© Кутузова Л. В., 2019

© «Время», 2019

За окном ярко светило солнце – и не скажешь, что середина осени. В такую погоду хочется гулять с утра до вечера, а не мучиться с домашними заданиями. Но Никите не повезло: весь воскресный день он делал уроки с мамой. Рядом вертелся старший брат Сашка и всячески отвлекал: то рожу состроит, то постарается задеть, проходя мимо. Его просто тянуло к Никите.

– Пушкин, – торжественно объявил Никита, – Александр Сергеевич, «Осень».

И начал читать с энтузиазмом в голосе:

– Обыкновенно, – подсказала мама.

Сашка закатил глаза. Мол, даже стихотворение брат выучить не в состоянии, но Никита ничего не заметил.

– Блистающей, – поправила мама.

Никита посмотрел в окно – как же хочется на улицу! Сашка воспользовался моментом и показал язык. Никита в долгу не остался и высунул свой, а мама сразу же засекла.

– Стихотворение рассказывай, – возмутилась она, – а не то к папе пойдёшь.

Идти к папе Никита не хотел, но тот явился сам.

– А почему телевизор работает? – тут же оценил обстановку папа.

– Пап, – заволновался Никита, – кино идёт.

– Никаких кино, – отрезал папа, – ступай в нашу комнату, чтобы не отвлекаться. Выучишь – приходи.

Никита отправился в родительскую спальню. Разлёгся на кровати и включил телевизор. Негромко, чтобы папа не услышал. Учить стихотворение совсем не хотелось. Он взял карандаш и что-то нарисовал в учебнике. Вскоре фильм закончился, и Никита вернулся в гостиную. Папа поставил табуретку на середину комнаты.

– Залезай.

Никита взгромоздился на неё и продолжил с умильной интонацией:

– Слезай, – велел папа. – Недостоин ты на табуретке стоять.

Никита слез и ушёл повторять. Через пять минут возвратился, забрался на табуретку и закончил уже без всякого вдохновения:

Папа придираться не стал, что сын рассказал стихотворение с запинками, и Никита начал собирать портфель. Он протянул маме учебник по литературе и попросил:

– Сотри, пожалуйста.

Мама открыла книгу и увидела, что на странице со стихотворением нарисована корова, похожая на большую рогатую собаку. Рядом Никита приписал корова, чтобы никто не перепутал.

– Ник! – рассердилась она. – Надо уроки учить, а не рисовать картинки.

– Но я же выучил, – пожал он плечами.

Мама взяла ластик и попыталась стереть картинку. Ничего не выходило.

– Не получается! Теперь заставят новый учебник покупать, – расстроилась она. Да так сильно, что рассыпалась на тысячу маленьких мам. Никита и Сашка бросились ловить их, пока те не разбежались по квартире. Правда, Сашка ещё успел Никите подзатыльник отвесить, чтобы тот не выводил маму из себя. Но дать сдачу было некогда – одна из мам попыталась спрятаться за шторой.

– Прости, – извинился Никита, когда они с Сашкой собрали маму. – Только скучно просто так зубрить. Вот я и придумал, что это волшебная корова и она ест слова. Вот бы хорошо было, если бы она все стихи слопала!

Он убрал портфель. Затем прищурил глаз, согнул левую руку в локте и прижал кулак к правому плечу. Другую руку приподнял и выдвинул вперёд, обхватив воображаемое ружьё за ствол.

– Бабах! – закричал Никита и откинулся назад словно от отдачи. – Вот так бы я с Пушкиным поступил, – кровожадно заметил он. – Как тот самый… забыл.

– Дантес? – подсказала мама.

– Ага. Только я бы его за то, что он такие сложные стихи сочинял!

Мама заинтересовалась:

– А за что Дантес застрелил Пушкина, знаешь?

– Угу. Дантес в жену Пушкина чмок-чмок-чмок, – выразительно зашевелил губами Никита.

– Влюбился, – уточнила мама.

– Ага, – кивнул Никита. – А Пушкину это не понравилось, и он его на дуэль вызвал. А тот его убил. Хорошо, что убил, а то бы Пушкин ещё целую кучу стихов написал, а нам учить.

Корова из книги укоризненно посмотрела на Никиту, но мальчик не увидел.

Мама изумилась:

– Неужели тебе Пушкин совсем не нравится?

– Почему? – отмахнулся Никита. – Одно стихотворение нравится. У Лукоморья дуб срубили, кота на мясо порубили… Дальше не знаю.

– Это тебя папа научил? – Мама не сомневалась в ответе.

– Ага, – радостно поддакнул мальчик.

Мама обхватила руками голову и застонала:

– Нет чтобы нормальное стихотворение запомнить.

– А я помню, – обиделся Никита и продекламировал:

подхватил Сашка, не забыв добавить: – Я, вообще-то, это стихотворение не учил. Просто так запомнил.

– Ладно, – проворчала мама, – смотри свой телевизор. А не то я тебя, как Дантес Пушкина…

А сама подумала: «Бедный Пушкин!» И корова, нарисованная Никитой, была с ней абсолютно согласна.

Утром по дороге в школу Никита размечтался.

– Знаешь, о чём я каждое утро молюсь? – спросил он.

– О чём? – насторожилась мама.

– Чтобы я пришёл в класс, а там всего шесть человек. Тогда бы уроки отменили!

Мама ужаснулась:

– Лучше бы ты о хороших оценках думал!

– А-а, – возмутился мальчик, – знаешь, какая у нас Ольга Ивановна строгая? Ей не угодишь.

Мама махнула рукой:

– У Саши же получается. А ты вечно ленишься, вчера полдня на домашнее задание потратили.

– Ботаник твой Сашечка, – снисходительно протянул Никита, – только и думает, как бы его учителя похвалили. Наверное, ночью одни учебники снятся.

Мама уронила голову на грудь. Голова сразу же отвалилась и чуть не упала, но Никита успел подхватить. Он быстренько прикрепил её обратно и с укоризной посмотрел на маму: нечего по пустякам переживать!

– И тебе бы не помешало стараться! – заметила мама.

Никита не согласился:

– Ага, как же! Теперь Сашечка и по субботам учится из-за того, что в математическую школу попал. Я так не хочу!

Они подошли к зданию школы. Никита посмотрел по сторонам: нет ли поблизости одноклассников, подставил маме щёку для поцелуя и побежал ко входу.

На уроке литературы Ольга Ивановна спрашивала стихотворение наизусть. Никита надеялся, что пронесёт, но не повезло – учительница вызвала к доске. Никита с запинками домучил стихотворение и ждал честно заработанную тройку, но Ольга Ивановна так не считала.

– Никита! – возмутилась она. – Это же сам Пушкин! Александр Сергеевич. Разве можно так безобразно читать стихи великого поэта?

– Я учил, – привычно ответил мальчик.

– Плохо учил, Соловьёв. Ставлю пока точку в журнал. К следующему уроку чтобы от зубов отскакивало, а иначе точка превратится в двойку.

Никита уныло поплёлся к своей парте, а учительница продолжила опрос.

– Мама, – позвонил Никита днём, – можно я в компьютер поиграю?

– А пятёрку получил? – уточнила мама. – Сам знаешь: нет пятёрки – к компьютеру не подходишь.

– Тут получишь… – пожаловался Никита.

На другом конце провода раздался тяжёлый вздох.

– Что случилось?

– Она мне точку в журнал поставила! – наябедничал Никита.

– Не она, а Ольга Ивановна, – поправила мама.

– Какая разница, – буркнул мальчик. – Я же рассказал!

– Значит, плохо рассказал, – не поверила мама. – Учи по новой.

– Лучше тебя дождусь.

Вздох повторился.

– Саша, между прочим, сам уроки делает!

– Вечно ты его хвалишь! Конечно, ведь Сашечка – твой любимчик, – проворчал Никита и повесил трубку.

Он подпёр рукой голову и представил конец учебного года. Вся школа собралась во дворе, директор по микрофону подзывает Никиту к себе. А затем вручает большую грамоту и благодарит за отличную учёбу. И все хлопают. Здорово бы было! Но тут из школы вернулся Сашка, и они подрались.

Сначала Никита сидел на диване и страдал: Сашка получил пятёрку и играл на компьютере. По телевизору ничего интересного не показывали, а друзья разбежались по кружкам, и гулять было не с кем.

– Сашк, – позвал он, – давай ещё подерёмся.

– Отстань, – отмахнулся тот.

– Ну Саш, мне скучно.

Брат не реагировал. Тогда Никита сменил тактику.

– Ботаник, – начал он.

Сашка, не поворачиваясь, ответил:

– Ботаник – это такая профессия. Очень престижная, кстати.

– Лох, – продолжил Никита.

Брат не реагировал.

– Влюбился в девчонку.

Сашка развернулся и погрозил кулаком. Никита обрадовался: получается!

– Влюбился, влюбился!

Сашка выскочил из-за стола и навалился на Никиту. Они завозились, стараясь перебороть друг друга. Наконец устали и, довольные, разошлись по разным углам.

– Я тебя победил, – похвастался Никита.

– Как же! – усмехнулся Сашка. – Я тебя два раза на спину опрокидывал.

– Зато я тебе руку заломил, ты и пошевелиться не мог.

Сашка пожал плечами: ничья.

Вечером мама готовила ужин, а Никита сидел рядом и страдал над уроками.

– Ёлки! – не выдержал он. – Учительница совсем с ума сошла? Так много задавать!

– Что опять не так? – рассердилась мама.

– Всё! Ничего не понимаю. – Никите хотелось, чтобы мама быстренько сделала за него уроки.

Та оторвалась от кастрюль и заглянула в дневник.

– Ник, пиши: упражнение двадцать пять, страница восемнадцать, – продиктовала она.

– Мам, – перебил тот, – Милена у нас знаешь какая большая? Пятьдесят килограммов весит. Скоро как ты будет.

Милена училась в одном классе с Никитой, была отличницей и перегнала мальчишек в росте на целую голову.

– Упражнение двадцать пять, – настаивала мама.

– Её даже не уронить, – продолжал Никита.

– Пиши уже. – Мама загрохотала.

Но сын не слышал.

– Ага. Мы её втроём роняли. Максим держал, а мы с Данькой роняли.

– Двадцать пятое упражнение!

– Вообще-то, – похвалился Никита, – я и один могу её уронить. Она ведь полная такая, нетвёрдая.

– Сейчас папу позову. – Маме пришлось прибегнуть к угрозе.

– Надо на шее повиснуть, а потом к земле гнуть. – Никиту было не свернуть с любимой темы.

Тут на кухню явился Сашка.

– Ага, влюбился! – злорадно закричал он. – Мама, он в Милену влюбился!

Никита вскочил.

– А ты, а ты… Ты в Лану влюбился. Или как там её… в Настю!

Они чуть снова не подрались, теперь уже по-настоящему, но мама Сашку выставила. Никита неохотно доделал упражнение и убрал учебники.

– Стихотворение повтори, – напомнила мама.

– Да ну, – сморщился сын. – Я подсчитал: если мне Ольга Ивановна двойку поставит, всё равно за четверть тройка выйдет.

– Ник! – закричала мама. – В выходные и близко к компьютеру не подойдёшь!

– Ладно, – отмахнулся тот и удивлённо замер: стихи исчезли! На их месте проступали едва заметные буквы. Зато корова округлилась и потемнела. Казалось, что это иллюстрация, а не рисунок самого Никиты. – Мам, – растерялся он, – а тут ничего нет.

Мама тоже посмотрела и ахнула:

– Что же это такое?! Дожили! Типографская краска на глазах испаряется.

Она включила ноутбук и в интернете нашла нужное стихотворение.

– Учи!

Сама же подвинула книгу поближе, намочила палец и потёрла буквы: с теми ничего не происходило.

– Очень странно, – и недоверчиво поглядела на сына, будто он всё это устроил.

Никита быстро выучил стихотворение, а заодно совсем недолго, полчаса от силы, поиграл в компьютерную игру, пока мама не заметила и не отобрала ноутбук.

Ольга Ивановна на следующий день поставила тройку, кратко объяснив:

– С первого раза надо отвечать, Соловьёв.

Никита страдал: их класс продул в финале параллельному. Турнир по баскетболу проводился среди третьих и четвёртых классов. Они легко обыграли третьеклашек на прошлой неделе, а сегодня в школу не явился Вовка, один из защитников, – заболел. Пришлось срочно ставить на его место Тима. Но тот мяча боялся и всячески от него уворачивался. В результате их класс проиграл.

– А я сразу троих соперников обошёл и мяч в корзину забросил, – делился Никита с мамой.

– «Обошёл» – это как? Растолкал, что ли? – съязвил Сашка.

Никита показал ему кулак.

– Подножки подставил, – объяснил он. – Они все и попадали. А я – раз, мяч и закинул.

– Молодец, – похвалила мама. Она не очень внимательно слушала, поэтому про подножки пропустила.

Никита решил этим воспользоваться.

– Мам, а можно я тогда в компьютере поиграю?

– Какой компьютер? – возмутилась мама. – А уроки кто делать будет?

Никита сморщился, будто от кислого.

– Знаешь, о чём я мечтаю? – Он подпёр голову рукой.

– О чём? – поинтересовалась мама.

– Найти чемодан с двумя миллионами долларов. Я бы их учителям раздал, чтобы они от меня отстали.

Мама схватилась за сердце. Никита испугался: сейчас сердце ка-а-ак выскочит! И укатится куда-нибудь под кровать. Оно же маленькое. Его не поймаешь, как голову. Но, к счастью, ничего не произошло.

Никита достал учебник русского языка и прочитал задание: «Поставьте глаголы настоящего времени в прошедшее».

– Это как? – спросил он.

– В учебнике посмотри! Там же должен быть пример, как делать, – нахмурилась мама.

– Есть, – обиделся Никита, – но я ничего не понимаю.

– Потому что тупой, – прокомментировал Сашка, и мама вытолкала его из кухни.

Села рядом и прочитала:

– «Ученик делает домашнее здание». Нам надо настоящее время изменить на прошедшее. Значит, будет: «Ученик делал домашнее задание». Понятно? – уточнила она.

Никита кивнул и вывел в тетради: «Ученик делал дз». Мама увидела и разворчалась:

– Не дз, а домашнее задание! Дописывай.

– Да какая разница?!

Он искренне не понимал – четыре года пишет это несчастное «домашнее задание», зачем же ещё раз?

Вернулся Сашка.

– Мам, мне надо олимпиадные задачки решить из сборника. Поможешь?

– Неси, – согласилась мама.

Сашка притащил книгу.

– Так, страница двадцать три.

Он открыл книгу и замер – страница была абсолютно чистая.

– Посмотри, – Сашка протянул учебник маме, – пусто. Ничего не понимаю!

– Вижу. – Мама не скрывала удивления: второй раз из книги исчезает текст. – Может, это типографский брак?

– Или какие-нибудь насекомые виноваты? – предположил Сашка. – Есть же жуки-древоточцы, они древесину едят. А у нас жучки-красколюбы, которые буквами питаются.

– Впервые слышу, – развела руками мама. – Пошли в интернете твои задачи поищем.

Они отправились в гостиную, а Никита раскрыл учебник по литературе. Корова в нём окрасилась в ярко-рыжий цвет с большим коричневым пятном на боку. Никита в задумчивости почесал затылок.

Соловьёвы решили проверить все книги. В учебниках новых потерь не было, но когда мама достала толстую энциклопедию о животных, то ахнула – сразу три страницы в ней оказались совершенно пустыми. Мама побледнела и молча села на диван. Её горе было настолько тяжёлое, что у дивана сразу подкосились ножки. Никита испугался: он знал, как мама тряслась над энциклопедией. Им с Сашкой категорически запрещалось брать книгу в её отсутствие. Ведь та была с плотными глянцевыми страницами, с цветными иллюстрациями тысяч животных и насекомых. Вечерами братья любили сидеть рядом с мамой и любоваться картинками.

Тут с работы вернулся папа.

– Что у вас произошло? – с порога спросил он.

Мама показала книгу. Не сразу, но папа понял, что в их квартире происходят непонятные околонаучные явления. Он быстренько пронёсся по комнатам, перевернул всё вверх дном, но ничего подозрительного не обнаружил. Никита, правда, грешил на корову, но молчал, а то Сашка станет над ним смеяться. Он на всякий случай спрятал учебник по литературе в коробку из-под обуви и замотал её скотчем.

Ночь миновала без потерь, но утром книгу пришлось достать – по расписанию стоял урок литературы. Никита с опаской раскрыл учебник – корова в нём выглядела живой. Казалось, она вот-вот замычит и спрыгнет со страницы. Никита покосился на брата, не видит ли, и осторожно пихнул книгу в мешок со сменкой, рассудив, что там корова ничего слопать не сможет.

В школе всё прошло как обычно, поэтому Никита успокоился. Придя домой, он бросил портфель посреди комнаты, перекусил и побежал на улицу – они договорились с Даней покататься на скейтбордах. В сквере рядом со школой оказалось много знакомых, да ещё Никитины одноклассницы разъезжали на роликах. Соня, самая противная девчонка из класса, на огромной скорости пронеслась мимо, едва не задев Никиту.

– Соня – коза, красит глаза! – прокричал он вслед.

Та резко остановилась и скорчила рожу, Никита погрозил ей кулаком.

– Когда вырастешь, на тебе никто не женится, – пообещал он.

Они с Даней подхватили скейты и решили уйти в соседний парк, подальше от сумасшедших девчонок.

Перед сном Никита делился с мамой:

– Представляешь, Дима с шестиклассницей целовался!

– Ужас! – Волосы у мамы встали дыбом. Никита неловко пригладил их. – Она же старая для него – на целых два года старше.

Никита призадумался:

– А может, и с девятиклассницей, не помню точно. Это летом было, когда он на даче отдыхал.

Мама взмахнула руками, и те разлетелись в разные стороны. Никита расстроился: какая у него мама растерянная! Так и норовит что-нибудь потерять! Он собрал руки и прикрутил их обратно.

– А вот я точно жениться не буду! – рубанул мальчик, чтобы успокоить её. – Ну их.

Мама не поверила:

– Как же! Влюбишься и женишься.

Но Никита возмутился:

– Ты что, с ума сошла?! Девчонки противные!

Мама рассмеялась:

– Я напомню тебе об этом на свадьбе.

Никита снисходительно усмехнулся:

– На какой ещё свадьбе? Мечтательница ты, мама!

Тексты больше не пропадали, и Никита решил, что всё обошлось.

Однажды вечером он, как всегда, делал с мамой уроки. На улице стремительно темнело: словно солнце завесили тяжёлой шторой. Пошёл дождь.

– Вроде Ольга Ивановна больше ничего не задала, – сказал Никита. – Завтра же последний день в четверти, каникулы начинаются.

Но мама заглянула в электронный дневник и выяснила, что по литературе задали читать чего-то там. Чего-то там оказалось сказкой Ганса Христиана Андерсена «Снежная королева».

– Целых сорок страниц читать! Да она с ума сошла! – ужаснулся Никита коварству учительницы.

– Не сорок, а семнадцать, – поправила мама.

– А-а, тебе легко говорить, – заныл сын.

Мама предложила:

– Будем читать вместе, я помогу.

– Я, кажется, эту сказку помню, – попытался схитрить Никита. – Там в конце Снежная королева погибла.

– Не выдумывай, – строго сказала мама.

– Ну растаяла, – поправился он.

Мама покачала головой:

– И не растаяла.

Никита предпринял ещё одну попытку:

– Не, ну там точно кто-то погиб!

– Никто не погиб, – нахмурилась мама.

– Ну напомни хотя бы немного, – взмолился он.

Мама помогла:

– Там маленькая разбойница была и северный олень.

– Вспомнил! – обрадовался Никита. – Там ещё медведь был.

– Не было.

– Ну птица. – Никита вспомнил орлов то ли из «Доктора Айболита», то ли из «Хоббита».

– И птиц не было, читай! – рассердилась мама, из ушей у неё повалил пар.

– А-а-а! – Никита испугался, что сейчас мама взорвётся, и принялся за чтение.

Через некоторое время мама потребовала от сына пересказ: Никита мог прочесть так, что прочитанное мгновенно выветривалось из головы.

– Э-э-э, – начал он, – девочка гуляла по саду Снежной королевы.

– Не королевы, а старушки-кол… – подсказала мама.

– Вспомнил! – обрадовался Никита. – Старушки-колдушки!

– Колдуньи! – поправила мама.

– А-а-а, точно.

Никиту больше занимала ленивая осенняя муха, летающая вокруг лампочки.

– Ха-ха-ха, – влез с критикой Сашка. – Даже пересказать не можешь.

– А ты можешь? – поинтересовалась мама у старшего сына. – Как звали главных героев?

Сашка заметно смутился.

– Мальчика – Кай, кажется. А девочку – Гера.

– Ага, Гера. Сокращённо от имени Герасим, из «Муму», жена Зевса, – съехидничала мама. – Иди уж, умник.

Саша ушёл, а Никита принялся пересказывать дальше. Корова в учебнике медленно жевала хвост – Никитино отношение к урокам ей не нравилось. С трудом пересказав текст, Никита побросал учебники в портфель и побежал к брату.

Литература шла последним уроком. Ольга Ивановна объявила, что они займутся выразительным чтением и первым вызвала Никиту. Тот открыл учебник и остолбенел: «Снежная королева» отсутствовала.

– Соловьёв, что так долго? – спросила учительница.

– А у него страницы пустые, – ответил вместо Никиты сосед по парте.

– А как же ты дома сказку читал? – удивилась Ольга Ивановна.

– Вчера она на месте была. – Никита расстроился.

Учительница приподняла брови:

– И куда же, по-твоему, она пропала?

Он развёл руками:

– Не знаю! Как корова языком слизала.

Все рассмеялись. Учительница разрешила взять учебник у соседа, и Никита быстро и с выражением прочёл первую страницу. Но когда перевернул на следующую, то выяснилось, что текст исчез ещё у двоих: Сони и Дани.

– Ничего не понимаю. – Ольга Ивановна потёрла лоб. – Учебники из нашей библиотеки, в прошлом году никто не жаловался. А сейчас что происходит?

– Инопланетяне похитили! – выкрикнул с последней парты Вовка.

Класс зашумел, выдвигая разные версии, и только Никита перелистнул свой учебник и внимательно посмотрел на корову.

После уроков все высыпали на школьный двор. Ребят мучил вопрос: куда исчезли тексты?

– Наверное, краска в типографии некачественная была, – выдвинула версию Милена. – Вот и выгорела.

– За одну ночь? – не согласился Даня.

– А может, это такая исчезающая краска? – предположил Тим. – С отсроченным действием?

Его вариант всех устроил.

– А зачем печатать текст такой краской? – вдруг спросила Соня.

Ребята призадумались.

– Может, типографии специально так делают, чтобы люди быстрее новые учебники покупали? – Димка, как все поэты, был большим выдумщиком. – Или там было тайное послание зашифровано?

Никита понял, что пора вмешаться. Вдруг кто-нибудь догадается про корову?

– Ничего там не было, ерунда всякая, – буркнул он.

Но с ним не согласились. Ребята достали учебники и стали внимательно их изучать. На ум ничего не приходило. И тут Милена взвизгнула:

– Смотрите, и у меня страница пропала! В самом конце.

Разошлись все в большом недоумении, договорившись встретиться здесь же в первый день каникул.

Никита прибежал домой, швырнул портфель посреди коридора и сел за компьютер. Потом явился Сашка и попытался отобрать комп. Они чуть не подрались, но всё же договорились играть по часам. Вечером с работы вернулись родители. Мама приготовила ужин и позвала семью за стол. Папа после собирался почитать газету, но не вышло: текст испарился. Он протёр очки, словно это могло помочь, но буквы на место не вернулись.

– Дурдом какой-то! – возмутился папа. – Ничего не понимаю!

Он принёс лупу и долго рассматривал газету через неё, точно пытаясь отыскать следы преступника, похитившего буквы. Затем включил плиту. Никита и Сашка с интересом наблюдали.

– Есть такие чернила, – объяснил отец, – симпатические. Их не видно, но если, например, подержать бумагу над огнём, то они проступают.

Никита молчал: он чувствовал вину, что не убрал учебник в коробку. Вот корова и съела слова из папиной газеты. Он незаметно достал книжку из портфеля и спрятал, крепко перемотав коробку скотчем.

На следующее утро Никита спустился на первый этаж и достал из почтового ящика кучу рекламы. Собрал её и отнёс в коробку с учебником литературы, рассудив, что и корова не умрёт с голоду, и другие книги не пострадают.

В понедельник он встретился с ребятами из класса. Пришло всего девять человек: многие разъехались на каникулы. Мальчишек было семеро, а девчонки явились две – Милена и Соня. Никита удивился: и чего этой Соне приспичило притащиться в школу? Ей бы только выпендриваться, а не делом заниматься. Но и сегодня Соня стояла чуть в стороне, будто она не с ними. Милена, как лучшая ученица класса, сразу взяла инициативу на себя.

– У кого что странного произошло? – спросила она.

Ребята переглянулись. Никита помалкивал – ему надо вне подозрений остаться.

– У меня лампочка взорвалась на кухне, – поделился Димка.

– А это здесь при чём? – удивился Тим.

– Так странно же, – пожал плечами Димка. – Прикинь, я задумался, стих очередной сочинял, а прямо над головой взрыв, и лампочка вдребезги. А мне хоть бы хны.

– А что за стих? – для отвода глаз поинтересовался Никита.

Димка с гордостью прочитал:

– Классный стих! – похвалил Вовка. – Ты, Димон, настоящий поэт!

Димка скромно потупился – он знал себе цену.

Милена напомнила, зачем они собрались.

– С чего всё началось?

Все посмотрели на Никиту.

– С него, – кивнул Даня. – У Ника у первого текст пропал.

– Может, и не у меня. – Никита даже вспотел от волнения – чуть не провалился! – У тебя и Сони тоже исчез, только вы не сразу заметили.

Ребята примолкли: расследование зашло в тупик. Но Милена не сдавалась. Она достала блокнот и ручку и записала: «Дело об исчезновении слов. Первый случай зафиксирован в пятницу на последнем уроке первой четверти. Пропали тексты у Никиты, Сони, Даниила и Милены. Установить, с кого всё началось, не получилось. Никита под вопросом. В первый день каникул ничего нового не обнаружили. Следует продолжить наблюдение».

Она зачитала вслух.

– Надо ещё остальных опросить, когда занятия начнутся, – предложил Тим.

– Точно! – подхватил Вовка. – И Ольгу Ивановну спросить бы тоже неплохо. Может, у неё что неопознанное было?

А Соня высокомерно хмыкнула:

– Мне кажется, Ник что-то темнит.

Она уставилась на Никиту своим фирменным прищуром, и тот почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Ещё раскроет его обман перед ребятами!

– Больно надо! – отрезал он и сплюнул для убедительности.

Ребята договорились каждый день посылать Милене отчёты.

Каникулы пронеслись как один день. Никита гулял с Даней, ходил с Сашкой в кино, играл на компьютере. Корова слизывала рекламу и из коробки не вылезала.

Накануне второй четверти Никита осторожно вытащил учебник, чтобы подготовиться к литературе – им задали стихотворение Есенина наизусть. После пихнул в книгу рекламу и убрал в портфель.

В школе первый день прошёл без приключений. Милена на перемене собрала одноклассников и велела следить за книгами, а ей по-прежнему присылать отчёты. Никита прочитал Есенина и получил заслуженную пятёрку.

Последним уроком была математика. На стол Никите упала записка, на ней было написано: «Передай Ксюше». Никита осмотрелся по сторонам: его лучший друг Даня таращил глаза и показывал на Видову. Никита развернул записку и прочёл: «Ксюша, ты мне нравишься. Хочу ухаживать за тобой». Он нахмурился и оставил записку себе. После уроков вернул её Дане.

– Не буду передавать!

– Почему? – обиделся друг.

– Ты ей не нравишься.

– С чего ты взял? – не поверил тот.

– Она в Олега из четвёртого «А» влюбилась, – мотнул головой Никита, – я видел: он её портфель нёс.

Даня поник. Никита решил его ободрить.

– Наплюй, – посоветовал он, – она же воображала. Вон как волосами своими машет.

Он запрокинул голову и откинул с лица воображаемую прядь.

– К тому же ещё и блондинка. Ты лучше Милене напиши, – посоветовал Никита, – она тебе списывать даст.

Даня задумался:

– Ну она ничего, сильная. С ней никакому мальчику не страшно.

– Вот видишь, – подтвердил Никита.

– Точно! – обрадовался Даня. – Напишу ей.

Вечером Никита делал домашние задания, а заодно делился с мамой:

– Знаешь, мама, я знаю одно нехорошее слово.

– Мат?! – ужаснулась она.

– Нет. Это слово означает мальчика, которому нравится очень много девочек. Мне Сашка это слово сказал. У нас в классе Дане уже десятая девочка нравится. – Никита подсчитал всех жертв любвеобильного друга, загибая пальцы. – Точно, десять. Одна девочка, Маша, уже ушла из класса. Даже из школы ушла.

Никита не произнёс ни одного нехорошего слова в адрес друга, но весь его вид выражал однозначное отношение к Даниной неразборчивости. Он сидел, недовольно поджав губы и сморщив нос.

– Он в том году за Леной бегал и целовался с ней. А потом в Катю влюбился. А Катя плакала, что он с Леной целуется. А он ей сказал, что не целовался. Но я-то видел! – возмущался Никита.

– Давай лучше уроки делать, – предложила мама.

– Я есть хочу, – заныл Никита. – Сделаешь бутер?

Мама сделала бутерброд, и Никита долго и тщательно его жевал. После захотел пить. Затем вспомнил, что забыл в комнате линейку и ушёл за ней. Через десять минут мама застала его болтающим с братом и поругала. Никита со вздохом вернулся обратно. Он нехотя сделал оставшиеся уроки и начал убирать лишние учебники. Из литературы выпала какая-то бумажка. Никита поднял её и прочитал: «Ник, ты мне…» Дальше слизала корова.

Весь оставшийся вечер Никита мучился: кто и зачем подбросил записку?

«Ты мне должен? Ты мне обещал? Противен или, наоборот, нравишься?» – версии возникали одна за другой.

Он долго ворочался, а когда уснул, то увидел корову. Она с хрустом поедала учебники и тетради. Никита пытался спасти свои вещи, но ничего не выходило.

На следующее утро мысли о корове вытеснило неприятное известие: старший брат Сашка не идёт в школу! Он немного приболел и затемпературил, поэтому к ним приедет бабушка и присмотрит за внуком.

– Мама! – закричал Никита. – Пусть он тогда не играет в компьютер!

Предусмотрительный Сашка, хитро улыбаясь, затряс головой. Мол, конечно, не будет.

– Я бабушку спрошу, играл ты или нет. – Никита особо и не поверил брату. Сам он на Сашкином месте точно б не отходил от компа. Он сорвался с дивана и позвонил бабушке, чтобы дать задание по наблюдению за Сашкой.

Продолжая собираться, Никита ворчал:

– Вот почему всегда везёт Сашке? Я тоже хочу болеть. Ненавижу школу.

– Лучше быть здоровым и ходить в школу, – не согласилась мама. – Тебе это не повредит.

– Неправда! Болеть лучше, – возразил Никита. – И ещё. Мы в пиццерию на выходных пойдём, а если Сашка дома останется, ему пиццу не принесём.

Через минуту Сашкино коварство открылось ещё глубже, у Никиты даже слёзы от обиды выступили.

– Что?! Он сегодня и на тренировку не пойдёт?!

– Пойдёт, – заверила младшего сына мама. – Подлечится с утра и к обеду совсем выздоровеет. И пойдёт как миленький.

Никита вытер не высохшие до конца слёзы и печально побрёл за ботинками. Всю дорогу он шёл, бормоча под нос: «Сломай школу! Сломай школу!» Но в классе быстро вспомнил про вчерашнее послание и, когда Ольга Ивановна попросила раздать тетради с изложением, вызвался сам. Он медленно отдавал тетрадки, а заодно сверял почерк в записке с манерой письма одноклассников.

– Соловьёв, заснул, что ли? – окликнула его учительница. – Милена, помоги.

Милена взяла полпачки и быстро раскидала тетрадки по партам. Никита так и не узнал, кто и зачем написал ему.

Днём он отправился на тренировку по ушу. Обычно они ходили с братом, но сегодня Сашка притворялся больным. Никита отрабатывал приёмы, а сам прокручивал в голове. «Кто-то из пацанов подбросил записку? Но зачем? Можно ведь подойти и сказать по-нормальному. Кто-то из девчонок? Хм… Милена – отличница, она писать не будет. Видова втрескалась в Олега. Соня – самая вредная девчонка в классе. Лена некрасивая…» Он перебирал варианты, но ни один его не устраивал.

– Соловьёв, ушами не хлопай, – одёрнул его тренер, – не в шашки играешь.

Никита вернулся к действительности. Оказалось, они уже отрабатывают совсем другой приём.

Вечером Никита делал на кухне работу над ошибками в изложении. Изложение называлось «Добродушная чутела». Чутела была соломенная, висела на шесте и носила шляпу с бубенчиками. Мама читала и хрюкала от смеха самым бессовестным образом, забывая помешивать макароны в кастрюле.

– Тебе учительница ничего не сказала? – поинтересовалась она. – Как ты умудрился так «чучело» написать?

– Ошибки исправить сказала, хотя я всё правильно написал, – проворчал Никита. – Надоело! Вечно мне много задают, не то что Сашке.

Брат возмутился:

– Я, между прочим, сегодня болел! И то все уроки сделал.

– Ботаник! – процедил Никита.

Он сбегал в комнату, залез в компьютер и купил рыцарю эликсир, без которого тот мог погибнуть.

– Ник! – закричала мама, застав его за этим занятием. – Сколько раз тебе сказано – не лазить вечером в компьютер. Тем более ты пятёрку не принёс.

Сашка быстро показал язык. Никита отвесил ему щелбан и вернулся на кухню. Он двигался, высоко задирая ноги, как будто наносил удары невидимому противнику: «Йя! Йя!»

– Иду, как герой, – объявил он.

Они сели за математику. Решать задачи Никита мог, но не любил.

– Прибавить? – спросил он. – Вычесть?

Мама тут же вскипела, даже забулькала.

– Ник, тут же ясно написано: во сколько раз меньше!

– А-а, понял, – протянул он. – Умножить.

– Стукну! – предупредила мама, сняв тапочку и помахав ею над головой.

Она часто так говорила – «стукну», но ей никто не верил. Просто в мамином детстве телевизоры иногда плохо показывали. И тогда по телевизору следовало ударить кулаком, чтобы изображение перезагрузилось. Вот ма-ма и пугала порой детей, словно они были устаревшим телевизором, а сама и мухи обидеть не могла.

– Разделить?! – с нескрываемым возмущением предположил Никита.

Словно задачка специально издевалась над ним.

– Ник, ты хотя бы подумал для начала, – вздохнула мама.

– Лучше бы ты мне просто решила, а я списал.

Он вытащил тетрадь по русскому языку, пестрящую ужасными каракулями.

– Как Ольга Ивановна твой почерк понимает? – поразилась мама.

– Нормально, – сказал Никита и добавил: – Знаешь, о чём я жалею?

– О чём?

– Что твой почерк на мой не похож. Тогда бы ты могла вместо меня упражнения в тетради писать.

Он не стал дожидаться гневной отповеди и отправился в ванную, добавил в воду пену и долго лежал в ней. После на запотевшем от пара зеркале написал: «Здесь живёт Никита Цезарь». И что самое удивительное, без единой ошибки.

На математике Ольга Ивановна проверяла домашнее задание. Первым она вызвала Никиту. Тот прихватил тетрадку и уверенно вышел к доске. Взял мел, открыл тетрадь и обомлел: вместо задачки в ней красовалось совершенно пустое место.

– Соловьёв, что застыл? – спросила учительница.

– Решение пропало… – Он протянул тетрадь Ольге Ивановне.

Та внимательно посмотрела: сразу после строки «Задача № 35» белело пятно, зато потом шли примеры.

– Странно, – согласилась Ольга Ивановна. – Но раз решал, значит, помнишь как.

Но в том-то и дело, что с задачей справилась мама, а он всего лишь записал в тетрадь. Никита помялся, но ничего умного в голову не пришло.

– Всё с тобой ясно, Соловьёв, – сказала Ольга Ивановна и поставила в журнал двойку.

Получить двойку было просто ужасно. Папа не разрешал в таких случаях подходить к компьютеру, пока её не исправишь. Значит, в выходные Никита мог остаться без любимых игр.

«Ёлки! – рассердился он. – На минуту эту корову нельзя оставить без присмотра. Так и норовит что-нибудь слопать». И тут его осенило: ха, ведь он может засунуть дневник в учебник по литературе. И тогда корова съест плохую оценку, а папа ни о чём не узнает. Так он и сделал.

Вечером папа потребовал дневник: Никиту он взял на особый контроль, чтобы сын не расслаблялся. Никита протянул дневник, уверенный, что двойка исчезла. Но та красовалась на своём месте, красная от злости. Зато исчезли пятёрки по физкультуре и литературе. Не повезло!

Папа сначала хотел поставить Никиту в угол. Но потом вспомнил, что сын уже в четвёртом классе, и предупредил, что если Никита не исправит оценку, то и в пиццерию не пойдёт, и за компьютером не посидит.

Никита бросился к маме, чтобы та помогла. Но мама отказалась:

– И так я с тобой все вечера сижу: ни книжку почитать, ни телевизор посмотреть. Я твоих каникул, Ник, больше тебя жду, чтобы отдохнуть по-человечески. Так что решай как хочешь!

Вечно у неё книжки важнее, чем собственный ребёнок! Ничего, он сам справится. Но самому у Никиты не получалось. Он перечитывал задачу снова и снова, но в голову лезло совсем другое – кино про пиратов, идущее по телику. Он убрал тетрадь в надежде, что спишет завтра у кого-нибудь из друзей.

Утром Никита медленно собирался: надел ранец на живот, придерживая его обеими руками снизу, откинул спину назад и со страдальческим выражением лица сообщил:

– Мама, я беременный, не могу идти в школу.

И пихнул ей портфель под нос, мол, совсем тяжко, скоро родит. Мама глубоко беременному ученику посочувствовала, но в школу идти велела. На улице Никита поёжился от холода и натянул капюшон.

– Мам, сколько градусов?

– Минус пять, – ответила она.

– Лучше бы минус тридцать, тогда бы в школу не ходили, – вздохнул Никита. – Занятия бы отменили.

– Тогда лучше плюс тридцать, – сказала мама. – Тоже бы в школу не ходили.

– Почему? – не понял Никита.

– Так лето бы было, – рассмеялась мама.

На перемене Никита подошёл к Дане и попросил:

– Дай списать.

Но тот отказал:

– Ольга Ивановна вчера тетради собрала. Не помнишь, что ли?

Точно, учительница собрала тетради на проверку, так что Никите никто помочь не мог – кому охота снова сидеть над задачей? Он на всякий случай уточнил ещё у Тима и Димки, но у тех не было времени. К девчонкам Никита обращаться не стал – будут потом воображать слишком много. Но на окружающем мире кто-то кинул ему записку. Никита развернул её и обрадовался: на бумажке было выведено решение злополучной задачи. Он незаметно переписал на листок и на перемене подошёл к Ольге Ивановне. Та проверила и поставила в журнал рядом с двойкой тройку.

Дома Никита сравнивал записки: почерк на обеих был один и тот же. Но кто писал? Понятно, что не мальчишки. Но кто же из девчонок? Люба, Лиза или Даша? Нет, не Даша! Даша его в зоологическом музее так сильно толкнула, будто она не девочка, а переодетый борец. Наверное, она из мальчика в девочку превратилась, как в одном фильме. Даша ни за что не напишет решение задачи. Но тогда кто?

На следующий день выпал снег. Никита утром взял перчатки, чтобы после уроков поиграть с друзьями в снежки. К ним присоединилась Лена.

– Кто попадёт в меня снежком, дам деньги, – заявила она, – целых восемнадцать рублей.

Мальчишки старались изо всех сил, но Лена уворачивалась. И Максим, и Антон промазали, а Никита попал, хотя и с пятого раза. И Лена отдала ему деньги. Здорово!

Вечером он размышлял: а вдруг это она написала записку? Не хотелось бы. Она выше Никиты на полголовы, да ещё и учится плохо. У неё у самой по математике тройка с натяжкой.

И тут мама снова напомнила про уроки:

– Бегом делать!

И Никита поплёлся на кухню, сообщив:

– Учти, добровольно иду.

Он раскрыл окружающий мир и размечтался: вот бы придумать такое устройство, чтобы все уроки сами собой запоминались. Красотища! Принял таблетку – и всё знаешь, и думать не надо.

Но мама вернула к действительности:

– Хватит спать!

Никита раскрыл рабочую тетрадь и проворчал:

– Надо было тебе меня тоже Сашкой назвать. Тогда я бы хорошо учился. А мы, Никиты, свободолюбивые от школы. Нам там плохо.

– Можешь своего сына Сашей назвать, – предложила мама. – Если жена согласится.

– Если не согласится, выгоню! – безапелляционно заявил Никита.

– Как выгонишь? – испугалась мама. – Ты же её любить будешь.

Никита снисходительно посмотрел на неё и сказал:

– Ты что? Я тебя одну люблю!

В пятницу после классного часа Милена велела всем остаться.

– Разговор есть, – объявила она.

Ребята зашумели, но спорить не стали. Расселись по местам и приготовились слушать.

– У Никиты пропала задача по математике, – сказала Милена. – Ещё у кого-нибудь что-нибудь исчезло?

Ребята переглянулись, но промолчали – потерь ни у кого не было. Милена достала блокнот и сверилась с записями.

– Я установила, что пропажи начались с учебника по литературе. Предлагаю всем достать книги и посмотреть, всё ли в порядке. Особенно это касается Никиты. Он у нас на контроле.

Никита очень не хотел доставать учебник, ведь ребята могли увидеть корову и обо всём догадаться. Как он потом объяснит своё молчание? Да и мама ругаться будет, что так много книг покупать из-за него. А что папа сделает с коровой – даже не представить! Вдруг порвёт картинку или выкинет? А ведь она почти живая.

Но выхода не было. Он вынул учебник и положил его перед Миленой. Так же поступили Соня и Даня. Милена достала свою книгу и стала медленно листать. На странице со стихотворением Пушкина Никита распереживался: сейчас все увидят его рисунок. Но корова исчезла!

– Так, Ник, – зато заметила Милена, – у тебя и Пушкин пропал. А ты ничего не сказал!

Все посмотрели на него.

– Я не знал, – сразу же отговорился мальчик.

– Это интересно. – Милена что-то записала в блокнот. – Значит, всё началось с тебя. И последний случай тоже с тобой связан. Что-то ты, Никита, скрываешь.

У него даже сердце замерло – перестало биться. Что делать?! И тут встряла Соня:

– У меня вчера две страницы из книжки пропали.

У Никиты отлегло: теперь все на Соню думать начнут, пусть она и объясняется. Милена снова что-то отметила в блокноте и всех отпустила.

Никита с друзьями выбежал во двор. За два дня выпало много снега, и они решили выстроить военную базу. Но возник спор: Никита и Максим оба хотели стать командирами. Ребята выбрали Максима. Они дружно трудились, возводя стены крепости. Никита стоял в стороне, кипя от ярости. А когда мальчишки закончили, пошёл и разломал одну из стен. Били его впятером, Никита отмахивался руками и ногами, не чувствуя боли. Тут их увидел охранник и разогнал по домам.

Вечером позвонила мама Димы.

– Знаете, – пожаловалась она, – ваш сын подбил Диме ухо.

Потом позвонила мама Максима:

– Ваш Никита поставил Максиму фингал.

Мама припёрла Никиту к стене: что произошло в школе? Тот долго не хотел рассказывать, но мама пригрозила поставить в известность папу.

– А нечего без меня базу возводить! – Никита не скрывал злости.

– Значит, за дело били, – подытожила мама.

Никита отвернулся.

– Ты уверен, что ребята после этого с тобой дружить будут? – продолжила она.

– Плевать! – Никита был краток.

Мама пожала плечами: мол, твоё дело. Но так нельзя!

Выходные пронеслись, как интересное кино. Только наступил пятничный вечер, как уже подоспело утро понедельника! Словно Никита и в пиццерию не ходил, и в компьютере не сидел. Сашку выписали, и он тоже отправился в школу. Всей семьёй Соловьёвы высыпали на улицу. Стоял небольшой мороз, и мама сегодня надела шубу. Сашка с папой сели в машину и поехали в лицей. Никита пошёл с мамой.

В классе все стояли на ушах. Оказывается, в четвёртом «Б» пропали надписи на дипломах, и теперь на стенах висели пустые листочки. Как будто их класс не одерживал победы ни в спортивных соревнованиях, ни на олимпиадах, ни в творческих вечерах. Никита понял, что корова улизнула из учебника и осталась в кабинете. А так как есть ей было нечего, она поживилась дипломами. Но самое обидное, что корова слопала и весёлые стихи, украшавшие стенгазету. На газете были приклеены фотографии ребят, а под ними – шутливые четверостишия. Теперь же снимки сиротливо висели на пустом ватмане.

– И Димка заболел, – огорчилась Милена. – Так бы он нам в два счёта новые стихи придумал.

Пришла Ольга Ивановна. Она успокоила ребят и объявила:

– Ребята, в нашем классе произошло похищение века! Мне кажется, что бумага была обработана специальным составом, поглощающим буквы. Администрация школы обязательно раскроет это преступление. Дипломы мы постараемся восстановить, а со стенгазетой надо что-то срочно придумать. Завтра школьное соревнование, мы должны участвовать.

Никита сам не понял, как поднял руку и предложил:

– Ольга Ивановна, я могу после уроков остаться.

Учительница удивилась:

– Ты, Соловьёв? Ну хорошо.

И тут же вызвалась Соня:

– Я тоже могу.

«Вот ведь в каждой бочке затычка», – неодобрительно подумал Никита.

К ним присоединились Милена и Вовка.

После уроков Никита сбегал в столовую, подкрепился пирожками с чаем и первым вернулся в класс. В кабинете никого не было – Соня, Милена и Вовка ещё обедали. Никита подошёл к газете и уставился на неё. И тут краем глаза заметил какое-то движение. Он резко развернулся: перед ним стояла корова. Прозрачная – сквозь неё виднелось окно с запорошенной снегом улицей; размером с крупную собаку. На оранжевой спине отпечатались стихи, математические формулы и яркие лозунги. Никита хлопнул себя по лбу: чуть не забыл! Он залез в портфель и достал рекламные листки. Корова слизнула текст и с благодарностью замычала.

– Тихо, – прошептал Никита, – а то тебя услышат.

Но тут дверь распахнулась, и в класс вбежали ребята. Никита уже приготовился к разоблачению, но, к его удивлению, никто корову не заметил.

Они сдвинули парты, расстелили стенгазету и расселись вокруг.

– Давайте так, – распорядилась Милена, – мы с Соней будем писать, потому что у нас почерк красивый, а Никита с Вовой – сочинять стихи.

Никита пододвинул бумагу и задумался, в голову ничего не лезло.

– Водички попью, – сказал он и подошёл к кулеру.

Рядом оказалась корова. Она внимательно посмотрела на стакан и подула на него. Тотчас же вода забулькала, как газированная. Никита одним махом выпил её.

– И мне воды принеси, – попросил Вовка.

Фокус с газировкой повторился.

Мальчишки схватились за ручки и наперегонки принялись сочинять. Казалось, весёлые строчки возникают из воздуха.

набросал Вовка. А у Никиты из-под пера выскочило:

Зачитали девчонкам, те одобрили.

Работа кипела – шутка ли, в их классе двадцать пять учеников и каждому надо придумать двустишие.

Вовка зачитал стихи:

Никита хотел обидеться: неправда, он очень редко смотрит в окно. Минут десять-пятнадцать всего. Но все так по-доброму рассмеялись, что и Никита не выдержал. И новые стихи родились сами собой:

Он обнаружил, что его удивлённо разглядывают.

– Ну ты силён! – протянул Вовка и поднял вверх большой палец.

Милена открыла рот, а Соня просто сказала:

– Спасибо!

Через час газета была готова.

Никита отправился домой, поманив за собой корову: взял черновик со стихами и размахивал им в воздухе. Корова послушно бежала следом. На улице она была не видна. Но Никита понял, как её обнаружить: словно смотришь через залитое дождём стекло, видимость искажается, и тогда проступают контуры животного.

Дома Никита отвёл корову в свою комнату и оставил с разными бумажками: пусть ест. Корова слизывала содержимое Сашкиных тетрадок по русскому и математике, оставшихся с прошлого года, и казалась довольной. Ни родители, ни брат её не заметили.

На следующий день в классе случился аншлаг. Все столпились вокруг газеты и читали вслух:

Все хвалили Вовку и Никиту за прикольные стихи, а выздоровевший Димка немного завидовал, что не ему досталась слава.

В конкурсе стенгазет четвёртый класс «Б» занял первое место!

Что-то не давало Никите покоя в истории со стенгазетой. Существовала какая-то мелочь, ускользавшая от внимания. Но шли дни, корова жила в детской комнате и не проказничала. Никита почти привык к ней: каждое утро и вечер скармливал ей вкусные тексты из старых журналов, поярче и поумнее, а она ходила за ним по пятам, в школу и обратно, как преданный пёс.

В пятницу мальчишки после уроков строили снежную крепость, и Никита был командиром. Он стоял на возвышении и отдавал приказы. Потом они разделились на две команды и устроили настоящее сражение. Домой Никита вернулся мокрым с ног до головы. И совсем забыл про корову.

Медленно и мирно подобрались выходные. В субботу утром Сашка укатил в свою жутко умную школу, а Никита остался дома. Мама собралась в торговый центр и хотела взять сына с собой, но тот отказался. Никита терпеть не мог ходить по магазинам в то время, когда можно замечательно посидеть за компьютером. Поэтому мама сняла с него мерки и записала цифры в блокнотик. Скрепя сердце Никита согласился на новую футболку в обмен на гель для волос. Ему хотелось уложить волосы ёжиком, как у героя любимого мультфильма, поэтому он разрешил маме купить обновку. А мама обрадовалась, что Никита дал добро на футболку и сразу же начала давить: мол, пора и шапочку новую купить – эта совсем старая, по швам просвечивает.

– Ты что, мама?! – возмутился Никита. – Мы же с ней столько всего пережили!

Он на всякий случай спрятал шапку под подушку, не то мама и выбросить может. А ведь он привык к ней – таскает с осени по весну, даже в самые жуткие морозы. Сроднился.

Мама отправилась в магазины одна. Выбрала Никите классную футболку с супергероями и позвонила:

– Ник, футболку такую носить будешь? На ней человек-росомаха и какой-то слепец с завязанными глазами.

– А ты мне гель купила? – осторожно поинтересовался тот.

– Потом куплю, на рынке, – пообещала мама.

– А-а, тогда бери, – одобрил мальчик, – только не забудь гель купить, как договаривались.

Мама расплатилась за футболку и пригляделась к джинсам. Ведь у Никиты остались всего одни, из которых он стремительно вырастал. Она перезвонила:

– Ник, я тебе еще джинсы куплю, там на кармане прикольная вышивка: череп в шляпе.

Никита ответил голосом, которым разговаривают с душевнобольными, чтобы они не впали в ярость:

– Какие джинсы? Мне не нужны брюки.

– Тебе нужны брюки, – убеждала мама. – У тебя на зиму ничего нет.

– Как нет? Есть. Осенние.

Мама застонала: Никитины джинсы были не только осенними, но и пляжными. Летом они ездили в Турцию, и мама перед отдыхом купила сыну клетчатые шорты. Никита их даже померил и согласился носить. Но на море совершенно «неожиданно» оказалось, что шорты жмут. Никита проходил весь купальный сезон в брюках, пугая отдыхающих, и от новых шорт отказался наотрез. Даже зимой он гулял во всепогодных джинсах и не надевал под них трико.

– Нет! – рассердилась мама. – Они уже коротковаты стали и на коленках поизносились. Вчера их выстирала, а на смену у тебя ничего нет. Я сразу две пары возьму!

– Как хочешь, – с прохладцей ответил Никита. Он равнодушно относился к одежде и обходился самым минимумом.

Дома оказалось, что ни одни брюки ему не подходят. Футболка тоже якобы жала в подмышках, когда Никита задирал руки кверху. Хотя мама видела, что она села великолепно. Да и джинсы надо на талии носить, а не на бедра спускать. Мама отправилась к папе в комнату и нажаловалась на Никиту. Тот велел сыну выключить комп и собираться в магазин. Никита едва не заплакал, но промолчал – всё равно с папой не поспоришь.

Он достал из комода свои единственные свежевыстиранные джинсы.

– Погладь, – проворчал Никита.

– Они выглажены. – Мама едва сдерживалась.

Никита натянул брюки и ужаснулся:

– Это не мои джинсы!

– Я тебя сейчас стукну, – предупредила мама.

– Пуговица не моя! – возразил Никита.

– Стукну, – напомнила мама.

Никита медленно оделся и полез за спрятанной шапкой, но та пропала.

– Ты мою шапку не брала? – с подозрением спросил он.

Ведь мама вполне могла в сердцах выкинуть его любимый головной убор.

– Не трогала я её, – по слогам ответила мама. – Давай быстрее, папа в машине заждался.

Никита обернулся и увидел корову, жующую шапку. Ничего без присмотра оставить нельзя! Он велел ей:

– Выплюнь!

Корова послушалась. Но надпись на шапке испарилась, вместо неё зияла дыра. Испортила!

– Ладно, лучше новую купим. – Делать нечего, Никите пришлось согласиться. – Ты сама говорила, что её выбросить пора.

Они приехали в торговый центр и поменяли джинсы на размер больше. Никита натянул их на бёдра, как модно, и остался доволен. Всё подошло.

– Только попробуй вырасти до зимы, – нахмурилась мама. Её брови застыли на лбу изломанной крышей. Никита быстренько разгладил их, как было.

Потом он долго выбирал шапку. Ему приглянулся длинный колпак. Никита нацепил его и кхекающим голосом произнёс:

– Привет, чувачок! Закурить не найдётся?

Мама скорчила гримасу:

– Так и будешь носить?

Никита заложил сзади на колпаке складку, и тот стал нормальной шапкой. Мальчик умильно заулыбался, мол, я же очень хороший, но мама разговаривать с ним не хотела.

Дома Никита уложил гелем волосы – сначала ёжиком, потом скрутил какой-то рог – и выглядел очень довольным. А мама с ужасом думала, что Никите надо купить ещё и новые зимние ботинки.

В воскресенье Никита сначала спал до одиннадцати утра, после гулял с Даней в сквере. А под вечер снова чуть не подрался с Сашкой – как всегда братья не поделили компьютер. Вмешался папа и велел отключить комп. Раз не умеют делиться друг с другом, значит и играть нечего.

Никита сел рядом с мамой, разложил учебники и страдальческим голосом сказал:

– У меня, наверное, двое детей будет всего.

– Почему? – удивилась мама. – Ты же раньше двадцать собирался завести.

Никита вздохнул:

– Да ну… Они визжат много.

Он подпёр голову рукой и долго глядел на темнеющее небо. Затем небрежно переписал упражнение по русскому и заметил:

– А ещё, представь, они заболеют и начнут кашлять. А мне их всех лечить надо будет. Ужас!

Помолчал немного и добавил:

– Нам с Сашкой, наверное, придётся отдельно жить, когда вырастем. А то жёны ругаться будут – девочки вечно ссорятся друг с другом.

Мама погладила его по голове и согласилась:

– Конечно, отдельно. Я ведь тоже девочка и тоже, наверное, с вашими жёнами ругаться буду.

Никита вытаращил глаза и не нашёл что ответить.

Вскоре он опять отвлёкся от домашних заданий.

– Мам, скажи мне честно, что легче: в школе учиться или на работе работать?

Мама, как и просил сын, правдиво ответила:

– В институте учиться.

Никита заинтересовался:

– А почему?

– Потому что в институте учишься тому, что тебе нравится, – объяснила мама. – И на работу ещё ходить не надо, и ответственности никакой, а вроде бы уже взрослый.

– Здорово! – обрадовался Никита. – Тогда я в физкультурный институт пойду. Я больше всего физкультуру люблю.

Мама удивилась:

– А ты что, хочешь работать тренером или учителем физкультуры?

– Нет, конечно! – Никита не ожидал такого подвоха. Он считал, что можно закончить институт попроще, а работать кем хочешь.

Он подумал о будущем совсем немного и решил:

– Я тогда на олигатора учиться буду.

– Аллигатор – это крокодил, – пояснила мама. – У Сергея Михалкова такое стихотворение есть, «Про Фому» называется:

– А-а, ну этим, олигархом, – вспомнил мальчик. – А где учат на олигархов?

Мама вздохнула:

– На олигархов не учат, ими становятся.

– Буду вам с папой миллион в неделю давать или пять миллионов, – размечтался Никита, снисходительно гладя маму по голове.

Видимо, мысленно он уже страшно разбогател и активно помогал стареньким родителям, старающимся выжить на нищенскую пенсию. Через некоторое время мысли Никиты сделали новый виток.

– Мам, а президент много получает?

– Тысяч триста в месяц, наверное, – предположила она.

– Не выдумывай! – возразил Никита. – Миллион, наверное. Буду президентом, заодно и олигархом стану. Буду всеми командовать. Здорово.

И на этом радостном выводе вернулся к урокам.

В понедельник в школе царила суматоха: старшеклассники столпились в вестибюле. Они громко переговаривались, шутили и смеялись, но по кабинетам не расходились. Никита с трудом пробрался сквозь толпу и обнаружил причину сумятицы: расписание испарилось! Он хлопнул себя по лбу: так обрадовался в пятницу, что наступают выходные и можно играть на компьютере, что оставил корову в школе, а она проголодалась и слизала расписание. Он побежал по коридору, отыскивая пропажу, но его перехватила Ольга Ивановна:

– Соловьёв! Ты разве забыл, где наш кабинет находится?

Пришлось возвращаться.

А старшеклассники никак не могли разобраться.

– У нас сейчас литература, – кричал Семёнов из седьмого «А».

– Не литература, а физра, – возражала Балалайкина из восьмого «В».

Всё смешалось. Да ещё и электронный дневник завис как назло, а завуч уехала с утра на совещание в роно.

Учительница Ирина Валентиновна точно знала, что у неё алгебра в девятом «Б». Но когда вошла в кабинет, изумилась: только трое учеников из девятого «Б» явились на урок, остальные были из других классов. Несколько пятиклашек, два выпускника и восьмой «А» в полном составе.

– А в чём дело? – спросила Ирина Валентиновна.

– Расписание исчезло, – крикнул кто-то из учеников, – а электронный дневник висит.

– А в обычных дневниках посмотреть не судьба? – усмехнулась Ирина Валентиновна.

– Так не носим, – сознались ребята. – Зачем, раз электронный есть?

Ирине Валентиновне пришлось спуститься на первый этаж, чтобы уточнить своё расписание на понедельник. Там же находились и другие учителя. Они быстро восстановили расписание и вернулись обратно, договорившись, что на первом уроке не станут гонять учеников туда-обратно.

– Давайте всё же начнём занятие, – предложила Ирина Валентиновна. – Решим задачу попроще для учеников помладше.

Она открыла учебник и зачитала:

– Мороженое стоило двадцать копеек…

– Как оно может столько стоить? – перебил Сидоров из пятого «Б». – Это же совсем дёшево.

– Ну, – Ирина Валентиновна задумалась, – раньше фруктовое одиннадцать копеек стоило, а эскимо – двадцать восемь.

– Вы, наверное, при Сталине жили? – не унимался Сидоров.

Ирина Валентиновна пристально поглядела на него и решила, что надо спросить что-нибудь другое. Она начертила треугольник и сказала:

– Смотрите, ребята. Один угол в треугольнике тупой, значит, треугольник называется…

– Туповатый! – первым догадался неугомонный Сидоров.

– Тупоугольный, – сквозь невообразимый хохот выкрикнул кто-то из старших учеников, но урок был сорван.

Дальше они просто болтали обо всём.

На урок пения пришло много ребят из девятых-десятых классов.

– У вас же пение в шестом классе закончилось, – поразился учитель пения Игорь Викторович.

– Ну и что? – ответили ему. – Нам тоже петь охота.

Тогда Игорь Викторович достал баян, и класс дружно грянул «Крылатые качели». Вскоре к ним подтянулись ребята, не определившиеся, куда им пойти. Весь урок они исполняли знакомые песни и радовались возникшей путанице.

А на физкультуре встретились пятиклашки и одиннадцатиклассники. Сергей Борисович разбил мальчишек на две команды, девочек определил в группу поддержки и объявил начало игры. Пацаны из выпускного посадили пятиклашек на плечи, и битва в баскетбол закипела. Мяч скакал с одного конца площадки на другой. Старшеклассники передавали мяч пятиклашкам, а те легко забрасывали его в корзину. Девчонки громко скандировали кричалки и от души болели за своих. Даже когда прозвенел звонок, расходиться никто не хотел. Ученики договорились встретиться тем же составом после уроков.

Инге Леонидовне было не до смеха. Она вела уроки литературы и задала восьмиклассникам на дом «Мцыри» Лермонтова. Но из восьмого класса явился лишь Гараничев Антон. Инга Леонидовна решила не сдаваться. Она вызвала Антона к доске:

– Гараничев, расскажи содержание поэмы.

Тот откашлялся и начал:

– Лермонтов, Михаил Юрьевич. «Мцыри». Значит, так.

Он повернулся к окну и забубнил:

– В одном монастыре жили мцыри. Одна мцыря сбежала…

Раздался смех старшеклассников.

– Садись, Гараничев, два! – возмутилась Инга Леонидовна.

– Почему два? – обиделся тот. – Я же учил!

Но учительница его не слушала. Она обратилась к другим ученикам:

– Потому что Мцыри – это имя главного героя, а не странное существо! Кто хочет рассказать нам о Лермонтове?

– Он погиб во время дуэли с Дантесом, – ответил Овсепян из девятого «Г».

– А за год до этого написал своё самое выдающееся произведение – «Отцы и дети», – добавил Кириенко из одиннадцатого «Б».

– Пушкин погиб во время дуэли с Дантесом! – воскликнула Инга Леонидовна. – Тургенев написал роман «Отцы и дети»!

Она обхватила голову руками и с величайшей трагедией в голосе продекламировала:

Корову Никита так и не нашёл, хотя обыскал всю школу. Может, потерялась? Он распихал для неё по укромным местам листочки с текстом – чтобы не голодала.

Вечером он делал уроки, а мама варила на завтра суп.

– Мам, а на ужин у нас что? – поинтересовался Никита.

– Фасоль с мясом, – ответила мама.

– Я картошку хочу, – скривился мальчик.

Но маме было некогда.

– Чисти, я отварю.

Никита аккуратно снял кожуру и уточнил:

– А зелёное срезать надо?

– Надо.

Никита старался изо всех сил. Совсем скоро картошка была почищена, а кастрюля поставлена на плиту.

– Мам, я думаю, из детдома ребёнка лучше совсем маленького брать, – вдруг сказал Никита. – Тогда он будет думать, что это его родители.

– Наверное. – Маме было не до разговоров: она снимала пену.

– Или такого, как я, – продолжал Никита.

– Все хотят в семью попасть. – Мама погладила сына по голове.

– Мам, я пупсика хочу, – попросил Никита.

Маме стало плохо. Она застыла как соляной столп и не шевелилась, так что Никите пришлось её сильно потрясти, чтобы очнулась.

– Вырастешь, своих нарожаешь, – наотрез отказалась мама. – Сколько захочешь. А я хочу, чтобы вы с Сашкой поскорее выросли.

Перспектива родить своих Никите не понравилась.

– Долго ещё ждать?

– Ну лет пятнадцать, – прикинула мама.

– Не… Лет двадцать. А может, шестнадцать или восемнадцать, – размышлял Никита.

Но мама отмахнулась:

– Доживёшь.

Никита поинтересовался:

– Мам, а папе уже сколько?

– Сорок два скоро будет.

Никита что-то прикинул в уме и объявил:

– Значит, дождётся папа внуков.

Разложил на столе книги и спросил:

– Ему через тринадцать лет на пенсию?

– Нет, мужчины в шестьдесят идут, – ответила мама.

– Хорошо. А женщины в пятьдесят пять? – Никита продемонстрировал глубокие познания о пенсионном возрасте.

– Если не изменят возраст, – нахмурилась мама. Ей совсем не хотелось этого.

– Хорошо, что изменят. Ведь зарплата больше, чем пенсия, – подсчитал Никита. – Я хочу до восьмидесяти лет работать.

– Пенсия просто так не даётся, – не согласилась мама. – Вдруг тебе трудно работать будет?

– Тогда я свою работу сыну передам. – Никита не собирался разбрасываться хорошим заработком.

Мама задумалась:

– Думаешь, он тебе деньгами помогать будет?

– Не знаю, – пожал плечами Никита. – Или поможет, или пенсия будет.

Мама подняла указательный палец вверх:

– Потому пенсия и нужна. Кстати, можно и на пенсии работать. Будешь получать зарплату и пенсию одновременно.

Никита оживился:

– А зарплату полностью платить будут?

– Полностью, – подтвердила мама.

– Это хорошо, тогда я согласен на пенсию пораньше пойти. И работу не брошу!

Он встал из-за стола, достал из раковины самый длинный кусок картофельной кожуры и повесил на шею.

– Мам, смотри, какое у меня ожерелье, – умильно закатил глаза Никита. – Последний писк моды.

И стремительно унёсся в комнату воевать со старшим братом, пока мама не вспомнила о незаконченных уроках.

Зря Никита не отыскал в понедельник корову. Очень зря. Но по дороге в школу он об этом ещё не догадывался, а только внимательно смотрел: светятся ли в их кабинете окна. Вдруг Ольга Ивановна заболела и их классу отменят уроки? Но надежды не сбылись – учительница была на месте. Она начала раздавать тетради по русскому языку и удивлённо застыла над одной из них – тетрадь оказалась не подписана.

– Так, что это у нас за аноним в классе объявился?

Из-за последней парты с шумом вылез Никитин одноклассник.

– Я не Аноним, Ольга Ивановна, я Онанян, – возразил он.

Класс зашёлся от смеха.

– Аноним – это не фамилия, а человек, который не подписывает своё имя, – объяснила учительница. – Садись, Онанян.

Она раскрыла тетрадь и внимательно её изучила.

– Соня, это твоё.

Та удивилась:

– Я подписывала.

Забрала тетрадку и заполнила обложку снова.

– Приступим к уроку, – объявила Ольга Ивановна и открыла классный журнал.

И замолчала.

Ребята с ужасом наблюдали, как меняется её лицо. Сначала Ольга Ивановна побагровела, потом побледнела, а затем её лицо приобрело мрачный болотный цвет: все записи из журнала исчезли.

– Это что же такое? Как понимать? – пролепетала она.

После помолчала и стала трясти журнал, будто буквы спрятались на других страницах.

– Ольга Ивановна, – заволновалась Милена, – ещё же электронный журнал есть.

– Точно, – спохватилась учительница.

Она включила компьютер, зашла на сайт электронного дневника и застонала. Оказалось, что сайт ночью обрушился и все записи с оценками пропали.

– Можно собрать дневники и оценки оттуда переписать, – предложил Вовка.

– Ага! – возразила Ксюша. – А у меня новый дневник, потому что старый я потеряла.

– Да и вы, Ольга Ивановна, не всегда оценки в дневники выставляете, – добавил Димка. – Только плохие вовремя пишете.

Ольга Ивановна молчала. Затем с трудом собралась и всё же провела урок.

На перемене она сразу ушла в учительскую, а вернувшись, объявила:

– В связи с исчезновением записей из журнала администрацией школы принято решение провести аттестацию класса по всем предметам.

Класс загудел: такого подвоха никто не ожидал! Никита чуть не сполз со стула: вот это да! Вот чем обернулась его шалость. Кто бы знал? Ни за что бы не стал рисовать корову в учебнике. Да ещё одноклассники рассердились и пообещали, что, как только узнают, кто виноват в исчезновении оценок из журнала, сразу накостыляют злоумышленнику по шее. Никита похолодел: а если про него догадаются?

В пасмурном настроении он вернулся домой. Даже подраться с Сашкой не хотелось. Он небрежно кинул школьную форму и с мрачным выражением лица уселся на диван. А Сашка между тем звонил маме.

– Мам, – сказал он, – мне плесень нужна.

Никита насторожился: зачем брату понадобилась плесень? Видимо, и мама встревожилась, потому что Сашка пустился в объяснения:

– Нам по биологии сказали вырастить и записать в дневник наблюдений.

Мама что-то ответила, и Сашка добавил:

– Забыл!

Никита расхохотался:

– Ха-ха-ха, как же ты так, Сашечка? Получишь теперь двоечку, и папа запретит тебе в выходные в компьютер играть.

Сашка скорчил рожу: мол, не до тебя.

Вечером мама принесла банку с плесенью. Оказалось, у нее на работе кто-то забыл банку с консервированными овощами, и те покрылись пушистой зелёной шапочкой.

– Пришлось из-за тебя через весь город эту гадость везти, – проворчала мама.

Сашка внимательно рассмотрел плесень.

– А ей сколько дней, как ты думаешь?

Мама задумчиво повертела банку и выдвинула научную гипотезу:

– Недели две, наверное.

– А почему ты так думаешь? – Сашка потребовал обосновать.

«Вот ведь умник», – раздражённо подумал Никита.

– Ну сначала на продукте появляется белый парашютик, как у одуванчика, – сочиняла на ходу мама. – Потом продукт полностью скрывается под белой шапкой. Затем плесень начинает зеленеть. – Мама продолжила со зловещим выражением лица: – Наконец она чернеет и высыхает, и если на неё подуть, то споры плесени разлетятся и заразят всё вокруг.

– А-а-а, – подхватил Сашка, – мы все умрём!

– А первым ты, – встрял Никита. Вечно Сашка отвлекает маму всякой ерундой.

– Вполне возможно, что нас успеют вылечить, – пошутила мама.

Сашка сфотографировал плесень и заполнил дневник наблюдения.

Никита воспользовался моментом. Он отозвал маму в сторону и доверчиво сообщил:

– У меня, наверное, за вторую четверть одни двойки будут.

Мама перепугалась:

– Что случилось?!

Никита опустил голову и всё рассказал.

– И почему же ты не сдашь? – не поняла мама. – Мы же всё учили.

Никита махнул рукой:

– Забыл. Ничего не помню.

Мама допытывалась:

– Совсем-совсем ничего? Ну как же так?!

Никита пояснил:

– А зачем помнить? Места в голове не хватит. Урок прошёл, и ладно.

Мама пожала плечами:

– Значит, будем повторять все темы. Начнём сегодня с окружающего мира.

Вечером Никита успел повторить три параграфа и ответить на вопросы к ним. До аттестации оставалась всего неделя. Утром он долго раскачивался. Мама несколько раз его расталкивала, а он всё никак не мог открыть глаза. Наконец сел и уставился в телевизор.

– Собирайся! – напомнила мама.

Она залезла в шкаф и достала форму.

– У нас в шкафу живёт чучело, – сообщила она.

И продемонстрировала: рукава рубашки вывернуты наизнанку, будто боролись с неведомым страшилищем, пуговица на жилетке держится на честном слове, а брюки помялись уже на второй день носки.

– Смотри, как Саша аккуратно свою одежду вешает, – укорила мама.

– Конечно, он же твой любимчик, – привычно ответил Никита и стал одеваться. После он искал носки. Один отыскался под диваном, а второй спрятался за кресло.

– Умойся и причешись, – велела мама.

Никита провёл рукой по волосам: и так сойдёт!

Вскоре они вышли из квартиры, и мама закрыла дверь. Никита с тоской поглядел назад.

– Ты не представляешь, как я уже скучаю по дому!

По дороге Никита предложил:

– Надо Ольге Ивановне денег дать, чтобы она пятёрку за контрольную поставила.

Маме это не понравилось.

– А с чего это ты решил деньги давать?

– Сам придумал! – гордо заявил Никита. – Десять рублей – это кол, а пять тысяч – это пятёрка.

– И куда положишь? – спросила мама. – В дневник?

– Зачем в дневник? – удивился Никита. – В тетрадь!

Мама твёрдо сказала:

– Ольга Ивановна не возьмёт деньги. Она человек принципиальный.

– Тогда она мне поставит пятёрку за догадливость, – обрадовался Никита. – Потому что я единственный, кто ей денег додумался предложить.

Мама глубоко вздохнула:

– Сегодня ещё два параграфа повторим. И хватит уже глупости выдумывать.

Возле школы Никита попрощался с мамой и, убедившись, что никто не видит, чмокнул её в щёку. Он собирался войти, как из-за колонны рядом со входом показалась Соня.

– Привет, Соловьёв! – поздоровалась она. – Давай отойдём – поговорить надо.

Никита нахмурился: ему не хотелось, чтобы Соня видела, что он целует маму как маленький.

– Мне некогда, – буркнул он и попытался пройти мимо.

Но Соня не двинулась с места.

– И про корову некогда? – спросила она.

Никита замер: откуда она знает?!

– Ну? – Он мотнул головой.

– Нет уж! – отрезала Соня. – Сначала ты. Ведь с тебя же всё началось. Я права?

Никита закусил губу, помолчал немного, но рассказал, как всё произошло.

– Так я и знала! – Соня торжествовала. – Сразу тебя подозревать стала.

– Ну и сказала бы остальным, – махнул он рукой, – пусть меня ругают.

– Я не ябеда! – обиделась Соня. – И вообще…

Она развернулась и убежала в школу. Недоумевающий Никита пошёл за ней. Соня проскользнула в раздевалку.

– Подожди! – догнал её Никита. – Я не хотел тебя обидеть.

Слова давались ему с трудом: Никита не любил общаться с девчонками, больно они странные. Вечно с ними одни неясности, вот как сейчас с Соней. С чего она на него взъелась?

– Корова и у тебя что-то важное слопала? – поинтересовался он.

– Нет, только из «Снежной королевы» страницу, – ответила Соня.

Никита задумался:

– Но ты же говорила…

– Мало ли что я говорила? – дёрнула плечом Соня. – Может, тебя выгораживала?

– А зачем? – Никита почему-то испугался и уставился на Соню, только сейчас заметив, какая она симпатичная. Светлые волосы ниже плеч, выразительные серо-зелёные глаза и ямочка на подбородке. Ни у кого больше нет такой ямочки. Никита смотрел на неё и хлопал глазами, позабыв все слова.

– Пошли в класс, – сказала Соня, – после уроков поговорим.

Все уроки Никита пялился на Соню. Ольга Ивановна даже замечание сделала, что он ворон считает. А на последней перемене Соня позвала:

– Айда ко мне в подъезд! Покажу кое-что.

Они отправились к Сониному дому. Никита плёлся позади, делая вид, что они порознь. Наконец они пришли. Соня открыла дверь:

– Заходи быстрее!

Они вошли в вестибюль, из которого Соня провела Никиту в боковую комнату. Там хранились какие-то провода и коробки. И там же стояла корова! Только теперь её можно было заметить быстрее: она ещё просвечивала, но гораздо меньше. Казалось, ещё чуть-чуть, и корова станет настоящей.

Никита присвистнул.

– Я её нашла после случая с журналом и сюда привела. А то ещё что-нибудь нужное съест, – объяснила Соня. – А тут она никому не мешает.

– Только скучно здесь. – Никита огляделся. – В школе ей, наверное, веселее было.

– Наверное, – согласилась Соня. – Но что же делать?

– Я придумаю, – пообещал Никита.

Уроки Никита сделал сам, маме после работы осталось только проверить. Она очень обрадовалась, что Никита решил от Сашки ума-разума набраться. Мама от радости ног под собой не чуяла, поэтому быстренько взлетела под потолок, чтобы никто не мешал, и сразу начала читать свою книжку.

– Хоть время свободное появилось! – объяснила она.

Сашка поморщился:

– Фу-у, лучше бы в компьютер поиграла.

– Лучше бы вы почитали, – парировала мама. – Я, между прочим, в шестом классе «Войну и мир» Толстого прочитала.

Сашка тут же съехидничал:

– Да?! И ты хоть что-то поняла?

– Всё поняла, – похвасталась мама. – А ты лишний раз даже нос сунуть в книгу не хочешь.

– Это ты потому в детстве читала, – снисходительно объяснил Сашка, – что у вас ни программ по телевизору нормальных не было, ни компьютеров.

Мама отмахнулась и погрузилась в книгу. Никита загрустил: мама вся в чтении на потолке и на него внимание не обращает. Терпения хватило ненадолго.

– Эй, книжка, – заявил Никита, – давай выйдем. Хочу с тобой разобраться по поводу мамы. Мне она нравится больше, чем тебе!

Мама закрыла книгу, спустилась вниз и поставила фильм про животных, которые жили ещё до динозавров и давным-давно исчезли с планеты.

Никита и Сашка примостились рядом. Потом с работы пришёл папа и присоединился к ним. Достал из кармана жестом фокусника большой стакан попкорна и отдал сыновьям. Видимо, решил, что они в кинотеатре находятся. На экране бродили огромные звери, непохожие на современных, странные и опасные.

– Наверное, Бог раньше не умел хорошо животных создавать, вот у него такие чудовища и получались, – съязвил Сашка.

А Никита прижался к маме и прошептал:

– А я недавно читал одну книгу, и она мне понравилась.

Мама чуть не подпрыгнула от счастья:

– Тебе сюжет понравился?

– Нет, – признался Никита, – просто там страниц мало и буквы крупные.

Мама взъерошила ему волосы и ничего не сказала.

Утром Никита проснулся сам и быстро собрался, к маминому удивлению. Он пришёл в класс один из первых и долго собирался с духом. За десять минут до звонка, когда все одноклассники были на месте, он вышел к доске и сказал:

– Это я виноват, что тексты из учебников пропали! И что из классного журнала записи исчезли.

Класс загалдел, обсуждая новость. С места поднялась Милена и сразу взяла инициативу в свои руки:

– Дайте ему рассказать!

Никита перевёл дух и поведал ребятам всю историю. Поверили не сразу.

– Выдумываешь! – присвистнул Димка.

Как все поэты, он отличался неуёмной фантазией и подозревал в этом остальных.

– Он не врёт! – Рядом с Никитой встала Соня. – Я тоже видела корову, она сейчас в моём подъезде живёт.

Все снова зашумели. Но тут появилась Ольга Ивановна, и пришлось заняться уроками. Зато на переменах только и разговору было, что о корове.

– А как её зовут? – спросила Ксюша.

Никита пожал плечами – ему в голову не приходило дать имя корове.

– Давайте вместе придумаем! – воодушевилась Милена.

Ребята стали предлагать разные клички: Зорька, Красава, Бурёнка.

– Она рыжая, – вмешалась Соня, – как фанта.

– Точно! – крикнул Никита. – А ещё когда она на воду дует, та пузыриться начинает. И тогда фантазия так и прёт – всякие стихи придумываются на раз-два.

– Значит, назовём её Фантой, – подытожила Милена. – А после уроков мы все останемся и начнём готовиться к контрольным.

Никита сидел рядом с Соней, а она проверяла решённую задачу. В одном месте в вычисления вкралась ошибка, и девочка на полях написала правильное решение. Никита смотрел на её почерк, и тут его осенило.

– Слушай, так это ты написала записку? – прошептал он.

Соня улыбнулась:

– Догадался наконец-то!

Никита смутился:

– Там окончания не было, корова буквы съела. Только «Никита, ты мне…» и всё.

Соня рассмеялась, и у неё на щеках появились ямочки.

– Я специально не дописала, чтобы ты мучился от любопытства. А то воображаешь много.

Никита развёл руками:

– А я считал, что девчонки выпендриваются.

Соня кивнула:

– Бывает иногда.

После школы они всем классом навестили Фанту. Корова очень обрадовалась и подошла к каждому.

– Почти настоящая, – заметил Вовка, – только потрогать не получается.

– Ага, – подтвердил Никита, – раньше она совсем невидимая была.

Они разошлись по домам, договорившись каждый день навещать Фанту.

Никита вместе с остальными готовился к контрольным работам, а сам решил привести Фанту в школу перед аттестацией. Ведь помогла же корова написать стихи, может, и тут придёт на выручку. Ребята идею поддержали.

К кулеру перед уроками выстроилась целая очередь. Фанта ударила по бутылке с водой хвостом, и та зафонтанировала. Ребята пили газированную воду один за другим, а корова весело мычала, мол, всё будет в порядке. Самое удивительное, что, кроме Никитиных одноклассников, никто Фанту не видел.

Контрольные написали на одном дыхании. Все только шуршали бумагой и строчили ручками. Через неделю появились результаты – ребята получили одни пятёрки. Ольга Ивановна глазам своим не поверила – не может такого быть! И завуч не поверила, и сам директор тоже. Через неделю устроили ещё одно испытание, и снова сплошные пятёрки. Тут в школу комиссия из роно приехала: виданное ли дело, столько отличников в одном классе? Они вызывали ребят по одному в кабинет и устраивали целый экзамен. Но все справились на отлично. Тогда Ольга Ивановна расплакалась и сказала, что она всегда верила в учеников, хотя раньше они свои способности скрывали.

На радостях они всем классом отправились в цирк.

Фанту взяли с собой. Она к тому времени исправилась. Перестала трогать тексты из учебников и тетрадей, а ела только ненужную рекламу. Поэтому её можно было брать куда угодно.

В город пришла настоящая зима. Деревья надели белые шубы, снег искрился в свете уличных фонарей. Было немного загадочно и волшебно. Не дойдя до шапито, Фанта остановилась и громко замычала – ей понравились яркие огни цирка. Она долго стояла возле красивых афиш с именами дрессировщиков, акробатов и фокусников. Хорошо, что есть не стала. Ребята еле уговорили Фанту войти внутрь. А там она чуть голову не потеряла. Удивлённо пялилась на весёлых клоунов, прогуливающихся по фойе, на обезьянок, фотографирующихся со всеми желающими. Никита купил программку и дал Фанте. Корова осторожно попробовала текст и потёрлась об Никиту лбом. Программка оказалась очень вкусная.

Затем прозвенел звонок, и все пошли в зал. Ребята расселись на места, а Фанта осталась в проходе: ей хотелось посмотреть представление. Сначала выступали воздушные акробаты. Фанта задрала голову и водила ею из стороны в сторону, не отрывая от гимнастов глаз. После на манеж выбежали клоуны и стали смешить публику. Фанта тоже развеселилась, повалилась на спину и начала кататься с боку на бок. Ребята даже не знали, куда смотреть: то ли на арену, то ли на корову, – и там, и там обхохочешься.

А потом вышел иллюзионист. Он снял с головы чёрный цилиндр, взмахнул волшебной палочкой и вытащил из шляпы настоящего кролика. И тут Фанта не выдержала: она осторожно спустилась на манеж. Фокусник её не видел и продолжал доставать из цилиндра бумажные цветы, длинные шарфы и белых голубей. А Фанта стояла совсем рядом и внимательно наблюдала. Затем помощники иллюзиониста выкатили на арену огромный чёрный ящик. Фокусник распахнул его, чтобы показать зрителям, что ящик совершенно пустой, и отвернулся. И в этот момент туда залезла Фанта. Дверца за ней захлопнулась, а Никита с одноклассниками замерли от волнения: что сейчас будет? Ничего не подозревающий фокусник опять взмахнул палочкой, произнёс загадочное: «Эники-беники ели вареники» и отворил ящик. Из него вылезла Фанта, только совершенно настоящая. Небольшая, ростом с овчарку, ярко-рыжего цвета, с огромным коричневым пятном на боку и вся в разноцветных буквах. Зал ахнул! Это была сенсация!

Иллюзионист схватился за сердце и зачем-то залез в ящик. Через мгновение на глазах всего зала он исчез, а потом появился на воздушной трапеции под куполом цирка.

– Снимите меня отсюда! – закричал он.

Тут же прибежали акробаты и спустили фокусника вниз. Зал рукоплескал, все были уверены, что так и задумано. Фанта стояла рядом с фокусником и кивала: её воодушевили аплодисменты. Затем она вместе с фокусником покинула арену.

После представления ребята побежали за кулисы, чтобы узнать, где Фанта.

– Это ваша корова? – спросил фокусник.

– Его. – Ребята указали на Никиту.

Тогда иллюзионист обратился к нему:

– Не оставишь её у нас в цирке? Она очень талантливая и способная. Мы её хотим сразу в нескольких номерах задействовать.

– Нет, – отрезал Никита, – такая корова нужна самому!

– Пожалуйста! – взмолился иллюзионист. – Хотя бы иногда. Она будет гвоздём программы!

Никита засомневался: захочет ли Фанта? Но корова кивнула – ей очень понравилось в цирке. Никита согласился, только договорился, что их класс будут бесплатно пускать на представления.

С тех пор Фанта два раза в месяц работает в цирке. Она стала настоящей звездой. А в остальное время Фанта живёт то у Сони, то у Никиты. Иногда ходит вместе с ними в школу, когда надо помочь кому-то из ребят подтянуть успеваемость. Тем более что для взрослых она снова становится невидимой. А в конце мая Никита и все его одноклассники получили грамоты, как отличники и хорошисты учёбы. Фанта бегала по двору и весело мычала, а потом принялась танцевать – так радовалась за друзей. Грамоты вручал директор, и все учителя плакали от радости. А громче всех – Ольга Ивановна.

Алле-оп!