— Это ужасно, просто ужасно! — сетует Анечка, вцепившись в руль своего дамского пежо.

— Ань, ну что ты в самом деле, он же только в третий класс пошел.

— Только? В классе куча детей, которые без единой тройки закончили четверть. А мой Кирилл, уже начиная с первого класса круглый троечник. И очевидно же, исправляться он не собирается. Ему не хочется!

Аня не на шутку расстроилась, а её рот, напомаженный алым скорчился в гневном приступе.

— Тебе легко говорить Юля! У тебя же...

Её пальцы впились в баранку до скрипа.

Аня оборвалась на полуслове. Хотела видимо продолжить, что у меня нет детей.

Ну и что, что нет. Я вполне могу поставить себя на её место. Будь у ребенка тройки. Неприятно? Может быть, но не вселенская трагедия. Договорились бы с ним хорошо учить хотя бы пару предметов как следует. Которые ему нравятся. Пусть там старался бы. А остальные — ну хоть бы и тройки. Что уж поделать?

Не всем же быть отличниками и завоевывать красные дипломы. Но попробуй докажи это, подруге которая с горя подалась в "мамские" блогеры, и теперь считает что обязана излучать благополучие во всех сферах.

— Молчишь? Ото ж! Легко говорить за других, и всегда тяжело за себя, — резанула Аня, пуская скупую слезу.

— Ну ты чего в самом деле? Вон сколько троечников стали успешными людьми...

— Блин Юль, я ценю твою поддержку честно и очень тебя люблю. Но в данном случае тебе меня не понять. Просто потому что..., - Аня шмыгнула носом, — потому что — я веду блог! Там я флорист, и успешная мамочка-одиночка. А не затюканная мамашка троечника, которая рвет зад чтобы количество подписчиков росло. Я влезла в кучу кредитов, чтобы купить эту машину, и хотя бы что-то из себя представлять!

Хочу едко возразить, но не успеваю. Аня так увлеклась жестикуляцией, что умудрилась впечататься в зад впередистоящей машины.

Рефлекторно вжимаем головы в плечи, замираем словно мыши и переглядываемся.

Машина-то вовсе не простая! Какой-то крутой Мерс в расцветке хамелеон. Я в марках не разбираюсь, но судя по тому как Аня в ужасе села на ручник и убрала от баранки руки, мои догадки подтвердились — что-то жутко дорогое.

— Черт! — только и успела пискнуть подруга, закрыв разинутый рот ладошками.

Реакция водителя мерса не заставила себя ждать. Мужчина в дорогом костюме очень вальяжно вылез из своего авто и направился к нам. Высокий, темноволосый. Нос стрелой, глаза уверенные, губы с по-детски вздернутыми уголками. Такое ощущение, что этот рот не знает уныния.

По пути мужчина пренебрежительно ударил по капоту пежо и сфотографировал номера. А после, оказавшись рядом со стеклом водителя, игриво затарабанил в него пальцами.

Аня опускает стекло, сглатывает и с мольбой таращится на бизнесмена. Он меряет нас сначала оценивающим взглядом, потом насмешливым. Его проворные лихие глаза быстро понимают с кем имеют дело.

— Как некрасиво получилось, у меня вмятина, — с укором твердит он.

Что-то в его виде мне очень не нравится. Весь такой утонченный и манерный, но чувствуется что-то не то. Скользкий. Неприятный в общем.

Видя наше замешательство незнакомец продолжает нагнетать.

— Тысяч на пятьсот выйдет, не меньше. У меня же хамелеон, — присвистывает он.

— Нет подождите, давайте сначала вызовем... - возражает Аня.

— Дорогуша, ты кажется не поняла, — голос водителя мерса становится резче и грубее, хотя все еще сохраняет фальшиво-ласковые ноты.

— Не поняла чего, простите? — Аня захлопала глазами, глядя на гада.

— Ты устроила аварию. Ты виновата. А я слишком занятой человек, чтобы ждать разбирательств. Ты портишь мой день девочка, понимаешь?

Аня сглатывает и замолкает. Несмотря на мед в тоне, нам обеим ясно что дело пахнет керосином.

— Ну чего молчишь? Вмятину видела, или тебя вытащить и курносой мордой в нее ткнуть?

Это не может происходить на самом деле! Ничего себе хамло! Мне не слышится, он и впрямь говорит с нами таким тоном?! На Аню кажется напал стрессовый ступор, потому как все это время она молча сидит, хлопает глазами и слова выронить не может.

— Давайте просто дождемся полицию, нам посчитают ущерб и мы все заплатим, — сказала я, стараясь звучать как можно тверже.

Хотя у самой точно так же поджилки тряслись. Да и чем платить? Мы обе с Аней в финансовой яме. Но сейчас главное задобрить волка.

— А это кто-там запищал, такой серенький и неприметненький? Я не с тобой разговаривал, не трать силы.

Мужчина улыбнулся и гнусно подмигнул.

Вот и я получила свою порцию помоев. Ну спасибо гражданин аферист.

Сцена молчания затягивается. Понимаю что требуется хоть какое-то движение, пока этот прохвост совсем страх не потерял. В это время он несколько мгновений набивал что-то в телефоне, а потом отошел на пару шагов и сделал звонок.

— Эй! Скажи ему что-нибудь! — резко пихаю Аню в бок. Её нужно любыми силами привести в себя.

От толчка подруга слегка пробудилась, но все еще не выдает нужный градус живости. Хам возвращается, и снова сует морду в салон.

— Простите, простите..., - только и бормочет Аня под нос.

— Ты же понимаешь — извинения это хорошо, но деньги лучше.

— Подождите, — возмущается Аня, будто собрав в кулак остатки самообладания, — давайте все же начнем оформлять.

— Нет, ты реально такая долгая? Может по слогам повторить? Я тороплюсь, оформлять некогда. Мне тут уже птичка на хвостике принесла. Что зовут тебя Егорова Анна Николаевна. Что сын у тебя замечательный малый Кирилл. Достаточно информации, чтобы мы обошлись без пустых формальностей? Как ты считаешь?

Замечаю как Анина блузка в районе сердце неистово ходит ходуном, глаза в миг сделались красными.

— Пятьсот тысяч рублей наличкой Анечка. Дату и время сообщу по телефону позже. И никаких ментов. Мы же взрослые люди, не будем заниматься таким бредом, верно?

— Но... но..., - начинает рыдать Аня, прикрывая руками лицо.

Замечаю как глаза афериста наливаются кровью. Терпение и елей в тоне кончаются, не по нраву ему неженки.

— Мы все сделаем, — смиренно киваю чудовищу, — только дайте хотя бы неделю, чтобы деньги достать.

Ане поплохело на глазах. Бледная как стена стала, руки трясутся. Да чего уж там, у меня самой ноги задрожали. Вот попали так попали. Нарвались на какого-то психа. Что ему от простых женщин нужно? Вон какой богач, на такой машине рассекает. Как может с нас столько денег трясти?! Хотя вероятно именно таким способом, он на свое добро всю жизнь и "зарабатывал".

— Аня, пора нам в руки себя брать, — еле шевелю языком, который чуть ли не окостенел.

— Юля! Это звездец!

Анино нервное окоченение кажется проходит, к щекам подкатил красный румянец, но речь сбитая — зуб на зуб не попадает.

— Я знаю..

— Где я столько денег возьму?! Я с головы до ног не только в кредитах, но и в микрозаймах. Все на раскрутку блога уходит и Кирюшу. Господи, да за что это мне! Как он смел мне угрожать.... я дура, дура! Нужно было рожу его снять и срочно в трансляцию запустить, он бы так не зверел тогда. Быстро бы его усмирили.

— Если бы да кабы... мы испугались, растерялись, — бормочу я.

Аня плачет в голос, падая лбом на руль.

— Это конец... конец, — всхлипывает она, — я в безвыходном положении.

Не помню как добрались до дома. Останавливались чуть ли не каждые триста метров, чтобы Аня отдышаться могла, да в себя прийти. Когда Кирилла из школы забрали, он сразу неладное заподозрил. Долго маму расспрашивал что с ней не так, а мы взрослые давай хорошую мину при плохой игре строить, да врать на прополую.

Мол все так ребенок, у мамы просто голова болит. Вот так и приучаем детей, не верить самим себе, хотя и из лучших побуждений.

Сидим на кухне, головы и правда у обеих раскалываются. Вино пьем, чтобы хоть как-то дрожь сбить и градус нерва убавить.

— Юль, можно мы с Кирюшей у тебя сегодня ночевать останемся? Боюсь одна дома быть...

— Спрашиваешь. Можно конечно. В тесноте, да не в обиде.

Квартирка у меня небольшая, но уютная. Места нам хватит. Сижу, пью красное, гляжу на нас и до того сердце сжимается от какой-то слезливой жалости что ли. Обе в разводе, обоих мужья бросили. Только Аню почти сразу после рождения сына, а меня специально, чтобы никакого рождения не состоялось. Брак был гражданский, Валера — в кавычках муж красивый, но беспечный. Детей сказал хочу ближе к сорока, а я значит тоже вместе с ним до стольки лет ждать должна?! Убил мою мечту о малыше. Быстро понял что мириться с его нежеланием я не хочу, потому выставил за дверь как женщину второго сорта.

"Я молодой, не нагулялся. Не готов к семье." И точка. Вот так просто, как и не было ничего. А я потом страдай, мучайся... Так и разошлись с ним как в море корабли.

Сидим с Аней на кухне, понурые и запуганные, прижатые к стенке мутным аферистом. Как будто передряг в прошлом нам было мало, словно не достаточно еще хлебнули подстав.

Вдруг лицо Ани, озаряется, морщинки на лбу разглаживаются.

— Юля! А что если...

— Что?

— А что если ты обратишься за помощью ко Льву? Ну-у-у. Возьмешь у него в долг? А я тебе все-все отдам постепенно! Или я возьму у него, но в любом случае нужно твое посредничество...

— Нет. — отодвигаю бокал, беру салфетку и протираю стол, в месте где упала рубиновая капля, — я этого делать не буду, — заявляю со всей серьезностью, — И не понимаю, как... как ты можешь просить об этом!

Анино лицо превратилось в угрюмую тучу.

— Но ты же видишь! У меня будут серьезные неприятности! — воскликнула она. — К кому еще мне обратиться? А если бы ты попросила Льва, то он…

Почти минуту сидя рядом мы не спускали друг с друга глаз. Аня тревожится в очень зажатой позе: скрестив на груди руки, всем своим видом выражая отчаяние. На ее грустном лице читается мольба. Ну да, а что еще делать? Я собираюсь ей помочь, еще не знаю как, но точно не через Льва.

— Ты хоть помнишь, что случилось? Лев та еще сволочь! — цежу сквозь зубы, — давай я что-то другое придумаю. Я не оставлю тебя одну в этой беде, можешь быть уверена.

— Хах, — вспыхивает Аня, — Юля. И ты и я знаем, что таких денег в один миг нам нигде не раздобыть! Даже если случится чудо и тебе дадут несколько кредитов, представь какая переплата! А мы обе не блещем финансами...

После разрыва с бывшим мне удалось найти хорошую работу с отличной ставкой. Но и тут радость была преждевременной. Через каких-то пол года наш босс Диклер Лев Николаевич стал оказывать мне знаки внимания. Я против служебных романов, но тут подалась! А потом... не хочу даже вспоминать.

— Аня! Лев красивый мерзавец, но в его груди лед, а в штанах вулкан — с такими кобелями нам не по пути. Как там говорится? "Уж лучше быть один, чем вместе с кем попало". Вот это про меня. С той истории минул год, а меня до сих пор зло берет за упущенное теплое местечко. Если он тогда так со мной поступил, то что сейчас будет? Представь что он потребует за такие деньги? Да мне и подумать об этом страшно!

— Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой упрямой и жесткосердной, — воскликнула Аня. — Мы обе знаем, что Лев к тебе неровно дышал! Я не думаю, что он тебя обидит...

— Анюта блин!.. — в голосе моем голосе прозвучала угроза. Затрагивать мои отношения с Диклером — всегда триггер. Они у нас с самого начала были непростые. Потом и вовсе стали враждебные. И чем дальше закручивалась воронка, тем яростнее между нами летали молнии.

— Хорошо, пускай этот придурок чьего имени я даже не знаю, грохнет меня в ближайшем переулке. И дело с концом. Не забудь только потом заботиться о Кирилле, — пробормотала Аня, стараясь не смотреть мне в лицо.

— Я же сказала! Найду другой способ, ты знаешь я никогда не нарушаю обещаний. Дай только день хотя бы подумать. Я тебя не брошу.

Аня злобно уставилась в стену скрестив руки на груди. Вот тебе и человек божий одуванчик — с виду вся такая миленькая, волосы солнечные завитки-пружинки, веснушки, глаза зеленые с чертинкой, а характер совсем не соответствует.

На кухню заходит маленький Кирилл и хватает новую порцию печенья. После чего замирает в недоумении глядя на маму.

— Мам, мам а почему ты такая грустная, и почему тетя Юля такая грустная?

Аня вздыхает и глядит на карапуза так, что у меня сердце сжимается. И как ей это удалось? Начинаю чувствовать себя жутко виноватой, если прямо сейчас не дам добро на сделку с дьяволом.

И что же делать? Поддаться жалости? С другой стороны я могу взять несколько займов сама, обратиться к семье брата... и... и сделать так, что мои финансы начнут петь не романсы, а бесконечные оперы.

Наливаем карапузу новую порцию теплого молока, и довольного отправляем в комнату

— Я все потеряю, — глухо шепчет Аня.

— Нет, — говорю я, прекрасно понимая кто одержал победу в неравном бою. — Я сделаю это, — цежу.

— Юля! Как ты можешь быть такой чудесной! — Аня задыхается от восторга, и отломав кусочек курабье бросает его в рот. Правда восторг ее быстро меняется новым приступом грусти.

— Жаль конечно, что это капля радости в море моих бед, — буркнула Аня, как мне показалось совсем без благодарности.

— Так чего же ты хочешь? — едва сдерживаюсь, чтобы не начать орать.

— Ничего! Я благодарна, просто как представлю что потом все это придется отдавать..

— По крайней мере Лев не будет угрожать тебе расправой.

— Да, но будет висеть дамокловым мечом, — ответила она закусив губу, — Эх! Ну почему жизнь так сложна?

Я ничего не ответила. Интересно получается. Я тут своими принципами поступаюсь, чуть ли не душу продаю, а моя Анечка вместо радости уже скорбит о том, что долг возвращать придется!

— Боже Юль, ты заставляешь меня чувствовать себя последней дрянью, — взмолилась подруга.

Она с несчастным видом подошла ко мне тронула меня за плечо. Ее оливковые глаза снова оказались наполнены тоской, грустью и каплей вины.

— Не понимаю как я могла вписаться в задницу этому упырю, — захныкала Аня, — клянусь, мне казалось что до него еще далеко, — пытается оправдаться она. — Я никак не ожидала, что этот вонючий мерс, уже через секунду окажется перед носом!

— Можешь ничего не говорить. Что случилось то случилось, — открывая вторую бутылку вина говорю я.

Аня в это время начала возиться в телефоне, и даже попыталась записать счастливую сторис. Там она твердила о том, сколько полезного успела сделать за сегодня, и как планирует работать над "тройками" своего сына. Что якобы у нее есть своя методика. Я люблю свою подругу, но почему-то её образ в соцсетях меня жутко бесит. Уж я то как никто знаю, что почти каждое слово брошенное в сеть — ложь!

Мы снова чокнулись, и снова выпили... и в алкогольном дурмане почти позабыли о бедах. Теперь уже больше хохотали, вспоминая всякое. Защитная реакция психики — что поделать?

— Знаешь Юль, а может это и к лучшему, что ты выйдешь на связь со Львом? Я честно не понимаю, почему ты так в штыки его воспринимаешь.

— А как еще воспринимать кобелину и бабника? — сухо отрезаю, а у самой чуть ли не слезы на глаза наворачиваются.

Вот ведь разбередили старые раны. Никто всей правды не знает, никто кроме меня. Даже Ане я выдала скупую официальную версию.

От нахлынувших воспоминаний в груди засвербило, тело покрылось мурашками. Все что я с таким трудом хоронила в подвале своего сознания, начало вырываться наружу, несмотря на усилия. Лицо Льва то и дело само собой рисуется сквозь дымку пьяной ностальгии. Отгоняюсь, корчусь даже — хоть бы что. Нет от него спасу, все что забыла — обрушилось на меня вновь.

Лев… Высокий. Плотный и мощный. С золотистой кожей и кофейными глазами, которые всегда умели вселить фальшивую надежду на счастье. Первоклассная улыбка с едва уловимой ленцой, которая свела с ума при первой встрече…

Я допила остатки вина, чтобы нарастающая острая боль притупилась. Моя темная страстная любовь… Единственный мерзавец, которому удавалось заставить меня поступиться принципами — никаких рабочих романов. С ним моя душа вырвалась наружу словно джин из бутылки, и пляса ла плясала, так отчаянно и честно. И делала это без всякого страха — хотя перед ней и стелилась темная бездна, которая простирается перед каждым, кто полностью отдает себя другому...

Во Льве всегда бесновалось это странное, почти дьявольское пламя. В первую же встречу язык этого огня вырвался из его тестостеронового костра и лизнул меня в самое сердце.

— Юлия зайдите ко мне после работы. Есть для вас поручение, — не глядя бросил он.

Демон, прекрасно понимал что имеет власть над женщинами. От этого Лев всегда выглядел чрезвычайно самоуверенным и высокомерным. А чего бы и не выглядеть? Он один из лучших адвокатов, настоящий профессионал. Его имя — алмазный бренд. Деньги, внешность, шарм, одурманивающий парфюм, который неизменно тянулся шлейфом за его плечистым силуэтом.

Такая идеальная картинка, за которой прятался жестокий подлец. Он взял меня без вопросов и сомнений, страстно, так будто бы я всегда принадлежала ему. Он приручил, подпустил, заставил поверить, позволил мне беспечно влюбиться... И наслаждался каждой секундой моей от него зависимости. Мы скрывали роман (моя идея), но его кажется вполне забавляла эта игра. С ним впервые с момента расставания с бывшим гражданским мужем я чувствовала счастье, я летала...

Но, крылья обрезали быстро. Ссоры, новая секретарша Элина… Ну уж нет скотина. Пускай я даже и обращусь к тебе, но никогда, никогда не прощу!

Утром проcнулась раньше всех, еще и с головной болью.

Бросаю взгляд на своих гостей — Аня с Кириллом спят на диване, обнявшись словно два невинных ангела. И спрашивается, какая тебе разница троечник твой сын или отличник, если ты имеешь удовольствие обнимать это чудо каждый день? От их вида внутри мне сначала делается тепло, а потом веет холодком: сама-то в свое время не смогла!

Умываюсь, чищу зубы, привожу себя в божеский вид. Ну все Юлечка. Некогда плакать, бери себя в руки, делай что должна и будь что будет.

В холодильнике конечно шаром покати. Чем гостей потчевать ума не приложу. Единственно верный путь — французские гренки… дешево и сердито. Гости мои быстро очнулись под запах свежесваренного кофе. Чашечка для Ани и кружечка какао для Кирилла. Вот он милаха сидит ножками болтает, уплетает завтрак за обе щеки.

— Юля! Ты наша спасительница, — вопит Аня протирая глаза.

— Да чего уж там...

— Ты уже звонила?

— Еще нет, — отвожу глаза, — нужно с мыслями собраться, подумать как сказать лучше, — вру без зазрения совести.

А сама прекрасно знаю, что больше всего на свете боюсь услышать его низкий рокочущий голос. Страшно, что он снова заставит биться сердце чаще. И это тогда, когда казалось бы я вырвала с корнем этот адский чертополох.

— Ой, можно я твой завтрак сниму для соцсети? Так красиво выглядит.

— Да ладно тебе, обычные гренки.

— А вот и нет. Ничего не обычные.

— Мам! — интересуется Кирюша, — а почему ты встаешь с телефоном и засыпаешь с телефоном?

— Потому что там у мамы много дел, — отшучивается Аня, продолжая таращится в экран, — ты у меня такой странный ребенок. Все дети любят гаджеты, а тебе не интересно.

— Я просто не знаю что там делать, — невинно захлопал глазами малыш.

Так и хотелось, высказать недальновидной подруге, что не видит дальше носа, что совсем уже погрязла в этих соцсетях. Вся эта иллюзия нужности — ложь. В конце концов, у тебя появилась реальная проблема, и к кому ты бежишь? К реальной подруге, а не своим фальшивым фанатам.

— Ой! — визжит Аня, прикрывая покусанные губы пальцами.

Пару мгновений и отодвигает телефон, кладя экраном вниз.

— Что случилось? — спрашиваю, хотя кажется заранее знаю ответ.

— Вот сама посмотри, — дрожащей рукой сует мобильник.

Анонимное смс "Часики тикают. Время пошло. Деньги в следующую субботу. Адрес сообщу".

Вижу еще чуть-чуть и заплачет. Шея уже красными пятнами у Ани покрылась. Отправляем Кирюшу в комнату, а сами обратно на совещание кухонное шуруем.

— Так ладно, сейчас пойду на балкон и позвоню Льву. Не переживай, все уладим...

Уже на лоджии адреналин вдарил по венам, стою смотрю на деревья, а душа в клочья. Что за злая шутка жизни? Скотина разорвавшая сердце, только эта скотина и может нам сейчас помочь. Дрожащими пальцами делаю набор номера. Через три гудка сброс. Сволочь. Ненавижу... Хочу разбить телефон, зря я так тряслась и мысленно готовилась к этому разговору.

Замахиваюсь в сердцах, но гаджет вибрирует в руке высвечивая неизвестный номер.

— Юлия Михайловна? — интересуется высокий женский голосок.

Вкусы кобеля очевидно не меняются. Та, из-за которой мы разошлись обладала похожим тембром.

— Лев Николаевич сейчас занят серьезными переговорами, он попросил передать что перезвонит вам.

Такие же переговоры, какие он вел тогда с Элиной? Интересно уж сколько их упало в эту бездну под названием "Лев", с тех пор как мы разошлись.

Хотя! О чем я? Такой как он времени даром терять не будет. Писклявый голос девчонки разозлил меня еще сильнее. Очень захотелось сказать ей. Девочка, беги уходи. Думаешь что сорвала куш? Вытянула свой золотой билет? Хрен там девочка! Ты попала, так же как и я когда-то. Но разве ж послушает? К черту её, и его тоже.

Пячусь к двери, чтобы вернуться и вижу Аню прилипшую к стеклу лоджии.

— Ну что? — с собачьим взглядом накидывается она.

— Занят... сказал перезвонит.

— А перезвонит ли? — бледнеет подруга.

Понимаю, что от решения этого напыщенного индюка зависит её благополучие. Да и мое тоже. Осознание того, что только через меня она может достать деньги, очень давит. Большая ответственность, я просто не могу ее подвести.

День тянется невыносимо долго, а телефон предательски молчит.

За это время мы с Аней много всяких вариантов перебрать успели: и напугаться до смерти, и посмеяться от собственного сумасшествия. И все же решили, что они с Кирюшей остаются у меня. Ей так спокойнее, и впрямь ночевать дома одной в такой ситуации немыслимо. Аня, то и дело пыталась от моего имени сделать еще несколько звонков. Но я держалась и не позволяла ей такой оплошности. Я прекрасно знаю Льва — он кобель, но если сказал что сделает что-то, то делает это.

Долгожданный звонок раздался аж около девяти вечера. Экран высветил бескомпромиссное "Лев". Рука судорожно дернулась, но сдержалась чтобы не подхватить трубку с первого же гудка. Очень хотелось его позлить. Например не взять вообще трубку. Но увы, ситуация наша не предполагает таких вольностей.

— Вечер добрый, Юлия. Чем обязан? — начал он с официоза.

От его голоса по всему тело прошла волнительная дрожь, еще чуть чуть и у меня зуб на зуб попадать не будет. Умом я его ненавижу, но тело предательское тело оно все помнит, оно не забыло. Увы.

— Привет Лев Николаевич, как твое ничего? — спасибо хоть голос не выдает моего состояния. Звучит ровно и отстраненно.

— Отлично, — сухо выдает он, — по крайней мере, так было пока я не узнал о твоем звонке. Должно быть грядет апокалипсис или нечто по хуже, раз ты решила нарушить свои же клятвы?

— О дорогой, апокалипсис я уже пережила, и как видишь прекрасно себя чувствую, — ерничаю на зло, — уж прости, что звонок твоей бывшей хуже дьявола. Ты кажется стал слишком нежным.

— Когда кажется Юля, знаешь что делать надо?

— Не ожидала от тебя такой банальщины.

— А я и не планировал оправдывать твоих ожиданий, — смеется заливисто.

— А я не планировала от тебя ничего ожидать, — сказала я стараясь звучать как можно беззаботнее.

— Но ты только что сказала, что не ожидала будто я такой банальный..., - продолжил насмехаться он.

— Я рада тебя рассмешить, — выдавливаю иронию, сильно сминая край занавески.

Психануть хотелось, но придется делать веселую мину при плохой игре. Ведь у Льва чутье на слабину. Как только он её унюхает, то непременно воспользуется этим в дальнейшем.

— Ну а теперь говори прямо, зачем звонишь? — спрашивает он.

Уже серьезным тоном.

— Это не телефонный разговор Лев. Когда мы можем увидеться?

— Насколько ты знаешь я человек занятой. И кота в мешке брать не собираюсь, мне нужно знать насколько срочное дело, чтобы понять смогу ли я сдвинуть ради тебя свое расписание.

Я раздраженно фыркнула. Сдвинуть свое расписание... справедливости ради оно у него и правда вечно очень насыщенное. Удивительно правда, как он только умудрился найти время на измену.

Я до боли прикусила губу, вспоминая ад через который пришлось с ним пройти. Как бы я ни ненавидела его сейчас, как бы ни ругались мы в прошлом, но знаю что ради нашей встречи он все подвинет, хоть и набивает сейчас цену.

— Это вопрос моей безопасности Лев.

В принципе я говорю правду, ведь проходимец и мне угрожал, при попытке вступиться за Аню.

— Что? — голос его немного дрогнул, интонация резко сменилась с насмешливой на серьезную.

Актер он конечно знатный. Захотелось спросить — ты за каждую их своих пассий так волнуешься? Но я разумеется не стала. Не время сейчас для актерского мастерства.

— Говорю же разговор не телефонный, — отвечаю вроде спокойно, но злость за старые обиды берет свое и все таки срываюсь, — или ты там с одной из своих женщин и не сможешь освободить вечер?

— А ты себе не изменяешь, — произнес он насмешливо.

Зато ты мне изменил. Стиснула зубы и сдержалась.

— Ну так что? — холодно спрашиваю.

— Милая, — Лев шептал ласково, будто не замечая мой лед, — если такая скучная и правильная мадам вроде тебя умудрилась во что-то вляпаться, я с радостью выделю не только день, но и ночь, чтобы узнать в чем дело.

Губы мои поджались в злобном припадке.

— И не надейся Лев, — снежным тоном проговорила я, — я не сплю с кем попало.

— Юля милая, о сексе и речи было. Чур меня чур! — весело лепечет в трубку.

Актер больших и малых блин.

— Прости, я и забыла: то что между нами было с трудом можно назвать близостью.

— Стерва, — выпалил он.

— Только что ты твердил, будто я правильная и скучная.

Лев снова взял в себя в руки и завел новую издевательскую шарманку.

— Юлия, не нарывайся. Я ведь всегда своего добиваюсь, и молись всем богам, чтобы я не задумал возвращать тебя обратно. Если захочу — ты покоришься. И как тогда будешь смотреть себе в глаза? Той честной себе, рубящей с плеча. Себе, кромсающей отношения топором до кровавой трухи, и клянущейся что никогда и ни-ни? Что ты тогда себе скажешь? То-то же.

Я едва не скривилась, вспоминая как год назад обрушила на него такой шквал ненависти какой только смогла в себе набрать. Может быть, на его месте кто-то другой и вовсе не простил бы подобного. Я больно и резко оскорбляла его, надеясь вывести из себя, но и там терпела поражение. В ответ он только молча принимал гнев с непробиваем лицом. А потом и вовсе ушел, не ответив ни на одно обвинение.

— Не находишь, что мы отдалились от темы? Во сколько и где?

— В восемь вечера, я заеду сам.

Кладу трубку, с облегчением выдыхаю и обнаруживаю, что все это время Аня стояла за спиной. Вот он минус совместного проживания — никакого личного пространства.

— Я поставила Кириллу мультики, чтобы отвлечь. Он все время спрашивает чего я такая грустная, даже когда пытаюсь улыбаться.

— А ты как думала Аня. От детей ничего не утаишь, они чувствуют ложь лучше взрослых.

— Как поговорила со Львом?

— Нормально... встретимся вечером, но чую готовиться нужно сейчас. Наверняка он потащит нас в какой-нибудь дорогой ресторан...

— Спасибо, что помогаешь мне, — говорит взволнованная подруга. — Знаю, что тебе неприятно бередить старые раны и вновь и просить его о чем-то...

Вижу, что Аня снова очень нервничает. Сейчас конечно улыбается, притворяется, что спокойна, хотя все время боится вдруг что-то пойдет не так и наш план сорвется.

— Ты там не наседай на него сильно, может как-то помягче, — печется подруга.

— Не волнуйся, я сделаю все чтобы он помог тебе.

— Еще раз прости... я такая дура. Сейчас все бредом кажется, и тройки эти и... и вообще все! — на нервном вдохе твердит Аня.

Ну вот... снова готова расплакаться. Я то прекрасно знаю, что всякое в жизни бывает. Но женщинам свойственно во всем винить только себя. Но какой в этом толк? Главное не повторять ошибок..

На этой мысли меня пробрало до мурашек. Явно не мне рассуждать о вине. До сих пор сложно отойти от того, что как мама я до сих пор не состоялась... Логика, медицина и все люди мира, могут твердить что это случайности, статистика, закон больших чисел, но внутри ты все равно считаешь будто виновата сама. Столько старались со Львом и никаких результатов. Невольно начинаешь думать, что не так себя вела, не так думала, а может не так ела? А что со мной вообще _так_ если во мне не хочет появиться ребенок? Этот камень зарыт глубоко, но его тяжесть время от времени дает о себе знать.

— Передай ему привет, — говорит Аня, вырывая меня из жуткого плена собственных мыслей, — прекрасно понимаю, как ты мучается из-за меня.

— Как только Лев даст добро, я тебе наберу, — отвечаю несколько отстраненно. — Не парься ни о чем, лучше ты как следует заботься о Кирюше, и не расстраивай его кислой миной.

К восьми вечера я вся извелась. Спасибо Ане что помогла одеться, и Кирюше что не давал распускать нюни. Когда видишь рядом малыша, уже только ради него хочется выглядеть сильной смелой и счастливой. На зло всему.

Надо отдать должное. Аня старается на славу — помогает перевоплотиться из обычной лаборантки, в можно сказать красавицу.

— И все таки Юль не обижайся. Но ты слишком тогда горячилась с увольнением. То работала, кофе и бумажки таскала Льву за хорошую зарплату. А теперь снова за пробирки и склянки взялась, — поежалась Аня, — может и плевать на ваши разногласия. Могла бы стерпеть и не уходить с работы. Для своего же блага.

— А что такого, в том чтобы быть лаборантом? — отвечаю гордо и уверенно, — кто-то должен делать и такую работу. Не всем же быть блоггерами.

— Я так понимаю камень в мой огород, — фырчит подруга.

— Ну ты в мой не то что камень, а булыжник забросила.

— А ну-ка повернись посмотри на меня, — щурится Аня.

Она выводит меня на свет, наводя последние штрихи вечерней укладки и макияжа.

— Ну вот! Никаких толстовок и спортивных штанов, никакой рабочей униформы — чистейший кристально чистый гламур. Элегантно, если не сказать шикарно. Кожа — розовый персик, и гляди как локоны заиграли в этой укладке.

Смотрюсь в зеркало — и правда не плохо. За какой-то год апатии я растеряла все навыки в наведении женского марафета.

Раздается сигнал клаксона. Прижимаюсь носом к окошку — знакомая машина зловеще блестит обсидианово-черным.

Внутри все аж переворачивается. По ступенькам лечу стрелой. Но уже у подъездных дверей замедляюсь. Вдох выдох, неуверенный толчок двери. Аккуратно стучу каблучками, не тороплюсь. Темно-синее платье развивается в игре вечернего ветра.

Дверца открывается, и наши глаза впиваются друг в друга с первой секунды. Не почувствовать огонь нельзя — он щекочет нервы и душу. Сложно держать себя в руках: не попасть под опасное обаяние Льва, не цепляться за его красивый профиль и шикарную линию челюсти. Не обращать внимание на высокий рост и сильные ручища. Не оценивать его безупречных вкус, и то как он смотрится в вещах сшитых на заказ. С момента прошлых встреч он слегка поседел. Черные волосы разбило серебро, особенно облюбовав его виски. Зараза, но ведь ему даже это идет.

После нескольких секунд оголтелой перестрелки взглядами, его карие глаза быстро возвращаются к привычной ленце и чувственной поволоке. Тонкие, но красивые губы изломились в смеси насмешки и приветливой улыбки.

На лице написано: что не смогла без меня? Я же знаю что нужен.

Приближаюсь к машине, в то время как Лев покидает место водителя и обходит авто, чтобы открыть дверь. Но перед тем как это сделать медлит. Изучает глазами, скользит по мне жадным взором. Глаза блуждают от туфелек до декольте, потом пристальным сканером проходятся и по моему лицу.

— Юлия, — низко с хрипотцой прошептал он.

— Привет, Лев, — отвечаю тихо, с толикой улыбки.

Не церемонясь он сходу расцеловал меня в обще щеки, как-то по-братски если, не сказать дружески. Это злит меня еще сильнее, чем если бы он был совсем равнодушен. Демонстрирует насколько легко он отделался от нашего разрыва, что аж "дружить" уже может!

— Выберешь ресторан или предоставишь это дело мне? — спрашивает он.

Прекрасно помнит, что в ресторанах я никогда не разбиралась, давая ему всю свободу выбора. Несколько секунд Лев медлит, прежде чем вставить ключ в зажигание.

Я равнодушно пожимаю плечами, и тут же получаю то чего ожидала меньше всего. Он потянулся ко мне, наклонился и легко коснулся губами моей шеи. Я вижу бесовской огонь в его глазах. Легким рывком Лев притягивает меня к себе, после чего незамедлительно накрывает мой рот своими губами. Горячими, страстными и мягкими. Обволакивающий поцелуй, от которого всё внутри начинает таять и гореть одновременно.

Это бессовестная атака. Настоящий удар под дых. Он заставил меня прильнуть к его теплому телу, погрузил во власть вкуса его губ. Мои распахнутые от удивления глаза, сами собой стали прикрываться ресницами, Лев все сильнее и сильнее прижимал меня к себе.

Тело вопреки воле безропотно отвечает ему, и желает все большего. Лишь когда его рука, уже добралась до молнии моего платья я невероятным усилием воли отрезвела, отшатнувшись от него.

В этот момент я увидела, то чего боялась больше всего. Меня встретил до боли и ужаса знакомый победоносный блеск его наглых глаз. Какая мерзкая издевка.

Лев легко и непринужденно переступил нашу красную линию, которую я старательно чертила год назад, лишь для того чтобы доказать мне, что он все еще имеет власть.

— Мне очень хотелось этого, — произнес он глухо, глядя мне прямо в глаза.

Отвечаю не сразу. Сложно... когда в голове все еще стоит опьянение его запахом, вкусом и голосом. Через тело прошла стыдливая дрожь.

— Ты ведешь себя как..., — шепчу я севшим голосом.

Он не дает закончить мысль, дерзко перебивает.

— Тебе не понравился мой поцелуй?

Лев воспроизводит этот свой фирменный прищур, который переворачивает внутри меня все вверх дном.

— Не понравился, — режу без ножа.

— Твой язык твердил об обратном. Он быстро поддался мне, очевидно признав хозяина.

— Боже, прекрати этот цирк..., - я скорчилась всем видом имитируя отвращение.

— Юлия перестань врать. Ты же хочешь этого не меньше чем я.

Не сдерживаюсь и со всей дури заезжаю по морде пятерней. Шлепок оказался звонкий, но лицо моего бывшего нисколько не изменилась. Улыбка все так же играет на его физиономии.

— Ты всегда нравилась мне в гневе.

Отвечает так невозмутимо будто только что не схлопотал по щекам.

— Я не пойму почему ты так улыбаешься? Тебе весело? — с удивлением слышу в собственном голосе почти визгливые нотки.

Как же бесит это его вечно довольное собой выражение лица!

— Улыбаюсь, потому что потеря твоего самообладания милая — это моя победа.

Лев окончательно насытился своей выходкой и завел мотор.

— Приехали, — его низкий приятный голос привел меня в чувство.

Мы остановились у въезда в один из самых роскошных ресторана города.

Лев открыл дверь и подал руку, помогая выйти. Какая ирония, кобель с манерами аристократа!

В ресторане играла тихая спокойная музыка. В полумраке просторного зала между столиками сновали гордые официанты, а на сцене блистала джазовая певица в мерцающем платье.

— Отличный вечер, не находишь? — говорит Лев, глядя на меня поверх меню.

— Даже эта ужасная музыка не может сделать его хуже, — фыркаю в ответ, а сама думаю как бы по мягче перейти к делу. Если спросить прямо сейчас в лоб, да еще и для подруги — боюсь строптивый зверь почувствует себя использованным.

— Есть хочу, — добавляю со скучающим видом, чтобы разбавить остановку.

В ответ Лев поднял одну бровь, оторвав удивленные глаза от списка блюд.

— Так говоришь, будто боишься уйти отсюда голодной, — выпаливает насмешливо, — ты может забыла, что я неплохо заботился о твоем комфорте?

Я ощутила на себе его поверхностный взгляд. Тишина между нами превращалась в нечто физически ощутимое. Лев явно ждал, что я перейду к делу. А я чувствуя это медлила, теперь уже на зло. Слишком много было обид, слишком много боли.

— Все настолько плохо? — спросил он приглушенным голосом, — ты сидишь напряженная как струна, и ничего не можешь выбрать.

— Лев, — осторожно начинаю атаку, — мы с Аней попали в сложное положение.

Он поднял глаза к потолку, выдохнул и зло рассмеялся.

— Ну разумеется. Разве могла ты просить помощи для себя, — бормочет он, уводя взгляд на молоденькую официантку.

Я почувствовала, что сердце пошло галопом. Он откинулся на спинку кресла и закурил сигару, всем видом демонстрируя пропасть между нами.

— Ты даже не дослушал!

— А что, должен был? Назови сумму и дело с концом. Или ты можешь меня чем-то удивить? Например тем, что от меня тебе нужны вовсе не деньги?

Я уткнулась носом в салфетку, пытаясь выиграть время.

— Так сколько? — рычит он.

Достало. Нет Лев, больше никаких игр по твоим правилам. Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой. Скорее это я заставлю тебя чувствовать себя таковым!

— Посмотри на ту пару, — говорю ему, — указывая на столик в дальнем углу.

За ним милуется парочка: юная девушка, вульгарного вида, и взрослый пузатый самец с блестящей лысиной.

— Ну и? — нетерпеливо режет Лев.

— Он знает, что она его не любит. Но это не мешает ему обладать ею. У нас все было с точностью до наоборот: ты знал что я любила тебя, но этот факт не мешал тебе строить шашни за спиной. А сейчас ты злишься, потому как в моей жизни, увы, звезды сошлись так, что только ты и можешь помочь?

— Злюсь? Я уже пол часа пытаюсь добиться от тебя суммы.

— Тебе даже не интересно, на что она пойдет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что отдашь все с процентами, — хищно скалится.

— Мы оба знаем, что тебе не нужны деньги.

— Почему же? Денег много не бывает, — насмешливо отвечает он.

— Действуешь в своем духе. Желаешь привязать к ноге старую игрушку, чтобы всегда была под рукой.

Лев поджимает губы, сжимает челюсти его кадык прыгает, меню летит в сторону, он наклоняет ко мне и проникновенно заглядывает в глаза, почти в душу.

— Когда-нибудь ты простишь меня Юля. И когда этот момент настанет — я буду стоять за твоей спиной и шептать прямо в ухо — я же говорил. Правда с наибольшей вероятностью, в этот момент я буду глубоко женат и счастлив.

— Ха-ха! — краснею от боли и злости. — Тебе бы, Лев, давно стоило найти себе жену, которая согласится на дружную шведскую семью и кучу любовниц, что ты держишь возле себя. Не понимаю почему ты до сих пор этого не сделал. Ах, простите, видимо не у всех женщин отсутствует самоуважение.

— Сам решу когда и кого искать, — сказал он с надменным видом.

Лев всегда превращается в надменную сволочь, когда чувствует хоть малейшее давление.

Внезапно его лицо меняется, он вновь подается вперед. На этот раз без тени наигранности глядя в упор произносит.

— Юля я сто раз тебе говорил. То была ошибка, понимаешь, простая ошибка.

— Достаточно! — прерываю его, не давая закончить. Зачем вообще бередить, прошлое которое давно отжило свое? — безжалостно добиваю его выстрелом в голову.

Он мгновенно убрал пальцы, которые до этого медленно тянул к моей руке через весь стол. Глаза его вспыхнули медным пламенем и тут же потухли до ледяной черной мглы.

В этот момент ему принесли жаркое из снежного краба, которое он отставил в сторону. Аппетит видать пропал. У меня впрочем тоже не появился, потому как передо мной поставили странный десерт под названием "Кристалл". Он выглядел не лучше чем пена из мыльных пузырей.

Видок у нас обоих тот еще, очень интересно как кусок в горло может полезть в такой обстановке? Видно же что ни он ни я есть не собираемся. Плохая была идея тащить нас сюда, но...

— Держи, — Лев протянул мне высокий стакан, до краев наполненный прозрачной жидкостью с газом.

— Мартини?

— Буратино, — со злым видом произнес он.

Я усмехнулась, ощущая полную ненависти иронию у себя на языке.

Лев залпом опрокинул стакан с бронзовой жидкостью, и мне показалось что кубики на дне отыграли самую грустную мелодию на какую только способны.

— Ладно. Рассказывай, во что ты там вляпалась.

— Ну вот опять, — вспыхнула я от возмущения, — когда я пыталась тебе сказать об этом, ты меня заткнул. А теперь с барского плеча позволяешь мне начать! Это так похоже на тебя — разрешать людям открывать рот, только тогда как тебе этого хочется.

— Кто платит, тот и заказывает музыку. И пока еще я не передумал слушать твою шарманку, самое время её заводить, — невозмутимо говорит он.

Со злости я вцепилась в салфетку, уметь ставить шах и мат в любой ситуации — вполне в его стиле. Ну что ж.

— Мы с Аней попали в аварию, нарвались не на тех людей, и теперь они требуют с нас пятьсот тысяч рублей.

— Номер машины, — с каменным лицом сказал Лев.

— Анин?

— Нет. "Тех людей".

— А мы... а мы его и не записали, — растеряно говорю я, — понимая какими же дурами выставляю нас с подругой, — мы растерялись понимаешь, нас запугали!

Лев сжал челюсти и выпил еще.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Говори на что нужны деньги.

— На то что я говорю! — стискиваю кулачки и еле сдерживаюсь, чтобы не вылить "буратино" ему в морду, — не будь это вопросом безопасности, я бы к тебе не обращалась уж поверь!

— О правда? — резко прерывает меня. Глаза его сужаются, — тогда дорогуша одних процентов будет мало. От тебя понадобится еще кое что.

Вот так! Маски сброшены, палач вынес приговор.

— Процентов мало?! — огрызаюсь я. — Хотя бы в честь нашего прошлого мог сделать вид, что ты не такое ничтожество.

— А ты в честь нашего прошлого, могла бы быть и полюбезнее, — сказал он, беззаботно улыбаясь.

Лев бросил салфетку рядом с тарелкой, так будто и не собирается приступать к ужину.

— Ну так что, ты в деле или мы расходимся?

— Я по твоему должна согласиться на условия, когда ты их даже не озвучил?

— О Юлия, то будет сущий пустяк.

— И все же, — злобно фыркаю.

Лев снова наполняет мой бокал и загадочно смотрит. Выдерживает паузу, делает упоительный глоток из стакана, пока я молча разглядываю как пляшет его кадык.

— Видишь ли, не только ты попадаешь в щекотливые ситуации. Я порой тоже бываю неосмотрителен...

— Ближе к делу, — ерничаю, отламывая кусок странного десерта.

— Завтра я должен посетить кое какое мероприятие. Неловко это говорить тебе, но недавно я оборвал очередные отношения. А девушка попалась на редкость упертая. Не верит будто я могу вот так просто её бросить.

С каждым его словом мои пальцы сильнее сжимали салфетку, а сердце ускоряло свой ритм.

— Так вот я хочу чтобы ты составила мне пару. Притворимся, что мы вместе, и сумасшедшая рыжая ведьма точно от меня отстанет.

— Только ты мог попросить бывшую, выступить в роли цербера для настоящей.

— Поправочка: для еще одной бывшей, — Лев приторно ухмыльнулся.

— Ну и сволочь же ты, — выпалила я, швырнув десертную ложку на его половину стола.

— Ты закончила? — оборвал он меня.

— Я еще не начинала.

В его кофейных глазах мелькнул азартный блеск.

— Конечно, если тебе так сложно выполнить этот небольшой пункт, то я могу удалиться с горизонта твоих событий.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Благодаря Ане я в западне. И если скажу да — ловушка захлопнется. Мало того, что придется заниматься унизительным сопровождением, так этот скот еще и о процентах заикнулся. И ведь не нужны они ему! Он все хочет сделать, чтобы как можно дольше наблюдать за результатом своих же издевательств. Все колкие фразы, меткие ответы — все вылетело из головы. Вот так всегда стоило немного побыть с ним, и я полностью теряла контроль и остатки разума.

У меня появилось желание, очень сильное желание, молча встать и уйти. Но этот гордый напыщенный осел вполне может и не пойти за мной. Он будет до последнего играть в молчанки, приставит следить охрану, но сам лично ни за что не подойдет. Лев будет уверенно выжидать пока я сама снова не приползу к нему с мольбой. И тогда, того хуже ставка может быть больше чем сейчас.

— Ну? — сказал он, доставая одну из золотых карточек.

Я молча кивнула, понимая, что других вариантов нет.

— Замечательно. Сегодня же переведу деньги. И вот возьми, — протягивает золоченный пластик.

— Это еще зачем? — возмущаюсь.

— Приоденься во что-то поинтереснее. Рыжая должна об тебя убиться завистью настолько, чтобы ей захотелось забыть нас с тобой как самый страшный сон, — скалится самодовольно, бросая глазами ядовитые молнии.

За столиком повисло молчание. Лев смотрел на свое блюдо скучающим взглядом, как может смотреть кот на устаревшую игрушку.

— А что там с процентами? Сколько? — быстро бросаю я, видя, что он продолжает молча с пристрастием разглядывать меня.

— Юля, прошу, — Лев заключил мою ладонь между своих рук, — оставим эти мелочи на завтра. Я устал и хочу насладиться ужином.

— Мелочи? — хохочу яростно, не выдерживая издевки, — а впрочем ладно, — машу пренебрежительно рукой.

— Впрочем что? — интересуется гад, демонстрируя все свои тридцать два.

— Для тебя все мелочи. А ведь благодаря таким мелочам и рухнули наши отношения, — выпаливаю бездумно и тут же хочу заткнуть себе рот. Ну зачем я это сказала?

Лев качает головой, и глядя в сторону невинно пожимает плечами.

— Ничего бы не рухнуло, — говорит он без зазрения совести, — жили бы вместе, любили друг друга, если бы ты не совала нос не в свои дела, и не делала неверных выводов.

— Да что ты говоришь, — вставила я.

— Какая же ты упертая Юля! — он ударил кулаком по накрахмаленной скатерти, затем провел пальцами по тронутым сединой волосам. — Я не хотел этого, и тебе это известно! — он устремил на меня свой цепкий взгляд.

— Не хочу говорить об этом! — теперь моя очередь затыкать ему рот, — Все уже в прошлом.

— Нет. Я сам решаю что в прошлом, а что в настоящем, — отрезал он, — и знаешь я даже рад, тому что..., - Лев оборвал себя на полуслове.

— Чему? — нетерпеливо спрашиваю его.

— Неважно. А знаешь что, мне пора. Ужин оплачен, я заеду за тобой завтра в шесть вечера. Приодеться не забудь, на карточке достаточно.

— Батюшки! — Аня захлопала удивленными глазами, — вот бы мне кто-нибудь хоть раз дал карточку, на наряд.

Она грустно вздохнула посмотрев, на скучающего Кирюшу. Из-за угроз школу он пропускает, и вместе со своей деловитой мамой не подкидает пределов моей квартиры.

— Ребенку совсем скучно, — морщусь думая как бы разрядить обстановку, — Кирюш, а что ты любишь? Чего бы хотелось?

— Ой, — вздыхает ребенок. Чтобы мама не грустила, чтобы люди не грустили.

— Ты сам сначала грустить перестань, — не выдерживаю и говорю прямо, — ходишь поникший. Признавайся, что бы тебе настроение подняло? Игрушка небось какая-то компьютерная? Сладости?

— Честно? — робко поднимает глаза малец.

— Только честно и никак иначе.

— Телескоп. Я бы хотел луну поближе увидеть и звезды.

От такого ответа мы с его мамкой на пару чуть на пятые точки не упали. Вот тебе на! Даже совестно стало. Вот спроси любую из нас чего хочет из материального? Так начнется же тряпье, косметика, массаж, драгоценности… а тут вон ребенок пожелал того, о чем рядовой взрослый обычно даже не думает.

— Анька! Он у тебя настоящий уникум растет, — шепчу подруге, — попробуй только еще раз ребенка поругать за тройки. Лучше бы способствовала его интересам, чем пыталась слепить из него среднестатистическую куклу.

— Да я сама, — Аня пристыженно присела в кресло, — только сейчас узнала, что он оказывается звезды любит.

— Кирюш, — присаживаюсь на корточки, чтобы наши с ребенком глаза оказались на одном уровне, — мы с мамой поговорить отойдем. А ты посмотри пока Смешариков. Там всякие научные штуки рассказывают.

— Ага, — кивает мелкий, — я их люблю!

Завариваю кофе, поглядывая на смущенную подругу. Сидит, губы кусает — неловко ей, что больше времени соцсетям внимание удаляла, чем собственному чаду.

— На хрен, — рубит она.

Её темные глаза обрамились красной слезливой каймой.

— Что именно?

— Все! Блогерство это, — она пнула пальчиком смартфон, так что он отлетел на другой край стола, — в топы я не пробиваюсь, а времени и сил в гонке теряю уйму...

— И если бы только это, — не унимаюсь я. Да может жестоко, но преступление уделять гаджету больше внимания чем сыну.

— Прекрати Юль, — подруга уже почти срывается на плачь.

— Ну плакать-то зачем? Главное во время осознать.

— Зачем плакать? — навзрыд выдает Аня, — затем что я дура! Дура, которая впечаталась в задницу бандиту! Дура, которая взяла в кредит машину, хотя объективно могла бы не брать не так уж далеко мы живем от мест первой необходимости! Дура, которая осталась одна с ребенком, и теперь не может позволить ему даже телескоп....

Аня закрыла руками налившееся розовым лицо. Я отвлеклась, чтобы её успокоить и в этот самый момент сбежал кофе.

— Тише! Не реви, хватит! Купим мы телескоп Кириллу!

— Не купим, нормальный наверняка очень дорого стоит!

Это да. Штука не дешевая, но... я вспомнила наглое и самодовольное выражение лица Льва. Он так вызывающе потребовал, чтобы я стала его сопровождающей, дабы отпугнуть бывшую. И все карты сложились сами собой. Нет дорогой Левушка, никаких тебе красивых платьев. Если ты решил играть со мной, то должен знать что правила мне не писаны.

— Слушай Ань, а давай прямо сейчас закажем?

— На какие шиши, — поскуливает Аня, — у меня еще зарплаты не было, а когда будет.... долг... ты же знаешь. Я дерьмовая мать! Не могу порадовать сына даже.

Ох уж эти бесконечные слезы!

— Эй! — громко хлопаю в ладоши, чтобы привести подругу в себя, — смотри на меня. На меня смотри!

Машу золотой карточкой перед её лицом.

— А это нам нафига? Нафиг эти шмотки! Потратим все на телескоп и вкусную еду. Чего мы там давно не ели? Чего Кирюша любит? Я вот креветок тигровых хочу, малины жажду, клубники, шампанского дорогущего.

— Ты чего Юлька, совсем с ума сошла? Лев тебе ее дал на одежду, а не вот так разбазаривать. Смотри как бы он не взбесился потом.

— Ань, чем сильнее он взбесится, тем лучше — хоть какая-то расплата за мою боль! А на счет денег в долг не переживай — не передумает. Не в его это тоне давать заднюю.

На следующий день, залихватская смелость мне больно аукнулась — от клубники с шампанским лицо выглядело потрепанным и одутловатым. Не понятно на что я рассчитывала с таким меню?

— Мне следовало тебя остановить! — внезапно заявила Аня, бросая отчаянный взгляд из под тонких бровей.

— С чего бы это? — улыбаясь через силу, спросила я.

Аня взяла со стола бокал с выдохшимся вином и одним глотком наполовину осушила его, в то время как я лишь пригубила минералку.

— Юленька! Девочка моя, ты смелая, но глупая. Посмотри на свое лицо! Посмотри на свой гардероб! Ты попала! Нет мы попали!

Я сидела прямо на полу в обнимку с бутылкой холодной минералки. Мои красные опухшие глаза безучастно разглядывали собственный скудный гардероб.

— Не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной! Вечером у тебя встреча со Львом, а тебе и одеть-то нечего. Ой не стоило нам так шиковать, не стоило! — причитает Аня.

— Не стоило? Мы ребенка порадовали. А это самое главное. Поважнее всяких платьев, — фырчу недовольно.

Хотя сама-то понимаю: одеть и впрямь нечего. Платья у меня какие-то старомодные, да и вообще за этот год я на себя изрядно подзабила. Нет, вес вовсе не набрала. А просто перехотела красиво одеваться, краситься, ноготочки вот эти и прочее — все почему-то стало резко не нужным.

Аня словно необъезженная лошадь помчалась в другой конец комнаты, потом вновь вернулась к шкафу. Будто за пару секунд в нем могло появиться что-то новое.

— Может мне домой смотаться свои платья поискать? — с мольбой в глазах завопила она, — но мой размер. Тебе будет велик...

— Успокойся Ань, что-нибудь придумаем, — отвечаю, прикладывая ледяную бутылку к виску.

— Что здесь придумаешь?! У тебя всего два платья, и оба выглядят так будто ты специально создала машину времени, чтобы выкрасть их из семидесятых! Посмотри на эти блестки! Это же натуральный китч... а наплечники, Юль. Ну серьезно, ты его у мамы украла?

— Она мне их подарила. Ты же знаешь я не особенно люблю платья. Но все не так плохо. Прическа, макияж и все будет отлично.

Я гнула свою линию, хотя и не верила в собственные слова. Просто в глубине души я радовалась ужасу, в который поверг Анечку мой гардероб. Чем несуразнее будет мой вид, тем сильнее по швам затрещит самооценка мистера "идеального адвоката". Такие как Лев любят планировать все наперед, считают будто могут держать под контролем каждый атом! Что ж, посмотрим как он совладает с молекулой моей непокорности.

— Так чего же ты хочешь от Льва, Юль? — неожиданно спросила Аня, выгнув бровь. От этого её лицо приняло то самое выражение, которое у можно было замечать на лицах актрис немого кино.

— Я?! От него?!

Да как она смеет? Пока мы не попали в передрягу, я и думать о нем забыла! Внезапно понимаю, что слишком сильные эмоции только подчеркивают неостывшие чувства. Беру себя в руки, делаю глоток прохладной воды и успокаиваюсь.

— Что заставляет тебя думать, что я от него чего-то хочу Ань?

— Мой женский опыт. Если бы тебе было плевать, купила бы платье и сделала все как он просит. А ты уже с первой ноты идешь наперекор...

— А твой женский опыт не подсказывает, что если хочешь впечатлить мужчину, то одеться нужно хорошо, а не абы как?

— Обычно так и есть. Но это же ты — исключение из всех правил. И работа твоя серая тебе нравится, и деньги тебя не особенно волнуют, и платьев красивых нет. Пока не поздно смени тактику, будь хитрее.

— Мне не нужны все эти дешевые трюки! Строить из себя жертву, лицемерить, заглядываться на чужие деньги, и ползать перед Львом на корачках, так будто у меня никакой чести нет? Бояться его гнева? В свое время он совсем не побоялся разгневать меня! Нет уж, — процедила я сквозь плотно сжатые губы.

Я решительно встала и теперь сама заметалась по комнате. Пора менять тему разговора.

— Кирюша, пиццу любишь? — обращаюсь к скучающему ребенку.

Готовить времени не будет, а малыша и его маму-наседку нужно чем-то покормить.

Тактика сработала, и спустя время казалось мы обе позабыли, о том неловком положении в которое я себя вогнала. Разговоры наметились совсем другие. Мы все больше общались с Кирюшей, наблюдали за тем с каким любопытством он изучает телескоп, доставленный час назад.

— Мне не терпится посмотреть на звезды и Луну. Интересно, вблизи они такие же серебряные как и вдали?

— Ой мамочки, как же с этой штукой-то обращаться, — хлопочет Аня, коршуном кружа вокруг громоздкого устройства.

— Интернет тебе в помощь, — скандирую я, — ты же блоггер, разберешься.

Когда исчез последний ломтик пиццы, Кирюша широко зевнул. Мы и сами не заметили как за приятными хлопотами провели больше половины дня.

— Время пришло. Пора бы и сборы начать, — выдохнула я.

Первым делом Аня выдала мне два огуречных колесика, которые приказным тоном затребовала положить на глаза.

— Значит так. План следующий: сначала приведем в порядок морды лица, — зазвенела она неожиданно низким голосом. Потом правда вновь закручинилась, — дуры мы Юлька ой дуры, не надо было вчера вино с шампанским лакать. В общем. После огурцов беги в душ, не забудь ледяной водой умыться. Я тебе затем свою маску для лица дам. Эффект закачаешься — даже у водяного кожа засияет персиком! Прическу твою тоже беру на себя, ну а платье, — она стиснула челюсти, взяв с вешалки оранжевую старомодную синтетику, — а к платью подберем аксессуары может быть оно заиграет иначе.

— А почему бы и нет? У меня есть куча подвесок и сережек, — ответила я, пытаясь придать своему голосу совершенно невинную интонацию.

Я подошла к трюмо и открыла деревянную шкатулку.

— Ну как? — приложила колье из простеньких, но натуральных агатов к шее.

— Если честно, боюсь эту блестящую дрянь ничего не спасет, — Аня скептически цокнула и замотала головой, но потом сменила гнев на милость и добавила, — тебе везет что мордашкой вышла. Кожа бело-розовая выглядишь почти ангелочком. Честное слово лучше бы ты надела свой белый медсестринский халат и повесила на шею фонендоскоп! У тебя тогда бы сделался такой божественный вид, что Лев не посмел бы и рта открыть.

— Боюсь, что это слишком экстремально — даже для меня, — расхохоталась я.

Когда я смотрела на себя в зеркало дома, все казалось еще ничего. Ну подумаешь у платья старомодный фасон, и цвет ядовито-апельсиновый, зато я довольная и улыбаюсь. Я же смелая и вся такая необычная, меня ничего не испортит!

Однако с самого начала все пошло по кривой. Первый казус — Лев задержался на совещании и вместо своей машины пригнал к дому такси. Казалось бы что здесь такого, я все еще смелая прикольная и в предвкушении мести.

Но первые сомнения в своей неотразимости закрались быстро! А именно, когда таксист сердито буркнул: "Женщина, не хлопайте дверью".

Нет я конечно женщина, но мне только двадцать семь! Мог бы и девушкой назвать ради приличия. Но чего это я все на свой счет принимаю? Может его дома жена обидела, или день не задался? Кто его знает!

Вторая волна подкосившая уверенность настигла меня у входа в бизнес-центр. Я уверенно двигалась к стеклянным дверям, не веря собственным глазам: в отражении проглядывался странный V-образный силуэт тела. В плечах косая сажень не меньше, узкие бедра, и неуместно пышные крупные локоны, завитые в кудри на плойку. Тут уж я добрым словом вспомнила Анечкины "старания".

Может быть все дело в игре света и тени? Изображение не достоверное, тешила я себя. Это всего лишь двери. Мне нужно зеркало! Я вошла в фойе, предъявила документы охране и отправилась к лифту.

Когда его двери открылись на меня хлынула компания топ-менеджеров. Не бросив на меня даже мимолетного взгляда они проплыли мимо словно роскошные корабли. Сияя жемчужными улыбками и дорогими костюмами. Напыщенные индюки, склянки на моей работе и то интереснее!

Прошмыгнув в кабинку я сразу же прильнула к зеркалу. И оно оказалось еще безжалостнее, чем стеклянные двери!

Скажите на милость откуда у меня такие широкие плечи? Отродясь не было! Почему в этом платье бедра стали жутко узкими, а икры короткими и толстыми?!

Как же я ошибалась, когда я думала, что хорошего человека ничто не испортит. Оранжевый жутко портит цвет моего лица. Балда… наивно считала, что моя харизма и характер затмят любую вещь. Нет!

Вот он — безжалостный оранжевый монстр сидит прямо на мне. Он с легкостью поглотил мои истинные формы, и подставил вместо них суррогат, больше похожий на карикатуру.

Когда двери лифта раскрылись мне очень не хотелось выходить. За каких-то пару этажей он превратился в уютное убежище, в котором от мира прятался монстр в апельсиновом платье.

Являть себя миру отчаянно не хочется, но придется...

"Где ты? Я у лифта..." — строчу дрожащими пальцами Льву. Понятия не имею куда идти и что делать.

Не прошло и двух минут как из-за угла появился широкоплечий силуэт Льва.

Надо же какая ирония — в этом платье я могу составить ему более чем достойную конкуренцию. Дурацкие наплечники, нужно было срезать! Ну ладно. План А: улыбайся, и делай вид что неотразима, даже когда выглядишь как старый башмак.

Завидев меня. Лев на некоторое время замедлил шаг. Как охотник, который осторожничает, опасаясь медведя в кустах.

Ну вот. Кажется я перехитрила саму себя...

Когда он оказался в достаточной близости, то и вовсе замер. Лев с некоторым замешательством разглядывал меня, после чего наконец смог что-то выдать.

— Вот это да, — сказал он почесывая затылок.

Впервые его голос звучал обрывисто и неуверенно.

— Что? Это платье от Версаче. Последняя коллекция, все деньги на него потратила с твоей карты, — яростно возмущаюсь. Делаю вид будто не понимаю, что ужасно выгляжу.

— Никогда бы не подумал, что иногда не дать денег женщине лучше чем дать.

— Ты о чем?!

— Я к тому, что лучше бы ты пришла в синем платье, которое было на тебе прошлый раз...

— О дорогой, если тебе что-то во мне нравится я с радостью вернусь домой.

— Как бы не так. Твое жуткое платье не помешает моим планам.

— Оно красивое, — задираю нос и скрещиваю руки на груди.

— Не спорь, иначе я прямо сейчас уведу тебя в ближайший бутик и куплю то, что посчитаю нужным сам.

— Не уведешь. Я больше не принадлежу тебе если ты вдруг забыл, — воскликнула я.

— Ты всегда принадлежала мне, и будешь принадлежать. Если только я захочу, — парировал он, приближаясь ко мне. Казалось, Лев готов взорваться от завладевшего им радостного предвкушения.

— А знаешь Юля, ведь так даже лучше.

— Как?

— Вот так. Когда Вера увидит, что я "ушел" к женщине с таким дурным вкусом, то поймет что всякое сопротивление бесполезно, и сама выставит белый флаг. Ей известно как бороться с такими же грудастыми красотками как она сама, но что делать против... тех кто не поддается описанию. Юлечка ты оказала мне даже бОльшую услугу чем я рассчитывал!

— Не льсти себе. До твоих сердечных страстей мне нет никакого дела. Я сделала это, пришла сюда только ради денег и подруги.

— Нет милая, — в его глазах мелькнула злая молния. — Ты сделала кое что еще — с легкостью подарила возможность тебя вернуть.

— Вернуть меня, используя Анину беду? — вспыхнула я. — Хотя тебе не в первой. Использовать слабого для тебя не проблема!

Лев ответил сдержанной ухмылкой.

— В этом мире все и всех используют. Аня точно так же использует тебя, чтобы обезопасить себя. А ты используешь её, чтобы подобраться ко мне. Все относительно Юленька и зависит от точки зрения.

— Сдался ты мне! Но забавно видеть, как господин адвокат тонет в болоте собственной иллюзии. Чем сильнее ты веришь в свой шанс, тем громче будет рёв твоего эго, когда оно поймет, как сильно ошиблось в расчетах!

— По крайней мере я верю даже в силу своих слабостей. А ты своих стыдишься.

— Как будто тебе о них известно!

— Нетерпение и резкие движения — это твоя слабость, Юля, — заявил он.

Я отвела взгляд от его гипнотических глаз. Лев галантно выставил вперед локоть, за который я цепко ухватилась.

— Так какую роль я должна сыграть в местном цирке, Лев? — с горечью спросила я, понимая что сейчас, увы полностью нахожусь в его власти.

Сделав несколько шагов Лев остановился и развернулся ко мне всем телом. Я подняла голову, чтобы он увидел с каким холодным презрением я смотрю на него.

— Какую маску стоит нацепить сейчас? Твоей будущей жены? Или страстной любовницы? А может быть матери твоих будущих детей?

— Отличная идея. Сделай это ради наших будущих детей, — Лев пожал плечами. Словно бы для него происходящее не имело никакого значения, — только представь если когда-нибудь мы станем мужем и женой, — добавил он сухо.

От такой наглости мне захотелось плюнуть прямо ему в лицо! В такое знакомое, красивое и... слишком холодное, чтобы быть родным.

— Если вспоминать твое поведение за все время наших отношений, то я и в самом нелепом сне не могу представить нас мужем и женой. Так что боюсь с такой клоунадой я не справлюсь, и роль будущей жены не отыграю как следует. Так что давай, не будет утрировать. И отделаемся видом простой пары, — я вызывающе посмотрела на него.

— Маленькая дрянь, — прошипел Лев. — Ты... в серьез все это говоришь!? Не можешь представить в самом страшном сне? Да я хотел всегда быть рядом с тобой. Всегда и везде! И в своей постели в том числе. Но ровно через пол года отношений, ты очень сбавила обороты, спустив нашу близость под откос. Я постоянно бился в закрытые двери, пока ты окончательно их не захлопнула. Какое тебе тогда дело, до того как бы я мог удовлетворять свои потребности, без твоего участия?! Ты сама все разрушила. Сама.

— Ясно, если тебе легче от того, что ты думаешь так — пусть будет так. Пусть я буду виновата во всем! Только не забудь пришить мне еще и глобальное потепление и покушение на папу римского, — наиграно равнодушно фыркнула я.

— Юля, — шумно выдыхая произнес Лев, склоняясь надо мной.

— Возможно, сегодня я и буду опять в твоей власти, но хочу чтобы ты знал — это лишь на то время, которое понадобится для того, чтобы доказать, твоей пассии, насколько ей повезло расстаться с таким напыщенным индюком как ты.

— Поаккуратней выбирай выражения, — процедил Лев, источая гневный жар всем своим телом.

— Обычно я не реагировал на твои оскорбления, но кажется это время прошло. Я сто раз заплатил за все свои "грехи", так что смени пластинку! — он внезапно грубо схватил меня за плечи.

Я вздрогнула всем телом. Все скопившиеся обиды, чувственность и ненависть смешались в единой ком. Волнение от той интимной близости, в которой мы прямо сейчас оказались, заставило мое дыхание участиться, а меня саму сделать пару шагов назад.

— Опять началось? Старые мелодии? Делай так, или эдак, просто потому что я — Лев так сказал. И это мы расстались! А что было бы, не уйди я от тебя? "Жёны, покоряйтесь мужьям вашим как самим богам.."? — язвительно спросила я.

— Именно, — ухмыльнулся он, буквально втаскивая меня в зал. — И завязывай меня злить, — Лев натянул улыбку и выпрямился. — Веди себя достойно, тебе это вроде как не чуждо. Наши дрязги позади. А впереди спасение твоей подруги, или ты забыла? А вообще Юльчик, если ты не желаешь, чтобы я увеличил проценты в двое, то с этой минуты ты и я — одно целое. И прекращай вываливать на меня все эти оскорбления, иначе я намылю твой очаровательный злобный рот мылом. Ты меня поняла?

— Я прекрасно тебя поняла.

Происходит то что я ненавижу (стал называть Юльчиком) и то чего я боюсь (начинает тянуть свои щупальца все дальше и настойчивее).

Я долго и пристально всматривался в Юлино лицо перед тем как подойти. Её нелепый наряд и несуразный вид волновали меня меньше всего. Больше всего беспокоил немного понурый вид. И хотя она пыталась играть в сильную, дерзить и ставить палки в колеса я чувствовал все недосказанности, что остаются "за кадром".

В очередной вспышке спора я не выдержал. Схватил её за плечи, и не спуская глаз выдал все что думаю прямо в лицо. Почти все... в ответ она лишь склонила голову, вновь отделалась колкостями, которые меня совсем не ранили. Хотя мне очень того бы хотелось. Какие-то шпильки я заслужил, но они нравились мне меньше всего. С гораздо большей радостью я хотел бы получить от неё словесное харакири, выполненное самой холодной и острой катаной. Может быть так, я ощутил бы что все еще жив.

С тех пор как она ушла во мне что-то сломалось, она как будто вырвала часть моего сердца и забрала с собой. И та его часть, которая у нее в руках — все еще бьется. А другая — что осталась во мне, полностью остановилась, превратилась в бесполезный ледяной кусок камня. Я, кажется, совсем разучился чувствовать. Даже еда на вкус стала пресной.

— Лев! Друг, рад тебя видеть. Как вам вечеринка?

Захмелевший Валера подлетел к нам, радостно размахивая руками. Рядом с ним красовалась Ира — его девушка. Та самая, что познакомила меня с Верой. Которую я бросил уже неделю как.

— Замечательно, рад что теперь и ты пополнил ряди гильдии самостоятельных адвокатов.

Все это время Ира блуждала по мне испепеляющим взглядом. Однако быстро смекнула что подобное на меня не действует. Пару секунд она пребывала в замешательстве, но быстро нашлась и решила сменить тактику.

Совершенно бредовая ситуация нарисовалась: одну мою бывшую девушку, с насмешкой разглядывает подруга моей другой бывшей девушки.

Ира скривила рот и пустила противный смешок в Юлину сторону. Мне стало противно, я даже как-будто что-то почувствовал — толику злости или вроде того.

— Знакомьтесь. Моя невеста — Юлия.

Я обхватил Юлю за талию и сильнее прижал к себе. Чуть склонился и не сводя глаз с изумленного лица Иры, поцеловал свою ненаглядную в висок. Если у Веры хватит ума сюда не приходить, то пусть все, в самых красочных в деталях, ей передаст боевая подруга.

— Ох! Спасибо, что пояснил. Я думала — это твоя старшая сестра, — отчеканила Ира, сверкнув бриллиантом в зубах.

— Лев дружище, с твоего позволения, налью даме еще!

Валера сразу же взял пассию под руку и поспешил увести в один из самых дальних углов. Ему неловко за её поведение, а мне неловко перед Юлей. Она могла делать какой угодно уверенный вид, но я чувствовал как каждая мышца ей тела напряглась. Шея вжалась в плечи, а одна из ладошек мгновенно стала холодной.

Все резко опостылело и стало противным. Ведь это я её сюда притащил, втянул в свою игру. И ради чего?

— Ты отлично выглядишь, — шепнул я, чтобы как-то её подбодрить.

— Отстань, — Юля выдернула руку из моих пальцев, и направилась к столику с угощениями, чуть ли не локтями расталкивая гостей.

Кажется она приняла мой жест за жалость и оскорбилась. Вполне в её духе: может быть глаза у неё и грустные, но заводится все так же — с пол оборота. Я не смог сдвинуться с места. Смотрел ей вслед как завороженный, буквально трогал взглядом её тело.

С каждым шагом, который отдалял нас друг от друга мое внутреннее притяжение становилось сильнее. Это правда так, ведь одна часть моего сердца все еще бьется в её руках. Вместо того, чтобы идти за ней я уселся в одно из свободных кресел и принялся наблюдать за её движениями.

Юлино поведение превосходит всякое понимание. Она странноватая, местами чудная. Но только с ней я постиг ощущение, будто в этом мире возможно все. С ней же его и потерял.

Я хотел бы сказать, что потерял его навсегда. Но никто мне не поверит, потому что в этом случае я бы безбожно врал. Единожды полюбив по-настоящему, ты уже никогда не можешь соскочить с этой иглы.

До сих пор не понимаю, что именно потянуло меня к ней. В первый раз, когда я увидел ее, я в порядке исключения обедал в своем кабинете. Сидел в одиночестве и наслаждался им же.

Немногие могут вспомнить первые слова, сказанные любовью всей их жизни, но я точно могу. Я прекрасно помню оттенок её голоса, спектр её тембра.

Стук в дверь, легкий скрип, и бойкое:

— Можно? Когда я поднял глаза, то смотрел на самую красивую девушку, которую я когда-либо видел. Конечно, не все мужчины, и тем более женщины, так думали. На Юле почти не было макияжа, она была в широких штанах и простой футболке. Ее волосы выглядели так, словно к ним не прикасались с тех пор, как она встала с постели тем утром. Она явно не прилагала никаких усилий, чтобы выглядеть красиво, и все же в ней была внутренняя искра, которую невозможно было скрыть.

В это же мгновение что-то резко изменилось, я изменился. Я не смог придумать ничего лучше, как шутливо ответить:

— Ни в коем случае.

Её искреннее замешательство, удивленные глаза, дрогнувшие губы. Возникшая тишина одновременно громкая и показательная. Я пригласил её войти. Новая помощница.

Ничего не значащие светские беседы; она была тут, чтобы найти лучшую жизнь. По правде говоря, я видал кандидаток намного лучше, но голос внутри уже решил отдать должность ей.

Когда хозяин играет с кошкой, он никогда не смотрит на игрушку. Он всегда смотрит на кошку. Мне не хотелось отпускать её так скоро. И я начал играть, задавать глупые вопросы, строить из себя сложного начальника. Умилялся, когда замечал её испуг, радовался когда заставлял её улыбнуться.

Совершенство — это цель, которую невозможно достичь в этом мире, но тот обычный обеденный перерыв был настолько близок к нему, насколько это вообще возможно. Ворох мыслей несся в голове, когда сеанс первой встречи подошел к концу. Юля поднялась и направилась к двери, скрываясь от меня.

Произнесено множество пустых слов, обдумано бесконечное количество потенциальных событий, я уже любил её в тот самый момент. Не прошло и часа как я не мог перестать о ней думать. Что-то внутри с первой секунды знало: я хочу эту женщину и я её получу. — Можно?

— Ни в коем случае.

Пять слов, которые гвоздями прибили мое сердце к любовному кресту.

Теперь видя ее снова, я могу обещать себе только одно: я не упущу эту возможность. С этими мыслями я резко поднялся, и настиг хранительницу своих ран в два счета.

— Вообще-то я ненавижу суши, но очень хотелось бы разделить их с тобой.

От неожиданности, кусок ролла выпал из Юлиного рта прямо на пол, попутно заляпав уродливое платье соевым соусом. Я тут же отфутболил его под стол с совершенно невинным видом. — Ну уж нет. Я знаю чего ты хочешь! Суши превратятся в свидание, ты снова докажешь себе что-то там, и на этом все закончится. Ты кажется забыл, что я здесь не по своей воле, а по твоей. Так что не выдумывай лишнего сверх нормы, — брезгливо фыркнула она.

Юля замолчала, отвлекшись на коричневое пятно в районе груди, оставленное соусом.

— Продолжай, не останавливайся.

— Я все сказала.

— Тогда продолжу я. Плевать на то появится здесь моя бывшая или нет. Прямо сейчас я зову тебя на настоящее свидание. Которое превратится в обязательство. Обязательство обернется предложением, а предложение превратится в "навсегда".

Лев долго стоял рядом, давлея своим мощным телом надо мной. Как какой-нибудь ураган над хрупким домишкой. Он не спускал с меня глаз. Разглядывал, так как внимательный ученый изучает образец. Его внимательные глаза пытались считать малейшие сигналы с моего лица. Надеялся может где-то дам слабину?

Но я оказалась несгибаема и непреклонна. Если хочешь разозлить мужчину, который сделал тебе больно — веселись и будь счастлива, и не выдавай себя серьезной кислой миной.

— Ты же имеешь ввиду то самое "навсегда", которое заканчивается через год, а в лучшем случае три? — беззаботно спросила я.

Как смогла я изобразила легкомысленную улыбку, после которой с аппетитом набросилась на королевские креветки.

Лев явно не ожидал такого поведения и некоторое время продолжал глядеть на меня с недоумением.

Нет уж! Я не дам ему того, что он хочет. Слишком хорошо понимаю, чем все закончится.

И все же каков подлец. После почти года относительно безмятежного существования, я вынуждена находиться рядом с тем, кто способен превратить мою жизнь в преисподнюю второй раз!

— Мне нравится твой фарс. Актриса правда из тебя не очень, но за этим забавно наблюдать, — шепнул Лев, обхватив руками мою талию.

— Помнится когда мы жили вместе, это не было похоже сплошной праздник. У тебя слишком изменчивый характер: от прохладного и сдержанного до вечной мерзлоты! Думаю, что даже в иглу с эскимосами, мне было бы теплее! — запыхтела я, убирая его лапы с себя палец за пальцем.

— Моя милая, это не я холодный. А ты слишком вспыльчивая, то и дело подливала масла в огонь по всякой ерунде, — сказал Лев, схватив блюдо с креветками, и отодвинув его у меня из под носа на другой край стола.

— Эй, отдай! Я есть хочу, — нахмурилась.

Лев шумно выдохнул и склонил голову вбок, глядя с высокомерным прищуром. Так будто знал, что мое поведение совсем не соответствует моим мыслям.

А тем временем креветки в шпинатном соусе оказались такими вкусными, что в какой-то момент и правда стали волновать меня посильнее выяснения наших отношений.

И все же. Неужели он считает, что если вернет меня с помощью дурацких уловок и патовых ситуаций, то я смогу забыть все что так ранило меня? Или же ему вообще на это плевать, и всего чего он хочет это положить вещь туда, где ей по его мнению надо находиться?

— Идем, — Лев неожиданно взял меня за руку и повел к выходу.

— Но как же твоя бывшая?

— Плевать, — выпалил он.

— А креветки?! На них не плевать! — отчаянно завопила я.

— Я закажу тонну креветок, если тебе так хочется.

Из глубины зала послышался истерический женский крик.

— Лев Диклер?!

Молодая девушка с ярко-красными волосами и алой помадой растерянно двигалась к нам. В одной ее руке была лакированная красная сумочка, в другой бокал с мартини. Красивая, вылизанная, гламурная кукла, считающая будто каждый мужчина по умолчанию должен быть у её ног.

— Какого черта? Мы договорились, что встретимся здесь..., - начала она с крика, хмуря идеальный вздернутый носик.

— Вот мы и встретились. Видишь, я держу слово, — ответил Лев, не выпуская моей руки.

Девушка демонстративно осмотрела меня с ног до головы, корчась от отвращения и презрения.

— Да держишь. Только ты не говорил, что придешь с сюда какой-то чувырлой.

— Что ты сказала? — выпалила я, делая пару шагов навстречу к "пластмассовой мечте".

— Тут и говорить не надо. Достаточно на тебя посмотреть, — рассмеялась она, — все Лев идем. Я оценила шутку, теперь ты мне должен ужин.

Лев почуял электричество, которое с каждой секундой все сильнее сгущалось в воздухе. Казалось еще капля — и синие разряды засверкают прямо в воздухе.

— Будь осторожнее в выражениях Вера. Перед тобой моя будущая жена, и это первый и последний раз, когда я позволил тебе говорить с ней в таком тоне, — обворожительно улыбнулся Лев, вступая в роли буфера между ней и мной.

— О-о-о-о. А то что? Мистер адвокат, вы и правда защищаете эту швабру с помощью угроз? — зашипела Вера, судорожно включая камеру айфона, — давайте-ка вашу рожу снимем и выложим куда надо. С подписью "мерзкий бабник" и "угрожает расправой". Как тебе такое а? — Вера сделала нервный глубокий вдох и почти провизжала, — Поверить не могу, что такая как она и правда может тебе нравится!

Да что эта резиновая кукла о себе возомнила! Многое могу терпеть, но не агрессию в свою сторону, особенно когда я и слова не успела сказать. Я вспыхнула яростным всполохом, кровь закипела, зашипела, кулачки сжались. Увидев в паре метров стол, с наполненными фужерами я решительно бросилась к ним, грубо выдернув руку из Львиных оков. Пока он продолжал препираться с бывшей, я начала действовать. Схватила два бокала, молнией подлетев к голубкам, выплеснула один ей в лицо, а второй ему.

Оба от неожиданности застыли, выпучив глаза. В голове я уже вроде как начала остывать, но тело во всю несло по инерции как поезд. Я швырнула оба бокала прямо им под ноги, десятки блестящих стеклянных осколков, в дребезги разлетелись по полу.

— Вот вам! На счастье! — выкрикнула я, и развернувшись шагом полководца-победителя направилась к дверям.

Забежав в лифт я вздохнула и облокотилась на стену, закрыв глаза. Темнота лживо обещала, что можно и правда сбежать от всего этого бреда.

Значит так. С меня хватит. Игры в любовь давно закончились, началась дружба с одиночеством. Оно по крайней мере меня никогда не предаст.

Пора домой.

Привкус горечи почти физически ощущался на губах.

В последний момент перед закрытием дверей лифта между ними показался нос черной мужской замшевой туфли. Лев ловко протиснулся в кабинку. Его дорогая шелковая рубашка, едва заметно пожелтела от выплеснутого в лицо алкоголя. В руке болтался обычный целофановый кулек в котором застыл сливочный шпинатный соус и несколько креветочных хвостов.

— Оставь меня в покое, — сказала я холодно, специально не обращая внимание на его несуразную ручную кладь.

— Ну конечно, — фальшиво согласился он, — только домой тебя отвезу.

Мне и так казалось, что мы едем бесконечно долго, но когда лифт очутился между тринадцатым и двенадцатым этажами, Лев резко ударил по кнопкам, заставив его встать.

— Что ты делаешь?

— Теперь, когда первый акт нашего спектакля окончен, начнется вторая часть? — вопросительно посмотрел он, — Что ты выкинешь на этот раз?

Я юркнула ему за спину и снова нажала пуск. Лифт остановился на девятом. Но Лев всем телом перегородил дверь и никак не пускал вперед. Изумленные люди, стоявшие на этаже так и не решились войти.

— Лев, я выполнила свою часть сделки и хочу домой.

Мой взгляд скользнул снизу вверх — сначала по его ногам, обтянутым брюками из дорогой твидовой ткани, потому по узким, сильным бедрам. Так я дошла до его широкой груди, но в лицо посмотреть не решилась.

— Я уже сказал, что отвезу тебя.

— Отвези лучше свою ненаглядную.

— Юля, — строго сказал он, — нет уже никаких ненаглядных.

— Да-да, — с ненавистью процедила я, — "А есть только ты в свете этой луны". Пластинку заело — смени!

— Милая скажи. Твоя подруга уже получила деньги? — язвительно выпалил он.

Вот тут-то я и опомнилась, глаза опустила и отвернулась в сторону.

— Получила.

— Будешь дерзить — проценты подниму с трех до пятнадцати. За всю жизнь не расплатишься. Что дешевле решай сама. Выбор и впрямь не прост: закусить свой язычок и быть вежливой? Или продолжать строить из себя стерву, которую я посажу на жесткие проценты.

— Будь в тебе хоть капля достоинства, ты бы не брал вообще никаких процентов, — прошипела я.

— Я и не хотел их брать. Но увы, ты понимаешь только язык цифр. Мои человеческие просьбы, совсем не доходят до твоих ушей, — отчеканил он, вновь задерживая лифт.

— Твои просьбы? — скривилась я.

— Например, сейчас я прошу тебя провести со мной остаток этого дня. Видишь ли произошедшее неприятно не только тебе, но и мне. Я хотел бы в какой-то степени компенсировать твой день чем-то радостным.

Я расхохоталась. Сам заставил меня пройти через унижения от бывшей, а теперь о компенсации запел. Тоже мне кукловод нашелся!

— Уволь меня от этих игр. Я прекрасно справлюсь сама.

— Как скажешь, — с предательской улыбкой кивнул он.

А затем неожиданно развернулся, и вылил содержимое пакета с соусом мне прямо за шиворот. Склизкая холодная сливочно-шпинатная размазня потекла по спине, самым противным образом, заползая в нижнее белье сзади.

— Совсем с катушек слетел?! — завизжала я, пытаясь зачем-то ухватиться за его галстук.

В ответ он ловко скрутил меня и оказавшись за спиной заключил в тесные объятия.

— Все в порядке Юля, все хорошо, — шептал он прямо в ухо, — Видишь какая ты неловкая, теперь мне придется купить тебе новое платье. Кроме того, от тебя жутко несет рыбой, нельзя ехать домой в таком виде. Нужно принять ванну. Да и мне не помешает, ты ведь и меня заляпала, своей неуклюжестью.

Лев картинно выставил перед моим носом край бордового галстука, на котором появилось жирное пятно.

Сию же минуту двери лифта открылись, он подхватил меня за руку, и под удивленные взгляды работников бизнес-центра увел нас в фойе.

— Выбирай сама, где принять душ: гостиница или мой дом. Тут недалеко, — выдал он, шагая к машине.

Видя мое презрительное молчание, Лев остановился и открывая дверцу машины, насмешливо добавил.

— Нет, ты конечно можешь сесть на метро, заскочить в трамвай или маршрутку, и радовать пассажиров своим амбре. Желание дамы закон!

— Предпочту такси.

— О, сомневаюсь что хотя бы один таксист в здравом уме пустит тебя к себе. Никто не захочет, чтобы его салон провонял рыбой, а на креслах остались жирные пятна. Никто... кроме меня конечно, — он игриво подмигнул, жестом приглашая сесть.

— Тогда к тебе, — голосом бесстрастного терминатора, выдала я.

Оказавшись внутри я специально прижалась спиной к кожаному креслу его авто. Жирный блеск ему не повредит.

— Только не смей дома ко мне прикасаться, и даже смотреть на меня после душа, — устало произнесла я.

— Ты удивишься, но я хотел попросить тебя о том же самом!.. Кстати Юленька, отлепись-ка от кресла, не надо специально натирать его соусом. А то и стоимость чистки добавлю к процентам.

Мои губы поджались, а челюсти свело: мамочки как же он меня бесит!

— Я в душ! — произнес Лев, как только мы оказались в гостиничном номере, — и постарайся держать себя в руках. Не вламываться ко мне и уж тем более не пожирай своими ненасытными глазами, — добавил он нарочито серьезным тоном.

— Иди уже! — рыкнула я.

Выбрать гостиницу — было верным решением. Если бы согласилась прийти к нему домой, он бы счел это тактическим сближением.

Я с облегчением выдохнула, когда наконец осталась одна шикарной спальне люкса.

Услышав возню в холле я поняла, что план Льва провалился. Отправиться в душ вот так сразу ему не удалось — раздался звонок по работе. Я не удержалась, на цыпочках прошмыгнула к стене, и начала подслушивать о чем-то там болтает.

Тон у него во время беседы звучал так холодно и надменно, что я аж поежилась.

Он всегда вот так вот общается со своими подчиненными. Ой как бы мне хотелось, чтобы сейчас на другом проводе была та фифа, которая взяла трубку когда я звонила ему первый раз.

Многое меня злит в мистере совершенстве, но в одном не могу его упрекнуть. Со мной он так никогда не разговаривал, и честно говоря от одной мысли что это возможно, даже сейчас становится дурно.

Что-то разговор у него затянулся, началось выяснение каких-то деталей по бракоразводному процессу одного богача.

А с чего это я вообще согласилась, на что чтобы он помылся первым? Ведь я испачкана намного сильнее него. Пора бы выйти из тени. Я тихонько пробралась в гостиную, где Лев все еще вел переговоры.

За это время он успел сбросить себя всю одежду, прямо на пол, и остаться только в одном полотенце.

Он не сразу заметил меня. Его серьезное лицо склонилось, над портфелем из коричневой кожи, внимательно изучая содержимое файла с бумагами.

С досадой я поймала себя на том, будто жалею, что такой породистый жеребец больше не порхает возле меня как раньше.

Взгляд прошелся по его бронзовой коже, волосатым рукам, рельефной спине…

Нет я правда не могу понять, как же так получается? Почему несмотря ни на что, в нем чувствуется сильный мужчина? Почему его тело направо и налево распыляет эти дурацкие феромоны! До сих пор в моем теле бурлит химия в ответ на его физику...

Спасибо только, что хоть сердце остается безразлично-холодным.

Внезапно Лев закончил разговор и наконец отлип от бумажек.

Наши глаза встретились.

Я вспыхнула от неловкости. Меньше всего хотелось, чтобы он понял, что все это время я бесцеремонно его разглядывала.

Ну что делать, снова придется отыгрывать роль. Я собралась и вызывающе слегка задрала подбородок, чтобы скрыть неловкость. Но увы... было поздно. По его самодовольному взгляду я поняла, что он успел ухватить то мимолетное выражение интереса на моем лице.

Уже через мгновение его глаза разглядывали меня с добродушной ухмылкой. Рука со смартфоном на мгновение задержалась, прежде чем он небрежно кинул его в портфель.

Черт бы его побрал! Ощущаю, как между нами начинает искриться напряженность. Терпеть его не могу за то, что он с легкостью использует свою притягательность! Да и себя тоже за то, что до сих пор ведусь на весь этот бред!

— Мне в душ нужнее, так что пойду первой, — сказала я, не в состоянии отвести от него глаза.

— В самом деле? Но я считаю так же. Вот ведь не задача, — произнес он.

— Хотя бы здесь мне уступи, — я провела рукой по волосам, легким движением распустив пучок. Шелковистые пряди упали на плечи, придав мне немного уверенности.

— Хорошо, иди.

Я скептически посмотрела на него, ожидая подвоха.

Но Лев лениво толкнул рукой дверь ванной, приглашая меня войти. Делал он это с таким жутко безразлично-невозмутимым видом, что вогнал меня ступор, от чего некоторое время продолжала стоять на месте, прежде чем отправиться в душ.

И вот когда я оказалась перед самой дверью, Лев всем своим телом преградил путь. Вот оно! Так и знала же!

— Ты хоть представляешь как выглядишь, в этом платье? — медленно проговорил он, чуть охрипшим голосом.

Все это время он рассматривал меня. На его губах сияла игривая улыбка, до тех пор пока взгляд не скользнул на мои ключицы.

— Да-да, ужасно выгляжу. А теперь пусти меня в душ, — приказала я. — Ты не даешь мне пройти, а мне туда очень надо.

Я потянула к нему свою руку. Лев держал оборону недвижимой скалой. Только глядел на меня пристально: на тело, на лицо. Затем он слегка улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Мне очень жаль, но пока мы не расставим все точки, доступ в душ тебе закрыт.

— Что это значит? — завопила я в недоумении.

— То, что я сказал, Юля, то и значит, — протянул он. — Мы берем тебе отпуск на ближайшие несколько дней, который проведем вместе. Ты будешь находиться рядом со мной. Если тебе что-нибудь понадобится, то я с это обеспечу.

— Но мне уже надобится, а ты не обеспечиваешь! Помыться-то дай! — уже срываясь на визг, запротестовала я.

— Имей терпение детка и дослушай до конца. Свою часть сделки я уже выполнил, и никакие проценты я с тебя разумеется не возьму. Но ты-то свою часть не выполнила, провалила с треском. Выставила меня перед бывшей полным идиотом, которого им же названная невеста с позором бросила одного, на глазах у всех.

Я скрестила руки на груди, уставившись на него злыми суженными глазами.

— И не думай оправдываться, ты сама затянула наше совместное пребывание, чему я и сам не то чтобы рад, — невозмутимо добавил он. — От тебя требовалось не так много. Стой, улыбайся и делай вид, что безмерно в меня влюблена. Но ты не справилась, и даже напротив, все очень испортила, унизив меня. А ведь там были мои коллеги и друзья! Все это придется как-то компенсировать дорогуша. Ты знаешь, я не из тех кто позволит обращаться с собой как с тряпкой. Теперь я как добропорядочный самец, должен доказать окружающим, что все это была не больше чем дамская истерика, а моя безумная невеста все еще от меня без ума. Теперь придется некоторое время делать вид что мы пара.

— Но это же бред какой-то! Мы так не договаривались — задохнулась я от возмущения. — Лев, у меня своя жизнь. В ней куча планов, работа в конце концов!

— Планы? Не смеши. Ты в выходные из дома-то наверное не выходишь. Работа? Мне больше нравится когда ты безработная. Может быть перестанешь быть такой скучной и серьезной, — он нагло протянул руку и провел пальцами по моим губам.

К щекам сразу же хлынул жар, пульсирующая кровь, захотела большего. Я наверняка покраснела, и за это разозлилась на нас обоих. Мои глаза гневно вспыхнули, я резко отстранила его руку.

— Отпуск? Не проблема, я беру его на себя, как и все остальное, — невозмутимо продолжал он, — будешь играть ту роль, которую я отведу и по моим правилам. Ты сама напросилась. Детка.

— Ты даже не дал мне шанса вести себя нормально! Позвал в незнакомое место к людям, которые мне дерзят, и вообще за человека не держат! — в раздражении крикнула Юля.

— Шанс есть всегда, было бы желание, — я продолжал гнуть свою линию, хотя и осознавал свою оплощность.

Она слегка помрачнела и без сил опустилась на постель, скрасив сцену тяжелым выдохом, так будто оказалась в западне. От такого её вида у меня внутренности перевернулись. Но я не могу не использовать второй шанс, который выписала нам судьба. Я обязан попробовать.

Стук в дверь немного привел её в чувство, нарушив наступившее между нами тягостное молчание. Я немного медлил, хотелось приобнять её и все рассказать. Но знаю что еще не время: она не станет слушать, или того хуже её личико превратится в совсем уж кислый лимон. А этого я не вынесу, потому что ненавижу это дурацкое чувство вины!

Я выдохнул и легкой непринужденной походкой, ловкого гепарда подошел к двери.

Через мгновение с радостной миной вкатывал накрытый столик на колесиках, с накрахмаленной скатертью и сияющим серебряным подносом с блюдами. К этому моменту Юля сидела на постели. Она задумчиво и пронзительно печально разглядывала ковер. От этого странного зрелища мое сердце чуть ли не в пятки ушло.

— Как и обещал с меня ужин, — сказал я слегка угрюмо.

Юля немного тряхнула головой, будто пыталась отделаться от каких-то навязчивых мыслей, затем встала.

— Сначала я все же приму душ, — произнесла она.

— Что-то случилось? — не выдержал я.

— Всегда что-то случается, — задумчиво ответила она, швыряя телефон на постель.

Юля направилась в ванную, оставив после себя шлейф смутной улыбки и пугающей тоски в глазах. Эта непонятная грусть выглядела чужеродной. То есть я хочу сказать, что я знаю когда она грустит думая о нас. Это что-то похожее, на то когда ребенок расстраивается от развода родителей. Такая её грусть имеет розовый оттенок, обрамленный каймой серой печали. Именно этого рода печаль, я и намерен смыть навсегда.

Однако сейчас я прекрасно вижу: как ни странно этот тяжелый камень не в мой огород.

Да что могло случиться за эти мгновения, когда принимал ужин в номер?! Она выглядела не просто грустно, а разбито. Так будто почва ушла из под ног.

Знаю-знаю рыться в чужом телефоне по скотски, но чего не сделаешь, ради любимой.

С первой же попытки я угадал пин-код. Наивная девочка, такая наивная, что ставит туда дату своего рождения. Невероятным усилием воли, я не стал рыться в ее фотографиях и соцсетях. Ограничился только мессенджером.

Первое же сообщение, чуть ли не бросило меня в холодный пот. Андрей. работа, интересовался тем, когда будут готовы какие-то там анализы. Все бы ничего, вот только в конце он поставил смайлик.

Животное и кобель флиртовать изволит. Если бы не приставка "работа" я бы точно занес его в черный список. Ну не могла же моя ненаглядная расстроиться из такого сообщения? Едем дальше. Мама, Света,. Анечка.

А та самая Анечка что ли, которой я одновременно хочу и руку пожать и голову оторвать? Подруга из нее сомнительная, а вот за выписанный мне второй шанс спасибо.

Я прислушался к шуму воды — кажется банные процедуры в самом разгаре и время еще есть. Червяк сомнения уже пульсирует в висках. А точно ли деньги на долг нужны были? Может это сама Юля встряла во что-то по серьезнее или того хуже, развела меня дурака ради какого-то своего хахаля? Я должен убедиться в том, что все чисто.

Во истину рыться в чужом телефоне великое зло, но я уже по локоть в грехе и останавливаться не собираюсь. Проверю-ка я эту Аню. Если все и правда как сказала Юля, то в переписке должно быть тому подтверждение. Открываю переписку и последние сообщение, словно ножом выцарапывает:

"Юля прости. Мне потребовалось много смелости, чтобы это написать, я себя пополам сломала чтобы это сделать. А ведь могла бы вообще промолчать, но исключительно из уважения к тебе... В общем ты знаешь что денег у меня нет и отдавать будет нечем. Мужа, который бы поддержал тоже нет. Вешать на себя креды — не хочу. У меня ребенок, которого я не могу урезать ни в чем. Я и так беспредельно перед ним виновата. Мы уезжаем в другой город, где я хочу начать новую жизнь. Не ищи меня. Документы, номера и так далее — я все сменю. Здесь меня ничего не держит. Тебе все равно проще — детей нет, тебе легче. Знай, что я поступаю так только потому уверена — Лев хорошо к тебе относится, и полагаю вы сможете решить вопрос твоего перед ним долга. Если сможешь прости, ну а если нет... значит нет. Ключи в почтовом ящике. Прощай".

Сообщение от Ани полоснуло в самую сердцевину. До сих пор не верится, что человек может так поступить. Да, я конечно наивная дура, но как так-то! Как можно человеческое отношение променять, на возможность не отдавать долг? Как можно, спокойно спать по ночам, зная что переломала хребет той, кто носился к тебе самым лучшим образом. Как, как, как?!

Сотнями колючих игл на меня посыпались ответы. Тебя предал любимый мужчина, что уж говорить о подруге! Все закономерно. Ты не перелистнула страницу, согласилась обратиться к нему за помощью и вот результат. Сама виновата, нечего было играть в рыцаря круглого стола. Получи по шапке теперь, Ланселот недоделанный. Никаких выводов из ошибок не делаешь, исход закономерен.

Обвинитель в моей голове безжалостно набирает обороты, но я уже не та дура, что была раньше, и не собираюсь слепо верить каждому слову. К тому же злость во мне сейчас, намного сильнее всякой рассудительности.

Я со злостью стиснула полотенце, вспоминая тот злосчастный день. Помню как счастливая влетела в кабинет Льва с кофе на вынос в руках.

А там, в самой откровенной позе облокотившись на стол, стоит новая сотрудница. Пережженная дешевая блондинка с надутыми алыми губами. Раздетая по пояс, похабная и недалекая.

Как сейчас вижу: Лев сидит за своим столом, и будто последний кретин пялился на её силиконовую грудь. Эка невидаль! Восьмое чудо света не меньше! На устах идиотская улыбка, в глазах озорной огонек.

Не знаю кого сейчас я ненавижу сильнее: его или Аню. Так и хочется выпустить когти и бешенной пумой броситься на кого-то из них, а лучше на двух разом. Сердце бешено колотится, к глазам подступают слезы...

Чудом через несколько минут прохладного душа, самообладание стало постепенно возвращаться.

Тук-тук. Лев деликатно барабанит в дверь.

Я не отвечаю. Снова стук.

— Что тебе? — срываюсь на крик.

— Дорогая, я тут всего-то хотел уточнить одну мелочь. А ты брала расписку со своей подруги?

— Конечно брала, — зарычала я, в приступе отчаянно смеха.

Ведь расписка дома, а Аня ночевала там и наверняка её уничтожила.

— Могу я её увидеть? — продолжает он чем ужасно меня бесит.

Не выдерживаю, закрываю воду и обмотавшись полотенцем открываю дверь.

— Скорее всего не можешь, — цежу. — Да и какая к чертям разница? Я тебе все отдам постепенно.

— И все же, — Лев пытается продолжить диалог с фирменным заумным видом.

Но я не сдерживаюсь. Снимаю с себя мокрое полотенце и швыряю ему в лицо. Вылетаю из ванной и на спех, кутаюсь в гостиничный халат.

Мой адвокат несется следом, за пару шагов настигает меня и замирает рядом, хлопая удивленными глазами. Руки его порываются меня обнять, но видя мой презрительный взгляд замирают, и возвращаются в карманы брюк.

— Ладно Юля. Я не хочу играть с тобой в игры — я все знаю. Я прочел сообщение твоей так называемой подруги.

Жар подкатил к щекам, а внутри все съежилось.

— Ты рылся в моем телефоне?!

— Ты не оставила мне выбора. Лицо свое видела?! Я подумал кто-то умер и очень разволновался, — Лев говорил это со столь сочувствующим видом, что я почти поверила.

— Что дальше? Будешь упрекать меня в том, какая я дура и тому подобное? Деньги отдам. Не трясись.

— Да нет, — он скривил высокомерную гримасу, — это я дурак. Сам должен был потребовать расписку от Ани прежде чем давать тебе деньги.

— А еще зовешься знаменитым и хорошим адвокатом, — фыркнула я.

— На каждого мудреца довольно простоты. Я был слишком ослеплен тобой, — как ни в чем не бывало процитировал он, завершив все дерзкой усмешкой.

Интересно хоть что-то сможет сбить спесь с его наглой физиономии? Я присела на край дивана и выдохнула. Снова стало как-то обидно, противно и больно. Вот-вот слезы накатят, но рыдать не собираюсь. Во всяком случае при нем... это будет равносильно белому флагу. Мол смотри мне плохо и грустно — на пользуйся!

Вместо того, чтобы жалеть себя, решено было переключить внимание на насущные проблемы. Например совершенно безвкусную обстановку в номере. Все выполнено в стиле рококо — какое-то розовое воздушное в сочетании с молочно-белым.

— А дизайнер бы мог поработать и получше, — ворчала я.

— А по-моему все просто прекрасно, — парировал Лев, проводя мизинцем по деревянному подлокотнику пурпурного кресла с бархатной обивкой.

Этот ничего не значащий жест и его взгляд сделали свое дело. Вопреки всему я почувствовала, как в животе все подпрыгнуло, мне стало почти физически трудно дышать.

Мой взгляд остановился на его наполовину расстегнутой рубашке. Воображение без спроса нарисовало образ: Лев небрежно снимает её бросая на стул. Его крепкое сильное тело обнажается. Как на зло воспоминания о лучших днях навалились со всей силой: ночь, дурацкий сериал, вечно мерзнущая я, и вечно горячий он.

— Тебе когда-нибудь бывает холодно? — спрашивала я тогда.

— Когда ты рядом, мне всегда тепло, — отвечал он.

Моя грудь начала тяжело вздыматься настолько жарким стало дыхание. Нет! Я не могу просто не могу переспать с ним, будто бы ничего плохого он не сделал.

Я резко поднялась, бросив на Льва укоризненный взгляд и отправилась в спальню. Бросившись в постель от обиды закусила губу: ничего поспит на диване, не обелезет. А если бы не было дивана, то для него сгодился бы и пол.

Где-то около одиннадцати мы закончили ужин. Аппетит никак не приходил, я лишь слегка поковырялась вилкой в салате. С радостью в организм входил только чай...

Я откинулась на спинку кресла, допив остатки напитка и налила еще. Лев в этот момент сладко зевнул, всем видом демонстрируя, что хочет спать.

— Хочешь одолжу тебе свою рубашку для сна? — поинтересовался он, поднимаясь.

— Нет, спасибо. Она грязная.

— У меня и чистая есть.

— Не утруждайся. Мне и так не будет холодно, — тихо проговорила я. — Я давно научилась спать одна. Так что рубашка не нужна.

— Правильно говоришь, что не нужна. Ведь я буду рядом и не позволю тебе дрожать и грустить.

Я немного медлила. Отставила чашку, затем не спеша поднялась, желая уйти в спальню. Но Лев едва дотронувшись рукой до моего запястья, задержал нас.

— Знаешь, Юля, — почти шепотом произнес он, — признаю, что далеко не все с моей стороны было прекрасно, — порой я вел себя прямо так себе. Но одно точно, и ты это знаешь — я всегда, всегда уважал тебя.

Его замечание застигло меня врасплох. От внезапных дурацких откровений мне пришлось резко выдернуть руку.

— С радостью согласилась бы с этим, если бы только не полуголая блондинка в твоем кабинете, — резанула я.

— Ты опять за свое! Твое неверие убило нас, и ты ничему не учишься. Я не спал! Не спал с ней!

— О конечно! А разделась она сама, и улыбка твоя тоже совсем невинна и ничего не значила!

— Вот именно Юля, вот именно. Попробуй не улыбнись, когда перед тобой раздевается красивая женщина с четвертым размером груди. Да любой бы на моем месте счел бы это за приятную неожиданность. Но ведь дальше этого не пошло и не могло пойти, потому что все время, что мы были вместе я оставался верен тебе.

Почему-то из всего монолога мой мозг больше всего возмутился фразе "красивая женщина".

— Ты только что назвал её красивой? Да она дешевка каких еще поискать!

Со всего размаха я влепила ему пощечину, да так сильно что в пальцах от боли аж зазвенело. В глазах Льва проскочило выражение гордости и торжества, которое проступило очень явно, несмотря на все попытки его скрыть. Эта немая радость на его лице красноречивее слов. По его мнению если я остро реагирую, значит мне все еще не плевать на него — и кажется он понимает это даже лучше меня самой.

— Да что ты завелась-то так. Почему-то я верю тебе безоговорочно и ни в чем не упрекаю, хотя мог бы! — невозмутимо продолжил он, не давая мне покинуть гостиную.

— Да что же ты несешь такое! — стиснув зубы выпалила я.

— Ну как... несмотря на то что, за тобой увиваются всякие там Андреи с работы, я сохраняю самообладание и верю, что ваши с ним смайлики — это просто дань вежливости, — шутливо проговорил он слегка охрипшим голосом.

— Если бы ты только знал как же сложно выносить твою дурацкую иронию и шутки!

На улыбки и нормальные реакции сил совсем не осталось. Я попыталась избежать прямого контакта с его глазами, угрюмо отвернувшись в сторону.

— Но ведь раньше тебе это нравилось, — ухмыльнулся он.

— Раньше закончилось. Началось позже!

— Меня всегда поражало в тебе, Юля, — как ты можешь выглядеть ледяной, при том что я лучше всех знаю, какая страсть течет в твоих венах. Неужели ты до сих пор в серьез считаешь, что я могу сделать тебе больно или плохо?

Лев ласково взял меня за плечи, и чуть склонил голову.

— Я не хуже тебя знаю, что такое когда "нас" нет. Это больно. И я больше не допущу, чтобы кто-то из нас чувствовал эту боль, — продолжал он.

— Мне сложно поверить тебе Лев. Я просто не могу называть черное белым. Особенно, когда это черное красноречиво бросилось мне в глаза в тот день. Ни одна женщина не поверила бы, что ты и впрямь ничего с ней не делал. Ты блестящий адвокат, но ты не в состоянии оправдать себя.

— Ты не веришь ни единому слову, а ведь если посмотришь на наши отношения без того идиотского дня, то я ни разу не обманывал тебя. Может порой был недостаточно внимателен, слишком самоуверен, слишком безрассуден, слишком темпераментен? Да. Но лжив? Нет. Не уводи глаза в сторону, смотри на меня, смотри в них, — настаивает он, все теснее прижимая меня к себе. — Юля! Я хочу чувствовать тепло твоего тела рядом с моим. Желаю любить тебя так же нежно и бережно. Точно так же как в ту первую ночь, когда ты стала моей. Перестань бояться меня, я не твой враг.

— Да. Ты всего лишь мой кредитор, кото...

Я не успела продолжить. Его губы сорвали с моих уст остаток фразы, прежде чем я смогла ее закончить. Все тузы и козыри, которые я хотела вывалить на него, внезапно отвернулись и исчезли.

Вместо этого я с головой нырнула в этот поцелуй. Такой ошарашивающе нежный. Мне почудилось, будто мы вернулась в прошлое. Словно, тот первый раз, когда Лев заключил меня в объятия как свою женщину вновь наступил...

И я не смогла сдержаться. Отдалась этому потоку, отвечала его губам, лаская их. Сдержаться было невозможно, вино любви уже растеклось, хотя я и не оставила попыток вернуть его в бутылку разумности.

Я не должна давать слабину, сбавлять оборону... Но поцелуй слишком сладостный. Ласковый, полный любви и обожания. Этот поцелуй будто обещает мне все на что я когда-либо надеялась! Все чего желала получить. И все что потом сломалось, осыпалось и превратилось в пепел.

Лев настойчиво и в то же время ласково прижимал меня к своей мускулистой груди, и я таяла, позволяя себе получить удовольствие. Наши языки сплелись, а огненный всполох страсти подхватил, унося за собой.

— Юля, — шептал Лев сквозь полураскрытые губы, — я ждал этого вечность.

Еще мгновение и он точно увлечет меня в постель, а я того хуже поддамся. Внезапный всплеск бдительности отрезвил меня.

— Нет. Прекрати, — прошептала я, вырываясь из его объятий.

Через секунду мы уже были в полуметре друг от друга. Голова немного кружилась, дыхание все еще пламенем рвалось из груди. Внутри все клокочет: жуткий коктейль из дикой смеси испепеляющего желания и злости.

— Прекратить? — Лев застыл в полном недоумении.

Я все еще пыталась отдышаться, поэтому говорила урывками.

— Постели не бывать, — прошептала я.

— С чего вдруг? — очень надменно произнес он. — Ты сама меня довольно мило соблазнила. И по ощущениям — тебе явно не приходилось "терпеть мой поцелуй".

Лицо залилось краской, а потом позеленело от стыда. Очень жаль, но он говорит правду. Мгновение назад я почти затонула в приступе страсти.

Внешне я уже привела себя в привычный вид, но внутри все до сих пор ходит ходуном от напряжения и остатков сладкой неги.

— Ты всегда говорил, что уважаешь меня, а уважающая себя женщина спит только со своим мужчиной. Так что, очень прошу тебя соблюдать мои границы.

Мы оба замолчали. Некоторое время Лев пристально всматривался в мое лицо. Желание в его глазах, уступило сначала недоумению, разочарованию, а затем и вовсе привычному высокомерию. Ну почему ему обязательно нужно надевать на себя эту ужасно холодную маску!

— Маленькая жестокая стерва, — невозмутимо произнес он.

В ответ я скрестила руки и лишь сильнее расправила плечи.

— Может быть как мужчина, ты все еще можешь очаровывать меня будоража желаний в теле. Но с сердцем ничего не сможешь сделать. Просто помни это.

Лев сделал несколько шагов ко мне и поднес палец к своим губам.

— Ни слова больше. Просто уходи, — он пренебрежительно махнул в сторону спальни. — Тащи свой отчаянный зад в ледяную постель гостиничного номера. И не забудь захватить с собой свою высокую мораль.

Битый час я пытаюсь заснуть. По десятому кругу вздыхаю, ворочаюсь и переворачиваюсь с бока на бок. Окно в спальне просвечивает черничное небо, с тусклыми едва заметными звездами. Такими же тусклыми как шансы на то, чтобы хорошо поспать.

Образ спящего за спиной Льва, упорно прокрадывается в мысли.

Помню как первый раз увидела его. Уверенный в себе, и в тоже самое время опасный. Он сразу же напомнил собой властного короля, о которых я с упоением слушала на уроках истории. С первого взгляда он смотрелся крепким и непоколебимым. Удивительным образом у него хватало обаяния, чтобы почти любой свой недостаток обернуть в пользу.

Его красивое лицо всегда прекрасно держит на себе фирменную маску: надменного и уверенного в себе циника. Даже во время отношений, порой мне казалось, что эта маска так тесно срослась с личностью, что их уже не расцепить.

Например, в тот злосчастный день, когда я вылила на него ведро словесной грязи (а то и три). Он терпеливо все выслушал, и не сказав ни слова, внял моим словам и молча ушел. Никаких оправданий, ни-че-го. Смешно, что ему понадобился целый год, чтобы выдумать эту нелепую бездоказательную байку: я с ней не спал!

Если оно и так, почему же ты раньше об этом не сказал. Хотя какая разница, я бы все равно не поверила.

Жаль только, что он и по сей день так притягателен, что влечение к нему сильнее всякой здравой логики. Чуть не повелась... хорошо, что во время остановилась. Если я и могу чем-то гордиться сегодня — то своей стойкостью.

А ведь она далась мне не легко. Его прожигающий горячий темный взгляд нужно уметь выдерживать.

Уходи, говорит, и мораль свою прихвати. Каждое слово звучало как удар плети. И с кнутом и с пряником обращаться умеет. Что и говорить дрессировщик — что надо.

Наивных дурочек только так тренирует, а потом загоняет в вольер своей власти. Действует хитро и эффективно.

Вот даже взять начало нашего общения. Помню, смотрит на меня, руку свою протягивает. Ну и я в ответ протянула. Удивилась еще, что пожать решил ладошку, работнице не самого высокого ранга. С чего бы это?

Занервничала тогда конечно, предварительно вытерла влажные пальцы о бок юбки. А потом едва ли не дрожа приготовилась пожать руку.

Как же я обалдела от того, что вместо рукопожатия, он поднес мою руку к своим губам. Настойчиво, властно и в то же время галантно и обходительно. Не отводя своих темных глаз, прильнул ртом к кисти. Но как же символично все случилось: легкое щекочущее прикосновение упругих губ, тут же сменилось жесткостью трехдневной щетины. Прямо как розовое облачко романтики, превращается в грозовую тучу расставания.

Уже тогда, именно тогда я и влюбилась в него, хотя и не сразу осознала.

А потом, когда все завертелось очень испугалась. Ведь я никогда не отличалась страстью, даже бывший, который для детей не созрел жаловался. Ты, говорит, вообще не страстная. А я и не понимала тогда, что значит страстной быть.

Угораздило же понять это необузданное слово и вкусить по полной именно с красавцем Львом. Клянусь лучше бы я этого и не поняла вообще. Было бы намного проще, даже сейчас.

Как же бесит все. До сих пор положение для сна найти невозможно. В любом неудобно. Слишком холодно, слишком никак...

Отчаянные мысли стали скрестись в голове. Злость и обида на Аню, долги, недоверие Льву, отсутствие детей. Все разом стало каким-то большим и суровым, а я маленькой и вообще ничего не значащей. Вообще-то уныние — не моя эмоция, но видимо сегодня тот самый день "исключений".

В груди со всей силы стало давить гнетущее чувство. Кажется я измоталась в битве за счастье. Да и так ли оно нужно? Может быть обычное "нормально" — это и есть счастье, а я этого просто еще не поняла?

Дверь скрипнула, заставив меня вздрогнуть. Плечистая фигура Льва картинно замерла в дверях, а затем гремя чашкам пробралась внутрь.

— Я чувствую, что ты не можешь уснуть, — без вопроса в тоне прошептал он.

Я резко закопошилась, натягивая одеяло к шее. Думаю, что горькие воспоминания и неприятные мысли отпечатались на моем в лице. Потому что как только Лев в него посмотрел, то заметно помрачнел.

Он придвинул кресло к постели, оставив чашки на прикроватном столике. Запахло цикорием.

— Ты же ненавидишь цикорий. И всегда высмеивал меня, за то что я его люблю, — ворчу.

— А ты ненавидишь меня, и коришь себя за нашу любовь. Этот мир — драма, состоящая сплошь из компромиссов.

Лев провел руками по волосам. Темные локоны по ребячески взъерошились в беспорядке. Я невольно сглотнула, увидев его тренированное тело, проступающее через халат. Чуя собственную слабость отставила чашку и отвела взгляд. Что-то всякое желание пить горячее пропало. И так в жар бросило, сердце вон как колотится.

— Ты прекрасно выглядишь в полосе лунного света, — заметил Лев, делая голос на несколько тонов тише.

Я почувствовала предательское влечение собственного тела — он лениво разглядывал мои плечи — единственное, что не съело объемное одеяло. В ответ я только сильнее в него укуталось, словно бы оно могло меня спасти от самой себя.

— Зачем пришел? Что ты хочешь? — нервно выпалила я. — Тебя, — последовал твердый ответ. — Мы ведь уже делали это раньше, — сухо добавил он. — А сейчас, оба не можем заснуть....

— Пошел отсюда. Я сказала постели не бывать!

Лев скорчил нарочито удивленное лицо, захлопал глазами и театрально поднес левую руку к груди, выражая почти детское недоумение.

— Я имел ввиду, что мы уже не раз пили, кофе, чай вино под светские беседы по ночам. А ты опять о постели?! Юля тебе нужно делать что-то со своим необузданным либидо. Заметь ты единственная кто поднимает тему постели, — протараторил он насмешливо, прекрасно зная что имел ввиду другое.

— С каких пор ты стал таким добропорядочным?

— На самом деле я таким всегда и был. Но образ успешного адвоката, понимаешь, он вынуждает меня отыгрывать роль. Ну и... должен же я соответствовать имени, которым меня нарекла любимая матушка...Кстати да, пора бы мне её навестить.

— Без меня, — почти рычу.

— Я же заботливый сын, а не прохиндей какой-нибудь, — размышляет он, не замечая моего отказа, — Кстати Юля! Пить горячие напитки в постели неудобно. Идем за столик?

Улыбаясь мне в лицо, Лев медленно протянул руку. Красивую крепкую мужскую руку. Такую знакомую и такую обманчиво надежную.

Некоторое время я просто смотрела на неё не двигаясь с места. Затем набралась сил и приняла на себя его прямой несгибаемый взгляд. Его рот изогнулся в самодовольной усмешке, намекая что он готов ко всему, и отказу в том числе.

— Идем со мной? — утвердительно спросил он.

— Ладно, — слова вырвались сами, а я будто бы просто наблюдала их со стороны.

А может быть я вру себе. И все дело в том, что эта ночь заставила меня ощутить такое пронзительное одиночество, что даже компания бывшего казалась не такой уж отвратительной?

Лев продолжает играть свою комедию. По-джентельменски поклонился, когда я направилась в гостиную. Мягкий свет хрустальной люстры осветил кичливый бледно-розовый интерьер, где в беспорядке были раскиданы, отработанные Львом бумаги. Как обычно, он успел поработать даже сейчас.

Меня всегда поражала эта полная самоотдача карьере.

— Кое что не меняется, — шепчу я, располагаясь на диване. — Ты все так же мало спишь.

Невольно, но пристально наблюдаю за тем, как он собирает, разбросанные бумаги. Подобрав последнюю, Лев наконец уселся в кресло напротив меня. Он слегка затарабанил пальцами по подлокотнику, устало вздыхая и вглядываясь в мои глаза. Его длинные по-мужски красивые ноги, почти не были прикрыты халатом, а волосы на груди заставляли вспоминать о том, как я любила запускать в них свои пальцы.

— Как поживают твои родители? У них все есть или что-нибудь нужно? — внезапно спросил он.

— А тебе-то что?

— Да так. Раз уж мы играем в пару, то я мог бы помочь им чем-нибудь, пускай и на правах фальшивого зятя.

— Я думала мы собираемся играть в пару ради твоих друзей. Моим родителям такие спектакли ни к чему. Они в порядке.

— Жаль, что я ничего не могу сделать для твоей семьи, — фальшиво выдохнул он, — но зато ты можешь кое, что сделать для..., - Лев скорчил невинную гримасу. — Видишь ли моя любимая мама страстно желает внуков, и чуть ли не каждый день требует предъявить невесту. Мне бы очень не хотелось её расстраивать.

— Уверена за время нашего расставания через тебя прошла не одна глупышка, которая с радостью бы согласилась на эту роль.

— Ты же знаешь, у мамы очень привередливый вкус, особенно когда речь идет о женщинах. Все эти губы, ногти, силикон — она презирает.

Мои брови с удивлением поползли вверх, а рот от недоумения открылся. Ведь его мать одержима пластикой и вечной молодостью!

— Прости, но твоя мама сама выглядит как светская дама, которая купается в гламуре!

— То-то и оно детка, — Лев покачал головой, — она считает себя единственной достойной носительницей этого "гена".

— И все же почему именно я?

— Ты единственная кто не конкурировала с ней за звание самой самой... если ты понимаешь о чем я. И еще тебе удалось уговорить её носить очки. Ты тогда сказала, что они молодят — главное найти свою оправу. Она удивительным образом тебе поверила.

Главный минус общения со Львом — каждое слово может быть использовано против меня. Он умело играет на самолюбии и заговаривает зубы. Смотрю на его лицо и клянусь кажется, что нет такого другого наглого, надменного и самоуверенного.

— Я не могу поехать завтра, — спокойно заметила я. — У меня работа. Так что... только на выходных. Он не обратил внимания на его замечание.

— О дорогая, мы обязательно поедем к маме сегодня, — медленно пробормотал Лев, полуприкрыв веки. Так что тебе придется отменить работу.

Я переменила позу с силой вцепившись в собственный халат.

— А анализы значит сами себя сделают да? — резко спросила я.

Лев зевнул нарочито лениво.

— Не хочу напоминать, но ты кое что задолжала мне — а именно честь и достоинство, которое пошатнула своей выходкой, — сказал он, поднимаясь. — Так как ты сама подписала себе приговор, это означает, что некоторое время ты делаешь то, что я скажу.

— Я не брошу работу ради тебя, Лев, — я резко зарычала ему в лицо, — я ответственный человек. И какой бы ничтожной тебе не казалась моя должность — я горжусь тем что делаю. Даже если бы я мела дворы, я выполняла бы это с честью, во время и качественно. Хочешь тыкнуть мной в лицо своей маме словно куклой? Пожалуйста. Но только после того как я закончу все дела что висят на мне в лаборатории.

— Ты сделаешь так, как я скажу Юля — ответил он, — предмет спора закрыт. Я не должен напрягать свой голос, чтобы сообщить тебе такую ерунду. Если ты еще этого не поняла, то очнись — ты снова стала моей.

— Твоей сообщницей в дурацком розыгрыше, но не твоей рабыней! — я возмущенно тряхнула головой. — Я не оставлю — работу, тебе не заставить меня сделать это. Как ты там сказал? Жизнь состоит из компромиссов? Ты адвокат, вот ты его сейчас и ищи. Или мистер совершенство бросает слова на ветер и о компромиссе слышал только из детских сказок?

Лев насмешливо поднял вверх брови. От чего я разозлилась еще сильнее и вскочила на ноги, готовая стоять на своем до конца.

— Ты только что бросила мне вызов? Компромисс! — уверенно ответил он. — Я найду его. Но не удивляйся, если он обойдется тебе дороже, чем ультиматум.

— Хватит вести себя так будто весь мир в твоих руках! — задыхаясь от злости, вскрикнула я.

— Сбавь децибел сирена. Я уже все придумал, — Лев прервал меня все с тем же раздражающим спокойствием. — Раз ты так любишь свою работу — то мы пойдем туда вместе. Я буду следовать за тобой по пятам, всем своим существом попытаюсь понять за что же ты так её любишь.

— Это невозможно! В качестве кого ты туда пойдешь? — усмехнулась я.

— Студента-стажера, конечно же.

— Господи, да тебе на вид все сорок дать можно. Какой там студент!

— Люди могут сменить специальность в любом возрасте, — продолжал он, не обращая внимания на мои колкости. — Я умен, хорош собой, у меня цепкая хватка и я готов к расширению кругозора. До рассвета осталось всего несколько часов. И на твоем месте я бы уже сейчас думал, как сообщить обо мне руководству.

Юля проснулась очень злой совсем не выспавшейся. В отличии от меня она любит поваляться подольше, а я в противовес ей всегда огурцом.

Когда мы оба наспех смели гостиничный завтрак, а она уже условилась с руководством, открылась неожиданная проблема. Ей приспичило ехать на общественном транспорте для пущей маскировки.

Я уже отдался ностальгии, и стал представлять каково это будет сидеть в трамвае и глядеть в окно прямо как в детстве. Но не тут то было. Транспорт оказался забит под завязку, селедки в бочке одним словом.

Странным образом этот дискомфорт никак не расстраивал Юлю. Хотя что тут странного? Судя по её довольному виду, она очень довольна, как минимум тем, что мне уже несколько человек оттоптали кожаные туфли.

— Ну каково тебе а? Быть простым смертным, — издевательски прошептала Юля.

— Замечательно, — сквозь зубы улыбнулся я, когда женщина с тележной в очередной раз переехала мне ноги.

Жуткая давка, еще и душно. И на кой черт я пошел на поводу!

Лицо Юли порозовело, в нем мелькнула бесовская улыбка. Ну что за женщина, хлебом не корми дай поиздеваться.

— Какая превосходная и жаркая ненависть, — не выдержал я.

— Рада стараться, — процедила Юля.

— Юленька, милая, если я вздумаю прикоснуться к тебе прямо здесь, ты заполыхаешь на весь трамвай. И ты прекрасно это знаешь. Так что не гневи мою душу, и прекрати давить эту стервозную улыбку. Обратно мы едем на такси и точка.

— Мы еще не приехали, а ты уже об обратном пути думаешь! Мне-то казалось, что ты стойкий!

Она с презрением посмотрела на меня своими обиженными глазами.

— Ты обожаешь меня, — я намерено шептал провокации, чтобы смутить её в самом неудобном месте. — И ты коришь себя за это. Но в глубине души ты жаждешь меня настолько сильно, что почти благодарна своей проходимке подруге за все что случилось.

— Это ложь! — возмутилась Юля, со всей силы пнув меня в бок.

В тесной толпе было сложно увернуться от удара, но я смог. Хотя лучше бы стоически его принял. Ведь мой неловкий маневр, заставил нервничать сидящую прямо подо мной пожилую даму. Я задел лицо "её величества" рукавом пиджака.

— Не лезь ко мне придурочный! — зашипела старуха, замахиваясь на меня клюкой.

— Простите, я...

— Пшел! Пшел отсюда! — не унималась бабка.

Черт! Да я в зале суда себя в сто раз увереннее чувствую, чем в этом проклятом трамвае.

Ну хорошо Юля, пока что один ноль в твою пользу.

Наконец мы добрались до лаборатории общеклинических, биохимических и иммунохимических исследований, в которой словно пчелка Майа трудится Юля.

Меня сразу же заставили переодеться в рабочую одежду, одеть бахилы, чепчик, перчатки и маску. Юля облачилась так же точно. И черт возьми, её серьезные деловые глазища, выглядывающие из под голубого чепчика по-настоящему сводят меня с ума.

Сперва мы вошли в помещение лаборатории. Это оказался настоящий роботизированный комплекс! Всюду высокотехнологическое оборудование, проводит анализ, выводит результаты в онлайн-режиме.

— У нас разные зоны для разных анализов. Вот в зоне гематологии, например, выявляют количественные показателей клеток крови, — щебечет Юля. — Смотри сюда стажер, не отвлекайся. Для точности результата, кровь сперва следует перемешать, иначе она оседает. В этом нам поможет вспомогательное оборудование. Так и запиши в свой айфон: перемешивание пробирок — делается перед любым тестом!

— Юль! — отозвался мужской голос в глубине зала.

А ты еще кто такой? В лабораторию просочилась фигура субтильного, но симпатичного молодого парня. В очках, голубоглазый, улыбчивый. Короче говоря сразу мне не понравился.

— Привет, Андрей! Что случилось?

А-а-а. Отлично, врага нужно знать в лицо. Я прищурился, но мину скорчил дружелюбную.

— Да там тебя заведующая вызывает, для согласования графика выходных, помнишь ты Иру подменяла? Выбери себе свободные дни.

— Ааа! Ну хорошо. Только представлю вас. Андрей — это Лев. Студент-стажер. — на слове студент она сделала насмешливый акцент. — Последи за ним несколько минут. Чтобы он тут ничего нам не попортил, или можешь доверить ему анализ мочи, — шутливо бросила Юля, покидая зал.

Все это время я как хищная росомаха наблюдал за голубоглазым юнцом. Он думал, что я не увижу как его наивные васильковые глаза, провожают мою девушку? Я отлично засек, как он таращится на её зад. Внутри все аж загорелось и зачесалось, так и захотелось сказать ему: ты там успокойся, она же моя. Но не положено. Придется идти в обход.

Как только Юля скрылась, я решил действовать незамедлительно и грязно.

— Какая же она зануда, — бросил я закатив глаза, — душная жесть. У меня уже мозг кипит!

Андрей бросил на меня удивленный взгляд и захлопал глазами.

— Юлька-то? Не замечал за ней такого. У нас тут её любят.

— Да? — я вздернул бровь, — А я бы с радостью сменил куратора.

— А в чем дело-то?

Я как бы невзначай оглянулся по сторонам и приглушил тон так, что Андрей был вынужден приблизиться ко мне, чтобы расслышать.

— Она ненормальная какая-то. Требовательная, ни на секунду не замолкает. А еще..., - я картинно прокашлялся и еще сильнее сбавил громкость, — Еще она одержима желанием выйти замуж. Но при этом говорит, что в мужчине ей главное толстый кошелек. Остальное дескать не важно. Даже если бы старик, но богач — и то бы сгодился. Она еще злющая, потому что тонна кредитов. В долгах как в шелках. Юлька эта короче только спит и видит кто бы за неё их выплатил. Ищет говорит "питательного" мужчину-богача. Видимо таких "простаков" вроде нас с тобой она за мужчин-то и не держит...

От удивления лицо Андрея вытянулось почти в два раза.

— Это Юля тебе такое рассказала, лично?!

— Да нет ты что. Это я случайно подслушал её разговор с подругой, пока ждал по ту сторону раздевалки… Трещала по телефону не умолкая. Я сам в шоке. С виду вроде приличная девушка, а в голове вон че...

Захожу в кабинет заведующей лаборатории и сходу вижу непривычную картину. Марианна Геннадьевна стоит лицом к окну и с задумчивым видом глядит за шторы.

— Можно? — спрашиваю тихонько.

— Да конечно, проходи Юля.

Марианна как обычно, больше похожа на фотомодель, чем труженицу медицинского учреждения. Юбка-карандаш, острые глянцевые лодочки и идеальный перламутровый блонд. Девочки по секрету рассказали, что муж у нее не молодой, но очень богатый, должность ей купил. Очень уж ей хотелось наличие диплома фармфака оправдать, амбициозная дамочка.

— Ты мне график отгулов составила? Которые в счет Ирининых смен.

— Да, вот, — сую импровизированный табельный лист.

Марианна берет бумагу, не глядя кладет в стопку с кучей файлов, но почему-то на выход не отпускает.

— Слушай Юль, — начала Марианна смущенно поджав губы, — а что это с тобой за стажер такой? На студента не похож совсем.

— А, — машу рукой, — я таких зову "престарелый-студент".

Глупо хихикаю. Но Марианна не поддерживает шутку и делает серьезное лицо.

— Ничего смешного в том, что мужчина в расцвете сил пошел учиться нет. Такой поступок вызывает уважение. Как закончите позови-ка его сюда. Думаю, что смогу помочь ему с практикой больше, чем ты.

Минуточку. А мне совсем не нравится куда дует этот ветер!

Уж мне ли не знать — Лев эффектный и женщины от него млеют. Слишком уж у него морда обаятельная, взгляд дерзкий. Он магнит. Не удивлюсь, если наша зав. на него клюнула, и флиртовать соизволит.

Но я не могу этого допустить. Очередной комплемент его мужской привлекательности? Ни за что.

Ну и до кучи: мне неприятно, что его всюду хвалят, даже незнакомые люди.

— Вы правы Марианна Геннадьевна. Это я от отчаяния и обиды так сказала, — хмыкаю как актриса погорелого театра.

— Отчаяния? — едва ли не ухмыляясь уточняет Марианна.

— Вы же знаете я девушка одинокая. И тут нарисовался, "студент" этот. Я смотрю, импозантный вроде мужчина, можно и в кафе сходить если пригласит... подумала может это шанс мой. Ну знаете судьба. Но не тут-то было...

На каждое мое слово Марианна доверчиво кивала головой, изумленно хлопая накладными ресницами.

— А что? Что случилось?

— Так ведь у него уже два развода. И обе бывшие жены ему алименты платят. А он тот еще крохобор. Даже деньги на проезд у меня одолжил.

— Боже, что ты такое говоришь. Алименты платят жены? В жизни не поверю. Только не в нашей стране!

— Я бы тоже не поверила, если бы случайно не подслушала как он по телефону своему другу братом-адвокатом хвастается. Называет его "грозой меркантильных баб". Уверяет, что любую, даже прожженную пиранью, поставит "на счетчик". Помню еще так противно стало, лепечет своему дружку "Учись жить у меня. Бабы работают, мужик кайфует".

Марианна скривила в отвращении, напомаженный зеркальным блеском рот.

— В таком случае, заканчивайте с ним побыстрее сегодня, и чтобы ноги этого проходимца здесь больше не было! Пусть ищет практику в другом месте, — возмущение Марианны перешло на повышенные тона, — Ну надо же, какой придурок! "Бабы работают, мужик кайфует". Хах!

Вот это я выдала! Сама от себя обалдела. Выдумка родилась мгновенно, и как бы без спроса сорвалась с губ.

Вернувшись в лабораторию обнаруживаю, что Лев и Андрей успели неплохо подружиться. Шуточки, смех, обсуждение не рабочих моментов: спорт всякий, игры. Тоже мне, дети нашлись.

— Простите, я вам не мешаю? — произнесла я твердым и резким голосом.

— Да ладно Юль, ты чего такая серьезная, — отшутился Андрей.

— Ничего. Работа сама себя не сделает, а время — деньги, — фыркнула я.

— Видишь. Я же говорил, — с толикой поддельной грусти выдохнул Лев, обращаясь к Андрею.

— Что говорил? — встрепенулась я.

— Да ничего лаборант Юлия. Показывайте мне что делать. Вы же сами утверждаете, что простои могут дорого обойтись, — вызывающе сказал Лев, делая акцент на слове дорого.

С лица Андрея сошла улыбка, он вдруг скорчил серьезную не характерную для себя мину.

— Ну ладно, пошел я своими делами займусь.

— Чего это с ним? — удивляюсь — С тобой хихикал, а как только я вас приструнила сразу насупился, — я растеряно обратилась ко Льву.

— И правда. С чего бы ему могла не понравиться строгая и злая училка? Влетаешь в сюда с видом мегеры, требуешь всех срочно хвататься за пробирки... - мелодично почти напел Лев.

Боже! Я закрыла глаза и постаралась потушить грустную усмешку, застывшую в горле. Как же все таки мало я про него заведующей наплела, можно было и больше придумать!

— Ну ладно. Говори что делать, чем помочь? — мягко произнес Лев.

— Делай все, что заблагорассудится тебе любимому, — выдохнула я, поворачиваясь к склянкам с сиреневыми крышками.

Всю смену мы продолжали цапаться и ругаться. Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась на его бред. Может и правда стоило взять выходные, да навестить маму, а потом — не поминайте лихом?

Быстренько переоделась и гордой ланью вышла в коридор. Лев ожидал меня, одетый с иголочки. Завидный кобель, широкая улыбка, властный взгляд.

— Такси уже ждет. Идем.

Он выставил руку, желая чтобы его под неё взяла. Но я оставила жест без внимания, и как оказалось не зря. Из-за угла на нас вывернула Марианна Геннадьевна. Завидев нас, она замедлила шаг, и приветливо обратилась ко мне.

— Юлечка проверила твой табель. У тебя набралось целых пять дней выходных. Но я не могу дать их подряд. Только три дня, остальную часть позже.

— Хорошо, — кивнула я.

И на этом бы закончить, но Лев вдруг решил проявить свое гусарство.

— Благодарю вас, за возможность пройти у вас практику.

Он широко улыбнулся Марианне, демонстрируя тридцать два жемчужных зуба.

Выпирающий кадык, тестостероновая щетина, высокий рост, дорогие часы фирменная ленца. Любая бы не устояла, и Марианна на мгновение замерла, почти сраженная его великолепием. Но проходит секунда, заведующая делает несколько частых морганий и приходит в себя.

— Я разве с вами разговаривала? Не лезьте в разговор, когда не просят, — она скорчила презрительную мину и удалилась прочь.

Это был один из тех немногих моментов, когда лицо Льва демонстрировало неподдельное удивление.

— Она в порядке? — ухмыляясь поинтересовался он.

— А что тебе понравилось?

— Предвзятый вражеский тон без всякой причины.

— Знакомиться с реальностью всегда сложно — оказывается не все женщины сходят по тебе с ума. Как видишь кому то ты без причин кажешься неприятным.

Мелочь конечно, а внутри меня все ликовало. Вот уж не думала, что Марианна так мне подсобит.

— Прекрати уже строить из себя ледяную статую, — произнес Лев, помогая мне выбраться из такси. — Ты делаешь вид, что тебе плевать на меня, но сама вся исходишь злобой, чуть что не так. Если бы у тебя не было чувств, то ты бы и не злилась. Противоречишь сама себе.

Неприятно слышать правду, и еще неприятнее врать в ответ на неё. Но разве у меня есть выход?

— Я всегда буду злиться, если кто-то заставляет меня делать что-то не по собственной воле. Ты вынуждаешь меня имитировать твою пару перед мамой и друзьями, в угоду своему непомерному эгоизму! Клянусь, я бы никогда не думала, что ты способен на такую детскую выходку. Неужели тебя и правда все это удовлетворяет?

Мы быстрым шагом заскакиваем в гостиницу и поднимаемся в номер.

— В этом главная разница: я твердо знаю чего хочу. И все будет так, как хочу я, — произнес Лев, толкая дверь в апартаменты.

Входим внутрь, Лев снимает пальто.

— Я не хочу играть в твои игры.

— Плевать. Главное, чего я хочу, — отвечает он, закрываясь на замок. После чего делает шаг ко мне.

Мгновение и я оказываюсь в его крепких объятиях. Вырываюсь и резко отступаю назад. Спина упирается в холодную стену. Лев не сдается и снова хватает меня.

— Пусти! — бормочу, пытаясь убрать прочь его руки. — У меня мороз по коже от твоих объятий!

Лев самодовольно улыбается.

— Мороз, который почему-то напоминает жар, — шепчет он, кладя руки мне на талию.

Тонкая хлопковая ткань не мешает мне чувствовать твердость и теплоту его рук. Снова бросает в дрожь, после в жар, сердце молотом бьется в грудной клетке.

Лев наклоняется к моим губам.

— Нет, — простонала я.

— О-о-о. Правда? — он на мгновение замирает, словно бы дразнит меня.

На ответ сил не хватает. Лев властно прильнул ртом к моим губам, а затем раздвинул их языком. Кажется — это настоящее поражение. Я ничего не могу с этим сделать!

Моя ненависть к нему разбилась вдребезги, смыв дымовую завесу злости. Теперь остался только полет. Его руки принялись медленно изучать изгибы моего тела, поднимая вверх хлопковую рубашку. Лев с жаром целует мою шею, кисти ложатся на бедра, а вездесущие пальцы скользят сквозь одежду.

Он крепко прижался ко мне всем торсом, от которого исходят сполохи феромонов. По телу разливается невероятное ощущение, которое обволакивает собой каждую клеточку тела. Я не в состоянии справиться со своим желанием! Губы вновь раскрылись, позволив Льву еще более напористо целовать меня.

— Прекрати, — едва дыша прошептала я.

Но Лев не обратил на это никакого внимания. Его пальцы крепко, едва ли не до боли, сжали меня. Тщетно я пыталась укротить свое жаждущее ласки тело.

— Перестань бороться со мной, — страстным шепотом произнес Лев. — Только у меня есть то, что тебе нужно.

— Нет..

— Да, — настаивает он.

Лев страстный, голодный, исполненный горящим желанием — мне сложно противиться ему. Он стягивает с себя рубашку и через мгновение мое лицо прижимается к жестким волосам на его груди.

Я постаралась прийти в себя и начала глотать воздух. Но жар его дыхания, стук сердца, отдавался во всем моем теле, лишая всякой рассудительности. Когда он так близко я как будто пьянею без грама вина. Крепкие пальцы не останавливаются ни на минуту! Жадно гладят меня, пресекая любой порыв уйти. Я цепляюсь за его мускулистые плечи, потом не выдерживаю и обвиваю руками его твердую шею.

— Лев, — умоляюще шепнула я, сама не понимая в чем состоит моя мольба.

— Не отстраняй меня, Юля, — лихорадочно шепчет, — Я хочу тебя.

Воздушная яма внизу живота, провал в невесомость, ток через все тело! Я вновь прикрыла глаза. Этого не должно было случиться...

Клянусь я ведь делала все, чтобы это не произошло. Обычные гормоны! Гневный голос разума все быстрее тонет в жажде любви.

Ловким движением Лев сорвал с меня кофточку. Я почувствовала полную беззащитность: стою перед ним обнаженная по пояс.

...Прямо как та дешевка, с силиконовыми шарами, на которые он таращился с дурацкой улыбкой!

— Нет!

Это придало мне сил, чтобы частично отрезветь и оттолкнуть его. Он был поражен, не веря в мою стойкость сделал пару шагов назад. Меня охватывает злость и обида, душевная досада, боль, отчаяние!

Дрожу с головы до ног. Проклятые нервы. Отвернулась, прижала лицо к стене, чтобы сдержаться и не зарыдать.

— Нет? — уязвленно прохрипел он. Его голос звучит так напряженно, что я с трудом узнаю его. — Я ни за что не поверю, что ты не хочешь меня, — резанул он.

— И тебе прекрасно известно как я ненавижу себя за это! — грустно выпалила я.

Я резко развернулась к нему. Глаза мокрые, но невыплаканные слезы удалось остановить.

— Разве тебе непонятно, что даже в момент страсти, та мерзкая сцена всплывает и все рушит?!

Лев смутился, в какой-то отчаянной попытке потянул руки ко мне.

— Юля! Ничего не было...

— Она тебе нравилась!

— Красивые женщины любому нравятся, но это ничего не значит!

Он понятия не имеет, что делает со мной, говоря эти мерзкие слова. Только подтверждает ими свою полигамность... ненавижу! Ненавижу!

— Хватит, — я прервала его жалкие попытки рационально объяснить собственный кобелизм. — Эта сцена, всегда будет стоять у меня перед глазами. Ничто не сможет уничтожить её! Она впечаталась в мою память!

Наконец меня прорвало. Никакая ментальная плотина не может сдержать столь ядовитую обиду. Я зарыдала, и выбежала в спальню. Там на постели вкус прежнего кошмара ощутился вновь. Так же ясно и отчетливо, как будто бы это случилось только что.

В тот ужасный день я выбежала из его кабинета и сразу понеслась в туалет. Он тут же отправился за мной. Ломился в закрытую кабинку. Молил открыть дверь, а когда не дождался, выбил её.

— Дай все объяснить! — задыхаясь, красный и злой твердил он.

Это был единственный раз, когда я видела его таким эмоциональным и без привычного высокомерия в лице. Рубашка его была застегнута не на все пуговицы, брюки без ремня. Лицо яростное и злое, глаза дико сверкают. Роскошные темные волосы были в беспорядке.

Я снова зарыдала еще сильнее. Опять проходить через этот ад!

Тогда я отказалась слушать его, отворачивалась не могла смотреть в лживые глаза. Он схватил меня, пытался обнять, шептал что-то в ухо. Его сердце ходило ходуном. От волнения? Нет скорее от недавнего возбуждения.

— Юля, — севшим голосом шептал он, сильнее заключая в тиски, — выслушай меня.

— Я никогда! Никогда не прощу тебя!

В тот день от него несло дорогими сигарами и духами. Помню тот запах как сейчас, так отчетливо что начинает тошнить. Тогдашнее его прикосновение ощущалось отвратительным.

Я с силой вырвалась и побежала прочь. Под изумленные взгляды коллег поскользнулась на влажном полу, как нелепая бегемотиха, грохнулась с пары последних ступенек у самого выхода. Раненая и зареванная бежала через дорогу едва сдерживая крик.

В тот день Лев все видел. Он смотрел мне в спину, прислонившись к двери. Он видел и знал, как я страдала.

— Слушай меня внимательно, детка. Сейчас мы едем к моей любимой маме и это не обсуждается.

Напряжение между нами не только не стихло, но напротив даже выросло.

— Мне всего лишь нужно немного времени. Прийти в себя! Никуда не мотаться и отдохнуть хотя бы денек! Ты же видишь какими были эти дни...

— Ты сама не дала мне успокоить тебя. Предпочла рыдать в подушку одна. Твой личный выбор. И меня не волнуют его последствия.

— Но Лев пойми же! Предательство Ани, твои условия, игры... я устала. Не уверена, что смогу сыграть роль на отлично перед твоей мамой. Я нервничаю, плохо спала, мне нужен отдых..

— Одевайся давай. Не вынуждай меня превращаться в Николая I, — прошипел Лев, обдавая лицо дорогим лосьоном после бритья.

— О чем ты? — хмыкнула я.

— Николай первый был очень неприхотливым правителем. Он любил свою семью, но не забывал и о дисциплине.

Завершив туалет, Лев брызнулся терпким парфюмом с нотками кожи, дыма и сандала. Затем он встал напротив меня, и принялся застегивать перламутровые пуговицы на белоснежной рубашке, продолжая монолог.

— Однажды его собственный наместник на Кавказе пожаловался на расстроенные нервы своей супруги. И знаешь, что на это ответил ему Николай Первый?

— Понятия не имею, — я пожала плечами, скрестив руки на груди.

— Он сказал «У императрицы тоже были нервы. Но я приказал, чтобы никаких нервов не было, и их не стало». Так вот не делай так, чтобы я начал разговаривать с тобой как Николай Первый.

— Кажется ты перепутал..

— Ты все поняла? — Лев резко оборвал меня.

— Поняла, — я вздернула подбородок и надула губы.

— Тогда почему ты все еще стоишь передо мной в халате? Я спускаюсь в машину, и жду ровно десять минут. Если ты не появляешься — я уезжаю. Но имей ввиду, что тебе этого дорого обойдется. Я умею взять то, что причитается так или иначе.

Я почувствовала себя усталой и раздраженной. Кажется у меня снова началась депрессия, которую я думала что уже победила. Все эти две ночи с ним я и глазу не сомкнула. Один и тот же сценарий: ворочаюсь в постели, гоню сложные воспоминания, или борюсь с желанием получить ласку...

— Но я выгляжу просто ужасно! Не выспалась, у меня нет нормальной одежды — только это дурацкое платье! — безнадежно добавила я.

— Я предлагал тебе купить все что пожелаешь, ты воротила нос. Предпочла выглядеть ужасно. Ты имеешь дело с последствиями своих решений Юля, не моих. Себе и предъявляй собственные претензии, — подытожил Лев.

Я гневно посмотрела на него. Правда режет глаз.

— Вот-вот. Учись молчать, когда нечего возразить, — с приятным щелчком Лев закрыл черные блестящие запонки.

Затем уже на выходе обернулся, посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Однажды я уже был слишком понимающим и мягким. Позволил тебе оскорбить меня и сбежать. Выбрать собственный путь. И чем это кончилось? Чего ты добилась? Осталась одна, даже подруга и та тебя бросила. Больше я не допущу этой ошибки. Не позволю страдать ни тебе ни себе. Так что выполняй приказ. Десять минут ровно.

Он страдал? Слабо верится..., но если так, то прекрасно! Заслужил значит! И мне совсем его не жалко, если бы могла придумала бы еще сто способов как ему отомстить. Жаль только у меня кишка тонка. Я не из тех, кто может сношаться с другими людьми на зло второй половине.

Авто Льва остановилось о железных ворот. Роскошный домик отстроил любимой матушке! Хороший сын ничего не скажешь. Чтоб меня так дети любили. Если конечно появятся когда-нибудь...

Мы очутились в полумраке подземного гаража, который находился под шикарными апартаментами.

— Выходим, — приказал Лев, отстегивая ремень.

Он резво вылез из низко посаженной машины, и открыл мне дверь. Что-что, а с манерами у него всегда был полный порядок. За время поездки в загородную резиденцию "королевы-матери" тело затекло. Я потянулась и даже зевнула.

Мы отправились прямиком в пентхаус. Ни я ни он не решались начать разговор. Что там, даже взглядами старались не пересекаться. Хотя на выходе Лев, все таки не сдержался, и шепнул.

— Отыграй как следует. Не расстраивай маму. Я тебя сюда не для этого привез.

Маму значит нельзя расстраивать, а меня можно! Грустно подумала я, когда мы вошли в зал.

— Левушка!

Протяжный женский вопль раздался с верхнего этажа. Затем мелкой рысью зацокали каблучки. Маргарита Михайловна явила себя народу. Как всегда вся роскошная. Блестящая и скрипучая как и поверхности в ее доме. Платиновая блондинка, с подколотыми губами и подтяжкой лица. Фигура немного пышная — часы песочные. Лицо обычно строгое. Но при виде сына маска падает, и она превращается в самую любящую женщину в мире. Светится вся, глаза на мокром месте. Бросается сыну на шею, гладит его лицо. Умилительно смотрит и божественно улыбается. А "Левушка"-то как засветился!

Не уверена что сама Маргарита мне нравится, но мне точно нравится наблюдать за отношениями любящих матерей и сыновей. Так же как отцов и дочерей. Есть в этом что-то отчаянно настоящее и очень теплое.

Настолько теплое, что даже злую молнию которую она пустила из глаз на меня, я не смогла воспринять всерьез.

— Ну выходи-ка сюда. Разбивательница мужских сердец, — ядовито произнесла Марго, — посмотрю что такого в тебе нашел мой мальчик.

— Мама прекрати, все давно в прошлом, — виновато улыбнулся Лев.

Рука, унизанная цветными драгоценными камнями, жесткой хваткой впилась в мое предплечье.

— Ты моего сына не обижай, негодяйка, — шутливо, но едко промурлыкала мама Льва, — он знаешь как страдал?

— Мам! — воспламенился Лев, и я обнаружила что лицо его залилось краской.

— Прости Левушка, не сдержалась. Ты человек стойкий и железобетонный, но материнское сердце оно такое — сжимается, видя малейшие изменения в погоде души своего ребенка.

Хитрая лиса! Делает вид что сыну подчиняется, но на самом деле я уже представляю как она меня пропесочит. Интересное получается, изменил значит её сын, а получать буду я! Да еще и стоически сносить это все, не смея ругаться. Спасибо "Левушка", спасибо скот, вот уж услужил так услужил!

— Ладно молодежь. Вы пока располагайтесь, а я распоряжусь подать ужин. Вытащу под это дело специальный японский сервис. Раритет, винтаж! Закачаетесь.

— Ты знаешь, где тут что, — буркнул Лев. — Можешь выбрать любую комнату для гостей, я провожу. Только сначала свои вещи заброшу.

Он направился по коридору, выкрашенному в бордовые тона.

— И пожалуйста Юля, — произнес он не оглядываясь. — Чувствуй себя как дома.

Я не стала дожидаться Льва, пусть лучше пообщается со своей мамой. Отправилась сама искать себе убежище. Брела и брела по длинному проходу, пока машинально не замерла у одной из дверей. Та самая комната, где мы первый раз признались друг другу в любви. Это случилось в его день рождения...

Войдя я обнаружила, что внутри все выглядит точно так же как в тот день. Широкие окна выходящие на восток, деревянная обивка, большая постель с балдахином и громадный паззл с замком. Какая ирония: нам хватило целой ночи и бутылки вина чтобы собрать его, но казалось что не хватит и вечности, чтобы вдоволь наговориться.

Мое сердце больно сжалось. На глаза навернулись слезы. Несколько медленных шагов, стук каблучков о паркет...

Как же мучительна эта ностальгия.

— Я велел оставить все как есть и не трогать паззл, — низкий голос Льва доносился из-за двери, — тебе он вроде нравился.

От неожиданности я аж вздрогнула и резко обернулась. Он испытующе разглядывал меня своими черными глазами.

— Не сочти меня за последнего романтика, но я на самом деле верил, что однажды ты придешь за ним, — спокойно продолжал он. — Но… ты не пришла.

Лев беззаботно пожал плечами, мы оба замолчали. К горлу подступил ком, но мне удалось незаметно смахнуть с глаз слезы.

— Думаешь он так важен для меня?

— Видишь ли, паззл — очень символичная штука, — Лев еще раз пожал плечами. — Наша жизнь — тоже паззл. Иногда один фрагмент теряется, и ты пытаешься его заменить другим. Похожим — но не подходящим. И тогда рушится цельность всей картины. Так не должно быть, всему свое место.

Он обвел глазами темную комнату, остановив их на мне.

— И если ты пожелаешь, этой же ночью мы можем собрать еще один, — быстро продолжил Лев, — кстати, там мама звала тебя на помощь.

Я крепко сжала губы, и мягкое настроение, улетучилось словно в мгновение растаявший дым. У меня больше нет сил, чтобы продолжать ругаться. Проще вынести все с покорным лицом, а потом забыть как глупый сон.

— Хорошо, — холодно ответила я.

— Отлично, — заметил Лев. — Я успею принять до ужина душ, — произнес он, уходя от двери. — Кстати — очень символично, что ты решила спать здесь.

— Мне все равно, где спать, — горько заметила я, — но я бы не отказалась от домашней одежды. Здесь осталось что-то из моего?

— Нет я все выбросил.

— Ты или мама?!

— Какая к черту разница?

— Ты оставил дурацкий паззл, но выбросил мои личные вещи?! — вспыхнула я.

— Мы отвезли их в приют. А что я должен был делать, по твоему мнению? Молиться на них и разбивать себе лоб в покаянии? Нюхать дождливыми вечерами? Это так не работает Юля.

— Нет, но... — сдержанно начала я, но осеклась. Остановилась на половине пути, зная что и возразить особо нечего.

Кажется, Лев обрадовался, что я сдала назад. Так что он сделал мрачноватый кивок и сказал:

— Я принесу тебе свои домашние вещи.

Он направился по коридору. Движения резкие. Очевидно не только я издергалась за эти дни. Я мышкой побежала следом, прошмыгнув за ним в спальню. Не думала, что этот дом так возьмет меня в оборот. Ощущение, будто чувства прокрутили в фарш! Слишком много воспоминаний.

Я устало присела на постель, пока Лев копался в шкафу. Почему я снова позволяю ему взять над собой верх? Каждый день миллиметр за миллиметром он забирает свое. Если бы я только знала, что в случае полной отдачи не случится беды. Новая боль... новые огорчения. Страшусь этого как огня. Ведь жизнь показала — я от старой то раны не смогла отойти.

А новые разочарования неизбежны. В случае со Львом... как там говорят. Красивый мужчина — чужой мужчина?

Но неужели так у всех?

Чую приступ новой тоски. Вот она уже подступает ко мне. Колючий скрежет старых воспоминаний. Когда я с ним, то помимо хорошего, в голову постоянно лезет плохое. Все, те воспоминания, которые я так решительно "замела под кровать", снова пляшут перед глазами.

А еще дурно от того, что старая обида хоть и болезненная, но всеравно понемногу сдает позиции. Неужели все мои слезы и клятвы ничего не стоят?

— Вот держи, — с энтузиазмом произнес Лев.

Он протянул стопку одежды: приятный холопок, с цветочным запахом кондиционера. Но неожиданно застыл в растерянности, когда увидел мое расстроенное лицо.

— Юля, — вздохнул он.

Лев снял пиджак и галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Загорелая кожа на мускулистой шее смотрится волнующе.

Спустя несколько мгновений он крепко сжал губы и присел на корточки передо мной. Уверенно взял в руки мои пальцы. По сравнению с его крепкими крупными руками, у меня ручки дюймовочки. Хотя по правде я никогда не считала, что у меня изящная кисть...

Мне холодно я почти дрожу. А руки Льва горячие. Ведь он спокоен, в отличии от меня.

Шумный выдох, он подносит мои пальцы к своим губам и нежно целует их.

— Почему ты не можешь забыть весь этот бред? — вдруг шепчет он. — Тогда мы оба перестанем страдать, и сможем построить новую жизнь. Без поворотов не туда.

Я взглянула ему в лицо. Как же поиздевалась над женщинами природа, сделав его черты такими совершенными. В темных глазах перестала сквозить насмешка. Пропали и цинизм или нетерпеливая требовательность. Мне с трудом верится, но он и впрямь выглядит таким же несчастным, как и я.

— Я боюсь, — шепнула я, резко севшим голосом.

Потом набрала в легкие воздух, чтобы сдержать крадущийся плач. Но не удалось. На глазах выступили слезы.

Кажется Лев совсем не понимает, как можно бояться и любить одновременно.

Он смахнул прядь моих волос со щеки, наблюдая за тем как по ней стекают одинокие слезинки. Он не стал вытирать их, нет. Вместо этого, словно художник, который любуется картиной он смотрел, как они дотекают до уголков моих губ.

Я уже набрала воздух, чтобы сказать, что пора ужинать, но он предупредительно поднес большой палец к моему рту. После чего наклонился и нежно поцеловал в уголок губ, как раз там где нашли пристанище слезинки.

— Просто будь со мной, — шепчет он. — Я ни о чем тебя больше не прошу. Не нужно отдавать никаких долгов, ничего не нужно. Только будь рядом.

Пытаюсь взять себя в руки. Не выходит. Судорожно глотаю воздух, как рыба выброшенная на лед. Не могу вот так сразу, не могу. Мне нужна хотя бы небольшая дистанция, чтобы мозги прояснились. Пусть в голове пройдет этот дурманящий туман, прежде чем я смогу отвечать на серьезные вопросы, которые определяют мое будущее!

— Давай не будем заставлять твою маму ждать, — заметила я, пытаясь выдавить смутную улыбку.

Лев все понял: наступление не удалось. Он встал.

— Иди. А я все еще хочу принять душ.

Лев сделал пару шагов в направлении двери, затем остановился и взглянул на меня.

— Тебе здесь совсем не уютно? — спросил он с вежливостью.

Невольно я тоже поднялась.

— Да. То есть нет. Я имею ввиду что, здесь красиво и хорошо.

Лев прошелся рукой по волосам каким-то нервным движением.

— Если хочешь, можешь спать здесь — тут теплее, и постель мягче. А я уйду в комнату с паззлом.

— Нет, — нахмурилась я. — Это же твой дом. Почему я должна претендовать на твою комнату.

— Претендовать? — почти по слогам произнес он, скорчив надменное выражение, — С тех пор моя женщина говорит так, будто бы совсем чужая? — заметил он.

— Я не твоя женщина, — устало произнесла я.

— Не ври хотя бы себе, — Лев сжал кисть в кулак.

В обеденном зале мы ужинали молча. Роскошный сервис с гейшами отчаянно красиво звенел, нарушая неловкую тишину.

— Ты какая-то слишком напряженная. Даже мне — женщине с тобой не уютно. Что уж говорить о мужчине? — бормотала Марго. — Левушка, налей-ка нам еще по бокалу этого замечательного белого итальянского вина.

— Прошу прощения, я просто очень устала. Завтра буду бодрее, обещаю, — едва сдерживая гнев процедила я.

— Ты уж постарайся. Вот Лев, никогда не носит на лице хмурое выражение. Он всегда на коне.

Лев и правда от чего-то выглядел счастливым. Посмеивается над тем, что его вещи мне слишком велики, и я постоянно закатываю рукава, чтобы не зацепить ими еду.

— Как можно быть хмурым, если я сижу в компании любимых женщин, — произнес он допивая вино.

Вскоре после того, как молчаливый ужин закончился на меня напала дремота. Я стала зевать.

— Я очень прошу меня простить Марго. Но мне правда нужно вздремнуть, Лев не даст соврать у меня был очень сложный рабочий день.

Лев охотно кивнул, накладывая новую порцию жаркого.

— Какое слабое поколение. Ваши прадеды и прабабки, могли воевать весь день, а потом пол ночи полоть картошку!

— Это жизнь мама. Как говорится "Тяжёлые времена рождают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена. Лёгкие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают тяжёлые времена". Так замыкается круг. Самой жизнью все уже решено за нас, — задумчиво произнес Лев.

— Я всегда гордилась тобой сынок. И твоим умением выражать умные мысли, — гордо подытожила Марго.

Она подошла сзади приобняв сына, и в тоже самое время, втихоря злобно пригрозила мне пальцем. На вроде того: только попробуй обидеть мое дидятко. Ага, попробуй его обидь! Скорее сама об него сломаешься, чем хоть что-то ему причинишь.

Ну все хватит! Не спать два дня, постоянно цапаться с бывшим, а теперь еще и выпады его любимой мамули терпеть. Нет мне правда нужен отдых и сон, прямо сейчас!

Как только моя голова коснулась подушки я свернулась в уютный клубок. Мягкий хлопок футболки Льва такой теплый и так приятно расслабляет тело, настоящая нега!

Кажется я довольно быстро провалилась в сон... И кто бы сомневался, что дорвавшись до отдыха мой мозг решит сделать этот сон эротическим! В нем мы со Львом больше не враждовали и делали всякое, что обычно делали, когда были вместе. Я чувствовала как его ласковые пальцы гладят мою кожу. И так ясно, будто наяву ощущала горячее дыхание у своих губ.

— Юля, — шепот послышался прямо возле уха. — Спи, лучше не просыпайся.

Именно на этой фразе я и открыла глаза. Сон на яву? Нет! Явь во сне! Лев разлегся рядом, заключив меня в тесные объятия. Сердце бешено заколотилось.

— Лев? Я же сказала никакой постели! — прерывисто простонала я, пытаясь покинуть его объятия.

Но он не отпускает, держит мертвой хваткой.

— Смени пластинку озабоченная моя! Я не собираюсь спать с тобой, в том смысле о котором ты постоянно думаешь.

— Тогда зачем ты вторгся в мою кровать? — сердито прошептала я.

— Не мог уснуть.

— Ага, скажи еще что тебе приснился страшный сон, — съязвила я.

— Именно. Во сне я пришел сюда — а тебя нет. И нигде нет. Так что я решил, быть рядом. Держать тебя крепко всю ночь, чтобы ты никуда не вздумала уйти. К тому же ты действуешь как хорошее снотворное, — Лев сонно зевнул, — Видишь. Я уже почти засыпаю.

— Но… Лев! — вскрикнула я, вырвавшись из под одной руки.

Я привстала на локоть и крепко взялась за его плечо: упругое и теплое.

— Лев! — вскрикнула я снова, начиная слегка трясти его.

Не верю глазам! Вот они мужчины. Ты изводишь себя, заморачиваешься. А они чуть ли не в любой ситуации спят как младенцы!

Я сердито выдохнула, и слегка толкнула его в плечо, после чего вновь упала на мягкие перины. Неужели он и правда уже сладко спит. Или делает вид, что спит?! Я это точно выясню.

Некоторое время я c видом придирчивого следователя наблюдаю за его лицом: все прислушиваюсь да приглядываюсь.

Дыхание ровное и глубокое. Вид большого невинного ангела — уютный и беззащитный. Глаза закрыты, длинные ресницы, очерчивают полукруг красивой каймой. Нет, скорее всего он и правда уснул.

Лев лежит абсолютно безмятежно, создавая под одеялом дополнительное тепло, от которого не хочется уходить. Я тону, правда тону в его сонных объятиях, наши ноги переплетаются и я окончательно сдаюсь.

Только он может так обнимать меня, до него никто и никогда так не делал. С другими было поверхностно, будто понарошку. А со Львом все с первой минуты ощущалось как бездонная глубина.

Я вздохнула и удобнее устроилась на подушке рядом. Тело налилось волшебным теплом и стало тяжелым, я позволила себе крепко прижаться к нему и наконец уснуть…

Проснулась первая, но не стала открывать глаза и сразу вылезать из постели. Можно мне еще немного побыть в сказке? Надышаться теплом.

Почему, почему же так хорошо, с тем кто причинил такую обиду? Что за наказание! Что за издевательство!

Я тихонько вздохнула, так что сама еле услышала.

Наверное Лев все еще крепко спит, скорее всего не только ничего не слышит, но и ничего не чувствует.

Впервые за все долгое время мне спокойно. Будто механизмы внутри пошли по верному пути. Ощущаю себя как кусочек проклятого паззла, который встал на истинно свое место.

— Не делай вид, что спишь, — произнес Лев хриплым голосом.

Его карие глаза смотрят на меня со спокойной нежностью. Не выдерживаю такой бесхитростной прямоты. Увожу взгляд. До чего дожилась! Выносить высокомерного Льва проще, потому что я его не боюсь. Искреннего — намного сложнее, его страшусь как огня.

Мой взгляд падает на его руку, которая ласково обвивается вокруг моей талии. Аккуратно приподнимаю ее в порыве выбраться.

— Иди ко мне, — шепчет он.

Бережно берет мою ладонь, невесомо касается ее губами.

— Ты так сладко спала. Я боялся пошевелиться лишний раз, не хотел нарушать твой сон, — признался Лев.

— А сам как спал? — спросила я, в жалкой попытке увести разговор.

— Плохо. Руки и другие части моего тела всё время тянулись к тебе, но я не давал им хода, — подтрунивает Лев.

Щеки сразу обдает порочный жар смущения.

— И за это тебе спасибо, — сказала я, высвобождая руку.

Лев со знанием дела улыбнулся. Так будто бы как он сказал "жизнь все решает за нас". И чтобы я там себе не думала, результат известен заранее. И в этом результате он как обычно добивается своего.

Он нагнулся ко мне, и уткнулся носом в шею. Мои глаза прикрылись от блаженства.

— Я так скучал по твоему запаху, — произнес он с таким наслаждением будто вдохнул цветочный аромат.

Мои губы молчали, но сердце ответило — заколотилось, заплясало пуская по венам пьянящий жар. В этом вся проблема — даже обычные жесты в его исполнении, источают чувственность.

Глаза Льва потемнели, рука протянулась к моему плечу. Он медленно перевернул меня на спину и навис надо мной. Некоторое время просто смотрел мне в лицо. Будто великодушно дает время принять всю неизбежность происходящего.

— Ты — моя, — волнующе звучит бархатный голос.

Лев впился губами в мои губы. Его щетина царапает кожу, наши разгоряченные тела тесно прижимаются друг к другу. Ум заглох, а тело расслабилось, желая не создавать лишних препятствий.

Лев оказался сверху, и все что во мне есть завибрировало от забытого удовольствия. Он целует меня, но не так как это было раньше. Когда его поцелуи подчиняют волю, обдают страстью, туманят мозг, и заставляют следовать за ним.

Сейчас это происходит немного иначе. Предел нежности, что-то левкое, невесомое, теплое, трепетное. Эти поцелуи боятся причинить боль, они окутывают заботой и бережностью. Я ответила — обвила руками его шею. Пальцы тонут в его густых волосах. Лев освободил одну руку и положил мне на макушку. Ладонь скользит по моим волосам, гладит мое лицо. Затем он запустил руку мне под голову. Снова пересечение взглядов, Лев привлекает меня ближе к себе. И я проваливаюсь!

Не помню чьи губы пошли на встречу первыми. Нежность стала медленно уступать испепеляющей страсти. Поцелуи затягиваются все дольше, касания превращаются в ласки.

— Лев, — простонала я. — Тихо, — приказал он.

Он легонько прикрыл мой рот ладонью, после чего снова осыпал поцелуями лицо. Снова поцелуй в губы! Его движения такие соблазнительные, тело и руки такие теплые. Захотелось с силой обняться с ним, стать одним целым.

Но вместо уверенного жеста, на поверхность вырывается осторожность. Я едва касаюсь кончиками пальцев его плеч, неуверенно двигаюсь по длине его широкой спины. Ощущая это он вздрагивает и начинает двигаться сильнее.

Я выгнулась, отдавая себя его опытным рукам. В потемневших глазах вспыхнул страстный блеск, такой притягательный и пугающий.

Новый поцелуй — на этот раз жадный и очень голодный. Слабое эхо рассудительности. Кричу сама себе: ты с ума сошла, он добился своего!

Он знает мое тело лучше меня самой, что я могу против этого сделать?!

Его жаркое дыхание обжигает нас. Все превратилось в эротический соблазн, которому нечего возразить, против которого невозможно бороться. Едва дышу! А он дразнит — то двигается, нарочито медленно и нежно, то глубоко и резко!

Все плывет, сознание отключается, меня поглощает пропасть. Я же отчаянно цепляюсь за остатки трезвости вешу на волоске.

— Скажи как сильно ты меня хочешь, — приказал он.

Хочу?! Хочу... Но что-то выдергивает меня из лап страстной бездны. Внезапно появившаяся рассудительность.

Он говорит "хочешь"! Он не говорит о верности и любви, он говорить о теле и страсти.

Речь идет о постели, о подтверждении его не повторимого мастерства! Неужели даже сейчас он просто тешит свое кобелиное эго?!

Рассудок каменным колом встал в голове, быстро охладив пыл.

— Ответить тебе, чтобы в очередной раз потешить твое эго? Мало тебе того, что я и так не устояла? — огрызаюсь, отползая на другой край постели.

Вдруг пришло горькое чувство: что нить оборвалась

.— Я не скажу этого, — разочаровано шепчу, поджимая ноги.

Смешная и глупая: будто бы это что-то значит. После такого разгромного поражения.

— Твое тело говорит обратное, — нахально шепчет он. — Не отрицай свои истинные желания. Ты и сама хочешь принадлежать только мне.

Его уверенность и дерзость ранят меня. Сейчас он получит что желает. Не только тело но и душу и что дальше? Год, два, а потом новая дешевка, будет брать его на абордаж?! Мне стало так больно, что я будто рассыпалась на миллионы кусочков.

— Принадлежать только тебе, можно лишь в том случае если и принадлежать буду только я. Не требуй больше чем сам способен дать, — ядовито прошипела я, натягивая домашнюю одежду.

Лев будто и не собирается покидать постель. Распластался среди перин, не скрывая габаритов мужского достоинства и красоты тела.

— Пожалуй время пить кофе, — холодно заметил он.

Я фыркнула с презрением, утопая в его громоздких хлопковых штанах. Как же больно падать с трона удовльствия, на который он вознес меня своими же руками. И он же спустил. Какое счастье, что я во время опомнилась и мы не довели дело до конца.

— Пусть тебе твои секретарши кофе делают, — горько подытожила я. — Такие блондинистые, с силиконом на перевес. Лев смиренно кивнул головой. — Ты опять о старом, — выдохнул он, — я уже сказал — все это принадлежит прошлому. Ничего не было: она сама сняла с себя одежду, села на колени, сняла ремень. Да я плохо сопротивлялся, потому что меня это забавляло, потому что я находил её привлекательной. Тешил свое самолюбие. Но я с ней не спал и не собирался. Во время наших отношений я спал только с тобой и точка.

Господи! Этот садист даже не понимает, как больно кромсает мое женское этими фразами! Бросает их так, будто они ничего не значат! "Находил ее привлекательной, она красива". Сумасшедший! Я глупо и по-детски не хочу признавать ту реальность, где мой любимый мужчина считает привлекательными море других женщин, а не только меня!

Уж не знаю что лучше: такая обескураживающая жестокая честность, или щадящая ложь.

— Да, я знаю, это похоронено, — Дополнила я. — Но знаешь, верность и надежность тяжело даются дважды, будучи однажды преданными. Тебе придется сильно постараться, чтобы попытаться снова заслужить их.

Я приблизилась к входной двери распахнув её.

— А сейчас выматывайся отсюда, — приказываю, избегая зрительного контакта.

Лев захлопнул за собой дверь, а я привалилась к ней спиной в ужасе осознавая произошедшее.

Горький ком сладкого послевкусия нашей прерванной близости. В глубине души я будто бы уже выставила белый флаг, но из последних сил цепляюсь за свою гордость.

Он не должен одержать верх так легко. Чем проще победа, тем меньше она ценится. Я не позволю ему обесценить ни себя ни нас легкой сделкой.

На кухне я появилась через час. Хорошо что его любимая матушка еще не вернулась с утреннего фитнеса. Поэтому в хорошую девочку можно не играть.

Лев сидит за столом с чашкой кофе и бутербродом, который венчает нежный лепесток слабосоленого лосося. Он даже не взглянул на меня, делает вид будто очень увлечен чтением ленты новостей в телефоне.

— Голод не тетка, да? — лениво спрашивает.

— Я пришла попить воды.

— Очень интригует, продолжай, — холодно замечает он, тыкая пальцем в экран.

— На этом все, — бросаю ему безразлично.

— Я что должен уговаривать тебя позавтракать? — вздыхает он.

— Не люблю ранний завтрак.

Внезапно Лев кого-то набирает и с серьезным видом уходит в коридор.

— Да. Проведите с ней воспитательную беседу и везите сюда, — слышится едва уловимое эхо.

Чуть ли не спотыкаясь, бегу за ним.

— Это ты с кем сейчас говорил? — бросаю переводя дух.

— Разве я должен отчитываться перед женщиной, которой я не интересен? — отвечает надменно.

Прерванная близость явно задела его! Так я и думала, что все это было ошибкой. Уязвленный король. Теперь он чувствует себя на коне и на каждому шагу жаждет признания моих чувств, в качестве негласных извинений. Не дождется!

— Ты говорил о ней. О ком? — взволнованно выпытываю.

— О твоей верной подруге. Я не идиот, которого можно использовать через третьи руки. Нам будет о чем с ней поговорить.

— А что ты собираешься делать? Зачем все это — если долг буду отдавать я!

Лев запрокидывает голову назад и делает усталую усмешку.

— Хватит. Ты прекрасно знаешь, что я не возьму с тебя денег, даже если бы они у тебя были. А обманщики должны платить по счетам. И вообще, чего ты так распереживалась? — подозрительно щурится.

— У нее сын мальчик маленький, хороший очень. Я за него волнуюсь. Что ты собрался с Аней делать?

— Я? Ничего. А вот она будет возвращать свой долг. Аня очень глупая, если и впрямь думала что может легко затеряться. Я любого достану её из под земли если захочу.

— А её сын? О нем ты подумал? Ты знаешь, что ей нечем будет отдавать! что ты собрался с ней делать!?

Лев скрестил руки на груди и склонил голову в бок, скользя по мне задумчивым взглядом.

— Ты можешь не волноваться об этих людях, — спокойно прервал меня Лев.

— Что значит, не волноваться о них? — резко сказала я.

— На эти три дня я твоя личная жизнь, обо мне и думай, черт побери, а не о каких-то предателях.

— Ну уж нет! — от волнения я резко дернула плечом. — Я должна знать, что ты собираешься делать. Я непосредственный участник этой истории и чувствую себя ответственной!

— Прекращай.

— Я и так отказалась от всего что себе обещала, чтобы выполнить твои условия! А ты не желаешь раскрывать своих карт! Это несправедливо.

— Ты отказалась? — насмешливо спросил он.

— Да, пускай где-то недобровольно, а где-то по глупости, — прервала я его. — И вообще какая разница. Мне плевать на Аню, но мне не плевать на её ребенка. Дети не должны страдать, за ошибки родителей, я не хочу чтобы эта история его как-то коснулась. Если ты собираешься ей угрожать или посадить или я не знаю что еще, то это не методы! Так нельзя!

— Хватит думать о других, когда рядом с тобой я, — раздраженно заметил Лев.

Как же хотелось сказать, что не хочу я тебя с такой нервотрепкой. С трудом подавила порыв: поджала губы и кулаки.

— Еще раз спрашиваю, что ты собираешься с ними сделать Лев? — хрипло спросила я.

— Сделать? — он посмотрел на меня очень надменно, после чего отвел глаза. — Знаешь, это так забавно, — пробормотал он. — Ты правда подозреваешь, что я могу совершить что-то ужасное?

— Не строй из себя ангела! — взорвалась я. — Я помню, твои изощренные законные методы, после которых враги твоих клиентов впадали в затяжные депрессии полностью разоряясь!

Он вздохнул, вновь взглянул на экран телефона, где мерцало новое сообщение.

— Какая же дура твоя подруга, какая беспросветная дура.

— Где они и что дальше?! — зашипела я.

— Она не смогла придумать ничего умнее, как отдать ребенка бабушке с дедушкой. Хороша девица — сбросила не нужный балласт. Сама же уехала устраивать свою жизнь. Теперь скажи, зная это, ты по-прежнему печешься о ней?

Услышав правду мои губы поплыли уголками вниз. Как противно, как больно за чужого ребенка. Отдать его бабушке с дедушкой? Ради того чтобы предать дружбу, и начать устраивать личную жизнь...? Неужели оно того стоит? Или он того стоит? Призрачный шанс на любовь с незнакомцем, которого она наверное еще даже не встретила. Вот это стоит того, чтобы быть сволочью?

Что-то глухой болью отдалось внутри. Вспомнились наши девичьи посиделки, её дурацкие видео для соц. сетей. Она так искренне играла роль моей сестры, но все это время за пазухой держала нож.

Отдать ребенка родителям... Да, пожалуй в её случае, это хорошее решение. Вряд ли она сможет дать что-то хорошее сыну. По крайней мере сейчас...

— Мои хорошие знакомые уже в нужном городе, — насмешливо протянул Лев, — встретят её после работы. И доходчиво объяснят, что от меня не уйти, а долги нужно возвращать по-хорошему. Некоторых людей жизнь ничему не учит. Но это жизнь. А это я. Я научу её отвечать за свои поступки. Это вопрос принципа, а не денег как таковых.

— Лев если ты делаешь это из-за меня, то мне не нужны её извинения и вообще ничего не нужно от этого человека.

— Я делаю это для нее же самой. Простой урок об ответственности.

— Хотя бы пообещай, что они не сделают ей больно.

— Не волнуйся. Они сделают ей хорошо. Всего лишь вернут сюда в полной сохранности, для проведения занимательной беседы со мной.

*******

— Не нужно делать такое испуганное лицо. Мама, с минуты на минуту будет здесь, — сказал Лев. — Так, что давай улыбаться и делать вид что мы счастливая пара.

— Мне очень интересно, что ты ей сказал?

Кажется я побледнела несмотря на палящие лучи бьющие сквозь окно. Слишком много всего обрушилось разом.

— Что мы снова вместе и все замечательно, — сказал он, вновь уводя взгляд в телефон — И как мы договорились, расстраивать маму не стоит. Отыграй на пять баллов, — в его голосе послышалась ирония.

— Можно было и не напоминать! — воскликнула я.

Меня задело, что Лев посчитал нужным снова напомнить об унизительных правилах нашей игры, говоря кто хозяин положения и кто заказывает музыку.

— Ты не только мне, но и ей причинила боль когда ушла, — напомнил он.

— Прекращай делать из меня виноватую. Ты получил по заслугам! — резко ответила я. — Жаль твоя мать не знает, какой ты бабник. Если не ошибаюсь, она рассталась с твоим отцом по этой же причине!

Опрометчивая смелость. Глаза Льва наполнились тьмой, челюсти стиснулись он медленно перевел взгляд на меня.

— Никогда не сравнивай меня с человеком, который называется моим отцом. Никогда.

Он замер и искусно надев маску равнодушия. Наконец оставив, телефон в покое Лев поднялся и посмотрел на меня. За окнами послышался шум въезжающей машины.

— Пора, — сказал он.

Я кивнула, но внутри все перевернулось от короткого и казалось бы ничего не значащего разговора. Его рука легла мне на талию и Лев привлек меня к себе. Тело напряглось, лицо скорчилось в смущении.

— Просто подними своим ангельские глаза и улыбнись мне, — почти сердито повторил он, слыша звук шагов своей матери.

С трудом преодолев себя, я подняла лицо и улыбнулась. Наши глаза встретились, от новой волны чувственности стало почти трудно дышать. Что-то кольнуло, я судорожно вздохнула.

— Юля, — хрипло прошептал Лев.

— Нет.

Меньше всего хочется признавать, что тело и не думает переставать откликаться на его ласки. Все кругом поплыло. Он резко привлек меня рукой к себе, другой рукой поддерживая голову приподнял мое лицо, для поцелуя.

— Вы здесь? — послышался крик из глубины коридора.

Лев захотел еще раз припасть к моим губам, но я выскользнула из его рук.

— Милые мои, — Марго влетела стуча острым каблуками по мраморному полу, — новый фитнес-тренер просто дьявол. Кажется он решил меня убить — загонял как марафонца. К тому же все время таращился на мой зад, а ведь ему всего тридцать пять.

— Мама прошу, — закатил глаза Лев.

— Почему ты прерываешь маму? Разве так можно? — съязвила я.

За мою неосмотрительность он решил отомстить: рука скользнула по моей спине, ниже к ягодицам. Легкие поглаживания, сжатие и едва заметный шлепок.

— Да, — согласилась Марго, наливая минералку в высокий тонкий стакан, — разве так можно? Твою мать глазами пожирал молодой инструктор. Но насколько тебе известно я женщина порядочная, подобные прихвостни меня не интересуют. А кто меня интересует? Правильно! Только мой любимый сын. Поэтому дорогие мои, — Марго устало плюхнулась на стул, вытянув стройные ноги, — я решила сделать вам подарок. Вы засиделись в городе, закисли, так что поезжайте-ка в следующем месяце куда-нибудь отдохнуть. У меня на руках есть тур на Байкал — потрясающее место силы… Жемчужина земли. Во истину.

— Постойте- постойте, — запаниковала я.

Марго уставилась на меня удивленно хлопая глазами, а Лев чуть сильнее сжал ладонь.

— Спасибо мама, ты очень заботлива, — очаровательно улыбнулся он.

— Вот именно, что спасибо, а не странное "постойте", — недовольно сказала она, — а то я запросто подумаю, что ваше прошлое не в прошлом. И вы вовсе не любите друг друга.

— А мы никогда и не переставали любить друг друга, — рука Лев властно обхватила мою талию.

— Да, но кое что делать вы перестали, — заметила Марго, — иначе я бы уже давно нянчилась с первым внуком, а на подходе был бы второй.

Я неловко дернулась, как будто меня чем-то огрели.

Лев вышел, как только раздался очередной телефонный звонок. Мы с Марго остались на кухне одни. В неловком молчании упивались крепким кофе, не зная с чего начать беседу.

— Думаешь, я не вижу что происходит? — спросила она.

— О чем вы?

— Я прекрасно тебя понимаю, дорогая, — печально сказала Марго. — Но меня рвет на части: мой сын это мой сын. А ты это ты. И я всегда выберу его сторону. Понимаешь о чем я?

Я опустила голову, понимая намек.

— Я — любящая мать, — хладнокровно продолжала она. — Но не думай, что я не вижу, будто он сын своего отца. Не думай, что мне не противны черты, которые он от него унаследовал. Сводящие с ума и больно ранящие любую женщину.

— Ах. Разве у Льва есть недостатки? — насмешливо сказала я.

Марго даже не улыбнулась моей шутке, лишь покачала головой: ей явно не хотелось отвлекаться от серьезного разговора.

— Знаешь, он ведь и правда сильно страдал. Он правда любит тебя. Более того, я почти уверена в том, что он и в самом деле тебе не изменил в тот злополучный день, но...

— Но? — я искоса, почти трусливо взглянула на неё.

— Но я не хочу, чтобы ты страдала точно так же как и я. Ты из той редкой породы женщин, которые мне нравятся. Простые, честные и без претензий. На моем месте любая мать сделала бы одно — всеми правдами и неправдами затащила бы тебя к нему под венец. Однако я слишком хорошо знаю, что такое боль, — его глаза сузились, а красный рот скорчился в гневном приступе, — И я знаю, что ты не заслужила её. Так вот, чтобы нигде не болело: женись по расчету с добрым человеком. Уважай его, цени и заботься. А Льва и ему подобных забудь, ради своего же блага. Об таких как он можно хребет сломать, а ему хоть бы что.

— Марго? — вспыхнула я, — Но зачем же вы тогда купили нам билеты?!

— Обычно хлипкие отношения рушатся даже о бытовые мелочи, которые могут возникнуть в заурядной поездке, — мягко предположила она, — может быть и ты и он поймете, что все это гиблое дело, когда проведете денек другой в тесном общении.

Я откинулась назад. Сложно было решить, сердиться на неё или благодарить за эту странную заботу?

На меня нахлынуло странное ощущение. Цирк, спектакль, что происходит? К чему все это...

Эхо в голове отвечало: все из-за тебя, он делает все это для тебя. Помог лживой подруге, наврал матери, сделал вид будто оскорбился выходкой на корпоративе... Кажется он что угодно может использовать в достижении целей, ищет любую зацепку, чтобы проявить свою "доблесть".

А на самом деле что получается? Он меня шантажирует? Использует мое безденежье, действует против моей воли.

Я запнулась сглотнула, а правда ли против моей?.. Не хочу ли я на самом деле быть с ним, и единственное что останавливает это страх?

Я не сразу заметила, что Лев появился в дверях некоторое время наблюдая, как одно выражение моего лица сменяет другое.

— Позволь я украду её у тебя, — сказал он матери. — Хочу кое-что показать.

Марго вздохнула с улыбкой в которой смешались смутное замешательство и светлая радость. Мы с ней чем-то похожи. Она как и я боится, нашего союза. Как бы он нам обеим не сделал больно.

Видя что я не тороплюсь выполнять его приказ, Лев нетерпеливо повел плечами.

— Идем же, — Лев поманил меня рукой.

Я неохотно поднялась.

— Интересно, что будет если я не соглашусь и не пойду? Рискую навлечь на себя твой гнев? — с сомнением сказала я.

Не знаю к чему все идет, но я буду испытывать его по полной. Каждый сантиметр его души и терпения. Я должна знать, что даже теоретический шанс даю тому, кто его достоин.

— Что я могу сделать тебе даже в гневе? Ты прекрасно знаешь, что ничего, — в темных глазах Льва загорелся прохладный огонек.

Он помнит мои оскорбления и крики, которые он впитывал в себя той злополучной ночью. Я не щадила его, царапала грудь и лицо, но он и с места не сдвинулся. В его глазах плескалась злость и задетая мужская гордость, но он даже не пытался меня оттолкнуть. Вынес все так будто был сделан из камня: молча и стоически.

Лев взял меня под руку, ловким движением открыл входные двери и повел нас по извивающейся дорожке, украшенной ухоженными цветочными кустами.

— Куда ты нас ведешь? — с любопытством спросила я.

— Сама увидишь, — таинственно произнес Лев. — Я и забыл как приятно прогуливаться по собственному саду с любимой женщиной, — вздохнул он.

Умение перевоплотиться в мужчину мечты — самая опасная из его способностей.

Когда мы вышли из тени яблонь в нескольких метрах от нас распустился настоящий райский уголок: игрушечный замок размером с небольшой домик, затейливо украшенный и обставленный в духе русских сказок. Жар птица и деревянная лошадка из сказки про конька-горбунка. Такого я еще никогда не видела. Чтобы чудеса сошли со страниц и перескочили в реальный мир.

— Что это? — взволнованно спросила я.

Лев выжидающе смотрит. Не хочет отвечать так сразу.

— Идем внутрь, — загадочно произносит он, увлекая меня за собой.

Я позволяю увести себя в мир славянских сказок. Когда мы оказываемся внутри я замираю, с трудом переводя дыхание. Это детская игровая... Мечта каждого ребенка. Если не взрослого. Внутри с подсветкой и красиво расположились сказочные сюжеты. Со световыми эффектами, волшебные, сделанные на совесть и с душой.

Я медленно прошлась, разглядывая диковинные экспонаты. Кончиками пальцев пробежала по фигурам. Этот уют и тепло, которое сквозит в обстановке... больно и глубоко затронули нечто в моей душе.

— Зачем? Почему? — прошептала я Льву, который молчаливо наблюдает за мной из дверного проема.

— Почему? — повторяю в нетерпении.

— Пойми меня правильно. Твой уход вырвал что-то из меня, отрезвил. Вытянул большой кусок, и на месте этой зияющей дыры возникло ясное понимание — я хочу семью. Я хочу сделать свою семью счастливой. Я хочу детей. С тобой. Это может стать нашим будущим, если ты позволишь этому случиться.

В голосе его появился легкий оттенок горечи.

Неужели он создал этот волшебный уголок для детей, которые еще не родились только ради меня? Глаза взмокли, когда я обвела взглядом с любовью отделанное помещение.

Все это ошеломляет, приводит в смятение. Такое меткое попадание, в самое сердце. Я так давно хочу детей, а он будто читая мои мысли, как змей искуситель играет на самом главном.

Потрясение, удивление, счастье, боль все смешалось в одно. Неужели еще одна манипуляция? Неужели истинные мотивы лежат за пределами показной заботы?

"Ты моя, скажи как ты меня хочешь" со скрипом в груди вспоминаю его слова. Все это не имеет отношения к любви, скорее к самоутверждению. Желанию властвовать и обладать!

— Я не изменял тебе душой, — нарушил напряженное молчание Лев, — да и телом не изменил — я не спал с ней. Только мыслями купался в тщеславии. Мне было приятно тешить свое эго о другую красивую женщину. Смотреть как она старается мне угодить и понравиться. Но в этом не было ни грамма чувств, ни грамма желания сделать её моей.

Внутри меня все подобралось и сжалось в колючий шар.

— Я не хочу ничего слышать, достаточно было видеть твою веселой улыбки, — холодно отрезала я.

— Если не хочешь слышать, как же мы собираемся это преодолеть? — сдержанно проговорил он.

Я с горечью подумала, что Марго права. Лев слишком силен, а я слишком слаба. Его жесты, действия слова, окутывают сетями словно спрут. Но что случится, когда спрут получит свою добычу? Потянет щупальца к новой?

Я боюсь. Боюсь, что гены его проходимца отца сильнее здравого смысла. Может быть не стоит и вовсе ввязываться, пора сдать назад и забыть все как страшный сон?

— Лев! — я вздохнула и нетерпеливо повернулась к нему. — Ты не можешь покупать меня, убалтывать, гипнозитировать и подчинять себе! Это не сработает. Я не доверяю тебе, можешь ты это понять?

— Тогда что же мне остается делать? — он поднял руку, прося меня замолчать.

— Сказать правду, признать свои ошибки, извиниться за то что ты сделал с нами, черт бы тебя побрал! И не рассчитывать, что по твоему щучьему велению я распластаюсь перед тобой как марионетка на все готовая!

— Что ты хочешь знать? — заявил он. — Виноват ли я? Да я виноват. Но все что делаю — это пытаюсь получить твое прощение. Да я использовал и буду использовать, что угодно чтобы тебя вернуть. Да я не готов смириться с потерей нас, и никогда не смирюсь. Когда ты поймешь, что я не из тех слабаков, которые будут ползать перед судьбой, посыпая голову пеплом? Я буду бороться, и не тебе меня за это судить, потому что единственное правило моей борьбы — не причинить тебе новую боль.

— Но ты уже её причиняешь! Своей прагматичностью, расчетом, тактикой тихого убаюкивающего бдительность хищника. С тобой рядом я не различаю правду и ложь, я теряю себя и собственные силы, я боюсь постоянно боюсь получить новую оплеуху от жизни за доверчивость! Все это похоже на безумие! — крикнула я, пытаясь собраться с силами.

— Я бы давно оставил тебя в покое, если бы не чувствовал что ты хочешь того же, что и я.

Мне вдруг стало понятно, что Лев лучше меня знает, о чем говорит. Это сквозило в жестком блеске его глаз, которые считывают мои чувства беспощадным сканером. Хищник, который чуя запах крови не отступит.

Ночью книга станет платной. Приятного чтения, надеюсь на комментарии если книга вам понравилась. Если нет — критика тоже приветствуется.

Краем глаза я заметила, что Лев подошел к сказочной деревянной мельнице и ударив по лопастям закрутил их. Он стоял ко мне спиной пристально изучая работу механизма. Казалось все его внимание в моменте поглощено тем насколько идеально воплотилась идея волшебной игровой комнаты в жизнь.

— Я думаю, — задумчиво произнес он, потянувшись рукой к цветным мелкам, — я думал, в моих силах сделать что-то такое. Семейное. Место, где ты и дети могли бы счастливы. Безопасное, где можно отрешиться от всего.

— Семейная жизнь — это не только красивая картинка, как ты вероятно себе её представляешь, — сказала я. — Родителям предстоит много сложностей. Нужны безграничная любовь и терпение, чтобы не расплескать взаимные чувства в браке. Это не какая-нибудь новинка, которая скрасит твою сытую жизнь и обеспечит тебе гордый статус отца. Это то, что потребует предельной ответственности и внимания.

— Я могу предоставить тебе и то, и другое, — уверенно сказал он.

— Сомневаюсь, — я покачала головой. — Больше похоже на то, что ты делаешь все это, чтобы меня обязать. Сделать так, чтобы я никуда не делась. В самом деле. Куда сбежит мать с детьми от всемогущего богатого папы? Никуда. Поэтому во дни сомнений и тягостных раздумий о пресности бытия сбежать сможет он! На сторону в поисках вдохновения. Знаю я эти истории! Миллионы их по миру передаются из века в век.

— И ты совсем не хочешь даже попробовать, написать свою историю, которая бы от всего отличалась? — он принялся царапать что-то мелками на доске, проверяя их качество.

Я растеряно повела плечами, в ответ Лев печально улыбаясь, направился ко мне.

— Удивлен, что тебе ни разу не бывшей замужем, конечно, виднее как все обстоит в браке, — сказал он, — но разве не ты так любишь бороться с устоявшимися поверьями? Не ты ли всегда идешь наперекор привычным шаблонам? — Лев сделал элегантный жест, как будто приглашал на танец. — Пожалуйста, воплощай свои же принципы и желания в жизнь, я ничем тебя не обяжу и ничем не буду сковывать.

Всегда поражает его умение менять тактику на лету. Он как хамелеон, который рано или поздно но подберет окраску к обстановке, мимикрирует и усыпит бдительность. После такого сама не заметишь как отдашь ключ от своего сердца.

— Что это мы все обо мне. А как на счет тебя? — неожиданно для себя выпалила я. — Что будешь делать ты? Дай-ка угадаю. Пропадать на работе, а затем, каждый вечер на пол часа навещать довольную жену и розовощеких детей?

— Странно, что твое представление о семье, так сильно совпадает с представлениями моего отца, — с долей высокомерия ответил он.

Я ничего не ответила, только опустила глаза в пол от неловкости. Мое представление о семье не имеет ничего общего с предательством, но тогда почему же я только об этом и говорю?

— Расслабься Юля, — возразил Лев. — Когда-то я оступился, когда-то ты не дала мне шанса. Но это в прошлом. А сейчас мы оба здесь стоим перед лицом второго шанса. И каким будет его итог зависит от нас.

Вот именно что от нас! Я-то в себе уверена. Скучная верная дура, которая о другом мужчине и помыслить не может если находится рядом с любимым. А что на счет него? От бессилия захотелось зарычать.

— И как выглядит этот шанс? Я сижу у тебя дома двадцать четыре на семь, а ты постоянно в работе и веселье?

— Не утрируй Юля. Я могу обеспечить тебя всем чем пожелаешь. И если ты пожелаешь не сидеть дома и работать хорошо. Но только потому, что ты этого хочешь, а не потому что тебе нужно зарабатывать на жизнь. Но сразу предупреждаю — я не дам тебе пропадать целыми днями и оставлять меня одного.

— Хах! Я почти в голос рассмеялась! Это скорее мой страх: твои командировки, бесконечные заседания и связи с клиентами...

— Ни одной командировки, если рядом не будет тебя, — ответил он, с ухмылкой и наслаждением глядя на мое удивленное лицо. — Мы все будем делать вместе.

— Лев, — я выдохнула, — прежде чем мы даже теоретически начнем рассуждать обо всем этом. Я прошу тебя рассказать все о том дне, чтобы раз и навсегда поставить точку. Почему так случилось, почему ты не выгнал её в шею, сразу как только эта ненормальная оголила грудь? Я не понимаю тебя, просто не понимаю. Это выше моих сил! Просто расскажи мне все как есть!

— Ты уверена, что хочешь все знать?

Меня охватила паника. А вдруг, правда еще хуже чем я думаю, вдруг она лишит меня какой никакой опоры, которая верно служила мне все это время?

— Да уверена, — прошептала я, отводя в сторону взгляд. — Будь предельно честен.

Последовало тягостное молчание. Лев встал совсем рядом со мной, склонив голову и глядя на меня сверху вниз. Он выглядит очень серьезным, пристально на меня смотрит, руки засунул в карманы брюк.

Чувствую, его нерешительность, что-то внутри него сопротивляется честной игре без уловок. Он делает глубокий вдох и медленно разворачивается, делая шаг к окну. Облокачивается на подоконник после чего устремляет на меня свой непоколебимый взгляд.

— Юля, — начал он, — когда я в первый раз тебя увидел, то сразу понял что хочу взять в охапку и не выпускать. Но в тоже время я понимал, какое ты на самом деле невинное существо. По сравнению со всеми кого я видел и знал. В глубине души я понимал, что слишком циничен для такой как ты. Я слишком хорошо себя знал, чтобы вот так сразу поддаться порыву. В какой-то момент я стал отчетливо понять, что боюсь своих собственных чувств. Когда холодного сердца касается тепло, он начинает таять и терять себя. А это страшно, потому что непривычно. Привычный ленивый интерес проще и безопаснее искренней, ранимой любви. Но если я за что-то и благодарен себе, так только за то что не пошел на поводу у этого страха. Я знал что тебе со мной опасно, но вопреки всем смыслам затягивал тебя в свой мир.

— Но ведь всего этого могло не быть, если бы ты…

— Если бы что? — вновь поднял глаза он. — Если бы я все тебе рассказал? Пожаловался на то, что я сын своего отца: такой же циник и трус? Я всю жизнь шел по его пути, даже не понимая этого. Хотя тебе ли не знать, как я сильно его ненавижу.

— Так что на счет этой проклятой измены?

— Её не было, — он тяжело выдохнул. — Пока она..., - он замялся, — черт я даже имя её забыл! Когда она стягивала с меня ремень, расстегивала рубашку и светила грудью — я забавлялся. Как бы убеждая себя в том, что вероятно я не так сильно в тебя влюблен и у меня все под контролем. Я врал себе, будто не схожу с ума, не растворяюсь в чужом человеке. Я не боюсь потерять его больше собственной жизни. Вот он я — на привычном коне. Все в порядке как и прежде, никто не в состоянии влиять на меня. Но, когда она перешла грань, идя на тесный контакт я остановился — никакого желания, никакого жара, никакой новизны. Я безбожно хотел только тебя, хотя в тот момент мне казалось что уже не хочу ничего.

Я закрыла глаза, резко ощутив приступ тошноты от живо нарисованной сцены.

— Я улыбался от того, что она все еще не верит, в то что ничего не будет. Её неловкое положение и невнятные попытки добиться своего смешили меня. Может быть в какой-то степени мне была приятная чужая боль, потому что внутри меня самого все защемило от страха, — приглушенным голосом говорил Лев. — А потом я увидел, что ты смотришь на меня, бледная, как стена. Помню, что только тогда впервые ощутил как что-то вырвало меня из собственного болота, — зло продолжил он, — Цена моей глупости оказалась слишком высокой, и я заплатил её сполна. Приходилось ли тебе жалеть о чем-то больше всего на свете? Приходилось ли тебе ненавидеть и благодарить себя одновременно?

Не раздумывая я подлетела и со всей силы влепила ему звонкую пощечину. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Кажется за все время я впервые не думаю что он врет. Каким-то образом чувствую — говорит правду. С огромным опозданием, резкую, жестокую, неприятную но правду.

— Рассказал тебе то, в чем сам себе с трудом признался, — строго сказал он, взяв меня за запястье, — и всю жизнь я буду делать так, чтобы не причинить тебе никакой боли. Но и ты должна сделать над собой усилие — перестать питать свою ненависть. В конце концов она разрушит именно тебя, а не меня. Ради своего же блага прекрати.

Лев не сводит с меня взгляд. То с каким с вызовом и в тоже время проникновенностью он смотрит вызывает внутри волнующий трепет. Жар, волнами охватывает все тело от макушки и до кончиков пальцев. Он уверенно, но нежно притягивает меня за запястье к себе, бережно и настойчиво обнимает за талию. После чего слегка приподнимает ее усаживает на подоконник.

Удивление, недоверие все еще клокочут в теле. Я с сомнением поднимаю на него глаза. В ответ его пальцы властно скользят сквозь мои локоны.

— Юля, — произносит он низким, слегка печальным голосом, — Ты можешь хотеть чего угодно, но только у меня есть то что тебе нужно. Я сделал все, чтобы не иметь ничего общего со своим отцом. Дай нам шанс, испытай нас временем, чем угодно еще мне плевать. Я просто хочу, чтобы мы были..., - Лев осекся и поправился, — не были. А есть и будем вместе.

— Хорошо, — наконец тихо ответила я.

Всего лишь одно слово, воспламенило его взгляд. Темный пылающий взор выражалт все, о чем думает и чего желает его обладатель.

— Если ты все еще сомневаешься в силе моей любви, то сегодня я просочусь в каждую клетку твоего тела, чтобы ты все поняла, — проговорил он.

Лев потянулся губами к моим. Не настырно и властно, как делал это обычно, а возбуждающе ласково. Настолько нежно, что я не могла не ответить на этот поцелуй. Он скользнул пальцами к моим ладоням, подхватил их положил себе на шею.

Я вся изогнулась и прижалась к нему, в ответ он еще теснее привлек меня к себе. Очень медленно будто дразня он погружался своим языком в мой рот. По всему телу разлилось предельное блаженство и сладость, я будто упала в нежные теплые облака. Именно в этот момент, красная линия из баррикад между нами рухнула. Я почти умирала от желания и не собиралась этого скрывать. Зачем играть в ледяную королеву, когда в глубине души я с первой встречи желаю именно этого.

Его теплые трепетные пальцы пробрались под блузку. В ответ я заскользила ладонями по его плечам. Я наслаждаюсь мощью его мыщц, жаром тела. Лев вздрогнул от удовольствия. Я настолько забылась, что сама расстегнула его брюки, сделав прежде запретное тело доступным.

Ответ любимого не заставил себя ждать. Легким касанием он сбросил бретельки с моих плеч, и одеяние соскользнуло опустившись у ног. Его руки, стальные и сильные, создают почти невесомые касания: медленно и нежно ласкают мое тело.

— Юля… — с напором прошептал он, — Я не настолько хорошо владею собой, чтобы не взять тебя прямо здесь.

Он снова нашел мои губы, будто и секунды не мог провести без того, чтобы мы соприкасались. Поцелуй оказался такой страстный, все внутри закипело.

Лев чуть шире раздвинул мои бедра и ласковым движением убрал пряди волос с моего лица. Я сидела на подоконнике почти неподвижно. Наблюдала за его темными, голодными глазами. Он перехватил мой взгляд, и улыбнулся в ответ такой обезоруживающей улыбкой, что внутри я полностью сдалась в его власть. Он знает прекрасно знает, что жажду его полной власти над собой.

Ласки становятся все более жаркими. Желание плотным кольцом все сильнее сильнее стягивает нас друг к другу их другу.

Лев ждал этого. Быстрое, уверенное движение, его руки поддерживают мою голову и спину, чтобы я не касалась ими холодного окна. Мое сердце готово выскочить из груди!

Его пульсирующая мужская сила все глубже и глубже проникает в мое тело. Я поддатлива, полностью сдаюсь желанию.

— Люби меня всегда, — едва слышно шепчу я.

— Я всегда любил и буду любить тебя Юля, — отвечает он севшим голосом. — Не думай, что когда-то будет по другому. — Ангел мой, — добавил он приподнимая меня за бедра.

Он продолжал искусные движения, и все вокруг, потеряло цвет. Только мы только наши тела, и когда казалось лучше быть не может я вдруг ощутила, как внезапный смерч подхватил меня, и увлек куда-то, где нет ничего кроме блаженства.

*** Когда все закончилось, какое-то время мы просто сидели обнявшись. Казалось каждый из нас боится даже пошевелиться не веря в счастье. Лев первым нашел в себе набросить на меня свой джемпер, потом он вновь сразу же обнял меня. Я все еще пребывала в облаках пережитого рая. Полное умиратворенние, после стольких месяцев внутренней натянутой струны. Я притаилась, дышу очень тихо, чтобы слышать как бьется его сердце.

Лев нежно дотрагивается губами моего лба, затем проводит ими по моим волосам и говорит. — Расскажи мне, что происходило с тобой все время без меня.

Утром я проснулась от того, ощутила слишком много свободного места в постели. Вмятина на подушке, половина где спит Лев пуста.

Вчера он безжалостно прорвал мою оборону. Он слушал все что я говорила ему. О пережитой боли, о рухнувших надеждах и мечтах. Он был внимательным, настойчивым, бережным, таким каким я никогда его не видела.

Теперь он знал все. Не сталось ни одного скрытого угла, который я бы осветила.

Я правда не могла больше носить все это в себе. Боль так долго копилась, и вчера в сказочном домике её просто прорвало. Она вылетела пробкой и растворилась в волшебстве, будто бы не оставив после себя и следа.

Я закуталась в халатик и принялась исследовать просторный дом. Нигде совершенно нигде я не могла найти Льва. Я звонила ему, делала множество наборов подряд и ничего. Сердце заколотилось, неужели вот так? Не успели начать новую жизнь, как звучит черная нота.

Куда его занесло? О какой семье он говорит, если исчез из собственного же дома еще и трубку не берет?

Дикой кошкой мечусь по комнате, зачем-то одеваюсь в уличную одежду. Хватаю телефон, сумочку бегу в прихожую переобуться.

Щелчок замка, лязг металлической ручки и удивленный вопрос.

— И далеко ли собралась?

От нервной трясучки роняю сумочку, из которой вываливается все нехитрое содержимое: ключи, карточка, косметика и зеркальце. Дрожащей рукой поднимаю золотистый кружок и со страхом разворачиваю лицевой стороне к себе.

Не разбилось! Не разбилось! Ликую про себя, делая облегченный выдох.

— Я подумала, — едва ли не хныкаю, — что ты опять куда-то делся.

— Не смей так больше думать, — строго оборвал меня Лев, обволакивая пальцами мои плечи сзади.

Еще мгновение и моей щеки касается бархатистый лепесток с тягучим сладким ароматом. Разворачиваюсь и вижу Льва с огромным букетом ярко красных роз, коробкой торта и золотистой коробочкой.

— Знаешь я не планировал делать тебе предложение в прихожей, — начал он, — но раз уж ты настаиваешь, — его тон сделался привычно волевым и слегка насмешливым.

Лев потянулся ко мне, обнял и прижал к себе.

— Будь моей женой, — твердо сказал он.

Я с сомнением посмотрела на сверкающее кольцо.

— Все слишком быстро Лев, я так не могу. Второй шанс не означает безоговорочное согласие на все.

— Знаю, — сказал он с привычной уверенностью. — Но я слишком жадный, когда речь идет о тебе. Ты можешь носить его просто для красоты, а когда придет время и посчитаешь нужным — дашь ответ.

Не могу поверить в то что все начинается вновь. В одну реку дважды не войдешь. Потому, что река не будет той же самой, какой была в первый раз. Она может стать даже хуже и опаснее, а может успокоиться и стать твоим спасителем.

— У тебя на лице царапины от моих ногтей, — я нежно прикоснулась пальцами к двум тонким красным линиями на его щеке.

— Кажется они неплохо подчеркивают нашу страсть, — его глаза заблестели искрами томящейся улыбки.

В порыве нежности я едва уловимо прикоснулась губами к его щеке со следами моей обиды.

— Я и не подозревал, что раны так сильно болели, пока ты не прикоснулась к ним целительным поцелуем.

— Правда? — с улыбкой спросила я.

— Нет, — ответил Лев в серьез и без улыбки. — Правда в том, что из нас двоих я единственный кто должен исцелять. — Иди ко мне, — произнес он вновь прижимая меня к своему сильному телу. — Все что мне нужно в этой жизни — ты.