Ваня пялился в окно – по подоконнику важно расхаживала летучая мышь. Сначала в одну сторону, затем в другую. Самая настоящая летучая мышь – темно-бурая, с перепончатыми крыльями. Мальчик не отводил от нее глаз, его занимал вопрос: свалится мышь с подоконника, когда дойдет до края, или нет? И как быстро ей надоест подоконник? Но Антонина Павловна подошла и отвернула Ванину голову от окна.

– И еще раз для Мельникова, – повторила она, – наш класс участвует в литературном конкурсе. Задание на выходные: написать фантастический рассказ на любую тему.

Рядом кто-то тяжело вздохнул. Антонина Павловна тут же отреагировала:

– Ничего сложного! Попросите помочь родителей. Главное – участие, а не победа. Приз за первое место – публикация рассказа. За второе и третье – планшет и смартфон.

Ваня насторожился: планшет бы не помешал. Можно его с собой на экскурсии брать и кино смотреть, а еще в игры разные играть. Да и смартфон неплохо. Может, попробовать в конкурсе поучаствовать? Тем более Ване все так и говорят, что фантазия у него безудержная – конца и края нет.

Ваня повернулся к окну – мышь улетела. Или свалилась.

После уроков Ваня услышал, как Любка Романкина хвастается перед подружками, что она обязательно победит. Он хмыкнул: задавака! Больно много о себе воображает. Можно подумать, что раз она отличница, то умеет фантастические рассказы сочинять. Ваня так и сказал ей.

– Ха! Уж не ты ли, Мельников, первое место займешь? – прищурилась Любка.

– Да раз плюнуть! – Ваня для убедительности сплюнул на пол, за что чуть не получил по шее от уборщицы.

– Спорим? – Казалось, из глаз Романкиной посыпались молнии. – Я первое место получу!

– Ха-ха-ха, – по слогам ответил Ваня. – Свежо предание.

– Да ты ни одной книги не прочел! – Любка скорчила презрительную гримасу.

– А зачем? – удивился Ваня. – Я сам такое насочинять могу, ни одному писателю за мной не угнаться.

– Тогда на желание? – Романкина протянула руку.

Ваня почуял неладное, но отказаться не мог: он же не слабак! Они заключили пари: кто проиграет, тот до конца учебного года будет таскать портфель победителя.

– Разбивай! – скомандовал Ваня соседу по парте.

В субботу меньше всего хотелось делать домашку. Но Ваня включил компьютер и открыл Word. Перед ним появилась страница. Белая. Абсолютно. Ваня посмотрел в окно и задумался – нужно название, без него никак. Но начинать было страшно: напечатаешь несколько слов – и всё, дороги назад не будет, придется сочинять. Ваня закрыл глаза и нажал, не глядя, несколько клавиш подряд: «Фыва Йцукен». Получилось смешно. А заодно загадочно: кто это? что она делает? и зачем прилетела на планету Земля в голубом чайнике? Вскоре белый лист заполнился черными буквами.

Мальчик написал перед названием свое имя, класс, школу и сохранил файл. Затем отправил его Антонине Павловне – пусть распечатает, если надо. Теперь осталось лишь дождаться результата. Ваня представлял, как будет страдать оставшиеся три месяца Любка Романкина: он специально в портфель все учебники затолкает. Пусть мучается! В следующий раз будет соображать, с кем спорить.

Оказалось, что результаты конкурса объявят только через месяц.

«Но ничего, – решил Ваня, – два месяца портфель таскать тоже тяжело».

Еще Антонина Павловна пообещала, что ребята, чьи работы выйдут в финал конкурса, получат по литературе пятерки.

– Даже я? – уточнил на всякий случай Ваня.

Учительница кивнула.

– За год?! – не поверил мальчик.

Антонина Павловна кивнула еще раз.

Через месяц во время классного часа Антонина Павловна торжественно объявила:

– Наконец-то стало известно, кто вышел в финал конкурса. Из нашего класса целых два ученика!

Она взяла паузу, а Ваня занервничал: ну один это понятно кто – он. А кто же второй?! Мальчик принялся разглядывать одноклассников, но достойного конкурента так и не обнаружил.

– И первый наш ученик – это… – Антонина Павловна взяла паузу.

Ваня уже подскакивал от нетерпения: скорей бы!

– Это Люба Романкина, – объявила учительница. – Поздравляю!

Любка приосанилась, ее глаза заблестели, будто в них солнечные зайчики прыгнули. Девчонки заохали, загалдели, а Романкина развернулась и улыбнулась Ване противной улыбочкой: мол, всё – ты попал. Ваня чуть со стула не свалился.

– А-а-а, я понял, – сказал мальчик. – Сегодня же первое апреля. Это вы нас так разыгрываете, Антонина Павловна?

– Нет, Мельников, – ответила учительница. – Список на сайте конкурса опубликован. Можешь посмотреть.

– Тогда они разыгрывают, – сообразил Ваня. – А вы поверили!

– Знаешь, я тоже так сначала подумала, – согласилась Антонина Павловна. – Потому что второй человек из нашего класса, который вышел в финал, – это ты.

И тут Ваня все же свалился со стула. От радости.

Через два дня он, Любка Романкина и Антонина Павловна поехали в какой-то клуб, где должны были объявить победителей. Народу собралось немного. Человек сорок. Сначала всех угостили чаем и пирожными. Ваня хватанул сразу несколько, а то не хватит – всем же хочется. Так и вышло – Романкиной не досталось. А нефиг ушами хлопать! Размечталась о первом месте – спит на ходу. Но делать нечего, пришлось делиться, не то Антонина Павловна потом долго припоминать будет, что Ваня невоспитанный.

Затем всех позвали в зал. Долго выступали, говорили про будущее и детей. Ваня заскучал, да так, что едва не заснул, но тут начали объявлять победителей. Третье место занял какой-то парень, он получил смартфон. Ваня позавидовал, но несильно: если бы не спор с Романкиной, телефон мог достаться ему. И если бы не такой интересный рассказ придумал. Второе место и планшет достались девчонке. Но вместо того чтобы обрадоваться, девчонка разревелась – наверное, хотела занять первое место. Странная! Как и Любка. Ну зачем быть победителем, если у того самый ненужный приз – публикация? Эх, если бы Ваня тогда прошел мимо Романкиной… Теперь поздно жалеть. Тем более что потом можно подойти к девчонке и предложить обменяться.

Наконец на сцену вышел какой-то дедушка. Сказал, что он директор издательства. Название издательства Ваня не расслышал, потому что микрофон издал противный треск. Дедушка пообещал, что он напечатает рассказ победителя, вскрыл конверт и зачитал:

– Итак, первое место получает…

Ваня посмотрел на Любку – та сидела не дыша. Ну да, понимает, что ей ничего не светит. Даже смартфон прохлопала. Дедушка поправил очки и продолжил:

– …первое место получают Любовь Романкина и Иван Мельников, четвертый класс.

И тогда все зааплодировали и зашумели.

Ваня собирался уже бежать и договариваться с девчонкой, занявшей второе место, о том, чтобы махнуться призами, как к ним подошел дедушка. Он сказал, что его зовут Николай Дмитриевич. Точнее, имя директора говорили и раньше, только Ваня пропустил мимо ушей – не до того было. А затем директор-дедушка начал хвалить. Сначала Любку: мол, она написала крепкую социальную фантастику. Ваня даже рот открыл: что это такое Романкина насочиняла? Но директор-дедушка уже обратился к Ване:

– Когда я читал ваш рассказ, молодой человек, я плакал.

Ваня оторопел: вроде ничего грустного он не писал.

– Плакал от смеха. Давно мне не доводилось так смеяться. Вас ждет великое будущее, Иван Мельников. – Директор-дедушка потрепал мальчика по волосам, и Ване расхотелось бежать договариваться насчет планшета. Ради славы можно потерпеть лишения.

Директор-дедушка пригласил Ваню, Любу и Антонину Павловну к себе в издательство в среду после уроков. Только Антонина Павловна во вторник вечером заболела и не пришла в школу. Ваня подошел к Романкиной и сказал:

– Ну, ты идешь?

– А разве нам одним можно? – удивилась та.

– А кто сказал, что нельзя? Не заблудимся, тут недалеко… я вчера на карте смотрел. Всего в пяти остановках от школы, туда два автобуса ходят.

Любка подумала и согласилась.

Издательство разместилось в сквере, в доме с белыми колоннами. Ваня видел его раньше, но никогда не думал, что там кто-то работает – здание больше походило на дворец. На латунной табличке, привинченной к стене, было что-то написано, но так неразборчиво, что Ваня не смог прочесть. Он толкнул тяжелую дверь, и они попали в огромный темный холл. Где-то впереди горели свечи, а потолок терялся в вышине. Сбоку стоял старый стол, за ним сидел странный дядька. Казалось, что когда-то дядька попал в аварию, после которой его сшивали по частям. Некоторых собственных частей не хватило, поэтому добавили чужие. Заштопанный дядька спросил, к кому Ваня и Люба пришли, и позвонил по телефону. Вскоре прибежала девушка. Красивая. Очень. С длинными черными волосами, с большими черными глазами и в черном платье до пят. На руках у нее были нарисованы змеи. Девушка держала пылающий факел.

– Спасибо, Сергей Францевич, – поблагодарила она заштопанного дядьку и представилась: – Я Женя, секретарь. Айда за мной!

Она повела ребят вверх по широкой мраморной лестнице. Ваня молчал: все было слишком загадочно. Над головой кто-то пролетел.

– Не бойтесь, – предупредила Женя. – Это летучие мыши, их здесь много.

Кабинет директора находился на втором этаже. Здесь также царил полумрак, лишь светились черепа на стенах. Ваня никогда не думал, что такое может быть: его родители работали в самом обычном офисе. Он там был – ничего интересного.

– Николай Дмитриевич, к вам ребята.

Ваня с Любой зашли в кабинет, но никакого директора-дедушки не было! Вместо него за большим письменным столом сидел нестарый мужчина с короткой бородой и зачесанными назад волосами – модный. Новый директор пригласил их сесть в кожаные кресла, а Женя принесла чай с лимоном и конфеты.

– Наше издательство существует уже пятьсот с лишним лет, – начал новый директор. – Вот как давно!

– А где дедушка? – не выдержал Ваня. – Или вас двое? И оба – Николаи Дмитриевичи?

Новый директор смутился:

– На награждении я просто плохо выглядел. Тяжелая работа и бессонница сказались на моем внешнем облике.

Ваня аж подпрыгнул: разве это возможно?!

– Какие пятьсот лет? – возмутилась Люба. – Что вы нам сказки рассказываете?! Неужели так бывает?

Новый директор улыбнулся так, что стали видны зубы (Ваня обратил внимание, что парочка клыков слишком длинные), и ответил:

– У нас еще и не такое бывает! Сейчас сами увидите.

Он подошел к закрытому стеллажу и отпер его. Затем достал книгу. Ваня и Люба одновременно ахнули: это был настоящий старинный фолиант! Весь в драгоценных камнях, с золотой застежкой. Новый директор щелкнул замком и открыл книгу.

– Телячья кожа самой тонкой выделки, – похвастался он. – Текст рукописный, иллюстрации выполнены лучшими художниками…

Ваня с Любой любовались молча: уж на что Антонина Павловна хвалила Романкину за почерк, но Любке было далеко до каллиграфии, которой была написана книга. Буковка к буковке, заглавная в начале абзаца нарисована красной краской. А какие там были картинки! Яркие, красивые – глаз не оторвать.

– Ваши рассказы выйдут в точно таком же оформлении, – добавил новый директор, и Ваня понял, что это сон наяву – о таком он даже не мечтал!

Женя повела ребят по офису.

Сначала они зашли в крохотный кабинет. Там сидела грустная дама – по-другому и не скажешь. Она печально смотрела в окно, совсем как Ваня в школе, и подпирала щеку рукой. Ваня пригляделся: за окном находился каменный балкон, на котором стояли горшки с геранью. Дальше виднелась пыльная дорога, по ней скакал рыцарь на белом коне. Еще дальше темнел лес. Непонятно, откуда в городе взялся лес и грунтовая дорога? Мальчик заметил, что Люба тоже таращится в окно: видимо, также почувствовала неладное.

Женя кашлянула, и грустная дама повернулась к ним. У нее была длинная золотая коса, зеленое бархатное платье и шляпа, похожая на конус, с вуалью.

– Полина Никитична, это к вам! – Женя подтолкнула вперед Ваню с Любой.

– Дети? – удивилась грустная дама.

– Это наши новые авторы, – объяснила Женя. – Мы будем издавать их фантастические рассказы.

Грустная дама разрыдалась.

– Полина Никитична – наш юрист. Она боится писателей, – прошептала Женя.

– Почему? – тоже шепотом спросили ребята.

Женя пожала плечами и вышла.

Грустная дама вытерла глаза салфеткой и задумчиво произнесла:

– Значит, надо заключить с вами договор. С каждым по отдельности.

Ваня важно кивнул: наконец-то до дела добрались! Сразу с этого начинать следовало.

– А от нас какие-то сведения нужны? – уточнила Люба. – Вот в школе всегда кучу бумаг заполнять требуют.

Грустная дама оживилась:

– Конечно! У вас справки из психбольницы есть, что вы нормальные?

Ваня и Люба переглянулись: справок у них не было.

– Понятно, – нахмурилась грустная дама. – Такие же, как все писатели, – с чудинкой! Ни одного нормального рыцаря.

Она молча распечатала договоры и протянула ребятам:

– Читайте. Если согласны, подписывайте.

Ваня потрогал лист – плотный, украшен орнаментом в виде летучих мышей и черепов. Буквы необычные – вытянутые и острые. Мальчик пробежал текст глазами и оторопел: половины слов он не понимал. Возникло ощущение, что слова здесь только притворяются русскими, а на самом деле – заграничные.

– «По гроб жизни» – это что? – с запинкой произнес Ваня.

– Это значит, что ты по гроб жизни обязан писать книги для нашего издательства, – ответила грустная дама и зевнула.

– А если не напишу? – В груди у Вани похолодело, словно кто-то зафутболил туда снежок.

– Там же ясно написано. – Грустная дама начала раздражаться. – За просрочку выносится предупреждение. За три накопленные просрочки приедет гроб на колесиках, оттуда вылезет черная рука и утащит тебя.

– Это взаправду?! – хором спросили Ваня с Любой. – Не шутка?!

– Конечно, по-настоящему, – закивала дама. – Это же договор! Не верите? Сейчас покажу.

Грустная дама нагнулась и пошарила по полу. Нащупала кольцо и потянула – со скрипом откинулась крышка люка. Дама взяла со стола светящийся череп и начала спускаться.

– Осторожней, – предупредила она, – ступеньки неудобные. Не свалитесь.

За дамой сначала полез Ваня, за ним – Люба. Череп слабо освещал винтовую лестницу. Ваня крепко держался за перила, а то упадешь и костей не соберешь.

– Я боюсь, – прошептала Люба.

Ваня вздохнул и протянул руку – пусть за него держится, а то грохнется и их с ног собьет.

Они оказались в подвале. Здесь тоже были проблемы со светом: он освещался лишь факелами. От копоти стены потемнели, было сыро и холодно. Грустная дама повела их вперед. В одном месте коридор разделялся на несколько рукавов, ребята повернули налево. Вскоре они уперлись в полукруглую деревянную дверь. Дама отперла засов и вошла первой. Ваня с Любой последовали за ней. Они попали в огромное помещение, оно целиком было заставлено письменными столами. За каждым сидел человек. Люди, не поднимая головы, стучали по клавишам пишущих машинок, и от этого в подземелье стоял страшный грохот.

– Кто это?! – крикнул Ваня.

– Литературные рабы! – так же громко ответила грустная дама. – Они нарушили условия договора, и за ними прикатил гроб на колесиках. Теперь пишут за других.

– По гроб жизни?! – ужаснулся мальчик.

– В загробной жизни, – отрезала грустная дама.

Рядом охнула Люба, она на что-то указывала. Ваня присмотрелся: все литературные рабы были прикованы к столам толстыми цепями. Да они даже встать не могли, не то что сбежать. Вот так подпишешь договор, не читая, и попадешь в кабалу. Будешь сочинять ты, а прославится кто-то другой.

Женя проводила ребят к выходу и сказала, что завтра их снова ждут в офисе – с подписанными договорами. Не сговариваясь, Ваня с Любой пошли вместе. Но сначала мальчик обошел здание – никакой грунтовой дороги с рыцарем и леса не было.

– Ты что решила? – нарочито безучастным голосом спросил Ваня. – Будешь подписывать договор?

– Не знаю, – ответила Романкина, – как-то…

Она замолчала.

– Страшно? – подсказал Ваня.

Люба кивнула:

– Ага. Сиди потом на цепи, если не получится.

– Ну да! Лучше без книги обойтись.

Ваня пришел домой и стал разбирать портфель, вытащил договор и еще раз его перечитал. Вот если бы точно знать, что он справится, тогда бы можно было подписать. А вдруг раз – и что-то случится? И явится за Ваней гроб на колесиках, высунется оттуда черная рука и утащит в загробную жизнь, в которой он станет литературным рабом. Нет уж, не надо! Хотя жалко… Больно книжки красивые. Ваня успел представить, какой будет Фыва Йцукен на картинках: большая, фиолетовая, лохматая… Нет, жизнь важнее! И тут его осенило.

Ваня позвонил Любе:

– Слушай, Романкина, я вот что придумал. А если мы друг другу помогать станем?

– Как это? – не поняла Люба.

– Просто. Если у тебя не будет получаться, я тебе помогу, и наоборот.

– Точно! – обрадовалась Люба. – Так и сделаем. Ну ты и голова, Мельников!

Ваня довольно улыбнулся – а то!

– Значит, подписываем? – уточнил он.

– Подписываем, – согласилась Романкина.

На следующий день они с Любой повезли бумаги в офис. С ними увязалась Антонина Павловна – она как раз выздоровела. Ребята пытались ее отговорить, но она стояла на своем. Ваня подозревал, что Антонина Павловна просто очень хочет побывать в издательстве. Но как только они приблизились к дому с колоннами, у учительницы закружилась голова.

– Что-то у меня двоится в глазах, – прошептала она и врезалась в дерево.

Люба с Ваней подхватили Антонину Павловну с двух сторон и усадили на скамейку в сквере.

– Вы посидите немного, а после домой езжайте, – предложил Ваня. – Мы сами справимся.

Антонина Павловна приложила к голове бутылку с водой и ничего не ответила. Наверное, у нее было сотрясение мозга.

Дальше ребята отправились одни.

Заштопанный дядька вертел в руках еще одну руку. Увидев ребят, он смутился и спрятал чужую конечность за спину.

– Что это у вас? – спросил Ваня.

– Ничего. – Заштопанный дядька покраснел. Видимо, он не умел врать.

– Рука! – Люба обвиняюще ткнула за спину дядьки.

Тот достал конечность и как ни в чем не бывало ответил:

– А-а-а, это? Так, примеряю: подойдет или нет… А то старая плохо в локте сгибается, и пальцы скрипят. Но кажется, этот цвет мне не подходит – больно блеклый. Поглядите!

Заштопанный дядька приставил к себе руку. На взгляд Вани, лучше от этого дядька не стал, но и хуже тоже. Мальчик пожал плечами:

– Нормально.

– Да? – с сомнением в голосе переспросил заштопанный дядька. – Надо подумать.

– Сергей Францевич, вы же месяц назад руку меняли! – На Жене сегодня было ярко-красное платье. – Зачем вам новая? Еще старую сносить не успели.

– Вот и я так считаю. – Заштопанный дядька выбросил чужую руку в корзину для мусора.

Женя взяла договоры и отнесла их грустной даме. Та сперва снова заплакала, увидев Ваню с Любой, но быстро успокоилась. Она все тщательно проверила, после зажгла свечу. На ней грустная дама растопила какой-то темно-бурый кусок вроде пластмассы, плюхнула его на бумаги, а сверху пришлепнула печатью.

– Палец, живо! – скомандовала грустная дама.

Ваня протянул свой и в тот же миг охнул: дама уколола его иглой. Кровь капнула на печать, та на мгновение вспыхнула и погасла.

– Ну вот и все, – довольно улыбнулась грустная дама, когда то же самое проделала с Романкиной. – Теперь вы официально наши авторы! Добро пожаловать!

Ваня случайно посмотрел ей за спину: в окне все так же виднелся лес, которого на самом деле не было, и пылилась дорога. Рыцарь на белом коне не продвинулся ни на метр.

Женя сказала, что необходимо подождать редактора и позвала ребят пить чай. С ними увязался Володя – еще один сотрудник издательства. Женя объяснила, что Володя работает начальником склада – принимает книги из типографии и отгружает их в магазины.

– Вот выйдет ваша книжечка, – сказал Володя, – буду внимательно за ней наблюдать: как она продается. Хорошо или не очень?

– Замечательно продастся, – ответила Женя. – На наши книги очередь из покупателей, записываются на несколько лет вперед.

– Тогда я отзывы читать стану, – не унимался Володя. – На их книги. Нравятся они читателям или не очень.

Ваня едва не поперхнулся конфетой. Как это – не очень? Разве так бывает?!

– У-у-у, – протянул Володя. – Иногда писателям очень достается от читателей. Один раз мы отзыв читали и чуть не умерли со смеху.

Ване все больше не нравилась идея становиться писателем. А если и про него что плохое напишут?

Володя посерьезнел и добавил:

– А вообще, опасным делом занимаемся. Раньше, чуть что, книги вместе с издателями сжигали на костре.

Рядом закашлялась Люба. Женя постучала ее по спине.

– Ну да, – согласилась она. – Николая Дмитриевича несколько раз сжигали, сам рассказывал. А ему хоть бы что! Погорит немного, выйдет из огня, пепел отряхнет и дальше живет.

– А еще заодно с авторами. – Володя много-значительно посмотрел на Ваню и Любу. – Говорят, что даже тех писателей, кто умер, из могил выкапывали и тоже того… сжигали.

Пить чай расхотелось. Хорошо, что Женя сменила тему.

– Да нет, – сказала она. – Писателей не сжигали. Так, в тюрьму иногда сажали.

Ваня стал почти как грустная дама: бедные писатели! То не дождешься свою книжку, а то ее еще и сожгут. Выбрал же он себе занятие! Любка Романкина тоже приуныла, глаза заблестели, вот-вот расплачется.

– И воровали книги с давних пор. – Володя с шумом втянул чай, а затем откусил бутерброд с колбасой. – Даже термин такой есть – «контрафакт», то есть пиратское издание. А иногда стычки происходили за право издания книги. Прикидываете? Вот бы за вас издательства дрались!

Ваня представил: он еще только дописывает книгу, а телефон уже разрывается от звонков и все его, автора, спрашивают. Мол, не написали ли вы, Иван Васильевич, новую книгу? И каждый директор-дедушка много денег предлагает. А он, Ваня, скромно так: «Кто даст больше, тому и отдам книгу». Дедушки между собой спорят, ругаются. Один кричит: «Миллион заплачу!» Другой: «Два!» А Ваня им: «Хорошо, я согласен. Платите мне оба». Мальчик еще бы помечтал, но тут их с Любой позвали.

Не успели Люба и Ваня зайти в кабинет, как на них обрушилось:

– Цыплятки! Ребятки! Какие славные!

Казалось, что галдели со всех сторон. Ваня еле разглядел пухлую старушку, от которой было так много шума. Она всплескивала руками и передвигалась боком, как краб. Ваня на всякий случай поворачивался вслед за ней.

– Я ваш редактор, – прошумела старушка-наседка. – Меня Нина Леонидовна зовут.

Она потрясла распечатанными бумагами.

– Зрение у меня не очень, поэтому не люблю на компьютере работать. Будете ко мне по одному приходить. Вот ты, Ванечка, приходи в понедельник. А ты, Любонька, – во вторник. А я пока с текстами ознакомлюсь.

В понедельник Ваня поехал в издательство с неясной тревогой. Ему почему-то казалось, что старушка-наседка будет ругать, как это всегда делала Антонина Павловна. Мол, почему ты, Мельников, вечно в облаках витаешь и лепишь грубейшие ошибки? Два тебе! Нина Леонидовна надела очки с толстыми линзами и пригласила мальчика сесть рядом с ней. Ваня, к своему ужасу, увидел, что вся страница пестрит исправлениями. Старушка-наседка протерла очки и сказала:

– Ну что, Ванечка, будем работать?

Она достала огромный карандаш, похожий на волшебную палочку, и начала водить им по бумаге. Ваня, не отрываясь, наблюдал: надо же, какой красивый карандаш! В серебряных и золотых узорах! Казалось, что карандаш сам все исправляет: заменяет однокоренные слова на синонимы, убирает ошибки, ставит нужные запятые.

– Не скрипя сердцем, – замечала старушка-наседка, когда карандаш подчеркивал неправильное, – а скрепя сердце, то есть против воли. Человек делает что-то против воли, сделав свое сердце крепче, то есть собравшись с силами.

Ваня размечтался: вот бы ему такой карандаш! А лучше бы ручку! Тогда бы он отличником стал, как Любка Романкина. При мысли об однокласснице он смутился: обычная девчонка, а на пятерки учится. Ну почему у него так не получается? Мальчик так задумался, что, когда собирался домой, сунул карандаш старушки-наседки в портфель, а та ничего не заметила.

Вечером Ваня решил сделать домашнее задание, полез в ранец и достал карандаш. Озадачился: откуда он здесь? Карандаш таинственно поблескивал. Ваня взял и нарисовал на бумаге кота – толстого, пушистого, с длинными усами. Около кота – большую мышь с вилкой в лапах. Мальчик прищурился: а ничего так получается, почти как у настоящего художника.

Вдруг кот выскочил из рисунка и побежал по комнате: сначала по полу, затем запрыгнул на занавеску, оттуда – на верх стенки, свалив игрушечного дракона. После из картинки вылезла мышь. Она громко ругалась: «А ну слезь! Кому говорю: слезь! Разберемся, как настоящие мужчины». Но кот и не думал спускаться, похоже, он боялся мыши. Тогда мышь достала из кармана штанов веревку с небольшим якорем и закинула наверх. Якорь зацепился за стенку, и мышь начала подниматься. Когда она почти добралась до кота, тот с душераздирающим мяуканьем сиганул вниз. Прямо на Ваню. А следом мышь, при этом больно уколов мальчика вилкой. Ваня стал отмахиваться карандашом, раздалось тыц-тыц, будто взорвался воздушный шарик, и все пропало. Ваня поспешно убрал карандаш в портфель.

Следующим утром мальчик увидел Любу.

– Романкина, подожди! – крикнул он.

– Меня вообще-то Любой зовут, – сказала она.

– Ага. – Ваня покраснел. – Люба, я вчера у старуш… тьфу, у Нины Леонидовны случайно карандаш взял. Отдай ей, пожалуйста. Ты же сегодня идешь туда?

Романкина разглядывала карандаш:

– Прикольный. На волшебную палочку похож.

– Угу, – согласился Ваня. – У меня вчера такое было!..

И он с жаром принялся рассказывать Любе о том, что произошло. Романкина не смеялась, а сразу поверила.

– Что-то странное в этом издательстве происходит, – проговорила она.

– Ты тоже заметила? – У Вани прямо гора с плеч свалилась: не он один так думает!

– Еще бы! Надо будет все хорошенько разузнать, – предложила Люба.

Люба сходила к Нине Леонидовне, но выведать ничего не смогла: слишком переживала из-за ошибок. Она никогда не думала, что нельзя писать однокоренные слова в одном абзаце или «спускаться вниз» – ведь спускаться вверх еще ни у кого не получалось. Поэтому пришла на следующий день в школу как мешком ушибленная и даже решила бросить писать. Но Ваня ее отговорил – а то приедет за Романкиной гроб на колесиках, и что тогда?

Из издательства им перезвонили через неделю. За это время Ваня извелся: может, что случилось? И им с Любой пора что-то делать?

Заштопанный дядька сидел, подперев голову тремя руками, посреди лба у него появился дополнительный глаз. Ваня даже забыл поздороваться, так и замер с открытым ртом и молча стоял, пока не спустилась Женя. На ней сегодня было темно-синее платье.

– Нет предела совершенству! – заявил Сергей Францевич, когда секретарь укоризненно покачала головой.

– Женя, а не скажете, почему у вас здесь все такое непонятное? – Ваня начал издалека, чтобы секретарь ничего не заподозрила.

– Не знаю. – Женя пожала плечами. – Я раньше в строительстве работала, вот там чистый дурдом! Лучше у Володи спросите.

Она повела ребят в знакомый подвал. Ваня решил, что им снова покажут литературных рабов, но Женя свернула в правый коридор. Его стены были сложены из белого камня. Над невысокой дверью, обитой железом, висели головы двух химер.

– Ой, что сейчас будет! – хихикнула одна.

– Не говори, – поддакнула вторая. – Страшно представить.

Ваня только успел подумать, что, может, ему и Любе совсем туда не надо, как Женя уже втолкнула ребят в помещение. Здесь все было залито светом: в люстрах горели тысячи свечей, коптили факелы. Стены из камня, сводчатые потолки, огромный камин, дубовый стол и лавки – ребята словно очутились в замке. За столом сидели двое мужчин: оба рыжие, бородатые и лохматые.

– Здравствуйте, Яны Янычи. Это наши авторы. – Женя представила ребят и ушла.

Один из Ян Янычей взмахом руки пригласил Любу с Ваней подойти.

На столе лежали краски самых разных цветов, а еще необычные листы.

– Телячья кожа самой тонкой выделки, – пояснил один из Ян Янычей, тот, что был слева.

Другой Ян Яныч, который был справа, любовно погладил кожу и поинтересовался:

– Какое оформление, уважаемые писатели, вы бы хотели видеть в своих книгах?

Романкина и Ваня наперебой начали объяснять:

– Она большая такая, лохматая, а пистолет с раструбом…

– Там невесомость, поэтому все парят и перелетают по воздуху…

Ваня даже хотел сам изобразить Фыву Йцукен, но левый Ян Яныч отобрал карандаш, а правый погрозил пальцем.

Правый Ян Яныч вздохнул:

– Даже не знаю, получится ли у меня.

– Придется постараться, – одернул его левый Ян Яныч.

Художник пододвинул к себе один из листов телячьей кожи и прищурился. Наконец он решился: схватил первую попавшуюся кисть, взял краски, стакан с водой и принялся рисовать. Брызги летели в разные стороны. Правый Ян Яныч вскакивал, перебегал на другой край стола, смотрел на лист оттуда и возвращался. У Вани даже в глазах зарябило от этого мельтешения.

– Вот! – Через полчаса художник показал готовую иллюстрацию.

На ней было изображено замученное существо белого цвета с печальными глазами. К лысой башке был прикреплен розовый бантик.

– Что это? – хором спросили Ваня с Любой и с подозрением посмотрели друг на друга.

«К чьей книге эта картинка?» – каждый надеялся, что не к его.

– Это Фыва Йцукен! – торжественно объявил художник.

У Вани подкосились ноги, и он медленно осел на пол.

– Воды! – закричала Люба.

Ваню тут же окатили водой, в которой мыли кисти.

Мальчик пришел в себя и с трудом выговорил:

– Это не она.

Яны Янычи тотчас же сцепились.

– Я художник! Я так вижу! – кричал правый.

– А я художественный редактор! – бил себя кулаком в грудь левый. – Слышал, что автор сказал? Правь!

– Художника каждый обидеть может. – Правый Ян Яныч скрестил руки на груди и отвернулся. – Вы наплевали мне в душу, – через мгновение добавил он.

– А автора… – не сразу нашелся Ваня, – а автора каждый художник обидеть может!

Головы химер перебрались внутрь помещения и теперь злорадно посмеивались: происходящее их веселило.

Левый Ян Яныч, который оказался художественным редактором, развел руками: мол, ничего не могу поделать. Тогда Ваня тоже надулся:

– Раз так, то и не надо! Лучше совсем без картинок, чем с такими.

– И не буду! – Правый Ян Яныч подскочил к столу и порвал иллюстрацию на мелкие кусочки.

А потом взорвался с громким хлопком.

– До чего человека довели! – разгневался левый Ян Яныч и прыгнул в камин, но не сгорел, а обернулся огненным фениксом и вылетел в трубу.

– Ха-ха-ха, – крикнул в камин Ваня. – Не умеете рисовать, так и скажите.

И вышел, сильно хлопнув дверью. Люба выскочила за ним.

Ваня брел по улице, волоча за собой портфель. Настроение было осеннее, сырое и пасмурное, хотя вовсю светило солнце. Рядом семенила Люба.

– Что делать будем? – спросила она.

– А ничего! – рубанул Ваня. – Мне такие страшные картинки не нужны, пусть кому-нибудь другому подарят.

– Мне тоже не понравилось. Я сначала испугалась, что это мне так нарисовали, – согласилась Романкина.

Ваня кивнул: его пацаны засмеют, когда увидят такую Фыву Йцукен. Доказывай, что он ее другой придумал.

– Слушай, а про что у тебя рассказ? – спросил мальчик Любу.

– Про школу, – ответила Романкина. – Только не про нашу, а про школу будущего.

Ваня поежился: написать фантастику про школу он бы не смог – она ему в действительности надоела. Он с уважением посмотрел на Любу.

– И что там у тебя?

– Там так! – Люба замахала руками, точно отгоняя мух. – Ты учишь только то, что тебе нравится. Не, поначалу ты все предметы проходишь. Чтобы понять, что выбрать. А потом занимаешься любимым делом.

– Так не бывает, – замотал головой Ваня.

– Это же фантастика! – рассердилась Люба. – Там все бывает. Так вот. Ты, например, сочиняешь каждый день. Если надо, берешь дополнительные уроки русского и литературы.

– Ха! А если я петь люблю? Что, тогда я могу все дни только на уроки музыки ходить? – не поверил Ваня.

– Ну да, – подтвердила Романкина. – В том-то и суть.

– Ну ты даешь! – Ваня даже присвистнул. – Такое я бы точно не придумал.

В пятницу утром Ваня нашел на столе конверт. Мальчик вскрыл его и обнаружил приглашение в издательство. После школы Ваня с Любой побежали узнавать, в чем дело. Оказалось, издательство празднует день рождения – пятьсот тридцать лет со дня основания! По этому поводу Женя нарядилась в серебристое платье, на Нине Леонидовне был строгий костюм, а Николай Дмитриевич облачился в смокинг. Сегодня горело намного больше свечей, чем обычно, поэтому все выглядело празднично. Летучие мыши висели на шкафах вниз головами, а головы химер о чем-то шептались.

Стол ломился от еды: оливки, корнишоны, любимый Ванин салат оливье, селедка под шубой, сырная и колбасная нарезки, а еще пироги и шоколадный торт! Женя щедрой рукой накладывала ребятам угощение, да и все остальные ели, только директор-дедушка, который снова плохо выглядел, пил томатный сок. Наверное, опять устал. Все поздравляли ребят со вступлением в ряды писателей, а директор-дедушка даже тост сказал и долго хвалил их. Сергей Францевич поднялся в офис и танцевал сам с собой, от лишней руки и глаза он избавился. Яны Янычи сидели в сторонке и отворачивались, когда Ваня и Люба проходили мимо.

Ваня улучил минуту и спросил Володю:

– Вы не скажете, а почему издательство такое странное?

Володя, который в это время пил сок, поперхнулся.

– Да что ты такое говоришь? – удивился Володя. – И что у нас здесь странного?

– Ну света, например, нет, только свечи и факелы. Мыши летучие к тому же…

Володя почесал затылок:

– Так электричество постоянно вырубают. Здание старое, проводка на ладан дышит. А мыши, сам знаешь, темноту любят. У нас тут круглосуточно мрак царит, так что неудивительно, что завелись.

– А-а-а… – только и успел сказать Ваня, как Володя наклонился и прошептал ему на ухо:

– Ты поменьше обо всем думай. А то, когда думаешь, многое воображать начинаешь. Мне вот, например, химеры мерещатся. Но я на них стараюсь не обращать внимания. Береги нервы.

Праздник закончился фейерверком. Нина Леонидовна взмахнула своим необыкновенным карандашом, и появились звезды. Они сначала медленно плыли по воздуху, а потом тихо лопались, как мыльные пузыри. Было красиво и печально одновременно. Грустная дама их ловила и загадывала желания. Люба с Ваней последовали ее примеру. Потом все закричали «ура!», даже Яны Янычи, выпили по бокалу сока и разошлись по домам.

Романкина уговорила Ваню пойти в библиотеку: мол, каких там только книг нет. А в книгах, как известно, есть все.

В субботу в одиннадцать утра Ваня встретился с Любой на центральной площади – именно там располагалась самая большая библиотека города. Суперсовременное здание с окнами во всю стену построили недавно. Ваня тут ни разу не был, зато Романкина уже побывала и даже завела абонемент.

Ваня шагал мимо бесконечных стеллажей – рядом с ними стояли приставные лестницы – и не понимал: как найти нужную информацию? Здесь же тысячи книг!

– У библиотекаря спросим, – подсказала Романкина.

Она подошла к столу возле входа; за высокими стопками книг Ваня не сразу заметил худенькую женщину в теплой кофте.

– Что у вас есть про издательство «Гроб на колесиках»? – спросила Люба.

Библиотекарь вздрогнула:

– Что ты сказала, девочка?

Романкина повторила вопрос. Библиотекарь с подозрением посмотрела на ребят, но все же ввела ключевые слова в поисковую систему.

– Ничего не высвечивается, – ответила она. – Да и понятно, кто же даст такое название издательству? Хотя…

Библиотекарь подняла указательный палец:

– Есть у меня одна книга – энциклопедическая! Лучше всякого интернета. Сейчас в ней поищем.

Она притащила огромную книгу и с глухим стуком опустила ее на стол. Ваня даже решил, что ножки у стола сломаются, такой тяжелой была книга.

Библиотекарь начала быстро листать: «Так, на букву “и”…» Наконец она остановилась на тысячной странице и пальцами увеличила буквы, чтобы лучше разглядеть написанное. Словно книга была не бумажная, а сенсорная. А потом библиотекарь радостно закричала:

– Есть публикация! В газете «Неопознанное рядом с нами». Тогда вышел один-единственный номер – в один час одну минуту первого января две тысячи первого года.

– Ни фига себе! – не сдержался Ваня. – Чего это они так?

– Наверное, потому, что в этот день начался новый век и новое тысячелетие, – предположила библиотекарь. – Это вам надо в раздел публицистики пройти, на полке с буквой «н» поискать.

Люба с Ваней побежали в дальнюю комнату, где хранились подшивки газет и журналов. Газету «Неопознанное рядом с нами» ребята нашли не сразу – единственный экземпляр оказался зажат пухлыми пачками другой периодики.

– Вот она! – Ваня первым увидел газету и взял ее с полки.

Ребята сели за стол и принялись листать. На третьей странице они обнаружили небольшую заметку под названием «Страшная тайна издательства “Гроб на колесиках”».

Романкина стала читать вслух:

«В городе давно ходят слухи об издательстве с названием “Гроб на колесиках”. Горожане никак не могут прийти к согласию: существует данная организация на самом деле или нет? Ценные фолианты, вышедшие в издательстве, украшают собой богатейшие коллекции библиофилов, а вот офис или работников данной конторы никто в глаза не видел. По указанному адресу никакого здания нет, а есть сквер. Наш корреспондент провел настоящее расследование и установил, что начинать поиски надо с архивов.

Так, он обнаружил первое упоминание об издательстве аж в 1496 году. Правда, вопрос, кто был его владельцем, и тогда был за семью печатями. Периодически всплывали и другие свидетельства о существовании издательства: подписанные договоры и письма. Но ни фотографий, ни каких-либо достоверных сведений не нашлось.

Поговаривают о некоем заклятии, которое было наложено на владельца издательства и его сотрудников. Но что это за заклятие и кто его наложил, выяснить не удалось».

Ваня перечитал заметку еще раз.

– Ты что-нибудь поняла? – спросил он Романкину.

– Ну что издательство и в самом деле старинное и что на него наложено заклятие, – ответила Люба.

– Интересно, что это за колдовство и как его снять, – задумался мальчик. – Может, спросим Николая Дмитриевича?

Они поблагодарили библиотекаря и побежали в издательство. Несмотря на выходной день, дверь была не заперта, правда, заштопанного дядьки на месте не оказалось. Ваня с Любой поднялись на второй этаж. Как обычно, повсюду горели свечи, но само здание пустовало. Люба с Ваней хотели уже возвращаться, но в это время мальчик заметил в кабинете директора какой-то предмет: длинный, узкий, обитый красным бархатом. Гроб!

Ваня попятился и спиной врезался во что-то. С грохотом упала напольная вешалка. И тогда из гроба показалась черная рука! А за ней вторая! Ваня решил, что это мертвец. Покойник сначала сел, заозирался и стал вылезать. Ваня и Люба одновременно заорали.

Директор-дедушка с недоумением уставился на них:

– Вы чего шумите? И зачем пришли в издательство – ведь сегодня суббота?

– Это вы! – Ваня еле оправился от страха. – Николай Дмитриевич, а вы что в гробу делаете?

Директор-дедушка смутился:

– Так это гроб на колесиках. Он у нас сейчас без дела стоит, поэтому я его вместо кровати приспособил. Мягко, удобно, под меня все подогнано. Спится очень хорошо. Я в нем отдохну, потом как новенький.

Мальчик пригляделся: Николай Дмитриевич помолодел – стал совсем таким, каким его увидел Ваня, когда впервые пришел в издательство.

– У нас к вам дело! – Ваня отошел от страха и решил взять быка за рога. – А что это за заклятие, которое наслали на издательство? И кто это сделал?

Новый директор ничего не ответил. Он поставил чайник, достал из шкафа пакет томатного сока, конфеты и пригласил ребят к столу. И лишь после того, как все выпили кто чай, а кто сок, ответил:

– Заклятие существует, но кто его наслал и в чем суть, я не в курсе. Или не помню.

– А как такое может быть? – От волнения Ваня съел еще парочку конфет и зефирку.

Новый директор развел руками.

В это время в кабинет вошла грустная дама.

– Уже проснулись? – спросила она директора, а потом заметила ребят и попятилась.

– Не робейте, Полина Никитична. Что вы так писателей пугаетесь? – принялся увещевать ее директор.

Он выпил второй стакан томатного сока и еще больше помолодел.

– Не знаю, Николай Дмитриевич. Это сильнее меня, – ответила грустная дама. – И рыцарь никак не доскачет до замка, – промолвила она невпопад.

И тут Ваню осенило.

– Я знаю! – закричал он так, что все вздрогнули. – Это какой-то писатель наложил заклятие, потому Полина Никитична нас и боится.

Мальчик с гордостью посмотрел вокруг – он первый догадался! Люба подняла большой палец – круто!

Грустная дама выдохнула:

– Точно! А я все никак не могла понять: что со мной такое? А заклятие многое объясняет.

– Теперь бы подробности выяснить, – произнесла Люба, она тоже не удержалась и съела мармеладку.

Грустная дама налила себе кофе. Но тут дверь открылась, и вошла старушка-наседка.

– О-о-о, все в сборе, – удивилась она. – Что делаете?

Через пять минут все обсуждали, за что писатель мог заколдовать издательство. Ваня предполагал, что за плохие иллюстрации. Яны Янычи, один из которых влетел в форточку фениксом, а второй с хлопком материализовался посреди кабинета, возражали, что такого просто не может быть. Ваня лишь скорчил гримасу: как же – не может быть!

Романкина выдвинула гипотезу, что автор просто не дождался книгу – ведь бывают же разные задержки, вот и не выдержал. Новый директор отвечал, что на его памяти этого не происходило, но ведь он и про заклятие не помнил. К концу спора все охрипли, но так и не пришли к единому мнению. Люба с Ваней отправились по домам.

– Во вторник приходите, – сказал один из Ян Янычей, тот, который был справа. – Сами убедитесь, что нас заколдовали не из-за иллюстраций.

Гроб на колесиках покатился за ребятами, чтобы проводить.

Во вторник Женя была в изумрудном платье. Оно ей настолько шло, что Романкина даже дар речи потеряла – наверное, сразу же захотела себе такое. Зато заштопанный дядька выглядел плохо.

– Третий день дождь, – пожаловался он, – совсем рассыпаюсь.

Женя отвела ребят в подземелье, где их уже ждали Яны Янычи. Правый Ян Яныч открыл папку и вывалил на стол ворох иллюстраций. У Вани даже дыхание перехватило: Фыва Йцукен вышла как настоящая! Огромная, лохматая, фиолетовая! В руках она держала зеленый мушкетон. Ваня любовно погладил картинки и кивнул: слов не было. Правый Ян Яныч приосанился, а левый начал что-то вещать про макет: какой рисунок пойдет на обложку, какой встанет в начало рассказа, а какой в середину. Ваня слушал и не слышал – от восторга он даже пол под ногами не чувствовал. Казалось, мальчик парит под потолком. Любе тоже очень понравились иллюстрации к ее рассказу. Да еще Яны Янычи сказали про аванс: мол, в издательстве принято писателям платить деньги вперед, чтобы те не голодали и не отвлекались от написания новых книг.

Позади послышался неясный шум, ребята обернулись и с изумлением увидели письменный стол и огромный монитор.

– Это наш бухгалтер, – сказал правый Ян Яныч. – Лилия Петровна. Ее обычно никто не видит и не слышит, пока она сама не захочет.

– А еще у нее стол из кабинета в кабинет кочует. Так что никогда не знаешь, где она объявится, – добавил левый Ян Яныч.

– Хорошего бухгалтера днем с огнем не сыскать, – ответила Лилия Петровна. У нее оказался совсем невыразительный голос.

Ваня заглянул за экран и обнаружил неприметную женщину с серыми волосами, серыми глазами и в сером костюме. Сколько он ни приглядывался, так и не смог запомнить ее внешность. Чудилось, что по лицу Лилии Петровны пробегает рябь, оттого ее черты все время менялись. «Не женщина, а хамелеон какой-то», – подумал мальчик.

Бухгалтер-хамелеон отперла сейф, который стоял у нее под столом, и протянула по пачке денег Любе и Ване. Мальчик пересчитал: и на смартфон, и на планшет хватит, еще и на торт останется. Вот это да! Теперь бы книжечку поскорее дождаться. Люба улыбалась во весь рот – тоже была довольна авансом. Они хотели поблагодарить бухгалтера-хамелеона, но она уже исчезла.

– Шрифт будет неоготический, – сказал левый Ян Яныч, – с ломаными углами. Я уже подготовил задание для верстальщика.

– А что верстальщик будет делать? – полюбопытствовал Ваня.

– Переведет твой текст в страницы книги, поставит иллюстрации, – ответил правый Ян Яныч.

– Ой! А можно посмотреть? – спросила Романкина.

– Нельзя, – в унисон ответили Яны Янычи. – Верстальщика никто и никогда в издательстве не видел. Оставляем рукопись, картинки, а потом раз – и готов оригинал-макет.

– А что это? – уточнил Ваня.

– Оригинал книги, каждая страница которого полностью совпадает с соответствующей страницей будущего издания. А после отправляем макет в типографию – она у нас в подвале находится, в среднем коридоре.

Люба с Ваней попрощались с Янами Янычами и отправились по домам. Но по дороге у Романкиной зазвонил телефон. Девочка поговорила с кем-то, а потом сказала Ване:

– Айда в библиотеку. Мне Анна Константиновна сказала, что нашла кое-что.

– Кто это – Анна Константиновна? – не понял Ваня.

– Библиотекарь! – нетерпеливо пояснила Романкина. – Побежали скорей, пока не стемнело.

Ваня с Любой ворвались в библиотеку и наперегонки помчались к столу, где их ждала Анна Константиновна.

– Я подумала и решила, что надо поискать еще на букву «з» – заклятие. И вот… – она протянула ребятам энциклопедию.

Ваня с Любой склонились над текстом.

«Заклятие издательства “Гроб на колесиках”.

Говорят, однажды в издательство пришел начинающий автор и принес рукопись. Автор хотел, чтобы его книгу издали, но директор отказал. Тогда автор произнес: “С сегодняшнего дня вы все позабудете, кто вы такие, и станете по гроб жизни работать в издательстве, пока вас не расколдуют. А для этого надо узнать, кем вы были, и вспомнить ваши настоящие имена”. Автор расхохотался и исчез. С тех пор всем сотрудникам издательства отшибло память, и они обречены находиться на работе круглые сутки».

Только после майских праздников Ваня и Люба получили приглашение прийти в издательство. Все это время они выдвигали разные гипотезы про настоящие имена Николая Дмитриевича и Полины Никитичны, но в голову ничего не приходило. Имен в мире тысячи. Как узнать, какое твое? Так ничего и не решили. В издательстве они сразу все выложили о заклятии, но ни грустная дама, ни старушка-наседка, ни даже директор-дедушка тоже ничего не придумали.

Зато Яны Янычи показали готовые книжки – их изготовили пока только в одном экземпляре, в переплете ручной работы. Ваня взял свою с замиранием сердца. Красивая! Сама крышка (так в старину называли обложку) серебристого цвета, а название написано сиреневой краской, рядом Фыва Йцукен нарисована – большая, лохматая. Застежка на крышке из платины сделана и лунными камнями украшена. А внутри книга еще лучше. Листы тонкие, картинки яркие, а буквы – одна к одной. Ваня читал и не верил, что это он написал, – настолько интересно оказалось. Какое же счастье быть писателем! А Романкина чуть не расплакалась от радости! Так ей ее книга понравилась.

Затем все вместе отправились в типографию. Спустились в подземелье и пошли по центральному коридору. Директор-дедушка отпер деревянную дверь и всех пригласил. За ними увязались и головы химер, мол, им очень нравится наблюдать за процессом. Комната была тесная, посреди стоял черный ящик, а рядом складская тележка.

– Это множитель, – объявил директор-дедушка.

– Ксерокс? – переспросила Романкина.

– Множитель, – поправил ее Володя. – Ваш ксерокс только листы копирует, а множитель – книги. Вот сейчас тираж выйдет, я его на тележке на склад отвезу, а оттуда книжки по магазинам разъедутся. Будут люди ваши книжечки читать и отзывы писать, а я их изучать стану.

Первой изготовили книжку Романкиной. Сначала, правда, Люба никак не хотела расставаться с сигнальным экземпляром – вцепилась в него обеими руками, так что Ване пришлось ее пощекотать под мышками. Будто испугалась, что множитель – это уничтожитель на самом деле. Зазвучала торжественная музыка, из множителя выдвинулась резиновая лента, по которой на тележку поползли книги. Директор-дедушка подарил Романкиной сразу пять экземпляров – авторских, как он сказал. Потом книжки получил Ваня. Мальчик думал, кому их подарить. Ну себе он точно оставит. А вот родителям надо дарить и сколько? Каждому или папе с мамой одной хватит? А кому еще? А может, и никому, а себе все оставить? Володя укатил последнюю тележку на склад, и все поднялись в офис – праздновать выход книг.

Старушка-наседка взмахнула карандашом, и все вокруг озарилось праздничным салютом. Женя разлила по бокалам сок, порезала торт, выложила конфеты в хрустальную вазу. Все поздравляли Ваню и Любу. Мальчик чувствовал себя счастливым: он даже не мечтал о таком, потому что это все равно как дотянуться до луны – недоступно. Заштопанный дядька прикрыл лысину париком с белыми волосами и пялился в зеркало: идет ему или нет? Но Ваня даже ни разу не хихикнул – сейчас ему нравилось все. Директор-дедушка тоже посмотрелся в зеркало, но почему-то в нем не отразился. «Странные тут зеркала», – решил Ваня.

Мальчик поглядел в окно: рыцарь на белом коне по-прежнему не мог доскакать до замка. Ваня его пожалел: ведь здесь так здорово! Да и грустная дама ждет рыцаря и все время печалится. Эх, если бы Ваня мог ей помочь… Интересно, если снять колдовство, грустная дама и всадник встретятся или нет?

На следующий день Ваня и Люба увиделись в библиотеке. Анна Константиновна и на этот раз согласилась им помочь.

– Мне кажется, – предположил Ваня, – что Женя и Володя незаколдованные. Они каждый день после работы домой уходят, и в выходные их в офисе нет.

– Согласна, – подтвердила Люба. – А вот остальные точно заколдованные.

Анна Константиновна пододвинула поближе энциклопедию и сказала:

– Давайте вы мне их опишете, а я буду искать, кто это может быть. С кого начнем?

Начать решили с Николая Дмитриевича.

– Он все время меняется, – произнес Ваня. – То старый, то не очень, а то и вовсе молодой и модный.

– А еще он сок пьет, томатный, – добавила Романкина. – И в гробу спит.

– В каком гробу? – поразилась Анна Константиновна.

– На колесиках, – объяснила Люба. – Он за нами по офису катился. Смешной такой.

– А еще дедушка-директор в зеркале не отражается, – вспомнил Ваня.

Анна Константиновна быстро пролистала книгу и остановилась на странице под номером восемьсот.

– Вампир, – прочитала она, – это существо, живущее в могиле и пьющее кровь живых. Признаком вампира являются длинные клыки, которыми он прокусывает шею жертвы. Вампир не отражается в зеркале…

– Николай Дмитриевич не пил кровь, – возразила Люба, – и нас с Ваней он не кусал.

Ваня подтвердил.

– Все равно, – настаивала Анна Константиновна, – надо проверить нашу теорию. Самым знаменитым вампиром был Дракула. Значит, надо назвать при директоре это имя и посмотреть, что произойдет.

Они еще посидели в библиотеке и договорились, что в пятницу втроем пойдут в издательство, если, конечно, у Анны Константиновны получится.

Сразу после школы Ваня с Любой отправились в издательство. Внизу их встретила Женя. На ней было алое платье, дополняли образ алые ногти и губы. На месте Романкиной Ваня бы сразу упал в обморок от зависти, но Люба держалась. Только не сводила восхищенных глаз с секретаря. С собой наверх Ваня позвал и заштопанного дядьку. Все собрались в кабинете нового директора – к концу недели Николай Дмитриевич еще больше помолодел.

– Будем отмечать пятницу, тринадцатое? – спросил новый директор. – Люблю я этот день, он мне удачу приносит.

Но Ваня сказал, что нужно подождать еще одного человека – библиотекаря Анну Константиновну, которая поможет угадать настоящие имена сотрудников. Через пять минут она явилась – как ни странно, здание отыскала. Видимо, на библиотекаря заклятие не действовало. С собой она притащила энциклопедию.

– Давайте рассуждать логически, – предложила Анна Константиновна. – Начнем с Нины Леонидовны. Ваня с Любой сказали, что у нее есть волшебный карандаш. Что, если это не карандаш, а палочка? А сама она фея?

Все посмотрели на старушку-наседку. У нее на лице появилось изумленное выражение, словно она пыталась что-то вспомнить.

– Не совсем фея, – ответила старушка-наседка, – но рядом…

– Фея-крестная! – сообразила Романкина.

На Нине Леонидовне враз появилось темно-синее платье из бархата, бриллиантовая диадема в волосах и розовые крылья за спиной.

– Так и есть! – обрадовалась старушка-наседка. – Я фея-крестная!

Она бросилась обнимать Анну Константиновну, Любу и Ваню, а потом взлетела под потолок. Все зааплодировали.

Затем Анна Константиновна повернулась к грустной даме.

– Красивая, – рассуждала она, – наряд как у принцессы, длинная золотая коса. Может, Златовласка?

Ваня приготовился хлопать, но чуда не произошло. Грустная дама растерялась:

– Похоже, что нет. Но кто же я тогда?

Она приготовилась плакать, но Анна Константиновна быстро исправилась:

– Рапунцель!

Тут же со двора донеслось:

– Рапунцель, спусти свои косоньки, чтобы я мог подняться к тебе.

– Принц! – закричала Рапунцель. – Доехал! Наконец-то!

И убежала.

Яны Янычи заволновались:

– А с нами справитесь?

– Попробую, – кивнула Анна Константиновна. – Вас двое, вы очень похожи, и каждого из вас зовут Ян.

Ваня бы провалился на этой загадке, ему совсем ничего не приходило в голову. Люба тоже растерялась, да и остальные лишь беспомощно переглядывались.

– Двуликий Янус! – торжественно объявила Анна Константиновна.

В тот же момент вместо Ян Янычей образовался один человек с двумя лицами. Спереди у него было молодое лицо, а на затылке – лицо старика.

– Что-то мне не очень нравится, – сказало лицо на затылке. – Слишком странно.

– Мне тоже, – согласилось лицо спереди.

– А можно нас заколдовать обратно? – поинтересовались они одновременно.

Но Анна Константиновна лишь развела руками.

Верстальщика угадал Ваня. Да тут и думать было нечего.

– Человек-невидимка! – сказал он.

Сразу же после этого кто-то отодвинул его в сторону, взял сок и печенье и все съел.

– Наконец-то наемся как следует, – сообщил человек-невидимка, – а то вечно мне ничего не оставляют. Проголодался за эти годы.

– А я думал, кто у меня из контейнера котлеты таскает, – перешел в наступление Володя. – Теперь придется отрабатывать: станешь мне на складе помогать. У меня спина уже болит книги таскать.

Затем Анна Константиновна опознала в Сергее Францевиче чудовище Франкенштейна. Тот тоже порадовался:

– Меня ученый создал – я вспомнил! Да и сам я хотел в институт поступить, давно к знаниям тянусь. По ночам книжки читаю, кроссворды разгадываю. Теперь заживу!

Он направился к дверям:

– Вы меня извините, но я пошел. Мне еще надо в книжный забежать, тесты для вступительных экзаменов купить. Но я вернусь.

Наступила пауза. Новый директор потянулся за соком, его рука дрожала.

– Николай Дмитриевич, вы не переживайте – мы вас еще раньше угадали, – успокоила нового директора Люба. – Вы Дракула.

Тут же погасли свечи и включился электрический свет. Снизу послышался многочисленный топот – это освободились и сбежали литературные рабы. Обеспокоенные летучие мыши метались по помещению.

– Ой, как у нас пыльно, оказывается. – Увиденное Жене не понравилось, и она щелкнула выключателем.

Вновь загорелись свечи.

Дракула внимательно поглядел на Анну Константиновну.

– Я же вас помню, – сказал он.

Та побледнела:

– И я что-то припоминаю.

– Вы та писательница, чью книгу я не взял. Меня как раз опять сожгли вместе с типографией, и я хотел бросить это дело.

Теперь Анна Константиновна покраснела.

– А я разозлилась и пожелала вам работать издателем по гроб жизни.

– Я бессмертный, поэтому…

Они сказали вместе:

– Поэтому издательство «Гроб на колесиках» так долго существует и никто не может из него вырваться.

– Так, выходит, заклятие снято? – уточнил Ваня.

Позади раздался грохот.

– Не совсем, – вместе со своим столом появилась бухгалтер-хамелеон.

– Про вас, Лилия Петровна, как всегда все забыли. – Дракула склонился в полупоклоне.

Ваня отметил, что надо дома потренироваться – вот так приветствовать людей. Очень уж у Дракулы это изящно получилось.

– Это не я, – сообщила Анна Константиновна.

– Это мое собственное умение, – похвасталась бухгалтер-хамелеон. – Но я о другом. Предлагаю издательство до конца не расколдовывать. Мне лично нравится здесь трудиться.

– И мне. – В дверях в обнимку с рыцарем появилась Рапунцель. – Но у меня условие – я хочу работать вместе с мужем.

Она поцеловала рыцаря в щеку.

– Я тоже согласен остаться. – Чудовище Франкенштейна уже вернулось, в руках оно держало книги и тетради. – Только у меня тоже требование – я целыми днями на охране сидеть не смогу – буду учиться, так что мне нужен напарник.

И оно ткнуло третьей рукой в рыцаря. Тот кивнул.

– А мы хотим разъединиться, – попросил двуликий Янус, и тотчас же вместо него появились Яны Янычи.

– Ура! – закричал Ваня. – Значит, все будет почти как раньше?

– Ура! – подхватила Люба.

Все тоже закричали и запрыгали до потолка, где летала фея-крестная.

– Говорил же я, что пятница, тринадцатое – счастливый для меня день, – заключил Дракула.

– Слушай, – спросил Ваня, – а ты догадалась, кто такая бухгалтер-хамелеон, то есть Лилия Петровна?

Романкина прошептала ему что-то на ухо, а вслух попросила:

– Только никому! Пусть читатели сами угадывают.

У вас есть рукопись, и вы хотите напечатать ее в самом лучшем издательстве. Тогда добро пожаловать в «Гроб на колесиках»! Здесь вас ждет сотрудничество с крутыми профессионалами своего дела и достойный результат! Дорогой переплет, украшенный драгоценными камнями, потрясающие иллюстрации, созданные талантливыми художниками, и тонкая каллиграфия… Только учтите, что теперь писать вам придется по гроб жизни.