Татьяна

— Может, с тебя хватит этой жидкости?

Участливый голос Леры, школьной подруги, должен был вернуть меня в реальность. Но боль в груди не позволила, заглушая собой голос разума. Сердце болело. Кровоточило и не давало мне забыть об том, насколько сильно было разбито.

— Да, да, — невнятно пробормотала в ответ, глотая слёзы. Я думала, что выплакала их все в тот день, когда приняла решение развестись и отпустить мужа. Но поняла, как глубоко ошиблась, случайно узнав, что тот решил продолжить жизнь и жениться во второй раз.

Господи, как это было невыносимо! Мысль о том, что он забыл меня, не укладывалась в голове. Хотя от нашей любви ничего и не осталось, но не прошло и месяца после развода! «Как он мог?» — терзал меня вопрос.

Я обещала себе не зацикливаться на нём. Тщетно пыталась поверить, что жизнь на ком-то клином не сошлась. Но всё это оказалось бесполезно.

Виктор Кузнецов был моим первым мужчиной. Моей первой любовью. Он любил меня и красиво ухаживал, пока я разрывалась между учёбой и подработками. Каждый день доказывал, что я важна для него. Бегал за мной больше года, пока однажды я, проснувшись утром, вдруг не поняла, какой скучной и одинокой жизнью живу.

А я не хотела быть одинокой. Одиночество пугало меня больше, чем смерть.

И поэтому, когда он сделал мне предложение, я согласилась. Виктор был отличным парнем. Старше меня на четыре года, спокойный, понимающий. Всегда находился рядом, пытался помогать и даже тот факт, что я круглая сирота, и у меня только двухкомнатная квартира, доставшая от государства, но требующая ремонта, где зимой холоднее, чем на улице ранней весной, не пугал его. У меня не было шанса. И я влюбилась. Летала на крыльях счастья и даже его вечно сварливая мать, Алла Эдуардовна, не стала нам помехой.

Так я думала в самом начале, но после свадьбы узнала, кем меня та считала. Она думала, что я неудачница, что и мизинца её любимого сыночка не стоила.

Я честно пыталась найти общий язык с ней, но после второй годовщины бросила эту затею. Ничто в этом мире не изменило бы мнение этой женщины обо мне. Разве что лишь внезапное появление богатой родни. Но мы не жили в чёртовом кино, к сожалению…

— Таня, да хватит уже убиваться по этому козлу! — не выдержала подруга, вырвав из моих пальцев стакан с алкоголем. Что там было: виски или что-то крепче, я не помнила.

Мы сидели в дешёвом баре уже больше часа. И за это время Лера тысячу раз успела проклясть моего бывшего и его новую жену. Но на эти слова я только криво усмехалась. Я видела фото последней — расфуфыренная и красивая кукла, словно с обложки. И, что самое главное, эта девчонка с кукольном лицом являлась дочерью одного из партнёров Виктора и его отца, недавно выпустивщейся со школы. «Ей хотя бы есть восемнадцать, или всем всё равно, кто там кого трахает?» — задумалась я.

Перед глазами сама собой возникла картинка, как Виктор и его новая жена кувыркаются в нашей спальне. В простынях, которые я купила. И от этого хотелось выть. Но я не была диким животным, да и поднимать истерику не хотела. Поэтому просто тихо глотала злые слёзы, давя в себе желание орать и крушить всё вокруг, пока на душе не станет пусто.

— В последний раз, это точно в последний раз! — клятвенно пообещала подруге, с трудом сфокусировав на ней глаза.

— Боже, как ты могла любить этого оболтуса? Да он даже не красавец! — возмутилась она.

Я усмехнулась. Лера не понимала меня. Виктор был другим. Он был интересным собеседником. Добрым. Любящим. Внимательным. Чутким. Страстным любовником. А ещё у него была полная семья, которой не хватало нам с подругой. Богатый. Но да, мудак.

Вздохнув, я поднялась, ощущая головокружение и неприятный вкус во рту. Мне срочно требовалось в туалет, пока меня не вырвало прямо посреди бара.

— Давай помогу. — Подруга подскочила с места. Она, как и всегда, была рядом. Никогда не оставляла меня в трудные времена. Пусть бывшему Лера и не нравилась, ради неё я вечно терпела его претензии. Пыталась наладить между ними взаимопонимание. Теперь же осознавала, что если бы она тогда оставила меня, теперь, возможно, я вообще бы сломалась.

Не без помощи подруги я добрела до туалета. Там меня наконец вырвало, и желудок неприятно скрутился от боли. И только после этого мне стало лучше. Одна лишь голова продолжала кружиться и слабо болеть.

— Я принесу твою сумочку. — Лера вышла, оставив меня одну.

Включив воду из крана, я подставила лицо под её холодные струи, пытаясь прийти в чувства. Я не любила жалеть себя. И другим не позволяла. Но за последний месяц моя былая жизнь разрушилась практически до основания.

— Вот. — Вернувшись, подруга подошла ко мне, на её плече висела моя рабочая сумка, в которой находились учебники и школьные тетради. — Я уже вызвала нам такси.

— Спасибо. — Обернувшись, я обняла её. Она похлопала меня по спине.

— Хорош ныть, — притворно упрекнула, отстраняясь от меня. Но я заметила, как Лера украдкой вытерла слёзы. — Я догоню тебя, ты иди. Помни, наше такси чёрного цвета.

Кивнув и не дослушав её, я взяла куртку и, на ходу ту натягивая, поспешила на улицу. Холодный февральский мороз быстро освежил меня, щипая лицо, и я зажмурилась, выдыхая.

Потом отыскала глазами нужную машину и двинулась в её сторону. В тот момент я и не обратила внимания, что у неё не было жёлтой шашечки с надписью «такси».

И об этой ошибке я потом буду вспоминать всю жизнь.

— Подождите немного, моя подруга ещё не вышла, — предупредила я водителя, оказываясь в тёплом салоне автомобиля и откидываясь на сиденье, но… Кто-то кашлянул, и мне пришлось повернуться. Рядом со мной, всего в нескольких сантиметрах от меня, сидел мужчина. На нём была рубашка с закатанными до локтя рукавами, на его коленях лежал включенный планшет, а между нами находилось его пальто. Я сглотнула, осматривая салон внимательнее. И человек за рулём, которого я сначала приняла за таксист, им явно не был.

«Господи, куда я попала?!» — мелькнула у меня мысль.

— Вы кто? — спросила я громко, крепко хватаясь за сумку. Попыталась вспомнить, что там внутри, но, к сожалению, там не было ничего, чем я могла бы обороняться.

— Тот, кто первым занял машину, — ответил незнакомец, внимательно изучая меня взглядом. На мужчине были очки, и свет от планшета отражались в их стёклах.

— Я ошиблась, да? — спросила негромко, смутившись.

«Боже правый, так могла вляпаться только я», — поняла про себя и мысленно застонала. Нужно было пить меньше. Лучше вообще не пить!

— Извините, — пискнула в ответ, собираясь покинуть машину. Но стоило мне повернуться к двери и взяться за ручку, как щелкнула блокировка. Я подобралась.

— Тогда вам нужно отвечать за свои ошибки, не так ли?

Голос мужчины оказался слишком близко. Повернув голову, я нос к носу столкнулась с его обладателем. Наши лица оказались в опасной близости, и я заметила, как уголки губ незнакомца дрогнули в едва заметной улыбке.

Я замерла, изучая его. Мои глаза ненадолго задержались на расстёгнутых пуговицах рубашки, за которыми виднелась полоска волос. Задумавшись, я не сразу заметила, как машины плавно тронулась с места. Спохватилась уже тогда, когда мы отъехали.

— Ч-что… — от страха я начала заикаться, — к-куда вы везёте меня?

— Исправить своевременную ошибку, — просто ответил мужчина.

Татьяна

Не знаю, почему я не отказала ему. Почему безмолвно согласилась поехать с ним. То ли в этом был виноват выпитый алкоголь, то ли тот факт, что мужчины у меня не было уже очень давно. С Виктором у нас был последний раз несколько месяцев назад, когда наши отношения ещё не дали трещину.

Незнакомец оказался немногословным. Мы больше не обменялись и словом. В салоне воцарилась мёртвая тишина, которая действовала на нервы. И пусть для себя я уже приняла решение, страх не отпускал меня. Я не знала этого мужчину. «Что, если он какой-нибудь маньяк, извращенец или ещё хуже?» — донимал меня вопрос.

Когда машина притормозила перед элитным многоэтажным домом, я не знала, что и подумать. В голове крутилась только одна мысль: кто этот человек и куда я попала? Не то, чтобы я каждый день оказывалась в таких ситуациях, но и богатых знакомых, которые могли бы позволить себе дом в таком районе, у меня не было. Поэтому я усердно пыталась вспомнить, могла ли я видела этого мужчину раньше. Но в голове было пусто.

Едва мы оказались на подземной парковке, он выключил планшет, подхватил свои вещи и покинул салон. Встретившись взглядом с его водителем, который быстро отвернулся, я замешкалась. Но случайный попутчик не позволил мне сомневаться в правильности моих действий. Я и не заметила, как он оказался с моей стороны и открыл дверь. Испуганно вжав голову в плечи, когда незнакомец протянул мне раскрытую ладонь, молча приняла её.

Он все ещё молчал. В полной тишине мы поднялись на самый вверх в лифте. Только его горящие похотью глаза выдавали в нём желание и, как оказалось, нетерпение.

Не успели мы пройти прихожую, как я очутилась у стены. По обе стороны от моей головы легли его сильные руки, заключая меня в своеобразную ловушку. И хотя я не была миниатюрной, мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ч-что?..

Я не успела договорить. Заикаясь, откинула голову назад, когда его тёплые губы коснулись кожи на моей шеи. Через секунду в тускло освещённой прихожей раздался чьей-то всхлип. «Мой, — с удивлением поняла я. — Это мой рот настолько бесстыдно стонет». Низ живота тянуло, а между ног стремительно становилось мокро, когда мужчина уверенно начал прикладывать мокрую дорожку из поцелуев от шеи к губам.

На удивление в голове было пусто. Я получала удовольствие от его близости, охотно отвечая на ласки и позволяя едва ли не всё. И просто с ума сходила от потребности оказаться под ним. Ощутить чужое тепло и руки на своём тело. Несмотря на то, что от моего любовника исходила грубая мужская энергетика, это не испугало меня.

— Я…

— Тш-ш!

Разорвав поцелуй, Медведь, — его имени я не знала, а по его габаритам он был чем-то похож на медведя, — медленно опустился передо мной на колени, как искуситель. От осознания того, что именно он хотел сделать, я покраснела от стыда. Не ожидая такого, я попыталась свести колени вместе, чтобы не дать сделать задуманное. Упёрлась руками ему в плечо в попытке отстраниться, и это действие привело меня в чувство.

«Боже, что я собираюсь делать? Отдаться первому встречному, в чью машину попала из-за невнимательности? Мы даже имён друг у друга не спросили! Не знаю, как для него такие вещи, но для меня спонтанный секс с незнакомцем неприемлем», — подумала я.

— Расслабься, — протянул он, протискивая большую ладонь между моих сведённых бёдер и разводя их в сторону. Его низкий голос звучал с хрипотцой, словно он накурился.

— Не могу, — прошептала я, не отрывая взгляда от его серых глаз.

«Точно такие же, как у моего Виктора», — отстранёно поняла про себя.

— Можешь. — Мужчина вдруг усмехнулся так порочно, словно знал, о чём я думала. Моё лицо пылало от смущения, досады и стыда.

Никогда до этого и никто не касался меня там. Даже бывший. А передо мной на колени он встал лишь однажды, да и то на полсекунды, когда делал мне предложение.

Приняв молчание за согласие, незнакомец согнул одну из моих ног в колене, отчего юбка задралась вверх, обнажив меня. Я мстительно подумала, что ему не захочется продолжать, когда он поймёт, что там небрито. К тому же на мне были капроновые колготки.

Но какого же было моё удивление, когда он резко дёрнул их ткань на себя, отчего тонкий материал не выдержал такого напора и затрещал! По моим бедрам вмиг поползли стрелки. Вскоре колготки окончательно пали на милость победителя, одна из моих ног оказалась на его плече, а я была полностью перед ним открыта.

«Чёрт! Чёрт! Да что же он творит? Не понимает разве, что…» — подумала я, но все мысли исчезли, стоило его языку коснуться меня, осторожно и медленно погружаясь внутрь.

Остроту ощущений прибавила его колкая щетина и настойчивые касания губ. Забыв про испорченные колготки, я застонала. Это был первый раз, когда меня кто-то ласкал так.

Откинув голову назад, я упёрлась затылком об стену, цепляясь руками за мускулистые плечи незнакомца. И вместе того, чтобы оттолкнуть его от себя, качнула бёдрами навстречу его губам и языку. С моих губ сорвался ещё один протяжный стон.

Я не узнавала себя. Это была я, но в тоже время совершенно другая девушка. Женщина! И этот Медведь оказался страстным любовником.

Пока он держал меня одной рукой под ягодицы, его вторая рука оказалась под моей рубашкой. Коснулась живота, скользнула вверх и накрыла грудь, сжав сквозь бюстгальтер и... Я кончила так ярко и мощно, что на пару мгновений выпала из реальности.

«Это вообще нормально, когда по ощущениям тебя будто опустошили?» — подумалось мне.

Сконцентрироваться на том, что происходило после, мне удалось с трудом. И когда я окончательно пришла в себя, то лежала на большой кровати, где при желании могли бы уместиться человек пять. Ничего, кроме кровати и тумбочки с часами, мне больше не удалось рассмотреть. Надо мной, склонившись, стоял любовник-незнакомец, глаза которого казались двумя бездонными омутами, где отчаянно хотелось утонуть.

И он был какого-то чёрта голый, да и я избытком одежды не блистала. Удерживая свой вес на одной руке, Медведь другой рукой возился с моими бедными колготками.

Нет, я ещё любила бывшего, но то, что происходило между нами, было просто сексом. Случайным и на одну ночь. И ничего не значило для меня. Пусть такое поведение и не было для меня нормой, на тот момент мне хотелось забыться в чужих объятиях. Использовать незнакомца, как щит, чтобы укрыться от переживаний и неурядиц на пару часов.

Когда он толкнулся в меня, я не удержалась, подняла голову и обняла его за шею, скрывая злые слёзы, которые текли из глаз.

Этой ночью Медведь был ненасытным и жадным, а его грубые и жёсткие толчки временами причиняли мне боль, смешанную с удовольствием. Такого секса у меня никогда ещё не было. Уснуть нам удалось только к рассвету. Я думала, что буду молить его о пощаде. Но увидев, что я больше не могу утолить его голод, он сам наконец оставил меня в покое.

Перед тем, как погрузиться в сон, я краем глаз заметила, как мужчина поднялся, снял использованный презерватив и, подхватив с пола вещи, скрылся в другой комнате. Спустя пару мгновений оттуда послышались звуки воды.

Если бы у меня был шанс когда-либо стать матерью, то я, не раздумывая, попросила бы этого незнакомца стать отцом моего ребёнка. Жаль, что это было невозможно.

Я долго гипнотизировала взглядом презервативы, лежавшие на тумбочке и словно издевавшиеся надо мной. Потом закрыла глаза и, схватив подушку, кинула её в их сторону.

Разве не глупо?

Татьяна

Полтора месяца спустя

— Татьяна Николаевна! — Ко мне подбежал светловолосый мальчик с рюкзаком за спиной и растрёпанными волосами. Я нахмурилась, держа в руках стопку тетрадей своих учеников и перекидывая на плечо тяжёлую сумку. Там у меня были методички и несколько учебников, которых я забирала домой, чтобы проверять домашнее задание.

— Даня? — Вспомнила имя мальчика и, когда он оказался рядом, улыбнулась. — Что-то случилось? Почему, — окинув его внимательным взглядом с головы до ног, сменила тот на более строгий, — ты в таком виде? Или вы снова с Мишей подрались?

Хоть я и любила свою работу и учеников, но когда они начинали проказничать, это было как геморрой на заднице, ей-богу. «Вроде они ещё маленькие, им всего по семь-восемь лет, но порой ведут себя хуже, чем старшие. А уж какие слова нынешние дети знают!» — подумала я, терпеливо ожидая ответ.

— Нет-нет, на этот раз обошлось. — Под моим строгим взглядом Даня стушевался и опустил глаза. Его пухлые щёчки покраснели. — Я, это… Я… Вот!

Он показал мне руку, которую до этого скрывал за спиной. Там было несколько шафранов, которые начали только расти. Сорванный со двора школы дикий шафран.

Мальчишка смотрел на меня щенячьими глазами, с широкой беззубой улыбкой, отчего на его пухлых красных щеках появились ямочки.

И моё сердце сжалось от боли. От осознания, что у меня никогда не будет такого же чуда, как этот малыш. И его любовь ко мне была такая искренняя и бескорыстная...

— Спасибо. — Смущённая, я взяла цветы и поднесла к лицу. Вдохнула и с трудом не поморщилась. Не хотелось обижать ребёнка. Он же от чистого сердца.

Даня Волков только две недели назад перевёлся к нам. До этого нигде не учился, родители были заняты собой, а ребёнком занимались только няни. И после смерти родителей мальчика, как мне был известно, его забрал к себе дядя. Старший брат отца, некий Александр Волков. И с первого дня, с первой встречи у нас с этим мальчиком случилась симпатия.

Нет, вы не подумайте ошибочно. Я всех своих учеников люблю одинаково. Но именно к этому малышу чувствовала иные, боюсь признаться, но родительские чувства. Может, дело в том, что он такой же сирота, как и я? И пусть у него был дядя, но Даня оставался отчуждённым, одиноким и с трудом шёл на контакт с другими детьми. Часто угрюмый и молчаливый, иногда показывающий свой трудный характер, ребёнок с раненым сердцем.

Может, в нём я видела себя, ту пятилетнюю Таню, которая всё ещё жила во мне?

— Идём? — Улыбнувшись, я взяла его за маленькую горячую ладошку и мы вместе отправились в сторону класса.

После уроков, попрощавшись со всеми школьниками, я пошла в сторону учительской. Мне ещё тетради было проверять, конспекты на новую тему писать. Домой всё равно спешить не хотелось, там меня никто не ждал.

При мысли о доме, я горько вздохнула. Туда меня не тянуло не только из-за одиночества, но и из-за Виктора, который проходу мне не давал. Что на бывшего нашло, не знаю. Но если он пришёл бы ко мне ещё два месяца назад, перед свадьбой, тогда я может и подумала бы над его предложением вновь сойтись. Но теперь, когда он был женат, его выходки только меня раздражали. Обижаться и плакать уже не хотелось.

О том, что случилось полтора месяца назад, я пыталась и вовсе не думать. О ночи с незнакомцем, о спонтанном сексе, — лучшем сексе в моей жизни! — иначе тогда бы я точно стала жалеть об этом и проклинать себя.

Остановившись, я немного понаблюдала в окно за учениками и их родителями. Заметила Даню, что шёл рядом с мужчиной, который выглядел, как его дед. Он держал над ним зонт и что-то говорил, а мальчишка спокойно слушал. Иногда его взгляд, обречённый и пустой, каким он равнодушно окидывал своих ровесников, пугал меня. В нём чувствовалось столько боли, что сердце сжималось от жалости.

Покачав головой, я нахмурилась. Не понимала я эти закидоны богачей. Как можно было оставить ребёнка на едва ли незнакомого человека и не интересоваться его жизнью? Не замечать проблем? Я уже заочно ненавидела его опекуна.

Вечером я вернулась домой уставшей. И была рада, что меня никто не караулил.

В одиночестве поужинала. Для фона включила телевизор и поставила какую-то сопливую мелодраму. После ужина приняла душ и легла спать.

В таком темпе прошло несколько дней. Моя жизнь текла скучно и однообразно. В ней ничего не менялось. Иногда, когда мне нечего было делать, в мыслях я возвращалась в ту роковую ночь. Вспоминала руки незнакомца, что дарили мне наслаждение. Его дыхание, губы, тело, которое накрывало моё, то, как сильно я дрожала под ним. И, сколько бы я ни запрещала себе думать об этом, это было явно выше моих сил.

Лера не отставала от меня. Ей всё было интересно, куда я исчезла в тот вечер и с кем провела ночь. Она твёрдо была убеждена, я ушла не одна. Однажды я даже разозлилась и накричала на неё, отчего подруга сникла и некоторое время дулась. Правда обижаться долго не получилось, и уже через два дня мы вместе отпраздновали её повышение. Она работала в ночном клубе и недавно стала там администратором.

И вот в один из дней, когда я думала, что всё наконец встало на места, ведь бывший больше не донимал меня и понял свою ошибку, случился неприятный эпизод.

— Таня, — в учительскую заглянула Алиса, секретарша директора, — тебя Степановна к себе вызывает.

В комнате кроме меня никого. Не было. Шёл урок, а мой начинался через полчаса.

Нахмурившись, я сняла очки и потёрла глаза. Они устали от работы и болели, отчего картинка то и дело расплывалась. Нужно было сходить к окулисту и посоветоваться с ним насчёт линз, а то очки сильно надавливали и вообще причиняли мне дискомфорт.

На вопрос, почему я понадобилась директрисе, Алиса просто пожала плечами и сочувствующе посмотрела на меня.

— Ладно. — Я тяжело вздохнула, окинув тетради взглядом.

«Успею их ещё проверить», — решила про себя.

Но, когда я узнала цель своего визита у директрисы, у меня просто отпала челюсть.

— Николаевна, на тебя поступила жалоба. — Смотря на меня поверх очков, она буравила меня строгим взглядом, поджав губы. Степановна была у нас женщина строгая, пусть и в возрасте и довольно полненькая.

От её слов я попала в ступор. Лихорадочно попыталась вспомнить, с кем у меня в последний раз случился конфликт. С каким учеником я поцапалась или с чьими родителями не пришла к взаимопониманию. Но в голову не пришло ни одного неприятного инцидента. Ученики в моих классах были умные, милые и, что самое главное, любили меня.

— Э... — Я разволновалась, вытирая внезапно вспотевшие руки об юбку и нервным движением заправляя выбившую из пучка прядь за ухо. — Светлана Степановна, я не понимаю. Какая жалоба? От кого? Вроде с родителями учеников я всегда вела себя вежливо и учтиво, как вы учили нас, — сказала мягко, но жутко волнуясь и запинаясь.

Директриса с минуту строго испепеляла меня взглядом, заставляя ещё больше волноваться, а потом тяжело вздохнула.

— Танечка, — сказала неофициально, сняв очки. Она выглядела уставшей. От неформального обращение я немного пришла в себя. — Я понимаю, ты переживаешь сейчас трудное время. У тебя случился развод недавно, но... — Светлана Степановна замолчала и полезла в сумку. Парой мгновений спустя передо мной оказались снимки. И на них была я. Танцевала или пыталась импровизировать танец, но суть в том, что на фото я выглядела пьяной и точно не ведала, что творила.

Мгновенно мне стало жарко. Я отлично помнила тот день. Это случилось полтора месяца назад, когда я узнала, что Виктор женился. Сначала мы с Лерой отжигали в клубе, а потом запивали моё горе в баре.

Мне стало стыдно перед начальницей. Я даже не знала, что меня тогда кто-то фотографировал.

— Если эти снимки станут общим достоянием, боюсь, у родителей ваших учеников возникнут вопросы.

— Извините, я... Такое больше не повторится. Я... В тот день мой бывший муж женился на другой, и... И... — Мои глаза защипало от слёз. Было больно. Шмыгнув носом., я пожалела, что у меня не было с собой носового платка.

Светлана Степановна подала мне воду и салфетки.

— Как женщина, я понимаю и не осуждаю. Но ты ведь понимаешь, что репутация школы превыше всего? — Её голос был строгим, и я кивнула. — Если фотограф, который сделал снимки и подложил на мой стол, решит опубликовать их, мне придётся вас уволить.

«Господи! Мне ни в коем случае нельзя терять работу. Если это случится, не уверена, что вообще смогу найти место в других школах», — подумала я.

Стало очень страшно. Только работа и помогала мне не думать о бывшем муже и о страшном диагнозе врача. «Что со мной будет, если и этого я лишусь?» — подумалось мне.

— Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, Татьяна Николаевна.

Я снова кивнула и вышла из кабинета Степановны на ватных ногах.

Татьяна

Сосредоточиться на уроке оказалось слишком трудно. Всё время в моей голове крутился наш разговор в кабинете директрисы. И я, признаться честно, боялась уже даже не от того, что могла потерять работу. Скорее, из-за того, что могла остаться один на один со своей болью. Ведь работа с детьми помогала мне отвлечься и почувствовать себя нужной.

Поэтому в конце рабочего дня я чувствовала себя разбитой. Голова разболелась, ноги и руки были какими-то ватными. Казалось, вот-вот — и я могла потерять сознание.

Когда прощалась с учениками, даже обычную улыбку натянуть на лицо не смогла. Настолько расстроилась и распереживалась.

И да, я примерно представляю, кто мог сделать фото. Но верить не хотела. Да и не мог это быть он. Виктор же в тот день женился, а не за мной следил!

Я настолько ушла в себя, что не заметила, как, неспешно шагая домой, выскочила на проезжую часть дороги. В себя меня привёл лишь оглушительный свист. Закрыв уши руками и сильно зажмурившись, я согнула колени и испуганно взвизгнула.

— Танюш, ты как? — рядом прозвучал знакомый мужской голос. Но я настолько испугалась, что открыть глаза и посмотреть на говорящего боялась.

Впрочем, преодолев страх, всё же открыла глаза и позволила поднять себя на ноги. На меня смотрела смеющие глаза Юрия, друга Виктора.

— С-спасибо. — Дёрнула плечом, пытаясь скинуть его лапу. Но он держал крепко.

— Вижу, ты уже получила моё послание, Танюшка. — И его губы скривились в неприятной улыбке. Вот только я не понимала, о чём он.

— Какое послание?

Сердце билось где-то в горле, а уши заложило от паники так, что я с трудом слышала.

— Твои пикантные фотографии со стриптиза. — Он гаденько ухмыльнулся, окинув меня таким же взглядом. Под его плотоядным взором я почувствовала себя грязной.

— Это был ты? — ошарашено спросила у него. — Зачем? Ты хоть знаешь, как этим поступком подставил меня? — Я не кричала. Сил не было. Но и вправду не понимала.

— Садись, прокатимся. И я всё-всё расскажу.

Честно сказать, я не знала, почему согласилась. Наверное, так устала, что не хотела спорить. После его фокусов с машиной я вообще не чувствовала ног. Юрий помог мне сесть в авто, при этом облапав так, что я успела пожалеть о своём решение. До ближайшего ресторана мы добрались за пять минут. Оказывается, он уже забронировал нам столик. Когда только успел? При мне мужчина никому не звонил. Настолько был уверен в себе?

Вид у него был такой, словно он в лотерее выиграл.

— Что будете заказывать? — Подошедший официант принялся записывать его заказ.

— Таня? — Юрий взглянул на меня.

— Мне только воду, пожалуйста.

Я не была уверена, что могла что-то впихнуть в себя. Боялась, как бы не стошнило.

Официант ушел, записав заказ, а Юрий довольно запел под нос какую-то песню.

— О чём ты хотел поговорить? И почему ты так поступил со мной? — Я быстро перешла к делу. Ходить вокруг да около и делать вид, что я тоже рада встрече, не хотелось.

— Танюшка, Танюшка, какая же ты нетерпеливая. Хорошо, — он подался вперёд, и мне стало не по себе, хоть мы и были в людном месте: — Я расскажу, почему это сделал.

К нам вернулся официант, чтобы поставить перед нами заказанное и, пока его ловкие руки расставляли тарелки, между нами воцарилось молчание. Юрий, с высоты своего немалого роста, смотрел на меня и улыбался, как нажравший сметаны кот.

Едва мы оказались снова наедине, он накрыл мою руку ладонью, не дав вырвать её.

— Ты всегда была такая нетерпеливая, Танечка. Даже когда выходила замуж за этого балбеса Виктора! — с ненавистью выплюнул Юрий слова. Его лицо исказилось от злости. — Я надеялся, что ты одумаешься, поймёшь, что он не для тебя. То есть, ты не для него. Ты слишком хороша для такого, как он. Виктор не был достоин тебя.

— А кто достоин? — Хмыкнув, я позволила себе небрежную улыбку. — Ты?

— Да даже я, ну и что с того? Я богат, влиятелен и люблю тебя. И готов принять тебя с твоим дефектом! — Он всё ещё злился, сжимая руку, в которой находилась моя ладонь.

Но больно мне было не от этого, а из-за его слов.

«Дефектная? Вот кто я. Верно он подметил. Кому нужна такая, как я? Если я не могу выполнить самую главную задачу для всех женщин — родить для любимого человека. Наследник или наследница, это не столь и важно. И сейчас Юрий не поленился ткнуть меня в мою самую болевую точку», — пришла ко мне горькая мысль.

— Извини, но от правды не сбежишь.

— Это всё? — Пусть в моей душе и творился полный хаос, но в жизни я не собиралась давать ему это понять. Никто не должен был увидеть, как мне стало больно от услышанных слов. Как правда медленно убивала меня.

— Ты же понимаешь, что если ты не договоришься со мной, тебе грозит увольнение? От моего благословения зависит, увидит ли кто-то ещё эти фотографии.

«У него от этого оскала челюсть не треснет?» — задумалась я. Бояться почему-то не получалось. Была только глубокая апатия. Полнейшее и и абсолютное безразличие.

— И что ты хочешь взамен, чтобы сохранить твоё благословение? — В моём голосе не было никаких эмоций, на что Юрий предвкушающе улыбнулся. Я отвернулась, обводя ресторан потерянным взглядом и ни на чём не концентрируясь.

— Хороший вопрос. Вот теперь мы на верном пути, Танечка. Ты ведь умная девочка, понимаешь, что я не пай-мальчик и не такой добродушный. Я хочу плату.

«Кто бы сомневался», — добавила я про себя.

— Я хочу тебя! — победоносно продолжил он. И такой довольный.

Нет, я и раньше замечала его сальные взгляды, пока Виктор не видел. Слышала его грязные намёки и прочее. Но не думала, что всё настолько плохо. Сделал бы он такую пакость, будь я всё ещё замужем за его другом? И как долго он следит за мной?

— Хорошо. — Поднявшись с места, я ощутила, что Юрий не сводит с меня взгляда. Теперь его улыбка стала ещё более широкой. — Знаешь, что? Иди ты в задницу, Меленчук! И предложение своё и угрозы засунь себе в задницу!

Сдерживать ярость мне удавалось с трудом. Оставив купюру за воду на столике, я, гордо подняв подбородок, быстро ушла. Тот день по всем фронтам выигрывал номинацию «Самый паршивый день недели».

Оказавшись дома и не переодеваясь, я завалилась в кровать спать.

«Если уволят, сдам комнату. Она двухкомнатная, для меня одной это большая площадь. Думаю, если возьму какую-нибудь студентку, смогу ужиться. Ведь в своё время делила одну крошечную комнату с другими девочками в приюте», — посетила меня мысль перед тем, как я окончательно отрубилась. А после была лишь кромешная темнота, принёсшая мне наконец спокойствие.

Татьяна

Выполнять угрозу Юрий не спешил. Может, забыл обо мне. Хотелось верить. Впрочем, я пыталась не думать об этом. Светлана Степановна больше не вызывала меня к себе, поэтому хотелось надеяться, что сложившаяся ситуация как-то собой разрешилась. Я снова окунулась с головой в работу, стараясь раствориться в ней. Занятия с детьми здорово отвлекали меня от беспокойства и глупых переживаний. Только одна и осталась проблема.

Даня и Миша каждый день цапались. Их словесные перепалки едва ли не доходили до драки. Я знала, что Миша и другие дети не принимали Даню. Да и сам Волков не изъявлял желания с ними сдружиться. Он всё ещё держался особняком от остальных. И никого к себе не подпускал. С ним даже работал наш школьный психолог, но всё было тщетно. И я видела, что он открывался лишь мне. Правда, иногда даже я не могла найти с ним общий язык.

Даниил оказался сложным ребёнком. Не знаю, это так отразилась на его психике смерть родителей или он таким и вырос. Мне из-за него несколько раз делали замечание. А связаться с его опекуном я не смогла. Когда я звонила по номеру, который был указан в анкете, телефон поднимала женщина и строгим голосом советовала записаться на встречу к Александру Евгеньевичу. А давать личный номер своего начальника отказывалась. Поэтому после уроков на пять вечера у меня была назначена встреча с опекуном Дани.

Я не волновалась, когда ехала в такси. Во мне играла только досада и возмущение по отношению к этому человеку. «Как можно было не указывать личный номер телефона, когда отдаешь ребёнка в школу? Что у него в голове?» — гадала про себя.

Но когда машина остановилась перед высоким зданием, растерялась. Потом посмотрела на экран телефона и сверила адрес, который мне дали.

— Извините, но вы уверены, что мы по верному адресу приехала? — спросила с сомнением у водителя.

— Правильно, правильно. Вам прямо, в «ЭлитСтрит», — хмыкнул он.

«Может, этот Александр Волков работает здесь… кем-то вроде менеджера?» — решила я, но ошиблась. Мне пришлось ждать почти пять минут, когда я назвала охраннику имя того, к кому пришла. Мужчина почему-то не поверил и не хотел меня пропускать.

— Вам на двадцать седьмой этаж. Александр Евгеньевич ждёт вас, — сказал он, когда наконец всё проверил и разрешил пройти. А я стала прикидывать в голове, это же какую должность Волков должен был занимать, чтобы вокруг его фигуры было столько ажиотажа?

В лифт я входила с опаской. Хоть я и считала себя бесстрашной женщиной, но замкнутых пространств жутко боялась. И вообще, много чего боялась, но упорно не признавала это самой себе.

Пока лифт поднимал меня на двадцать седьмой, я репетировала свою речь. Уже на двадцатом с чем-то этаже оказалась совершенно одна и, пользуясь случаем, поправила на себя одежду и волосы, а также нанесла немного помады на губы. Я волновалась.

Выйдя из лифта, постаралась держать спину ровно. От волнения даже и не чувствовала тяжесть своей учительской сумки.

— Здравствуйте. — Подошла к столу, за которым сидела женщина. Она была красивой брюнеткой немного старше меня и, мазнув по мне равнодушным взглядом, важно спросила.

— Здрастье, вы по какому поводу? Александр Евгеньевич занят.

Я растерялась. Как же так?

— А… Но мне назначено! — Краснея, я чувствовала себя крайне некомфортно. — Я по поводу Даниила, его племянника.

Стала выходить из себя. Ну это уже хамство!

— А-а! — протянула собеседница. — Училка Данечки, — понимающе кивнула и нажала кнопку на селекторе. — Александр Евгеньевич, к вам тут учительница из школы Даниила пришла. Пустить?

— Да.

Всего одно слово. Но по моим и без того натянутым нервам будто жидкий огонь прошёл. Даже мелкие волоски на теле встали дыбом. А низ живота свело спазмом.

— Проходите, — вывела меня из мыслей девушка, и я поспешила в сторону двери. Не забывая про воспитание, постучала два раза и, услышав по ту сторону двери тихое, но властное «войдите», нажала на ручку и осторожно вошла к кабинет, прикрыв за собой дверь. Потом обернулась и… замерла как вкопанная, даже не успев и шага сделать. Все мысли и слова, что я репетировала, пока поднималась, вылетели из головы. На языке застыл крик ужаса, а глаза открылись так широко, что стало плохо.

Медленно моргнула. Раз, второй, третий, четвёртый. Но наваждение не исчезло.

Передо мной был мой незнакомец. Мой Медведь.

С трудом сглотнула ком в горле. Суетливыми и нервными движениями заправила прядь волос за ухо, отвела глаза. Ладони вспотели, поэтому я потёрла их об юбку.

— З-здравствуйте, — запнувшись, поздоровалась с ним, голос звучит тихо и как-то жалко. Мне было стыдно смотреть в глаза мужчине, потому я не поднимала взгляда выше его шеи. Видела лишь, как его кадык дёрнулся, как его грудь слегка двигалась от дыхания, отчего натягивалась белая рубашка, обрисовывая каждый рельеф торса.

— Чем могу помочь? — Он даже не здоровался, а был холоден и сдержан. Наконец осмелев, я подняла голову.

В свете дня было видно, насколько он красив. Галстук, болтавшийся на шее, выглядел небрежно и смотрелся совершенно ненужной вещью гардероба. Он сидел на стуле, как король. Очки делали его строже и гораздо взрослее своих лет. Бороды не было, только трёхдневная щетина. Глаза холодные и метали молнии.

«Узнал? Ну да, будет глупо, если это не так. Ведь на утро я бежала от него, только и делая, что сверкая пятками. С угрозами и извинениями», — вспомнилось мне.

Чёрт! Стоило подумать о том фиаско, как мои щёки и уши начали гореть. Даже стыдно было вспоминать о событиях месячной давности.

«Никогда раньше я не бежала после секса с мужчиной. Поправочка! После шикарного секса, где я кончала… даже и не знаю, сколько раз точно. Но больше двух раз. С Виктором не всегда удавалось дойти до финиша. Но я и не жаловалась. Главное, ведь он, не так ли? Что-то я не о том думаю», — закралось ко мне понимание.

— Я — Татьяна Николаевна, классная руководительница Даниила, вашего племянника, — специально выделила последние слова. Мужчина продолжал строго смотреть на меня, отчего я чувствовала себя дурой.

— Я знаю, что он мой племянник. — Медведь поправил очки на носу, и его движения были такими сексуальными, что я на несколько секунд залипла. — Так чем могу помочь, учительница Даниила?

«Даже присесть не предложил! Но я тоже не трусишка, которая развернется и сбежит отсюда», — пронеслись в моей голове мысли.

— Может, я присяду? Разговор будет не из приятных, — спросила его и, не дождавшись ответа, подошла и села на один из стульев. — Спасибо, — продолжила с иронией. — Я постараюсь не отнимать ваше время, Александр Евгеньевич.

Я старательно делала вид, что мы с ним не знали друг друга. Так было правильно! Он — опекун моего ученика. А тому, что случилось полтора месяца назад, следовало остаться секретом. И я должна была унести эту тайну с собой на могилу.

— Чай? Кофе? — предложил Медведь. Но я отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Я быстро. — Потёрла руки друг о друга, собираясь с мыслями. — Как я уже сказала, разговор пойдёт о Данииле. Точнее, о том, что он избегает одноклассников и на контакт с другими детьми, даже с учителями не идёт. Это мешает не только ему самому, но и другим. Знаете, — решилась поднять глаза и посмотреть на мужчину, который внимательно меня слушал, — я понимаю его состояние. Он потерял обоих родителей, оказался один…

— Он не один. У него есть я! — жестко прервал меня он. Я поджала губы.

— Позвольте мне возразить вам, Александр Евгеньевич. Да, согласна, у него есть вы. Но вы просто опекун, вы не интересуетесь его жизнью, его проблемами. Вы просто на бумагах его родственник. Но Даниил! Он одинок, понимаете, о чём я? — Вздохнув, потёрла виски. Отчего-то от нашего разговора у меня разболелась голова. — Даниил очень замкнутый ребёнок. Отчуждённый! Несколько раз он и другой ученик чуть не подрались. Благо, рядом была я, иначе боюсь представить, чем бы это закончилось. Извините, но можно спросить?

— Спрашивайте, — разрешил Медведь.

— Почему вы его в детский сад не отдали? И почему он только недавно начал ходить в школу? — задала я вопрос, который не давал мне покоя который день.

— С ним занимались лучшие няни и учителя страны. Его родители всегда были заняты собой, я не знал, что мой брат допустил такие ошибки в воспитании сына. — Его голос прозвучал устало.

— Извините, а когда его родители… Ну, ваш брат и невестка… — промямлила я.

— Они умерли полтора месяца назад. Разбились в гонке, в которой участвовали.

Я вспомнила, что мы встретились полтора месяца назад. «Получается, это тогда он потерял родных? Кажется, на нём была чёрная рубашка, и он выглядел уставшим. Под глазами тёмные круги, да и отросшая борода...» — прикинула я, но отогнала воспоминания.

«Не забывай свою задачу, Татьяна!» — настоятельно сказала самой себе.

— Соболезную, — сказала тихо.

На некоторое время между нами воцарилась тишина. Я ощущала напряжение. Никак не могла расслабиться.

— Это всё? — первым тишину нарушил он.

— Нет, я хочу, чтобы вы если не говорили, хотя бы уделяли ему немного времени. Профессиональная няня это не выход, Александр Евгеньевич. Если и дальше так будет продолжаться, мы будем вынуждены сообщить об этом органам опеки! — Я жёстко припечатала его взглядом. Хотелось дать ему понять, что это не шутки. Если надо, я могла пойти до конца. Но не позволила бы ни ему, ни самому Дане разрушить себе жизнь. Кто-то должен был его спасти и показать, что он любим!

— Вы угрожаете мне, Татьяна Николаевна? — тихо и с угрозой выдохнул Медведь.

— Нет, предупреждаю. Дети — не игрушка. Взяли опеку, будьте добры, выполняйте свои обязанности нормально и не относитесь к Даниилу, как к очередному проекту домов! Я закончила. Спасибо, что выслушали меня. А теперь я пойду.

Я поднялась, подхватив сумку, и повесила ту через плечо. Успела повернуться к мужчине спиной, как услышала шум. Мгновение, другое — и мой локоть оказался в жёсткой хватке его пальцев, а меня саму быстро оттеснили к стене. Припёрли к той. От страха моё сердце забилось сильнее, пульс участился, и я не слышала ничего, кроме него.

Мужчина наклонил голову, угрожающее нависнув надо мной. Я вжала голову в плечи, ощущая боль от его хватки на руке.

— Угрожаешь?

И я быстро отрицательно покачала головой. Так активно, что волосы попали в уголок рта и закрыли половину глаз.

— Да, — не согласился он со мной. — Только вы не учли одного, учительница. — Вжался губами в моё ухо, отчего я зажмурилась и от страха почти перестала дышать. — Эти руки могут не только доставлять удовольствие женщине, — и в доказательство слов Медведь второй рукой взял меня за горло, показательно сжав пальцы, отчего я забилась в панике, — но и сделать больно. Очень-очень больно.

Татьяна

— Что значит, ты не идёшь? — возмутилась подруга, когда я отказалась идти с ней в клуб. — Мама дорогая, ты с ума сошла? У меня наконец-то получилось вырваться с душной работы, хотела оторваться, потанцевать и напиться, а ты мне отказываешь?

— Лер, у меня не то настроение, чтобы куда-то идти. Если хочешь, давай сходим в супермаркет за углом, купим вина и шоколад. Посидим у меня, места хватает. Но никуда я не пойду!

После вчерашнего инцидента в кабинете Александра Евгеньевича я всё ещё не пришла в себя. Сегодня, когда за Даней пришёл тот же дяденька, что и обычно, я разозлилась. Опекуну было плевать на мальчика! Почему он вызверился на меня? То, что ему плевать на ребёнка, не значит, что и другим должно. Но здесь я была бессильна. Просто могла стоять на стороне и тихо закипать от злости.

«Даниил для меня никто. Он просто мой ученик», — твердила про себя. Но сердце не хотело принять доводы разума. Оно болело из-за этого мальчика. Мне было больно смотреть на его одиночество и отчуждённость. «Дети, они же всё чувствуют!» — понимала я.

— Ну Танюш! — Лера обиженно надула губы. — Нам всего по двадцать восемь, а ведёшь ты себя, как восьмидесятилетняя бабка! Нет, хуже! Даже бабки на дворе энергичнее тебя, детка!

Но она понимала, что если я чего-то не хотела, было бессмысленно меня уговаривать.

— Мне всё это неинтересно. — Махнула рукой, поднимаясь с дивана. — Борщ будешь? — спросила её, направляясь в сторону кухни.

Пробубнив что-то недовольное себе под нос, Лера пошла за мной, чтобы помочь накрыть стол. Оказавшись на кухне, я снова ушла в мысли. Ситуация с Александром не давала покоя. Меня волновало даже не его отношение ко мне, а к собственному племяннику.

— Пересолила. — Голос подруги вывел меня из размышлений. — В кого это ты влюбилась? Небось, снова думала о Викторе?

Она показательно сморщила носик. После развода Лера невзлюбила моего бывшего мужа. Хотя вероятно, чувство неприязни было у неё с их первой встречи.

— Ничего не пересолено. Ешь и не придирайся. Сама же не готовишь, смотри, как похудела. — Я лишь покачала головой в ответ.

— Да, это результат моей последней диеты. Эффективно, согласись?

Остаток вечера прошёл так, как я и предлагала. Мы купили вина и шоколадок, а после долго болтали обо всём и ни о чём одновременно. Первой заснула Лера. Она устала, да и к тому же выпила больше, чем я. Следом и мне захотелось спать. Приняв душ, я высушила волосы и долго-долго лежала в постели. Но сна больше не было ни в одном глазу. Назойливые мысли о Волкове-старшем не давали спать, выводя из себя и заставляя тихо беситься.

С тяжёлым вздохом поднявшись с ноги, я бросила в сторону телефона беглый взгляд и напомнила себе, что не стоит делать глупостей. Ничего не хотелось знать об этом человеке.

Прошла в кухню, сделала кофе. Потом решила почитать книгу. Только это занятие и помогало мне не думать о проблемах, что навалились на мои плечи. История вымышленных героев давала уйти от реальности и убаюкивала…

Утром я с трудом продрала глаза. Тело от неудобной позы в кресле затекло, мышцы ныли. Отбросив прочь чувство усталости, я понуро поплелась в душ. Быстро искупалась, приготовила нам с подругой завтрак. Она ещё спала, когда я, переодевшись и собравшись, готовилась уходить на работу.

— Лер, когда будешь уходить, хлопни дверью, хорошо? Всё равно без ключа не откроется, — предупредила я, заглядывая к ней в комнату.

— Ты ещё не поменяла замок? — Зевая, она сонно подняла голову.

— Не успела. Надеюсь, на этой неделе смогу.

Из-за того, что до окончания четверти оставалось полторы недели, мне приходилось делать отчёты, а ещё готовить учеников для контрольных заданий. Поэтому руки у меня никак и не доходили до ремонта в квартире. Вздохнув, я дала себе установку, что займусь вопросом замка уже завтра. А сегодня буду занята только учебниками и конспектами.

Придя на работу, я заметила, что Даниил более задумчив, чем обычно. Его внимание было рассеяно, во время урока он делал много ошибок и долго простоял у доски, не сумев решить задачу по математике, отчего другие ученики начали дразнить его и смеяться.

— Тише, дети! — Ситуация не нравилась ни мне, впервые столкнувшейся с таким на своей практике, ни мальчику, что хмуро поглядывал на них.

— Татьяна Николаевна, мы ещё долго будем ждать, когда этот двоечник вспомнит верный ответ? — спросил Миша Ивашов, провоцируя его. Они с первых дней не смогли поладить друг с другом. К несчастью, в моём классе именно он был лидером среди мальчиков, они слушались и подчинялись ему. И поэтому нестройным хором поддержали его, захихикав после услышанного. А Даня… Даня просто кинулся на одноклассника с кулаками.

Более того, не успела я их разнять, как в классе поднялся шум. Девочки завизжали, а мальчики повскакивали с мест, взяв дерущихся в кольцо.

— А ну разошлись, живо! — закричала я, быстро оказавшись в толпе. Дети расступились, давая мне возможность разнять ребят. Пытаясь оттащить разъярённого Даню от Миши, я неожиданно получила кулаком по лицу и охнула.

Боль была слабой. Пронеслась фоном. Но сумела меня немного дезориентировать. В классе тут же воцарилась тишина, разбавляемая только шёпотом учеников.

— Татьяна Николаевна... — Голос Миши звучал жалобно. Выглядели оба мальчика виноватыми. От кого получила вскользь кулаком по скуле, я пыталась не думать.

— К директору. Оба! — процедила сквозь зубы. Во мне клокотала злость. С трудом обуздав её, я прикусила кончик языка, чтобы с него не сорвались обидные слова.

«Докатилась!» — пришло ко мне понимание.

Слёзы застилали глаза, но я упрямо подняла подбородок. Выпрямилась и, достав телефон, набрала коллегу, у которой было свободное от занятий окно. Попросила её заменить меня на уроке, коротко объяснила ситуацию. И, когда она через пару минут оказалась в классе, мы втроём под гнетущую тишину отправились в кабинет Светланы Степановны.

Директриса не обрадовалась нашему визиту. Она долго изучала хмурым взглядом физиономии моих учеников, спустив очки на кончик носа, что придавало ей ещё более строгий вид. Потом поджала губы и о чём-то задумалась, комично выгнув одну из бровей.

— Нужно сообщить их родителям. Пусть приедут, поговорим. После решим, как наказать этих. — Махнула рукой на мальчиков. — Татьяна Николаевна, а вы куда смотрели?

Под её взглядом я стушевалась и попросила детей дождаться меня за дверьми. Не хотелось, чтобы они стали свидетелями предстоящей неприятной беседы.

— Я не думала, что всё дойдёт до драки, — едва они вышли, тихо оправдалась.

— Но вы должны были пересечь это! — выкрикнула она. — Для чего вы там сидите, если не можете унять двух маленьких мальчиков? — Сняла очки, устало потёрла переносицу. — Я вас в прошлый раз предупреждала, чтобы не было таких случаев. Вы забыли про фотографии?

Невольно вспомнив встречу с другом бывшего мужа, я поёжилась. Неприятный был тип. Меня всю передёрнуло, стоило едва лишь подумать о нём.

— Извините. — Это всё, что я могла выдавить из себя. Ну как мне было объяснить произошедшее? Что сказать? Да и поверила бы она в мои слова?

— Чёрт, ещё и возиться с этим Волковым.

Вот тут я с ней была согласна. Требовалось позвонить этому хаму и попросить его срочно приехать в школу. «А приедет ли он? Ему же плевать на племянника. И встретиться с ним я не хочу. Он ясно дал понять, что помнит меня», — подумалось мне.

При вспоминании о том, чем закончилась наша последняя встреча, меня сковал ужас. Я машинально положила руку на горло, дыхание перехватило.

«Приди в чувства. Ты в школе, Таня», — напомнила мысленно, взяв себя в руки.

— Я позвоню родителям мальчиков. И, — посмотрела в глаза директрисы, — позвольте мне самой наказать их. Обещаю, больше такого они не повторят.

— Хорошо, но ты про своё обещание не забывай! — Она погрозила пальцем.

Я кивнула.

Уже через полтора часа в школе была мама Миши. После неё ненамного позже явился и он. Опекун Дани.

Татьяна

Мама Миши, Изабелла — окинула надменным взглядом сначала меня, а потом и мальчиков, которые сидели рядом, виновато опустив головы. С её сыном мы успели уже поговорить. Он раскаивался, несколько раз просил у меня прощения, но я уверила его, что всё в порядке. Пусть и не забыла упомянуть, что их поведение меня расстроило. Даня же молчал, словно воды в рот набрал. Только смотрел волком, оправдывая свою фамилию.

Равнодушно мазнув по нему взором, Ирина перевела глаза на сына и недовольно поджала губы. Шагнула к нему, дёрнула его за руку.

— Изабелла. — Я остановила женщину, оградив мальчика от неё. — Не стоит срывать злость на детях. Они уже поняли свою ошибку и признали вину.

И тут Миша, словно подтверждая эти слова, выглянул из-за моей спины.

— Мам, прости. Я больше не буду, — виноватым голосом пробормотал он.

Ирина посмотрела на него долгим и строгим взглядом. Смягчаться не спешила. Было видно, что она зла. Уже не в первый раз Миша попадал в неприятные ситуации, будучи взбалмошным и избалованным ребёнком.

— Почему это только мой сын виноват? — вдруг выдала она. И покосилась при этом на Даню, на которого не действовал её строгий вид. Он стоял у стены, смотря на женщину и не моргая. Его лицо было спокойным.

— Даниил тоже извиняется, — ответила я, специально выделяя слова интонацией.

Волков взглянул на меня. В его глазах отразился гнев, губы упрямо поджались.

— Его вину ещё надо доказать, — послышался за моей спиной холодный и до жути знакомый голос, вынудив меня вздрогнуть. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежал. Но тело меня не слушалось.

Резко обернувшись, я встретилась взглядом с серыми глазами мужчины. Пульс участился, ноги стали ватными. Голова закружилась, и я с трудом удержала равновесие, когда он подошёл к нам и оказался рядом. Мы стояли очень близко друг к другу.

Александр Волков на полголовы был выше меня, хотя я никогда и не считала себя миниатюрной. Но рядом с ним приходилось чувствовать себя букашкой.

Сглотнув, я сделала шаг назад, чтобы мой взгляд не упирался в его кадык. От этого зрелища во рту невольно собралась слюна. С Виктором такого я не ощущала. А здесь был почти что трепет. Я даже призналась себе, что хотела бы коснуться его. Желательно языком. Провести им вдоль шеи, ощутить, как бьётся венка под кожей, услышать хриплый выдох…

От этой порочной картины мои соски затвердели, больно впившись в чашечку лифа подобием острых камушков. И между ног стало постыдно мокро. Хотелось провести рукой по груди, чтобы ноющая, но приятная боль прекратилась. Однако вместо этого я сжала руки в кулаки, больно впившись ногтями в кожу. Это помогло немного отрезвить разум.

— Здравствуйте, Александр Евгеньевич. — Он мельком глянул на своего племянника, опустившего голову и маленькими шажочками скрывшегося за моей спиной.

«Боится?» — задалась я вопросом. Это мысль больно царапнула меня.

— Спасибо, что нашли время в своём плотном графике и пришли, — не упустив момента поддеть мужчину, произнесла я.

На лице Александра не читалось никаких эмоций. Только холод в глазах выдавал, как он недоволен. Его взгляд медленно прошёлся по мне.

— Даня? — Я вздёрнула бровь, смотря на Волкова-старшего.

— Он не будет извиняться! — отчеканил каждое слово тот.

Но его племянник поступил вразрез с этим заявлением. Решившись, он вышел из-за моей спины и подошёл к однокласснику, который стоял рядом с матерью. Она удивлённо и заинтересованно смотрела на Александра. Едва ли слюной не капала.

— Прости, я был неправ. — Даня, как взрослый, протянул свою руку Мише. Тот сначала посмотрел на меня, потом на маму и, когда женщина кивнула, обменялся с ним рукопожатием. — Такое больше не повторится.

— И ты меня прости. Я тоже больше не буду над тобой издеваться. Мир?

— Мир.

Вот теперь на лице Волкова-старшего проявились эмоции. Он медленно закипал. Шумно выдохнул, прикрыл глаза, сжал плотно челюсть. А когда встретился со мной взглядом, я испугалась. Там был целый ураган.

— Думаю, будет правильно, если мы позволим мальчикам самим всё решить, — заметила я, чтобы отвлечь его. Изабелла опять кивнула. — Как-никак, они дети, а между детьми такое происходит. Мы не должны участвовать в этом больше, чем требуется.

Отпустив ребят в класс, я вздохнула. Даня и Миша, получив свободу, бегом унеслись от нас по коридору. По ним трудно было сказать, что ещё недавно эти двое дрались.

Махнув рукой, я пригласила родителей идти за мной. С ними хотела поговорить Светлана Степановна. Она опасалась гнева Волкова, ведь он был одним из спонсоров школы, да и просто влиятельным человеком. Директрисе не хотелось лишних проблем.

По пути к нужному кабинету я заметила, как женская часть моего коллектива смотрела на Александра. «Он… словно мясо для них. Наверняка они в мыслях успели уже облизать его с головы до ног. Как может один человек вызывать такую реакцию у окружающих?» — задумалась я, украдкой поглядывая на мужчину.

Ну да, он был хорош собой. Но от него веяло холодом и чем-то ещё, пугающим и тяжёлым. Или это мне так казалось, потому что мы уже с ним были знакомы более близко?

Пока директриса беседовала с родителями, я успела распустить школьников по домам. Потом мне позвонила Алиса и попросила, чтобы я зашла к Светлане Степановне. Пока шла к ней, волновалась. Всё думала о Волкове. Рядом с ним мне было некомфортно и неуютно.

А ещё я просто боялась его.

Но поговорить со мной хотела отнюдь не директриса или даже не мама Миши, а именно он, Данин дядя. Александр.

Мы простились с Изабеллой, которая ещё раз попросила прощения от имени сына и напоследок сказала, что ей очень стыдно. Она обещала ещё раз непременно поговорить с Мишей. Тот успел ей рассказать, как случайно ударил меня.

Когда женщина ушла, Светлана Степановна оставила нас с Волковым одних под предлогом, что ей срочно потребовалось кому-то позвонить. Я не успела и слова вставить, как в кабинете мы уже были одни. Он и я.

Потерянно оглядевшись, я не спешила подойди к столу и присесть за него. Колени тряслись и подгибались, мне было отчего-то страшно. Особенно тогда, когда мужчина смотрел на меня так, будто убить хотел. Его взгляд обещал мне ад на земле.

Сглотнув и с трудом загнав этот иррациональный страх в угол подсознания, я всё-таки села напротив Александра. Наши взгляды столкнулись, но я долго не продержалась. Отвела глаза и принялась рассматривать свои руки.

«О чём нам говорить? Что он хочет сказать мне?» — гадала про себя. Я же хотела что-то сказать. Но вспомнить почему-то не могла.

Мотнув головой, сосредоточилась. «Даня. Даня. Даниил. Его племянник. Не то хотела обсудить. Поведение Дани. Точно!» — ухватившись за эту мысль, я встрепенулась.

— Извините, может, это и не моё дело, — начала говорить, подбирая слова. Подняла голову, с трудом заставив смотреть себя ему в лицо. — Но я советовала бы вам отвезти Даню к хорошему семейному психологу. А ещё плотно заняться его образованием. Не знаю, возможно нанять репетитора, чтобы он догнал школьную программу...

Неожиданно взгляд мужчины сменился. В нём больше не осталось холода. Только заинтересованность и… Что-то ещё.

— Я хочу нанять вас, Татьяна. — Когда Волков назвал моё имя, что-то внутри меня оборвалось. — Вы понравились Дане. И мне тоже нравитесь, — добил он окончательно.

Татьяна

— Что?

Я еле натянула нервную улыбку. Была озадачена. Растеряна. Не ожидала получить такое признание. И предложение о найме тоже не ожидала.

Кхм.

Попыталась что-то сказать, открыла рот, но как рыба, выброшенная на сушу, безмолвно закрыла его обратно.

— Спасибо, конечно. Я тоже люблю… Даню, всех своих учеников, — наконец отозвалась, быстро поправляя себя. Голос звучал тихо и неуверенно. — Но я вынуждена отказать вам. Я не занимаюсь репетиторством. Нет, я не против заниматься им в школе, после уроков, задерживаясь час или два, — пролепетала в смятении, — но за это платить не нужно. Даниил не единственный ученик, который отстаёт от школьной программы. И…

Кажется, в этом запале я хотела ещё что-то сказать, но меня прервали.

— Я хочу, чтобы вы занимались Даниилом индивидуально, Татьяна.

Александр подался вперёд, поставив локти на колени, отчего одежда на нём натянулась, красиво очертив каждый рельеф на его теле.

— Давайте будем честны, учительница. Сколько вам платит школа за вашу работу? Я готов платить в два раза больше. Но вы берёте на себя, так скажем, роль его «матери».

Вздрогнув, я резко вскинула голову. «Он что, смеётся надо мной?» — подумалось мне.

— Можете называть это работой няни или репетитора, но суть от этого не изменится. Вы полностью будете заниматься им. Жить станете, соответственно, у нас.

У него был такой вид, словно я каждый день получала подобные предложения, но его оказалось самое приятное и выгодное. Возмущённо фыркнула. Какая нелепость!

— Извините, Александр Евгеньевич, — сжала кулаки, — но боюсь, это невозможно. Как я уже сказала, я не занимаюсь репетиторством. Но могу вам посоветовать хороших педагогов, с многолетним стажем и опытом. Уверена, они смогут помочь вашему…

— Нет ничего невозможного, учительница, — глубоким голосом он прервал меня, всё не отрывая взгляда от моего лица. Волков вообще вёл себя до возмущения нагло. — Мне не хотелось бы идти на крайние меры, чтобы вы согласились.

Мгновение — и я испуганно замерла.

— Это угроза? — прошептала срывающим голосом.

— А вы испугались? — ответил он вопросом на вопрос. Я чувствовала себя мышкой в клетке. Взгляд у него был как у хищника. Он будто читал всю меня.

— С чего вы взяли, что я смогу быть «няней»?

«Ладно, меняем тактику! Главное, держать спокойствие», — решила про себя.

— У меня нет собственных детей. — На этом мой голос сорвался, и я отвела глаза, которые вдруг стали мокрыми. Моргнула несколько раз, шмыгнула носом. — А воспитывать чужих — не мой конёк. Учить — пожалуйста. Давайте я лучше вам найду хорошего спец…

— А вы хорошо подумайте, Татьяна. — Он чуть растянул моё имя в конце, словно пробовал какое-то лакомство. — В следующий раз, боюсь, моё предложение окажется другим. Правила будут более жёсткими, а мне не хочется нагнуть вас.

Его последнее предложение прозвучало двусмысленно. Мы оба это понимали. Моё лицо словно ошпарило от стыда. «Только не вспоминать, что было», — подумала я.

Но поздно. Я на короткое время прикрыла глаза, и этого хватило, чтобы вспомнить о нашем сексе. Моё тело обдало жаром, словно оно узнало своего хозяина.

«Глупость дикая!» — постаралась отбросить такие мысли я.

— Думаю, мы поняли друг друга. — Быстро поднялась с места. — Я вас услышала. А вы, увы. — Нацепив на лицо напускное равнодушие, когда в душе творился хаос, а внутренности сжимались от страха, я пожала плечами. И почувствовала надвигающую на меня беду. Какую пока — неизвестно. Известен был лишь её источник. Даже страшно стало представлять, как мог аукнуться мой отказ. — Всего доброго, Александр Евгеньевич. Надеюсь, вы сможете поговорить с Даниилом, а лучше покажите его хорошему психологу.

Чувствуя на лопатках обжигающий и тяжёлый взгляд Волкова, я покинула кабинет директора. Светлану Степановну ждать не стоило. Я понимала, что она специально оставила меня на растерзание спонсору школы. Директриса просто пыталась сохранить хорошие условия для детей, которые были исключительно благодаря ему.

Но это оправдание не работало. Я была зла на неё. И на себя, идиотку, наивно думавшую, что её связь с незнакомцем из дешёвого бара останется в прошлом и в тайне.

«Господи, почему мне так не везёт, а?» — задумалась я в очередной раз.

Заполнив журнал, забрала куртку из гардеробной. Когда вышла из школы, на улице уже начинало темнеть. Обмотала шею шарфом, шмыгнула носом, втягивая холодный воздух.

Ещё один рабочий день закончился.

Сама моя работа завершилась ещё полтора часа назад, но из-за Дани и Миши пришлось немного задержаться.

Чтобы не забивать голову мыслями о незнакомце из бара, который вдруг неожиданно приобрёл имя, вторгшись в мою жизнь слишком внезапно, я решила составить план. Завтра был выходной. Наконец я могла отдохнуть. Можно было Леру позвать, ну или самой пойти к ней. «Если она перестала на меня обижаться, так и быть, пойду с ней в клуб. Нет, лучше в кино. Или в торговый центр? Мне нужно обновить гардероб, да и…» — думала я.

Поток моих мыслей прервался, когда вдруг передо мной появился… бывший муж.

Глупое сердце, увидев знакомые черты, отчаянно затрепетало в груди. Мышцы лица напряглись, с трудом сдерживая радостную улыбку. Я продолжала любить его, несмотря на то, что уже не имела на это прав. Виктор больше не был моим.

Но разве чувства когда-нибудь слушали доводы разума?

Как бы я ни убеждала себя, что забыла Виктора, это не было так. Может, тот, кто сказал, что женщины всегда будут любить своего первого мужчину, оказался прав? Иначе как это было объяснить? Раньше я думала, что никогда не прощу, если меня предадут. Но…

Разве меня предали?

Этот вопрос вернул меня в реальность. Я сникла и отвела глаза. Виктор похудел. Черты его лица стали ещё более острыми, чем раньше. Под глазами появились чёрные тени, на лбу — глубокие складки. Как же хотелось провести по ним пальцами и попросить его, чтобы он перестал так хмуриться! Ему же ещё и сорока не было.

Поёжившись, я опустила плечи. Сердце словно сжали в тисках, настолько стало невыносимо больно. Попыталась обойти бывшего, но он сделал шаг вперёд, преградив мне дорогу. Но я не сдалась и всё равно постаралась проскочить мимо.

— Таня! — болезненно протянул он. Схватил меня за руку выше локтя, приподнял мою голову за подбородок. У него была трёхдневная щетина, которая делала черты лица взрослее. Глаза тусклые. В нем нет больше радости и жизни. — Перестань мучить нас обоих.

— Не могу! — прошептала, завороженно смотря в его глаза. Как же больно, Господи!

— Давай поговорим, а? Последний раз! — попросил Виктор. Нежно погладил по щеке, большим пальцем стёр лишнюю влагу.

«Я плачу, что ли?» — задалась вопросом и, не понимая, что делала, покорно кивнула. Несколько раз, чтобы он точно увидел.

— Хорошо, — добавила так же шёпотом.

В тишине мы дошли до его машины. Когда оказались внутри, и она плавно тронулась с места, молчание продолжилось. Я не слышала ничего, кроме биения собственного сердца. Было такое чувство, словно оно где-то в горло стучало.

Вселенная будто оказалась на нашей стороне. По дороге не было ни единой пробки, хотя обычно в такое время — час-пик. Виктор не спешил заговорить или включить радио. Тишина не угнетала, не мешала нам.

Опустив затылок на подголовник сиденья, я разглядывала профиль бывшего.

«Думал обо мне? Скучал? Тогда… Почему он тогда женился? Почему не попытался меня остановить, когда я предложила развод? Почему мы вообще развелись, если нам обоим больно?» — сглотнув, размышляла я, едва сдерживая слёзы.

Но они всё равно тихо покатились по щекам. Я не пыталась их стереть. «Пусть видит. Пусть знает, как мне больно. Что мне небезразлично. Что я страдаю без него. Подыхаю медленной смертью», — решила про себя.

Уже оказавшись во дворе моего дома, несколько минут мы ещё сидели молча. В салоне стало холодно. Уши, руки и ноги начали мёрзнуть. Но я упрямо оставалась на месте. Мы оба понимали, что должно было случиться. Я пыталась понять свои эмоции.

«Что я чувствую? Я люблю его, да. Но готова ли я стать любовницей женатого мужчины? У него жена, законная жена! А я всего лишь бывшая!» — терзали меня мысли.

Окончательно приняв решение, вышла наружу. Ноги сами несли меня вперёд.

С трудом попав ключом в замочную скважину, я оставила дверь квартиры открытой, снимая куртку и ботинки, развязывая шарф. Сумку бросила прямо на тумбочке.

Виктор, шедший за мной, закрыл дверь. Донёсся щелчок замка. Минута — и холодные руки бывшего коснулись моего плеча, разворачивая меня к себе.

В тот вечер я решила стать эгоисткой. Вырвать у судьбы положенный кусочек счастья. И пусть многие могли бы меня осудить. Пусть! Но он был мне так отчаянно нужен. Хотелось почувствовать его руки, губы, тяжесть тела, услышать его хриплый голос, ощутить его яростные толчки, когда он грубо ворвался в меня.

«Жалеть буду потом. Думать тоже», — рассудила я, попутно пообещав себе, что это последний раз. Последний раз, когда мы оба позволили себе подобную слабость.

Виктор поднял меня на руки, наши губы встретились на полпути. Его поцелуи — требовательные и настойчивые, рваные и жадные. Мы оба не целовались, а кусались, как дикие звери. Как же я скучала по нему!

Непрошенные слёзы снова покатились по моему лицу.

— Последний раз, — шепнула я, когда мы оторвались друг от друга.

И он меня понял.

Эта ночь отличалась от всех предыдущих, что были у нас. Я даже забыла о недавнем опыте с другим мужчиной. Был только он, мой бывший муж. Моя первая любовь. Мой Виктор.

Татьяна

Утром, ещё не успев толком проснуться, я знала, что в квартире одна.

Виктор ушёл. Как и обещал.

Я уже не спала, но открыть глаза и принять правду не осмеливалась. Внутри меня была пустота. Квартира теперь пахла Виктором. И я. И постель. Даже грёбаные волосы!

Схватив подушку, на которой он спал прошлой ночью, я от всей души побила её кулаками. Но от этого мне не стало легче.

— Ненавижу! Ненавижу! — закричала, захлёбываясь в рыданиях. У меня случилась истерика. Впервые с тех пор, как мы с ним развелись. Я понимала, что всё. Финиш!

Даже если он снова пришёл бы, я не приняла бы. Итак уже один раз позволила ему изменить со мной жене. Но могла ли я простить себя? Это же было кощунство!

Рывком поднялась и отправилась в душ. Встала под горячую воду. Несколько раз вымыла волосы с шампунем, натёрла тело мочалкой, пока кожа не стала красной. Обмотав голову полотенцем, натянула на голое тело халат. Вернувшись в комнату, со злостью сдёрнула простыню с постели. К ней полетели подушки и одеяло. Моя вчерашняя одежда. Даже чёртов светильник, которого Виктор мимоходом касался. Убираясь, я нашла на тумбочке у кровати пачку сигарет. Хотела и их выбросить, но в последний момент решила оставить. Возможно, это могло помочь хоть немного успокоить нервы.

Кое-как отыскала большой пакет. Попыталась впихнуть туда грязное бельё, но не вышло. Более того, он порвался под моим напором. Чертыхнувшись, пошла на кухню. Где-то там были пакеты для мусора. Кажется, по ошибке я однажды купила самые большие, а потом так и оставила, потому что не хотелось их тратить. Они как раз подходили.

Через час я, запыхавшаяся и злая, кое-как дотащила их вниз. Потом транспортировала всё к мусорным бакам. Пока тащила, успела отморозить себе всё, что можно. В адреналине и бурлящей внутри злости выскочила на улицу в одном халате и полотенце.

До самого вечера делала уборку в квартире. Даже шторы смогла снять и отправить в стирку. Как потом собиралась их вешать обратно, даже и не подумала. Собрала ненужные вещи, вроде старой одежды, книг, подарков от бывшего. Получилось целое состояние.

Когда я устала и опустилась на диван в гостиной, часы показывали десять вечера. Желудок жалобно заурчал, напоминая о себе. Но готовить сил уже не оставалось.

Поднялась и, одевшись потеплее, со вздохом отправилась в магазин. Долго ходила между стеллажами, не зная, что купить. В итоге набросала в тележку всякую вредную, но быструю в приготовлении пищу. Решила на ужин приготовить пельмени. А на завтрак купила сухое молоко, хлеб и масло с вареньем. Потом немного подумала и закупилась ещё, отчего по итогу у меня на руках оказалось два огромных пакета, доверху забитых продуктами. Еле дотащила их до квартиры. Хорошо, хоть магазин был рядом.

Оставив покупки на кухне, я решила разобрать их потом и сначала отдохнуть. Оказавшись в мягкой постели, буквально застонала от счастья. Закрыла глаза, пообещав себе, что поднимусь через полчасика, но и не заметила, как заснула.

Воскресенье ничем не отличалось от предыдущего дня. Проспав почти до обеда, я решила помочь соседке. Мария Гавриловна была старой и одинокой женщиной. Ни мужа, ни детей, ни внуков. Впрочем, несмотря на возраст, она была энергичнее многих моих ровесниц.

Соседка стала первой, с кем я начала общаться, когда только-только переехала в квартиру после детдома. Пока другие жители настороженно встречали сироту, эта добрая старушка первой открыла мне дверь и заодно своё сердце.

У меня никогда не было матери. Я не знала, что такое материнская любовь, но, когда общалась с этой женщиной, кажется начинала понимать. Хотя иногда Мария Гавриловна и бывала очень резкой, даже грубой. И, как подобает её возрасту, страшно любила ворчать.

А ещё она с первого взгляда невзлюбила Виктора. Хорошо, свекровь мою не видела.

Мария Гавриловна как и всегда благодарила меня за помощь, но и сама не сидела на месте. То советовала что-то, то старалась сделать часть работы сама. Я не пыталась её остановить, однако тяжести поднимать не позволяла. Мне было не трудно, я пока здоровая.

— Танюшка, — обратилась ко мне она, когда уже вечером я стояла над плитой и готовила нам ужин. Я обернулась, выныривая из грустных мыслей и натягивая улыбку.

— Да?

— Вчера вечером, когда возвращалась из магазина, я заметила во дворе знакомую машину, — сказала старушка, и я застыла. Плохо, что она помнила авто Виктора. — Надеюсь, ты не собираешься к нему вернуться, Танюш? — Её голос звучал пытливо и участливо.

Когда я пришла домой после развода, Мария Гавриловна не сдерживалась в выражениях, узнав о ситуации. Я не смогла тогда промолчать. Было больно. Целыми днями плакала. Ходила потом ещё с вечно опухшими глазами. Потому-то у меня и не получилось что-либо скрыть от неё.

Вздохнув, я попыталась удержать лицо. В сторону старушки и не смотрела. Иначе бы она точно раскусила мою ложь. А я не хотела увидеть в её глазах осуждение. Хватало и того, что уже и совесть не давала мне покоя.

Подумала, неопределённо кивнула. Вроде как согласилась.

«Вернуться к нему я не хочу. Да это и невозможно», — подумалось мне.

Ужин прошёл в гробовом молчании. Фоном что-то бормотал телевизор, по которому шла какая-то мелодрама. Мария Гавриловна любила их.

Когда часы показывали восемь, я тихонько ушла к себе. Не успела принять душ, как телефон запиликал от нового сообщения. Распустив волосы, я распахнула блузку, избавилась от штанов и, забросив на плечо чистое полотенце, взяла мобильный в руки. Сообщение было от неизвестного абонента. Телефон в контактах не сохранён, да и цифры незнакомые.

Заинтересовавшись, открыла чат. И меня моментально бросило в холодный пот. Глаза широко распахнулись, свободная рука взлетела вверх, прикрывая рот, чтобы сдержать крик ужаса. «Что это? Кто мне это отправил? Снова Юрий, что ли? Но я же в прошлый раз отчётливо дала ему понять, что мне плевать на любые фото. Чего он добивается?» — пронеслись в моей голове испуганные мысли.

Трясущими руками напечатала ответ. Второе сообщение не заставило себя ждать.

«Сейчас к вам постучит мой водитель. И вы идёте вместе с ним. Он отвезёт вас ко мне», — сухо сообщали чёрные буквы на светлом экране мессенджера.

«Кто вы такой? Что вам от меня надо?» — попробовала выяснить я.

«Вам же интересно узнать. Вот и узнаете», — уклончиво ответили мне.

Отправитель был почему-то уверен, что я стану следовать его инструкциям. И я теперь понимала, что это не Юрий. Он не обращался ко мне так формально и уважительно, это во-первых. Во-вторых, кем бы он ни был, незнакомец следил за мной. У него были наши фотографии с бывшим, вероятно сделанные накануне. Конечно, с ними не получилось бы доказать факт измены, но... Я почему-то знала: этому неизвестному человеку не составило бы никакого труда сделать так, чтобы и у Виктора, и у меня были проблемы.

Кто он, оставалось пока неизвестно. И мотивы его не получалось просчитать.

Так что я огляделась и принялась быстро собираться. Пока переодевалась в чистую одежду, отказавшись от душа, в домофон несколько раз настойчиво позвонили. Чертыхнувшись, поспешила ответить и открыть дверь. В спешке даже забыла о правилах элементарной безопасности. Пара мгновений — и передо мной был мужчина лет сорока с гладко выбритым лицом. Прикрыв грудь, я запоздало вспомнила, что не успела застегнуть пуговицы.

— Татьяна Николаевна? — уточнил он, чуть подняв бровь. Смотрел хмуро и тяжело.

Медленно кивнула в ответ.

— Пожалуйста, дайте мне пять минут, — попросила дрожащим голосом.

— Хорошо.

Попыталась закрыть дверь обратно, но мужчина успел просунуть ногу в образовавшуюся щель, схватившись рукой за косяк.

— Мне приказано доставить вас любой ценой. Я подожду здесь. Дверь пусть пока побудет открытой.

Сглотнула. Снова кивнула. Отправилась в спальню. Закрылась хотя бы там и привела себя в порядок. От косметики решила отказаться, лишь расчесала волосы и всё.

Всю дорогу в машине я провела как на иголках. Были у меня подозрения, кто это мог быть. Но я упрямо гнала эти мысли. «Это не он. Зачем ему делать это? Преследовать меня, угрожать? Лишь бы я согласилась обучать его племянника? Смешно», — убеждала себя.

Только едва успокоившее сердце отчаянно трепыхалось в груди. Билось так громко и оглушительно, что становилось немного больно. Беспокойство росло с каждой минутой.

Водитель, припарковавшись на стоянке у какого-то ресторана, проводил меня и оставил на попечении администратора. Последний мило улыбнулся мне и повёл к нужному столику. Вокруг было много людей. И я в общую картину точно не вписывалась. Стало стыдно за свой небрежный наряд. Мне казалось, что все смотрели на меня и тыкали пальцем в мою сторону. Даже попыталась прикрыться распущенными волосами, но безрезультатно.

Задумавшись, я и не заметила, когда администратор остановился. По инерции пройдя ещё пару шагов вперёд, с размаху впечаталась лицом ему в спину.

— Извините, — поспешно попросила прощения.

— Оставь нас, — раздался уже знакомый голос, и я, тут же подняв голову, встретилась взглядом с ухмыляющимся Волковым.

Татьяна

С минуту я ошарашенно смотрела на мужчину, который расслабленно и как ни в чём не бывало сидел за столом. Когда я ехала сюда, то старалась не думать, что шантажистом мог быть он. Зачем ему было делать это? Только потому, что я отказалась работать на него? Бред!

Александр Волков бизнесмен и точно не нуждался в моих услугах.

— Вы? — Мой голос звучал сипло и неуверенно. Я растерялась. Обвела весь ресторан взглядом, будто боялась, что нас кто-то мог увидеть. Теперь каждый мой шаг находился под прицелом камер, а я даже не знала об этом!

— Садитесь, Татьяна, в ногах правды нет, — сказал тем временем Волков, кивнув на место напротив себя. — Или вы ждёте, когда я встану и как джентльмен отодвину для вас стул? — Он хмыкнул, внимательным взглядом сканируя моё лицо.

Сделав один шаг, я устало подчинилась ему. Мы были вдали от остальных, наш стол отделяли от общего зала шторы, и я не слышала ничего, кроме гула в своих ушах. Лицо начало гореть. Я была как оголённый провод. Коснёшься — и взорвусь. Несмотря на лёгкую блузку было ощущение, будто я варилась в котле. Такого со мной раньше не случалось.

— Воды? Выглядите не очень. — Александр протянул мне стакан.

И я не отказалась. Взяла и буквально парой глотков осушила его. Но ничего не изменилось. Я всё ещё горела. «Да что ж это такое, а?!» — разозлилась про себя.

— Вы!.. — Стиснув в руках стакан, закрыла глаза и попробовала успокоиться. Грудь тяжело поднималась и опускалась, пока я пыталась нормализовать дыхание. От этого стало только хуже. Мотнув головой, посмотрела на мужчину. Волков не отводил от меня взгляда. Даже про ужин забыл. — Зачем вы так делаете?

Хотелось кричать, возмущаться, но получилось только обречённо вздохнуть. Плакать тоже хотелось, но не при нём. Не стоило давать ему повод злорадствовать.

— Вы не голодны, Татьяна? — спросил он через несколько минут. Взял в руки нож и вилку, приступая вновь к ужину. Я сглотнула и отвернулась. Неуютно было смотреть, как он ест. Как его губы обхватывали вилку с мясом, как его кадык при этом подёргивался.

Я и не замечала, как подглядывала на мужчину. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами до локтя, что открывали вид на мощную мускулатуру. Стыдно признать, но я до сих пор помнила его грубые пальцы на своём теле. У Виктора руки были нежными, тёплыми и без сбитых костяшек. Как у женщин. Но мне нравились. Было что-то особенное в том, когда моя ладонь утопала в его. А здесь я испытывала другие эмоции.

Перед глазами невольно замелькали картинки, как руки Волкова дарили мне удовольствие. И я почувствовала, что между ног стало стремительно мокро, отчего резко сжала бёдра. Теперь моё лицо пылало совсем по иным причинам. Такая реакция тела была для меня нова. С бывшим мужем такого никогда не происходило.

Сексуальная жизнь у нас с Виктором оказалась не столь яркой, как с мужчиной напротив меня. Да, иногда мне приходилось ложиться с мужем в постель, даже если я этого не хотела. В такие моменты я представляла, что после этого у нас появится малыш. И ради него терпела. Даже тот факт, что я редко получала оргазм, не был тому помехой.

— Вы издеваетесь, Александр Евгеньевич? — Помолчав, всё-так не смогла скрыть своё возмущение. — То, что вы делаете, считается преступлением!

— А что я сделал, учительница? — В его обращении мне чудилась издёвка.

— Вы шантажировали меня!

— Да? Я не знал, что пригласить женщину куда-то в наши дни считается преступлением. — Он замолк, когда рядом с нами возник официант. Передо мной появились такое же блюда, как у Волкова, а бокал наполнился красным вином.

Мы дождались, когда снова окажемся одни, и продолжили.

— Перестаньте так делать! — процедила я сквозь зубы. — Чего вы добиваетесь? Вы что, преследуете меня?

— Вы же умная женщина, учительница. Давайте, не разочаруйте меня, делайте правильные выводы.

Александр улыбнулся. Я нахмурилась.

Его поведение заставило меня напрячься. И шестерёнки в моей голове защёлкали.

— Всё это только из-за одного моего отказа быть няней для вашего племянника? — спросила ошарашенно.

— В яблочко, Татьяна Николаевна.

— Я вам уже сказала, почему я…

— А я тоже говорил, — прервал он меня. Веселье в его глазах исчезло. Вместе него появилось что-то тёмное и пугающее. — Мне не хочется давить на вас и загонять в угол. Вы хороший человек, но глупая женщина. Путаться с бывшим мужем, что женат на другой? Мне казалось, вы не из тех людей, учительница, — моё сердце гулко забилось, мне не нравилась пауза, которую он взял, — что станет прощать измену. Вы меня разочаровали, Татьяна.

Понадобилось время, чтобы осознать его слова, и с моего языка сорвалось:

— О… О чём вы это? Виктор мне не изменял, а расстались мы, потому что на это были веские причины. — Я отчаянно защищала бывшего, сжав под столом руки.

— Да? А мои источники дали мне другую информацию. Вы не знаете, что его новая жена ждёт ребёнка? — Волков ударил меня в самую болезненную точку. Я широко распахнула глаза, по щеке скатилась первая слезинка. — Кажется, она на девятой неделе. Или всё же на десятой? — как бы невзначай принялся вспоминать он.

Машинально потянувшись к бокалу с вином, я выпила его жадно, не чувствуя вкуса. Александр не сводил с меня пытливого взгляда. Видимо он был рад, что смог добиться такой реакции. Мои руки тряслись.

— Вы врёте! — Замотала я головой. Мои глаза метались по окружающему нас интерьеру, дышать было трудно, а помещение словно кружилось. Или мне так казалось?

— Но вы поверили, учительница. — И он положил передо мной синюю папку, что всё это время была у него под рукой. — Надеюсь, вы сумеете сейчас читать, Татьяна?

Медленно я открыла папку. Она мне казалась чем-то проклятым. Я чувствовала, что после этого моя жизнь не могла стать прежней. Картинка Виктора, как об идеальном муже, который был вынужден развести со мной, с треском ломалась. Я ощущала это.

Бросила быстрый взгляд на мужчину. Волков, откинувшись назад, продолжал наблюдать за мной. Радужки глаз не было видно, только чёрные зрачки, что впивались в моё лицо. Опустив глаза, начала читать. Несколько раз. Раз за разом. Это оказалась карточка некой Ариной Сергеевой. А ещё там было прикреплено фото УЗИ. Чёрно-белое.

Плакать не хотелось. Слёз больше не было. Вдруг внутри меня стало неожиданно пусто. Я ничего не чувствовала. Только тяжесть, которая тянула мои плечи вниз.

— Подожди. — Стремительным движением Александр перехватил меня за запястье, когда я резко вскочила на ноги. — Мы ещё не закончили.

— Я должна вас благодарить? — не подняв голову, глухо спросила в ответ. — Спасибо. Но в этом не было необходимости.

Вырвав руку и не оглядываясь назад, направилась к выходу. Мне срочно требовалось оказаться на улице. Вдохнуть свежий воздух.

И ещё мне очень хотелось забыть всё, что я увидела и услышала! Это не могло быть правдой! Мой Виктор… он бы никогда!..

Мысль оборвалась, когда меня неожиданно схватили за локоть и развернули к себе.

— Ты так хочешь, чтобы тебя унижали? — не крикнул даже, а прорычал Волков. — Хочешь, чтобы тебя нагибали?

— Отпустите.

— Знаешь, как теперь дальше будет? Давай я расскажу. — Он дёрнул меня на себя, свободной рукой сжимая волосы на затылке, заставив выгнуть спину и смотреть ему в глаза. — И если я окажусь прав, Татьяна, — посмотрел на мои губы, тяжело дыша, — ты согласишься. И можешь повоевать со мной насчёт правил. А если нет…

— А если нет?.. — прошептала, закрываю глаза. — Что будет, если вы окажетесь неправы?

— Так и быть. Оставлю тебя в покое. Но Даню ты больше не увидишь. Я отправлю его в интернат-школу. Подальше от тебя.

Поёжившись, я несколько минут смотрела в его глаза, пока не поняла, что он не шутил. Волков мог это сделать. Но уговаривать его не поступать так я не стала.

— А как вы об этом узнаете? Если я совру?

— Не соврёшь. И я об этом узнаю.

Кивнула.

— Если твой этот бывший муж, — выплюнул он резко, сжимая хватку, — снова приедет к тебе, а он придёт, лишь вопрос времени, когда, то ты придёшь ко мне. Сама! Я не хочу тебя нагнуть, понимаешь? Твоя непокорность вставляет похлеще любой профессиональной шлюхи, но всему есть предел, учительница!

— Я вам не шлюха! — Мне хотелось дать ему пощечину, но он резво перехватил мою руку. Сжал до лёгкой боли, заставив меня скривить лицо.

— И за эту попытку ударить меня, я спрошу тогда сполна.

Мы несколько секунд играли в гляделки, а потом Волков отпустил меня. Отошёл назад. Кивнул кому-то.

— Отвечаешь головой.

И бросил мне за спину, не успела я и повернуться:

— Тебя отвезёт мой водитель.

— Не ну…

— Не упрямься. Это я вызвал тебя сюда. А теперь иди.

Мне не хотелось, чтобы Александр оказался прав. С надеждой, что он ошибся, я села в машину и устало откинула голову на подголовник.

Татьяна

— Татьяна Николаевна, мы приехали.

Я медленно открыла глаза, сонно озираясь по сторонам. Понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, почему я находилась в незнакомой машине. А когда поняла, дёрнула ручку двери, буквально вываливаясь наружу. Рядом тут же оказался водитель, который услужливо подхватил меня у самой земли. Мне почему-то не было стыдно, голова кружилась, щёки горели. Я почувствовала, что пьяна. И удивилась. Это от бокала вина я так опьянела или от количества информации, что вылили на меня, как ушат холодной воды?

Покачиваясь, пошла в сторону подъезда, отказавшись от помощи. Я сама могла справиться. И Волков ошибался. Виктор не мог так со мной поступить.

С нами. Так ведь?

Скинув всю одежду, зашла в душ, включив горячую воду. В голове не было никаких мыслей. Вода ласкала моё тело, а помещение вскоре наполнилось прозрачным паром.

Нет, от этого не стало лучше. Моя душа пылала. Я будто горела в огне. Но неожиданно во мне будто выключили что-то, отвечающее за эмоции. И я ощутила, как камень в душе стал тяжелее, боль начала разъедать меня изнутри, но с этим не получалось ничего сделать.

Где-то я слышала, что, когда тебе больно, нужно выговориться или поплакать. Кому-то помогает это, а кто-то может заесть горе чем-нибудь вкусным. Кто-то тратит эмоции на уборку, как и я недавно, но… На этот раз я ничего не хотела.

Было желание просто валяться на кровати, пить что-то крепкое и предаваться жалостью к себе.

После душа я надела сорочку, набросив поверх халат. Отыскала на кухне коньяк, оставшийся там ещё со времён брака с Виктором и, не проверив срок годности, откупорила тот. В голову пришла сумасшедшая мысль, заставив меня хмыкнуть, а после и засмеяться.

Впервые за свои двадцать восемь лет мне хотелось совершать импульсивные поступки. Делать то, что раньше казалось дикостью, попробовать то, что не успела или прежде боялась. Если подумать логично и рассудительно, я долго жила, как правильная и домашняя девочка. После десяти вечера никуда не ходила, в клубы практически не выбиралась, с пьяными людьми не общалась, от любвеобильных девочек держалась подальше и тому подобное. И кто вообще придумал эти правила? Почему я так была зациклена на делении мира в чёрно-белую гамму, ставя себе своеобразный блок на очень и очень многое? Почему я всегда отказывалась получать удовольствие от жизни?

Сев на прохладный пол прямо в кухне, сделала внушительный глоток прямо с горлышка. Раньше я не пила ничего, кроме вина и шампанского, да в роковую для себя ночь попробовала единственный раз за всё время водку. И теперь коньяк обжигал мне язык, горло, в носу щипало, но я не сдавалась. Упрямо делала глоток за глотком, будто воду пила. Давилась, кашляла, ощущала, как по шею текло что-то горячее, скатываясь всё ниже и ниже, но не обращала на это внимание. Соски, затвердевшие от холода, вынудили меня подтянуть колени к груди и с громким звуком оторваться от бутылки. Теперь мои внутренности сжигало не от обиды, а от крепкого алкоголя. По ощущениям как если бы я выпила кислоту с ядом.

— Чёртов Виктор! Чёртовы мужчины! — зло выругалась, разбив бутылку о пол.

На некоторое время стало тихо и немного спокойнее. Устало опустив голову на колени, закрыла глаза.

Как не сойти с ума и перестать думать о возможном предательстве любимого человека? Как принять тот факт, что он не страдал после нашего развода, а целенаправленно шёл к этому? Как?

Я не помнила, сколько так просидела. Кажется, даже задремала. Но когда в дверь неожиданно позвонили, в тишине квартиры звук домофона послышался зловещим. Открыв глаза, я встрепенулась и обнаружила, что всё ещё находилась на кухне, уже лёжа на полу и пытаясь согреться руками. Рядом валялась разбитая бутылка в луже из коньяка. Чудом не наступив на осколки, кое-как поднялась на ноги. Голова кружилась, пока я шла в сторону прихожей и мысленно проклинала неожиданного визитёра, нарушившего мой покой.

Однако Виктор был последним человеком, которого я ждала в тот день. И, словно по команде, я вспомнила слова Волкова.

«Если твой этот бывший муж снова приедет к тебе, а он придёт, лишь вопрос времени, когда, то ты придёшь ко мне».

Пол под ногами качнулся. Чтобы не свалиться в обморок, я крепко вцепилась в косяк двери, невидящим взором смотря на гостя, который стоял на пороге и смотрел на меня жалостными глазами. Руки держал в карманах куртки, да и выглядел как побитая собака.

— Ты?! — воскликнула я, сердце болезненно сжалось.

— Я знаю, что обещал оставить тебя. Но Таня, я идиот! Знаю, однако по-другому не могу. Я люблю тебя! — отчаянно выдал он. Надрывно. Сделал рывок ко мне, протянул вперёд руки. Думаю, желая обнять меня, чтобы я не смогла уже вырваться.

Но я, неожиданно даже для самой себя, отошла от двери, позволив ему войти. Мгновение — и в моей крохотной прихожей раздался звук пощёчины. Тяжело дыша, я смерила бывшего гневным взглядом и сжала пальцы, ощущая боль от удара.

Не ожидавший такого, Виктор медленно поднял голову и ошеломлённо уставился на меня, держась за щёку.

— Милая?

— Заткнись, ради всего святого! — закричала я, ощущая, как злые слёзы градом потекли из глаз. — Слышишь, заткнись! Как ты мог, а? Как? Как ты мог так со мной поступить? С нами? Как, ответь мне! Как?

— Да что случилось, чёрт возьми?! — Он схватил меня за плечи, встряхнул. — Что с тобой происходит, Таня? Разве… разве ты не любишь меня?

— А ты? Ты думал обо мне, когда изменял, пока мы с тобой были в браке?

С лица Виктора сошла краска. Он видимо и не предполагал, что я могла узнать об этом. Но я думала лишь о том, как много Волков выяснил о моей семье. И как он был прав. Во всём, мать твою!

— Как? Как ты?..

— Как я узнала? — Горько хмыкнула в ответ. — Это уже не столь важно. Уходи. И больше не возвращайся сюда. Вчера я ненавидела себя и презирала из-за того, что стала твоей любовницей. Но сегодня понимаю, что всего лишь отомстила. Отомстила той, что не стыдясь увела тебя от меня! Пока я глотала пачками таблетки, пыталась найти решение нашей проблемы, мечтала подарить тебе сына, ты трахал на стороне чужую девку и заделал ей ребёнка! Ты гнусный лжец и трус, Виктор! Пошёл вон из моей квартиры!

— Таня…

— Вон, я сказала!

Я не ощущала ни холода, идущего от двери, ни головокружения, ни боли. Ничего!

Виктор отошёл назад, осмотрел меня цепким взглядом и покачал головой.

— Ты всегда была холодной стервой, Танька. Даже выйдя замуж за меня, всегда старалась сторонилась меня, моей семьи. Ты не хотела всего этого. Но зачем-то согласилась выйти за меня. Может, — он поднял глаза, и наши взгляды встретились. — Может, поэтому Бог не дал тебе ребёнка. Как думаешь?

Моя нижняя губа задрожала. Бывший нанёс финальный удар, не оставив от меня ничего. Ни осколков, ни пепла. Словно я просто вспыхнула и разлетелась на пыль.

Он ушёл, и я долго простояла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Голова шла кругом. Теперь даже коньяк не помог бы. Да и его я разбила.

Шатающей походкой, словно пьяная, хотя после разговора с Виктором и протрезвела, я прошла в кухню, села на стул. Сложила руки на стол и устало опустила голову на них.

Где я ошиблась? Когда наши отношения дали трещину? Когда мы свернули с верного пути? Почему я не замечала, что у мужа появилась другая? Ведь любая на моём месте заподозрила бы что-то. Пусть и не была бы уверена, но она почувствовала бы, что её место планомерно занимал кто-то третий. Может, я не замечала, потому что была слишком подавлена из-за неудавшихся попыток забеременеть? Да и аппетит у Виктора всегда был отменным. Он всегда хотел меня. Даже если и не говорил об этом, за него говорило тело. То, как он брал меня, ненасытно и жадно. Разве такое удалось бы подделать? Симулировать? Или это брала верх мужская натура? И народная мудрость, что козёл и в Африке остаётся козлом?

Подняв расфокусированный взгляд, я заметила на столе пачку сигарет. Найдя их утром, почему-то решила оставить. И что я там говорила насчёт дурацких запретов?

Схватив пачку, я нашла спички рядом с плитой и засунула всё в карман халата. Обойдя лужу и осколки, достала из шкафа бокал, из холодильника — бутылку вина. По пути на балкон захватила и сотовый. Интуиция говорила, что так надо. Шире раскрыла дверь, сразу же ощутив холод, отчего по телу пробежала россыпь мурашек. Поёжилась, плотнее закуталась в халат и, усевшись в старый потёртый диван, налила себе вина.

«Небо без облаков, даже звёзды видно», — отметила про себя, подняв голову вверх. Достала сигареты, чиркнула спичкой, закурила. Втянув в лёгкие густой дым, громко закашляла, из-за чего пришлось несколько раз бить кулаком в грудь. Ну и дрянь!

Постепенно привыкнув к холоду, я пыталась научиться правильно делать затяжки, чтобы не зайтись лающим кашлем снова.

Внезапно, второй раз за ночь, мне позвонили. Но на этот раз уже не в дверь, а на мобильный. Невольно поёжившись, я вынырнула из запутанных мыслей. Посмотрела на дисплей телефона, пытаясь вспомнить, кому принадлежал номер. И вспомнила…

Татьяна

Кончик сигареты тлел быстрее, чем я ответила звонившему. Лишь свет из кухни и соседнего дома освещал мой балкон. Небо было яркое, но прохладное. Звонок оборвался, пока я задумчиво смотрела на экран. Пальцы обожгло болью, вынудив меня чертыхнуться и бросить догоревший окурок под ноги. Место ожога щипало, но терпимо. Схватив бокал с вином, я сделала несколько жадных глотков. Капля попала в шею и быстро скатилась вниз, исчезая под халатом. Место от следа покрылось мурашками, меня пронзило ознобом.

Телефон снова зазвонил. «Смотри, какой настырный попался. Терпеть не могу людей, которые не понимают с первого раза слово «нет». Разве не логично, что если я не поднимаю трубку, то мне не хочется этого делать? А может, я занята? Он так уверен в своей правоте?» — задумалась я и хмыкнула, когда мобильник уже в третий раз начал проявлять признаки чьего-то нетерпения. Вытащив ещё одну сигарету, я затянулась, смотря в даль.

«А как там? И правда ли, что где-то есть другая, настоящая жизнь, о которой грезит каждый после своей смерти? Или это просто миф, самообман?» — полезли мне в голову непрошенные философские мысли.

Вздохнув, я откинулась затылком назад, ощутив холод, пробирающий меня насквозь. И даже вино с сигаретой не помогали согреться. Возвращаться в дом не хотелось. Там всё теперь напоминало его. Даже если бы я поменяла там всё, наверное, это не помогло бы. Это было во мне. Ощущение, будто его запах пропитался везде.

Закрыв глаза, сосчитала до трёх. Немного успокоившись, потянулась к телефону.

«Ай-яй-яй! Какой настырный мужик! А если я не возьму и на этот раз? Или скину вызов?» — усмехнувшись, задалась про себя вопросом.

Но не стала давать себе время на раздумья. Нужно было поставить всё точки над «i». Я собиралась попросить, чтобы он оставил меня в покое. И с темой Дани тоже попытать счастья. Не хотелось, чтобы из-за наших с Волковым недопониманий страдал ребёнок.

— Какой вы, однако, настырный, Александр Евгеньевич, — иронично протянула я, выпустив струйку дыма и смотря, как она растворилась во тьме.

— А вы продолжаете меня удивлять, учительница. — В его голосе слышалась скрытая угроза. Я мгновенно подобралась, опьянение спало. Глаза лихорадочно осмотрели балкон.

— Хм, почему вы звоните?

— Сообщить, что я был прав. Разве не так, Татьяна? Но как же меня разочаровал ваш бывший. Даже не прошло, — пауза, — и трёх часов с нашего ужина.

«Он что, следит за мной?» — подумала я испуганно, поднявшись с места и опустив руку за перила. Ветер трепал мои распущенные волосы, бросая их в лицо.

— Вы… — испуганно сглотнув, сжала пальцами холодный металл ограждения, — … вы что, преследуете меня? Это карается по...

— Что вы, я просто хотел проследить, чтобы наши договоренности соблюдались. Ведь кто-то из нас должен был это сделать. Согласитесь, учительница.

— Немедленно прекратите! Это уже не смешно. Это выходит рамки приличия! — Мой ответ перешёл на крик. Сердце бешено стучало.

— Тон снизьте, учительница, — отозвался он, и это звучало опасно. Голос был низкий, с хрипотцой. — И сигарету бросьте. Вы мне нужны здоровая. Желательно без болячек и разного рода плохих привычек. И в дом зайдите, пока не обморозили себе всё, что можно. Вы в тонком халате, босиком, что ли? — уточнил удивлённо. — Курить вы совсем не умеете.

Страх окутал моё заледеневшее тело. Глаза лихорадочно пытались отыскать внизу знакомую фигуру. Но, как назло, фонари во дворе местами не горели, и я не видела ничего.

— Я сообщу в полицию! — процедила в ответ. — Это уже преследование, Волков!

— И что вы им скажете? — Он засмеялся. Его смех будто обволакивал меня. — Что кто-то из родителей ваших учеников преследует вас, потому что вы отказали ему в его маленькой просьбе? Как вы думаете, кому они поверят? Чьё слово имеет для них больший вес? Моё? Или ваше?

— То, что вы богатый, не делает вас выше закона, Волков. Вы ошибочно полагаете, что, преследуя меня, добьётесь моего согласия. Я бы может и так согласилась, не будь вы таким хамом и истории нашего с вами знакомства.

— Это будут чисто деловые отношения.

— Увы, но я не могу так. Играть, делать вид, будто ничего между нами не произошло. Поймите, тогда, в тот вечер у меня были трудности, и я уже тысячу раз успела пожалеть о своём импульсивном поступке. Но, — вздохнув, я развернулась, опустившись на холодный и мокрый пол балкона, — я вас прошу, — мой голос дрожал, в горле образовался ком, — нет, я умоляю вас! Прекратите свои преследования! Дайте мне в одиночестве пережить всё это. Перестаньте давит на меня и угрожать.

Всхлипнув, поспешно закрыла рукой рот, чтобы заглушить рыдания.

— Учительница, а вы хорошо умеете делать минет? — прозвучал его неожиданный вопрос, застав меня врасплох. Я даже плакать перестала, моё дыхание от столь провокационного вопроса перехватило. Глаза широко раскрылись, и у меня не нашлось слов, что ответить. — Вы мне его задолжали в прошлый раз. — Он хмыкнул.

— Вы просто чудовище! — выплюнула я с ненавистью, крепко сжав корпус телефона.

— Я умею быть убедительным.

Еле дыша, я подняла голову повыше, чтобы проклятые слёзы не покатились из глаз. Плакать не хотелось. «Слёзы — удел слабых, да и из-за кого я их лью? Из-за предателя бывшего, который струсил и не рассказал мне всю правду, или из-за этого зарвавшегося богача, который думает, что он пуп земли? Ни первый, ни второй не стоят моих страданий!» — твёрдо решила я про себя.

— Идите вы в, сразу скажу открытым текстом, задницу, господин Волков!

Мужчина неожиданно громко засмеялся. Его смех я слышала не только из динамика телефона, но и с улицы внизу. Впрочем, мне было страшно подняться и посмотреть на него. Поэтому я трусливо решила отсиживаться за перилами балкона и дальше.

— Эти ваши слова я запомнил, учительница. До встречи.

— Не «до встречи», а прощайте! — отрезала в ответ и выключила телефон.

Приложив руку к груди, поднялась на трясущие ноги, ощущая всем телом холод, и всё-таки посмотрела вниз. Его я увидела не сразу. Только когда он прошёл под целыми фонарями, не оглянувшись назад, такой идеальный и совсем не подходящий этому месту, после чего быстро скрылся во темноте. Затем послышался хлопок и через считанные секунды звук отъезжающего машины.

Вот и всё. Я снова осталась одна.

Если бы мне только было тогда известно, что это начало.

Татьяна

— Не забудьте сдать отчёты до шести часов, пока база не закрылась, — напомнила завуч, когда собрание закончилось. Мы все закивали, обещая, что за час-два всё закончим.

С лёгким сердцем я вошла в учительскую, поставила сумку на подоконник и посмотрела, как мелко капало за окном. Уже который день погода выбрасывала непонятные финты: то снег, когда не ждали, то сильный ветер, будто во дворе не середина марта, а жутко холодный февраль. Ну вот и со вчерашнего дня теперь шёл дождь.

С сожалением я покосилась на свои новенькие полусапожки, которые ну никак не хотелось намочить в луже. Но я должна была добраться до остановки, а после и до подъезда, поэтому это было неминуемо. «Капец просто, а не день!» — охарактеризовала про себя.

В школе было непривычно тихо, школьники отправились на каникулы, и только несколько классов доучивались последний день четверга.

Сев за ноутбук, я около полутора часов потратила на отчёты, имена школьников и оценки за четверть. Когда я закончила, был уже четвёртый час. Спина затекла, глаза от яркости экрана устали, да и голова болела. Сняла очки, помассировала виски.

«Устала очень за последнее время. Вот отдохну несколько дней, а потом посвящу время только себе, любимой. Затем можно будет и на работу выйти», — подумалось мне.

Решила на отдых взять в аренду дачу за городом. «Думаю, моих накоплений хватит. Отдохну на природе, без интернета. В одиночестве! И не будет никто меня донимать. Ни бывший с его оправданиями, ни родители учеников. Или один определённый родитель!» — размышляла я, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза.

Прошло больше недели с момента нашего телефонного разговора. И с того дня от мужчины не было вестей. Он не звонил, не требовал встречи. Никак о себе не давал знать. И я ещё не определилась, как на это реагировать. Неужели он меня услышал? Мне радоваться?

Сдав отчёт, я вышла из школы, сразу попадая под дождь. Хотя бы не ливень. Раскрыла зонт и медленно пошла в сторону остановки. Когда приехала к себе, дождь уже прекратился. Обошла большую лужу во дворе, поспешила в подъезд. Хотелось поскорее оказаться в тепле.

Стоило оказаться в родном дворе, как вокруг меня зазвучали крики детей, что играли на улице. На мгновение я остановилась, с завистью смотря на женщин, вышедших на прогулку с ними. Мне хотелось иметь ребёнка, ощутить все прелести материнства, но… увы.

Отогнав от себя эти мысли, я прошла мимо. У самого подъезда встретилась с какой-то незнакомкой взглядом и мимоходом отметила, что та в положении. Она же будто прочитала мои мысли, показательно накрыв руками живот и смотря на меня явно с презрением. Глаза и нос у неё были красные, словно эта незнакомка незадолго до этого плакала.

Не заострив внимание на ней, я поспешила зайти. Мне было холодно. Особенно под её тяжёлым и внимательным взглядом. Поёжившись, я попыталась стряхнуть с себя это наваждение, тогда как неизвестная женщина встала со скамейки, пытаясь что-то найти в своей сумке. Видимо, сразу ей это не удалось, потому что она чертыхнулась.

Почему-то наблюдая за нею, я не торопилась скрываться в подъезде. Эта ситуация и незнакомка — сгорбившаяся, в дорогой шубе и с красивым макияжем, никак не вписывалась сюда. И ещё она мне казалась смутно знакомой.

— Подождите! — вдруг крикнула та, когда я потянула на себя тяжёлую дверь. А дальше… дальше произошёл просто трэш! По-другому это я никак не могла бы называть.

Не успела я обернуться, как в меня плеснули чем-то. По глазам и щекам, стекая тонкой струйкой, это «что-то» попало мне в уголок губ. Я машинально облизнулась. Обычная вода. Холодная, но вода!

Нахмурилась, рукой стёрла остатки. Я не понимала. Эта женщина, она больная?

— Это предупреждение, Татьяна! — выплюнула незнакомка. — Если ты будешь и дальше продолжать ошиваться вокруг моего мужа, в следующий раз будет не вода, а кислота!

Ошарашенная выходкой этой ненормальной, я просто хватала ртом воздух и не знала, что и сказать.

— Извините, кто вы такая? — Наконец пришла в себя, тщетно пытаясь унять ярость и злость. Женщина беременная, возможно у неё гормоны разбушевались. — И кто ваш муж? Откуда вы знаете моё имя? Это какой-то розыгрыш?

Из подъезда вышла молодая девушка, громко смеясь и что-то щебеча собеседнику по телефону. На нас даже не посмотрела.

— Не строй из себя невинность! Ты хорошо знаешь, кто мой муж!

— Женщина, да я вас впервые вижу! Я знать не знаю, кто ваш муж! — возмутилась в ответ.

— Хочешь сказать, что ты не знаешь Виктора? Моего Виктора? — закричала она.

— Виктор? — Я осеклась. Внимательно посмотрела на неё, отметив, какая она дёрганная и нервная. В голове никак не укладывался тот факт, что передо мной стояла нынешняя жена моего бывшего мужа! Виктор никогда не любил конфликтных женщин. Особенно тех, кто устраивал такие истерики публично.

А потом… потом это стало резко неинтересно. Я смотрела на её живот и вспоминала слова Волкова о том, что эта мадам и мой бывший давно стали любовниками. И что она уже в положении была, когда выскочила за него замуж.

В носу защипало. К глазам подкатили слёзы, но я держалась из последних сил.

— Вспомнила, шалава? Я его жена. Ж-Е-Н-А! Ясно тебе? И мы ждём ребёнка. Оставь уже его в покое! Ты не смогла родить ему, а я собираюсь. Не мешай нашему счастью. Виктор просто чувствует себя виноватым перед тобой, а ты соблазняешь чужого мужа!

Мне бы возразить! Сказать, что это не я шалава и соблазнила чужого мужа. Но я упорно промолчала. Никак не могла отвести глаз от её небольшого животика, в которым рос ребёнок Виктора. От другой женщины. Не от меня. Не мне теперь было рожать ему сына или дочку. И от этого я чувствовала себя паршиво.

— Дай нам жить счастливо. А нашим детям вырасти в полной семье!

Виктор никогда открыто не обвинял меня в том, что у нас нет детей. Да, мы пытались. Бывало, даже ругались и ссорились, но каждый раз мирились. И не столь важно, кто первым делал шаг навстречу другому. Мы жили в гармонии и любви. И только тема детей оставалась для нас болезненной. Пусть мы были женаты не так долго, но сколько оба лечились? А вон, как на самом деле обстояли дела.

Мой бывший муж просто заделал ребёнка с другой! Вот почему он никогда не требовал детей, не обвинял в их отсутствии. У меня никогда не будет ребёнка, но не у него!

Я не помнила, как попала домой. Что сказала той женщине, как оправдалась. Оправдалась ли я вообще? А почему я должна была это сделать? И как вообще она узнала о нас? Неужели Виктор рассказал ей?

Нет, мне же он не признался о связях с ней. Хотелось истерично смеяться, что я и сделала. Закрыла рот тыльной стороной, выпустила из онемевшей руки сумку, а сама медленно скатилась вниз по закрытой входной двери. Меня накрыло истерикой. Я то хохотала, то громко кричала и ревела. Из горло рвались надрывные звуки, и мне настолько было больно в душе, что хотелось вырвать эту боль вместе с сердцем. Хотелось ничего не чувствовать. Вообще ничего.

Я не знала, сколько просидела у порога в таком состоянии. Сколько времени угробила на то, чтобы жалеть себя и выплакать проклятые слёзы. Но когда я пришла в себя и перестала рыдать, во мне будто проснулась стерва. В голове назойливым голосом зашептали: «Ты не должна позволять другим унижать себя! Прекрати эти слезы и вытри сопли. Бери себя в руки наконец, Татьяна!»

И я решила так и сделать. И хотя понимала, что действовала на эмоциях, но совесть и чувство морали решила проигнорировать. Кое-как найдя мобильник в сумке, быстро нашла в контактах номер единственной лучшей подруги. Если и был в мире один человек, который мог мне помочь отвлечься, то именно Валерия.

Татьяна

Впервые после развода с Виктором я сознательно вышла из дома куда-то, помимо работы или же магазина. Тот единственный раз, когда на утро я оказалась в постели Волкова, не считался. Тогда я была подавлена от новости, что Виктор женился, а теперь... Впрочем, ничего не изменилось. Ничего, если не считать того факта, что мои чувства к бывшему окончательно умерли. Их просто не осталось. Только чувство гадливости и омерзения. Ощущение, будто меня макнули в грязь, которое не покидало меня даже в клубе.

Валерия не смогла пойти отдыхать со мной. На работе у неё был завал, клиентов много, к тому же, по словам подруги, новый босс, который оказался тем ещё пижоном, не давал ей расслабиться. Так что я сама решила отдохнуть, заодно и навестив Леру на работе. Уверена, она должна была оказаться в восторге, пусть и не смогла бы со мной посидеть и составить компанию. Но мне и не нужен был собеседник или кто-то, кто утешил бы меня. Я понимала, никто не был в силах помочь мне избавиться от чувства боли и унижения, которые я недавно испытала. В этом не было вины ни Виктора, ни его новой жены. А только моя. Потому что я вовремя не смогла разглядеть, что мой муж изменял мне.

У входа в клуб, где работала моя подруга, стояла большая очередь и охранники, которые не всех запускали внутрь, даже на отдалении внушая страх и ужас. У них были бритые головы, густые борода, да и походили они на человекоподобные шкафы. Широкие плечи, литые мышцы, взгляд серьёзный. Тяжёлый. Если не моё разбитое состояние, непременно испугалась бы. Но я оставила все страхи и сомнения там, в своей крошечной квартире на окраине города, которая досталась мне от государства.

Уже через минут пять устала ждать, когда очередь хоть как-то подвинется. Шум раздражал, от шпилек ноги начинали болеть. Поэтому я позвонила Лере и попросила, чтобы она помогла мне попасть внутрь. До нас доносилась громкая музыка, и я, чтобы согреться, пыталась танцевать, стоя на одной месте.

Подруга появилась уже через несколько минут. Увидела меня, нахмурилась и что-то быстро сказала одному из охранников. Тот сразу обратил на меня свой тяжёлый взгляд. С каждой секундой, что он рассматривал меня, лицо его становилось более удовлетворённым, а после на нём появился улыбка. Полностью дезориентирующая и никак не вяжущаяся с его внешностью.

— Что ты ему сказала, что он вдруг так неожиданно изменился в лице? — прокричала я подруге сквозь шум, когда меня пропустили вне очереди. Лера крепко держала меня за руку, пока мы с ней протискивались через толпу. Я не пыталась понять, куда она направлялась.

«Не понравиться, успею уйти. Не маленькая же», — решила про себя.

— Обещала, что ты отсосёшь ему. Ты ему явно понравилась!

Я нервно улыбнулась, оторопев.

— Надеюсь, ты шутишь, — бросила в ответ, когда мы оказались у барной стойки.

— Лёш, сделай ей коктейль, как ты умеешь. — Подруга подмигнула парню у стойки. Тот обернулся к нам, отточенными движениями убрал длинные волосы назад, окинул взглядом сначала её, а после меня.

— Я не хочу коктейль, — сказала обиженно ей.

Она лишь посмотрела на меня, смерила строгим взглядом, как умела, и закатила глаза.

— Так чего вам, девочки? — Бармен прервал наш молчаливый диалог.

— Сначала сделай ей коктейль. — Лера махнула рукой и отвернулась от меня.

Бросив клатч на барную стойку, я сняла тренч и повесила на спинку высокого стула. Разгладила невидимые складки на своём платье и огляделась.

— О боже мой! — услышала возглас подруги и подняла голову. — Откуда ты откопала это платье? Я думала, ты уже давно выбросила его.

— Как видишь, не выбросила.

На мне было чёрное платье, которое доходило до колен. Не слишком короткое, но и назвать приличным его язык не поворачивался. Под него нельзя было надеть бюстгальтер, к тому же на спине находился вырез приличной длины. Он доходил почти до пояса, поэтому вместе трусов пришлось надеть стринги.

Вообще я уже и не помнила, когда покупала это платье. После покупки так ни разу и не надевала, только подруге похвасталась. Потому что Виктор был против. Ему не нравилось, когда я одевалась открыто и вызывающе. Он был жутко ревнивым, но ни разу за то время, что мы жили с ним в браке, не поднимал на меня руку или как-либо обижал. А теперь, когда я полезла в шкаф в поисках приличной одежды, эта платье совершенно неожиданно попалось под руки. И я не сразу решилась одеться в него.

Теперь же с непривычки ощущала скованность и смущение, когда оказалась среди толпы. Казалось, все смотрели на меня. Но на деле никому не было дела. Пока не было. Но я знала, стоило мне посидеть тут ещё немного, и мужчины могли начать клеиться. И неважно, что я никого не хотела. Впрочем, на тот момент меня вообще это мало волновало.

— Ты ещё долго? Не сможешь выпить со мной? — спросила Леру. Пыталась отмахнуться от дурных мыслей и воспоминаний о бывшим муже.

— Извини, но сегодня, как назло, начальство на место. — И она картинно закатила глаза. — Вообще я устала уже от него. Он здесь совсем ничего, но ведёт себя так, будто ра…

Подруга резко замолчала. Её взгляд задержался у меня над головой, и эмоции на её красивом лице пронеслись со скорости света. От растерянности до злости.

— Короче, ты не скучай тут без меня. — Она быстро оставила поцелуй на моей щеке. — Лёш, присмотри за ней, пожалуйста. Я не останусь в долгу! — прокричала парню, убегая, на что тот кивнул, помешивая что-то на шейкера.

— Мне не нужна няня! — возмутилась я, но Леры и след простыл. Я повернулась, пытаясь понять, что там она увидела, но так и не поняла причину. В клубе было много народа, поэтому мне оставалось только гадать.

— Только не сильно пьяней, а то после мне достанется от Лерочки, — сказал Лёша и подмигнул, толкая ко мне бокал. Кое-как выдавив улыбку, я приняла выпивку.

Вообще-то после прошлого похода по клубам с Лерой, когда на следующее утро проснулась в постели Волкова, я думала, что уже исчерпала свой лимит «развлечений» на год вперёд. И с алкоголем впредь буду строго на «вы». Но кто знал, что я так ошибалась.

Господи! Я нервно рассмеялась, отставив уже второй бокал в сторону. Обхватила руками волосы сзади, коснулась лбом прохладной поверхности барной стойки. Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Это точно было обо мне!

Я просидела перед Лёшей около часа. Когда парень оказывался свободным, то подходил ко мне, смешил разными историями, анекдотами. Уже вскоре я поняла, почему Лера оставила меня ему. Он хоть и выглядел со стороны не слишком серьёзным, но был милым и свои обещания мог выполнять.

Конечно, мне досталось не только внимание одного Лёши. Время от времени подходили и мальчики младше меня, и мужчины. Пытались клеиться, рассыпались в комплиментах и развязных пошлостях. Кто-то даже пытался принудить меня составить ему кампанию, но здесь вовремя появилась Лера. И от меня после этого инцидента отстали.

Я наблюдала за тем, как другие веселились, расслаблялись и просто получали удовольствие. Постепенно и сама расслаблялась, забыв про Виктора, о его предательстве и том, что его жена обвинила меня в распутстве. Даже и не заметила, как оказалась в гуще танцующих. Покачиваясь в такт музыки, подняла руки вверх и распустила волосы, которые были собраны в хвост. Они тяжёлой волной упали на спину, накрыв обнажённую кожу. Я уже сто лет не танцевала. Поэтому двигалась медленно, пытаясь почувствовать музыку. Затем я ощутила сзади чьё-то тело. Незнакомец положил руки на мою талию, рывком дёрнув меня к себе, отчего я ощутила его возбуждение. Но не стушевалась, а продолжала медленно танцевать. Откинула голову назад, на твёрдое плечо неизвестного мужчины, и мы некоторое время провели так. Я закрыла глаза, когда его руки двинулись вверх, чтобы коснуться груди.

Не знаю, что это было. То ли из-за алкоголя, то ли от сквозняка, но мои соски затвердели уже давно и… даже стали твёрже от его прикосновений.

Я тут же накрыла руки мужчины, с силой отведя их в прежнее место, на талию.

— Недотрога, значит, — касаясь дыханием моего уха, хмыкнул он. И одновременно сжал руки на моей талии. — Нравится играть, куколка? — продолжил незнакомец шёпотом, спускаясь губами вниз.

Нет, он не целовал меня, просто уткнулся носом в изгиб шеи, качаясь в танце со мной. Наверное, со стороны мы выглядели, как влюблённая пара. Как минимум, любовники. И мне было плевать. Похоже, такие развлечения подходили для меня, когда я пьянела…

Головная боль заставила меня открыть глаза. В них словно песка насыпали. Ещё и яркий свет больно бил по ним. Я прищурилась, прикрываясь руками, пока пыталась сесть. Голова неприятно гудела. Вдобавок меня сильно мутило. Во рту я чувствовала странный привкус и сухость. Отчаянно хотелось пить.

В следующую минуту я резко подорвалась с места, успев закрыть рот рукой. Мне нужно было добежать до ванной комнаты. До унитаза, пока меня не вывернуло прямо здесь. Где это «здесь» я понятия не имела. Но явно была не у себя дома.

Дальше думать у меня не было сил. Я только успела добраться до ванной по странному наитию, как меня вывернуло. Живот сжало спазмом, пока я блевала и корила себя за слабость. «Нет, лучше забыть про алкоголь. И всё-таки перейти с ним на вы», — закралась ко мне вымученная мысль, пока мои внутренности сжимало словно невидимой рукой.

Неожиданно кто-то собрал мои растрёпанные волосы у затылка, убрав мешающие пряди у лица. Я настолько была измождена, что у меня не было возможности сделать это самой. И была благодарна тому, кто стоял за моей спиной.

Когда мне стало чуть лучше, я обессилено опустила голову на руку, которой обнимала унитаз. Мне не было плохо. Мне было просто охренеть как паршиво! И хотелось только одного: чтобы меня оставили в покое. Господи, какой позор!

Я прикрыла глаза, тяжело и часто дыша. Дыхание вырывалось из лёгких с хрипом, отчего я ощущала себя древней старушкой, которая с трудом дошла от своей комнаты до кухни. Наверное, они так себя и ощущают. И если это так, то это фигово, я бы сказала.

Внезапно меня подняли одной рукой, перехватив под грудью, второй продолжая придерживать мои распущенные волосы, и поставили на ноги. Перед зеркалом. В котором отражались я, растрёпанная и полуобнажённая, а сзади меня, поддерживая и обнимая, на меня хмуро глядел… Волков, мать его, Александр, собственной персоной!

Нет, я знала, что я у неудачи в любимчиках, но не настолько же! Верно ведь?!

Татьяна

Испуганно замираю, когда наши с Александром взгляды встречаются в зеркале. Поспешно сглатываю, и тут же ощущаю во рту неприятный запах после тошноты. Да и горле от этого болезненно першит. Мне бы прикрыться, а лучше попросить мужчину отпустить меня и отвернуться, а на деле я просто стою истуканом и пялюсь на него. Мне трудно разорвать наш зрительный контакт. Но еще больше я ощущаю некую опасность от самой Волкова. Не знаю, как это объяснять, но он меня очень пугает.

Как вообще я оказалась здесь? Что вчера случилось? И почему я ничего не помню?

Александр не дает мне копаться в своем памяти. Утаскивает в душевую кабину, и не отпуская, как маленькую девочку, начинает сначала умывать мое лицо. Я просто обалдела. Стою и позволяю ему трогать себя.

Теплая вода стекает с лица вниз, касается вмиг затвердевших сосков, что пускает импульсы по телу. Не сдерживаюсь, застонав, сгибаюсь, хватаясь рукой о стену. Да так, что оказывается задницей трусь о выпуклость в области паха мужчины. Мгновенно покраснела от смущения — щеки будто горят огнём. Вода сверху полилась на волосы, которую Волков отпустил.

— Стоять можешь? — холодно и без эмоций. Я была настолько смущена и зла на себя, что не смогла поднять голову. Только кивнула головой. Наконец, Волков отпустил меня, отошел назад, но лейку с водой направил на меня. Было очевидно, выйти он даже не думал.

— Й-я сама, — хрипло и надрывно. Поднимаю руку, жду, когда в мою ладонь вложит лейку. Сама стою к нему спиной, в согнутом положении.

— Повернись, — не слушая меня, приказывает.

— Я сказала, я!.. — гневно цежу, но меня перебивает.

— Видел я, как ты сама! — слышу в его голосе злость. Но непонятно почему он злится. Это я должна злиться! Я не помню, как оказалась у него. И как он вообще посмел раздеть меня? — Если ты будешь упрямиться, мы надолго с тобой застрянем здесь. И я не уверен, что ещё долго смогу воздержаться, когда ты стоишь передо мной обнаженная, учительница, — и подтверждая свои слова, Александр неожиданно прижимается своей эрекцией ко мне. Я даже не слышала, чтобы он подошел ко мне. И воду он предварительно выключил, гад!

Хочу снова попробовать его попросить, когда снова чувствую тошноту. Зажимаю рот, подавляя рвотные позывы. Мне бы выйти на свежий воздух. Или лучше снова сидеть в обнимку с унитазом, пока не станет легче.

Дышу часто, ртом хватаю воздух. Раскаленный, который обжигает мои легкие.

Волков зарывается пятерней в мои мокрые волосы, которые неприятно липнет телу, задирает голову, к потоком теплой воды, усилив напор линейки. Стоит за спиной, своим телом меня к стене прижимает, пока обе его руки заняты. И мне становиться немного лучше. Тошнота отступает. Руками стираю капли воды, пытаясь открыть глаза.

Мы стоим так несколько минут. Вода льется сверху, мои волосы держат у затылка, а в ягодицу упирается внушительная эрекция мужчины. В голове проносятся картинки, как точно так же я прижималась в клубе. Как сама пыталась насаживаться, хотя и он и я были в одежде. Только кто был этим мужчиной, я не помню. Тогда тоже, как и сейчас, я стояла к нему спиной.

Господи, пусть земля разверзнется и поглотит меня! Куда я скатилась! Разве эта та жизнь, о которой я мечтала? Где была моя голова, когда я поддалась минутному порыву и пошла туда?

— Отпусти, — с трудом выталкиваю слова. Я все еще не вижу его лицо. И не желаю. Мне бы одной остаться. Лучше далеко от него, и никогда не знать этого человека.

— Перестань упрямиться! — раздраженно. — Как же ты бесишь своим упрямством!

— Мне стыдно, разве не понятно? — воскликнула, скидывая его руку с волос. Мокрые пряди комком осыпали спину, обдав холодом. — Сколько еще можно издеваться? Мне плохо и без тебя, разве не понятно? Дай мне хотя бы принять душ, как нормальный человек!

Развернувшись к нему лицом, наконец, смотрю в эти ненавистные карие, немного похожие на мои глаза. Я зла. На него. На себя. На этот мир, в конце концов. Что все складывается таким образом, а не как, я планировала. Каждый раз так. Ничто не получается, как я хочу. Точно проклятая!

Прожигаю его злым взглядом. Пытаюсь в них все свои эмоции показать. В ответ Александр прожигает меня потемневшим взглядом. И в этот момент его эрекция просто бесит меня до жути!

— Прошу, — добавляю тихим голосом, прикрываясь руками обнаженную грудь. На этот жест Волков скептический поднял одну бровь. И я думала, что он не согласиться, была готова отвоевать хоть минутку свободу от него, но Александр удивил меня, согласившись.

— Буду ждать в гостиной, — бросил, отходя от меня.

Наконец, оставшись одна, сделала шаг назад, спиной уперлась в кафельную холодную стену, и покатилась вниз, хватаясь за волосы. Сидя в душевой кабинке, в одних мокрых трусах, мне хотелось не плакать, а смеяться. Ничего абсурднее и в голову мне не приходилось. Как говорится, от чего бежишь, к тому и прибежишь. Обхохочешься просто.

Через двадцать минут вышла из душа, обмотавшись в полотенце, которое нашла в ванной. В комнате никого не было. На кровати нашла чистую мужскую футболку со штанами. Трусики я постирала и развесила на батарейке, чтобы быстро просох. Эффектнее было бы пройтись утюжком несколько раз. Но я же не собираюсь здесь долго оставаться. Если через час они не высохнуть, боюсь придется уйти отсюда без них. Или в мокрых трусиках. Но для начала лучше найти свое платье.

Мое внимание привлекает включенный ноутбук, который стоял у тумбочки рядом с диваном. Подхватив вещи, второй рукой удерживая полотенце на месте, подошла к ноутбуку и обомлела. Волков, когда говорил, что переведет Даниила в другую школу, я думала, он это не серьезно. Но увидев на открытом браузера сайт одного из лучших лицеев страны, по спине пробежал липкий холодок. Сердце ускорило свой ритм, я не знала что и сказать.

— Ты сама отказалась, — услышала за спиной и дернулась. Развернулась и встретилась с усталыми глазами мужчины. В нем не было ни капли превосходство или насмешек. Только сейчас я заметила, как Александр был уставшим. Взъерошенные волосы, темные круги под глазами и недельная или еще больше, борода, которая добавила ему несколько лет. Волков стоял у порога, скрестив руки на груди, плечом упираясь о косяк двери.

— Но это не повод упечь ребёнка в изоляцию!

— Это не изоляция, — возразил он.

— О, да, конечно. Это всего лишь лицей, где он должен учиться и вынужден быть вдали от семьи! Хотя к чему я так удивлена. Он же и так одинок после смерти родителей! — выплюнула, и только после поняла, что ляпнула. Это фатальная ошибка.

Карие зрачки Александра сузились, и губы поджал. Оттолкнулся от двери, и надвинулся на меня. Внутренней голос кричал, чтобы я сбежала, а не стояла, как статуя, и ждала весть что. Но я упорно стояла на месте, сжимая полотенце. Сердце сжалось от какого-то предчувствия.

— Смотрю, кому-то дерзкий язык не даёт покоя, — ощутила захват на волосах. Александр быстро сгреб мокрые пряди в кулак, и потянул за них вниз. Заставляет запрокинуть голову, и я смотрю в темные глаза Волкова, боясь его. — Договоришься, — хриплым, простуженным голосом. И при этом сам взгляд от моих губ не отрывает. Под ним они начинает пылать. Чувствуя некую скованность, облизываю губы. И не думала я соблазнять его.

С нечеловеческим рыком, Волков прижимается своим ртом к моим. Он просто зубами вгрызается. Кусает, лижет, впихивая свой язык в мой рот. Не дает мне ни оттолкнуть его, ни отвернуться от его губ. Он действует уверенно и губы его напористые. Сладкие и опьяняюще, что мне становиться трудно сопротивляться ему. Его рукам, губам. Его жадным поцелуям.

Полотенце, которая скрывает мое обнаженное тело, падает к нашим ногам, и большая мозолистая ладонь мужчины ложится на мою грудь, сдавливая, отчего с губ срывается протяжный стон. Прикрываю глаза, пытаюсь вцепиться в последние остатки своего благоразумие.

— Дядя! Дядя! — испуганный голос Даниила вырывает нас из сладкого омута. С испугом отшатываюсь от мужчины, ладонью губы закрываю. С ужасом смотрю на Волкову, не осознавая, что стою я голая. — Дядя! — кричит Даниил по всей квартире, и мы слышим топот маленьких ножек, что идет в сторону комнаты мужчины.

Круто развернувшись, хватаю с пола полотенце и одежды, и только собираюсь скрыться обратно в ванной, чтобы Даня не увидел меня в таком виде, но Волков старший хватает меня за руку.

— Я выйду к нему, а ты переоденься. Я пока отвлеку его внимания.

Мужчина выходит, закрыв дверь. Я выдыхаю. Начинаю быстро одеваться в одежду, что мне дали. Если футболка села на мне, как короткая платье, то со штанами возникли некоторые проблемы. Они просто на талии не сидела. Пришлось импровизировать на ходу придумать что с ними делать. В конце пришлось лезть к мужчине в гардероб, одолжить галстук и связать несколько шлёвки вместе.

— Ты закончила? — в комнату заглянул Александр.

— Да, — я встала и подошла к мужчине. — Подождите, — схватила его за футболку. — Я согласна, — выпалила.

— К чему, интересно, вы согласны?

— Согласна на ваше предложение быть няней Даниилу. Но с одним условием, Александр.

В глазах напротив вспыхнул не добрый огонёк.

Татьяна

— С одним условием? — бросил быстрый взгляд на мою ладонь, что сжимал его футболку. Смутившись от своего поступка, поспешно разжала пальцы, не зная куда деть руки.

— Точнее, их две, — чтобы разбавить напряжение, начала тараторит на одном дыхание: — Первое, как я уже сказала, я согласна на ваше, — зажмурилась до черных пятен перед глазами. — На твое предложение, и стать Даниилу няней или кто там. Но это не значит, что я брошу работу в школе и соглашусь на все твои условия, Александр. И второе, — судорожно хватаю воздух, заправив прядь мокрых волос за ухо. — Ничего между нами не будет, как ты хочешь. Я согласна работать, только если ты согласен с моими условиями.

Не знаю, как я не струсила, и выдержала его тяжелый взгляд. Видит Бог, мне стоило больших усилий, чтобы не задрать свои слова назад и не выбежать отсюда с криками. Александр только одним своим взглядом подавлял мою волю, заставлял трясти от страха, хотя он пока ничего не сделал. Но откуда-то я боялась этого человека. Даже моя бывшая свекровь, Алла Эдуардовна не настолько пугала меня, когда была чем-то мной недовольна. Я думала, никто не сможет так пугать меня, как эта женщина. Но глубоко ошиблась.

— Ты думаешь, меня интересует, согласна ты или нет, учительница? Я говорил тебе, когда твой бывший муд… муж придет к тебе опять, ты сама должна будешь прийти ко мне. Но ты меня очень разочаровала, когда вместе этого, поплелась в клуб, — при упоминание клуба, щеки загорелись предательским румянцем. Я вспомнила, что именно я там делала. И стала стыдно. — Ещё я говорил, что если ты и тогда не придешь сама, условия измениться. И ты не сможешь ставить условия.

— Тогда я не вижу смысла тут базарить! — цежу сквозь зубы, начиная медленно закипать.

Не знаю, сколько мы так стояли и пытались испепелить друг друга взглядом. Но нас прервал телефонный звонок. Звонил мой телефон, и я облегченно выдохнув, развернулась и пошла к дивану. Увидев имя звонящего, сердце тревожно забилось. Я ощутила, как липкий пот струится по спине. И отчего-то бросила боязливый взгляд в сторону мужчины.

— Да, Светлана Степановна, что случилось? — отошла к окну, и от волнение начала кусать мизинец. В ушах появился звон, после услышанного. Женщина что-то говорила на повышенных тонах, и до меня с трудом доходила смысл её слов. — Подождите, Светлана Степановна! При чем тут я? Что? Но…

Перехватив холодный взгляд Александра, который бесшумно оказался рядом, молча выслушала женщину. Обещав, что найду выход из положения и обязательно поговорю кое с кем, попрощалась с ней.

Сжимая в руке телефон, с ненавистью смотрела на мужчину, который пытался усложнить мою жизнь и подчинить меня своей воле. И для этого он не гнушался использовать страхи других людей. В этот момент мне стало не страшно. Нет. Мне стало жаль этого одиноко мужчину, который не умел просить.

— Думаете, вы сообщили в школу, что забираете племянника, и этим добились своего? Я вынуждена согласиться только ради Даниила и других учеников, лишь бы вы не забрали его из нашей школы. Заодно продолжали и дальше спонсировать нашу школу! — выплюнула эти слова, трясясь всем телом. Как же мне хотелось влепить пощечину в эту наглую рожу.

— Меня не интересует, почему вы согласились, учительница, — прихватывает шею сзади, наклоняет голову. И теперь мы смотрим прямо в глаза друг друга. Ни отвести, ни сбежать не получается. Я в ловушке. — И да, меня вставляет, когда ты обращаешься ко мне официально, но в постели хотелось бы, чтобы ты кричала мое имя, Таня, — от его вкрадчивого голоса, мурашки по коже. И чувствую, как между бедер становится мокро.

Трудно в чем-то убеждать того, кто уже убежден в своем правоте. Особенно, когда у человека хорошо развился чувство альтер-эго. Как у Волкова, который просто на просто не признает слово «нет», и уже считает, что я работаю на него. Я бы послала его, если бы не Даниил, и Светлана Степановна с другими детьми. Чертов Волков, который спонсирует нашу школу. Если бы я лично не видела сумму, который он каждый год жертвует детям, и не знала учеников, которые побывали в лагере, спонсируемый тоже Волковым.

В детстве, когда в детском доме делали пожертвование, но мы ни разу не видели их. Может, только в нашем детском доме происходило такое? Наша директриса была та еще жадина. Мы радовались и тому, что могли носить поношенные вещи, которые получали от местных властей. Ещё ходили слухи, что наши выпускницы попадали к ним, что-то вроде сексуального рабство. До этого я особо не верила этим слухам. Но сейчас думаю, может стоило?

Как же меня всё это бесит!

Я тихо бешусь, сидя за столом, под взглядом дяди и племянника. У них не только глаза и взгляды похожи, но и позы. Даже движение у них синхронные, словно они заранее репетировали. Я даже отказаться при мальчике не могу. И согласиться тоже на его условии не хочется.

Александр уже понял, что я привязалась к его племяннику. И хочет этим воспользоваться.

— Это правда, что теперь вы работаете моей нянькой? — подает голос Даниил, своим вопросом разбавляя тишину. Перед ним стоит овсяная каша, сверху усыпанный ягодами и медом, но он даже не притронулся к ним. От его вопроса я теряюсь. Не хочу его обидеть, но и врать ему тоже не правильно.

Метнув в мужчину беспомощный взгляд, тем самым прося его помочь. Но Волков даже бровью не повел. Более того, он спокойно начал завтракать.

— Это… э… — нервно пыталась найти выход из сложившей ситуации.

— Дядя сказал, что если я буду усердно учиться, и не добавлять ему проблем, то вы будете жить у нас и учить меня. Василиса Федоровна любить ковыряться в носу и иногда засыпает, когда мы с ней занимаемся. А ещё с ней очень скучно, чем с предыдущих нянь, — быстро тараторит он. Замечаю, как мужчина пытается скрыть улыбку, когда говорит:

— Ты вечно доводишь их, Даниил.

— Я не довожу! — Тут же возразил Даня, насупив брови. Но под моим взглядом сразу тушуется. Щеки его окрашивает румянцем.

Став невольной свидетельницей их разговора, я невольно улыбнулась. Даниил в школе не был таким. Наоборот, угрюмый и молчаливый.

— Я ещё не решила, — решила не лгать ребёнку и напрасно обнадеживать. — Но я не против заниматься с тобой после уроков.

На мою реплику Даниил резко вскочил со стула, выбросил ложку на стол, отчего тот с громким звуком приземлился рядом со мной. От резкого неприятного звона, я дернулась, испуганно прижала руки ко рту.

— Ты — обманщик! Ты тоже соврал, как они! — Бросив странную реплику в лицо своей дяди, обиженный Даниил выбежал из гостиной.

Столкнувшись с таким впервые с Даниилом, я сидела и не могла вымолвить и слова. Мне извиняться перед мужчиной? Или догнать своего ученика и попытаться ему всё объяснить? Но имела ли я права это сделать?

Неожиданно мой локоть пронзил болью от крепкого захвата Александра. Повернувшись к нему, попыталась освободиться.

— Больно, — голос дрожал. Однако мужчина даже бровью не повёл.

Александр угрожающий навис надо мной. Несмотря на его непроницаемый взгляд, я понимала, Волков был в ярости. И я не знала, что ожидать от мужчины в таком состояние.

— Сегодня ты совершила большую ошибку, учительница. А теперь проваливайся вон из моего дома! — сквозь зубы зло процедил и разжал пальцы.

Я смотрела вслед мужчины и готова была разреветься. Я не понимала, почему Волков так разговаривает со мной, и главное, почему я позволяю ему так со мной обращаться.

Чувствую вину перед ни в чем не повинном мальчике, который вероятно, обиделся не только своему дяде, но и мне. Я и забыла, какими бывает дети. Особенно, те у кого проблемы с родителями или сироты.

Настроившись и убедив себя, что это я делаю только из-за Даниила, которого обидела, а не вовсе из-за угроз его дяди, пошла искать его. Комната Дани находился через той комнаты, в котором я проснулась утром. Однако дверь была заперта изнутри, и мне оставалось ждать, когда меня впустить внутрь.

— Даниил, мы можем поговорить? Открой, пожалуйста, дверь. Даня? — Когда он не открыл дверь, я отчаялась. — Даниил, мне жаль, что из-за меня твоему дяде пришлось врать. Но поверь, мы не хотели тебе обидеть.

Через пять минут я готова была соскребать эту чертову дверь. До этого момента я была убеждена, что могу заговорить любого ребёнка. Но с появлением этого мальчика, я начинаю сомневаться в себе.

Но вдруг щелкнул замок, и дверь немного приоткрыли. Схватив за ручку, будто он вот-вот обратно закроется, распахнула дверь.

Даниил сидел на кровати и выглядел расстроенным. Красные глаза и затравленное выражение лицо. Мое сердце сжалось от боли от его вида.

Когда я подойдя к нему, села рядом, Даниил не поднял голову. В мою сторону не посмотрел. Но не пытался отсесть, что посчитала хорошим сигналом. Я смотрели на свои руки, и не знала с чего начать. Боялась его спугнуть лишний раз.

— Я… — прочистил горло, подбирая правильные слова. — Я не хотела обидеть тебе, Даниил. Я не отказываюсь заниматься с тобой, — в голове крутились разные мысли, но соединит их воедино и объяснить маленькому ребёнку, почему ты не сможешь жить с ним и воспитывать его, оказалось, сложным. Мне легче дается новую тему детям объяснить, чем отношение у взрослых.

Не будь мы с Александром знакомы в тех ситуациях, может я бросила бы работу в школе и согласилась бы на его предложение. Но не сейчас. Внутренний голос нашептывает, чтобы согласилась и не парилась. Что в этом такого сложного? Но воспитание и мое мировоззрение противиться.

— Ты не любишь меня, поэтому отказываешь? — тихий, жалобный голос Дани заставляет меня замолчать. Каждую его слова через себя пропустила, ощутив его боль. — Мама и папа тоже не любили, поэтому они бросили меня, — шмыгнув носом.

— Кто тебе такое говорил? — не сдержалась, поднялась и опустилась на корточки перед ним, чтобы заглянуть в его глаза. И столько боли в них. Столько пришлось пережить этому маленькому мальчику. — Конечно, это не правда, Дань! Твои родители, уверена, любили тебе. Но они были очень хорошими людьми. И Богу тоже нужны хорошие, любящие родители. Поэтому он забрал их к себе, а не потому что!.. — С трудом сдержала резкие слова. Кто такие слова маленькому ребёнку говорит?

— Это Лиза, она девушка дяди. Она сказала, что я противный, гадкий ребёнок, и что родители не любили меня. Поэтому они и бросили меня, — плача. Вместе с ним плачу и я. Слезы текут градом.

Поднимаю его за руку, сама сажусь на его месте, а Даниила к себе на колени усадила. Сдерживая злость на эту некую Лизу, которая наговаривала столько гадостей ребёнку, стала стирать слёзы с лица.

— Ты тоже бросишь, как они, — продолжил он излагать свой страх. — И дядя бросит, если я не буду его слушаться.

— Кто тебе такое сказал? Лиза? — хмурюсь, вглядываясь его заплаканные глаза. — Она все врет. Твой дядя не бросит тебя. И я не брошу, — внутренний голос кричал, чтобы я заткнулась. Но я больше не хотела сомневаться в правильности своего решения. Может я и пожалею об этом, но сейчас я готова была на всё, лишь бы Даниил прекратил плакать. — Хочешь, я буду с тобой заниматься?

— Хочу, — прекратив плакать, шмыгнул носом. Губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты ведь не врешь? — но сразу посерьёзнел. В который раз я убедилась, что Даниил умен не по годам. И смотрит на тебя так, словно в душу тебе заглядывает.

Отрицательно покачала головой. Говорить не могла. Не уверена, что голос не подведет меня.

— Не вру. Обещаю. Закрепим наше обещание на пальцах? — и с самым серьёзным выражением лица выставила мизинец. Даниил долго не мешкая, повторил за мной, и мы вскоре сцепили мизинцами, таким образом закрепив наш договор.

Татьяна

С момента моего обещание маленькому человеку, мой мир меняется. Моя жизнь уже не принадлежит мне. Мне кажется, этот день никогда не закончиться. После разговора с Даниилом, я нашла Александра. Хотя искать его мне не пришлось. Он поджидал меня у двери своего племянника. Его взгляд непроницаемый, поза расслабленная, но я знала, мужчина именно этот результат ждал, когда делал мне предложение. То есть, предложил работу.

— Пройдем в мой кабинет, — просто сказал он. Я сделала вывод, мужчина подслушивал наш разговор. Мы оба молча спустились вниз, в его кабинет. Я не стала осматривать комнату. Внутри все еще клокотал злость. Боялась первой начать говорить. Потому что тогда я могу не сдержаться.

Плюхнулась на стул, а Александр обошел рабочий стол, сел и достав какие-то бумаги, положил их передо мной. И все это он делал с невозмутимым видом. Держался отстранённо и холодно.

— Прочитай и поставь свою подпись, — сказал он, когда я посмотрела на него, молча требуя объяснить.

С трудом обуздав свое упрямства, наклонилась и взяла в руки злосчастные бумаги. Пробежала глазами первые строки, и не удержавшись, смяла края, сжав пальцы. Напомнила себя, что всё это я делаю ради Даниила. Он ни в чем не виноват. Если я не могу иметь своего ребёнка, почему мне не подарит счастливое детство, — пусть пока неизвестно, сколько продлиться наш контракт с этим человеком, — но это единственное, что я могу сделать для Даниила.

— Договор?

— Да, это гарантия того, что ты никуда не сбежишь, Таня.

— Это скорее похожа на покупку человека, — постаралась скрыть злость и обиду из своего голоса. — Это лишнее, я сдержу свое обещание перед Даниилом, — отодвинула бумаги от себя. Прочитать до конца все условия контракта, не хватила сил.

— В первую очередь я бизнесмен, поэтому, — Александр встал со своего места и шагнул ко мне. Я смотрела на него, и когда он оказался рядом, встав за спину, осталась сидеть на месте. Но видит Бог, как я хотела сбежать отсюда. Подальше от этого человека. — Я не верю пустым обещанием, учительница, — теплое дыхание опалило мою шею. Резко повернувшись, столкнулись с Волковым носами. Сработала рефлексия, я хотела отодвинуться, слишком близко мы стояли, но Александр легко удержал меня. Сзади обхватил за шею, не позволяя двинуться с места. Сам немного отодвинулся, в глаза прямо смотрел.

— Я умею сдерживать свои обещания, — громким шепотом, так же не разрывая зрительного контакта.

Очень хотела, чтобы он не держал меня, не стоял так близко ко мне, не дышал со мной в унисон, забирая мое дыхание. Правда. Но это было выше моих сил. Потребовать его, чтобы отодвинулся. Не трогал меня.

Но я должна была. Вынуждена, если можно. Потому что я понимала, мужчина, пусть и предлагает мне товарно-денежные отношение, в конце страдать буду я. Потому что по-другому я не умею. И не хочу уметь. Кем после этого я буду? Как я буду уважать себя, смотреть на свое отражение в зеркале, и понимать, что меня просто поимели, как дорогую шлюху?

— Я не могу, — просипела, с трудом сдерживая слезы. Не знаю, отчего мне стало так больно. Может, потому что я уже подумала, что мужчина не будет так себя со мной вести? — Я не буду это подписывать.

Хватка на моей шее усилилась. Александр поджал губы, карие глаза смотрели на меня с прищуром.

— Татьяна, не заст…

— Вы издеваетесь надо мной? — перебила его. — Это же просто сексуальное рабство! — воскликнула, а потом поняв, что сказала, отвела глаза. Господи, я сказала это слово вслух! — То есть, эти условия…

— Они твои гарантии! — жестко сказал он, чуть надавив на шею, заставив меня наклонить голову.

— Но я держу свои обещания!

— Мы вроде это уже прошли, — выгибает бровь. — Если это тебе успокоит, контракт этот не имеет юридическую силу, — ошарашивает меня.

— Что?

— Поэтому если вдруг ты откажешься от некоторых условиях, судиться не буду, — и улыбается. То есть, пытается, потому что я вижу просто оскал.

Возможно, жизнь меня ничему не учить. Или я просто дура, но после его откровений, поверила. Поверила этому опасному мужчине, который шантажом вынудил меня на все это. Вздыхаю, хватаю ручку и подтянув к себе бумаги, быстро, пока не струсила и не передумала, ставлю свою подпись. Все это время Александр стоит у меня за спиной, и как только подпись оказывается в нужных местах, забирает их.

— Держи, это копия, пусть останется у тебя. Возможно, потом захочешь до конца познакомиться с условиями, — хмыкает и долго смотрит на меня. На мои губы. Я вижу в его глазах мужской интерес. И жду, когда он прикоснется ко мне.

Неожиданно тишину между нами нарушает звонок мобильного. Александр отходит от меня, отвечает на звонок.

— Что? Где это случилось? — атмосфера в комнате быстро меняется. Волков подходит к своему стулу, хватает ручку и стучит по столу, пока его собеседник что-то говорит. Не знаю, какие у него проблемы возникли, но судя по тому, как эмоции на лице мужчины меняется, тому, кто создал эти самые проблемы, несдобровать.

Я не замечаю, как поднялась и с тревогой смотрю на мужчину. Жду, когда он поделиться тем, что случилось. Глупая, думаю про себя, пристыженная.

— А пострадавшие есть? Хорошо, я выезжаю. Держите меня в курсе событий.

Закончив разговор, мужчина с минуту смотрит перед собой. И в этот момент я вижу перед собой уставшего, одинокого мужчину, который пытается купить обычную учительницу. И он отнюдь не похож на того бизнесмена, которым предстоял передо мной час назад.

— Александр, все в порядке? — тихо окликаю его. Будто очнувшись, Волков поднимает голову.

— Да, рабочие моменты. Я отойду. А ты осваивайся тут. Если возникнуть вопросы, обратись к Галине Сергеевне. Она тут отвечает за хозяйством.

Поговорить нам не удалось. Мужчина поспешно покинул дом. Как только за ним закрылось дверь, в доме стало совсем тихо. Ощущаю нервозность от того, как я выглядела и отчасти из-за своего внешнего вида, поднялась на второй этаж.

— Это спальня Александра Евгеньевича, — услышала за своей спиной стальный женский голос и вздрогнула. Моя рука так и осталась на воздухе, не успела я открыть дверь.

— Извините, вы?.. — обернувшись, увидела перед собой ухоженную женщину, старше меня лет на десять-пятнадцать.

— Галина Сергеевна, а вы видимо Татьяна Николаевна, няня и репетитор Даниила Алексеевича, — от того, каким взглядом она окатила мою фигуру, стало не по себе.

— Д-да, рада знакомству, Галина Сергеевна, — на мою улыбку женщина не ответила.

— Пройдемте со мной, я покажу вашу комнату. Обычно, домашний персонал живет на первом этаже. Только я и наш повар, Василиса Федоровна живем здесь, охрана ночует в своем домике.

— Василиса Федоровна это та, которая няня? — уточняю, идя вслед за женщиной. Стараюсь особо не осматриваться.

— Ей пришлось временно занять это место. В прошлом она некоторое время работала санитаркой в школе.

За разговор мы оказались на первом этаже. Галина Сергеевна показала мне мою комнату, а также познакомила с остальными членами. С Василисой мы подружились, женщина оказалась доброй, попросила называть её по имени, а так же с Кариной, девчушкой лет двадцати, которая работает здесь прислугой и помогает Василисе в кухне.

— Что это за вид у вас, Татьяна Николаевна? — строга спросила Галина Сергеевна, когда мы разговаривали с Кариной. Мы оба с ней одновременно замолчали.

— Извините? — повернувшись к женщине, окатила её таким же строгим взглядом, как и она.

— Вы находитесь не в своем доме, — сделала она замечание.

— Извините, но с этими претензиями лучше идите к Александру Евгеньевичу. Я работаю только на него и не вам судить мою внешность!

— Оставь девчушку в покое, Галина. Ты же видела, что её привел сам Саша, — вступился в конфликт Василиса. Мне стала стыдно из-за её слов. Экономка пыхтя покинула кухню.

— Не бери в голову её слова, Таня, — сказала Карина. — Она не злая, просто жизнь сделала её такой.

— И я не осуждаю тебя, — добавила Василиса. — Не знаю, что между вами с Сашей, но это первый раз, когда он кого-то привел домой.

В подробности о личной жизни своего работодателя, я не хотела ничего узнать. О чем сразу предупредила этих двоих. Они только посмеялись от моих слов, но больше не стали о нем говорить. До вечера я занималась с Даниилом, который на лету подхватывал новые темы.

Татьяна

Когда часы перевали за семь вечера, я стала собираться. Было не очень удобно уйти отсюда в мужских одеждах. Попросив Карину одолжить мне верхнюю одежду, свой плащ я так и не нашла, сложила вещи Александра и оставила на кровати, выделенной мне комнате. Но жить здесь, под одним крышей с мужчиной, я и не думала. Решила и контракт с собой забрать. Как раз у меня немного времени, чтобы ознакомиться с условиями и знать, на что я согласилась.

— Ты уходишь? — ко мне вышел Даниил, который окинул меня хмурым взглядом. Поджал губы в тонкую линию и смотрел на меня серьёзным взглядом.

— Мне пора, Даниил. На сегодня мы с тобой закончили. — Я присела перед ним на корточки, чтобы лучше взглянуть ему в глаза. Хотела, чтобы, когда я говорю, он видел мои. — Утром ты не успеешь проснуться, я буду здесь.

— А ты можешь не уходить? Или у тебя есть дети?

— Нет, у меня нет детей, — честно ответила.

— Тогда тем более, — сказал он настойчиво.

— Мне не во что одеться. К тому же, я же не ночую в школе, правда? Вот и здесь я ночевать не могу, — попыталась ему объяснить.

— Но Галина и Василиса ночуют с нами. Вооон, — указал пальцами в дальнюю комнату, — в той комнате.

— Что я буду делать, если останусь? К тому же, у меня есть дела. Мне ещё и в квартире убраться. Кто будет за цветами в горшке заботиться, поливать их вовремя, если я все время буду здесь, у вас? — мягко улыбнулась. — Потом я обещала тебя. Помнишь? Мы закрепили мое обещание на мизинцах, — и подтверждая свои слова, показала мизинец. — А тот, кто нарушает обещание, знаешь, что с ними будет? — спросила, взяв его ладони. — Будет неудачником. Во всем. Ему перестает везти в жизни. А мне это надо?

— Не врешь? Мама с папой тоже обещали, что скоро вернется, но не вернулись, — грустно сказал он, со слезами на глазах, губы дрожали.

— Не вру. Утром я уже буду тут. Ты откроешь глаза, а я тут. Идет?

Протягиваю мизинец. Даниил серьёзным видом прикрепляет наши мизинцы.

— Умничка! — Не сдержавшись, крепко обнимаю мальчика, поцеловав в макушку.

С колотящим сердцем я выхожу за ворота. Боюсь, что охрана не пустить меня наружу, станет препятствовать покинуть дом. Расслабляюсь только когда оказываюсь за пределами большого, элитного района. И только после заказываю такси. Цены для меня дорогие, но мне нужно поскорее покинуть этот район. Не хотелось бы встретиться с Волковым.

Как он после того разговора покинул дом, так и не вернулся. Я всё время ожидала его появление, боялась этого момента, и когда он не вернулся, решила по-тихому улизнуть. А ещё подумать в тишине.

Уже оказавшись у себя в районе, заглядываю в местный магазин, покупаю то единственное, дешевое вино, что у них есть, ещё плитку шоколада и зеленый чай, на всякий случай. И ещё мелочи по гигиене. Уже в своей потрепанной двушке избавляюсь от одежды, наполняю ванну. Собрав волосы высоко у затылка, добавив немного морской соли, пытаюсь расслабиться. Прикрываю глаза и должно быть засыпаю, потому что, когда я просыпаюсь от громкого стука в мою дверь, вода уже успела остыть. Мое тело в мелких мурашках.

Обмотавшись в банный халат, доходящий до икры, потопала в сторону прохожей. Кто бы это ни был, он был очень настойчив, что мне пришлось буквально бежать, пока неизвестный не вышиб мне дверь. И угадайте, кто стоит за дверью? Конечно, Александр Волков, собственной персоной. И сейчас он полностью соответствует своему фамилию. Мрачный, уставший, злой.

— Господи, вы оставите меня в покоя, хотя бы после окончание рабочего дня? — выплескиваю гневно. Сжимаю края халата у горла, чтобы тот не разъехался.

— Пока нет.

— Слушайте, я же подписала чертовы документы, не так ли?

— Но не читала их ещё, — не спрашивает, а утверждает. Пытаюсь закрыть дверь, но Александр вырывает у меня его, заходит в квартиру. Под его натиском, мне приходится отступить назад.

— Я не приглашала вас!

— Я сам себе пригласил. Собирайся, — велит он, и сняв обувь, проходит внутрь. Садиться на диван в гостиной, и строго смотрит на меня.

— Куда собраться? Зачем? — не понимаю.

— Я говорил, что во время нашего контракта, ты будешь жить с нами.

— Я не соглашалась на это!

— Ты подписала бумаги.

— Но вы сами сказали, что они не имеют юридическую силу, — шепчу, не понимая его логику.

— Не имеют, но это ничего не меняет для тебя. Я уже говорил, что ты потеряла право ставить условия. Поэтому собирайся, бери только самые необходимые, иначе мне придется забрать тебя. Но поверь, тогда тебя это не понравится, — давит интонацией. При этом он просто сидит, а не оказывается рядом или пытается своим ростом и телом напугать.

— Вы не понимаете, — я не особа верю, что смогу убедить его оставить меня здесь. — У меня есть своя личная жизнь, не могу я двадцать четыре часа находиться у вас, и работать! Да это невозможно!

Пытаюсь не сорваться на крик. Тихо киплю от злости, надеясь, что меня услышать.

Александр поднимается, и подходит ко мне. Он очень близко, что мне приходится задрать голову, если хочу смотреть ему в глаза.

— У тебя будет личная жизнь, — хватает меня за подбородок, тянет к себе, и мне приходится на цыпочки встать, руки ему в плечо упирать, если не хочу просто упасть. — Но только со мной. Со мной или… — поддевает большим пальцем нижнюю губу, — со мной!

Моя губа оказывается между его большим и указательным пальцем. Мнут. Пожирает глазами. Животом ощущаю, как что-то твердое и большое упирается, сглатываю. Облизываю губы, нечаянно кончиком языка трогаю его палец. Медленно, словно испытывая меня на прочность, Александр поднимает голову. Мы встречаемся глазами. Карие глаза потемнели ещё больше, вытеснив зрачок. Пальцы покалывает от желания, хочется потрогать его бороду, узнать, какие они, жесткие, как кажется, или наоборот, мягкие? А как они будут ощущаться во время поцелуя? Хочу сравнить ощущение с прошлого, первого и единственного раза.

— Если не хочешь, чтобы твоя личная жизнь началось прямо сейчас, поторапливайся, — нарушает напряжение, искрящее между нами. Меня будто холодной водой окатили.

Резко дергаюсь назад, но Александр перехватывает за талию, не позволяя сделать и шага. Сжимает руку на моем теле, а после, словно борется с самим собой, отпускает. Отходит назад. Позволяет мне выдохнуть свободно.

Забегаю в свою комнату, закрываю дверь. Опираюсь спиной, жмурюсь до разноцветных точек перед глазами. Что вообще это было? Он околдовал меня или как? И что значит, со мной или со мной? Это что, выбор без выбора?

Так, соберись, Гончарова! Приказываю себя. Даже несколько раз даю себя пощечину. Если для своего спокойствие, придется согласиться с его условиями, и жить с ним под одной крышей, я это сделаю. Ведь, ничего не случиться, верно? А личная жизнь, она подождет. Главное, сначала прочитать чертову контракт, узнать, сколько продлиться наш договор.

А потом… потом придется сохранить до окончание контракта обет безбрачия.

Татьяна

Нас встречает Галина Сергеевна и Василиса Федоровна. Если экономка при Александра вела себя, как гостеприимная хозяйка, то Василиса подмигнула мне. Всю дорогу мы с мужчиной не обмолвились ни одним словом. Александр был занят телефонным звонком. И несмотря на то, что он говорил с невидимым собеседником негромким голосом, спокойным и холодным, как умеет только он, я бы поверила, что Волков не злится. И когда машина остановилась во дворе, и водитель отдал мне мой чемодан, Александр возник неожиданно, вырвав из моих руку ручку. А я несла только свою сумку и чехол с ноутбуком.

— Спасибо, — обратилась к нему, когда мы оказались внутри. Я протянула руку, чтобы перехватить чемодан, однако он не остановился. Более того, он двинулся в сторону лестницы с моими вещами. Мы с разинутым ртом смотрели ему вслед, пока первым не заговорила экономка.

— Комната няни на первом этаже, в крыло для персонал, — от меня не ускользнуло, как голос женщины понизился, когда Александр остановился и повернулся к ней.

— Разве я не сказал вам подготовить комнату, которая рядом с моей? — в его голосе прозвучала тихая угроза. Или это показалось только мне?

— Но я думала…

Но Александр холодно прервал её на полуслове.

— Разве я плачу вам, чтобы вы думали?

Галина Сергеевна побледнела, как полотно, а Василиса решила по-тихому слиться. Только на прощание пожелала мне спокойной ночи. Мне стало немного жаль экономку, но вспомнив, как она вела себя недавно со мной, решила не обратить свое внимания на этом. Я уже привыкла к такому роду обращений, когда жила с Виктором и его семьей в их большом, семейном особняке, который находился почти за городом. Но мне не понравилось, что Александр в первый же день ставит мою репутацию перед другими под сомнения. И так-то это женщина была невысокого обо мне мнения. Не хотелось бы, чтобы другие думали обо мне то, что на самом деле не было. Но теперь, судя по тому, какие взгляды на меня бросала эта женщина, пока вместе с нами поднималась на второй этаж, войне между нами — быть!

Оставив мой чемодан у двери, Александр оставил нас с женщиной одних. Галина Сергеевна не обращая на меня внимания, стала суетиться в комнате. Смотря на её резкие, злые действия, я была ей неприятна. Неужели, она боится меня? Или она думает, что я не только няня Даниила, но и любовница Александра?

К черту. Какая разница, что эта женщина думает? Меня это не интересует. Я здесь временно нахожусь. И думать я должна о чертовом контракте с его дебильными условиями. А так же, не попытаться слишком долго укорять себя или ругать. Если кто и может это сделать, так это была только я. Я сама могла загонять себя, если что-то во мне не устраивает меня.

Когда за Галиной Сергеевной закрылась дверь, я опустилась на кровать. Нужно было распаковать свой чемодан, расставить вещи и переодеться. А потом начать читать чертовы документы, что ждали своего часа.

Через полтора часа я сидела в своей новой комнате, в большой кровати, и читала контракт. Чем больше я углублялся в чтение, тем большее я негодовала. И что самое странное, нигде в контракте не было упомянуто, сколько я должна буду проработать здесь. Условии, порой казалось, просто неуместными или слишком абсурдными. Даже мой брачный контракт с бывшим мужем не был таким дебильным и сложным, как наш контракт с этим человеком. Он словно купил себя игрушку. Сумма моей зарплаты была в разы выше, чем я получала в школе. Эти цифры не делали меня счастливой, а пугали.

— Чокнуться можно, — прошептала, после того, как несколько раз прочитала один пункт. Я не только не имела право на личную жизнь с другими мужчинами, пока работала на Александра, но была вынуждена сопровождать его в разных мероприятиях, будто я его жена.

Если сказать коротко, в двух словах, я была в полной заднице!

Прерывая мои мысли, телефон коротко пиликнул. Отбросив бумаги в сторону, схватилась за голову, массируя висок. От чтения просто разболелась голова. Чтобы отвлечься немного, взяла телефон и открыла чат с Лерой. Я пока не рассказала ей случившиеся перемены в своей жизни. И пока я не расскажу ей правду о том, кто был «тем мужчиной», с которым я вчера ушла из клуба, подруга не успокоится.

Кстати, это были её слова, а не мои.

Она успокаивается только после того, как я пообещала ей всё рассказать, когда встретимся. Решила самокопание оставить на потом. Контракт тоже решила убрать с глаз долой. Не дай Бог, чтобы кто-то увидел их. Поэтому убираю его в чемодан. Там точно никто не увидеть.

Переодевшись в удобную пижаму, с длинными рукавами и со свободной штаниной, выдохнула. Усталость, как рукой сняло, после случившегося. Поэтому решаю составить план учебы с Даниилом. Я хорошо помню слабые стороны мальчика, поэтому учитываю и их.

Из сумки достаю потрепанный ежедневник, с которым я никогда не расстаюсь. Раньше мне не довелось работать с учениками индивидуально. В моём классе нет ученика, который находился бы в домашнем обучении. До начало учебы осталось совсем немного. Я адекватно сужу свои возможности и будь я очень умная, все равно будет трудно в такой короткий срок догнать школьную программу. Поэтому, думаю, будет правильно, если будем работать только в те темы, где ему действительно трудно.

Чувствую, как пальчики ног мерзнуть, хотя в доме тепло. Это не из-за отопления. Дурацкая привычка организма, когда я ночую не у себя дома. В такие моменты даже теплые носки не помогают.

Решаю выпить горячего чая, да и проголодалась что-то. Думаю, домочадцы уже спят, поэтому из комнаты выхожу уверенно. В коридорах включены настенные бра, но все же я хватаюсь за стены, чтобы нигде не удариться. Я помню, где находиться кухня, поэтому прямиком иду туда. Включаю только подсветку рабочей зоны. Но тут меня ждет облом. Здесь всё новое технология, включая плиту и электрический чайник. В моей квартире старый советский, а в доме бывшего, будь он неладен, кухня не такая современная.

— Не спится?

Неожиданно в кухне стало светло, а голос мужчины в тишине кажется громким. Не ожидавший, что кто-то ещё кроме не спит в такое время, дергаюсь, испуганно прижав руки к груди, в районе сердце. Чувствую себя воришкой.

Александр стоит у двери, хмуро оглядывает мою фигуру, брови грозно сошлись на переносице. Теряюсь, не сразу нахожусь с ответом. О чём он спросил?

— Я… это…

Пока пытаюсь что-то сказать, Волков подходит ко мне, становиться совсем рядом. Мне приходится задрать голову. Рядом с этим мужчиной чувствую себя коротышкой.

— Хотела выпить горячего чая, — говорю, а саму бьет легкая дрожь. Я помню сексуальное напряжение, которое ощутила ранее с ним. — И не понимаю, как с этим справляться, — отхожу в сторону, кивком головы показывая на плиту.

Я ожидала насмешку или это его ухмылку, но без лишних слов Александр объяснил мне, как справляться с плитой. На мужчине было только домашние пижамные штаны, и всё. Обнаженный до пояс и с взъерошенными волосами.

В кухне воцарилась тишина, и я не знала куда деться. И в отличия от меня, Александр не обращал на меня больше внимания, стал доставать из холодильника хлеб, сыр, колбасу и остывший ужин. Я не ожидала, что он знает, что где лежит, ведь у него в доме работает Василиса и Карина.

Невольно я вспомнила, что Виктор никогда не входил в кухню, и естественно, он не знал, что где лежит. Даже когда он делал мне приятно, например, делал завтрак на постель, я отлично знала, что все это готовили прислуги. Даже в подносе красиво оформляли тоже они. Раньше я не думала об этом, считала это в порядке вещей у богатых. Но сейчас Волков бессознательно изменил мое мнение о них.

— Тебе с сахаром или без? — смотрит на меня через плечо.

— Полтора чайной ложки, п-пожалуйста.

Не сладко, в самый раз в это время. Думаю, одна кружка поможет хоть немного мерзнувшим пальчикам ноги. Хотя бы до того, как усну.

В молчании садимся за стол. Напротив друг друга. Поспешно отхлебываю, обжигая небо и язык.

— Осторожно, — мужчина протягивает мне стакан воды. И когда я беру его, то случайно коснулась его руки. Меня будто током ударили. В груди появляется незнакомое мне ранее чувство. Вспыхивает и тяжелым грузом оседает там.

— Спасибо, — пытаюсь не смотреть на Александра, хотя очень хорошо чувствую на себя его пронзительный взгляд. Зачем я вообще вышла из комнаты? Если не вышла, и потерпела до утра, не попала бы в эту ситуацию.

Некоторое время мы пьём чай в тишине. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что разглядываю его. Не так пристально и открыто, как делает это он. А тайком. Как школьница, которая чувствует себя неуверенно перед понравившейся ей парнем, исподтишка бросаю взгляды. Даже чай пью медленнее, чем обычно делаю. Да и вкуса не чувствую, потому что он уже успел остыть, пока я разглядывала мужчину.

И вот когда в кружках кончается чай, желудок набить пищей, а повод остаться нет, напряжение охватывает мое тело. Первым встаю у стола, подхватываю грязные посуды из под чая и позднего ужина, встаю у раковины, чтобы по-быстрому помыть их за собой. Но не успеваю я даже воду включить, как крепкие руки обхватывает меня за живот сзади, поднимает и просто усаживает на стол, где мы несколько минутами ранее ужинали.

В первую секунду я просто ошарашена, что тупо хлопаю глазами, пока Александр не произнося ни слова, загрузил посуды в посудомоечную машину. А затем невозмутительным видом подошел ко мне, лишь для того, чтобы сам поставить меня на пол. И при этом он держал меня в своих объятиях так крепко, и прижимал к себе, что я ощутила бугорок в области его паха, который упирался в низ моего живота. Я моментально покраснела, с трудом оторвала взгляд, и не знала, куда деть свои руки.

— С-спасибо, спокойной ночи, — произнесла с заиканием и волнением, когда он отпустил меня и позволил мне сделать несколько шагов назад.

Затем я повернулась на пятках и пытаясь унять бешено колотящее сердце, и не сорваться на бег, направилась в сторону второго этажа.

— И вам, учительница, — услышала его насмешливый голос, когда я занесла ногу на лестнице. Схватилась за перила, чтобы не упасть и сделав вид, что не услышала, поднялась наверх.

И только оказавшись в комнате, которую мне выделили, закрыла дверь и привалилась к нему спиной.

Татьяна

Ночью спалось плохо. Периодически просыпалась, и неким страхом оглядывалась к двери. Боялась, что кто-то войдет, хотя я хорошо помнила, что закрылась. Может это случилось, потому что не могла привыкнуть к новому месту, или в этом виновата моя фантазия. Но когда утром кто-то настойчиво постучал в мою комнату, казалось, я только прикрыла глаза.

Сдерживая ругательство, откинула одеяло и схватила телефон, который лежал у тумбочки рядом. Часы едва пробили половину седьмого утра, а голова раскалывалось от недосыпа и глаза болели из-за этого. Кто бы ни стоял у двери, я готова была убить этого человека.

— Вы хоть на время смотрели, Галина Сергеевна? — скрестила руки на груди, и не спешила впустить эту хмурую женщину к себе в комнату. Она, как и вчера, выглядела строго и собранно. Она даже невыспавшийся не выглядела. И это меня дико разозлила.

— Татьяна Николаевна, прошу вас собраться. Даю вам пятнадцать минут, и буду ждать внизу.

— Что? Занятие с Даниилом можно и девять начать, после того, как проснется и позавтракает, — рявкнула, не сдерживая гнева.

— На сегодня занятия отменяется. Вы записаны на осмотр в больнице, где нас будут ждать в девять. Поспешите, будьте любезны, — процедила женщина.

Я затихла и в замешательстве смотрела на то, как эта женщина хмыкнув, стала поворачиваться, чтобы уйти.

— Подождите! — окликнула экономку и быстро подошла к ней, встав перед ней. — Какой осмотр? Какая больница? Вы о чем? — Я ничего не понимала, и её эта ухмылка и снисходящая улыбка нервировали меня.

Она знает обо мне то, чего я сама не в курсе? Вроде, я не болела.

— Это решение Александра Евгеньевича, и его решение мы, его прислуги, — последнее она подчеркнула странным интонацией, — не обсуждаем.

И взгляд каким она одарила меня, ясно сказала то, что она думает обо мне. Обо всей ситуации, в котором я оказалась не по своей воле.

Крепко сжала кулаки, оставляя на ладони след от ногтей. Но даже эта боль не уняло бушующую в груди злость на мужчину, который пытается сделать из меня свою послушную игрушку.

Не помня себя от злости, ворвалась в комнату Александра, который в это время вышел из душа, и сейчас на нем кроме полотенце, обернутое вокруг его крепкой задницы, ничего не было. Капли воды стекала с мокрых волос, падала на его нос, лицо, и в губы. Даже это зрелище не помогла мне прийти в себя, и как воспитанная девушка, выйти из комнаты, дав Медведю переодеться, чтобы мы могли поговорить.

Схватив с кровати другое полотенце, мужчина смотрел на то, как я подхожу к нему вплотную, и одной рукой вытирал волосы.

— Не думал, что получу честь увидеть вас утром у себя в комнате, — издеваясь надо мной, сказал он.

— Вы что себя позволяете? — как змея, шипела сквозь зубы.

— Извини? — улыбка сползла с лица Волкова, когда он понял, что я тут не играть пришла.

— Вы издеваетесь надо мной, да? Это ваш способ отомстить мне, унизить или как? — с трудом сдерживала ярость внутри, сжимая кулаки. У меня просто руки чесались отвесить этому бесчувственному человеку пощечину. — Что я вам такое сделала, что вы решили так поступить со мной?

Озадаченность на лице Александра сразу сменился непроницаемым. Он просто закрылся. И передо мной мгновенно появился холодный, жестокий бизнесмен, который решил купить себя живую игрушку. Но сейчас я не была в состоянии заметит все это изменение. Клокотавшая внутри ярость заставляла меня действовать на эмоции. Я даже не заметила, как сократила оставшиеся расстояния между нами, не заметила, как задрав голову, смотрела на мужчину уничтожающим взглядом. И если бы я обладала сверхъестественной силой, если могла только одним взглядом убить кого-то, сжечь дотла, то от нас обоих ничего не осталось бы.

— Успокойся, и для начала объясни, в чем ты меня обвиняешь! — рявкнул он, откинув полотенце, которым волосы вытирал, в сторону. Поджал губы в тонкую линию, и наклонив голову, будто не хотел, чтобы у меня затекла шею, смотрел в мои глаза.

— Вы! — на автомате я ударила его кулаком в грудь, но Александр даже не шелохнулся. — Вы отвратительный, ужасный человек! — снова удар. — Вы хоть понимаете, что моя жизнь это не игрушка, — снова удар, Александр под моим напором сделал шаг назад. Такой крошечный. — И я живой человек.

— Успокойся, я сказал! — Резкий рывок и моя занесенная для очередного удара кулачок был перехвачен большой мужской ладонью. Стиснули, позволяя мне ощутить боль от его хватки. — И я ещё не позволял никому разговаривать со мной в таком тоне, учительница, — криво ухмыляется.

— Вы самый ужа…

— Рот закрой! — Он не кричал. Но от того, каким тоном это было произнесено, по спине у меня пробежал холодок. Судорожно сглотнув внезапно появившийся ком, попыталась вырвать руку из стального захвата мужчины. Все мысли разом улетучились из головы, а в глазах появились злые слезы.

— Отпустите, вы делаете мне больно.

Александр не спешил отпустить меня. Вместе этого он подвел меня к стулу, и заставил сесть, а сам отошел. Вернулся он со стаканом воды, пока я пыталась успокоиться и стирала слёзы со щек. Это было бесполезное занятия, потому что слёзы не переставая катились с глаз.

— Выпей, — скомандовал, выручив стакан в мои руки. Сам он при этом стоял у меня над душой и буравил тяжелым взглядом.

— Вы… вы не оденетесь? — всхлипнула, когда сделала первый глоток. И добавила: — Пожалуйста.

Теперь, когда мужчина просто пересек мою истерику, я боялась поднять голову. Мне стало стыдно за свою истерику перед ним. Зачем я поперлась к нему? Могла и отказать, не так ли? Или не кричать так, как это сделала недавно.

— Таня! — напомнил Александр, что ждет моего ответа. Конечно, мою просьбу он и тут не услышал.

— Я не хочу в больницу, — скомкано произнесла, не убирая стакан с лица. Малодушно скрываясь под ним. — Я вам уже говорила, сейчас тоже повторюсь. Я не буду спать с вами!

— А мы можем и не спать, — бросил он. — То есть, я не против, если мы будем спать в одной постели.

— Вы предлагаете мне денежно-товарные отношения, — возразила с возмущением.

— Я предлагаю взрослые отношения. Согласись, это лучше, чем твой брак с твоим бывшим, — я заметила, что Александру не нравится говорить о моем браке. В особенности, когда речь идет о Викторе.

— Вы имеете что-то против брака, Александр? Хотя какая мне разница? Мне с вами ребёнка не крестить, — под его взглядом резко замолкаю.

— Давай ты уже перестанешь мне выкать? Не комильфо, после того, как мы уже однажды занимались сексом, — одним предложением он загоняет меня в краску. Даже возмутиться не могу. Боюсь просто опозорюсь ещё больше. И вообще, почему я все еще сижу тут?

Решив уйти, поднимаюсь с места, но тяжелая рука тут же ложится на мои плечи, сдавливая, заставляя плюхнуться обратно.

— Ты не выйдешь отсюда, пока не объяснишь, в чем твоя претензия. Что тебя смущает в том, что я хочу, чтобы тебя осмотрели врачи?

— Вы не думаете, что это несправедливо? — возмутилась, позабыв о стыде и смущение. — Вас это, значит не касается? И потом, я уже сказала, не…

— Я это уже слышал. Но кто знает, что завтра случиться, верно? — он сложил руки на груди, тем самым сбив меня с мысли. Его мощные, накаченные руки так и притягивал к себе взгляд. У Виктора никогда не было такое тело. И пусть мой бывший муж и занимался спортом, ходил в тренажёрный зал, но он всё равно проигрывал перед этим Медведем. Даже это его борода делал мужчину красивым, мужественным. Точно Медведь!

— Что вы хотите узнать? — устало вздохнула. — Не было у меня никого, кроме мужа и… — пристыженная, отвела взгляд. — И вас, — тихо прошептала в пол.

Мужчина вздохнул. Видимо он уже начал жалеть, что связался со мной.

— Тем не менее, я хочу, чтобы тебя осмотрели специалисты.

— Почему?

— Я хочу, чтобы тебя подобрали подходящий тебе противозачаточные таблетки. Я хочу заниматься с тобой сексом без преграды, без резинки. Ощутить тебя, когда наконец, ты поймешь, что в этом нет ничего плохо или страшного, — мужчина не заметил, как его слова хлестко били меня. Я бы отшатнулась, если бы не сидела, а его тяжелая рука все ещё удерживал меня за плечи.

— В этом нет необходимости, — прервала мужчину, ощущая на щеках вновь набежавшие слёзы. — Можете быть спокойными…

— Да, ты уже говорила…

— Всё равно я не смогу забеременеть! — Зажмурилась до черных пятен перед глазами. В комнате резко стало тихо, чувствовала, как в ушах бьётся мой собственный пульс, оглушая.

Это неприятно, когда приходится признаться о своей неполноценности другим. Если это человек мужчина, который интересуется вами. Наверное, эта тема всегда будет больным для меня.

Под молчаливым взглядом Волкова, мне становиться неуютно. Хочется сбросить его руку с моего плеча и выйти из комнаты. Желательно, из его дома. Но я упорно остаюсь сидеть. Когда Алла Эдуардовна упрекала меня моей неполноценности, я пыталась не принимать её слова близко к сердцу. Утешала себя мыслю, что можем попытаться сделать ЭКО. В крайнем случае, можно и суррогатную нанять. Но наверное, в какой-то момент я просто устала. Или просто не хотела делать себя ещё больнее, чем делаю.

— И кто эту чушь тебе в голову вбил? — нарушил он молчание, его голос ворвался в мои мысли и заставил вскинуть взгляд. Перехватив его, Александр присел на корточки, сцепил руки, положив на мои колени. — Не знаю, откуда ты это взяла, Татьяна, но я все же настоятельно советую, чтобы ты не отказала и согласилась на осмотр.

— Не верите мне? — хмыкнула горько, опустив голову.

Мгновения и пальцы мужчины зарылись в мои волосы, отвёл их с лица и теперь он держал меня за затылок, удерживая мой рассеянный взгляд и не позволяя опустить голову.

— Я верю только фактам, так что, пока твои слова не подтвердят врачи, в этом есть необходимость. — Александр замолчал, внимательно сканируя меня, он явно задумался. — Тебе это подтвердили в больнице? Твой диагноз? — я медленно кивнула, чувствуя скованность перед ним. — Думаю, больницу нашел твой муж или его семья, — я уставилась на Александра, широко разинув рот от удивления. Откуда он узнал? Как понял? — Тогда тем более нужно провериться. Это не помешает. Так мы узнаем, права ты или нет.

— Зачем… зачем вам всё это?

Я и вправду не знала. Не понимала. Он сейчас пытается мне помочь? Я верно понимаю? Или пытаюсь обмануть себя?

— Я же говорил, понравилась ты мне, Таша.

Не Таня или Танюха, как ко мне обращались другие. А ласково Таша. И взгляд смягчил при этом, да и улыбнулся несмело. Обескуражил. Сердце в груди застыло, чтобы спустя секунду забиться как сумасшедшее.

Татьяна

Не знаю, как Александру удалось успокоить меня и убедить пройти осмотр, как он того хотел. Может мня подкупило то, что он решил сам тоже пройти осмотр, и сказал, что в больницу мы едем вместе. Сказал, что могу встретиться с его врачом и задать мне интересующие вопросы. Конечно, это я сделать не собиралась.

Экономку, которая зыркнула на меня, когда в кухне мы появились вместе за завтраком. Может, я слишком кровожадная, но когда Александр осадил женщину, сказав, что ей нет необходимости ехать со мной, потому что я буду с ним, ощутила злорадство. Но тут же пристыженная, опустила голову.

— Не смей поддаться своим тараканам, — услышала над ухом, и резко подняла глаза. Мужчина бесшумно оказался рядом, и сейчас стоял рядом, наклоняв голову ко мне. Василиса Федоровна и Карина делают вид, что ничего не замечает, пока Галина Сергеевна стоит потрясенным видом сзади Волкова. Но перехватив мой смущенный взгляд, поджала губы. А потом гордо расправила плечи, и вышла из кухни. Вскоре и Василиса с Кариной поспешили вслед за ней.

— О чём вы? — чтобы скрыть нервозность от того, как близость Александра действует на меня, схватила кружку с дымящим чаем.

Но обмануть мужчину не получилось. Вздохнув, Волков перехватил одной сильной рукой мой затылок, поворачивая меня за голову к себе. И теперь наши глаза находились на одном уровне.

— Прежде чем делать неверные выводы. Вы женщины, любите сами додумывать за нами то, чего в помимо нет. Если тебя что-то мучает, спроси прямо. Не нужно усложнять и себя и мне жизнь. Таша, — голос изменился, мое имя он произнес ласково, даже взгляд стал другим. Вожделенный взгляд Александра остановился на моих приоткрытых губах. В этот момент у меня в горле будто пересохло, и я облизнула губы. Заметила, как от этого моего неосознанного действия, кадык у мужчины дернулся. — Пожалей мое бедное сердце, — с хрипотцой в голосе. — Все такие возраст у меня приличный, — если бы не смешинки вокруг его глаз, я бы подумала, что он это серьёзно. И с его здоровьем есть проблемы.

— Хорошо, договорились, — невольно улыбнулась.

— Умница. А теперь давай завтракать.

Только когда мы оба оказались за столом, Александр сел на свое место, я задумалась, а можно ли нам вообще позавтракать. Разве осмотр не должен быть на голодный желудок. Там же вроде не только у гинеколога мы собираемся, разве нет?

В итоге из дома мы вышли голодными, как я настояла.

Вообще, когда Александр не спорит со мной или не делай ничего против моей воли, а так думаю, он хороший мужчина. Только пока неясно, почему он одинок, и зачем я ему вообще далось.

Конечно, эти вопросы я не задавала ему. Не думаю, что он мне прямо ответит. И пусть он и просил меня сразу обращаться к нему, чем буду сама додумывать за ним, но это не тот случай.

Вернулись уже мы, конечно, врознь. Волков ушел первым, оставив мне своего водителя. А дома меня уже ждал нетерпеливый, явно обиженный Даня. Но стоило ему видеть меня, как его лицо смягчилось. Заметила, как рядом с ним стоящая Галина Сергеевна, выдохнула. Должно быть мой подопечный утомил женщину.

Но стоило мне переступить порог и подойти к нему, как он вдруг посерьёзнел, как его дядя этим утром.

— Привет, Даниил, — я несмело улыбнулась, скинув обувь.

— Ты солгала, — выдал он, скрестив руки на груди. И тут я поняла, что он ждал меня. Ждал, потому что я обещала ему. Я сама говорила, что утром, когда он проснётся, я уже буду здесь. И пусть я вышла по делам, но получается, я солгала ему.

— Прости, — я несмела подошла к нему, и присела перед ним на корточки, чтобы быть с ним одним ростом. Сумку поставила рядом. — Мне немного нездоровилось, поэтому пришлось немного опоздать, — немного соврала. Заметила, как взгляд мальчика немного смягчился.

— Болеешь? Мама с папой тоже болели, прежде чем их не стало, — угрюмо сказал. От того, как он выглядел в этот момент, у меня сердце защемилось. Мне стало больно за него.

Я представила себя Даню, который ждал своих родителей и не дождался. Увы, представить себя такие картинки я могла запросто. Потому что всю жизнь росла среди таких детей. Потому что сама была одной из них.

— Теперь ты тоже умрешь? — спросил серьёзным тоном. Глаза его заблестели от слёз.

— Нет, конечно, — быстро поддалась вперед, стерла слезы, а сама шмыгнула носом. — Это просто головная боль. Я выпила таблетку, и теперь со мной все хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю, родной, — слова сорвались с языка само собой, и я непременно испугалась бы, если рядом были другие. Но Галина Сергеевна оставила нас одних, поэтому в прихожей мы были одни. И наедине я могла позволить себя баловать его.

Позволить себя обманываться, будто Даниил мой сын.

— Я вас очень-очень люблю, Татьяна Николаевна, — и маленькие ручки обхватили меня за шею, обнимая всей силой маленького мальчика.

— И я тебя люблю, — и не удержавшись, позволила себя ещё одну маленькую слабость. Поцеловала мальчика в макушку, а после с упоением вдохнула его запах.

Успокоившись, и поняв, что я никуда не собираюсь, наконец, Даниил отпустил меня.

— И чтобы ты знал, ночевала я здесь, — и ущипнула его за носик. — Поэтому, получается, я не соврала тебя. Утром проснулась рано, а ты спал. Не хотела тебя будить.

Переодевшись, и пообедав, мы с Даниилом решили немного позаниматься. Он вел себя воспитанно, внимательно слушал меня, хотя иногда не понимал некоторые моменты. И тогда я пыталась терпеливо объяснять ему заново. Потом немного отдохнули, Даниил ушел к себе в комнату, поиграть немного в планшет. Он прям был в нетерпении. А я пошла к себе.

Татьяна

— Неужели у уважаемой Татьяны Николаевны нашлось времени на встречу с нами? — язвит Лера, когда я подхожу к ней. На это я только закатила глаза, конечно, когда мы обнялись. И естественно, она этого не увидела.

— Привет, я тоже соскучилась, — Лера надула губы, и всем своим видом показывала, как обиделась.

— Вообще-то, прошло уже почти неделя с того вечера, когда ты пьяная, вдруг исчезла в клубе. А после сутки не отвечала на мои звонки. Я вообще-то волновалась за тебя, зараза! Даже к тебе в квартиру пошла. Но мне дверь никто не открыл. Признайся, где ты была все это время, и почему ты каждый раз отказываешься встретиться со мной? — Лера подалась вперед, схватила мою руку и давай не отпускать. — Тань, ну ты чего, обиделась за что-то? Я сделала что-то не так? Или сказала? — и тут же она ударила себя по губам, вызвав у меня улыбку. — Я знаю, иногда за языком не слежу. Но я же не со зла.

— Лер, успокойся, всё со мной в порядке.

— Тогда почему ты молчишь? Почему ты избегаешь меня?

— Ну, что касается первого вопроса, ты не даешь мне открыть рот. И я не избегаю тебя. Я же по телефону говорила, просто со свободней времени сейчас туго.

— Ну чем ты так занята, если сейчас у тебя в школе весенние каникулы, — выпучила она глаза. — И потом, куда ты тогда запропастилась? Когда ты исчезла, я несколько раз звонила, но твой телефон был недоступен. Подруга, колись быстрее, пока у меня инфаркт не случился. Надеюсь, ты не влипла в неприятности?

Лера болтала и болтала. И каждое предложение жестикулировала руками. Что было неизменным, так это то, что подруга и не думала прерваться, когда к нам подошел официант.

— Лера! — покачала головой, с трудом сдерживая смех. В последние дни такое происходит со мной чаще, чем раньше. — Можно мне, пожалуйста, кофе и тирамису, — я немного подумала, пожевала губу, а потом тыкнула ногтем на меню: — Нет, мне классический наполеон.

Лера пробубнила что-то о диете и фигуре, которой ей надо беречь. Когда официант удалился, записав наш заказ, подруга снова начала свой допрос.

— Ты же сама сказала, весенние каникулы, — сказала я, обрывая её монолог. Знала ведь, она не успокоится, пока я не расскажу всё, как есть.

Вообще Валерия и я были, как небо и земля. Она яркая, целеустремленная, красавица карьеристка до мозга костей, конечно, это снаружи она такая стерва. А вот внутри она очень добрая, отзывчивая. И очень ранимая, как я сама.

Когда мы с ней ещё дружили в старшей школе, все недоумевали, как так. Даже в университете, учась на разных факультетах, наши общие друзья смеялись над нами и завидовали нашей дружбе. Многие не верили, что мы пронесём нашу дружбу через годы.

Но пока мы сумели. Я рада, что она есть у меня. Такая бойкая, и такая болтливая.

— Ты меня за дуру держишь, Гончарова? Колись давай, что стряслось? Опять Виктор этот твой? — и носик сморщила.

Я закатила глаза, с трудом сдержавшись от того, чтобы не скривиться от горечи и боли.

— Давай не будем о нем, хорошо? Я пришла сюда, чтобы посидеть и поболтать с тобой о чем-то приятном. Не порти мне настроение, Лер.

— Мы могли и у тебя встречаться. Ну или у меня.

В этот момент вернулся официант с нашим заказом. Я поспешила сменить тему, отвлечь внимания подруги другим. Мне пока не хотелось рассказать ей про Александра и о нашем с ним контракте.

Прошло уже несколько дней, как я живу у него. С мужчиной мы почти не видимся, утром, когда я спускаюсь на завтрак, его уже и след простыл. Вечером слишком уставшая, спать ухожу рано. И мне бы радоваться, но не получается. Не получается не думать о том, куда он пропал, почему избегает меня.

С удовольствием пробую наполеон, пока Лера возмущается. Неясно, почему я так не хочу, чтобы она узнала про мужчину. Не то, чтобы я ревную, но пока не хотелось бы ни с кем делиться этим. Да и про контракта тоже говорить.

В итоге с подругой посидели хорошо, если не считать того, что мне пришлось немного приврать, почему я отсутствовала эти дни. И неизвестно, когда в следующий раз нам удастся встретиться так. Сегодня с трудом нашла время, да и пора мне уже собираться.

— Куда ты так спешишь? Мы даже нормально не посидели, ты все время на телефон свой заглядываешь! — возмущается Валерия.

— Мне пора. Я, — пытаюсь быстро собраться с мыслями, — записалась в салон, хотела маникюр обновить, — нахожусь. И конечно, вру.

Мы выходим вместе, но мне приходится немного подождать, когда водитель приедет за мной. Взяв с меня обещание, что мы устроим пижамную вечеринку. Это наша традиция, которую мы с ней и ещё несколькими подругами устраиваем несколько раз в году. Но в этот раз мы решили, что будем только мы вдвоём. Уходя, подруга выглядит немного озадаченным, и тут я заметила, как улыбка её натянутая, фальшивая, а сама Лера чем-то обеспокоена. Мне становиться стыдно, что я не поинтересовалась её делами.

Когда машина уже останавливается во дворе дома Волкова, и я оказываюсь у себя в комнате, эти мысли покидает мою голову. И теперь все, что я могу думать, это о том, увижу ли я сегодня его.

Переодевшись в удобную домашнюю одежду, первым делом иду проверить Даниила, который уже уснул. Когда я смотрю на него спящего, у меня сердце щемит. И стоя у его двери, со скрашенной рукой у груди и обколотившись о косяк двери, я позволяю себя фантазировать, что он мой сын. И это мой дом, и я нет у меня никакого дефекта, я счастлива.

Вспоминаю, как второй день ночью проснулась и в первый момент не поняла, почему мне не по себе. Но когда мою икру неожиданно схватили маленькие пальчики, словно я собираюсь удрать оттуда, сердце ушло в пятки. Я не знала, что и думать, потому что испугалась. Внятно мыслить не могла. А когда поборов страх, включила лампу у кровати, увидела Даниила, который скрутившись калачиком, лежал у моих ног, и как мягкую игрушку, обнимал ручонками ногу. Тогда я прослезилась, так и сидела, молча глотая слезы, который ручьем текли. Конечно, об этом никто кроме меня не узнал. А Даниил после третьей ночи перестал ко мне идти. Походу он поверил, что я не оставлю его.

— Почему не спишь? — неожиданно раздается бархатистый баритон, заставив меня замереть. Резко развернувшись, уткнулась носом в приятно пахнущую рубашку Волкова. Отпрянув, посмотрела ему в глаза.

И когда он успел так бесшумно прокрасться ко мне сзади? Почему я ничего не услышала?

Нахмурившись, Александра окинул меня строгим взглядом, а после бросил быстрый взгляд в сторону спящего Даниила.

— Почему ты плачешь? — его голос прозвучал низко, угрожающий. И я поняла, что передавшись воспоминанием, не заметила, как снова плачу.

Быстро стерла щеки, но Александр перехватив мои руки, притянул к себе и обнял. Это случилось так неожиданно, что я растерялась. Моё сердце бешено забилось.

Что он со мной творит?

Татьяна

— Ч-что вы делаете? — спросила, зачем-то шепотом. Растерянно хлопая ресницами, я замерла, как кролик перед удавом. И чего душой кривить, но в эту секунду мне не хотелось, чтобы он разомкнул объятия. Мне было хорошо. Тепло. На душе воцарилась спокойствие.

Мягкими движениями, Александр водил рукой за моей спиной, утешая, как маленького ребёнка. Я невольно улыбнулась, шмыгнув носом.

— Поговорим? — пробормотал куда-то в мои волосы. А потом он просто заставил меня попятиться куда-то. Я могла просто идти за ним, или туда, куда он поведет нас. Потому что я по-прежнему ничего не видела. Когда он, наконец, разжал объятия, мы уже находились в его комнате. Я это поняла, потому что первое утро я проснулась именно в этой комнате.

Я вспомнила, как мне тогда было плохо наутро после пьянки. От похмелья меня выворачивало, и как он заботливо тогда удерживал мои волосы. А после заставил мыться, удерживая линейку. От последней картинки перед глазами, я смутилась. Ощутила, как щеки вспыхивают, я опустила голову, разглядывая ковер под ногами.

За своими мыслями, я не заметила, как Александр отошел, а потом и вовсе вышел из комнаты. Вернулся он через некоторое время спустя, с бутылкой коньяка и двумя толстыми рюмочками. Подошел ко мне и сел совсем рядом. Расставил рюмочки, налил в два пальца коньяка, и один из них протянул мне.

— Выпей, ты вся дрожишь, — насильно вкладывает рюмочку в мои сцепленные вместе руки. Ох, если бы он только знал, отчего я дрожу. Точно не от холода, и не от того, о чем он подумал. Не сопротивляюсь, делаю маленький глоток и тут же морщусь от горького вкуса. Горло дерет.

— Ты собираешься напоить меня, — хихикаю, скрыв лицо за рюмочкой.

— Зато мы уже перешли на «ты», — с улыбкой замечает, да и подмигивает мне. И когда он это делает, на щеках у него появляется едва заметная ямочка. На правой щеке. Я залипаю на него, на то, как он обхватив рюмочку, делает глоток. Как при этом дергается его кадык. Всё это он делает так красиво, так мужественно.

Опускаю глаза. Пытаюсь не думать о нем, пока цежу коньяк. Маленькими глотками. Но и это занятия не помогает мне отвлечься от мыслей о мужчине, который сидит рядом, в нескольких сантиметрах от меня. Просто нужно протянуть руку и можно коснуться его. Но нельзя!

И это слово красным цветом будто наяву перед глазами стоит.

— Так почему ты плакала? — его голос вырвал из мыслей.

— Я не плакала, — и подтверждая свои сова, покачала головой, натянув слабую улыбку. — Просто Даня, он так мило спал.

— Поэтому ты лила слезы? — подняв голову, я посмотрела на Медведя, отметим, что его брови подняты вверх, будто мужчина не верит мне и пытается сканировать мои мысли.

— Я не лила слезы, — легко возразила, выпить до конца коньяк не получилось, поэтому я просто поставила рюмочку на стол. — Я же женщина, — теперь моя улыбка вышла не натянутым, а скорее естественным. — А мы женщины склонны к сентиментальности.

Между нами неожиданно воцарилась тишина. Александр сканировал меня цепким взглядом, прокручивал в руке рюмочку с коньяком, и не сводил глаз от меня. Это нервировала, я не знала, куда деть руки. В особенности глаза, которые то и дело спешили в ответ просканировать его.

— Я могу уйти? Пора спать, уже время…

— Завтра ты нужна мне. Это будет мероприятия по юбилею одного знакомого. Он решил отметить праздник и пригласил своих бизнес партнеров и инвесторов. Ну ты сама знаешь, как это бывает, — сказал он небрежно, словно я уже согласилась, и мы уже не раз бывали вместе в таких местах.

— Зачем я тебе туда? — Александр в одном был прав. Давно пора было перейти на «ты», но моя чертова упрямство не позволяла мне перейти грань. Но раз уж завтра нам вместе выйти на свет.

Хотя я собиралась с ним снова поговорить насчет школы и моей работы в нем. Я хотела исхитриться и таким образом добиться компромисса между нами. Работа в школе для меня была важной. Придет время — и контракт между нами придет к своему логическому завершению. Я не буду нужна Даниилу, значит, и Волкову старшему тоже. А я не могла тогда вернуться ни к чему. Тогда меня ничего не ждало бы. А так я могу сохранить работу, и когда я уйду отсюда, мне будет куда пойти.

— Никаких вопросов.

Указательный палец Александра прижал к моим губам, призывая молчать. Затем его взгляд переместился на свой палец, большим пальцем он держался за мой подбородок. Его дыхание участилось, и время будто замерло, когда он надавил на губы, заставляя меня приоткрыть рот. Я почувствовала, как сморщились соски, пока не превратились в тугой комок, став чувственным и теперь был заметен через пижамные платья. И моя дурацкая привычка не надевать перед сном никаких белья, сейчас сыграл со мной злую шутку. Потому что взгляд Александра медленно ощупав меня, остановился на них. И теперь к этим ощущениям добавилось и жар на щеках.

— Если ты не готова выйти из этой комнаты только к завтрашнему утру, — сглотнув, начал он. Мой взгляд прикрепился в его чувственных губах. — То сейчас самый раз прервать меня. — А затем поднял голову, встретившись со мной глазами. — Я вижу, как действую тебя. Чувствую твой запах, знаю, как ты возбуждена, Таша. И у тебя есть десять секунд, чтобы покинуть комнату.

Его слова, как холодная вода. Я подскочила, как ужаленная, и пристыженная, опустив голову, помчалась к выходу. Прошла рядом с ним, всей изголодавшей женской душой только одно: чтобы он остановил меня. Чтобы принял решение за нас обоих, потому что я уже не знаю, где правильно, а где нет.

Александр

Она — не женщина. Она — ходячий секс. Фантазия здоровенного мужика. И мне нисколько не жаль, что случилось с её браком. Её бывший просто конченый пидорас.

Я уже давно перестал употреблять грубую лексику великого русского языка. Наверное, лет десять или больше. Но охарактеризовать этого маменькина сыночка по-другому не могу.

Таня не помнить меня. Я знал её до того, как в тот вечер, когда я только похоронив брата и его жену, решил встретиться со старым приятелем в том клубе, где встретил её. Она, пьяная и заплаканная, села ко мне в машину, перепутав с такси. И будь на её месте другая, я вышвырнул бы. Но в тот момент я был таким сломленным после потери Алексея, что решил украсть у судьбы эту женщину. Я не думал, что будет после, потому что задолбался думать.

Разве сука-судьба не задолжал мне мою женщину?

Я не думал после её преследовать. Для меня она была табу. Чужая жена. Чужая женщина. Но отчего-то засела в груди. Я только рассмеялся с себя, когда на следующий день она сбежала от меня, будто я была её худшим кошмаром. Думал, эта наваждения, одержимость ею перестанет меня преследовать, если хоть раз я с ней потрахаюсь. Затем с головой ушел на работу, ещё решая вопрос с опекунством. Вот тут пришлось попотеть. Каким бы богачом я ни был, но эти органы опеки были непреклонны.

Обычно я не люблю жаловаться на трудности, с которым я сталкиваюсь. И просить помощи у других в том числе. Но тут пришлось. Конечно, не бесплатно. Тот кто помог, был давним другом. Мы с ним из одного района. Правда, наши дороги давно разошлись.

А когда Даня уже стал говорить о каком-то учительнице, которая напоминает ему Эмму, его маму, которая погибла вместе с братом, вот тут я нарыл на неё информацию. Многое объяснилось после этого. И это её выходки были связано с бывшим.

И теперь мы здесь. Нас связывает контракт, и она жаждет, когда истечет срок. Упс, сорри, я сам не знаю, когда это случиться. Наш контракт — это билет в один конец. И закончится он тогда, когда она либо влюбиться в меня, либо когда станет моей женой. Значит, исход один. И она перед выбором, без право выбора. Такой вот я подлец, что тут поделать.

Я жду её внизу, в гостиной. Рядом со мной на полу сидит Даниил, который смотрит в планшете мультфильм. Но я знаю, что на самом деле он ждет, когда появится его любимая учительница. Ему не терпеться увидит её в нарядном платья. Он уже прожужжал все мои уши, какое у неё платье. Таша успела показать её ему, а я пока сделав бесстрастное лицо, жду до её выхода.

Таша… У неё красивая имя, так же, как она сама. У неё длинные волосы, ниспадающие на её спину, загорелая кожа, россыпь веснушек на носу, которую она зачем-то скрывает косметикой, светло-коричневые глаза, чуть ближе на зеленый цвет, которые очень ей идет. Едва заметные ямочки на обоих щёчках, когда она искренно улыбается. Красивый голос, заразительная улыбка. Правда, последние мне ещё не довелось ни видеть, ни слышать.

Прошло больше две месяца с той ночи, когда она принадлежала мне, лежала подо мной и громко стонала от моих ласк. Но я всё ещё помню её вкус, помню, как она выглядеть во время оргазма, как смущенная опускает глаза, когда я трогал её там. Помню, каждый её вздох и выдох. Даже её пятно под грудью помню. Такая маленькая, в форме треугольника, коричневого цвета. Помню цвет её сосков, как они морщились, пока не превращались в тугой комочек. Они темно-коричневого цвета.

Ничего из этого я не забыл. Как же я хотел все отдать, лишь бы снова ощутить эти ощущения. Чтобы она снова была со мной. Только не из-за того, что она вынуждена или ещё что-то. А потому что она так же, как и я, хотела этого. Хотела меня.

Проходит ещё несколько минут, пока Таша, наконец, не появляется в гостиной. Я был занят телефонным разговором, когда в гостиной вдруг стал так шумно. Даня, несмотря на то, что немногословен после потери родителей, сейчас что-то громко и эмоционально говорит ей. Развернувшись, все еще держа телефон у уха, я забыл все свои слова. Все мысли вылетел из головы, и я даже не слушал, о чем говорит на другом конце провода мой помощник. Я будто язык свой проглотил.

Мягко улыбаясь Даниилу, Таша провела рукой по его волосам, немного их взъерошив. Обычно Даня был отчужденным ребёнком, и не любит, когда кто-то трогает его за волосы. Он считает, это жест для маленьких детей. Наверное, в этом моя заслуга. С тех пор, как он родился, я был его единственным родителем, несмотря на то, что его биологические родители были живы. Мой братец и его жена никогда не интересовались его жизнью. Даня стал для них неожиданности. И не понятно, как эти двое тогда решились оставить его. Но тем не менее, я рад этому. Я никогда не был одиноким, у меня был мой племянник.

И сейчас я ревновал от него свою чужую женщину. Я жаждал внимания этой женщины. Я хочу, чтобы её улыбки принадлежали мне, как и она сама. Но пока это невозможно. Это невозможно, пока мы никуда не двинулись. Но я намерен исправить это.

На Таше длинная платья черного цвета, которая держится на ней только на тонких лямочках, которые открывает много её кожи, чем закрывает. Я бы ревновал, если она в таком виде выходил из дома без меня. Но так как сегодня рядом с ней буду я, я могу не волноваться. Я собираюсь показать её на белый свет. Хочу, чтобы каждый мужчина в том чертовом зале, знали, с кем она. Даже её пидорас бывший муж.

Да, об этом нюансе Таша не знает. Уверен, она будет вне ярости, когда поймет, куда я её привел. Но это рано или поздно должно было случиться. Ей пора посмотреть в глаза своей прошлое, чтобы двинуться дальше.

Таша выглядит просто прекрасно в этом её наряде и макияже.

Татьяна

От взгляда Александра, мне неуютно. В доме, когда мы были не одни, а рядом с нами прыгал ребёнок, я как-то могла абстрагироваться от происходящего. Могла не замечать его пожирающего мое тело, взгляды. А теперь, когда в салоне только мы двое, я не знаю, как перестать нервничать.

Жар поднимается изнутри, словно там разразился огонь. Ситуацию не спасает даже тот факт, что Александр всю дорогу занят телефонными разговорами. Даже в такое время ему нет покоя. А ещё у меня глаза щиплет и слезятся. Я пытаюсь подавить зевок, иначе слезы скатиться, и испортит мой макияж, над которыми работали больше часа. И всё из-за косметики. Из-за этого я не особо люблю наряжаться. После снятия макияжа, обычно у меня ещё долго болят глаза, будто клонит в сон. Поэтому этот момент я и люблю, и ненавижу одновременно.

Машина останавливается в одной из дорогих ресторанов в городе. Водитель спешит открыть дверь мне.

— Подожди, — Александр хватает мою руку, не позволяя мне выйти. Пока он первым выйдя, обходит машину, я не понимаю его. Но когда он оказывается передо мной, вытянув одну руку, сердце в груди трепещет. Казалось простой жесть, но глупая сердце ликует.

— Спасибо, — смущенно выдаю, обхватив его руку, когда оказываюсь на улице. На нас тут же направляется репортеры, камеры щелкает, вспышки ударяет в глаза. Крепко сжимаю его рубашку в кулаке, когда мы направляемся внутрь.

Не волнуйся, успокаиваю себя, моя хватка на его локте становится крепче с каждым нашим шагом. Даже оказавшись внутри, в ушах стоит шум улицы, а сердце ускоряет свой бег, когда мы оказываемся в центре здании. И это буквально.

Наши шаги — это черепаший. Здесь каждый гость знает Александра Волкова. Каждый из них спешит здороваться с ним. Подходит к нам, загораживает путь. Каждому из них Медведь уделяет две минуты, при этом не забывает представить меня, как свою спутницу. Мужчины окидывает меня восхищенными, даже внимательными и оценивающими взглядами, словно я товар на аукционе, а они потенциальные покупатели. А женщины завистливыми. Они смотрят на меня сверху вниз, будто я грязь, прилипшая к их брендовым ботинкам. Некоторые из них откровенно игнорирует меня, пытаясь отвлечь внимания Волкова к себе. Тщетно. Александр отбивается от их внимания так легко. Он просто их игнорирует. Ведёт себя с ними так холодно, что будь я их на месте, провалилась бы от стыда сквозь землю.

Однако, я не они. И я не в их местах. Я — это я. И я на своем месте.

Я привыкла к таким взглядам. К такому отношения. К ощущениям, которое высшее общество вызывает у меня. Но если раньше я не чувствовала с Виктором защищенность от них, то с Александром чувствую себя в безопасности.

«В безопасности?» — мелькает в сознание мысль, заставив меня испуганно повернуться к мужчине. Мне не нравится это ощущение, более того, я в ужасе. В тихом ужасе!

Но когда в толпе я замечаю до боли знакомую мужскую фигуру, мой ужас превращается в такого тихого гнева. Меня такая злость разбирает. Я злюсь, когда начинаю понимать, куда он нас привел. К кому на мероприятия мы пришли.

Не успела я сказать то, что думаю на данный момент, скинув хотя бы часть тех эмоций, которые бушует у меня внутри, на Александра, когда Элла Эдуардовна с мужем, и Виктор с его новоиспеченной женой оказываются перед нами. Или мы перед ними.

Моя хватка становится только сильнее. Ногти впиваются сквозь костюм Александра, пока наши с Виктором взгляды встречаются. Его — чуть ошарашенный, явно растерянный. Моя… я не знаю, как выглядит мой взгляд. Пытаюсь сохранить холодность. Только киваю головой, когда до слуха доносился голос жены бывшего. Громкий, пронзительный голос женщины заставила меня немного расслабиться. Напомнить, кто стоит передо мной.

— Я рад встретиться с вами, Саша. Мой муж много говорил о вас, — и кокетливо улыбается, прикрыв рот рукой. На губах Виктора натянутая улыбка, но он тайком подглядывает в мою сторону.

— Александр, — обрывает её смех Медведь, холодным, свойственным его тоном. Женщина, я честно пытаюсь вспомнить её имя, тем временем хрюкнув, резко закрывает рот. Ахнув, сконфузившись, женщина закрывает рот, пока её щёки и шее становится красным. Виктор бросает на жену сердитый взгляд, Алла Эдуардовна краснеет вместе с ней, хотя думаю, она просто сдерживает свой гнев. А Максут Рудольфович тактично откашливается на свой кулак. Как всегда, он делает вид, что ничего не услышал. Это его тактика, когда не хочет никого смутить.

— Извините, — мямлит женщина, и по голосу понятно, она на грани срыва.

— Анжела, где твоя культура? — шикает на неё Алла Эдуардовна, но её одергивает муж. А когда она поворачивается к нам, поджимает губы, бросая в мою сторону недовольный взгляд. Будто это я виновата, что её невестка хрюкнула перед гостями.

— Здравствуй, Александр, — глава семейства берет ситуацию под свой контроль. Входит вперед, протягивает Медведю руку. С ним Александр не ведет себя высокомерно. — А это, — Максут Рудольфович обращает на меня свое цепкое внимания, отчего мне становится не по себя. Что он думает обо мне?

Убью его! — эта мысль пронеслась в голове, когда Медведь нежно обнимает меня за талию, привлекаю к своему боку. Его большая ладонь по хозяйский ложится на мою талию. На меня шёлковое черное платье, которое ощущается невесомо. И это абсолютно не спасает меня от тех ощущений, которые вызывает мужчина.

— Это — Таша, моя девушка, — и столько гордости в его голосе и нежности. Даже я сама поверила в его ложь.

— Таня, — бросает Виктор, сердито поджав губы.

— Для вас она — Татьяна Николаевна, будьте добры, — бросает он, но при этом смотрит на бывшего мужа. Обстановка накаляется. Решаю не вмешиваться, это перепалка между мужчинами, хоть и напоминает, будто они школьники, которые меряется членами. И я все ещё зла на Волкова. Он не имел право так со мной поступить! Черт, в конце концов, мог предупредить меня об этой встрече!

Между мужчинами вмешается бывший свекр, шутками пытается разбавлять обстановку. А бывшая свекровь и новая жена бывшего пытается взглядом меня убить. Рядом проходит официант с подносом. Александр прерывает беседу, зовет мальчишку, берет два фужеры с вином. Слава Богу, их беседа не продлилась долго. Уже через пять минут, которые показались мне вечностью, мы двинулись дальше.

— Я тебя убью! — выговорила четко, нацепив на лицо улыбку, потому что все обращали на нашу пару внимания. Некоторые даже шептались, косо смотря на меня. Я примерно знала, о чем были слухи.

— Если скажу, что мне жаль, это будет неискренно, Ангел, — последнее он произносит мягко, с теплой улыбкой на губах. Его большой палец поглаживает мою руку, успокаивая.

— Этот ангел сегодня станет дьяволом, и станет твоей смертью, Волков! — цежу сквозь зубы. — Ты мог предупредить меня, кто устраивает вечеринку.

— Чтобы ты сопротивлялась? — он усмехается, кивает какому-то мужчине, поднимает фужер, будто чокаясь. — Признаюсь, мне нравится твоя непокорность, и я об этом уже говорил. Но на этот раз пришлось лишить себя такого удовольствия, Ангел.

— Перестань называть меня так. И Ташей тоже. Я — Татьяна, и никак Таня или Танюха. Для тебя, — добавляю, остановившись и взглянув в его глаза. Делаю медленный глоток, не разрывая с ним зрительного контакта. Его глаза становиться черными, как ночь. Я чувствую, как действую на него. Но сейчас я не в настроении с ним в игры играть. А дергать его за усы — это моя способ отмстить ему за его ложь.

Александр делает шаг вперед, сокращая даже те крохотное расстояние, нагло вырывается в мое личное пространство, как умеет делать это только он. Его дыхание ложится мне на лоб, когда он немного наклонив голову, небрежным движением хватает непослушную прядь. Накрутив на палец, он смотрит мне в глаза.

— Я буду звать тебя так, как этого хочу я сам, Ангел, — затем заправляет прядь за ухом. Его движения почти нежные. Но я отлично понимаю, что за этим скрывается.

Угроза в его движениях. Обещание в словах. Наказание в глазах.

С трудом сглатываю, пока он не отпускает мой взгляд. Он будто держит меня. Не знаю, как ему такое удается. Но рядом с ним я чувствую себя другой. Даже злиться на него толком не могу. Он подавляет меня. Но не плохом смысле. Нет, он будто пытается показать мне мою ценность. Не только в глазах других людей, но и в моих тоже. Но пока я не знаю, это хорошо или нет.

Для нас словно стерлась грань между реальности и забвением. Саша — непривычно даже в мыслях называть его так, — не отходит, не пытается разорвать этот момент. Словно ему все равно, что на нас смотрят другие люди. Уверена, сейчас они осуждают нас. А моя бывшая семейка тихо польют меня грязью. Однако меня это не волнует. Должно быть, но нет.

— Кхм-кхм, — деликатное покашливание рядом с нами. Резко отпрянула от Волкова, будто проснулась. — Извините, что прерываю вас, — слышу ещё один знакомый голос, и леденею. На этот раз от ужаса и страха. — Александр, добрый вечер.

Рядом с нами стоит друг Виктора, Юрий. С мерзкой улыбкой на лице. Или мне так кажется.

— Юрий Моисеевич, — Александр смотрит на него, как на мелкую букашку, который попался у него под ноги. С таким холодом и презрениям, что даже на Виктора он не реагировал так.

А Юрий тем временем, будто не замечает этого. Или старательно делает вид, что так.

— Бросьте эти формальности. Мы же знаем друг друга, сколько? — улыбается. — А как зовут вашу спутницу? — и при этом окатывает меня таким взглядом, что мне хочется поежиться.

Инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь на вытянутую руку Саши, который обнимает меня, к себе на бок притягивает.

— Таша, ты иди пока, ты же голодная. Я догоню тебя.

И не разрывая с Меленчуком зрительного контакта, целует меня в лоб.

Александр

Ни одна женщина до Тани не вызывал у меня столько чувств и эмоций. Только в начале моей головокружительной карьеры, но даже те нельзя сравнить с тем, что я чувствую рядом с этой женщиной. Маленькой, хрупкой, беззащитной, но такой сильной. И сейчас наблюдая за тем, как она медленно подходит к свободному столику, лицом ко мне, я начинаю жалеть, что вообще притащил её сюда.

И во всем виноват не столько её бывший, сколько этот мусор — Меленчук. Да, я знал, что он, как и я, пускал на жену своего друга слюни. Даже тот инцидент с угрозами и фотографиями в школе, был в курсе. И взял её с собой только с одной целью — чтобы те, кто её обижали, заставляли её истекать слезами, увидели, с кем она. Что теперь она под защитой. Моей! И даже в сторону её дышать, не то, чтобы смотреть, боялись.

В городе люди знали, с кем я вожу дружбу. Но не мои друзья сделали моё имя. А я сам. Годами, упорно работая, чтобы достичь в этой жизни всё, и взять с него всё, что был лишен после смерти родителей.

И эта женщина со светло-коричневыми, вечно грустными глазами ворвалась в мою жизнь, перевернув всё верх дном, при этом сама даже не догадывается об этом.

— Привлекательная женщина, — подал голос Меленчук, вырвав меня из мыслей. В голове появился красный цвет, и Меленчук сам не понял, что ступил в запретную территорию. Я не дурак, вижу, каким взглядом он смотрит на мою женщину. В моем присутствие. — В каком эскорт штабе она работает? Думаю, и мне понадобиться её услуги, — контрольным выстрелом в голову, добавил уже этот мертвец, тем самым вбив последний гвоздь в крышку моего терпения.

Неожиданно всё прекратилось. Рядом, как по команде, образовался Марат Ковалевский. Успешный адвокат в городе, и мой старый товарищ по несчастью. Именно так мы называем друг друга. Мы не друзья, и не враги. Просто товарищи по несчастью.

— Марат Ковалевский.

— Юрий Меленчук, — пока я пытался утихомирить свою злость, эти двое обменялись рукопожатием. И был рад, что Ковалевский появился не вовремя. Или вовремя. Это теперь смотря с какой стороны.

Пока эти двое обменивались любезностями, я зацепил взглядом фигуру Гончаровой. Наши взгляды с ней встретились, и даже отсюда мне было видно, какой у неё красивый взгляд. По тому, как она жует свою нижнюю губу, стало ясно, как она встревожена. Может зря я привел её сюда?

— Ты сейчас в неё дыру просверлишь, Волков, — ухмыляется Марат, когда мы с ним наконец, остались одни. Я пропустил момент, когда Меленчук исчез, оставив нас одних.

— Сам знаю, — хмыкнул. Мы с ним подошли в фуршетном столику, Ковалевский сразу накинулся на десерт. — А жопа твоя не слипнется? — усмехнулся, наблюдая за тем, как он смакует сладость.

— Ничего, ты же поможешь мне, когда мы окажемся на спарринге, — довольно улыбается, глазами жадно пожирая проходящую мимо нас официантку. Поднимаю бровь, не сводя глаз от его руки, в котором он обхватил бокал.

— Не жмет? — спросил участливо. Ковалевский мгновенно изменился в лице. Черты его лицо стал серьёзным и в глазах появилось отблеск ярости.

— Туше.

Добавил только одно слово и позволил себя неброско улыбнуться. Только вот за ним ему не удалось скрыть печаль, обхвативший его.

Стало ли мне стыдно за свой поступок? Я ведь отлично знал про это его слабость.

Нет, ни капли. Иногда это единственная решения, чтобы не позволить ему пойти по наклонной.

Ковалевский был лучшим другом Алексея, моего брата. И уже шесть лет моим верным соратником и что-то вроде семейного юриста. И если Алексей думал тем, что висит у него между ног, то Ковалевский думал головой. Конечно, это случилось после. Но такой же отбитой на всю голову, как и я сам. Сильный, с деловой хваткой, Ковалевский сам сделал свое имя, открыл собственную юридическую контору, и сейчас прославляется, как завидный «холостяк» страны.

— Можешь найти для меня кое-что, — говорю, когда возвращаю взгляд на него, и перестал пожирать глазами Таню.

— Ты меня обидел до глубины души, Саша, — издевательский говорит он.

— Ничего, переживешь. Ну как?

— И кто это бедолага и что успел натворить?

— Ты с ним успел уже познакомиться, — найти глазами подонка Меленчука не составила никакого труда. Он стоял в компании своего друга, Виктора, который волком смотрел на Таню.

— Этот тип, что ли? Скажу сразу, он не похож…

— Я заплачу любые деньги, если ты сделаешь всё, как надо. Гладко, без свидетелей и доказательств.

Ковалевский с минуту с прищуром изучает меня. С него исчезла напыщенная веселость, и теперь передо мной стоял достойный конкурент. Серьёзный и жесткий адвокат Марат Ковалевский.

— Я не нуждаюсь в деньгах, Саша, — говорит он, спустя несколько минут. — Услуга — это всё, что ты будешь должен мне.

Одолжения. Ненавижу быть перед кем-то в долгу. Особенно, если это не денежный долг. От него проще простого избавиться. Отдал деньги, скинул на карту, и всё. Вы в расчете. Но когда в дело вступает услуга, это утомляет.

Ожидания утомляет.

— Хорошо, тогда договорились. Завтра жду тебя в своем офисе. Обсудим детали.

Ковалевский кивнул головой, соглашаясь со мной. Неожиданно в зале прозвучал громкий звук, после чего наступила мертвая тишина. Только звук женских криков на фоне бьющего стекла, разбавил эту тишину. Не знаю, как я это понял, но в сердце сразу стало плохо. Отрывисто повернувшись, увидел Таню на полу, в луже алкоголи и осколок. А рядом с ней, возвышаясь и гладя свой живот, стояла жена Кузнецова.

Татьяна

В ушах стоит звон, как у нерабочего телевизора, заглушая все звуки вокруг. Жгучий стыд охватывает все мое нутро, когда я всем телом чувствую на себя многочисленные взгляды гостей и понимаю, как рядом кто-то шепчутся. И пусть умом я понимаю, что тут нет мои вины, и случившиеся просто случайность, моя не осторожность, оплошность с моей стороны, но кажется, что каждый, кто находится здесь, знает причину, почему это случилось со мной.

Я не думала, что жена Виктора осмелится подойти ко мне, и устроит тихую истерику. Именно тихую. Потому что шипела она, как змея, и при этом ядовито улыбалась. Хотя я видела, как она хочет закатить истерику. Разрушить меня прямо там, мою репутацию. Заставить выглядеть меня виновницей, разлучницей, хотя это она была им. Это она разрушила наш с Виктором брак. Это её беременность стала катализатором.

Я знаю, я жестока. И пытаюсь таким образом оправдать поступок Виктора.

Чертова чувства к бывшему мужу до конца не вымерли! Даже если в моем сердце больше не осталось теплых чувств к нему, но душа все равно болит, когда смотрю на него и на его жену.

Я не смогла осчастливить его, и подарить ребёнка. И эта мысль убивает меня.

Если бы его любовница не забеременела, и сейчас он с его новой женой пытались заделать наследника, я была бы рада. О, да, я чертовский была рада такому раскладу. Чего душой кривит и лгать самой себе.

И теперь, сидя в лужу из алкоголя, я чувствую только жгучую стыд. И если бы не Саша...

Господи, только я думала о нем, как рядом материализовался Волков.

Опустился на колени, не заботясь о том, что пачкает свою дорогую одежду алкоголем.

— Саш...

Всё ещё пребывая в шоке, назвала его по-простому. Всхлипнула, желая только одного. Как можно быстрее оказаться в его объятиях, укрыться в его сильных руках. Даже его подлость, и о том, что это он виноват во всем, забыла. Не хо ела об этом вспоминать. Да и винит его было бы глупостью. Сама виновата. Я же видела, как жена Виктора направляется ко мне. Видела и решимость на её лице. Понимала, что она собирается унизить, и возможно, опозорить меня перед гостями. Ведь многие из них знали мен, как жену Виктора, невестку семьи Кузнецовых. Но решила, что не сбегу.

— Ш-ш, — обхватив мою голову сзади большой ладонью, Саша поцеловал меня висок, задержавшись там губами на несколько секунд. — Нигде не поранилась? Не испугалась? — засыпал меня вопросами, немного отодвинулся от меня, и я крепко схватилась за его пиджак, боясь, что он сейчас поднимется, развернётся и уйдёт. Оставит меня одной. Но он лишь осмотрел меня внимательным, обеспокоенным лицом.

Я поняла, что он волнуется, думает, что я поранилась.

Эта его забота тронула меня за душу.

— Со мной все в порядке, не успела пораниться, — мне показалось, что я закричала эти слова, но на деле мой голос звучал ниже, чем обычно. И слышал меня только он.

Конечно, мои слова не успокоили мужчину. Не успела я вдохнуть кислорода, как Саша ловко подхватил меня на руки. Одну руку просунул под согнутые колени, а другой обхватил за спину. Тихо вскрикнув, одной рукой обняла его за шею, оказавшись близко к нему. Носом уткнулась в его шею, ощутив, как дёргается его кадык. Другую руку опустила на его грудь, прямо на его бешено бьющее сердце. С моего платья на пол капала алкоголь, и пахла я тоже им.

— Отпусти меня, я грязная и от меня пахнет, — сморщила нос, когда в ноздри коснулся неприятный запах. Но сама противоречивая себя, крепко сжала пальцами его лацканы, не желая лишится его руки, его объятия и руки, которые надежно меня несли к выходу.

— От тебя пахнет яблочками, как в детстве, Ангел, — шепнул в мои макушку, затем последовал поцелуй. — Держись крепко за мою шею, — просил он отрывисто, двигаясь к выходу.

Татьяна

Саша привез меня к себе в квартиру в городе. Он не объяснил причину, а я не спросила. Всю дорогу до квартиры, мы оба молчали. То есть, молчала я, а Саша кем-то переписывался в телефоне, один раз сделал кому-то звонок, отрывисто и резко, зло что-то выговорил своему собеседнику. О чем был разговор, я не слышала, ушла в себя.

Физический я не могла отстраниться, потому что Саша не выпускал мою ладонь, нежно ласкал, словно пытаясь успокоить меня. Но вот с мыслями я была далеко. Я просто отстранилась от всего происходящего.

Думала, я переболела Виктором. Ан нет. Стоило увидеть его с женой, сердце заныло. Только сейчас я ощущала смешенные эмоции. Вроде бы чувства притупились, осталось только неприятный осадок на душе. И вопросы, на которого я не хотела бы знать ответы.

— Проходи, — Саша пропустил меня, закрыл дверь и подошел ко мне. Я остановилась в гостиной, скрестила руки на крест, обнимая себя. Оказавшись наедине, ощущала неловкость.

— Мне бы душ принять, да и переодеться, — сказала, когда Волков встал передо мной, сразу взяв меня в плен своих глаз.

— Всё в порядке?

— Да, кон…

— Ты в порядке? — перебил меня, даже не выслушав. По резкому тону, и как сузились глаза, а губы плотно сжал в тонкую линию, и дураку было понятно, врать не стоит. Саша отлично понимал, что ничего не в порядке. Видел мои эмоции. Их никогда не умела прятать или фальшивить. А стоило бы. В свое время Алла Эдуардовна пыталась изменить во мне эти черты, и вроде у неё почти получилось. И ключевое слово здесь — почти.

Но с Медведем не хочется врать. Пытаться нацепить на себя одну из этих масок. Да и не получиться. Он не позволить. Рядом с Волковым все мои доводы разума не работает. Я ненавижу его, даже презираю, но должна признать, он вызывает уважение. Потому что он не такой, как мой бывший муж.

«Ненавидишь? Презираешь?» — тут же отозвалась насмешливо мой внутренняя я. Заткнись хотелось кричать в голос.

Игнорируя его вопрос, я скосила взгляд за его спиной, заприметив дверь. Может он ведет к ванной?

Пытаюсь обогнуть стоящего передо мной Сашу, но тот не позволяет. Вскидывает руку и хватает меня за плечи, и как ребёнка, возвращает на месте. На этот раз приближает свое лицо, чуть опустив голову. И неожиданно его взгляд меняется. Эмоции прорывается наружу, и я заплакала. Как маленькая девочка, просто взяла и в голос разревелась. Хлюпая носом, размазывая по щекам слёзы. Его хватка на моих плечах становиться болезненным.

— Никогда больше не плакала по этому долбоебу! — выговаривает, сцепив зубы. А я некрасиво икаю, начиная пуще прежнего реветь. Периодический прорываюсь на икание. В этот момент становиться себя так жаль.

Вроде и причин для слез нет. Но все равно обидно. От чего, не понятно.

— Иди сюда.

Протягивает меня ревущую белугой к себе, одну руку запускает на мои волосы, другую положив на талию, обнимает меня. Уткнувшись носом в его твердое плечо, шмыгнула носом.

Не знаю, сколько мы так простояли. Успокоившись, и наконец, перестала плакать. Но покинуть его объятия я не спешила.

— Успокоилась? — я кивнула головой. — Тогда я приготовлю тебе горячую ванну.

Усадив в душе меня в мраморную раковину, Саша закатил рукава рубашки (пиджак был наброшен на мои плечи), проверил температуру воды. И когда ванна набралась водой, подошел ко мне, снял с раковины, как маленькую девочку, и снял свой пиджак. Выбросил на пол, и взялся за молнию на платья.

— Можно я сама? Пожалуйста.

С минуту он смотрел в мои глаза. Я уже думала, что он не выйдет.

— Я подготовлю тебе одежду. Ты голодна? — отрицательно покачала головой.

— Спасибо, буду благодарно за одежду, — и указала на свое испорченное платье.

— Всегда пожалуйста.

Саша оставив меня одной, вышел и вернулся со стопкой одежды через пять минут, когда я уже начала наслаждаться горячей ванной. Когда он неожиданно, без стука вошел, даже не думала прикрыться. Просто провожала его взглядом.

— Я постелил тебя в спальне, — сказал он, не смотря в мою сторону.

— Спасибо, — подтянула колени к груди, и положила голову на них, наблюдая за ним из под ресниц. — А ты где будешь спать? Мы… ты хочешь… — никак не могла сформировать свою мысль. Волновалась, как девственница, которая собиралась отдать мужчине свой первый раз. Хотя к чему бы?

Может кто-то посчитает меня дурой, которая сама не знает, чего хочет. У которой нет силы воли, готовая сломаться в сложный момент, и быстро забывающая, что недавно страдала по бывшему. Может, они правы, но сейчас именно мысль о Саше держит меня на плаву.

Неужели я влюбляюсь?..

Нет, такое быть не может. Я уже один раз поддалась этому чувству, и обожглась. Я из тех, кто однажды обжёгшись на молоке, будет дуть на воду. Но что тогда со мной происходит?

— Если ты только хочешь, — разворачивается ко мне, криво улыбаясь.

И столько эмоций в его взгляде. Столько обожания, что внизу живота сразу сладко и мучительно потянуло.

Саша не ждал моего ответа. Он вышел, оставив после себя гнетущую тишину и пустоту в моей душе. Там и так был раздрай, но после него ничего.

Я просидела под горячей водой ещё немного, пока вода не остыло, а меня не клонило в сон. Переодевшись в вещи, которые он принес, встала перед зеркалом в ванной комнате, посмотрела на свое отражение. Лицо бледное и красные глаза особенно бросались в глаза.

— Ну и чучело, — выговорила самой себе. А потом окатила свое отражение ещё раз придирчивым взглядом.

Мокрые волосы, которые липли к футболке, намокая ткань, и та самая мужская футболка, которая сидела на мне, как платье. И была я без белья, поэтому сейчас соски торчали от холода, и без трусов ходит было непривычно.

Тихо вздохнув, решила больше не заставить ждать Сашу. Наверное, он уже заждался меня.

Выходила из ванной я взволнованной. И все переживания из-за Виктора я забыла. Теперь меня волновала только один человек. Один мужчина, который держит меня рядом с собой из-за договора. То есть, рядом со своим племянником.

Застала его говорящим по телефону. Заметив меня, Волков завершил звонок. Я смогла услышать только последнее предложение, которое засело у меня в голове.

— Не знаю, как ты это сделаешь, Ковалевский, но чтобы этот уебок ещё пожалел, что только посмотрел на неё!

Выглядел он в этот момент очень злым. Сжатые кулаки, глаза, которые налились кровью. И его огромное фигура, застывшая у окна, было напряженным.

Из-за волнения, я не смогла обратить внимания на то, как мой мозг зацепился за его слова, но тревожиться не успела.

— Извини, если я прервала твой разговор, — остановившись в метре от него, сказала я. Саша покачала головой, сократил расстояния между нами, и подхватил одну из мокрых волос, с которых капала вода.

— Больше я не слышала такого разговора, поняла? Ты не прервала нас, Ковалевскому уже нужно работать, — хмыкнул он. — Давай мы просушим твои волосы.

Ему не требовалась моего ответа. Он не спрашивал.

Подняв в руки, Саша перенес меня в другую комнату, который стоял рядом с ванной. В комнате стояла большая кровать, шторы были плотно закрыты. Но в глаза в первую очередь бросалась кровать.

Усадив меня в пуфик, Саша достал из шкафа чистые полотенца и начал нежными движениями сушить мои волосы.

— Прости, — разорвав тишину, сказал он, через некоторое время спустя. — Я не знал, что всё так случиться. Если бы знал…

Он не договорил. Да ему и не нужно было. Я видела его эмоции, видела, как он с трудом держит себе в руках.

Подняла руки и положила их на руки Саши, которые стояли на моих плечах. Сам Саша смотрел на свое отражение тяжелым взглядом. Явно винил себя.

— Не стоит, ты не виноват, Саша. Думаю, этот момент должен был случиться когда-нибудь, чтобы я сняла свои розовые очки насчет Виктора и увидеть эту нелицеприятную картину. Да, больно, не отрицаю, — Саша сжал руки на моих плечах до боли, что я скривилась. — Вот теперь больно делаешь ты, — укоризненно сказала.

— Таша, — прорычал он.

— Но если серьёзно, Волков, давай не будем щадит сейчас ни твои чувства, ни мои. Это ведь правда, — грустно сказала. Оторвала его руки, он легко поддался, и отошла шаг назад.

Саша был высоким, хотя я тоже никогда не была миниатюрной, да и ростом я выше, чем другие мои подруги, мне даже каблуки надевать не было нужды, но рядом с Медведем я ощущала себя маленькой девочкой. И приходилось мне поднимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Это было утомительно и шея после побаливало.

— Мне лучше вернуться к себе. Я устала этим вечером.

Я промолчала. Струсила.

Медведь подался было вперед, но остановился. Не знаю, что его заставило остановиться. Он позволил мне уйти. Скрепил зубами, сжимал кулаки, но я ощущала на себя его злой взгляд, пока скрывалась выделенной мне комнате.

Татьяна

Первые два часа я, правда, пыталась заснуть. Обнимала одеяло и крепко зажмуривалась, попыталась считать овец, привести аргументы, почему я должна заснуть. Одним словом, попробовала всё, чтобы сон одолел мой уставший разум и тело.

Это были тщетные попытки.

Когда цифры на телефоны переваливала четыре утра, я откинула одеяло в сторону, и подавив тяжелый вздох, поднялась с кровати. Во всем доме были выключен свет, и только уличный свет и луна, ярко выглядящий, освещал дом.

Захватив одеяло и подушку, вышла в гостиную, подошла к дивану, в котором спал Саша. Или только лежал, прикрыв глаза.

— Саш, спишь? — спросила громким шепотом, взволнованна. Не знаю, почему шептала, в доме кроме нас, не было ни души.

— Таня? — Медведь отнял руку с глаз, уставился на меня, в темноте его глаза сверкали, увлекая меня в пучину страсти. — Что-то случилось? Ты почему не спишь? Или где-то болит?

Волков включил напольные светильник, и поднялся с дивана, мгновенно оказавшись передо мной. Осмотрел меня внимательным и обеспокоенным взглядом.

— Не могу заснуть, — сказала и не дожидаясь его приглашения, села на диван, и уставилась на мужчину. — Могу я спать здесь?

— Здесь? — повторил Саша, будто он не понимает.

— С тобой, — добавила, и наблюдая за тем, как желваки на его скулах ходит, как его карие глаза потемнели. И с ужасом осознала, как его это состояния возбуждает меня.

Я без нижнего белья, поэтому остро ощущаю, как по внутренней стороне бёдер стекали мои соки.

— С огнём играешь, Ангел, — несмотря на его состояния, голос звучал абсолютно спокойно. Только в глубине глаз я видела отголоски нашей страсти.

Я прикусила щеку изнутри.

Я не верила, что собиралась это сделать.

— Я не могу спать там… в одиночестве, — последнее слова прошептала. Из-за волнение, пульс участился, в ушах стоял шум, а в горле — моё частое дыхание. — Могу я спать… с тобой? — повторила свой вопрос, сжимая в кулак края подушки. И уже начав жалеть о своём поступке

Но в этот вечер я не могла заснуть в одиночку. Мне нужно было чувствовать рядом кого-то, кто дарил бы мне ощущение тепла и слышать над ухом чье-то дыхание. А в этой квартире кроме нас с Сашей не было других.

— Ладно, я сама как-нибудь, — промямлила, уже отворачиваясь от него.

Но мое запястье перехватили. Крепкий захват заставил меня остановиться, и я резко повернула голову назад, сталкиваясь с тёмным, полным похоти взглядом мужчины.

— Чувствую, ты потом пожалеешь, — пробурчал он тихо. И противоречия своим словам, Медведь потянул меня за руку вниз, на диван, в котором он сидел. Я смотрела на него сверху вниз, и медленно тонула в его взгляде черным.

Плюхнувшись рядом с ним, мы оба не спешили нарушить молчание. Просто сидели и смотрели друг другу в глаза. Молча Медведь освободил из моих рук мою подушку, и бросил рядом со своим. Выключил свет, потянув меня назад.

Я легла спиной к нему, Саша тут же обвил мое тело руками. Я оказалась в крепких объятиях мужчины. Затылок обдало теплым, тяжелым дыханием.

Какое-то время мы лежали так. Я попыталась уснуть, но каждый раз, когда пыталась как-то сдвинуться, натыкалась попой в эрекцию мужчины. Медведь честно терпел мои выходки, ни словом не упрекнул. Но я знала, мужчина не спал. Он пребывал в напряжении.

Его хватка на моей талии усилилась, когда я развернулась к нему лицом. Даже в темноте я видела, как горели его глаза. Как он смотрел на меня.

Собрав всю решимость, взяла его лицо в ладони, приблизила лицо, и бросив короткий взгляд на его лицо, накрыла его рот своим. Саша застыл, словно камень, и не спешил открыть рот, упрямо сжав их в жесткую линию. Но и я не собиралась так быстро сдаваться.

— Саш, пожалуйста, — сказала едва слышно, спускаясь губами вниз, целуя его щетинистый подбородок. Затем чмокнула в уголок губы.

Один грубый рывок, и я оказалась под ним. Секунда и наши тело озарила свет от светильника. Я проморгала несколько раз, привыкая к тусклому свету.

— Я не хочу быть твоим утешением только на этот вечер, Таша, — сказал он непреклонным тоном. — И уж точно не хочу, чтобы меня использовали, лишь бы забыть мужа-мудака!

Я видела, как он сдерживается. Как его глаза сверкает гневом. Стиснутые кулаки, которыми он упирался в диван.

Слабо улыбнувшись, погладила его по щеке.

— Это не так. Но да, признаю, Виктор отчасти толкает меня на это решение. — Из его уст посыпались тихо проклятия. — Но это не отменяет того факта, как я сама хочу. Больше, чем позлить бывшего, или просто забыться в твоих объятиях. Это осознанное решение, Саша.

Я не верила, что уговаривала его. Уговаривала мужчину взять меня!

— И мы оба взрослые люди.

— Но это не повод заниматься сексом. Ну же, Таша, включи свою «училку», — тихо попросил он.

— Заткнись и просто займись со мной сексом, Волков. Или я найду другого, кто ох…

Что там я ещё собиралась, не договорила. Александр резко схватил меня за горло, наклонился и захватил мой рот в тягучем поцелуе. Второй рукой он скинул с дивана мешающие нам одеяло и подушку. Туда же полетела его рубашка на мне, его боксеры.

— Саш… — Он крал мой воздух, целовал жадно, то кусал, то поощряя и будто извиняюсь за грубость, становился нежнее.

Рывок, и я оказалась сверху, и отчаянно стала хватать ртом воздух, когда поняла, d каком провокационном позе я сидела. Соски мгновенно напрягается и твердеют, а низ живота покалывает от нахлынувшего возбуждения.

Поцелуй прервался неожиданно так же, как и начался. Саша крепко сжал в руках мои ягодицы, приподнял мои бедра, и кончик его члена теперь упирался в мой вход.

Господи боже!

— Ах… Са-аш!..

— Никаких других мужиков, Таша, — моё имя он низко прорычал. И словно свои слова прикреплял действиям, медленно заполнил меня собой. Без резинки я ощущала каждый миллиметр его достоинства. Глаза закатились от боли и наслаждения. Он был большим для меня и мне нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к ощущением. — Я не люблю делиться. Особенно если это моя женщина!

С каждым словом он вколачивался в меня, как сумасшедший. Он контролировал процесс, несмотря на то, что сам находился подо мной. Я не была любительницей этих пошлых в постели, но его слова, которые звучали низко на моей кожи, и похоже, вибрировал в них, делал что-то со мной. Ощущение от того, как его член хорошо ощущается, смывал тот факт, что вхождение толстого члена была болезненными. Саша входил в меня и выходил короткими, жесткими движениями. С каждым его толчком я теряла связь с реальностью.

— О-ох!.. Саш!..

Крепкая рука Саши крепко обхватили мои волосы, я уже была на грани. Я пыталась потереться об него, чтобы получить долгожданную освобождения. Но Саша не был согласен со мной.

— Не так быстро, Ангел. Я долго ждал этого момента, — прорычал он, обхватывая ртом мои соски, когда я прыгала на его члене.

Дразня меня, и доказывая, что он владеет не только моим телом, но и мной, он медленно покинул мое жаждущее тело, перевернув нас. Теперь он оказался сверху, а я снизу, но все ещё власть была в руках Медведя.

— Не для того, чтобы ты так быстро сдалась, — усмехнулся он.

— Я не могу, Саша, я не могу, не могу, — молила его, смотря прямо в глаза напротив.

— Ты можешь, не бросай мне вызов, Ангел, — свои слова он сопровождал поцелуями, который он крал.

Затем он вошел в меня до упора, и ощущение от того, как он ощущается в другой позе, когда я чувствовала каждый миллиметр его длины, взорвались во мне, как граната. Одна рука переместилась к моему горлу, нежно массируя большим пальцем яремную вену, где бился мое сильное дыхание. Наши стоны соединились, так же, как и наши тела. Саша сам помог мне обхватить ногами его за торс, пока он яростно вколачивался в меня.

Саша был тем, кто владел моим удовольствием.

Я вскрикнула и вскоре обмякла, когда оргазм прокатился по мне. Напряжение, которое сковала мое тело, покинуло меня, и вместе с ним я ощущала себя уставшей. Опустошенная. Блаженная, кривая улыбка тронула мои губы, когда Саша последовал за мной через некоторое время.

Мышцы рук, живота и бедер напряглись, когда я попыталась перевернуться на другой бок. С губ сорвался страдальческий стон. Я чувствовала, как кто-то сверлит моё тело взглядом. Не открывая глаза, я знала, кто это.

Александр. Мой Медведь, который измучил меня так, что я в конце я просто умоляла его пощадить меня. И, кажется, я просто отключилась.

— Привет, — набравшись храбрости, открыла глаза и попала в плен карих глаз.

Саша сидел в постели, голый по пояс, потому что одеяло сбилось вокруг его крепких бедер, делая мужчину очаровательно соблазнительным.

Пока он находился хотя бы в презентабельном виде, я лежала на спине, и совсем голая. И вся в спермах Волкова, который будто решил пометить свою территорию. Хотя мы оба хорошо знали, что пока есть эти наши отношения, других в жизни друг друга не будет. Не знаю, как он относиться к тому, чтобы трахать нескольких одновременно, но для меня это неприемлемо. Я была и являюсь моногамией. И не одобряю полигамию. Я просто не понимаю таких людей, которые изменяют своим вторым половинкам. Это же их выбор!

И тут я вспомнила бывшего мужа и его новую жену.

— Привет, — Саша нежно заправил волосы за ухо. Он смотрел на меня, не сводя глаза. Пристально, словно впервые видит.

Несмотря на то, что он видел меня уже голой, и даже сейчас я сижу нагая, все равно смущаюсь его внимания. Никак не могу привыкнуть.

Медленно подтягиваю одеяло к себе, прикрывая грудь. Но получается так, что я просто отобрала у него одеяло, и теперь он сидел передо мной нагишом. И в отличия от меня, он ни капли не стеснялся своей наготы.

— Извини, я кажется, заснула.

Саша улыбнулся. Не усмехнулся или это было не один из его насмешливых улыбок, а искренняя. Оказывается, у моего Медведя появляется очаровательные ямочки, когда он искренно улыбается.

— Не извиняйся. Я должен быть утомил тебя. Хотя планирую это делать чаще, — его рука медленно обхватила мое горло, и Саша сжал пальцы. Не сильно, прикрывая мне кислород, но достаточно, чтобы я ощущала его власть надо мной. — Теперь тебе не отвертеться, Ангел, когда я добрался до тебя, — и сколько обещание в его глазах.

Александр захватил мои губы, его язык горячий, толчком раздвинули мои губы и ворвался в мой рот. Не позволяя себя закрыть глаза, я оперлась руками в его плечо. Мы не разорвали наш контакт взглядами, пока целовались. Признаться честно, было приятно целовать эти губы, ощущать его жесткую щетину на своем подбородке, а его руки на своем теле. Парадокс в том, что мне нравились ощущение, который он мне давал. Все эти телесные нежности, которые я раньше не очень любила.

Если бы на моем место была Лера, уверена, она начала бы блевать, пока не вывернет себе кишки наизнанку. Вот кто ненавидела и не могла терпеть телесные нежности. Она считала их пытками, так же, как и отношение между мужчиной и женщиной.

— Надеюсь, ты уже не жалеешь об этом? О нас?

Оторвавшись от мои губы, Саша прислонился своим лбом ко мне и теперь смотрел прямо в мои глаза. Даже после того, как я призналась себя, что мне нравиться всё, что делает со мной этот мужчина, я не могла контролировать свои эмоции. Мою реакцию на него.

На его вопрос я отрицательно покачала головой.

— Мы взрослые, не забыл? — Не знаю, что на меня нашло, но я нежно погладила его нижнюю губу. Я сама трогала его лицо! — Только вот, — выпрямившись, посмотрела на него виноватым взглядом.

— Что только? — Медведь сразу же напрягся.

— Я очень голодная, — кажется, мужчина облегченно вздохнул. — Я ничего не успела поесть на фуршете. Думаю, Алла Эдуардовна очень удивилась, когда увидела меня в твоем кампании, и сделала своей миссией испортить мне аппетит, — поделилась с ним своей мнением и догадками.

С минуту Саша смотрел на меня, а потом громко расхохотался, схватившись за живот. Я тоже не выдержала, и присоединилась к нему, пока мы оба не прокатились вниз, на полу. Но даже тогда мы не переставали смеяться, будто таким образом избавлялись от напряжения сегодняшнего дня.

Татьяна

Я сидела в кабинете гинеколога, который нашел Александр и битый час пыталась переварить услышанное. Слез больше не было, в голове царила пустота. Ни единой, мать его, мысли.

Я могу забеременеть!

У меня есть шанс выносить и родить здорового малыша!

Мне просто надо было показаться лучшему врачу, обследоваться в других больницах, а не слепо довериться бывшей свекрови и позволять ей рушить мою жизнь.

Эта старушка никогда не нравилась мне!

Ликование охватывает меня, и я крепко зажмуриваюсь, не в силах справиться с переполнявшими меня эмоциями. Поджимаю пальцы ног. В душе воцарилась спокойствие, и я будто сбросила тяжелый груз с плеч.

А я и не знала, как на самом деле это угнетала меня, чем могла представить.

— Татьяна, вам стало лучше?

В кабинет заглядывает мой гинеколог, в одной руке держит стакан воды. Женщина и в самом деле выглядит обеспокоенным. Мне становиться стыдно за себя.

— Да, да, конечно. Извините, если я вас напугала. Просто… просто это стало для меня неожиданностью, когда вы сообщили, — голос подводит меня, эмоции душит меня, и слезы хлынут с глаз. Размазывая их по щеке, даже не думаю, как выгляжу теперь. Зареванная, со следами потекший туши, должно быть, я выгляжу не очень.

— Вот, держите, — женщина протягивает мне водички. Я сконфуженно благодарю женщину. — Понимаю, вас долгое время ввели в заблуждения. Но теперь можете не волноваться. Вас можно вылечить, думаю, если начнем лечения уже сейчас, то уже через несколько месяцев вы с Александром Евгеньевичем можете попытать свое счастье.

Я настолько сейчас счастлива, что пропускаю её слова насчет наши отношения с Сашей, мимо ушей. Женщина ошиблась, конечно, но это не критично. Мы не обязаны на каждом углу сообщать наши отношения.

Но женщина, кажется, говорит искренно.

Из больницы я выхожу, словно обрела крылья за спиной. Хочется всех обнимать, подарить всем частичку счастья, что испытываю сама в данный момент. Хочется с кем-то поделиться с этой новостью, поэтому хватаю телефон. И этим человеком, почему-то становиться он, мужчина который медленно, но верно занимает больше место в моей жизни, чем этого хочу я.

Телефон снимает через вторые гудки, и на другом конце провода звучит уже знакомый голос.

— Таша, — голос Саши звучит томно, с хрипотцой, будто он простужен. Я мгновенно хмурюсь.

— Что с голосом? Саш, ты заболел?

С ним мы не виделись двое суток. Волков по работе находится в другом городе. И пока неизвестно, когда он вернется домой. Пока его нет, кажется, дом просто опустошен.

— Нет, просто устал. Здесь аврал, на стройке маленькая ЧП, пока не успел сомкнуть глаз, — звучит устало. Мне становится стыдно, я думала о себя, но не подумала, что он на работе.

— О, мне жаль. Надеюсь, никто не пострадал.

— Нет, слава богу, всё обошлось. — Мы оба замолкаем. Я подхожу к скамейке во дворе больницы, и смахнув грязь, сажусь. И просто вслушиваюсь в его дыхание на другом конце провода.

— Я не вовремя, тогда позже… — наберу, но проглатываю последнее слово, когда Саша усмехается.

— Нет, ты как раз вовремя. Ты не представляешь, как сейчас спасла жизнь этих оболтусов, — по голосу понимаю, он улыбается. — Таша, — мгновенно покрываюсь гусиной кожей, и внизу живота сладко ноет, — я соскучился.

Всего два слова, но и этого оказывается хватит, чтобы у меня перехватило дыхание.

Крепко сжимаю корпус телефона, а другой рукой хватаюсь за скамейку. Иначе я точно упаду.

— Кхм… хм… — глаза бегает туда сюда, пока в голове лихорадочно соображала, что сказать, мой язык выдавала междометия. — … да.

— Расскажи что-нибудь.

— Что именно?

— Без разницы. Например, как ты сходила в клинику? — по голосу кажется, он предлагает. А я уже не возмущаюсь, откуда он вообще узнал, что я сходила в больницу.

Оглядываюсь вокруг. Погода хорошая. Настроение ещё лучше. Глубоко вдыхаю весенний воздух, наполняя грудь, и думаю, с чего начать.

Украдкой смотрю на своего личного цербера, который охраняет меня с тех пор, как вышла на работу. Или это случилось в тот день, когда мы на утро вернулись с мероприятия, где я столкнулась с бывшим мужем и его новой семьей.

— Ну, тогда тебе должно быть известно и результаты анализа, — говорю, а сама испытываю эйфорию.

— Извиняться не буду, — смеется он. — Не удержался, заглянул в них, имеется за мной такой вот грешок, Таша.

То, как он с нежностью произносит мое имя, согревает душу. Я даже обижаться на него, не думаю.

— Ничего, на первый раз, так и быть, прощу, — кокетничаю. Сто лет так не делала. Но с Сашей все входит само. Будто это в порядке вещей. Подбираю слова благодарности. — Саш, спасибо тебе, — чувствую, атмосфера между нами меняется. Слова даются тяжело, эмоции душит меня в горле. — Спасибо, что вталкивал в меня тогда эти слова, и если бы не ты, я даже…

— Таня…

— Не перебивай, пожалуйста, иначе я слова забуду, — взволнованно. — В общем, если бы не ты, Александр Волков, то сегодня я не узнала бы, какой я была круглой дурой. Я любила Виктора, поэтому слепо доверила его семье. Теперь понимаю, мне не стоило тогда соглашаться со всеми их обвинениями в мою сторону, и позволять этой семейке разрушить мою жизнь. А ты… — я задыхаюсь. Слова льются из меня легко и свободно. — Ты помог мне выйти из тени. Заставил понять, как я ошибалась. Если бы не ты, если бы…

Я задыхаюсь. И это «если бы» крутиться на языке еще долго. Саша, уверена, чувствует мое настроение, потому и молчит. Дает мне время выговориться. Отпустить ситуацию, поделиться с ним наболевшим.

А я всё говорю и говорю, слова льются из меня нескончаемым потоком. И уже к концу речи я, кажется, истратила все свои словарные запасы.

Никогда раньше я не жаловалась на жизнь или на свою семью. Точнее, бывшую семью. Но сейчас как-то прорвало. Даже с Лерой не делилась этими переживаниями. А тут совсем посторонний человек.

— Черт, я тебе тоже загрузила своим нытьём, — шмыгаю носом, голову вверх запрокинула. — Теперь твой очередь. Давай рассказывай о своей работе, я послушаю, — даю ему поблажек.

— Какое, однако, честь вы мне оказываете, Татьяна Николаевна, — смеется надо мной он.

Однако выговориться, Саша не успел. Ему пришлось срочно вернуться на работу, потому что у него там аврал. А ещё ЧП, которая, кажется, совсем не маленькая.

Цербер подходит ко мне, и вручает платок. И перед этим мужчиной за свои слезы стыдно. Но от платочки не отказываюсь. Потом верну. Лучше, куплю ему новую.

Только вернувшись домой, я вспоминаю, что не поделилась этой новостью с Лерой. Последние время мы с подругой общаемся не так часто, как раньше. То у неё времени нет, то у меня.

Пообещав себе, что обязательно ей позже позвоню, иду к Даниилу. Мы занимаемся немного перед ужином. Прогресс есть, Даниил все схватывает на лету. Только вот с английским языком у нас трудно. С этим языком я сама не очень хорошо дружу. Нужно будет обсудить этот момент с Волковым. А так же, нужно, чтобы мальчик посещал какие-нибудь курсы, плавания там, или спортом занимался. Нужно будет и этот момент обсудить. Только вот с самим Даниилом.

Есть у меня одна идейка…

Татьяна

Прошла неделя, как Саша укатил в свою командировку. За это время ничего не изменилось. Я так же работала в школе, а после няней и учительницей Дани. Мы поговорили с Даниилом, и оказывается ему нравиться играть в шахматы. Поэтому я нашла секцию по шахматам, и Даниилу там очень понравилось. А ещё я договорилась с Сашей, что лучше будет записать Даню в какой-нибудь кружок по английскому языку. Здесь было трудно донести до мужчины, что я не пытаюсь от него сбежать, а банально не знаю этот язык.

Я не всемогущая. И не слишком умная, как кое-кто думает.

С Медведем мы каждый день в связи. Обычно созваниваемся ночью, когда Саша оказывается в своем номере и не будет занять делами. Не знаю, что там у него происходит, но по его голосу я понимаю, как мужчине трудно. Он устает. Но несмотря на это находит время мне или племяннику похвонить.

Вообще, его отношения с Даниилом оказывает не так, как я себя напридумала. Саша внимателен и очень заботится о Дане. Будто это он его настоящий отец, а не просто дядя. И теперь я совсем не уверена, что только недавно он был готов отправить Даню в закрытый интернат школу.

Неужели это было просто пустой угрозой?

Об этом я пытаюсь не думать. Как-никак, но мне самой нравится провести время с Даниилом.

— О, как вкусно пахнет.

Не успела войти, как в нос ударилось приятный запах из кухни. Даниил с визгом скрылся в своей комнате.

— Сегодня мы опоздали, — стоя надо мной, Галина Сергеевна смерила меня надменным, холодным взглядом. Дай этой женщине волю, она непременно меня выгнала бы отсюда.

— Я вроде не обязана перед вами отчитываться, Галина Сергеевна. Я тоже занимаю то же положения, что и вы.

Не смогла промолчать.

— Но вы плохо влияете на воспитания мальчика. Потом в привычку будет войти опоздать на ужин или слоняться по городу, — словно девчонку, отчитала она меня. — Неизвестно, с кем вы там встречаетесь, но не надо учить мальчика плохому.

— Слушайте, Галина, — выпрямилась. Даже отчество не стала добавлять. Взбесила она меня. Из кухни на наши голоса выплыли Карина и Василиса Федоровна, встали за спиной экономки и жестами просит заткнуться. — Вы забываетесь! За Даниилом присматривает охрана вне школы. Да и отчитываться перед вами за своим каждым шагом, повторяюсь, я не обязана. Я подчиняюсь только перед начальством, то бишь, перед Александром Евгеньевичем. И он очень хорошо осведомлён о том, где я «слоняюсь». Ясно?

Галина Сергеевна выпучила глаза, губы сложила в тонкую линию, и ещё чуть-чуть, из ушей и носа женщины пойдет пар.

— Ой, Таня, ты пришла, — Василиса Федоровна подходит ко мне, подхватывает за локоть и тащить в сторону моей комнаты.

— Зря ты, Тань, с ней так. Не угомониться она теперь, пока тебя из дома не выгонит, — говорит Карина, когда мы втроём оказываемся в комнате. Устала опускаюсь на краю кровати.

— Все равно. Пусть делает, что хочет. Вы же сами видели. Не знаю, что я сделала не так, она с первого дня здесь ненавидит меня. Будто я её место в этом доме заняла.

Василиса Федоровна и Карина странно хмыкают. И переглядываются.

— Мы скажем ей?

— Бедная, даже не знает ничего, — смеется они, будто меня здесь нет.

— О чем это вы?

Мне кажется, мне не понравится их ответ.

— Ой, девочка моя, ты очень наивная, — Василиса Федоровна погладила меня по волосам. — До твоего появления в этих владениях, Галина была почти, как королева. Саша слушался её советов, не делал ей никаких замечаний. А тут появилась ты, считай, по блатному. Не прошла никаких тестов у Гали, сразу в любимчиков у Саши стала, оттеснять Галю от старого места начала, — улыбается женщина. А я обескураженная, сижу и не знаю что и сказать.

— Но я же обычная учительница. Я занимаюсь только Даниилом, и на место экономки не предъявляю претензии. Да мне до лампочки, на это место!

— Ну и в том то дело. Галя была уверена, что хозяйкой этого дома станет Лиза, бывшая пассия Саши, тетя Даниила по материнской линии. Но с тех пор, как ты живешь тут, очень многое изменилось. Лиза теперь не появляется здесь, Саша изменился, он теперь не такой жесткий, как раньше. И мы видим, каким взглядом он на тебя смотрит.

— Да вы все преувеличиваете, Василиса Федоровна. Никак он на меня не смотрит. Обычный его взгляд. Хватит уже сватать нас.

Опускаю голову. Не хочу анализировать слова женщины. Отношения мне не нужно. Я уже с лихвой отхватила с них все, что могла. И если лечения даст своего плода, я накоплю денег и сделаю ЭКО. Рожу ребёнка для себя и без мужика. Чтобы никто не смог претендовать на малышку, или критиковать меня, как женщину. Устала.

Оказывается даже хорошо жить одной. Не нужно никуда спешит, никому ничего доказывать. Не нужно пытаться понравиться чьи-то матери.

Свобода.

Так почему же при мысли, что после нашего контракта с Волковым, мне придется уйти, сердце больно сжимается? Неужто я начала что-то испытывать к этому невозможному мужчине? Этому Медведю?

— Ты приглянись, — голос девочек вырвал меня из размышлений. Карина и Василиса Федоровна смотрели на меня с улыбкой на губах.

— Саша хороший мужик, но одинокий, — взяла слово Василиса Федоровна, как старшая. — Я работаю у него больше десяти лет. И скажу тебе честно, его таким я вижу впервые. Его интерес к тебе, наверное, не заметит разве что, слепой.

— Да, да, — закивала головой Карина, соглашаясь с женщиной. — Знаешь, когда я только устроилась к нему на работу, что только не делала, но он не замечал меня. А ты посмотри на меня, — Карина встала и закружилась вокруг своей оси, распустив волосы. — Разве я не красавица? У меня знаешь, сколько поклонников были? Они и сейчас есть, но они не Александр, — она театрально вздохнула.

Я слушала этих двоих и почему то не спешила отвергать их слова. Я впитывала информации о Саши и откладывала их в дальней части своей памяти. Что мне делать с этой информацией, пока не знала.

— Хорошо, девочки. А теперь если вы позволите, я переоденусь. Я голодная, не успела пообедать в школе, — сказала, поднялась с кровати и посмотрела на них, давая понять, что разговор закончен.

— Упрямая девчонка!

Василиса Федоровна поджала губы, и вскоре они с Кариной оставили меня одну.

После ужина мы с Даниилом, как обычно сидели в его комнате, вспоминали пройденный на сегодня урок. Мы это делали, если Даня не смог запомнить новую тему или не понял. На уроке зачастую я не успевала следить за тем, смогли ли мои ученики понять новую тему. Время не хватает или я отвлекалась на другие вещи. Тем не менее, я пытаюсь не допускать такие моменты. А вот с Даней все было по-другому. В отличие от своих ровесников, он не с первого раза мог понять тему.

— Что? Снова не понял? — тяжелый вздох так и рвется с губ. Но я силой воли останавливаю себя. Нельзя срываться. Даня просто ребёнок, он многое не понимает и это естественно, учитывая тот факт, что он поздно пошел в школу. К тому же, у меня в классе есть и худшие ученики, чем он.

Так я успокаиваю себя.

Даня поднимает глаза, такие же карие, как у его дяди, и смотрит на меня с минуты. Не знаю, о чем он думает, но от его взгляда, пробирающий до самых костей, мне становиться не себя. У него такой взгляд, как у взрослого человека. Взгляд человека, который осознал все тяжести жизни.

С трудом глотаю комок в горле, жду, когда он начнет говорит.

Заметила, в последние дни Даня ходит задумчивым. И внимания у него рассеян, как в первые дни, когда он попал в школу.

— Или у тебя где-то болит? — Я не жду, когда он ответит, рука сама поднимается и опускается на лоб мальчика. Вроде температуры нет. Тогда не понимаю.

— У Миши скоро сестренка родится, — заявил он так, будто это приносить ему боль. Что-что, но именно такого разговора я от него не ожидала.

— Миша? — растерянно спросила. — Вы с ним подружились? — Даня серьёзным видом кивнул. — И это он сказала тебе об этом? — снова кивок.

На этот раз сглотнуть стало в разу труднее. Накрыв горло рукой, отвела глаза.

— П-поздравляю его, — промямлила где-то в стену.

— Я тоже хочу сестренку, — заявил он так, будто это от меня зависела.

Воцарилась тишина. Я подбирала нужные слова. Но мысли хаотично метались в голове.

— Думаю, твой дядя ещё не скоро пожениться, милый мой, — сказала первое, что пришло в голову.

Черт, при чем тут Саша и его женитьба?

При этой мысли я вспомнила слова Василисы и о том, как она говорила про некую Лизу.

Ревность жгучей волной пронесся по меня, напугав.

— Тогда женись на нем ты! — Его голос зазвучал в тон выше. Моя голова против моей воли повернулся к нему. Даня выглядел довольным собой. — Тогда у меня будет сестренка. Пожалуйста, Татьяна?

Когда мы оказываемся одни, по моей просьбе, Даня называет меня по имени.

Сместившись на стуле, младший Волков подошел ко мне, коснувшись маленькими ручонками мои колени.

— Я хочу, чтобы ты стала моей мамой, Татьяна. Я тебя очень-очень люблю!

Затем он обнял меня, растерянную и обезоруженную. Я промолчала. Не знала, что и как ответить. Детская непосредственность мальчика пугал.

Что мне ответить? Как сделать так, чтобы мои слова не обидел его, но и не позволил бы Дани понять меня ошибочно?

— Даня… — начала я, глаза бегали по помещению, ища поддержку.

— Ты только согласись, я уговорю дядю. Он мне никогда не откажет! — прервав меня, Даня радостно понесся к своему рюкзаку. Как оказалось за телефоном.

Господи, дай мне терпения!

Татьяна

Экран телефона коротко вспыхивает вспышкой. Мне не надо смотреть, кто настойчиво пытается со мной связаться. Уже несколько дней Виктор активизировался в моей жизни, то звонками донимает, то сообщениями. Я пока не рассказала об этом Саше, не хочу его беспокоить. Но и поговорить с бывшим не горю желанием.

Переворачиваю телефон экраном вниз, заранее включив режим вибрации. Все свое внимания сосредоточиваю на Дане, который играет с другими ребятами.

Сегодня выходной, поэтому решили провести это время, веселившись. И сейчас находимся в торговом центре, в развлекательном отделе.

— Славный мальчуган.

Рядом сидела Лера, вся траурная, вся в черном, и в солнцезащитных очках. Потягивала через трубочку мохито.

— Кто это звонит? Не ответишь? — нахмурилась она.

— Это спам. Достали уже, — подруга странно посмотрела на меня. Не поверила, но промолчала.

К нам побежал Даня, вспотевший, с широкой улыбкой на губах.

— Не спеши, — попросила его. Отпив из своего стакана обычную воду, снова побежал играть с новыми друзьями.

— Думаю, когда твой мальчик подрастет, будет разбивать девичья сердце, — мы с Лерой засмеялись.

— Думаю, так и будет. Это уже началось.

Я улыбнулась, вспомнив, как девчонки с других классов стали ошиваться вокруг нашего класса с тех пор, как к нам перевелся Даня. Подруга была права.

— Мне кажется, или ты похудела?

— Да? — Лера посмотрела на себя, нахмурившись, словно впервые заметила, как она стала похожа на скелет. — Кажется, как всегда, — пожала плечами.

— Что-то неубедительно ты говоришь, — ещё раз внимательно окинула подругу придирчивым взглядом. — Проблемы на работе?

Подруга не сразу ответила. Она будто забыла, что не одна, задумалась, смотря в одну точку. Мне пришлось несколько раз окликнуть её, пока Валерия не подняла глаза ко мне. Они были грустными, и словно подруга состарилась на несколько лет.

Это было не похожа на неё. Валерия никогда не позволяла проблемам в её жизни повлиять на её жизнь. Она всегда была позитивным.

— Мама объявилась, — обронила она тихо, что я едва услышала её.

Тема её родителей была табу для неё. И это женщина, которая родила её, иногда имела свойства появляться в жизни Леры. Не часто, но каждый раз её появление выбивала Леру из колеи.

Как я не заметила её состояния раньше?

Конечно, ты же была занята с собой и отношениями между с Волковым, — ехидно заметила внутренний голос, мгновенно меня пристыдив.

— Мне жаль.

Пересев к ней рядом, я обняла подругу. Лера вообще не любит обнимашки или телесные нежности. Но сейчас она позволила мне себя обнять.

— Надеюсь, ты не встретилась с ней?

— А у меня есть варианты? — усмехнулась она.

— И чего она от тебя хочет? Столько лет от неё не было вестей. Она исчезла с радаров после вашего последней встречи. Когда же это было?

— Не придирайся к ней. Знаешь же, она такая.

Мы оба усмехнулись, когда вспомнила, чем закончилось их последняя встреча. Тогда мы были подростками, и нам простительно нас поступок.

— Она собирается замуж, хочет, чтобы я присутствовала на её свадьбе, — скривилась она. В прочем, я тоже.

— Господи, уже который раз? Когда она успокоится? Она сама хочет этого? Или?..

— Или это хочет её новый муж, да, — закончила она. — Кажется, он влиятельный человек, имя забыла, да неинтересно мне он. Вот теперь не знаю, как поступить с ней. Я же, — она жестикулировала рукой по воздуху, возмущенно выпучив глаза.

— Хочешь, я пойду с тобой за компанию?

— Да. Нет. Наверное, я… я не знаю пока, Танюш.

Я не понимала её. Не буду лгать, говорить, что это не так. В отличия от Валерии, я не знаю своих родителей, я не имею возможность позвонить им или встретиться, как Лера. Но на месте подруги тоже не хочу быть. Это больно, когда ты не нужна своей маме. Когда она предпочитает других мужчин тебе.

Это однозначно свело бы меня с ума. И делало бы больно.

Подруга быстро свернула тему. Мы будто и забыли о её матери, но атмосфера все же было другим. Пока нас нагло не прервали.

— Что он тут делает? — Лера прервала меня, взгляд её приковал кто-то другой за моей спиной. Я успела только повернуться, когда мой локоть стиснули чужие, сильные руки.

— Лера, — Виктор быстро кивнул подруге. А затем поднял меня со стула, как ребёнка. — Таня, нам нужно поговорить. Немедленно.

Я посмотрела сначала на него, потом на подругу. Лера тоже поднялась, и теперь возмущенно смотрела на руку Виктора, который не собирался отпустить меня.

Я дернула рукой, пытаясь освободиться от его хватки. Заметила охрану, который приближался к нам. Только их мне не хватало. Виктор добавил мне проблемы. Охрана в первым делом будет отчитываться перед Сашей. И ему, ой, как не понравится, что мы с Виктором встретились. Я и так скрывала про его звонки.

— Какие-то проблемы? Татьяна Николаевна, с вами все в порядке?

— А ты кто ещё такой? — обратился к охране Виктор, но мужчина проигнорировал его. Взгляд моего цербера впился в руку бывшего мужа.

— Я прошу вас отпустить Татьяну Николаевну, иначе я буду вынужден применять силу, — сообщили Виктору. Бывшему это явно не понравилось. Он перевел на меня свой яростный взгляд.

— Думаю, ты время не зря тратила, да Татьяна? Скажи своей собаке, что я ничего не собираюсь с тобой делать. Мы только поговорим. — А после обратился к мужчине. — Я её муж. А ты кто такой?

— Бывший муж, — поправила я. А потом выдохнула. — Все в порядке, — обратилась к охране. — Он мой бывший муж. Мы поговорим с ним немного. Вы присмотрите за Даниилом, — попросила его.

— Таня, — Лера быстро вскочила с места, подошла ко мне, испепеляя взглядом Виктора. — Я пойду с тобой.

— Не надо, Лер.

— Послушай свою подругу, Валерия.

— Я не верю этому козлу, — сказала Лера. — Поэтому либо я пойду с вами, либо вы поговорите здесь.

— Либо ты просто оставишь нас наедине, Валерия, — строго чеканит Виктор. Он и раньше не мог терпеть её. И сейчас он не скрывал свое отношения к ней.

— Хватит, мы поговорим, — обратилась к бывшему мужу. А потом к подруге: — Ты присмотри, пожалуйста, за моим мальчиком.

Да, именно моим. В этом у меня не было сомнения.

Лера открыла рот, явно собираясь не согласиться со мной. Но я не стала, когда она закончить, вырвала руку из хватки Виктора, и просто пересела в другое место. В конце зала, где нас не заметили бы, если не присмотреться внимательно. Я села лицом к подруге, которая не сводила с нас глаза. Мы были у неё на глазах, а вот наш разговор она не могла услышать.

Виктор опустился напротив меня. И в детском стульчике он смотрелся смешно. С трудом выместившись, он не мог расслабить ноги.

— Мы могли и в ресторане наверху расположиться, — огрызнулся Виктор, когда я усмехнулась его возню.

— Могли, — согласилась я. — Но это ты захотел поговорить, а не я. Говори что хотел, и оставь уже меня в покое. Я думала, в прошлый раз мы поняли друг друга.

Виктор перестал ерзать на стуле. Он уставился на меня, и я увидела, как он устал. Под глазами появились черные круги, так же, как и морщинки на лбу, словно он всегда хмуриться. И тяжелый вздох сорвался с его губ, и Кузнецов опустил голову.

Он не спешил говорить, а я не торопила его. Не знаю почему я продолжала сидеть, и наблюдать за его макушкой. Отметила, как волосы у него отрасли, аж в глаза лезут. Это не было похожа на него.

— Жена не следит за тобой? Рубашка помята, волосы торчком, — заметила я. И не думала поддеть его, ни в коем случае. Просто было непривычно смотреть на такого Виктора. А он возмущенно уставился на меня, будто я оскорбила его.

— Мы… она ушла сразу после той вечеринки, где она… ты…

Виктор снова тяжело вздохнул. Не договорил, но я и так поняла, о чем он. Когда его жена с мамой унизили меня.

— В общем, мы разводимся, — сказал он. — Не то, чтобы мы успели пожениться, но…

— Но твои родители, видимо, против, — догадалась я.

Да, это вполне было в духе семейство Кузнецовых. Я даже догадываюсь, кто именно против, чтобы её сыночек разводился. Особенно, когда он скоро станет отцом.

Я вспомнила, почему всё это время мне не удалось забеременеть, и в душе поднялась протест и гнев на женщину. Алла Эдуардовна не пожалела не только меня, но и своего сына. И чего она добивалась?

— Ты побеспокоил меня, чтобы сообщить, что разводишься? — теперь вздохнула уже я. Я правда не понимала его, не догоняла его мысль.

— Я подумал, — Виктор забеспокоился. — Подумал, что ты захочешь…

— О Господи! — Я не могла поверить ему. Неужели он и вправду думал, что я вернусь к нему? После всего, что было между нами? Когда он обманул меня, предал и растоптал?

— Я даже не хочу думать, что заставил тебя так думать, будто я вернусь к тебе, — поспешно сказала, пока он снова не рявкнул что-то идиотское. — Но этого никогда не будет.

— Почему? — Виктор поднял глаза и разозлено уставился на меня. — Потому что ты нашла более денежное место? — зло сказал.

Я поморщилась. Господи, когда он успел так измениться?

— Хотя бы, потому что я уважаю себя. — Я подалась вперед, почти легла грудью на стол. Попыталась взглядом показать, насколько я презираю его и его семью. — Хотя бы, потому что никто не отнимет у меня шанс стать матерью. Этого достаточно, чтобы я не вернулась к тебе?

Виктор раздулся, как шарик. Он широко раскрыв глаза, уставился на меня во все глаза. Он был шокирован. Затем его глаза переместились вниз, на мой живот, затем так же поднялись вверх, к моему лицу.

— Ты… ты… — он не мог связно говорить. — Ты беременна?

— Нет, конечно, нет, — я сама задумалась.

Вспомнила, что в прошлый раз мы с Сашей не позаботились о защите. И он кончил в меня. И не раз. А я об этом не подумала.

— Пока нет, — раздался над нами холодный голос. Я сразу узнала в нем Сашу.

Мы с Виктором синхронно подняли голову. Словно дьявол, Саша стоял сзади бывшего мужа, и буравил меня своим взглядом. По спине у меня пробежал холодок, а сердце участилось.

— Я вам, надеюсь, не помешал?

Татьяна

Это катастрофа!

Мысли хаотично метались в голове, и я не знала, что сказать.

Пока я думала, как быть, что делать, и как объяснить Саше, почему я сижу с Виктором, вдали от его охраны, Саша сам принял решение. Он устроился аккурат между нами. И теперь он тоже, как Виктор, смотрелся смешным и неуклюже на этом стульчике. Всё таки они не предусмотрены для таких мужчин, как эти двое. Они слишком габаритные.

— С-Саша, — волнение охватило все мое тело, я ерзала попой, не находя удобное положение.

Все это было от нерва. Я просто боялась реакции Волкова.

Украдкой бросила взгляд за спину мужчины. Лера, смешно выпучив глаза, смотрела на нас, махала рукой и пыталась что-то сказать мне. Я покачала головой. Ещё и глазами моргнула, чтобы подруга поняла. Пусть сидит там, где сидит и не рыпается. Я сама пока не уверена, что ожидать от мужчин.

А последствия будут. Мужчины буравили друг друга взглядами. Если Виктор не скрывал своего презрения, то Саша спокойно-холодным взглядом.

— Саша, Виктор хотел поговорить, — решилась нарушить тишину. Не знаю, хотела я оправдать бывшего мужа, или боялась за себя. И о чем я хотела ещё сказать, я не знала.

Когда Саша повернул голову ко мне, я словно проглотила свой язык.

— Да? — Вопрос Волкова прозвучал, как выстрел. Он даже удивленное лицо сделал. Его рука накрыла мое колено под столом, и сжал пальцы. Я не могла никуда сбежать. Дернусь, как это будет выглядеть со стороны?

— Д-да.

— Как интересно. Я думал, вы уже поговорили с моими адвокатами, — обронил он, словно случайно и задумчиво. Поза Виктора стало напряженным, вены на шее вздулись, а на висках появились капли пота.

— Что? — я перестала попытку отвоевать себя ногу. Даже про страх перед Волковым забыла. — Александр, ты о чём говоришь?

Я не заметила, как обратилась к нему официально. И судя по тому, как он стиснул пальцы на моём колене, ему не понравилось.

— Твой любовник вставляет палки в нашем бизнесе! — выплюнул Виктор. А потом, словно у него голова разболелась, схватился на висок. — У отца Эльвиры тоже проблемы. Не удивлюсь, если проблемы Юрий в бизнесе, тоже создал твой любовник.

Я слушала все это, раскрыв рот. Я ничего не знала об этом. Неужели Саша способен на такое?

Мой не озвученный вопрос так и витал в воздухе. Мы с Волковым смотрели в глаза друг друга, и я пыталась там увидеть ответ на мучившиеся мне вопросы.

— У тебя и твоего тестя проблемы, Виктор, потому что я не потерплю оскорбления и унижения в адрес моей женщины. — Саша даже не удосужился посмотреть на собеседника. Он не сводил с меня глаз. — А что касается Меленчука, — его голос изменился, стал на октаву ниже. Поза устрашающая. — Он сделал большую ошибку, когда шантажировал Таню, и назвал её эскортницей.

Я, кажется, бледнею. Готово стечь по столу. Уши и щеки мгновенно пылают от стыда.

Если Меленчук так подумал, то что говорит о других?

Я перемещаюсь в тот день. Вспоминаю, как на нас смотрели тогда. Кто-то с завистью, кто-то, похожий на Юрия, с пренебрежением, а кому-то просто было всё равно на нас.

— Я ясно выражаюсь?

Слова Саши с трудом до меня доходит. Я не знаю, что я чувствую по отношения к нему данный момент, но точно не злость или страх.

Я пропускаю момент, когда Виктор уходит, оставив нас наедине. Мужчина не спешить наполнить тишину. Он смотрел на меня, и будто что-то обдумывал.

— Не хочешь мне ничего сказать?

Что я хотела услышать, когда задала ему этот вопрос? Что-что, но точно не то, что он выдал в следующую секунду.

— Поднимайся, мы уходим.

— Мы только пришли. Я обещала Даниилу этот уикенд ещё две недели назад. Я говорила тебе об этом!

Моему возмущению не было предела.

Это я должна была злиться. Не он! И чёрта с два, если он попытается выставить меня виноватой.

— Хорошо.

Я не верила, что он так легко согласился остаться. Но нам нужно было поговорить. Мне не нравился его методы. Я никого не оправдаю, но не хочу, чтобы у других были из-за меня проблемы. Пусть они обижали меня, все равно нет!

— Тогда Даниил останется под присмотром твоей подруги, пока мы поговорим.

Что? Он сейчас серьёзно?

Будто услышав мои мысли, Саша поднялся со стола вместе со мной. Он крепко сжимал мои пальцы, пока мы подходили к взволнованной Лере. Подруга выглядела по-настоящему напуганной. Рядом с ней стоял высокий мужчина, и не спускал с неё глаза. Моргни он, будто Лера исчезнет.

— Здравствуйте, Валерия. Сможете присмотреть за моим племянником, пока мы с Татьяной поговорим?

Не Таша или Танечка, как он называет меня. А Татьяна. И я поняла, что дела дрянь. Чую попой, меня ждет наказание.

За что?

Подруга успела только кивнуть головой, но Саша уже не смотрел. Мы двинулись в сторону выхода. Охрана осталась позади, с Даниилом, и никто не спешил за нами.

Спустились в парковку. И все время Волков не отпускал мою ладонь. Более того, он скрестил наши пальцы, и теперь со стороны мы выглядели, как молодая пара.

С каждым шагом, пока мы двигались в сторону его машины, тем сильнее я боялась его молчании. Не успели мы подойти к машине, как из неё выходит водитель, и просто кивает Медведю. Саша перехватывает меня за локоть, буквально тащить к машине, и распахивает заднюю дверьцу.

— Саша, — я напугана, и не знаю, чего ожидать от Волкова.

— Замолчи, Таня. Видит Бог, как с трудом я сдерживаюсь из последних сил, — рычит он, вталкивая меня внутрь салона.

Я падаю навзничь, благо, Саша успевает подставить ладонь под мою голову, и ударь смягчается. Но все равно ощущение, что я оказалось в ловушке с диким зверем, не покидает меня.

В машине тесно, но это не мешает Саше снять с нас обоих верхнюю одежду. Когда он берется за свой ремень, до меня доходит, что он задумал. Но не-ет! Я не хочу. Только не так. Не публично же заниматься этим?!

Пытаюсь отползти из под Волкова, пытаюсь пинать его коленом пах, но Саша быстро фиксирует мои колено, перехватывает руки, которые лупит его по плечам.

— Саша, нет! Пусти, я не хочу! Ты что, экстрима захотел? — Бьюсь в истерике. — Нас могут заметить. Я не хочу. Не могу!

— Никто не заметить. Да если и так, мне пох! Нахер мне на других людей! Не дергайся, иначе рискуешь удариться головой. Таня!

— Нет-нет-нет. Не-ет! — Саша затыкает мой рот поцелуем.

Сначала я изо всех сил стараюсь выползти из под него. Отворачиваюсь от его губ, но Саша свободной рукой фиксирует мой затылок, сгребает волосы в кулак. Наш поцелуй — это борьба. Я кусаю его за губы, в ответ Саша — мой язык. Постепенно я начинаю слабо противостоять ему. Саша это чувствует. Поцелуй-укусы медленно превращается в нежный. Внизу живота зарождает тугой узел, вспыхивает возбуждение, трусики натирают мокрые складки.

— Потекла, Таша?

Мне не нужно отвечать. Да если и совру, Саша все равно почувствует. Его рука отпускает мои руки, и я тут же обнимаю его за шею, забываю, где мы находимся. Тем временем его рука спускается вниз, трогает грудь и живот сквозь одежды, затем исчезает под юбки платье. Горячая большая ладонь ложиться во внутреннюю сторону бедра, пуская импульсы в самый центр моего пожара.

— Пожалуйста, Саша, — умоляю его бессвязно.

— О, ты потекла, — с дьявольской улыбкой, Сашина пальцы оказывается во мне. Сначала один, затем он добавляет и второй палец. В салоне слышно наше частое и тяжелое дыхание и хлюпанье моей киски. — Хочешь мой член?

— Ещё…

— Я задал вопрос! — рычит Саша и укусил меня за шею. Я уже плыву на волнах удовольствия.

— Да, да, пожалуйста… Саша, пожалуйста… Ещё… — хнычу, сама умоляю его уже трахнуть меня. Меня не волнует, что мы на парковке, и что в любую секунду кто-то может нас застукать.

Саша прав. Мне тоже похуй на это! Только он имеет значения.

— Умница.

Миг и Саша врезается в мое тело. От каждого его толчка я бьюсь головой о дверь, пока Саша не замечает это и подстрахует. Он почти доводит меня, и когда я думаю, что он закончит свою пытку, Саша отступает. Его движение становиться медленными, а он сам выходит из меня, оставив во мне только кончик члена. А потом врезается в меня до звездочек перед глазами. И так раз за разом, пока не чувствую, как Саша получает свой оргазм. Теплая струйка стекает по моим бедрам, а Саша накрывает мое тело.

— Ты серьёзно? — кричу, не скрывая свою досаду. — Саша!

— Было охуенно, милая, — Саша приподнимается и целует мой нос. На губах легкая улыбка, его член все ещё во мне. И я жду, что он скажет, что это розыгрыш. Но время проходит, это не происходит. — А это, — он смотрит вниз, на месте, где мы соединены с ним. — Твое наказание, Таша.

Затем он покидает мое тело.

Вот так.

Он делает это так легко.

Я не верю своим глазам. Но это происходит.

Саша оставил меня без оргазма.

Неудовлетворенной. И жутко злой.

Татьяна

Облегчение. Вот что я чувствую, когда держу в руках тест на беременность в ванной комнате.

Одна полоска. И я не беременна.

И вместе того, чтобы испытать разочарование, нет. Я чувствую облегчение. И только после этого позволяю себя выдохнуть полную грудь кислорода. Все это время я задерживала дыхание, боясь, что мои подозрение подтвердиться.

Не знаю почему, но чувствую, сейчас не время для ребёнка. В моей жизни всё так шатко, и я не уверена, что смогу дать все этому ребёнку.

Да, в будущем я хочу родить одну или двух. Не важно как это будет, с помощью мужчин или медицины. Я подумываю об этом, когда контракт с Волковым придет к своему завершению.

Когда я уйду от мужчин семьи Волковых и буду собираться свое сердце, мне будет не до малыша. Откуда я знаю, что мое сердце будет разбито? Чувствую? Да.

Я люблю Даниила. Я влюбляюсь в Сашу. Это трудно признать даже самой себе. Но это так.

Мои невеселые размышления прервал возня за дверью. Успела только отвести руку с зажатым в кулак тест за спину, как дверь в ванную широко распахнулась, и на пороге появилось сначала Даниил, а затем Александр.

— Таня, посмотри, что принес дядя Саша!

Даня подошел ко мне ближе, и показал мне на свою игрушку, которую держал в руке. Это был маленький военный самолет. Протянув свободную руку, я раскрыла ладонь. Даня передал мне свою игрушку. На ощупь самолет был немного тяжеловатым, и смотря на восхищенные глаза мальчика, я не смогла сдержать ответную улыбку. Когда он улыбался, мой мир будто озарялся ярким светом.

— Он прекрасен! — Я бросила быстрый взгляд на Сашу, который стоял у двери. Он опирался плечом о стену, скрестив руки на груди и смотрел прямо на меня. Я крепко сжимала руку за спиной, взволновавшись. — Ты сказал волшебное слово своему дяде? — слова обращались к мальчику, но я не могла отвести глаза от его дяди.

Саша словно чувствуя мое состояние, или заметив мое волнение, хмурить брови.

Даня поворачивается к нему, хватает меня за руку и с широкой улыбкой обращается Саше:

— Спасибо, дядя.

— Не за что. — Саша обращает внимание своему племяннику. Улыбается одним губами. Затем оттолкнувшись от двери, идет к нам. — Прости, что не уделяю тебя много внимании, — говорит он, садясь на корточки, перед Даниилом и берет его за руку.

Я отворачиваюсь. Пытаюсь незаметно выбросить уже использованный тест в мусорную корзинку, пока мужчина занят с Даниилом. Вроде это у меня получается.

Затем мы перемещаемся в гостиную. Саша сегодня вернулся рано с работы. И кроме самолета, купил еще и большую мозаику. Мы расположившись на полу, рядом с диваном, начали вместе собирать.

— Кто-нибудь хочет выпить сок или ещё что-нибудь? — обращаюсь к своим мужчинам, когда глаза начинает уставать.

— Мне яблоко, пожалуйста, — тут же просит Даня.

— Хорошо, — затем я смотрю на Сашу, который не может оторваться от мозаики. Я уже заметила, как мужчина любит загружать голову.

— Мне вода.

Я киваю. Кроме яблоки и воды, я ещё набираю гранатовый сок каждому, чипсы, которые приготовила Василиса и этим добром возвращаюсь в гостиную. Если это увидела Галина Сергеевна, думаю, её хватила бы удар сердце. Она щепетильно относиться к тому, чтобы все питались за столом и в кухне.

Как по мне, у женщины слишком старые взгляда на многие вещи.

Время мы проводим весело. Много смеемся, наверное, этот дом не слышал такие смехи. Мозаика занял у нас почти час времени. Даня усердно помогал своему дяде. Как помогал? Скорее он мешал мужчине. А я сидела рядом, и наблюдала за мужчинами.

Но я часто ловлю на себя задумчивый взгляд Саши. И успешно игнорирую. Боюсь остаться с ним одна, когда нужно будет укладывать спать Даню. Боюсь мне не отвертеться от его вопросов, когда мы останемся наедине.

Затем, после игры, Саша был вынужден оставить нас. Даже в его законный выходной день, работа не оставляла его в покое.

— Давай мы пока здесь уберемся, — сказала я, встав с мягкого дивана. Устала. Что-то в сон клонить начало.

Даня соглашается со мной. Вместе мы быстро управляемся. Затем включаем телевизор. Даня выбирает мультфильм, мы не ждем, когда к нам присоединяется мужчина. Начинаем без него. Уже в середине фильма я не заметила, как заснула. Вроде только собиралась моргнуть, раз и я уже сплю.

Из сна меня вырвал нежное касание к щекам. Открыв глаза, увидела Сашу, который сидел перед диваном, на корточках. Фоном играет телевизор.

Я несколько раз моргаю, чтобы прогонять сон. Поворачиваю голову в сторону, где сидел Даня. И сейчас его там нет.

— Где Даня? — тру глаза. — И сколько вообще время? Кажется, я заснула. Не помню как, — добавляю уже шепотом.

— Вы оба спали, когда я смог к вам присоединиться. Я отнес его в его комнату. Затем вернулся за тобой, — мужчина не убирает руки с моей щеки. Он просто гладит костяшками пальцем скулы. — Извини, я совсем забылся с этой работой.

— Ничего, не извиняйся. Ты занимаешься своим любимым делом.

Мы с Сашей не разговаривали на личные темы. Я считаю, что они и на то личные, чтобы другие не лезли. И хоть мне интересно узнать про его жизнь, я пытаюсь не делать этого. Не надо мне много знать о нем, не надо нам эти разговоры по душам. Потому что наши отношение не такие близкие, чтобы мы вели себя, как настоящая пара. Разве не так?

Но давайте вернемся к тому, о чем говорил Саша. И да, я верю его словам. Так же я верю в то, что говорю сама. Александр мне кажется мужчиной, который занимается любимым делом. Не знаю откуда взялось это чувство, но это так.

Я пытаюсь встать, но Саша давит на плечо, тем самым заставляя меня остаться на месте. Затем он поднимается и поднимает меня на руки. От неожиданности я обхватываю руками его шею.

— Кажется ты устала, Таша.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня сжимать бедра вместе. Уверена, Волков отлично понимает, как действует на женщин его голос. Добавьте к этому ещё и его взгляд, полон желаний, страсти и обожании.

Я решаю не вступить с ним в ссору. Позволяю ему отнести себя в комнату. Только не к себя, как я ожидала. Саша направился в свою комнату.

— Саш, что ты делаешь? — я испуганно смотрю по сторонам, словно остальные члены в доме могут нас увидеть. В такое время на втором этаже не бывает никого, кроме нас троих.

— Собираюсь залюбить одну упрямую женщину, — в своей комнате Саша опускает меня в постель.

— Боже, Волков, за стеной спит ребёнок, — я пытаюсь обойти фигуру мужчины, но кто мне дает?

— Трусишка.

Его ладони ложиться на мою талию, обнимают. Лопатками касаюсь мужской груди, а руки опускаю поверх Сашин.

— Мы уже занимались сексом несколько раз, Таша. И заметь, даже в ванной комнате, в твоей и моей, — спокойно замечает он, чем ввергает меня в краску. Я все помню, но каждый раз смущаюсь, как школьница.

— Это… это…

Пока я пытаюсь найти отговорку, и не обидеть при этом Сашу, Волков разворачивает меня к себе лицом.

— Или ты что-то от меня скрываешь? — становиться мгновенно серьёзным.

— Что?

Вдохнув, Саша вытащил из кармана руку, зажатый в кулак. И когда он раскрыл ладонь, перед глазами на мгновение потемнело.

— Мне казалось, мы доверяем друг другу, — сказал с укором.

И почему-то я разозлилась. Что он хотел от меня?

— Это тебя не касается! — Я вырвала из его руки тест, который я отлично помню, выбросила в мусор. — Ты теперь за мной следишь? Что?

— Таша…

Я не дала ему вставить свои пять копеек.

— Разве я не имею право на личное пространство? В нашем договоре об этом не было речи!

— Таша! — Схватив меня за плечи, Саша встряхнул меня, как тряпичную куклу. — Да услышь ты меня, наконец! Я твой мужчина. Мы партнеры. И я имел право об этом, — кивок подбородком в мою руку, где я сжимала злосчастную тест. — Даже если результат будет отрицательным. Разве я не имею право, когда это я трахаю тебя?

— Мы даже не планировали его.

Не знаю, что я хотела этим сказать. Я уже жалела, что накричала на него.

— Но ты хочешь.

— Не сейчас.

— А когда?

Я замолчала. Ну не говорить же ему правду.

Но Саша сам уже обо всем догадался.

— Ты бы утаила от меня новость о том, что я стану отцом, если этот тест показал две полоски, верно? — Я опустила глаза, пристыженная. — Черт, Таша! Что мне сделать, чтобы ты мне доверилась? Чтобы доказать, что ты мне не безразлично?

Я покачала головой. Его слова, они не складывались у меня в голове.

— Так не правильно.

— Где?

— Что?

Я даже запнулась о невидимую преграду. Его вопрос прозвучал так резко и неожиданно, что появилось ощущение, будто я сама с собой разговариваю.

— Где написано, что правильно, а что нет, Таня? — Александр смотрел строго, между его бровей появилась складки, отчего мне захотелось их разглядеть. Даже кончики пальцев покалили.

— Александр...

— Это не ты так считаешь, — уверенным тоном он прервал меня. — Кто-то вбил тебя в голову херню про то, что правильно и что неправильно. И знаешь, то, что происходит между нами, это правильно. Только мы сами решаем, что для нас правильно! — с каждым словом он сократил между нами расстояние, пока не оказался совсем близко.

— И... — намочила губы, от волнения ладони вспотели, — и что между нами?

— Притяжения. Страсть.

Я нахмурилась. Это не было поводом того, чтобы я согласилась заняться с ним сексом.

— Этого не достаточно, — тихим голосом.

— Да, не достаточно. А вот это, да.

И мужчина не дав мне осмыслить его слова, потянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. Глубоким. Жадным.

В нем не было нежности. Только потребность. Желание присвоить.

Саша присваивал мое сопротивление. Все мои аргументы. Я перестала сопротивляться, поддалась его губам. Его ласкам. Рукам, которые блуждали по телу, срывая с меня одежды.

Я не помню, как оказался голой, как мы оказались у кровати. Поцелуй вытеснил все ненужные мысли с головы прочь! Для Александра я была как отрытая книга. Он знал, как на меня действует его близость.

Нет, он отлично понимал, что мои оправдания даже для меня звучит жалко. Не достаточно убедительно, чтобы мы оба поверили.

Его признание висели между нами, электризуя воздух. Накаляя обстановку между нами.

Сегодня ночью Саша измучил меня. Мне пришлось вымаливать у него свое освобождение. И я не была уверена в том, что нас не услышали домочадцы. Но стыдно не было. Мне не было до этого.

Когда мы закончили, когда Саша отпустил меня в душ, было четыре часа утро. Я удивилась, как мы удержались столько времени. Но я устала настолько, что силы хватило только на то, чтобы принять душ и рухнуть в постель, прямо в объятия мужчины.

Не знаю, как я смогла, но около шести утра, мне хватило на то, чтобы проснуться, разбудить Волкова, и умолять его освободить мою комнату.

У Даниила была привычка иногда приходить ко мне в комнату утром.

Надеюсь, мы держим наши отношения в тайне от мальчика.

Александр

Таня избегает меня. Я не думал, что будет так трудно убедить её, что я не вру. Что я не такой, как её бывший муж или, как друг её бывшего мужа.

Таня боится. В первую очередь себя и тех чувств, которые она запрещает себя испытывать. Я не думал, что Гончарова будет такой упрямой женщиной, которая будет жить только по правилам, которые навязывали ей общество.

Мне нравится укрощать её. Но не хотелось давить на неё. Тогда она быстро сломается. Таню легко сломать. Уверен, если я начну давить на неё, она согласиться быть со мной. Но тогда она будет уже не прежней Таней.

Я помню, какой она была, когда была ещё замужем за Кузнецовым. Зажатая, с приклеенной улыбкой на губах. Готовая терпеть насмешки свекрови, которая не упускала момент, чтобы унизить свою невестку перед обществом. А Таня принимала это, как порядок вещей.

Мои мысли прерывает стук в дверь. Я позволяю секретарше войти.

— Александр Евгеньевич, — она ставит передо мной чашку кофе и утреннюю газету. — Сегодня у вас в одиннадцать встреча с клиентами. А так же обед с партнерами из Японии.

— Хорошо. Скажите Ковалевскому, чтобы он зашел ко мне перед встречей.

Осталось одна не решенная проблема. И после этого я могу позволит себя расслабиться.

Марат приходит ко мне через час. Его офис в другом крыле здании. И сейчас Ковалевский выглядит не очень.

— Как обстоять дела в новом филиале?

Марат садиться передо мной. Держит руки в карманах брюк, и чем-то задумывается.

— Там все хорошо. Ты зачем меня звал?

— Как продвигается дело с Меленчуком? — Я уже не терпении, когда этот ублюдок ответить за все, что сделал. Он смел унизить Таню. И если бы я закрыл глаза на то, как он ранее шантажировал её, но этот его поступок, как и поступок жён Кузнецовых, я не собирался спустить с рук. И дело против него уже запушен.

— Меленчук уже получил иск от суда. В СМИ проскочила новость о том, что он донимал официантку в клубе, когда был пьян.

Я должен удовлетвориться этим. Потому что механизм уничтожит Меленчука уже запущен. Но я пока не ощущаю радость или удовлетворение. Мне это мало. Я не успокоюсь, пока не уничтожу его полностью.

— А что касается Кузнецовой?

— У них появились некоторые проблемы в бизнесе. Несколько крупных партнеров отказались с ним сотрудничать. Акции их кампании падает с каждой минутой. Если и так пойдет дальше, думаю, акционеры поднимут вопрос о выборе нового директора.

Пока Марат излагает свою работу, я вижу, как блестит его глаза. Как азарт захватывает Ковалевского. Он любит свою работу. Любит, когда люди становиться его марионетками, а он может с легкостью играть с их жизнями. Эмоциями.

Так же от моего внимания не ускользает тот факт, что он все время крутит в пальцах свое обручальное кольцо, которое не снимает уже несколько лет, хотя он уже давно разведен. Он так делает, когда волнуется, или чем-то озадачен. Но сейчас я не вижу в нем и того, и другого. Значит, дело в другом. Но я не хочу вмешиваться в его дела. Захочет, сам поделиться.

— Хорошо. Держи меня в курсе дел.

— Тогда встретимся в пятницу, на ринге? Я должен набить твою рожу. Я хочу отомстить за подпорченное лицо, — он оскаливается, показывая рукой на свое лицо. На разбитую губу и на синяк под глазом.

Я усмехаюсь.

— Ты уверен, что сможешь меня победить? Тебе не победить меня, Ковалевский, как ни пытайся.

— Мы это ещё посмотрим.

Один раз в неделю мы встречаемся с ним в спарринге, чтобы выпустить пар. Не сказать, чтобы каждый раз кто-то из нас побеждает. Скорее это будет ничья. Но все же мы не теряем надежду, что выиграем друг друга.

Спарринг я начал заниматься после смерти брата. Это отвлекал от ненужных мыслей в голове. И помогал как-никак остаться на плаву, и не сойти с ума.

А так же Таша.

Может я сумасшедший, но мысль о ней как-то успокаивает меня. И с первых минут нашей встречи, я не забывал о ней. Каждую свободную минуту, нет, секунду думал о ней. О том, как она будет моей. Как я буду любить её тело. Боготворить. Трахать.

О, последнее мое любимое дело. Я фантазировал, как беру её. Долго. Грубо. Жестко. Я был одержим идеей сделать её своей, даже когда она была замужем.

Можно ли меня считать психом, если я признаюсь, что следил за ней? Приставил к ней своего человека, или сам следил, когда у меня появлялся свободное время? Может быть. Мне все равно на общественное мнение. Мне важно только она и её мнение. И даже её чертовы тараканы, которые отравляет её жизнь.

Когда месяц назад я нашел этот чертов тест на определения беременности, я ощутил разочарование. Не то, чтобы я хотел детей. Но когда она сказала, что не хочет детей, я разозлился. Я представил себя её с моим ребёнком в её животе. И это идея не оставляет меня в покое уже месяц. И с тех пор Таня строго следит за тем, чтобы я пользовался презервативом. Мне не нравится любая преграда, когда я в ней, но как я уже говорил, Таня чертовски упрямая, если выбила себя в голову что-то.

Конечно, бывает, я ломаю её сопротивление, и использую каждую возможность, чтобы кончить в неё и оплодотворить моим ребёнком. Тогда она просто ворчит, как старушка.

Мне нравится просыпаться с ней вместе. Даже если это означает, что она выгоняет меня или сама спешит покинуть мою постель. И аргументирует это тем, что Даня может искать её в любое время. Хотя он перестал ломиться к ней, как вор и забираться к ней в кровать.

Звонок от Тани настигает меня, когда я собираюсь на обед с партнёрами с Японии. Обычно она не звонит мне сама. И это немного настораживает меня. Я смотрю на часы, отмечаю, что она в это время должна быть ещё в школе.

— Да?

Я не сразу понимаю, что она говорит. Она плачет, заикается, кричит что-то, имя Дани всплывает несколько раз.

— Успокойся, и расскажи, что случилось! — рявкаю на неё, потому что терпение на исходе. По спине пробегает холодок, сердце учащается. Кажется, даже мой просторный кабинет сузился. И теперь будто давит на меня.

— Даня… — Таня громко шмыгает носом. — Его сбила машина. Саш, слышишь, Даню сбила машина.

Татьяна

— Саш, слышишь, Даню сбила машина.

Я пытаюсь успокоиться, но рыдания врывается из меня, когда Даня не открывает глаза. Мы уже на полпути в больницу. И я очень боюсь, что с ним может что-то случиться.

Во всем виновата я. Если я не была так резко с ним, ничего этого не произошло бы.

Что со мной случилось бы, если я согласилась с ним? Ну или сделала видимость этого? Но нет же, нужно же было мне и тут упрямиться.

Когда на последнем уроке он с Мишей начал мешать мне провести урок, я подошла к ним и спросила, что они обсуждает.

— Скоро моя мама принесет мне сестренку. А Даня говорит, что вы тоже принесете ему сестренку.

Я сглатываю вязкую слюну и смотрю на Даню, который смотрит на меня просящими глазами. Я сглатываю несколько раз, прежде чем ответить обоим мальчикам. И конечно, весь класс сейчас наблюдает за нами.

— Даня, откуда ты взял это? Я просто твоя классная руководительница. И потом, неуместно говорит такие вещи за уроком.

Пытаюсь включить строгую училку, как иногда обзывает меня Саша, когда я ругаю его. Но этих мальчиков ничем не берешь. Вот и сейчас, Даня вгоняет меня в краску. Открывает перед классом мою частную жизнь. И мой секрет открывает.

— Ты живешь с нами. Спишь в одной постели с моим дядей. А значит, ты можешь подарит мне сестренку.

— Даниил!

К сожалению, это была правда из уст ребёнка.

На слова Дани весь класс захихикал. Конечно, он заметил, как я выхожу из комнаты его дядя, или наоборот, как он выходит из моей. И детей в наше время не так легко обмануть. Даня уже знает, откуда берется дети.

Я пощипываю переносицу. Голова резко заболела.

— Даниил, я не сплю в одной постели с твоей дядей, — рявкаю через стиснутые зубы. Как объяснить ребёнку, чем мы занимаемся? — Хватит обманывать друзей этой ерундой!

— Да, хватит нас обманывать, — вмешивается Миша. — Твоя мама умерла, значит, никто не может подарить тебя сестренку.

— Нет, может. И я не вру. Это Таня! — Даниил тычет в меня пальцем. Его голос с каждым словом переходит в крик. — Это ты врушка! — обращается ко мне. — Ненавижу тебя. Ты обещала мне. Ты врунья, как они!

Затем он выбежал из класса. За ним и я. Но до того, как я перехватила его, стало поздно. Даня выбежал в дорогу, охранника не оказалось в это время на месте, и никто не смог остановить его. Водитель последний момент успел затормозить, но все же немного зацепил мальчика.

И теперь мы ехали в больницу, на скорой помощи. А за нами охрана Волкова.

В больнице нас быстро приняли, потому что Александр уже был здесь и обо всем договорился. Нам запретили войти вместе с Даниилом, и велели ждать доктора. Александр сидел, а я не знала куда себя деть. Не могла усидеться на месте.

Пока мы ждали доктора, к нам подошел полицейский из школы. Я настолько заволновалась, что дышать стало трудно. Поэтому Саша велел медсестре вколоть мне успокоительное, а сам пошел разбираться с последствиями возникшей проблемы.

Когда я вышла из процедурной, Саша как раз заканчивал с объяснительными. Я опустилась на стул и тихо глотала соленые слезы.

— Все будет хорошо. С Даней все хорошо, — Саша сел рядом, сжал мою руку в своей ладони. Я не сдержалась, уткнулась носом ему в плечо, сдерживая рыдания из последних сил.

— Я виновата во всем, — сипло призналась я. — Только я.

Чисто сердечно признаться, я не успел. Вышел доктор. Мы оба подскочили на ноги, чтобы у меня даже закружилась голова. Но Саша вовремя приобнял меня за плечи.

— Как Даня?

— Как мой племянник? С ним все хорошо?

Доктор снял маску, устало вдохнув.

— С мальчиком все хорошо. Легко отделался.

— А почему он тогда потерял сознание? — спросила я. — Разве так бывает, если все хорошо? Вы уверены? — засыпала доктора вопросами.

— Мамочка, успокойтесь. Такое бывает. Ваш сын сильно испугался, поэтому организм решил вырубиться. — Я не стала поправить доктора. — Только вывихнула лодыжку, и поцарапала руки и ноги. В целом все хорошо. Можете не волноваться.

Я громко выдыхаю, закрываю рот и просто отворачиваюсь. Утыкаюсь лицом в грудь мужчины. Мне нужно успокоится, если не хочу напугать его еще больше.

— Мы можем войти к нему?

— Он просил только своего дядю.

Доктор уходит, оставив нас. Я ошарашена. И не знаю куда деть себя, от неловкости.

— Я зайду к нему, а после ты. Хорошо? — Я только киваю головой.

Сердцем чувствую, что так не будет. Не хочет он меня видеть. Обидела его очень. И стыдно мне. Обидела, да и из-за меня он попал сюда.

Вывих лодыжки? Должно быть ему было больно.

Я медленно сажусь и благодарю Бога за спасение Дани.

Я не слежу за времени. Но по ощущением прошло вечность, когда Саша, наконец вышел от Дани. Я подрываюсь, хочу пройти к нему, но Саша хватает меня за локоть. И когда я смотрю ему в лицо, сердце опускает вниз. Его лицо мрачное, а глаза темные.

— Вы свободная, Татьяна Николаевна.

Кажется, мое сердце перестало биться.

— Ч-что?

— Спасибо вам за работу, но больше мы не нуждаемся в ваших услугах репетитора и няни. Я увольняю вас. Расчет вы можете получит у Галины Сергеевны. Охрана на сегодня под вашим распоряжением, чтобы доставить вас домой.

Я гулко сглатываю, не веря своим ушам. Он сейчас все это серьёзно? Он серьёзно увольняет меня?

— Н-но контракт…

— Послушай меня, — Саша встряхивает меня, и передо мной появляется жесткий бизнесмен Александр Евгеньевич, каким он был первые время нашей сделки. — По контракту ты должна была помочь Даниилу с окружающей его средой. А не попытаться убить его! На твоем занятии все это случилось, и лучше благодари высших сил, что я не засудил тебя.

— Саша, я не…

— Александр Евгеньевич, — прерывает он меня громко.

— Но…

— Ты хотела, чтобы я оставила тебя в покое. Джин услышал твое желание. На этом все.

Затем он отпускает мою руку, и исчезает в палате своего племянника. В моей груди медленно появляется пустота. Нет, не появляется, он и раньше был. Но из-за событий последний месяцев, я забыла о нем. И сейчас эта пустота зияет, как дыра.

Я не позволяю себя хандрить или же плакать. Взяв себя в руки, выхожу из больницы. Как Саша, то есть Александр Евгеньевич обещал, охрана и водитель ждет меня там. Сначала мы едем к нему в дом. Меня встречает Галина Сергеевна, которая уже успела собрать мои вещи, и вставить чемодан на пороге.

— Вот это твое зарплата, дорогая, — женщина не скрывает свое ехидство в голосе.

Я беру конверт, даже не открываю, чтобы посчитать. Я верю Саше. Он был всем, но никак жадным начальником.

— Куда? — когда я пытаюсь пройти, Галина Сергеевна преграждает мне путь.

— Хочу убедиться, что вы все собрали, — на удивление мой голос звучит спокойно, будто в душе у меня ничего не горит.

— Я всё собрала! Ты не можешь! — истерично звучит её голос. Но когда я оказываюсь в гостиной, навстречу ко мне входит незнакомая мне женщина. И на ней только рубашка Саши.

В гостиной кроме нас троих, никого. Даже Василиса Федоровна и Карина не видно.

— Галина, кто это?

— Елизавета, эта бывшая няня Даниила Алексеевича.

— Разве Сашенька не уволила её? Что ей надо?

Эти двое ведут себя так, будто меня здесь нет. Но мне большего не надо. Я увидела все, что должна была. Хмыкаю про себя, окатываю эту девушку внимательным взглядом, а затем, поворачиваюсь и покидаю этот дом.

Навсегда.

Александр

Даня засыпает после обезболивающих. Он не плакал, когда медсестра вколола ему укол. Только перед сном он спросил, куда ушла Таня. Я не ответил. После его рассказа, я понял, что не смогу удерживать Таню, если она сама этого не хочет. Может я был жесток с ней, когда увольнял её. Но по-другому не мог. Таня сама должна понять, что хочет. Что испытывает ко мне, и дать нам шанс, если хочет.

Я стою перед окном и смотрю на ночной город. Здесь особа ничего не увидишь. По моему настоянию, Даню решили держать одну ночь. И завтра нас выпишут.

Телефон в кармане брюк вибрирует звонком. Я не медлю, когда вижу экран телефона.

— Да?

— Мы все сделали, как вы велели, Александр Евгеньевич. Только сейчас Татьяна Николаевна вернулась домой из подруги, — отчитался охрана, который я нанял следит за Таней.

— Хорошо.

Я отлично знал, что делаю ей больно, когда гонял от себя. От нас. Но она сама не оставила другого выбора.

Выбери нас, Ангел. И я все сделаю для тебя, чтобы ты никогда не жалела о своем решений, милая.

Татьяна

Первая неделя была адом для меня. Я ничего не знала о состоянии Даниила. Как он, что с ним. Неизвестность убивала. После того, как Саша выгнал меня с больницы, на следующий день я пошла туда, но оказалось, что мальчика уже выписали. А на мои вопросы никто не ответил. Я не была родственником для Дани, поэтому мне отказали дать какое-либо информации.

В школе все узнали про случившегося. Мне сделали выговор. И там же мне сообщили, что Даня теперь в больничной, и когда вернётся в школу, не знают. До окончания учебного года осталось меньше месяца.

Я не знала, что в уме Саши. Зачем он так со мной поступил. Я задавала себя этот вопрос уже миллион раз.

После недели я приняла его решения. Казалось, я готова забыть о нем. Разве я не должна была радоваться? Ведь я знала, что итог будет таким. Более того, я сама хотела уйти. Так в чем же теперь дело? Почему я тоскую по Медведю? Почему мое сердце болит, когда думаю о нем?

Когда уходила из его дома, была уверена, что проведу все свои ночи в холодной постели, одна и буду жалеть себя. Буду плакать в подушку. Но ничего такого не случилось. Дом встретила меня холодом и непривычной тишиной. До самой ночи я делала в доме уборку, везде запылилось в мое отсутствие. В школе все косо смотрели на меня, шептались, когда я отворачивалась к ним спиной. Если раньше такое положение дел меня пугал и нервировал, то сейчас мне не до них.

Только потеряв то хрупкое счастье, что обрела, я поняла, как была идиоткой, когда не дала шанс Александру. Но что теперь думать об этом, верно?

— Я тебя точно не стесню? — В который раз задаёт один и тот же вопрос Лера.

— Прекращай, квартира двухкомнатная, конечно, не твои хоромы, но мы оба поместимся, — отбиваюсь от неё. Лера вздыхает.

— Если бы не эта дурацкая ситуация с трубой, я не пришла бы, — объясняет она.

— Ничего, оставайся столько, сколько хочешь. Я все равно одна живу, а с тобой хоть время быстро пройдет.

Смотрю на подругу и хочу присоединиться к ней. Сейчас особенно остро хочется забыться. И хоть алкоголь только временное решение, но даже этому была бы рада. Но нельзя. Теперь, когда я прохожу лечение против своего «бесплодия», я должна забыть о них.

Лера запирается в своей комнате и до вечера не выходить оттуда. Даже на работу не спешит, что удивительно для неё. Это не похожа на Валерию, которую я знаю. Но не решаю малодушно промолчать. Мне бы своими тараканами и проблемами решить, что делать.

— Давай сходим в клуб? — предлагает Лера на следующий день. — Наши сегодня в Москве, отмечает день рождение.

Я только киваю головой. Я слушаю Леру, но не слышу. Нужно что-то делать со своей апатией.

— Хорошо, давай сходим.

В клубе мы сразу находим старых друзей. Костя, Антон, Вика, Эмиль, мы все выросли в одном доме. С пленок знаем друг друга, но во взрослой жизни потеряли связь. Я смотрю на них и в который раз убеждаюсь, как сильно я растворилась в браке. В Викторе, который запрещал мне видеться с друзьями. Принимала его запреты, как должное.

Мы сидим, вспоминаем детство. Парни знакомить нас со своими избранницами, девочки пока не успели выйти замуж. Из компании только я одна вышла замуж и одна девочка, которая сегодня не смогла приехать.

— Я открыл свой бизнес. Правда, сейчас некоторые трудности, — делиться с нами Костя. — Но ничего, где наша не пропадал, прорвемся!

Рядом с ними я забываю про свое горе. Отвлекаюсь, делюсь своей жизнью. Оказывается многие в курсе моей ситуации. Меня не трогает их жалостливые лиц, потому что мне плевать на Виктора и наши отношение. Я забыла его. Прорвалась из наших отношениях. И благодаря Саше.

В какой-то момент мой затылок начинает жечь. Поднимаю голову и верчу по сторонам, но не нахожу источник своего волнение. Здесь полно народа, и это может быть кто угодно.

— Разве это не Тарасов?

— Где? Точно Тарасов, — шепчутся парни, обсуждая какого-то Тарасова. Видимо крупная шишка, раз парни за столом заволновались.

— Он идет в нашу сторону? — недоумевает один из них.

Я поднимаю голову как раз в тот момент, когда рядом с нами, точнее с Лерой выровняется высокий мужчина, восточной внешностью, который кажется мне смутно знакомым.

— Всем добрый вечер, — звучит бархатный, густой голос. Я замечаю, как Лера неестественно замирает, а после стремительно бледнеет. — Вы не будете возражать, если я украду вашу подругу на пять минут? — обращается к Эмилю, который сидит рядом с ней. Его рука свободно лежит на плече подруги.

— Д-да, конечно.

Но мужчина уже не слушает его. Хватает застывшую Леру под локоть и уводит за собой.

— Что это было?

— Они знакомы?

— Таня, ты что-то знаешь?

— Вот же чертовка, могла познакомить нас с ним.

Я не знаю, почему все за столом так зашумели. Но ещё не скоро закрыли тему Тарасова, который, оказывается тот ещё шишкой.

— Давайте лучше танцевать, — предлагает Вика.

Я не хочу сидеть здесь в одиночке, поэтому сразу соглашаюсь на эту идею. Но беспокойство за подругу не отпускает.

К тому времени, когда парни присоединились к нам, они изрядно успели выпить. Они жмутся к нам, позволяет себя вольности, забыв, что с ними ещё их девушки. Если раньше не обращала на это внимания, — ведь что случилось, мы же росли вместе, но сейчас это вызывает у меня отторжение. Они не Саша. Руки, которые трогает меня, не желанные. Но я приказываю себя успокоиться. Я все сама выдумываю. Нужно просто смотреть на это проще. И перестать думать об одном Медведе.

Парни крутить меня вокруг своей оси, и когда я останавливаюсь, вижу перед собой Волкова.

— Уже галлюцинации начались, — бубню себя под нос, и опустив голову, быстро покидаю танцпол. Мне срочно нужно в дамскую комнату.

В туалете запираюсь в кабинке и даю волю слезам, которые жгли глаза весь вечер. Момент, когда у меня случилось галлюцинация может прорвал мою барьеру. Не знаю, но слезы не могу остановить.

— Мужчина, что вы делаете? — слышу возмущенный голос. — Это вообще-то женский туалет!

Быстро стираю слезы, которые бегут с глаз. Но замираю, когда слышу знакомый голос:

— Пошла вон!

Этот голос я не смогу ни с чем перепутать. И чтобы убедиться, что я не сошла с ума, быстро открываю замок. Не успела толкнуть дверь, как она сама поддалась.

— Саша…

Не знаю, что это: галлюцинация, как я была убеждена, или правда. Но Саша, который стоит передо мной, не спешит исчезать.

— Я позову охрану, — вникает в мой разум голос той женщины. А затем хлопок двери. Наконец, мы с Сашей остались наедине.

— Что случилось? — Саша подходит ко мне. Он делает только шаг, но и этого хватает, что сократить то жалкое расстояние между нами. — Почему ты плачешь? Обидел кто?

Саша хмуриться. Его тело напряженно застыло.

— Та-ня… — начинает грозно, но я поддаюсь вперед, встаю на носочки и обнимаю его за шею. Утыкаюсь носом в его шею, и глубоко дышу, вдыхаю его запах.

— Я соскучилась, — вырывается из меня с всхлипом. — Я так соскучилась, Саша. Почему ты выгнал меня?

— Если соскучилась, почему не позвонила? — Крепкие руки обвиваются вокруг моей талию, обнимают крепко.

— Ты же выгнал. А ещё, — вспоминаю девицу, которую встретила у него в доме в тот день, и отстраняюсь. — Кто была та девушка?

Я, конечно, соскучилась, но сейчас, когда вспомнила её, вернулась злость на него. И это ещё я должна была позвонить?

Саша хмуриться, смотрит на меня строго, словно я несу бред.

— Какая девушка?

— Не притворяйся, что не понимаешь. Елизавета. Она встретила меня в тот день. Вы встречаетесь? Тогда зачем ты здесь?

— Я не знаю, о ком ты говоришь, но обязательно выясню. А теперь иди сюда и продолжим тему, как ты соскучилась по мне.

Саша хватает меня за предплечье и тянет к себе. Обнимает за талию, гася мое сопротивления и вместе мы выходим из туалета. Александр уверенно ведет меня на второй этаж, в вип кабинки. Я ожидала увидеть здесь его коллег, партнеров, да кого угодно. Но в кабинете мы оказались одни.

— Иди сюда, покажешь, как соскучилась.

Я молчу, когда Волков усаживает меня к себе на колени. Так же молчу, когда его руки уверенно исчезает под платьем, трогает бедра, отодвигает белье. Даже сейчас он думает только об одном.

— Говори, — прерывает он мою борьбу самим собой. Я смотрю на него, и всем видом даю понять, что не понимаю его. — На твоем лице все написана. Ты чем-то недовольна. Думаю, причина я. Поэтому говори, потом будет не до разговора.

Вот все он знает. Но не понимает. Или он притворяется?

— Ты и вправду не понимаешь?

— Я ожидаю, что ты просветишь мне то, о чем я не знаю, — хоть Саша и серьёзен и собран, но его руки живет своей жизнью. Трогает складки, заставляя меня сбиться с мыслей.

— Для начала прекрати, — накрываю его руку через одежду. — Мы не виделись десять дней. Ты меня выгнал. И теперь, первое, что ты делаешь, лезешь ко мне в трусы! Я призналась, что соскучилась, а ты просто проигнорировал это. Я не знаю, что и думать, Волков. Что между нами? Я для тебя просто игрушка? Одна из покоренных вершин?

Саша резко сбрасывает мою руку, крепко сжимает бедра и талию, заставляя меня заткнуться.

— Ты для меня не игрушка. Кажется, я уже не раз говорил, кто ты.

— А кто я? Я не знаю, кто я для тебя.

— Моя женщина.

Вот так двумя словами Саша удивляет меня. Шокирует. И затыкает рот. Я открываю, не знаю, что хочу сказать, возразить, но не нахожу слов. Закрываю и открываю, как рыба.

Он и раньше говорил это. Но я не придавала этому значение. Думала, он так говорит, потому что между нами контракт, которую мы с ним заключили. А сейчас? Что сейчас изменилось? Что заставляет меня думать, что он искренен?

Его тон. Его взгляд. Его напряженное тело.

Когда это изменилось? Почему я пропустила момент, когда это мужчина стал неотъемлемой части моей жизни?

— Это все или будут ещё вопросы?

— Да.

— Какие? Будут ли у нас свадьба? Наденешь ли ты свадебное платье? Сколько у нас будет детей? Будет ли у нас «долго и счастливо», как в сказках? — дразнить он меня.

— Да ну тебя, — толкаю его в плечо. Из меня вырывается смешок.

— Я тоже скучал по тебя, если тебе это интересно, — Саша трогает меня за щеку.

— Зачем тогда…

— Я думал, дать тебя немного времени, чтобы ты осознала свои чувства. И хочешь ли ты остаться со мной. Когда Даня рассказал, что случилось, я понял, что не смогу давить на тебя. Признаю, я тебя хотел подкупить с помощью него, но в тот момент, когда услышал его рассказ, понял, что ты упрямая, чем я думал.

— И ты отпустил меня, — заканчиваю за него.

— Пришлось. Если это был мой выбор, я запер бы тебя в доме и никуда не отпускал.

— Нет, я на такое не подписывалась, — пытаюсь разрядить обстановку, но Саша мою шутку не оценил.

— Таня, я люблю тебя. — Мое сердцебиение учащается, будто я пробежала километр. От его признания просыпается внутренняя девочка. — Пожалуйста, выйти за меня. Я не буду обещать, что все у нас будет хорошо. Потому что элементарно я не знаю, что нас ждет завтра. Все, что я могу обещать, так это, что сделаю тебя счастливой.

— Я боюсь. Что если и этот брак развалиться? Что если Виктор и его семья были правы? Что я не смогу тебя сделать счастливой?

— Мне плевать на них и на их мнение. Мне важна ты. Твой ответ?

Я думаю минуты. Взвешиваю за и против.

Собственно, у меня нет возражений.

— Да, я согласна.

— Обещаю, ты не пожалеешь об этом.

Татьяна

Дверь приоткрылась и показалась лицо мужа. Увидев, что наш сын сладко спит, Саша вошел в комнату. Подошел к нам и обнял меня сзади. Его руки легли мне на живот, а подбородок оказался у меня на плече.

— Извини, я не услышала, как ты пришел, — шепотом сказала я. Наш трехмесячный сын очень ярко реагировал на шум. И спал он чутким сном, мог несколько раз просыпаться по ночам, не давать нам отдохнуть. Если мы с мужем уже привыкли к капризам нового члена нашей семьи, то наш старший сын, Даниил не мог. Чаще он просыпался с плохим настроением, потому что младший братик не давал и ему спать.

Не знаю, что это было: связь между ними или чудо, но иногда Артёма мог уложить только Даня.

Я хорошо помню тот день, когда эти двое встретились. Кажется, это было ещё вчера. И это была любовь с первого взгляда старшего брата и младшего. Сказать честно, мы с Сашей волновались, как будет реагировать Даня на младшего брата, но он нас удивил.

В тот день Саша пришел с Даней в больницу, чтобы проведать нас. Я кормила Артёма, когда они вошли в палату. Муж ушел от меня несколько часов назад, и теперь выглядел уставшим. Он, как и я, всю ночь не спал, был рядом со мной, даже потребовал, чтобы его пускали ко мне, когда пришло время рожать. Но я в этом вопросе была непреклонно. И вот они подошли ко мне.

Саша помог Дане сесть на краю постели. С видом взрослого человека, Даня несколько минут внимательно вглядывался в лицо своего братика, а потом выдал вердикт:

— Когда Артём вырастет, я научу его играть в футбол.

Напряжение, сковавшие два взрослых в этот момент, будто исчезло с этими словами. И имя для ребёнка появилось. Мы с Сашей без слов согласились с выбором Дани.

— Устала? — голос мужа прервали мои мысли. Я повернула голову, уткнулась носом ему в щеку.

— Щекотно, — улыбнувшись, немного отстранилась. — Идем, я нагрею ужин. Извини, мы не дождались тебя.

Сегодня Даня вернулся из школы без настроение, а когда я спросила, что случилось, он скрылся в своей комнате. Конечно, отказался мне отвечать. И этот момент я собиралась поговорить с мужем за ужином.

— Давай я сам.

После того, как я рассказала мужу все, что случилось в его доме, три года назад, он первым делом отчитал Галину Сергеевну, и конечно, уволил. Я не хотела быть причиной того, что эта женщина осталась без работы, но тут муж был непреклонен. Он не слышал никого, действовал категорично. И Елизавете запрещал приходить к нам, искать встречи с ним или с Даниилом. Я рассказала все, что знала и что услышала от Дани. Саша был очень зол, когда узнал об этом.

И теперь новой экономкой нашего дома являлась Василиса Федоровна, но она отпросилась на выходные к своей семье. Карина уволилась полтора года назад, вышла замуж за военного и сейчас я не знаю, где она. Последний раз, когда я связалась с ней, это был город Рязань.

Саша не позволил мне суетиться, усадил меня за стул и сам делал все. Я просто наблюдала за ним. Наблюдая за тем, как перекатывается мышцы под рубашкой, на сильные руки мужа, который орудует ножом, я забыла про усталость.

— Милый, думаю, тебе стоит поговорить с Даней, — сказала я, когда передо мной оказался черный чай. После родов именно чай стал моим любимым.

— А что с ним? Учителя жалуются? — Он присел рядом, а не напротив. Он всегда так делал, когда мы оказывались наедине. Обнял меня за талию, привлекая к себе. Я не отказалась, опустила голову ему на плечо.

— Нет, никто мне не жалуются. Сегодня он вернулся со школы в плохом состоянии. Я поинтересовалась, что случилось, он не ответил, а закрылся в своей комнате. Думаю, тут я не смогу ему помочь, только ты.

— Да? — Муж удивился. — Поделишься своими сомнениями?

— Лучше не надо. Только будь с ним аккуратней, хорошо?

Александр

Переодевшись, поцеловал жену в лоб, и покинул нашу комнату. Оказавшись перед дверью Дани, постучал, и только услышав его разрешение, вошел. Он сидел перед компьютер, играл, не замечая меня. Я сел на его кровать, и ждал, когда он обратить на меня внимание. С каждым днем его характер становиться тяжелым, и мне это напоминает мне Алексея.

Прошел десять минут, прежде чем Даня вспомнил, что я здесь. Не выключая игру, повернулся ко мне. Мне казалось, я смотрю в глаза своего брата, настолько он был похож на него.

— Мама говорит, что ты отказалась ужинать. Да и вообще, что это? Хочешь, чтобы мы забрали у тебя компьютер?

Я старался оставаться серьёзным. Мы не ругали его, не давили, но я стал замечать, что в последние время он изменился.

— А с каких пор ты стал подкаблучником, пап?

— Следи за языком, ты ещё мелкий для таких разговоров!

— Прости, не хотел.

— Расскажешь, что происходит? И мы попытаемся решить твою проблему.

Через час я вышел из его комнаты. «Проблемы» Дани до смешного был легким. Точнее, не было никаких проблем, если смотреть на это с моей точки зрения.

— Поговорили?

Таня не спала, она ждала меня. Волновалась.

— Да, там замешана девушка, — улыбнулся, вспомнив слова сына. — Миша и он не смогли поделить её.

— Новенькая? — Таня улыбнулась, будто знала эту историю.

— Да.

— И что вы решили?

— Ничего. Я просто дал ему совет. Он был против, но решил согласиться.

— Нужно позвать эту девочку к нам. Узнать, какая она, что из себя представляет, — начала жена, а я смехом остановил её.

— Подожди, ещё рано. Какая встреча? Они же дети.

Я снял домашнюю одежду, и одевшись только в штаны, подошел к постели. Сгреб жену, садившись у неё за спину.

— Ты сгущаешь краски. И слишком ревнуешь сына.

— Конечно, ревную. Он же наш сын!

— Говоришь, собираешься быть из тех свекровь, которые ревнует сыновей от жен? — Когда Таня ущипнула меня, смерив недовольным взглядом, я рассмеялся. — Всё, не буду больше шутить.

Позже мы лежали, Танин голова, как всегда, уместился в моей груди, а я обнимал её одной рукой. Такие ночи стали традицией, и мы просто наслаждались от тишины. До просыпания Артёма было ещё время, и жена дремала.

Когда из радионяня раздался плачь сына, Таня проснулась.

— Спи, я сам схожу.

Таня не стала спорить со мной. Взяв сына на руки, вместе с ним спустился вниз. Нужно было приготовить его смесь, пока он не поднял весь дом своим плачем. Через десять минут сын уже успокоился, начал клевать носом. Осталось только сменить подгузник, и уложить его в постель.

— Давай не будем на сегодня шуметь, хорошо? Дай маме отдохнуть.

Конечно, сын не слышал меня. Он спал, мило сморщив носик. Уложив его спать, вернулся к жене. Таня не проснулась, когда я обнял её, вернув в прежнее место.

— Уснул? — сонно спросила она.

— Да, а теперь давай и мы тоже спать. Ты устала.

— Я люблю тебя, муж.

— Всегда, — ответил ей, оставив быстрый поцелуй в макушке.

— Даже если я не выберу тебя? Если проснувшись однажды, я уйду?

— И тогда. Куда ты уйдешь? Это всегда была ты.

И только после этого жена удовлетворенная моим ответом, заснула у меня на груди.

И сегодня, и завтра, и в будущем я собирался сдержать свое обещание. Сделать её счастливой.