Не так я планировал встретить своё тридцатилетие. Хотя просиживание последних денег в захудалом баре и можно назвать не самым худшим времяпрепровождением, предаваться пороку пьянства в одиночку было не так уж и весело.

Я как раз размышлял о сложившихся превратностях судьбы, когда рядом со мной сел этот странный тип. Предавался пороку я довольно неумело, так как отродясь не пил ничего, крепче кофе, и теперь являлся первооткрывателем в этой странной области. Но так вышло, что мои ноги сегодня сами повели меня именно сюда. Ноги, и кое-что ещё.

Причин, впрочем, набралось предостаточно. Работа, которой я посвятил несколько довольно непростых лет своей жизни, сегодня решила освободить себя от моего навязчивого в ней присутствия. И у моего начальства не нашлось ни грамма сожаления об утрате такого замечательного парня, как я, чтобы смягчить для меня этот довольно болезненный удар колена сзади.

Девушка, с которой мы встречались уже больше года, и последние пару месяцев жили вместе, узнав, что меня уволили с хорошей должности, закатила скандал и демонстративно ушла от меня в неизвестном направлении.

— Меня не интересуют неудачники, Марк! — заявила она, быстро собирая вещи, — Я давно хотела тебе это сказать, но всё время жалела тебя. Жалела и ждала, что ты, наконец, станешь кем-то. А теперь, с меня хватит.

И она ушла, даже не дав мне возможности хоть что-нибудь возразить, она действительно хорошо подготовилась к этому. Хорошенько покопавшись внутри себя, я так и не понял, а стоило ли. Жить с неудачником — это одно. А вот с больным неудачником — это уже из разряда жертв, которые мне совершенно не нужны.

Да, последнее время мне стало казаться, что я схожу с ума. Иногда я слышу кое-что, и это что-то мне совсем не нравится, даже несмотря на ненавязчивость, и некоторую деликатность в их тоне этих звуков.

Голоса в моей голове. И они предлагали мне нечто странное.

Нет, не убить кого-то. И даже не умереть самому, вот ещё! Такое я просто не смог бы, да и не стал бы выполнять.

А вот прийти в бар осенним вечером — это как раз то, в чём нет ничего предосудительного, если верить их словам.

— Я вас раньше тут не видел! — услужливо проговорил бармен и налил мне в стакан чего-то дико ядрёного, а затем добавил. — У вас отличная шляпа, сэр.

Ещё бы. Эта шляпа — моя гордость. В некотором роде, я с ней почти никогда не расстаюсь. Мне кажется, она приносит удачу. Впрочем, судя по последним событиям, запас её удачи, похоже, истощился. Хотя, может, и не совсем.

Та дамочка, что сидит в углу бара уже не первый раз на меня многозначительно поглядывает. Надо сказать, что бар — это довольно сильный комплимент для дыры, вроде этой. Но если голос предложил мне попробовать нечто новое именно здесь — кто я такой, что бы ему возражать?

А она красивая, даже очень. Подойти к такой у меня едва ли хватит духа, если только огненное пойло не поможет мне в этом сложном вопросе.

Но стоит ли пытаться? Я не уверен, что здоров, и едва ли имею право даже на мимолётный флирт, да и денег у меня осталось разве что на проезд до дома.

А если сюда приплести мою фантазию, то можно такого навоображать. Взять хоть этого добродушного толстяка за баром. Он тоже имеет какой-то интерес к моей персоне, и мне кажется, профессиональный интерес тут не на первом месте. А что, если эти двое того и ждут, чтобы я напился до чёртиков, чтобы ограбить меня, да швырнуть моё бедное тело в канаву, где будет пахнуть сырой землёй и плесенью? Почему нет? Чего только не бывает в нашем странном мире!

А теперь ещё этот тип, что плюхнулся рядом со мной, и заказал «стаканчик для храбрости». Не нравится он мне — бандит, каких мало. Впрочем, если держать ухо востро, может и обойдётся. Это что, он сейчас мне подмигнул?

— Прошу прощения! — позвал меня приятный женский голос. — Могу я спросить ваше имя?

Я повернулся и, похоже, открыл свой рот от изумления. Передо мной стояла та самая девушка, взгляд которой я ловил несколько раз за вечер. Выглядела она сияющим цветком, что вырос сквозь плотный слой асфальта: коричневая кожаная курка закрывала хрупкие плечи. Белое узорчатое, но строгое платье подчёркивало отличную фигуру, а её глаза… они были пронзительного зелёного цвета. Милое личико обрамляли пышные чёрные волосы. Аккуратный носик и в меру пухлые губы — вот где таилась мечта любого мужчины. Тонкие смоляные брови на чуть удивлённом лице незнакомки словно бы завершали написанное полотно великого художника. Что вообще эта девушка делала в этом захудалом месте⁈

Она многозначительно наклонила голову. Что-то внутри меня всколыхнулось. Как будто я уже её видел. Или слышал.

— Марк — представился я. — Марк Громов. А могу ли я узнать…

— Эй! — каркнул вдруг бармен и указал в сторону выхода. — Он что-то стащил у тебя, парень!

Я оглянулся и вдруг понял, о чём кричал толстяк. Моя шляпа пропала.

Проклятье!

Я бросился к двери, в прыжке опрокинув барный стул. Окружающее резко перестало меня интересовать. На короткий миг я увидел, как тот самый тип, с моей кожаной шляпой в руках, словно бы ухмыльнулся мне, а за тем тут же скрылся за дверью.

От возмущения я ускорился, на ходу вышибая дверь ногой. И плевать мне было на всё на свете, внутри меня бурлил огонь негодования и ярости. И было уже не так важно, что проклятый воришка был крепче меня. Если бы мне только удалось его догнать…

Однако бежал он довольно быстро для своих габаритов, я едва успевал за ним следом.

— Стой! — кричал я ему вслед, задыхаясь. — Верни чёртову шляпу! Идиот! Она ничего не стоит.

И хотя за мою шляпу можно было выручить немного денег, я говорил чистую правду. Эта шляпа была дорога только мне.

Но, разумеется, это ничего не поменяло — вор продолжал бежать вперёд.

Внезапно он свернул налево, и тут я позволил себе вяло улыбнуться и сбавить ход.

Я плохо знаю свой родной город, но то, что тот тип выбрал не самый удачный маршрут, чтобы скрыться — это я знал наверняка. Именно этот переулок заканчивался тупиком, где ни то, что убежать, скрыться-то было негде.

Внезапно мелькнула мысль: сейчас я заверну за угол, а там никого нет, как в лучших традициях некоторых фильмов.

А почему бы, собственно и нет? Я ведь с ума схожу, как-никак.

Под рёбрами сильно болело, и сердце предупреждало меня больше таких фокусов со своим кровообращением не проводить. Но на кону стояла моя удача, за это стоило побороться.

Я завернул за угол, готовясь к чему угодно. Но «что угодно» оказалось вовсе не тем, чего я допускал в своих мыслях.

У дальней стены стоял тот самый тип вороватой наружности, и задумчиво улыбался. В его протянутой руке лежала моя шляпа. Что-то было внутри неё, но мне было не разглядеть, что именно.

Конечно, это был очередной трюк, чтобы я подошёл поближе, а потом… а что потом?

Пробежка по почти безлюдным улицам могла окончиться намного раньше, если бы он хотел лишь помериться со мной силой, или попытаться убить меня. Но если он настолько труслив, что не был уверен в своей победе, то зачем же… вокруг всё равно кроме безмолвных стен, никого не было.

Я не спешил приближаться, прикидывая, как увернуться от его левой руки, если вдруг в той сверкнёт острие ножа.

— Возьми её, — тихо сказал вор. — Тут кое-что для тебя есть.

Он вытянул руку вперёд, и тут мне удалось разглядеть содержимое. Кажется, это было письмо. Оно лежало прямо в шляпе.

— Что за чёрт? — озвучил я свои мысли.

— Прочти его, — попросил тот. — И примешь решение.

Другой рукой он указал себе за спину, а затем направился ко мне походкой, безмятежности которой мог бы позавидовать практически каждый.

Разумеется, всё моё внимание было приковано к этому типу. Я приготовился к драке, попутно соображая, какие увечья для меня не будут столь существенны, а какие нанесут серьёзный удар по самооценке.

Но вдруг я заметил нечто, что заставило меня усомниться в реальности происходящего. Сначала я просто не поверил своим глазам. За спиной этого типа была дверь. Во мраке переулка она почти не бросалась в глаза, но теперь я вдруг увидел её, и просто остолбенел.

Что могла делать эта дверь в абсолютно глухой стене? В стене, обратная сторона которой совершенно нежилая? Она ведь не могла куда-то вести, эта дверь совершенно не имела смысла.

Тем временем, пока я размышлял над увиденным, здоровяк прошёл мимо меня, попутно вручив мне шляпу с письмом. Я заметил это лишь тогда, когда тот похлопал меня по плечу на прощанье.

— Стой! — опомнился я и обернулся.

Но сзади уже никого не было. Я с сомненьем посмотрел на ближайший поворот за угол. А мог ли он так быстро до него добежать?

— Ну и что, — с достоинством прокомментировал я случившиеся события. — Похоже, я действительно схожу с ума. А раз так, то — подумаешь! Тут и не такое увидишь.

Я обернулся назад, с лёгким подозрением, что и дверь, и стена окажется лишь миражом. Но этого не случилось — дверь всё ещё оставалась там, где я её видел в последний раз.

Оглядев шляпу, я послал несколько грубых проклятий в адрес воришки за то, что тот оставил на ней вмятины от своих мерзких пальцев. А заодно и за то, что мне пришлось так долго гнаться за ним вверх по улице. И, главным образом, за глупость. Ведь вручить чёртово письмо можно было и в баре.

Я надел свою шляпу. Холодный ветерок потрепал подол плаща, и я поёжился. Осень, недавно только наступившая, уже довольно отчётливо заявляла о своих намерениях.

Письмо в моих руках было запечатано. Жёлтая, приятная на ощупь бумага лежала у меня в руках, и я почувствовал, что слабый, но вполне ощутимый аромат исходит от конверта. Такого божественного сочетания трав, свежести, и чего-то возвышенного я никогда не встречал, а потому решил, что письмо ни за что не выкину, о чём бы оно не было.

Конверт был запечатан сургучом, на котором виднелся красивый орнамент на котором виднелся красивый орнамент не то пламени, не то ещё чего-то в том же духе.

Глупость какая! Я стоял в глухом тёмном переулке и разглядывал клочок бумаги. Неужели более достойных занятий для меня не нашлось?

Я вскрыл конверт и вынул письмо.

Вот оно, началось. Галлюцинации. По ту сторону двери я увидел парк, застеленный осенними дубовыми листьями совершенно разных цветов: от бледно-зелёного, до огненно-красного. Закат солнца сквозь тяжёлые тучи освещал скамейки, на одной из которых кто-то сидел, словно бы в ожидании поезда.

Не веря своим глазам, я протянул руку, чтобы дотронуться до стены, которая непременно должна была быть вместо привидевшейся мне картины.

— Сколько ещё мне тебя ждать? — раздался серьёзный мужской голос в моей голове, и я вдруг уловил внимательный взгляд того силуэта, что сидел на скамейке неподалёку.

Я вздрогнул, потому что услышал один из тех самых голосов, что предлагали мне посетить сегодня бар. Второй был женским.

— Могу помочь хорошим пинком сзади, если это так уж необходимо! — снова проговорил кто-то у меня в голове. — Только не заставляй меня ждать ещё больше!

Я хотел уже отпрянуть назад, но моя рука как раз прошла сквозь предполагаемую стену, и я с ужасом осознал, что меня что-то держит.

Мужчина встал со скамейки и не спеша направился ко мне.

Вдруг сильный рывок моей руки вперёд заставил небо и землю перевернуться вокруг меня несколько раз. Я вдруг упал на охапку рыжих листьев, а моя рука сообщала мне, что больше таких фокусов терпеть не намерена.

Я сел. Вокруг меня простирался парк. Могучие деревья устремлялись кронами в хмурое небо, а запах листьев был просто потрясающий. Незнакомец подошёл ко мне и некоторое время разглядывал меня, словно бы сомневаясь, что я действительно существую. Я решил выказать ему точно такую же манеру приветствия.

Наконец, он хмыкнул, и подал мне руку.

— Извини, Марк, — спокойно проговорил он мне. — Я знаю, что всё это не совсем походит на парад в честь твоего прибытия, но то, что тебя встречаю лично я — дорого стоит, уж поверь мне. Все эти ленточки и хлопушки давай отложим на потом, ладно?

— Я — это кто? — осведомился я, хватаясь за руку незнакомца. — И откуда вы знаете моё имя?

Я резко встал, отряхнулся и оглядел его.

— Я, — с достоинством произнёс он, — это Главный Инспектор по паранормальным явлениям, Бальдор Сторм. К твоим услугам.

Уже не молодой мужчина, как и я, был одет в дорогой кожаный плащ. На голове уютно пристроилась чёрная шляпа, а на ногах сидели тёплые ботинки. Лицо у него было суровым, однако, морщины вокруг рта и на лбу говорили о не однозначности моих предположений. Пышные усы Бальдора походили на две кисти для рисования, они были ухожены и опрятны. Брови двумя симметричными дугами неплохо гармонировали с аккуратно зачёсанными коричневыми волосами, виднеющимися из-под шляпы.

Взгляд серьёзных голубых глаз говорил о том, что его владелец, вероятно, знает обо мне намного больше, чем я мог себе представить. Тонкие губы Главного Инспектора немного улыбались.

Жёлтый кленовый лист упал рядом.

— Если ты закончил меня разглядывать, — прервал образовавшуюся паузу Главный Инспектор, — то позволь предложить тебе закрыть свой рот, и следовать за мной.

— Чего? — удивился я.

— Я боюсь, — ответил Бальдор, задирая голову, — что пока ты стоишь тут столбом, начнётся дождь. А я не любитель бродить по мокрым улицам без особой надобности.

Ладно, подумал я. Поиграем в эти игры, раз уж мой здравый рассудок решил покинуть меня таким экзотическим способом.

— Я готов! — пожав плечами, сообщил я.

— Тогда идём, — проговорил он. — У нас ещё очень много дел.

Главный Инспектор повернулся, и с достоинством зашагал по тропинке. Я направился следом, попутно сокрушаясь тому, как это меня угораздило скоропостижно сойти с ума.

Довольно быстро мы шли по живописному осеннему парку, я едва успевал крутить головой. Уж больно огромными мне казались деревья. Впрочем, если подумать, почему бы и нет?

— Долго же мы тебя ждали, Марк, — наконец, прервал молчание Бальдор. — Таких непонятливых как ты ещё поискать надо. Совсем по сторонам не смотришь! Знаки пропускаешь, как сито вода.

— Намёки ваши, — подхватил я, — что слону дробина. Надо было — так бы прямо и сообщили. А то знаки мне какие-то слали.

— Ты не мог меня не слышать, — ответил он, поворачивая на развилке, — Меня, и ещё один, более благозвучный голос.

Ах, вот оно что! Оказывается Главный Инспектор и к голосам в моей голове причастен! Очень складно получается, правдоподобно.

— Так это вы мешали мне спать! — нахмурился я. — Я такое не одобряю, особенно если дело касается моего сна.

— Виновен! — признал Главный Инспектор, демонстративно поднимая обе руки вверх. — Но к тому моменту, когда я стал тревожить тебя и по вечерам, мы совсем пали духом. Обещаю впредь делать так не слишком уж часто. Разве что для профилактики.

— Благодарю и на этом, — отозвался я. — А тот, второй голос. Он чей?

— Твоя любознательность похвальна, — ответил Главный Инспектор. — Но всему своё время.

Мы вышли к большим чёрным воротам. Причудливая кованая решётка парка была украшена орнаментами и гербами. У нас бы такое долго не простояло.

Сразу за широкой дорогой, не отделённой ни бордюром, ни разметкой, стояли три симпатичных дома, а у входа в главное здание стояло несколько не совсем понятных мне конструкций. Они лишь издалека, и очень в обобщённом виде могли быть причислены к семейству машин. Главным образом, потому, что имели вид огромных консервных банок на колёсах. Неподалёку были привязаны три чёрные лошади.

— Вот мы и пришли, — выдохнул Бальдор, указывая на тот дом, что был в центре.

Красное трёхэтажное здание было отделено небольшим серебряным забором, за которым росла трава и низенькие деревья. К главному входу вело несколько ступеней. Сверху громоздился навес, выполненный в форме декоративной арки. Когда мой взгляд скользнул по нему, что-то внутри меня передёрнулось.

Ничего не обычного не произошло. На арке красовалась табличка, на которой был изображён герб с надписью. Это был тот самый символ, что я видел на запечатанном конверте. Как я и предполагал, это было довольно схоже с пламенем.

— Добро пожаловать в Главное Управление по Паранормальным явлениям, — обратился ко мне Бальдор.

— Спасибо, — только и смог ответить я, но вскоре добавил. — А что, если это Главное Управление, то есть ещё и другие — не очень-то главные, так?

— От тебя ничего не утаишь, — выдохнул инспектор, одарив меня хмурым взглядом.

Мы вошли внутрь. Мне казалось, что такое большое и важное здание, как это, просто не могло пустовать. Внутри обязательно должны были сновать люди с бумагами, телефонными разговорами и важными поручениями. Но всё, что нас встретило внутри — пустой, но просторный зал для посетителей. По бокам громоздились лестницы с золотистыми коврами. Должно быть, очень хлопотно следить за чистотой этих ковров! Если этот Главный Инспектор предложит мне должность уборщика, то я его в этот ковёр замотаю с головой. Не для того я с ума сходил, чтобы в собственном бреду полы мыть! Бальдор вдруг хмыкнул, но ничего не сказал.

У входа справа пустовала регистрационная стойка. Книга на столе была открыта.

— Изабелла в отпуске, — словно бы прокомментировал пустоту вокруг Инспектор. — Мы пытаемся справляться без неё, как можем, конечно.

Он вытащил из кармана ручку, и сделал запись в книге.

— Пойдём, Громов, — проговорил он, направляясь вперёд. — Я тебе покажу наш кабинет.

«Кабинет, в котором мне предстоит мыть пол», — дополнил его речь в своей голове я.

Из зала выходило несколько дверей, но мы направились к самой презентабельной — той, что была напротив входа.

Прежде, чем Бальдор отворил её, мне пришло в голову, что таких дверей я отродясь не встречал. Солидная, широкая, с позолоченной ручкой, она красноречиво говорила о тех, кто за ней скрывался. Углы двери были скруглены, что выглядело весьма эффектно. Кроме того, дверь была расписана причудливым образом. Кажется, краем глаза я уловил корабль на бушующих гребнях волн в переплетениях замысловатых узоров.

Дверь отворилась.

— Заходи уж! — сказал Главный Инспектор, и сделал жест рукой.

Я вошёл в просторную комнату. Сразу напротив входа виднелись три широких окна. Вдоль прохода стояло шесть рабочих столов с ящиками, и за каждым из них громоздились стеллажи с документами. На некоторых из них царил кромешный хаос, остальные же выглядели куда более презентабельно. На вид удобные и явно не дешёвые кресла стояли за каждым из столов.

Вдруг из-за дальнего стола словно бы выросла бледная женская фигура с копной чёрных длинных волос. В руке она сжимала ручку, её глаза бесчувственно смотрели на канцелярскую принадлежность. И не успел я испугаться, как услышал бесцветный голос появившегося призрака:

— Нашла.

— Элизабет! — позвал Главный Инспектор сидящую у окна женщину. — Познакомься с новобранцем! Тот самый, помнишь?

Бальдор направился к столу и чуть ли не волоком потащил меня за собой. Мне не хотелось приближаться к этому не волне нормальному существу, но сила инспектора, и его невозмутимость в этом вопросе заставили меня подойти ближе.

Она встала из-за стола и подошла к нам.

— О, — тень улыбки тронула бледное лицо женщины. — Очень приятно. Я — Элизабет. Для друзей просто Лиза. Для тебя — просто Элизабет.

— Меня зовут Марк, — ответил я, глядя в серые глаза этой странной женщины, и протягивая ей руку, — Марк Громов.

— Очень приятно, — безразлично ответила, она и пожала мою руку, — Так и быть, можешь звать меня Элиза.

Едва она прикоснулась ко мне, я вздрогнул. Её руки были холодные, словно у мертвеца. Одного взгляда на её ободранные ногти хватило, чтобы страх овладел мной в достаточной мере. Увидев моё замешательство, она вяло улыбнулась.

— Элизабет Рейн, — специалист по умертвиям, — нарушил мои мрачные мысли Бальдор. — Умеет общаться с ними, так сказать, но одном языке.

— Очень милое замечание, Главный Инспектор, я запомню его. — Элиза медленно повернула голову к инспектору и снова выдала мрачную пародию на улыбку. — Всё верно, я лишена не только основополагающей живости в характере, которая у некоторых существ скорее напоминает занозу в заднице, но и такой важной особенности, как ворчание по пустякам.

— Твоя правда! — вдруг обрадовался Главный Инспектор. — Могу я тебя попросить об одолжении, Лиза?

— Можете, — спокойно ответила она. — Но если вы снова попросите меня сыграть ожившего мертвеца на кладбище, я исполню свою клятву.

Она посмотрела на него настолько многозначительно, насколько могла.

Бальдор вдруг схватился за свои усы.

— Нет-нет, — запротестовал он. — Я хочу, что бы ты навестила Филиппа.

— А-а, это, — протянула она, и мне показалось, что в её голосе промелькнуло разочарование. — Алиса всё молчит?

— Я весь день пытаюсь наладить с ней контакт! — объяснил Бальдор, — Но кроме раздражения и бранных слов так ничего и не дождался!

— А чего ещё вы ждёте? — спросила Элиза и тут же добавила. — Хорошо, инспектор, я схожу.

И неспешно она направилась к выходу, захватив длинное чёрное пальто с крюка у входной двери.

— Элиза, — доверительно проговорил Бальдор, провожая уходящую фигуру взглядом, — не совсем живая.

— Что? — ошеломлённо спросил я и уставился на Главного Инспектора.

— Ну, знаешь, — ответил он, тщательно подбирая слова, — Если приглядеться к ней повнимательней, то можно обнаружить…

Он запнулся, но вскоре снова продолжил:

— Цвет её кожи может навести на некоторые мысли…

— Какие мысли? — машинально переспросил я.

— Мысли о том, — ответил Бальдор, — что она сама является умертвием.

Я пытался осмыслить сказанное, но это было не просто даже с учётом моего нынешнего ментального положения.

— Несколько лет назад один молодой некромант убил её, — продолжил Главный Инспектор. — Убил, чтобы тут же воскресить. И ему удалось это сделать, однако, в одном он всё же просчитался. Сила воли Лизы оказалась настолько крепкой, что после смерти некроманта, она не последовала вслед за ним в могилу, а смогла стать свободной.

— Невероятно, — только и смог проговорить я. — А этот некромант, он что, умер от старости?

— Нет, — покачал головой инспектор. — Лиза убила его, когда подвернулся удачный момент. Выпотрошила, словно пойманную рыбёшку. Я видел тело этого некроманта, и после этого зрелища мне и в голову не придёт иметь дела с мертвецами, а уж тем более, доверять им.

— Неужели? — я поднял бровь в знак абсурдности сказанного.

— Ну, Лиза — дело другое, — поспешил возразить мне Бальдор. — Во-первых, она свободна во всех отношениях.

И тут Инспектор озорно подмигнул мне, и когда я понял, что он имеет в виду, меня всего передёрнуло. Это вызвало у него приступ смеха, который он, впрочем, сдержал.

— Во-вторых, — продолжил он. — Я знаю её уже очень давно. Не люблю касаться этой темы, но после своей гибели она потеряла не только свою природную живость, но и множество страхов. Прошу тебя, первое время лучше не заговаривай с ней о смерти, ладно?

— Ладно, — согласился я, умиляясь его заботе об этой женщине.

— Мне не хочется больше видеть нечто подобное тому некроманту, — завершил он свою мысль.

Я похолодел. Неужели моя фантазия не могла быть более оптимистичной? Прямо сейчас я мог бы нарисовать себе куда более радужную картину мира, но разве окружающая действительность послушается моих доводов? Едва ли.

— А вот, кстати, твоё рабочее место! — Бальдор указал на стол, что стоял посередине правого ряда. — Прости, мы не успели украсить его воздушными шарами и пёстрыми ленточками к твоему прибытию. Или как там полагается делать в твоём мире? Впрочем, на праздничный ужин ты вполне можешь рассчитывать.

— Ужин? — переспросил я. — Вы сказали праздничный ужин?

— О, — заметил он, усмехаясь. — А ты, как я погляжу, не слишком шокирован происходящим. Даже не задал мне вполне закономерный вопрос, который, я уверен, задал бы каждый.

Я демонстративно расслабленно пожал плечами, обошёл своё новое рабочее место и плюхнулся в кресло. Оно оказалось на редкость удобным. Если бы Главный Инспектор хоть отчасти бы предполагал, сколько разных вопросов я готов ему задать прямо сейчас, то, скорее всего, тут же взвыл бы от моей любознательности и впредь держал бы язык за зубами.

— Подумаешь! — отмахнулся я. — Я могу сколько угодно быть заложником своего собственного безумия, но чувство голода не обманешь. Рано или поздно оно явится с ножом в одной руке, и вилкой в другой и заявит: «Сейчас я буду есть; или еду, или тебя»

Инспектор рассмеялся.

— Так ты считаешь, — проговорил он, закончив смеяться. — Что у тебя с головой не всё в порядке?

— Да, — с абсолютной серьёзностью согласился я. — А вам-то что?

— Начну с того, — ответил инспектор, — что это и так ясно любому, кто взглянет на твою обувь. Ну, скажи мне на милость, кто ходит осенью в летних тоненьких ботинках?

— Других у меня нет, — пожал плечами я.

Ботинки на мне, и правда, были летними. Я всё собирался купить к осени что-то подходящее, но всё руки не доходили. Руки, или, скорее, ноги.

— Ладно, — махнул рукой Бальдор. — Давай-ка я введу тебя в курс наших дел и твоего довольно завидного положения.

— Валяйте! — согласился я.

— Дверь, через которую ты проник в наш мир, была открыта не случайно, — начал рассказывать он. — Здесь, в Громе, в последнее время стали происходит довольно странные вещи, а работать с ними некому. Нам очень нужен был кто-то, кто мог бы помочь в нашем нелёгком деле, и вдруг, совершенно случайно, мы нашли тебя. Нашли в столь плачевном состоянии, что стали серьёзно переживать, уж не решишь ли ты проверить свою шею на прочность.

Он прищурил глаза, а я отшатнулся, пытаясь даже в мыслях не отражать тот факт, что подумывал об этом.

— Ещё чего! — с уверенностью продавца из телемагазина сообщил ему я.

— Мы решили, — продолжил Инспектор, — что тебе может у нас понравится. Что твоя жизнь может стать более осмысленной, и менее скучной. Но кто же знал, что ты окажешься настолько невосприимчив к нашим знакам?

— Пока всё складно, — соглашался я, пытаясь обнаружить разрез с логикой в словах Главного Инспектора. — Постойте, вы сказали: в Громе?

— Да-а, — протянул тот. — Твоя фамилия — это хороший знак для нашего города. А вот наши знаки ты воспринимал не лучше шимпанзе.

— Шимпанзе бывают очень даже умными, — возмутился я.

— Шимпанзе — да, а вот ты не оказался! Мы слали тебе письма, — продолжил инспектор и вдруг ударил по столу кулаком. — Мы говорили с тобой через обитателей твоего мира. Мы даже влияли на тебя напрямую, чтобы ты повернул свою голову в нужный момент времени в сторону, и прочитал то, что мы хотели до тебя донести.

— Бог мой, — поразился я, — и всё это ради меня?

— Да, Марк, — подтвердил Бальдор, — ради тебя. В тебе скрыты таланты, которые в твоём мире просто невозможно задействовать, а потому твоя работа с бумажками — просто нахальное издевательство против своей природы.

— И поэтому вы решили затащить меня сюда, — продолжил я логическую цепочку Главного Инспектора. — Чтобы я работал с бумажками у вас?

— Ни в коем случае! — возразил он, и у меня на душе сразу полегчало. — Наш город — славное достояние древности. Он пережил за свою историю столько переворотов и войн, что и посчитать сложно. Но всё это в прошлом. Сейчас, благодаря Верховному правителю, Оскару третьему, воцарился мир и процветание. Но если тебе знакома теория о сообщающихся сосудах, то ты должен знать, что коли в одном сосуде опустеет, другой непременно скомпенсирует образовавшуюся пустоту.

— Допустим, — недоверчиво согласился я.

— Таким образом, — продолжил Бальдор. — Пока во внешних делах нашего города всё спокойно, внутри самого Грома стали всё чаще появляться потусторонние явления. И вот именно следить за правомерностью этих явлений и входит в наши обязанности.

Я открыл рот от изумления. Звучало это просто восхитительно.

— Позволь представиться ещё раз, — сказал он и демонстративно выпрямился. — Я — Главный Инспектор города Гром по паранормальным явлениям, Бальдор Сторм. Обладаю обширными знаниями в этой области, и являюсь специалистом по всему спектру этих явлений.

Он слегка поклонился и продолжил свою речь:

— Наша команда была сформирована для предотвращений незаконных действий паранормальных явлений относительно жителей или имущества нашего города. Ты, Марк, можешь стать одним из нас и помочь нашему городу не провалиться в средневековую смуту анархии. А можешь вернуться в свой мир, просиживать свои штаны в затхлом помещении. Дверь я тебе предоставлю в любой момент, но обратного пути уже не будет.

Я встал. Обстановка и важность момента просто не подразумевали дальнейшее нахождение в кресле.

— И последнее, — сказал Бальдор, — условия. Твоя работа будет хорошо оплачиваться. Правительство не жалеет деньги на тех, кто занимается регулированием паранормальных явлений, о специфике работы с которыми не имеет представления более девяноста девяти процентов населения. Мы ждали тебя достаточно долго, чтобы ты созрел, и чтобы мы смогли сделать тебе это предложение. Что скажешь?

Я уставился на протянутую руку Бальдора Сторма.

— Какого дьявола? — возмутился я. — Какого дьявола вы вообще ждали⁈

Я ударил по руке Главного Инспектора. Крепкое рукопожатие укрепило моё нездоровое и довольно причудливое положение в этом странном мире.

Собственно, а почему бы и нет? Кто сказал, что подыгрывать своему сумасшествию — такая уж плохая затея? Пусть это точно не приведёт меня к поправке здоровья, зато не будет скучно. А, кроме того, слова Главного Инспектора действовали на меня так успокаивающе, что не согласиться я просто не мог.

— Вот и правильно, — облегчённо выдохнул Бальдор. — А раз уж ты оказался таким сговорчивым, то это никак не может остаться незамеченным. Я заказал целый ворох еды. Надеюсь, ты достаточно голоден.

— Заказали? — нахмурился я. — Когда это вы успели что-то заказать.

— Ах, это, — проговорил инспектор, в сторону ближайшего стола, того что стоял у самого выхода. — Всё никак не привыкну к вашему первобытному миру.

Он снял свой утеплённый плащ и повесил его на крюк для одежды. После того как его шляпа нашла своё законно место на полке, он жестом пригласил меня повторить эти не хитрые действия.

Сам Главный Инспектор без шляпы и плаща имел презентабельный внешний вид, и производил впечатление солидного господина. Он был одет в коричневый пиджак поверх малиновой рубашки и чёрные брюки. Волосы у него, и правда, оказались короткими, и тёмно-коричневыми, с проседью по бокам. На вид Главному Инспектору никак нельзя было дать больше сорока пяти лет.

— Первобытному? — переспросил я, протягивая свой плащ в вытянутую руку Бальдора.

Пощупав плащ, тот лишь огорчённо покачал головой, а затем пристроил его рядом со своим.

— Или ты одеваешься, как следует, — проговорил он, — или сезонные болезни не будут входить в уважительные причины отсутствия в Управлении.

На это я не нашёл, что возразить, но когда Главный Инспектор протянул руку за шляпой, я инстинктивно прижал её к груди.

— Нет! — убедительно заметил я. — Шляпа побудет со мной.

Инспектор лукаво усмехнулся, погладил усы, но возражать не стал.

— Твой мир, — продолжил он, — добился внушительных высот в области технологий. И дальше будет всё удивительнее и удивительнее. Долгое время наши пути развития шли рука об руку, но однажды эти пути разошлись, и теперь наши миры имеют значительные различия. Думаю, кое-что ты уже и сам заметил.

— Кое-что, — согласился я, — заметил. Например, эти колымаги, что стоят у входа. Вы что — ездите на этом?

— Приходится! — кивнул инспектор, садясь в кресло, — Ещё на лошадях катаемся, если надобность есть. Но я имел в виду совсем не это.

— Проясните ситуацию, Главный Инспектор! — попросил я.

— Проясняю, — продолжил он. — Ты видел Элизу, верно? В твоём мире она не смогла бы существовать, потому что у вас нет той силы, которую вы предпочли технологиям. Может быть так, что выбор этот был не осознанным, но он был сделан, а потому многое теперь вам попросту недоступно. Однако это вовсе не означает, что среди вас нет тех, кто мог бы понять и принять силу, а может, и управлять ей.

— Силу? — удивился я.

— Да, силу, — повторил он. — В вашем мире это бы называлось магией, а у нас это слово не очень прижилось, оно попросту не отражает своей сути. Но тебе повезло, в нашей команде этим словом заразились мы все. И заразились им от тебя. А вот что насчёт остальных — едва ли.

— Я исправлю этот досадный момент! — заверил я инспектора. — Мне это слово очень даже нравится.

— Не богохульствуй мне тут! — махнул рукой Бальдор. — В нашем мире слова имеют куда больше веса, и это то, что тебе следует знать в первую очередь. Так что потрудись следить за тем, что ты говоришь, и как. Больше не разбрасывайся словами направо и налево, а думай, что говоришь, понятно?

— Понятно, — проговорил я, уловив в словах инспектора укор.

— Так вот, — снова заговорил он, — голоса в твоей голове — это наши тебе сигналы, которые ты успешно принимал в своём мире. Владеют тем, что у вас бы называли телепатией, тут далеко не все. Но тебе по долгу службы просто необходимо будет овладеть такой полезной штуковиной.

— Телепатией⁈ — восхищённо воззрился я на Бальдора.

— Да, — кивнул он, — У нас это называется: «наладить контакт». Запоминай, Марк.

— Ух, ты! — обрадовался я. — Значит, я тоже смогу «законтачиться» с кем-нибудь?

Инспектор поморщился, но ничего не ответил. Неловкое молчание подкреплялось его хмурым взглядом.

— Так вот, позволь ответить на твой вопрос о заказе, — вздохнул он. — Я «законтачился» с местным трактиром и вскоре нам принесут немного готовой еды.

Я понимающе кивнул.

— Думаю, что с остальными ты познакомишься завтра, — добавил он, глядя на часы. — Если повезёт. По крайней мере, с Алисой.

— Я заинтригован, — улыбнулся я. — А где все остальные?

— Филипп захворал, — сокрушённо ответил инспектор. — Не то, чтобы помирать готов, но очень уж плох. Ещё позавчера прямо-таки лучился здоровьем и энергией, а теперь даже Алиса лишь шипит на меня, едва я пытаюсь наладить с ней контакт.

Я лишь покачал головой.

— Ничего не понимаю! — развёл руками Главный Инспектор. — Твой мир явно дурно действует на нас, Марк.

— Вот ещё! — возмутился я. — Нечего мой мир винить в том, чего даже понять не можете!

— Верно говоришь, — согласился Бальдор.

Где-то снаружи хлопнула дверь, и Главный Инспектор сразу оживился, но прислушавшись к шаркающей походке, как будто, сник.

В кабинет вошла Элиза, лицо её по-прежнему было непроницаемым. Главный Инспектор поднял на неё глаза.

— Ну что⁈ — нетерпеливо осведомился он. — Как он?

— Не очень, Бальдор, — безразличным голосом заметила она. — Алиса делает, что может. А когда Алиса делает, что может, стоять рядом очень не безопасно.

— Спасибо, Лиза! — улыбнулся Инспектор. — Мы ждём курьера, присоединяйся к нашему пиру в честь пополнения нашей команды!

— Прими мои поздравления, Марк! — серые глаза Элизы остановились на мне. — Я очень рада, что ты будешь работать с нами! Алиса попросила меня вашего снадобья. Я должна его принести ей.

Вообще, Элиза была довольно симпатичной девушкой, особенно для не живой. Стройная фигура в сером платье, милое личико. Даже бледность кожи можно было списать на аристократические тонкости воспитания. Я всё боялся, что учую замогильный запах мертвеца, но кроме тонких цветочных ароматов не ощущал ничего дурного. Не мог же инспектор пользоваться женскими духами, в самом деле?

Главный Инспектор быстро направился к своему столу, открыл нижний ящик и стал шарить там рукой. Вскоре он извлёк оттуда небольшую бутылку, которую передал Элизе. Она глянула на неё, вздохнула, и удалилась.

Столы, что стояли ближе к входу, было решено составить друг к другу, чтобы сидеть рядом. Все бумаги мы быстро попрятали в шкафы, но Главный Инспектор всё равно остался недовольным увиденным, хотя в конечном итоге махнул на конструкцию рукой.

И вот, наконец, дверь отворилась, являя за собой тонкую фигуру курьера. За его спиной громоздились коробки, затмевая собою уличный свет.

Признаюсь, отродясь я не испытывал такого стыда за совершённый нами грех чревоугодия. Если поразмыслить, то в тот день по объёму съеденного набралось бы сразу на несколько таких грехов. Четыре составленных вместе стола едва ли смогли вместить и половину принесённых курьером яств. Коробки с едой, разного рода свёртки и кувшины с чем-то не передаваемо воздушным, плотным слоем были составлены вдоль правой стены. Рабочий кабинет довольно быстро наполнился тягучими и тонкими ароматами, от которых хотелось наплевать на все нормы приличия, и выпустить наружу своего внутреннего голодного крокодила. Инспектор между тем не выказывал признаков нетерпения, зорким глазом озирая коробки с провизией.

— Или я не ошибся в твоей жадности, — проговорил Главный Инспектор, — или попробуй убедить меня, что еда не выставлена поближе к твоему новому рабочему месту.

— Не ошиблись! — махнул рукой я. — Должен же мне полагаться хоть какой-нибудь аванс?

— Обойдёшься, — ответил инспектор, заканчивая осмотр.

После нехитрых махинаций с распаковкой некоторых коробок, мы, наконец, уселись за стол. Когда я хищным взором оглядел пёстрый ассортимент доступных мне блюд и лакомств, мне пришла на ум довольно интересная мысль. Хоть моя нездоровая фантазия и завела меня в столь необычное положение, но хотя бы на спецэффекты она не поскупится. И если всё это на вкус будет не хуже, чем на вид, я определённо должен буду горячо поблагодарить свой изощрённый разум.

— А это что? — я указал на аккуратные жёлтые квадратики, горячие и до боли знакомые.

— Обычная картошка, — ответил инспектор, уже успевший заполнить половину своей тарелки. — Не в твоём случае, разумеется. Но для Громовцев, да и для большинства жителей Ирисии, обычная. Правда значительно ароматнее и вкуснее.

Инспектор стал осматривать стол, выискивая очередное блюдо.

А осматривать было что. В центре четырёх столов словно исполинская гора стояло блюдо с фаршированной запеченной дичью. Судя по некоторым нотам в причудливой смеси запахов, ни курицей, ни индейкой это назвать было нельзя. Вокруг блюда возвышались пласты румяных стейков из мяса и даже рыбы. Края столов были уставлены мисками с всевозможными пёстрыми салатами, цветными кубиками различных размеров, и другими, мало понятными мне деликатесами. И словно в довершение чарующей картины беспросветного обжорства, стол украшали четыре причудливых остроконечных сосуда, которые лишь при детальном осмотре оказались кувшинами.

— Почему же она квадратная⁈ — наконец, задал я вполне логичный вопрос.

— Почему-почему! — передразнил меня Бальдор. — Потому что коробка тоже квадратная. Из практичных соображений.

— А это, — я указал вилкой на цветные квадратики справа от себя, надо полагать, тоже практичного рода овощи и фрукты⁈

— Всё верно! — подтвердил он, ловко орудуя ножом, — Я, знаешь ли, не против отвечать на твои вопросы, но рекомендую всё-таки что-нибудь попробовать, а то жутко неуютно есть под твой хищный взгляд, полный любопытства.

— Разумеется! — спохватился я, загребая в свою тарелку всего понемногу.

Не в силах выбрать что-то одно, я сперва отломил увесистую ножку дичи, сверху добавил пару аппетитных стейков, а затем принялся облагораживать свою тарелку горами салатов. Не обошёл стороной и экзотического вида кубики. Выбрав зелёный и красный, я понадеялся, что это будет именно то, что я хочу.

— Это Дорутский Дулькат, — пояснил Бальдор, перехватив мой взгляд, направленный на дичь. — Очень-очень давно эта птица была дикой, и достать её было той ещё задачкой. Она быстрая, хитрая, и в одиночку с ней лучше не встречаться. Но дикари Дорутских земель первыми додумались её одомашнить, на что ушло немало лет. Слишком своевольна и горда эта живность.

Я с уважением посмотрел на одноногого Дульката.

— Когда птица, наконец, покорилась, — продолжил повествовать Бальдор, — Дорутские животноводы сразу же растрезвонили об этом всем вокруг. Ну, наш верховный правитель, Оскар второй, ясное дело, и купил у них несколько десятков особей под разведение за весьма солидную сумму. Но вложение было настолько удачным, что в наше время фермы с окраин города снабжают местные трактиры этой птицей бесперебойно.

— Никогда не слышал о таких птицах, — лишь заметил я, осторожно пробуя на вкус мясо Дульката.

В ответ на это инспектор лишь рассмеялся.

— Привыкай, — ответил, наконец, он, поглядывая себе через плечо.

На вкус птица оказалась непередаваемо воздушной, и в то же время очень сочной. Нежное и ароматное, мясо было настолько вкусным, что я едва смог сдержать свой восторг.

И только я оторвался от дичи, как вниманием моим завладела пара стейков, безучастно и одиноко лежавшие на моей тарелке. Надкусив один из них, я вдруг понял, зачем мой собственный разум меня забросил в этот водоворот странных событий. Как ещё я мог почувствовать эту фантастическую феерию доселе не знакомых мне вкусов и запахов⁈ Только через призму собственного безумия!

— Всё! — восторженно проговорил я, энергично работая зубами, — Кажется, свой аванс я всё же получил. И если вы будете платить мне только таким образом, я ни на секунду не огорчусь.

— Ох, Боги! — закатил глаза Инспектор. — Видимо, на твоей родине и слыхом не слыхивали о нормальной еде.

— О такой — нет! — согласился я.

— И правильно! — отозвался Бальдор, указывая на горку румяного мяса. — Варкланские молодые бычки в вашем мире тоже не водятся. Да и в Громе долгое время они были в диковинку. Лишь полтора столетия назад сумели наладить их производство. Скотина эта статная, родовитая. Даёт много мяса высшего качества из-за своей природной крепости и разборчивости в еде. Опять же, Оскару второму спасибо, за его изощрённый аппетит, и за его непреклонность в кулинарных новинках.

Инспектор снова оглянулся через плечо, чем вызвал у меня смутное беспокойство.

— Знаешь что, Марк, — он серьёзно посмотрел мне в глаза. — Советую тебе поторопиться.

Ну вот, началось. А всё было так хорошо и волшебно!

— Поторопиться? — уточнил я, на всякий случай быстрее прожёвывая очередной кусок мяса.

— Да, — отрезал он. — С минуты на минуты сюда явится Элизабет.

— И что же? — спросил я и уставился на инспектора.

— А то! — нахмурился он, — Она так долго ждала твоего пришествия, что несколько недель морила себя голодом.

— Две недели? — изумился я.

— Около того, — подтвердил Главный Инспектор. — Она ведь не совсем живая, не забывай об этом.

— Но ведь тут полно еды! — развёл руками я в недоумении. — Хватит на десятерых!

— Это ты так думаешь! — отмахнулся Инспектор. — Весьма вероятно, что придётся заказывать ещё.

Он обречённо вздохнул. Входная дверь вдруг отворилась, и тонкая бледная тень зашла в приёмный зал.

— По крайней мере, — ободрено прошептал Бальдор, — Лиза покажет тебе, как надо по-настоящему есть.

Через минуту на пороге кабинета и правда материализовалась Элиза. Может быть, мне только показалось, а может, я, и правда, увидел в её взгляде неподдельную искорку азарта, когда она бросила взгляд на составленные вместе столы. Тем не менее после того взгляд её оставался безучастным.

Главный Инспектор развернулся, и вопрошающе воззрился на неё.

Элиза лишь покачала головой.

— Вот ведь чёртов упрямец! — послышался раздосадованный голос Бальдора. — А что Алиса?

— По-прежнему в полном замешательстве, — раздался призрачный голос Элизы. — Но, судя по всему, она нашла ключ.

— Дайте Боги, — выдохнул Главный Инспектор, — чтобы так оно и было. Если Филипп и правда считает, что я позволю ему отлынивать от работы, то он совершенно со мной не знаком.

Последнее было сказано скорее для меня, чем для Элизы.

— Сделай милость, — продолжил Инспектор. — Составь нам компанию, и не дай умереть себе с голоду.

— Очень смешно, Бальдор Сторм, — ответила Элизабет, подходя к пустому креслу у стола. — Проседь на ваших волосах не даёт мне права усомниться в том, кто из нас стоит ближе к черте предела своим дням.

Главный Инспектор на эти слова лишь благодушно кивнул.

Элиза неторопливо наполнила свою тарелку и принялась за еду. Некоторое время мы ели молча.

— Признавайся, что наговорил тебе про себя наш ненаглядный начальник, Марк? — спросила Элиза, ловко отрезая кусочек от квадратного огурца. — Наверное, вешал лапшу про то, что он тут самый главный и важный, не правда ли?

— Именно так и было! — обрадовался я.

Главный Инспектор поперхнулся и закашлялся. Элизабет наклонилась и постучала по его спине.

— О, Боги, — выдавил он из себя, наконец, справившись с кашлем. — У меня всего одна спина, Лиза!

— И одна жизнь, — согласилась она.

— А что, — нахмурился инспектор, — Кто-то из присутствующих готов поспорить насчёт моих же слов⁈

— Из присутствующих — никто, — ответила Элиза. — А вот отсутствующие могли бы подобрать пару-тройку колких эпитетов про ваши лидерские способности, Главный Инспектор. Да и я, если сказать откровенно, не желаю оспаривать ваше главенство лишь потому, что мне невыносима лишь одна мысль о веренице потраченных часов в пустом споре с вашей выдающейся особой.

Повисла наряжённая пауза, я молча переводил взгляд с бледной женщины на Главного Инспектора в ожидании, что вот-вот может разгореться нешуточный скандал, центром которого я никак быть не хотел.

— Браво! — улыбнулся инспектор. — Как насчёт Королевской крови?

— Не откажусь, — отозвалась Элизабет и повернулась ко мне. — Что-то ты совсем стих.

— Королевская кровь? — недоверчиво покосился я на кувшины. — Вы что — вампиры?

Вместо ответа Бальдор расхохотался.

— Королевская кровь, — пояснила Элиза, — это один из традиционных напитков здесь, в Громе. Вода из высоких источников, в которой варятся ягоды, фрукты. А после этого некоторое время напиток должен настояться. В Громе готовят его по-разному, я знаю около пятидесяти разных вариантов, пять из которых особо секретные.

— Что-то ты совсем поник, Марк, — заметил Инспектор. — Или у тебя аллергия на воду? В вашем мире каких только смешных и страшных вещей не бывает!

— Да нет, просто думал, что вы тут будете отношения выяснять, вот и вмешиваться не хотел, — ответил я. — А насчёт чего-нибудь попить— я только за. Знать бы ещё только, что меня это не убьёт, тогда вообще никаких проблем.

— Ишь ты, убьёт, — саркастично произнёс инспектор. — Я не за тем столько времени с тобой контакт налаживал, чтобы ты окочурился от совершенно безвредной кружки Королевской крови. И позволь тебе заметить, хотя бы на примере Лизы, что смерть не может являться уважительной причиной для не явки на службу. Имей это в виду.

Элиза закатила глаза, но никак не прокомментировала сказанное.

— Наш Мастер открывания дверей хотел сказать, — после некоторой паузы сказала Элизабет, — что мы тебя очень ждали.

— Да-да, именно так, — с живостью подтвердил тот, подцепляя вилкой очередной стейк.

— Мастер открывания дверей? — нахмурился я.

— Вы ему совсем ничего про себя не рассказали, да? — спросила Элиза Главного Инспектора. — Всё шуточки, да анекдоты травили? Большой промах с вашей стороны, начальник.

Тот лишь пожал плечами, сославшись на недостаток времени.

— В приличном обществе принято представлять одних людей — другим, — продолжила монотонно вещать Элизабет. — В нашем же обществе хорошо, если ты будешь иметь хоть какое-либо представление, какой гад доел твою булочку с повидлом.

Её глаза сузились, она глянула на Инспектора. Тот нервно заёрзал в кресле.

— Так вот, — деловито продолжила Элиза, — перед тобой самый Главный из всех Главных начальников по Инспектированию паранормальных явлений, Мастер Открывания всяких дверей, а так же мастер терять ключи от некоторых дверей, что без ключа не открыть.

— Я сдаюсь, Лиза, — начальник покраснел и поднял руки вверх. — Есть, и слушать про себя всякие колкости сейчас выше моих сил.

Нечто наподобие улыбки тронуло губы девушки.

— Тогда отложите еду и наслаждайтесь! — ответила Элиза.

— Кто-нибудь скажет мне, — я решил несколько разрядить обстановку, упорно не желая быть молчаливым свидетелем ссоры двух коллег. — Что это за должность «Мастер открывания дверей»?

— Мог бы и догадаться, — проговорил начальник. — Ты ведь попал сюда через дверь, помнишь?

— Допустим, — согласился я.

— Кто, по-твоему, эту дверь для тебя открыл? — прошептал он, наклоняясь в мою сторону, словно вверяя мне самый большой секрет в моей жизни.

— Я сам и открыл, — улыбнулся я, ухватившись за возможность подколоть Главного Инспектора.

— Дальше кирпичной стены ты бы не прошёл, — покачал головой начальник, — если бы я не наделил эту дверь особыми возможностями.

— Если честно, — вздохнул я, — я и теперь сомневаюсь, ушёл ли я тогда хоть куда-нибудь, или всё происходящее лишь игра моего несуразного воображения.

— Ты всё ещё думаешь, — вздохнул Бальдор, — что с твоей головой что-то не в порядке?

— Думаю, — решительно согласился я.

— Не очень-то и хочется тебя в этом разубеждать, — проговорил Инспектор, с сомнением глядя на оставленную половину стейка на своей тарелке. — Но, боюсь, что по долгу службы ты мне нужен в здравом уме и памяти.

— Не уверен, — парировал я, — что располагаю такой роскошью, Главный Инспектор, Бальдор Сторм.

Начальник пожал плечами и оглядел заметно опустевший стол. Его задумчивое лицо сменила радушная улыбка.

— А я ведь говорил, — озвучил он пришедшею на ум мысль, — что Элизабет покажет тебе, как у нас обращаются с ножом и вилкой. Видишь, какую непомерную цену мне приходится платить ради её молчания?

Тут уж я не выдержал и рассмеялся.

— Я больше не могу, — заявил я, откладывая тарелку в сторону. — Так ведь и лопнуть не долго.

— На твоё счастье подобных случаев в Громе не случалось, — уверил меня Главный Инспектор, — Так что твой случай непременно войдёт в историю.

— Не войдёт, — ответил я, — Я слишком для этого живучий.

— Полезное качество, — согласился Бальдор, озорно стрельнув глазами в сторону Элизабет, — Надеюсь, и в нашем мире твоя живучесть осталась при тебе. Мне бы не хотелось искать кого-то ещё на твою должность.

Некоторое время все молчали.

— Значит, — вспомнил я слова инспектора, — вы готовы убедить меня в том, что с моей головой всё в порядке?

Инспектор поперхнулся.

— Я вовсе не это имел в виду, Марк! — проговорил он, вытирая слёзы с уголков глаз, — Я лишь хотел, чтобы ты не рассчитывал, что всё окружающее вдруг подёрнется лёгкой дымкой, и ты, словно заколдованный странник, окажешься в просторной белой комнате, без окон и дверей. Или куда там ещё принято сажать не вполне здоровых умом людей в вашем мире?

— В комнату с мягкими стенами, — подтвердил я, хотя знал про это не больше самого инспектора.

— Вот как? — изумился он. — Стало быть, мягкие стены — это признак не здоровья в вашем мире, так?

— Можно и так сказать, — согласился я.

Инспектор и Элиза переглянулись. На лице Инспектора я заметил замешательство. Лицо Элизабет выражало безразличие.

— Ваш мир пугает меня всё больше и больше, — продолжил Бальдор, — Выходит, что переубедить тебя будет не так уж и просто. Поэтому я предложу тебе просто подождать.

— Ладно, — пожал плечами я. — Я никуда не тороплюсь.

Инспектор встал из-за стола и направился к своему рабочему месту. Он сел в кресло и стал шарить по ящикам.

— Думал, — проговорил он, засовывая руку по самый локоть в верхний ящик, — что мы не знали?

Я с интересом наблюдал за действиями инспектора. И как это его рука смогла уместиться в такой маленький ящик? Я решил уточнить этот интересный момент.

— Не проще ли достать ящик наружу, инспектор? — порекомендовал я, — А то ведь вы в него сейчас с головой уйдёте!

Шутка была немного рискованная, но пока мне не предоставят гарантии того, что я не сошёл с ума, я и не подумаю вести себя прилично. Тем не менее никто и не думал смеяться.

— Если начальник всё же провалится в свой ящик, — проговорила Элиза, которая всё ещё что-то жевала, — Это будет настоящим подарком на твой День Рождения, Марк.

— Так вы всё знаете? — удивился я.

— О таком пустяке, — отозвался Главный Инспектор, наконец, вынимая из ящика некий предмет, — сложно было бы не знать.

Тяжёлый металлический удар по деревянной столешнице приковал мой взгляд к предмету. Однако начальнику было этого мало, и его рука вновь погрузилась в верхний ящик.

Предмет имел круглую форму, и тускло поблёскивал жёлтым светом. Издалека он был похож на полицейский жетон.

— Проклятье! — выругался инспектор, — Да где же они? Никак не могу найти эти треклятые ключи!

Элиза закатила глаза и уставилась на меня.

— Видишь? — тихо спросила она. — Что я тебе говорила про мастерство инспектора?

— Лиза! — попытался вразумить девушку Бальдор.

— Я бы наблюдала за вашей растерянностью и дальше, Главный Инспектор, — отозвалась та. — Это зрелище очень умиротворяет. Однако тон приличия вносит свои коррективы в столь не обычную для меня картину.

Инспектор вынул руку верхнего ящика стола и выжидающе посмотрел на Элизабет.

— Ключи находятся у Алисы, инспектор, — заметила девушка. — Она собиралась убедиться, что внутри всё чисто.

Главный Инспектор сник.

— Вот незадача! — проговорил он, устало глянув на меня. — Твой подарок в руках у нашей коллеги, а она сейчас очень занята. Будет не правильным её тревожить в столь… не простое время.

— Конечно! — согласился я.

— Вы ведь можете открыть дверь, Бальдор! — напомнила Элизабет. — Просто зайдите к ней на минутку, да попросите ключи. Только и всего!

— Ни в коем случае! — запротестовал тот. — Судя по её убийственным ответам, она сильно занята, Лиза! Нельзя же тревожить человека по пустякам.

— Просто признайтесь, Главный Инспектор, — Элиза как будто бы улыбнулась, — Вы боитесь Алису, правда?

— Ничуть! — нахмурился он и сложил руки на груди.

— Тогда заберите ключи, — снова предложила она.

— Лиза! — брови инспектора съехали вниз, лоб наморщился.

— Ладно, ладно, — отмахнулась она, — Храните и дальше свои тайны при себе!

Инспектор выдохнул.

— Временами, — раздался его обречённый голос, — побаиваюсь.

— Что же с тобой делать? — хмурился инспектор, вышагивая вдоль поредевших столов кабинета. — Ночь на пороге, а мне тебя деть некуда.

— Я могу остаться тут! — заявил я, хищно поглядывая на не тронутые коробки, — По крайней мере, с голоду не пропаду.

— Вот ещё! — отмахнулся Бальдор, — И думать забудь про это.

— Я могла бы приютить его ненадолго, — обратилась к инспектору Элизабет. — Одну комнату в своём доме я уж как-нибудь отыщу.

— Давайте я всё-таки переночую тут, — быстро ответил я, и мурашки пробежались по моей спине.

Одно дело находиться в помещении с не совсем живой женщиной в присутствии нормального на вид человека, и совсем другое — остаться с ней наедине под одной крышей, да ещё и в тёмную непроглядную ночь. Я поёжился, но старался скрыть следы душевных терзаний.

— Тут довольно мрачно, — заметила девушка. — У меня дома веселее. К тому же, ты, скорее всего, понравишься моему коту.

— У тебя есть кот? — удивился я.

— Да, — подтвердила она, — есть. Он хоть меня и любит, но не совсем так, как я бы этого хотела. Мне кажется, он истосковался по живым, а я всё никак не могу найти ему пару. Вот и приходится ходить на службу с обгрызенными ногтями.

Она подняла руки и показала свои ногти. Так вот оно что! Большой, средний и указательный пальцы имели весьма непрезентабельный вид.

Это немного успокоило меня. Если у Элизабет есть кот, значит, есть вероятность, что живёт она по законам живых, а не спит в гробу, где-нибудь в подвале. Удивительно, насколько человеческий мозг иногда подкидывает дикие образы.

— Ну что, — её серые гипнотические глаза словно бы смотрели сквозь меня, — составишь моему коту компанию?

И вновь лёгкий холодок прошёлся по моей спине. Похоже, хорошая часть моего безумия подходила к концу.

— Лиза! — одёрнул девушку инспектор, — Марк ещё не настолько хорошо с тобой знаком, чтобы ты делала из него домашнего питомца! Это подождёт.

— А что? — рассеянно проговорила она. — Вы хотели потащить его в свой угрюмый особняк? Картины ваших предков до сих пор вызывают у меня мурашки, а тот мерзкий ковёр, я уверена, вы так и не сменили.

— Нет, — отрезал Инспектор. — Марк переночует здесь.

— Ура! — выкрикнул я, но на меня никто не обратил внимания.

— А портрет моей прапрабабушки, — нахмурился Бальдор, — мы уже с тобой не раз обсуждали. Толковых художников в те времена практически не было.

Элизабет подняла руки к голове и ладонями показала форму головы портрета, глядя на меня. Даже по столь не точному описанию мне бы не хотелось встретиться с обладателем такой странной головы. А уж тем более, с обладательницей.

Инспектор глубоко вздохнул в знак бессилия.

— Ладно, мальчики, — подытожила Элизабет, поднимая руку Инспектора с часами к своим глазам. — Думаю, мне пора идти.

— Тебя проводить до дома? — поинтересовался Главный Инспектор.

— Нет, пожалуй, — ответила Элиза, выходя в зал. — А то что-то я обленилась в последнее время, а вокруг столько хулиганов не пуганых развелось.

— Только полегче, Лиза! — взмолился инспектор, — Ты всё-таки на службе, не забывай.

— Не волнуйтесь, начальник, — сумрачно ответила она, — сегодня я в хорошем настроении.

— И на том — благо! — заключил Бальдор.

Элизабет попрощалась и вышла. Некоторое время Главный Инспектор смотрел на закрывшуюся за ней дверь, о чём-то глубоко задумавшись.

— Инспектор? — осторожно спросил я, внезапно забеспокоившись, что тот больше не отомрёт.

— Да, — опомнился он, и повернулся ко мне. — Надо держать газеты подальше от Лизы. Всё-таки хулиганы и грабители — это не наш профиль.

— Вас только это беспокоит? — изумился я, поглядывая на дверь.

— Видишь ли, Марк, — ответил Инспектор. — Я повторю тебе то, что ты мог бы заметить и сам. Элизабет — не простая, во всех отношениях, женщина, что делает её очень ценной для нашего Главного Управления по Инспектированию Паранормальных явлений.

Он замялся, не решаясь сказать нечто важное.

— Кроме того, — продолжил, наконец, он, — она мне как дочь.

Сказанное им многозначительно повисло в воздухе. Я лишь понимающе закивал, перенося всё сказанное ими в несколько другую, более возвышенную, плоскость.

— Ну что же! — продолжил он, переводя тему. — Пойдём, я покажу тебе коробку, в которой ты сегодня будешь спать.

— Если честно, то я бы поспал в вашем ящике, — парировал я, — раз уж он у вас настолько вместительный. Но, будь, по-вашему. Коробка, так коробка!

— Вот это правильный настрой, юноша! — одобрил мои слова инспектор, — А насчёт моего ящика я тебе как-нибудь поведаю пару-тройку интересных историй. Ты и сам удивишься, насколько твои остроты близки к истине.

— Заинтриговали! — ответил я.

Мы вышли из кабинета и, повернув налево, поднялись по небольшой, но помпезной лестнице.

— Служебная, — прокомментировал начальник.

На втором этаже нас встретил широкий уходящий в обе стороны коридор. По обе стены было множество одинаковых дверей.

— Дай-ка подумать, — инспектор покрутил усы, оглядывая правый коридор. — Думаю, сюда.

— А вы что, не знаете точно? — осторожно спросил я.

— Да знать-то — знаю! — махнул он на меня рукой. — Просто хотел подобрать для тебя коробку поуютнее. Как насчёт этой?

Он остановился напротив второй двери справа. Ни таблички с номером, ни каких-либо других опознавательных знаков на ней не было, но лицо Инспектора тронула лёгкая улыбка. Он кивнул и полез во внутренний карман своего пиджака.

Улыбка Главного Инспектора, словно кусок масла на раскалённой сковороде, начала гаснуть.

— Постой-ка. Где-то ведь тут он был, — бормотал он, шаря по карману. — Ах да, совсем позабыл!

С этими словами Главный Инспектор развернулся и подошёл к противоположной двери.

— Эту комнату я решил приберечь для особого случая… — замялся он, но тут же поправил себя. — На случай незапланированного найма бездомных бродяг в наш отдел. А потому, дверь я запер изнутри, чтобы никто не вздумал пользоваться этой комнатой.

И вместо того, чтобы поискать в кармане другой ключ, он вытянул руку в сторону двери, и лёгким движением обвёл её по контуру.

Я уже было подумал, что сейчас увижу настоящие чудеса, но ничего не произошло. Инспектор подошёл к двери и просто открыл её.

— Подожди тут, Марк, — проговорил он, и вошёл внутрь комнаты.

Я проследил за ним взглядом. Внутри было уютно и светло. В конце комнаты виднелась другая дверь, подозрительно похожая на входную.

Инспектор пошёл к ней и начал открывать замки.

Я чуть не отпрыгнул в сторону, когда сзади раздался характерный щелчок.

Запертую инспектором дверь кто-то открывал изнутри, и с ужасом воззрился на медленно отворяющуюся дверь.

Сначала я не поверил своим глазам. За дверью стоял Главный Инспектор и нахально улыбался.

— Бу, — спокойно произнёс он.

Я повернул голову в сторону комнаты, куда только что зашёл Бальдор, и увидел его силуэт в дверном проёме дальней стены. Его, и кого-то ещё. Он был повёрнут, точно так же, как и я. И одежда его была такой же…

Мурашки пробежали по моей спине, и я повернул голову обратно. Инспектор по-прежнему стоял в дверях, но уже не улыбался. Его спокойный взгляд изучал моё нервное лицо.

А за его спиной, в дальней стене комнаты, прямо между двумя широкими окнами была открыта дверь, в которой я увидел свою спину. Я поднял правую руку, и тот, на кого я смотрел, сделал то же самое. Затем я проделал это не хитрое действие с другой рукой, и тот, на кого я смотрел, повторил это. Сомнений больше не осталось — это был я.

— Здесь есть большое зеркало в душевой, — заговорил Главный Инспектор, — предлагаю тебе заняться твоими странными кривляньями после того, как я уйду.

Я хотел что-то возразить, но слов не нашлось. Вместо этого я вопросительно указал на открытую дверь, где в конце номера маячила спина Инспектора.

— Ах, это! — усмехнулся Бальдор, — А чего ещё ты ждал от Мастера открывания дверей?

— Я думал, — наконец, смог выдавить из себя я, — вы вроде слесаря.

— Это ещё что за ругательство⁈ — нахмурился он. — Я попрошу такие ужасные слова в мой адрес больше не кидать, юноша.

— Ладно, — согласился я.

— Будь добр, — сказал он, — закрой дверь.

Я сделал, как он просил. Дверь издала характерный щелчок, и, по всей видимости, закрылась. Вероятно, сработал запорный механизм.

Когда я повернулся обратно к Главному Инспектору, то обнаружил, что двери между окнами уже не было. Не было даже намёка на неё. Всё, что я смог, это лишь вытаращиться на такое возмутительное вмешательство в реальность происходящего. А чего, собственно говоря, я мог ожидать?

— Ладно, ладно! — успокаивал меня Бальдор, с сочувствием заглядывая мне в глаза, — ты только с ума не сойди, хорошо?

— Постараюсь, — пообещал я, но тут же спохватился. — Но ничего гарантировать не могу.

— Ишь ты, — усмехнулся начальник. — Какие мы нежные! Тяжело тебе у нас будет, Марк!

Я ещё раз недоверчиво обвёл пространство комнаты взглядом. Не найдя ничего, к чему можно было бы придраться, я позволил себе расслабиться.

— Что это было, инспектор? — спросил, наконец, я.

— Ничего особенного! — отмахнулся он. — Ты чем слушал за ужином? Лиза ведь всё доходчиво объяснила!

— Но я ведь ел! — возмутился я. — Такие вкусовые гаммы не каждый день встретишь!

— Ясно, — вздохнул он. — Тогда придётся повторить, хоть я это и не люблю. Я — Мастер открывания дверей. Могу открыть почти что любую дверь, и практически в любое место. Ты попал в наш мир через дверь, открытую мной. Я мог бы открыть её и у тебя дома, например. Представь себе, как было бы здорово открыть дверь из твоей квартиры прямо в Лабринту!

— Куда-куда⁈ — удивился я.

— В Лабринту! — повторил инспектор, но тут же опомнился. — Ах, да. Ты же про нас ничего не знаешь. Тюрьма это, страшное место.

— А-а, — протянул я. — Спасибо на добром слове.

— Эту дверь я сам закрыл изнутри, — продолжил он, указывая себе за спину, — а потому и открыть её, я могу только таким же образом. Но войти в комнату можно разными способами, понимаешь? Вроде того, как ты залезаешь в дверь через окно, если потерял ключи от квартиры.

— Я живу на седьмом этаже, — констатировал я.

— О-о, — протянул инспектор. — Ну, или вылезаешь в окно… Ладно, ладно. Думаю, что пока с тебя хватит полезной информации. Не хотел бы способствовать твоему помешательству в первый же день нашего знакомства.

— Тем не менее, — возразил я, — вы, как никто другой вложили в это все свои силы.

— Моих сил свести с ума хватит на дюжину таких, как ты, юноша! — заметил он. — Без обид.

Я пожал плечами. Какие тут обиды! В чём он был не прав?

— Но ты фрукт не совсем обыденный, — как бы в утешение проговорил Главный Инспектор. — Немного подучить тебя, чему следует, и, глядишь — повысишь свои активы не только в моих глазах, но и в своих собственных!

— Звучит очень заманчиво, — язвительно заметил я.

Вместо ответа Бальдор поманил меня жестом в комнату.

Мы вошли внутрь. Передо мной предстала довольно симпатичная просторная спальня. Пол был застелен коричневыми коврами с длинным ворсом. Пара солидных кресел у небольшого столика сгруппировались в дальнем левом углу комнаты. Вешалка и довольно вместительный шкаф стояли справа от двери, тут же рядом притаился небольшой пуфик. Просторный диван стоял в дальнем правом углу, он был сложен и аккуратно застелен. Освещение было достаточно ярким — я сразу разглядел дверь, которая, очевидно, вела в ванную комнату.

Помимо книжных полок и ещё одного столика в комнате больше ничего не было. Вероятно, поэтому внутри создавалась тёплая атмосфера простора и уюта.

— Располагайся! — скомандовал Бальдор. — Перекантуешься тут, пока не придумаем, как с тобой быть.

— Ух ты! — подвёл я итог своих наблюдений. — Я готов кантоваться тут гораздо дольше, чем вы рассчитываете!

Главный Инспектор нахмурил лоб.

— Ещё чего! — ответил он. — Если я правильно тебя прочитал, то твоей недовольной физиономии мне хватит с головой и на службе. А если ты ещё поселишься прямо над нашим кабинетом, будешь вечно ворчать и разгуливать тут в халате и домашних тапочках в поисках чего-нибудь съедобного — я этого не выдержу!

— Не надо меня читать! — возмутился я, но тут же добавил. — Даже так неумело.

— Ну-ну! — хмыкнул начальник.

— Я очень даже жизнерадостный и весёлый! — уверил его я. — Вот вам доказательство: этот номер — то, что надо. Даже просторнее, чем у меня дома!

— С ума сойти! — покачал головой Главный Инспектор. — И как вы там выживаете?

Некоторое время мы молчали, а я продолжил изучать своё новое временное жилище.

Первое впечатление от комнаты оказалось удивительно точным. Стены были цвета кофе, с причудливыми, еле заметными белыми узорами. Кое-где висели несколько светильников. У дивана висела картина перекрёстка двух улиц под проливным дождём. Столика у дивана не было, но мой сметливый ум сразу стал работать в верном направлении — место для пуфика было выбрано совершенно неправильное.

— Раз я вам так понадобился, — изрёк, наконец, я, — то вы живёте тут никак не лучше нашего.

— Что верно, то верно, — согласился Инспектор. — Располагайся и отдыхай. Завтра будет твой первый день службы.

И он направился к выходу.

И хотя до этого момента меня не покидала странная мысль о вопиющей логичности происходящего, после его фразы я здорово усомнился в наступлении этого самого «завтра»

— А насчёт ключа, — замялся он у порога. — Я тебе его потом принесу. Он у меня… уж больно далеко запрятан.

Я кивнул, попутно представляя, чтобы на это сейчас сказала Элиза.

— У нас тут до твоего появления воровать было не принято, так что за свои вещи сильно не беспокойся. Задвижка на двери есть, если уж совсем страшно станет. В общем, осматривайся, а я, так и быть, принесу тебе чего-нибудь пожевать на сон грядущий, — сказал Бальдор, выходя из комнаты, — чтобы ты не помер раньше времени.

— Звучит очень даже не плохо! — обрадовался я излишней услужливости инспектора.

— Всё-таки у тебя сегодня день рожденья, — его указательный палец назидательно застыл в воздухе.

Затем он ушёл, закрыв за собой дверь. В комнате было тепло, так что оставленный внизу плащ мне едва ли понадобится. Шляпу я повесил на крюк, и какое-то время любовался этой одинокой композицией. Оглядевшись, я направился к окнам, чтобы убедиться в отсутствии двери между ними.

Действительно, стена выглядела неприступно, а потому всё, что мне оставалось — это поверить в то, что я совсем недавно увидел.

Вид за окнами был волшебный. Сразу за широкой дорогой начинался тот самый парк, в котором я оказался, пройдя через открытую Инспектором дверь. Могучие деревья под моросящим дождём властно качали жёлто-красными мазками-листьями. Где-то вдалеке виднелись покатые крыши небольших домиков.

Завораживающая красота, достойная зарисовки.

С большим трудом оторвавшись от вида за окном, я вспомнил, что собирался убедиться в верности своих догадок относительно двери в комнате. Должна же она куда-то вести!

На поверку это и правда оказалась ванная комната и туалет, но какая! Неприлично большая комната в белом исполнении совмещала в себе воздушный простор и приятный глазу минимализм. Яркий свет поначалу ослепил меня, но вскоре я привык к нему и смог разглядеть, что было внутри комнаты. Как правило, в номерах, подобных этому, ставят либо душевую кабину, либо ванную. Но это был не тот случай — перед моим взором предстала и большая стеклянная кабина с душем, и белоснежная ванная, способная вместить сразу четверых человек. Более того, рядом виднелся небольшой бассейн, вроде джакузи — со ступенями вниз.

Туалет сиротливо стоял рядом, и лишь он один не вызывал никаких вопросов, хотя и был больше похож на трон императора, чем на то, к чему привыкли мои глаза.

Справа висело большое зеркало и раковина со шкафчиками. У душевой я не сразу разглядел громадное белоснежное полотенце с бахромой.

Озадаченный, я вышел обратно в комнату. И зачем так много средств чистоты тела в одном помещении?

Вскоре явился Бальдор и принёс несколько коробок и свёртков.

— Ох! — проговорил он, разгружая свою ношу на столик. — Это был последний раз, когда я поощряю твою лень, парень!

— Спасибо и на том! — отозвался я.

— Ну как тебе твоя временная конура? — спросил он, — Осмотрелся?

— Отлично! — ответил я. — Но местами прямо перебор!

— Это ничего, — кивнул начальник. — Всё лучше, чем за рабочим столом пускать слюни, а?

Мне оставалось только согласиться.

— Я буду внизу, — сказал Бальдор, направляясь к двери, — если станет совсем страшно или голодно — можешь спуститься и избавиться сразу от обоих грехов. Доброй ночи!

И он ушёл, захлопнув за собой дверь.

Отпускать такой удивительный во всех смыслах день мне совершенно не хотелось. Однако мой организм, по всей видимости, был настроен более скептически. Не в силах больше сопротивляться, я направился к дивану, и, улёгшись поудобнее, стал размышлять над сложившейся ситуацией.

Может быть, думал я, завтра всё это превратиться в сон, а сам я окажусь в своей квартире, а то и в какой-нибудь канаве. Но что если этого всё же не произойдёт? Вдруг я и правда застрял в этом странном месте на не менее странной должности⁈

Сон подкрался ко мне совершенно не заметно. Тихо выпрыгнув из своего укрытия, он погрузил моё сознание в небытие.

Громкий стук в дверь заставил меня вынырнуть из глубоко тёмного омута снов. И кому это понадобилось будить меня таким гадким способом? А, кроме того, на двери ведь есть звонок!

Я нехотя открыл глаза, и некоторое время смотрел в потолок. В моей голове всё больше и больше сгущались тучи, а периодические стуки в дверь сопровождались негромким ворчанием, вроде: «Умер он там что ли? Только бы не сегодня!»

Я огляделся по сторонам, и вдруг осознал, где нахожусь. Судя по всему, проснулся я всё в той же комнате, что и засыпал, а вовсе не у себя дома.

Вскочив с дивана от этой пронзительной мысли, я кинулся к выходу. Отвернув задвижку в сторону, я открыл дверь. Серьёзные глаза Главного Инспектора впились в меня, словно две пиявки.

— С одной стороны, — проговорил он сдержанно, — я рад, что ты всё ещё жив. Мне не придётся вызывать славных, горячо любимых мною ребят из Хранителей порядка, чтобы твоё холодное тело перенесли, куда следует.

— Благодарю, — перебил его я, протирая глаза.

— А с другой… — он многозначительно умолк грозно подняв указательный палец в мою сторону, но вскоре продолжил. — Как спалось?

— Не дурно, — честно признался я. — Вроде даже удалось выспаться.

Главный Инспектор кивнул, заглядывая в комнату. Его лицо на секунду нахмурилось, но свои мысли он оставил при себе.

— Сколько времени? — спросил я.

— Почти шесть утра, — констатировал инспектор, — И раз уж твоя королевская персона уже проснулась, то пусть после всех положенных процедур спускается вниз, и займётся уже, наконец, делом.

— А-а… — протянул я, желая задать несколько волнующих меня вопросов.

— Будет завтрак! — подтвердил Инспектор, направляясь к лестнице. — Будет.

Вопросов стало значительно меньше, а потому схватив свою шляпу с вешалки, я бросился вслед за Главным Инспектором, словно бы это был мимолётный призрак моей любимой покойной бабушки, что явился пожелать мне счастливой жизни и крепкого здоровья.

Удивлённого Бальдора я нагнал у самой лестницы.

— Ты что же это, — спросил он меня. — Пренебрежёшь утренними водными процедурами?

Его брови описали довольно симметричный полукруг.

— На первый раз, — согласился я, — пожалуй. Всё-таки сегодня первый день службы, не правда ли?

— Ты знаешь, — поразмыслив, ответил он, — а мне нравится твой подход! Ты прав, служба превыше всего!

И мы зашагали вниз по лестнице. Откуда было знать Главному Инспектору, что даже сегодня я всё ещё побаивался, что вот-вот моя новая жизнь вдруг даст трещину, и расколется, словно упавшее зеркало?

— Не привыкайте! — вдруг опомнился я. — Это я в виде исключения. А, кроме того, я очень хочу поскорей утолить свою жажду, задав вам пару тройку вопросов насчет этого чудного номера.

— Ну задавай, — согласился инспектор, вытащив из кармана часы на цепочке.

Судя по их тусклому свечению, денег они стоили не малых.

Инспектор нажал на кнопку, и они открылись. Было почти шесть утра. Первый раз я видел такого рода часы, у которых было не одна, а несколько кнопок, но вопросов относительно этого задавать не стал.

— Мне понравилась ваша коробка для ночлега, — начал я. — Но если верить моим глазам, то в душевой должна быть дверь наружу. Та самая, что первая от лестницы.

— А вот тут вынужден тебя огорчить, — ответил Бальдор. — Исключительно верить своим бесстыжим глазам ты можешь лишь в своём мире. Да и там, насколько мне известно, это занятие не из благонадёжных.

Я уставился на Бальдора, а он продолжил:

— Неужели ты думаешь, что у нас тут такой дефицит с пространством? Если бы так и было, то я бы действительно предоставил тебе коробку для ночлега, а то и под столом бы тебе постелил.

— Очень мило, — заметил я, — сразу видно ваш уровень заботы о персонале.

— Вот-вот, — согласился Главный Инспектор, — со мной не забалуешь. Имей это в виду, юноша.

— Это-то я понял. А вот с остальным — не ясно, — признался я в некоторых затруднениях с логическими цепочками внутри себя.

— Что тебе не ясно? — нахмурился он.

— Куда подевалась дверь из душевой? — озвучил я один из своих главных вопросов. — Её ведь не может не быть!

— Никуда, — ответил Бальдор и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Я полагаю, Марк, ты ещё очень далёк от глубоко понимания того, куда именно ты попал. Повторю ещё раз: то, что ты видишь, далеко не всегда сопряжено с тем, как это должно быть. Тебе придётся подстроить свою логику под эту славную аксиому, иначе в один прекрасный день ты навсегда заблудишься в коридоре на втором этаже.

— Всё это очень интересно, — ошарашено проговорил я.

Он посмотрел на меня ещё немного, а затем добавил:

— Эти комнаты в нашем Главном Управлении мы держим на всякий случай. Каждая из них особенная. И в качестве эпиграфа к описанию свойств этих комнат, я могу дать небольшой намёк: далеко не обязательно, что та самая комната, где ты сегодня спал, будет на том же самом месте, что и вчера.

От услышанного мой рот открылся сам по себе.

— Выходит, — осторожно уточнил я, — что сегодня я мог выйти совершенно из другой двери?

— Ну, не совсем так, — ответил начальник. — Но доля истины в твоих словах проглядывается. Ты ведь не думаешь, что мне было бы охота идти за тобой в другой конец коридора?

— Так это всё ваши штучки⁈ — изумился я.

— И да, и нет, — уклончиво ответил он. — Но давай об этом поговорим позже, а то твои бесконечные вопросы и статую до гроба доведут.

Мы спустились вниз и направились к рабочему кабинету. Оставлять свою шляпу в комнате после всего услышанного никак не входило в мои планы, а потому я прихватил её с собой. К моему восхищению, столы не только остались стоять в центре кабинета, но и содержали на себе довольно привлекательное зрелище. В центре стоял высокий конический предмет, из которого шёл пар. Две изящные белые кружки стояли по краям столов, ещё три были сложены друг в друга неподалёку. Четверть стола занимали уже знакомая мне корзина с фруктами, а на другой четверти стоял широкий металлический поднос с высокой непрозрачной крышкой. В его отражении замерли наши искажённые силуэты.

Не могу сказать, что меня так уж сильно удивило наличие на столе прямоугольных булочек, после вчерашнего это казалось в некоторой степени даже логичным явлением. Кроме того, тут стояло множество всевозможных десертов и не совсем понятных мне ни то кремов, ни то джемов.

— Какое обилие сладостей! — ахнул я.

— Это для Лизы, — предупредительно прокомментировал Инспектор. — Я надеюсь, она сегодня заглянет к нам ещё. А то от Алисы никаких известий нет. Очень хочется знать, жив ли Филипп.

— О… — весомо согласился я.

— Да не переживай ты так, — успокоил меня Бальдор, — Она всё не съест.

— Я не… — нахмурился я, но начальник перебил меня.

— А, кроме того, я и сам предпочитаю завтракать чем-то более существенным.

Он открыл поднос с азартом художника, срывающего завесу со своего лучшего полотна.

На подносе чего только не было: разного рода мясо, нечто похожее на ветчину, аппетитные колбаски, сыр в убийственном количестве, и нечто копчёное, и скорее всего, очень солёное. Впрочем, тут нельзя сказать наверняка — может и очень сладкое.

Вдруг раздался звук открывающейся двери. Инспектор, с крышкой в руках так и застыл на месте, вглядываясь в силуэт, что нервно озирался по сторонам в приёмном зале. Это была пожилая женщина, чуть полноватая.

— Что вам угодно? — наконец, проговорил инспектор, от неожиданной громкости голоса которого я чуть не подпрыгнул на месте.

Женщина обернулась на голос начальника, и сразу же направилась к нам.

Войдя в кабинет, она остановилась, и внимательно стала вглядываться в наши лица.

Одета она была опрятно, но в глаза сразу бросались некоторые нюансы её туалета.

Во-первых, пуговицы довольно дорого осеннего пальто. Одна из них была застёгнута не правильно.

Во-вторых, её волосы. Местами они сильно выбивались из её чёрной шапочки.

В-третьих, встревоженное лицо нездорового оттенка.

За моей спиной вдруг раздалась тихая усмешка инспектора.

— Вы — Главный Инспектор Бальдор? — обратилась женщина, вглядываясь мне за спину.

По всей видимости, моё не слишком обременённое тягостями этого мира лицо не рассматривалось, как лицо начальствующих должностей. Это омрачало.

— Я, — ответил инспектор, поставив металлическую крышку обратно на поднос. — Чем могу быть полезен?

— Прошу меня извинить! — отозвалась она, приложив руку к груди в знак искренности своих слов, — Я не знала, что вы завтракаете.

— Ничего страшного, — проговорил инспектор. — Вы нам вовсе не помешали. У вас неприятности с домом?

— Как вы узнали? — удивилась она. — Действительно, так. Хотя, сказать по правде, неприятности — это ещё мягко сказано, инспектор!

— Прошу садитесь, — Бальдор указал на стул у своего стола. — И расскажите всё по порядку.

Женщина повиновалась, инспектор направился за свой стол и сел напротив неё.

— Не хотите ли выпить чего-нибудь? — буднично уточнил он.

— Нет, благодарю вас, — отозвалась она, поправляя выбившуюся прядь волос.

Инспектор умолк, и выжидающе воззрился на гостью.

— Всё началось около полугода назад, — наконец проговорила она, глядя в ясные внимательные глаза инспектора. — Но тогда я была слишком занята, чтобы придавать этим странностям хоть какое-то значение. Да и многое из того я списывала на причуды собственной головы. Однако теперь стало очевидно, что дело вовсе не в ней.

— Так, — кивнул Инспектор, нейтрализуя затянувшуюся паузу.

— Мой дом довольно-таки древний, — продолжила гостья. — Много поколений моей семьи проживало в нём, а потому мысль о том, чтобы куда-нибудь уехать, для меня просто немыслима.

— Понимаю, — согласился Бальдор. — Так в чём же дело?

— Дело в том, инспектор, — беспомощно развела руками женщина, — что время в моём доме ведёт себя в высшей степени неприлично.

— Вот как? — изумился он.

— Да, — подтвердила она, — именно так! Вся надежда только на вас!

По всей видимости, подробностей от этой дамы Бальдор вытягивать не захотел. Он поднялся со своего кресла и направился к вешалке, где висел его плащ.

— Вы покажите нам свой дом, — проговорил начальник, и его прищуренный взгляд обратился ко мне. — Инспектор Марк, не затруднит ли вас составить мне компанию?

— Не затруднит! — ответил я.

— Я много слышала о ваших талантах, Главный Инспектор, — послышался участливый голос женщины. — Но, о вас, инспектор Марк, слышу впервые.

— Это наш новый специалист широкого профиля, — в голосе Бальдора можно было уловить ноту сарказма, которую, впрочем, заметил только я.

— О! — одобрительно закивала женщина. — Тогда прошу за мной, господа!

И она бойко направилась к выходу из Управления. Бальдор направился следом, а я едва успел схватить свой плащ и шляпу, чтобы успеть за ними обоими.

На улице моросил дождь, инспектор тайком поёжился и поднял свой воротничок. Наша дорога лежала вдоль по улице, через широкие строения аккуратных тёмно-синих домиков. В окнах некоторых из них горел свет, другие казались покинутыми. Мы шли вдоль парка, который, похоже, и не думал заканчиваться.

— Опять никого в управлении не будет, — угрюмо констатировал Главный Инспектор. — Но оставлять тебя там одного — всё равно, что никого не оставить. Так что наш рабочий визит лично для тебя носит чисто ознакомительный характер.

— Ни за что не остался бы! — возмутился я. — Сами же говорили, что сегодня мой первый день на службе. Неужели вы хотите, чтобы я сидел в Управлении и продолжал предаваться пороку обжорства?

— Не хочу, — тихо согласился Инспектор. — Но ты, похоже, не осознаёшь степень опасности, которая может нас ждать внутри дома этой несчастной женщины.

— А вы осознаёте? — уточнил я.

— Догадываюсь, — вздохнул он. — Это ведь далеко не первый случай в Громе, и характер новых обращений говорит в сторону ухудшения ситуации.

— А можно подробнее? — заинтересовался я.

Женщина свернула направо, парк исчез за нашими спинами. Перед глазами выросла улица, широкую дорогу которой обступали невысокие дома с чёрными изящными флюгерами и деревянными расписными ставнями. Причудливые системы слива гармонично вписывались в общую, едва уловимую концепцию города.

Некоторые двери вели в помещения торговых лавок, стеклянные витрины которых были заставлены разными диковинками. За одной из витрин я заметил невероятное количество салатов и напитков, а другая манила прохожих изысканными коробочками самых разнообразных фасонов и размеров.

В одной из лавок торговали красивыми фигурками с подвижными конечностями. Когда я увидел на витрине фигурки, то чуть не потерял из виду Главного Инспектора. Но оно определенно того стоило!

Вообще, мне очень хотелось остановиться и хорошенько разглядеть каждый дом, каждую витрину, каждую табличку на доме. Складывалось ощущение, что все дома были построены на совесть, с любовью. Словно бы мастера не просто выполнили свою работу, а сделали всё возможное, чтобы их детище не только простояло несколько добрых сотен лет, но ещё и блистало своей обаятельностью.

— Был у нас на той неделе один крупный торговец часами, господин Роклищ Бурн, — проговорил Главный Инспектор. — Каждую ночь его кровать вместе с ним оказывалась на улице.

— Ого! — удивился я. — Вы смогли ему помочь?

— Хотел бы я знать — чем? — выдохнул инспектор. — Пока что наша помощь сводится к тому, чтобы он одевался теплее.

— Разве это не наш профиль? — спросил я.

— Наш, — согласился начальник. — Но ничего запретного в доме господина Роклища мы не нашли. Магией внутри даже и не пахнет!

— А вы чувствуете её? — заинтересовался я.

— Чувствую, разумеется, — ответил Инспектор. — Это умение приходит со временем, юноша.

Наш проводник снова повернул, на этот раз налево. Улица становилась более оживлённой. Проходящие мимо люди вызывали у меня довольно странные чувства. С одной стороны, я восхищался их нарядной одеждой, которой в моём мире едва ли было уместно на себя нацепить. С другой стороны, все они были для меня пришельцами.

Что до внешнего вида, то очень скоро я заметил в одежде прохожих некую закономерность.

Одежда мужчин была строгой и выдержанной. Похоже, в Громе отдавали предпочтение пиджакам и рубашкам, а так же тёплым свитерам, поверх которых надевались элегантные плащи спокойных тёмных цветов. В большинстве случаев — самым ярким мерилом в мужских фасонах была именно шляпа, и некоторые аксессуары, вроде белого зонта с костяной ручкой, или каштановых перчаток с мехом. Даже дети в этом городе не отставали от здешней моды, которая, сказать по правде, всё больше и больше начинала мне нравиться.

Моя шляпа действительно оказалась уникальна — её вид приковывал взгляды проходящих мимо мужчин, и даже женщин. Однако во всём остальном я влился местную моду на все сто процентов.

Каково же было моё изумление, когда в правой руке Главного Инспектора я вдруг обнаружил светлую трость слоновой кости, с причудливой ручкой в виде лошадиной головы.

— Вы носите трость? — задал я закономерный вопрос Бальдору.

— Был бы ты внимательнее, — отозвался начальник, — заметил бы её ещё раньше. Зоркости тебе определённо не хватает.

— Добрый день, инспектор, — высокий молодой человек приподнял шляпу в знак приветствия, едва он увидел начальника.

— Добрый! — отозвался тот и тоже приподнял шляпу.

Проходящие мимо женщины чаще были облачены в юбки и сарафаны светлых тонов, поверх которых одевались плащи, накидки, и тёплые шубки. В отличие от мужчин, все женщины были настолько не похожими друг на друга, что я просто не успевал крутить головой в разные стороны. В каждой женщине, из тех, что проходили мимо, чувствовалась индивидуальность и чувство стиля.

Например, вот. Женщина, что прошла мимо. Её прямая осанка и белые волосы завораживали. Одета она была в длинный красный плащ с широким ремнём. На голове уютно утроилась чёрная шляпка, а руки были покрыты тёмными перчатками. Сапожки незнакомки были тёплыми и хорошо дополняли её изящный образ.

Однако всё это не показалось мне чем-то необычным. А вот аромат парфюма, блаженный запах которого я уловил, едва эта особа прошла мимо, был просто восхитительным. Свежий, пряный запах ночной прохлады — такое мнение сложилось у меня об этой женщине. Но было нечто ещё, что заставило что-то во мне дрогнуть. Не от страха, конечно, а от восхищения.

Взгляд. Как только наши глаза встретились, в чёрных глазах этой женщины я увидел наполненность и одухотворённость. Она улыбнулась мне, и я тут же остановился, позабыв всё на свете.

— Ну же, Марк! — зашептал знакомый голос за моей спиной. — Потом будешь таращиться! Сейчас не время!

Я с трудом оторвал взгляд от уходящей вдаль фигуры, и поспешил догонять Главного Инспектора.

— Какие восхитительные женщины обитают в вашем городе! — заметил я инспектору.

— Не могу не согласиться, — отозвался начальник. — будешь хорошо справляться со своими обязанностями — подберём тебе подходящую жену. А кстати, не грех было бы спросить нашу гостью, не вдова ли она часом. Как считаешь?

Вероятно, мой открывшийся рот передал моё изумление лучше каких бы то ни было слов. На что Главный Инспектор расхохотался.

— Ну-ну! Не расстраивайся ты так! — успокаивал он меня, хлопая по плечу. — К тому же, может статься, что она всё ещё замужем.

— Очень смешно! — обиженно ответил я. — Не стыдно вам шутить такие глупые шуточки?

— Очень стыдно! — ответил инспектор. — Но ради тебя я готов и не на такие жертвы. А если серьёзно, Марк — соберись и не отставай. Поглазеть на наш славный город ты сможешь и потом. В свой выходной, например.

Но совет Главного Инспектора оказался здравым лишь наполовину, потому что фигура женщины, что вела нас, уже остановилась где-то впереди и теперь ожидала, когда мы подойдём ближе.

Дом оказался милым двухэтажным строением, обнесённым причудливым кованым забором. Тёмно-синий оттенок краски отлично вписывался в общую концепцию улицы. Ремонт был свежий, газон у дома аккуратно подстрижен. Даже небольшая клумба справа от дорожки к дому, говорила о том, что порядок в этих краях на первом месте.

— Я не пойду, инспектор, — с опаской сказала женщина. — Я лучше буду ждать вас здесь.

— А как же… — начал он.

— Вы всё увидите своими глазами! — заявила она.

Инспектор пожал плечами, затем кивнул, и мы направились к тёмно-бордовой двери дома.

— Держись рядом со мной, парень, — посоветовал он, и с осторожностью открыл дверь.

Я ожидал, что из тёмного проёма подует прохладный ветерок, который принесёт мне некоторые ноты этого дома, но этого не случилось. Выходит, книгам не всегда можно верить!

Инспектор шагнул внутрь, и я зашёл следом.

Мы оказались в довольно просторной, но тёмной прихожей. Бальдор попытался включить свет, но тот, похоже, не работал.

Что-то было не так с этим местом, это чувствовалось сразу. Но вот что именно, я сказать не мог.

Инспектор достал свои часы и стал вглядываться в циферблат.

— Ничего не понимаю! — проговорил он, убирая часы обратно в карман. — Здесь что-то совсем не правильное. Ты это чувствуешь?

Я действительно что-то ощущал, но что именно, пока понять никак не мог.

Он неспешно побрёл вдоль тёмного коридора, я направился следом. И когда мы дошли до вместительной кухни, Бальдор присвистнул от увиденного.

— Что там такое? — заинтересовался я, заглядывая ему через плечо.

— Ничего особо, юноша, — отозвался он. — Просто небольшие игры со временем, надо полагать.

Я не сразу понял, что он имел в виду. С виду, это была обычная кухня, обставленная в классическом и довольно уютном стиле. Массивный обеденный стол, множество широких шкафчиков для посуды, и всего лишь одна деталь, что выбивалась из этой милой картины, и которая заставила меня отшатнуться.

У обеденного стола, чуть пониже его столешницы висела кружка. Она застыла в воздухе, чуть наклоненная таким образом, что её содержимое, словно бы было сковано льдом, и никак не могло выплеснуться наружу.

— Очень интересно! — прокомментировал увиденное инспектор. — А при этом никакой магией тут и не пахнет! Что ты на это скажешь?

Я сделал пару попыток объяснить происходящее, но все они свелись к произнесению разрозненных звуков. Так что самым красноречивым объяснением, на которое мне хватило сообразительности, это развести руками.

— Согласен, — заметил мой начальник. — Дело приобретает нешуточный оборот. То, что ты видишь, парень, означает лишь одно: в этом доме время перестало идти. И перестало оно идти по какой-то немыслимой причине.

— То есть, — осторожно заметил я, — если мы останемся внутри этого дома, то не будем стареть, так?

— Тебе бы только собственную выгоду извлечь, Марк, — покачал головой инспектор, и направился на осмотр комнат.

— Ну почему же, — возмутился я. — Можно ведь тут и склад продуктов организовать! Только представьте, сколько скоропортящихся продуктов сюда влезет! Тут ведь и второй этаж есть!

Инспектор одарил меня хмурым взглядом, и заглянул в душевую. Капля, застывшая на полпути от крана до раковины, тускло поблескивала в полумраке.

— Твою бы практичность, — проговорил начальник, — да в правильно русло!

— Куда уж правильнее! — отозвался.

В одной из комнаты, где южные широкие окна были распахнуты, в воздухе мы заметили пыль, которая просто висела в нём, словно бы на старой фотографии.

— Ничего не трогай, — произнёс Бальдор, осматривая каждый угол комнаты, и не переставая то и дело поглядывать на свои часы.

— А что, — испугался я. — Опасно?

— Очень! — подтвердил он. — Мало ли что твои ручонки могут тут испортить. А отвечать придётся мне!

Если не считать мелочей, то больше ничего странного в этом доме нам найти не удалось. Впрочем, проще от этого не было. Когда же мы закончили осмотр дома и вышли из него, его хозяйка с надеждой смотрела на нас.

— Случай довольно не типичный, — как можно спокойнее проговорил Бальдор. — И решить вашу проблему так скоро я не смогу. Пожалуй, даже, ваш случай, по-своему, уникален, хотя подобное уже случалось и ранее.

— Что можно предпринять, инспектор? — спросила она обеспокоенно.

— Могу вам предоставить временное жилище, — предложил он. — У нас в Управлении очень уютно, это может подтвердить наш новый служащий, Марк.

И он указал на меня, словно бы я был каким-то знаком на столбе.

— Мне хотелось бы жить у себя дома, инспектор! — проговорила она. — Насколько там опасно, как вы считаете?

— Я полагаю, пока что опасности нет, — ответил он. — Однако если вдруг ситуация изменится, вы должны немедленно покинуть свой дом.

Женщина выдохнула с облегчением.

— Тогда всё в порядке, — заметила она. — Я живу так уже не первую неделю, и только сегодня осмелилась прийти к вам. Вы ведь сможете что-нибудь сделать с этим? Я иногда хотела бы принять ванну у себя дома, а то и цветы выращивать.

— Мы поищем решение, — ответил начальник. — А вы — будьте внимательны, и если что-нибудь изменится — дайте мне знать.

Мы попрощались, и направились обратно в Управление.

— А что мы можем с этим сделать? — поинтересовался я, пока мы шли вдоль широких улиц Грома.

— Мы будем ждать, Марк, — устало выдохнул инспектор, сворачивая на очередной улице. — Ждать следующего случая, чтобы понять, как это связано, и что с этим можно сделать.

Признаться, такой поворот событий несколько разочаровал меня. Ждать — самое скучное, что можно позволить себе в своей жизни.

— Кое-какие соображения у меня уже имеются, но нам предстоит прошерстить много разной информации, — заметил инспектор, едва мы вошли в пустующий холл Главного Управления. — И вот тут-то твои таланты придутся очень кстати!

— Мои таланы в расследованиях? — уточнил я.

— Нет, Марк, — устало выдохнул Бальдор. — Я имел в виду твою нудную и дотошную натуру. Это очень тебе пригодится.

— Подумать только! — возмутился я. — Знаете меня всего второй день, а уже заявляете о сущности моей натуры! Чудеса, инспектор, чудеса!

— Это ты полагаешь, — ответил он, направляясь к своему столу, — что я знаю тебя всего второй день. На самом деле мы знакомы уже очень давно, и из нас двоих только ты об этом не знаешь, юноша.

Бальдор направился к своему столу, открыл ящик, и под мой изумлённый взгляд начал доставать оттуда довольно увесистые книжные тома. И только тогда, когда стопка книг стала напоминать небоскрёб, Бальдор закрыл ящик, и с задумчивостью осмотрел башню.

— И что, — ответил я на его ожидающий взгляд, — это всё поместилось в вашем ящике? Не верю.

— В моём ящике помещается и не такое, знаешь ли, — ответил он. — Но, довольно болтать, забирай свою работу!

— Мою работу? — возмутился я, подходя ближе. — Вот это вот — моя работа?

— Да, — улыбнувшись, кивнул он. — Что? Никак не ожидал, что на новой работе тебя заставят читать? Ну, можешь пожаловаться на меня в трудовую инспекцию.

— А у вас тут трудовая инспекция есть? — удивился я.

— Нет, — усмехнулся Бальдор. — Я говорил про твой мир. Можешь отправиться туда, и нажаловаться на меня ото всей души. Но учти, что потом только и сможешь, что кулаком грозить в неизвестном направлении, потому что попасть сюда обратно будет не так-то просто. Это, разумеется, если наш мир всё же решит, что без тебя ему будет значительно лучше. Всё, Марк, забирай уже эти чёртовы талмуды, а то мой стол с ними выглядит очень неприглядно.

— Вот пойду, и нажалуюсь, — пообещал я, забирая половину стопки со стола. — И дорогу к вам покажу, я ведь помню, где находится дверь.

— Вот и окажешься в специальном учреждении, где содержат невменяемых, — закивал инспектор. — Никак не могу запомнить, как у вас такие места называют.

— Психушка? — подсказал я.

— Да, точно, — кивнул он. — Туда тебе и дорога, потому что моя дверь была одноразовая, и открыта она была только для тебя. Так что можешь гордиться этим сомнительным фактом.

С этими словами начальник полез в свой ящик снова, и стал доставать оттуда новые книги.

— На изучение всего этого мне потребуются годы! — предупредил я, с ужасом вглядываясь на новую растущую башню фолиантов.

— Этим займусь я, — успокоил меня Бальдор. — Напомню, что искать следует любые упоминания о необычном поведении домов. Задачка для школьников, но потребует большой концентрации.

— Неужели в вашем мире нет более простого способа искать информацию? — спросил я, открывая первую книгу.

— Есть, — ответил инспектор. — И ты можешь заняться им сразу после выполнения моего поручения.

Я вопросительно уставился на Бальдора, тот усмехнулся, поправил усы, и произнёс:

— Опрашивать старожилов в городе, например. Ладно, ладно. Есть способы и проще и быстрее. Но сейчас шутки в сторону, давай приниматься за работу, Марк.

Прошла примерно вечность, прежде чем я смог оторваться от первого тома «Городских хроник»

Ужасов, которых я начитался про то, что случалось с несчастным городком под названием Гром, мне хватило бы на всю жизнь. Тут было и нашествие призраков, и мистические расколы в земле, и разного рода лихорадки, связанные с проклятьями. Описывалось много нерешённых дел, вроде таинственных символов, заполонивших весь город, или внезапно наступившая тьма.

— Как проходят поиски информации? — послышался голос начальника, и я, подняв глаза, с удивлением обнаружил его, стоящего прямо у моего стола. — Есть новости?

— А вам обязательно меня пугать, подкрадываясь к рабочему месту, словно кошка? — укорил его я.

— Обязательно, — подтвердил Бальдор. — Иначе жить станет чертовски скучно!

— Вы — жестокий человек! — констатировал я. — И литература у вас ничуть не лучше.

— Ничего не поделаешь, юноша, — ответил инспектор. — Работа есть работа. Надо понимать, что ты ничего так и не нашёл?

— Ничего похожего на наш случай, — уточнил я. — Но, насколько я понял, вышедшие из-под контроля дома — это пустяки по здешним меркам. Всякие ужасы, что я читал, это ведь всё и правда было?

— Правда, — кивнул инспектор. — Там, где есть магия во благо, есть магия и во вред. Что-то не нравится мне цвет твоего лица, Марк. Больно уж ты погрузился в эту треклятую книгу, даже на мой зов отзываться перестал.

— А вы меня звали? — насторожился я. — Не слышал.

— Конечно, не слышал! — ответил он, и скрестил на груди руки. — А ты думаешь, какие особые причины могли побудить меня покинуть рабочее кресло?

— Безотлагательные? — предположил я.

— Вот именно! — улыбнулся начальник. — И моё эффектное появление перед твоим столом, и твоё бледное испуганное лицо того стоило. Но давай сделаем небольшой перерыв, чтобы эта книга окончательно не превратила тебя в дрожащую мышь. Идём к столу, есть у меня одна мысль, нужно обсудить. У тебя, наверняка, тоже уже найдётся, о чём расспросить меня? Тебе хорошо бы знать историю Грома, желательно в деталях, так что наши сегодняшние поиски информации можно расценивать как практические занятия по истории.

— Хорошо, — согласился я и отложил в сторону книгу. — Вопросов, конечно, много. Например, почему вы сразу не сказали, что ваш город — это центр мистических происшествий, и что моя жизнь будет постоянно подвержена всяческим ужасам?

Инспектор с коробкой в руках замер у составленных вместе столов, на которых оставалось ещё много чего съедобного.

— А что бы тогда сделал? — усмехнулся он. — Отказался бы пройти сквозь дверь, и оставил бы нас без помощи? Твоя жизнь там была бы не ярче бетонной стены.

— Нет, — возмутился я и подошёл к столу. — Я бы потребовал солидную прибавку к жалованью! И моральную компенсацию, ну хотя бы в виде вон тех пирожных.

— Дурачок ты, Марк! — хихикнул инспектор. — Ты ведь даже не знаешь, сколько тебе будут платить! И, мне помнится, о прибавке в виде пирожных ты уже требовал.

— Это не важно! — настаивал я. — Я бы всё равно попросил бы больше. Из вредности.

— Ладно, ладно, — махнул рукой начальник, вытаскивая из коробки аппетитного вида булочки и воздушные корзинки с кремом. — Я уже понял, что ехидничать и спорить — это у тебя в крови. А что до компенсаций, то можешь считать, что они твои.

Он указал пальцем на извлечённые из коробки десерты, и отказаться от такого предложения я просто не смог.

— Особо запомнился описанный в книге катаклизм, связанный с появлением какого-то демонического существа в городе, что бродил по ночным улицам, — с оживлением делился я с инспектором запомненным, держа в руках надкусанный пирожок, и сидя за столом. — На наших улицах по ночам тоже лучше не ходить, но не настолько же!

— Помню, помню, — кивнул Бальдор, и лицо его сделалось задумчивым. — За этой мерзостью мы не один месяц охотились, столько Громовцев полегло от его рук, вспоминать страшно.

— Насмерть?

— Да нет, — мотнул головой он. — Потусторонние инферналы редко убивают. Им больше энергия нужна, и лишь на крайний случай — жизненная. Вот если бы он именно тебя среди ночи встретил, тогда, конечно, трупом было бы больше, так как энергией ты до сих пор не обзавёлся. А у нас в Громе большинство людей магией, хотя бы начальной, да владеет, так что умереть после встречи с таким вот кровопийцей светит разве что тебе, Громов.

— Ну и ну, — удивлённо произнёс я. — Но я ведь могу научиться?

— Можешь, — согласился инспектор, наливая себе из высокого кувшина душистого напитка. — Даже не «можешь», а скорее «обязан»

В следующий миг инспектор замер в полусогнутом состоянии, словно статуя. Напиток из кувшина перестал течь в его бокал, и я с удивлением отметил, что струя из кувшина тоже замерла, будто на фотоснимке. Глаза Бальдора сделались словно бы стеклянными, и на лице появилась слабая улыбка.

— О, — наконец, произнёс он, когда я уже начал за него беспокоиться. — Похоже, что наши отшельнические посиделки в чисто мужской компании будут скрашены. И года не прошло!

— Вы что, фокусник⁈ — изумлённо спросил я, глядя на ожившую струю из кувшина.

— Некоторые местные манипуляции мне позволены, — усмехнулся он. — Но сейчас не об этом, у нас гости.

И он выжидающее воззрился на входную дверь в Управление. И словно бы подыгрывая его воле, та вдруг распахнулась, и на пороге я с удивлением увидел фигуру, о которой уже не первый раз вспоминал за все эти невероятные часы, проведённые в этом странном месте.

Да, точно, это была она. Та девушка, чей образ запомнился мне в баре. Ещё тогда я отметил, что ей там было совсем не место.

— Ой-ой, — проговорил Бальдор, и его взгляд стал хмурым. — Берегись, Марк.

Девушка эта была тут явно не в первый раз, потому что едва она вошла в Управление, как сразу направилась в наш кабинет. Слова Бальдора дошли до меня не сразу, и едва я уловил громкие методичные звуки её шагов, смысл сказанного постепенно стал вырисоваться.

Она застыла на пороге кабинета, а я, словно последний идиот, поднялся из-за стола, сам не знаю почему.

Впрочем, чего тут знать? Девушка была обворожительна, и я просто лишний раз подчеркнул это без слов. Именно такой я её себе и запомнил: в белом платье, хорошо сидящем на её привлекательной фигуре, с распущенными чёрными, словно уголь, волосами. Два ярко-зелёных глаза обвели комнату и остановились на мне.

Дыханье моё пропало, и не собиралось возвращаться, а в гневном лице незнакомки я прочитал себе безрадостный приговор.

— Ты! — процедила она, и указала на меня пальцем. — Это всё ты!

Она быстрыми шагами пересекла кабинет, и оказалась совсем рядом. Я почувствовал сладкий аромат свежести, но прежде, чем я успел хоть что-либо сообразить, она влепила мне пощёчину правой рукой, да так сильно, что эхо хлопка оглушило отрешённую тишину кабинета.

— Алиса! — вскрикнул Бальдор, вскакивая с места. — Что ты делаешь⁈

Я схватился за левую щеку, и в изумлении уставился на стоящую рядом со мной женщину.

— Будете вмешиваться, — прорычала она, — и вам достанется.

Я почувствовал, что по щеке течёт кровь. Её ногти оцарапали щёку. Хорошенькое приветствие, ничего не скажешь!

— Алиса! — настойчиво проговорил Бальдор, обходя стол. — Он не виноват в этом, он ничего не знал.

Но она уже отошла сама. Большего она не хотела.

— Алиса? — удивлённо проговорил я, всё ещё держась за щёку. — Так вот как ваше имя.

— Обойдёмся без церемоний, — злобно ответила она, смотря на меня ледяным взглядом. — После всего этого я не собираюсь с тобой строить деловых отношений!

— Алиса, ну перестань! — попросил её инспектор. — Всё ведь обошлось, в конце концов. Пусть Филипп сам решит, стоит ли наказывать Марка за содеянное, или нет.

Моя щека горела, но боль немного отступила. Зато чувство несправедливости осталось со мной, обещая задержаться на некоторое время.

— Ну, конечно! — фыркнула она. — Будто бы вы его совсем не знаете! Он и на смертном одре шутки со мной шутил, словно бы я только за этим к нему и пожаловала!

— Ты при случае ему передай, — улыбнулся Бальдор, — что эти его дни отсутствия будут приписаны к выходным дням. Я ему уже сообщил, но он пока что так и не отозвался.

— Какой же вы всё-таки бессердечный, Бальдор Сторм! — укоризненно покачала головой Алиса. — Человек чуть в могилу не загремел, а вам лишь бы в Управлении кто-нибудь сидел, да мух метлой гонял из угла в угол.

— Ты прекрасно знаешь, что гонять мух в последнее время стало совершенно некому! — отозвался начальник. — Кроме того, характер Филиппа, я уверен, стерпит и не такое.

— А ваш бюджет стерпит? — поинтересовалась Алиса. — Он ведь потребует от вас компенсации за свои страдания, и будет совершенно прав.

— Стерпит, — махнул рукой инспектор. — Я ведь уже говорил, что Оскар пересмотрел свои взгляды на наше содержание, и теперь нам есть где разгуляться. Когда же Филипп собирается одарить нас своими не слишком изысканными шуточками? Последнее время мне кажется, что я даже начал скучать по его физиономии.

— Он про вашу физиономию тоже много чего говорил, не сомневайтесь, — ответила Алиса. — Наслушалась и про вас, и про Марка, и даже про себя. Убить хотелось, а нельзя, понимаете?

— Понимаю, — кивнул инспектор. — Значит, сработаемся. Проходи, присаживайся. У нас как раз перерыв. Дело никак не продвигается, но было ещё одно обращение. Да я ведь рассказывал тебе о нём.

— Уж не знаю, как смогу сработаться с ним, — проговорила Алиса, кивнув милым личиком в мою сторону. — Во мне до сих пор полыхает злость, как бы вам об неё не обжечься, Главный Инспектор.

Тем не менее выглядела она значительно спокойнее. Возможно, размеренный и доверительный голос Бальдора смог её успокоить. Наверное, не зря он тут главный. Кто бы успокоил теперь мою щёку и мою самооценку.

— Переживу, — тепло улыбнулся он. — Садись за стол.

Она направилась к свободному месту, намереваясь сеть напротив меня.

— Да что я натворил-то⁈ — наконец, возмущённо спросил я.

Алиса застыла у свободного кресла, подняв на меня удивлённый взгляд.

— Так он что — ничего не знает? — спросила она, повернув голову на Бальдора, и её волосы эффектно блеснули на не ярком свету кабинета.

— Как-то не было времени обременить информацией, — пожал плечами инспектор. — Но, если хочешь, можешь сообщить ему его прегрешения. Только прошу тебя, без перегибов.

— Постараюсь, — мрачно проговорила Алиса, и села за стол.

Прошло уже достаточно времени, но моя щека об этом, похоже, не подозревала. Смахивая капли крови, я молча сидел за столом и украдкой поглядывал на опасную, но очень симпатичную женщину. И как только меня угораздило додуматься и теперь восхищаться ей, когда она дала мне такую «невысокую оценку»?

— А что, Лиза отдыхает? — спросила Алиса, наполняя свою тарелку разными вкусностями.

— Да, — вздохнул Бальдор. — Даже ей иногда нужен отдых. Сколько надежд я возлагал на её необычное… ммм… физическое состояние, но бедняжка раз за разом утверждает, что её мозг совершенно отказывается работать сверхурочно.

— Кошмар, — покачала головой Алиса, кинув взгляд на инспектора. — Теперь вам придётся терпеть такую несправедливость, как «норма труда» ещё и от Лизы.

— Придётся, — кивнул начальник, и указал мне на поднос возле себя. — Марк, попробуй мясной рулет. Он очень вкусный!

— Попробую, — коротко согласился я, и, смахнув очередную каплю крови со щеки, потянулся за рулетом.

— Алиса, не могла бы ты привести лицо этого юноши в порядок, — попросил инспектор, — а то смотреть на него больно.

— Так не смотрите! — ответила она, и её взгляд скользнул по моей щеке. — Ладно, ваше счастье, что я не злопамятна.

Она встала, её прямая осанка и стройная фигура вполне были достойны какого-нибудь титула. Она подошла ко мне, вытянула ладонь, и приложила её к щеке. Я успел разглядеть длинные ногти, а потому не сильно удивился, что кровь так долго не останавливалась. И вопреки ожиданиям, её прикосновение оказалось нежным и лёгким. Ладонь была тёплая, и едва она приложила её к щеке, то ноющая боль мгновенно исчезла.

— Злая память — это не совсем подходящий термин для тебя, Алисонька, — ласково произнёс Бальдор, и, откусив от мясного рулета, закрыл глаза от удовольствия. — Но в твоей внутренней картотеке прегрешений окружающих тебя людей, я уверен, оплошность Марка займёт один из главных ящичков.

— Главный ящик — всегда был и остаётся вашим, — парировала она, убирая руку и направляясь на своё место. — И вовсе не потому, что вы здесь занимаете столь высокий пост, Бальдор.

— Приятно думать, — улыбнулся он, — что хотя бы иногда ты обо мне думаешь.

Алиса села. Последняя фраза Главного Инспектора могла бы звучать иначе. В ней мог бы быть скрытый подтекст, но его там не было. Во взгляде Бальдора, в его интонациях не было и намёка на их неявную связь. Скорее, так отец бы говорил со своей дочерью, да и, кроме того, сам Бальдор по возрасту годился и мне, и ей, и даже Элизабет в отцы.

— Не обольщайтесь, — фыркнула Алиса. — И не надо мне ни ласки, ни комплиментов, это никак не повлияет на мой рабочий график.

— Ожидаемо, — помрачнел инспектор, но в глазах его не потухли искорки задора. — А знаешь ли ты, Марк, с кем тебе выпала честь работать?

— Не имею понятия, — пробормотал я, с удивлением ощупывая свою щёку, на которой я тщетно пытался нащупать хотя бы шрам.

— Ой, ну началось! — сказала Алиса и закатила глаза.

— Алиса, — продолжил инспектор, явно оживляясь, — потомственная ведьма.

— Ведьма⁈ — воскликнул я, уставившись в её зелёные глаза, будто бы там и было подтверждение слов Бальдора.

— Ну, да, ведьма, — спокойно повторил Главный Инспектор. — И, разумеется, здесь она работает в качестве специалиста по проклятьям, и прочим ведьмовским штучкам.

— Ох, — вздохнула Алиса. — Бальдор, Бальдор. Сколько лет уже с вами работаем бок о бок, а вы всё так же настойчиво называете искусство ведьмовства какими-то «штучками»

— Я не силён в вашей терминологии, — усмехнулся тот. — Впрочем, теперь-то уже тебе будет с кем всё это обсудить, кроме меня, не так ли?

Подозрительно хитрое лицо Главного Инспектора, в совокупности с наступившей тишиной заставило меня нахмуриться, и едва не поперхнуться. Что хотел этим сказать мой непосредственный начальник?

— Не уверена, — покачала головой Алиса, бросив короткий взгляд в мою сторону. — Даже теперь.

— Брось, — махнул рукой инспектор. — Это ведь ясно как день!

«Ясно как день» было только этим двоим. Я по-прежнему сидел за столом, и с нарастающим не пониманием следил за ходом их беседы. Почему бы и нет? Должен же градус безумия постепенно увеличиваться, если всё вокруг меня — лишь плод моего спятившего разума?

— Если кому интересно, — наконец, проговорил я, — то мне ни черта не Ясно.

— Для тебя есть две новости, Марк, — деловая улыбка застыла на лице инспектора. — Хорошая, и любопытная. С какой начать?

Ну, это уже слишком! К такому меня жизнь не готовила.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы выбирать, — пожаловался я, откусывая от мясного рулета, который, и в самом деле оказался просто волшебным. — Но если вы настаиваете… Давайте оставим любопытную новость на потом, а то вдруг у вас злое чувство юмора, и хорошая новость вовсе не такая уж и хорошая.

— Интересно, — произнесла Алиса, и её одобрительный взгляд дал мне понять, что я был очень близок к истине. — А на первый взгляд и не скажешь, что ты разбираешься в людях.

— Если бы он разбирался в людях, — вставил инспектор, — то едва ли поверил в наше представление.

— Какое ещё представление? — нахмурился я.

— Ладно, слушай, — почти перебил меня Бальдор. — Хорошая новость заключается в том, что Филипп — это твой коллега по работе. Он сейчас поправляется после тяжёлой болезни, и очень скоро вы встретитесь. Ты едва не убил его.

Я перестал жевать, и уставился на Главного Инспектора. Кажется, что-то выпало из моих рук, но я этого почти не заметил.

— Вы шутите! — возмутился я, и обратился за помощью к Алисе. — Он ведь шутит⁈

— Нет, — покачала головой она.

— Шутить на такие темы — не мой конёк, — отозвался инспектор, задорно хрустя почти квадратным огурцом. — За этим можешь обращаться к Элизабет, это как раз её профиль.

— Бальдор! — окликнула инспектора Алиса. — Переходите уже к сути, оживлять его сердце после приступа я не буду, так и знайте.

И она одарила меня хмурым взглядом, показывающим мне, что до её прощения мне ещё далеко. Впрочем, это было сейчас не так важно. Я застыл в ожидании слов от Главного Инспектора, а он, словно бы актёр драматического театра, молчал, растягивая время и мои натянутые нервы.

— Сказать по правде, — наконец, продолжил он самым будничным тоном, — мы и сами не знаем, почему так вышло. Следы, что привели нас от Филиппа к тебе, заставили нас врасплох. Когда, и каким образом ты сумел навредить ему — было загадкой. Но мы полагаем, что нашли верное решение. Скажи-ка, Марк, в тот самый момент, когда вор похитил твою шляпу, о чём ты думал?

— Я думал о том, что день выдался слишком уж паршивым, — честно признался я. — И о том, что бы я сделал с этим типом, если смог бы его догнать. Но догнать я его смог, а вот сделать…

— Не то, — покачал головой Бальдор, перебивая меня. — Вспомни, что ещё было в твоей голове, пока ты не проник в ту самую дверь?

— Ничего особого! — ответил я. — Я бежал и проклинал этого типа, за то, что приходится задыхаться, за то, что моя любимая шляпа у него в руках, за то, что он оставил вмятины от своих чёртовых пальцев! Да какое это имеет дело к нашему разговору⁈ Это ведь один из ваших подчинённых, да?

— В точку, — проговорил инспектор и хищно улыбнулся, а затем обратился к Алисе. — Видишь, всё так, как я и предполагал.

— Ну и ну, — покачала головой она, опираясь на правую руку.

— Можно мне подробности⁈ — процедил я, не в силах усидеть на месте. — Как тут замешан ещё и тот тип?

— Очень просто, — ответил инспектор. — Мог бы и догадаться, Марк. Это и был Филипп. Вся эта затея проворачивалась нами ради тебя одного. Никому из ваших людей такое поручить нельзя, поэтому мы решили вытащить тебя сюда самостоятельно. Но кто же знал, что твои проклятья будут настолько опасны?

— Проклятья? — изумился я. — То есть, вы хотите сказать, что те проклятья, которые я послал укравшему у меня шляпу Филиппу…

— Да, да, — закивал инспектор, снова перебивая меня, — чуть не убили его, юноша. И из этого вытекает другая, любопытная новость: у тебя есть довольно ценный навык ведьмовства, который кому попало не даётся. Ну, до тебя так просто никому не давался, юноша… Так вот, навык этот довольно сложно развить. Думаю, что половина той пощёчины от Алисы была именно за то, что ты, не прикладывая никаких усилий, вот так вот запросто запрыгнул в её стихию.

— Почти что вся, инспектор, — поправила его Алиса, и оценивающе посмотрела на меня. — Филипп не маленький мальчик, сам за себя постоять сможет.

— Минуточку! — сказал я и требовательно поднял указательный палец вверх. — Вы хотите сказать, что я… как его… ведьмак, что ли?

Инспектор поморщился, Алиса нахмурила лоб, опуская свои чёрные тонкие брови.

— Фу, какое нехорошее слово ты принёс из своего мира, — наконец, ответил он. — Ты можешь называть себя так, как пожелаешь, Марк. Но факт остаётся фактом — тебе открылся драгоценный дар.

— Вот ведь проклятье! — заворожённо проговорил я, и глаза инспектора в один миг округлились.

В следующий миг Главный Инспектор буквально выскочил из-за стола, да так, что его кресло опрокинулось. Алиса отпрянула назад, но осталась на своём месте, на лице её застыл ужас.

Бальдор замахал руками, и не сразу в его движениях я распознал некий скрытый смысл. Обеими руками он описывал в воздухе сложные фигуры, и что-то напряжённо шептал. Всё, что успел я сделать за это время — открыть рот от изумления.

Наконец, руки инспектора безвольно опустились, он выдохнул.

— Нейтрализовал, — сказал он, поднимая кресло, и бросая на меня сердитый взгляд. — А тебе, Марк, я, видимо, заклею твой слишком вольный рот, чтобы подобного больше не повторялось.

— Бальдор! — проговорила Алиса, останавливая на мне свои зелёные глаза. — А нам точно нужна такая… такая ответственность?

— Если ты боишься умереть на службе, девочка, — ответил инспектор, — то ты выбрала не ту профессию. Кроме того, умереть здесь ты можешь разве что от скуки. Небольшая воспитательная работа, и Марк будет нашим новым оружием по борьбе с паранормальным. Да вспомни того же Филиппа! Чего он только с горячей головы не делал!

— Если вы про его драку с Хранителями порядка на той неделе, то он утверждает, что это была чистой воды провокация с их стороны, — ответила Алиса. — В общем, как и всегда.

— Конечно, конечно, — выдохнул Бальдор. — Они просто нам завидуют. Знаю я эту его песню. Если завидуют, то почему ни один из них не обивает порог моего кабинета, и не молит меня принять его к себе на службу?

— Полагаю, из-за понимания ценности своей жизни, — пожала плечами Алиса. — И ещё потому, что трусы.

— Верно! — озорно подтвердил инспектор и снова принялся за рулет.

Я хотел было отметить, что мне до сих пор ничего непонятно, но едва я открыл рот, как с удивлением обнаружил, что не могу говорить. Проблема была не в том, что что-то не давало мне это сделать, а в том, что я просто не помнил, как это делается.

В ужасе я уставился на Бальдора и замычал. Тот глянул на моё изумлённое перепуганное лицо, и вздохнул.

— Алиса! — нахмурился инспектор. — Это уже лишнее!

— Но вы же сами слышали! — возмутилась она. — Что будет дальше? Он разозлится и метнёт в вас десяток проклятий? Лично мне это всё не подходит.

— Послушай, Марк, — обратился инспектор ко мне. — В чём-то Алиса права. Мы только-только объяснили тебе, что ты едва не убил Филиппа своими ядовитыми словами, и тут ты произносишь это плохое слово. Я ведь говорил, что в нашем мире слова могут иметь куда больший вес, чем у вас. Давай договоримся, что ты забудешь все ругательства до того времени, пока не разберёшься с упавшей на тебя ответственностью, идёт?

Я кивнул.

— Алиса? — потребовал инспектор.

Она вздохнула, и сделала полу-взмах правой рукой, прошептав какое-то слово. Быстро и эффектно.

— Ах, — обрадовался я вернувшемуся голосу. — Так вот как это делается!

— Ты не забудешь об обещании, что дал мне, юноша? — серьёзно спросил Бальдор. — Не уверен, что ты можешь убить кого-нибудь из нас открывшимся тебе даром, но навредить — вполне. А ты, насколько я смог понять твою сущность, не из таких.

— Вы правы, — согласился я, медленно подбирая слова. — Я вовсе не кровожадный, это точно. Мне порой даже муху прихлопнуть жалко, чего уж там о большем говорить!

— Муху? — удивился инспектор, и одобрительно кивнул. — А ведь это хорошая идея, Марк. На насекомых ты вполне можешь потренировать своё мастерство, и изучить весь спектр твоих навыков. Алиса, что скажешь?

Алисе явно не нравилась идея Бальдора, но она лишь пожала плечами.

— Лучше уж на мухах, чем на Филиппе, — согласилась, наконец, она. — Только их ещё в Громе нужно найти.

— Вот и хорошо! — потёр руки инспектор. — Тогда назначаю тебя его ментором. Научишь его некоторым премудростям, и сделаешь из него настоящего «ведьмака»

Алиса уставилась на инспектора, словно бы голова того вдруг исчезла, а на её месте бы появилась большущая тыква.

— И не надо на меня так смотреть, — проговорил Бальдор. — Кто мне в том месяце заявлял, что не с кем делиться накопленными знаниями?

— Это был намёк на то, что нам нужно расширяться! — ответила она. — А не на то, что я готова совмещать работу на вас с работой воспитателя в детском садике.

— Ну, Алисочка, — начал просить инспектор, и глаза его стали жалобными-жалобными, словно у просящего корм кота. — А кто, кроме тебя с этим справится?

— Вы! — отрывисто произнесла она. — Припоминается мне, что и вы проводили некоторую параллель с воспитателем детского сада, по отношению к нам. А значит, опыта у вас — хоть отбавляй!

— Так-то оно так, — согласился Бальдор, откусывая от мясного рулета. — Но в твоей сфере я ведь не так хорош, как ты. Ну, солнышко наше, чего тебе стоит? Ты ведь такая умная, такая проницательная, такая…

Он замолчал, о чём-то задумавшись.

— Красивая? — подсказала Алиса.

— Ах! Да, да, да, да, да! Разумеется! — подхватил инспектор. — Всё время про это забываю!

— Вы льстец, Бальдор Сторм, — произнесла она приговор. — Если мне придётся обучать Марка, то ждите новых расходов. Я требую… требую… я пока не придумала, что от вас потребовать. Ваше счастье, что деньги меня интересуют куда меньше других ваших подчинённых.

— Значит, берёшься? — с надеждой спросил инспектор, и даже подался вперёд в ожидании.

— Ладно, — кивнула Алиса. — Но за вами будет должок, Главный Инспектор.

— Я всегда плачу по счетам, — довольно улыбнулся тот. — Так что — сочтёмся!

— На том и свет держится, — выдохнула она.

Двери в Министерство открылись, и на пороге возникла озадаченная фигура полноватого господина. Он озирался по сторонам, и не знал, куда податься.

Едва фигура заметила признаки жизни в одном из дальних кабинетов, она тотчас быстрым шагом направилась к нам.

— Доброго дня! Инспекция по паранормальному — здесь? — тяжело дыша, проговорил мужчина, оглядывая наши лица.

— Здесь, — ответила Алиса, обернувшись на вошедшего.

— О, — с сожалением произнёс он. — У вас тут ужин, я подожду снаружи.

Одет гость был вполне солидно. Дорогой костюм под кофейным кожаным плащом на широких плечах внушал уважение. Рубашка, правда, была мятая, и галстука не было, но это я уже придираюсь. Чёрные лакированные туфли, шляпа в руках недешёвая. Было ясно — человек солидный, с достатком.

— Мы уже закончили, — проговорил Бальдор и встал из-за стола. — Что у вас?

— У меня проблема с домом! — обеспокоенно заговорил он. — Какая-то чертовщина творится в моём фамильном особняке!

— Далеко ли отсюда ваш дом? — спросил инспектор.

— Не очень, инспектор. Дом находится на улице Антикваров, он там один такой.

— Очень хорошо! — с готовностью ответил Бальдор. — Мы можем сейчас осмотреть ваш дом?

— Разумеется! — закивал гость. — Прошу вас!

Инспектор направился к вешалке, и взял в руки свой плащ.

— Алиса! — проговорил он, доставая свою шляпу. — Мне нужны твои глаза, и твоё чутьё. Марк, тоже собирайся, поедем осматривать дом. Только помни о своём обещании, юноша.

Гость очень обрадовался этим словам, и вскоре мы вышли на улицу, где хмурые облака заволокли всё небо, и вечер уже подступал из своего укрытия за горизонтом.

Инспектор подошёл к консервной банке на колёсах, которая отдалённо могла напоминать футуристичного вида карету, сделал жест рукой, и открыл дверь.

Вообще, хромированная конструкция местного транспорта вызвала у меня много вопросов. Во-первых, как оказалось, руля в ней не было вообще, а всё управление сводилось к грамотному использованию двух рычагов, и нескольких кнопок. Во-вторых, обтекаемость транспорта ставила под большое сомнение его скорость. Угловатые черты четырёхколёсного чуда не могли обеспечить езды на комфортной скорости изначально.

— Вы с Алисой — на задние сидения, — скомандовал Бальдор, и наш гость уселся впереди, рядом с инспектором.

Словно в старых фильмах, как только инспектор дёрнул один из рычагов, и нажал одну из кнопок, снаружи раздался хлопок.

— Ммм, — одобрительно произнёс он. — Поправили старт, уже хорошо. Надо бы выпросить у Оскара пару новых Автоматик, но всё никак руки не доходят.

С этими словами он потянул один из рычагов на себя, и автоматика медленно, с рывками, дала задний ход.

Если опустить остальные детали, то можно было бы причислить эту чудо-конструкцию к ранним прототипам наших автомобилей. Весьма вероятно, что помести в журнал о ретро машинах фотографию этой модели, она вполне могла бы там затеряться, и лишь истинные знатоки смогли бы заподозрить неладное.

— А ремней безопасности тут не водится? — с любопытством спросил я.

— Не местный? — уточнил у инспектора гость вместо ответа.

— С учебки прислали, — кивнул инспектор, и в зеркале заднего вида я увидел его не одобряющий мой вопрос взгляд. — С восточной.

— А-а, — понимающе ответил гость. — Понятно! У меня туда друг уехал, с концами.

«Держи язык за зубами, юноша» — вдруг услышал я голос Бальдора у себя в голове, да так отчётливо, что вздрогнул. Алиса, сидящая рядом, покосилась на меня, но ничего не сказала.

Автоматика ехала чудовищно медленно, её трясло, словно бы дорога, которой следовал Главный Инспектор, была вся в ямах и ухабах. Но, как я позже смог убедиться, такова была особенность некоторых местных «автомобилей»

Я сидел молча и смотрел в маленькое окно. Мимо меня проплывали улицы, и странные на вид люди, образы которых я не привык видеть в таком свете, заставляли меня удивляться вновь и вновь. Они ведь настоящие! Все они, живущие здесь. Вон тот пожилой господин с элегантной тростью торопится куда-то. А вон та молодая девушка, в сером платье в белый узор, похоже, о чём-то задумалась, и лёгкая улыбка тронула её лицо. Даже если всё это обман, плод моего воображения — это лучший обман из всех, что были в моей жизни!

В какой-то момент я вдруг вспомнил, что рядом со мной сидит Алиса, одна из опаснейших ведьм во всём Громе (так мне казалось), и оживлённые улицы города перестали интересовать меня.

Она сидела рядом, и я чувствовал ненавязчивый, но вполне явственный запах её духов. Мне хотелось о чём-то спросить её, стать немного ближе к ней, но мы были не одни, и я не знал, о чём следовало бы повести разговор.

— Хочешь жвачку? — тихо спросил я, протягивая Алисе только начатую пачку жевательных подушечек.

Если бы кто-нибудь в моём мире видел эту жалкую попытку заговорить с такой необычной женщиной, меня бы осмеяли. Но Алиса, повернув ко мне голову, с сомнением посмотрела на протянутую упаковку, и спросила, так же тихо:

— Это что-то съедобное из твоего мира?

— Не совсем, — прошептал я. — Это просто нужно жевать, а потом выбросить.

— Зачем же тогда это нужно? — нахмурилась она.

— По разным причинам, — уклончиво ответил я.

— Нет спасибо, — сказала она и отвернулась.

— Она со вкусом дыни, — обижено прошептал я.

— Дыни? — переспросила она и повернула голову. — Дыню я люблю. Ладно, давай. Только учти, что ядом меня отравить не просто.

— Совсем ты меня за ненормального держишь, — погрустнел я. — Только не вздумай глотать её!

Алисе жвачка понравилась, и когда мы вышли из автоматики, она потребовала всю пачку.

— Ради того, чтобы тебя задобрить, я и не такое отдам, — улыбнулся я.

Это было правдой, потому что меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь из моих коллег по работе недолюбливал меня, особенно такая как Алиса.

— Этим ты меня не купишь! — фыркнула она, и убрала свой трофей к себе в карман.

— Значит, есть что-то такое, чем я могу купить твоё расположение? — удивлённо спросил я.

Фраза была опасной, я сильно рисковал получить ещё одну пощёчину, но Алиса повела себя иначе. Она лишь покачал головой в знак неодобрения подобных разговоров.

Тем временем, инспектор и наш гость тоже вышли из автоматики, наш проводник повёл нас в сторону солидного особняка, возвышающегося над остальными домами улицы.

Стены трёхэтажного дома были кофейных оттенков, совсем в цвет плаща гостя, а деревянные рамы были выкрашены в бордовый цвет, что тоже неожиданно хорошо сочеталось с хозяином дома. Небольшие клумбы были разбиты у входа, забор был чистой формальностью — слишком низкий, но, вроде бы, металлический.

Подходя к дому, я невольно ахнул. Вот бы и мне завести нечто подобное. Но чтобы получить и содержать такое, нужно быть просто гением в своей области.

Мне стало интересно, и, вопреки предостережениям Бальдора, я спросил:

— А кем вы работаете?

— Уборка улиц, — ответил гость, глянув на меня с интересом. — А что? Это важно для дела?

— Вы даже не представляете себе, насколько, — сказал инспектор и пульнул в меня гневным взглядом.

Я тут же приложил ладонь ко рту, и Главный Инспектор перевёл взгляд на дом.

— Так что с ним не так? — наконец, просил Бальдор.

— Я… я… — запинаясь, проговорил гость. — Я понятия не имею, как объяснить. Если вы осмелитесь зайти внутрь, то сами всё увидите!

Бальдор заглянул гостю в глаза, и чуть помедлил.

— Вы, я так понимаю, с нами не пойдёте? — спросил он, но, скорее даже не спросил, а сказал.

— Ещё чего! — возмущённо проговорил тот. — Я жить хочу.

— Вот и хорошо, — отозвался Бальдор и обратился к нам. — Идёмте.

И мы направились к входу.

— Но, Бальдор, — растерянно проговорил я. — Я, вроде как, тоже жить хочу!

— Не сожрёт он тебя, не переживай, — ответил инспектор. — Не вкусный ты.

— Выплюнет, как жвачку, — хихикнула Алиса, и обратилась к инспектору: — Вы специально его так спросили, чтобы он непременно остался?

— Не хотел его тащить следом, мешать будет, — кивнул тот. — Поэтому немного охладил его пыл своим вопросом.

— Так ведь вопрос был самым обыкновенным! — удивился я.

Мы остановились возле двери, Бальдор оглядывал выкрашенное дерево с явным недоверием.

— Вопрос — да, — согласился инспектор. — А вот то внушение, что последовало вместе с вопросом… привыкай, Марк, у нас тут и не такое бывает.

— Восхитительно! — покачал головой я. — А на мне такие штучки вы тоже применяли, да? Пройти сквозь ту дверь в ваш мир — это моё решение, или не моё?

— Но ведь ты сам говорил, что сомневаешься в реальности происходящего, — проговорил инспектор, тщательно осматривая ручку двери. — Алиса, посмотри здесь. Хоть убей, я ничего не вижу, но на всякий случай…

— Так да, или нет? — не унимался я.

Инспектор повернулся ко мне и выпрямился. Мне вдруг стало неловко от того, что я стал задавать такие, в сущности, мелкие вопросы.

— Марк, — наконец, сказал он, — Твои решения — это только твои решения. Как бы я потом тебе в глаза смотрел, если бы применил на тебя нечто подобное.

— Как обычно смотрели бы, — подхватила Алиса. — С ехидством.

— На всех вас у меня ехидства не хватит, — вздохнул инспектор. — Ну что там с дверью, Алис?

— Ничего не вижу, — ответила она. — Всё чисто.

— Тогда вперёд! — скомандовал Бальдор, и открыл дверь.

Дом изнутри оказался ничуть не хуже, чем снаружи. Неспешно войдя внутрь, мы оказались в довольно просторной минималистичной прихожей, обставленной, довольно симпатичной, и, на вид, дорогой мебелью. Впереди виднелся длинный коридор с серым ковром и несколькими картинами на тёмно-зелёных стенах. Оглядевшись, я насчитал три закрытых двери и лестницу на второй этаж.

— Ого, — резюмировал я. — И что, обычный уборщик может позволить себе жить в таком вот огромном доме?

— Конечно, может! — отозвался Бальдор, осматривая вешалку с одеждой. — Чистота нашего города — чуть ли самое важное в Громе. Удивительно, насколько в вашем мире всё… иначе.

— Но разве уборкой улиц не может заняться каждый? — удивился я. — С этим ведь и подросток мог бы справиться, при особой мотивации.

— Уборка, да и всё, что связано с наведением порядка в городе, оплачивается хорошо, — заметил Бальдор. — Мы, кстати, тоже уборщики. Своего рода, конечно.

— Это значит, что у меня тоже будет такой же дом? — восхищённо спросил я.

Ну хотя бы в своих фантазиях я мог бы себе позволить нечто подобное запросто так? Обязательно покупать, или копить?

— И не надейся, — усмехнулся инспектор.

Алиса неодобрительно фыркнула, и одарила Бальдора каким-то тайным для меня взглядом. Тот нахмурился, но вскоре облегчённо выдохнул:

— Ну, каким-нибудь шалашом Гром тебя может и обеспечит. Уж не терпеть же твою физиономию в Управлении круглыми сутками, выходные же нужны.

— Да, это только вам позволено, — заметила Алиса.

— Приятно осознавать, что в тебе нуждаются, — рассеянно проговорил я.

— Вот именно, — подтвердил Бальдор. — Ну что, Алиса, чувствуешь что-нибудь?

Главный Инспектор достал свои часы и стал вглядываться в циферблат.

— Пока что ничего конкретного, — ответила она. — Но напряжённая, недобрая обстановка дома намекает на скрытые угрозы.

— Ты тоже это заметила? — обрадовался Бальдор, и убрал часы обратно в карман. — Обычной магией и не пахнет, только эти полутона и ощущаются. Давайте осмотрим первый этаж. Вы с Марком проверьте эти двери, а я загляну на кухню.

— Кто бы сомневался! — фыркнула Алиса. — Кто куда, а наш начальник — на кухню.

В ответ на это Главный Инспектор лишь лениво поднял брови, и одарил Алису молчаливым взглядом человека, которому всё ясно.

Алиса вздохнула, и направилась к левой двери.

— Пойдём, — позвала она меня, оглянувшись.

Даже если бы я и не хотел пойти с ней, я всё равно пошёл бы. Брошенный на меня мимолётный взгляд почему-то запал мне в душу, и, заглянув туда, я вдруг обнаружил там не только этот её взгляд, но и многие другие. Казалось, что странности были напичканы вокруг меня повсюду, но некоторые из них оказались куда более вездесущими.

Мы вошли в небольшую комнату, уставленную солидной дубовой мебелью. На белоснежной стене напротив, висело две картины с довольно мрачными пейзажами горных ландшафтов. Они уместились между двумя занавешенными окнами. Сразу под картинами висела небольшая полочка, на которой стояли три глиняные вазы. Едва я их увидел, сразу пришёл к выводу, что и близко к ним не подойду. Сколько стоят древние вазы в нашем мире, мне было известно, а вот что придётся отдать за разбитую реликвию в Громе — было страшно и подумать.

Под полкой умещался небольшой камин, и, судя по оставшимся внутри углям, хозяин недавно пользовался им. Рядом стояло добротное кресло, сбоку — книжный шкаф.

— Как жаль, что я не детектив! — огорчённо произнёс я, разглядывая камин на почтительном расстоянии. — Сейчас бы столько информации собрать можно было, а незачем.

— Как это: «незачем»? — возмутилась Алиса. — Нам нужна любая информация, Марк. Любая мелочь может помочь понять нам природу наваждения. Правда, ничего полезного я тут не вижу. А что у тебя?

— Ничего особого, — пожал плечами я. — Скорее всего, хозяин дома сильно торопился, так как даже не почистил камин. Очень похоже, что именно отсюда он и направился к нам.

Она взглянула на камин, и в согласии кивнула.

— Это ты хорошо подметил, — проговорила она. — Наш гость на вид человек опрятный, и, судя по его дому, любит во всём порядок. Впрочем, чего только в спешке не оставишь, когда за тобой гонятся призраки. Уютная комната, но давай посмотрим остальные.

Я согласился, и мы направились к выходу. Однако едва мы дошли до двери, как, словно по команде, остановились. Выхода обратно уже не было.

— И как это я сама не догадалась! — выдохнула Алиса, трогая ровную стену. — Надо было оставить тебя у двери.

— А если бы и я пропал, вместе с дверями? — отрешённо проговорил я, дотрагиваясь до стены.

— То мы бы устроили тебе грандиозные поминки, — пожала плечами Алиса. — Что ж, похоже, что дом запер нас. Поводов для паники я не вижу, но и радоваться особо нечему.

— Подумаешь! — ответил я, собрав в кулак всю свою храбрость. — Двери, может быть, и нет, но ведь есть окна.

Я подошёл к окну, и резко отдёрнул фиолетовую занавеску. Сразу за ставнями шла ровная и глухая стена. Холодок пробежался по моей спине, я бросился ко второму окну, но и за ним было то же самое.

Алиса наблюдала за мной с мрачной улыбкой. Казалось, она уже знала, что выбраться отсюда так просто не выйдет.

— Как мыши в клетке, — покачала головой она, и, подойдя к креслу, села. — Очень странно! Ни намёка на магию, ни её следов, ничего!

— А если я попробую проклясть, скажем, эту стену? — поинтересовался я. — Или просто попробую выломать её?

— То, очевидно, за ней будет другая, — ответила Алиса. — Нужно бороться не со следствием проблемы, а с её причинами. Но как найти эти причины?

Я безвольно опустился на стул, который стоял рядом с книжным шкафом и выдохнул.

Алиса сидела в кресле с задумчивым лицом, и смотрела куда-то вдаль. Вот какие картины нужно вещать у камина, подумал я, заворожено глядя на её зелёные глаза.

Запах её парфюма лишь теперь стал доноситься до меня, и я невольно стал дышать чаще.

— Послушай, Марк, — прервала минутную тишину Алиса. — Я хотела бы извиниться перед тобой. Мне не следовало так резко реагировать на твоё незнание наших законов. Но Филипп был так плох, я была в панике, что потеряю его… понимаешь?

— Да, — кивнул я. — Я понимаю, и нисколько не в обиде на тебя за это. На твоём месте я бы и не такое устроил тому, кто покусился бы на моих друзей, а уж тем более близкого человека.

Этими словами я хотел оценить её реакцию на Филиппа. Если он приходится ей больше, чем просто коллега, я увижу это. Но Алиса никак не отреагировала, и её лицо не сообщило мне ничего нового.

— Значит, по-твоему, моя пощёчина была не достаточно сильной? — удивилась она, но голос её уже был тёплым.

— Вполне достаточно, — заверил её я. — Но, как говорил наш начальник: «если ты открутишь ему голову, то этого не сможет сделать Филипп»

— Не припомню таких слов от Бальдора, — ответила она. — Но очень на него похоже.

— Слова не совеем те, — вспоминал я. — Но общий смысл именно такой. Ещё не известно, что сам потерпевший захочет со мной сделать.

— Знаешь, я, наверное, поговорю с ним, — задумчиво проговорила Алиса. — И твоя голова останется на месте. Полагаю, что она нам ещё пригодится в том виде, в каком она есть.

Я пожал плечами. Постоять за себя в рукопашной — это одно. Но на равных драться с магами — этого я точно ещё не умею.

— Что будем делать? — спросил я, намереваясь продолжить разговор.

— Не знаю, — честно призналась Алиса. — Ничего в голову не приходит, а связь с Бальдором как обрубили. Вообще, Марк, связь с внешним миром — её как будто нет!

С этими словами я увидел, как на её лице проскользнуло беспокойство. Как глаза в страхе обвели комнату, и её волнение тут же передалось мне. Если она не знает, что делать, то что тогда мог я?

— Ничего, — попытался утешить её я. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Я пытался. Я правда пытался найти способ, но если взглянуть правде в глаза, то не так уж и много у меня было шансов. Я встал и прошёлся по комнате, изучая каждый угол, заглядывая за каждый предмет, словно сыщик, ищущий очередную улику. Книги, как самое интересное, я решил оставить на потом.

И, разумеется, ничего подозрительного, или даже намёка на подозрительное, я так и не нашёл. Алиса молча наблюдала за мной, смирившись с нашим положением заложников ситуации.

— Я сдаюсь, — выдохнул я и упал на стул возле книжного шкафа. — Я уже готов проклясть этот дом, чтобы посмотреть, что с ним станет.

— Не вздумай! — тут же отозвалась Алиса. — Если не хочешь, чтобы на нас попадали доски, то лучше держи рот закрытым. В любом случае, лучше держи рот закрытым.

— Ладно, — пообещал я. — Буду помалкивать. Но только потому, что ты меня попросила об этом.

Она улыбнулась, словно бы нехотя, и отвела глаза в сторону, заинтересовавшись камином.

И только пребывание в этой комнате мне показалось самим проведением, как знакомый насмешливый голос откуда-то справа испортил всю идиллию момента.

— Что? Сидите, прохлаждаетесь? — послышался голос Бальдора.

Я повернул голову и увидел, как на месте исчезнувшего прохода образовался новый. Дверь была открыла, и Главный Инспектор со спокойствием льва шагнул в нашу комнату и закрыл за собой дверь. Я чуть не вскочил со стула от радости, а Алиса лишь лениво повернула голову в сторону начальника.

— Ага, — вяло ответила она. — Отдыхаем от вашего общества. И года не прошло, инспектор.

— Нашли что-нибудь? — заинтересованно спросил он, с интересом осматривая комнату.

— Ничего, — покачала головой Алиса. — Даже намёков на потустороннее нет!

— Да, скверно, — согласился Главный Инспектор. — У меня так же — не нашёл ничего интересного. Разве что вас двоих, запертых в эту забавную ловушку.

Дверь в стене на моих глазах растворилась, и на её месте снова возникла белая твёрдая гладь. Однако теперь это пугало ничуть не больше, чем чёрная кошка, перебегающая дорогу, ведь Бальдор был с нами.

— Ну а ты, Марк? — уточнил он, обращая на меня свои ясные глаза. — Чувствуешь что-нибудь?

— Разве что глубокое непонимание устройства ловушки, — вздохнул я. — А так — вполне уютная комната.

— Понятно, — кивнул инспектор. — Ладно, здесь, похоже, нет ничего интересного. Предлагаю покинуть этот мрачный дом. А ты Марк, если хочешь, можешь остаться.

Против своей воли я тут же поднялся со стула, тем самым отвечая на заданный инспектором вопрос. Его озорная улыбка на лице дала мне понять, что примерно такой реакции от меня он и ждал.

Он подошёл к двери и сделал несколько жестов рукой. Стена тут же отозвалась на его движения, стала расплываться, и на её месте снова показалась дверь.

Алиса поднялась с кресла, и мы направились на выход. Пройдя сквозь дверь, я с немалым удивлением обнаружил, что вела она на хмурую улицу города, минуя коридор. Неподалёку всё ещё стоял владелец дома, с надеждой смотря в нашу сторону.

— Ну что там, инспектор? — нетерпеливо проговорил он, едва мы к нему приблизились. — Нашли причину?

— Не нашли, — покачал головой Бальдор. — Вам придётся переночевать в другом месте, тут слишком опасно. И это не рекомендация, это мой вам приказ, как начальника Главного Управления по делам Паранормальных явлений.

— Ох, беда, — выдохнул он. — Ладно, отправлюсь в свой северный особняк. Слуги на днях сообщали мне, что там пока что всё тихо. Но ведь вы разберётесь с этим, так?

— Разберёмся, — пообещал начальник. — Всего доброго!

Бальдор и Алиса направились к автоматике, и я побрёл следом.

— У вас отличный камин, — улыбнулся я пострадавшему, проходя мимо. — Очень уютная комната.

Может, это было и лишним, но я привык оказывать хоть какую-нибудь поддержку там, где это могло понадобиться. Всего пара добрых слов — это ведь не так и сложно.

— О чём это вы? — удивлённо спросил он. — У меня нет камина, я терпеть их не могу!

Бальдор остановился и с интересом повернул голову в нашу сторону.

— А раньше был? — спросил он.

— Нет, не было! — заявил владелец дома. — Не люблю возиться с огнём и его последствием.

— Всё ясно, — ответил начальник, и полез в автоматику. — Всего доброго.

Алиса села на переднее сидение, и это немного омрачило мою обратную дорогу.

— А кто остался в Управлении? — спохватился я. — Ваш Филлип явится бить мою физиономию лишь завтра, а у Элизабет сегодня выходной, так ведь?

— За отделом приглядывает Вероника, — ответил Бальдор.

— Вероника? — удивился я, словно бы инспектор сказал какую-то чушь.

— Библиотекарь, — уточнил Бальдор. — Ты ещё не успел познакомиться с ней, но она очень хочет тебя увидеть.

— Бальдор! — возмутилась Алиса. — Прекратите порочить её честь! Ничего она не хочет!

— Звучит, как девиз, — усмехнулся инспектор. — Не то, чтобы увидеть, а скорее расспросить тебя о твоей жизни… Сам-то ты ей едва ли интересен, юноша.

— О моей жизни? — насторожился я. — Что такого интересного я могу рассказать о своей жизни?

— Наша Вероника влюблена в твой мир, Марк, — пояснила Алиса. — У неё столько журналов, книг есть на эту тему. А теперь в её коллекцию можно будет добавить и тебя — человека, который знает о том мире всё.

— Ну… — замялся я. — Не так уж и всё. Я очень многого не знаю, если быть откровенным.

— Ты мог бы и не быть откровенным, — улыбнулся в зеркало Бальдор. — Мы это и так прекрасно знаем. Надеюсь, твоей порядочности будет достаточно, чтобы не огорчить нашу Веронику.

— Если только она не предложит мне свою руку, — предупредил я, и в памяти тут же всплыла холодная ладонь Элизабет. — К такому я, пожалуй, ещё не готов.

Алиса надменно усмехнулась, Бальдор ничего не ответил. Пока я точно не научусь играть по здешним правилам, мне не стоит заводить новые отношения. Вдруг эта Вероника окажется демоническим существом? Или сущностью из другого мира? Здесь, в Громе, ожидать можно чего угодно!

Тем временем автоматика медленно вывернула к уже знакомому мне зданию.

— Так в чём важность вопроса о камине? — спросил я инспектора, выходя из допотопного транспортного средства. — Какая разница, был ли камин раньше?

— Ну, — ответил инспектор и привычным движением хлопнул дверью автоматики. — Я подумал, что тут могло быть замешано время. Но, видимо, это здесь не причём.

Возле двух лошадей стоял невысокий, аккуратно подстриженный человек в синей рабочей одежде, и что-то бубнил себе под нос, поглаживая одну из них. Третьей лошади уже не было.

— Корс! — кивнул ему инспектор. — Что-то Башмак и Кнопка совсем застоялись. Инструктируешь?

Башмак и Кнопка? Очень оригинально. Видимо, подумать над кличками больше пяти секунд никто не удосужился.

— Инструктирую, — отозвался тот хрипучим голосом. — Чёртова автоматика, никакой воли ногам моим красавцам не даёт! Ничего, ночью погоню их в поле, пусть побегают в волю.

Одна из лошадей встрепенулась, но крепкая рука Корса, опустившаяся на морду лошади, тут же успокоила её.

— Если, конечно, они будут себя хорошо вести, — добавил он, и многозначительно глянул на лошадей.

Лошади притихли.

— Что, Бальдор, новые кадры? — заинтересованно спросил Корс, оценивающе глядя на меня. — Выделили-таки специалиста, а?

Его вопрос был с издёвкой. Видимо, на специалиста я никак не тянул по внешности. Знал бы он, чего стоит мой длинный язык, побоялся бы язвить.

— Да где там! — отмахнулся начальник. — Зелёных присылают, сам понимаешь.

Корс понимающе кивнул, и беззвучно развёл руками. Тем временем мы вошли в Управление.

— Корс Фавн, — отрезюмировал Бальдор. — Следит за лошадьми в городе, иногда передаёт нам некоторые слухи, но в целом, к нам никак не относится. Просто делает свою работу, как и мы.

— Понятно, — ответил я.

— Понимаю твоё удивление, — заметил инспектор. — Но, во-первых, где мы тебя нашли, никому знать не следует. А во-вторых, тебе действительно ещё многому предстоит выучиться. Так что без обид.

— Какое там! — вздохнул я. — Я едва успеваю следить за событиями, а тут ещё вы предлагаете найти время для обид. Нет уж, увольте.

— Посмотрим, — ответил инспектор и направился в наш кабинет. — Может и придётся.

Слова инспектора заставили меня напрячься, но по его хитрому взгляду я понял, что он шутит.

В казалось бы пустой комнате с шестью столами словно бы никого не было. Но едва мы вошли, как из-за кресла Главного Инспектора в тёмном углу кабинета поднялась тонкая фигура в коричневом деловом пиджаке поверх белоснежной рубашки и строгой чёрной юбке.

— Уже вернулись? — удивлённо спросила девушка, глядя на инспектора.

— Да, — кивнул он. — Дело глухое, как обычно. Да, кстати, познакомься, это Марк. Тот самый.

При последних словах Бальдор скривился, делая в лице пародию на конфиденциальность. Она быстро перевела взгляд на меня, и лучезарно улыбнулась.

— Очень приятно! — отозвалась она, и вышла из-за стола.

Она протянула мне руку, и я пожал её, как коллеге. В другой руке девушка держала какую-то книгу, вместо закладки в ней виднелся высушенный листок какого-то красного полевого цветка, возможно дикой розы.

За прямоугольными очками Вероники блестели очаровательные тёмно-карие глаза. В её искренней улыбке, обращённой ко мне, я прочитал почти всё, что мне было нужно. Если моя интуиция, умение понимать людей, и логика хоть чего-то стоили, то Вероника была из тех, кто едва ли могла причинить мне вред. Она казалась такой хрупкой, такой воздушной. Её застенчивые движения, какая-то неловкость во взгляде буквально сразу очаровали меня.

Её каштановые волосы до самых плеч были почти что в цвет глаз. Кажется, даже в воздухе запахло осенними цветами.

Я вдруг понял, что вокруг стало слишком уж тихо.

— Марк, — тихо зазвучал в моей голове голос Бальдора, и я почти этого не испугался. — Если ты просто ответишь: «Мне тоже» — будет достаточно.

— Мне тоже, — улыбнулся я и тут же умолк.

— Вероника! — послышался почти восторженный голос Алисы. — Что новенького? Что ты там опять читаешь? Опять про тот мир?

Алиса подошла к Веронике, и они обнялись, словно лучшие подруги.

— Да, — загадочно улыбнулась библиотекарь и мечтательно вздохнула. — Как всё-таки погода иногда помогает найти ключ к пониманию мыслей автора.

— Вот бы и нам найти ключ к пониманию, что не так творится с домами, — буркнул инспектор, вешая свой плащ на вешалку. — Кстати, Алиса! Что там с ключами?

— Ключи остались у Филиппа, — отозвалась та, разглядывая толстую книгу в руках у Вероники. — Обещал принести их завтра. Денёк то уже можно подождать, не так ли?

— Денёк-то можно, — согласился Бальдор, косясь в мою сторону. — Ничего не попишешь.

Вероника стремилась покинуть кабинет, но Бальдор не хотел её так быстро отпускать.

— Никуда не денутся без тебя твои книги, — подхватила Алиса. — Посиди с нами немного.

Она согласилась, и мы уселись за придвинутые друг к другу столы.

Бальдор раскрыл пару коробок, которые были принесены ранее, и поставил на стол несколько новых блюд, и несколько десертов, а затем тоже сел.

— Не хотел тревожить тебя, — начал беседу инспектор, обращаясь к Веронике. — Но всё же уточню: что ты знаешь про странные поведения домов?

Вероника задумалась, словно бы ответ у неё действительно был, но найти его сразу было невозможно.

— Двести тридцать шесть лет назад пару домов пропало, — ответила она. — На их месте были зафиксированы повышенные возмущения энергии. Спустя чуть больше недели сыщики нашли виновного. Это оказался доведённый до отчаяния маг, который таким образом хотел привлечь к себе внимание.

— Что-то ещё? — спросил инспектор.

— Сто сорок два года назад, — продолжила Вероника, отведя взгляд в сторону, — несколько домов было разрушено в результате незаконного сражения двух магов. Оба были оштрафованы, и были вынуждены общими усилиями восстанавливать разрушенные дома.

— Потешно, ещё! — потребовал Бальдор.

— Одиннадцать домов исчезло восемьдесят три года назад, — проговорила Вероника. — Но были найдены за пределами города. Так же вскоре сыщики напали на энергетический след, и за два дня нашли виновных. Ими оказались женщина преклонного возраста, и двое мужчин, её братьев. Применив запрещённый уровень магии, они хотели избавиться от соседей, с которыми у них были постоянные ссоры.

— Всё не то, — огорчённо покачал головой Бальдор. — Мелко, и не солидно. Нынешний почерк не принадлежит ни одному из подобных случаев. Ещё что-нибудь было?

— Случаев с домами зафиксировано множество, — ответила Вероника. — Только всё остальное куда меньшего размаха, и не имеет под собой тайн. Пожары, наводнения, природные возмущения энергии, и тому подобное.

— Ясно, — кивнул Бальдор. — Эх, вот раньше-то время было. И сыщиков — пруд пруди!

— Да, — выдохнула Вероника. — Но чтобы развязать руки вам, Оскар должен был распустить своих сыщиков. В те времена так требовал закон, да вы же и сами об этом помните.

— Помню, — согласился инспектор, кусая квадратное яблоко. — Вот только теперь все его надежды возложены исключительно на нас. И как бы хорошо он не оплачивал наш труд, тот ворох работы, что необходимо переделать, слишком уж непомерный для нашей небольшой шайки.

— Да толку от них! — фыркнула Алиса. — Что вы не помните, как они работали? Никого не жалели, и всячески приписывали себе разного рода заслуги, тогда как больше половины дел было раскрыто вовсе не ими.

— Ну и что? — пожал плечами Бальдор. — Главное, что дела закрывались, и что людей у них было куда больше.

— Ай, ну вас! — махнул руками Алиса и обратилась к Веронике. — Лучше расскажи мне, что у тебя новенького! Где это ты взяла такую красивую рубашку?

Бальдор закатил глаза, и налил себе в бокал из кувшина красной жидкости, вероятно, Королевской крови.

— Чувствую, что сегодня дело с мёртвой точки не сдвинется, — вздохнул он. — Я совершенно сбит с толку, и не понимаю, что можно предпринять.

— Может быть, есть тот, с кем можно посоветоваться? — предложил я.

Девушки увлечённо беседовали, а мы тем временем тоже строили какой-никакой диалог.

— Есть, — скривил губы он, и жестом указал на Веронику. — Вернее, был. Теперь все эти книги за твоим столом смотреть бесполезно.

— Это ещё почему? — изумился я. — Там столько всего интересного, что наверняка что-нибудь отыщется.

— Всё, что там есть уже озвучено, — ответил Бальдор. — Больше ничего нет.

Я замолчал и нахмурился. Откуда у инспектора было столько уверенности?

«Вероника — специалист по прошлому» — прозвучал в моей голове голос Бальдора. — «Она не только хорошо знает историю города, но и в некоторых случаях может рассказать о прошлом совершенно не знакомого для неё человека. Или даже предмета»

Я удивлённо уставился на инспектора, а его хитрая улыбка хоть и никак и не подтверждала того факта, что я не сошёл сума, но всё же давала некоторое представление о том, что этот голос принадлежал ему. Никак не мог я к этому привыкнуть.

Впрочем, удивился я не столько этому, сколько необычным способностям Вероники, той самой, что словно ранняя пташка теперь щебетала с Алисой, и премило хихикала.

Значит ли это, что и моё прошлое она знает, как на ладони? Не хотел бы я так просто делиться им, даже с такой очаровательной женщиной, как она.

— Зачем же мы тогда взяли столько книг? — тихо спросил я инспектора. — Почему сразу было не обратиться к ней?

Я кивнул в сторону девушек, и, кажется, они этого не заметили.

«Потому что она была занята» — прозвучал голос Бальдора. — «Наше дело действительно срочное, но иногда бывают случаи и поважней. Пока мы изучали книги, она смогла спасти от гибели семилетнюю девочку, направив поиски в нужном направлении. С её даром она не только нам помогает, знаешь ли»

— Но как это связано с прошлым? — прошептал я, украдкой поглядывая на симпатичный профиль Вероники.

«Никак» — прозвучал ответ. — «Просто так совпало, что она смогла увидеть то, куда направилась эта девочка. Это доступно далеко не всегда, а герои, как говорят в твоём мире, не всегда носят плащи»

Впервые в жизни так ярко, как никогда, я был согласен с этим утверждением.

На улице быстро стемнело, и наше с инспектором молчание разбавляли две очаровательные женщины, у которых было что сказать друг другу. По безмятежному выражению лица инспектора, отрешённо наблюдающего за оживлённой беседой, я понял, что он, как, впрочем, и я, любовался происходящим. Правда, не могу сказать, что взгляды наши совпадали в точности. В глазах Бальдора я заметил скорее отцовское тепло, нежели какой-либо другой интерес, и то восхищение, что я испытывал, глядя на этих двух милых женщин, у Главного Инспектора отсутствовало. И лишь потом я понял, что восхищение в его глазах всё же было, но в другом виде. В виде отрешённого созерцания прекрасного, как старики иногда чутко наблюдают за течением времени, за утренним пробуждением города, за изменением погоды за окном.

Вскоре, однако, я стал клевать носом так, что уже размеренный и спокойный разговор двух женщин перестали занимать меня. Тогда Главный Инспектор встал, и тем самым выдернул меня из оплетающих меня сновиденческих уз.

— Пойдём, Марк, — позвал меня он. — Кажется, крепкий сон тебе сегодня обеспечен.

— Ещё бы! — согласился я и поднялся. — Вы правы, думаю, мне не мешало бы немного вздремнуть.

— А то, — просиял инспектор. — Завтра будет отличный день.

Интересно, откуда это он знает? И, вообще! Это местная традиция, быть таким жизнерадостным? Ведь если отбросить все шуточки в мой адрес, то инспектор, пожалуй, вполне себе сошёл бы за счастливого человека. В этом ему можно лишь позавидовать, ведь моё счастье так просто не купить. Его теперь едва ли можно склеить.

— Вам это письмом сообщили, верно? — спросил я и обратился к девушкам. — Доброй ночи!

Обе они кивнули, и продолжили свою беседу. Немного, но всё же мне стало обидно, что никто из них не захотел задержать меня. Особенно Вероника, ведь я для неё должен был быть очень и очень интересным, а она предпочла беседу с Алисой. Впрочем, будь я на её месте, я бы тоже предпочёл беседу с Алисой. Смотреть в это лицо, в эти глаза, и не видеть ни капли вражды в свой адрес, разве может быть в мире что-нибудь более приятное?

— Ты что-то хотел? — спросила Алиса, нахмурив брови.

Я вдруг осознал, что смотрю на её лицо, и молчу уже некоторое время. В панике я выпалил то, что пришло мне в голову первым:

— Никак не могу понять, кого ты мне напоминаешь. Очень похожа на какую-то актрису, но вот на какую…

С этими словами я резко повернулся и направился к ожидающему меня инспектору. Тот смотрел на меня с какой-то хитрецой, но от комментариев воздержался.

— Вы хотите проводить меня? — спросил я его, когда он двинулся следом. — Что, боитесь, как бы я не украл из зала пару дорогих вашему сердцу цветков, или ручку не утащил?

— Глядя на твою физиономию, Марк, — ответил Бальдор, — я уже ни в чём не сомневаюсь. И цветок, и ручку, и даже собственную подушку нужно держать под замком, подальше от твоих вороватых ручонок.

Мы поднимались по лестнице, инспектор оглядывал зал.

— И откуда у вас столько цинизма в мой адрес? В жизни ничего не крал!

— В самом деле? — удивился инспектор. — А как насчёт твоего криминального детства? Уж это-то ты не будешь отрицать?

Я остановился и уставился на начальника.

— Откуда вы знаете о моём детстве?

— Угадал, — отмахнулся он, и от сердца у меня тут же отлегло. — Идём уже, а то переступать через тебя по лестнице, пока ты будешь храпеть — вариант не самый практичный.

Что ж, если он просто угадал, то ладно. Но та уверенность, с которой он сказал это, оставила в моей душе след сомнения. В самом деле, в детстве я был неисправимым воришкой. Но ведь знать об этом Главный Инспектор никак не мог.

— Не принимай близко к сердцу мои слова, — продолжил он, направляясь в коридор. — Завтра ты встретишься с тем, кто с лёгкостью затмит все твои прегрешения своими «подвигами»

Спать тут же расхотелось. Действительно, ведь завтра сюда явится тот самый тип, которого, по словам Алисы, я чуть не убил своими проклятьями. Не думаю, что он захочет просто пожать мне руку, и пожурить меня за мою проделку. Алиса — и та показала, что такого больше не потерпит.

Мы дошли до комнаты. Инспектор остановился.

— А вы что же, сами спать не собираетесь? — спросил я, открывая дверь.

— Посмотрим, — ответил он. — В последнее время бессонница заставляет меня больше работать, и меньше отдыхать. Бери пример, кстати.

— Ни за что! — возмутился я, и, закрыв за собой дверь, прокричал. — Доброй ночи!

— Молодёжь! — послышалось почти старческое причитание, а затем удаляющиеся шаги.

Упав на кровать, я почти сразу провалился в глухой сон, который действительно не готов был менять ни на какие деньги, ни на какие преимущества.

Впрочем, к этому сну мои угасающие мысли никакого отношения не имели.

Кошмары мне снятся не часто, да и в тех, что я обычно вижу, как правило, нет ничего страшного в привычном обывательском понимании. Кошмар для меня — это не монстры из-под кровати, не ужасы, таящиеся за покровом тёмной дымки комнаты. Кошмар — это разрушительное всепоглощающее чувство скорби, когда хочется выть от внутренней боли и смятения, когда накрывает этим чувством с головой, и нет от него спасения.

Кошмар — это когда тебе дают прикоснуться к видению мира человека, потерявшего связь с реальностью, и ты не можешь найти выход там, где его словно бы и нет. Ты даже не знаешь, что такое «выход»

Кошмар — это просыпаться множество раз, и каждый раз надеяться, что ты проснулся окончательно. Удивительно ли, что мои отношения, толком так и не начавшиеся, закончились в мой день рождения?

Как бы не был новый мир со мной добр, я всё ещё ждал, когда реальность резким властным движением выдернет меня из объятий цепких лап Грома, и я окажусь в какой-нибудь захудалой лечебнице, сидящим напротив старого доктора со скучающим морщинистым лицом и умным взглядом сквозь круглые очки. А я буду сидеть, и рассказывать ему про чудеса Грома, он будет кивать и деть вид, что верит мне, но руки мои так и останутся с туго перевязанными за спиной рукавами. Будет ли это моим кошмаром? Однозначно.

Но в этот раз дурной вкус выдающего ночные кошмары существа изменил своей привычке снабжать меня самым гадким из своего арсенала. В этом сне я оказался в тёмной квартире, прямо посреди ночи, сидящим на кресле, и, разумеется, в полном одиночестве.

В моих руках покоилась какая-то книга, я словно бы только что очнулся ото сна, услышав какой-то шум на кухне. Воздух вокруг был словно наэлектризован.

Я встал. Так хотелось добавить света, включить все лампы, тем самым уберечь себя от того, что скрывалось там, за двумя поворотами. Но все лампы были зажжены, и тот скудный свет, что исходил от них, придавал моему положению особо мрачный прогноз.

Я знал, что мне придётся встретиться с тем, что находится там, на кухне, и что не пойти туда я совершенно не могу. Я знал, что ужас поджидает меня на пороге кухни, и никакой свет мне не сможет помочь.

Я медленно шёл по коридору с тёмными стенами, глядя вперёд. Или мне показалось, или кто-то тонко хихикнул. Проклятье! Ну чего стоило завести кошку, даже это можно было бы на неё списать. Загремела посуда, я вздрогнул. Неужели мне действительно нужно узнать, кто скрывается на этой чёртовой кухне? Это ведь даже не моя кухня…

— Марк! — прозвучал откуда-то знакомый голос.

Я остановился. Откуда я знаю этот голос? Где я мог его слышать?

— Марк! — повторил голос более настойчиво. — Если ты продолжишь и дальше спать, то я тебя оштрафую. И на завтрак можешь даже не рассчитывать.

Я подскочил на кровати и резко выдохнул. Не знаю точно, что меня испугало больше: смутный низкий силуэт, что я пытался разглядеть во тьме той кухне, или эфемерность голоса инспектора. Впрочем, отсутствие завтрака тоже могло хорошо простимулировать моё вмиг взбодрившееся сознание.

Я огляделся, и сердце моё стало понемногу успокаиваться. Та комната, что выдал мне Бальдор, была такой же, как и раньше, а, значит, я могу верить в то, что я проснулся.

Не чувствуя себя выспавшимся, я, тем не менее, встал. Голос Бальдора прозвучал ещё пару раз, а затем, по всей видимости, он сдался.

Я попытался ответить ему, применив все свои внутренние силы, но ответа не последовало. За окном начало рассветать.

Умылся холодной водой, и, выйдя из комнаты, направился вниз. Главный Инспектор сидел за всё ещё сдвинутыми в центре кабинета, столами, в гордом одиночестве, и читал газету.

— Доброе утро! — поприветствовал его я.

— Ужас какой, — проговорил он, не отрываясь от газеты.

— Что? Плохие новости? — нахмурился я, присаживаясь рядом.

— Твоё лицо, — уточнил Бальдор, складывая газету, и смотря на меня в упор. — Просто ужас.

Спорить было бесполезно. Зеркало над раковиной ничуть не слукавило мне.

— Ваш город настолько замечательный, что все его недостатки ушли в мой дурной сон, — попытался объяснить я своё состояние.

— Я так и понял, юноша, — кивнул Бальдор. — Для такого, как ты — это нормально. Ты же не думал, что твой мир так просто отпустит тебя?

— Вообще-то, именно так я и думал, — пожал плечами я. — Я ведь уже здесь, и совершенно не собираюсь возвращаться.

— Это ты сейчас так говоришь, — хмыкнул инспектор. — А потом окажется, что нечто важное находится там, за пределами этого мира, и ты захочешь это что-то вернуть себе…

— Больно надо! — фыркнул я. — Всё, что мне дорого — со мной.

Я бросил взгляд на свою шляпу, которую успел прихватить с собой, и которую первым делом тайком повесил на крюк, чтобы не давать инспектору лишний повод для шуточки в адрес моих предубеждений, что кому-нибудь понадобится стащить мою шляпу. Как странно, что на ум пришла лишь эта старая вещица. Неужели у меня нет ничего более ценного?

— Это хорошо, — примирительно заключил Бальдор. — Но дурные сны придётся потерпеть. Это плохая энергия твоего мира, она может тебе мешать ещё какое-то время.

— Ну раз вы об этом так хорошо осведомлены, то будет ли считаться подобный случай за уважительную причину… — начал я.

— Не будет, — оборвал меня начальник. — Взгляни на меня, Марк. Я вообще в последнее время не сплю. А знаешь почему? Потому что некогда.

— И ещё потому, — напомнил я. — Что у вас бессонница.

— И поэтому тоже, — согласился Бальдор, беря в руку высокий стакан с чем-то горячим и ароматным.

В воздухе стоял довольно необычный, чуть горьковатый аромат.

— Это у вас что, кофе? — заинтересованно спросил я, принюхиваясь к густому аромату.

Бальдор отпил из своей кружки, и расплылся в удовлетворённой улыбке.

— Кофе, кофе, — наконец, произнёс он. — А ты, наверное, думал, что кофе есть только в твоём мире, да? Садись уже, раз пришёл.

— Ни о чём таком я не думал, — ответил я. — Просто запах немного не обычный.

Я сел за стол, всё ещё принюхиваясь к необычному аромату.

— Разумеется, не обычный! — отозвался инспектор. — Это ведь не ваш горький напиток, который с утра тебе отдаёт твою же энергию под большой процент.

— А как же иначе? — удивился я. — Так кофе и работает. Разве у вас не так?

— У нас не так, — с гордостью в голосе, проговорил Бальдор. — Наш кофе не манипулирует твоей же энергией, он даёт тебе заряд бодрости, ничего не требуя взамен. Попробуй сам.

Он указал на два высоких и узких ни то чайника, ни то кувшина. Кроме них, на столе стояло множество свежих закусок и угощений.

— Знаете что, — обиженно произнёс я, беря в руки кувшин с напитком. — До этого момента я ещё как-то мог поверить, что всё происходящее — не плод моего больного воображения, но после ваших слов веры вам никакой нет, так и знайте. Ни вам, ни этому миру.

— Ох, юноша, — покачал головой инспектор и отпил из своей кружки. — Тебе ещё столько предстоит узнать!

На столе стояла ещё пара пустых тарелок и кружек. Стулья стояли рядом, придвинутые к столу.

— Мне иногда кажется, — продолжил я разбавлять тишину своими мыслями, — что моя новая должность состоит в том, чтобы есть и иногда спать. Вы, случайно, не этим тут целыми днями занимаетесь?

— Ни этим, — вздохнул Бальдор. — Так уж сложилось, что серые и скучные будни без особого риска для жизни выпали именно на осенний период, когда над нами висит одно, хоть и довольно непонятное, дело.

— Понятно, — кивнул я. — Чем займёмся сегодня?

— Домами, разумеется. Ночью поступило ещё несколько заявок, ситуация выходит из-под контроля.

— Так чего же мы ждём? Давайте съездим на место происшествия, и попробуем что-нибудь узнать.

— Съездите, — согласился инспектор, вынимая из кармана часы. — Но без меня.

Дверь, ведущая в приёмный зал Инспекции по Паранормальным явлениям, распахнулась, и на пороге в приглушённом свете Управления возникла тонкая бледная фигура в сером платье под изящным чёрным плащом. Тихо закрыв за собой дверь, фигура уверенно двинулась в сторону нашего кабинета.

— Лизочка! — обрадовался Бальдор и чуть не вскочил со стула. — А я уже начал переживать. Ну, какие новости?

Элизабет застыла на пороге, слабая улыбка тронула её лицо, и непроницаемый взгляд её словно бы на мгновенье просветлел. В руках у неё был закрытый зонтик, на голове аккуратная шляпка. Она сняла плащ и шляпку, и вместе с зонтиком повесила на вешалку, рядом с тяжёлым плащом инспектора.

— Доброе утро, Бальдор, — ровным голосом произнесла она. — Доброе утро, Марк. Вижу, вы уже приступили к завтраку?

— Доброе утро! — отозвался я и отпил чёрный густой напиток, что и в этом мире звался «кофе»

Всё оказалось не так уж и плохо. Кофе был крепким, насыщенным, и, словно хорошее вино, согревающим. Горечи в нём не было, это был хорошо сбалансированный, достаточно сладкий, и, кажется, слегка пьянящий напиток. Никогда не пил кофе без сахара до этого момента.

Кроме оттенков дорогого шоколада, в кофе присутствовали и другие, едва уловимые ноты каких-то добавок. Имбирь? Возможно. Корица? Не исключено. Сделав всего пару глотков, я уже почувствовал в себе довольно мощный прилив сил. Захотелось встать и пройтись, а затем снова выпить местного кофе.

— Да, — согласился Бальдор, поправляя свои усы. — Присоединяйся!

— Так и быть, хотя я и не голодна, — ответила Элиза, и села напротив меня. — Выпью чашечку кофе, чтобы вы не считали меня отщепенкой.

Её серые глаза скользнули по мне, и мне пришла в голову мысль, что я почти не замечаю её особенности, а её бледный цвет кожи был почти нормальным.

Элизабет потянулась к металлическому кувшину, но инспектор оказался проворнее. Он схватил кувшин, и налил Элизе кофе. Та благодарно кивнула.

— Судя по вашим лицам, мальчики, — произнесла она, поднося кружку ко рту, — ночка у вас выдалась не очень.

Я украдкой глянул на лицо Бальдора, и не смог отметить на нём никаких причин, по которым Элиза могла бы определить это. А вот моя собственная физиономия вследствие дурного сна выглядела действительно не важно.

— Какое там! — огорчённо проговорил начальник. — Ты же знаешь мои сложные отношения со сном, Лиза. Если удастся поспать хотя бы разок на этой неделе — и то благо.

— Я вам уже говорила, — укоризненно покачала головой Элиза, — что вполне могу приглядеть за этой пустой комнатой, если вдруг вы почувствуете, что сможете уснуть. А вот кофе пить я вам не рекомендую.

— Я помню об этом, — ответил инспектор, — но случая пока не представилось. Никак не могу понять, в каком направлении искать ответ.

— А вы поспите, и ответ сам придёт к вам, — подразнила его Элиза. — Даже мне сон не настолько важен, как вам — главной опоре и головной косточке нашего механизма.

— Ты сказала: «косточке»? — заинтересованно переспросил Бальдор. — Я правильно услышал?

— Косточке, — вяло улыбнулась Элиза. — Вы всё правильно услышали.

Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Почему же не мозг, а именно косточка? — решил уточнить я.

— Потому что мозг, — ответила Элиза, переводя на меня свои странные серый глаза, — это нечто большее, чем просто знания. Мозгом я могу назвать всех нас вместе взятых, но никого по отдельности. Понимаете?

— Кажется, да, — согласился я.

— Косточка! — возмущённо буркнул Бальдор и отпил ещё один глоток из своей кружки.

Впрочем, лицо его скоро вновь приняло безмятежное выражение, но ненадолго.

— Ладно, Лиза, — согласился он. — Косточка, так косточка.

— Исторический момент, — заметила она, и обратилась ко мне. — Запиши куда-нибудь, а то потом не поверят.

Дверь в зал резко распахнулась, кажется, Бальдор вздрогнул. На фоне ещё тёмного уличного света возникла крупная фигура в чёрном плаще и шляпе. Оглядев властным взглядом зал, фигура направилась к нам.

Итак, молодой человек застыл у входа в наш кабинет, молча оглядывая его окрестности. Я понял далеко не сразу, что широкоплечий гость с щетиной на щеках и мужественным грубоватым лицом, был тем самым человеком, что утащил мою шляпу из бара. А значит, это и был Филипп. Взгляд его был хмурым, серьёзным.

Одет он был стильно, даже дерзко. Под распахнутым плащом с ремнём и довольно увесистой бляхой, у него была светло-малиновая рубашка, поверх которой сидела чёрная кожаная жилетка. Он снял перчатки и убрал их в карман.

В кабинете затаилось молчание, даже инспектор не проронил ни слова, а лишь молча смотрел на пришедшего коллегу, с кружкой кофе в руках.

— Доброе утро, — хитро улыбнулся гость, и его подозревающий взгляд буквально впился в меня. — Так значит ты ещё и ведьмак, ко всему прочему?

— Филипп! — отозвался Бальдор предупредительно. — Ты ведь уже всё знаешь, не так ли?

— Будете его защищать, Ваше сиятельство? — кинул ему тот. — Столько лет тут работаю, а столь ревностной протекции со стороны начальства не встречал. Одни угрозы, да манипуляции. Интересно было бы посмотреть, из чего ты состоишь, коллега.

Он оскалился, и я понял, что этот человек едва ли сможет простить меня за содеянное. Я стал активнее пить кофе, энергия мне ещё пригодится.

— Филипп, — повторил инспектор. — Если ты убьёшь его, то я… то ты… то не получишь зарплату, и отгулов тебе больше не видать, как своей совести.

Я поперхнулся кофе и закашлял. Филипп с наслаждением наблюдал за моими тщетными попытками откашляться.

— Нашли, чем пугать, — вздохнула Элиза. — Эй, Филипп! Хватит уже строить из себя крутого парня. Мне кажется, что Марк уже достаточно запуган нашим обществом. Бьюсь об заклад, что Бальдор уже озвучил ему его график работы, так что здесь тебе делать нечего.

Она посмотрела на меня, и мне стало очень неловко, потому что, скорее всего, она поняла, что внесла довольно существенный вклад в общий уровень моего стресса.

— Кроме того, — продолжила она. — Тебя должны были убить уже раз десять, и это только тогда, когда информация доходила до моих чутких ушей. Несколько раз, если ты помнишь, я и сама грозилась открутить тебе твою голову за сквернословие и дурное поведение. А если окажется так, что Алиса всё же ведёт подсчёт тех дней, когда твоя смерть была бы для неё облегчением, то, думаю, у неё нашёлся бы специальный блокнот для этих целей. Блокнот, практически полностью заполненный датами. Да что там мы! В округе нет ни одного человека, кто не хотел бы тебя хотя бы один раз убить.

Он слушал молча, на губах его играла тень улыбки.

— А как же Вероника? — робко спросил я, желая разрядить обстановку.

— Вероника, — отозвалась Элиза, — в отличие от нас, пустозвонов, пыталась сделать это, за что я её очень уважаю.

— Ха! — усмехнулся Филипп.

— Она пыталась убить его⁈ — изумился я.

— Это долгая история, Марк, — проговорил Бальдор. — Как-нибудь Филипп тебе её расскажет. Верно, Филипп?

— Да, — хитро улыбнулся тот, и ситуация словно бы снова перешла под его контроль. — Вижу, что подождать меня опять никто не соизволил.

Он кивнул на стол.

— Садись уже, — отозвался инспектор. — Никто не будет ждать, пока ты разбираешься с философией завязывания шнурков. Напомню, что над нами висит дело.

— Помню я про ваше дело, начальник, — проговорил Филипп. — Ладно, так и быть, послушаю ваши соображения на сегодняшний день, но сперва нужно кое-что сделать.

Он глянул на меня, и стал приближаться. Я поднялся из-за стола и так и остался стоять, ведь больше ничего сделать я не мог. Если мне придётся драться с этим типом, то, пожалуй, надо бить первым.

— Филипп, — позвал инспектор и замолчал.

Филипп не реагировал. Он встал рядом со мной, и пристально стал смотреть мне в глаза, словно бы изучая их. Я смотрел в его глаза в ответ, и ждал того момента, когда нужно ударить. И вот этот момент настал, но среагировать я не успел.

Резким движением он выставил передо мной руку. Это случилось так быстро, так стремительно, что где там мне с моей реакцией что-либо успеть! Я вздрогнул, и хотел было защититься, но вдруг обнаружил, что Филипп не нападал. Его рука ждала моего рукопожатия, и я уставился на неё, словно бы этот жест был мне не знаком.

Наконец, я протянул ему ладонь, и хорошенько её сжал, на что он ответил тем же самым. Мы смотрели друг другу в глаза и играли в игру: ни один из нас не должен поморщиться. Бальдор проиграл.

— Филипп, — негодующе воззрился он на человека в плаще. — Опять ты за своё! Прекрати это немедленно.

— Филипп, — сказал тот, не обращая внимания на инспектора. — Филипп де Монт. Добро пожаловать в команду, старина!

— Садись, — резко произнёс Бальдор, указывая на свободный стул. — И объясни мне кое-что.

Тот иронично выдохнул, и направился к вешалке. Там он повесил свой плащ, шляпу, и на мгновенье замешкался, чтобы оценить мой головной убор по достоинству. И хотя он его не трогал, от его взгляда мне было неприятно.

Затем он подошёл к столу и сел на предложенное место. Вместо встречного вопроса он уставился на инспектора, в глазах его горели азартные огоньки раздора.

— Объясни мне, пожалуйста, — спокойно произнёс Бальдор, — что это сейчас было, де Монт?

— Ох-о, — выдохнула Элиза, кусая бутерброд. — У кого-то сегодня будут неприятности.

— Неприятности сегодня у всех, — буркнул Бальдор. — Потому что наш Филипп сегодня на службе, а мне совершенно некогда возиться с вами. Можешь ты вести себя, как человек, или тебя нужно подержать в отдельной песочнице?

— Столько нервных клеток теряете, — спокойно отозвался Филипп. — Так ведь и заболеть недолго. А я просто поздоровался со своим новым коллегой. Неужели вы разучились обычным манерам?

— Вот я с тобой буду так же здороваться, — хищно улыбнулся Бальдор, и наклонился вперёд. — Пихну тебя в свой ящик стола, и оставлю тебя там на недельку.

— Лучше на две, — заметила Элиза. — А была бы тут Алиса, она бы месяц предложила. В профилактических целях, разумеется.

— Лизочка, — обаятельно улыбнулся ей Филипп. — Вижу и ты по мне очень скучала, и переживала, как бы я не откинул свои новые туфли. Вообще, такого радушия, как у нашей команды нигде никогда не бывает. Вы уникальные, ребята.

— Я не стану переубеждать тебя в обратном, — ответила Элиза, и как можно красноречивее посмотрела на Филиппа. — В игре «кто больше любит Филиппа де Монта» никто из нас одержать победу не сможет, ведь сильнее тебя самого никто никогда тебя любить не будет.

— И ты хочешь, чтобы мне стало стыдно за это? — снова улыбнулся он. — Не дождётесь, Ваше Величество.

— Ладно, это выяснили. Мясо сегодня как будто из другой партии, — заметил Бальдор. — Попробуй де Монт, и скажи мне, что я не прав.

Тот взял бутерброд с мясом, и тот почти полностью исчез в его рте. Потом он какое-то время жевал, и на лице его воцарилась задумчивость тщательного анализа.

— Ну, может и так, — согласился, наконец, он. — Если память мне не изменяет, то на прошлой неделе было куда острее.

— Так я и знал, — согласился инспектор. — Ладно, раз уж ты жив и здоров, то введу вас всех в курс сегодняшних мероприятий, сразу после того, как ты пообещаешь, что не будешь больше использовать свои незаурядные методы общения с Марком.

— Вы хотите, чтобы я с ним вообще не общался? — удивился Филипп. — Это я, конечно, могу, но…

Элиза фыркнула, показывая этим своё несогласие со сказанным.

— Вот уж чего ты никак не можешь, так это помолчать, когда этого требуется, — вздохнула она. — Даже когда весь город оплакивал Оскара первого, ты и минуты не мог продержаться, не рассказывая непристойных анекдотов. Некоторые из них, кстати, я так и не смогла стереть из своей памяти.

— У каждого свой способ грустить, — заметил Филипп. — Да и что с меня было взять в тот день, если вместо Королевской крови мне подсунули Огонь Нагхимари?

Инспектор неодобрительно покачал головой, но промолчал.

— А что насчёт нашего нового коллеги, — он взглянул на меня, с хитрецой, но уже как будто без злости. — То мне не за что его винить. Кажется, он довольно славный малый.

— Вот и хорошо, — благозвучно ответил Главный Инспектор. — Тогда прямиком из песочницы вы трое направитесь на обследование особняка в самом центре Грома. Сегодня ночью поступило ещё две заявки, случаев становится всё больше.

— Вы сказали: трое? — уточнила Элиза, указывая на Филиппа. — Он что — пойдёт с нами?

— Пойдёт, — кивнул инспектор. — И я бы ни за что не отпустил вас троих, если бы не Оскар. Он просит явиться к нему сегодня, у него есть ко мне какой-то разговор.

— Известно какой, — хмыкнул Филипп. — Наслушаетесь про нашу работу много лестных слов.

— Думаю, здесь ты прав, — вздохнув, согласился начальник. — Хотя он и не настолько глуп, чтобы выражать своё недовольство, как это делают некоторые. У него другие, более тонкие методы.

Бальдор многозначительно посмотрел на Филиппа. Тот доел бутерброд, и принялся за кофе.

— Центр города! — воодушевлённо выдохнул он. — Это значит, что мы поедем на автоматике? Чур, я за рулём!

— Никто из вас не будет за рулём, особенно ты, де Монт, — предупредил Инспектор. — Я не дам тебе уничтожить ещё новенькую автоматику! Мне про ту ещё периодами напоминают.

— Значит, ради нас откроете дверь? — улыбнулся Филипп. — Какая честь!

— Открою, — вздохнул Бальдор. — Не пешком же вас в такую даль отпускать. Хотя тебе, Филипп, свежий воздух не помешал бы, вон какой ты бледный.

— Не бледнее остальных, — усмехнулся тот, кидая лукавый взгляд на Элизу. — Значит, нам нужно проверить один дом? Только и всего?

— Два дома, — уточнил инспектор. — Двери я вам открою, но собирать информацию будете сами. Оскар меня быстро не отпустит, слишком накалилась ситуация, а мне совсем нечего ему пообещать.

— Передайте ему, что дело будет скоро закрыто, — ответил де Монт. — Ведь с нами теперь есть Марк, а значит, в крайнем случае, он может просто проклясть неугодные нам дома. Или Оскара.

— Ты хоть иногда думаешь, когда говоришь? — возмущено выдохнул Бальдор.

— Спокойно, начальник, спокойно, — ответил он. — Я пошутил. Дома не виноваты, я имел в виду людей.

Вместо ответа инспектор приложил руку к лицу, и сквозь ладонь произнёс:

— Ключ у тебя?

— У меня. Только в нынешнее время подарочек может оказаться с подвохом.

Филипп допил кофе и весело подмигнул мне.

— Только не в этом случае, — устало произнёс Бальдор. — Я лично проверял каждый дюйм — всё сделано на совесть.

— Уж не знаю, о чём вы говорите, — заметил я. — Но очень интригующе.

— Об уличном ящике для инструментов, — улыбнулся мне де Монт. — Должен же ты где-нибудь жить.

Вскоре с завтраком было покончено, мы стали собираться на выход.

— Вот скажите мне честно, Бальдор, — послышался слегка озадаченный голос Элизы. — Вы хорошо подумали, прежде чем выкинуть нас в неизвестное пространство? Допустим, что наша смерть положительно скажется на расстановке столов в кабинете, и вы сможете гораздо чаще распевать свои любимые арии в пустой комнате. Кроме того, наше жалованье вы сможете применить по своему усмотрению, ну, или откажитесь от него в пользу казны Грома, с вас станется. Но ведь работы у вас от этого меньше не станет.

— Как ты могла обо мне так плохо подумать! — огорчился Бальдор, надевая свою шляпу. — Я вовсе не стал бы чаще петь в пустой комнате, да и ваше жалованье я ни за то бы не отдал Оскару, вот ещё!

— И это они говорят, что я слишком грубый, — иронично заметил Филипп, указывая большим пальцем на Элизу и Бальдора. — А сами-то!

— Ну, а если серьёзно, — продолжил инспектор, — то ты, конечно, права. Мне до жути не хочется отпускать вас в эти чёртовы дома одних. Но Алиса сегодня по уши в своих делах, и я не могу её дёргать всякий раз, когда случается нечто подобное…

— Думаю, что в любом случае она вам выест на голове плешь, и до самого мозга достанет, — ответила Элиза. — Она уже ни раз говорила вам, что готова помогать нам, если может.

— Но она не может, Лиза! — выдохнул инспектор. — Ты разве не ощущала, что ей нужен отдых после происшествия с Филиппом?

Элиза задумалась, Филипп, стоящий рядом, молчал. Молчал и я.

— Думаю, что заметила, — наконец, ответила она. — Боюсь, что вы правы. Алису просить не надо, мы справимся и сами, Бальдор Сторм. Вы должны понимать, что я не боюсь смерти. Я спрашиваю не за себя.

— Вот за это я тебя и люблю, — улыбнулся начальник. — Вечно печёшься о других, прямо два сапога пара с Алисой.

— Берите на вооружение, инспектор, — заметила она.

— Непременно, — тут же ответил он. — Давайте лучше я развею ваши страхи. В том доме, в который вы сейчас войдёте, по словам её хозяйки, пропала вся мебель. Это случилось ночью, внезапно. Можете себе представить эту картину?

— Кажется, могу, — усмехнулся де Монт. — Очень любопытное зрелище. Давайте не будем тянуть с перемещением, Бальдор. Я хочу увидеть это лично.

— Не торопись, — хмуро отозвалась Элиза. — А то окажется, что ты и сам пропадёшь, если остановишься где-нибудь вдоль стены.

Де Монт не обиделся, а лишь усмехнулся, и даже расправил плечи, вероятно, ассоциируя себя со шкафом.

— Ваша задача — проверить уровень магии, если он всё же будет, — пояснил Бальдор. — Примерный, точный нам сейчас ни к чему. Поискать аномалии, следить друг за другом, держать язык за зубами. Разве это так сложно?

Последнее было сказано в мой адрес, и подкреплено красноречивым взглядом глубоких умных глаз Главного Инспектора. И правильно! Я уже успел позабыть о силе своего языка. Такого тут наворотить могу, если не буду помнить об этом постоянно.

— Если что-нибудь произойдёт, — продолжил инструктаж начальник, — Ты, Филипп, сразу же дашь мне знать. А остальным в этой комнате нужно учиться подобным вещам в срочном порядке.

— Вы ведь прекрасно знаете, инспектор, — со вздохом произнесла Элиза, — что я бы и рада вновь овладеть возможностью доставать вас в любое время суток одной лишь силой мысли, но после смерти у меня почти ничего не выходит. Я полагаю, что это плата за мою вторую жизнь.

— Чепуха, — махнул рукой Бальдор. — У тебя всё получится. Возможно, просто нужно больше времени. Займитесь с Марком практикой на досуге, ты ведь знаешь все нюансы этого процесса.

— Был бы ещё этот досуг, — вздохнула Элиза. — Ладно, уговорили.

Мы оделись, я нацепил на себя свою любимую шляпу, и инспектор подошёл к глухой стене. Левой рукой он очертил прямоугольник, и на вид безжизненный камень, вдруг словно бы ожил. Вернее, не ожил, а преобразился. Его очертания стали таить, мерцать, а сразу за ними начало проступать нечто красное и широкое. Это было дверное полотно с золотыми полосками по краям, и хромированной ручкой с благородно поблёскивающим замком.

Мы подошли к двери и встали рядом. Инспектор оглядел нас, кивнул, и, повернув ручку вниз, медленно открыл дверь.

Едва инспектор открыл дверь, как из прохода повеяло старой добротной мебелью. В этом запахе, что принёс непрошеный ветерок в наш кабинет, было нечто таинственное и древнее. Впрочем, немного пыли мой нос тоже смог уловить.

За дверью нас ждала просторная гостиная, в которой побывал ураган. Филипп театрально вздохнул, и первым шагнул вперёд. Элиза куда более правдоподобно закатила глаза, и тоже перешагнула порог созданной инспектором двери. Я поспешил следом, провожаемым хмурым взглядом Бальдора. Местную традицию закатывать глаза перед перемещением пока решил не поддерживать.

Войдя в тихий дом, я обнаружил себя стоящим посреди просторной комнаты, где действительно не было ни единого шкафа, ни одного стола, ни даже стула. Дверь за моей спиной исчезла.

— Хмурое местечко, — заметил Филипп, оглядываясь по сторонам. — Прямо кладбище испорченных вещей какое-то.

Действительно, лучше и не скажешь. В дальнем углу, у окна, валялась побитая посуда, осколки которой были разбросаны по белоснежному ковру с длинным ворсом. Рядом, вдоль другой стены валялась расписная ваза с букетом увядающих полевых цветов. Кажется, ваза не уцелела, она треснула в нескольких местах. Вдоль стены, где располагалась дверь, валялись книги. Некоторые из них были смяты и изорваны, без боли на это смотреть было невозможно. Поверх книг была разбросана земля и уже увядшие комнатные растения. Вероятно, на книжном шкафу, что стоял именно здесь, раньше стояли комнатные растения. Теперь хозяину дома придётся найти себе новые.

Судя по вмятинам на ковре, у дальней стены, возле другого окна, раньше стоял стол. Это можно было понять и по письменным принадлежностям, что теперь небрежно лежали на ковре и притягивали взгляд.

Мы молча оглядывали комнату. Кроме вышеописанного, я смог обнаружить следы стоящего раньше небольшого диванчика, какой-то квадратной и почти пустой мебели, и, вероятно, подвешенных полок с цветами. Больше ничего интересного в комнате не было.

— Что скажешь, Лиза? — спросил Филипп, закончив обходить комнату.

— Магии не ощущаю, — тускло заметила она. — Но и рук человека тоже.

— Вполне согласен с тобой, — довольно кивнул де Монт. — Мебель пропала мгновенно, и мне это не нравится.

— Связи с предыдущими случаями как будто нет, — заметила Лиза, проверяя прочность оконных рам. — Но это лишь на первый взгляд. А что думаешь ты, Марк?

Честно говоря, после того, как я услышал их довольно точные наблюдения и анализ комнаты, мне стало стыдно, что мне было нечем похвастаться. Но сказать что-то было просто необходимо.

— Симпатичная комната, — начал я свои почти детские рассуждения. — Запах мебели в доме ещё ощущается. Думаю, что она была не дешёвой, как и сам дом.

— Погоди, погоди, — остановил меня Филипп. — Ты хочешь сказать, что все случаи происходили лишь в домах с хорошим достатком? Браво, Марк! Хорошее замечание, может пригодиться.

— Вот именно! — облегчённо выдохнул я.

— И как это я сама не заметила? — удивлённо проговорила Элиза. — Ладно, идёмте, осмотрим остальной дом.

Весь следующий час мы провели в блужданиях среди потерявших своё место вещей, разбросанной одежды, битой посуды и прочих не менее важных деталей дома. На втором этаже ситуация обстояла не лучшим образом. В комнатах с хорошим ремонтом и располагающим мягким освещением царила разруха и бардак.

— Может, разделимся? — предложил Филипп. — Быстрее закончим.

— Конечно, — кивнула Алиса. — Но учти, что если ты отойдёшь достаточно далеко от нас, то потеряешь ауру принадлежности своей сущности к службе в Инспекции, и вполне можешь исчезнуть тоже.

— Ты намекаешь на то, — ухмыльнулся де Монт, — что я напоминаю тебе шкаф? Просто признайся, что я нравлюсь тебе, Лизочка!

— Я вовсе не намекаю, Филипп, — Элиза остановила свой жутковатый взгляд на его лице. — Кроме того, от шкафа в тебе есть только интеллект. И ещё, на твоём месте, я бы не слишком задирала свой нос, и поискала бы себя в другом разделе. Скажем, табуреток.

Некоторое время Филипп молчал. Молчал и выразительно смотрел на неё. Его ноздри опасно раздувались. Я приготовился перехватить его, если вдруг он бросится на неё.

— Ну ты ж моё солнышко! — ласково улыбнулся Филипп, чем совершенно обескуражил меня. — Можешь не прятаться за всеми этими словами, я всё равно всё знаю.

— Раз уж ты всё знаешь, — парировала Элиза, — то почему же ты тогда предлагаешь нам разделиться? Ты что, не слышал Бальдора? Нам нельзя разделяться, дом может выкинуть что угодно, и по раздельности — мы трупы.

— Мы? — хмыкнул Филипп и подмигнул Элизе. — Ладно, зануда. Ты права. Просто мне пришло в голову, что всё, что должно было произойти в этом доме — могло уже произойти. Я тут пришёл к выводу, что кто-то пытается донести до нас какую-то мысль. А мы филигранно пытаемся не понять его послание.

Элиза приоткрыла рот от изумления.

— Де Монт! — нотки восторга, такого не свойственного её речи, по-новому заиграли её словами. — Будь я проклята, если ты не прав!

— Раз уж мы всё осмотрели в этом скучном клоповнике, — нарушил задумчивую тишину де Монт. — Давайте хотя бы прогуляемся по центру Грома? Покажем Марку наш славный город, я угощу вас сочными мясными пирогами.

Признаться, услышав такое предложение, я был уже согласен идти за Филиппом куда угодно, но, глянув на хмурое лицо Элизы, поубавил свой пыл.

— Никуда мы не пойдём, — железным голосом проговорила она. — Бальдор приказал ждать его здесь, и мы будем ждать его здесь.

— Да брось ты, — вздохнул де Монт. — Ты же знаешь, насколько Оскар болтлив. Нам придётся ещё целый час ждать возвращения Великого начальника, а здесь даже посидеть негде!

— На пол садись! — парировала Элиза. — Прекрати вести себя как ребёнок! Не забывай, что мы на службе, а не на вечеринке. Тебе мало твоей беспечности, благодаря которой ты только что чуть не расстался с жизнью?

— О его способностях не знали даже провидцы, — возмутился Филипп, указывая на меня ладонью. — Так откуда же мне было знать, что нужна была защита⁈

— Думать, де Монт, думать! — ответила Элиза. — Наперёд.

Мы стояли в прихожей, недалеко от входной двери, и они говорили так, словно бы меня рядом совершенно не было. Филипп умолк, в глазах его светилось негодование. Думаю, что отчасти понимал его. Он был неправ, и просто не хотел признать этого. Ловушка, в которую время от времени попадают многие мужчины.

— Знаешь что, Лизочка, — с деланным самообладанием, проговорил он. — Никто в этом доме, в этом городе, во всём мире, а так же и в других мирах, не сможет остановить меня, если я вдруг захочу уйти.

— Во-первых, — тут же отозвалась она, — я тебя не держу. Ты можешь идти, куда и когда твоей душе угодно. Во-вторых, не думаешь ли ты, что я боюсь тебя, Филипп де Монт?

С этими словами она шагнула к нему почти вплотную, и подняла на него лицо, на котором сквозь безразличие я различил довольно существенные ноты решимости и готовность к действию.

Филипп молчал. Он не отступил назад, не отвёл глаз, просто смотрел на неё, и молчал.

— И прекрати уже называть меня Лизочкой, — сквозь зубы проговорила она, не отводя глаз. — Это нужно ещё заслужить.

Некоторое время вокруг всё застыло. Тишина опустилась на нас, и словно бы тоже наблюдала за ситуацией.

— Какие же у тебя очаровательные глазки, — с восхищением проговорил Филипп. — Невозможно оторваться. Особенно, когда ты злишься. Эй, Марк, советую.

Только теперь он глянул в мою сторону.

— Ты неисправим, — констатировала Элиза, но в голосе её больше не было того железа, что чувствовалось ещё минуту назад.

— Не злись, — тихо попросил Филипп. — Ты ведь знаешь, как мне дороги твои глаза.

— Злиться на тебя — это такая пустая трата времени! Уж лучше я буду считать дождевые капли на оконном стекле в моей гостиной, чем копить на тебя злобу, — ответила Элиза и отвела взгляд в сторону.

— Не самая глупая затея, — заметил Филипп с улыбкой. — Особенно, когда дождя нет.

— Уж я-то не сомневаюсь в том, что в твоём рукаве припрятаны десятки доказательств твоей правоты, — ответила Элиза.

И вот, входная дверь открылась, и вместо улицы за её порогом мы увидели просторный, почти сверкающий светом зал. В проходе застыла фигура Бальдора, он смотрел на нас с недоверием, будто бы уже знал о споре Филиппа и Элизы. Наконец, он шагнул вперёд, и закрыл за собой дверь.

— Ну, — спросил он Элизу. — Как продвигаются поиски? Нашли что-нибудь?

Он бегло пробежался по пустой прихожей, заваленной одеждой справа от двери, и какими-то бумагами — с левой.

— Ничего, — ответил Филипп. — Магией здесь и не пахнет.

— Это я уже заметил, — вздохнул Бальдор. — Что-нибудь ещё?

— Филипп думает, что это послание, — ответила Элиза. — И чем больше я думаю об этом, тем больше склонна согласиться.

— Скажу больше, — оживился инспектор, обходя углы прихожей. — Это послание разгневанного и обиженного существа.

— Откуда вы это знаете? — удивлённо спросил я.

— Это просто закономерность, — махнул рукой он. — Вопрос в том, что это, и как выйти на контакт с этим существом? И почему именно дома?

— Богатые дома, — поправила Элиза. — Марк тоже решил поучаствовать в нашем маленьком расследовании.

— Верно, — согласился Бальдор. — Дома далеко не бедных Громовцев. Это тоже чего-то, да говорит. Я уверен, что мы вот-вот нащупаем нить, что проходит сквозь все эти случаи.

— Ну что там Оскар? — поинтересовался де Монт. — Обещал нас повесить, если мы не распутаем дело к вечеру?

— Если он сделает это, то окажет некоторым из нас честь, — заметил Бальдор. — Деликатность нашего правителя иногда настораживает. О, заклинаю вас, если будете общаться с Оскаром, помните: нет более хитрого и умного человека, чем тот, что смог сесть за бразды правления Грома.

— Не согласна с вами, — отозвалась Элиза. — Я конечно ни раз говорила о вашей нерациональности и недальновидности, но это ведь я не всерьёз. Я считаю, что вы ничуть не глупее этого хитреца. Кто бы ещё придумал найти и вытянуть из другого мира в наём такого перспективного человека как Марк?

Мне стало чертовски приятно от её слов. Впрочем, от фразы её веяло теплом в сторону Бальдора, нежели меня. Ничего удивительного.

— В общем и целом, поддерживаю! — улыбнулся де Монт. — Снять кандалы его собственного мира, привести в наш мир, и посадить на нашу цепь — это ли не гениально?

Инспектор одарил Филиппа хмурым взглядом, который вполне мог означать нечто, вроде «заткнись», хотя и очень завуалировано.

— Вы останетесь с нами? — скрасила неловкое молчание Элиза.

— Нет, — покачал головой инспектор. — Оскар отпустил подышать меня свежим воздухом, боюсь, что мы обсудили ещё не все сложности города, так что второй дом вы тоже осмотрите сами.

Он развернулся, и руками обвёл контуры закрытой двери. А когда он открыл её, то за ней уже не было пышного светлого зала. За ней, словно в каком-то дурном сне, виднелась полутёмный квадрат мокрой и сырой прихожей.

Потоки воды хлынули через порог, и я с сожалением отметил, что мои ботинки почти сразу стали мокрыми.

— Вот ведь проклятье! — выдохнул де Монт. — Инспектор, а давайте я сам переговорю с Оскаром, а вы осмотрите дом? Давно я не общался со светилом нашего города, мне есть что сказать.

— Что, — усмехнулся Бальдор, — плаваешь не так хорошо, как языком метёшь?

— Нет, — качнул головой он. — Просто подумал, что бремя ответственных переговоров вполне мог бы взять на себя вместо вас. Не всё же вам страдать, начальник!

Элиза незаметно вздохнула, и прошла за порог открывшейся двери. Я последовал её примеру, хотя сердце отчётливо подсказывало мне этого не делать.

В тусклой прихожей угадывался недурной вкус хозяина. Шкаф из дуба с позолоченными ручками разбух у самого основания, и пошёл трещинами вверх. Комод у правой стены постигла та же участь, его теперь можно было лишь выбросить. Вешалка у двери держалась молодцом, так как была металлической. Однако это лишь с первого взгляда. При ближайшем осмотре оказалось, что вся она проржавела, и теперь представляла собой довольно удручающее зрелище.

Закрытые добротные двери, а их было сразу три, перекосились. Лестница, что вела наверх, представляла собой довольно опасное испытание, некоторые из её ступеней потемнели, словно бы за домом никто не приглядывал уже много десятков лет. Вода ручьями лилась со второго этажа, и причину потопа мне узнавать совершенно не хотелось.

— Что-то новенькое, — заметила Элиза.

— Ты ошибаешься, — ответил де Монт. — Это всё те же записки, написанные другим языком. Что ты чувствуешь, Лиза?

— Ничего.

— Вот и я ничего, кроме бесконечной любви к твоим глазам, — ответил Филипп. — Ты ведь знаешь, что это значит?

— У всего есть свои пределы, Филипп де Монт, — ответила Элиза. — Даже у моего терпения. Прекрати.

— Ладно, ладно, — поспешил с ответом он. — Так что?

— Я полагаю, что и здесь мы не найдём ничего, что указывало бы нам на решение проблемы, — вздохнула она. — Но проверить дом — наша обязанность.

— Ещё бы! — согласился де Монт. — Заранее очистить свою душу и совесть перед Главным Инспектором, прежде чем предстать перед его Святым ликом — это ли не смысл нашей работы?

Он хохотнул, но в этом его никто не поддержал. Элиза бросила на него слегка недовольный взгляд, и, взявшись за ручку двери слева, осторожно открыла её.

Дверь открылась, и за её порогом нас ждала довольно странная картина. В принципе, я мог бы объяснить подобные температурные фокусы, однако, пробежавшись глазами по небольшой комнате, объяснений у меня всё же не нашлось.

За порогом двери стояла зима. Иней лежал на замёрзшей мебели, словно в морозилке, пол был скользким, как поверхность замёрзшего озера. Дверь, вероятно, какое-то время была открытой, и вода попала сюда, а потом замёрзла. Но что послужило этому причиной — загадка.

— Филипп, — скомандовала Элиза. — Оставайся у двери, и не вздумай закрывать её. Марк, пойдём.

Мы вошли в комнату, и холод тут же не деликатно дал о себе знать. Всё, о чём говорил мне Бальдор в первый день нашей встречи, теперь стало более чем верным. Мои мокрые, прохудившиеся ботинки, первыми испытали на себе здешний мороз. Укутавшись в свой довольно тонкий плащ, я принялся осматривать комнату.

Если не считать низкой температуры и льда под ногами, то комната выглядела вполне нормальной. Это был рабочий кабинет с дубовым столом и удобным креслом. Книжные полки с рядами книг стояли возле окна. Горшок, со словно бы застывшем во времени, пёстрым алым цветком, одиноко стоял на полке над небольшим камином. Напротив камина висел пейзаж осеннего леса, кроны пожелтевших деревьев нещадно бил суровый ветер с дождём, но те лишь гнулись под его напором, но не сдавались. Вероятно, такой был посыл этой картины. Хотя, скорее всего, хозяин дома едва ли искал в ней какой-нибудь смысл.

Я и сам не заметил, как начал стучать зубами и ёжиться. Элиза выглядела ничуть не обременённой подобными неудобствами, что вызывало недоумение.

— Тебе не холодно? — спросил я Элизу, когда мы встретились у рабочего стола.

— Нет, — ответила она. — Но если бы ты спросил меня это тогда, когда я ещё была живой, то мой ответ был бы совершенно другим. Я ничего не нашла.

— Я тоже, — признался я, пытаясь согреть замёрзшие руки.

— Проклятье! — вдруг раздался встревоженный голос со стороны дверей. — Эй вы, скорее!

Едва мы услышали голос де Монта, то сразу бросились на выход. Филипп стоял на пороге, и держал дверь двумя руками. Лицо его было напряжено, руки дрожали. Щель межу дверью и стеной становилась всё меньше, дверь закрывалась вопреки препятствующему ей Филиппу.

— Быстрее! — прорычал он, и мы с Элизой едва успели выскользнуть наружу.

Он отпустил дверь, и та тут же захлопнулась, издав при этом глухой рассерженный стук.

— Что это было? — спросил я, глядя на покрасневшего де Монта.

— Чёрт его знает! — вздохнул он. — Но, думаю, вам двоим судьба только что дала второй шанс.

— А давайте больше никуда не пойдём? — предложил я. — Вода в башмаках — это не самое худшее испытание.

— Это наша работа, — напомнила Элиза. — Кроме того, ты правда считаешь, что я бы дала тебе замёрзнуть?

Я ничего не ответил. Не настолько хорошо я знал Элизу, чтобы утверждать обратное. Но что бы она могла предпринять?

Она направилась ко второй двери, и после беглого изучения её почерневшей ручки открыла дверь.

«Почему бы и нет?» — подумалось мне, когда из открытого дверного проёма хлынул поток горячего знойного воздуха. Мы подошли ближе, и оценили обстановку в открывшемся нам пространстве.

Это была гостиная. Довольно тесная, но уютная. Вернее сказать, уют некогда был в этой комнате, но теперь от него осталось не так уж и много. Сырость и зной своим горячим касанием погубил в этой комнате практически всё.

Хорошенький старинный диван с милой цветочной обивкой переживал свои не лучшие времена. Он выцвел, словно бы много бывал на солнце, и в некоторых местах разбух. Рядом стоящий небольшой дубовый столик опирался лишь на две ножки, напоминая маленький вигвам. Рядом лежали две другие ножки стола, и разбитая посуда с почерневшей скатертью.

— Туда я не пойду точно, — заявил де Монт. — А раз не пойду я, то не пойдёте и вы.

— Согласна, — кивнула Элиза. — Отправим туда Бальдора, когда он явится. Он как раз давно хотел побывать в тёплых странах. Одной мечтой станет меньше.

Элиза захлопнула дверь, и поток горячего воздуха тут же прекратился.

— Что с тобой не так? — проговорил де Монт, оглядываясь. — Дай нам знак, чего ты хочешь!

После этих слов наступило молчание. Какое-то время мы вслушивались в журчание тихого ручья, бегущего по ступеням.

— Ну конечно, — с безразличием сказала Элиза. — Так тебе и ответят тёмные силы, жди. Но попытка не плохая. Ну что, кому интересно, что нас ждёт за третьей дверью?

Она направилась к дальней двери, и мы молча последовали за ней.

— А если за ней нас поджидает стая голодных волков, — предположил де Монт, — что ты намерена предпринять?

— Выставлю вперёд самое дорогое, что у меня есть, и попробую убежать, — пожала плечами Элиза.

— Это что же?

— Тебя, де Монт, тебя.

Он с неуверенностью посмотрел на дверь, а затем на Элизу.

— Вот вроде бы и приятно, — заметил он. — Но что же ты потом будешь делать со своей жизнью… без меня?

— Припеваючи жить буду, — выдохнула она. — Прекрати уже свои неуместные шуточки, или волки за дверью покажутся тебе не самым худшим, что может тебя ожидать.

Он умолк, и на лице его застыла озорная улыбка. Глянув на меня, де Монт подмигнул. Кажется, подобные диалоги забавляли его, чего я никак не мог понять. Там, за дверью, действительно могло быть всё что угодно, а он не относился к этому серьёзно.

Элиза повернула ручку, и потянула дверь на себя.

С первого взгляда, это была обычная уютная спальня с двумя симпатичными пейзажами на стене, благородными синими занавесками и одним широким панорамным окном, за которым, впрочем, было сложно что-либо разглядеть.

Портила идиллию одна довольно существенная деталь: в полу зияла огромная дыра, чёрный зев которой казался гигантским бездонным колодцем. Разумеется, всё, что было в этой комнате, провалилось в эту чёрную дыру, теперь лишь одни стены и пара оставшихся поломанных досок в полу, могли рассказать нам, что здесь произошло. Но те, разумеется, молчали.

— Один маленький шаг для человека, — вспомнилось мне вдруг. — И огромный — для человечества.

— Не торопись покидать нас, Марк! — усмехнулся де Монт. — Ещё представится случай, да не один!

В какой-то момент мне показалось, что оттуда, из этой чёрной пещеры в полу кто-то смотрел на нас. Ветерок, откуда-то взявшийся в этой комнате, принёс с собой запах сырой земли и плесени. Насколько же глубоко уходила эта дыра?

— Ничего интересного, — констатировала Элиза, и закрыла дверь.

— Я бы с тобой не согласился, — заметил я. — Дыра в полу — явление не слишком типичное. По крайней мере, в нашем мире. А как у вас?

— У нас тоже, — вздохнула она. — Чаще встречается в голове, но это уже отдельная история.

Она одарила де Монта быстрым взглядом, и я с облегчением понял, что эти слова были адресованы не мне.

— Что ж, — подытожила она. — Кое-какие выводы уже сделать можно. Что скажешь, Филипп?

— Думаю, что оба мы пришли к одним и тем же мыслям, — ответил он, ласково улыбнувшись. — Годы службы заставляют нас мыслить шаблонно.

Мне стало немного обидно, и я почувствовал себя неким отщепенцем. У этих двоих уже были какие-то соображения, а у меня нет. Ни малейшего, кроме тех, что были уже озвучены. А точно ли я подхожу для подобной службы?

— Унылая картина вырисовывается, — заметил де Монт, почёсывая щетинистый подбородок.

— Не хочешь заглянуть на второй этаж? — спросила Элиза, глядя на лестницу. — Может быть, и не сломаешь себе ничего. Кто знает!

— Ну уж нет, — усмехнулся Филипп. — Кандидатура Бальдора вполне подходит и на эту роль. Эта лестница того и ждёт, чтобы сломать кому-нибудь пару ног.

— Марк? — обернулась Элиза. — А что думаешь ты?

— Думаю, что мои ноги мне ещё пригодятся, — ответил я.

— Да нет же, не про лестницу! — выдохнула она. — Туда тебя никто не пустит, не переживай. Что скажешь насчёт дома?

— А что тут можно сказать? — пожал плечами я. — В прихожей всего три двери, этого как-то мало. Всего одна спальня, кабинет и гостиная! Где же всё остальное?

— Парень дело говорит! — одобрительно проговорил де Монт. — Мне тоже показалось, что чего-то не хватает.

— Показалось ему, — фыркнула Элиза.

— Если это действительно сообщение, — продолжил рассуждать я, — то его можно отнести к ультиматуму. Самоуничтожение, если быть точным.

— Может быть, — согласилась Элиза. — По крайней мере, похоже. В этих комнатах настоящая разруха — дом придётся долго восстанавливать. А что насчёт других?

— Возможно, в других домах и методы другие? — предложил Филипп. — Это может говорить лишь о том, что все они сами по себе.

— И не управляются единым механизмом, — закончила Элиза. — Тоже весьма хорошее предположение. Впрочем, это лишь на первый взгляд, мы можем ошибаться.

— Вот ведь проклятье! — вдохнул Филипп. — Я себе все ноги промочил!

— Только теперь? — удивился я.

— Тихо! — оборвала меня Элиза. — Вы это слышите?

— Что? — прислушался Филипп.

И действительно, откуда-то сверху доносились слабые хлюпающие удары, словно бы по отдалённому коридору кто-то шёл. Этих звуков раньше не было.

— Что это? — тихо спросил я.

— Пойди, да узнай, — шепнул де Монт. — Потом нам расскажешь, если жив останешься.

— Филипп! — шикнула на него Элиза. — Закрой рот, ничего не слышно.

Шумы стихли, журчание воды снова заняло главенствующую позицию в звуковом оформлении дома.

— Интересно, что это было? — спросила Элиза.

— Может, кошка? — предложил де Монт. — Или собака?

— Любая кошка будет обходить это место стороной, — ответила она. — Собака тоже. Они чувствуют дурную, расстроенную энергетику дома, которую, кстати, мы с тобой уловить никак не можем.

— Ну что вы тут шумите? — послышался голос Бальдора за спиной. — Нашли что-нибудь стоящее?

— Вы как раз вовремя! — вздохнула Элиза. — Там наверху, кто-то был.

Дверь, что теперь была открыта, вела в кабинет Управления. Насколько спокойной и родной казалась обстановка за дверью, настолько же окружающая действительность была чуждой и недоброжелательной.

Бальдор шагнул через порог, и огляделся. Взгляд его застыл на лестнице, брови опустились. За тем он глянул на свои уже мокрые ботинки, и неодобрительно покачал головой.

— Скверное местечко, — объявил он.

— Наверху кто-то был, — повторил де Монт. — Вероятно, ваши усы напугали бедное существо. А ведь оно всего-навсего хотело познакомиться с нами, и, может быть, оторвать нам голову.

— Оторвать голову могу и я, — задумчиво произнёс Бальдор, приглаживая правый ус. — Ладно, нечего здесь делать.

— А как же второй этаж, инспектор? — спросил я, и, словно школьник, напоминающий о не заданном домашнем задании, уловил на себе хмурый взгляд Филиппа.

— Я проверю его позже, — ответил он. — Идёмте, мне не нравится это место, нам нужно уходить.

И едва он сказал это, дом сильно тряхнуло. Я едва устоял на ногах. Филипп почти упал, но в последний миг ухватился за моё плечо. Хватка его была железной, я езда не вскрикнул от боли. Звук растрескивающегося дерева послышался следом. Он эхом пробежался по стенам, метнулся на потолок, а затем пол опасно содрогнулся. Уровень воды быстро стал падать.

«Пол!» — пронеслось у меня в голове. — «Дыра в полу вот-вот распахнёт сою чёрную пасть!»

— Быстрее! — выкрикнул Бальдор, хватаясь за ручку ещё не закрытой двери.

Второй раз повторять не пришлось, мы все трое бросились к двери. Первой переступила порог Элиза, Филипп оказался вторым, а сразу за ним — я. Что-то тяжёлое упало за моей спиной, должно быть часть крыши, но едва я переступил порог, как все звуки смолкли.

Я вцепился в ручку двери и обернулся, чтобы вовремя закрыть за инспектором дверь, однако, по ту сторону дверного проёма уже раскинулся приёмный зал Главного Управления по Паранормальным явлениям. Умиротворённая тишина наполняла зал. Главного Инспектора нигде не было.

Сложно и посчитать, столько раз я видел подобные сцены в фильмах. Сцены, когда один из героев не успевает спастись, и его поглощает взрыв. Взрыв, или нечто похуже. Но никогда ещё я не ощущал того, что чувствовал теперь. Того, что пытались передать в этих фильмах и не всегда могли передать.

Мы стояли в опустевшем кабинете, и мёртвая тишина окутывала его, словно бы в качестве дани уважения к Главному Инспектору. Я смотрел через дверной проём и словно бы не видел за ним ничего. Опустошающее леденящее чувство неотвратимой потери нарастало.

— Что случилось? — послышался голос Вероники, и она, словно немая тень поднялась с кресла Бальдора, её побледневшее лицо напомнило мне лицо Элизы. — Где Бальдор?

— Я не знаю, — честно признался я. — Дом начал рушиться, он открыл дверь, и…

— Он не успел! — выдохнула Элиза. — На этот раз он действительно не успел!

Обречённая тишина вновь заволокла кабинет.

— Вздор! — заявил де Монт. — Он жив.

— Он не отвечает, — тут же проговорила Вероника, выходя к нам из-за стола. — Попробуйте и вы наладить с ним контакт!

— Это ничего не значит! — процедил Филипп. — Вы что — не знаете Бальдора?

— У меня не выходит, — тусклый голос Элизы звучал жалобно, мне казалось, что её эмоции были готовы вырваться наружу. — Я пытаюсь, но не уверена, что правильно.

Разумеется, никто ещё не учил меня налаживать ментальный контакт с другим человеком, но я всё равно попробовал. Попробовал так, как я себе это воображал. Голос внутри меня прочитал фразу, и внутренним импульсом я отправил её в сторону представленного мною и стоящего в отдалении инспектора.

Глупость конечно. Наверняка я был даже не близко к тем методам, что используются в Громе. И, конечно, никакого ответа не последовало.

— Собирайтесь! — скомандовала Вероника. — Нужно срочно ехать в центр, нам понадобится помощь!

Она ушла, и ей хватило всего несколько минут, чтобы одеться. Когда она вернулась, то на ней уже был элегантный кожаный плащ с пояском и чёрная дамская шляпка с белой лентой. На руках были одеты перчатки. Мы же тем временем поджидали её у выхода в отрешённом молчании.

— Кто же останется здесь? — вздохнула Элиза, оглядываясь.

Вероника решительно открыла дверь, и холодный воздух ворвался в пустой зал приёмной.

— Если мы не спасём Сторма, то здесь не останется никого, — заметила Вероника, глаза её были мокрые. — Алиса уже едет, Хранители порядка обещали прислать помощь, но рассчитывать следует только на свои силы.

— Или закройте уже эту несчастную дверь, — послышался недовольный голос из кабинета, — или уходите уже, наконец! Сколько можно уже!

Рука Вероники безвольно опустилась.

— Нет, это просто невыносимо! — процедила Элиза, схватилась за ручку двери, и захлопнула её.

Мы вчетвером ввалились в кабинет, где за своим столом уже сидел Главный Инспектор, и с тусклой улыбкой смотрел на нашу не на шутку встревоженную компанию.

— Не люблю сквозняки, — деловито заметил он. — Ну, куда это вы так вырядились?

— Хоронить одного бессовестного инспектора, — ответила Элиза. — С дурным чувством юмора и скверным характером.

— Не знаю такого, — отозвался Бальдор. — Но, боюсь, что ваш кружок по общим интересам придётся отложить на время после службы.

— Где вы были⁈ — возмущённо произнесла Элиза, её взгляд как никогда просветлел, и был очень недобрым.

— Меня задержал дом, — вздохнул Главный Инспектор. — Стена обвалилась в последний момент. Никогда раньше не думал, что мою дверь можно закрыть таким банальным способом. Век живи, век учись!

Гнев Элизы ослаб, она выдохнула с облегчением. Должно быть, нечто подобное происходило со всеми нами. Уж про себя могу сказать точно: ничто за последние дни меня так не радовало, как это нахальное возникновение Главного Инспектора за своим столом.

— Я же вам говорил! — напомнил Филипп. — От этого человека нам так просто не избавиться, иначе у меня давно бы получилось.

— И не надейся, де Монт! — парировал Бальдор. — Кстати, вешалка всё ещё на своём месте, и вы даже можете воспользоваться ею, а не стоять в дверях, как бедные родственники.

Последние слова уж слишком гармонировали с красноречивым взглядом на мой плащ и промоченные ботинки. Мы развесили одежду, и прошли в кабинет.

— И что же было после того, как стена обвалилась? — спросила Вероника. — Вы не пострадали?

— Нет, — пожал плечами инспектор. — Меня чудом миновали балки перекрытия, из-под них вылезти было бы не так уж и просто. Пришлось немного попрыгать и поискать подходящее место для выхода… и пока я искал, я почувствовал присутствие того, о чём вы мне тогда толковали.

— Вы видели его? — спросила Элиза.

— Нет, только ощущал. Оно было рядом, оно наблюдало и, вероятно, хотело моей смерти. Энергия, что шла от этого существа была негативной, но в ней я так же уловил и нейтральный поток. В самом деле, словно бы моя смерть могла сказать что-то остальным. Нужно скорее найти решение, или в каждом доме Грома вскоре произойдёт индивидуальный катаклизм.

— Кстати о смерти, — заметил Филипп. — Вам удалось спастись из дома, и это здорово. Но, судя по тем обрывкам фраз, что донеслись до меня от Алисы, смерти вы ещё не избежали.

— Ты что сообщил ей, что я жив? — нахмурился начальник.

— А как иначе? — спросил де Монт. — Если не сообщу, то придётся готовить сразу два гроба, а ещё даже в отпуске не был.

— Это ты поторопился! — вздохнул Главный Инспектор. — Но что делать! Она вот-вот прибудет сюда.

— Могу предложить вам пару вариантов, — проговорил де Монт. — Мы можем заранее вас убить. Ну, или спрятать куда-нибудь. А можем даже убить, а потом спрятать. Или сначала…

— Твою бы прыть, да на благое дело, Филипп, — оборвал его воодушевлённую речь Бальдор. — Ладно, предлагаю немного поломать голову над делом за обедом.

— Вынуждена согласиться, — проговорила Элиза, направляясь к своему столу. — После посещения второго дома моё настроение упало, но раз уж Алиса скоро появится здесь, то придётся снизойти до уровня приемлемости посиделок с вами, Главный Инспектор.

— Чем же я заслужил такое отношение? — искренне недоумевал Главный Инспектор.

— Своей нерасторопностью, — ответила Элиза, обернувшись. — Моё сердце сделано не из резины, как у де Монта. Вы напугали меня, напугали всех нас!

— Но я же всё объяснил тебе, Лизочка! — ответил он, и направился к ней. — Дом не пускал меня, и я вернулся почти сразу, как смог.

Он подошёл к ней и обнял её. Она не сопротивлялась, но и на его объятия не отвечала. Не отвечала первое время, а потом всё же сдалась.

— Я чуть второй раз не умерла, — прошептала она. — Не хочу, чтобы с вами что-нибудь стряслось. Мне дороги ваши усы.

— Всё будет хорошо, — пообещал он. — По крайней мере, до прихода Алисы. Ну а сейчас давайте к столу! Вечером нас ждёт одно приятное событие.

— Приятное ли? — усомнился Филипп, и сел за стол.

Я тоже сел на своё место.

— Приятное! — настаивал инспектор, притащив к составленным вместе столам пятый стул. — Ты же пообедаешь с нами, Вероника?

Она колебалась.

— Садись! — настаивал Бальдор. — Никто не явится к тебе в середине дня, ты же знаешь! А даже если и явится, ты всё равно почувствуешь это.

— Ладно, — наконец, сдалась она и села. — Не могу пропустить появление Алисы.

— Она скажет вам всё то, что не успели сказать мы, — ухмыльнулся Филипп. — И от себя ещё чего-нибудь добавит.

— К критике своей персоны от её лица я готов всегда, — самодовольно проговорил Главный Инспектор, и последним занял своё привычное место за столом. — Но давайте лучше поговорим о деле. Есть у кого какие-нибудь новые соображения?

— У меня есть соображение, что нам понадобится целая гора еды, — заметил де Монт. — Наше собрание светлых голов давно не было настолько полным, как сегодня.

— Об этом можешь не беспокоиться, — вздохнул начальник. — Оставлять тебя голодным я не намерен хотя бы потому, что без еды ты работаешь крайне не продуктивно. Хотя, если задуматься, то и с едой…

Вскоре во входную дверь постучали. Это оказался молодой курьер на автоматике, он привёз целую груду различных коробок и свёртков, которые мы втроём перетаскивали в наш кабинет. В какой-то момент времени я даже задумался, а так ли я голоден, чтобы столько надрываться. Но запах, исходящий из коробки в моих руках не оставлял мне никакого выбора.

— А вы не разоритесь заказывать такую гору еды? — поинтересовался я, когда курьер, наконец, покинул нас.

— Не говори глупостей, юноша, — ответил Бальдор, расставляя коробки на стол. — Это разве гора для пятерых? Большая часть расходов Главного Управления регулируется городским казначейством, а там сидят далеко не глупые люди. С некоторыми из них я знаком лично, и вот что я скажу: никто из них не хотел бы, чтобы наш отдел голодал, потому что голодный служащий — это плохой механизм в складно работающей системе. Я ни раз задавался вопросом, мои дорогие: кто встанет на моё место, если я выйду из игры и открою свою собственную пекарню? Никто. А вы. Вы ведь важны здесь точно так же, как и я. Без вас я буду бесполезен, а потому давайте не будет уж слишком прибедняться.

— Никто и не думал прибедняться, — усмехнулся де Монт. — Я себе цену знаю.

— Ты-то уж слишком не прибедняешься, — проговорила Элиза, помогая Бальдору накрывать на стол.

— Хоть у кого-нибудь в этом доме должна быть харизма! — не без гордости в голосе парировал де Монт.

— У кого-нибудь она есть, — вздохнула Элиза. — Но ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что у тебя.

И вот когда блюда были расставлены, столовые приборы приготовлены, а салфетки белели на столе, словно знамя, в главную дверь ворвался ураган, настроение которого сложно было приписать хотя бы к удовлетворительному.

Быстрой походкой она подошла к кабинету, и глаза её впились в Бальдора, словно два ядовитых клыка. За маской безразличия скрывалась злость.

— Вы! — прошипела она, и в комнате стало как будто немного темнее. — Как вы могли!

Я испытал странное чувство дежавю. Однако в этот раз её гнев был направлен не на меня, а на Главного Инспектора, а потому я поймал себя на мысли, что наслаждаюсь происходящим, словно бы мне показывали остросюжетный фильм.

Но почему? Алиса была в ярости, и мне её чувства были непонятны, хотя слова Элизы и смогли приоткрыть эту тёмную завесу.

Я любовался ей. Её сверкающими зелёными глазами. Её движениями, её походкой, её мимикой. Огонь. Настоящий, правильный, обжигающий. И когда я поймал себя на этой мысли, я понял, почему Мелисса бросила меня. Она и не могла поступить иначе, потому что между нами никогда ничего подобного не было. И теперь я испытывал к этой мудрой женщине тёплую благодарность, ведь если бы не она, я бы до сих пор верил, что любовь — это нечто обыденное и понятное.

Странные мысли пришли мне в голову. Причём тут вообще любовь, и эта разъярённая ведьма? Нет здесь никакой связи, и быть не может!

— Мог что? — удивление Главного Инспектора, казалось, было искренним. — Ты, кстати, как раз вовремя! Мы собираемся ужинать.

— Обедать! — поправил де Монт. — Мы ведь ещё не обедали!

— Это как раз тот вид обеда, который плавно перетекает в ужин, — пояснил Бальдор.

— Я думала, что вы погибли! — кинула Алиса. — Каблук сломала, пока бежала в центр, чуть не упала на ходу! Даже плащ взять не вспомнила!

— Мне жаль это слышать, — с искренней грустью в голосе ответил инспектор. — Но сегодня вы действительно чуть не остались без надзирателя. Твои опасения не единственные, Алисочка! Тут все сегодня размечтались, что от меня осталось мокрое место, чтобы потом завладеть моим рабочим столом, и иметь неограниченный доступ к его ящикам.

Филипп неделикатно прыснул отпитым соком, а затем уставился на инспектора в недоумении. Признаться, я и сам не понял, когда это могло бы стать смешным.

— Да никому и даром не нужны ваш ящики, инспектор, — вздохнула Элиза. — Всё равно без вас он не будет работать, я ни раз уже это проверила.

— Так ты копалась в моём столе? — заинтересованно спросил Бальдор, потирая усы. — И что ты там искала?

— Вашу совесть! — фыркнула Элиза.

— Ну этого ты нигде не найдёшь, — усмехнулся Филипп.

Алиса молча наблюдала за происходящим и сумрачно молчала. Взгляд её был всё ещё твёрдым, но глаза стали поблёскивать. Наконец, инспектор глянул на неё, и тут же быстро поднялся. Несколько быстрых шагов и он оказался рядом с Алисой. Та хотела отпрянуть, отстраниться, но уверенные руки инспектора обхватили её, и она тут же сдалась.

— Ненавижу вас, — тихо произнесла она, положив голову ему на плечо.

— И я тебя люблю, — мягко ответил Бальдор. — Ну, ну. Пойдём, перекусим. А потом подарим кое-что кое-кому, а?

— Думаете, сейчас подходящее время? — засомневалась она, на лице её уже не было прежней злости.

— Не можем же мы и дальше заставлять его жить прямо здесь! — вздохнул Бальдор и направился к столу. — Это не гуманно.

— По отношению к вам? — уточнила она.

— Всё верно, — лукаво улыбнулся инспектор и сел.

— Ну конечно! Только вам одному и полагается жить во всех этих пустующих комнатах, — сказала Алиса и заняла последнее свободное место.

— Итак, — объявил инспектор. — Я, разумеется, тронут вашими переживаниями, однако, вынужден вернуться к этому вопросу. Ваши переживания однажды могут очень навредить вам, мои дорогие. Брали бы пример с Вероники! Вот пример стойкости духа и хороший образчик крепкой веры в положительный исход событий!

— Ну, нет уж, инспектор, — покачала головой Вероника. — Я вовсе не показатель, и уж кому, как не вам знать об этом. Кроме того, вы напрасно обижаете меня, ведь и мне было страшно за вас, но где-то глубоко внутри.

— Ладно, — вздохнул он. — Давайте всё же о деле. Ни для кого не секрет, что тучи над Громом сгущаются, и для многих это может закончиться плачевно. Мы должны предпринять что-то. Но вот что, я пока не знаю.

— Может попытаться договориться с этой тварью? — предложил де Монт. — Я могу попробовать.

— Слишком опасно, — покачал головой начальник. — Я больше не могу отпускать вас одних.

— Итак, что мы имеем, — продолжила Алиса. — Сила, с которыми мы столкнулись — одного типа, но, вероятно, единая. Она не действуют по известным нам законам, но при этом пытается передать нам некое послание.

— Если это вообще послание, — заметила Элиза. — То, что мы принимаем за послания, вполне может оказаться попытками выпотрошить нас в энергетическом, или физическом смысле.

— Мне всё же кажется, — заметил инспектор, накладывая в тарелку салат, — что тут вы оказались правы. Энергии, чтобы убивать не подготовленных Громовцев, у этой твари предостаточно, и, как видно из сводок новостей, ей этого не нужно.

— Тогда почему она пыталась убить вас? — спросила Элиза, наполняя свою кружку соком.

— Я не уверен в этом, — пожал плечами инспектор. — Да, стена обрушилась в последний момент. Да, перекрытия стали осыпаться уж больно близко ко мне, и эта энергия, что исходила со второго этажа… и всё-таки, эта сущность могла хотеть испугать меня, а не убить.

— Но какой в этом толк? — спросил я.

— Ну, причин этому может быть много, — заметил Бальдор. — От банальной кражи энергии через страх, до попытки подменить мою душу чем-то не слишком возвышенным.

— Бр-р! — фыркнула Алиса.

— Не уверен, что провернув с вами такое скверное дельце, это существо останется в плюсе, — самодовольно улыбаясь, вставил Филипп.

Инспектор одарил его снисходительным взглядом, но как-то комментировать сказанное не стал, хотя во взгляде его и было нечто вроде: «чья бы корова мычала».

Когда с обедом было покончено, а вернее было бы сказать: когда то, от чего всё ещё ломился наш стол, перестало влезать в нас, Бальдор поднялся.

— Ну что, — нетерпеливо проговорил он. — Думаю, теперь уже можно?

Алиса пожала плечами, Элиза поднялась со стула.

— Думаю, да. Давайте поскорей отдадим Марку наш задержавшийся подарок, — проговорила она, направляясь к вешалке. — Некрасиво получается.

— Я полагаю, инспектор, мне необходимо задержаться здесь? — спросила Вероника, словно бы с надеждой глядя на Бальдора.

— Да, — ответил тот. — Боюсь, что только на тебя и надежда. Впрочем, если, скажем, Лиза согласится…

— Нет, нет, — покачала головой Вероника. — Всё в порядке. Идите все вместе, как и задумывалось. А я с удовольствием подежурю. И если ближайший час сюда никто не явится с улетевшим в неизвестном направлении домом, то мне будет, чем заняться.

— Не доведут тебя романы чужого мира до добра, Верик, — экспертно покачал головой де Монт.

— Филипп! — возмутилась она. — Просила же тебя не называть меня так! Не люблю я, когда коверкают моё имя.

— Ладно, ладно, — согласился он, надевая свой плащ.

Через несколько минут мы впятером вышли из Главного Управления на уже темнеющую улицу. Впереди в парке ветер гулял по деревьям, и они шумели, словно бы аплодировали нам.

Бальдор взял курс направо по улице, минуя автоматику и двух скучающих ездовых лошадей. Филипп начал спорить с Алисой насчёт методов определения проклятий, Элиза горой стояла за свою подругу. Я же не стал принимать участие в споре, так как ничего про это не знал. И вроде было интересно послушать их аргументы, но мне показалось, что в этот раз я был лишним, а потому я догнал Главного Инспектора, и решил завязать с ним диалог.

— Так мы пойдём пешком? — спросил я, вглядываясь в массивные парадные двери, с широкой лестницей. — А что там?

Справа от нас был вход в некое солидное учреждение. Слева от входа стояло с десяток тёмно-синих Автоматик, несколько лошадей было привязано неподалёку. Над дверями красовался продолговатый герб с четырьмя вертикальными полосками.

— Логово Хранителей порядка, — вяло ответил Бальдор, не оглядываясь. — Что-то тихо у них сегодня. А ты, я погляжу, своими ногами пользоваться не привык.

— Очень даже привык, — ответил я. — Просто интересуюсь, куда это мы идём.

— На улицу Ярких снов, разумеется, — послышался ответ. — Здесь недалеко. Очень удачное местоположение, между прочим: до Управления рукой подать! Будешь ходить — ноги свои тренировать…

— Очень смешно, — вздохнул я. — Расскажите про Веронику! Она у вас что — библиотекарь?

— Не совсем, — ответил Бальдор. — Она такой же член команды, как и ты. Просто её обязанности в другом. Она хранит информацию, обладает кое-какими навыками, и, в целом, замечательная женщина. Кстати, злить её не рекомендую. За робкой и ранимой душой у неё скрывается стальные коготки, которыми она вполне может исполосовать обидчику всё тело.

— А кто же не может? — хмыкнул я. — Элиза? Алиса? Может быть, Филипп?

— Да, наши девочки в обиду себя не дадут, — улыбнулся Бальдор. — И ты не давай. Только помни, что здесь — мы одна семья. Все мы друг за друга горой, даже если так не кажется на первый взгляд. О! Ну вот мы и пришли.

Мы остановились у высокого трёхэтажного дома с чердаком. Он стоял обособленно от остальных домов, и был выкрашен в чёрный цвет, отчего ещё больше выделялся среди словно бы спящих тёмно-синих соседних домиков.

— Ты смотри, — заметил Филипп. — Всё ещё стоит! Не провалился под землю, не сгорел, даже не уменьшился в размерах! Чудеса!

— Тихо ты, — прошипела Алиса, ударяя локотком де Монта в бок. — Не нагнетай. И без твоих шуточек обойдёмся.

— Без моих шуточек не обойдётесь, — обиженно произнёс он, потирая ушибленное место. — Ладно. В другой раз.

Главный Инспектор подошёл к двери и обернулся.

— Филипп! — позвал он. — Марк! Что вы встали там как статуи. Где ключи?

Мы подошли к двери и остановились. Филипп принялся шарить по карманам, и в какой-то момент времени мне показалось, что он не найдёт ключа.

Дверь выглядела добротно, замок казался надёжным. Хромированная ручка отдавала тёмным напылением, отчего казалось, что отражающуюся в ней улицу застилал мрак.

— Только не говори, что потерял! — попросил инспектор. — Ведь я специально отдал ключи Лизе, а не тебе.

— А причём тут я? — послышался голос Элизы. — Он сам у меня их забрал. Что мне за ним бегать что ли? А когда лежал при смерти, то как-то неловко было спрашивать о таких мелочах.

— Вот зачем тебе ключи от дома? — нахмурился инспектор. — У тебя что, жильё отобрали?

— Просто хотел посмотреть, — объяснил де Монт. — Только и всего. Мне действительно неловко, ведь я помню, что терять ключи — это ваша обязанность, а не моя, поэтому… Ага! Нашёл!

Он вытащил ключи из внутреннего кармана, и передал их инспектору. Тот осторожно взял их, осмотрел, и переда мне.

— Ну что, Марк, — улыбнулся начальник. — Поздравляем тебя с твоим прошедшим Днём Рождения, и надеемся, что твоё перерождение в нашем мире даст тебе то, чего у тебя никогда не было.

— Огромное множество проблем, например, — насмешливо прошептал де Монт, но укоризненный взгляд Бальдора заставил его умолкнуть.

Два замысловатых бронзовых ключа на кольце легли мне в руку. Я недоверчиво глянул на них, а потом перевёл взгляд на Главного Инспектора. Да, они говорили что-то о подарке, о том, что собираются найти мне подходящую будку для жилья, но ведь не целый же особняк!

— Что это? — спросил я.

— Ключи от твоего нового дома, — ответил инспектор. — Чтобы ужасы твоего вида после пробуждения видели только местные зеркала, которых, кстати, в доме, в связи с этим, не так уж и много.

— Но ведь это же… — замялся я, — целый дом? И он что — мой?

— Твой, твой, — улыбнулся Бальдор, и по-отечески похлопал меня по плечу. — Это наш совместный подарок тебе на такой знаменательный возраст. Возраст, когда мозгов в голове должно быть уже достаточно, чтобы доверить тебе наши заботы.

Он подмигнул мне, и кивком указал на дверь.

— Ну что там с дверью? — раздался голос Элизы. — Ключи что ли не подходят? А я говорила, что Филиппу доверять такое нельзя. Свои дал что ли?

— Да Филиппу вообще доверять нельзя! — подхватила Алиса.

— Полностью согласен, — отозвался довольный голос де Монта. — Никогда не доверяйте этому гнусному типу.

В двери было два замка. Я вставил ключ в нижнюю скважину, и повернул дважды. Звук замка был чётким и приятным на слух, что уже создавало волшебное ощущение предвкушения чего-то невероятного. Но вот я открыл и верхний замок, повернул ручку двери, и открыл дверь.

Из полумрака просторной, но нежилой прихожей повеяло деревом. Такой запах обычно ощущается в новых домах, и мне он очень нравился. Пыли в воздухе не чувствовалось, а значит, дом ждал меня не долго. Или же его хорошо убирали.

— Мы можем и закончить на этом, — пожал печами Главный Инспектор. — Завтра, возможно, ты осмелишься просунуть внутрь дома голову, а уж через неделю переступишь и порог.

— Знаете это чувство, — обратился я сразу ко всем. — Когда с тобой случается нечто такое, чего в жизни случиться не может. И ты стоишь и не веришь тому, что происходит, а оно продолжается, и продолжается…

— Знаю, — подхватил де Монт. — Я так один раз неделю отработал с лёгкой руки Главного Инспектора, потом месяц ему припоминал.

— Это ничего, — кивнул Бальдор. — С тобой в последнее время много чего произошло, так что привыкай. Первый шаг на порог твоего нового дома — твой. Не будем нарушать традиций. У вас, кстати, тоже такая есть, если я ничего не путаю.

— У нас на порог пускают кошек, — кивнул я. — Но, в целом, да. Есть такое.

— Тогда я не удивлён, что в некоторых ваших домах истинными хозяевами дома являются не люди, Марк, — заметил Инспектор.

Хозяевами дома? Эта фраза словно бы задела внутри меня что-то давно забытое, но вспомнить, что именно я не мог. Тишина вокруг меня не давала выудить из подсознания те образы, с которыми была связана эта фраза, а потому я решил отложить её обретение на потом.

Я сделал шаг вперёд, и прихожая на миг вспыхнула ярким светом, чтобы через секунду потускнеть, и застыть на приемлемом для глаз уровне.

Все остальные вошли следом, оглядывая прихожую.

— Чего это со светом? — удивился я, поглядывая на три стеклянных шара на потолке, и два овала на стенах.

— Ничего, — ответил Бальдор, — просто дом приветствует тебя, как своего нового хозяина. Вот в этой коробочке можно кое-что подкрутить.

Он указал на пластиковый закрытый короб, находящийся в нише за дверью.

— Прямо, как в нашем мире, — улыбнулся я.

— Только на первый взгляд, — ответил Главный Инспектор. — У вас всё завязано на электронике, наши же технологии работают совершенно по другому принципу. Не буду сейчас вдаваться в подробности, да и ты всё равно пока что не сможешь понять, как это работает.

— На особом магическом топливе? — догадался я.

— Ну, не без этого, конечно, — согласился он. — Как тебе прихожая? Вот эту вешалку я выбирал сам.

Он указал пальцем на изящную деревянную доску, прибитую к стене. Из доски торчало шесть хромированных голов носорогов, на рога которых вешалась одежда. Головы были достаточно хорошо сделаны — была видна не только фактура грубой кожи, но и глаза, и даже неоднородность скруглённого на конце рога.

— Мне нравится! — честно признался я, и, сняв плащ, повесил его на ближний к двери рог.

Я нисколько не лукавил — мне понравилась такая вешалка — минималистично и элегантно. Смотрелось это не дёшево, но цена меня сильно не интересовала. Тут было интересно другое: кто-то для меня что-то выбирал. Разве это не стоило внимания?

— А что тогда тут делает вот это? — нахмурился я, указывая на вторую, напольную вешалку, стоящую рядом.

Это изделие из хромированного металла и дерева являло собой композицию в виде женских и мужских образов, поднятые вверх руки которых и служили в качестве вешалок для одежды. Образы эти застыли в каком-то парном танце, и смотрелось это весьма эффектно. Думаю, моя бывшая девушка меня бы за такое убила, обвинив меня во всех смертных грехах, но, главным образом, за дилетантство в сфере выбора мебели.

— А эту вешалку выбирали уже мы, — ответила Алиса. — А раз уж наш дорогой инспектор не пожелал уступать четверым своим подопечным в этом вопросе, не стали уступать и мы. Вот и решили отдать тебе сразу обе, чтобы ты сам решил, какую выкинуть, а какую оставить.

— Вот как, — рассеянно проговорил я, разглядывая конструкцию более детально. — Это будет не просто.

И это действительно оказалось не просто, вторая вешалка была ничуть не хуже первой. Лица людей были разные, фактурные, живые. А руки их так требовательно просили что-нибудь в них вложить, что я не смог не вложить в руку одной из просивших свою любимую шляпу.

— Выкинуть! — фыркнул я. — Ещё чего! Они обе останутся, и пусть в моём новом доме гости будут чаще, чтобы ни одна из них не оставалась без дела!

— Ну, можно и так, — пожал плечами Главный Инспектор, кидая на вешалку хмурый взгляд.

Что же касается всего остального, то мы находились в почти пустой прихожей с несколькими закрытыми дверьми, и лестницей наверх в конце помещения. Под лестницей располагалась кладовка, на что Главный Инспектор решил обратить особое внимание.

— Будет, где спать, — заметил де Монт.

— Скорее место, где будут останавливаться некоторые из коллег по работе, — парировал я, и Бальдор одобрительно улыбнулся.

В тёмной кладовке стояли разного рода нужные вещи, такие как швабры, вёдра, и небольшой шкафчик с инструментами и всякими полезными мелочами.

— Заставлять твой дом мебелью — во всех смыслах не правильно, — заметил Бальдор, закрывая дверь. — Во-первых, это противоречит нашим поверьям. Во-вторых, ты конечно не Мария, чтобы упасть в обморок от не слишком гармоничного сочетания цветов придверного коврика и подставки под горячее, а всё-таки нужно дать тебе шанс самому наполнить дом мебелью, которая придётся тебе по душе.

— Да ладно вам, инспектор, — вставила Элиза. — Просто признайтесь, что не хотели тратить на это кругленькую сумму. Кого вы пытаетесь обмануть?

— И это тоже, — отозвался Бальдор. — Впрочем, деньги меня волнуют в последнюю очередь.

Он сказал это ровным голосом, и я поверил ему. Он не выглядел, как человек, волнующийся за своё состояние. Он выглядел, как человек, уже имеющий его, и никуда не торопящийся. В каком-то роде, я и сам хотел бы оказаться в таком же состоянии.

— Там — твой кабинет для работы, — пояснил Главный Инспектор и указал пальцем на левую ближнюю к выходу дверь. Есть камин, окна широкие, даже стол со стулом, чтобы было где работать. В общем, разберёшься и сам.

— Интересно, — послышался голос де Монта, — и что прикажете за этим столом делать? Карту города изучать?

— Хотя бы, — ответил Бальдор. — Лишним не будет. Ну, или письма писать. Например, тебе, Филипп. Как хорошо в свой выходной сидеть дома, и ничего не делать. То-то ты обзавидуешься, получив такое письмо на службе.

— В выходной, ага, — хмыкнула Элиза. — Ещё вытряси его из вас.

— Ну ладно, ладно! — сказал Бальдор, и указал на дверь напротив. — Там можно принимать гостей, если таковыми обзаведёшься. Пока что там ничего нет, кроме одного стола и двух стульев из Главного Управления.

— Списанных, — прокомментировал де Монт. — Как и стол. А кровать твоя новая, угадай, откуда…

— Филипп! — воскликнула Алиса. — Держи ты свой чёртов язык за зубами! Хуже заразы, честное слово.

— Есть такое, — помрачнев, заметил Главный Инспектор. — Большинство того, что ты обнаружишь в комнатах — действительно, из Управления. Однако не стоит думать, что мебель слишком уж плохая. Она ещё вполне может послужить тебе хорошую службу.

— Как и наш славный начальник, — прошептал де Монт, и удивлённо ойкнул. — Всё, всё, молчу.

— Мебель старая, но ты можешь её выкинуть в любой момент, — закончил Бальдор, с неодобрением глянув на Филиппа. — Но помни, что иногда старое в пять раз лучше, чем новое.

— Конечно, инспектор, — согласился я и бросил взгляд на свою старую добрую шляпу, что висела на вешалке. — Вы, кажется, упомянули некую Марию. Кто это?

— Ах, Мария, — замялся он. — Ну, у тебя ещё будет возможность с ней познакомиться лично, так что не буду особо ничего рассказывать. А пока что живи себе спокойно.

— Постараюсь, — ответил я.

— Вон за той дверью, — проговорил Главный Инспектор, указывая на следующую за гостиной дверь, — спальня и душевая. Удобно, не правда ли?

Я согласился.

Инспектор направился к следующей двери, открыл её, и потребовал, чтобы я заглянул внутрь. Я сделал, как он просил, и поначалу решил, что мне показалось.

— Что это? — отрешённо спросил я, указывая пальцем в комнату, стены, потолок, и даже пол которой были обиты чем-то мягким, вроде подушек.

— Твоя персональная психушка, — услышал я довольный голос де Монта. — Они ведь так называются в твоём мире, да?

Небольшая пауза прервалась ойканьем Филиппа, его бокам сегодня досталось предостаточно.

— В нашем мире подобные комнаты тоже носят успокаивающих характер, — смущённо ответил Бальдор. — Некоторые используют их для тренировок, кто-то для духовных практик. Мы до последнего не знали, что такие комнаты у вас значат что-то нехорошее, а потому убрать здесь всё просто не успели. Думаю, что ты и сам с этим справишься, а если нет — я подскажу, кто сможет.

— Не стоит волноваться об этом, — ответил я.

Неужели в сказку, которая со мной приключилась, начинает потихоньку просачиваться реальность? Бежать от неё нет смысла, смириться будет проще. Кроме того, как это не глупо звучит, но в подобной комнате вне контекста того, что она означала, я всегда хотел побывать. Это казалось для меня вроде аттракциона.

Инспектор закрыл дверь, и мы отправились на второй этаж. Там комнат оказалось ещё больше. И вот что интересно: дом изнутри оказался очень просторным, хотя снаружи вовсе таким не выглядел.

Я поделился своим замечанием с остальными, на что тут же получил подтверждение своему замечанию.

— Именно так и обстоит дело, Марк, — проговорил Бальдор. — Если бы дома в Громе были построены по вашим примитивным технологиям, то город бы пришлось расширять вдвое.

Просторный холл второго этажа включал в себя уже пять дверей, за которыми, по словам инспектора, располагалась спальня с душевой комнатой, второй кабинет, комната для танцев, приёмная и гостевая.

— Для танцев? — удивился я. — Это у вас так принято?

— Нет, — ответил Бальдор. — Просто пока мы приглядывались к тебе, ты ни один раз бывал на танцевальных представлениях, и даже пытался изображать нечто подобное танцу. Вот мы и подумали, что тебе нужна своя комната под это дело. Подучиться, выбеситься… только большая просьба: не повторяй все эти движения вне дома, а то могут и задержать.

Действительно, я вдруг вспомнил, как последний месяц несколько раз ходил в один ночной клуб, куда меня затащила моя бывшая девушка, и там… ох, что было там, я надеялся, не всплывёт больше нигде.

Весь этот круговорот лиц в светомузыке запомнился мне, словно страшный сон, но было в этом сне нечто такое, что теперь разительно выделялось на этом беснующемся фоне.

Лица! Ну конечно! Лицо де Монта, я ведь видел его ещё тогда. Он сидел за дальним столиком, и говорил с очаровательной женщиной, которая… которой была Алиса! А тот господин, что поглядывал на меня с подозрением, был никто иной как Бальдор Сторм! От осознания вспомненного рот мой сам собой открылся.

— Ты ведь не собираешься петь? — забеспокоился де Монт. — Я этого не переживу.

— Помолчи ты, — шикнула на него Алиса. — Пусть споёт! Думаю, в этот раз выйдет куда лучше.

— Вы были там! — проговорил я.

— Ну разумеется, Марк! — улыбнулся Бальдор, и по его взгляду я понял, что он знает, что я имел в виду. — Я ведь уже говорил тебе, что мы долго присматривались к твоей натуре.

Рот удалось закрыть, а изумление чуть-чуть побороть. Ну и что? Да, они наблюдали за мной, а я мог бы понаблюдать за ними в ответ, если бы догадался, что все они заодно.

— Да расслабься ты, Марк! — проговорил де Монт. — Петь и танцевать ты, конечно, не умеешь, но тот факт, что ты здесь, говорит о высшей степени нашей лояльности к твоим способностям. Не за, а вопреки, понимаешь?

— Хватит, Филипп, — нахмурил брови Главный Инспектор. — Твои шуточки зашли слишком далеко.

— Ничего не меняется, — вздохнула Алиса, и направилась к лестнице.

На третьем этаже нас встретило ещё пять дверей.

— Куда мне столько комнат? — рассеянно спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Сможешь хранить в них всю мебель из Главного Управления, — подмигнул мне де Монт, и подёргал за одну из ручек дверей. — Или откроешь у себя спортивный отель — чем выше номер, тем выше скидка!

— Очень остроумно, — заметил Бальдор и открыл ближнюю к лестнице дверь. — Спальня и душ, классика жанра, если быть точным.

— Что ж, — ответил я, заглядывая в просторную комнату с ещё одной дверью, где в дальнем углу стояла добротная кровать. — Буду разнообразить свой сон.

— Чулан, чердак, — подхватил Филипп. — Подвал.

— Де Монт, — оборвал его Главный Инспектор. — От твоих шуточек уже голова разболелась, лучше бы чего полезного сказал, а на других свой уровень жизни не распространяй.

— Чего тут скажешь? — спросил он, и открыл дверь рядом. — Тут я бы застелил пол коврами, и оставил бы помещение для практических занятий. Любого рода.

— Можешь ведь когда захочешь, — просиял Бальдор. — Действительно, крайне удачный вариант использования. Запоминай, Марк.

— Энергетика комнаты подходящая, — стал объяснять де Монт, уловив на себе мой вопросительный взгляд. — Широкие окна выходят на кроны деревьев, это расслабляет взгляд и может настроить на практику. Днём солнце не будет тревожить слишком долго, а утренние часы в комнате будут светлые, и спокойные. Кроме того, места вполне достаточно, а высота над землёй — идеальная.

— О какой практике идёт речь? — решил уточнить я.

— Любая практика требует своего места, — ответила Бальдор. — Ты совсем не знаком с местной магией, и этому придётся учиться. Впрочем, времени у тебя будет не слишком много, большую часть придётся схватывать на лету.

Остальные комнаты пока не нашли своего назначения, и я обещал, что подумаю над этим позже. Вероятно, одна из них, а то и две, будет для гостей. Что делать с остальными — загадка.

Однако когда мы всей толпой поднялись на чердак, удивлению моему не было предела. Я ожидал увидеть в сумраке брёвна дома, и до конца не заколоченный пол, но на чердаке оказалось светло и чисто. Кроме того, у большого круглого окна стояла небольшая кровать, а рядом с ней прикроватный столик. Вся эта композиция сиротливо устроилась в самом краю просторного зала, где вполне можно было давать бал — места было, хоть отбавляй.

— Чердак, — прокомментировал Главный Инспектор, обводя пространство руками. — Здесь можно дать волю фантазии, если, конечно, она у тебя есть.

— А если нет? — тут же спросил я. — Просто, тут такое дело… когда у меня была комната в Главном Управлении, то не было никакого выбора, а тут…

— Тебе не нравится твой новый дом, Марк? — нахмурился Бальдор.

— Нет, нет! — поспешил уверить его я. — Просто… всё это так… необычно.

— Ничего, привыкай! — улыбнулся он. — Это всего лишь дом, необычного тут не так уж и много. Ну что ж, если ты не против, то мы оставим тебя. А то как бы в Управлении без нас чего не вышло.

— А можно и меня тоже оставить, инспектор? — послышался голос де Монта.

— Обойдёшься, — был ему ответ.

Мы спустились вниз, и остановились около лестницы.

— А про подвал-то, Бальдор! — вспомнила Алиса.

— Ах, да, — спохватился тот. — Чуть не забыл! Под лестницей есть дверь, ты найдёшь её, осветив кладовку. Лестница, что скрывается за дверью, ведёт вниз, в подвал.

— О, — одобрительно ответил я. — Теперь у меня есть, чего бояться, и где разгуляться призракам и крысам.

— Вообще-то, — заметила Элиза, — я бы на твоём месте не уступала бы целых три этажа ни тем, ни другим.

— Три этажа вниз⁈ — изумился я. — Что, и кровати там тоже есть?

— Есть и кровати, — кивнул Бальдор, — и душевая. Всё как у людей. Ну, нам пора! Подал ты уж сам осмотри, свет там горит регулярно, достаточный, чтобы всё хорошенько разглядеть.

Он повернулся к двери под лестницей, и открыл её. Вместо сумрачной дымки за порогом виднелись знакомые столы и окна. Это была дверь в Главное Управление.

— Завтра не опаздывай, — дал последнее напутствие Бальдор и шагнул за порог.

— Хорошей ночи, — попрощалась Элиза и последовала за Главным Инспектором.

Остальные отделались лишь лёгким, едва заметным кивком. Дверь за ними закрылась, и я тут же ощутил себя одиноким волком, забредшим не в свой лес. Мы остались с домом наедине, и я очень надеялся, что он не станет показывать мне, насколько не рад моему обществу. Вечер наступал.

Оставшись с домом наедине, первым делом я убедился, что кладовка под лестницей не ведёт в Главное Управление, и что в глубине её тесного пространства действительно скрывается некая дверь.

Но вот что было интересно, едва я зашёл внутрь, как обнаружил, что местная домостроительная магия определённо что-то подкрутила, ведь кладовка оказалась очень даже вместительной. Свет вспыхнул, освещая довольно просторную комнату, и несколько минут я оглядывал почти пустые стены глухого помещения.

Дверь действительно была. Монолитное резное полотно украшала довольно изящная ручка с головой льва. Прикоснувшись к её довольно гладкой хромированной поверхности, я решил всё же отложить знакомство с нижними этажами дома на потом.

— Успеется, — бодро произнёс я, и вышел из кладовки.

Что бы там не говорил Главный Инспектор, а тревожить подвал прямо в день своего заселения я посчитал излишеством. Если за неделю дом не захочет вышвырнуть меня вон, или не обрушиться на меня ураганом из крепких досок, то можно и рискнуть. А пока что…

Пока что мне более чем хватало и того, что я увидел. Неужели все эти многочисленные комнаты мне придётся заставлять мебелью⁈ Сколько же времени на это потребуется? А что насчёт уборки? Хватит ли у меня на это сил? Едва ли. Значит, придётся нанимать домоправителя. Кроме того, содержание дома наверняка будет стоить мне не малых денег…

А что, подарить дом — это отличный ход, чтобы удержать меня на службе. Если мне будет хватать средств для его содержания, я никуда не денусь от Бальдора и его команды. Я просто не смогу никуда деться. А они что? Кто знает, какие тёмные схемы они могли придумать, взяв меня на службу. Может быть, Бальдору нужен этот дом, и все его сказки насчёт моей уникальности — бред чистой воды.

Господи, а почему нет⁈ Допустим, что этот мир так же реален, как и мой. Что мешает моим новым «коллегам» дёргать из моего мира глуповатых людей, вроде меня, да пользоваться ими?

Сегодня я получил дом, а завтра исчезну, и никто меня никогда не найдёт, потому что они позаботятся об этом. И дом этот перейдёт в собственность Главного Управления, де Монту, например. Ему, кажется, дом вполне понравился.

В мрачном настроении я побрёл в спальню первого этажа, предварительно убедившись, что входная дверь закрыта. Если Главному Инспектору захочется, он войдёт. Но это ещё не значит, что мне не нужно беспокоиться насчёт остальных. Дьявол, смогу ли я теперь заснуть? Вся эта шумиха вокруг странного поведения домов — она ведь так кстати. И если меня вдруг не станет, кто удивится? Они могут прийти сегодня. Вот о чём нужно подумать.

Я добрёл до кровати и упал в неё, она отозвалась тихим скрипом. К горлу подступал комок осознания своего опасного положения. Внутри что-то протестовало, за считанные минуты я превратился в сжатую пружину. А может быть, и нет.

Точно, что-то такое я ощущал и раньше, когда мне показывали дом. Смутные подозрения уже тогда стали закрадываться ко мне, только сформироваться они ещё не успели. Кроме того, если подумать, а когда я был полностью уверен в своём положении?

Никогда, я сомневался с самого начала, хотя и по другим причинам. Значит, моё критическое мышление не было до конца утрачено, и кое-что я ещё могу… но что с того?

Минуточку. Но ведь у меня есть оружие. Впрочем, это ведь всего лишь их слова, которые тоже могли бы стать очередным спектаклем. А я по своей наивности так и не успел проверить свою силу. Мало ли, по каким законам существует этот мир…

С другой стороны, я могу узнать это, и узнать прямо сейчас. Эта мысль потрясла меня, я резко сел на кровати и уставился на свои руки, словно бы в них был ответ. Смотреть стоило бы не на руки, а на рот, силу слов которого и стоило бы проверить. Но ни одного зеркала я так и не встретил, что опять же, свидетельствовало не в пользу Главного Инспектора. Да, это ничтожная ложь, маленькая неточность. Он и не обещал, что зеркал будет много, но ведь я так и не увидел ни одного. Плевать, это не важно.

Мысли о моей вероятной силе захватили меня. А что если я не буду дожидаться ночи, и прямо сейчас сделаю первый удар, как учил меня отец? Бить первым — это ведь так правильно. Если они все заодно, то я ничего не потеряю. Если мои проклятья не работают — это выведет их на чистую воду, а если сработают, значит, они проиграют, и уже не смогут убить меня.

Ударить первому — вот как надо поступить. В напряжении я встал, и направился к окну. Что-то сверкнуло на дальней стене — это оказалось зеркало. Значит, Бальдор всё же не врал.

Я подошёл к небольшому настенному зеркалу в позолоченной раме, и моё отражение показалось мне слишком бледным. Благо рядом на стуле лежала белая тряпка, которой я тут же закрыл зеркало.

«Сейчас, или никогда!» — мелькнуло в моей голове.

Я собирался, уже собирался послать проклятье в адрес Главного Инспектора, когда меня остановил неприятный писк возле уха. Это был комар, он прожужжал возле уха, а затем направился в сторону окна, словно бы я не интересовал его вовсе.

С одной стороны, увиденное расстроило меня. Неужели этот мир не мог оказаться ещё всего лишь на чуточку лучше, чтобы эти кровопийцы здесь не водились? Но другая моя половина возликовала, ведь теперь я мог проверить свои способности.

На цыпочках, с хищным лицом и весь обратившись в зрение и слух, я последовал за жужжащим насекомым. Комар уселся на оконную раму, и терпеливо дожидался или своей смерти, или моего позора.

— Проклинаю тебя, — выдохнул я, глядя на комара. — Дважды проклинаю.

Ничего. Комар не шелохнулся, и даже не упал.

На что я рассчитывал? Словно ребёнок, я поверил россказням Бальдора, и теперь они сидят в кабинете и хохочут надо мной. А ночью, ночью они явятся, чтобы убить меня. Но я не дамся им так просто, я устрою им засаду, я буду сопротивляться, я…

Я уже подошёл достаточно близко к комару, чтобы тот мог всполошиться и улететь, но он сидел на месте и не двигался. Я поднёс к нему палец, и дотронулся до него, и тут тело его рассыпалось в мелкий порошок.

Он… он мёртв! Значит, подействовало? Значит, я действительно способен уничтожить силой слова⁈

Я перевёл взгляд на зеркало под белой тряпицей, и решил повторить тест, чтобы окончательно увериться.

— Проклинаю, — прозвенел мой властный голос в полумраке комнаты.

Раздался сильный треск стекла, куски зеркала посыпались на пол, и я возликовал. Я смеялся так, как не смеялся никогда в своей жизни. Возможно, я был очень близок к тому, чтобы окончательно спятить, и тогда ничто больше было бы не важно.

«Что с того⁈» — думал я. — «В моём новом доме для меня найдётся подходящая комната!»

Тишина дома оглушала, давила на меня.

— Теперь они не посмеют, — улыбался я пустой комнате. — Теперь я могу стереть их с лица земли всего парой десятков слов.

Я почти сделал это, почти послал несколько крепких проклятий в адрес Бальдора, но кое-что остановило меня.

«Очнись, Марк! Ещё немного, и он сожрёт тебя!» — тревожная мысль загремела внутри меня, и я оборвал своё ликование, и отстранился от своих мыслей.

Тишина просторной комнаты зазвенела вокруг по-другому. Что происходит? Разве этого я хотел? Разве об этом я думал? А мои ли это мысли⁈

Я опасался их, полагал, что они не реальны. Но раз за разом убеждался в обратном. Что сделал мне Главный Инспектор Грома такого, за что я готов слепо послать на него с десяток проклятий? Ничего.

Понемногу внутри меня рассеивалась злость, непонятно откуда взявшаяся. Мои подозрения и уверенность в том, что эта ночь станет для меня последней, исчезали вместе со ней.

Совершенно обессиливший, я добрёл до кровати и упал в неё. Никаких больше проклятий, пока Бальдор не воткнёт мне нож в спину. И даже после этого я уточню: «а действительно ли, начальник, хотели сказать именно это?»

Доски дома тихо потрескивали, что создавало ощущение, что в доме я был не один. Впрочем, о таких эффектах я знал, так что особого внимания этому не придавал. Да и сил не было, чтобы проводить расследования. Силы ушли вместе с покинувшей меня злобой. Что-то нехорошее оставило меня, вот и ладно.

«Надо бы завести в доме кошку, или дворецкого» — думал я, а моё сознание медленно пробиралось сквозь дебри мыслей на пути к глубокому сну.

И пока я окончательно не уснул, я решил, что завтра первым делом должен буду проверить, живы ли мои коллеги. К счастью, ничего произнести я не успел, но ведь я много думал об этом. Как проснусь, надо тотчас же всё рассказать Главному Инспектору, и пусть сам решает, что делать с этой информацией!

Ночь прошла плохо. Мне снились кошмары, что вполне естественно для первого раза, но эти образы уж слишком навязчиво преследовали меня. Мелкая размытая тень постоянно следовала за мной, куда бы я не шёл, и то и дело издавала утробные угрожающие звуки.

«Марк, просыпайся!» — услышал я настойчивый голос и тут же открыл глаза.

За окном почти рассвело, а голос Бальдора мне, кажется, приснился.

«Жду тебя в Управлении через четверть часа!» — услышал я голос Главного Инспектора. — «И поторопись, у нас тут чрезвычайная ситуация»

Сердце моё упало. Ну всё, этой ночью кто-то умер. И умер по моей вине. Не прощу себе этого, даже если все мои глупые и такие нелепые вечерние предположения окажутся правдой.

Я торопливо встал, кое-как собрался, схватил свой плащ и шляпу, и бегом кинулся к Главному Управлению. Проходящие мимо люди бросали на меня косые взгляды, но мне было на них плевать. Даже на хорошо одетых девушек я не смотрел, все мои мысли сосредоточились на одном: убил я кого-то, или нет?

И хотя бежать было недалеко, в Главное Управление я ворвался запыхавшимся и еле дышал. Рванул на себя дверь, и чуть не споткнулся о расставленные у её порога коробки. Обошёл их, и торопливо направился к кабинету.

Оттуда ко мне вышел Бальдор, лицо у него было бледноватым, и мои опасения усилились.

— Что стряслось⁈ — воскликнул я.

— Марк, это просто какой-то кошмар! — вздохнул инспектор и повёл меня к двери. — Видишь эти коробки?

— Вижу, — ответил я в недоумении.

— Курьер привёз их полчаса назад, а они до сих пор здесь, — продолжил Главный Инспектор. — Надо перенести их в кабинет, только нежно.

Я уставился на Бальдора, и он ответил мне внимательным улыбчивым взглядом.

— Что? — наконец, спросил он. — Не думаешь же ты, что я один буду надрываться и таскать наш завтрак? Мне вообще не положено…

— Вы звали меня за этим? — отрешённо спросил я. — Перенести эти коробки?

— Ну, если ты очень хочешь, то можно ещё вернуть столы на место, — предложил Бальдор. — Только всё равно ведь никто ими не пользуется!

Злость на нелепые шуточки инспектора ослабла вместе с камнем, что упал с моей души. Значит, я зря волновался.

— И что, никто за эту ночь не умер? — уточнил я на всякий случай.

— Никто, — подтвердил Главный Инспектор и с подозрением посмотрел на меня. — А почему ты спрашиваешь? Убить кого-то пытался, Марк?

Я ведь обещал себе, что всё ему расскажу. И теперь, когда передо мной были его внимательные, но добрые синие глаза, я не нашёл причин утаивать то, что со мной вчера случилось. То, что не случилось вчера с ними.

— Почти, — вздохнул я. — Все вы вчера были на волосок от смерти.

Бальдор повёл меня в кабинет и усадил за свой стол. Он попросил рассказать мне всё, что со мной произошло, и я охотно поведал ему о своих вчерашних мыслях. Он слушал внимательно, не перебивая, и иногда кивал, словно бы понимал, какая муха могла меня вчера укусить.

— Ты молодец, Марк, — подвёл итог моего рассказа инспектор. — А вот мы наоборот, сели в лужу, да ещё какую!

— В каком смысле? — непонимающе уставился на него я, ожидая, что он будет отчитывать меня.

— Я могу заблуждаться, Марк, но, похоже, ты тоже стал жертвой своего нового дома, — вздохнул Бальдор. — Мы с ребятами хорошо поработали над тем, чтобы обезопасить твоё новое жилище от всякой нечисти и дурных проклятий, но та гадость, что протянула к тебе свои щупальца, не того рода. Твой новый дом вчера показал тебе свои зубы.

— Так это были не мои мысли? — спросил я.

— Сейчас ты хочешь убить меня? — с любопытством спросил Главный Инспектор.

— Из-за чёртовых коробок да, — кивнул я. — Немного.

— Ясно, — усмехнулся он. — Я так и думал. Выходит, тебя опутала эта чёртова болезнь домов, ты действительно мог вчера всех нас убить.

— Что же мне теперь делать?

— Ничего не делать, — покачал головой он. — Убить нас, конечно, у тебя не выйдет, сила твоих слов ещё не настолько окрепла, но вот причинить серьёзный урон — вполне. Побудешь некоторое время здесь, в Главном Управлении, пока мы не разберёмся с висящим над нами делом.

Я облегчённо выдохнул. Сегодня мне не придётся возвращаться в этот пустой тёмный дом, с его гнетущей атмосферой.

— А что с остальными? — спросил я.

— Де Монт опаздывает, но обещал скоро быть, — начал перечислять Бальдор. — Алису я так рано не жду, Элизу я предупредил, что мне нужна её помощь, так что она вот-вот подойдёт. Обратной связи от неё нет, у неё всё ещё с этим довольно не важно.

Беспокойство кольнуло меня своей острой иглой. Образ Элизы вчера всплывал передо мной ничуть не меньше образа Главного Инспектора. Что, если моё проклятье всё же прорвалось сквозь пелену молчания в её сторону?

— Все соберутся? — уточнил я, стараясь отмести прочь дурные мысли.

— Да, — кивнул инспектор. — Ночью поступило ещё три заявления, а оставить Управление было не на кого. Глянул одним глазком, зрелище, надо сказать, удручающе.

— Разбудили бы меня, — фыркнул я. — Всё равно сон был до ужаса паршивый.

— Ты себя в зеркало видел, юноша? — усмехнулся Бальдор и направился в приёмный зал за коробкой, а я поспешил следом. — Если я могу не спать неделями, это ведь не значит, что и ты можешь! Мне не нужны на службе зомби, мне нужна твоя ясность ума и сосредоточенность, ясно?

— Ясно! — ответил я, и подхватил коробку потяжелее.

— Кажется, я слышала что-то насчёт зомби? — послышался голос из открывающейся входной двери. — Если вы снова позволили себе острить насчёт моего положения, да ещё и в мой законный выходной, инспектор, то я за себя не ручаюсь.

Бледная фигура Элизы вплыла в зал, и так было странно радоваться тому, что я снова мог видеть её живой и невредимой.

Мы с Главным Инспектором принялись перетаскивать коробки с едой в кабинет, Элиза сняла плащ и стала помогать нам.

— Мы справимся, — останавливал её Бальдор. — Отдыхай.

— Отдыхала бы, — ворчала она, — если бы кое-кто не вызвал бы меня сегодня с выходного.

— Я не хотел дёргать тебя, Лизочка, — проговорил инспектор. — Ты в последнее время мало отдыхаешь, это правда. Но дело серьёзное, сегодня нам понадобятся все наши силы.

— Вы сами-то себя видели, инспектор? — возмутилась она, глядя на бледное лицо Бальдора. — Это вам нужен отдых, нельзя столько работать, даже если вам приносит это удовольствие!

— Какое там удовольствие! — вздохнул он, поставив коробку на стол. — Когда в городе так неспокойно, не спокойно и мне. Оскар тот ещё плут — ведь знал, кого нанимать на руководствующую должность.

— К чёрту вашего Оскара, Бальдор, — покачала головой Элиза. — Если так дальше и будет — станете живым трупом, или, как вы любите выражаться, зомби.

На это Бальдор ничего не ответил, даже не рискнул что-нибудь пошутить на эту тему.

— Вы сказали, что сегодня нам понадобятся все силы? — спросил я, как только безмолвие разлилось по кабинету.

— Верно, — согласился Бальдор. — Но, всему своё время, Марк. Сначала дождёмся остальных, терпеть не могу повторять всё по нескольку раз.

Распаковав несколько коробок, Бальдор принялся накрывать на стол, наряжая его, словно праздничную ёлку. Элиза помогала ему, а я листал одну из книг, что так и лежали стопкой на моём столе.

Вскоре на пороге возникла Алиса в симпатичном коричневом плаще, уже наполовину расстегнутом. Лицо её было немного встревоженным. Оценив обстановку, она сняла свой плащ и повесила его на вешалку, оставаясь в белоснежном, почти светящемся платье.

— Что стряслось? — наконец, спросила она инспектора, подойдя ближе.

— Ничего не стряслось, Алиса, — ответил начальник. — С добрым утром!

— С добрым! — нахмурилась она. — Вы что-нибудь выяснили? Да на вас лица нет!

— Всё в порядке, — заверил её Бальдор. — Помоги расставить закуски.

Алиса принялась помогать, недоверчиво поглядывая на инспектора.

— Что тут у вас? — спросила она Элизу.

— Сама не могу выпытать, — призналась та.

Вскоре на пороге возникла тонкая фигура Вероники. Она молча окинула взглядом комнату, а уже потом поприветствовала всех.

— Бальдор, вам надо поспать, — заметила она.

— Уже три человека считают одинаково верным твоё утверждение, — вздохнула Элиза. — Сейчас придёт де Монт, и вы, Главный Инспектор, пойдёте спать.

— Сомневаюсь, что он придёт именно сейчас, — констатировал Бальдор. — Что-то сегодня у него там стряслось…

— Как обычно, — фыркнула Алиса.

Холодок пробежался у меня по спине. Уж не убил ли я его, часом? Однако вопреки ожиданиям, через несколько минут дверь приёмного зала довольно резко распахнулась, и на пороге возник крупный образ Филиппа. Он прошёл к кабинету, и, видимо, как водится в этом месте, застыл на пороге. Выглядел он не важно: его длинный плащ был вывален в пыли, шляпа помята, а под глазом сиял фингал. Тем не менее на лице у него сияла безмятежная улыбка.

— Всех с прекрасным утром! — объявил он. — Всё-таки, хорошо, когда мы собираемся все вместе.

— Что на этот раз? — отозвался Бальдор и выпрямился. — Что-то выглядишь ты не важно, Филипп.

— Да так, ерунда, — отозвался он, и рука его потянулась к синяку под левым глазом. — С одним магом не сошлись во мнении, решили найти истину в споре, ну и… немного пошвыряли друг в друга энергией. А потом надоело, и по старинке сцепились. Ох, и хорошо же я его отделал, вы бы видели!

— Кошмар, — покачал головой Бальдор. — И какой пример ты подаёшь остальным? Что подумают про наше Управление по борьбе с Паранормальным?

— Подумают, что с нами опасно иметь дело! — безапелляционно ответил де Монт. — И лучше с нами не ссориться.

— Прихлопнут тебя когда-нибудь в подворотне Грома, — вздохнула Алиса, осторожно дотрагиваясь до синяка де Монта. — Не раскидывайся ты так своей жизнью, побереги себя, и нас заодно.

— Ладно, — махнул рукой Филипп, кажется, настроение у него было на высоте. — Отлично выглядите, Главный Инспектор. Так что у нас сегодня за спешка?

Главный Инспектор тихо хмыкнул, и сел за стол. Уселись и все остальные.

— Первое, что я хотел бы вам сказать перед завтраком, — объявил инспектор, — это то, что все мы, кроме Марка, могли бы сегодня быть мёртвыми.

Все разом уставились на Главного Инспектора, и в кабинете повисла почти что мёртвая тишина.

— Очень интересно, — нарушил отрешённое молчание де Монт, — А что, бекона сегодня совсем не было? Вот почему всякий раз, когда я выхожу на службу…

— Филипп! — перебила его Алиса. — Помолчи ты. Что вы имеете в виду, инспектор?

— Я не хотел, — начал оправдываться я раньше времени, потому как ситуация стала слишком уж давить на меня. — Оно само…

— Марк, — оборвал меня Бальдор. — Тебя никто ни в чём не обвиняет, успокойся. Разве что в том, что утаил своё разочарование домом.

— Но дом мне понравился! — возмутился я. — Просто он… он…

— Он чуть не убил нас сегодня ночью, — закончил инспектор. — Через Марка.

— Но это же невозможно! — возмутилась Алиса. — Я сама всё проверила, дважды! И вы, вы, инспектор, тоже!

— Верно, — согласился он, выбирая закуску со стола. — Но мы не учли одну маленькую деталь: эта дрянь не из нашего мира, и к нашей магии отношения не имеет. А всё то, что нам известно — против неё не работает. Видите, какую глупость мы сотворили, отдав Марку дом так скоро. И хорошо ещё, что у него хватило силы воли, чтобы опомниться!

— Это случайность, — вздохнул я, и стал приглядываться к аппетитно выглядевшим кускам мяса на столе. — Если бы не чёртов комар, я бы наверняка произнёс пару-тройку убийственных проклятий, и кто-нибудь сегодня бы точно умер.

Всё-таки странные у них здесь обычаи. Мясо полагалось есть в обед, или на ужин, но такой подход к делу мне нравился даже больше. Ведь никогда не знаешь, когда работа захватит тебя, и придётся пропустить приём еды. И, судя по тому, что говорили мои новые коллеги, эти славные времена вполне могут скоро наступить снова, так что не стоило пренебрегать белком.

— Комар, говоришь? — усмехнулся Бальдор. — А известно ли тебе, что в нашем городе комаров не водится?

— Как это так? — изумился я, и даже отложил приглянувшийся кусок мяса в сторону.

— Надоедливых насекомых не пускают в наш город, Марк, — уточнила Элиза. — Маги долго возились с этой проблемой, но всё-таки, решили её. Нечто вроде купола окружает город невидимой стеной, одной из многих, если быть точным. На окраинах эти щиты ощущаются куда лучше.

— Всё так, — подтвердил Главный Инспектор. — Не знаю, кого ты там вчера убил, но комаров у нас не водится, это точно.

— Вероятно, твоё сознание дало тебе такой образ, — предположила Вероника, — И ты согласился. Это хороший, достаточно сбалансированный ход, чтобы выдернуть тебя из лап наваждения. Дать шанс.

— Я могу это проверить! — ответил я быстро, — на полу наверняка найдётся пыль, давайте прямо сейчас отправимся туда!

Я встал из-за стола, но голос Бальдора осадил меня, и мне пришлось сесть обратно.

— Никуда ты сейчас не отправишься, ещё чего!

— Но ведь это было бы доказательством! — возмутился я.

— Доказательством чего? — спросил он. — Что ты собирался убить нас, но чуть-чуть отвлёкся? Оставь, это уже не имеет никакого значения. Важно то, что с твоим домом не всё в порядке, и тебе в ближайшее время не светит в нём пожить.

Я тяжело вздохнул. Те мрачные ощущения, что оставил после себя их подарок всё ещё жили во мне. Однако мысль о том, что у меня есть свой собственный особняк, где я мог бы принимать гостей, шуметь и делать всё, что душе угодно, отдавало неприятной горечью. Чем я не угодил недружелюбной постройке?

— Есть три дома, — продолжил Бальдор. — За ночь. Судя по описаниям, там поселился сам сатана, особенно в последнем. Его мы осмотрим позже. Завтрак есть завтрак, но нам нужно спешить. Мне кажется, что мы топчемся где-то рядом с разгадкой этого скверного дела.

— Были дела у вас и хуже, — заметил я, вспоминая несколько записей из летописей.

— О, да, — улыбнулась Вероника. — Значительно хуже.

— Дело не в том, хуже, или лучше, — нахмурился Бальдор. — А в том, что пока что мы словно слепые котята. Ничего не видим, и ничего не можем. А в городе вот-вот начнётся хаос, и что тогда скажут люди? Что мы не можем защитить их от опасностей, и что наше управление пора распустить. И кому тогда достанутся бразды правления? Хранителям порядка? И долго они там продержатся?

— Они даже драться нормально не умеют, всё свои подленькую магию окоченения норовят применить исподтишка, — хмыкнул де Монт. — Что уж говорить о мистике! Этим вообще заниматься некому, кроме нас.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — похвалил Бальдор. — И очень скверно, если знать, какими путями ты об этом узнал.

— Чем богаты, — улыбнулся Филипп и озорно подмигнул Бальдору.

Тот в неудовольствии скривил губы, но комментировать его слова не стал.

— Если вы закончили, — проговорил Главный Инспектор, поднимаясь из-за стола, — то собирайтесь. Нужно осмотреть дома. И раз уж все они находятся на окраине, то времени на дорогу терять не будем.

— Надеюсь, они пустые? — спросила Алиса, изящным жестом вытирая губы салфеткой. — Давно пора выселять каждого обратившегося, Бальдор. Жить в нестабильных домах — это очень опасно.

— Кроме того, — подхватила Элиза, тоже вставая из-за стола, — они будут очень мешать поискам информации.

— Не волнуйтесь, — заверил начальник, — дома пустуют, и, судя по описаниям, нам нужно быть осторожными вдвойне. Василиса, мне понадобится и твоя помощь.

— С удовольствием, инспектор, — ответила та. — Я схожу за своим пальто и шляпкой.

Она удалилась. Я встал и тоже направился к вешалке.

— Нет, — покачал головой Бальдор. — Ты с нами не идёшь.

— То есть как это? — изумился я. — Почему⁈

— Слишком опасно, — пояснил инспектор. — А ты пока что словно почка на дереве ранней весной. Вроде бы и есть, но толку не много. Без обид, Марк, это почти шутка.

— Не бери в голову, — слабо улыбнулась Элиза, надевая свой плащ. — Бестактность инспектора в некоторых вопросах обескураживает не только тебя. Вопрос в том, что ты будешь с этим делать. Но, кроме того, он ведь прав.

— Конечно, — фыркнул я. — А как же моя сила слов?

— Никто не может дать гарантий, что она сработает, — ответила Алиса за инспектора. — Что сила её будет такой же, или что это вообще будет иметь хоть какой-нибудь смысл. У тебя нет никакой защиты, и ты самый уязвимый из нас.

— Да расслабься ты, — посоветовал де Монт. — Там, насколько я понял, и убить могут. Посидишь здесь, лишнюю чашечку кофе выпьешь, да книгу полистаешь. Вроде и ничего не делаешь, а денежки капают. Красота!

— Тебе бы только ничего не делать, де Монт! — фыркнула Алиса.

— Это точно, — подтвердил тот.

Главный Инспектор подошёл к стене, и провёл очередной ритуал по созданию двери. После нескольких, казалось бы, нехитрых действий поверхность стены искривилась, и вместо неё проступила уже знакомая мне коричневая дверь с хромированной ручкой.

— Хотел бы и я так уметь, — завистливо вздохнул я, глядя на появившееся в стене дверное полотно.

— Возьми, да научись, — хмыкнул инспектор.

— А этому можно научиться⁈ — изумился я, уставившись на Бальдора.

— Можно, — кивнул он. — Только ошибка магии порталов может стоить жизни, поэтому и знающих эту школу магии в совершенстве — не много.

— Откроешь дверь, — пояснил де Монт, — и шагнёшь в бесконечность. Только тебя и видели! Ну её в бездну, эту магию!

— В целом, так, — подтвердил инспектор. — Но никакая другая магия не даётся легче. Разве что некоторым.

В кабинете появилась Вероника. Её тёмно-коричневое пальто и шляпка подчёркивали её симпатичное лицо, а струящиеся волосы дополняли и без того её милый образ.

— Ну что, готовы? — спросил Бальдор. — Марк. Ты прикрываешь нас с тыла — записываешь все обращения, регистрируешь каждый случай, закуски стережёшь, ясно?

— Ясно, — вздохнул я.

Инспектор открыл дверь, и по кабинету прошёлся ветер, принёсший с собой запах осеннего леса. Всё-таки на окраине жить стоило хотя бы ради такого чудного аромата. Впрочем, не каждый выдержит соседство с местными зверями.

За дверью я разглядел довольно мрачную прихожую, а чуть дальше справа — довольно крутую лестницу. Слева было несколько проходов, дверей я не увидел. Казалось, что в доме никто не живёт уже много десятков лет.

Пять фигур по очереди прошли сквозь дверь, и та медленно закрылась сама собой. Ещё какое-то время я смотрел на помутневшее дерево двери, которое вскоре обратилось в стену, а затем отвёл взгляд.

Почти что детская обида заскреблась внутри меня, и я решил нейтрализовать её местным кофе с булочкой. После вчерашнего я стал прислушиваться к свои ощущениям более внимательно. Однако не найдя ничего противоестественного, всё же немного расслабился. Кофе чуть-чуть помог подавить непрошенное чувство, и я уже собирался действительно погрузиться одну очень уж многообещающую книжку с названием: «Драконы Грома», как вдруг услышал в приёмной какой-то грохот. За грохотом послышались стоны, и я, швырнув книгу обратно на стол, бегом бросился в зал.

Там, на полу, у одной из пустых стен, согнувшись почти пополам, стояли три фигуры и судорожно глотали воздух, а ещё две — лежали на полу.

С ужасом я узнал в этих людях в изодранной одежде Бальдора Сторма, Алису Винтер, и Элизабет Рей (её фамилию один раз обронил Главный Инспектор, а я запомнил). Филипп де Монт с почерневшим от сажи лицом, и двух ссадинах на левой скуле, тяжело поднимался с пола. А Вероника, лежавшая рядом, и раскинувшая руки в стороны, не подавала признаков жизни. Её тёмные волосы были вроде бы в порядке, но вот прямоугольным очкам повезло меньше. Они покрылись сажей и почернели, а полы её тёмного изодранного платья словно бы обгорели, и сквозь рваные дыры можно было видеть царапины на её ногах.

— Как? — выдохнул я, совершенно не веря своим глазам. — Это вы⁈

— Мы, — кинул мне Бальдор. — Де Монт, что с ней?

Филипп, не успев толком подняться, бросился к неподвижному телу Вероники. Я и сам бросился бы, но моё потрясение от увиденного было слишком велико.

— Вероника! — выкрикнул де Монт, и прислонил ухо к её груди, взгляд его был направлен на её бледное лицо. — Не слышу ничего, Бальдор! Не слышу! Ника!!

Алиса упала рядом, и, положив руки на тело Вероники, стала шептать замысловатые слова. Де Монт умоляюще смотрел на Алису, лицо её было сосредоточено как никогда. Он и сам держал свои руки на теле слишком уж бледной девушки, но, похоже, от его рук пользы было не много.

У головы Вероники с глухим ударом на колени упал Бальдор. Он приложил руку к её голове, и быстро выдохнул. Ему не понравилось то, что он ощутил.

— Элиза! — выдохнул он, откашливаясь. — Попробуй сделать что-нибудь!

— Да! — вырвалось у неё, и она, стряхнув с себя оцепенение, бросилась к телу Вероники. — Я постараюсь, Бальдор!

Она приложила свои руки к её животу, но по пробивавшейся сквозь маску безразличия тревоге, было видно, что она едва ли сможет помочь ей.

— Замолчите все! — прогремел голос Алисы.

— Пожалуйста, Алисочка! — взмолился Филипп. — Постарайся!

— Я стараюсь изо всех сил, де Монт, — процедила она. — Твой голос очень мешает!

Оцепенение моё вдруг спало, но я по-прежнему не знал, что я мог сделать, чем помочь.

— Инспектор, — тихо прошептал я, нагнувшись к его уху. — Что сделать⁈ Как ей помочь⁈

— Ты ничего не можешь сделать, Марк, — тихий, напряжённый голос Главного Инспектора раздался в моей голове, и даже там я почувствовал, насколько много Вероника для него значит.

— Хватит, — вдруг раздался тихий голос, и Алиса одёрнула руки, словно бы обожглась.

— Вероника? — удивлённо, с надеждой спросил де Монт. — Ты снова с нами?

— С вами, — ответила она и попыталась сесть.

С первого раза у неё этого не получилось, кажется, силы покинули её. Де Монт и Алиса бережно помогли ей сесть. Почерневшие очки упали ей на платье и глаза Вероники, такие глубокие и ясные, уставились на меня, а по милому личику прошлась лёгкая тень улыбки.

— Здорово же я вас перепугала, да? — сказала она.

— Именно это я и хотел сказать! — отозвался я.

— Вероника! — обрадовался де Монт, и обнял её. — Ника! Куда ж мы без тебя. Давай ты будешь стараться не умирать, а я… а я…

— А ты будешь стараться больше молчать Филипп, — раздражённо проговорила Алиса. — Особенно, когда это так необходимо! Ты мог всё испортить своим истеричным поведением!

— Ну… — растерялся он. — Так далеко я бы не заглядывал.

Де Монт и Алиса подняли Веронику, и провели в кабинет, где усадили за стол. Инспектор и Элиза отправились следом. Они молча сели за стол так, как сидели совсем недавно. Я тоже сел. Удивительно, насколько горстка жалких минут смогла повлиять на их внешний вид, и даже, насколько я понял, почти убить их.

— Что произошло? — осторожно спросил я, оглядывая мрачные лица своих коллег. — Вы попали в какую-то ловушку?

— Да, — кивнул инспектор, наливая в чашку Вероники ещё горячий кофе. — Именно ловушкой это и было. Так и знал, что тебе не нужно было идти с нами. Ты бы, скорее всего, погиб там, Марк.

— Что это было, инспектор? — отряхивая своё посеревшее платье, спросила Алиса. — В этом тоже виноват дом?

— Скорее всего, да, — подтвердил тот. — Может быть, он и не ждал, что придём именно мы. Может быть, он хотел убить кого-нибудь другого,

Но случилось то, что случилось…

Мне до ужаса хотелось знать все подробности, но спрашивать вот так в лоб едва разминувшихся со смертью, было не правильным. Однако инспектор и сам решил рассказать некоторые детали, в его мудрых глазах мне виделось понимание моего любопытства.

— Та дверь, что я не так давно открыл, — начал объяснять Бальдор с кружкой кофе в руке, потрясая посеревшими усами, — вывела нас в дверь госпожи Рукторс. И прежде, чем мы поняли, что попали в ловушку, прошло немало времени.

— Часа два бродили по этому чёртовому дому! — процедил де Монт, откусывая от найденного на столе бутерброда довольно приличный кусок. — И нет, чтобы сразу определить эти дурные игры со временем, так никто не догадался!

— Моя вина, — тихо заметила Вероника, протирая чудом не треснувшие очки чистой салфеткой. — Я должна была раньше всех это обнаружить!

Элиза тоже выглядела не важно. Под левым глазом у неё был мазок копоти, на рваном платье на плече виднелась неглубокая царапина, про которую она, вероятно, забыла. В волосах Элизы, да и не только у неё, виднелся пепел.

— Нет, не должна была, — оборвал Бальдор её речь. — Мы не знаем, по каким законам работают эти пространства, поэтому иногда просто не можем довериться нашим ощущениям на полную.

— Это верно, — согласилась Элиза. — Как это не дико звучит, но я бы предпочла жить в гробу, чем иметь подобный дом.

Де Монт хихикнул, но как-то немного притворно. Может быть, чтобы шутка Элизы не повисла в воздухе не слишком удачным в данных обстоятельствах каламбуром.

— Два часа? — возмутился, наконец, я, когда до меня дошёл смысл сказанного. — Но ведь вас не было пару минут от силы!

— Пару минут здесь, — кивнул Бальдор. — И часы в этом мерзком доме. А знаешь, что самое интересное, Марк?

— Что?

— Время в этом доме не просто замедлилось, или замерло, — ответил инспектор. — Оно шло хаотично, и в какой-то момент мы могли бы покинуть дом, но оказавшись в своём кабинете, имели все шансы на то, чтобы повстречать свои собственные копии. Не знаю, как бы отреагировала на это реальность, а потому всё, что нам оставалось делать — это ждать подходящего момента, и открыть дверь во второй дом.

— И вам это удалось?

— Удалось, — вздохнул Бальдор. — И, как видно, я вполне угадал с подходящим моментом. На второй дом ушло куда меньше времени, и если бы мы не разбрелись по комнатам, то всё могло бы обойтись куда меньшими потерями.

— Моя шляпка, — обижено произнесла Алиса. — Я так долго искала её, бежала через весь город, чтобы никто её не купил! В тот день, вы даже не удосужились открыть для меня дверь по этому поводу.

— Помню, помню, — кивнул Бальдор. — Но на то были особые обстоятельства.

— Знаю я ваши обстоятельства! — фыркнула Алиса. — Где же теперь найти такую?

Головных уборов не осталось ни у кого, так что данный вопрос, вероятно, мог занять головы всех присутствующих, кроме меня. Моя шляпа всё ещё висела на вешалке.

— Финансирование на новую одежду я у Оскара выбью, — заметил Бальдор. — Это, как раз, не проблема.

— А если не выбьете вы, — подхватил де Монт, — то выбью я!

Главный Инспектор одарил его хмурым взглядом чуть посветлевших от пепла опущенных бровей.

— Самое гадкое во всём этом даже не наше положение, — вздохнув, проговорил инспектор. — Третий дом вызывает у меня куда больше беспокойств. Геометрия его местонахождения на карте является центральной точкой «больных» домов. Совпадение это, или нет — не знаю. Знаю только то, что на этот раз, Марк, ты нам понадобишься. Нам понадобятся все силы, чтобы осмотреть его.

И хотя я был готов к этому, внутри меня похолодело.

— Ну, вот что, — прозвучал голос Бальдора в нависшей над столами тишине. — Хватит нам уже рисковать жизнями. Я дам защиту каждому из вас. Правда, если честно, я не до конца уверен, что эта тварь с нею не справится… Вы ведь слышали это?

— Не только слышал, но и видел, — подтвердил де Монт. — Эта мелкая тварь, размером с кошку, точнее не скажу — не разглядел. Она шпионила за нами, и, скорее всего, она и стала причиной этого пожара.

— Я лишь слышала, — заметила Алиса. — Но недобрую ауру этого существа было сложно игнорировать. Оно рассержено, оно враждебно.

— Не только это, — проговорила Элиза, её лицо теперь выглядело чуть более привычным, белизна кожи мертвеца отступила назад, но не совсем, а лишь настолько, как и было положено. — Мне показалось, что эта живность ещё и страдает.

— Страдает? — удивился Бальдор, и поднял брови. — Не заметил такого.

— Да, — кивнула Элиза. — Страдает, и потому озлоблено. Что-то не так в жизни этого существа. Что-то не так в жизни всех этих домов.

— Знать бы только что, — вздохнула Вероника.

— Вот что я хочу знать, Главный Инспектор, Бальдор Сторм, — требовательно спросил де Монт. — Сегодня мы все почти умерли…

— Дважды, — заметила Элиза.

— Сегодня мы все дважды чуть не умерли, — поправил себя Филипп.

— Все, кроме Марка, — снова заметила Элиза, и бросила на меня любопытствующий взгляд.

Взгляд этот мог ничего и не значить. А мог значить вопрос: «почему ты ещё жив?», хотя ответ на это ей был вполне известен.

— Мы все, кроме Марка, — злобно вздохнул де Монт и одарил Элизу таким недовольным взглядом, что брови её чуть поднялись, и она отвернулась от него, что, вероятно, означало, что она смертельно обиделась. — Мы дважды чуть не умерли, начальник! Вы точно уверены, что тот дом, что находится в центре всей этой паутины, действительно нужно проверять⁈

Как хорошо, что этот вопрос задал не я. Если бы подобное услышали от меня, то, вероятно, раскусили бы мою неуверенность в завтрашнем дне. Ведь если раньше я полагал, что самое страшное, что может случиться — это придётся подождать, когда Бальдор откроет дверь и выпустит нас, то теперь…

Теперь ставки повысились до предела, и умирать по чьей-то необдуманной указке мне не хотелось.

— Увы, — ответил Бальдор, обведя всех своим ясным взглядом, — уверен. Этот дом давно вызывает у меня подозрения. То, что кроется внутри, скорее всего, даст нам ответ.

— Но почему вы так в этом уверены, инспектор? — спросила Вероника. — Не лучше ли будет подождать…

— Чего подождать? — возмутился Бальдор. — Пока кого-нибудь не убьют? Мы не можем сидеть и ждать, сложа руки. Ни в этот раз, по крайней мере. Если есть не доделанная работа — её надо завершить. Я понимаю ваши опасения, коллеги. Мне и самому немного не по себе. Но вместе мы справимся.

— Согласна, — заявила Алиса. — Дома этого я не видела, но не в том ли и заключается наша работа, чтобы устранять всё паранормальное? На этот раз мы будем готовы, ведь так? Мы защитим себя оберегами, и будем держаться вместе. Тени, что обитают в этих домах, хотят сказать нам что-то, я это чувствую.

— Тени хотят убить нас, — фыркнул де Монт, потирая скулу.

— Убить, — согласилась Алиса. — Но и сказать. Может быть, просто не знают как?

Вечерело. Бальдор, ушедший около часа назад, вернулся с большой коробкой в руках. Его вспотевший лоб и подёргивающиеся вниз усы были свидетельством того, что коробка была тяжёлой.

Я поспешил перехватить её, чтобы помочь Главному Инспектору и чуть не рухнул с ней на пол, такая она была тяжёлая. Моё уважение к начальнику резко возросло.

— Принёс вам кое-какую замену, — сказал Бальдор, открывая коробку, которую я еле-еле дотащил до стула в кабинете. — Временную!

Последнее было адресовано Алисе, которая уже хотела возмутиться по этому поводу, но не стала.

Новые кожаные плащи сидели на них по размеру. Утепления не было, но сейчас этого и не требовалось. А я решил прихватить с собой свою любимую шляпу. Бальдор одобрил мой жест, когда та оказалась на моей голове.

— Это твоя любимая шляпа, верно? — спросил он, и тут же добавил, не дожидаясь ответа. — Уверен, она ещё не раз принесёт тебе удачу, юноша.

Волнение витало в воздухе, моё в основном. Инспектор обошёл каждого, осмотрел каждого, и всякий раз он делал довольно замысловатые движения ладонями. Когда он закончил танец своих ладоней передо мной, на себе я ощутил итог этих странных движений.

Внешне ничего не изменилось, но ощущение тревоги стало значительно меньше. Я почувствовал себя словно в коконе. Кокон этот окутывал меня, и былая храбрость вернулась ко мне.

— Готовы? — спросил Бальдор.

И не получив ни одного отрицательного ответа, он принялся открывать дверь в третий дом.

Дверь появилась, и мы молча подошли ближе.

— Вероника, — нахмурился Бальдор. — Ты остаёшься.

— Что это значит⁈ — возмутилась она. — Вы в своём уме?

— В своём! — отрезал Главный Инспектор. — Ты не важно выглядишь, я не могу рисковать тобой. Я не хотел бы рисковать никем из вас, но наш долг разобраться с этой заразой.

— Именно поэтому я и иду с вами! — объявила она.

— Я сказал: ты остаёшься! — отчеканил Бальдор, и его недоброго взгляда вполне хватило на то, чтобы Вероника замерла на месте.

— Но ведь я… — заколебалась она. — Я нужна вам! Инспектор, вы же знаете, что я могу быть полезна! Элиза, Алиса, кажите ему!

Но обе они молчали, и лишь с грустью смотрели на Веронику, которая тщетно пыталась убедить Инспектора.

— Знаю, что можешь, — раздался ответ, и голос Бальдора стал мягче. — Но не уверен, что имею право раскидываться вашими жизнями. Смени Марка, за эти несколько минут он, должно быть, очень устал. Так ведь, Марк?

— Устал? — непонимающе переспросил я, но тут же поправился, улавливая хитрый взгляд де Монта. — Да, разумеется. Тоска смертная тут сидеть и пытаться читать эти скучные книги. Лучше уж я попробую распутать дело.

Мои нелепые слова почему-то помогли ей. Она тяжело вздохнула, сделала дежурный кивок, и отошла к столу, не прощаясь.

— Тогда идите, — проговорила она. — А я пока уберу со стола.

Инспектор открыл дверь, и, не мешкая, вошёл в неё. Мы последовали за ним, не оборачиваясь. Послышалось мне, или Вероника действительно украдкой плакала, не знаю, вот только на душе у меня самого было очень и очень не спокойно. Словно бы мы шли в пасть самому дьяволу, и где-то в городе уже колотили деревянные ящики, в которые нас положат.

Дом встретил нас отрешённой тишиной. Пыль витала в воздухе, Алиса чихнула три раза подряд, Бальдор лишь единожды. Что до меня, то я уловил запах плесени, старой мебели и древних книг. Мы стояли в просторном тёмном коридоре, и свет, который Бальдор попытался зажечь, не отзывался. Вскоре глаза наши привыкли к полумраку, и из неё проступили детали комнаты. Сразу впереди виднелась лестница, под ней — небольшая дверь, очевидно, кладовка. Справа и слева было ещё по две двери, все они были старыми. Краска на них облупилась и потрескалась, а ручки покрылись ржавчиной. Дальняя левая дверь была, кажется, чуть приоткрыта, но я был в этом до конца не уверен.

Пока я вглядывался в верхнюю часть приоткрытой двери, какая-то часть моего сознания начала бить тревогу. Что-то белело внизу, в тёмной щели между дверным полотном и наличником. Я бросил туда взгляд, и увидел серое кольцо. Оно исчезло, и тут же появилось вновь. Это был чей-то глаз.

Не успел я вскрикнуть, как раздался стук, и характерный металлический лязг язычка замка двери защёлкнулся. Теперь дверь была закрыта.

— Что это было? — встревожено спросил де Монт, он как раз рассматривал ближнюю правую дверь.

— Не что, а кто, — ответил я, указывая на дальнюю дверь. — Там кто-то есть. За той дверью.

Бальдор отстранил меня рукой, и медленно направился к дальней левой двери. Элизабет и Алиса последовали за ним. Де Монт направился следом.

Я остался на месте, и вовсе не потому, что это существо напугало меня. Так я понял жест Бальдора: не высовываться, держаться позади. Потому что могу ли я чётко управлять своими проклятьями — ещё большой вопрос.

Главный Инспектор замер у дверей, с недоверием глядя на ручку.

— Я чувствую его энергию, — прошептала Алиса. — Он не доволен, он сердит.

— Я тоже слышу его, — подтвердила Элиза. — Оно возмущено. Но чем же.

— Что тебе надо? — голос инспектора возвысился до крика, а затем повисла тишина.

И тут ручка двери повернулась, и та медленно стала открываться. Все ошеломлённо наблюдали за этим действием, пока дверь окончательно не открылась. За ней никого не было, лишь клубилась тьма.

— Марк, осторожно! — резкий голос Алисы словно из какого-то сна прозвучал где-то далеко-далеко.

В следующий миг что-то дёрнуло меня со всей силы, и швырнуло назад с бешеной скоростью. Я пролетел довольно много, мимо промелькнул чёрный коридор, и вскоре я упал на землю. Кубарем я покатился через самого себя, пока что-то не остановило моё движение.

Боль от ссадин и резкого рывка приглушилась, её затмил тяжёлый удар, от которого во рту тут же образовался солёный вкус крови. Я ударился головой и телом, и лишь чудом моё сознание не растворилось в том сумраке, который едва не завладел мною.

С тяжестью в шее я повернул голову вверх, и увидел звёзды. Встревоженные голоса моих коллег пропали, а на меня обрушился дождь.

Какое-то время сознание возвращалось ко мне. Не так быстро, как я этого хотел, но возвращалось. Словно бы оно осталось там, откуда меня выдернула эта железная хватка.

Немного пошевелив конечностями, я с облегчением понял, что кости, вроде бы, целы. Плечо ныло от ушиба, голова ещё громче вторила ему, и лишь ноги терпеливо снесли все ушибы, не особо жалуясь.

Я встал, опираясь на крупный ствол дерева. Дерева, которого здесь не должно было быть, как и этого хмурого дождливого неба, сквозь которое проступали звёзды. Наконец, я выпрямился, и бросил взгляд назад, туда, где только что стоял. От увиденного у меня перехватило дыхание. Ничего подобного я никогда не видел.

Прихожая, в которую я только что вошёл со своей командой, была на месте. Вернее, так казалось с первого взгляда. Немного приглядевшись, я понял, что это было совсем не так. Три стены, пустой безлюдный холл, и даже ни единого намёка на лестницу. От комнаты остались лишь стены без дверей и мебели, и ничем не занятый пол. Теперь эта конструкция походила на огромную пустую повозку, которая теперь стала призраком того места, откуда меня выдернули. Не было даже стены с входной дверью, а сразу за двумя боковыми стенами начинался густой непроглядный лес. Лес, и небольшая тропинка, на которую я упал, и которая уводила в противоположную сторону от холла.

— Что за чёрт? — выругался я, вглядываясь вдаль. — Куда это я попал?

Ответом мне была молния, которая на миг осветила мрачную картину вокруг, и за этот миг лес успел блеснуть своей чёрной глубиной.

У своих ног с земли я поднял шляпу, но надевать на голову пока не стал, она была мокрой. Гром ударил по ушам, я вздрогнул.

— Что ж, ведь это тропа должна куда-нибудь вести, верно? — тихо произнёс я, желая скрасить последствия грома. — Раз моя счастливая шляпа со мной, значит не всё так и плохо.

Я медленно шёл по тропинке, а дождь не прекращался. Где-то надрывно каркал ворон, и я был благодарен ему за этот короткий миг отдыха от враждебных звуков, исходящих из глубины леса.

Деревья, что стояли по обе стороны от едва заметной дорожки, казались мне более живыми, чем им полагалось быть. Они шумели своими могучими кронами, словно шептались о чём-то, решали мою судьбу, а там, за ними, словно бы мелькали тени.

Должно быть, моё воображение не на шутку разыгралось, потому что вскоре идея о движениях в сумраке всё чаще стала казаться реальностью.

Туман плыл где-то впереди, и всполохи на его поверхности лишь усилили мои подозрения, следом за которыми явилась тревога и страх.

Молния вновь осветила пространство, и краем глаза я уловил несколько отблесков. Повернув голову, я ничего не увидел, тьма скрыла под собой источник этих отблесков.

Решив приписать это к отражению в воде, влага которой струилась по стволам деревьев, я ничуть не помог своему состоянию. И когда у дороги впереди в траву юркнула чёрная тень, я больше уже не мог обманывать себя.

Меня окружали тени. Тени с горящими глазами и агрессивной энергией. Теперь я почти почувствовал её.

Я остановился, потому что просто не мог не остановиться. Я знал, что этот лес наполнен ужасами, но до сих пор надеялся избежать их. Тьма наполнилась шорохами, а вслед за ними послышались приглушённые утробные звуки. Это были угрожающие звуки теней, которые осознали, что я обнаружил их. Их кольцо постепенно сжималось.

Ужас сковал меня, приклеил мои стопы к земле рядом со стволом одного дерева, где, вероятно, мне и суждено было погибнуть. Умереть в этом странном месте, которое, возможно, даже не являлось частью мира, куда меня позвал Бальдор. А был ли вообще этот самый Бальдор? Этот лес — вот что было теперь настоящим, а всё прочее — лишь мой вымысел, не более.

Из темноты на меня выпрыгнуло что-то маленькое и чёрное. Я выставил вперёд руку, и оно, оцарапав её, упало вниз, и скрылось в траве. Три длинных кровавых борозды остались на моей руке, меня словно бы огнём обожгло. Нет, больше я не питал пустых надежд — их было слишком много в траве.

Вторая тень набросилась на меня сзади, пока я выжидал нападения с другой стороны. Она впилась в меня своими когтями, и сомкнула челюсти на правом плече так, что я взвыл. Повернув голову, я встретился с её злобными глазами, и успел разглядеть длинные неясные очертания черепа, напоминающие форму собаки.

Левой рукой я схватил тень за глотку (если, конечно, можно считать, что она у неё была) и челюсти почти разжались. Я вложил всю силу в левую руку, и хватка твари полностью ослабла. Вырвав из-за спины массивную тушу, я швырнул в сторону дерева барахтающееся существо. Оно глухо ударилось, и, упав на землю, скрылось в шумящей траве. Спина горела от порезов, плечо словно бы раскалилось до бела.

И когда очередная тень запустила когти мне сразу в обе ноги, я понял, что мгновения моей жизни сочтены.

В следующий миг я вскрикнул от чудовищной боли и упал на землю, тем самым придавив существо своим весом. Оно было холодным и скользким, как куски мокрой земли. Оно вырывалось из-под меня, и вскоре ему это удалось. Трава скрыло его неясные силуэты, а я лежал на тропинке, и ждал, когда они нападут в последний раз.

Дождь жёг холодными каплями, рычание в траве приближалось. Кровь текла из моих ран, а я вспоминал, как однажды шагнул за лучшей дверью в мир, который обещал стать для меня новым домом.

По дереву поползла тьма. Вернее сказать, тень. Большая мощная тушка методично запускала в ствол дерева свои когти, чтобы взобраться повыше. Она то и дело поворачивала на меня свою морду, в которой я читал свой приговор. Остановившись в двух метрах от земли, она оттолкнулась от ствола, и прыгнула на меня, выставив вперёд две чёрных лапы с острыми когтями.

«Вот и всё» — обречённо подумал я, и лишь прижал свою шляпу к груди, не в силах даже пошевелиться.

Боль. Неприятная, но почему-то не смертельная ноющая боль молнией разразилась в моём теле. Чёрная тень приземлилась рядом со мной, она не допрыгнула. Но это не помешало погрузить ей свои когти с чудовищной точностью прямо в мою грудную клетку.

Всё вокруг замерло и на какое-то время перестало существовать. Странно было видеть вблизи размытые черты чёрной волчьей пасти и эти хищные глазки, которые смотрели на меня лишь с одной целью — убедиться, что её когти достали до моего сердца. А как могло быть иначе?

Странно, но я не чувствовал прикосновение смерти. Неужели передо мной не возникнет чёрный силуэт с косой, и не зачитает мне мои прегрешения? Почему боль, которая должна была убить меня, всё ещё медлит? Обязательно напишу жалобу о том, что мне пришлось столько ждать.

Длинные когти твари не могли промахнуться, не могли не задеть сердца. Сердца, которое теперь так отчаянно стучится.

Вспышка света озарила пространство, но новых деталей той твари, что убила меня, не принесла. Она была словно бы соткана из мрака, даже её тёмно-серые острые зубы, которые на её месте я бы пустил в ход сразу же.

Существо вздрогнуло, неужели молния смогла напугать такой ужас, как она? Но грома не было, как не было и молнии. Тот свет, которого так испугалась тень, вспыхнул вновь, и в следующий миг большой сгусток светлой энергии ударил в неё, и она отлетела куда-то вдаль. И если бы я так судорожно не сжимал в руках свою шляпу, то она улетела бы вместе с этой тварью, ведь её когти прошли прямо сквозь неё. А умирать без своей шляпы в руках мне теперь казалось просто кощунством.

— Марк! — послышался до боли знакомый голос откуда-то издалека. — Алиса, скорее!

Мне удалось повернуть голову, и я увидел величественную и до трепета правильную картину. В стволе дерева стояла открытая дверь, и из почти что ослепительного света выступал грозный силуэт Бальдора Сторма. Я был рад видеть его, жаль, что они немного опоздали.

Сил держать голову так, чтобы видеть дверь, больше не было, а потому я расслабился, и отвернулся. В следующий миг рядом со мной на колени упала Алиса, лицо её было встревоженным.

— Марк! — взволнованно произнесла она моё имя, её голос мелодией лёг на моё умирающее сердце, которое, впрочем, всё ещё билось изо всех своих сил. — Что же ты, почему же ты?..

Бальдор встал у моей головы и руки его засветились. В следующий миг он сложил их, и между его рук материализовалась белая сфера, которую он метнул вперёд, и угодил прямо в одну из теней, судя по визгу.

Филипп уже стоял у моих ног и его руки горели белым огнём. Он нанёс удар кулаком одной из подступившей к нам тени, и та тут же рассыпалась. Ещё одно резкое движение, и в сторону снующих теней полетела белая сфера. Вспышкой света она озарила попавшую под неё цель, и теней, что были рядом. Их было слишком много. Слишком много.

Бледный силуэт Элизы защищал Алису сзади. Она шептала себе что-то под нос, и всплеском рук откидывала в стороны набегающих на нас чёрных существ.

Алиса приложила руку к моему боку, и мне стало чуточку теплее.

— Не стоит, — выдохнул я, удивляясь, как ещё у меня хватало сил на подобные фразы. — Меня уже не спасти.

— Не говори глупостей, Марк! — процедила она. — Немного крови потерял, подумаешь!

— Зачем вы пришли? — снова спросил я. — Уходите, пока они не набросились все разом!

— Мы уйдём только с тобой, понял? — сквозь зубы проговорила она. — Даже и не думай умирать!

— Ладно, — беспечно согласился я, до сих пор не чувствуя подобных симптомов в своём теле.

Кольцо теней сужалось, Главный Инспектор непрерывно швырял яркие сферы энергии в теней, но было видно, что он не успевает. Филипп проводил атаку за атакой, и дышал уже, словно марафонец на последних метрах забега. Он уже успел заработать несколько царапин.

— Проклинаю, — вдруг вспомнилось мне, и я указал пальцем на одну из пар светящихся глазок во тьме. — Сильно проклинаю.

Глазки заморгали, и вдруг исчезли.

— Проклинаю! — указал я пальцем на пару глаз рядом с потухшей парой. — Очень проклинаю!

Глаза заметались во тьме, заморгали с бешеной скоростью, и… пропали.

— Проклинаю! — обрадовался я и стал тыкать пальцем в тёмные участки леса, откуда хищно светились глаза теней.

Раздался скрип дерева, и огромный ствол накренился. Он зашумел, заворчал, и с могучим треском повалился на землю. Хорошо ещё, что не на нас.

— Осторожнее, Марк! — крикнула Алиса, она всё ещё держала свои руки на моём боку.

— Бальдор, их слишком много, мы не справимся! — выкрикнула Элиза, она дышала слишком часто. — Открывай дверь, скорее! Я прикрою!

Бальдор на мгновенье замешкался, а затем наклонился надо мной, и принялся водить руками вдоль меня, справа и слева.

— Проклятье! — взвыл де Монт. — Кусаются как дьяволы! Бальдор, скорее, там что-то есть! Оно рядом!

— Я понял, что не так с домами, — тихо проговорил я и на мгновенье даже Бальдор весь обратился в слух. — Их духи хотят подношений, нужно задобрить их, и тогда кошмар прекратится.

— Только и всего⁈ — крикнул Главный Инспектор, швыряя в очередную тень светлую сферу. — И чем же?

— Водой и конфетами, — вдохнул я. — Только шоколадными, а не карамелью. Карамель они терпеть не могут

И в следующий миг из темноты, со стороны незащищённого тыла выпрыгнула тварь, размеры которой превосходили всех остальных. Миг, когда этот клубок смертоносных когтей и зубов летел прямо на меня, я запомнил на всю жизнь, потому как среагировать на это никто не успел…

Тёмная тварь, что бросилась на нас, точно бы раздавила нас своей громоздкой тушей, которую можно было сравнить разве что с телом крупного пса, или подросшего телёнка. Телёнка с длинными и острыми когтями и довольно широкой пастью, в которой могла бы поместиться голова любого из нас почти целиком. И если даже это существо не раздавило бы нас, то её когти непременно бы поставили на моей жизни точку.

Но в последний миг что-то произошло. Вспышка яркого света, на которую я едва обратил внимание, мелькнула в воздухе и пропала, как и тёмно-бурая тень, после появления которой чёрного существа вдруг не стало.

— Что? — выдавил я из себя, после того, как обнаружил себя всё ещё живым.

Сильный грохот раздался правее, и там, на небольшой поляне, внезапно ударившая молния озарила две могучих фигуры, стояще на четырёх лапах. Они угрожающе скалились друг на друга, и их грозный рык заставил моё сердце содрогнуться.

То, что я успел увидеть, потрясало. Напротив тени стояло лохматое бурое существо, по размерам напоминающее медведя, но от медведя в нём было не много. Длинная, скорее волчья морда существа демонстрировала ряд крупных мощных клыков. Карие, почти чёрные глаза существа сверлили тень, а мощные мускулистые лапы ничуть не уступали чёрной твари по смертоносности, так как когти у него были ничуть не хуже. Одной лапой бурый зверь рыл землю, готовый в любой момент броситься на врага.

— Ну зачем? — послышался причитающий голос Бальдора.

Тень медлила, и, похоже, прикидывала свои шансы на то, чтобы броситься в нашу сторону, и завершить начатое, или помериться силами с существом напротив.

В следующий миг тень бросилась к нам, но стремительный и резкий прыжок бурого зверя догнал её, и повалил на землю. Они сцепились в клубок и стали кататься по земле, и тут же тени поменьше, что всё это время наблюдали из своего укрытия за травой, стали нападать.

— Сторм! — выкрикнула Алиса и резко поднялась. — Берегись!

Главный Инспектор резко развернулся и тут же швырнул в прыгнувшую на него тварь осколок света. Тот полёт существа не прервал, но встретив преграду, взорвался, и лохматая тень разделилось на две части, которые упали с двух сторон от нас.

Под собой я почувствовал что-то твёрдое, но смог лишь повернуть голову вправо. Хромированная ручка торчала прямо из земли. Повернув голову ещё чуть-чуть, я увидел, что лежу на двери. Я потянул руку к ручке двери, и молния озарила приближающие ряды теней.

Алиса шептала обжигающие проклятья, и чёрные тени в ужасе пытались убежать от её мощных слов, но не могли. Де Монт работал руками, и иногда швырял сферы вперёд, тем самым отбрасывая врагов, Бальдор остановился и шептал себе что-то под нос. Глаза Элизы казались стеклянными, в её вытянутой руке были невидимые нити энергии, что поднимали из мёртвых павших. Поднимали, и устраивали в рядах живых настоящую панику. Свои атаковали своих же, но всё это была лишь каплей в море.

— Нужно уходить, — процедила Элиза. — Мы не справимся, мы не справимся!

Я повернул ручку двери в тот момент, когда Главный Инспектор закончил читать заклинание. Яркий свет озарил пространство, но, как оказалось, лишь небольшой его участок.

Всё, что случилось дальше, моя память хранит лишь в виде странного, сильно растянувшегося сна.

Дверь открылась, и я начал своё долгое падение вниз.

— Уходим! — послышался голос Бальдора откуда-то издалека. — Скорее!

Я помню, как Алиса отступала под натиском тёмных фигур, как де Монт швырял сферы, защищая её. Видел, как Элиза едва увернулась от выскочившей на неё чёрной твари. Но больше всего мне запомнился тот образ бурого монстра, чья окровавленная морда показалась в призрачном свете, созданным Бальдором.

Сердце моё словно бы замерло, и свет залил всё пространство. Я знал, что Бальдор уйдёт последним, знал, что у теней будет шанс убить его. Но какую роль играло внезапно появившееся бурое существо, было не ясно.

«Если смерть такая мягкая и воздушная» — думал я. — «То я не против. Лучше умереть так, чем от прикосновения чёрных лап и острых клыков»

Но боль не ушла полностью, и только это давало мне понять, что моя жизнь всё ещё висит где-то там, на самом волоске реальности. Свет всё усиливался и усиливался, и когда дошёл до нестерпимой яркости, стал тухнуть. Вместе с ним стало угасать и моё сознание. Пока бездна, что начала проступать за светом, не вышла на передний план, и не поглотила меня целиком, вырвав последнюю возможность себя осознавать.

Невзирая на открывшуюся подо мной дверь, я полагал, что всё-таки умер.

Обрывки реальности, но скорее причудливые образы сна несколько раз всплывали в уснувшем сознании. Отстранённо я смотрел на сидящую у стены Веронику, вместо платья у неё была занавеска, на лбу краснел уродливый шрам. Этот образ привёл меня к размышлениям о том, успели ли Бальдор с его командой, уже едва ли моей, выбраться из того страшного места, наполненного тенями? И удалось ли задобрить духов?

В другой раз я видел Филлипа де Монта, по рукам его медленно текла кровь, он помогал Элизе, которой тоже изрядно досталось.

— Я в порядке, — слышал я его голос сквозь пелену захватывающей меня воздушной светлой дымки. — Он точно жив?

— Точно, — слышался недовольный ответ Бальдора.

Я? Они говорят про меня? Но ведь этого не может быть. Моё сердце, оно… оно, кажется, всё ещё билось. Сознание снова уплыло в светлую дымку.

— Минуточку, — опомнился я, когда подходил к дверям кабинета. — Вы сказали, что мой совет подействовал?

— Да, именно так я и сказал, — подтвердил инспектор, открывая дверь.

— Но тогда сколько же времени я провалялся без сознания⁈

— Достаточно, чтобы последующую неделю работать без выходных, — ехидно усмехнулся Бальдор.

Дверь в кабинет открылась, и за ней я увидел привычную, и такую милую сердцу картину наших столов, составленных в один большой накрытый стол, который пестрил всевозможными блюдами. Но не это было отрадно видеть моему сердцу.

В комнате повисла пауза, и все глаза устремились в нашу сторону. Я увидел Алису, её глубокие зелёные глаза. Её чёрные волосы так выделялись на фоне белоснежного платья, так блестели… Вся она выглядела такой свежей, такой воздушной… Улыбка застыла на её лице, и мне так хотелось, чтобы эта улыбка была адресована именно мне.

Де Монт был одет в парадный чёрный пиджак и тёмно-синюю рубашку. Его небритые щёки со шрамами, вместе с забинтованными руками очень не вписывались в тот образ, что диктовала ему его одежда. Он тихо жевал бутерброд, а увидев меня, он слегка кивнул мне.

— Да прекрати же ты жевать, — тихо запричитала Элиза. — Ну сказано же: ждём Марка, потом едим.

— Вот умру с голода, кому от этого легче? — ответил Филипп.

— Всем, — выдохнула Алиса, и окончательно погасила на своём лице остатки улыбки.

Элиза выглядела неплохо. Она оценивающе посмотрела на нас с Бальдором, и даже нечто подобие улыбки появилось на её лице. Её деловое серое платье хорошо сочеталось с её серыми глазами.

Вероника тоже была здесь, в строгом чёрном платье и белой рубашке под чёрным деловым пиджаком. На её лице я заметил несколько царапин и тут же бросил взгляд в сторону окон.

Моя шальная мысль оказалась верной — одной занавески не хватало. Могло ли быть то, что я видел — правдой? Вероятно, только что всё это значило?

— Так и будете там стоять? — наконец, раздался размеренный голос Элизы.

— Марк? — услышал я голос Бальдора, и направился к столу.

Мы сели за стол, и все эти лица показались мне настолько родными, настолько близкими, что я едва сдержал нахлынувшие на меня эмоции.

— Ну, Марк, — проговорил Главный Инспектор. — Думаю, что мы можем поздравить тебя с твоим первым успешно закрытым делом!

— Бросьте, — отмахнулся я. — Я тут совершенно не причём. Если бы не вы, я был бы уже мёртв.

— На то мы и команда, — заметила Элиза. — Но без твоих мозгов мы бы вряд ли догадались, что домам нашего Грома вдруг понадобилось, чтобы их хозяева их задобрили.

— Действительно! — подхватил Бальдор, накладывая в свою тарелку довольно странного вида салат. — Кто бы мог подумать, что шоколадные конфеты — это предел мечтаний духов дома? Кстати, твой дом был первым, который подвергся подобным варварским методам задабривания, и, кажется, он сработал. Так что теперь-то ты точно можешь освободить верхнюю комнату от своего присутствия, и уже начать обживаться в своём особняке!

— В прошлый раз вы тоже были уверены в этом, — напомнил я. — А где доказательства, что я не сойду с ума, и не пошлю вам на ночь глядя икоту?

— Доказательства — выпитая вода и обкусанные конфеты, — серьёзно проговорил Блаьдор. — А ещё Филипп провёл там целую ночь, и осквернил твою кровать на первом этаже своим могучим храпом.

— Слишком мягкий матрац, — прокомментировал де Монт. — Еле уснул, и почти понял, почему ты в тот день готов был всех убить.

— Ладно, — согласился я. — Звучит правдоподобно, хотя и не отменяет желания отправить вам икоту. Сколько же я спал?

— Полтора дня, — ответила Алиса. — Для не подготовленных людей любая царапина подобных существ может быть опасной. Так что твой целебный сон был во всех смыслах верным для тебя решением, хотя твой нетерпеливый начальник никогда с этим не согласится.

— Он уже согласился, — вздохнул я. — Если я поработаю неделю без выходных.

— Очень справедливо, Сторм, — нахмурилась Алиса. — Благодаря Марку мы только что закрыли это дело, и вот ваша благодарность?

— Ладно, ладно! — поднял руки тот. — Шесть дней. Всего шесть дней.

Алиса упёрлась взглядом в Бальдора, но тот искусно сделал вид, что не замечает этого, разглядывая салфетку под своей тарелкой.

— Расскажи, откуда тебе известно про подношения духу дома? — спросила Вероника. — В ваших книгах я такого не встречала.

— Когда я лежал там, в этом чёрном лесу, мне вспомнилось моё детство, — начал я. — Мы с ребятами рассказывали друг другу истории о домовых, которых нужно подкармливать, иначе они начнут вредить, и делать мелкие пакости. Как-то раз я оставил на кухне полстакана воды и шоколадную конфету, чтобы задобрить своего домового, а когда утром пришёл, то половины конфеты уже не было, а воды оставалось на самом дне. И ещё, среди ночи я слышал его чавканье…

— Это могли быть крысы, — заметил де Монт, и с этим я не мог не согласиться. — Правда в нашем случае это были далеко не они.

— Что ж, Марк, — улыбнулся Бальдор. — Как ты сам оцениваешь своё первое дело?

— Это было очень… увлекательно, — ответил я. — Только я так и не понял, кто нас спас. Ведь тот огромный страшный зверь — он ведь был, кажется, на нашей стороне, так?

— Да, — хихикнул Главный Инспектор. — Этот зверь пока что на нашей стороне, и если его сильно не гневить, то так будет и дальше. Я надеюсь.

— Да ладно вам, инспектор, — отозвалась Вероника, и смущённо поправила новые круглые очки. — Разозлить меня не так уж и просто.

— Ты⁈ — в изумлении я уставился на неё, и ложка выпала из моих рук. — Это была ты⁈

— Я, — коротко ответила она, и отвела взгляд.

— Вероника у нас оборотень, — прокомментировал Бальдор. — И почему-то стесняется этого.

Вероника покраснела и стала изучать содержимое своей тарелки.

— Её богатый опыт распространяется не только на подобных существ, — продолжил Главный Инспектор. — Она ещё и временем может управлять.

— Как это⁈ — совершенно оторопел я.

— А вот так, — с гордостью в голосе ответил Бальдор, и его благоговейный взгляд упал на совершенно смущённую Веронику. — Если бы она в тот день не заставила время двигаться вспять, то не смогла бы воспользоваться дверью, что я открыл. Не первый раз её способности выручают нас.

— Да ладно вам, — проговорила Вероника. — Вы ведь знаете, что мои возможности очень ограничены, и манипулировать временем я могу очень редко.

— И всё же я преклоняюсь перед таким даром, который сам всё ещё до конца не постиг, — заключил Бальдор.

Праздничный ужин продлился до самой ночи, и в последующий день так никто и не явился, чтобы сообщить о странном поведении своего дома, так как по указу Оскара все жители Грома провели в своих домах обряд подношения воды и сладостей духам своих домов, и дома приняли их. Раз в полгода в Громе теперь будут проводиться подобные подношения, которые почему-то очень быстро окрестили в «Подношения Марка», или «Подношения Марку»

Что ж, даже если это и всё, что я успел сделать для Грома за свою жизнь в этом удивительном мире, моё имя какое-то время останется здесь в качестве небольшого напоминания.

Вскоре я всё же отважился перебраться жить в свой дом, и тот оказался боле милостив ко мне, чем в первый мой день. Убивать больше никого не хотелось. По крайней мере, до той поры, пока одним утренним днём бодрое приветствие Главного Инспектора не выдернуло меня из сна таким нахально-бесцеремонным образом:

— Жду тебя в Главном Управлении через четверть часа, Марк. Кажется, у нас тут острая нехватка твоей утренней язвительности, и одна до крайности любопытная новость.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инспектор паранормального. Дверь в Гром