросают… “Не работают твои свечки” – говорят.

– Так они и правда не работают! – напомнила я. – Вранье и мошенничество твои свечки! И все остальное тоже! Включая колокольчики и ребра дракона.

Коляшка зыркнул на меня недобро.

– Я, между прочим, не свечки продаю! А мечту! Людям нужно верить во что-то! В чудо, в лучшее, в завтрашний день!

Ух ты, благодетель выискался! Я почувствовала, как внутри все закипает.

– Так и продавал бы мечту. Написал на бумажке “Мечта” – 100 гульденов. И говорил бы, что платят они за что-то очень хорошее, только оно не факт, что сбудется. Так нет же, ты деньги берешь за свечки! Бешеные деньги, между прочим.

– Так ведь покупали! И спасибо говорили!

– Тихо! – рявкнул инспектор. – Про мечту и свечки потом поговорим. А сейчас выкладывай, что там с нашей лавкой.

Коляшка разом растерял свой пыл и продолжил, как и было велено.

– Устал я, вот и решил провернуть дельце посолиднее. Вот прям как в городе меня просветитель и лучший преподаватель успеха учил: выйти на новый уровень, увеличить средний чек, пробить, так сказать, финансовый потолок…

Глаза Коляшки остекленели, будто вместо него заговорил сидящий внутри бес.

Пробить финансовый потолок, ну надо же… Неужели даже до этого мира с его деревеньками, рогатыми зайцами и сеновалами докатилась эта зараза?

– Перепрошить мозг, снять блоки, которые тормозят доход, найти свою уникальную формулу успеха, заменить мышление бедного на мышление миллионера… – Коляшка говорил так, словно не понимал смысл произносимых слов, зато все больше воодушевлялся.

– Ой, да перестань уже, – устало выдохнула я. – Что сделал-то в итоге?

Он резко замолчал, потом огляделся вокруг осоловелыми глазами и наконец заговорил нормально.

– Пошел со своим товаром в замок к местному аристократу… Так-то он гостей не жалует, живет на отшибе. Поговаривали люди, что он, мол, колдун. Но кто ж в наши дни в колдунов верит? Уже много лет никакого настоящего колдовства в нашем королевстве не было.

– Колдовства, значит, не было, но ты им торговал! – снова не выдержала я, но инспектор тут же меня осадил:

– Помолчи, – сказал он мне. А Коляшке, наоборот: – Рассказывай.

После тоскливого вздоха Коляшка покорно продолжил:

– Ну принес я ему свои свечки, значит, показал. А он как взглянул – сразу разозлился. Как закричит, что я мошенник и негодяй, никакого колдовства в свечках моих нет!

Я уже хотела напомнить присутствующим, что аристократ-то этот чистую правду сказал, но инспектор так на меня зыркнул, что я язык прикусила. Все-таки взгляды его светлости действуют не только на преступников, но и на добропорядочных граждан.

– А потом, – Коляшка вздохнул еще более трагически, – велел меня плетями выпороть для науки. Даже слуг уже позвал.

– Отлично, – пробормотала я с удовлетворением. – Надеюсь, плети у него были качественные.

– Не дошло до плетей, – буркнул Коляшка с явной обидой. – Я, конечно, перепугался до смерти и говорю ему: «Погодите, ваше благородие, есть у меня настоящее магическое!» И достал те остатки товаров, что у вас тут выменял.

Сразу несколько укоризненных взглядов уперлись в него, и мой был еще не самым укоризненным. Кто бы видел, как посмотрел на него наш незаметно вернувшийся к прилавку кот!

– Ну а что мне было делать-то? – стал оправдываться Коляшка, но инспектор его остановил.

– Давай, рассказывай, что дальше! – велел он.

Хотя, говоря откровенно, я уже и сама догадывалась, что дальше.

Коляшка вздохнул.

– А вашими товарами он сразу заинтересовался, схватил меня за грудки, говорит: «А это ты откуда взял?» И, главное, глаза заблестели, как у безумного. Я и рассказал ему, что есть лавка такая, недавно в лесу появилась, вот оттуда и товар.

– Выдал, значит, с потрохами, – прокомментировала его слова правая тапочка.

– А куда было деваться? – развел руками Коляшка.

– Да хоть куда! Только не болтать лишнего! – заявила левая.

– Посмотрел бы я на вас… – начал Коляшка, но договорить не успел.

– Дальше что? – инспектор снова пресек в зародыше начинающийся спор.

– Барон потребовал с меня нарисовать план, как к вам добраться. Ну, я и нарисовал. А как я закончил – сразу потерял ко мне интерес, только слугам велел вышвырнуть меня вон.

Он развел руками и замолчал, словно история была уже рассказана полностью.

– Совершенно справедливо, – вставила левая тапочка. – Я бы на его месте еще и калошей вдогонку запустила!

– Так, стоп! А откуда взялось вот это все – магию выпить, лавку испепелить?

– Так вы же не даете рассказать! – Коляшка, как обычно, искал виноватых где угодно, только не там, где надо. – Слуги из залы меня вытащили и тут заспорили. Что значит «вышвырнуть»? Это из окна выбросить? Или в ров с зубастыми рыбам, что вокруг замка вырыт, окунуть? Или просто мост открыть да выпустить? А спросить не решились, уж больно грозен их хозяин. Так что бросили меня под дверью и пошли между собой выяснять. Тут уж как водится, кто громче доказывает, того и правда. По мне, так мост – это самое правильное, но кто бы меня слушал…

Коляшка тяжело вздохнул.

– А по мне, ров с зубастыми рыбами тоже неплохо, – тихонько себе под нос проговорила я.

Коляшка мой выпад проигнорировал. А может, и правда не услышал.

– Они ушли спорить, а я под дверью остался. И кое-что услышал. Оказалось, что аристократ этот – и правда колдун настоящий! Самый что ни на есть колдун! Последний в королевстве! И говорил он со своим верным приспешником. Мол, повезло нам, еще магии привалило… Я долго их разговор слушал, и так понял, что как раз из-за него в нашем королевстве магии нет. Потому что он, если магию какую найдет, сразу ее себе забирает. Выпивает силу! А тут, значит, магия иномирная появилась, ваша лавка, стало быть…

Теперь мы все молчали. Даже мне не хотелось язвить. Похоже, плохи наши дела… Если этот колдун столько лет пил всю магию из целого королевства… Что-то есть у меня подозрение, что сил у него немало.

Наступившую тишину разрезал писклявый голос Коляшки.

– Он сперва собирался сразу сюда идти. А приспешник посоветовал подготовиться получше, с силами собраться… Все-таки иномирная магия… А дальше уже и не знаю, что они решили. Пришли двое амбалов из числа слуг, да и оттащили меня на мост…

Вот тут-то Коляшке бы и замолчать, но он зачем-то продолжил:

– В общем, выбрался я оттуда, слава лесным богам! А выбравшись рассудил здраво: раз уж лавке вашей все равно конец, надо хоть что-то из нее спасти.

Ох, зря он это сказал!

Кажется, чувство самосохранения у Колшяшки то ли от рождения отсутствовало, то ли он отбил его в своих сомнительных похождениях. Впору удивляться, как он дожил до своих лет. Живучий.

Я отлично представляла, что сейчас начнется, и оно началось.

– Ах ты ж гад! Спасатель выискался! – взвизгнула левая тапочка, переходя едва ли не на ультразвук. – Выбросить его отсюда немедленно!

– Точно! – поддакнула правая. – В лес его! Пусть там спасает! Шельмец, проходимец подзаборный, лиходей, душегубец, ворюга окаянный!

– Что б его звери лесные сожрали!

В целом я была согласна с тапочками.

Вышвырнуть гада в лес – отличная идея. Это было бы вполне справедливо. Пугал нас чудищами – вот и получи чудищ. С такими размерами для него рогатые зайчики и лесные белочки – настоящие монстры. Да и комары ничуть не лучше!

– Как же так? – жалобно пискнул Коляшка, заметно побледнев. – Я же вам всю правду рассказал! Все, как было! Нельзя быть такими вероломными! – взвыл Коляшка, быстро сообразив, к чему все идет.

– Это мы-то вероломные?! – не выдержала я. – Да ты хотел обчистить лавку и смыться, даже предупредить об опасности не собирался! Молчал бы уж.

– Убрать его отсюда немедленно! – визжала тапочка.

– Именно! Пусть канает! – перекрикивала ее другая.

– Не нужно, я хороший! – подвывал Коляшка.

Он вдруг сорвался с места и неуклюже побежал к краю прилавка. Видимо, уверившись, что спасать мы его не будем, решил прыгнуть вниз и забиться в ближайшей щели, однако высота стойки для него была убийственная. Коляшка затормозил и лишь глянул вниз, тут же отпрянул.

Кот же явно воспринял его метания как приглашение в игру и продолжил азартную охоту, в прыжке зацепил счеты, отчего они с грохотом свалились, едва не начал забег по полкам, мимоходом роняя товары.

Я шикнула, ловя кота в последний момент, а инспектор рявкнул так, что сразу притихли все, даже Коляшка и тапочки:

– Молчать!

Стало слышно, как где-то за стеной негромко поскрипывает ставень…

В воцарившейся тишине даже собственное дыхание казалось мне оглушительно громким. Я покосилась на инспектора. Вот умеет же он и порядок навести, и разобраться с проблемами.

Хотя нет, насчет проблем я погорячилась. Боюсь, наши проблемы одним махом не решить. Колдун, вытянувший магию из целого королевства… Даже подумать страшно, что это за тип! Но ведь ему противостоит не кто-то там, а наш грозный инспектор. Он как раз сурово нахмурился и стал похож на полководца, командующего обороной небольшой крепости.

– Значит так, – обратился он к Коляшке. – Ты остаешься.

Наш пойманный преступник охотно закивал, а вот обе тапочки хором возмутились:

– Что?!

– Как?!

“Почему?!” – я, если честно, была готова влиться в этот хор, но вовремя прикусила язык.

Впрочем под строгим взглядом инспектора тапочки тоже стушевались и резко изменили мнение:

– А пускай остается, жалко что ли…

– И то правда, зачем чудовища? У нас кот есть, пусть он его съест.

– Маша, – инспектор вдруг обратился ко мне. – Я поставлю защиту, разберись с этим. Чтобы никто никого не съел! – его голос стал гораздо мягче, но все равно приказ оставался приказом.

Как именно разобраться, инспектор, конечно, не уточнил… Ну ему простительно, все-таки защита лавки – дело первостепенное, а несъеденность Коляшки… Будем честны, никого, кроме Коляшки она не волнует. И все же приказ есть приказ. Надо что-то придумать.

Я покосилась на тапочки, но они дельного совета точно не дадут. Пока я думала, что делать, инспектор отошел от меня на пару шагов в сторону. С его рук сорвались протуберанцы сине-фиолетового света, закружились по залу, пройдя сквозь стены, унеслись в неизвестность.

Торговый зал наполнялся новыми магическими огнями. Один за другим вспыхивали огненные то ли руны, то ли иероглифы, а инспектор все продолжал и продолжал.

Я невольно залюбовалась выверенными движениями, силой, уверенностью, мастерством, бурлящей в нем энергией, духом бойца. Мне даже показалось, что он стал выше ростом, что плечи широко развернулись, а мышцы заиграли новой мощью. Отвести взгляд стоило немалых усилий.

Все-таки нельзя быть таким притягательным…

Так, мне вообще-то важное дело поручили!

Буйство магии угасло, но инспектор продолжал нараспев читать заклинания.

– Я обойду периметр, – коротко пояснил он, выходя на крыльцо.

Я же осталась в лавке.

– А ведь и правда кот тебя может сожрать, – вздохнула я, оглянувшись на Коляшку.

Догадка, что делать, появилась моментально. Собственно, мне не нужно делать ничего нового:

– Лавка, миленькая, – заговорила я, – раз ты не превратила его в скунса или скульптурную подставку для зонтиков, значит убивать ты его все-таки не хочешь, верно? Ты ведь на самом деле добрая… Где ему теперь жить? Наружу нельзя, в комнату к себе я пусть маленького, но все же постороннего мужчину не пущу.

Дослушивать мои размышления лавка не стала.

Одна из полок за прилавком внезапно изменилась. Товары вместе с ценниками будто кто-то раздвинули невидимыми руками, а в образовавшемся пространстве появилось нечто, подозрительно напоминающее кукольный домик, помещенный в аквариум. В комнатке разместились кроватка, тумбочка, кресло с высокой спинкой, столик и даже шкафчик – все идеально подходящего размера. Лавка не поскупилась на уют: на деревянный пол постелила коврик с геометрическим орнаментом, на полку водрузила вазочку, правда, пустую, добавила миниатюрный плед.

– Что? За стеклом? – изумился Коляшка. – Это же никакого уединения!

– Зато покупатели будут приходить поглазеть, – хмыкнула я.

– А… по нужде?!

Если передняя и боковые стенки были прозрачными, то дальняя – вполне деревянной, и в ней имелась дверца.

Я аккуратно подцепила Коляшку за шкирку. Он протестовал, но скорее по привычке, чем всерьез, да и попасть коту на коготь Коляшка опасался. Кот, заигравшись, сам того не желая, прихлопнет лапой, и нет крохотного воришки, так что Коляшка позволил мне перенести его в аквариум и даже не стал ругаться, когда я задвинула заменявшую потолок решетку. Наоборот, он деловито проверил скрытое от глаз помещение, убедился, вернулся и во весь рост вытянулся на кровати:

– Надо же, перина годная, – заявил он.

Ничему его жизнь не учит. Молчал бы. “Годная”! Лавка может и передумать. На его удачу лавка проявила великодушие.

– Мя-а-ау, – высказался лишенный игрушки кот и живо забрался на полку.

Ловить Коляшку он больше не сможет, но наблюдать-то ему никто не запретит.

Я уже собиралась выглянуть и посмотреть, чем занимается инспектор, но он вернулся. На аквариум он лишь покосился, комментировать не стал, обошел меня, прилавок и присел на корточки перед сундуком.

– Мне нужен хрустальный взгляд, – произнес он ничего для меня не значащую фразу.

Зато сундук понял его прекрасно, и инспектор извлек украшенное хрустальными бусинами зеркало.

Я снова могла наблюдать, как инспектор внимательно и увлеченно работает с артефактом, как по мановению его руки бусины отрываются с рамы, поднимаются в воздух и одна за другой вылетают в незакрытую входную дверь.

Зеркало мигнуло, и инспектор поднялся, пристроил его на прилавок.

– Ну вот, теперь магией нас просто не достать, а приближение чужаков покажет зеркало. Маша, что не так? Почему ты на меня так смотришь?

Я поспешно отвела взгляд. Не объяснять же графу, что я смотрю на него с восхищением! А вот почему я на него так смотрю… Хороший вопрос. Отвечать на него мне не хочется, даже самой себе.

Когда наконец все успокоились и разошлись – инспектор в свою комнату, Коляшка в свою, а кот – неведомо куда, я нацепила тапочки и направилась к себе. Хотелось тишины, покоя, и – что уж греха таить – еды. Прямо сейчас и желательно побольше.

Я вошла в комнату, развернула на столе скатерть, расправила – очень тщательно. Вроде бы просто расстелила, а вроде и погладила… Снова напрашиваться на ужин к инспектору не хотелось.

– Ну что, моя дорогая, хватит обижаться, – сказала я самым примирительным голосом. – Я сегодня заслужила нормальный ужин, не сомневайся.

Скатерть на мгновение задумалась, а затем на столе появилась тарелочка. Сказать, что порция была скромной, – это ничего не сказать. Несколько оливок, пара тончайших ломтиков сыра и кусочек хлеба, который просвечивал насквозь…

Какое-то время я молча разглядывала предложенную инсталляцию, символ неслыханной кулинарной скупости. Теплилась робкая надежда, что это еще не все и к легкой закуске сейчас добавится основное блюдо.

Но этого не произошло, и я обиженно возмутилась:

– Эй, ты меня ни с кем не перепутала? Может, с Коляшкой? Вот ему такая порция как раз по размеру. Ну и по заслугам тоже… А я у нас нормальных размеров и лавку, между прочим, не грабила. Наоборот – все для нее делаю. Бегаю по деревням, уже не знаю, как извернуться, чтобы хоть что-то продать.

Скатерть никак не отреагировала на мои жалобы. Еды на столе не прибавилось, она явно не собиралась менять свое решение.

– Знаешь что? – сказала я сердито. – Сама такое ешь! А я не буду!

Развернулась, хлопнула дверью и решительно направилась в ванную комнату. Было обидно до слез. В конце концов, я имею полное право на приличный ужин!

В горячей ванне я понемногу успокоилась, полежала, пожалела себя и даже смогла прийти в нормальное настроение. Только вот голод никуда не делся, а наоборот усилился настолько, что теперь даже та самая жалкая порция казалась очень даже привлекательной. Еще более привлекательной мне виделась идея напроситься на ужин к инспектору. Только пришлось себя остановить… Слишком уж часто мы стали вместе ужинать, завтракать, а иногда и просыпаться.

Хватит! Вон сегодня он уже заметил, что я смотрю на него как-то не так. А за ужином еще ляпну что-то не то… Ну нет. Лучше перебьюсь сыром и оливками! Я вздохнула и, завернувшись в халат, вернулась в комнату, уже готовая примириться с крошечной едой.

Но меня ждал сюрприз. Да такой, что я замерла на пороге, не веря глазам.

Стол ломился от всевозможных вкусностей. Здесь было и золотистое жаркое, от которого поднимался невероятный аромат, и большие куски свежего хлеба с аппетитной хрустящей корочкой, и горка ароматных пирожков, и сыры, и салаты, и даже небольшой тортик в центре стола. Скатерть, похоже, раскаялась и решила загладить свою вину.

Я приблизилась к столу.

– Ладно, так и быть, возможно, я тебя прощу. Но еще подумаю… – строго сказала я, хотя в душе все ликовало, а в животе радостно урчало. Но не портить же из-за этого воспитательный момент, так что я продолжила ворчать: – Попробовать надо, оценить. Да, на вид неплохо, но кто знает…

Дверь скрипнула и приоткрылась. В комнату заглянул инспектор. Он бросил взгляд на шикарно накрытый стол и с удивлением перевел его на меня.

– А ты жаловалась на скатерть… Что кормит плохо, качественные продукты зажимает. Зря ты на нее возводишь напраслину, она ведь старается как может.

Я только вздохнула. Вот же вредная скатерть – и тут все испортила, хоть вроде и хотела как лучше. Нашла время демонстрировать щедрость! Прямо на глазах у инспектора. Теперь он точно решит, что я напрашивалась к нему на завтраки-ужины с какой-то другой целью. Ох, ну за что мне все это?

– Знаете, – вдруг сказал инспектор, глядя на стол, словно только что заметил ломящееся от угощений великолепие, – раз уж все готово, давайте поужинаем здесь?

– Почему бы и нет, – ответила я. И зачем-то добавила: – Не пропадать же еде…

Получилось не очень-то вежливо. “Ешьте, гости дорогие, все равно выбрасывать!” Но инспектор, кажется не обратил на это внимания, погруженный в какие-то свои мысли. Просто кивнул и занял место за столом. Я села напротив.

Какое-то время мы ели молча. Потом я подала голос:

– Что касается защиты лавки… Как думаете, того что есть достаточно? Этот колдун… Он же с нами не справится?

Я ожидала простого и быстрого ответа: конечно, не справится, о чем разговор! Мы сильнее всех – и точка!

Только инспектор почему-то молчал.

И молчал.

И опять молчал.

Секунд десять – не меньше. То есть целую вечность.

А потом вздохнул и сказал:

– Не знаю.

Прямо скажем, совсем не тот ответ, какого я ожидала… А потому продолжила вопросительно смотреть на инспектора: вдруг что-то еще скажет. И он снова сказал совсем не то, что мне хотелось бы услышать:

– Дело в том, что я совершенно не представляю, что это за колдун и каковы его силы…

– То есть может быть…

Ох, как мне не хотелось заканчивать эту фразу!

– Может случиться что угодно, – честно ответил инспектор. – Нужно выяснить у Коляшки, как далеко отсюда этот замок. Возможно, мне самому стоит туда наведаться…

От услышанного у меня потемнело перед глазами. Уж не знаю, чего я испугалась больше – остаться в лавке без инспектора или того, что он один, без защиты лавки, пойдет прямо в логово колдуна.

Я резко поднялась из-за стола.

– Ждите! – бросила коротко и вышла в торговый зал.

Иногда просто от страха мозги начинают работать лучше. Видимо, поэтому решение пришло быстро.

Я подошла к сундуку и постучала по крышке – не слишком громко, но весьма выразительно, и приказала:

– А ну-ка, дружок, выдай-ка мне полный каталог всех колдунов этого мира! – и для верности добавила: – Для личного пользования. Только не делай вид, что такого товара у тебя нет. Не разочаровывай меня!

Еще раз строго глянула на крышку сундука и резко ее распахнула.

Не могу сказать, что была уверена в положительном результате, так что не удивилась бы, если бы увидела дно сундука. Но внутри лежала книга, довольно пухлая и даже с какой-никакой обложкой. Я осторожно взяла ее в руки и прочла название: «Полный каталог колдунов этого мира».

Получилось… Ну надо же! Получилось!

Пока я ошарашенно разглядывала обложку, за моей спиной раздался голос инспектора:

– Позволь-ка…

Он аккуратно забрал книгу из моих рук и принялся внимательно ее разглядывать.

– И как ты это сделала, женщина? – удивленно спросил он. – Такой книги в природе не существует!

Я небрежно повела плечом.

– Какой интерес в том, чтобы добывать вещи, которые существуют в природе? Настоящий профессионал должен уметь доставать то, чего вообще нет.

Не дожидаясь ответа, я гордо прошествовала мимо инспектора в свою комнату, и теперь уже не сомневалась – мне вслед тоже кое-кто смотрит восхищенно.

Инспектор вернулся к прерванному ужину, сел за стол и теперь задумчиво листал книгу, аккуратно переворачивал страницы, внимательно вглядывался в мелкий шрифт.

– Похоже, их тут немало… И как же мы найдем своего?

Инспектор вдруг побледнел. Исчезла вся уверенность, спокойствие, и на долю секунды мне показалось, что передо мной стоит не грозный инспектор, способный одним взглядом заставить виновного во всем сознаться, а совершенно растерянный и даже – страшно сказать – самый обычный человек. Таким я его еще никогда не видела.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я, стараясь не выдать собственного беспокойства.

– Я знаю этого колдуна, – тихо сказал он, закрывая книгу.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела сообразить, что говорю:

– Это тот самый колдун, который отобрал ваше сердце?

Тишина, наступившая после моего вопроса, показалась мне гулкой и оглушающей. Я мысленно обругала себя – ну кто за язык-то тянул? Я готова была провалиться сквозь землю от собственного бестактного любопытства.

– Простите, – залепетала я, разом покраснев до корней волос. – Понимаю, это совершенно не мое дело…

– А эта история уже вас настигла? – усмехнулся инспектор. – Очень живучая сплетня, что поделать… – ненадолго замолчал и затем добавил: – Все верно. Именно он.

Нет, о бессердечности инспектора мне не сообщал только ленивый, ну или совсем уж неосведомленный. А старушка-покупательница даже рассказала в подробностях историю о древнем пророчестве, согласно которому инспектор должен был стать чем-то вроде жуткого суперзлодея, который погубит весь мир и вообще, наворотит всякого. Инспектор, как честный человек, этого не хотел, а потому сговорился с колдуном. Тот каким-то образом сумел отменить пророчество, но взамен потребовал слишком высокую плату. Я вспомнила, как совсем недавно, когда только-только оказалась пленницей лавки, пыталась выяснить, так ли это на самом деле. Даже подстраивала падение, чтобы услышать, стучит его в грудной клетке что-то или нет. Но безрезультатно. Что ж, теперь ответ получен. И что-то от этого ответа мне грустно…

– Значит, это правда? У вас действительно нет сердца?.. – изумленно выдохнула я.

Инспектор пожал плечами:

– Случаются с людьми вещи и похуже.

И все же где-то в глубине его бездонных синих глаз мелькнула тоска. Настолько едва уловимая, что я не сразу поняла – действительно мелькнула… или только показалось.

– Сочувствую… – вздохнула я. – И каково это – жить без сердца?

Инспектор усмехнулся:

– Да в принципе нормально. Единственное неудобство – приходится постоянно объяснять романтически настроенным барышням, что с парнем вроде меня, у которого нет сердца, у них мало перспектив.

Меня словно под дых ударили.

Романтически настроенная барышня – это не я ли у нас случайно? Неужели это самое “нет перспектив” – это послание адресованное конкретно мне? Ну и негодяй же вы, инспектор!

Впрочем… а что еще ему думать? То я скатываюсь вместе с ним на сеновале, то на дорожке на него прыгаю, то ночевать к нему прошусь…

И все же я вовсе не обязана подавать вид, что приняла сказанное на свой счет!

– Понимаю… Романтические барышни – вечно с ними какие-то проблемы… Но как же так вышло, что здесь и колдун из вашего мира, и мы с лавкой все дружно сюда пожаловали?

Не могу сказать, что этот вопрос меня очень уж волновал. Я всегда была особой весьма практичной. В прошлой жизни, когда работала в логистике и какая-нибудь фура не доезжала вовремя из пункта А в пункт Б, я первым делом решала, как ее туда доставить, а потом уже начинала разбираться, как так вышло и кто виноват.

Здесь, по большому счету, то же самое: мы с колдуном оказались в одном мире, и с этим надо что-то делать. А уж какими магическими путями и завихрениями к этому привела на судьба – да какая теперь разница. А вот инспектор очень любит теоретизировать, так что для смены темы вопрос отлично годится.

– Я хочу сказать… Вряд ли других миров всего три: мой, ваш ну и вот этот. Скорее всего, их огромное множество. И как же так совпало?

– Совпало, – мрачно проговорил инспектор. – Страстью к путешествию лавку заразила твоя землячка, проведя в ней ритуал, который там проводить ну никак не следовало. А с выбором маршрута, похоже, помог определиться я. Уж не знаю, что забыл наш колдун в этом мире, но мы сюда попали в прямом смысле слова по велению сердца.

– Нет-нет, погодите! Лавка меня уже сюда забрасывала, до того, как вы в ней поселились. Или не сюда… Честно говоря, я не уверена. Но местность была уж больно похожая.

– Поселился – не поселился, не важно. Я с самого начала имел к ней отношение…

– Получается, лавка, когда поняла, что может путешествовать, специально явилась именно сюда? Чтобы вы могли снова столкнуться с колдуном и… И вернуть свое сердце?

Ну да! Точно!

Сколько раз я читала эту фразу – случайности не случайны!

Значит, таким замысловатым и, прямо скажем, оригинальным способом судьба решила дать инспектору второй шанс! Да-да, вернуть свое сердце. Например, чтобы у романтически настроенных барышень тоже появились какие-то шансы… Ну а что? Кто сказал, что судьба – непременно злодейка. Должны же быть и у нее какие-то добрые помыслы, хоть иногда…

Я уже собиралась изложить инспектору свои соображения на этот счет, но он вдруг сказал холодно и резко:

– Что за глупости? – Кажется, инспектор рассердился. – Ни о каком возвращении речи быть не может! Это была честная сделка и я заплатил свою цену. Нравится она мне или нет…

Повисла тяжелая тишина. Я не знала, что сказать. Все было предельно ясно: сделка ему не нравится, но делать с этим он ничего не будет… После этих слов инспектор резко поднялся из-за стола.

– Мне нужно все проверить, обойти периметр, подготовиться, – бросил он, забирая книгу. – Вам же советую лечь спать пораньше. Спокойной ночи!

И вышел, даже не дождавшись моего ответа.

Я осталась сидеть за столом, уставившись на недоеденный ужин. Вот так разговор! Я вздохнула и принялась убирать со стола. Скатерть послушно поглотила остатки еды, но настроения это не улучшило. Мысли так и крутились вокруг услышанного…

Бессердечный инспектор так и останется бессердечным, о чем недвусмысленно сообщил романтичным особам. Ну и ладно, ну и пусть!

Тут главное, что присвоивший себе сердце инспектора колдун теперь идет за нашей лавкой! Так он и мое сердце запросто прихватит – вместе со всеми остальными органами. И что мы можем против него сделать? Инспектор сам сказал – не знает, хватит ли защиты. А если не хватит?

Я представила, как этот ужасный тип появляется у нашего порога, как вытягивает всю магию из лавки, как все рушится и горит… А потом добирается до нас…

От этих мыслей стало совсем тоскливо. Я переоделась в ночную сорочку, но в кровать не легла. Спать точно не хотелось.

И тут я вспомнила про брошюру! Ту самую, с заклинаниями для начинающих, которую инспектор отобрал, когда я неудачно экспериментировала с интерьером. Кажется, после того, как он отобрал ее у меня, я видела ее уголок, зазывно выглядывающий из-под прилавка.

Ну да, отношения с магией у меня пока не складываются. Хотела навести красоту, а устроила такой кошмар пополам с ужасом, что вспомнить страшно. Но ведь сейчас красота и не требуется! А моя разрушительная магия в сражении с колдуном может прийтись очень даже кстати!

Я понадеялась, что не ошиблась и инспектор действительно, отвлекшись на что-то, сунул брошюрку в первое попавшееся место. А потому нацепила тапочки и прошла в торговый зал.

– Вот ты где! – пробормотала я, нащупывая в полумраке знакомую книжечку. – Сейчас я тебя изучу хорошенько, раз все равно не сплю.

Я устроилась за прилавком, открыла брошюру и принялась листать.

И сразу нашла сколько всего интересного! Заклинание веселого настроения – очень заманчиво. Вызов прохладного ветерка – тоже неплохо, особенно летом. А вот заклинание против храпа – прямо находка для семейной жизни.

Магнетизм для мелких предметов, заклинание идеальной укладки волос и даже заговор против икоты!

Я принялась пробовать заклинание за заклинанием, на всякий случай прикидывая, что из этого может пригодиться в схватке с колдуном.

Магнетизм для мелких предметов заставил все монеты из кассы подпрыгнуть и слететься ко мне в руки.

Вызов легкого ветерка всколыхнул шторы и заставил страницы брошюры трепетать…

И никаких необратимых последствий в виде перекореженного интерьера.

Пришла пора попробовать что-то посерьезнее.

Я перелистнула сразу несколько страниц и, попав в раздел бытовых заклинаний, наткнулась на чары, разглаживающие ткань якобы лучше любого утюга. А ведь горячий утюг может быть тем еще оружием!

Я посмотрела на штору и, прикинув, что ее не жалко, следуя инструкции, щелкнула пальцами. Со второй попытки у меня получилось вызвать красно-бордовую искру, а с третьей получился шарик, размерами напоминающий теннисный, только мой шарик мало того, что светился и обжигал жаром, так еще и рассыпал во все стороны миниатюрные молнии. Я засомневалась, но все же прицельно метнула шарик в сторону окна.

Впечатавшись в штору, он заискрил еще ярче и вдруг лопнул, превратившись в густое облако розовато-белого пара. Туман быстро рассеялся, и моим глазам предстала идеально отутюженная штора. Ни единой складочки, ни намека на прошлую помятость не осталось.

А что будет, если, например, запустить красным шариком не в ткань, а, допустим, в стену? Хотя нет, стену лучше не трогать, мало ли, как и полки с артефактами, и прилавок… Мне показалось, что безопаснее всего ставить эксперименты над дверью, и я повторила заклинание. Только вот увлекшись, я не услышала шаги. Дверь распахнулась.

– Маша? – окликнул инспектор.

Колючий жаркий шар уже летел ему прямо в лоб, и что-то изменить уже было невозможно.

Я только тихо ойкнула и успела подумать, что, вероятно, инспектор был прав – не стоит мне магичить, ничего путного из этого не получается, только проблемы создаю. Может, это проклятие всех продавщиц в лавке? Моя предшественница тоже пробовала колдовать, и результат уже мне аукнулся.

В отличии от меня инспектор отреагировал. Вскинув руку, прикрыл лицо щитом. Только вот то ли серебристый щит не успел до конца оформиться, то ли рассчитан он был на полноценную бытовую, а не бытовую магию. Красный шарик плюнул особенно злой молнией, а затем и с хлопком превратился в облако пара. Розовато-белая дымка окутала голову инспектора, и я успела представить себе самые ужасные последствия моей дурной выходки.

Когда дымок развеялся, инспектор был жив и вроде бы цел. Я зажала рот ладонью, чтобы не прыснуть от открывшегося вида. Лоб у инспектора покраснел, будто к нему приложили горячий компресс – пятно красовалось аккурат между бровей. Но не это главное. Волосы! Лежавшие небрежной волной, они встали дыбом и вытянулись будто струны, в результате чего получился выразительный хохолок любому попугаю на зависть. Ну или ирокез. Укладываться обратно волосы явно не собирались, качественно выпрямились и отутюжились.

Инспектор потрогал свою новую прическу. Не удовлетворившись, он шагнул к полкам, взял волшебное зеркало, помогающее наводить красоту, посмотрелся, вернул зеркало на полку и повернулся ко мне.

Я невольно втянула голову в плечи – прибьет.

Инспектор молчал. Долго смотрел на меня своими синими глазами, потом потрогал свой новоиспеченный ирокез.

– А вам… идет, – пролепетала я, не особенно надеясь, что это меня спасет.

– Думаешь? – Он взял с полки зеркало.

Ну вот, теперь мне точно хана. Или… кажется, это магическое зеркальце, оно вроде бы улучшает внешность смотрящегося в него. Или настроение? Пока не возьму товар в руки – не узнаю.

– Ну… – протянул инспектор со вздохом. – Пожалуй, ты права. Идет.

Что?! Я недоуменно заморгала. Это что еще за реакция? Где праведный гнев? Где возмущение? Где хотя бы легкое раздражение?

– Идет? – переспросила я неуверенно. – Серьезно?

– Вполне. Очень… решительно выглядит. Брутально, – он снова взглянул в зеркало. – Думаю, такая прическа вполне подойдет для встречи с неприятелем. Устрашающий вид – это важно.

Инспектор отложил зеркало, и я быстренько пощупала товар. Хм, ничего особенного это стеклышко не делало, всего-то убирало веснушки, которых у инспектора и так не было.

Я продолжала смотреть на него во все глаза. Неужели он правда не злится? Или это такая изощренная месть – сначала сделать вид, что все нормально, а потом… Что «потом», я даже представить не могла. Что-то ужасное.

– Вы… вы не сердитесь? – недоверчиво спросила я.

Инспектор зашел за прилавок и встал рядом со мной. Очень близко. Так близко, что я почувствовала, что если сделаю чуть более глубокий вдох, то коснусь его, и затаила дыхание.

– А на что сердиться? – спросил он мягко. – На то, что ты напугана? Или на то, что пытаешься хоть как-то подготовиться к завтрашней встрече с колдуном?

Я опустила глаза на брошюру, которую все еще сжимала в руках.

– Я знаю, что плохо получается, – пробормотала я. – И что от моей магии больше вреда, чем пользы. Но мне так страшно просто сидеть и ждать… Хочется хоть что-то делать, понимаете?

Он кивнул.

– Понимаю. И знаешь что? Ты права. Лучше плохо подготовиться, чем вообще никак не подготовиться.

Я удивленно подняла на него взгляд. Это что же, он меня… поддерживает? Неожиданно.

– И этот огненный шар… – он машинально пригладил волосы. – Выглядел впечатляюще. Покажи, что еще ты пробовал.

Я с энтузиазмом принялась демонстрировать свои достижения. Получалось вполне сносно, заклинания удавались, вызванные к жизни явления я вполне контролировала и даже ничего не разрушила…

– А вот это? – инспектор уже открыл брошюрку и указывал на заклинание с длинным названием.

– Мгновенное высушивание небольших луж и мокрых пятен, – прочитала я. – Бытовое заклинание.

– А если это применить к противнику?.. Ведь человек на семьдесят процентов состоит из воды…

Я подскочила от ужаса:

– Вы предлагаете мне высушить колдуна?! Насмерть?!

– Нет, конечно нет… – смутился инспектор.

Но что-то мне подсказывало, что сушеный колдун вовсе не противоречил ни его картине мира, ни эстетическим предпочтениям.

Только вот попробуй такого высуши.

Инспектор, конечно, изо всех сил пытается меня подбодрить, вон даже делает вид, что у меня отлично получается магия. Но понятно же, все мои магические изыскания для этого монстра, запросто ворующего чужие сердца, не страшнее, чем комариный укус.

Я подняла взгляд на инспектора и спросила очень серьезно:

– А что, если мы не справимся? Что, если колдун окажется сильнее?

Его рука накрыла мою, и от этого прикосновения по всему телу разливалось странное тепло. Мне хотелось перевернуть ладонь и переплести наши пальцы, но я не решалась.

– Ерунда. Справимся…

Не такой ответ я хотела услышать. Чувство беспомощности перед неотвратимо надвигающейся угрозой вернулось остро и болезненно. Мы в чужом мире, в лесу, совсем одни, без надежды на помощь…

Только бы не разреветься самым позорным образом.

– Маша, – позвал инспектор.

Его пальцы вдруг оказались у моего плеча. Первое прикосновение было невесомым, осторожным, будто инспектор боялся меня напугать, не хотел позволить себе лишнего. Легкое поглаживание, и его ладонь опустилась на мое плечо полностью. Я подумала, что, если никак не отреагирую, он уберет руку, и сама прижалась к нему.

Инспектор обнял, и теперь я ощущала шелковистую ткань его рубашки, тепло его тела, улавливала хвойные нотки, вероятно, оставшиеся на коже после душа, слышала его дыхание. Мне вдруг стало совсем не важно, что он бессердечный. Моего сердца на двоих хватит – стучит под ребрами как сумасшедшее.

Когда инспектор наклонился, я, глядя ему в глаза, подалась навстречу. Инспектор, кажется, замер. Я почти ощутила поцелуй на губах.

– Господи, ну сколько можно! – раздался возмущенный писк. – У вас ведь есть свои комнаты! Целых две! Решите уже, к кому пойдете, и идите! Дайте человеку поспать спокойно!

Мы с инспектором разом отскочили друг от друга, словно нас током ударило. Я почувствовала, как щеки заливает краской стыда.

Коляшка! Мы совершенно забыли про него! А он, оказывается, все это время наблюдал за нами из своего аквариума. И, судя по возмущенному тону, ему изрядно надоело быть свидетелем наших… эм… нежностей.

– Идите к себе и занимайтесь своими делами там!

Я была готова провалиться сквозь землю от стыда.

Впрочем, нет. Проваливалась уже, хоть и не от стыда вовсе. И, помнится, мне совсем не понравилось.

Нет, ну до чего же обидно! Самый романтический момент в моей жизни испортил этот… этот… я не находила достаточно крепких слов, чтобы обозвать Коляшку. Все известные мне ругательства были для него слишком слабыми. А после его намеков на то, чтобы нам с инспектором удалиться в комнаты, оставаться здесь было совершенно невозможно.

– Спокойной ночи, – пробормотала я, вскакивая с места. – Я… мне пора…

И, не дожидаясь ответа, бросилась к себе в комнату. За спиной слышала, как инспектор что-то говорит Коляшке, но разбирать слова не стала, лишь понадеялась, что они достаточно нецензурные.

Захлопнув за собой дверь, я прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всей лавке. Что это было? Ведь почти поцелуй?

Я сбросила тапочки, чтобы вскарабкаться на кровать, и тут же поняла, какая это была ошибка.

Они немедленно заговорили:

– А что это у тебя щечки такие красные? – поинтересовалась левая.

– И волосы взъерошенные! – добавила правая.

Ну вот, началось. И ведь сама виновата, надо было спать прямо так, в тапочках. Да, неудобно, зато тихо.

– Мы просто… разговаривали. Ничего такого.

– Разговаривали они, как же! – фыркнула левая. – Мы, когда на ноги надеты, конечно, говорить не можем, но не слепнем же! Видели, как он тебя за руку держал!

– И как наклонялся к тебе! – подхватила правая. – Того и гляди поцеловал бы!

Я вздохнула.

– Да-да, знаю. И порядочные девушки себе такого не позволяют. Они вообще ночами спят в своей комнате и шастают в местах, где можно встретить мужчин! – Я уже достаточно хорошо выучила обычную песню тапочек, которую они заводили всякий раз, что отлично повторила ее сама, без посторонней помощи. И горько добавила: – Вот же жизнь у этих порядочных девушек, врагу не пожелаешь.

– Да и толку с нее, с этой порядочности, – сказала вдруг одна из тапочек.

Я поначалу решила, что ослышалась.

– Что-что? – переспросила я, внимательно уставившись на тапочку. Но та промолчала. Зато вторая сказала:

– А что, может, завтра ни тебя, ни лавки, ни нас уже не будет. И графа тоже не будет. Так чего ждать?

Первая тут же подхватила:

– Да-да, нечего в комнате задницу просиживать. Нравится – так и иди к нему.

От этих речей тапочек мне стало не по себе. Если уж эти ворчливые создания всерьез отправляют меня устраивать личную жизнь с инспектором, похоже, дела наши совсем плохи и шансов выбраться живыми из заварухи с колдуном еще меньше, чем я думала раньше.

– Он же бессердечный! – напомнила я им их же доводы.

– Сердечный-бессердечный… – передразнила мне одна из тапочек. – Добрый он, заботливый. Защищать нас будет. Иные и с полным комплектом внутренних органов похуже себя ведут.

Ну да, подумалось мне, у колдуна вот, к примеру, теперь два сердца, а то и больше, если продолжил у приличных людей сердца отбирать. И помогло ему это? Вон из целого мира магию выпил, а теперь и до нас хочет добраться.

– Ступай уже, не сиди! – велели тапочки хором.

Ошарашенная этим напором, я нацепила их на ноги и нерешительно потопала в сторону двери.

Пересекая торговый зал, я старалась не смотреть в сторону Коляшки. И пусть только хоть слово скажет! Вытащу из аквариума и вышвырну наружу – к зайцам, вот честное слово!

Сердце колотилось отчаянно и громко, заглушая тихий скрип половиц под ногами.

Я остановилась у двери. Может, просто уйти? Да, развернуться и уйти… А завтра бесславно погибнуть и никогда не узнать, каково это – быть с ним. Ну уж нет. Тем более что я уже пришла к его двери, оставалось лишь толкнуть ее.

Что я и сделала.

Инспектор, граф Эльмон Керт стоял у кровати, он уже скинул камзол и как раз расстегивал рубашку. Полотно тонкой белой ткани расходилось, обнажая линию загорелой кожи, рельеф мышц. Он поднял на меня взгляд, и в синих глазах мелькнуло удивление.

Я не дала ему заговорить. Не дала себе передумать. Сделала два шага вперед, поднялась на цыпочки, прижалась губами к его губам и замерла.

Он тоже замер. И весь мир замер, сжался до точки этого прикосновения – неуверенного, порывистого, почти неловкого. А потом горячая и сильная рука коснулась моей талии, притягивая ближе. Керт ответил на поцелуй. Сначала осторожно и нежно, а потом – с нарастающей силой, с какой-то обреченной страстью. Сейчас мне казалось будто и он тоже ждал этого поцелуя, боялся, хотел.

Поцелуй был горячим, влажным, беспощадно нежным.

Жар кожи сквозь тонкую ткань рубашки, стук крови в висках, предательская дрожь в коленях.

Проснулась я в тапочках и в отвратительном настроении. С горем пополам привела себя в порядок. Умылась ледяной водой, чтобы хоть немного приглушить пожар на лице, который вспыхивал, стоило мне вспомнить о вчерашнем. Натянула форменное платье, пригладила волосы.

Сделала глубокий вдох и вышла в зал, глядя строго перед собой.

Инспектор уже был там и вид имел бодрый и свежий, хоть и смотрел виновато. У, гад!

– Доброе утро. Как себя чувствуешь? – спросил он с участием, и мне захотелось стукнуть его чем-нибудь магическим. Заклинание глажки вполне подошло бы.

– Доброе утро! – выдавила я, а потом бодро отрапортовала: – Чувствую себя вполне живой, но не уверена, что это надолго.

Инспектор вздохнул и явно приготовился читать мне долгую лекцию на тему: “Все будет хорошо”, но не успел даже начать.

Дверной колокольчик звякнул так громко, что я вздрогнула.

На пороге появился мужчина – и сразу же занял собой дверной проем, очень уж был крупный. Он сделал шаг вперед, заставив полы жалобно скрипнуть. Я с ужасом уставилась на незнакомца. Мало того, что огромный и выглядит свирепо – за его широкой спиной к тому же было ружье!

Заводить с нами беседу он не спешил. Обвл лавку медленным, недоверчивым взглядом, сверкнул на нас глазами из-под нависших бровей.

Его крупные руки нервно перебирали край потрепанной куртки…

Инспектор сделал шаг в сторону, почти незаметный, но теперь он заслонял меня от визитера, его тело напряглось, будто пружина. Я не сомневалась: он готов меня защищаться.

А вот кот, дремавший на прилавке, лишь лениво приоткрыл глаз, и снова закрыл его, продолжая безмятежно дрыхнуть. Тоже мне – защитник. Коляшка затаился в своем аквариуме, и даже звука не подавал.

Я на всякий случай стала вспоминать заклинания, вычитанные в брошюрке.

Мужик тяжело протопал к прилавку. От него пахло лесом и дымом.

– Здравствуйте, люди добрые! – протянул он густым басом.

– З-здравствуйте! – пискнула я.

– Здравствуй, если не шутишь, – проговорил инспектор. В его голосе слышалась скрытая угроза.

– Мне бы зелье, – помявшись, продолжил он. – Для красоты которое. Восемнадцать штук ровно.

Я изумленно уставилась на посетителя. Восемнадцать флаконов зелья для красоты? Да оно вообще предназначено для женщин, а не для здоровенных охотников.

Зачем ему зелья красоты, да еще в таком количестве?!

– Восемнадцать? – осторожно уточнила я.

– Ага, восемнадцать! Бабы наши уж больно твое зелье захотели. Вот супружница моя и говорит: “Иди, говорит, Мирон, и без зелья не возвращайся. А зато с зельем, говорит, возвращайся”. – Он положил на прилавок увесистый мешочек. Монеты звякнули туго и звонко. – Вот, забирайте. И давайте уже свое зелье.

Ай да Авдона! Муж, говоришь, охотник? Пока на свидания бегала, весь лес изучила. Видимо, изученный до последней травки лес уже тогда надоел ей до чертиков, вот и отправила мужа вместо себя. Ну и вместо всех остальных.

Я кивнула, забрала мешочек, достала с полки флакон с зельем, выдала покупателю и направилась к сундуку.

– Восемнадцать зелий красоты, пожалуйста, – прошептала я.

Ну да, все верно, восемнадцать. Семнадцать отдам покупателю, один поставлю на полку.

Сундук приоткрылся с недовольным скрипом. На бархатной подкладке лежал… всего один пузырек.

– Извините, – смущенно повернулась я к охотнику. – Придется выдавать по одному. Такие уж правила.

Мирон хмуро буркнул что-то неразборчивое, но остался ждать. А принялась носиться туда-сюда: подбегала к сундуку, забирала один флакон, несла его охотнику, получала монету, возвращалась к сундуку… После пятого зелья я уже чувствовала себя белкой в колесе. После десятого – начала тихо ненавидеть всю магическую бьюти-индустрию.

Инспектор поначалу с интересом наблюдал за этой суетой, потом предложил помочь. Я лишь мрачно покачала головой – только под ногами будет мешаться.

Когда последний, восемнадцатый флакон перешел к охотнику, я изрядно запыхалась. Мирон сунул драгоценную ношу за пазуху, пробурчал: “Лучше за зайцами пошел, там и мех, и мясо, и рога!” и вышел, даже не попрощавшись.

Я стояла, вцепившись руками в край столешницы так крепко, что костяшки пальцев побелели. Фигура в черном плаще пугала до чертиков, но я даже не попятилась. В конце концов это… моя лавка.

Капюшон скрывал лицо колдуна, но я чувствовала на себе взгляд – тяжелый, изучающий.

Колдун медленно шагнул к нам:

– Вижу, здесь мне не очень-то рады, – голос был неожиданно молодой и… насмешливый.

Я растерянно оглянулась на инспектора. Как-то иначе я представляла злодея, уничтожающего магию – древним стариком с крючковатым носом и длинной бородой, как у Черномора. А ведь могла и заглянуть в книгу, которую сама же и вытащила из сундука! Хотя… Какая разница, как выглядит этот колдун, если он на нас напал? Тут надо думать о том, как обороняться.

Инспектор, напряженный, готовый к бою, полностью сосредоточенный на противнике, чуть сдвинулся, чтобы заслонить меня собой.

– Послушайте, – колдун поднял руку в примирительном жесте, – я вовсе не хочу кому-то навредить. Просто уйдите и оставьте лавку мне. Мне нужна только магия… Уйдите, и останетесь живы.

Его голос вовсе не звучал грозно, скорее дружелюбно, словно колдун предлагал нам прогуляться в парке, а не бросить все и бежать.

– Как великодушно с вашей стороны, – холодно отозвался инспектор. – Но мы, пожалуй, откажемся.

– Очень жаль, – вздохнул колдун. – И вы конечно готовы умереть, но не сдаться?

Он сбросил капюшон, и я смогла его рассмотреть. Лицо у него было обычное, даже приятное – не слишком молодое, но и не старое, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Если бы не эти светящиеся руны и не леденящая аура, его можно было бы принять за университетского профессора.

Вместо ответа инспектор поднял руки, воздух вокруг его пальцев засветился серебром.

Колдун лишь покачал головой, а потом резко, без предупреждения метнул сразу три изломанные, расщеперенные молнии. Инспектор отреагировал моментально: серебристый защитный купол накрыл нас обоих, и молнии лишь затрещали, распластавшись по преграде, а затем погасли, будто впитались в купол.

Одновременно сработала защита, которую ставил инспектор. Наконец-то!

Из-под потолка посыпались переливающиеся серебристо-синими цветами магические знаки-иероглифы. Они не были материальными и, оседая на пол, таяли подобно снежинкам. Знаков в воздухе становилось все больше, в лавке будто метель поднялась, и под ее напором колдун даже отступил обратно к порогу, прикрыл рукой лицо, защищаясь от колкой мелочи, но что меня поразило – он выглядел скучающим.

И почему-то не поставил никакого щита.

Неужели его плаща достаточно?

Инспектор не ждал, ударил просто и без затей – огненным шаром.

Я успела восхититься мощью огня и магической силой инспектора. Увы, преждевременно. Колдун будто и не заметил нападения, избавился от шара легким движением пальцев. Щелчок – и лишь пепел осыпался на пол.

– Глупо и опрометчиво, – покачал головой он. – Швыряться шарами в помещении! Мне оно еще пригодится.

А в следующее мгновение колдун пошатнулся и едва не грохнулся на пол – и не от магии, это лавка распахнула дверь и хорошенечко наподдала непрошеному гостю – с размаха.

Магических иероглифов с потолка хлынуло еще больше.

Раздался пронзительный вой – внезапно кот засветился и начал стремительно увеличиваться в размерах, не успела я моргнуть – и передо мной оказалась зверюга размером с манула. Шерсть встала дыбом, хвост заметался из стороны в сторону.

Напружинившись, кот прыгнул, разом перелетев торговый зал, и набросился на плащ колдуна. Яростно, с воем, молотил лапами по рунам, и ткань плаща трещала под его напором, рвалась, а поврежденные руны одна за другой гасли. Колдун вскрикнул – сквозь плащ он наверняка на собственной шкуре ощущал остроту когтей.

Инспектор воспользовался замешательством противника. Он снова начал творить чары. Слова незнакомого мне языка звучали раскатами грома. Воздух в лавке словно загустел, стал вязким, и в колдуна со всех сторон метнулись лучи ослепительно-белого света..

Казалось, еще чуть-чуть – и победа будет за нами.

Колдун все еще пытался сбросить кота, но тот держался крепко и терзал плащ, к которому явно испытывал искреннюю вражду. И победил! В считанные секунды изорвал плащ в лоскуты. Без своих светящихся рун колдун выглядел уже не так внушительно.

– Ну хватит! – рявкнул он и щелкнул пальцами.

Лучи белого света тут же исчезли, словно их и не было, вместе с ними бесследно исчезли сыпавшиеся с потолка иероглифы, а по лавке прокатилась волна холода.

Извернувшись, колдун схватил кота за шкирку и отшвырнул подальше. Кот с размаху впечатался в полку, стоявшие товары с грохотом посыпались вниз.

Флаконы полетели на пол, разбиваясь один за другим. Их содержимое сливалось в разноцветные лужи. От некоторых зелий поднимался пар, от других – искры.

Я схватилась за голову. Такими темпами лавка не достанется вообще никому – кто знает, во что превратятся зелья, смешавшись?

Кот рухнул на пол и застыл без движения. Он начал съеживаться, возвращаясь к своим обычным размерам.

– Котик! – воскликнула я.

Что с ним? Жив ли?

Я лишь на мгновение отвела взгляд, а колдун вдруг хлопнул ладонью о ладонь. Инспектор согнулся пополам, зашипел сквозь зубы. Его лицо исказилось от боли. Колдун еще раз хлопнул, и инспектор, не выдержав, упал на колени. Носом у него пошла кровь.

– Нет! – закричала я и, не думая о последствиях, точнее, со всей ясностью осознавая, что я в шаге от катастрофы, выскочила из-за прилавка, закрыла инспектора собой. Отчаяние и страх подстегивали сделать хоть что-то, и заклинание из брошюрки полетело в колдуна, окутало его паром.

Колдун лишь расхохотался.

Инспектора скрутило, он был в сознании, но оглушен. Кот по-прежнему лежал без движения. Получается, осталась только я?

Я лихорадочно вспоминала заклинания из брошюрки. Вызов ветерка? Слишком слабо. Создание хорошего настроения? Вот уж вряд ли. А вот заклинание управления мелкими предметами…

Уже понимая, что все это бесполезно, я направила в колдуна все, до чего дотянулась: в воздух взлетели амулеты, флакончики с зельями, пузырьки с притирками, полетело круглое зеркальце. Даже метелка, про которую я успела подзабыть, выскочила из угла и набросилась на колдуна, будто он был мусором на пороге. Сыпя ругательствами, метелка попыталась вымести его прочь, однако сама улетела за порог с переломанной пополам рукояткой. А колдун отмахивался от всего, что я на него обрушила, как от назойливых мух, докучливых и все же… безвредных.

– Довольно! – рявкнул он повторно, добавил несколько свистяще-шипящих не знакомых мне слов, и из углов лавки стала сочиться черная дымка, мутно-серый туман пополз по полу, поднималась к потолку, окутывала стены.

– Что это? – прошептала я.

Дымка сгущалась, превращаясь во что-то липкое и тягучее. Как паутина, только черная и живая. Она потянулась ко мне, и я попыталась отступить, но было уже поздно.

Липкие нити обвили мои ноги, поползли выше. Я дернулась, пытаясь освободиться, но паутина только крепче стягивала меня. Рядом тяжело дышал инспектор – он тоже был опутан с ног до головы.

Черная паутина добралась до моих рук, сковала их. Я не могла пошевелиться, не могла даже щелкнуть пальцами для заклинания. Инспектор был в таком же положении – связанный, беспомощный.

Кот попытался подняться на лапы (живой, слава богу!) но и его опутали черные нити. Он жалобно мяукнул и застыл, скованный паутиной.

– Вот и все, – удовлетворенно сказал колдун, оглядывая свою работу. – Ну и зачем было дергаться? Неужели вы рассчитывали победить?

Он был прав. А ведь в какой-то момент я даже наивно поверила, что у нас есть шанс. Какое там! Этот колдун мог бы пришибить нас всех одной левой рукой. Просто играл с нами, как кот с мышами.

Теперь игра закончилась.

В разрушенной лавке пахло разлитыми зельями. Половина полок лежала в обломках, товары валялись на полу среди осколков и луж.

Колдун прошел вперед, остановился прямо перед инспектором, внимательно всматриваясь в его лицо, нахмурился.

Я заметила, как инспектор зло стиснул зубы, как напряглись его скулы.

– Керт! – внезапно воскликнул колдун, и в его голосе прозвучало удивление. – Эльмон Керт! Надо же, какая встреча. Давно не виделись!

– Недостаточно давно, – процедил инспектор.

Колдун рассмеялся – звук получился на удивление человечным.

– Все еще злишься? Напрасно. Наша сделка была честной. Хотя… – он окинул взглядом опутанного инспектора, – должен признать, без сердца ты сражаешься хуже. Раньше я бы не рискнул выйти с тобой один на один. А теперь даже толпа приспешников не помогла.

Инспектор искривил губы в усмешке, и я нутром поняла, что сейчас он сделает нечто.

И лучше бы я ошиблась.

Выдохнув всего два слова, инспектор заставил черную паутину вспыхнуть трескучим багряно-ржавым пламенем. Огонь взвился чуть ли не под потолок, меня обдало жаром, в нос ударила вонь горелым проводом, и в следующее мгновение инспектор, избавившийся от пут, подался вперед. Никаких заклинаний, никаких состязаний в магическом мастерстве. Налетев на колдуна, Эльмонд Керт сжал его в удушающих объятиях, что-то прокричал, и огонь полыхнул еще злее, еще яростнее.

На моих глазах двое превращались в живые факелы.

Я кричала, они кричали.

Мне показалось, что вот сейчас мое сердце остановится.

Как может человек, у которого нет сердца, быть настолько самоотверженным? Я осознала, что лицо у меня мокрое от слез. Второе осознание было интереснее – паутина ослабла. У меня получилось пошевелить руками. Кажется, колдун, сопротивляясь яростному напору пламени то ли тянул магию обратно, то ли просто упустил контроль. Дернувшись изо всех сил, я освободилась.

Не знаю, смог бы инспектор победить колдуна ценой собственной жизни, зато знаю, что не могу допустить это героическое самопожертвование. Бессердечный граф, выставивший меня из спальни – я люблю его, люблю так сильно, что это чувство затмевает все остальное. Когда я успела влюбиться?

Я подскочила к сундуку:

– Мне надо спасти его, слышишь? Огнетушитель!

Крышка поддалась со скрипом.

Наверное, куда как рациональнее. Сколько она видела инспекторов, продавщиц? Мы для нее как бабочки-однодневки. И все же сундук меня послушал.

Я выхватила пузырек, больше похожий на пузырек духов, чем на привычный мне красный балон с раструбом, но это не имело никакого значения. Направив отверстие на обоих (потушить только инспектора было бы невозможно) я опустила рычажок, и из небольшого флакона хлынула обильная пена и мигом превратила два факела в два моргающих сугроба.

– Ты что творишь? – воскликнул колдун, стряхивая с лица густую пузырящуюся жижу. – Ты же так и себя, и меня угробишь!

Он внимательно присмотрелся к инспектору и удивленно проговорил:

– Да ты так и собирался сделать! – Он сокрушенно покачал головой. – Ну вы даете! Жизнь готовы за магию положить. А ведь она вовсе не самое главное. Живут люди и без этого.

Ворча, он продолжал стряхивать с себя пену. Я отметила, что для только что горевшего выглядит он подозрительно хорошо. Где ожоги? Только краснота, и та под действием пены стремительно проходит. Даже обидно.

Зато за Керта я счастлива: он живой и красновато-розоватый. Рубашка сгорела, разве что передняя часть осталась и рукава, в результате я могу любоваться спиной инспектора. И тылом. Брюки хоть и держатся, но сзади сплошные прожженые дыры.

– На за магию, а за лавку, – хмуро проговорил инспектор. – Как ты думаешь мы оказались в этом твоем мире? Не будет лавки, не сможем вернуться домой. Неужели не понятно?

Колдун кивнул.

– Понимаю…

Мое сердце дрогнуло, ободренное внезапной надеждой. Может колдун не так уж плох? Вдруг с ним можно договориться и он оставит в покое и нас, и лавку? В конце концов, он ведь действительно силен и запросто мог бы стереть нас в порошок одним движением. И все-таки не сделал этого. Может не такой он уж и злой, этот колдун?

– Понимаю. Но помочь ничем не могу. Мне нужна эта лавка, заодно вся магия, которая в ней есть. Это очень печально, что вы не вернетесь домой. Но здесь тоже неплохо живется, – он бросил взгляд на полки. – Среди вашего скарба хватает драгоценных камней. Они и без всякой магии стоят недешево. Подойдите, купите себе домик. Простая деревенская жизнь в целом неплоха.

Тут уж я не выдержала.

– Да вы чудовище! Да зачем вам столько магии? Видно же, что у вас ее полно. Нельзя быть таким жадным. Что плохого в том, что наша лавка останется здесь? Будем продавать несложные магические амулеты да зелья местным жителям. А когда наторгуем сколько нужно, лавка просто исчезнет.

– А следом за ней очень скоро исчезнут и эти самые милые вашему сердцу местные жители, – хмыкнул колдун.

– То есть как? Это почему? – не поняла я.

Колдун вздохнул.

– Ладно, так и быть, объясню, как тут у нас обстоят дела. Хотя я, честно говоря, предпочел бы, чтобы вы просто взяли то, что вам необходимо, и исчезли.

Он посмотрел на инспектора.

– Ничего не получится. Ты же упрямый, как тысяча чертей! Ты даже с пророчеством решил поспорить, – он усмехнулся. – Значит, так, – колдун делался серьезным, – предлагаю сделку. Я не связываю обратно тебя и твоих… – он искоса взглянул на меня, на кота и продолжил: – защитничков. А ты мне обещаешь, что вы не начнете опять устраивать потасовки: результат будет прежним, а магию переводить жалко. После этого вы внимательно меня выслушаете, а только потом принимайте решение.

– Хорошо, – согласился инспектор.

– Отлично.

Колдун сделал жест рукой и черная, липкая паутина окончательно исчезла, будто ее и не было.

Оказавшись без пут, кот сначала высоко подпрыгнул, опустился на все четыре лапы, выгнул спину и зашипел на колдуна. Однако превращаться в сияющее облако не стал. И нападать на колдуна не стал.

– И вот еще что, – сказал колдун. – Пожрать чего-нибудь предложите? Все эти магические сражения чертовски уматывают.

Инспектор одарил его таким тяжелым взглядом, что любой бы содрогнулся. Но кажется, у колдуна был иммунитет не только к нашей магии, но и к тяжелым взглядам тоже. Он лучезарно улыбнулся в ответ. Инспектор распахнул дверь своей комнаты, жестом пригласил пройти меня и колдуна, умудрившись расположиться таким образом, чтобы прикрыть меня от него. Полагаю, просто на всякий случай.

Я же чуть подзадержалась – мы же совсем забыли про Коляшку! Да, было не до него, но… Убедившись, что аквариум, в который мы его заселили, цел и невридим, а сам Коляшка сидит, вжавшись в дальний угол, вусмерть перепуганный, но тоже целехонький, я поторопилась в комнату, как раз застала, как инспектор взмахнул волшебной скатертью, расстелил ее на столе, во главе которого по-хозяйски устроился колдун.

Пострадавшая одежда ни одного из них не волновала.

Скатерьть послушно растянулась, только вот никаких положенных яств и разносолов на ней не оказалось. Сердце пропустило один удар. Неужели пока мы устраивали баталии в торговом зале, в лавке что-то сломалось? Теперь вот и скатерти не работают…

Но в следующее мгновение посреди стола появился бублик. Совсем ненадолго. Только появившись, он тут же начал исчезать, словно кто-то невидимый съедал его по кусочку. И так до тех пор, пока стол снова не оказался пуст.

Когда этот перфоманс закончился, я все еще озадаченно осмотрела на стол. А колдун расхохотался:

– Понятно, значит дырку от бублика мне, а не еду. Остроумно! Да уж, магическая лавка обидчивая, да еще и со своеобразным чувством юмора. Такое и в нашем родном мире нечасто встретишь, верно?

Он подмигнул инспектору.

– Но жрать-то все равно хочется.

Колдун подошел к столу, склонился над скатертью и что-то ей прошептал.

В следующее мгновение на пустом столе стали появляться яства, теми самыми, которыми лавка потчевала нас с инспектором. Хотелось закричать ей: «Эй, ты что, с ума сошла? Да он хочет тебя уничтожить!».

– Ну вот, совсем другое дело, – объявил колдун. И сказал, обращаясь к нам:

– Что ж, прошу всех к столу!

Ох, как же он меня злил! Мало того, что отобрал сердце у инспектора, разнес пол лавки, так собирается уничтожить ее полностью. И все же спорить я не стала. Во-первых, есть хотелось до чертиков. А тут еще все эти ароматные запахи… А во-вторых, не хотелось затягивать прелюдию.

Интересно было, что же такое собирается сказать нам колдун. Он ведь всерьез считает, что мы передумаем и согласимся отдать ему магию и уничтожить лавку. А на наивного человека он не похож…

Инспектор уже галантно пододвинул для меня стул. Я бросила на него взгляд и поняла: он не спорит с колдуном приблизительно из тех же соображений. И вообще, это наша лавка и наша еда, и с чего бы вдруг мне отказываться ее есть? Так что, усевшись, я наложила себе на тарелку всего и побольше. Как ни странно, мужчины сделали то же самое.

Какое-то время мы все молча ели. Похоже, магическая хватка у всех отняла много сил. Даже у меня, хоть я наколдовала парочку бытовых заклинаний.

Колдун первым отложил вилку.

– Этот мир рушится, – сказал он без долгих предисловий. – Черная червоточина, – многозначительно сказал он инспектору, словно предполагал, что тот отлично знает, что это такое.

Инспектор нахмурился и кивнул.

– Я экспериментировал кое с какими заклинаниями, когда меня вышвырнуло в этот мир. Я сразу поняла, что именно с ним не так. Какое-то время ушло на то, чтобы отыскать эту гадость. В общем, когда я ее нашел, миру оставалось всего несколько дней. Обидно, знаете ли. Я так быстро умирать не собирался. Впрочем, этих нескольких дней мне хватило, чтобы сделать некое приспособление, которое сохраняет этот мир целым и невредимым. Одна беда: нужно очень много магии. Последние десять лет я только тем и был занят, что собирал магию везде, где только могут найти. Как видите, этот мир цел. Того, что есть здесь, в этой лавке, хватит на то, чтобы удерживать его еще лет восемьдесят, а то и сто.

– А сейчас? – испуганно спросила я. – Сколько ему остается сейчас?

Колдун повел плечами.

– Так полгода, максимум год. В этом мире не так много магии и магов. У меня не слишком получается создать большой запас. Так что вот вам мое предложение: вы берете отсюда все, что вам нужно, и уходите. Хотите, покупаете домик в деревне, хотите – живете в моем замке, но магию мне придется забрать.

Сердце мое сжалось. Что значит забирайте все, что хотите? Ну кота, допустим, мы заберем. А тапочки? А скатерти? Они ведь без магии лавки просто перестанут существовать, исчезнут.

Я уж собиралась возразить, но колдун снова заговорил.

– Хотелось бы мне сказать вам, что у вас есть выбор и он на вашей совести. Что вы можете отказаться, и потом всю жизнь терзаться чувством вины, но нет. Если вы откажетесь покидать лавку, я вас просто убью. Причем без всяких этих магических спецэффектов, чтобы отбиться от вашего колдовства и не пришибить вас ненароком. Я и так потратил магии, которой бы хватило этому миру на неделю. Простите, ребятушки, но такого расточительства я не могу себе позволить.

Что ж, все было сказано ясно и четко. А еще совершенно безжалостно. Похоже, у нас действительно нет выбора. И даже толком злиться на колдуна я не могу. Он говорил жестокие вещи, но как бы повела себя я сама, если бы от меня зависело существование целого мира?

Я с надеждой смотрела на инспектора. Что скажет он?

– Покажи мне эту червоточину, – обратился он к колдуну.

– Что? – хмыкнул он. – Зачем?

– Посмотрю, может появятся какие-то идеи.

Колдун рассмеялся.

– Ты серьезно, Керт? Кто из нас двоих опытный колдун, а кто – просто мальчишка-сорванец, окончивший академию даже без золотого диплома? Ты действительно думаешь, что сможешь найти там что-то, чего не нашел я? Придумать какое-то решение?

Инспектор упрямо мотнул головой.

– Что ты теряешь? Так или иначе, твой мир не рухнет в ближайшие дни. Лавка тоже никуда не денется. Кто знает, может, мы придумаем что-то получше.

– Мой мир? – ухмыльнулся колдун и похлопал графа по плечу. – Знаешь, что, Керт, привыкай его считать и своим миром тоже.

Кажется, мужчины были настроены отправляться в путь прямо сейчас.

А я вот не очень…

Окинула их оценивающим взглядом. Да уж, ничего не скажешь, просто красавцы: подкопченные, в дырах на самых интересных местах, остатки одежды в копоти, сами чумазые как черти.

Да и я сама выгляжу не лучше: платье в нескольких местах подпалено, кое-где и вовсе разорвано. Сражаться со страшным колдуном – это даже хуже, чем делать генеральную уборку! Обязательно изгваздаешься с ног до головы. Машинально провела руками по волосам. Так и есть, торчат во все стороны.

– А вам не кажется, что нам всем неплохо бы умыться и переодеться? Я уже не говорю о том, в каком виде сейчас лавка. Уборкой я, конечно, займусь позже, но привести в порядок хотя бы себя самих, перед тем, как выходить из дому, нам стоит.

Оба, колдун и инспектор, скривились. Посмотрели на меня так, как мальчишки смотрят на строгую няньку, которая отвлекает их от игр скучными взрослыми делами. Я на всякий случай скрестила руки на груди, посмотрела на них грозно и для пущего сходства скомандовала:

– Марш в ванную!

Оба “мальчишки” подскочили из-за стола.

Я перевела взгляд на инспектора.

– Выдайте нашему дорогому гостю… – последние слова я не могла произнести без ехидства, – что-нибудь из одежды. Встречаемся в торговом зале через полчаса.

Я вернулась в свою комнату. И первым делом сбросила тапочки, представляя, каково им пришлось. Мало того, что видели весь этот ужас, а ведь наверняка и чувствовали, что лавку разносят. У них же с ней особая магическая связь, друг без друга никак. Тут же взяла их в руки и крепко прижала к груди. Ну а что, платье безнадежно испорчено, хуже ему уже не будет.

Разумеется, я ожидала, что на меня сейчас выльется поток самой отборной ругани, и даже была готова терпеливо ее выслушать. В конце концов, после такого стресса всякому надо выговориться. Но ни ругательств, ни ворчания не последовало.

Правая тапочка тихонько всхлипнула.

Левая тяжело вздохнула.

Так мы и стояли какое-то время, молча обнявшись, пока наконец тапочки не пискнули жалобно.

– Не отдавай ему лавку, девонька!

Легко сказать – не отдавай. А как это сделать? Я подбирала слова, чтобы объяснить тапочкам всю сложность задачи, которую они передо мной ставят, они заговорили наперебой:

– Я знаю, ты умная, сообразительная, находчивая.

– Да-да, всегда что-нибудь эдакое найдешь!

– Ты обязательно должна что-нибудь придумать!

– Угу. Чтобы и мир не рухнул, и лавка устояла…

Ну и что им было на это сказать? Я-то, конечно, умная, сообразительная, а уж какая находчива – слов нет. Особенно если нужно найти очередные неприятности на свою пятую точку.

Но не всесильная же!

И все-таки я сказала утешающе:

– Сделаю все, что смогу. Честное слово.

Погладила сначала одну пушистую тапочку, потом вторую. После осторожно опустила их на пол и рванула в ванную комнату. Сама же обозначила время на сборы: полчаса. Будет глупо взять и опоздать.

Как ни странно, зелья из моих собственных запасов, что хранились в ванной, не пострадали. Так что я быстро привела в порядок непослушные космы, хоть они и сопротивлялись. Природная пышность плюс нереальное количество всевозможных заклинаний – это я вам скажу, та еще сила.

Я наскоро приняла душ, достала из шкафа новое платье, благо их там неограниченное количество, и вскоре была совершенно готова. Я снова погладила тапочки, пообещала им, что все обязательно будет хорошо (хотя, говоря откровенно, сама в это не очень верила), нацепила их на ноги и вышла в торговый зал.

Злой колдун уже был там. Он взгромоздился на прилавок и лениво дирижировал одним пальцем. Я огляделась и обнаружила, что ему почти удалось справиться с бардаком, который мы устроили. Исчезли осколки и разноцветные лужи зельев, кое-где срослись треснувшие доски. Уцелевшие флакончики в такт движениям его мизинца прыгали обратно на полки, правда, под чужие ценники.

Обернувшись на скрип, я увидела, как через порог, тихо ругаясь, перебирается пострадавшая метелка: от рукояти осталась едва ли половина, место слома расщеперилось. Ее и так-то покупать не торопились… Ха, какие теперь покупатели! Мне стало за нее обидно, я повернулась к колдуну.

Тот, не обращая на меня внимания, продолжал колдовать.

– Тут так нельзя! Это лавка, она не любит чужой магии, – поспешила остановить его я.

Он только отмахнулся.

– Бардак она тоже не любит. Да и магию я использую самую простенькую, элементарный телекинез без наворотов.

– А где инспектор?

Колдун кивнул на дверь.

– Сама же велела всем привести себя в порядок. Вот он выполняет, – он усмехнулся.

Сам колдун выглядел так, словно только что вышел из барбершопа: костюм с иголочки, волосы и бородка аккуратно уложены. Наверняка справился при помощи магии, той самой, как он утверждает, у него дефицит, и она необходима для спасения мира. Ну или для того, чтобы костюмчик сидел. Ему. Похоже, без разницы.

– Я тебе очень не нравлюсь, да? – улыбка колдуна была совершенно обезоруживающей. Но на меня не подействовала.

– Разумеется, не нравитесь, – нахмурилась я.

– Из-за того, что вам придется отдать мне лавку? Или есть что-то еще?

Я задохнулась от возмущения. Придется отдать лавку? И он говорит об этом вот так, как о чем-то давно решенном?

– Есть что-то еще, – я упрямо вскинула подбородок. – Вы забрали у графа Керта сердце. То есть я понимаю, вы, конечно, ему очень помогли, и пророчество действительно было ужасным, и это очень здорово, что вы справились… Но потребовать такую цену… Неужели вам мало было его богатств, имения и все такое?

– Погоди-погоди, – остановил меня колдун. – Это тебе Эльмон такую байку рассказал? Ну вот эту, насчет сердца.

Вид у колдуна был изрядно удивленный.

– Не-ет, – протянула я. – Он вообще на эту тему говорить не хочет. Сразу злится и уходит. А про сердце я слышала от…

Я вспомнила старушку-покупательницу, которая поведала мне эту историю. И тут же прикусила язычок. Действительно, источник информации у меня буквально ОБС – одна бабка сказала.

Колдун покачал головой.

– Ну так тебя обманули.

– Да неужели? И сердце у графа Керта на месте? – не без ехидства спросила я.

– Не на месте. – Колдун словно и не заметил моего сарказма. А может, и правда не заметил. – Я действительно забрал у него сердце, только не в награду за свои труды. Тут, понимаешь ли, какое дело… Именно в его сердце и была проблема.

– То есть? – спросила я почти шепотом, уже догадываясь, что он сейчас скажет.

– Сердце у нашего графа было, – он усмехнулся, – так себе. Злое и жестокое. Как раз без него он вполне себе приличный парень. Главная задача была извлечь это сердце так, чтобы пациент остался жив. А это, знаешь ли, даже с моими знаниями и умениями – задача непростая. Туда, собственно, состояние графа и ушло: на старинные свитки, реактивы, консультации с научными светилами. Да будет тебе известно, к тому времени, как мы благополучно завершили наш проект, платить мой гонорар графу было уже нечем. Так что, получается, все это я проделывал исключительно из научного любопытства.

Я надолго замолчала.

Да уж, если колдун не врет, история инспектора выглядит совсем не такой, как я ее представляла. И становится понятным, почему мысль о том, чтобы вернуть сердце, вызвала у графа такую реакцию. Я, пожалуй, тоже не горела бы желанием снова обзавестись органом, который делает меня убийцей и потенциальным разрушителем мира.

В этот момент мое вполне себе существующее сердце болезненно сжалось. Получается, граф окончательно и бесповоротно бессердечен, и это никак не исправить… Так что всяким там романтически настроенным барышням лучше поменьше о нем думать.

В это мгновение распахнулась дверь инспекторской комнаты. На пороге показался инспектор, умытый, причесанный, одетый с иголочки. Надо же, какая нарядная компания у нас собирается. Впору не по лесу гулять, а идти на бал. Но увы, балы в сегодняшней программе явно не предусмотрены.

Я отчего-то почувствовала себя неловко. Выходило так, что мы с колдуном только что обсуждали инспектора за спиной. Вроде бы как сплетничали. А ведь мой друг и сообщник – именно инспектор, а колдун очень даже наоборот.

– Ну что, идем? – объявил инспектор.

Мы с колдуном синхронно кивнули и направились к выходу.

Колдун размашистым шагом двинулся куда-то вглубь леса, инспектор последовал за ним. А подумала, что кое-что мы забыли. Отправляясь торговать в деревню, мы взяли с собой бутерброды, хоть и не планировали задерживаться в пути. Частые визиты Коляшки и то, с какой легкостью нас нашли селяне, намекали: деревня рядом. А карта местности четко показывала, в какой стороне. Сейчас же мы вышли налегке, будто собирались не к далекой червоточине, а на прогулку по окрестностям.

Пока я колебалась, окликнуть своих спутников или нет, они уже отдалились от лавки на пару десятков метров и почти скрылись среди. Вроде бы идут небыстро, но что у инспектора, что у колдуна один шаг – как моих три. Я ускорила шаг, окончательно решив, что бутерброды – не самое главное в жизни.

Я уже почти догнала их, когда колдун резко остановился. У меня мелькнула наивная мысль, что они решили меня подождать. Но нет. Он что-то гортанно вскрикнул, и вдруг воздух перед ним закрутился бешеной воронкой, словно заработал невидимый пылесос. Самый центр воронки начал стремительно чернеть, мелькнули странные разноцветные огни. Похожие я видела еще дома на снимках космоса: спирали галактик, туманности и звезды в кромешном непроницаемом мраке. Выглядело пугающе и завораживающе одновременно. В лицо потянуло холодом, и с ним пришло ощущение неправильности самого пространства. Что бы колдун ни сделал, это нечто большее, чем просто заклинание.

– Портал? – присвистнул инспектор. И не без ехидства добавил: – Не слишком ли расточительно, для человека, который уверяет, что магии осталось всего ничего и каждая крупица на вес золота?

Колдун словно и не заметил его сарказма. Ответил просто и серьезно.

– Без портала мы доберемся до червоточины дай бог за неделю. Транспорт в этом мире, прямо скажем, примитивный. Пара лошадей, запряженных в повозку, – это максимум, что нам светит.

Ответ явно не удовлетворил графа, и я была с ним согласна. Очень уж вольно распоряжается колдун дефицитным волшебством. Стоило вспомнить, какую иллюминацию и спецэффекты он устроил во время нашей схватки в лавке.

– К тому же ткань этого мира истощена. Чтобы создать здесь портал, при определенной сноровке магии нужно не так уж и много. – он окинул взглядом инспектора и добавил: – Мне разумеется. Ты бы умудрился потратить целую уйму сил, и вряд ли достиг цели. Опыт и мастерство, знаешь ли.

Инспектор явно собирался достойно ответить, но колдун не дал:

– Между прочим, портал уже открыт. Постоим поболтаем о том о сем, или все-таки пойдем?

Мне шагать в черный провал пространства не хотелось категорически – доверия он у меня не вызывал ни капли. Я же не сошла с ума, чтобы без скафандра и космического корабля нырять в космос! Однако мои страхи никого не интересовали. Инспектор покосился на меня и молча взял за руку, стиснул мою ладонь в своей. Доверия к порталу это не прибавило, но стало чуть спокойнее, и я, зажмурившись, шагнула вместе с инспектором вперед.

Холод и невозможность сделать вдох. Если бы не крепкая хватка инспектора, я бы запаниковала. Я распахнула глаза и дернулась. Как космос, каким я его себе представляла! Вокруг плывут планеты, разноцветные солнца… Под ногами бездна, а мы в невесомости висим над ней.

Я почувствовала порыв ветра в спину, а в следующее мгновение оказалась на зарастающей дороге, вьющейся между грядами лысых каменистых холмов. Инспектор был рядом, продолжал держать меня за руку.

– И… где?

Портал исчез, а никакая червоточина не появилась.

– Неподалеку. Ближе порталом нельзя, – скупо пояснил колдун. – Придется немного пройтись, раз уж вам так хочется посмотреть.

И мы пошли.

Кроме того, что холмы были напрочь лишены растительности, мне бросилось в глаза, что от травы, некогда пробивавшейся между квадратами дорожной брусчатки, остался только сухостой. Ни голосов птиц, ни жужжания насекомых. На уши давила мертвая тишина.

Колдун, ссутулившись, пошагал вперед. Настроение у него явно испортилось, и я понимаю: пейзаж не располагал к позитиву. Инспектор присматривался и прислушивался к окружающему пространству, и отвлекать его разговорами было бы неправильно.

Дорога поворачивала то вправо, то влево, огибала холмы лишь изредка забираясь на пологие склоны.

Пейзаж начал меняться минут через десять. Сперва добавились белесые пятна, постепенно их становилось все больше, они сливались в неровные круги, обрастали бахромой по краям, и у меня они почему-то вызывали единственное желание – оттереть их щеткой и особо ядовитым чистящим средством.

Очередной поворот дороги, холмы расступились, и мы оказались на краю кратера, обросшего все теми же белыми лохмотьями. На вид небольшой, размером с пару моих спален в лавке, он уходил куда-то в самые недра.

Инспектор придержал меня за руку, чтобы не сунулась в самое пекло. А я и не собиралась. Здесь не национальный парк, никаких страховочных ограждений, сорвешься – конец.

Однако в следующее мгновение я напрочь забыла об осторожности и подалась вперед, потому зрелище, открывшееся мне, ошеломляло.

Внизу раскинулась темно-фиолетовая паутина магических нитей, словно кто-то пытался заштопать червоточину. Но не это меня поразило – в конце концов, магии я что ли не видела? Видела, да так много, что уже успела привыкнуть.

Но такое… В центре паутины, гоняя вместо крови магию, билось сердце, самое настоящее сердце: как оно выглядит я прекрасно помнила из школьных учебников по анатомии человека. Было оно черным, и все же совершенно определенно живым.

Я замерла, пораженная догадкой.

Быстро оглянулась на инспектора, тот стоял с каменным лицом. Сердце в паутине замерло на мгновение и забилось быстрее.

– Это же… ваше…

Инспектор ничего не ответил, только побледнел еще сильнее.

– Ну вот видишь, пригодилось… Сам удивился, когда получилось его пристроить. Злой червоточине злое сердце, – колдун фыркнул, почему-то высказанная мысль его позабавила, и прежнем рассудительно-спокойным тоном продолжил. – До последнего не был уверен, что заработает, однако работает схема, не дает твое сердце червоточине расползаться. Только магии жрет до чертиков.

Я как завороженная смотрела на ритмичные сокращения. Теперь стало окончательно ясно, почему решившая путешествовать лавка рванула именно в этот мир. Куда еще тащить нас с инспектором, если именно здесь, в глубокой яме бьется его сердце?

– Ты, конечно, не дока в таких вопросах, но сам видишь: эта чудо-конструкция, собранная из того, что оказалось под рукой, удерживает червоточину. Не будет ее – и из этой дыры хлынет такое…

– А если ее заткнуть? Ну как бутылку пробкой… Не обычной, конечно, а магической? – предложила я.

Колдун рассмеялся:

– Потрясающее невежество! И как такое наивное создание вообще допустили работать в магической лавке? По объявлению в вестнике набирали?

– Нет, не стали заморачиваться с объявлением. Просто умыкнули из моего мира… с испытательным сроком, – обиженно буркнула я.

Слушать нелестные комментарии колдуна было обидно даже мне, хоть на звание опытного мага я точно не претендовала. А каково моему инспектору? Он-то академию окончил, и в магии разбирался очень неплохо.

Был у нас такой одноклассник, отличник-зазнайка и выскочка. Все норовил доказать окружающим, что он тут самый умный. Так и хотелось рявкнуть на колдуна: «Заткнись уже! Ты все лучше всех знаешь!»

– А мне кажется, это хорошая идея, – вмешался вдруг инспектор. – Маша, конечно, не самый большой специалист по магии, но в общении с лавкой продвинулась довольно далеко. Уверяю, некоторым знатокам магии такое и не снилось. Во всяком случае, у нее получается выпросить у лавки предметы и артефакты, которых и в природе-то не существует. Например, карта любой местности, или каталог всех колдунов мира.

– Впечатляет, – иронично скривил губы колдун. Так, что было видно: вовсе он ни капельки не впечатлился. – Только ты не принял во внимание вот что: одно дело выпросить у лавки то, чего нет, и совсем другое – то, чего в принципе быть не может. Любому, кто знает физические и магические законы на уровне хотя бы первого курса академии…

Я скрипнула зубами. Еще одна шпилька в сторону инспектора. Ну сколько можно выпендриваться!

– …должно быть ясно.

– Помолчи!

Инспектор вдруг сделал шаг так, чтобы встать между мной и колдуном. Словно пытался оградить меня от чего-то.

– Что? – не понял тот и тут же продолжил: – В общем, любому ясно: эта ваша пробка не просто несуществующая, а невозможная вещь. Заткнуть червоточину так, чтобы не вливать в это магию, невозможно.

– Невозможно?

Сердце рухнуло куда-то вниз.

– Именно. Сама природа червоточин такова…

– Да замолчи ты уже! – рявкнул на колдуна инспектор. – Ну зачем, зачем ты стал это объяснять? Ведь могло получиться. Пока Маша не знала, что это невозможно, могла бы попросить у лавки такую магическую пробку. И я практически уверен: лавка сделала бы невозможное. Точно так же, как создавала несуществующее, когда не предполагала, что оно не существует.

Колдун смотрел на нас как на двух идиотов.

– То, что ты говоришь – полная чушь. Вы, разумеется, можете попробовать, и в исходе этой попытки я уверен на сто процентов. Но по старой дружбе дам тебе такую возможность. Три дня отсрочки. Или вы добываете эту свою несуществующую пробку, или я забираю лавку.

– Добудешь ее, как же, – огрызнулся инспектор, – если кто-то не может удержать язык за зубами, когда ему человеческим языком говорят: «Помолчи».

Они стояли друг напротив друга, и казалось, еще чуть-чуть – и здесь будет драка. Уж не знаю, магическая или простая человеческая, но будет.

Колдун расхохотался.

– Ну конечно, дело именно в этом. А не в том, что такая штука в принципе невозможна. Понимаешь? Не-воз-мож-на!

Он повторил эти слова по слогам. Инспектор повернулся ко мне. В его глазах читалось растерянное: «Не слушай его, пожалуйста. Он ерунду говорит!»

Мне стало так обидно за графа, так захотелось его поддержать, что я сказала:

– Не понимаю, что тут невозможного.

Колдун открыл было рот, явно намереваясь подробно мне все объяснить, но тут уж инспектор не выдержал и рявкнул во весь голос:

– Заткнись! Открывай уже свой портал, возвращаемся.

Колдун что-то недовольно пробурчал, но все-таки направился прочь от червоточины. Граф бросил последний взгляд на свое сердце (под этим взглядом оно снова забилось быстрее), и мы двинулись прочь.

Я торопилась. Хотелось как можно скорее добраться до лавки, чтобы доказать этому заносчивому колдуну, что инспектор прав и для нас с лавкой нет ничего невозможного. Только в глубине души застыл страх. А вдруг он прав? Вдруг это как «делить на ноль нельзя»? И не потому, что кто-то запрещает, а потому, что для этой нелепой задачки решения не существует.

Зайдя в лавку, я как-то сразу передумала о чем-то ее просить. Выглядела она, прямо скажем, неважно. И даже та небольшая уборка, которую начал колдун, не особенно помогла справиться с учиненным разгромом. Везде по-прежему мусор, обломки, застывшие потеки разбитых зелий, а еще за наше недолгое отсутствие все горизонтальные поверхности укрыл толстый слой невесть откуда взявшейся противной липкой пыли, и чем ее оттирать мне было решительно не понятно.

На прилавке валялась открытая шкатулка без малейших признаков гульденов. Я растерянно обернулась к инспектору.

– Это что же, колдун?

Нет, конечно, я много чего могла от него ожидать. В конце концов, он собирался выкачать отсюда всю магию и бросить нас с инспектором пропадать в чужом и чуждом мире. Но украсть монеты… Это еще что за крохоборство? Коляшка ведь своими глазами видел: у него и замок имеется, и слуги. Что ему наши жалкие монетки?

– Нет, конечно, – с усмешкой покачал головой инспектор. – Не сомневаюсь, мой старый знакомый и не на такое способен, но думаю, денег наших не брал.

– А кто же тогда? Тут кроме нас никого нет…

Я покосилась на дверь. Вдруг, пока мы ходили на экскурсию к червоточине, нас ограбили? А тут царит такой разгром, что не сразу и поймешь – украли что-то или нет…

– Как кто? Лавка. Взяла компенсацию за испорченный товар. И полагаю, еще возьмет. Думаю, нам долго придется торговать без прибыли.

Инспектор замолчал. А я сказала про себя то, что не сказал он: «Если, конечно, будет чем торговать».

Так, долой уныние и безнадегу! У нас есть что-то, похожее на план, и мы еще побарахтаемся! Я еще раз окинула взглядом свои разгромленные владения.

– Не думаю, что сейчас следует ее о чем-то просить, – тихонько шепнула я инспектору. – Сначала неплохо бы навести порядок.

Он тут же со мной согласился, что неудивительно. Все-таки не слепой, да и о нравах лавки кое-что знает. И в настроениях лавки немного разбирается, не просто же так его взяли инспектором.

– Что ж, значит, я переоденусь, – объявила я и ушла в свою комнату.

Извлекла из недр шкафа джинсы и маечку, в которых сюда явилась и делала свою первую генеральную уборку. Боже, кажется, это было сто лет назад! А ведь на самом деле совсем недавно. Я переоделась и покрутилась перед зеркалом. Быстро же я успела привыкнуть к здешней манере одеваться! Сейчас обтягивающие джинсы и маечка на тонких лямках казались мне почти неприличными. Ну да ничего. Пришлось даже напомнить себе, что именно так я раньше и одевалась, и ничто меня не смущало. А заодно вспомнить, как неудобно делать уборку в длинном платье с воланами. В общем, в конце концов я смогла убедить себя в том, что ничего особенного в моем нынешнем виде нет, и наконец-таки выйти из комнаты.

А выйдя, обнаружила в торговом зале инспектора.

Одет он был ничуть не наряднее меня.

Простые брюки да рубашка с закатанными рукавами. Застала я его в тот прекрасный момент, когда он выжимал тряпку, и мышцы на руках напряглись, заиграли. Я невольно вспомнила крепкие объятия, залюбовалась… самым прекрасным мужчиной, которого мне когда либо доводилось встречать в своей жизни. Надежный, умный, рассудительный… список достоинств я бы могла продолжать бесконечно. Еще и красавец подтянутый, а как глянет с улыбкой, так у меня дыхание перехватывает. Наблюдать за ним занятым уборкой было непривычно и в то же время сладко. Особенно меня подкупало, что какой еще граф не погнушается черной работы?

Опомнилась я, когда из-за прилавка, прихрамывая и ругаясь на чем свет стоит, выбралась пострадавшая в бою метелка, обозвала меня безрукой бездельницей, лентяйкой и ротозейкой, после чего, не прекращая комментировать мою вопиющую безучастность, принялась сметать с полок этикетки, слишком грязные, чтобы их оставлять.

Еще и граф отвлекся, хмыкнул, иронично выгнув бровь.

Я смущенно отвернулась, прикидывая с чего начать. Смотреть, как другие работают, приятно, однако по отношению к инспектору неправильно. В конце концов порядок в лавке моя должностная обязанность, не его.

Проведя пальцем по выпавшей на прилавок пыли, я скривилась от неприятного ощущения, будто в лужу киселя залезла.

– Это магический осадок, – не очень понятно объяснил инспектор. – Повезло, зелье чистоты уцелело, я его в воду добавил даже чуть больше, чем по инструкции.

– Повезло, – кивнула я.

Двигаться я решила сверху вниз: протереть полки, все лишнее сбрасывая вниз, в отдельную кучку собрать поломанные, но не уничтоженные артефакты, потом оттереть столешницу, стены…

Работа закипела.

Глядя, как от каждого движения моей тряпки на полки возвращается чистота, я постепенно втянулась в процесс и даже начала получать удовольствие: моя лавочка снова становилась опрятной красоткой – приятно посмотреть и не стыдно клиентов приглашать. Немного усилий, и порушенное великолепие вернется. Только какие теперь клиенты? Я покосилась на сундук и потянулась за очередным амулетом. На первый взгляд хрустальный шар не пострадал, но только на первый: безупречно гладкую поверхность перечеркнула царапина. Амулет в форме глаза, обещающий забрать у хозяина бессонницу, лишился пары имтирующих ресницы черных вставок. Свечи не пострадали, как и флакон с зельем красоты, а вот фляжка, в любую жару хранящая воду холодной, прохудилась. Доставая следующий амулет, я спиной врезалась в инспектора.

Он на это ничего не сказал, только улыбнулся и продолжил работу, а мой взгляд зацепился за деталь, которую следовало заметить гораздо раньше.

– Ой!

Я испуганно уставилась на треснутое стекло аквариума. Заглянула внутрь и даже побарабанила по нему пальцами. Коляшки за стеклом не было, а над небольшой трещинкой, какую я видела здесь совсем недавно, хорошенько поработали и откололи кусок стекла. Учитывая то, что кусок оказался снаружи, эту диверсию производили изнутри. Не нужно быть гениальным мыслителем, чтобы сообразить: сбежал Коляшка самостоятельно. Только вот куда? Я окинула взглядом торговый зал. Ну разумеется, никого, кроме наших доблестных уборщиков (кто там будет) не обнаружила.

– Коляшка сбежал, – проговорила я испуганно, обращаясь к инспектору. – И потерялся.

Я посмотрела на дверь, на окно. А что, если он и вовсе выбрался наружу? В страшный лес, где обитают ужасные чудища – комары, зайцы и белки.

– Надо его найти, – предложила я не слишком уверенно.

– Вот еще, – фыркнул инспектор. – Есть захочет – сам найдется. У нас есть дела и поважнее.

– Это точно, есть, – вздохнула я и стала собирать осколки.

К ночи лавка сияла чистотой и выглядела как новенькая, а вот мы с инспектором – нет. Уставшие до чертиков, и прямо скажем, чуть живые, мы сидели за столом в его комнате и молча поглощали яства.

– Я вот что думаю, – вскинулась я. В голову пришла отличная мысль. – Сейчас закончим с обедом, и я займусь новыми ценниками. Это ведь не дело. Мы в другом мире, цены в другой валюте, а ценники прежние. В прошлый раз, когда я их сделала, лавка была очень довольна. И сундук не жадничал.

Инспектор поднял на меня взгляд. Какое-то время смотрел долго и серьезно, а потом вдруг сказал:

– Мне тоже страшно. Вдруг не получится? И тоже хочется отодвинуть этот момент куда-то подальше.

Я смущенно отвела взгляд. С одной стороны, было не очень-то приятно, что он буквально прочел мои мысли и теперь знает, как отчаянно я трушу. С другой, сам ведь признался, что ему страшно. А трусить вдвоем вроде бы уже не так уж стыдно.

Я отложила вилку, которой последние минут десять ковыряла пирожное, поедая его буквально по крошечке, и поднялась из-за стола. Действительно, что ждать. Пора уже все выяснить.

Я оглядела торговый зал. В целом, к переговорам с сундуком все было готово. Помещение сияло чистотой, а оставшееся после нашей эпохальной битвы с колдуном товары аккуратно расставлены. Причем так хитро расставлены, что не сразу и заметишь, что их осталось в лучшем случае половина.

Я погладила сундук по крышке и как можно увереннее сказала:

– А дай-ка ты мне, дорогой, магическую пробку. Такой специальный артефакт, которым можно раз и навсегда заткнуть червоточину. Да так, чтобы дополнительная магия была уже не нужна.

Кажется, уверенности в моем голосе было вполне достаточно. Я бросила на инспектора вопросительный взгляд, означавший «Вроде получилось, да?»

Он кивнул. Почти не дыша, я приоткрыла крышку.

Сердце радостно стукнуло: сундук точно не был пустым, там был с добрый десяток товаров. Неужели один из них то, что нам нужно? Этот как ж здорово мне удалось обмануть сундук, если он целую россыпь выдал? Я стала по одному доставать предметы и крутить их в пальцах. Флакон зелья, заживляющего раны, два флакона зелья для уборки, блокнот с самописным пером, куколка-оберег от страшных снов, зелье красоты, даже рыболовный крючок, обещающий, что с ним рыба будет ловиться в два раза лучше.

Когда на дне остались последние бусики, надежды уже почти не было. И правильно. Покрутив их в руках, я обнаружила, что это всего лишь талисман, отгоняющий комаров и слепней от… крупного рогатого скота. В общем, бусы для коровы.

– Но как так? Зачем он выдал все это, я же не просила? – я растерянно посмотрела на инспектора. Такого у нас еще не было, чтобы в ответ на мою просьбу сундук что-то выдал, но не то, что нужно. – А вдруг он сломался после того, что тут устроили? – с ужасом высказала я свою догадку.

– Не сломался. Все это – плата за наши старания по наведению порядка. Думаю, эти товары были там еще до твоей просьбы.

– Понятно…

Слова инспектора подбодрили меня. Ну да, логично же, зачем пихать все яйца в одну корзину.

Сундук, похоже, оказался гораздо умнее меня. А вдруг эта пробка здоровенная, тяжелая, да еще, к примеру, в форме шара? Брось ее к остальным товарам, все разобьет и подавит. Получается, сундук все сделал правильно, когда не отреагировал на мою просьбу. А мне следовало заглянуть под крышку, прежде чем делать заказ.

Я быстро расставила на полках новоприбывшие товары. Выровняла по линеечке, чтобы все было идеально, и снова подошла к сундуку.

– Мне, пожалуйста, магическую пробку. Такой специальный артефакт, которым можно раз и навсегда заткнуть червоточину… – еще раз попросила я.

Подняла крышку – и разочарованно выдохнула.

Сундук ответил на это пустотой. Под крышкой не было ни-че-го.

Только сдаваться я не собиралась!

Раздраженно захлопнула крышку.

– Магическую пробку для затыкания червоточин предоставь, пожалуйста, – велела я строго. – У нас на эту вещицу покупатель есть, хорошие деньги платить готов.

И ведь не соврала. Колдун у нас по совместительству еще и богатенький барон, раскошелится, от него не убудет. А если и убудет… Уж благосостояние барона точно не наша проблема…

– Будь добр – расстарайся! Как прикажешь бизнес вести и торговлю налаживать, если товаров, на которые есть реальный спрос, от тебя не дождешься? Или ты всерьез считаешь, что я бусами для коров план сделаю?!

Кажется, я отлично вошла в роль! В этот раз точно должно получиться… Я открыла сундук. Пусто. Ничегошеньки. Такая вот несправедливость.

Я закрыла сундук и взмолилась:

– Ну миленький, ну пожалуйста ну очень надо! Неужели ты не понимаешь: не будет у нас этой штуки, и лавки не будет. Злой колдун выпьет всю магию до капельки. И ведь даже обвинить этого негодяя нельзя, он не для личных нужд, он целый мир спасает. Попробуй тут что-нибудь возрази, сразу запишут в эгоисты. Так что, сундучок, на одного тебя надежда.

По-моему, как-то так выглядит отчаяние.

Я снова приоткрыла крышку сундука. Ну а вдруг? Вдруг мольбы подействовали и он согласился сделать невозможное? Сундук был пуст. Да уж, похоже, колдун прав: невозможное тем и отличается от возможного, что оно, черт возьми, невозможно!

Вдруг из-за окна послышался тонкий визг.

– Отпусти! Держать человека за шкирку совершенно неприлично. Нет, я, конечно, понимаю, что ты больше и сильнее, но хоть какое-то уважение к человеческому достоинству должно быть!

А в следующее мгновение через форточку на подоконник впрыгнул наш черный кот, как полагается настоящему хищнику, с добычей. Только вместо мыши у него был Коляшка. Судя по яростному возмущению с огоньком и задором, Коляшка был цел и не погрызен. С его нынешними размерами он коту на один зуб.

Кот оглядел зал с высоты оконной рамы, перемахнул на прилавок, а с прилавка – на пол. Так что долго барахтаться в зубах Коляшке не пришлось. Убедившись, что принесенный трофей находится твердо стоит на ногах, кот быстро выпустил его из зубов, отошел в сторону и даже пару раз сделал лапой весьма оскорбительное движение, как будто бы пытался принесенное закопать. Полагаю, выражал свое отношение к существам, которые мешают тащить их в зубах.

– Ты где был? – спросила я у нашей «потеряшки».

– Где-где, снаружи, – буркнул Коляшка.

– Но зачем? Там же опасно!

– А у вас тут, можно подумать, тишь да гладь, – огрызнулся он.

Но тут же сник и начал объяснять:

– Просто пока вы тут молниями швырялись, мне вот что пришло в голову: может это я только в лавке такой маленький. А если выберусь и отойду от нее подальше, может чары и спадут?

– Ну и как? Спали? – с ироничной усмешкой спросил инспектор.

– Нет, – буркнул Коляшка, подтверждая очевидное. – Ну я и решил, что отошел недостаточно далеко. Поэтому отошел дальше.

– И все равно не получилось, – закончила за него я. – Так что же ты после этого назад в лавку не вернулся?

Я выглянула в окно. В сгустившихся сумерках корявые стволы деревьев казались заснувшими чудовищами. Изломанные ветви без листвы, но покрытые пятнами фосфоресцирующего лишая, на фоне чернеющего неба переплетались в призрачную сеть. Попривыкнув, я успела забыть, насколько пугающим мне виделся пейзаж за окном в самом начале.

– Я бы, может, и вернулся. Да только трава тут у вас высокая. И кусты, и коряги. Заблудился я, в общем…

– Ох, – ахнула я.

Не то, чтобы Коляшка был приятной личностью, но стоило мне на мгновение представить, каково это – плутать среди травы, что выше тебя ростом, да еще и в полной темноте, когда с любой стороны на тебя может напрыгнуть гигантский рогатый заяц, или тебя может унести здоровенная птица… Да что там, даже обычный кузнечик или лягушка для тебя размером с крупную овчарку. Ох, не дай бог такое!

– Тяжко тебе пришлось, – вздохнула я сочувственно.

– Не то слово, – подтвердил Коляшка. – Если бы не этот, – он кивнул в сторону умывающегося кота, – помер бы. И не от чего-нибудь там, а просто от страха. Хотел бы я стереть себе память, чтобы этого не помнить!

– Стереть память? – повторил вдруг инспектор задумчиво. И еще задумчивее проговорил еще раз: – Стереть память…

Я вскинулась.

– Эй, прекратите! Он же просто к слову это сказал. А вам лишь бы…

Но инспектор мотнул головой.

– Да нет же, я вовсе не о нем.

– А о ком тогда? – спросила я, уже предчувствуя неладное.

– О тебе, – ответил он и отвел глаза.

Мы покормили Коляшку и водворили на его законное место. В этот раз он и не думал возражать, наоборот, на его лице явственно читалось нечто очень похожее на счастье. Инспектор поколдовал над стеклом, и оно срослось, будто и не было разбито. Я вздохнула не без зависти. Мне такой уровень магического мастерства никогда не будет подвластен. Хотя, кажется, такой уровень никому в этом мире не светит.

Закончив «упаковывать» Коляшку, инспектор жестом позвал меня в свою комнату. Я с нетерпением последовала за ним. Его слова насчет стирания памяти изрядно меня беспокоили.

– Ну и что там у вас за странные идеи? Признавайтесь, что вы задумали.

Я уперла руки в бока с твердым намерением не отступать, пока он не расскажет мне все. Но он и не думал запираться.

– Нужно стереть тебе память. До того самого момента, когда этот чертов идиот рассказал тебе о невозможности заткнуть червоточину, как бутылку пробкой.

По спине пробежал холод.

– Да вы, должно быть, шутите, – проговорила я, уже отлично понимая, что ему не до шуток. – Разве такое вообще возможно? Ну, стирать людям память?

Он кивнул.

– Заклинание сложное, требует большой силы и концентрации. Но, – он достал из кармана перстень, – странное дело: ведь это ты его мне продала. Я просто просил самый дорогой товар, а получил кое-что действительно ценное.

Я хорошо помнила этот момент. Полный провал моей презентации, в которую я вложила все силы. И инспектор, покупающий у меня дорогущую вещь. Почему-то он тогда был чертовски расстроен.

А вдруг просто потому, что не хотел меня отпускать? Я вскинула на него взгляд, но спросила не о наших сложных личных отношениях, а о вещах более актуальных на данный момент.

– В самом деле?.. И что эта чудо-вещица умеет?

– Амулет контроля. Помогает, когда нужно сделать какую-то очень тонкую, практически ювелирную магическую работу. Например, в битве с колдуном, когда нужно брать заклинание помощнее да бросать посильнее, он совершенно бесполезен. А в нашем случае…

– Вы так говорите, как будто я уже согласилась, – вспыхнула я.

Инспектор покачал головой.

– Увы, для этого ритуала одного согласия недостаточно. Ты должна мне доверять полностью. Хотя бы одно небольшое сомнение – и ничего не получится.

Я задумалась. Чего-чего, а сомнений у меня хватало. Да я вообще могу очнуться дурочкой, не помнящей, как держать ложку и сколько будет дважды два! И наличие у инспектора суперточного перстня – вовсе не гарантия того, что все получится.

С другой стороны… если мы сотрем мне память, если я не буду знать, что эта чертова пробка невозможна… Кто знает, есть шанс, что в результате у нас все получится. Избавимся от червоточины и вернемся домой.

Я подумала, что вообще-то это инспектор вернется домой, а я… Впрочем, какая уже разница, главное, не застрять навсегда в этом мире без магии и без шансов вернуться хоть когда-нибудь, зато с сеновалами и простым деревенским трудом, к которому я – совершенно городской житель – не имею ни малейшей склонности.

– Мне нужно подумать, – сказала я. – Нет, серьезно, я не капризничаю. Мне действительно нужно подумать. Потому что это очень страшно – пускать кого-то в свою голову. А вдруг вы сотрете из памяти что-нибудь лишнее?

Инспектор усмехнулся.

– Единственное, что я хотел бы стереть из твоей памяти – это вчерашний вечер.

Вчерашний вечер? Я не сразу поняла, о чем он. А поняв, густо покраснела. Надо же, все это было вчерашним вечером, а кажется, что с тех пор прошли уже годы.

Стоп!

Он хотел бы, чтобы я это забыла? Интересно почему. Чтобы и воспоминания не осталось о том, что мне пришло в голову провести эту ночь с ним? Или потому, что он меня выпроводил? Если бы я не помнила об его отказе, возможно, когда-нибудь мы могли бы и в самом деле…

Я уже хотела уточнить этот жизненно важный вопрос, но не успела. Инспектор каким-то (явно волшебным) образом оказался рядом. Я тоже сделала шаг навстречу, и вдруг как-то само по себе оказалось, что мы целуемся.

Безграничная нежность мешалась с горячей страстью, коленки мигом ослабли, а по телу прокатилась волна тепла. Сомнения, беспокойства, страхи, мысли – все исчезло. Никогда в жизни я не ощущала касание губ к губам настолько остро и… всеобъемлюще, словно весь мир сузился, схлопнулся до нас двоих, и миг превратился в вечность. Я зажмурилась, оглохла от собственного сердцебиения, а осязание стало невыносимо ярким, словно его выкрутили выше максимума. Мне было жарко, сладко и казалось, что я вот-вот лишусь чувств.

– Маша… – забормотал он, когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. – Я уже давно… Ну точнее, с самого начала… Я…

Он замолчал, окончательно смутившись. Вот уж чего не ожидала от ироничного, всезнающего инспектора. А может, это отсутствие сердца мешает ему говорить о чувствах? Впрочем, он по-своему прав. Говорить об этом сейчас нет никакого смысла.

– Да, действительно. В объяснениях сейчас нет никакого смысла, – повторила я свою мысль вслух.

– Почему? – не понял он.

– Ну это же очевидно, – пожала плечами я. – Потом я все забуду.

– Так ты… Ты согласна?

Я энергично кивнула.

– Уверена? – переспросил он.

Я кивнула еще энергичнее.

– Для этого заклинания нужно много чего готовить? Сколько понадобится времени?

– На самом деле, не так уж и много. Тут в основном дело в мастерстве колдуна. А какой-то особенный антураж: ребро дракона, благовония, специальные порошки нам точно не понадобятся, – усмехнулся он.

– Ну вы тут готовьтесь…

Я выскочила из его комнаты, вихрем промчалась по павильону и прибежала в свою. Попросила у шкафа бумажку с карандашом, нацарапала несколько фраз, сложила листок под подушку и вернулась в комнату инспектора.

Действительно, ничего особенного особенного ему не понадобилось. Пока я бегала, он мелком нарисовал правильный квадрат, и теперь вписывал в него то ли иероглифы, то ли руны. Я следила с любопытством, но близко не подходила, чтобы не затоптать линии, от которых будет зависеть. Заковыристым рисунком инспектор не ограничился, принес из торгового зала связку свечей и расставил их по углам квадрата. И как вишенку на торт он пристроил в центр небольшой стеклянный шар.

Обойдя и критически осмотрев свое художество, инспектор поправил один завиток и приглашающе махнул мне рукой:

– Вот на этот угол вставай или садись на пол, как тебе удобнее.

Я решила, что лучше сесть.

Инспектор встал сзади, положил ладонь мне на макушку. Затем что-то сказал, и свечи вспыхнули сами собой, огонь будто выплеснулся и потек по меловым линиям жидкой лавой. Инспектор продолжил говорить. Низкий бархатный голос действовал успокаивающе.

Я поймала себя на том, что разум туманится. Хотела сосредоточиться, не дать себе уплыть в эту дрему, но тут же спохватилась, поняла, что сопротивляться как раз не нужно.

Я ведь доверяю инспектору?

Да полностью! Он лучший человек на свете, хоть и бессердечный. И вполне компетентный чародей, что бы там по этому поводу ни думали некоторые злые колдуны.

Ответив так, я тут же провалилась в уютную бездну сна без сновидений.

Я открыла глаза. Огляделась по сторонам.

– Где я? И что со мной?

Сверху нависла трудноразличимая тень. Я моргнула пару раз и смогла рассмотреть инспектора.

– Что последнее ты помнишь? – спрашивал он, и в голосе его было столько тревоги и озабоченности, что мне на мгновение стало страшно.

Что тут, черт возьми, случилось?! Я постаралась припомнить.

– Колдун отвел нас в какое-то странное место через портал. Там была какая-то жуткая расщелина, а в ней… – я подняла на инспектора извиняющийся взгляд. – … билось ваше сердце.

Я попыталась вспомнить, что же дальше, но не смогла. Черная пелена – и все.

– Да-да. Это зрелище так тебя впечатлило, что ты упала в обморок. И вот только сейчас пришла в себя…

Я посмотрела в окно. Уже совсем стемнело. Долго же меня не могли привести в чувство!

– Знаешь, что, – сказал вдруг инспектор. – Нам нужно кое-что обсудить.

Он окинул взглядом комнату, поморщился, словно нас мог кто-то подслушать.

– Только давай не здесь.

– А где? В торговом зале?

– Нет! – он отчаянно замотал головой, – Ни в коем случае! Выйдем прогуляемся.

– Прогуляемся? По лесу?

Моему удивлению небыло предела. Что же такое тут произошло, пока я валялась в обмороке? И с чего вдруг вообще вздумала терять сознание?

Сердце инспектора, конечно, произвело на меня некоторое впечатление, но не настолько же!

– Пойдем скорее, – поторопил меня он.

Между прочим, мог бы с большим трепетом относиться к коллеге, которая только что валялась в отключке. Водички предложить, а лучше сладкого чая. Нет же, тащит в темный лес. Никакого понимания.

– Да иду я, иду – сказала я, поднимаясь с пола.

Лепестки, свечи… Что же он тут устроил, пока я была без сознания? Ох, дорогой граф, вы себе даже не представляете, сколько у меня к вам вопросов!

– Ну, признавайтесь, – я вперила в инспектора самый пронзительный и укоряющий взгляд, на который только была способна.

– В чем признаваться? – он сделал вид, что не понял.

Я только махнула рукой.

– Не могла я так долго проваляться в обмороке. Вы нарочно какими-нибудь чарами меня отключили, чтобы я не мешала. А сами сговорились с бароном отдать ему нашу лавку, вместе со всей магией и колдовством. Так было?

– Да с чего ты взяла?

– А с того! Ни один нормальный человек в обмороках весь день и полночи лежать не будет. Стало барышне дурно, ей веточкой у лица помахали – она и пришла в себя. И обязательно в объятиях какого-нибудь красавца, а не черт знает где черт знает когда.

– К тому же не просто так вы меня на разговор из дому потащили. Очень сомневаюсь, что причиной тому свежий воздух, пение кузнечиков и восхитительный диск луны. Явно же хотите сказать что-то такое, о чем лавке лучше не знать. А что это еще может быть?

Он тяжело вздохнул.

– Какая ты у меня догадливая. Действительно, лавке лучше не знать. Да только я сдавать ее колдуну не собираюсь. Наоборот, пока ты валялась в своем глубоком обмороке, – слово «глубоком» он почему-то выделил голосом, – я придумал, как нам с этой ситуацией справиться. Вот об этом я и хочу рассказать.

Он еще что-то там говорил, но мысли мои были бесповоротно заняты этим «глубоким» обмороком. Что же он имел в виду? Я вспомнила, что очнулась рядом со свечами, лепестками и какими-то знаками. Нет, он точно проводил какой-то ритуал, а для выведения барышни из обморока, пускай даже самого глубокого, все это, насколько мне известно, не используется…

– Я все поняла, – проговорила я медленно, перебив инспектора на полуслове. Кажется, он вещал что-то о каких-то пробках, но я толком не услышала.

– Что ты поняла? – вскинулся он.

– Поняла, почему я так долго была в отключке. Я вовсе не в обморок упала. Я, наверное, в эту самую яму с сердцем и рухнула. Вы меня оттуда достали, но было уже поздно. Я была окончательно и бесповоротно мертва.

– Что? – вытаращился на меня инспектор.

– Ну да. Вы, разумеется, поспешили доставить меня в лавку, провели какой-то ритуал, подняли из мертвых и теперь я ходячий мертвец. Так и было, да? Вы это имели в виду, когда говорили «глубокий обморок»? Именно так, с ударением на первое слово. Естественно, если я умерла, куда уже глубже? Признавайтесь, я – ходячий мертвец?

– Да какой из тебя мертвец? Мертвецы так не тараторят! Вот пощупай себя, ты же теплая. Горячая, можно сказать.

И видимо, чтобы показать мне пример, инспектор меня тщательно ощупал. От такой фривольности я, конечно, прибалдела и даже не стала выяснять, теплая я, горячая или уже источаю могильный холод.

Он тоже быстро понял, что делает что-то не так и быстро одернул руки. На всякий случай даже спрятал их за спину. Да уж, неловко получилось…

– Так ты будешь слушать про пробку? – смущенно буркнул он наконец.

– Про какую еще пробку?

Эта часть нашего разговора как-то совершенно от меня ускользнула.

– Сосредоточься, пожалуйста, – нахмурился граф. – И выслушай, что я хочу тебе сказать.

Я понимающе кивнула. Конечно, нужно выслушать. Наверняка он хочет сказать что-то важное. Только вот…

– А может это какая-то серьезная болезнь? Все-таки для обморока слишком долго…

– Хватит! – рявкнул он. – Никакая это не болезнь. Просто… это такое влияние червоточины. Если кто упадет при ней в обморок, будет лежать там долго. Ты еще быстро в себя пришла, обычно по двое, трое суток народ в себя не приходят. И единственная причина, почему ты так быстро справилась с его пагубным влиянием – это твое отменное здоровье, как физическое, так и психическое. Я продолжала смотреть на инспектора с подозрением. Очень уж было похоже, что все это он выдумал вот прямо сейчас, в эту же секунду. Но, как говорится, «какие ваши доказательства». О природе червоточин мне было неизвестно ровным счетом ничего, а спорить в отсутствии аргументов – так себе развлечение. Мне не нравится.

– Ну так что там у вас за пробка? – спросила я.

Инспектор тяжело вздохнул.

– Наконец-то. В общем, пока ты прохлаждалась в своем обмороке, я придумал отличную идею как спасти лавку и магию. Нужно просто, чтобы ты затребовала у своего сундука специальную магическую пробку для затыкания таких вот червоточин.

Я задумалась. А ведь действительно, хорошее решение. Тем более, что выпрашивать у сундука всякие разные специфические штуки у меня в последнее время неплохо получается.

– Очень даже может быть, – с энтузиазмом кивнула я. – Все-таки отличная идея пришла в вашу светлую голову. Можете же иногда, когда хотите.

Инспектор отчего-то смутился.

– А вот наш колдун так не считает.

– Что? В самом деле?

– Да-да. Поднял меня на смех. Сказал, не мелите, мол, чушь. Никогда в жизни ни одна магическая лавка не выдаст ничего такого, чего нет, во-первых, в ассортименте, а во-вторых, в списке разрешенных товаров.

– Что? Да что бы он понимал? – возмутилась я.

Резонно, между прочим, возмутилась. Мне с легкостью удавалось и то, и другое.

– Вот-вот, я ему то же самое сказал.

– А я? Я что сказала? – на всякий случай решила прощупать обстановку я.

– А ты сказала… – тут он запнулся и посмотрел на меня недобро. – А ты во время этого разговора спокойно лежала в обмороке и ничего не сказала. Люди в этом состоянии обычно крайне неразговорчивые, даже такие болтливые, как ты.

Я вздохнула. Не удалось его подловить. Хотя вот я сердцем, и не только сердцем чуяла – что-то с этим обмороком не так.

– В общем посмеялся надо мной колдун и ушел, уверенный в том, что ни черта у нас не получится.

– Ну это мы еще посмотрим! – я решительно направилась к двери.

– Эй, постой! – остановил меня инспектор. – Давай еще раз. Ты же понимаешь, что нам нужно?

– А что же тут не понять? Универсальная пробка, затыркиватель для любых червоточин! – отрапортовала я.

– Вечная, – добавил инспектор. – Чтобы если и затрыкивала, то навсегда.

– Угу, – кивнула я и устремилась к двери лавки.

Все-таки ночной лес – не самое уютное место на свете.

Но инспектор снова меня остановил.

– И вот еще что. Когда мы с колдуном спорили, он обмолвился, что никаких денег за такую штуку не пожалел бы.

– Еще бы, – усмехнулась я, вспомнив, каких трудов стоило барону продлевать существование этого мира.

– Так что скажи сундуку, что у нас есть отличный покупатель.

Я открыла дверь лавки и придержала ее для инспектора. Обернулась, ожидая. Но он махнул рукой.

– Нет, сама иди. А я, пожалуй, еще прогуляюсь, – он огляделся по сторонам. – Погода хорошая, луна вот…

Я проследила за его взглядом. Но ничего хорошего не обнаружила. Погода, конечно, стояла теплая и безветренная, но уютным местечком для прогулок она этот лес не делала. А уж луна и подавно придавала окружающему вид мрачный и мистически потусторонний. Впрочем, почем мне знать, может вид собственного сердца, а потом еще и мой обморок разом произвели на инспектора такое сильное впечатление, что ему теперь позарез нужно прогуляться в одиночку по свежему воздуху. А что обстановка этому не слишком благоприятствует, так он ее не выбирал, пользуется тем, что есть. Я решила махнуть рукой на его странности, в конце концов, были у меня дела и поважнее. Одним махом утереть нос неприятному колдуну и решить нашу проблему с лавкой – что может быть лучше? Это инспектор и правда здорово придумал.

Я вошла в лавку, прикрыла за собой дверь, быстренько переобулась в тапочки и направилась к сундуку.

– Делать вам больше нечего, только по темноте гулять, – подал голос откуда-то снизу Коляшка.

Я бросила взгляд на его аквариум. Странно, абсолютно целый. А ведь уходя, я точно видела там трещину. Видимо, инспектор времени даром не терял пока я в обмороке валялась. Вон как в лавке прибрано, просто идеальная чистота. как будто никакого магического боя здесь не было. Вот уж не знала, что у графа такие способности к уборке. А казалось бы, откуда? Хотя кто его знает, может вопреки указаниям колдуна все-таки воспользовался магией.

Все это было даже немножко обидно. Получается, пока я валялась в обмороке, он вместо того, чтобы хлопотать и приводить меня в порядок, драил торговый зал? Что-то раньше я за графом такой страсти к чистоте не наблюдала.

– Страшно в лесу ночью. Вы, конечно, поболе чем я будете, а все равно страшно. А вам все в избушке не сидится. Знаете же, что со мной приключилось, а все равно идете.

– А что с тобой приключилось? – удивилась я.

Коляшка несколько секунд буравил меня долгим недовольным взглядом, а потом махнул рукой.

– Как хотите. Нравится из себя блаженных строить – так и пожалуйста. Да только имейте в виду: погибнет лавка – все погибнем.

– С чего это вдруг ей погибать? – пожала плечами я.

Коляшка тоже говорил что-то странное. Ну да мало ли что тут у них случилось, пока я в обмороке была. Мне тут важнее пробку у сундука выдурить. Самую обычную пробку для червоточин.

– Не до тебя сейчас, – отмахнулась я от Коляшки. – Мне надо товар один добыть, на который у нас очень уж хороший покупатель есть. Богатый да щедрый. Ничего за эту штуковину не пожалеет, цену можно выставлять любую. Уверена, уж у нашего-то сундука такая вещица точно найдется!

Я нарочно обращалась не к сундуку, а к Коляшке. Знаю, подслушанному разговору веришь куда больше, чем тому, что напрямик сказано. Но теперь, когда покупатель был обозначен, я все-таки развернулась к главному поставщику товаров.

– А добудь-ка ты мне, сундук, такую вещицу.

Я подробно описала все, что нам требовалось от пробки. Про вечный срок годности тоже не забыла. И закончила ободряющим:

– Уверена, ты справишься!

Я говорила чистую правду. Уж если сундук несуществующий каталог всех колдунов мира раздобыл, что ему какая-то там пробка? Тьфу.

Я открыла крышку и сначала разочарованно выдохнула. В сундуке ничего не было. Или все-таки было? Что-то там мерцало. Присмотревшись хорошенько, я увидела ее, пробку. Черную, как ночь и не очень-то похожую на пробку, как я ее себе представляла. Скорее черный кирпич или даже брикет, на ощупь теплый и слегка пружинящий под пальцами. Представить, как именно им закрыть червоточину я не смогла, но к счастью сундук об этом позаботился и в дополнение выдал инструкцию, правда написанную значками и пиктограммами, а не понятным человеческим языком, но ведь и не мне ее читать, а обладателям академического магического образования. Меня же заинтересовала цена.

Я осторожно покрутила пробку в руках. Ничего себе, целых четыре тысячи четыреста сорок четыре гульденов! Да уж, похоже, тут решили колдуновы закрома не беречь. Ну и ладно, так ему и надо. Я быстренько черкнула ценник, поставила пробку на одну из опустевших полок, приложила инструкцию. Красота!

И все равно было как-то обидно. Я кажется, только что мир спасла, а никаких аплодисментов и оваций. Даже инспектор где-то шляется и мой подвиг не засвидетельствовал.

Стоило мне так подумать, как дверь распахнулась и инспектор оказался на пороге.

– Неужели получилось? – изумленно вытаращила глаза он.

Я пожала плечами.

– А что, не должно было?

– Что ты, конечно должно! Все, абсолютно все, как и должно быть… – и совершенно нелогично добавил: – Я считаю, это нужно отпраздновать.

Ну отпраздновать я никогда не против. Тем более что сейчас и правда было что – в конце концов, эта похожая на кирпич штука заткнет червоточину, убережет этот мир от исчезновения и даже лавку уничтожать не потребуется…

Инспектор жестом пригласил меня в свою комнату. Правильно: его скатерть гораздо щедрее.

Я распахнула дверь и настороженно осмотрелась. Магический рисунок все еще был на полу, как и огарки свечей, и россыпь лепестков. Их вид вызывал у меня внутреннюю тревогу, ощущение неправильности. Инспектор устроил в торговом зале грандиозную уборку, а в своей комнате не прибрался…

Заметив, куда я смотрю, инспектор подошел к окну, открыл створку и щелчком пальцев поднял легкий ветерок, закруживший лепестки и унесший их прочь. Закрыл окно, затем бросил на пол тряпку и неаккуратно, зато очень быстро стер значки и линии. Смотреть стало не на что, подозрений стало больше, но я решила, что сейчас неподходящий момент, чтобы продолжать расспросы.

Чтобы там ни было с моим обмороком, повод отметить победу у нас действительно есть.

Устроившись за столом, я принялась ждать праздничного пира.

Инспектор взмахнул скатертью и сделал заказ:

– Дай-ка, дорогуша, нам чего-нибудь особенного! Повод есть!

Я замерла в ожидании. Инспекторова скатерть и без таких просьб выдавала очень даже богатый ассортимент всякого вкусного. Что же сейчас будет?

Однако вместо праздничного пиршества на столе появилось нечто… На вид похоже на молекулярную кухню: вроде бы красиво, но странно и пробовать не тянет. Над пиалами поднимался фиолетовый дымок, сквозь который было видно розовую жидкость с темно-синими кристалликами, на одной тарелке лежали прозрачные, словно стеклянные, ракушки, и внутри были видны улитки, на другой тарелке нас ждали разноцветные кубики, сложенные друг на друга пирамидой. Наконец, главное блюдо представляло из себя морской пейзаж: густая пена имитировала волны, бежевая крошка играла роль пляжа, а дальше была мелко нарубленная зелень – единственное, что у меня хоть как-то ассоциировалось с продовольствием. Но жевать зелень без ничего – нет уж, увольте!

Инспектор тоже смотрел озадаченно:

– Никогда такого не видел. Кулинарная магия?

Если и так, т

– При всем уважении, – замялась я. – Можно что-нибудь привычное?

– Согласен. Перестаралась ты, милая. – нежно обратился инспектор к скатерти. Вот со мной он так никогда не разговаривал! – Нам бы отпраздновать знаменательное событие. Если что – мы лавку от гибели спасли. Так что давай-ка яств побогаче, да и от вина доброго не откажемся.

Скатерть свернулась.

Я напряглась, ожидая какой-нибудь подлянки, но нет, обижаться она не стала, убрала молекулярные изыски и явила нам мясо в горшочках, гуся в яблоках, сырные нарезки, трехярусный торт под шапкой маслянистого крема, фрукты, а еще – запыленную бутыль с вином, а к нему – кованые кубки с разноцветным орнаментом из драгоценных камней.

Ну может же, когда хочет!

Инспектор разлил вино, поднял свой кубок и торжественно провозгласил:

– За лучшую хозяйку лавки всех миров!

Ничего себе, как загнул! Что-то я раньше не замечала в нем талантов делать комплименты. Наоборот, вечно был чем-то недоволен, вечно что-то ему было не так. С другой стороны, на этот раз я и правда заслужила не только какого-то там тоста в свою честь.

Да чего угодно заслужила! Мало того, что выпросила у лавки пробку-затычку, так еще, кажется, решила нашу главную финансовую проблему. Сумма, которую придется отсыпать колдуну, почти полностью покрывает то, что нам требуется заработать, чтобы вернуться домой. Нет, ясное дело, какую-то часть лавка у нас отберет для погашения ущерба. Возможно даже довольно большую.

– За меня! – без лишней скромности подняла я свой бокал. – Все же сегодня я большая молодец. Хоть и провалялась в обмороке столько времени, но и сделать успела много.

– И кстати, насчет твоего обморока… Я должен тебе кое-что рассказать, – почему-то смущенно начал инспектор.

Но договорить не успел. Дверь распахнулась и на пороге появился колдун. Я вздохнула. Вечно он не вовремя! Что за человек…

– О, выпиваем-закусываем? Я считаю, это правильно. Плохие новости нужно встречать в нужном настроении.

– Какие еще плохие новости? – насторожилась я.

Хватит уже плохих новостей. Я предпочитаю, чтобы теперь были только хорошие!

– Ну как же, я думаю, вы уже успели понять: заткнуть червоточину какой-то там пробкой невозможно. Значит, с лавкой вам придется попрощаться и приготовиться к простой жизни, без магии.

Он подошел к столу, налил себе вина. Откуда только бокал появился? Минуту назад я была уверена: красивущих кованых кубков нам выдали только два. Сделал несколько больших глотков, потом поморщился.

– Кислятина!

А по мне, так было очень даже вкусненько… Может, скатерть специально для колдуна вкус скорректировала? Буквально на лету… Или дело обстоит куда проще – этому колдуну никак не угодишь!

– Ну вообще-то мы не с горя пьем, а празднуем, – объявил вдруг инспектор. – Маша, а ну на рабочее место! Предъяви, пожалуйста, дорогому покупателю товар, который его очень заинтересует.

– Да запросто!

Я, гордо задрав голову, прошагала на свое рабочее место, взяла пробку с полки, осторожно выложила ее на прилавок, рядом положила инструкцию.

– А не желаете ли, господин хороший, поинтересоваться такой вот диковинкой? Эй-эй, руками не трогаем! Вещь редкая и дорогая.

– Не может быть…

Ох, как же приятно было видеть физиономию колдуна! Он побледнел, лоб покрылся испариной.

– Этого же просто не может быть!

– Ну-ну, – ткнул его локтем в бок инспектор. – Хватит болтать ерунду. Сколько, ты говоришь, эта прекрасная диковинка стоит? – обратился он ко мне.

Я с удовольствием озвучила сумму.

– Сколько-сколько? – переспросил колдун.

– А что, господин барон, неужто дорого для вас?

– Вот вообще ни капельки не дорого! – фыркнул колдун. – И дороже бы дал!

Он достал из-за пазухи здоровенный кошель. Инспектор скрупулезно пересчитал деньги и даже выдал сдачу. Горка получилась немаленькая и тяжелая. Он помог мне ссыпать все в лавкину шкатулку. Я со вздохом отметила, что часть монет все-таки исчезла, но и осталось там немало.

– Ладно, вы тут празднуйте, а я быстро, туда-назад.

– Ну уж нет! Мы тоже хотим посмотреть, – заявила я уверенно.

Но инспектор дернул меня за рукав и тихо шепнул на ухо:

– Не надо, все и так получится. А без лишних глаз колдовство получается куда лучше. А этот… – он поморщился. – … колдун, он, как человек, конечно, не очень. Но вот как профессионал!

– А не могла бы ты мне еще одну такую организовать? – колдун смотрел на пробку, как на какое-то чудо расчудесное. – Очень мне уж интересно ее разобрать да посмотреть, как устроена…

– Я тебе разберу, исследователь хренов! – инспектор подступил к колдуну с кулаками. – А ну иди мир спасать! А то ишь ты, научный интерес проснулся… И так из-за тебя чуть не… – инспектор осекся. – Иди, пока я тебя пинком не выгнал!

Тот вздохнул и вышел из лавки.

– Кажется, у нас получилось! – не очень уверенно проговорила я.

– Точно получилось. – А вот инспектор был очень уверен. – Если бы эта вещица заявленного функционала не имела, лавка ни за что бы денег за нее не взяла. А тут и взяла, и в счет штрафа списала. Значит… значит все прекрасно, – радостно улыбнулся инспектор и снова разлил вино по бокалам.

– Ну что, за нас? – пришла моя пора поднимать тост.

– Ну я-то тут при чем? – заскромничал инспектор.

– Как же, идея-то ваша.

И снова он смутился.

– А я думаю, и Коляшке можно налить в наперсточек. Пусть выпьет за наше здоровье. В конце концов, мы большие молодцы. Да и коту можно валерьянки капнуть… Уж он-то точно заслужил: сражался наравне!

Точно, надо у шкафа валерьяновых листьев выпросить, давно я к нему с бытовыми вопросами не обращалась, как-то не до них было.

Когда все причастные и непричастные получили свою долю увеселительных напитков, я налегла на закуски. Надо сказать, плохо кормят в этих обмороках… Инспектор подливал вина в мой кубок и приговаривал, какая я молодец. И так до тех пор, пока на пороге не появился колдун.

– Ну? – хором выдохнули все, кажется, включая даже кота. – Получилось?

Колдун прошел вглубь комнаты, налил себе вина в бокал. Вот уверена: минут пять назад этого бокала на столе не было. Не было, и все тут! Умеют же некоторые устроиться. Выпил бокал залпом, и видимо, решив, что уже достаточно потянул паузу, объявил:

– Нету. Нету больше никакой червоточины. Схлопнулась разом, как будто ее и не было. – Поднял взгляд на инспектора и почти простонал: – Но ка-ак?! Как такое может быть? Это же невозможно! Физические законы и все такое…

– Что значит невозможно? – переспросила я.

– Да не придуривайся, уже все ты поняла! Пробка твоя ни физически, ни магические невозможна. Нет, я серьезно, добудь мне еще одну такую! Это же…

Я тяжело вздохнула. А все-таки быстро он опьянел, даром, что колдун. Чушь какую-то несет…

Я отставила свой кубок в сторону. Нет, ничего хорошего от алкоголя не бывает. Вон, казалось бы, светлая голова, научный ум, профессионал своего дела… А такую чушь несет. Ну как может быть невозможной пробка, которую я в руках держала, за четыре с хвостиком тысячи гульденов продала, а после этого она еще и сработала – червоточину закрыла.

– Дурак ты, – вздохнул почему-то инспектор. – Даром, что умный. Все равно дурак.

Ясно. И у этого помутнение.

Я поднялась из-за стола.

– Что ж, друзья мои, дорогие и хорошие. С вами, конечно, весело и интересно, но, пожалуй, мне пора. День был долгий, а сейчас уже ночь глубокая. Вы тоже долго не засиживайтесь…

Я вернулась в свою комнату, сбросила тапочки и тут же вздохнула. Может и зря я это… Вот сейчас начнется! Сначала получу за порчу имущества, потом за пьянку с мужчинами, а возможно, и валерьянку для кота мне припомнят. Но снова ошиблась.

– Спасибо, девонька! Век не забудем твоей доброты да смекалки. Если бы не ты, всем бы нам смертушка пришла.

Благодарили они точно так же, наперебой, как прежде ругали. Но я почему-то чувствовала себя ужасно неловко.

– Да будет вам! Как говорится, на моем месте так поступил бы каждый. И вообще, забудьте. Лучше уж ругайте, как раньше.

– Как раньше? Это мы можем, – кажется, тапочки слишком буквально поняли мою просьбу.

– Это что за безобразие вы здесь устроили? С вражиной, который тут все разнес, за одним столом выпивать уселись? Инспектору мы, конечно, ничего про это сказать не можем, а уж тебе скажем!

– Скажем-скажем!

Я вздохнула.

– Ну уж простите. Это называется дипломатия. С какой только дрянью за стол переговоров не сядешь, лишь бы все было хорошо, для всеобщего блага так сказать.

– И то верно, – легко согласились со мной тапочки.

Похоже, настроения ругаться у них сегодня совсем не было. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось, если говорить откровенно.

Я приняла душ, надела пижаму и рухнула в кровать. День выдался очень уж долгим. И хотя большую его часть я пролежала в обмороке, выспаться мне это, похоже, не помогло. Глаза буквально слипались. Я обняла подушку и… нащупала какую-то сложенную в четверть бумажку. Это еще что? Записки мне писать вроде бы некому. Я достала листок, развернула его, а там самым что ни на есть моим почерком было написано: «Перед тем, как инспектор стер мне память, мы целовались».

Я так и села. Несколько раз перечитала написанное, внимательно разглядывая каждую буковку, каждую закорючку. Почерк мой, однозначно, уж мне ли его не узнать. Только вот я хоть убей не помню, чтобы что-то похожее писала. Да и с чего бы мне писать подобную ерунду? Перед тем, как инспектор стер мне память… А он, значит, мне ее стер… Вот же негодяй! Но вторая часть сообщения поражала еще больше. Мы целовались? С чего бы вдруг нам это делать? Что этому предшествовало, какой разговор? Записку явно набросали впопыхах. Именно так – как курица лапой – я писала все свои конспекты, когда успеть за лектором было практически невозможно.

Вопросы, очень много вопросов…

Я уже собиралась подняться, заново одеться, явиться в комнату к инспектору и потребовать ответов, но вдруг поняла, что на это у меня нет никаких сил.

Да и поговорить в присутствии колдуна вряд ли получится. Вот уж не хотела бы в этом обществе обсуждать свои гипотетические поцелуи с инспектором!

И вообще, если инспектор зачем-то стирал мне память, если мы с ним перед этим целовались – все это уже в прошлом и изменить никак нельзя. Расспрошу его об этом позже.

С этой мыслью я благополучно уснула.

Считать поутру деньги, даже толком не проснувшись и не выпив кофе, – то еще удовольствие. Нет, занятие, в принципе приятное, только трудное. Я несколько раз сбивалась, начинала с начала, но потом все-таки объявила сумму:

– Три тысячи гульденов.

Надо сказать, не так уж много лавка сняла с нас за ущерб… Как тут все летало, ломалось и билось, можно было подумать, что потери были гораздо больше.

– Значит для возвращения домой нам нужно еще две тысячи, – резюмировал инспектор.

Надо же, какой потрясающий математический ум! Враз все посчитал, в уме! Не то что я – пришлось возиться с монетками. Инспектор перехватил мой взгляд и, кажется, что-то такое понял. Во всяком случае, он тут же исчез за дверью своей комнаты и через пару минут вернулся с чашкой ароматного кофе, поставил ее на прилавок и тут же сделал шаг назад.

Ладно, он и правда сообразительный, и не только в том, что касается математики. Хотя… если бы добавил к кофе какой-нибудь бутербродик, я бы его и вовсе объявила гением.

– Итак, что пожелаете, господин хороший? – уже бодрее спросила я у нашего единственного покупателя.

– А продайте-ка мне вот это, – он ткнул пальцем на полку, где за стеклом притаился Коляшка, во все глаза разглядывая происходящее.

– Аквариум? – удивилась я.

Странный выбор. Вот уж где ничего магического нет!

– Нет, этого смешного человечка в аквариуме. Очень даже забавно будет поселить такое чудо в замке. Надо сказать, в этом мире немного скучновато и здешние дамочки весьма охочи до развлечений. Думаю, чтобы посмотреть на такую диковинку, они станут почаще наведываться ко мне в гости. А уж тут главное не зевать.

Колдун почему-то подмигнул инспектору. Инспектор же сохранил совершенно невозмутимое выражение лица. Зато я возмутилась, и еще как.

– Мы живыми людьми не торгуем! И кстати, правильно ли я поняла, что вы собираетесь выкупить у нас товара на две тысячи, так, чтобы нам хватило выполнить задание и вернуться домой?

– Надо же, какая догадливая, – фыркнул колдун. – Добыла бы мне то, что я просил, – вам бы уже хватило с лихвой.

Ага, значит угадала.

Следовательно, если все пойдет хорошо, мы скоро отправимся домой. Только вот для начала надо кое-что уладить здесь…

Я отвернулась от единственного нашего покупателя и обратилась к лавке:

– Лавочка, милая, пожалуйста! Верни Коляшке его нормальные размеры! Ну правда, не бросать же его здесь таким маленьким… Его зайцы с белками обижать будут, или этот вот, – я недобро зыркнула на колдуна, – заберет в свой замок в качестве игрушки… А он уже все осознал и воровать не будет.

Я строго зыркнула за стекло аквариума.

– Не будешь же, верно?

Коляшка закивал головой так интенсивно, что стало страшно: вдруг она отвалится.

– Ну вот, видишь, он уже перевоспитался.

Не то чтобы я была в этом очень уверена… Но ни тащить с собой мелкого Коляшку в качестве экспоната, ни оставлять его здесь мне не хотелось.

– Пожалуйста, лавочка, миленькая! – взмолилась я и замерла в ожидании.

Однако прошла минута, другая – и ничего не произошло.

Неужели лавка такая злопамятная? И даже то, что она избежала смертельной участи, не смягчило ее характер.

– Кхм-кхм, – раздалось сзади осторожное покашливание. – У вас, конечно, с лавкой свои высокие отношения, я бы ни в коем случае не стал в них вмешиваться и давать советы… – начал колдун издалека. Впрочем, некоторая доля ехидства в его голосе слышалась.

– Ну не тяните, что не так? – поторопила его я.

– Мне кажется, что если она прямо сейчас увеличит вашего приятеля, то он либо покалечится, либо сломает полку. Тут уж вопрос – кто из них окажется крепче. Возможно, поэтому лавка и не спешит выполнять вашу просьбу? Во всяком случае, я бы проверил…

Когда он договаривал, я уже выпускала Коляшку из его аквариума. Он торопливо выбрался, встал ко мне поближе и теперь растерянно оглядывался по сторонам.

– Лавка, милая! – я добавила в голос побольше искренней мольбы. – Отпусти уже его восвояси!

И снова ничего не произошло!

Нет, похоже, дело все-таки в лавкиной злопамятности, и куда его, беднягу, не переставляй – толку не будет. Что поделать, никому не понравится, когда его грабят! Ну вот и что теперь с Коляшкой делать?

Рядом откуда ни возьмись появился инспектор. Подхватил фигурку, вынес за пределы торгового зала и поставил ближе к двери.

Точно! А ведь могла и сама сообразить… Какой смысл расколдовывать, если, расколдовавшись, он снова окажется на полу в запретной части, и тут же заново заколдуется?

Все-таки инспектор у нас очень сообразительный!

– Мряу! – высказался кот. Когда он успел запрыгнуть на прилавок я не заметила. Расставание с личной живой игрушкой его явно не радовало.

– Лавочка? – осторожно позвала я.

В ответ громыхнуло, сверкнуло. Я развернулась к Коляшке, и неожиданно получила в спину толчок – от прилавка прошла незримая волна магии. Коляшку подбросило в воздух, он заголосил, замолотил руками и ногами.

Я невольно вспомнила, что именно таким мы его и обнаружили, когда он пытался вынести самое ценное.

Между тем его охватило сияние, я вовремя зажмурилась, и ослепительно-белая вспышка не ударила по глазам, свет лишь просочился под веки. Я пару раз моргнула, восстанавливая зрение.

Когда сияние окончательно рассеялось, Коляшка, вернувший прежние габариты, долго охлопывал себя руками, явно не веря, что все на месте и он снова нормальных размеров, а окончательно в этом убедившись, рванул на выход.

Однако у самой двери остановился, почесал голову и спросил:

– А что, может быть, мне какая-нибудь компенсация положена? Все-таки настрадался я в этом вашем застеколье. Да и вообще, негоже это – людей уменьшать… Мне бы пару зелий да артефактов… Мой-то товар утерян…

Да уж, кажется, я ошиблась: ни капельки он не исправился.

Колдун обидно расхохотался, а инспектор окинул Коляшку таким суровым взглядом, что через мгновение его и след простыл.

Ну что же, с этим, похоже, разобрались, пора приступать к торговле… Я наконец обратила внимание на нашего покупателя. Он внимательно разглядывал полки, глаза его горели – разве что руки не потирал радостно.

– Ну ка, показывай мне, чего у вас есть и чего из сундука можно добыть. Уж поверь, с пустыми руками я отсюда не уйду!

– Так ты что же, в самом деле собирался у нас закупаться? – удивился инспектор.

– А разве нет? Я бы, конечно, оставил вашу лавку постоять тут подольше… Честно говоря, уже прикидывал, как бы это так устроить: и купить все, что мне надо, и проследить, чтобы нужная сумма у вас не набралась…

Инспектор посмотрел на него недобро.

– Да помню я, что обещал! – отмахнулся колдун. – Раз уж вы твердо решили исчезнуть, нужно, по крайней мере, затариться истинной магией я обязан. Вы же в курсе, что в этом мире ее почти не осталось. Все эти волшебные вещицы – залог моего веселого и безбедного существования. Нет, я, конечно, со временем найду возможность вернуть сюда магию, но когда это будет!

Колдун вздохнул и повернулся ко мне:

– Так что давай-ка, красавица, расскажи, что это за бусики? А вот в том флаконе что? И вот этот перстенек нужно рассмотреть повнимательней.

За следующие пару часов я ни разу не присела. Носилась туда-сюда, от полок к колдуну, потом к сундуку, распробовать проданные товары, и снова к покупателю.

Особенно заинтересовали колдуна зелья красоты. Я уже устала извлекать их по одному и выставлять их на прилавок.

– Да кому ж вы их продавать собираетесь? – недовольно буркнула я.

– Продавать? – колдун удивленно поднял бровь. – Нет, только дарить. Причем, – он наклонился и сказал заговорщицким шепотом: – дарить исключительно тем, кому это зелье совершенно ни к чему.

Вот же чертов бабник! Впрочем, какая мне разница. Главное, чтобы купил всего и побольше.

Торговали мы до тех пор, пока в кошельке колдуна не закончились деньги. И это было значительно больше требуемых двух тысяч. Все-таки магические товары в мире, где и магии-то толком нет – штука весьма ценная.

Я представила, как могла бы разбогатеть, если бы могла утащить в свой мир хотя бы часть из лавкиного скарба. Но почему-то была уверена: мне с собой даже жалких бусиков, корректирующих погоду, не дадут.

Да и когда еще это «с собой» наступит…

Ведь вернувшись в тот мир, мне придется буквально начать все сначала и наторговать еще почти пятьсот золотых монет.

Наконец торговля была закончена. Кроме всего прочего, колдун прикупил и наш короб. Сложил там аккуратно хрупкие флаконы, а все не хрупкое просто сложил в мешок.

– Ну, удачного путешествия, – сказал он и вышел за дверь.

У меня задрожали руки. Неужели действительно домой? Даже не верилось. Каких-то несколько часов назад я и представить не могла, что мы вернемся уже сегодня!

Выдохнув и немного успокоившись, я проверила, все ли на месте. В первую очередь, конечно, кот.

К счастью, бегать за ним по лесу не пришлось, после ухода Коляшки он шмыгнул в мою комнату и теперь самозабвенно дрых у меня на подушке.

Затем я решительно пересыпала вырученные монеты в шкатулку и замерла.

Лавка словно задумалась, я слышала, как стучит мое сердце, кровь пульсировала в висках. Как это будет? Раз – и все?

Я рванула к окну. Увы, за стеклом изломанными ветками переплетался знакомый лес. Разочароваться я не успела, спросить что-нибудь у лавки или у инспектора тоже. За окном потемнело, как если бы щелкнул электрический рубильник. Стало темно-темно. Обернувшись, я даже не увидела силуэт инспектора.

– Страшно очень… – прошептала я.

Видел он в темноте или ориентировался на мой голос? Не важно, главное, что он почти сразу оказался рядом, встал настолько близко, что я ощутила тепло его тела. Не думая, интуитивно, я отклонилась назад и прижалась, а инспектор с тихим смешком приобнял меня за плечи.

Темнота за окном по-прежнему оставалась непроглядной. Сперва я увидела светлую точку, она источала восхитительный перламутрово-розовый свет. Почему-то он не разгонял окружающий мрак, зато становился больше, рос. Я сообразила, что это не точка увеличивается в размерах, а мы к ней приближаемся.

В отличие от ослепительного сияния, вернувшего Коляшке человеческий размер, перламутровый свет не слепил, а будто ласкал глаза, завораживал, очаровывал. Наверное, именно так должно выглядеть свечение рая.

Точка стала огромной, заполнила собой пространство за окном, я почувствовала незримое шелковистое прикосновение. Перламутровый свет проник в лавку, коснулся кожи. Я почувствовала нежный аромат жасмина, сделала еще один глубокий вдох.

Тьма вернулась внезапно, а вместе с ней – ощущение, что лавка куда-то несется с бешеной скоростью. Я еще ближе прижалась к инспектору, а он, кажется, не возражал.

Стремительный полет оборвался встряской.

За окном появились родные кусты.

– Мы вернулись? Божечки-кошечки, мы вернулись!

Я не могла поверить своим глазам. Выскочила из-за прилавка, распахнула дверь. Ну точно, все на месте.

Аккуратный дворик с забором, клумбами и лавочками, заботливо слаженными мастером Гастором. И прохожие, которые невозмутимо топают по дорожке и… кажется, даже не замечают, что исчезнувшая лавка снова появилась на месте.

Хм… Странно, а ведь наверняка она неплохо так грохотала, когда возвращалась на свое место. Впрочем, какая разница, заметили – не заметили… Главное – мы вернулись! И вокруг – не какой-то там жуткий лес, а наш милый городок с его обитателями.

Убедившись, что все сработало, я вернулась в лавку и… замерла в недоумении. Инспектор стоял у двери в свою комнату и, обращаясь ко всему окружающему пространству сразу, вещал:

– Ну что ж, дорогая лавка, благодарю за гостеприимство! Проблема решена, и в моем присутствии больше нет необходимости.

Ответа от лавки не последовало, но что-то в воздухе неуловимо изменилось, пространство ощутимо дрогнуло. Я даже успела испугаться: вдруг нас снова куда-нибудь выкинуло? Но нет. За спиной инспектора исчезла деверь, а вместе с ней, надо полагать, и комната.

– Эй, стоп! А вы куда? – растерянно проговорила я.

– Что значит куда? К себе домой.

– А как же я? Как же лавка? Как же все тут? Что, если ей опять приспичит погулять? И я вместе с ней окажусь в каком-нибудь жутком месте. Да-да, с настоящими чудовищами вместо зайцев. И даже коляшкиных свечек не будет… и вас вот тоже не будет. Что тогда буду делать?

Я явственно представила себе эту картину: вот она, я, бедная, несчастная и одинокая, окруженная саблезубыми тварями и даже не к кому прижаться, чтобы сказать: «Прощай навсегда»… Так явственно, что на глазах выступили слезы.

– Ну что за глупости, – вздохнул инспектор. – Я же тебе говорил: лавку швырнуло в другой мир из-за незавершенного заклинания. Прерванный магический цикл, незамкнутые контуры… в общем, долго объяснять. Главное, что нам удалось выяснить условие завершения этого цикда и выполнить его. А значит, будет лавка теперь стоять на месте и не шелохнется. Если, конечно, ты не станешь в ней колдовать. Во всяком случае, без присмотра более опытных магов. В общем, не сомневайся: и ты, и лавка в полной безопасности. Будь это не так, поверь, я бы тут остался.

Я поверила сразу и безоговорочно. То ли потому, что все это и правда звучало довольно убедительно, то ли потому, что просто привыкла доверять инспектору во всем.

Он сделал шаг к выходу, но я снова его остановила:

– Стойте, стойте, стойте!

Я достала из кармашка в складках платья записку, которую, похоже не так давно написала сама себе.

– А не хотите ли вы мне рассказать, что там было со стиранием памяти?

Инспектор вздохнул.

– Действительно, нужно рассказать… Я вообще-то и раньше собирался. Но как-то удобного случая не представилось. То одно, то другое…

– Отлично! – я сложила руки на груди. – Сейчас сами видите, тут ни одного, ни другого, ни даже третьего. Ничто не помешает рассказать, как было дело…

Следующие четверть часа я, раскрыв рот, слушала совершенно невероятную историю. О том, что пробка, затыкающая червоточины, мало того, что не существует в природе, но и вовсе невозможна. О том, как колдун донес до меня эту ценную информацию об окружающем мире, и потому выпросить ее у сундука было совершенно невозможно. И о том, как инспектор, разумеется, с полного моего согласия извлек это воспоминания из моей головы. Вместе с некоторыми другими, разумеется.

– Ага, я же говорила! – воскликнула я. – Всю дорогу подозревала, что с этим обмороком что-то не так. И ведь спрашивала же, а вы молчали!

– Потому и молчал, что нужно было вытащить из сундука эту чертову пробку. А потом все закрутилось ну и…

– Понятно, – примирительно проговорила я. – В целом, все не так уж плохо. Куда хуже было бы, если бы я действительно умерла и теперь оказалась зомби.

Инспектор поежился.

– Придет же такое в голову… Ну раз мы все выяснили, я, пожалуй, пойду.

Он снова направился к двери.

– Нет-нет, – я остановила его уже в третий раз. – Выяснили мы не все.

Я протянула записку.

– Видите, тут написано, что мы с вами целовались. Я этого, конечно, не помню. Не потому, что я такая ветреная, а по объективным причинам. Но вы-то помните!

Инспектор, кажется, окончательно смутился.

– Я помню, да, – пробормотал он и с этими словами все-таки вышел за дверь, оставив меня в полной растерянности и недоумении. Что же такое там произошло и что же со мной не так, если после поцелуев со мной мужчины сбегают, словно за ними гонятся все черти ада?

Я сбросила с ног тапочки.

– Мне нужны объяснения. Вы что-нибудь об этом знаете?

Правая хотела что-то сказать, но левая тут же заверещала:

– Нет-нет-нет, в это мы вмешиваться не будем!

– Ты права, – согласилась с ней правая. – Милые бранятся – только тешатся, тут если между двумя влезешь, всегда виноватым останешься.

– Да вовсе мы не бранились, и никакие мы не милые, – возразила я. – Ну же, рассказывайте! Что там произошло? Я ведь и правда ничего не помню.

Но мои драгоценные тапочки, которые обычно не заткнуть, на этот раз проявили удивительную сдержанность. Молчали, словно воды в рот набравши.

– Ну и черт с вами!

Я сунула ноги в тапки и встала за прилавок. В конце концов, миры и обстоятельства могут меняться, а одно остается неизменным: мне нужно наторговать как можно больше, чтобы наконец вернуться домой.

В одиночестве я просидела недолго, вскоре колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошла посетительница.

Это же Мартина, официантка из «Тихой вкусности»! Я выскочила из-за прилавка, подбежала к своей приятельнице и заключила ее в объятия, воскликнув:

– Как же я соскучилась!

– Соскучилась? С чего это, – удивилась она. – Вроде только вчера утром виделись.

– Вчера утром? – Я, смутившись, сделала шаг назад.

То есть за все то время, пока мы с инспектором жили в лесной глуши, организовывали торговлю на вынос, сражались с колдуном и усмиряли червоточину… в этом мире даже не прошло и дня?

Во это да! Тогда не удивительно, что Мартину удивила моя реакция.

– А ты разве не помнишь? Я вообще-то еще с утра хотела зайти. Тут такие слухи ходят…

– Какие еще слухи?

Она подмигнула, наклонилась и проговорила заговорщицки:

– Что вы с графом Кертом вроде как вместе. И даже уже съехались. Ох, знала бы ты, как злится Белатрисса! Она ведь всем успела разболтать, что его невеста…

Я вздохнула. Сейчас мне почему-то было даже жалко несчастную лже-невесту графа. Может, потому, что я очень хорошо понимала, каково это – влюбиться в человека без сердца.

А Мартина продолжала:

– Только вот получается, что невеста – вовсе и не она. А ведь я с самого начала была уверена, что у вас роман. Еще когда он кофе стал заказывать. Ну и что, что сердца нету! Все-таки это верный признак: если мужчина ни с того, ни с сего начинает покупать кофе и пирожные – скоро жди предложения руки и сердца.

– Да не будет тут никакого предложения. Рук и сердца тоже не будет. А ночевал он тут исключительно по служебной надобности. Нужно было за лавкой присмотреть, разобраться с некоторой аномалией.

– Как это по служебной? – растерянно захлопала глазами Мартина. Видимо, такой расклад в ее теорию о влиянии кофе и пирожных на отношения никак не вписывался. – Весь городок судачит, что у него теперь в лавке собственные апартаменты имеются… Это значит, что съехались вы уже, и свадьба не за горами!

– Нет апартаментов! Был чуланчик небольшой, одну ночь переждать, а теперь и того нет.

Я указала на стену, где когда-то действительно была дверь в инспекторову комнату. Сейчас о ней ничего не напоминало, ровная стена, без малейших признаков хоть чего-нибудь дверного.

– То есть никакой свадьбы? – разочарованно проговорила Мартина. – Жаль… Я вот думала, что подружкой невесты буду… Ну если конечно ты позовешь.

– Нет! Ну то есть, я бы тебя обязательно позвала в подружки, да только свадьбы не будет! Я наторгую, сколько положено, и отправлюсь домой. Заждались там меня.

Кстати, может, и не заждались. Если здесь никто не заметил отсутствия лавки, может, и в моем мире, пока я тут сражаюсь за магическую прибыль, пройдет времени всего ничего. Ох! Надеюсь, крикливая старуха уже успеет уйти, и мне не придется выслушивать ее претензии.

Я зябко поежилась, вспомнив вредную посетительницу, с которой все началось, и вдруг поймала себя на мысли, что возвращаться мне совсем не хочется. И, кажется, не только из-за нее…

– Уже решила? – вздохнула Мартина. – Получается, ты тут не останешься и у вас с графом ничего такого?

– Получается, – подтвердила я.

На самом деле еще хуже получается. Этот самый граф на самом деле только что от меня сбежал, сверкая пятками.

– Что ж, очень жаль, – вздохнула Мартина. – Я надеялась… Вы были бы такой красивой парой.

– Вот еще, не о чем тут жалеть. У нас исключительно деловые отношения, как и должно быть!

Выяснив самый главный вопрос, Мартина прошлась взглядом по полкам. Явно заметила изменения и уже собиралась хорошенько меня расспросить обо всем… Но тут дверь отворилась и на пороге появился инспектор. Вид у него был суровый и… решительный.

Та-ак, что-то мне кажется, это не к добру…

Мартина оглядела инспектора с головы до ног, обернулась ко мне и протараторила:

– Ну раз у вас нужного зелья нет, я в другой раз зайду, – и поспешила к выходу.

Но у самой двери обернулась, и, убедившись, что инспектор не видит, заговорщически мне подмигнула и поспешно ретировалась, оставив нас наедине.

Стоило нам остаться вдвоем, инспектор достал из наплечной сумки увесистый кожаный мешочек и с густым звоном поставил на прилавок. Я вскинула на инспектора удивленный взгляд.

– Пятьсот золотых, – пояснил он. – Я выкуплю столько товара, сколько нужно. Чтобы твое испытание закончилось.

Я взглянула на мешок. Перевела взгляд на него. Опять на мешок, опять на него. В принципе, он уже пытался так поступить, когда приобрел перстень. А теперь, получается, решил закончить начатое? Выкупить мою свободу? Или приобрести право отправить меня куда подальше?

– Хотите от меня избавиться? – буркнула я почти обиженно. – Поскорее отправить домой?

Нет, желание, конечно, похвальное. Но не при этих обстоятельствах. Вообще-то он только что сбежал из лавки, сразу, как только мы заговорили о поцелуях. И тут уж все выглядит не очень здорово, по крайней мере, нелестно для меня.

Инспектор растерянно моргнул. Он явно не ожидал от меня такой реакции.

– А разве это не то, чего ты хотела? Наторговать сколько надо и поскорее вернуться домой?

– Много вы знаете, чего я хочу, – фыркнула я недовольно.

– Действительно, – усмехнулся он. – Я знаю только то, что ты говоришь. А ты твердишь не переставая, что хочешь отсюда убраться.

Я набрала в легкие воздух, на ходу соображая, что можно на это возразить, но он остановил меня жестом.

– Когда ты выполнишь задание и испытательных срок будет закончен, сможешь сама решить: остаться тут работать на постоянно основе (разумеется, с увеличением оклада) или отправиться домой. В любом случае, выбор за тобой.

Я на мгновение потеряла дар речи. Получается, я могу остаться? Официально, да еще и с увеличением оклада? Здесь, в этой лавке с ее магическими товарами, вредным котом, болтливыми тапочками… В этом городке, где живут вполне симпатичные люди, с многими из которых я успела подружиться… А еще в этом мире, где есть инспектор, с которым я, оказывается, целовалась.

Угу, только он даже обсуждать это не хочет. Интересно почему? Я набросилась на него и пыталась поцеловать силой? Вряд ли, на меня это совсем не похоже.

– Ну так что? – хмуро проговорил инспектор. – Мне продадут что-нибудь в этой лавке или пойти искать другую?

– Нет-нет, – торопливо ответила я. – Зачем другая, продадут тут… что-нибудь.

Я растерянно оглядела полупустые полки. Ну да, товаров, прямо скажем, негусто. Наберется ли хоть что-то на эти пятьсот золотых монет?

– Ты, конечно, профессионал, – снова заговорил инспектор, – и с лавкой у тебя особые отношения, и работаешь здесь солидное время. Но если мне будет позволено посоветовать…

– Да говорите уже, – прервала его я.

– Попробуй заглянуть в сундук.

Точно! Я стукнула ладонью по лбу. Как только колдун выкупил последние товары и покинул лавку, началось перемещение. И разумеется, я и думать забыла о том, чтобы восстановить проданное.

Много сундук не выдаст, но что-то же будет.

Я открыла крышку и ахнула.

Ничего себе, какое богатство!

Сундук оказался наполнен чуть ли не доверху. Чего здесь только не было! И толстые фолианты в обложках обтянутых кожей или вовсе отделанных серебром и золотом, ступки, котелки, готовые наборы для практики алхимии, амулеты, талисманы, фигурки фантастических созданий, выпал набор “Свежо и чисто”, под ним я нашла зачарованный от воров кошелек и десяток разномастных склянок с зельями.

Я стала одну за другой брать вещицы в руки и вскоре устала восхищенно ахать. Большую часть трофеев составляли редкие и весьма могущественные артефакты, хотя попадались и простенькие бытовые: та же лейка, благодаря которой урожай будет непременно богатым, детский карандаш, помогающий освоить чистописание, даже чашка, в которой горячий напиток остывает в два раза медленнее, чем в обычной.

А еще волшебная флейта, чьи переливы исцелят почти любые хвори, вечная лампа, указывающая верный и безопасный путь к цели, даже крылья, способные поднять носителя к облакам и, что меня почему-то поразило больше всего, шапка-невидимка.

– Это что же он… Это почему… Это как? – растерянно оглянулась я на инспектора.

– Полагаю, лавка по своему обыкновению награждает за хорошо выполненную работу.

Ну да, логично. Вернуть ее из другого мира в целости и сохранности – это, пожалуй, будет покруче, чем генеральная уборка и даже ремонт.

– Ну что ж, дорогой покупатель, – я с улыбкой обернулась к инспектору. – Думаю, у меня есть парочка ценных вещей, которые я могу вам предложить.

Инспектор кивнул, и я не увидела в его глазах ни капли интереса. Похоже, в отличие от колдуна ему было абсолютно безразлично, что именно покупать, и это логично: в этом мире дефицита магии нет, лавка далеко не единственная, если ему вдруг что-нибудь понадобится, он без проблем это найдет.

Ну и пусть! В конце концов, я и правда профессионал, а значит, выложусь от души, пусть даже он этого не оценит.

– Сборник редких и редчайших заклинаний Райха Болтливого, – я поставила на прилавок шкатулку. – Когда крышка открывается, появляется фантом Райха и дает подходящий рецепт.

– Да ладно! – Инспектор подался вперед, я попала в яблочко!

– Вот, извольте полюбоваться.

Остальные товары не произвели на него столь яркого впечатления, однако я чувствовала, что пришлись ему по душе. А вот я чувствовала себя странно. Возможно, это моя последняя продажа в этой лавке и в этом мире вообще…

– Зеркало. Если в нем отразится какой-то артефакт, оно покажет все его свойства, – описала я заключительный товар.

В последний раз перекинула костяшки на счетах, сумма вышла даже на сорок два золотых больше, чем требовалось.

Инспектор молча пододвинул ко мне мешок с деньгами и принялся сосредоточенно убирать покупки в свою сумку.

Я пересчитала монеты, положила их в шкатулку и замерла. Подняла взгляд на инспектора.

– И… что теперь? Что мне теперь делать?

– Ну, прежде всего решить, чего ты хочешь: уйти или остаться.

– А потом?

– Если решишь вернуться в свой мир, нужно просто снять тапочки – это важно! Затем встать у двери и громко сказать: «Я хочу домой».

– Именно этими словами? – уточнила я.

– Да нет, формулировка может быть любая. Главное, чтобы желание было высказано вслух и недвусмысленно.

– Угу, – кивнула я. – А если решу остаться?

– Тогда вообще ничего не надо делать. Продолжай торговать и вообще живи, как и прежде. Но учти: через три дня возможность вернуться в свой мир исчезнет.

– Понятно, – проговорила я задумчиво.

Надо же, как все просто. И как, черт возьми, на самом деле сложно!

– Вот и хорошо, что понятно, – подытожил инспектор, закинул сумку на плечо и скрылся за дверью, прежде чем я успела заговорить о том, что тема наших поцелуев все еще не раскрыта и мне нужны подробности.

Наверное, следовало его окликнуть, но почему-то я этого не сделала. Дверь за инспектором закрылась, а я осталась стоять за прилавком. Впервые за это время совершенно свободная и… совершенно растерянная.

Первым делом я закрыла лавку. Так или иначе план я уже выполнила, так что имею полное право.

Вошла в свою комнату, взмахнула скатертью, расстилая ее на столе. Всем известно: думать на голодный желудок – такое себе занятие. Скатерть не заставила себя ждать: закатила мне настоящий пир. И даже – о чудо! – добавила ко всем разносолам и выпечке чашечку кофе. Не слишком вкусного, но все-таки.

Я быстро сбросила тапочки. Вообще-то именно с ними я и хотела поговорить, посоветоваться. Но не успела я даже задать первый вопрос, как они, по старой привычке, принялись ворчать.

– Неужто решила попрощаться? – сварливо спросила одна. – А мы-то уж думали, разуешься перед самой дверью и поминай как звали.

– Я вообще-то не прощаться пришла, а советоваться.

– Советоваться? – удивились тапочки.

Ну да, советовалась с ними я, прямо скажем, не часто. Обычно спорила и пыталась сделать все по-своему. В свое оправдание могу сказать, что они меня разумными советами не баловали – все больше обзывались и велели немедленно прекратить. Но какая разница, все равно других советчиков у меня сейчас нет.

– Не знаю, что делать. То ли домой возвращаться, то ли здесь остаться…

– Ну, тут наш совет тебе не поможет, – рассмеялись тапочки.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Да потому что мы – лица заинтересованные.

– Нам лучше, чтобы ты осталась. Привыкли уже к тебе. Воспитали. Всему, чему надо, научили. Можно сказать, человека из тебя сделали.

Мне хотелось возмутиться этому заявлению, но я промолчала.

– А другая придет – еще неизвестно, какая будет… Может, с характером дурным, а может, и вовсе лентяйка, или дура, что монеты толком сосчитать не в состоянии. Да и инспектор к тебе неравнодушен. А это, знаете ли, тоже большой плюс. Пока он на твои формы любуется, глаз не может отвести, какие-нибудь нарушения и мелкие недоработки не заметит.

Я тут же покраснела до самых кончиков ушей и все-таки спросила:

– А я ему нравлюсь? Правда думаете?

– Не у тех спрашиваешь, – хмыкнула правая тапочка. – Хочешь знать, нравишься ты ему или нет – так у него и спроси.

Логично. Самый разумный совет, который можно дать в такой ситуации. Только вот покажите мне девушку, которая способна этим советом воспользоваться. От одной мысли, что придется вот так вот запросто спросить: «Дорогой граф Керт, я вам вообще нравлюсь? Или вы просто так рядом крутитесь, из вежливости?» – у меня уже коленки подкашиваются.

А если придется сказать это вслух, да еще и в его присутствии, – да я в обморок грохнусь раньше, чем попытаюсь!

Вот уж спасибо, вот уж посоветовали.

– Понятно, – протянула я, явственно осознавая, что решать придется мне самой, и ни на чьи советы надежды нет.

Я допила последний глоток кофе и доела вкуснейшую булочку, смахнув крошки с платья. Кажется, я уже приняла решение. Да, точно приняла!

Я встала из-за стола, обулась и решительно направилась к двери и уже собиралась сбросить тапочки, чтобы сказать: «Я хочу домой!» – и покончить уже с этой историей. Нагулялась уже по мирам! Хватит. И раз уж инспектор оставил меня решать свое будущее в одиночестве, пусть потом не жалуется, что я решила!

Только вот тапочки…

Надо попрощаться с ними по-человечески. Мы столько пережили вместе… Но что именно сказать? Как объяснить?

«Спасибо за все, надеюсь новая продавщица будет хорошей»?

«Прощайте, было приятно с вами поработать»?

Ничто из этого не казалось мне хорошим вариантом.

Пока я терзалась в раздумьях, дверь лавки распахнулась и на пороге появилась рыжеволосая Ингрид, одна из первых моих покупательниц. Глаза ее сияли от счастья.

– Мы с мастером Гастором решили пожениться! – объявила она радостно.

– Это же замечательно! – я искренне обрадовалась за нее. – Поздравляю!

Они действительно отличная пара и люди замечательные. Надеюсь, у их большой семьи все будет хорошо.

– Спасибо! – Ингрид обняла меня так крепко, что дыхание перехватило. – Свадьба через месяц. И ты обязательно должна быть подружкой невесты! Ты для него столько сделала, без тебя этой свадьбы бы не было! Да и вообще – ничего хорошего бы в его жизни не было бы.

– Скажешь тоже…

Я всего-то вылечила его от алкоголизма, и то нечаянно. Зелье сработало совсем не так, как я рассчитывала. Ну и работу потом дала… И инструменты добыла. Ну ладно, кое-что все-таки сделала.

– Скажу! Скажу, что мы тебе очень благодарны. И я, и Гастор, и девочки. Ну что, ты согласна?

– Конечно! С удовольствием!

Ингрид снова обняла меня.

– Я так рада! Мы с Гастором уже составляем список гостей. Столько дел! Нужно заказать торт, договориться с музыкантами, цветы выбрать… Ох, как волнительно! Ну мне пора!

Мгновение – и этот счастливый рыжий вихрь исчез за дверью.

Я стояла в наступившей тишине и медленно осознавала: только что запланировала кое-что вперед на срок, гораздо больший, чем отведенные мне на раздумья три дня.

Вот же ж…

Ладно, не беда. Я еще могу отказаться. Извиниться перед Ингрид, объяснить, что хочу домой. Но, черт возьми, как же легко я согласилась! Тут же представила, как буду веселиться и плясать на свадьбе. Это наверняка будет не менее весело, чем тот праздник с граблями…

Значит ли это, что я хочу остаться в этом мире?

И тут я поняла: если и останусь, то уж точно не из-за чужой свадьбы.

Я решительно направилась в свою комнату. Теперь я точно знала, что делать. На подушке, свернувшись клубочком, безмятежно спал черный кот. Хвост аккуратно обвивал лапы, усы слегка подрагивали – видимо, снилось что-то приятное. Возможно, мыши. Или магические сражения с колдуном.

– Эй, – я бесцеремонно потрясла его. – Просыпайся, лентяй.

Кот приоткрыл один глаз, окинул меня недовольным взглядом и снова закрыл его, демонстративно отвернувшись.

– Мне нужно, чтобы ты позвал инспектора.

Кот открыл оба глаза и уставился на меня с таким видом, словно я предложила ему научиться летать.

– Не притворяйся, – раздраженно сказала я. – Я знаю, что ты можешь. В прошлый раз же позвал! А тебя даже не просили!

Кот потянулся, зевнул и снова улегся, закрыв глаза.

Вот же негодяй! Ну ничего, я найду на него управу.

– Если ты прямо сейчас не исчезнешь отсюда и не приведешь инспектора, я заведу собачку.

Кот резко поднял голову.

– Да-да, именно собачку. Маленькую такую, пушистую. Громкую и активную! Она будет тявкать с утра до вечера и гоняться за тобой по всей лавке.

Сказав это, я едва удержалась от того, чтобы поежиться. Такая перспектива и мне самой виделась крайне непривлекательной.

Кот сел на подушке и уставился на меня с нескрываемым ужасом.

– А может, лучше здоровенную? – продолжала блефовать я. – Овчарку какую-нибудь. Или дога…

Кот вскочил на лапы, фыркнул с возмущением и одним прыжком оказался на подоконнике.

– Вот и умница, – довольно сказала я. – Жду инспектора.

Кот метнул на меня полный негодования взгляд и исчез за окном.

Я удовлетворенно кивнула и прошла в торговый зал. Теперь оставалось только ждать.

Прошел час. Потом еще один.

Где же этот кот? А инспектор? Неужели сбежал и спрятался? Я бы не удивилась… Я уже успела несколько раз упасть в бездну отчаяния к тому времени, как колокольчик снова звякнул.

На пороге стоял инспектор. Выглядел он довольно растрепанным – волосы взъерошены, на сапогах пыль, словно он действительно спешил. За его спиной мелькнула черная тень – ко предпочел поскорее исчезнуть. Может, в его должностной инструкции прописано, что звать инспектора можно только в случае угрозы для лавкиной жизни?

– Что случилось? – спросил инспектор взволнованно. – Что-то серьезное?

– Да, – кивнула я. – Очень серьезное.

Под его внимательным взглядом я стушевалась, моя решительность испарялась с каждой секундой, но я мысленно дала себе пинка и напомнила, что отрицательный ответ я уж как-нибудь переживу. Инспектор останется в своем мире, я вернусь в свой, погружусь в работу, в повседневные дела и вся эта история начнет казаться нереальной, а со временем и вовсе сотрется из памяти. И граф вместе с нею.

– Маша?

– Я не могу уехать, не получив ответ на один очень важный для меня вопрос, – я говорила тихо, отстраненно, внимательно рассматривая собственные ногти, требующие срочный маникюр. Поднять глаза на инспектора мне сил не хватило, зато вопрос мой прозвучал ясно и даже требовательно. – Эльмон, я тебе нравлюсь?

Спросила и зажмурилась, но тут же распахнула глаза и уставилась на него.

Граф улыбнулся, но почему-то с горечью и улыбка слишком быстро погасла.

– Разве это будет иметь значение, когда ты вернешься домой? – тихо спросил он.

Но слишком уж теплым был его голос, в нем отчетливо слышалась грусть и щемящая нежность.

Возможно, тапочки гораздо прозорливее меня… Возможно, я все-таки нравлюсь своему инспектору, просто он слишком благороден, чтобы предложить мне остаться.

– Я еще не вернулась.

– Ты с таким восторгом рассказывала про свой мир. Про летающих железных птиц, про моментальный обмен сообщениями, про возможности и свободу… У тебя там дом, друзья, планы на жизнь.

Он замолчал на мгновение, переводя дыхание.

– Да, Маша, ты мне нравишься, ты стала для меня самым важным, самым значимым человеком, и больше всего на свете я хочу, чтобы твоя жизнь была счастливой и благополучной. Только я для этого не подхожу. Растративший состояние граф на государственной службе, не имеющий даже сердца. Я не хочу, чтобы ради меня ты отказалась от всего, что у тебя было и есть дома. Ты достойна лучшего!

С каждым его словом душа пела все больше и больше. Тапочки были правы: любит!

Слушать дальше всю ту чепуху, которую граф себе надумал, я не стала. Сердца у него нет! Зато есть душа, есть чувства. Он самый-самый замечательный мужчина, какого только можно вообразить! Я обхватила его за шею, притянула к себе и прижалась губами к его губам. Граф на миг замер, а потом крепко обнял меня и ответил на поцелуй.

Я проснулась с первыми лучами солнца. Села на кровати, потянулась и… обнаружила рядом с собой мышь. В первый момент была готова заверещать от неожиданности, но потом взяла себя в руки. Во-первых, подарочная мышь в этот раз лежала не на подушке, а почти что в ногах. А во-вторых, теперь это действительно была мышь, а не здоровенная крыса. А значит у нас намечается некоторый прогресс.

– Молодец, – сказала я коту. – Большое спасибо за подарок. А теперь ты знаешь, что делать.

Он действительно знал. Одним прыжком достиг кровати, схватил мышь в зубы, а после следующего прыжка оказался на подоконнике. Раз – и исчез, как будто и не было. Ну вот, всего-то полгода прошло. Так, глядишь, через годик-другой он обучится и вовсе пропускать этот этап – притащить мертвую мышь хозяйке.

– Балуешь ты его, – раздался голос тапочек. – По-хорошему, сапогом бы в него швырнуть за такое.

– Сапогом? – я сделала вид, что задумалась. – Думаю, лучше все-таки тапочкой. В следующий раз так и сделаю.

Никто, конечно, мою угрозу всерьез не воспринял. Тапочки пропустили мои слова мимо ушей и продолжили ворчать:

– И сама от рук отбилась. Вчера домой за полночь пришла, где это такое видано.

Я сложила руки на груди и уставилась на тапочки укоризненным взглядом.

– Я вчера, между прочим, была на свидании. Со своим же собственным женихом. И мы бы с удовольствием остались дома, если бы лавка не блокировала намертво дверь моей комнаты, когда он приходит. Уж нашли бы, чем заняться.

– И правильно блокирует. Неприлично это до свадьбы. Вот как поженитесь, она вам целую спальню с семейным ложем отгрохает, а пока не положено.

– А раз не положено, так нечего ворчать. Буду гулять, сколько хочу. Скажите спасибо, что вообще домой возвращаюсь, а не закрыла лавку на две недели и не переехала жить к жениху.

Тапочки тут же замолчали, явно напряженно обдумывая такую перспективу. Я развернула скатерть. На ней тут же образовалась чашечка ароматного кофе, легкий салатик и яичница с помидорами. Всегда считала такой завтрак идеальным.

После того, как я отказалась возвращаться в свой мир и решила остаться в лавке навсегда, все стало меняться. Медленно, почти неуловимо, но верно. Во всяком случае, на завтрак, обед и ужин я теперь неизменно получала именно то, что хотела. Просто магия какая-то!

Впрочем, действительно ведь магия.

Я уже приступила к завтраку, когда услышала:

– Спасибо.

Удивленно воззрилась на тапочки.

– Это вы к чему?

– Сама же говоришь: «Скажите спасибо что лавку не закрыла». Вот и говорим. Если лавку на две недели закрыть, это для торговли плохо. Совсем плохо.

Надо же, какие мастера маркетинга у нас тут образовались!

Я закончила с завтраком, умылась, прихорошилась, упаковала себя в форменное платье с воланами и вышла в торговый зал. Тут же чередой пошли покупатели.

– Здравствуйте. Мне бы малый сборник заклинаний, – попросил вихрастый парнишка явно из числа студентов.

Они теперь часто к нам приезжают. Некоторые даже из столичных вузов наведываются. Считается, что у нас один из лучших ассортиментов среди всех магических лавок этого королевства, что крайне удивительно. Обычно в маленьких городках и магические лавки под стать: небольшие, со скудным ассортиментом. Собственно, ровно такие же, какая в свое время досталась мне.

– Учебная литература и магические канцтовары у нас на втором этаже, – с улыбкой ответила я парнишке.

Ах да, совсем забыла сказать: лавка у нас теперь двухэтажная. Так что я не шутила насчет богатого ассортимента. Новый этаж она нарастила месяца три назад. Первую неделю я бегала по лестнице туда-сюда, и к концу рабочего дня совершенно выбивалась из сил.

Поставила вопрос ребром и – какое счастье! – мне разрешили нанять помощницу.

Так что теперь отделом книг и канцтоваров заведует Мартина. Она с радостью уволилась из своей кафешки и приняла эту должность. Во-первых, быть поближе к волшебным товарам для будущей студентки магической академии само по себе полезно. А во-вторых, не случайно же я определила ее именно к книгам. Работа продавца позволяет в тихие часы посидеть за прилавком, да полистать свой товар.

Впрочем, этих тихих часов становится все меньше: сундук постоянно расширяет ассортимент, а лавка – площадь. Ох, чую, скоро у нас будет магический торговый центр.

На пороге появилась симпатичная девушка с ямочками на щеках.

– Мне, пожалуйста, универсальную форму для выпечки. Только ту, что семь разных видов пирогов печет. Та, что пятнадцать, говорят, барахлит и путается в режимах. Да и вообще, семь видов пирогов вполне достаточно для того, чтобы тебя считали хорошей хозяйкой.

– Абсолютно согласна, – подхватываю я. – Семи видов пирогов вполне достаточно. Но если встретите того, у кого форма барахлит, скажите, пусть приносят. Заменим в лучшем виде.

– Нет! – замахала руками покупательница. – Это не у вас брали, ваш товар всегда хорошо себя ведет и не ломается.

Покупатели, как всегда, шли один за другим.

Я уже подумывала о том, чтобы сделать перерыв на обед, когда дверь снова распахнулась и на пороге появился тот, при виде кого мое сердце начинает радостно стучать. Граф Эльмон Керт, мой жених, ну и по совместительству инспектор, но что-то я сомневаюсь, что сейчас он пришел именно инспектировать.

– Здравствуйте, что пожелаете? – с улыбкой спросила я, заранее зная: вряд ли он будет что-то покупать.

Чтобы обеспечить меня свободой выбора, он в свое время выкупил товаров на крупную сумму, не особенно заботясь о том, нужны они ему или нет.

– Желаю, чтобы наша свадьба была уже завтра. Напомни, почему мы назначили ее через целых полгода после того, как решили пожениться?

– Тапочки посоветовали, – вздохнула я. – Но осталось уже две недели! Это не очень много.

– Да почти что вечность! Но… у меня есть для тебя сюрприз.

Граф положил на прилавок… фотографию. Я взяла ее в руки и едва устояла на ногах. На фото был сам Эльмон, но вот место! Он стоял у дороги и за его спиной проносились автомобили. Он был в моем мире!

– Но как?! – изумленно воскликнула я.

– Очень просто…

Я посмотрела на него недоверчиво, и он поправился:

– Ну да, непросто, куча времени на это ушло. Помнишь ты продала мне шкатулку – сборник заклинаний? Вот там и нашлось кое-что нужное. Пришлось, конечно, доработать, кое-что переделать… Но зато теперь мы точно знаем, где проведем медовый месяц. Эй, Маша, ты меня слышишь?

Я, конечно, слышала. Но так – будто издалека. Потому что в мыслях уже составляла целый список мест, которые мы должны посетить вдвоем, а заодно список дел: полетать на самолете, прокатиться в лифте, обязательно вызвать такси. А еще – речной трамвайчик. Квест-комнаты, кино, театр… Ох, это будет очень насыщенный медовый месяц!