— …объявляю вас мужем и женой! — слегка гнусаво и с акцентом прокричал невысокий полный мужчина в костюме Бэтмена и с отчетливыми залысинами. — Можете поцеловать невесту!

Божечки-кошечки, во что я вляпываюсь прямо сейчас?! Стою тут с фатой набекрень, с гудящей от коктейлей головой и розовым туманом от них же. Ладно, пусть целует в щеку.

Но этот синеглазый брюнет с шикарными плечами решил по-своему. Я вдруг оказалась в кольце его рук, вдохнула аромат кедра с привкусом моря и тепла. Все вместе вдруг ударило по моей и так расшатанной нервной системе, да так сильно, что сердце на миг сбилось с ритма.

Все же пить коктейли на основе абсента было не самой лучшей идеей.

Я не успела ни моргнуть, ни хмыкнуть, ни возразить. Его губы, такие мужские, твердые и при этом нежные, накрыли мои. Уверенно, нагло и так горячо, что мир у меня под ногами качнулся сильнее, чем от коктейлей.

Я должна была расхохотаться ему в лицо. Но…его ладонь оказалась у меня на затылке, сминая фату, удерживая.

Вкус виски и мята его дыхания слились в одно.

Мои губы сами приоткрылись, позволяя углубить поцелуй. Ответили с не меньшим напором. Все тело вспыхнуло. И алкоголь тут был совершенно не при чем.

Когда он наконец отстранился, я просто пыталась вновь научиться дышать, колени дрожали, а на ногах держалась только исключительно за счет силы воли.

О господи… мне понравилось.

“У нас план!” — внутренний голос пищал и слегка заикался.

В реальности же я могла только смотреть в яркие синие глаза, такие же как мои, и хватать ртом душный и пропахший арома свечами воздух маленькой капеллы.

“Давай, Ева, соберись! Будь мужиком!”

Кольца на наших пальцах мягко блестели под слишком ярким светом. Тут все было слишком. Чересчур белые стены, слишком много макияжа на администраторе, слишком громкая музыка, слишком широкие улыбки.

Ладно, главное, что они знают свое дело.

И мне надо срочно выбраться из этих объятий с привкусом мяты и виски.

Муж. Офигеть просто! Божечки-кошечки, что я творю?!

“То, что надо. Ты сама на это подписалась, давай, иди до конца. Осталось всего ничего”.

— Ну что, женушка. — его голос точно обволакивал меня, укрывал от мира, который сейчас плавно покачивался в алкогольной дымке.

— Ну что, муженек?

Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Куда вырос то? Его родители в детстве за уши тянули?

А имя прикольное, кстати. Мне понравилось. Оно как-то ему идет что ли.

Тимофей. Тимофей Воронов. Тим…Тимка. Ой, нет, точно не Тимка.

Тим улыбнулся уголком губ, точно видел мои мысли насквозь. Он так и не выпустил меня из кольца рук. Хотя уже можно было. Брак заключен, даже поцелуй случился. Администратор терпеливо переминалась с ноги на ногу, тогда как “Бэтмен” исчез.

— Кхм. — все же решили дать напомнить о себе. — Прошу прощения, мистер Воронов, через пятнадцать минут у нас другая церемония.

Тим вздохнул с таким видом, точно вынужден тратить свое внимание на какие-то мелочи. Интересно, что когда отпустил меня, то внутри точно кольнуло иголкой.

Да просто он первый мужчина, кого я подпустила настолько близко, что даже разрешила обнять. Родственников, понятное дело, не считаем.

— Ну что, женушка, — как у него выходит так произносить это, что дыхание перехватывает, — давай отвлечемся на скучную бюрократию, а потом продолжим наш праздник.

— Да?

— Да. — он наклонился так, что между нашими губами осталась всего пара миллиметров. — Впереди самое интересное — брачная ночь.

Сердце пискнуло и укатилось куда-то в район пяток. Я вынуждена была опереться на предусмотрительно подставленную руку, так как дыхание перехватило от одной только мысли, что мы…

“А, может, пошлем все подальше? — опять ожил внутренний голос. — Я чертовски привлекательна, он — тоже. Мы вроде как замужем. Смысл хранить девственность, которая по сути всего лишь отсутствие половой жизни”.

Стены капеллы мягко покачивались. Все же я переборщила с коктейлями, хотя старалась соблюдать меру.

Нет, только не так, не по пьяни. Не с первым встречным, который уже свою роль выполнил. Больше не нужен.

Не нужен, я сказала!

Я убедилась, что Тим общается с кем-то из персонала, ставит подписи, а сама торопливо прошептала администратору.

— Я заберу бумаги. Остальное сделаю через посредника.

Бюрократия и правда не заняла много времени. В Вегасе замужество поставлено на поток. Наравне с зажигательными шоу, казино и перфомансами. Здесь выйти замуж и развестись можно в течение трех часов.

Фата на голове раздражала своим шуршанием, но снимать ее не буду. Я заплатила за нее честные двадцать пять баксов. Буду хранить в ящике с нижним бельем, иногда доставать и вспоминать самую смелую шалость в моей жизни.

Просто я не знаю, что может переплюнуть вот это!

Я подошла к высокому зеркалу в конце зала. За дверью уже слышались голоса следующих будущих молодоженов. Ну что сказать, зрелище, конечно, впечатляет. Темно-синее платье с короткой фатиновой юбкой, высокие ботинки на небольшой платформе и с кучей шнурков и цепочек, а на слегка помятых афрокосах сдвинутая набок фата. Еще и глаза блестят дурным блеском.

Я вздрогнула, когда за спиной выросла широкоплечая фигура мужа. затянутая в черную рубашку и джинсы. Рядом с ним чувствуешь себя такой…хрупкой.

Широкие ладони обжигали сквозь ткань платья, когда он положил их мне на плечи.

— Поехали, женушка.

Эй, у меня имя есть вообще-то! Или решил не запоминать?

— Поехали. — ухитрилась подмигнуть ему в отражении. — Только мне надо отлучиться на секунду. Ты же не против?

Ладони на миг сжались, но тут же их тяжесть исчезла с плеч. И опять этот укол в районе сердца. Нет, надо было выбирать страшного, толстого и лысого. Чтоб еще и зубы не чистил. Тогда все было бы проще.

Нервно улыбнулась внезапному мужу и постаралась удалиться в туалет не сильно торопливо. А то подумает, что у меня живот прихватило от радости. Хотя, какая разница, что он подумает. Я на ходу встряхнула головой, отчего легкое головокружение на миг усилилось. Ай, Ева, какая ты молодец, что не надела каблуки. Ну просто умничка! А то я могла, я себя знаю.

Туалет оказался небольшим, с тремя отдельными кабинками и томно вздыхающими кранами. Пахло сиренью и чистящим средством, а на полу сиротливо перекатывалась кружевная подвязка. Но самое главное — окна. Нормальные окна, не на уровне дяди Степы, а такие до которых можно дотянуться. Что я и сделала.

Давненько их не открывали. Я дернула раму на себя, чуть поморщилась от противного звука. Интересно, а на пластик их не поменяли, чтобы оставить колорит? Дернула сильнее. И окно, наконец, распахнулось, впустив струю холодного воздуха, в котором дым сигарет смешался с запахами фаст-фуда и чем-то приторно-сладким, типа карамели и ванили. И шум. Который никогда здесь не стихает. Смесь человеческих голосов, машин, мелодий и еще десятков других вещей.

Я оглянулась на дверь туалета. Отогнала прилипчивую мысль на тему “а что будет, если остаться”. И, подтянувшись, буквально вывалилась в окно. Благо первый этаж.

— Ой, е-е-е-е-е-е! — тихо взвыла, приземлившись попой прямо на один из тех пузатых низких кактусов, которые тут торчат везде, где могут. Колготки тут же пришли в негодность, и холодный воздух заставил кожу покрыться мурашками. Да, декабрь в Вегасе не такой, как в моем городе. И днем я могу свободно разгуливать в легкой ветровке. Но ночью температура может упасть до нуля градусов. Спасибо хоть сегодня было плюс пять, да и ветер совсем слабый. Но все равно я немедленно застучала зубами. Пальто осталось в церкви, а ткань платья оказалась не самой сильной преградой. Так что окончательно замерзнуть пока не давал только алкоголь в крови. Ну и понимание, что надо убираться отсюда поскорее.

Кряхтя как столетняя ведьма, я встала и почти бегом устремилась в сторону Стрип бульвара, который находился буквально за углом. Черт с ним, с этим кактусом. Сейчас главное — попасть в отель, где смогу принять душ и выспаться. А с утра уже займусь бумагами.

Бульвар встретил меня оглушающей музыкой, сотнями огней и просто невероятной толпой. Еще бы, новогодняя ночь! Я пробиралась между празднующими компаниями и одиночками, стараясь не сильно выделяться. Меня продолжало трясти: то ли от холода. то ли от нервов. Оглянулась и повела лопатками, точно подозревая, что вот-вот послышится вопль обманутого мужа.

“Мать вашу, я все же это сделала! Охренеть можно! Я просто офигенная! И я абсолютная дура! Но план сработал!”

Мой отель, с розовым неоновым фламинго на самой верхушке, находился буквально в десяти минутах ходьбы. В просторный сверкающий холл я ввалилась прихрамывая и чувствуя себя как льдышка. Хорошо еще народу тут сейчас было столько, что никто не обратил внимания на девушку с порванными колготками и диким взглядом.

Фух! В безопасности! Еще и тепло окутало со всех сторон.

Но окончательно расслабиться я смогла только после того как попала в номер. Убедилась, что дверь захлопнулась и…съехала вниз по стене, после чего взвыла, так как иголки дали о себе знать. Пришлось брести в ванную, где все стены были выложены зеркальной плиткой. Так себе идея, кстати. Но зато я смогла вытащить иголки, после чего включила горячий душ и стояла под ним минут пятнадцать точно. Голова казалась пустой и звонкой, действие алкоголя уже потихоньку проходило. Все мысли на время покинули мозг, видимо, дав мне время на отдых.

Может фраза “я подумаю об этом завтра” реально работает?

После душа стало вот почти совсем хорошо. Даже несчастная моя задница перестала ныть после кактуса. Так что я завернулась в светло-серый халат, шлепнулась на огромную кровать и…позвонила Лекс. Моя самая близкая и, наверное, единственная подруженька. Которой можно все рассказать и быть уверенной, что новости не выйдут за пределы ее головы.

У них сейчас вечер первого января. Точно не спит. Небось, со своим Морозовым непотребностями занимаются.

“И ты могла бы тоже ими заниматься. Но предпочла сбежать. Так что сама дура виновата”.

— Лекс! — заорала я, когда на звонок ответили. — Лекс, я в Вегасе!

Под сдавленный мужской хохот на заднем фоне я рассказала вкратце, что произошло. Судя по пыхтению подруги меня как минимум хотели прибить.

— Погоди, так вообще никто не в курсе того, что ты отмочила?!

— Лекс, — проговорила торопливо, — и ты молчи. И рот Артемке зажми. А лучше — зашей!

— Можешь сама пожелать. — дружелюбно ответила подруга. — Ты так орешь, что Артем все слышит. Ай…эй….это мой телефон! — вскрикнула она вдруг, потом раздался какой-то стук, шорох, а затем суровый голос Артема произнес:

— И с какой радости мне молчать про твои тупости? Влад и Илья — мои хорошие друзья.

— Я им сама скажу!

— Господи. — вздохнул Артем. — Бедный твой муж, может, и хорошо, что сбежала. Спасла мужика от психологической травмы.

— Никому ни слова. — прошипела грозно. — У меня все под контролем! Прилетаю через неделю, все бумаги мне оформят за дополнительную плату.

— Та-а-а-а-ак! — в телефоне опять послышалось шуршание, Лекси отобрала его назад. — Ты поэтому у меня и у Артема попросила деньги в квартире подержать?!

Несчастный гаджет опять сменил хозяина:

— Ева, серьезно, — Артем меня голосом едва не заморозил, — ты какую игру ведешь?

— Никакую. — ответила самым мирным тоном. — Просто…ладно, забей.

— Облегчи душу. — мрачно посоветовал Артем, которому вторила Лекси.

И этот туда же. Не слишком ли много охамевших мужчин на одну меня? Или, может, все сказать? Лекси и Артем не из болтливых. Да и на самом деле я устала все копить в себе.

— Короче, — забив на приближающееся похмелье, я устроилась на постели. — Я расскажу, но обещайте не ржать!

Две недели назад

“Нет, Ева, ты не можешь вонзить вилку в руку идиота только за то, что он идиот. Если ты это сделаешь, то поставишь под удар весь план. Ты будешь себя вести идеально, Ева. Но не слишком, чтобы не попасть под папино подозрение. Он у меня не дурак”.

Такая своеобразная медитация, чтобы нервы не лопнули. Итак уже напоминают перетянутые гитарные струны. Чуть тронешь — порвутся в клочья.

Краем уха прислушивалась к разговорам вокруг, чтобы присоединиться, когда услышу свое имя.

Отец настоял, чтобы мы раз в месяц собирались на воскресный обед всей ближайшей родней. А это значит в огромной гостиной моих родителей мы сидели еще с семьями старших брата и сестры. Вокруг взрослых, как спутники вокруг планет, носилось пятеро моих племянников.

Такая чинная обычно столовая сейчас звенела от детского смеха и негромкого гула голосов.

Блин, может, я приемная? Нет, ну просто я уже не знаю как объяснить папин выбор жениха для меня.

Но нет, я родная дочь. И ради слияния двух капиталов меня решают банально продать этому душниле со стажем, при виде которого описалась любимая мамина чихуйня по кличе Сэсси. Божечки-кошечки, как же его перекосило в тот момент! Даже мысль мелькнула, что, может быть, и мне…но нет, я тут же ее прогнала подальше.

— Ева, тебе не стоит брать второй эклер.

Спокойный и такой наставительный тон над ухом заставил меня скрипнуть зубами. И-и-и-игорь сидел рядом и только что перехватил эклер, который я в задумчивости взяла с блюда.

Знаете, вообще-то мужчины в очках мой фетиш. Был. До встречи с Игорем.

Сцуко, он даже очки ухитрялся носить душно!

— Не бойтесь. — отозвалась тут же преувеличенно вежливо. — Валентина их много приготовила. Всем хватит!

Тут же получила предупреждающий взгляд от отца. Остальные не слышали, говоря о чем-то своем. Ну а мама больше занималась содержимым своего бокала, чем родной дочерью.

А вот Игорек ничего не понял. Похоже, юмор ему при рождении не выдали. Или выдали, но он отвалился как ненужный элемент.

— Я беспокоюсь за тебя, Ева. — он все время чуть кривил тонкие губы, когда обращался ко мне. — Сладкое на ночь может вызвать в дальнейшем серьезные проблемы с фигурой.

“Нет, Ева, молчи, молчи. Секундное удовольствие сейчас может нарушить план. Просто надень ему мысленно помойное ведро на голову. Банановые шкурки на голове, картофельные очистки на плечах, кишки рыбы на носу…ом-м-м-м-м-м”.

Я мысленно представила как вся моя злость течет в правую руку, в которой стиснула вилку. Еще немного и погну несчастный прибор.

Стало чуть легче. Особенно если смотреть перед собой, на стакан с водичкой. Так как вино мне не налили, потому что “Ева, к беременности стоит готовиться заранее. Мы с тобой уже сейчас говорим нет алкоголю и прочим вредным вещам”.

Интересно. Вот Игорь для меня самое “вредная вещь”. Можно мне от него отказаться.

— Ева, ты как считаешь? — голос сестры заставил чуть вздрогнуть.

Чего он хотела? Не успела переспросить, как Игорь чуть коснулся моей руки под столом и вполголоса сказал:

— Ответь, что поддерживаешь решение будущего мужа.

А стриптиз тебе на столе не станцевать?! Я аж представила какое лицо тогда станет у Игорька. Он же начинает нервничать по каждой мелочи, а тут целая обнаженная девушка на столе.

И руки у него противные, как будто трогаешь влажный пергамент.

— Я сыта. — швырнула звякнувшую вилку на скатерть. — По горло!

— Ева! — рык отца и шипение Игоря прозвучали одновременно.

Но поздно, я уже удрала на второй этаж, пока меня молча провожали взглядами. Потом услышала как мама проговорила, явно стараясь сгладить напряжение:

— Ева у нас бунтарка. Успокоится и вернется.

Я мстительно шарахнула дверью об косяк. После чего села на ковер, по-турецки скрестив ноги, и начала ждать. И да! Примерно через полчаса в комнату постучали, а затем высокая и чуть грузная фигура отца заняла почти весь дверной проем.

— Ева, это было грубо.

Я развела руками:

— Ничуть. Папа, — дала ему последний шанс, — ты понимаешь, что выдаешь меня замуж за психопата?!

Он разглядывал меня так, точно я вдруг отрастила ослиные уши. Моргнул один раз, второй, и устало вздохнул.

— Моя задача — обеспечить будущее. Твое и нашей семьи. Илья сможет держать тебя в границах допустимого, воспитать как нормальную женщину. Ева, пора взрослеть.

— Я работаю, — начала картинно загибать пальцы, — я знаю пять языков, я помогла тебе заключить несколько реально крутых сделок, я не попадаю в скандальные ситуации. И ты все еще считаешь, что мне надо повзрослеть?!

Я никогда не буду достаточно хорошей. Поняла это с того момента, когда в детском садике расквасила нос сыну того, с кем папа собирался заключать очередной контракт. Меня заставили извиняться перед толстым наглым мальчишкой, который вечно снимал штаны и бегал в таком виде перед остальными.

Зажмурилась так, что стало больно глазам. Давай, Ева, ты прекрасно знаешь отношение семьи к себе. Зачем в очередной раз в этом убеждаться.

Мама вон даже не подумала заглянуть ко мне.

— Я спущусь и скажу Игорю, что у меня болит голова. — сообщила уже другим тоном. — Папа, как думаешь, может мне к тете Розе сгонять? Ну просто ты всегда говоришь, что она отличный психолог.

В темных глазах отца мелькнул отсвет одобрения. Жаль, что это происходило так редко!

— Позвони ей.

Я развела руками:

— Может, лучше навестить? Если свадьба с Игорем неизбежна, то давай я сгоняю к тете Розе в гости и вернусь совсем другим человеком.

А теперь сделать глаза как можно более грустными и честными. Я неделями тренировалась перед зеркалом, между прочим.

— Пап, — его молчание меня слегка настораживало, — ну ты же не хочешь, чтобы я прибила Игоря, который меня бесит? А так поживу у тети Розы месяц-полтора, она мне мозги поставит на место и все будут в плюсе. Ну не справлюсь я сама! Бесит он меня!

На самом деле уговорить отца отпустить меня в Неваду оказалось не так сложно. Тетю Розу — свою двоюродную сестру он уважал уже хотя бы за то, что она в свое время ухитрилась из ничего создать вполне себе процветающий центр психологии и медитации.

Так что спустя десять дней я уже летела в гости к родственникам, которых видела буквально раз пять. И мысленно проходилась по составленным еще несколько месяцев назад пунктам.

Пока все шло как надо.

Я уже бывала в Вегасе. И не скажу, что мне там понравилось. У меня скорее создался образ фальшивых елочных игрушек. Все яркое, красивое, сверкающее и…бездушное. Ну и к тому же я застала Рождество, когда кипеж на улицах превзошел все ожидание. После мускулистого Санты в одних стрингах с мордой оленя на причиндалах я поняла, что надо действовать быстрее. Иначе моя психика не будет прежней.

Это же город свободы? Ну вот я себе и выцарапаю эту свободу.

Для тети Розы и ее домочадцев я уехала на несколько дней в Гранд-каньон, чтобы “обрести гармонию с собой”. На деле же — сняла номер в Вегасе, на Стрип бульваре. Времени оставалось в обрез. День на то, чтобы найти подходящую кандидатуру, еще пять на оформление документов. За дополнительную плату обещали все сделать быстро.

Оплачивать брачные услуги через кредитку я не рискнула. Папа мог проверить и увидеть. Потому сразу же, как оказалась в Вегасе, сняла наличку. Если спросит — что-нибудь придумаю.

Терять то нечего. В противном случае мне грозит душный брак с не менее душным Игорем.

31 декабря, день Икс

Этот клуб я выбрала по наитию. Просто шла по Стрип, разглядывая иллюминацию, которая превращала вечер в яркий день. Народу сегодня было — не протолкнуться. Между разодетыми людьми мелькали яркие перья девушек, зазывающих на шоу. Если днем температура повышалась почти до плюс пятнадцати, то с заходом солнца стало значительно прохладнее. Вечерний воздух здесь очень сухой, как всегда в пустыне зимой. От его прохладных прикосновений пришлось накинуть бежевое пальто оверсайз.

А вот многих вокруг похолодание не смущало. Тут и там мелькали весьма легко одетые люди: девушки в мини-платьях и на высоких шпильках, женщины в возрасте и в брендовых нарядах, мужчины в зимних ботинках и футболках, которые позволяли любоваться яркими татуировками.

Вегас создавал свой собственный вайб: здесь было местам блесткам, голым плечам и шелку, а не свитерам и дутым курткам.

Я тоже хочу такую морозостойкость! А то уже кончик носа стал ледяным.

Смесь запахов сбивала с ног. Сладкая карамель и ваниль из кондитерских, жареное мясо от многочисленных фаст фуд забегаловок, дым сигарет и резкий аромат чего-то, похожего на жженый сахар. Все это накатывало волнами, вместе с музыкой, льющейся из распахнутых дверей казино и клубов.

Название одного из них вдруг на миг дернулось, точно подмигнуло мне. Я с тихим звуком втянула через трубочку первый за вечер коктейль. Их тут на любой вид и вкус. Выбрала сине-зелено-желтый, просто ткнув пальцем наугад. Какая разница.

Зайти что ли? Мимолетное мигание вывески вдруг показалось мне знаком. Хотя во все эти суеверия не верю.

Но мне же надо куда-то зайти и отыскать бедолагу, который попадется на уловку.

Так пусть будет этот клуб!

Попасть туда, если у тебя есть деньги, оказалось без проблем, несмотря на суровую охрану перед входом. Так что совсем скоро я оказалась в здании, где на нескольких уровнях творилось безумие. Эти лазерные лучи в клубах дыма, музыка, которая заставляет сердце в груди вибрировать, страбоскоп и ощущение, что тебя подхватывает хаос и уносит за собой.

Между тремя танцевальными залами были арки, широкие коридоры с зеленой и красной подсветками. Я сначала заглянула туда, где звучала жесткая “электронная” музыка, поморщилась и сделала выбор в пользу того, где крутили ремиксы и оригиналы из девяностых и нулевых. Тут тоже стены дрожали от звука, но зато не болела голова.

Вокруг бара все оказалось забито. Но я нагло заняла стул, едва какой-то мужчина встал и отошел. Жопку поднял, место потерял!

Ладно, пора брать второй коктейль с храброй водой.

“Божечки-кошечки, Ева, что ты творишь?! Ты же сейчас прямо как аферистка из какого-то заурядного фильма. Сейчас еще надо оглядеться и прищуриться, чтобы приметить жертву”.

Я действительно огляделась. Благо света достаточно, чтобы разглядеть лица. Даже на бармена покосилась. Нет ну а что…

Коктейль “Зеленая фея” на основе абсента на вид выглядел как магическое зелье. Я пальцем провела по краю бокала, делая вид, что смотрю в зеленую глубину, а сама боковым зрением продолжала исследовать окружающих. Девушки, парни, женщины, мужчины — все они незаметно смешивались в единое целое. Цветное и хаотичное.

Справа от меня мелькнуло что-то темное. И только что свободное место рядом тут же оказалось занято. Я быстро стрельнула взглядом в том направлении. Подсознательно ожидая увидеть очередного татуированного чувака или яркую девушку с бокалом над головой.

Он выделялся из цветного шумного дышащего месива вокруг.

Высокий. Даже сидя это заметно. Широкие плечи облегает темная футболка с какими-то надписями, массивная пряжка на ремне, на запястье смарт-часы известного бренда. Все это запоминалось отдельными кадрами.

И у него оказались черные волосы, чуть растрепанные так, что пара прядей падает на лоб. Густая щетина тенью ложилась на скулы и подбородок, придавала лицу резкость, как и густые брови. С таким цветом волос подсознательно ожидаешь увидеть темные глаза. Но у этого типа они оказались яркие и синие. Прямо синие-синие как небо весной.

Такие же глаза я каждый день в зеркале вижу.

Едва не спалилась на откровенном разглядывании. В последний момент отвела взгляд и опять уставилась в зеленую сладко-горькую жидкость в бокале. Сделала глоток, перекатывая привкусы на языке.

Незнакомец выглядел таким, точно забрел сюда случайно. Он не притопывал ногой, не пытался подергиваться под музыку, не скользил взглядом по девушкам вокруг. Просто сидел на круглом барном стуле и смотрел в стакан с темным содержимым. Мельком отметила, что на правой руке тыльную сторону ладони пересекает довольно широкий шрам.

Я сама себе дала затрещину. Нет, Ева, этот не годится. У него на лице написано, что слишком умный и осторожный. Такие в Вегасе не женятся. Такие создают идеальные семьи с любимой женщиной и кучей детишек.

Внешне ничего себе такой. Сразу видно, что спорт любит.

Знаете, иногда я все же начинаю подозревать, что мелочи вокруг нас происходят не просто так.

Вот почему я пришла именно в этот клуб, в этот зал, села на этот стул?

“Raining men” заиграл так неожиданно, что я сначала аж не поверила. Под нее мы как-то ставили просто зажигательное во всех смыслах файер-шоу.

А и потанцую, раз уж здесь.

Я действовала по вдохновению. И быстро, чтобы не раздумывать.

На мой деликатный стук по плечу брюнет слегка повернул голову.

— Присмотрите за моим стаканом и местом! — проорала ему на ухо. По английски, конечно.

На меня аж бровь приподняли, как бы изумляясь просьбе.

И вперед, на танцпол. Эту песню я обожала за вайб, за то, как мелодия заставляла кровь закипать. И я просто отдалась на волю танца. Отключила мысли и страхи на то время, пока внутри меня гремела музыка.

И когда возвращалась к стойке, то сердце все еще бешено колотилось. Не только от танца.

Синеглазый брюнет как-то слишком прямо воспринял мою просьбу. Он еще и коктейль мой допивал. Не сводя с меня внимательного взгляда.

Он что, весь танец так сидел? Я повела плечами.

Что, может, именно он — то, что я ищу?

Загремела следующая песня, а мои уши намекнули, что надо бы переместиться куда потише. В лаунж, например. Может, там окажется кто-то подходящий.

— Это был мой коктейль! — проорала машинально на русском, хотела тут же исправиться, но мне неожиданно ответили.

— Закажу вам новый.

Я махнула рукой и…согласилась. Бармен поставил передо мной новую порцию “Зеленой Феи” и такой же передал…брюнету.

— Понравилось? — гаркнула ему в ухо, невольно вдыхая запах парфюма. Что-то теплое, древесно-пряное с легкой горьковатой нотой.

Вместо ответа он кивнул и пригубил коктейль.

На вид лет тридцать с хвостиком.

Божечки-кошечки, меня сейчас пошлют и будут правы.

Но пока мой мозг боялся, рот уже исторг самую тупую фразу, на какую я сейчас оказалась способна.

— С Новым Годом!

Хотя, может, и не тупо. Через три часа правда Новый Год. Днем я уже поздравила родных, стараясь много не болтать, чтобы не сказануть лишнего.

Кажется, абсент уже действует. Пьяной я себя не ощущала, но мысли приобрели приятную легкость. Особенно после второго коктейля.

Брюнет рядом тоже заказал добавку. А я вдруг заметила рядом с собой растерянную девушку. Она оглядывалась, точно потерялась или потеряла что-то.

Ну а так как девушка я отзывчивая, то прикоснулась к плечу незнакомки и ором спросила все ли в порядке. На меня в ответ уставились круглые глаза и…

“Я не слышу. Я не могу найти сестру. Вы понимаете меня?”

А я и правда поняла. Международный язык жестов учила примерно пару лет назад, когда одна из однокурсниц из-за инфекции лишилась слуха. Хотелось ее поддержать.

Потому я помогла незнакомке. В смысле отвела ее к охране и сказала, что та хочет. Ну а там как раз встретили ее сестру.

“Молодец, Ева. Девушке помогла, сестру отыскали, поржали вместе. А тебе кто поможет? Смотри, ЗАГС не дремлет, Игорек не спит”.

Я развернулась и…перед глазами возникла мужская грудь. Широкая, мускулистая, в темной футболке, с которой на меня смотрела надпись "Low battery. Don’t ask."

Я медленно подняла глаза. Так, выше находились широкие плечи, сильная шея и знакомое лицо с синими глазами.

Это чего, ему так тут скучно, что решил пойти за мной?!

“Откуда ты”

Вот это поворот! А брюнетик то знает язык жестов. От неожиданности я машинально ответила, правда, чуть замедленно. Все же им я пользовалась редко, некоторые жесты уже подзабылись.

“Я вылезла из человека. Но теперь пошла в лаунж, так как уши болят от музыки”.

Жесткие и весьма мужские губы чуть дрогнули, точно их хозяин улыбки раздавал строго под подпись.

“Разрешите, я закажу вам еще коктейль?”

“Если только в лаунж.” — ответила знаками и не оглядываясь направилась в более тихую гавань.

В просторном помещении музыка приглушена, на трех больших экранах беззвучно показывают клипы. Тут и там мягкие диваны и кресла, между которыми скользят официанты. Я устроилась на кремовом диванчике рядом со столиком в форме цветка. И заказала еще коктейль. Мысли плавали в голове как неоновые рыбки. Ну мы же в Вегасе, верно, тут все — сплошная фальшь и неон.

Вот даже моя свадьба будет фальшью. В смысле чувств.

Брюнет устроился рядом, тоже заказал коктейль. Теперь я обратила внимание, что на обеих его руках виднелись шрамы: тыльная часть, пальцы, сами ладони. Не стала глупо таращиться на них, а просто перевела взгляд на лицо. Ну ничего такое лицо. Мужественные резкие черты, точно не умеет улыбаться, на вид лет тридцать с хвостиком.

И тут он улыбнулся! Честное слово! Он умеет это делать! И лицо сразу преобразилось! Я не выдержала и пару раз хлопнула в ладоши. На что получила вопросительный взгляд.

— Ты умеешь улыбаться! — сообщила радостно.

— Да, признаюсь, что эти мышцы у меня не атрофировались, а что?

Я глотнула из бокала и хмыкнула:

— Выглядишь сурово.

— Ну так ты веселишься за двоих. — отсалютовали мне бокалом. — Откуда знаешь язык жестов?

— Учила. Для подруги. А ты?

— Для сестры. — ответил коротко. — Ты местная?

Ой, как я не люблю врать! Просто ненавижу! Но что делать, с такой семьей как у меня без вранья не получается.

— Ага. Боулдер-Сити, там еще рядом плотина Гувера. Предки переехали, когда мне было пять лет.

— И как тебя зовут? — взгляд синих глаз точно мягко обжигал и пронизывал насквозь. Никогда прежде такого не ощущала. Но нет, я точно не влюбилась с первого взгляда. Во-первых, не мой типаж, хоть и симпатичный. Во-вторых, я не пускаю восторженные слюни, а мыслю четко и холодно. Правда, с привкусом абсента.

А еще вдохновение прет.

— Я тебе покажу как меня зовут. — сообщила таинственным тоном и огляделась. Тут и там стояли вазы с восковым фруктами. Выбрала яблоко и сделала вид, что срываю его. Потом одной рукой подношу к другой и говорю:

— Скушай яблочко, женщина. И пойдешь вон из Рая!

Мне удалось его развеселить. Опять заметила как улыбка изменяет его лицо, буквально смывает суровость, рождает мелкие морщинки вокруг глаз.

А его звали Тимофей Воронов. Мысленно тут же хмыкнула: Соколова и Воронов. Прямо созданы, блин, друг для друга. Еще и разговорились так, точно давно знаем друг друга. Ну тут эффект попутчика сработал.

— Почему Новый Год именно здесь? — спросила, когда мы выбрались на улицу и просто шли по тротуару вместе с остальной толпой. Над головой то и дело взлетали фейерверки. Запахи и звуки окутывали все в сверкающее покрывало.

— Здесь проще сжечь старую жизнь и начать новую.

Я протянула ему коробку из “Белого Замка”. Несколько маленьких квадратных бургеров небольшого размера, укуса на два. Очень удобно, кстати.

— Да, я так себе каждый год говорю. Мол, в следующем году ты, Ева, станешь серьезнее, взрослее, перестанешь бесить кучу народа. Но потом наступает утро.

Потом мы смотрели на очередной фейерверк, вместе с остальным. До Нового Года оставалось часа три. Я даже попрыгала под музыку из ближайшего бара. Просто так, не от холода. Интересно, что даже просто стоять рядом с Тимом было жарко. Он точно излучал кучу тепла.

И глаза у него блестели куда ярче, чем в клубе. В какой-то момент его руки оказались на моей талии. Обжигая, заставляя испытывать незнакомые ощущения. Точно что-то теплое раскрывалось внутри.

В какой-то момент я окончательно устроилась в кольце его рук, сама упираясь кончиками пальцев в твердую мужскую грудь.

Синие глаза сверкали отраженными огнями фейерверков, дыхание обжигало кожу у виска.

Еще пара секунд и мы точно поцелуемся!

Внутри меня тоже взрывались фейерверки. Сама потянулась, привстала на цыпочки, и…легонько оттолкнула.

— У меня свои принципы. — сообщила на ухо, чувствуя как под пальцами грохочет сердце.

— Какие же? — провел он губами по виску.

— Все только после свадьбы. — я увернулась от очередной попытки захватить мои губы. — Извини, вот такая я старомодная.

И глотнула еще коктейля, чей горько-сладкий привкус поселился на губах. Тим последовал моему примеру. Он не казался пьяным, но глаза блестели, а улыбался он как мальчишка.

— Необычно. — сообщил, наконец, но рук не разжал. Отчего я продолжала упираться ладонями в его грудь, а сама закинула голову вверх, ловила взгляд.

— Я слышал, что в Вегасе можно пожениться и развестись в один день. — вдруг подмигнули мне.

— Эээ…да. — ответила слегка растерянно.

Да ну не может быть все так просто! Он же не восемнадцатилетний парень, у которого максимализм выкручен на максимум и жопа просит приключений. Я рассчитывала найти именно такого.

— Ну так что нам мешает пожениться на одну ночь?

Я застыла. Окаменела. Офигела. Даже не знаю, как точнее выразить то, что расцвело в груди, ударило в голову.

То есть, вот так можно было что ли? Типа, давай, детка, поженимся на одну ночь, а потом разведемся и забудем о нашем маленьком приключении?

Ну вот не негодяй ли?

Хотя…я ведь сама хотела найти подходящего. Чего тогда возмущаюсь? Того, что меня оценили как “жену на одну ночь”? Так это же отлично!

— Ева… — его губы уже скользили по моей скуле. — Я тут подумал. Если начинать новую жизнь, то только с такого безумия.

— Ты шутишь? — спросила слабым голосом, едва держась на подгибающихся коленках. Тим не услышал меня, но угадал фразу по движению губ. И помотал головой. После чего выпустил меня из объятий для того, чтобы схватить за запястье и громко крикнуть:

— Давай, местная, говори что надо делать.

Да, вот так собственно все и произошло.

Егор, скотина, ржал, казалось, мне прямо в ухо. И без того усиливая головную боль и раздражение, какое появляется только если человек не выспался или выставил себя круглым идиотом. А я сделал и то, и другое.

Бинго, мать его!

А еще перед глазами лицо этой…аферистки. Красивая, зараза. Как тропический цветок. Или колибри.

— Егор, захлопнись! — приходилось говорить негромко, так как в висках стучало отбойными молотками. Я уже приканчивал вторую бутылку “Гаторейда”. А через пятнадцать минут явиться медсестра с капельницей, чтобы побыстрее пришел в норму.

— Не могу! — счастливо всхлипнул друг по ту сторону телефона. — Ты просто охренительно погулял! Ты! Который все держит под контролем! Вот что значит покутить. От души прямо! Женушка то хоть красивая? Брачная ночь прошла хорошо? Умотал девчонку?

Я запил таблетку от голову и процедил сквозь зубы.

— Она сбежала. Сразу после регистрации.

И обреченно закрыл глаза, когда Егор расхохотался с новой силой. Аж икать начал, ублюдок такой!

— Тим, поздравляю, ты стал главным героем ромкома. Посмотри вокруг, может, тебя снимают скрытой камерой? Ты там воздухом Вегаса надышался? Ты ж не пьешь практически.

— Отмечал новую жизнь с чистого листа. — сообщил с сарказмом, который выглядел сейчас так же несчастно, как и мое отражение в зеркале напротив.

Егор только счастливо хрюкнул в ответ.

— Я смотрю, начал ты ее с размахом. Представляешь насколько ты душный, если жена сразу слилась.

— Ты! — рявкнул в сердцах, но тут же поморщился от невидимой иглы, вонзившейся куда-то в район правого глаза. — Егор, нужна твоя помощь.

— Хочешь, чтобы я прилетел и отгонял от тебя остальных претенденток в жены?

Я тихо зарычал, как бы намекая, что хватит. Егор отличный друг, но берегов иногда не видит в упор.

— Ладно, ладно, — он перешел на серьезный тон. — Так догадаюсь: ты проспался, охренел от того, что натворил и теперь хочешь отыскать беглянку?

— Да. И занести абсент в черный список. Похоже, он отключает мои внутренние тормоза. Я пришлю тебе фото сертификата. Там фамилия, имя, адрес, возраст, дата рождения.

Я не выдержал и треснул кулаком по подушке. Представляя вместо нее свою голову.

— Как она вообще развела меня на это!

Вот не зря Ева приняла яблоко от Змея в Раю, не зря! Все они такие…коварные.

Еще и пахнет так искушающе. Ее запах врезался в память. Сладость и дерзость в одном флаконе. Спелый солнечный персик и терпкая нота черной смородины.

— Похоже, приятель, ты отключил все свои внутренние тормоза. И серьезно попал. — Егор вроде и продолжал говорить с насмешкой, но уже не шутил. — Ты же понимаешь, что если она заверит брак в России, то потом может претендовать на то, что ты приобретешь или заработаешь во время брака.

Отлично, друг. Давай, добей меня. Я сжал голову и постарался не хныкать, хотя очень хотелось.

— Это хреново, учитывая, что я теперь в семейном бизнесе.

— Твоя семья будет счастлива. — сарказм Егора никуда не делся. — Ладно, я так понимаю к своим юристам ты обращаться не хочешь?

Я стиснул зубы так, что аж скулы заболели. Так хоть можно отвлечься от несчастной головы, в которой гномы играют в бильярд чугунными шарами.

— Предпочту пока скрыть свою…оплошность. Пообщайся с юристами, Егор, пожалуйста. Я сейчас как приду в себя, то попытаюсь разыскать идиотку здесь. Возможно, мне безумно повезет и вчера она сказала правду про себя. Но что-то сомневаюсь. В любом случае, через Сеть можно отыскать практически любого.

Пока разговаривал, одновременно сделал фото сертификата и отправил Егору. Тот изучал их пару минут, прежде чем протянуть:

— Не густо, не густо. Ты представляешь сколько девушек с именем Ева и по фамилии Соколова живет по России? Это если она из России.

— Давай, добей меня. — я заставил себя встать с кровати, несмотря на легкое головокружение и желание забиться в угол и слегка поныть.

— Да с радостью! Ее данные явно реальные, иначе брак недействительный.

В дверь постучали, потом донесся женский голос, сообщивший, что прибыла медсестра из мобильной специальной клиники для тех, кто перебрал и хочет поскорее вернуться в рабочее состояние.

— Так, я перезвоню. — сообщил Егору, открывая дверь и впуская спокойную женщину в бледно-голубой униформе и с небольшой сумкой.

— Приходи в себя. — друг как всегда прервал звонок не прощаясь.

Я же устроился на измятой постели и постарался расслабиться. Хотя перед мысленным взором продолжало сверкать лицо Евы с синими глазами, в которые хочется смотреть и смотреть.

Запах спирта напомнил больницу, как и негромкое шуршание приборов, тот звук, с которым надеваются перчатки.

Мигом заныли пальцы, боль перекинулась на ладони, обожгла тыльную сторону. Я привычно отмахнулся. Это фантомное. Все зажило.

Кроме пустоты внутри.

Час назад я ощущал себя развалиной. Сейчас — почти человек.

Капельницы сделали свое дело: в голове прояснилось, боль ушла, как и дикая сухость во рту. Осталось только четкое понимание, что я осел. Но с этим ничего не поделаешь. Лекарство от похмелья — пожалуйста. А вот от глупости пока не придумали.

Медсестра, все такая же спокойная, сообщила, что мне стоит хотя бы на время отказаться от алкоголя. И что остаточная слабость может сохраниться до конца дня. Какой алкоголь, к черту! Я до сих пор не понимаю как ухитрился напиться. До этого подобное было разве что в университете, да и то пару раз. К алкоголю относился равнодушно, да и на прошлой работе он скорее помеха, чем средство расслабления.

И опять внутри точно провернули сверло.

Но вот же, ухитрился мало того, что нажраться, так еще и жениться. По пьяни. Стыдно аж до скрипа зубов. Развели как младенца!

Ладно, продолжим сгорать от стыда пока занимаемся делами. Для начала контрастный душ. Я мстительно выкрутил воду до упора, сделав ее ледяной. И зашипел когда струи забили по плечам. Зато остатки слабости смылись вместе с гелем для душа.

После чего недоверчиво изучил Стрип бульвар за окном. Там даже обнаружились люди, больше похожие на зомби. Одна женщина в вечернем длинном платье сидела на газоне рядом с кактусом и разговаривала по телефону. Судя по-всему, ее не волновало, что на улице плюс семь и солнце то и дело прячется за облаками.

Ну так меня этот факт тоже не сильно беспокоил. Но утепленную кожаную куртку все же прихватил, так как январь здесь месяц обманчивый. Днем и до плюс двадцати доходит, зато утром и вечером резко опускается, так что пар изо рта идет.

Первым делом, конечно, проверить адрес, который Ева указала в сертификате. Это оказался отель. Из недорогих, далеко от Стрипа. Грязно-розовый, с лохматыми пальмами и клумбами из кактусов. Он стоял на углу двух очень шумных шоссе.

— Простите. — девушка-администратор в белоснежной блузке и с очень яркими губами покачала головой. — Гость с такой фамилией у нас не зарегистрирован. Проверьте правильно ли вы записали адрес.

Ну, в общем-то я этот ожидал. Хотя в душе теплилась надежда, что дурочка просто испугалась и удрала.

Но фальшивый адрес эту надежду отправил пинком подальше.

Похоже, и правда аферистка.

Спустя несколько часов я сидел в каком-то кафе, где готовили потрясающий кофе и старался не заорать от злости.

Кем бы ни была эта зараза, следы она замела на редкость отлично. Пока ноль информации. Она называла какой-то городок рядом с Вегасом, где якобы живет. Но я, во-первых, не запомнил название, во-вторых, слабо представлял как ее там искать. Знакомых у меня тут не было от слова совсем.

Зато я знаю, у кого они могли быть.

И этот кто-то сейчас проснется и будет помогать, оправдывая звание лучшего, мать его, друга.

— О, женатику не спится.

— У нас тут пять вечера. — напомнил ворчливо, провожая взглядом особу в перьях, латексе и сетке. Цвет кожи девушки пробуждал только одно желание: закутать бедняжку в плед и дать горячий кофе с коньяком, чтобы согрелась.

На том конце телефона явно страдали.

— А у нас шесть утра. И твой холостой красивый друг не спал всю ночь.

— Сам виноват. — жестом попросил официантку принести еще кофе. — Я в тупике. Адрес фальшивка, городок вспомнить не могу. Так что пока у меня есть ее имя, фамилия, дата рождения и желание ее прибить.

Егор хохотнул, но тут же осекся.

— Ладно, я вчера поговорил кое с кем, попробуют пробить ее через социальные сети. Но… — тут друг пробормотал ругательство. — Ты представляешь сколько Соколовых Ев мы найдем? Ты даже отчества ее не знаешь!

— Дата рождения поможет сузить поиск.

— Не сильно. — мрачно сообщил Егор. — Милая, ты спи, спи, злые дяди серьезные дела обсуждают.

Я глотнул свежий кофе, понимая, что скоро начну уже булькать.

— Злой дядя близок к панике. Егор, я не могу вспомнить городок, который она упоминала. Но вроде там что-то было про плотину.

Я поморщился, потер переносицу пальцами. Головная боль робко стучалась в виски и напоминала, что алкоголь — зло. Егор хмыкнул, точно уловил мое состояние.

— Боулдер. — сообщил он вдруг. — Городок возле плотины Гувера.

В слегка офигевшем мозгу сверкнула молния. Я аж выпрямился.

— Точно! Она говорила, что они туда приехали лет…восемь назад. Вроде…

Очередной глубокий вздох от Егора намекнул какого он мнения о моих умственных способностях. Знаю. Сам виноват.

— Ты там еще надолго?

Рядом с окном кафе остановился…гигантский пингвин. В смысле, человек в костюме пингвина. И радостно помахал мне крылом. Я ответил ему мрачным взглядом и отвернулся.

— Неделя.

— Отлично! Ищи по своим каналам, а я — по своим. Только ты это… — Егор хохотнул, — еще раз не женись, пожалуйста!

— Иди ты! — пожелал от всей души и первым прекратил разговор.

Ева, Ева, Ева. Перед глазами все еще стояло ее лицо в обрамлении ярких косичек. Глазища как у героини анимэ, хитрая улыбка и запах персиков и черной смородины. До сих пор стараюсь его уловить. Но нет, проходившие мимо девушки и женщины пахли сладкими духами, горьковатыми, тяжелым, нежным. Все не то.

Ну и где ты? Зачем ты это сделала?

Я попросил счет, а сам продолжал плавиться в своих мыслях. Ладно, она зацепила, это нормально. Симпатичная внешне, показала себя с хорошей стороны. Да, я “поплыл”. Ну и что? Это всего лишь усиленная выработка гормонов. Эндорфин, серотонин, вазопрессин, окситоцин, фенилэтиламин и все вот это вот. Так как объекта рядом нет, со временем они придут в норму.

Я накинул куртку и вышел из кафе, навстречу вечеру и празднику, который здесь никогда не заканчивался.

Когда понимаешь из чего состоит любовь, то это чувство не может тобой овладеть. Разложи чувство на химические составляющие и вот…уже не так возвышенно, верно? Никаких “бабочек в животе”.

Ну а то, что сердце ускоряется от одной только мысли о ней…ну да, ситуация воспринимается как стрессовая. Все логично.

— …и, надеюсь, ты убрала эту дрянь с головы. — голос отца как всегда звучал сухо, точно он не с любимой дочерью общался, а с подчиненными, которые серьезно накосячили.

— Да, папа, я изменила прическу. — ответила, подавляя зевок.

В родной город я прилетела рано утром, из-за смены часовых поясов успела слегка одуреть. Так что вид имела бледный и невыспавшийся. Спасибо папе, что попросил Виктора — своего водителя — встретить и привезти меня домой. В смысле домой к моим родителям, а не в мою студию, подаренную им же на восемнадцатилетие.

Из пустыни попала в заснеженное царство. Пока ехали, я то клевала носом, а то смотрела в окно. Сугробов — тьма! Тут и там снегоуборщики, из ярких пятен разве что рекламные щиты, да отдельные новостройки.

В коттедже родителей меня встретила только домработница Марина и Виктория, которая заведовала кухней. Поздоровавшись с ними, я мигом унеслась в свою комнату, где огляделась. Так, пока все идет отлично! МФЦ вот-вот откроется, надо быстрее ехать туда, чтобы мой брак признали и в России.

Я оперлась руками о столик, над которым висело овальное зеркало. Оттуда на меня смотрело мое бледное изображение с глазами, как у какающей мышки. И с разметавшимися по плечам волосами. Я не соврала папе. Я действительно убрала афрокосы.

Вместо них теперь могла похвастаться разноцветной гривой волос чуть ниже лопаток. Лучше не вспоминать сколько пришлось заплатить за все это безобразие.

— Давай! — подбодрила сама себя, продолжая гипнотизировать зеркало. — У тебя получиться! Самый звиздец ты уже совершила, дальше будет проще.

Так себе мантра, но вроде сработало.

Провела рукой по своему отражению и отошла. На самом деле меня грызла совесть из-за Тима. Это я в курсе, что происходит. А он там, наверное, в шоке и ярости.

Прости, Тим, ты вроде ничего так, но я очень не хочу замуж за Игоря. И вообще замуж за кого либо, выбранного не мной.

Так что побудь пока моим мужем.

Ну и вообще Фортуна мне сегодня явно улыбалась. Потому как обычно забитый МФЦ сегодня оказался почти пустым. Поэтому на все бумажки я потратила буквально пару часов. И вывалилась на морозную улицу уже будучи официально замужем за Тимофеем Вороновым. Но фамилию менять не стало, ибо а зачем? К тому же я не Ворона какая-то, а Сокол! Это звучит гордо!

После Вегаса в родном городе мороз ощущался особенно резко. В машине я ее сидела несколько минут, чувствуя как оттаивают руки на теплом руле. Это вечная проблема: если на машине, то тепло одеваться не хочется. Поэтому в мороз даже короткие дистанции становятся испытанием. Но мне правда удобнее в короткой куртке, чем в длинной шубе.

Следующим шагом были звонки нужным людям.

Голос моей любимой подруженьки звучал так, точно она еще спала. А время то подбиралось к одиннадцати утра!

— Вставай, вставай! — пропела я в телефон, наслаждаясь возмущенным сопением. — Или тебя там Артемка залюбил? — я прислушалась к мужскому шепоту на заднем плане. — Куда, куда мне идти? А дорогу покажет?

— У меня каникулы, стервь ты! — простонала Лекси. — У Артема выходной. Мы не планировали вылезать из кровати минимум до полудня.

— А чем это вы, негодники, занимались, раз так устали? — я понимала, что порола чушь, но остановиться не могла. Нервы, это все нервы.

Лекси помолчала, а я пока терпеливо ждала. Друг другу мы могли говорить все, потому что обе не слыли болтушками.

— Мы играли в Плейстейшн. — пробубнила Лекси. — На раздевание.

— Ы-ы-ы-ы-ы! — сообщила в полном восторге.

Тоже так хочу!

Ладно, потом оторвусь. Сейчас не время расслабляться.

— Лекс, помнишь, я у тебя коверт оставляла такой коричневый? И у Артемки тоже такой же хранится.

— Помню. — голос подруги стал отдавать волнением. — Ева…ты уже дома, да? Нам надо увидеться! Ты, блин, там замуж вышла! Ева, я спячу!

— Я как раз хотела спросить можно ли приехать и забрать конвертики. — мурлыкнула я, провожая взглядом симпатичного парня с тремя воздушными шариками. Выглядели они так себе: сморщенные, поникшие.

Приехать было можно. Причем Лекси сказала, что мой конверт из ее квартиры она привезла к Артему потому что они — та-да-а-ам — решили съехаться. Отлично, значит заберу сразу оба за один раз.

Дороги уже расчистили, но тут и там по городу все равно были пробки. В одну из них я угодила на Центральном бульваре. В теплой машине, да с любимой музыкой сиделось вполне нормально. Но я все равно то и дело постукивала пальцами по рулю и смотрела, не начинают ли двигаться те, кто впереди.

Заодно решила позвонить и любимому дядюшке. Он точно сегодня не работает, я его расписание знаю.

Этот хоть не спал, а ответил вполне себе бодрым голосом. Правда, слегка запыхавшимся.

— Мелкая, ты уже дома? Как город греха и разврата?

— Выстоял. — отозвалась со смешком, понимая, что изнутри бьет нервная дрожь. Проблема в том, что дядя Илья, несмотря на образ балагура и придурка, весьма наблюдателен. Ему лучше не врать.

— Илья, я у тебя конвертик оставляла. — лучше его сейчас по имени называть, чтобы не будить дракона. Дядей величаю только если хочу поиздеваться.

— Дома буду часа через три. — тут же заявляет мне. — Сейчас в спортзале, потом по делам еду. Колись, мелкая, на кой черт тебе хранить наличку, да еще у меня?

Вот скотина мужского пола! Я же просила не заглядывать внутрь!

А он точно догадался о моих мыслях.

— Не привык хранить незнакомые конверты дома. Ладно, мелочь, признавайся. Я так понимаю, что отец не в курсе?

У Ильи со своим старшим братом отношения, мягко сказать, сложные. Пятнадцать минут. Это тот максимум времени, который они могут провести рядом друг с другом без ругани. Папа считает, что родители избаловали младшенького, когда позволили ему идти своей дорогой. Ну а Илья старшенького иначе как самодуром не называет.

Тем не менее, когда мой дедушка угодил в больницу и требовалась срочно кровь, оба дружно сдали и даже не подрались.

Пробка продвинулась вперед на несколько метров и опять встала.

— Понимаешь, — протянула неуверенно, — предкам я скажу сегодня вечером. Но ты все равно никому не говори.

— Я похож на балаболку? На сварливую бабку? На тетушку, которая любит сплетни? Говори уже! Ты что, залетела?! — теперь в его голосе слышалась тревожность. Ха! Свои страхи на меня проецирует! Вот уж кто не собирается жениться по случайному залету!

— Ты что! Нет! Я просто вышла замуж! — подумала и добавила. — В Вегасе. Кхм…

Илья тут же расхохотался.

— Мелкая, твой юмор что-то подмерз.

Пробка проехала еще несколько метров, а я кокетливо хмыкнула, как бы намекая дяде, что не шучу. Впрочем, он и сам прекратил ржать и закашлялся.

— Ты реально что ли?! — выдохнул фразу, как Змей Горыныч — огонь.

Я невольно вжала голову в плечи.

До взрыва осталось три…два…один…

— Ева-а-а-а-а-а!

Мне очень захотелось спрятаться под сиденье. Но вместо этого пришлось опять проехать несколько метров. Пробка вроде постепенно начала рассасываться, а вот вопли дяди в телефоне только набирали силу. За пять минут я успела услышать о себе много нового. Слова “балбеска” и “глупая девчонка” были самыми мягкими. Ну а я прямо прониклась. Заодно и из пробки выехала. Так что дом Артема становился все ближе, а голос любимого дяди все более хриплым. Под конец он окончательно осип и отвлекся. Видимо, попить водички.

— Илья, я ведь за рулем. — проговорила осторожно, опасаясь очередного взрыва. — Ты меня не нервируй. — подумала и добавила. — Пожалуйста.

В ответ послышалось рычание, затем глубокий вздох. Илья старался справиться сам с собой. Я же молчала, глядя только на дорогу. Ну вот и нужный поворот, а за ним и дом Артема.

— Мелкая, ты…ты…ты…это пи…ц. — обрел дядя дар речи. — Нормальные люди из Вегаса сувениры привозят. А она — мужа! Кто этот несчастный?! Кому ты там жизнь собралась испортить?

— Не знаю.

Я припарковалась на свободном пятачке, нацепила перчатки. Тонкие и кожаные, бр-р-р! Надо варежки купить, такие пушистые и белые, чтобы точно ни один палец не замерз.

— В смысле не знаю?! — продолжал разоряться Илья. — Как можно не знать за кого вышла замуж?!

— Ну-у-у-у…я того…сбежала.

И вышла из машину, переключив телефон с громкой связи. На всякий случай отодвинув подальше от уха, если дядя опять начнет изрыгать пламя.

Но он молчал. Почти минуту, так что я успела дойти до подъезда и позвонить в домофон.

— Илья, ты в обмороке? — спросила осторожно и тут же ответила. — Лекс, это я.

— Я в ах…ахере. — сообщил мне дядя. — В смысле сбежала? Так, стоп, стоп, стоп! Сейчас замолчи, девочка, больше ни слова! Ты к Алексии пришла? Вот чтобы через два часа была у меня дома. С подробным рассказом. Тогда, возможно, я тебя не линчую!

— Ты же только через три часа вернешься!

— Через час! — рявкнули мне в телефон так, что в ухе зазвенело. — Я буду дома через час, а еще час мне надо, чтобы успокоиться, потому что сейчас мне придется отменить свидание. Потому что моя племянница, кажется, чокнулась.

С каждым словом я вздрагивала и все сильнее изображала раскаяние, которого не испытывала. Ну и одновременно поднималась на лифте, так как Артем забрался уж совсем высоко.

Меня уже ждали.

— Ай! — я только успела в ответ обнять Лекс, а та уже изображала, что душит меня.

— Я тебя прибью, Ева! Прибью и меня оправдают! Ну фиктивный жених — ок, напиться и искупаться в фонтане в Вегасе — ок, соблазнить стриптизера — ок. Но выйти замуж и сбежать!

— Обе! В квартиру!

От такого рыка нас буквально внесло в прихожую. Наполненную запахом елки и мандаринов. А еще на нас смотрели коты в количестве трех штук. Очень удивленные коты. У одного из пасти до сих пор торчал листик кошачьей мяты.

— Артем…привет. — я помахала рукой избраннику подруги, который стоял в проеме между прихожей и гостиной. И подавлял размахом плеч и мрачным взглядом.

— Ну ты то чего злишься? — попыталась воззвать к его логике. — Не Лекс же замуж выскочила!

Артем на миг прикрыл глаза и стиснул челюсти, явно сдерживая себя. Ясно, проще изобразить смирение и сделать так, как сказано.

У Лекси и Артема удалось задержаться буквально на полчаса. Выпила кофе и рассказала еще раз, что произошло в Вегасе. Но если моя подруженька слушала, открыв рот, то ее мужчина хмурился все сильнее. А в конце и вовсе стал напоминать вулкан, который вот-вот взорвется.

— Ты полегче! — предупредила я на всякий случай. — На меня уже Илья наорал. А впереди разговор с родителями!

— Ты вообще представляешь во что вляпалась, глупая? — Артем сидел на подоконнике, глядя то на чашку в руках, то на меня. Причем взгляд на чашку был куда добрее. Ну да, она то замуж не выходила.

— Что? Вышла, через полгодика разведусь, но так, что папа не узнает. Главное, чтобы душнила Игорь свалил в страну Душляндию.

— Ты даже не знаешь за кого выскочила замуж! Ева, ты же умная… — тут Артем кашлянул, — ладно, я думал, что ты умная девушка. А если он опасен? Что будет, если он тебя найдет?

Я погрозила ему пальцем.

— Артемка, не нуди! Отчество не спрашивали, а если в любой соцсети ввести мои имя и фамилию то вылезают десятки людей. Допустим, добавляем дату рождения. Все равно человек пятнадцать точно есть! К тому же я удалила все профили, которые могли привести его ко мне.

— А вдруг он бандит?

Мда, моя Лекс как всегда генерирует самые внезапные идеи.

— Да нет, не похож.

— Конечно, у бандитов же всегда на лбу написано кто он.

Артем язвил так, что я мысленно ему поаплодировала.

Ну и потом поспешила свернуть разговор и удрать. Правда, Лекс отловила меня у двери и зловеще прошептала:

— Завтра, деточка, я тебе позвоню, мы встретимся и ты мне расскажешь вообще все! Целовалась?

— А? — я сделала лицо идиотки.

— Ты с ним целовалась! — подруга ткнула в меня пальцем. — Я тебя знаю! Ты точно с ним целовалась!

— И что? — я натянула короткую шубку. — Обмен парой миллиардов микробами ничего не значит. И я играла роль!

— Ну да, ну да. — как-то с сомнением протянула Лекси. — Ладно, завтра созвонимся.

Вот не люблю когда она так начинает разговаривать. Это значит, что скоро подруга начнет вынимать мне мозг чайной ложечкой. А делает она это профессионально. Прямо лучше меня. Потому я все же сбегаю.

И еду к дяде Илье. Перед этим заскакиваю в кондитерскую, где готовят его любимые круассаны с шоколадом и клубникой. Вот кто бы знал, что мой родственник жуткий сладкоежка. При этом, гад, жрет и не толстеет. Наверное потому, что устроил у себя в одной из комнат спортивный зал и каждый день железо тягает.

Ведьмак, наверное.

Дядя меня реально встретил в дверях. Года три назад он переехал в модный район, ближе к окраине города. Ну такой, знаете, где даже гуси строем ходят, а озеро выглядит так, точно его сейчас начнут снимать для фотосессии. Дома тут построили в три-пять этажей. И на каждом этаже не больше двух квартир. Так что логово Ильи выглядело впечатляющим: три комнаты, гостиная, объединенная с кухне, балкон, больше смахивающий на террасу и отдельная гардеробная. Зачем ему три комнаты? Ну как он пояснил: одна это кабинет, вторая тренажерный зал, а в третьей спальня.

— Мне уже страшно. — сообщила, когда забралась на его этаж.

Илья зачем-то взял в руки ремень, сложил его пополам и теперь красноречиво постукивал им по ладони. Сидевшая рядом с ним огромная белая кошка с разными глазами смотрела примерно так же. За ее спиной устроился не менее мрачный угольно-черный кот.

Груздь и Радозть. Причем звание первого получил черный котяра, потому что вечно ходил с таким видом, точно его ущемляют во всем.

— Иногда я склоняюсь к тому, что все же детей порой полезно лупить. — сообщил Илья.

Я покосилась на ремень и протянула коробочку.

— Еще и подкупаешь?

— Я совершеннолетняя. — сообщила торопливо. — Это не подкуп, а подарок от любимой племянницы. Дай конверт!

— В квартиру зашла. — рявкнул мой дядя холерик. — Быстр-р-ро!

Я влетела раньше котов, которые проводили меня понимающими взглядами.

Спустя пятнадцать минут мне хотелось покаяться во всех своих грехах, начиная с момента рождения. Как у него это получается? Если ругает отец, то в ответ хочется сделать что-то еще более отмороженное. Но если за дело берется Илья, то все, мне крышка.

— Ты понимаешь, что Сашка с тобой сделает, когда узнает?!

— Папа будет зол. — я сижу на просторной кухне, сжимая теплый бокал с чаем. У Ильи тут все какое-то типично мужское: кожа, шоколадные и бежевые оттенки, стиль минимализм. Ни цветочка, разве что кошачьи игрушки под ногами попадаются.

— Ты вот сейчас преуменьшила масштаб пролемы.

Илья расхаживал передо мной, как инквизитор. Еще немного и прямо услышу “сжечь ведьму”.

— Ну почему же, я просто сообщила сжатую версию. А если в целом, то думаю у меня заблокируют все карты, заберут квартиру, которая записана на отца ну и…машинку, скорее всего. Поэтому я уже собрала кое-какие вещички и они сейчас в багажнике. Можно пожить у тебя?

— Ага! Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде?!

— Ладно, ладно, у Лекси перекантуюсь. У нее квартиру пустует и… — тут я замолчала, увидев перед носом фигу.

— Хрен тебе! — “ласково” сообщил Илья. — Тебя без присмотра теперь оставлять то страшно. Вдруг в следующий раз с младенцем заявишься? Или с арабским шейхом.

— Почему с шейхом? — поинтересовалась осторожно, обнюхивая фигу, потом отодвинула ее пальцем.

— Потому что с тебя станется! — гаркнул дядюшка. — Пошли, вещи твои принесем. Ты уверена, что стоит сообщать новость лицом к лицу? Может, позвонишь? А то что-то мне за тебя страшновато, как представлю реакцию Сани.

Ой какой хороший совет! Ой как я хочу ему последовать!

Увы.

— Нет, Илья, такое лучше сообщать в реале, а не прятаться за телефон. Да и, как я сказала, вряд ли папа сделает что-то, кроме перечисленного. У него всегда наказания сводятся к лишению плюшек.

В итоге мы перетащили мои три сумки с вещами и прочим барахлом, после чего слопали круассаны и я отправилась к родителям.

Ощущение, что иду на экзамен, который не сдам. После чего вылечу из университета.

Папа вернулся, когда время уже приближалось к девяти вечера. Не сильно в духе, судя по тому как хлопнула входная дверь. Даже чихуйня притихла, хотя частенько принималась гавкать.

Я сидела в комнате, собираясь с духом и документами. Оригиналы я оставила у Ильи, а с собой взяла копии. С папы станется разорвать их чисто, чтобы выплеснуть злость.

Прислушалась и поправила заплетенные во французскую косу волосы. Еще один повод для злости папы. Он то думал, я вернусь с нормальным цветом, а не как ходячая радуга.

Судя по отрывкам голосов, папа что-то выговаривал охране. Маму я не слышала. Либо она в столовой вместе с Викторией, проверяет, чтобы сервировка была безупречна. Точно не ужин в кругу семьи, а какой-то званый вечер. Либо она просто спряталась в спальне и ждет, пока буря слегка утихнет.

У папы два типа злости. Если он громкий, все критикует и кривит губы, то тогда все нормально. Это пройдет быстро. Но вот когда в его глазах появляется холод, когда голос понижается практически до шепота, а крылья носа белеют…тогда все, проще бежать в Антарктиду.

Раз он шумит, то, видимо, первый вариант. Я опять провела вспотевшими руками по подолу платья-футляра. Специально выбрала строгое, с высоким воротником и длинными рукавами. Чтобы немного смягчить цвет волос. Точнее, цвета.

Мда. Все, хватит отсиживаться, пора идти признаваться.

У нас дома мы в тапочках не ходили. Домашняя обувь только элегантная, можно даже на небольшом каблуке. А я, может, босиком хочу пройтись, даром, что полы теплые. Но нет, тоже нельзя.

Вообще в этом доме слишком много странных запретов. И все установлены отцом.

Я спустилась как раз в тот момент, когда родители усаживались за круглый прозрачный стол под белоснежной скатертью. За ним мы обычно собирались только близким семейным кругом. Когда же прибывали гости, то уже использовалась большая столовая с длинным столом мест на пятнадцать.

Я скромно села на свое место, пока мама наливала себе шампанское. Какой бокал за день? Не хочу думать.

Ну и, конечно, взоры родителей немедленно заскользили по мне. Аж поежиться захотелось. Вместо этого улыбнулась. И постаралась не комкать бумаги, которые пока прятала под скатертью.

С мамой то я сегодня уже виделась, обнялась, даже почти поверила, что она скучала.

— Папочка, привет. Ты скучал?

Даже если и скучал, то фиг ведь скажет. Только подарил тяжелый взгляд поверх стакана с водой.

— Ева, ты говорила, что исправила прическу.

— Я убрала афрокосы, как ты и просил.

Мне адресовали холодную улыбку.

— То есть ты решила сыграть на том, что я недостаточно точно описал задачу? Отлично. — он пару раз лениво хлопнул в ладоши. — Завтра ты перекрасишься в приличный цвет. Блонди, русый, каштановый. Выбирай один из трех. Хватит, я дал тебе достаточно времени, чтобы ты могла набунтоваться от души.

Я возила вилкой по тарелке, размазывая нежное суфле из креветок. Аппетит пропал, хотя еще полчаса назад я готова была сожрать слона. Но аура отца действовала негативно на все чувства, включая чувство голода.

— Папа, но как же “важна не внешность, а мозги”? Хотя это слегка как-то по-зомбически, не находишь?

— Тебе пока рано опираться на это выражение. Через два дня выходишь на работу, а в свободное время занимаешься вашей с Игорем свадьбой.

В-о-от! Дальше медлить нельзя! Я открыла рот…и не смогла произнести ни звука. Горло пересохло, так что вышел какой-то скрип. Даже мамина собачка испугалась и тут же описалась.

Отец же только бровью слегка повел. Большее внимание он уделял ужину, чем родной дочери.

Так, Ева, собралась и сказала! Хватит!

Как бы себя смотивировать!

Я представила Игоря и нашу брачную ночь. Как он подходит, весь такой в труселях. Причем в моем воображении они выглядели белыми и похожими на памперсы. И произносит нудным тоном Мистера Всея Душнильности.

— Ева, вы развели ноги под углом сорок пять градусов, а я просил на сорок семь. Вы меня разочаровали, Ева.

Я не выдержала и фыркнула от смеха, моментально обратив на себя внимание. Оказывается, папа что-то говорил маме. А тут я сижу и хрюкаю в восторге от своего воображения.

Папа перевел взгляд на меня. Улыбка с моего лица сбежала в панике.

— Поделишься с нами, что тебя так развеселило? — его голос звучал мягко, но от этого только страшнее.

Мама сделала вид, что занята содержимым тарелки.

У меня вспотела спина. Я сглотнула, понимая, что сейчас шагаю с обрыва в бездну.

Сейчас или никогда.

Фарш невозможно провернуть назад.

— Я вышла замуж. — выпалила, с трудом удержавшись от того, чтобы не зажмуриться по-детски. Когда ты думаешь, что если никого не видишь, то и тебя никто не видит.

Повисла тишина. Наша горничная Таня исчезла из столовой, точно телепортировалась. Мама застыла, уронив вилку на тарелку. Мне срочно захотелось спрятаться под столом. Или сказать, что это была тупая шутка.

Папа же смотрел на меня, чуть наклонив голову к плечу.

— Повтори. — произнес тихо, почти шепотом.

— Я вышла замуж. — мой голос тоже упал. — В Вегасе. — дерганым движением руки подала ему документы. — Все заверено.

Документы он всегда читает внимательно, хоть и быстро. Вот и сейчас. Отец пробежался взглядом по бумажкам, отодвинул их. Глаза, обычно синие, сейчас стали похожими на ледяные сапфиры. Слегка поблекшие от ярости.

Мама со вздохом прикрыла глаза ладонью, точно ей стыдно смотреть на меня. Чихуйня уже убежала подальше, молодец, соображает.

— Завтра подашь документы на развод. — голос отца похрустывал льдинками. Взгляд давил на меня почти физически, заставлял отступить, извиниться. Стать послушной дочерью.

— Нет. — сказала негромко, но отчетливо. — Не подам.

Отец не сразу ответил. Секунду-другую он просто смотрел, точно поверить не мог, что кто-то посмел ему возразить. Я видела как он сжал челюсти, явно стараясь сдержаться.

— Ева… — мама послала мне предупреждающий взгляд. Который тут же отвела, уставилась в тарелку. Я даже не посмотрела на нее. Мама сломалась много лет назад, когда предпочла прятать свои чувства за алкоголем. Удивляюсь, что отец позволяет ей пить, вместо того, чтобы пинком не отправить в клинику.

— Папа, — ладно, я сделаю еще одну попытку достучаться до него, — ты серьезно хочешь отдать свою дочь за такого психопата как Игорь?! Он расписал нашу будущую семейную жизнь вплоть до того, какой длины волосы мне носить!

— Ты думаешь, я навязываю тебе Игоря ради прихоти? Нет, Ева, все гораздо проще.

Он сцепил пальцы и слегка наклонился вперед, через стол.

— Брак в нашей среде это не столько эмоции сколько договор. Укрепление позиций. Ты — часть семьи. Твоя обязанность усиливать семейное положение, а не разрушать. Игорь — серьезный мужчина, который сможет помочь тебе упорядочить свою жизнь.

Я откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Закрытая поза, которая говорит собеседнику, что ты с ним не согласен.

— Игорь — психопат. И я уже замужем. Официально.

— И кто же он этот… — отец бросил быстрый взгляд на бумаги перед ним. — Тимофей Воронов. Отчество какое? Где работает? Где проживает?

Ага, папочка, так я тебе всю правду и выложила. Учитывая, что про отчество и место работы Тимофея сама не в курсе.

Зато у меня богатое воображение. И я могу изображать наглый взгляд.

— Отчество не знаю. — сообщила честным голосом. — Живет в Вегасе. Какая тебе разница?

— Интересно, почему ты выбрала его.

— А я не выбирала. — пожала плечами, глядя куда-то в районе папиного носа. — Он был первым и единственным, который согласился жениться. Мужчины нынче робкие пошли.

Мне показалось или отец скрипнул зубами? Если так, то не стоит вводить это в привычку, эмаль нарушится.

Вот я вроде мысленно пытаюсь каламбурить, а внутри все трясется. И ладони вспотели, по спине катятся капли, внутри все орет, что я дура.

— То есть, ты не собираешься разводиться с этим…жиголо?

— Почему жиголо то? — возмутилась весьма естественно. — Денег от с меня не брал, про доход не спрашивал. Мы просто поженились и пошли отмечать это дело в отель.

Хруст стекла заглушил тихий вскрик мамы. Да и я сама невольно прижала пальцы к губам, когда по пальцам отца закапала кровь. Он невольно раздавил в руке бокал. Так что виски и кровь смешались, тонкой струйкой стекали со стола на пол.

А вот папа и бровью не повел.

— Значит, разводиться ты не желаешь? — почти ласково спросил он.

Внутри меня что-то ойкнуло и скатилось в пятки. Видимо, душа.

— Н-н-не собираюсь. — почти простучала зубами в ответ.

— Хорошо. — кивнул отец, выпрямляясь и явно что-то решив для себя. — Я тебя услышал, Ева. Ты достаточно взрослая, чтобы решать за кого выйти замуж. Значит, отлично проживешь без моей поддержки.

После чего хлопнул окровавленной рукой по столу, оставив красноречивый отпечаток на скатерти.

— Карточки, ключи от квартиры, от машины — все оставляешь здесь. Твой муженек же сможет обеспечить вас? Потому что в моем холдинге ты больше не работаешь. Ищи новую работу, доченька.

Ух ты, я почти про все угадала за исключением работы. Была уверена, что папа на такое не пойдет. Я, конечно, не гений, но переводчик хороший. И частенько сопровождаю…сопровождала его на встречах с иностранными заказчиками.

Медленно поднялась, понимая, что в ушах шумит, а голову слегка ведет от прилива адреналина. Ноги точно свинцом налились, но спина оставалась прямой.

Не склонюсь, ни за что!

— Отлично. — прищурилась, глядя отцу в глаза. — Наконец-то отбываю в свободное плавание! Гудбай, адиос, сайонара, дзай-дзиэн ну и просто до свидания. — посмотрела на маму, которая продолжала разглядывать скатерть. — Мамуль, спасибо за поддержку. Ты бы заканчивала бухать, а то папа решит, что ты позоришь семейство и сменить на молоденькую.

И быстро вышла, не дожидаясь реакции. Карты и ключи оставила в холле, сама же уехала на такси, н еглядя на ярко освещенные окна дома. Сейчас он мне казался как никогда холодным. И чужим.

Только спустя долгое время я узнаю, что после моего ухода отец позвонил Илье. Их разговор был кратким, но ярким.

— Что, придурок, просрал дочь?

— Она у тебя?

— Ну типа едет ко мне. Я то, в отличие от тебя, имею не калькулятор, а сердце.

— Присмотри за ней.

— А я тебе говорил, что нечего пихать ее замуж, да еще за такого додика.

— Рот закрой.

— Не от меня дочь ушла. Отец года, млять!

— Просто. Присмотри. За. Ней. Я заплачу.

— Засунь деньги себе в жопу и подожги их. Не все ими измеряется. Присмотрю, придурок.

Две недели спустя

За двенадцать часов до эпической встречи

Я проснулся от того, что правая рука окончательно разнылась в районе пальцев. Не так, чтобы больно, но тянуло, точно мышцы и сухожилия за ночь скрутили проволокой и сдавливали все сильнее.

В первые секунду даже не понял, что за холодная и твердая хрень упирается мне в щеку. Потом дошло. Опять заснул за столом. Еще и щекой на клавиатуре. Отлично, теперь будет морда в клетку!

И что меня разбудило? Ага! Долбаный телефон, который от вибрации медленно продвигался по столу к краю. Несколько секунд смотрел на него, борясь с искушением смахнуть нафиг и порадовать душу тем, как он разлетится. Вместо этого протянул руку, чтобы взять его, ответить на звонок.

Ладно, попытался взять. Как это бывает утром, да еще раз уж заснул в такой позе, сжать пальцы получилось не сразу. Но с третьей попытки схватил телефон. От досады почти рявкнул.

— Ну!

В голове стучали молоточки, а во рту поселился привкус старого кофе. Чашка с его остатками стояла здесь же. Судя по разводам в ней мне светил цирк шапито с клоуном на осле. Это если верить гаданиям на кофейной гущею

— У тебя голос точно ты неделю бухал, а потом столько же орал в караоке. — ну да, представляю как звучу. Зато Егор, небось, хоть и лег под утро, но уже бодрячком. Как он это делает?

— Тебе тоже доброе утро. — провел рукой по лицу, чувствуя какая жесткая щетина. Срочно в душ, потом завтрак и перед работой заехать к физиотерапевту.

— Твое имя всплыло в ЗАГСе.

Я замер, забыв, что разминал пальцы левой руки. Они судорожно сжались сами по себе.

— В нашем городе, Тим. — нет, Егор решил добить меня. — Ты там молчишь потому что онемел от счастья?

— Продолжай. — я прикрыл глаза, чувствуя как медленно уходит из запястий скопившаяся за ночь тяжесть. — Я наслаждаюсь звуками твоего голоса, потому что ты — мой лучший друг. И ты нашел заразу!

Егор коротко хохотнул, но тут же стал серьезным:

— Девчонка не поленилась, Тим. Все документы оформлены как положено. Теперь по российским законам ты ее официальный муж.

Я уставился на невольно сжатый кулак. Два пальцы до сих пор не сгибались до конца.

В памяти всплыли огромные синие глаза, яркие косички, чертов запах персика и черной смородины.

Черт бы ее побрал! За таким милым взглядом прячется такая беспринципная хищница!

Да ты и сам хорош, придурок. Увидел симпатичную мордашку и все, поплыл как дебил.

— Убью. — процедил сквозь зубы.

— Да ладно, Тим, что ж ты сразу так радикально то? Встреться, пообщайся, предложи отступные. Соблазни, в конце концов. Может, она начинающая аферистка. И ты своим суровым мужским обаянием поставишь ее на путь истинный, когда накажешь. Раза три.

— Рот закрой. — процедил зло. — Сам разберусь. В смысле, спасибо, Егор. Скинешь данные?

— А то! Через пару минут проверяй почту. И это…я ведь серьезно, насчет того, чтобы не действовать сгоряча. Сначала прочитай все, потом решай.

— Спасибо, Егор. — я посмотрел на экран. — Мать звонит, извини.

— Давай. Удачи!

Черт, а время только-только подползает к восьми утра. Я пару секунд смотрел на телефон, испытывая сложные чувства. Но все же ответил.

— Да, мам.

В смысле я люблю своих родителей. Но вот именно сейчас хотелось выпить таблетки от головы и что-то поесть, а не изображать сына, у которого все хорошо.

— Привет, дорогой, ты как?

— Отлично! — ага, спасибо Егору, пока с ним разговаривал голос в норму пришел.

— Я тебя не разбудила?

— Я уже час работаю. — вру с самым честным лицом. — Что-то случилось?

— Тимка, напоминаю, что сегодня вечером мы с папой улетаем в Корею. На неделю. Не забудь забрать Милану вовремя.

Мне уже который раз за утро захотелось побиться головой о стол. Черт, черт, черт, как этот отъезд вылетел из головы?!

— Конечно, я помню. Не волнуйся, пожалуйста. И напишите когда приземлитесь.

— А ты смотри не засыпай за компьютером. — последовал сердитый приказ. — Что? Думаешь, я не пойму когда родной сын мирно дрых в кровати, а когда проспал всю ночь, уткнувшись мордой в клавиатуру? Ну-ка селфи мне сбросил быстро!

Со стоном уткнулся лбом в стол. Да что ж такое то!

За полчаса до эпической встречи

— Ну как тебе в роли суровой преподавательницы?

Илья заглянул в просторный кабинет, где мне достался крошечный стол в самом углу. Ну а на что может рассчитывать даже не преподаватель, а так, девица, которая преподает “разговорный английский” как факультатив. Почасовая оплата, студенты, которые строят глазки, студентки, разглядывающие меня так, точно просвечивают рентгеном. Спустя две недели стало полегче, мы даже вроде как нашли общий язык.

Английский язык.

— Я хочу кофе и миндальный круассан. — прохныкала, сбрасывая туфли на шпильках. Нет, я привыкла к каблукам, люблю их, но сегодня, похоже, звезды не в том доме или что-то типа этого. Ноги гудели, так что мои сапожки на небольшой платформе стали истинным спасением.

— Я домой поехал, мелкая. Давай быстрее собирайся.

— Ну вот и езжай. — проворчала, доставая из шкафа шубку. Моя несчастная одежда весь день провисевшая с другими пуховиками и куртками пропахла чужими духами. Я понюхала светлый мех и чихнула. Ладно, в конце концов, у всех разный вкус на парфюм. А шерсть впитывает его очень быстро. Просто буду приходить как раньше в куртке и все.

И чего меня сегодня на меха потянуло?

— Так я не понял, мелкая, а ты куда собралась?

— С Федькой встречусь. — назвала коллегу по файер-шоу. — Давно не виделись, а у нас весной в Москве выступление на фесте намечается. Короче, Илья, не переживай ты так! У тебя даже глаз начал дергаться.

В кабинете уже никого кроме меня и дяди не было. К его счастью. Все же вниманием студенток и преподавательниц он не был обделен. И порой от этого явно психовал.

— Тебя домой то ждать вообще? — он стоял, уперевшись плечом о дверной косяк и засунув руки в карманы любимых джинс.

— Еще скажи, что если не появлюсь в десять, то ты меня в угол поставишь. Божечки-кошечки, Илья, ты дерганый какой-то, все нормально? Ощущение, что тебе кошка в любимые ботинки написала.

— Иди уже. — отмахнулся дядя, который и правда выглядел странно. Я только плечами пожала. Взрослый мальчик уже, сам скажет, если захочет.

Две недели я жила у Ильи. Благодаря ему нашла работу, пусть и не сильно хорошо оплачиваемую. Но у меня была финансовая подушка, собранная за полгода. Я прекрасно знала на что шла, когда решилась на спонтанный брак. Потому все подготовила.

Махнув дяде рукой, выскочила из кабинета. Сейчас, когда время подбиралось к семи вечера, университет выглядел притихшим и практически пустым. Шаги гулко разносились по широким коридорам, а за окном в темноте тут и там сверкали фонари. Я на ходу провела по губам гигиеничкой, иначе опять губы на морозе обветрятся.

Машину у меня действительно забрали. Но до университета, если наши рабочие часы совпадали, Илья меня подвозил. Три раза в неделю по пять часов факультатива. В остальное время я была занята тем, что искала подработки в интернете. Ну и жила у Ильи, заняв его кабинет. Благо, там стояла полутораместная кровать, помещенная в уютную нишу. Дядя лишь пожал плечами и сварливо заявил, что это его дом и он ставит кровати там, где хочет. Я ее на всякий случай спиртом протерла. Мало ли чем он на ней занимался. И с кем.

На выходе из университета мне в лицо ударил ледяной ветер. Кончик носа немедленно возмутился и, кажется, покрылся инеем. Хорошо еще, что до торгового центра, в котором находилось нужное кафе, буквально рукой подать. Всего-то пересечь оживленный в любое время суток бульвар. Сейчас, правда, машины ползли медленнее обычного. К вечеру началась гололедица, так что никто не хотел попасть в аварию.

На пешеходном переходе я немного ускорила шаг. Ветер кусал щеки и нос, пальцы в перчатках ныли от холода, но впереди уже маячил торговый молл с яркой иллюминацией. И потоком людей входящих и выходящих из него. Заметила как мимо проскакала знакомая студентка с факультета иностранных языков. Странная девушка с гетерохромией. Явно не боится упасть, раз буквально бежит.

— Я стою, как ты и велел. Никуда не денусь. — услышала капризный детский голос. Краем взгляда заметила неподалеку от себя девочку лет десяти. Модную до невозможности: пуховик цвета металлик, белоснежная шапка с кошачьими ушками, телефон со стразами, меховые светлые сапожки до колена. Да уж, кого-то очень балуют. судя по-всему.

А затем все завертелось.

Сначала я услышала крики, затем визг тормозов. Быстро обернулась, чтобы увидеть как одна из машин потеряла равновесие, завертевшись на льду. И теперь ее несло прямо на нас.

Рядом замерла та, разноглазая. Как олененок в свете фар.

Бывают моменты, когда время точно растягивается точно жвачка. Вот и сейчас мой мозг обрабатывал информацию точно в замедленной съемке. А тело действовало само по себе. Мои пальцы вцепились в пуховик девчонки, одновременно я отпрыгнула в сторону насколько смогла. Меня что-то сбило с ног. Обе не удержались на ногах, покатились среди криков, визга шин и грохота. Ноги обожгло болью. Темная громадина внедорожника пронеслась буквально в полуметре от нас, врезалась в столб.

А затем я ощутила как в затылке точно взорвалась миниатюрная бомба. Мир вспыхнул белым, а потом точно кто-то щелкнул выключателем.

И я отключилась, успев порадоваться, что вроде мы с малолетней модницей не пострадали.

День как-то не сильно задался с самого утра. Хотя мне бы радоваться, что поиски заразы хоть как-то сдвинулись с места. Но вместо этого внутренний голос, привыкший никому не доверять, продолжал мерзко нашептывать, что зараза может жить где угодно. Приехала в этот город, зарегистрировала брак и вернулась домой.

Мать твою, она может жить в любом городе!

А время то идет!

И работу никто не отменял. Так что пришлось заняться привычными делами, краем сознания продолжая держать в зоне внимания заразу. Но больше новых сведений пока не поступало. Ее лицо в обрамлении косичек постоянно висело перед мысленным взором, пока я наблюдал за особо сложной операцией, пока консультировал, пока вел переговоры во время обеда, пока проводил совещания, где разносил в пух и прах директоров клиник. Хорошо еще сегодня не было запланировано встреч на вечер. С ними справятся Лика и Никита.

— Вы, Тимофей Сергеевич, сегодня особенно напряжены.

— Ощущение, что меня выжали, как тряпку и бросили. — сообщил, морщась от неприятных прострелов в пальцах и запястьях. После такого дня там все ныло, тянуло, напоминая, чего он лишился. Отчего в душе опять зашевелилось раздражение. Бесила тихая музыка в кабинете, запах мази, смешанный с лавандой, даже собственный пульс, отдающий в виски. Но с каждой минутой массажа становилось легче. Тяжесть на время отступила, как и неприятные “электрические разряды”.

— Вы же делаете упражнения каждое утро?

— И перед сном. — кивнул Тим. — Я знаю, что реабилитация требует времени, можете не объяснять.

Физиотерапевт работал в их клинике. “Альтера Медика” тщательно отыскивала реально хороших специалистов, преданных делу. И в свою очередь обещала отличные условия.

Ближе к семи пришлось закончить с рабочими проблемами. Впереди ожидалась новая головная боль по имени Милана.

Трижды в неделю маленький деспот посещала танцы рядом с торговым центром “Виталина”. Далековато, но там работала педагог от Бога. Которая смогла найти общий язык с Миланой, а не просила “изгнать дьявола” из девочки. Ну а что, были и такие случаи. Хотя как по мне, то Миланка нормальная девица. С гонором и ослиным упрямством, но зато может постоять за себя. Ну и…подход надо уметь находить к таким детям. Особенно после того, что с ней произошло.

— Долбаный гололед. — сообщаю вслух, глядя как вереница машин передо мной плетется со скоростью хромого зайца.

Такими темпами я опоздаю забрать Миланку, о чем она будет мне припоминать всю неделю.

С другой стороны, ничего страшного. Подождет минут пять, принцесса, блин.

На эмоциях позвонил, включив на громкую связь, как только у них закончились занятия.

— Милана, жди у входа. — сказал строго, глядя, чтобы передо мной не вклинился никакой умник. — Тут дикий гололед, в аварию попасть не хочется. Правила знаешь.

— Да поняла я уже. С незнакомцами не говорить, щенят и котят смотреть не отходить, сладости не брать, в случае чего громко орать и обзывать нападавшего. А можно его пнуть, кстати? По голени если заехать, то прямо вообще больно может быть.

— А потом тебе отвесят такого леща, что получишь сотряс. Стой смирно, желательно слейся с местностью.

— Но тогда и ты меня не увидишь.

Вот же языкастая мелкая хулиганка. Глубоко вдохнул пропитанный “ароматом ели” воздух в салоне. Спокойно, Тим, это ребенок. Это травмированный душевно ребенок, который придумал себе что-то и отказывается признавать упрямые факты.

Я тоже хочу вернуться обратно в детство. Готов даже молоко с пенкой в детском саду пить, а не вот это все!

В итоге пока добрался, пока бросил машину неподалеку и добежал, точнее доскользил, до места, прошло уже больше пятнадцати минут. Надеюсь, мелкая звезда не успела ни во что влипнуть.

Уже подходил, когда увидел такое, отчего волосы встали, а потом дружно начали седеть.

Машину занесло да так, что она вылетела на тротуар. А моя козявка стояла прямо на пути.

Мгновения растянулись на века. Я только бросился, понимая, что не успею, а Миланку уже оттолкнула какая-то девица в светлой шубке. После чего их обоих уже снесла с ног другая девчонка. И все трое покатились к ступеням торгового центра.

Чудом ушли, чудом.

Машина пролетела от них буквально в полуметре, врезалась в столб и замерла.

Я уже спешил к Милане, которая на первый взгляд не пострадала, но никак не могла встать, запутавшись в куртке и рюкзаке. Одновременно обвел взглядом собравшихся людей. Вроде пострадавших нет. Кто-то уже вытаскивал водителя из машины. Ага, на ногах, но держится за голову. Рядом с ним вопят в телефон, чтобы срочно прислали Скорую. А вот это идея, потому что тут точно некоторым понадобится помощь.

За шиворот вздернул Милану на ноги, тут же присел рядом, быстро ощупывая.

— Ударилась? Что-то болит?

Руки без перчаток уже замерзли, да так, что пальцы едва гнулись. Движения выходили неловкими, точно двигаю не своими пальцами, а чем-то чужеродным. Миланкины глаза, полные ужаса, тоже радости не добавляли. Хорошо хоть не ревет. Хотя нет, лучше бы поплакала, страх бы со слезами вышел.

— В-в-все х-х-хорошо. — зубами стучала только так.

— Ева, Ева! Эй! — вопль рядом заставил стиснуть зубы.

Девушка в скромном пуховике трясла за плечо ту, которая оттолкнула Миланку. Вот кому в ножки буду кланяться.

— Не тряси! — сказал строго и тут же рявкнул в голосовой набор. — Выездная служба Альтера Медика! — и спустя пару секунд. — Воронов говорит. Срочный выезд, ДТП у торгового центра “Виталина”. Травма головы, ушибы. Пришлите пару машин.

И уже склоняясь перед бессознательной спасительницей чьи яркие волосы закрывали лицо, громко произнес:

— Я вызвал частников. Платить ни за что не придётся, всех отвезут в городскую травму. Моя бригада просто приедет быстрее и возьмёт на себя перевозку.

Шум немного стих. Несколько человек с облегчением переглянулись. Вот и отлично. Осторожно убрал волосы с лица пострадавшей и…

— Да ну нахер! — вырвалось невольно.

Я ни разу не падала в обморок. Близко к нему была, да. Особенно на втором курсе, когда наша группа сдавали экзамен особо противной преподавательнице. На нервах не жрала сутки, зато литрами пила кофе. И когда меня вызвали с билетом, то изящно осела прямо у стола экзаменатора. В ушах зашумело, в глазах потемнело и казалось, что сейчас упаду в бездонную пропасть.

Зато даже спрашивать не стали. Поставили тройку и отпустили в страхе, что еще чего выкину.

И сейчас я не то, чтобы свалилась в обморок, но находилась точно в стороне от реального мира. До меня доносились шум, голоса, крики, но сама не могла вымолвить ни слова.

— Ой, у нее кровь!

— Не трогайте, не замерзнет.

— Да, давайте сюда носилки.

— Там еще пострадавшие.

— Чертовы службы, когда уже вовремя чистить снег будут!

Очень болел затылок. Потом добавились звуки сирены, что-то кольнуло в районе локтя. И на мягких волнах меня унесло куда-то далеко.

Очнулась я рывком, точно вынырнула из глубокой теплой воды. Голова гудела, тело казалось ватным. Попытка приоткрыть глаза закончилась тем, что я зажмурилась: слишком яркий свет вокруг. Невольно простонала, сама удивилась какой у меня слабый голос. Пищу точно новорожденный котенок.

— Можешь открывать глаза, я убавил свет.

О, голос! Я слышу голос! Смутно знакомый, мужской.

Осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.

Потом округлила их до размеров блюдечек и попыталась отползти, но спинка кровати помешала. Тогда я постаралась слиться с ней, но, увы, мне и в этом было отказано.

Сердце ухнуло вниз, а потом так же резко вверх, забилось в горле. Отчего у меня вместо вопля вырвался слабый хрип.

Высокая широкоплечая фигура, черные волосы, пара прядок падает на загорелый лоб, правильные черты лица, и главная фишка — яркие синие глаза. Которые несколько раз мне снились в совершенно возмутительных снах.

— Ну здравствуй, женушка. — в хрипловатом низком голосе ни капли тепла — Смотрю, ты меня узнала.

Божечки-кошечки, можно мне обратно в обморок? Именно в этот момент я пожалела, что не могу как опоссум притвориться дохлой и начать вонять.

Срочно, срочно отвлечь себя и его.

Точно! Как я могла забыть! Это все удар по голове!

— Девочка! — о, голос вышел хоть и слабый, но вполне себе приличный. — Девочка в серебристой куртке…не пострадала?

Ну…мне удалось хотя бы удивить. По крайней мере глаза у Тимофея, мать его, Сергеевича, на секунду расширились. А потом…

— Ты не хочешь для разнообразия побеспокоиться о себе? Потому что мелочь в порядке. А вот ты… — тут он сделал многозначительную паузу.

У нас носы едва не соприкасались. Я с трудом удерживалась, чтобы с силой не вдохнуть запах кедра и моря. Надо же, этот аромат отложился в моей памяти как нечто яркое.

А раньше я мужские парфюмы делила только на “это гадость” и “это более-менее”. В моем окружении все почему-то любили тяжелые “восточные” запахи, от которых лично у меня голова начинала болеть. Хотя нет, дядя Илья предпочитал морские ароматы, но он у нас, как и я, идет за “паршивую овцу” в семействе.

И что делать с обладателем крышесносного парфюма? Опоссума мне не изобразить, а вот обморок.

Краем сознания поняла, что мы в современной палате: среднее между номером в дорогом отеле и больницей из крутого сериала.

Мужчины же не могут злиться на слабую девушку, когда она в беде? Я вдруг схватилась за голову и прошептала:

— Что-то мне нехорошо. — после чего осела на подушки, изобразив потерю сознания. Даже дышать постаралась медленнее.

Как назло хотелось чихнуть.

Эй, синеглазый, я тут в обмороке валяюсь, между прочим. Давай, спасай меня, врачей зови! С трудом удержалась, чтобы не попытаться осторожно посмотреть на его лицо.

Мою щеку, а затем и ухо вдруг обожгло мятным дыханием.

— Девочка, ты бы еще слюну пустила для правдоподобности. Нейрохирурга обмороком решила обмануть?!

Ничего не слышу, я без сознания. Даже не дернулась, когда к моему запястью прижались два пальца. Хотя внутри все вдруг скрутило от этого небрежного прикосновения.

— У тебя пульс зашкаливает, женушка. — голос звучал почти ласково, но от этого стало вдруг страшно. — Хватит дурочку строить! — а это уже сказано другим тоном. От которого мои глаза распахнулись точно сами по себе.

Какого черта он так низко наклонился?! Если я сейчас чуть приподниму голову, то смогу его поцеловать.

Чего делать не собираюсь, конечно. Выгляжу, сейчас, наверное, не очень. Божечки-кошечки, о чем я думаю?!

— Извини. — только и смогла проговорить.

Кажется, я его разозлила еще больше. Воздух между нами точно сгустился, аж мурашки по коже. Он так сжал зубы, что скулы аж побелели.

— Извини? — переспросил совсем тихо, продолжая сжимать мое запястья. — Это все, что ты можешь сказать? Думала, больше меня не встретишь и не подготовила жалостливую речь? Кстати, ты, видать, новенькая в этом деле. Выгоднее было провести со мной ночь, а утром сбежать. Чтобы потом заявиться с пузом и заявить, что я обязан вас всех содержать.

А это точно я головой ударилась?

— Мелодрам пересмотрел что ли? — ну извините, не удержалась от сарказма. — Какая ночь, какое пузо?! Да ты мне даром не сдался! Я через полгода собиралась на развод подать!

— Всего-то через полгода?! — о, меня тоже в ответ сарказмом тычут.

— Ну сначала я думала про три годика, но потом решила, что это перебор.

— Чего так? После трех лет то с меня стрясти можно больше.

Я осторожно кончиками пальцев дотронулась до все еще слегка ноющего затылка. Так, а есть вероятность, что у меня звуковые глюки? Потому что этот синеглазый несет какую-то чушь!

Запястье уже почти болело от его хватки.

— Чего трясти? — нет, все таки сильно головой ударилась, раз играю с огнем. — Ты мне больно делаешь, блин!

Мы оба опустили взгляд на мою несчастную руку, которую крепко сжимали его пальцы. Интересно, кожа на них более…шершавая, чем обычно бывает. Там тоже шрамы?

Дверь в палату открылась, когда воздух в палате от напряжения можно было уже смело резать ножом. Я едва ли не впервые в жизни мечтала стать невидимкой.

— Тимофей, вас тут юная леди видеть желает. Я ее перехватил на посту, когда она пинала наш торговый автомат. А он ни в чем не виноват, честное слово! Ой, пардон, я вас прервал?

Я нервно ухмыльнулась вошедшему мужчине. На вид лет сорок с хвостиком, темные волосы, серые глаза, сам такой весь подтянутый, симпатичный. И очень лукавый взгляд. Рядом с ним шла та самая девчонка, только на этот раз без шапки и в расстегнутой куртке. Черные кудряшки весело торчали во все стороны.

Мужчина, вы нас не прервали, вы меня спасли. Потому как у Тимофея, блин, Сергеевича вид такой, точно он мне сейчас сонную артерию перекусит. Я внутри трясусь как самый трусливый из зайцев. Хотя умело это скрываю.

Ведь умело же?

— Алексей, надеюсь, вы спасли автомат? Иначе наши пациенты отпинают меня.

Ой, надо же! А синеглазый тиран умеет шутить и цивилизованно беседовать. И лицо сразу стало приветливым, а не как у убийцы.

Я воспользовалась тем, что мою руку отпустили и тут же потерла запястье. Черт, ну вот точно синяки останутся! Варвар! Дикарь! Гамадрил! А еще врач!

— Он меня не слушался! Отказывался шоколадку выдавать! — звонкий голос девочки заставил меня едва заметно поморщиться. Просто от удара голова все еще побаливала. И громкие звуки усиливали боль.

— Леди, — обратился к ней мужчина, — просто вы не объяснили ему, что хотите шоколадку бесплатно. Он привык, что его деньгами подкупают. Тимофей, я ее к вам доставил, потому что она сбегает от всех медсестер. А я сегодня хотел посмотреть одну очень интересную операцию. Не могу остаться в стороне как заведующий отделением.

— Милена, — несмотря на строгость голоса он все равно звучал ласково, — сядь в кресло и побудь паинькой.

— А вы каким отделением заведуете? — вмешалась я.

Дядя доктор, не уходите! Меня ж тут растерзают!

— Пластическая хирургия. — подмигнули мне в ответ.

— О! — обрадовалась слегка нервно. — А я все думала себе нос подправить. Горбинка бесит!

Над головой послышался отчетливый скрежет зубов. Я невольно прищурилась, как кошка, которая стащила мясо и попалась. Но добычу при этом не выпускает.

— У вас чудесная горбинка. — со смешком заверил меня Алексей. — Вам ко мне точно не надо. Тимофей, увидимся.

— Спасибо! — от души поблагодарило хамло синеглазое.

— Да ладно! — донеслось уже из коридора. — У самого трое, так что понимаю.

Милена помахала Алексею рукой. Милена… Какое милое имя. И так подходит девочке. Она, конечно, не села в кресло, а стояла рядом с Тимофеем и внимательно меня разглядывала. Ладно, надеюсь он не будет убивать меня при ребенке? Это ж ей психологическая травма и все такое.

— Я рада, что ты не пострадала. — сообщила девочке, чувствуя каждой клеточкой кожи как ее — кстати кто он ей — родственник сверлит меня взглядом. Еще немного и начну дымиться.

— Ага. — кивнула Милена, у которой тоже оказались синие глаза, но с примесью зеленого. — У тебя прикольные волосы.

— Правда? Тебе нравится?

— Типа того. Как будто тебе единорог наблевал на голову.

Сдавленный кашель сверху намекнул, что Тимофей оценил шуточку. А кто она ему кстати? Дочка? Божечки-кошечки, я что, теперь мачеха?!

Не успела смириться с этой мыслью и достойно ответить малолетней нахалке, как в дверь возник теперь уже мой родственник. И сразу заорал, как положено холерику.

— Ева! Ты как?! А ты кто? — это он увидел Тимофея. Милана спряталась за его спиной. Какая умная девочка. Мой дядя в гневе страшен, вон даже волосы растрепались.

А у этого…доктора ничего не дернулось. Он смерил Илью невозмутимым взглядом и коротко ответил:

— Муж.

Волшебное слово, просто волшебное. Мой дядя замолчал так, точно ему рот залепили скотчем. Я только и смогла, что виновато развести руками и робко проговорить:

— Ну та фигня в Вегасе…

А вот на мою фразу у него дернулся глаз.

— Фигня?! — от такого тона любой другой давно бы уже извинялся. Но у меня чувство самосохранения, видимо, где-то заблудилось.

— Ты — фигня, дядя! — расхохоталась Милана. — Фигня и блевотина единорога! Классная из вас пара! Ой!

Она немедленно сделала круглые глаза, когда мы с Тимофеем дружно на нее посмотрели. Молодец, девочка, вовремя заткнуться — талант. Но ей его еще развивать и развивать.

— Так! — о, а вот и Илья пришел в себя. — Секунду! Давайте кто-то один все объяснит! Про мужа слышал, сам в до сих пор в шоке. Вот поэтому муж и будет говорить.

— Дядя! — возмутилась было я, но мне погрозили пальцем.

— Ты пока молчи, мне позвонили и сказали, что племянница в больнице после ДТП. Я первый седой волос получил из-за тебя, зараза! Кстати, рассказ можете придержать…как вас по имени-отчеству?

— Можно просто по имени. — любезно сообщили ему. — Тимофей Воронов. Я так понимаю, вы не знали, что задумала эта…кхм, моя жена?

Вот почему он произнес “жена” так, что мне слышится “дура”. Я открыла рот, но затем поймала взгляд дяди и решила еще немного притвориться хорошей девочкой.

— Говорю же — сам в шоке. Кстати, позвонил отцу Евы, он уже мчится сюда.

Илья прошел в палату и нахально уселся на мою кровать, прямо мне на ноги. Я тихо зашипела, но меня проигнорировали. Мужчина разглядывали друг друга, но вроде драться не собирались. Правильно, они же не гопники какие. Один — преподаватель, второй — врач.

— Не приедет он. — сообщила мрачно. — Уйдите, у меня голова болит.

— Ты приложилась головой и бетонную ступень. — Тимофей перевел взгляд на меня, в нем полыхало пламя. — Головная боль будет пару дней. Тебе сделали все необходимые капельницы, так что скоро полегчает. Не об этом стоит сейчас беспокоится, дорогая.

И, знаете, таким жестом собственника потрепал меня по волосам. Как собачку, мать его. Потому я не удержалась.

Тимофей руку отдернул вовремя, мои зубы клацнули в воздухе. А могла и прокусить.

— Ева! — Илья ударил себя ладонью по лбу.

— Жена мне попалась с огоньком. — задумчиво проговорил Тимофей.

— Ну так смотри, не сгори. — ответила ему в тон.

— Дядя, — сообщила Милана, которая уже сидела на подоконнике и зачем-то ковыряла рукав своей куртки, — а вы с ней похожи!

Мы как-то дружно вздрогнули с Тимофеем. Ну еще бы! Походить на этого грубияна я не собиралась! Он же просто как…как злобный драконище, которому не подали на десерт очередную девственницу. Ой, или, наоборот, подали? Я то того…невинная.

— Илья! — в палату ворвался отец, ища меня взглядом. — Ева! Слава Богу! Что случилось?

— Ваша дочь спасла мою племянницу от потерявшей управлении машины. — сообщил Тимофей, разглядывая моего отца.

— На месте аварии были и частные скорые. Кто их вызвал?

— Я. — пожал плечами Тимофей. — Это мои скорые. И моя клиника. Альтера Медика — семейное дело Вороновых. А вы, так понимаю, мой…тесть.

У вас когда-нибудь случалось чувство, которое испытывает человек, когда на него направлено дуло пистолетов? Вот и у меня нет. А сегодня ощутила и весьма ярко.

Только в моем случае это было не оружие, а взгляды. Четыре пары глаз дружно уставились на меня. Очень захотелось поежиться и спрятаться под одеяло, как в детстве.

Вместо этого выпрямилась еще сильнее и вздернула подбородок повыше.

— Я знаю Альтера Медику. — медленно проговорил папа, переводя взгляд на Тима, тот молча смотрел в ответ. — Лично не встречался, но в курсе, что во главе стоит Сергей Владиславович Воронов и Анна Константиновна Воронова. Родители?

— Да. — Тим криво усмехнулся. — Я — младшенький.

— Какой…поворот. — я прямо слышала как щелкают шестеренки в мозгах у отца. — Интересно, что Ева описала вас мужчину, живущего в Вегасе и…подрабатывающего сомнительными сделками.

— Эй! — возмутилась вслух. — Последнее ты сам додумал!

— Помолчи! — о, как у них дружно вышло. Еще и пальцами своими в меня ткнули. Илья хмыкнул и как-то успокаивающе погладил меня по плечу, после чего задумчиво проговорил:

— Не знаю, Тимофей, как принято у вас в семье, но мне кажется, эта милая девочка очень талантливый художник.

Я осторожно вытянула шею, чтобы увидеть, что там натворила Милена, которая что-то притихла. Да уж, точно говорят: если ребенок затихарился, то это значит делает пакость.

— Милена! — Тим бросился к девочке, пока мои родственники переглядывались с ухмылками. Сама виновница осталась невозмутимой. Вооруженная двумя маркерами она яростно возражала Тимофею, который пытался их у нее отобрать.

— Эй! Я хотела нарисовать тебя и мою новую тетю. Не нравится что ли!

— Капец! — мужчина отобрал маркеры, но в процессе увлекся и оставил у себя на щеке отличную черную полосу. К моему тайному восторгу.

А потом увидела картину. И поняла, почему остальные ухмылялись. Сама тоже не выдержала и фыркнула.

Милана очень старалась, это видно. Она изобразила на белоснежной стене кровать. А на ней, под одеялом двух людей, над которыми порхали сердечки.

Пять штук

— Дядя Тим, но я же знаю, что когда люди женятся, то у них появляются дети. Вот и у тебя с ней. — она махнула рукой в мою сторону. — Тоже появятся. Видишь, целых пять штук!

Все, извините, я больше не могу. Даже голова стала чуточку меньше болеть, когда просто расхохоталась в голос. Ко мне присоединился Илья, да и у папы, кажется, уголок рта дрогнул.

— Пиз… — Тим осекся. — Пипец! Милана, живо…

— В коридор, на пост. Я поняла. — девочка мигом выскользнула за дверь, и мы услышали. — О, тетя Надя, мне сказали идти на пост и сидеть смирно. Можно я мультики посмотрю на ноутбуке?

И торопливый женский голос:

— Миланочка, я тебе хоть два ноутбука дам. И планшет в придачу. Идем!

— Тимофей, — да уж, мой папа быстрее всех пришел в себя от картины, — а мы с вами можем побеседовать где-нибудь наедине?

— А пройдемте в мой кабинет.

— Ээээ! — я прекратила хихикать, поняв, что речь точно пойдет про наше замужество. — А я?

Папа даже не посмотрел, выходя из палаты. Но зато Тим оторвался по полной.

— Дорогая, а ты голову лечи… — наклонился и добавил зловеще. — во всех смыслах. — он глянул на все еще ухмылявшегося Илью. — Присмотришь за ней?

— Я этим занимаюсь с момента ее рождения. — развел тот руками. — Идите, обсуждайте приданое.

Я не выдержала и треснула дядю по плечу. Отбила руку и тихо, но выразительно выругалась. У меня болела голова, в ней бродили самые разные мысли и творился полнейший ахер.

Папа и Муж-Обожрался-Груш не закрыли дверь в палату. Потому я видела кусок коридора и мягкую скамейку. А еще множество шагов и голоса, голоса, голоса. Кто-то почти бежал.

В нашу сторону. Точнее в нашу палату.

— Так ты серьезно не знала, кто такой твой муженек, когда… — Илья, сидевший лицом к двери, дернулся, точно получил разряд тока. — А ты отку…что с тобой?!

Я резко обернулась, уже не зная кого увижу.

— Э-э-э…Дарья?

Девчонка с крупными кудрями до талии и гетерохромией: один глаз зеленый, а другой — карий. Но оба сейчас сверкали от волнения. Я увидела ее руку в гипсе, длинную царапину на лбу и подпрыгнула.

— Божечки-кошечки, ты там тоже пострадала?! Ты совсем рядом была!

Дарья мне нравилась. Спокойная, с такой внутренней силой и крайне тонким ехидством при необходимости. А еще она подрабатывала на нашей кафедре куратором соцсетей кафедры. И мы частенько пересекались в кабинете.

— Говорят — трещина. — Дарья покачала загипсованной конечностью. — И главное правая рука. Так неудобно! Здравствуйте, Илья Романович.

— Привет, страшная девочка из ужасного квеста.

Я аж икнула. Уж на кого, а не такое описание Дарья точно не тянула. Она красотка! Вот честное слово — красотка! Только одевается во все бесформенное и темное. Точно пытается стать незаметной для других. Вот и сейчас на ней мешковатые джинсы и слишком широкий свитер с высоким воротом.

Я ткнула пальцем Илье под ребро, отчего тот слегка поморщился.

— Ты тоже что ли там была? Вы, типа, решили сговориться и устроить массовое поседение волос у родственников?

— Не переживайте за свою внешность, Илья Романович, я могу дать вам телефон отличного парикмахера.

Я хрюкнула в одеяло, стараясь сдерживаться, тогда как дядя мстительно прищурился. Ой зря Дарья нарывается. Хотя…он у них точно ничего не ведет, да и вообще далек от кафедры иняза, где она учится на третьем курсе.

— Спасибо. — смотри-ка, сдержался. — Я лучше налысо побреюсь. Говорят, волосы красить вредно.

— Согласна. — кивнула Дарья совершенно серьезно. — Тогда возни будет гораздо меньше. Только протирать замшевой тряпочкой. — она смотрела при этом на меня. — Ева, а с той девочкой все нормально?

— Не уверена. — призналась я. — В смысле, она не пострадала, но в голове у нее странные и страшные вещи творятся. Видишь, чего нарисовала. Это я, мой муж и пятеро детей.

Даша подошла поближе к “шыдевру”. Честно вглядывалась в него минуты три. Иногда посматривала на меня, при этом полностью игнорируя Илью. Отчего тот щурился еще сильнее. Ну да, дядя привык, что студентки его каждый день тоннами слюней заливают. Как не утонул еще.

— Вот этот на тебя похож. — заявила, наконец, ткнув в одну из маленьких фигурок.

Ну полный пиз…звездец! И она туда же!

— Ева, — тем временем продолжила она, — спасибо за то, что твой муж оплатил лечение. Я, если честно, в шоке. Ни разу не была…в таких местах.

Я сама, блин, в глубоком афиге. Потому что этот тип Тимофей, похоже, всем представился моим мужем!

В кабинете как всегда прохладно из-за приоткрытого окна. И пахнет елкой. Я люблю когда в помещении не слишком жарко, но и не чересчур холодно. А еще стиль хай-тек, который позволяет не загромождать помещения лишними пылесборниками.

А вот чего не люблю, так разговоров с отцами девушек. Успешно избегал этого все тридцать четыре года. А тут не просто отец, а сразу целый тесть. Который сам в не меньшем оху…охеревании.

— Как насчет выпить… — я запнулся, приподняв бровь.

— Александр Владимирович. — внезапный родственник устроился в одном из темно-коричневых кожаных кресел, махнул рукой. — Давай просто Александр.

Он осмотрелся, пока я разливал виски по двум низким стаканам. Я тут не бываю каждый день, но раза три в неделю приходится, чтобы проконсультировать особо сложные случаи. Тут тоже везде хай-тек: кожа, сталь, стекло. На столе, кроме ноутбука и планшета, лишь несколько аккуратно сложенных снимков и тонкая металлическая подставка со стеклянной вставкой. Внутри — исландский шпар.

— Тоже не знаешь с чего начать? — мы явно решили сразу перейти на “ты”. Так даже лучше.

Александр рассеянно приподнял бокал, но пить не спешил. В упор посмотрел на меня поверх стакана. Ага, понятно в кого доченька пошла внешностью. Такие же синие глаза, но только в окружении тонких морщин.

— Ну ладно, у Евы дурь в заднице играет с тех пор, как она научилась ходить. Но ты вроде…нормальный. Как так вышло, что вы, — Александр сделал небольшой глоток, на миг прикрыл глаза, — поженились, да еще в Вегасе?!

А это вот хороший вопрос, прямо в точку! Я и сам не понимаю как на такое решился. Варианты есть, но озвучить их я пока не готов. Тем более малознакомому мужику. Тем более — отцу этой заразы.

— Скажем так, я впервые оказался в Вегасе. Хотел начать новую жизнь с яркой вспышки.

— Хорошая получилась вспышка. Прямо полыхнуло.

Я молча сделал глоток, не поморщившись. Крыть нечем. Александр имеет полное право язвить и ерничать.

То, что случилось в Вегасе, остается в Вегасе? Да хрена с два!

Так кулаком по столу треснуть хочется!

Вот лучше бы аферисткой оказалась, честное слово! Там хоть понятно, что делать.

— Ладно. — Александр отставил бокал. — Давай серьезно. Возможно, так даже лучше.

— Да ладно? — теперь моя очередь язвить.

— Я на нее сильно разозлился. — с видом заговорщика поведал Александр, потирая подбородок. — Думал, она в пику мне решила выскочить замуж за какого-то дурня, который бухает и работает где придется. Так по крайней мере это звучало. Даже из дома ее выставил, но знал, что она к Илюхе направится, так что будет под присмотром. Думал, помается с пару месяцев и вернется. Но тут появился ты…

Я не выдержал и усмехнулся.

— Извини. А я решил, что она аферистка, которая официально оформила брак, чтобы затем стрясти с меня отступные.

Ну если он мне сейчас в морду, то я пойму. Тем более он меня реально разглядывал с таким видом, точно сам об этом раздумывал.

Ну а что, какая свадьба без драки, да? Тут, правда, слегка не по канону. Но мы и поженились как придурки.

Но вместо этого Александр вдруг широко улыбнулся. Прямо вот от души. И как-то расслабился, отчего слегка напряженная атмосфера в кабинете стала легче.

— Аферистка и дурень. Отличная пара, скажи? Хочешь развода?

— Ну я себя узами брака не планировал связывать.

Хотя Ева мне снилась почти все время, пока искал ее. То ли от желания придушить, то ли залюбить.

Александр угукнул как-то задумчиво, опять взял бокал. И уставился в него. Точно истину искал, ага. Я сделал еще глоток, чувствуя как мягко обжигает внутри. Развод — самый логичный выход из этого дурдома. Он ведь тоже должен понимать это.

— Слушай, а если ты передумаешь?

Я не выплюнул виски исключительно потому, что успел уже его проглотить. Что?!

— Тихо, не паникуй! — Александр отсалютовал мне бокалом. — Глотни еще, если в шоке. Смотри, Соколовы и Вороновы из одного круга. Ни мы, ни вы не были замешаны ни в чем криминальном. По крайней мере официально. Видишь ли, Тимофей…я очень люблю свою дочь. И…беспокоюсь за нее. Ева не способна вести бизнес, как другие мои дети, она слишком порывиста, непостоянна, у нее в голове ветер. — он усмехнулся. — Хотя переводчик из нее вышел неплохой. Я хочу устроить так, чтобы она ни в чем не нуждалась даже если…если со мной что-то случится.

Во мне некстати проснулся доктор.

— А есть вероятность?

— Мы все смертны. Это не так страшно, как то, что мы внезапно смертны. — сухо ответил Александр. — И сердце у меня никогда не было здоровым, хотя обследования я прохожу регулярно.

— Давай я устрою обследование в нашей клинике. — предложил тут же. — Лично просмотрю все результаты.

Александр лишь махнул рукой.

— Сначала давай обсудим вашу, кхм, проблему.

— Это действительно проблема. — согласился охотно. — С чего вы решили, что я не обижу Еву? Что со мной она будет в безопасности и обеспечена?

— Мы же деловые люди. Составим договор, заверим нотариально, все сделаем по закону. — он снова улыбнулся. — Я строю фундамент для всех своих детей. Но хочу, чтобы он был, скажем так, дополнительно укреплен. Я все равно выдам ее замуж за кого-то из нашего круга. Но она выбрала тебя. Среди кучи народа в Вегасе. И ты поддался. Может, стоит попробовать?

Что, мля? Что попробовать?! Составить семью с этой заразой, у которой раздвоенный язык и глаза, кажется, могут стрелять огнем?

Ну вот если рассуждать разумно, то на хрена мне все это нужно? Развестись и закрыть вопрос. У меня и без того хватает проблем.

Да и утром я такое злое чудовище, что не советую никому попадаться на глаза, пока не сделаю все процедуры для рук и не почувствую себя человеком.

Да и Ева…огонек, блин, разноцветный, чтоб ее…я пока даже не определился, чего больше хочу: прибить или забрать и никому не отдавать. И бесит, и тянет.

Кажется, я понимаю, почему в Средние Века сжигали ведьм.

Что делать то?!

Что, мать вашу, делать?!

Я страдала. Нет, физически стало легче: мне какой-то укол сделали, еще одну капельницу и я теперь могла бы лежать и спать, как миленькая. Даже больничная одежда не дурацкий халат с завязками, а штаны и рубашка…правда, тоже с дурацкими завязками.

Вместо этого стискивала пальцами одеяло и переводила взгляд с Дарьи на дядю Илью. Сейчас именно на дядю, потому что взбесил. У меня внутри все кипит, я лопну сейчас, если немедленно не сделаю это.

— Ой, смотрите — попугай! — вдруг воскликнула крайне удивленным голосом.

Ладно, на секунду подействовало: головы собеседников дернулись в сторону окна. Но тут же они поняли, что к чему.

— Цыц! — Даша перехватила мою руку. — Посмотри на свой маникюр и скажи себе: не сметь его портить!

— Мелочь, да с детства ногти не грызла! — тут же присоединился дядя Илья. — Нет, нет, я помню! Мне было шестнадцать, когда тебе их намазали соком из алоэ и полыни.

— Вдруг они там морду друг другу бьют! — проговорила нервно, пряча руки под одеяло. — Или…или позвали охрану, и та друг другу морды бьет! Или они там все…

— Другу другу морды бьют. — подхватил Илья. — Мелочь, ну ты чего, они же не бандиты какие, не гопники, не алкашня. Сидят там небось и вискарем беседы заливают. Может, уже решили общий бизнес замутить.

— Я улавливаю некий когнитивный диссонанс между словами “алкашня” и “заливают вискарь”. — задумчиво протянула Дарья, которая следила за моими руками.

— Что такое диссонанс? А когнитивный это болезнь? Она заразная?

Мы все дружно посмотрели на Милану, которая уже где-то оставила куртку и щеголяла в джинсах и милейшем белоснежном свитере.

— Очень заразная. — тут же отозвался Илья с широкой улыбкой. — Поражает сильно болтливых, так что мы тут так мало разговариваем.

— Кошмар! — Милана прижала руки к лицу каким-то театральным жестом. — Это ужасно!

— Думаешь? — покосился Илья.

— Конечно! Такой взрослый, а не знает значения этих слов! Кринж, сплошной кринж.

Мы с Дарьей переглянулись и дружно хрюкнули, стараясь не расхохотаться в полную силу. Илья и так стал напоминать филина, так вытаращил глаза.

— Слушай, ты, мел… — начал он угрожающе, но тут Дарья торопливо проговорила:

— Я видела такой свитер в Заре, только розового цвета.

— Пф-ф-ф! — мигом повелась Милана. — Этот мне купили в Бонпоинт, как раз зимняя коллекция.

Я быстро ткнула кулаком Илье в плечо, а то он уже хотел продолжить свою грозную речь. И прошептала совсем тихо:

— Заткнись. Ты еще поругайся с ребенком!

Голова опять заболела. Такой тупой противной болью где-то в районе затылка. Мне только дядю, который спорит с ребенком не хватало! Итак уже внутри все трясется как перепуганный заяц перед волком. Почему они там так долго? Зачем им вообще разговаривать?

Как я вообще ухитрилась выйти замуж за человека из своего города, пребывая при этом в Вегасе? Из миллионов людей вокруг я наткнулась на него!

Я покосилась в сторону Миланы и Дарьи. Офигеть, но она как-то нашла общий язык с мелкой хулиганкой. И теперь та, высунув язык от усердия, разрисовывала ее гипс разными маркерами. При этом обе параллельно болтали, правда, негромко. Я даже залюбовалась лицом знакомой. Она, похоже, любит детей.

Я вот вообще не представляю как к ним относится. Может, когда сильно влюблюсь, тогда пойму и захочу.

А сейчас бы свои проблемы решить.

— Илья. — поманила родственника пальцем к себе, чтобы сел поближе.

Прошептала ему прямо на ухо:

— Ты же заступишься за меня если что?

Его такой же шепот смешался с запахом лимона и перца — главных ноток в одном крутом мужском парфюме, которым Илья частенько пользовался.

— Могу сейчас тебя забрать и увезти. Но не уверен, что ты пока в порядке.

— Нет, я хочу узнать, что они решили.

— Скажем так, я буду на твоей стороне. Но давай послушаем этих двух бруталов. — Илья поднял палец вверх. — Слышишь эти тяжелые шаги, мелочь? Кажется, наши титаны прут сюда как слоны — на водопой. Давай послушаем до чего они там допились.

Я едва взглянула на вошедших отца и Тимофея, как мне немедленно захотелось закутаться в одеяло. Так, чтобы остались одни глаза. И испуганно моргать.

Папа выглядел подозрительно довольным. Честное слово, я таким его давно не видела. По моему, даже когда он заключил контракт на несколько десятков миллионов баксов.

Тимофей выглядел так же как и три часа назад. Невозмутимый внешне, черты лица строгие, а глаза наоборот горят. Я прямо ощутила как они попытались прожечь во мне дыру. Осторожно дернулась: то ли защищаясь, то ли наоборот подаваясь вперед.

Точно головой сильно стукнулась.

И вообще не такой уж он и спокойный. Вон, правый глаз дернулся!

— Ну что, — отец прямо руки потирал. — Мы поговорили с Тимофеем. Сошлись на одном мнении, которое он Еве и объяснит. Илья, девушки, давайте дадим им поболтать наедине.

Что, мля?!

Ощущение, что попала в кино. Или в книгу. Или вообще так сильно ударилась головой, что на самом деле лежу в коме и все это не по настоящему. Так что не удержалась и ущипнула себя изо всех сил. Так, что зашипела от боли.

— Илья! — попыталась остановить хотя бы дядю, но тот обернулся и вскинул над головой сомкнутые руки, мол, я с тобой, племяшка.

Вот же…и ты, Брут?

Впрочем, дядя меня сейчас волновал меньше. Гораздо сильнее беспокоил вот этот синеглазый брюнетистый эээ…муж, который сейчас возвышался над моей кроватью бесстрастной почти двухметровой глыбой. Еще и руки в карманы сунул. И голову к плечу наклонил с видом, точно пришел в магазин, а ему кабачки гнилые предложили.

— Не выйдет. — покачала головой.

Когда я нервничаю, то у меня слова вылетают быстрее, чем их успевает обработать мозг. Лекси это называет “словесное недержание” и удивляется, как я еще в глаз не получила. А все просто…я быстро бегаю. Или прикусываю язык, если уж совсем припрет. Тогда не до разговоров.

— Что именно? — голос у него приятный такой, с хрипотцой. Если закрыть глаза, то можно представить, что надо мной склонился мужчина моей мечты, а не…это.

— Попытка подавить меня авторитетом. — сообщаю доверительным тоном. — Ну ты так возвышаешься, что у нормального человека сразу появляется ощущение, что на него смотрят сверху вниз, тем самым повышая свой статус. То есть показывая, что я в проигрышном положении. Как-то так…

— А ты у нас, значит, ненормальная? — прищурился внезапный муж. — А, так травма головы серьезнее, чем ожидалась?

— Ты же нейрохирург, тебе виднее. — пожала плечами, стараясь не отводить взгляд. А этот на меня смотрит, точно действительно решил научиться стрелять лазером из глаз. Только не красными, как у Супермена, а синими.

Смотри ему в глаза, Ева, смотри ему в глаза. Ой, или наоборот? Вроде, если хищнику смотреть в глаза, то он может воспринять это как вызов или агрессию.

Что ж делать то?!

— Моргни. — посоветовал вдруг Тимофей, присаживаясь на край кровати. Та аж просела слегка. А ведь современная, со всеми медицинскими примочками.

— Зачем?

— Затем, что у тебя глазные яблоки пересохнут если будет дальше так пялиться.

Спокойно, Ева, мужика можно понять. Он меня вон, аферисткой обозвал. Божечки-кошечки, и все же, где же я так провинилась то, а?

— Тимофей, — начала серьезным тоном, чтобы понял мое состояние, — прости, но давай пока не разводиться, а? Иначе меня папа за Игоря отдаст, а там просто пиз…пипец! Он составил план, где указано какой длины платья носить и под каким углом…чистить зубы. В общем, вообще без вариантов. Поэтому давай полгодика побудь женатым, а я пока у дяди поживу. Потом накоплю и сниму квартиру, раз папа все карты заблокировал. А там разведемся. И я не собираюсь претендовать на что-то. Можем договор составить. Я в них не сильно разбираюсь, но позову папиного юриста и…

Звук резко пропал. А я попыталась понять какого черта к моим губам прижался мужской палец. Теплый такой, слегка шершавый. У меня аж дыхание перехватило.

Приятно…слишком приятно.

Так, соберись!

— А кто сказал тебе, дорогая, — Тимофей подчеркнул это обращение, — что я собираюсь развестись?

Проговорил он это негромко, даже слегка лениво. Но от этого лишь сильнее полыхнуло в голове. Я уставилась на него квадратными глазами. А этот сидит и ухмыляется так, точно ждет, что я ему в ноги упаду.

— Почему? — да, очень умный вопрос, Ева, браво!

Тимофей подался вперед, отчего его лицо стало уж чересчур близко к моему. И опять его парфюм, от которого воспоминания о капелле и поцелуе всплыли сами собой. Торопливо постаралась затолкать их обратно, а взгляд все равно цеплялся за мужские губы. Такие идеальные, точно вырезанные резцом, упрямые даже на вид.

А он чего на мои смотрит? Еще и сглотнул, точно в горле пересохло.

— Водички? — предложила слегка подхалимским тоном. — А то чего то молчишь, может, горло надо смочить?

— Так уж вышло, что брак сейчас выгоден обеим сторонам. — сообщили мне с ухмылкой. — Будешь отгонять от меня бывшую невесту, а заодно поработаешь на благо Альтера Медика. Ты же переводчик. Так мне нужен личный, как раз ищу.

— Но ради этого брать в жены переводчика как-то…перебор?

Глаза Тимофея опасно сверкнули. Они мне сейчас напоминали сапфиры, внутри которых бьется пламя.

Теперь глаз дергался уже у меня.

— Это ты заварила всю кашу. Так что тебе и отвечать за последствия. — придвинулся еще ближе, тогда как я едва не вросла спиной в спинку кровати. — Где твои мозги были, дорогая женушка, когда ты решилась на такое? Хоть представляешь, как тебе повезло, что я — адекватный?

Ну тут я могу поспорить, но вместо этого прикусила язык, аж поморщилась от боли. А муженек продолжал все тем же тихим и крайне злобным тоном:

— Ты хоть понимаешь, что легко могла напороться на отморозка? Пошевели мозгами! Мало того, что напилась, так еще пообещала жаркую ночь после свадьбы, после чего свалила! А если бы поймали? Если бы не получилось удрать? Давай прикинем все “если бы”, какие могли случиться, чтобы ты прониклась!

Я ждал разной реакции. Плевка в лицо, возмущений, попыток кокетничать. Но никак не того, что женушка вдруг начнет ощупывать мою голову с таким видом, точно ищет что-то. Аж губу прикусила, что меня внезапно взволновало, хотя, казалось бы, ситуация не та.

И пальцы приятные. Я аж едва не застонал от блаженства, когда ее пальцы взъерошили волосы.

Пришел в себя, слабак!

— Вшей ищешь? — поинтересовался, стараясь не думать о том, как она обалденно пахнет персиками и черной смородиной с привкусом чистоты.

Разглядывал ее в упор, в то время как она скользила взглядом синих глазищ по моему лицу и волосам. Так, что у нее там на уме?

— Странно, — протянула эта зараза, — я была уверена, что у тебя дырка в черепе.

Так, это что-то новенькое.

— Я здоров, дорогая. — ответил слегка иронично, а мысленно добавил: “В отличие от тебя”.

— Хм, — Ева зачем-то постучала мне по макушке костяшками пальцев. — Эх, я была уверена, что у тебя где-то дырка в башке, через которую утекли мозги. — прошипела вдруг злобно, впиваясь пальцами мне в волосы, но не больно. — Это ты предложил “женитьбу на одну ночь”! А теперь еще и с моим папочкой что-то там перетерли, а меня уже поставили перед фактом! Я вам что, скотина, которую можно продать на ярмарке тому, кто больше заплатит?!

Забавно, что я не разозлился. Точнее как…разозлился, но как-то весело что ли. И где-то глубоко внутри кольнуло от этого “скотина, которую можно продать”. Да уж, ее отец…странный. Я в курсе, что многие обеспеченные семьи стараются породнится между собой, так что договорные браки не редкость. Но для меня это…странно. Единственный раз, когда я вплотную приблизился к браку, было не по договору, а по любви.

— Ты сама искала фиктивного мужа, чтобы папочка отстал от тебя. — проговорил осторожно, понимая, что она в любой момент дернет меня за волосы. — Ну так вот он я. А ругал тебя только за то, что ты не думаешь о последствиях. Предлагаю мирный договор. Изображаем любящую пару при всех, живем в одном доме, я прикрываю тебя от других женишков. — сделал пальцами кавычки в воздухе. — Ну а ты покажешь моей бывшей, что ей нечего ловить. И всем другим охотницам до моей персоны.

Ева все же выпустила мои волосы из хватки, отчего дышать стало легче. Но взгляд оставался злющим, как у ведьмы.

— А почему нельзя было поговорить со мной и отцом одновременно? Я могу, мать вашу, хоть что-то выбирать в личной жизни, а?! Да я замуж за тебя выскочила с мыслью, что не увижу больше! Это было мое решение!

— И мы его немного отредактировали. — кивнул в ответ. — Я не сильно в восторге от брака, но реально рассматриваю его как неплохой союз с выгодой для обеих сторон. Твой отец все твердил про какого-то Игоря, которого сватал тебе и вы практически назначили свадьбу. Сказал, что тот сильно недоволен.

Фу, Тим, быть таким! Но судя по тому как Ева дернула носом и поморщилась, неизвестный Игорь и правда бесил ее больше меня. Это хорошо! Приятно осознавать, что кто-то может бесит больше чем ты.

Но по поведению Ева совсем девчонка. Сколько ей? Двадцать три вроде бы. Ну да, порывистость налицо, как и взрывной характер. Вон сидит и глазами сверкает как дикая кошка.

— То есть, — протянула она медленно, явно о чем-то раздумывая. — Если мы разведемся, то папочка меня все равно куда-то пристроит? И сбежать второй раз не даст?

— Это мы не обсуждали, но я развода не дам.

— Даже если я себя буду очень мерзко вести? — наклонила она голову к плечу.

Я зачем-то опять уставился на ее губы. Ничем не подколотые, нежные даже на вид. Сглотнул, прогоняя воспоминания о том поцелуе в капелле. Даже сейчас вдоль позвоночника точно молнией шибануло.

— Я тоже могу вести крайне мерзко, так что расслабься, ничем не удивишь.

— Не понимаю. — она скрестила руки на груди, явно показывая, что не собирается смягчаться. — То аферисткой обзываешь, а потом пьешь с моим папочкой и заявляешь, что развод не дашь. Что случилось?

Мне досталась в жены ведьма какая-то. Не удивлюсь если завтра проснусь покрытым коростой с ног до головы после ее мысленных проклятий. Вон она даже губами беззвучно пошевелила. Может, заклинание читает.

— Мы оба решили, что такой союз — отличное решение многих проблем. Твой отец перестанет нервничать, мои родители прекратят подсовывать девиц на выданье, моя бывшая исчезнет с горизонта.

— А я? — вдруг спросила Ева с горечью. — А я где вот в этом всем?

Теперь в глазищах плескалась злость пополам с чем-то, что обжигало как самая едкая кислота. Доставала до самого сердца и еще глубже.

Я замолчал, точно получил удар под дых. Разговор явно свернул куда-то не туда. Впервые с момента встречи с женушкой стало откровенно не по себе.

Сука, я был уверен, что все разложил ей четко: выгоды, безопасность, спокойствие родителей. А она взяла и почти нокаутировала одним вопросом.

— Ты просто расслабишься и будешь заниматься, чем хочешь. Ну и поработаешь на меня переводчиком. — я потер переносицу, понимая, что у самого уже крыша едет из-за всего этого. — Попытаешься сбежать? Даже твой первый побег находился под контролем отца. Ты хотела брак, ты его получила. Так в чем же дело?

Нет, она определенно прожжет во мне дырку. Настолько ледяной и одновременно обжигающий взгляд мне еще встречать не приходилось. Вот уж свалилась на мою голову!

— Я хотела на своих условиях. — прошипела эта дикая кошка. — Брак на время, стать самостоятельной, выйти из-под присмотра, делать ошибки самой и учиться на них! А вы! Знаешь, — усмехнулась вдруг она, — я могу перестать есть. И пить. Лечь и не вставать. Что тогда делать будете?

А ведь она может, промелькнуло в голове. Хотя…

Наверное, именно в этот момент и совершил ошибку. Ведь знал, что эмоциям лучше не поддаваться. Это редко когда хорошо заканчивается. И все равно не удержался. Потому что просто представил, как эта идиотка решает воплотить свою угрозу в жизнь.

Сам не понял как схватил ее за плечи и сжал, стараясь не начать трясти. Она не так давно башкой ударилась.

— Никогда, — процедил сквозь зубы, понимая, что и ее, и меня трясет, — никогда не смей угрожать таким образом, поняла? Я врач, так что есть и пить ты будешь. Только способ не понравится, поняла меня? Выброси эту дурь из головы!

Она дернулась, но нет, не собирался выпускать ее. Постарался только не сжимать слишком сильно, чтобы не причинить боль. Зато глазища у этой заразы извергали драконье пламя.

— Никогда не угрожай! — повторил почти рыком.

Твою мать, нормальная женщина уже бы давно дала заднюю. А эта еще и подбородок вскинула, всем своим видом сообщая: не слушала, не слушаю и не буду слушать.

Кажется, крышечку у меня все же покосило. Потому что с чего вдруг мой мозг отключился, а сам я дернулся вперед. Сминая ее губы своими. Резко, с яростью. Не столько поцелуй, сколько попытка заставить ее замолчать, прекратить говорить глупости.

Но стоило почувствовать ее губы — такие теплые и мягкие — как весь гнев превратился в огонь, прожигающий до костей.

А затем мне ответили…укусом. Я взвыл, как идиот, отшатнулся, понимая, что зараза прокусила мне губу. Сердце грохотало, точно только что пробежал марафон.

Мы смотрели друг на друга — я, тяжело дыша, и она, со сверкающими глазами.

Огненная ведьма…Огонь…Огонек, чтоб ее!

Дверь в палату скрипнула. Вытирая выступившую кровь, я услышал веселый голос племяшки:

— Ой, вы уже детей делаете?

Я всегда знала, что выйду замуж только по любви. Да, да, да, в курсе, что в нашем кругу чаще всего причиной свадьбы является не любовь, а деньги, но хотелось верить в чудо.

И вот, пожалуйста! Я замужем за сыном основатели Альтера Медика! Божечки-кошечки, ну почему из многомиллионного Вегаса я выбрала его?! Синеглазого брюнетистого козла!

Хорошо еще Милана вовремя появилась. Я к детям равнодушна, но сейчас готова была ее расцеловать. Девочка буквально спасла меня от самой себя.

Да, он целуется просто сокрушительно. Опыт у меня не такой уж большой. Ладно, по сути я целовалась с тремя парнями: в детском саду, на выпускном и когда отмечали “экватор” в университете.

А нет, вру. Еще в Вегасе, в капелле.

Но это не считается!

Этот придурок тут же меня выпустил еще и отодвинулся, как от прокаженной. И рыкнул, отчего едва не поседела:

— Милана! Стучаться надо!

— Не ори на ребенка! — погрозила ему пальцем племянница, пока я переводила дух и пыталась осознать, что произошло.

— Ребенок, марш отсюда, иначе отлуплю по жопе!

— Неправда! Ты противник физического насилия. — тут же сообщили ему с проказливым видом. — Ой, дядя Тим, у тебя кровь на губе!

Я молча протянула ему один из бумажных платков. Нечего ребенка пугать! Хотя Милана, судя по-всему, не из пугливых.

— Прикусил. — сообщил ей Тимофей, послушно прикладывая платок к ранке. Взгляд, устремленный на меня, не обещал ничего хорошего. Да ты бессмертный что ли или просто сохранился перед тем, как со мной так разговаривать? Приход Миланы обстановочку то может и разрядил, но внутри продолжали бушевать ярость пополам с возмущением и обидой.

Меня опять не приняли в расчет. Опять мужчины порешали все сами, а “глупую девчонку” просто поставили перед фактом. Типа ты давай крыльями то в золотой клетке не маши, а то повредишь их.

А на хрена мне крылья, если летать нельзя?

— Милана, — попросил тем временем синеглазый скот Тимофей, — а позови, пожалуйста, медсестру с поста. Давай, давай, ногами передвигай.

Девочка исчезла, проскользнув мимо заглянувшего в палату Ильи.

— О, все живы. — сделал он удивленное лицо. — А я думал, Тимофей, что она тебе уже лицо обглодала.

— Пыталась. — продемонстрировали ему окровавленный платок. Илья присвистнул и моментально стал серьезным.

— Чего не поделили? Мать моя женщина, мелочь, ты ему по губе что ли врезала? А, нет, укусила! Все нормально?

— Мне сказали, что папа контролировал мой побег. — сообщила слегка осипшим от обиды голосом. — Илья, это правда?

По тому как взгляд дяди меняется с тревожного на слегка виноватый все становится ясно. То есть, все это время папочка не звонил только потому, что знал где я и чем занимаюсь.

— Предатель!

— Мелочь! — тут же возмутился Илья. — Ты не охренела часом?

— Ой, не кричите! — за его спиной возникла высокая и очень крепкая медсестра со строгим взглядом из-под очков. — Тимофей, Сергеевич, мне тут Миланка сказала, что вы просили подойти.

Илья отошел в сторону, бросив на меня еще один возмущенный взгляд. Но я лишь показала ему язык в ответ. Вот ведь…знал, что отец в курсе где я и что делаю, сам небось рассказывал. От возмущения прямо хоть ногами начинай топать, как маленький ребенок.

— Нина Матвеевна, Соколову оставляем до утра, все счета по ней на мою почту.

— Конечно, Тимофей Сергеевич. — она метнула на меня любопытный взгляд, но, конечно, комментировать ничего не стала. — Тогда утром ее сразу осмотрят, как доктор придет.

— Не надо. — оборвал ее Тимофей. — Сам свою жену осмотрю. — еще и в глаза при этом мне смотрит. Я подумала и ему тоже показала язык. Сидевшая внутри меня маленькая злобная Ева мысленно ему уже печень выгрызла.

Такой же как мой отец! Напористый, надменный индюк, мечтающий о воинствующем патриархате!

Любопытство медсестры прямо таки зашкаливало, но она удержалась от расспросов, просто кивнула. И сказала, что вернется чуть позже, с какими-то таблетками.

— Племяшка. — Илья опять заглянул в кабинет. — Я поехал, отвезу тут одну еба…страненькую девушку в общагу, а сам спать. Про твой больничный сам скажу, ты давай отдыхай.

— До свидания, Ева. — только и успела выговорить Даша, перед тем как дядя ее уволок едва ли не за шиворот, продолжая что-то тихо выговаривать. Судя по невозмутимому лицу Дарьи, она его даже не слушала.

— Ева, — да что ж такое то, я сегодня безумно популярна, вот и папа до сих пор тут. Раздраженный, с телефоном возле уха, но смотрит на меня.

— Ева, не переживай, — сам смотрит на Тимофея, — договор насчет вашего брака будут проверять лучшие юристы.

— С моей стороны тоже. — парировал муженек, которому все сильнее хотелось дать по лбу. Да тут самый нормальный человек — это десятилетняя девочка. Стоит вон, смотрит на всех с таким видом, точно они дураки. Поймала мой взгляд и громко проговорила:

— Ничего, Ева, дядя Тим просто выглядит страшным, а на самом деле он добрый.

— Милана, мы тоже поехали домой, — сообщил “добрый дядя Тим”, закончив провожать взглядом моего отца и теперь глядя на меня. — Еве надо поспать, а завтра я сюда вернусь, как только тебя в школу закину. — и, уже обращаясь ко мне, — Завтра пообщаемся.

Звучит так, точно он меня расчленит завтра. Я стиснула зубы, чтобы не сказать лишнее. Просто кивнула и откинулась на подушки с видом утомленной принцессы.

— Голова болит?

Я еще раз кивнула и закрыла глаза, намекая, что все могут быть свободны. Удивительно, но Тимофей даже спорить и нудеть не стал. Просто вышел, прихватив остальных. Дверь в палату мягко закрылась, отсекая коридорные звуки.

Я продолжала притворяться спящей, хотя сна не было ни в одном глазу. Мозг кишел мыслями, даже пальцы слегка подрагивали от перевозбуждения.

Но я лишь повернулась на бок и продолжила дышать мерно и глубоко, как человек, который старается поскорее заснуть.

Тимофей думает, я как послушная собачка буду тут до утра?

Наивный!

Я опасалась, что ближе к двенадцати Лекси уже спит. Но у нее вроде сейчас пар не было, а лишь дипломные консультации и периодические практики.

Но нет, подруга ответила почти сразу, стоило отправить ей сообщение.

“Ты бы еще в три ночи написала насчет этого, Ева. Где ты? Адрес диктуй, я тебе ключи вынесу, когда такси приедет. Уверена, что не хочешь у нас с Артемом переночевать? Почему я не должна никому говорить где ты?”

Я прямо как наяву слышала укоризненный голос правильной Лекси. Она ненавидела врать Артему, с которым уже жила вместе пару месяцев. А три дня назад, как мне сообщила подруга, еще и заявление в ЗАГС подали.

Я тоже не люблю врать. Но иногда приходиться.

“Потому что мой муж объявился, но я не хочу с ним общаться. Он понравился папе и дяде, которые на его стороне. Все козлы!”

“Я догадываюсь, что ты расстроена и плохо соображаешь. Но твой дядя мой как бы дипломный руководитель и близкий друг Артема. Если эти двое захотят меня расколоть, то учти, что надолго меня не хватит”.

Я почесала кончик носа, раздумывая говорить ли правду. Ладно, Лекси меня поймет.

“Я не говорю, что собираюсь прятаться. Просто хочу поставить всех на место. Так что можешь и Артему рассказать, если уж совсем припрет”.

Ответ лишний раз убедил меня в том, что Лекси — лучшая и самая понимающая подруга.

“Адрес скинь”, — и, спустя пять минут и одно отправленное сообщение:

“Это клиника. Ева, что случилось?! Ты как?! Почему ты в частном госпитале?!”

“Тройню родила”, — не удержалась от ехидного ответа, подождала минуту и написала уже нормально:

“Просто стукнулась головой, сюда привезли, чтобы проверить все ли в порядке. Сотряса нет, клиника принадлежит мужу, я хочу побыстрее отсюда свалить, пока тут тихо”.

А сама тем временем обшаривала палату в поисках одежды. Но нет, пусто. Я стиснула кулаки, замерев посреди помещения. А что если Тимофей специально ее спрятал, чтобы я не убежала?

В смысле он думает, что меня смутит такая мелочь как отсутствие шубки и сапог?

Едва мне пришло сообщение, что такси ждет у центрального входа, как я выскользнула в коридор. Бесшумно пронеслась мимо пустого поста, спряталась за угол от прошедшей медсестры, едва не задев какую-то тележку. Потом короткими перебежками, понимая, что все это явно видно на камерах. Но вокруг пока все было тихо. Возможно, пока не заметили.

Впереди, у самого входа, сидели охранник и дежурный администратор. Мимо них никак не проскользнешь. Тут пришлось нацепить на лицо побольше наглости, а к уху приложить телефон.

И голос, голос погромче.

— Да, дорогой, — пошла прямо к двери, не глядя на сотрудников, — да, я вижу, что машина подъехала. — кинула быстрый взгляд на приподнявшегося охранника, — Это Тимофей Сергеевич приехал. — сообщаю быстро.

Так, пока он там в шоке надо удирать. Я буквально залетела в машину и рявкнула

— Поехали!

Водитель, к счастью, оказался догадливым. Сразу взял с места, так что мы быстро выехали за территорию клиники. А я еще некоторое время оглядывалась назад. Нет, погони точно не опасалась, но все равно так…тревожно.

— Отопление прибавить? — вдруг спросил водитель. — Вы чего-то не по погоде оделись. — добавил деланно — равнодушно.

Да сама знаю, что зимней ночью в минусовую погоду я крайне странно выгляжу в легкой больничной одежде.

— Пришлось бежать, — подумала и добавила, — от мужа. Он врач и изменил мне. С моей медсестрой. Пока я тут лежу!

Надеюсь, Тимофей Козлинович, ты сейчас икаешь.

Спустя пару минут водитель уже преисполнился ко мне сочувствия и даже советовал куда обратиться насчет развода. И сам рассказал историю о том, как жена ему изменила и прочее. Так что, когда мы подъехали к подъезду, возле которого нас встречала Лекси, у меня голова уже начала пухнуть от обилие совершенно лишней информации.

— Спасибо! — я обняла подругу. — Деньги скину, как только смогу, а то все осталось в сумке, даже зарядка. Телефон скоро сядет!

— Ой, заткнись и езжай уже. — Лекси легонько двинула меня кулаком в плечо. — Но лучше тебе остаться тут. Вдруг плохо станет?

— Не станет. Я в порядке, говорю же. Не стала бы тебя подставлять. Все, завтра позвоню!

Только в квартире Лекси уже смогла почувствовать себя почти расслабленно. Подруга сказала, что тут осталась кое-какая ее одежда, которую пока перевезти руки не дошли. Ну и по мелочи всякое. Так что приняла душ, переоделась в длинную футболку с надписью “Это мужская футболка, которую я ношу” и юркнула под плед.

Вот теперь можно поспать и набраться сил.

Если уж я замужем, то заставлю муженька считаться со мной.

Я точно помню, что когда засыпала — мне было просто великолепно. Теперь же я лежала носом к стенке, закутавшись в плед, а лопатками прямо ощущала чужой взгляд. Усердно продолжала притворяться спящей, а сама лихорадочно встряхивала сонные мысли. Дверь я закрыла, причем как следует. На дворе явно позднее утро, потому что сквозь ресницу вижу кусок стены, а на ней пляшут солнечные зайчики. Мне ничего плохого пока не сделали. Только спина от взгляда чешется. Или от того, что плед слегка колючий.

Мысли вроде стряхнули с себя сонливость, запрыгали чаще. Можно, конечно, продолжать притворяться спящей, но как долго? В конце концов, я захочу в туалет, а есть уже и сейчас тянет.

Ладно, погнали.

Я зевнула, одновременно поднимая голову и разворачиваясь лицом к обжигающему взгляду.

Мой еще слегка затуманенный взгляд встретился с говорящим взглядом Тимофея.

Муж устроился в компьютерном кресле напротив кровати и задумчиво меня разглядывал. Прямо даже на спинку откинулся и руки на груди скрестил.

Я медленно оглядела его от небритой морды до синих джинс, после чего махнула рукой перед лицом и буркнула:

— Изыди.

— Не-а. — сообщили мне невозмутимым тоном. — Ты святой водой не побрызгала.

— Я вообще ждала ближе к обеду. Что-то Лекси быстро раскололась.

— Я ее напугал возможными осложнениями после удара головой. Так что в итоге она собиралась со мной.

Я молча повела взглядом по сторонам, но нет, Лекси тут не было.

— Ее не пустили. — тут же продолжил Тимофей все тем же скучающим тоном. — Но у твоей подруги тут камера, так что можешь помахать рукой и позвонить ей.

Не сводя взгляда с гостя, я нащупала телефон и набрала Лекси.

— Мне сказали, что у тебя отек мозга может развиться! — тут же заорала испуганная подруга, не успела я рта открыть. — Ева, Ева, как ты себя чувствуешь?!

— Оху…фигенно. — проговорила медленно, продолжая разглядывать синеглазого напротив меня.

— Почему ты не сказала, что у тебя такая травма?! Ева!

— Мне кажется, что где-то на заднем фоне я слышу Артемку. Он там вещает типа нельзя отбить то, чего нет? Ну тогда советую ему головушкой побиться.

— Это не смешно! Тимофей очень переживал!

— Я вижу. — все еще мерила взглядом невозмутимую физиономию. — Походу, лимит эмоций у него на сегодня исчерпан.

Лекси сменила тон на более тихий. Теперь на заднем фоне орали коты, а Артем обещал им поесть как только, достанет еду.

— Нам приехать? Если ты в опасности, скажи, нет.

— Л-логика. Нет, все нормально, мы общаемся.

— Я буду звонить каждые пятнадцать минут.

— Не стоит. — возразила я. — Давай лучше если я не перезвоню через полчаса, то ты вызываешь полицию.

Мне показалось, или у Тимофея дернулся уголок рта? А в остальном продолжает изображать статую в светлом джемпере.

А я тут сижу растрепанная, в футболке и пытающаяся осознать тот факт, что этот тип явно не отстанет.

Ну хоть уже не смотрит волком. Теперь я бы сказала, что взгляд у него изучающий.

— Как думаешь, дорогая, сколько людей я уволю за то, что ты сбежала?

Я выпуталась из пледа, пообещав сама себе подарить Лекси новый. Этот реально какой-то колючий.

— Одного. — и ткнула пальцем ему в грудь. — Себя.

В квартире было очень тепло, так что натянула шорты подружки, которые вчера отыскала в шкафу. Больничное тряпье валялось кучкой в углу.

— Себя? — уточнил Тим. — Почему же я должен уволить себя?

— Дорогой, это логика! Смотри, охрана не сумела меня остановить. Потому что сотрудник не прошел нужное обучение. Отдел кадров это прошляпил, принял на работу некомпетентного. Потому что сам отдел кадров тоже набирали, допустим, не по умениям, а по…знаку зодиака. Потому что та, которая набирала отдел кадров, верит в это. И вот так по цепочке мы добираемся к тебе, который не умеет разбираться в людях. Рыба гниет с головы.

Я развела руками, стоя посреди гостиной.

— Кофе? — поинтересовалась у мужчины, который теперь принялся разглядывать мои ноги. Они даже мурашками покрылись от взгляда. А потом коже стало, наоборот, горячо.

— Лучше чай. — ответили мне вежливо.

— Ну закажи и пей. — я полезла в шкаф, пытаясь разыскать что-нибудь подходящее из одежды. Лекси уже многое перевезла к Артему, но кое-что оставалось. — Еды тут нет, только вода. Из крана. И из туалетного бачка еще.

Грохот за спиной заставил сначала подпрыгнуть, а потом выглянуть из-за распахнутой двери шкафа. Очень осторожно.

— Упс. — прокомментировала осторожно.

Прикусила губу, чтобы не начать орать как чайка.

Кресло, в котором Тимофей с таким комфортом расположился вообще было раритетным. Ей его отдал отчим, а ему оно досталось еще от кого-то.

В общем, теперь кресло лежало на боку, а Тимофей сидел рядом и, судя по виду, очень старался сдержаться и не начать орать.

— Одни убытки от такого мужа. — проворчала, подходя ближе и подавая руку. Пусть помнит мою доброту.

Сильные пальцы ухватили меня за запястье и дернули так резко, что кроме короткого, но емкого вопля я ничего не успела издать.

Короткое падение, толчок и я оказалась нос к носу с этим…Тимофеем. Лежа у него на груди, вдыхая запах кедра и холодного моря, мне вдруг стало тяжело дышать. Внутри что-то екнуло, сжалось.

— Переговоры? — пискнула торопливо.

Мое лицо буквально сканировали взглядом. Еще немного и кости черепа просветит. Я сглотнула и слегка пошевелилась. Рука на талии казалась слишком тяжелой и горячей.

— Переговоры. — согласились вдруг со мной.

В следующее мгновение я оказалась сидящей на ковре, а Тимофей устроился напротив.

— Я не спал с шести утра. — проговорил он, глядя в телефон. — Не завтракал, но выпил три чашки кофе. Я уже понял, что либо мы договариваемся и пытаемся мирно сосуществовать и помогать друг другу, либо ты так и будешь скакать от меня как блоха. Это забавно, но до поры до времени. Давай, включи режим адеквата и поговорим. Я заказываю такси до ближайшего нормального кафе, где есть завтраки. Возражения? Сарказм? Попытка бегства?

— Индийский танец. — подхватила его тон.

Тимофей осекся и движением брови дал мне понять, что требует объяснений.

— Ты просто перечислять начал, я решила поддержать игру. — пожала плечами.

Мой внезапный муж на миг возвел взгляд к потолку и глубоко вздохнул. С таким видом, точно он все понял и смирился.

— Понять не могу, где и в чем я так провинился!

Нет, серьезно. Родители никогда не пытались знакомить меня с “выгодными” невестами. Они обрадовались когда мы с Никой объявили о помолвке. Затем молчали, после того, как я, скажем так, мягко послал ее. И до сих пор не старались случайно столкнуть с кем-то. Моему брату так не повезло. Они решили, что он тот еще обалдуй, так что постоянно подсовывали дочек своих знакомых. В итоге, Марк уже нервно икает просто от вида любой женской юбки в доме предков.

Я после Ники в принципе боялся, что получил аллергию на слово “брак”. И вот, пожалуйста, получил внезапную женушку. Которую хочется то ли придушить, то ли поцеловать, то ли и то, и другое одновременно.

Но с ней точно не скучно. И тот холод, который год назад поселился внутри, теперь точно просел, спрятался.

Я думал она утром, когда проснется, ну как минимум взвизгнет при виде меня. Но никак не то, что посмотрит сонным взглядом и буркнет “изыди”.

Мы вообще сможем нормально поговорить? Или начнем убивать друг друга в кафе?

Я понятия не имел какой адрес Огонек сказала таксисту. После трех часов сна голова напоминала гулкий котел, в котором мысли сталкивались и хаотично разлетались. Никакой работы сегодня. Я предупредил помощника Андрея, чтобы звонил только в самых крайних случаях. Консультаций, к счастью не было, так что да, попробуем найти общий язык с…женушкой.

Которая сидит сейчас рядом, закутавшись в серебристый пуховик, прямо как у Миланки, и упрямо смотрит куда угодно, но только не на меня.

То есть, сама накосячила и сама же на меня обиделась?!

Ладно, не на меня. Я и сам слегка охренел, когда ее папаша начал обсуждение договора. Просто вот четко сложилось ощущение, что не дочь его родную обсуждаем, а племенную кобылу.

Даже не по себе стало.

Итак, она не аферистка, а просто дочка богатых предков, которая взбрыкнула и решила сама устроить свою жизнь.

Ага, нормально так взбрыкнула! Теперь обоим расхлебывать.

Сам виноват. Вот как чуял, когда размышлял куда лучше лететь отмечать начало новой жизни: в Вегас или Сейшелы. В последний момент решил, что надо попробовать что-то новенькое.

Попробовал, мля.

Кафе оказалось небольшим и неожиданно уютным. Без пафоса, с негромкой музыкой и запахом ванили, кофе и выпечки.

— Кофейное утро. — прочитал вывеску и хмыкнул, открывая перед Огоньком скрипнувшую дверь. — Никогда здесь не был.

— Лекси тут пары прогуливала. — нехотя отозвалась Ева. — И я…когда училась.

Мы присели за столик у окна. Я невольно хмыкнул, представляя как это выглядит со стороны. Мужчина, девушка, утро…ладно, почти полдень, за окном легкий снег, солнце. Романтика.

Никто из немногочисленных посетителей явно не догадывается, что мне могут лицо обглодать если сделаю что-то не так.

Причем внутри сидит маленький Тимофей и тычет пальцем под ребра, понукая как раз сделать “не так”.

— Какое кофе будешь? — я понял, что заказы надо делать у стойки, рядом с которой находились витрины со свежей выпечкой. Там же орудовали два баристы и кассир.

— Маккиато, латте, раф, эспрессо и капельку капуччино.

И таким невинным голосом сообщила, точно просто попросила взять черный без сахара. И своими глазищами впилась в меня.

Держись, Тим, держись. Ты просто устал, у тебя болит голова, ты не хочешь отшлепать свою жену.

Ты ответишь по — другому.

Договориться с милой девушкой за кассой не составило труда. Правда, вместе с заказом, который бариста делал, с трудом подавляя хохот, мне передали еще и салфетку с номером телефона. Ну это лишнее, девочка, я женат. А, кольца нет. С этим тоже надо что-то делать.

Позже. Пока я наслаждался выражением лица Евы, когда бариста принес нам заказы.

— Чего это? — поинтересовалась Огонек, разглядывая выставленные перед ней в ряд крошечные стеклянные стаканы. Чуть больше рюмки, честное слово.

— Ты же не могла определиться. — развел я руками, испытывая буквально эйфорию от того, что делаю.

Бариста тем временем явно изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать.

— Это пробники самых популярных видов кофе в нашем заведении. Слева направо — эспрессо, капуччино, американо, латте, раф, айриш, мокко. Могу еще пробники пирожных принести. Есть мини-круассаны. — проговорил, уже не скрывая ухмылки.

Я взглядом посоветовал ему исчезнуть.

— Понял. — тут же сориентировался он. — Ваш завтрак скоро будет.

Ева продолжала разглядывать пробники кофе с видом человека, который нашел нечто непонятное, и пока не определился как себя чувствовать.

Давай же, Огонек… отреагируй.

Любое твое движение, любая искра в глазах — и у меня внутри вместо привычной пустоты вспыхивало что-то похожее на чистый кайф.

— Знаете, Тимофей, — о, заговорила, да еще так вдохновленно, — я, блин, всякое встречала. Даже как-то видела по-настоящему смешного, а не страшного, мать его, клоуна. Но мужчину, который предпочитает пробники… — она мило так улыбнулась, что я невольно сглотнул. — Пробники кофе, пробник бороды, пробник жены. Как ты там в Вегасе выразился “стать женушкой на сутки”?

Никогда. Больше. Не пить. Абсент.

Я мог такое сказать?!

Ладно, теоретически мог. И, судя по взгляду Евы, которая одним за другим заливала в себя пробники, сказал. Отлично, Тимофей, ты определенно был в ударе!

Если она мне сейчас начнет отгрызать руку, я даже спорить не стану. Наоборот — пуловер сниму, чтобы ей удобнее было.

— Я не считаю тебя женой на сутки. — проговорил медленно, опуская локти на скатерть. — Извини, иногда меня слегка заносит. Давай поговорим серьезно и обсудим ситуацию, в которой мы оказались.

Из-за тебя, кстати, оказались, Евушка.

— У меня отличное предложение. — тут же отозвалась нахалка. — Ты едешь к себе домой, я возвращаюсь к Лекси, пока не найду что-то на съем, через полгодика-годик разводимся, а до этого никак не общаемся и друг друга не бесим!

Нормально так разрулила. И все это с горящими уверенностью глазами.

Подошла официантка с завтраком. Мы сверлили с Евой друг друга взглядами, пока она не удалилась.

Я так усердно думал над планом, что толком и не спал.

— Теперь моя очередь. — сделал глоток чая. — Смотри, Ева, походу твоя основное желание — стать независимой от родителей и всего, что они пытаются тебе навязать? То есть полностью распоряжаться своей судьбой.

— Ну…допустим. — буркнула она.

— Ну так становись. — пожал плечами. — Я с твоим отцом вообще никак не связан, лично познакомился вчера. Смотри, мы будем жить вместе. — торопливо погрозил пальцем, увидев, как Ева попыталась что-то сказать. — Имей совесть, дорогая, я тебя выслушал. В общем, я предоставляю тебе жилье, не вмешиваюсь в твои дела, могу подкинуть работу, у меня как раз вакансия переводчиков открыта. Будешь проходить собеседование на общей основе.

— Даже арендную плату натурой не попросишь?

М-да, надо ей точно язык проверить, вдруг раздвоенный.

Но хуже то, что при этих словах, взгляд тут же перешел на ее губы. Теплые, нетерпеливые и неопытные. Внезапно крайне волнующее сочетание.

Я медленно и глубоко вдохнул и выдохнул. Наверное, со стороны выглядело так, точно с трудом сдерживаюсь от злости.

— Попрошу, конечно. — ответил в тон, наслаждаясь вспыхнувшим возмущением в глазах. — Готовить умеешь? Нет, подойдем с другой стороны: что ты вообще умеешь?

Надо знать, с чем столкнулся. Может, это она сейчас взбрыкнула, захотела самостоятельной жизни, а до этого требовала сок из муравьиных жопок в алмазном кубке.

Огонек не смутилась. Лишь продолжила завтракать, причем не пытаясь сделать вид, что ест как птичка. Ткнула в мою сторону вилкой.

— Отфильтруй условия. Иначе я тебе сейчас начну перечислять: танцы, файер-шоу, церемония чае…

— Понял. — проговорил торопливо. — Ты очень талантлива, очень. Вот про церемонию чаепития прямо запомнил. А что насчет готовки.

Опять эта выгнутая бровь!

— Дорогой, я родилась в суровой патриархальной, я бы сказала домостроевской, семье. Папочка считал, что девочки должны знать как заниматься домом и вот этим всем. Так что я закончила очень много курсов, в том числе, кулинарных. Только вот разве тебе не проще нанять профессионального повара там, домработницу?

А, нет, видимо, бунт зрел давно. У нее вон даже разноцветные прядки едва дыбом не встали. Но сдержала ядовитый язычок, только спросила, царапнув ногтями по скатерти.

— А взамен чего потребуешь?

— Просто изобрази жену. — пожал плечами. — Ничего особенного: вместе появимся в нескольких местах, докажем, что брак настоящий.

— Можно обнимать тебя при всех и называть пупсиком?

— Это уже клише, дорогая. — ответил ей улыбкой. — Но если хочешь ответа — да, можешь. Мне плевать как это выглядеть, потому что плевать на мнение посторонних. Твоя задача — показать моей бывшей невесте, что все, конец. Точка. Слов она не понимает, равнодушия тоже, агрессия ее только радует. Так что давай, креативь! Поможем друг другу!

В каком-то порыве подался вперед, накрыл ее руку своей. Ева вздрогнула — будто током ударило. Рука отдернулась, спряталась под стол.

Холод точно ударил меня под дых.

Ей тоже противно то, что она видит и чувствует. Еще бы, на ладонях шрамы так и не сгладились. Да и выглядит это все…не очень.

“Перчатки! — в меня прямо швырнули флешбеком. — Да, именно! Сделаем это твоей фишкой! Перчатки индивидуального пошива, стиль, бренд, образ! Никто и не узнает, что под ними. И длинные рукава! Просто роскошно!”

Что-то, похоже, мне по голове нехило прилетело. Потому что иначе с чего я залипаю на Тимофея. Он гад, да. Но находчивый, креативный и…умный.

Вот это и есть проблема. Симпатичная морда и классное тело это, конечно, хорошо, но когда к ним в комплекте идут отличные мозги, то тут просто оргазм.

А у Тимофея с лицом все отлично. Не смазливый дурачок, а такой мужественный и даже немного суровый. Хотя в Вегасе улыбался, даже хохотал.

Он что, смеется только по пьяни?! Или эмоции выдает под подписку.

Эй, синеглазый, ну ты хотя бы моргни, что ли!

А знаете, что еще обиднее? То, что он говорит очень умные вещи. Прямо берет наши проблемы, раскладывает по полочкам и предлагает решение. Губами своими шевелит красивыми, скотина такая!

Эх, просто идеальный генофонд. Сочетание черных волос и синих глаз вообще бомба.

В это самое мгновение произошли две вещи.

Я с какого-то перепугу представила какие от него получатся дети. Даже мысленно перед глазами промелькнула прикольная девчонка с синими глазами и черными волосами.

А Тимофей в тот самый момент, когда я об этом думала, подался вперед и коснулся моей руки.

Я не собиралась дергаться! Все вышло как-то само собой. От прикосновения точно молнией прошило от макушки до пяток. И все это подозрительно совпало с образом ребенка от Тимофея.

В общем, у меня с головой точно еще не все в порядке. Да и у него, похоже, тоже. Только что сидел такой серьезный, рассказывал, а тут вдруг резко отодвинулся и стал косплеить ледяную статую. Даже глаза как два замораживающих синих кристалла.

Я задумчиво на него уставилась, потирая руку, которую все еще жгло от прикосновения.

— А у вас в семье психические заболевания были?

Вопрос вылетел изо рта прежде, чем я его обдумала. Но Тимофей не обиделся, просто чуть вздернул брови. Удивился? Я, блин, не понимаю, что и когда он испытывает с этой каменной маской, которая лицом зовется.

— Не было. — сообщает, наконец, когда я уже успела известись от ожидания. — Могу всю медицинскую информацию предоставить, если хочешь. Только зачем? Думаю, твой отец уже добыл достаточно информации, чтобы состряпать договор. — он погрозил мне пальцем. — Который тебя вообще волновать не должен. Занимайся своими делами, договор это просто страховка. Для денег с обеих сторон. Все. А почему ты вообще спросила?

— Ну так это… — а, правда, зачем спросила. — Может, ты маньяк. Может, ты девушек к себе заманиваешь и потом чучела из них делаешь!

— Тогда твое выйдет слишком болтливым.

Ну как так то?! Он даже шутит без улыбки.

— В любом случае, — продолжил он, — Да черт!

Восклицание относилось к тому, что его телефон — такой же суровый как и хозяин — начал вибрировать и тихонько поехал по столу.

— Секунду.

Я только кивнула. А сама продолжила следить за ним, в попытках уловить хоть какую-то эмоцию. Ну пусть хоть зубами скрипнет. В больнице вон и орал, и угрожал, а тут точно отрезало.

Судя по тому, что суровый вид Тимофея стал еще более суровым, я догадалась, что звонок так себе.

А затем мне в лицо буквально впился взгляд синих глаз. Сейчас потемневших: то ли от злости, то ли еще от чего.

В мою бедную голову вдруг проникла мысль, что вот так же могут смотреть и в постели. Нависая над женщиной…

Надо мной…

Я аж затрясла головой. Что это вообще такое?!

— Давай ставь мозги на место побыстрее. — Тимофей не оставил без внимания этот жест. — Ты согласна?!

— Без интима! — почти выкрикнула я, и тут же прикусила язык, так как пара посетителей обернулись. На лице у девушки мелькнуло подозрение, что я — идиотка, раз говорю подобное такому мужчине.

Тимофей лишь на мгновение закатил глаза и молча кивнул.

— Тогда согласна. — я первая встала, накидывая куртку на плечи. — Но ты мне расскажешь все, что я должна знать, как твоя же-жена. — на последнем слове что-то заикаться начала.

— Вот по дороге и расскажу. — Тимофей открыл дверь передо мной, выпуская под снегопад.

— Мы куда-то едем?

— Ага. Покажу тебе дом, заодно и увидишь мою бывшую, оценишь масштаб проблемы, так сказать. Мне как раз позвонили из охраны поселка, она пыталась пробиться ко мне. Теперь сидит в машине и ждет.

Я выскользнула из теплого кафе, тут же ощутив как мороз гладит по щекам. Снег мягко падал с пасмурного неба, ровным слоем ложился на еще утром очищенную мостовую. После эпического падения решила не щеголять на каблуках хотя бы неделю, так что нацепила ботинки на толстой подошве.

— Шапку ты принципиально не носишь, чтобы все видели твою разноцветную гриву?

Меня едва ли не за шиворот сунули на переднее сиденье автомобиля.

— Мне не идут шапки!

— Отличная отмазка. — Тимофей сейчас точно злился, об этом свидетельствовали побелевшие крылья носа и слишком ярко обострившиеся скулы.

— Если что, господин врач, менингит не появиться от того, что я без шапки! — огрызнулась в ответ.

— Выучила умное слово? — покосился на меня Тимофей, заводя машину. — Вот тебе еще немного информации. Мороз и холодный ветер влияет на сосуды, можно получить проблемы с тройничным нервом. Мне продолжать?

— Да я пешком то метров пять прошла!

В салоне стремительно теплело, так что вообще не понимаю претензий! При этом Тимофей сообщил мне все с таким видом, точно я трехлетний ребенок, который сует пальцы в розетку.

— Это ты сейчас пять метров прошла. Машина сломается, — мужчина вывел машину на дорогу, включил дворники, — салон остынет, мы посреди трассы, помощь еще только едет, и ты стоишь и думаешь “зато красивая”. Так?

“Придурок. — простучало в моей голове ехидное. — Зануда. Занудный придурок”.

Очень хотелось сказать это вслух, но пришлось сдержаться. Мы же типа союзники?

Но все равно почти всю дорогу я упрямо молчала, сделав вид, что поглощена телефоном. Периодически смотрела в окно, где снег все усиливался. И кое-где начали появляться пробки. А иногда, ужас какой, боковым зрением изучала Тимофея. Тот все внимание отдал дороге. Я же оценивала внезапного муженька.

Таких ощущений внутри еще не испытывала. Нет, за мной пытались ухаживать очень даже симпатичные парни. Но максимум, что я ощущала — слабенький интерес, который быстро проходил, стоило пообщаться с ними пару дней. Потому что…ну скучно! Просто скучно!

А сейчас внутри бурлило столько эмоций! Очень хотелось увидеть на этом невозмутимом лице хоть что-то! Не знаю почему. Но этого тигра мне нравилось дергать за усы и тут же отскакивать, чтобы не получить в ответ.

Ладно, раз мы временно поживем в одном доме, то буду развлекаться от души. К тому же, рядом с таким мужчиной в груди вдруг становилось тепло, точно выпила горячий горький кофе с капелькой перца. Так же горячо, остро и…странно.

Самое поганое, что мне нравится его разглядывать! Чем и занимаюсь, пока едем куда-то.

Вычурная табличка с названием виднелась неподалеку от поста охраны.

— Сосны. — прочитала задумчиво. — Его, вроде, не так давно построили, да?

— Пять лет назад. — отозвался Тимофей.

Он не стал заезжать внутрь, а притормозил на обочине. Неподалеку от небольшой ярко-розовой машинки. У меня аж зубы заныли, до того ее цвет напоминал сахарную вату, которую продают в парках. Я такую в детстве обожала.

А еще у этой машинки на фарах оказались реснички. И милый арт на боку: кошачий силуэт.

— Идем. — Тимофей быстро глянул на меня. — Сразу скажу: не верь глазам своим. Возьми меня под руку. И вот…

Я ахнуть не успела, как на мою голову напялили что-то теплое и тут же сползшее на глаза. Приподняв мягкую толстую ткань, я возмущенно уставилась на Тимофея. Тот уже успел выйти из машины, обойти ее и открыть мне дверь.

— Переживаешь за мои мозги? — только и смогла спросить.

Мельком успела взглянуть на себя в зеркало заднего обзора, прежде чем меня выдернули из машины. Божечки-кошечки, он напялил на меня мужскую шапку, которая больше моей головы раза в полтора.

— За твои что? — последовал язвительный вопрос.

При виде нас из машины выскочила девушка.

И вот тут я испытала шок. Просто Тимофей свою бывшую описал так, что представлялась стерва с холодным взглядом и сделанными сиськами. А перед нами встала самая настоящая дюймовочка в короткой серебристой шубке. У меня метр семьдесят, а эта точно сантиметров на десять ниже. И совсем тоненькая, вот-вот переломится. Зато светло-карие глаза на половину лица, ресницы длиннющие, нежный румянец и светлые длинные локоны, выбивающиеся из-под белоснежной модной шапочки.

А еще беспросветная тоска во взгляде, устремленном на Тимофея.

Божечки-кошечки, да как так то?! Где стерва с расчетливым взглядом и губищами на пол-лица?! Таких ведь очень просто ненавидеть!

— Тима… — у нее еще и голос такой тихий, дрожащий, точно вот-вот заплачет. — Я привезла…твою зарядку. От планшета.

Я моргнула, забыв даже про дурацкую шапку. Да это же просто девочка-зайка, которой впору плюшевую игрушку в руки сунуть, а не смотреть злобным взглядом. Чем Тимофей сейчас занимался. Да, блин! Ее обнять и плакать просто!

Но мой внезапный муженек точно доказывал, что его сердце из стали и камня. Как выглядел мрачным, так таким и остался. Разве что губы чуть дернулись в нехорошей улыбке. Ой, не хотелось бы, чтобы мне так улыбались.

— Оставь себе зарядку, Инга. Можешь полить ее слезами, разрешаю.

Не мужчина, а терминатор какой-то! Ни злости, ни обиды — равнодушный холодный тон.

— Я просто… — а вот у нее глаза уже блестят, вот-вот прольются слезами. — Извини, хотела тебя увидеть. Сколько раз мне надо извиниться, чтобы ты меня простил?

— Чтобы прощать или нет, надо что-то чувствовать к человеку, Инга. — голос Тимофея даже меня пытался заморозить. — Найди уже в себе гордость и просто не пытайся искать со мной встреч. Я женат, люблю свою женушку, так что ты на этом празднике жизни лишняя.

Я лишь крякнула от неожиданности, когда мою талию точно сжали стальным обручем. Вот это хватка! Кажется, у меня ребра трещат! Аж дыхание перехватило, только поэтому не получилось вставить ни слова в их диалог.

Сама же Инга замерла, точно не поверила его словам. Но потом ее взгляд прошелся по мне, на чуть бледных губах появилась слабая улыбка.

— Привет, я, наверное, должна тебя ненавидеть. — божечки-кошечки, как у нее это выходит? — Но я так сильно люблю Тиму, что могу только пожелать вам счастья. Знаешь, утром он любит очень крепкий кофе без сахара, до завтрака. И не слушает, что его желудок может пострадать! И еще! В нашем…ой, прости, уже в его доме полы каменные, прохладные, пусть и с подогревом. Ему обязательно утром нужны теплые носки и…

Я услышала над головой странный скрежет. Не сразу поняла, что это Тимофей так скрипнул зубами. В следующее мгновение меня опять едва ли не за шиворот закинули в машину, захлопнули дверь. Сам мужчина ненадолго остался снаружи, сказал явно что-то резкое, после чего Инга закрыла рот рукой и бросилась в сторону своей розовой “кареты”. Я же в полном шоке пыталась переварить увиденное.

— Это вот что сейчас было?! — не выдержала, когда Тимофей, злой как тысяча голодных львов, сел рядом со мной. Еще и дверкой машины хлопнул, так что та вся вздрогнула. А вместе с ней и я.

— Это был спектакль “несчастная брошенная невеста”. — последовал резкий ответ. — Верни шапку!

С радостью швырнула в него этим темно-синим безобразием.

— Слушай, я не в курсе ваших отно…

— Ева, — Тимофей развернулся ко мне всем телом. Я не успела отодвинуться, а мой подбородок уже сжали жесткие шершавые пальцы.

— Ева, запомни, просто не ведись на эти милые глазки и жалобный голосок. Не разговаривай с ней, не поддавайся на провокации. Поняла?

— Да, да, я уже поняла, что ты из тех, кто бывших описывает как самого коварного демона.

— Это не шутки.

— Так и я не шучу! — развела руками. — Тем более, у меня нет привычки перемывать косточки мужьям вместе с их экс-возлюбленными, так что расслабься. Ладно, что у нас дальше по плану?

Тимофей быстро глянул на часы. Я обычно не обращаю внимание на мужские аксессуары, зная, что многие “мальчики” любят дорогие игрушки. Но тут прямо залипла. Такая махина больше походит на военный гаджет, чем на часы. Матовый металл, сапфировое стекло, широченный ремешок.

Короче, хочу такие же!

— Дальше я тебе быстренько покажу дом, заодно расскажу коротко про семью. Потом водитель привезет Миланку, а ты поедешь за вещами. Жду тебя сегодня вечером. Да, бери минимум, потому что остальное привезут завтра. Договорился с твоим отцом.

Он погрозил мне пальцем в ответ на попытку возмутиться.

— Вот только не надо, ладно? Ты либо забираешь свои вещи из квартиры, которую у тебя забрал отец, либо покупаешь новые. Что выбираешь?

Я пронзила его взглядом, испепелила, потопталась на останках и от души плюнула.

А хотя…

— Знаешь, я давно хочу обновить гардеробчик. Мы же семья. — подмигнула, хотя, скорее, дернула нервно глазом. — Расходы на тебе, дорогой. — выделила последнее слово. — Считай, это моя компенсация.

— То есть, мои деньги — наши общие, а твои — это твои, честно заработанные?

Божечки-кошечки, я просто наслаждаюсь нашими словесными перестрелками. До этого только дядя являлся для меня серьезным противником.

Мы проехали мимо охраны. Хм, новый район весь в стиле хай-тек, даже фонари выглядят как стальные и чуть изогнутые палки. А вот детская площадка, мимо которой проезжаем, неожиданно милая и даже уютная. Но сейчас на ней никого нет, хотя снег и почищен.

Я же смотрела в окно и подбирала слова для муженька, который продолжал косплеить морду терминатора. Интересно, а если я его сейчас за нос укушу, он удивится или менторским тоном скажет что-то занудное?

— Просто, я тут подумала. Да, мне надо самой добиться всего. Но, если уж мне подвернулся шанс опереться на кого-то в процессе подъема, то не буду изображать скромницу и воспользуюсь этим. Но в разумных пределах, конечно.

— Накупи брендиков и открой он-лайн магазин шикарного сэконд-хэнда.

— Хорошая идея. Ты спонсируешь.

— За деньги то любой может, а ты попробуй на голом энтузиазме.

Научите меня так же шутить с невозмутимой рожей!

Мы остановились перед трехэтажным домом. Первое впечатление: металл, бетон и стекло. Я как завороженная вышла, даже не обратив внимание на сердитое шипение сзади и нахлобучивание стремной шапки на мою несчастную голову. Просто сдвинула ее на затылок, разглядывая все вокруг.

Район, где живут родители, тоже считается престижным и все такое. Но он более…классический что ли. Каменные высокие заборы, классические особняки, все скрыто от соседских глаз, много деревьев и небольших скверов.

А здесь все открыто. Мой взгляд метался между супер современными домами, у которых высокие заборы скрывали лишь задние дворы. Впереди же в основном невысокая живая изгородь или чисто декоративные заборчики, украшенные гирляндами.

А мне нравится!

— Идем. — Тим уже тоже выбрался из машины и теперь оказался рядом. Неожиданно схватил меня за руку и потащил за собой. Уф-ф-ф, он всегда такой на ощупь… горячий. У меня прямо кожа начинает полыхать там, где он ее касается.

— Дорожки с подогревом. — обратила я внимание на то, что снег на них тут же тает.

— Да, — последовал сухой ответ, — я по максимуму автоматизировал дом, так что тебе придется привыкнуть. Да, завтра придет карта на твое имя, привязана к моему счету. Твоя, как ты там сказала, моральная компенсация?

— Не волнуйся, дорогой, — божечки-кошечки, как хорошо не вязнуть в снегу, а идти по сухой дорожке, — я постараюсь тебя не разорить.

— Дорогая, — ответили мне все тем же невозмутимым тоном, — чтобы меня разорить, тебе придется сильно постараться.

— Я очень упорная. — подмигнула ему.

“Ты упоротая”, — казалось, ответил мне мужчина взглядом. Но промолчал, лишь вздохнул так, что я прямо на миг ощутила себя маленькой глупенькой девочкой.

Маленькая Ева внутри меня потирала ладошки и предвкушала веселье. Тимка дал понять, что развод сейчас ему невыгоден, как и мне. Ну так значит, мы с ним повязаны! И я с радостью повеселюсь за его счет.

Дом мне…ну скажем так, не то, чтобы не понравился, но я тут же поплотнее запахнула куртку. Хотя внутри и было тепло, он все выглядел холодным.

Первое впечатление: много кожи, металла и стекла. Квадратный холл пустой, все спрятано в потайные шкафы за зеркальными стенами, под ногами темно-серый пол с подогревом. На первом этаже все помещения плавно перетекали друг в друга, в гостиной был “второй свет”, минимум мебели, а та, что есть — кожаная, светлая. Электрический камин. Никаких штор, только жалюзи, сейчас убранные в стороны, чтобы давать солнцу освещать весь дом. Кухня в темно-серых и белых тонах, все, что можно, спрятано за гладкими матовыми панелями.

И везде идеальная чистота. У входа специальный шкафчик в стене, куда прятать обувь. Пол ногами и правда теплый, приятный. Я все же стянула куртку, которую тим немедленно убрал в другой отсек.

— На втором этаже три спальни, одна из них для Миланы, так что выбор у тебя небольшой: спать в моей комнате или взять ту, что для гостей.

— Тимка, — хлопнула его по плечу, отчего он дернулся, — так это, можно сказать, выбора нет. Вдруг ты храпишь, или ворочаешься, или лунатишь по ночам. Может, любишь в три часа ночи устроить ночной дожор, а потом крошки в постели остаются.

— Ты сейчас свои недостатки перечислила? — Тимофей шел впереди, н еоборачиваясь.

Божечки-кошечки, у него лестница не как у нормальных людей. Ступени с подсветкой точно висят в воздухе. Я внимательно смотрела себе под ноги, пока поднималась на второй этаж. Надо быть очень осторожной, если вдруг решу ночью спуститься на кухню, чтобы перекусить.

— Необычный у тебя дом. — проговорила, заглядывая сначала в спальню Тимофея. Почему-то при виде гигантской низкой кровати под темно-бежевым покрывалом внизу живота начало тянуть. Представила как мой муж спит тут, как простыня накрывает нижнюю часть, а он спит на животе, убрав руки под подушку…

— Ты чего?! — Тимофей дернулся, когда я треснула себя по лбу рукой. — Все еще пытаешься мозги на место поставить? Так это тебе лучше об стену…

— Богатый опыт?

Я попятилась обратно в коридор. Ну нафиг, больше сюда заходить не буду, мысли какие-то странные начинаются.

Едва ли не бегом ринулась смотреть другие комнаты.

Ну хотя бы у Миланы спальня оказалась куда как уютнее остального дома. Тут тебе и пушистое покрывало, и лампочки на стене, всякие постеры, на столе недостроенная миниатюра замка из Гарри Поттера, на окне — легкий тюль и плотные темно-розовые занавески.

— Милана — твоя племянница, так? — уточнила, зачем-то заглядывая под детскую кровать.

— Да. Что ты там ищешь? У меня хорошая домработница и убирается великолепно.

— Вообще-то я искала бабайку, но, похоже, твоя домработница и его выкинула. Почему Милана живет с тобой?

Тим, и без того не сильно радостный, окончательно помрачнел. Даже глаза потемнели и в них промелькнуло что-то похожее на боль.

— В основном она живет с моими родителями. Но они часто уезжают по работе, тогда Милана приезжает ко мне. Но я…не идеальный дядя, сам постоянно в работе. — Тим прищелкнул пальцами. — Не разговаривай с ней о родителях, ничего не спрашивай. Просто заруби это на своем хорошеньком носу.

— А они…

— Мой средний брат со своей женой обожали путешествовать. — Тим прислонился плечом к дверному проему, уставившись вглубь спальни. — Но не просто ездить и отдыхать в отеле, а оттуда выбираться на экскурсии. Нет! Эти экстремалы предпочитали забираться в такие места, где волки срать бояться. Долина Смерти, Оймякон, Чернобыль, Йемен, Гаити. Год назад они отправились в Сомали и…пропали.

Внутри меня точно разбилось стекло. На тонкие острые осколки. Даже дышать стало трудно.

— Погибли?

Тим каким-то усталым жестом потер лицо. Из него точно вытащили невидимый стержень. Даже широкие плечи слегка опустились.

— Скорее всего. Мы не получили требований выкупа или чего-то похожего. Поиски идут, но сама понимаешь…прошло столько времени.

Он резко оттолкнулся плечом от косяка.

— Отдыхай, Ева, — прозвучало чуть резче, чем обычно. — Скоро приедет Миланка, а ты с водителем отправишься за вещами.

Следующие несколько часов прошли почти спокойно. Я еще не до конца изучила дом, когда водитель привез Милану. Тут же накинула куртку и выскочила, прихватив с собой сделанные сэндвичи. По дороге пересеклась с нахмуренной девчонкой. Та попыталась подставить мне подножку, я в ответ натянула ей шапку до носа. И под возмущенный писк нырнула в машину.

— Добрый день, — выпалила едва ли не в ухо водителю, такому представительному мужчине с блестящей лысиной, — я — Ева, это вам!

— Эээ…Никита. — мужчина принял сэндвичи и термос. — Ева Александровна, спасибо большое. Это…непривычно.

— Я в курсе, что Тимофей просто дает тебе время для нормальных перекусов. Считай это моим небольшим подарком в честь знакомства. Да, я в курсе, что ты любишь чай с лимоном и сахаром. Отвези меня, пожалуйста, а пока я буду собирать вещички, то как раз и перекусишь. А потом поднимешься и поможешь спустить сумку.

В итоге мы доезжаем до моей уютной квартирке, где я даже на миг теряюсь. А что брать то? В итоге в чемодан летят самые любимые вещички, конечно, несколько базовых капсул, косметика, всякие мелочи, которые так необходимы. Часть остались у Илюхи дома, но это я позже заберу.

В итоге чемодан выходит тяжелым, но Никита с ним отлично справился.

А за окном все валил снег, так что пришлось постоять в пробках. В итоге, обратно в дом Тимофея я попала лишь спустя три часа.

Он встретил меня рабочей тишиной. Это когда она не такая звенящая, а в нее вплетены негромкие звуки. Голос Тимофея из его кабинета с чуть приоткрытой дверью, легкий гул посудомойки, мультяшные голоса из спальни Миланы.

А у меня голова гудит, хочется в душ и упасть на кровать. Все же Тимофей прав: приложилась я прилично, придется, видимо, действительно пару дней посидеть дома. Благо больничный мне открыли. Попробую за эти дни изучить тут все и выработать тактику общения с мужем, чтоб его.

Ванная в моей спальне просто офигенная. Стекло, камень, графитовый и бежевый цвета, “тропический” душ в просторной душевой и огромная ванна с джакузи, на которую я посмотрела почти с тоской. Но решила ограничиться душем. Заодно переоделась в любимый домашний костюм с розовыми сердечками. Волосы стянула в хвост и задумчиво начала копаться в масках для лица. Пожалуй, вот эту выберу, в виде панды.

Знаете какой кайф растянуться на огромной кровати, пока маска делает кожу лица “увлаженной и ухоженной”. Прикрыла глаза, просто наслаждалась затишьем. Еще бы музыку включить, а то скребутся тут всякие.

Так, стоп!

Я приоткрыла один глаз, прислушалась. Потом открыла второй.

Определенно под кроватью пошевелились.

Та-а-ак, я вообще-то про бабайку шутила!

Перевернулась на живот и снова прислушалась. Малость вздрогнула от того, что услышала скрежет когтей по каменному полу.

Да мать вашу! Монстров не существует! Людей надо боятся, а не того, что под кроватью! Поэтому я хватаюсь за край кровати и на животе подтягиваюсь, чтобы глянуть, кто там развлекается.

Одновременно со мной из-под кровати показывается…морда. Мохнатая морда с оскаленными клыками и подозрительно знакомыми черными кудряшками.

А я в маске панды, отлично!

Секундная пауза, в течение которой мы смотрим друг на друга, сменяется коротким, но проникновенным визгом. От нас обеих.

Интересно. Вот вроде ты понимаешь, что на тебя смотрит просто маска. А визжать перестать не получается. Видимо то же самое происходит и с Миланкой.

Так что визжим мы громко, звонко, но недолго.

— Ах ты… — откашлялась, так как от визга даже горло заболело. — засранка! Стоять!

Черт, она юркая как угорь. Как сумела так быстро выскользнуть из-под кровати и практически на четвереньках помчаться вон из комнаты? Еще и хихикая при этом!

Я сорвалась за ней следом, едва не грохнулась на пол, но кое-как удержалась и тоже помчалась следом едва ли не на четырех конечностях. Будь мы машинами, наши покрышки бы уже визжали и дымились.

В общем, кое-как встав на ноги, я увеличила скорость. Как раз в этот момент случились две вещи: Милана свернула к лестнице, а снизу раздались веселые голоса. Так что пришлось срочно тормозить, так как я вспомнила про маску на лице и растрепанные после душа волосы.

Но не учла закон подлости.

Просто неловкое движение, просто попытка удержаться и отклониться назад.

Да ну ладно?! Да такое только в фильмах случается!

От боли в глазах фейерверки и звездочки. Моя задница принялась считать ступеньки. И с каждой из них фейерверк становился все ярче.

Наконец-то унизительная поездка с горки закончилась. Я шлепнулась задницей на пол и только смогла простонать:

— …ля-я-я-я-я-я-я!

А следом на меня обрушился шквал голосов:

— Дядя!

— Ой…Ева?!

— Пи…в смысле, я сильно озадачен!

— Не дергайся!

А это уже прямо над головой прогремело, я аж голову сжала в плечи от такого звука. Меня уже аккуратно поднимали, командуя:

— Давай-ка поднимайся очень медленно и осторожно.

Дорогой дневник, мне не передать ту боль и унижение…

Я даже парировать достойно не могла, так как задница и копчик рыдали от боли и горели огнем. Больше всего сейчас мне хотелось свернуться креветкой и тихо поскуливать от боли и унижения. Сквозь пелену невольных слез попыталась рассмотреть кто там еще видел мой позор. И тут же ощутила как мой копчик бесцеремонно ощупывают. А на нас с круглыми глазами смотрят Милана, которая спряталась за почти двухметровым и смутно знакомым верзилой, а рядом с ним замерла…Дарья?

— Так, ну перелома у тебя нет, — противный тон Тимофея раздался над ухом. — Синяк будет просто прелесть, еще и вокруг все расцарапала. Придется обрабатывать.

Очень хотелось спрятаться в уголок, обнять колени и покачаться из стороны в сторону. Вместо этого я шмыгнула носом и спросила:

— Дарья, а ты тут как?

— Я то тут нормально. — у студентки разноцветные глаза напоминали два блюдца. — А вот ты, кажется, не очень.

Как бы подтверждая ее слова я ойкнула, стоило слегка переступить ногами.

— А там точно нет перелома? — решила уточнить у мрачного Тимофея.

— Давай устрою, если ты недовольна этим фактом.

— Спасибо, я хочу остаться целой.

— Арсеньева, — а вот этот глубокий мужской голос я точно уже где-то слышала, — метнись за попкорном!

Да божечки-кошечки, ну ведь знакомый мужик же! Я аж на несколько секунд забыла про боль, тем более меня больше не ощупывали, да и сама старалась не шевелиться.

Вот эта грива русых волос…точно видела! Потому как мужики с подобными шикарными волосами не так чтобы уж и часто попадаются, да еще в комплекте с лицом и телом крутого воина из эпосов.

И что Дарья делает рядом с ним? Странно, я думала, что ей мой дядя нравится.

— Егор Аристархович, — оу, она к нему по имени-отчеству. — Да вы три часа назад два больших ведерка попкорна съели, да вы же сами скоро в него превратитесь.

— Так, — Тимофей опять взял лидерство, — Егор, бери свою даму и дуй в гостиную.

— Егор не будет дуть в гостиной, — хмыкнул викинг-здоровяк. — Егор лишь заехал к близкому другу под благовидным предлогом завоза приглашения, чтобы посмотреть на его женушку.

Я в этот момент распрямлялась, тихо постанывая. С лица вдруг что-то отлипло и шмякнулась на пол. Я лишь на миг закрыла глаза. Ну да, маска панды.

— Ева, боюсь, твой больничный продлится дольше чем пара дней. — заметила Дарья.

— Я в восхищении! — черт, почему этот Егор такой болтливый. — Тим, вот только ты мог ускакать на другой конец шарика, чтобы жениться на девушке из родного города. Да еще такой…необычной. Ладно, я так понимаю, ты ей сейчас раны зализывать будешь…

— Я тебе сейчас язык вырву. — “ласково” пообещал муженек.

— Все, все, все, я понял. Но! — тут Егор ткнул пальцем в мою сторону. — Она мне уже нравится. Прежде передо мной так красочно еще не появлялись. Так, Арсеньева, поехали, а то ты меня опять бесить начнешь. Нет, ну вы прикиньте! — да что ж он такой болтливый. — Прихожу я сегодня в одно из своих детищ, чтобы поймать за жопу сотрудников. И что вижу? Наша лучшая актриса, наша локальная звездочка вместо того, чтобы сидеть дома и лечить руку, приперлась на работу и собирается изображать японского екай. Вот…решил лично отвезти до общаги и приковать наручниками.

— Егор Аристархович, — вздохнула Дарья, — у вас два актера, кроме меня, в отпуске и не в городе. Кем закрывать будете?

— Зубы мне не заговаривай! Тим, загляну к вам позже, когда все будут здоровые. Я — Егор. — мне подмигнула темно-серым глазом. — Я — близкий друг этого придурка. — ткнул пальцем в сторону Тимофея. — А про тебя знаю почти все. И ты мне уже нравишься. Хорошо, что не аферистка. Ладно, еще увидимся! Не зря вам приглашения привез. Пока. Арсеньева, шевели сапожками. Мелкая, пока!

Он щелкнул стянувшую маску Милану по носу и вышел, оставив после себя цитрусовый привкус парфюма и легкое дезориентирование.

— Милана, — Тимофей уже накинул куртку, теперь доставал мой пуховик, — ты в состоянии пару часов посидеть дома одна?

— Я буду сидеть тихо…как мышка!

— И сгрызешь все сладости? Понял. Передумал. Поедешь с нами?

— Куда?! — мой осторожный вопль и Миланкин прозвучали унисоном.

— Жо… — Тимофей запнулся. — Копчик просветим, посмотрим внутренний мир Евы.

— Может не на… — я больницы в принципе не то, чтобы очень. Особенно дантистов, хотя те никогда мне больно не делали. Но какой-то панический страх каждый раз заставлял меня тупить перед кабинетом, а потом сильно смыкать зубы.

— Молчать. — последовал приказ. — Милана, сапоги, куртка, шапка, на выход. Ты… — мне в руки сунули пуховик, — одевайся, не наклоняйся, я помогу обуться.

Это особое колдунство, да? Потому что и трех минут не прошло, а мы уже сидели в машине. Милана — с планшетом, я — со льдом на копчике. И обе молчали, так как настроение Тимура заставляло нас держать язык за зубами.

Копчик болел и пульсировал, душа хотела уползти в пятки от стыда.

Неделю спустя…

— Я вспомнил твою женушку!

Вопль в половину восьмого утра? Я покосился на Еву, но та была занята кофемашиной, да еще с наушниками в ушах. Милана уже уехала в школу.

— Ты в смысле мне утром позвонил, чтобы обрадовать этой новостью?

— Знаешь почему? — радостно хохотнул Егор.

— Мутант, не иначе. Как можно в такое время быть таким радостным? Я глотнул еще кофе, поморщился.

— Да бреши уже, давай, я же чувствую тебя там разрывает от нетерпения.

— Я ее видел на одной благотворительной тусе. Она там, мать ее, выделялась как алмаз среди унылых какашек.

— Ты там тоже был. Себя причисляешь к отходам жизнедеятельности? — хмыкнул, залипая на то, как Ева выбирает какой сироп налить в кофе.

— Да, да, ты с утра всегда злой. Так вот, я ее когда увидел, то сразу про тебя подумал!

— Мне уже пугаться?

Ева “лунной походкой” прошлась от кофемашины до барной стойки. Вот ведь…все как на собаке заживает! Копчик явно почти не беспокоит.

— Тимыч, ну я тебя знаю! Ты же стал редкостным занудой после травмы. Ворчишь как старый дед, так и жду услышать от тебя “вот в наше время кхе-кхе-кхе”.

Я понял, что слишком сильно сжимаю телефон. Осторожно выдохнул. Гаденыш меня как обычно провоцирует.

— Ладно, ладно. Короче, видишь как я людей то чувствую?! Офигеть, да? Я подумал, что вы идеально подходите друг другу и вуаля! О! Я тут прикинул. Может, мне организовать что-то типа ивент-вечеринок “быстрые свидания”? Или…еще круче! Свадебный салон “под ключ”.

— Осторожнее! — предупредил я, глядя на Еву. Та вопросительно вздернула бровь, такая непосредственная и забавная в своем зеленом домашнем костюме и с наспех заплетенными волосами.

— Чего?

— Того! Ты слишком быстро тараторишь, вдруг лимит слов закончится. Сколько там примерно в среднем произносит наш пол в сутки? Точных исследований, конечно, нет. Но в целом где-то в районе двенадцати тысяч, плюс минус еще несколько тысяч.

— У меня безлимит. В общем ладно, я сказал, теперь пойду радостный работать, а ты сиди злой и продолжай ворчать.

Молча бросил телефон рядом с собой и уставился в чашку. Потом ощутил как взгляд сам собой устремляется в сторону Огонька.

— Дорогая. — ух, как мне нравится как у нее глаза прищуриваются от такого обращения. Погладил против шерсти с утра.

— Судя по-всему, твой копчик чувствует себя хорошо?

— Мне еще не сильно нравится сидеть на твердых скамейках, но в целом норм. И я сегодня к двенадцати уеду в университет. Потом по своим делам.

Вот так. Сказала, сложила посуду в посудомойку и упорхнула куда-то наверх. Я же остался на кухне, размышляя когда успел так сильно вляпаться.

Неделя ж всего прошла! Да я дома появлялся либо утром, либо уже совсем вечером. Сразу куча дел, которые надо срочно и быстро решать. Благо Милана после школы под присмотром домработницы и Евы. Хотя нет, в случае последней еще непонятно за кем присматривать надо. И даром, что одной десять лет, а второй двадцать три. Хотя нет, вру. Несмотря на внешнее раздолбайство, Ева все же присматривает за Миланкой. Хотя делает это весьма своеобразно.

Ну и когда меня на ней заклинило? В тот момент, когда в Вегасе она потянула меня к капелле? Нет, там был интерес, но и только. Я ее не знал, она меня притянула внешностью и блеском в глазах.

Или когда наклонился к ней там, у торгового центра?

Или, может, неделю назад? Когда в очередной раз проверял как там чувствует ее травма. В этот раз бесстрастность врача не сработала. Ева тогда лежала у себя на кровати, на животе и вслух ворчала на то, какую идиотскую лестницу и решил тут сделать. Я же молча осмотрел ушиб, стараясь не причинять сильной боли. И все равно в какой-то момент Ева коротко прошипела и прикусила губу.

Вот тут то крышечка чуть и не сорвалась.

Просто на секунду перед глазами возникла яркая картинка: как веду рукой ниже, как прижимаю к матрасу.

У нее обалденная кожа: нежная, теплая, почти горячая. Кажется, я это ощущаю даже шрамами на пальцах.

Сам не понял, как отдернул руку, точно обжегся. И мысленно обозвал себя придурком. У девчонки травма, ей, блин, двигаться больно. А я тут размечтался.

К тому же то, как она шарахнулась от меня в кафе, намекает, что попытка соблазнения закончится не слишком удачно.

Да и зачем усложнять фиктивные отношения?

Можно рискнуть, если обоюдная симпатия, но тут не такой случай явно. Потому я предпочел как можно меньше присутствовать дома. Хотя прекрасно понимаю, что это временный вариант.

При этом Ева продолжает одновременно и бесить. Такое чувство, что знает это и балдеет. Да, всю неделю она была ограничена в передвижениях. Но все равно каждое утро спускалась по лестнице, чтобы накормить Миланку. Ну и меня, раз под руку попался. Но как она это делала! Спускалась минут десять, картинно охала, держалась за спину и громко приговаривала что-то на китайском. Возможно, желала мне всяких гадостей. Зная ее — уверен.

Но! При этом готовит она просто отвал башки. Не безрукая, с мозгами, без искусственных улучшайзеров, внешне все отлично. Особенно глаза, кхм, да, глаза.

И она не пытается притворяться. Если злится, то показывает это, если смешно, то хохочет, а не пытается изящно хихикнуть.

И волосы за ухо убирает так волнующе.

А еще, если волнуется, то начинает очень забавно морщить нос.

Все от души.

Это и хреново. Потому что не стоит на нее залипать. Она, как и другие, видит оболочку, а та у меня местами сильно так потрепана. Просто Ева не видела меня без одежды.

Все. Дальше день идет своим чередом. Пока в пять вечера мне не звонят родители.

Неладное чувствуется уже в том как истерично дергается телефон. Хотя вроде бы обычная вибрация.

— Тимочка, это просто ужасно! — сначала голос мамы, но ее тут же сменяет отец. Который разговаривает более спокойно.

— Ничего ужасного, Тимофей, твоя родительница как всегда излишне экспрессивна. Говорил я ей не пить кофе по-ирландски…три чашки…с утра.

— Что случилось? — я откинулся на спинку кресла, понимая, что плечи ноют от трех часов сидения с документами. — Что-то с рейсом?

— С рейсом все отлично, с домом беда.

У меня успело сердце упасть в пятки, но отец продолжил:

— Котел навернулся дома. Я созвонился с сервисом, который наш район обслуживает, они уже там. Но похоже это на день, а то и на два. Какую-то деталь ждать надо. Мать уже в панике, хотя ее заверили, что все будет в порядке. Можешь съездить и глянуть как там и что, иначе она мне тут мозги проковыряет насквозь своим нудежом.

Я хмыкнул, слушая как мама тихо, но эмоционально выговаривает отцу все, что думает о сложившейся ситуации.

— Так приезжайте после аэропорта ко мне. — предложил внезапно. — Нет, вы можете, конечно, взять номер в отеле. Но неужели не соскучились по младшенькому и по внучке? К тому же вас ждет сюрприз!

Пока не сказал родителям о наличии жены. Миланка же с дедушкой-бабушкой созванивалась раза три, быстро щебетала свои школьные новости и убегала дальше.

— Сюрприз то хоть приятный?! — мама в своем репертуаре.

— Для вас — очень.

Оно и правда. Родители спят и видят, как их младшенький женится, а потом настругает кучу детишек. Но Инга им не нравилась. Правда, они молчали, улыбались, никогда о ней ни слова плохого не сказали, но я видел. Ингу терпели только ради меня.

А я — придурок — на тот момент точно ослеп.

Ладно хоть потом сумел глаза открыть.

— Давайте сразу после аэропорта ко мне. — скомандовал, прикинув, что родители будут здесь в районе одиннадцати вечера. Как раз Миланка уже дома, Ева тоже. Вот и познакомятся. А домработницу Настю попрошу подготовить все к приезду родителей.

Да твою ж трижды!

Я аж подпрыгнул, вспомнив, что гостевая то занята Евой. А для родителей с обеих сторон брак настоящий. Тем более мама ненавидит все эти фиктивные штучки. Для нее такие вещи как любовь, верность — не пустые слова.

Да она мне печень своими руками вырвет, если я только намекну на фиктивные отношения.

Не не не!

Так что следующие два часа я провел крайне весело. Лихорадочно перетаскивал вещи Евы в свою спальню. Мог попросить Настю, конечно, но нет.

Я хотел по вещам попытаться изучить свою внезапную жену получше.

И совесть при этом молчала, молчит и будет молчать. Я не собираюсь воровать у нее трусики или искать какой-то компромат.

Просто любопытно.

Инга была фанатиком порядка. Я тоже его люблю, но не до такой степени, чтобы кружки ставить под определенным углом.

Ева же не свинячила, но и не искала пылинки под лупой. Кровать заправлена, на бледно-розовом покрывале лежат футболка и шорты. На столике перед зеркалом косметика небрежно свалена в закрытый ящик, флаконы с духами стоят, но не по струнке а как придется.

Обычная спальня, в которую Ева привнесла уют. Хотя всего лишь сменила покрывало и заказала ковер нежно-бежевых оттенков. В магазины всю неделю не выезжала, так как ходить ей правда было больно. Но думаю в следующие дни оторвется. Я тут пока перетаскивал вещи, заметил, что одежды не так уж и много. Меньше, чем было у той же Инги. Моя бывшая каждый месяц решала обновить гардероб, потому что, видите ли, хочется новых ощущений.

Хочешь новых ощущений? Прыгни с парашютом!

В итоге, все готово уже в районе девяти вечера. Миланка дома, сидит и треплется в чате с подружками. Настя все подготовила и ушла.

Ева где-то шляется. И на звонки не отвечает.

Отлично! Что на этот раз? Как назло, сегодня она уехала на одной из моих машин. Доверенность я ей успел оформить. Так что даже водителю не позвонить.

— Да где тебя носит?! Ева, ты опять во что-то влипла? Ты застряла в зоопарке? Встретила пришельцев? Отправилась в Тибет, чтобы научиться идеально медитировать?

Что, млять, случилось?! С тобой логика начинает сбоить!

Кажется, я впервые в жизни ощутил сильнейшее желание отшлепать девушку.

— Да ладно, Дашка, хватит уже! Сказал — пойдешь, значит пойдешь. Сегодня в семь.

У меня талант выхватывать подобные разговоры из общего университетского шума. Потому что моя задница вечно в поисках где бы суету навести. А тут, как по заказу, стоят двое рядом с кабинетом. К тому же эту вот кудрявую студентку с разноцветными глазами и одетую как обычно во что-то балахонистое я знаю.

— Сегодня в семь ты поцелуешь дверь моей комнаты в общаге. Хотя нет, не поцелуешь, потому что тебя не пропустят.

И этого высокого смазливого парня тоже знаю. Вот почему мужчины так любят нависать над невысокими девушками, еще и руки по обе стороны от нее выставил, уперся в стену. Типа авторитетом давит? Или хочет парфюмом своим задушить?

— She is not interested. Walk away. Stop embarrassing yourself. — сообщаю скучным тоном, подходя ближе.

Это скотинообразное еще и ухмыляется. Правда, потом вспоминает, что я не студентка, а преподаватель, пусть и факультатива. Но зато в отличных отношениях с его куратором, моим дядей Ильей. Ну и факультатив у них веду. Где он откровенно “плавает”.

— Ева Александровна, а я к вам!

Молодец, Дашка, быстро сориентировалась. Но меня жесть как бесит когда по имени-отчеству.

— Ну тогда дуй ко мне в кабинет. Я сейчас.

А сама в упор разглядываю белобрысого верзилу. Ну так то симпатичный, точнее — смазливый. И тоже смотрит в ответ, ухмыляется.

Ну давай в гляделки. Я вот матом смотреть умею, а ты?

Не умеет. У него даже улыбка начинает бледнеть, растворяться, пока я смотрю в упор. Не улыбаюсь, не хмурюсь, просто смотрю. Ну бровь разве что чуть вздернула.

— Вас тоже на свидание позвать? — о, ко мне на “вы”, так мило.

Просто смотрю. В упор. Матом.

— Ладно, ладно, я понял. Я пошел. Че вы сразу так смотрите. Просто хотел расшевелить девчонку. Да и пофиг.

Отлично. Спасибо, папа, я этому взгляду научилась у тебя. Ты им всегда сверлишь тех, кто не согласен с твоим мнением. Срабатывает практически всегда.

Ну а что от меня Дарья хотела?

— Ева, — фух, вне свидетелей мы на “ты”, у нас разница блин три года всего. — Скажи, ты же тренированная и гибкая девушка? И артистичная?

Я оглядываюсь, но, к счастью, в кабинете больше никого. Преподаватели кто на парах, а кто уже домой удрал.

— Ты такие вопросы не задавай, а то я нервничать начинаю. Чего хотела?

Дарья показывает все еще загипсованную руку. На ней видно несколько росписей и какие-то цветочки.

— Ты могла мы вместо меня изобразить японскую девочку-призрака?

Я икнула. Нет, ну ждала всякое, но точно не такой вопрос.

— Дарья. немного расширь объяснение, а то я сейчас слегка в…ахере.

— Да это я про хоррор-квест. Называется “Момо”. Там все класс, но для роли девочки-призрака нужна хорошая такая физическая подготовка, кроме меня и еще одной девчонки никто не может, а она, как назло, заболела. А квест популярный. Егор Аристархович велел срочно искать замену, но на сегодня на с восьми до десяти никого нет. Ева, пожалуйста! Егор Аристархович и твой муж…они же друзья!

— Ну…на работу в квест я по знакомству еще не устраивалась.

— Ева, там оплата двойная за нагрузку! Тебя никто не тронет, потому что пугаешь издалека. И самое главное — надо песню петь на японском. А ты же его знаешь, зазубривать песню не придется!

— Дарья, — перебиваю ее, — так, спокойно! Я поняла задачу.

Это будет…

Прикольно!

И копчик уже не болит практически. Я сегодня с утра растяжку делала, так даже не поморщилась.

— Что делать. — я вскинула ладони. — Погоди кидаться на колени с воплями благодарности, сначала опиши, что конкретно от меня требуется.

От меня требовалось не так уж и много. Хотя да, нетренированный не смог бы сыграть подобное. И, конечно, мы поехали туда за три часа до начала. Правда, я решила, что надо проворчать на всякий случай:

— Пары прогуляешь?

— У нас лекция по философии. — Даша выглядит забавно в дутом длинном пуховике и в шапке с длинными ушами. — Преподаватель скинет ее в наш чат, ничего страшного. К тому же, у меня там всегда зачет автоматом.

Мне очень хочется спросить, что связывает такую странную девушку с таким типом как этот Егор. Да его кобелиное поведение за версту можно учуять. Но…это не мое дело. И Даша мне не близкая подруга, а хорошая знакомая.

Сам хоррор-квест находится недалеко от центра. Двухэтажное просторное здание с вывеской “Добро пожаловать отсюда”.

Как минимум это привлекает внимание.

— Тут три квеста. — Дарья первая вылезает из машины. — Я по дороге написала нашему админу, он не против замены. Вообще так не делается, но ситуация плачевная. Ты подпишешь кучу документов по безопасности.

Да я не просто подписываю кучу документов. У меня рука, такое ощущение, что скоро отвалится. А этот администратор Олег толковый парень. Все подробно объясняет, весь на позитиве, звякает многочисленными пирсингами и демонстрирует неплохие такие бицепсы с кучей татух. Мне прямо нравится. Яркий парень.

Мне еще выдают костюм.

— Божечки-кошечки. — только и могу сказать, глядя на свисающее с руки длинное белое одеяние с художественно размазанной кровью и дырками. А еще в придачу черный длинный парик, который надо закрепить на голове так, чтобы не слетел в ненужный момент. Ну и морду лица накрасить тоже надо. Белый ровный тон, черные круги вокруг глаз, черные губы.

— Я тоже тут побуду. — сообщает Даша. — Сяду в комнате управления с Олегом. Буду подсказывать тебе в наушник.

Твою мать, ну что за фея суетологии каждый раз кусает меня за задницу и требует приключений?! Могла бы сейчас уже дома быть, троллить Миланку и следить за Тимофеем, придумывать колкие фразы. Так нравится когда он начинает сжимать челюсть, явно сдерживаясь от ругательств. Прямо чувство, что с огнем играю.

Не раскусила пока моего внезапного муженька. Но от меня он явно не в восторге. Вот же подлец, а?! То есть, на одну ночку женой меня можно, а вот так всерьез не-не-не?

Как после этого не верить, что большинство мужчин те еще какашки? Хотя среди них встречаются достойные представители. Я сначала Тимофея к ним причисляла. Но, видать, ошиблась. Он на меня смотрит на на банановую кожуру на полу. Даже не пытается прикоснуться. Когда мой копчик щупал так кривился весь, точно ему противно.

Спрашивается, на кой хрен тогда ему брак? Нашел бы с кем приятно общаться.

В общем, я себя накручиваю так, что японская девочка-призрак выходит на “ура”. У меня у самой адреналин шумит в крови, особенно когда по сценарию я должна появиться в конце длинного коридора. И не просто появиться, а встать на мостик и так начать двигаться в сторону гостей.

Все визжат как резаные. Едва не плачут и зовут маму, а еще я узнаю несколько новых прикольных фраз. Надо запомнить.

В итоге после десяти вечера я выжата как лимон, грим слегка потек, а тело дрожало от нагрузки. Пришлось побегать, попеть и пошипеть. Хорошо хоть в основном издалека.

— Давай к нам на постоянку! — Олег в диком восторге, как и Дарья. — Будете с Дашкой на пару отжигать!

— Не-не-не, — выставляю перед собой руки. — Могу подменить Дарью, пока она поправляется, но на постоянку точно нет. Это прикольно, но это как десерт. Иногда поесть — круто, а если жрать килограммами, то офигеешь и заработаешь диабет. Но! Могу тебя попросить кое о чем?

Судя по выражению лица, Олег мне сейчас даже стриптиз станцует с продолжением, если я захочу. Даша аж взгляд отводит, да и мне неловко.

— Можно у вас одолжить этот чудесный нарядик? — дергаю за подол балахона. — Завтра прямо с утра подвезу. Хочу кое-кого разыграть.

Охохохо, так и вижу лица Тимофея и Миланки!

— Бери. — машет рукой Олег. — Завтра “Момо” нет, так что можешь вернуть к вечеру. Тебя подвезти?

— Я на машине. — проверяю телефон и досадливо морщусь. Когда разрядится то успел? Ладно, по дороге заряжу, но звонить не буду. Устрою муженьку сюрпризик. Чтобы ему спалось лучше.

Перед тем как отправиться домой подбрасываю Дарью до общаги.

— Думаю, твой несостоявшийся кавалер поцеловал дверь и уже упорхнул.

Даша только машет рукой.

— Стас придурок. Он каждый месяц делает подкат, получает отпор и уходит. Ощущение, что он с кем-то на меня поспорил. Ты же в курсе как это сейчас можно?

— Что?

— Ну типа спорить на другого человека. — Дарья прищелкивает пальцами. — Например, две студентки спорят на то, что одна из них за месяц очарует главного красавчика потока. И все в таком роде.

— Фу! — сообщаю я. — Это просто фу!

— Согласна. Мне пару раз предлагали, но нет, спасибо. Это глупо. Спасибо, что подвезла, Ева. И огромное спасибо, что выручила.

Я еще некоторое время смотрю ей вслед, пока фигурка в нелепом пуховике не исчезает за толстой дверью университетской общаги. А потом еду в сторону нового дома. Все еще в костюме японского призрака.

Глаза охранного поста на въезде не просто округляются. Такое чувство, что они вот-вот вывалятся из орбит.

Я не выдерживаю и открываю окно.

— Извините. — отбрасываю прядь от парика с лица, слышу сдавленный хрип. — Я просто хочу мужа порадовать.

Судя по-всему, бедный мужик сейчас безумно рад тому, что мой муж не он.

Вот и дом Тимофея. На первом этаже неяркий свет. Значит, скорее всего, горит только торшер. Отлично! То, что надо!

Я заезжаю в гараж, где автоматически включается свет. Да, блин, тут все на автоматике. Полное ощущение, что мне тут в один прекрасный день робот тапочки подвезет. Тимофей помешан на хай-теке и крутых технологиях как в медицине, так и в жизни.

Осторожно приоткрываю дверь в небольшой коридор. За ним просторный холл, а уже дальше — гостиная. Оттуда доносятся звуки телевизора и звонкий голосок Миланы.

Ну…здравствуйте, мои хорошие!

Я прокрадываюсь вплотную к гостиной, которая сейчас освещена электрическим камином и торшером в виде хромированной стойки, на конце которой виднелся плафон из матового стекла.

Ну, вперед! Становлюсь в мостик и, осторожно перебирая конечностями, подметая пол париком, эффектно вхожу в гостиную. Не забывая шипеть:

— Я пришла за вашими душами, у-у-у-у-у-у!

В гостиной воцаряется тишина. Вот просто моментально. А я громко сглатывая, застывая в нелепой позе.

Потому что это не телевизор работал.

Из рук стройной светловолосой женщины падает бокал. С тихим звоном разлетается на осколки. Но на него никто не смотрит.

Глаза и рот Миланки медленно, но верно увеличиваются. Примерно так же реагирует и сидящий рядом с ней крепкий бородатый мужчина в годах.

— Папа, мама, — Тимофей почесывает покрытый легкой щетиной подбородок, изучая меня, — позвольте вам представить мою жену Еву.

Мне сейчас одновременно хочется перекреститься, выругаться и расхохотаться.

И да, идея с ремнем и чьей-то красивой задницей мне прямо вот нравится все больше и больше.

— Папа, мама, позвольте вам представить мою жену Еву.

— Бабуль! — Милана же не может долго молчать. — Я хочу такой костюм на Хэллоуин!

— Дорогая, — мой отец качает головой. — давай все же остановимся на розовом единороге?

— Отстой! — сообщает Милана. — Никто не носит костюмы единорогов! Ева, ты мне сошьешь такой костюм?

Ну давай, дорогая, жги! Я, пока Ева подыскивает слова и нервно улыбается, успеваю убрать осколки бокала. И на всякий случай забираю бокал у папы. Мало ли что еще эта ненормальная выкинет. А у меня родители, конечно, сильные люди, но все же не привыкшие к такому перфомансу.

— Нас не было неделю. — задумчиво тянет мама, продолжая с интересом разглядывать Еву. Та зачем-то отряхивает свой окровавленный балахон. Типа, он так лучше станет выглядеть?!

— Самые лучшие вещи всегда случаются внезапно. — ебушки-воробушки, она заговорила! И голосок такой прямо ангельский.

— О да, тут я не могу не согласится. — кивает мама.

Ева улыбается, отчего я невольно вздрагиваю. Она еще и зубы себе через одного вычернила. Твою мать, как это развидеть?!

— Давайте я себя в порядок приведу и спущусь к вам? — о, смотрите-ка, в кои то веки в ее голову зашла здравая мысль.

— Конечно, конечно, — кивает мама, у которой глаза все еще круглые и слегка выпученные, — а вы кем работаете, Ева? Или были на костюмированной вечеринке?

— Какая вечеринка! — машет рукой моя невообразимая женушка. — Я в универе работаю.

Папа отчетливо икает. Видимо, представил в лицах как Ева преподает в таком образе.

— Идем. — тоже направляюсь к лестнице на второй этаж. — Идем, дорогая.

Я ее сейчас убью и меня оправдают.

— Пока ужин разогрею. — сообщает мне в спину мама. — Ева, вы, наверное, проголодались. Обожаю поесть на ночь.

— Я тоже! — сообщает женушка с самым радостным выражением лица, которое сейчас выглядит страшненько из-за грима. — Я вчера там много всего приготовила!

— Не беспокойся, дорогая. Приводи себя в порядок, а мне поможет Милана.

Я уже едва ли не подталкиваю Еву, чтобы она поторапливалась. Что вообще происходит? Где она была и почему явилась в таком…виде? У нее детство головного мозга?

— Стоять! — перехватываю Еву когда она собирается пройти в гостевую. — У нас тут произошли небольшие изменения. Тебе сюда.

— Почему ты не сказал, что твои родители приезжают?! — на меня точно дикая кошка шипит. — Нет, мне пофиг, но, блин! Тимофей Сергеевич, у вас мозги где? А если у них сердца были бы слабые?

— Да неужели госпожа Соколова задумалась о возможных последствиях своих поступков?

Меня игнорят. У Евы тут новая проблема. Надуманная.

— Какого хрена?! — мы так мило шипим друг на друга. — Почему мои вещи в твоей спальне?!

— Освежу твою память. Для всех — у нас нормальный брак, а не его, как ты там сказала, пробник. Родители останутся у нас на день или на два. Надеюсь, ты не храпишь и не пускаешь во сне слюни.

Вот что бы сделали на ее месте те женщины, с которым я сталкивался. Скорее всего изобразили бы смущение, возмущение или чего там, начали говорить, что они спят исключительно в красивых позах, не храпят и питаются исключительно бабочками и розами.

Но это же Ева.

— У меня обильное слюноотделение. — кивает она. — Могу в рот тебе плюнуть, хочешь? Храплю как медведь. Можно тебе буду храпеть прямо в ухо? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Можно я ее отшлепаю? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Так, — Ева уже переключилась на другое. — ладно, у тебя тут кровать больше, чем в гостевой. Думаю, поместимся.

— Ты любишь спать справа или слева.

В ответ невинный взгляд и нежный голосок:

— Поперек.

Кажется, у меня появилась склонность к садизму.

С другой стороны, такая точно заставит Ингу свалить в дальние дали.

— Хорошо, можешь спать поперек. — я подмигиваю, надеясь, что это не выглядит как нервный тик. — На мне.

Ева открывает рот, чтобы явно сообщить очередную колкость и…молчит. Только почему-то смотрит мне в район лба и начинает краснеть. Прямо вот волной: от шеи до щек. Затем бледнеет, после чего резко отводит взгляд и даже отворачивается.

Ну супер! Ей еще на меня и смотреть противно?!

Или… — я недоверчиво хмыкаю. Нет, черт возьми. Она смутилась.

Тут что-то точно щелкнуло. Подозреваю, что это моя “крышечка” слегка покачнулась. Иначе как объяснить, что злость резко сменилась другим чувством. Вот совершенно лишним в данной ситуации.

Какого трижды черта мне сейчас хочется протянуть руку и провести пальцами по щеке?

Просто хочу удостоверится правда ли помню насколько у нее нежная кожа. В Вегасе мне очень понравилось прикасаться к ее лицу и шее, пока мы целовались. А сейчас стою тут, как дебил, смотрю и думаю, что она сделает, если я прямо сейчас припру ее к стене, наклонюсь и проведу губами по шее. Прямо там, где под тонкой кожей нервно бьется жилка.

И сдохну, когда она отпрянет от меня. Как тогда, в кафе.

Потому что я для нее просто средство для того, чтобы обрести свободу. Она специально удрала тогда, в Вегасе. Ей от меня нужна роспись и все.

— Приводи себя в порядок. — отворачиваюсь резко. — Все твои вещи в гардеробной, я буду с родителями и Миланой.

Ну, кажется, ночевать с ним в одной постели для меня точно безопасно. Вон как его перекосило, когда на меня посмотрел дольше положенного. Вот честно — обидно. Я всегда считала и считаю себя вполне симпатичной особой. Даже подхожу к зеркалу в ванной и тут же вздрагиваю. Так, сначала лучше принять душ. Божечки-кошечки, при ярком свете видок еще более жуткий.

Быстро смываю с себя грим и усталость, промываю волосы после парика. И уже чистая встаю перед зеркалом. У Тимофея оно занимает полностью одну из стен. Ничего себе! Он любит себя разглядывать по утрам? Сам себя в бицепсы не целует от восторга? Хотя кто знает, может, у него под одеждой пузо прячется и дряблые мышцы. Хотя я же видела его в футболках. Руки у него вполне себе накачанные и сильные.

Я вздрагиваю от воспоминаний, как эти самые руки скользили по моей спине там, в Вегасе. Да что такое? Вот не хватало мне только увлечься фиктивным мужем, которого при виде меня корежит как демона перед святой водой.

Еще раз оглядываю себя в зеркале, пожимаю плечами. И натягиваю шорты с просторной футболкой. Влажные волосы закалываю повыше, чтобы не мешались. Так, глубокий вдох и…идем знакомиться с родителями мужа.

Теперь по лестнице я спускаюсь весьма аккуратно. Со стороны кухни, которая соединена со столовой доносятся вкусные запахи и голоса.

Я не нервничаю, не нервничаю. Я в студенческом театре играла, я сумею изобразить влюбленную жену.

А пальцы дрожат просто…просто так. День был сложный.

— Ева, Ева, — Милана первая подбегает, тогда как другие просто ждут, сидя за столом. — Идем, дядя Тим пообещал, что ты расскажешь как вы познакомились!

Ах ты ж су…собака женского рода, чтобы тебя! Я так сильно прикусываю губу, что едва не прокусываю ее. Вот так значит, да? Встречаюсь взглядом с Тимофеем, который улыбается и хлопает по стулу рядом с собой.

— Присаживайся, дорогая, ждем только тебя.

Я тебя ночью пастой измажу. Везде. И перца в трусы насыплю, морда ты небритая! Я тебе какое плохое зло сделала?!

— Не стоило. — опускаясь рядом, пытаясь прибить взглядом. В ответ Тим лишь накладывает мне овощи, мясо, какие-то закуски. Еще и вина наливает целый бокал. Который я тут же осушаю, не сводя с мужчины кровожадного взгляда.

Зато его родители чувствуют себя прямо превосходно. Судя по порозовевшим щекам у них бокал уже не первый.

— Ева, так как вы познакомились? — мама Тима вдруг охает. — Боже мой! Знаешь, мы в таком шоке, даже представится забыли. Сергей — мой муж, а я — Анна. Давай без отчеств, а то это как-то слишком официально. Отчество я предпочитаю на работе.

— Оч-ч-чень приятно. — не глядя принимаю еще бокал вина. — Я — Ева.

И я чувствую себя в какой-то гребаной постановке ситкома.

— В смысле, — так, берем себя в руки и начинаем сочинять, — Ева Соколова, живу в этом городе, отец связан…скажем так со строительной отраслью.

— Александр Соколов твой отец? — а Сергей выглядит прямо отлично.

— Вроде того. — тяну я, понимая, что если выпью залпом и второй бокал, то меня как минимум запишут в начинающие алкоголички. Но как тут без вина то?

Меня вдруг точно молния простреливает от макушки до пяток. Это Тим касается меня пальцами. Проводит сзади, вдоль позвоночника.

Ты нахрена это сделал? Я сглатываю, понимая, что следом за его пальцами точно протягивается обжигающий след.

Что это?!

— Давай, дорогая, — голос у Тима точно мягкое кошачье урчание, — расскажи про наше эпическое знакомство.

“Не смей говорить про Вегас”, — так и читается в его синих прищуренных глазах.

Руку убери, мать твою! Ты зачем мне затылок массируешь! У меня от этого точно горячие огоньки прямо под кожей. И совершенно по-глупому хочется выгнуться, точно кошка, замурлыкать. Подставиться под руку сильнее…

Ты, млять, еще влюбись в того, кому на тебя плевать в этом плане!

— Мы случайно познакомились в зоопарке. — начинаю задумчиво, делая вид, что вспоминаю. — Тимку оплевал верблюд, я дала ему влажные салфетки. Вы знаете, что слюна верблюда выглядит очень мерзко.

“Тебе кабздец”, — прямо читаю во взгляде Тима.

— Боже мой! — Анна отпивает из бокала. — Какой кошмар!

— О, да! Верблюд ему уделал весь свитер, так что пришлось его снимать, благо тогда было тепло. Ну помните в октябре?

— Так вы с октября знакомы?! — да, Сергей, я сама в шоке. — Сын, и ты молчал?

— Я работал. — Тим прямо цедит слова сквозь зубы. — Мы первое время просто переписывались. Дружили.

— Пока не решили, что нас тянет друг к другу, — да ладно, меня уже прибьют, чего терять, — мы решили встретиться в Вегасе.

— Да, да, помню, что он в Вегас летал. Аня, помнишь, мы еще удивились, что Тим выбрал такое место. Ева, он обычно предпочитает тихие резорты.

— Вот я тоже удивилась, что он предложил встретиться в Вегасе, но решила согласиться. Знаете, у вас просто невероятный сын! — подливаю немного лести в огонь родительской любви. — Такой джентльмен. И я точно не ожидала того, что в новогоднюю ночь он подарит мне кольцо и предложит стать его женой! Встал на колено! Ему так аплодировали.

Все, его родители в шоке. Милана, кажется, пытается понять как сочетаются слова “дядя Тим” и “джентльмен”. Сам же Тимофей как-то красноречиво сжал мои волосы на затылке. Совсем не больно, но…впечатляюще.

— Тимочка! — ну вот, у Анны слезы на на глазах. — Оказывается, ты такой романтик! Я представить не могла, дорогой!

— Сам в шоке.

Мда, судя по голосу мне реально кабздец.

В целом, я считаю, что встреча с родителями прошла великолепно. Мы точно показали себя любящей парой. Потому что рука Тима как прилипла к моему затылку, так там и оставалась почти все время. Мою еду расхвалили, как и внешность. Яркие волосы назвали “смелым креативным решением”. Мило посмеялись, когда Милана снова сообщила про пятерых детей.

Но как я ни стараюсь оттянуть конец ужина, все равно в какой-то момент все встают из-за стола.

— Время первый час! — охает Анна. — Милый, нам завтра на встречу в десять утра, ты помнишь?

— Даже если я забуду, то ты мне напомнишь. Идем спать. Спокойной ночи, дети.

Я слегка нервно ухмыляюсь. Так, Милана уже спит, эти тоже уходят. Тимофей, давай, топай тоже. Чего ты тут сидишь и смотришь на меня?

А он правда сидит на столешнице и просто в упор разглядывает мою спину, пока я загружаю посудомойку. Очень медленно загружаю, очень аккуратно. И при этом упорно молчу, несколько раз зеваю и в целом делаю вид, что не замечаю Тима.

Но, увы, посуда заканчивается. А когда я тянусь за “таблетками” для мойки, то вдруг замираю. Потому что сначала меня окутывает запахом кедра и моря, от которого кружится голова.

Потом ощущаю тепло тела за спиной. И руки по обе стороны от меня, опирающиеся на край раковины.

Дыхание сбилось, точно я пробежала марафон. Сердце бьется как ненормальное.

А синеглазая скотина даже не прикасается. Просто наклоняется совсем близко. И голос, низкий, хрипловатый, горячей волной проходит сквозь меня.

— Перестань оттягивать неизбежное, дорогая.

Я от неожиданности все же дергаюсь. Затылком ударяюсь о что-то твердое, а затем внезапно оказываюсь на свободе. А сзади слышу тихий, но такой красочный мат!

— Тим, прости, правда! Я не нарочно! Слушай, может все таки отвезти тебя в клинику? — я сейчас сама себе напоминаю виновато прижавшую уши кошку. Которая вроде как ненавидит извиняться, но косяк слишком большой, так что приходится.

Спальня у Тима в графитово-бежевый оттенках, такое же белье на кровати. Тимофей успел его слегка заляпать кровью, так что надо сменить. Я поправляю лежащий на мужской переносце и скулах лед, за что получаю мрачный взгляд чуть слезящихся глаз. К счастью кровь уже не идет, да и шла она недолго. Просто я перепугалась при виде того как она капает на футболку Тима. Ну и еще понимание, что это моя вина.

— Слушай, а там что-то хрустнуло, когда ну…ты понял. А кусок кости мог отколоться? А он может в мозг попасть? Слушай, давай МРТ сделаем? Тим, я не хотела!

— Ты решила добить меня болтовней?

Вот даже не стану обижаться! Спасибо хоть что-то произнес, а то как проматерился после удара, так с тех пор и молчит. Молчал.

— Нет, просто когда я чувствую себя виноватой или если нервничаю, то начинаю много говорить! А тут сразу два в одном, потому что ты сидишь и молчишь. А удар мог нарушить речевые центры в голове? Слушай, а ты уверен, что нос в порядке? Он какой-то покрасневший. Давай я еще льда принесу?

— Принеси. — ответили мне благосклонно. — Будет потом что приложить к своей заднице когда я тебе ее отобью!

У меня рука сама собой дергается в попытке защитить мою несчастную пятую точку. Вовремя себя останавливаю. И оглядываюсь. Так, берем себя в руки, Ева. Нос не сломан, лед приложен, кровь унялась, на меня даже не наорали, только угрожающе молчат.

— Справедливости ради! Я бы не стала дергать головой, если б знала, что ты там сзади обнюхиваешь мои волосы!

— Я наклонялся к твоему уху.

— Мог бы и так сказать. И зачем так близко подошел? Я пугаюсь, когда люди сзади подходят! Это как-то…по-маньячески…

— …сказала та, которая едва не сломала мне нос!

— Но не сломала же! — я приношу влажные салфетки из ванной. — Так, у тебя кровь уже остановилась, дай кое-что сделаю.

Тимур не подпустил меня к себе, пока проверял целостность носа, да и лед сам достал. Но мне надо как-то загладить вину. А он сидит на кровати, откинувшись на спинку. Блин, нос немного отек. Ну что же я за ходячая катастрофа то!

Я забираюсь на кровать, без лишних мыслей усаживаюсь сверху Тимофея и начинаю стирать салфетками уже слегка засохшую кровь на щеке и шее. Так, а как смывать кровь с футболки? Надо в Сети глянуть. Или проще выкинуть?

— Я поменяю постельное белье. — и говорить, больше говорить. — Слушай, а твоя домработница знает как кровь выводить? Потому что я — не в курсе.

— Ты знаешь, а вообще мне это даже начинает нравится.

Такого я не жду, как и внезапной улыбки. При этом взгляд Тимофея устремлен куда-то ниже моего подбородка. Слежу своим взглядом и понимаю, что он смотрит в вырез футболки. Ну да, там можно хорошо рассмотреть то, что не скрыто лифчиком.

— Тимофей Сергеевич, может все таки мозг проверим? — спрашиваю с легким сочувствием, чтобы не показывать смущение.

— Мозг посылает мне отличные сигналы. — заверяют меня.

А я замираю с поднятой салфеткой, потому что чувствую его руку на своем бедре. Которое едва прикрыто шортами. Прикосновение чуть шершавых теплых пальцев осторожное, но оно точно поджигает невидимое пламя внутри меня. Хочется оттолкнуть и, наоборот, прижаться сильнее. В итоге я понимаю, что нервно ерзаю и заставляю себя остановиться. Как раз чтобы услышать как Тим шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Ой…

— Я смотрю у вас кровь от носа к другому месту прилила.

— Ну так я оценил твои ролевые игры, Огонек, в доктора и медсестру.

Ладно, было тупой идеей садиться на него сверху! Но я как-то не подумала! Прежде чем Тимофей успевает произнести очередную скабрезность, я с него буквально слетаю, предварительно пришлепнув салфетку к его носу.

— Я буду спать у Миланы!

— Стоять! — не вопль, а тихий рык, от которого я замираю на полпути к двери. — Повторяю, для предков брак у нас настоящий, мы молодежны. Много ты видела влюбленных пар, которые спят в разных комнатах?

— Разрешаю сказать, что я сильно храплю. Или могу на тебя пожаловаться. Это, между прочим, серьезная причина!

— Спать ложись. — как-то устало вдруг произносит Тимофей, убирая с лица салфетку и лед. — Второе одеяло в шкафу слева. И с тебя смена постельного белья, пока я в душе.

Застрянь там подольше. Можешь еще ванную принять заодно, с пеной.

Я быстро меняю постельное белье, выбрав взамен обычное белоснежное. Потом, оглядываясь на дверь ванной, переодеваюсь в длинную серую футболку с красноречивой надписью “В спальном режиме”. Так, второе одеяло. Все! Накрываюсь едва ли не по уши и закрываю глаза. Считайте я в домике.

В спальне горел только небольшой светильник в дальнем углу. В виде матово-белой круглой тумбы. В его свете дверь в ванную видна вполне отчетливо. И я слежу за ней сквозь ресницы.

Я же девушка! Мне любопытно! И вообще, а вдруг он выйдет из ванной как в романах? Типа в одном коротеньком полотенце вокруг бедер. Хоть заценю фигуру.

Помню, какими глазами Лекси разглядывала своего Артемку в сауне. Ну да, у того мышцы, кубики, задница — все как надо. Даже я восхитилась, хотя сам он вообще не мой типаж. А Лекси все, “поплыла”, хотя и долго этому сопротивлялась.

Ну вот и дверь открывается. Так, дышим ровнее, губами не дергаем, не хихикаем. Я продолжаю следить за вышедшим Тимофеем. Ладно, не в полотенце, а просто в темно-синих боксерах. Под цвет глаз подбирал, наверное.

Капли воды блестели на коже, стекали по груди и животу. Тело не выглядело как у красавчика модели из журнала, но от этого казалось еще более притягательным и настоящим. Широкие плечи, красивый мужской торс с полоской темных волос, сильные руки. Все такое опасное, сильное…о чем ты думаешь, идиотка.

Волосы еще влажные, растрепанные.

И шрамы. Теперь я видела их не только на ладонях и кистях. Они виднелись на предплечьях, груди и даже ногах. Интересно, почему он их не убирает?

Я ловлю себя на мысли, что почти не дышу, так что втягиваю воздух, стараясь сделать это не слишком громко. Там, в Вегасе, он сказал что-то про новую жизнь. Это как-то связано со шрамами?

Ева, а с чего ты решила, что он тебе расскажет? Он не относится к тебе серьезно. Может, реагирует как мужчина на женщину, но это физиология.

А я вот верю в любовь. Чтобы бабочки в животе, разговоры по телефону до утра, ожидание звонков, обнимашки и поцелуи, от которых внутри все дрожит.

А сейчас лежу как дура, слушаю как Тимофей почти бесшумно перемещается по спальне. Потом кровать чуть проседает, а я чувствую запах кедра и моря. А еще напряжение, заполняющее до кончиков пальцев.

Я физически ощущаю его за спиной. Каждая клеточка едва не скулит от ожидания. Кажется, вот-вот и его пальцы опять обожгут, коснутся кожи.

Так я лежу, лежу…пока банально не вырубаюсь от усталости. Мозг решает, что с него хватит и он отказывается меня слушать до утра.

Давно так не высыпалась. Лежу, утыкаясь носом во что-то твердое и при этом очень приятное, пахнущее кедром, морем и чем-то еще, очень волнующим. Подушка подо мной прямо теплая такая и двигается.

Так, стоп!

Осторожно открываю один глаз, ресницы которого что-то задевают. Упс, а это и не подушка вовсе! Оказывается носом я упираюсь в мужское плечо. Такое сильное, загорелое. Та-а-ак, открываем второй глаз. Очень аккуратно, мысленно поскуливая от ситуации.

Я же точно помню, что засыпала на противоположной стороне кровати, под вторым одеялом!

Какого черта сейчас буквально лежу на Тимофее, а наши одеяла валяются где-то в отдалении. Моя нога поперек мужчины, одна рука лежит на груди, пальцы чувствуют как она мерно поднимается и опускается. А колено…во что оно упирается? Я очень аккуратно приподнимаю голову, чувствую себя минером. Одно неловкое движение и будет взрыв.

Тим чуть пошевелился, отчего я замерла, округлив глаза. Но нет, снова спит, только глубоко вздохнул и слегка переменил положение.

Опять аккуратно приподнимаю голову. Если этот сейчас проснется то начнет язвить. Поэтому аккуратно убираем конечности и очень тихо сползаем с кровати.

В теории этот план выглядит идеально. На практике же я сталкиваюсь с собственным любопытством.

Будем честными. За двадцать три года я впервые нахожусь настолько близко к мужчине. В университете мне никто не нравился, настолько сильно, чтобы оказаться в одной постели. Хотя поклонников хватало, хватало. Ну и отец со своими тараканами в голове. Плюс ко всему я уже смирилась с пониманием, что, скорее всего, у меня очень низкое либидо. Потому что ну не привлекал меня ни один мужчина. Ни с одним не хотелось перейти черту. Максимум — поцелуи, да и то все они казались мне какими-то ну…непонятными. Никаких жарких эмоций или чего-то подобного.

А сейчас лежу рядом с фиктивным мужем, чувствую какой он теплый, почти горячий. И у самой внутри точно что-то зажигается от его тепла.

Ну и мне еще очень интересно.

Просто ну такой случай! Я только посмотрю и все!

Прикусываю от напряжения губу, зачем-то начинаю щуриться. Точно кот, который сейчас стащить кусок бекона с тарелки.

Кончиками пальцев поддеваю широкую резинку боксеров. Миллиметр…еще один…у меня пальцы тряслись непонятно от чего. А потом и вовсе дыхание перехватило. Сама не поняла почему. Но щеки тут же загорелись.

— Ой, мамочки! — только и могу прошептать. — Какой ужас!

— Вот так и появляются комплексы.

Я замираю от негромкого и чуть хрипловатого голоса. Первый порыв: развить первую световую и убраться подальше. Желательно в Австралию. А почему в Австралию? Не знаю, первое что пришло в голову.

Не знаю какое чудо удерживает меня от бегства. Наверное, просто мышцы отказались работать. Только и могу, что просипеть севшим голосом:

— Так я просто анекдот вспомнила.

— Интересный? — почему у него такой голос, от которого горячие мурашки по телу.

— Не очень. Ладно, я первая в душ. — все же понимаю, что могу шевелиться.

— Твоей руке, видимо, нравится.

Божечки-кошечки, почему я до сих пор прижимаю ладонь…к этому?! Отдергиваю руку, с трудом удерживаюсь, чтобы не начать трясти ею в воздухе. Этого мне точно не простят.

Зато Тимофей явно веселится. Он даже не выглядит букой, как обычно это бывает по утрам. Еще и руки за голову закинул, прикрыться даже не думает. Вот жеж козел! Мой взгляд то и дело начинает скользить то по широкой мужской груди с темными волосками, то сам собой съезжает на узкие бедра, а то…в общем я, наверное, вся красная.

— Это все ты виноват!

— А-а-а, то есть это я тебя переложил на себя, заставил полапать за самое ценное, так? Между прочим, я не сплю уже минут пять. Просто интересно было как далеко ты зайдешь. Ничего в этом ужасного не вижу, мы взрослые люди. Еще и спим в одной постели. Не вижу проблемы в том, чтобы заниматься сексом. Для здоровья это необходимо.

Наверное, мою челюсть можно сейчас искать где-то в районе плинтуса. Даже дар речи теряю, что для меня совсем уже редкость.

Какой еще секс, нафиг?!

— Что? — Тимур хмурится, улыбка исчезает с лица. — У тебя уже есть любовник?

— Не-е-е-ет. — я все еще перевариваю то, что мне сказали. Да он же от моего вида кривится, какой еще секс?! Хотя…мужчины же по-другому устроены. им ведь достаточно, чтобы рядом была особь женского пола. Или нет? Он от меня явно не в восторге, по крайней мере от моего характера и поведения так точно.

— Вот и я со своей подругой расстался еще до поездки в Вегас. — продолжает Тимофей, разглядывая мое лицо. — Ты побледнела, дорогая, — угрожающий тон. — Так противен?!

Да что происходит то?!

Не противен, конечно. Но…впервые в жизни я реально хочу закрыть уши руками и сбежать. Это же…как-то неправильно. В смысле, наверное, правильно и логично, но для меня — нет! Обсуждать эту часть жизни так спокойно, точно о погоде разговариваем.

Я могу сколько угодно ржать над Лекси и ее наивностью, могу рассуждать про мужчин и секс с видом гуру. Но внутри меня прячется девочка, которая ни хрена об этом не знает. И которая очень хочет, чтобы все было по любви. Как у Лекси, которой я по-хорошему завидую.

А то, что говорит Тимофей…

— Это мерзко. — заявляю, сползая с кровати. Так, медленно пятимся к ванной комнате, не сводя взгляда с муженька. Кажется, так советуют поступать при встрече с хищником? Не показывать спину.

Почему-то после моей фразы в комнате точно становится холоднее. И все благодушное настроение Тимофея как ветром сдувает. Теперь у него привычный мрачный взгляд. В котором на минуту что-то мелькает. Что-то похожее на боль.

— Ладно. — голос тоже другой, царапает холодом. — Я понял. Не волнуйся, нет причин меня бояться.

Да вот ну почему от того, что со мной согласились сейчас так хреново на душе?

“Наш девиз непобедим: возбудим и не дадим”, — это когда-то услышанное выражение всплывает само собой после утреннего инцидента. Ну а как иначе назвать то, что Огонек устроила? Сначала лезет в трусы, а потом со страхом удирает.

Мерзко ей, видите ли!

Нет, ну меня обзывали по-всякому, но в основном все сводилось к “козел, ты меня недостоин, потому что не купил яхту, шахту, ху…платье”. Или как второй вариант: “негодяй, зачем нам делать тест ДНК, я чувствую ребенок точно твой”. А, нет, есть еще третий вариант: “ты не можешь меня бросить, потому что я сильно тебя люблю”. К третьему варианту относится и бывшая невестушка, имя которой раньше вызывало кайф, потом — злость, а теперь лишь равнодушие. Потому что такого человека, как Инга, даже ненавидеть не хочется. Это слишком сильное для нее чувство.

Зато Ева вызывает весь спектр эмоций, при этом особо не напрягаясь. Мы больше недели живем в одном доме, но я пока так и не определился чего хочу больше: прибить ее, соблазнить, или стукнуться головой о стену.

Вот что это сейчас было за представление?! Я ведь правда проснулся, когда она начала ворочаться. И осторожно следил. Так что прекрасно видел как она сначала сидела и меня буквально препарировала взглядом, потом зачем-то заглянула в трусы, а затем удрала.

Запрещенные вещества она точно не принимает, с психикой все в порядке. По крайней мере на учете не стоит. Хотя многие ее действия как бы намекают…

Ну вот нормальный человек будет заходить домой в странной позе и завывать про душе, переодевшись при этом во что-то жуткое?

И при этом она трусишка! Удрала на кухню сразу после разговора, приготовила завтрак и молчала, пока не спустились родители. Причем я невооруженным взглядом вижу, что они от Евы в восторге. Даже Милана сменила трольство на милость. И сейчас пытается повторить мостик и пройтись на нем хотя бы пару шагов. То и дело падает, ржет и снова пробует. Пока мама ее не выпроваживает в школу.

— Евочка, думаю будет здорово, если вы с Тимой придете к нам в гости через недельку. Тима, надеюсь про день рождение отцы ты помнишь?

— Нет, конечно, — отвечаю невозмутимо, — мои краткосрочная и долгосрочная память находятся в состоянии жесткой регрессии.

И тут же получаю шлепок полотенцем по плечу.

— Спасибо, дорогая. — мама возвращает кусок ткани Еве. Домработница Анна приезжает три раза в неделю, да и то на час позже чем раньше, так как моя дорогая женушка забрала себе ответственность готовить завтраки. Вот и сейчас уже успела разложить по тарелкам омлет с ветчиной и сыром, тосты, нарезать овощи и поставить небольшие пиалы с разными соусами.

— Очень добрая ты, мама. — я тоже кусаться умею. — Ева бы перед ударом завернула в полотенце кирпич.

— Скажешь тоже, Тима. Прекрати язвить. Вот он такой с детства, Ева, — весело жалуется мама, потягивая кофе, — с утра злющий как собака. Пока не поест. Потом резко становится милашкой.

Ева издает подозрительный звук, похожий на кашель. Точно пытается подавить смех. И сама присаживается к столу. Вот она утром редко когда ест что-то кроме кофе и крошечного бутерброда. Потолстеть что ли боится, дурында? Так у нее скорее дефицит массы.

В итоге, Ева сбегает первой. Потом уезжают родители, а потом уже и я. Так как сначала все необходимые упражнения с руками, а потом уже все остальное. Тем более сегодня особенно мерзко тянет большой и средний палец на правой руке. Так что даже кулак не удается полностью сжать.

Твою мать, ненавижу когда накатывает такое состояние.

Шрамы не болят так, как в первые месяцы, но они обжигают памятью. Тянут при любом движении, стягивают кожу, напоминают одним своим видом, что все, прежней точности движений уже нет. Поврежденные сухожилия срослись, но все уже не так. Я не рискну оперировать.

Даже спустя год чувствую легкую растерянность. Точно меня остановили на полной скорости и теперь непонятно, что делать и куда двигаться.

Ну а дальше день катится уже по привычной схеме. Сегодня я наблюдаю две сложные операции, потом совещание с братьями насчет бюджета и все остального. Ну и несколько консультаций. После которых я иду к своему физиотерапевту. Где меня перехватывает наш зав пластической хирургии Алексей. Вот же гад! Ощущение, что он мне маячок установил.

— Тимофей!

— Алексей. — не смотрю на него. — Давайте сделаем вид, что вы меня не нашли. А я закрою глаза и притворюсь как в детстве: если я чего-то не вижу, то значит этого здесь нет.

— Ваша совесть, Тимофей Сергеевич не даст вам этого сделать.

— Вот, Алексей, страшный вы человек! Вас ведь даже не уволишь. Вы ж лучший в своем деле. В первой тройке так точно стоите. И радеете, блин, за хорошую вещь. А меня заставляете выбирать между добром и финансами.

— Я ведь не просто так прошу. — он усаживается напротив, с легким скрипом придвигая стул. — Всего две трехместные палаты, больше не надо! Фонд “Феникс” семь лет работает с женщинами, которые реально прошли через ад.

— Символичное название, — криво усмехаюсь. — Восстают из пепла, да?

— Именно. — Кого-то муж искалечил, кого-то кислотой облили. Государство им помогает через ОМС, но на практике это годами ждать квоты, очереди, бюрократия. А у них нет этих лет. Они каждый день смотрят в зеркало и видят не себя, а чужую боль.

Я стискиваю зубы, потому что слишком уж живо представляю.

Алексей не отстаёт. Знает, гад, на что давить. Прибил бы, но реально один из лучших. Это он мне проводил реконструктивные операции. Уже после того, как хирурги собрали то, что было буквально по частям.

— Если мы дадим центру «Феникс» хотя бы пару палат — три на три койки — это будет колоссальный шаг. И не только для них. Это и для нас пиар, Тимофей Сергеевич. СМИ ухватятся. Но главное… — он на секунду умолкает и тихо добавляет: — главное, эти женщины снова смогут жить.

Я перевожу взгляд на физиотерапевта. Она с каменным лицом заполняет какие-то бумажки, делая вид, что ее здесь нет.

— Анна Ивановна, — тяну с интересом, — а у вас же вроде как дочка любит волонтерить по разным организациям. Про “Феникс” вам ничего не рассказывала?

— Рассказывала. — кивает та. А если бы я не спросил, то смолчала бы? — Она же у меня студентка юридического. Ходит и в “Феникс” помогать составлять документы. Рассказывала, что основательница Фонда открыла его в двадцать три года.

В итоге уже и все процедуры сделаны, а мы с Алексеем все продолжаем разговаривать. В итоге задерживаюсь на лишний час, но соглашаюсь поболтать с основательницей фонда. А потом уже решать стоит ли сообщать отцу или отказаться.

Увы, не все фонды благонадежны.

Домой я доезжаю уже на честном слове. В голове шумит от усталости, руки слегка ноют, а еще очень хочется свалить хотя бы на неделю куда-нибудь на море.

С Евой…

Точно устал, раз такие мысли в голову приходят.

Но женушка никак не хочет убираться из головы. Стоит мне расслабиться и все, сразу всплывает ее лицо.

Давай, придурок, себе то хоть не ври, а? Она тебе нравится. Именно тем, какая она есть. Нелогичная, умная, но порой позволяющая внутреннему ребенку брать верх, странная и внимательная. Например запомнила, что Милена не любит желтки, но обожает омлет. Потому делает ей белковый и добавляет туда мелко порезанную ветчину и зелень. Успела понять, что я с утра злой не потому, что злой, а потому что моему организму нужно первые полчаса просто для того, чтобы загрузиться до конца. Инге, например, на это было плевать.

Но при этом Огонек упорно разбрасывает свои заколки. Фетиш у нее что ли такой? Каждый день я по дому нахожу штуки три. И все в разных местах.

Ага, а еще шарахается от тебя при намеке на секс. Отлично, Тимофей Сергеевич, это ж самый отличный объект для твоего интереса!

В итоге, домой я захожу слегка раздраженный сам на себя. Но моментально успокаиваюсь, когда вижу умилительную картину: отец сидит перед камином и что-то смотрит на планшете, а вот мама и Ева обе разглядывают Милану, которая лежит на полу и увлеченно что-то рисует. Причем, что у Огонька, что у мамы примерно одинаковое выражение лица. Такое, малость охреневшее.

— Милая моя, — голос у мамы звучит как-то сдавленно, — а почему лисичка так странно…выглядит?

— Уфф, бабушка, я же тебе сказала! — Милана объясняет, от отрываясь от рисования. — Нашла в Интернете смешную картинку. Старую, но смешную. Называется “Медведь собирает грибы в лису”. Он в нее мухоморов набил, конечно, она странная.

Ева просто старалась не начать хохотать в голос. Прямо вот ощущаю как внутри нее смех рвется наружу.

— О! Дядя Тим! — Милана машет мне рукой. — Хочешь посмотреть?

— Я знаю эту картинку. — киваю в ответ. — Еще есть “Медведь самоизолируется в лису”. Тоже веселая.

— О! сейчас найду!

— Тимофей! — одними губами шепчет мне мама и украдкой показывает кулак.

Ева же просто отводит взгляд, потом глубоко вздыхает. Ага, вспомнила, дорогая, что мы играем роль любящих супругов. Хотя мысленно точно уже треснула меня сковородкой.

— Привет, милый. — ну и голос сделала приторный, у меня сейчас инсулин подпрыгнет.

— Привет. — не отказываю себе в удовольствии и притягиваю за талию к себе. О, сразу глаза начинают предупреждающе сверкать.

— Прямо чувствую как ты по мне скучала. — шепчу на ухо, когда наклоняюсь совсем близко.

И тут понимаю, что меня смущает. Если ей противны мои шрамы, то почему тогда она не избегает меня постоянно, не корчит недовольное лицо. По сути, она шарахнулась от меня лишь дважды.

Может, я все же вижу проблему там, где ее нет? Ведь сейчас я прижимаю ее к себе, но она не пытается вывернуться, да и отвращения в глазах не вижу.

Зато недовольства там хоть отбавляй. И еще смущение, прямо как у девочки на первом свидании.

Так, все, мой мозг просто слишком устал и выдумывает всякую гадость.

— Тимофей, — отец отрывается от планшета. — Документы кое-какие просмотришь перед сном.

— Уф-ф-ф-ф! — тут же выдыхает мама. — Хватит! Отдыхайте уже! Тима, завтра утром мы возвращаемся домой, все починили.

Я лишь поднимаю палец вверх и бреду в душ. А дальше уже на автопилоте: ужин, какие-то разговоры как сквозь тон. Какие, к черту, документы. Я засыпаю ближе к половине одиннадцатого едва коснувшись подушки.

Но просыпаюсь в районе часа ночи от того, что опять притулившаяся у меня под боком Ева, просыпается. Тихо ойкает, видимо, обнаружив как во сне подползла ко мне. А потом осторожно вылезает из кровати и замирает, точно прислушивается. В полумраке спальни я вижу как она на цыпочках выскальзывает в коридор. Так, и что там?

Спать уже не хочется. Куда Огонек отправилась? Я бесшумно встаю и выглядываю в коридор.

Из приоткрытой двери в спальню Миланы виднеется розоватый свет ночника. Потом я слышу тихий всхлип и все внутри мгновенно сжимается.

Милане десять лет, конечно, она скучает по родителям. Их не заменит даже куча любящих родственников. А у нее нас именно столько.

Но Ева там что делает? Я осторожно подхожу к двери и прислушиваюсь. А сам вижу кусочек разноцветных волос женушки.

— Тебе просто приснился неприятный сон, Милана?

— Нет, — слышу тихий голос племянницы. — Сон как раз был хороший. Про то, что мама с папой приехали и зовут меня в аквапарк.

Внутри теперь не просто все сжимается, а еще и горчит. Медленно начинаю пятиться, но успеваю услышать от Миланы:

— Ева, вот мне никто не верит, а я знаю, что мама с папой просто увлеклись поездкой. Поэтому забывают звонить. Они обязательно приедут!

И необычайно мягкий голос Евы:

— Я уверена, что все будет хорошо. Дети иногда чувствуют то, что взрослые разучились ощущать.

Все, я буквально сбегаю обратно в спальню. Сердце грохочет в ушах, а внутри горечь становится почти невыносимой. Зачем-то опять выглядываю в коридор, ощущая себя шпионом. Вижу как открывается дверь в гостевую и опять прячусь. Что всем не спится то?

В итоге ложусь. Но сон не идет. Как и Ева. Хотя я отчетливо слышу как кто-то проходит к лестнице.

Так, что там за ночные похождения?

Опять выхожу в коридор. Внизу, на кухне, явно кто-то есть. Бесшумно спускаюсь по лестнице, останавливаюсь за углом и осторожно выглядываю.

Мама и Ева сидят у барной стойки, а между ними…бутылка вина.

Так, ночной дожор знаю. А вот про ночной распив первый раз слышу!

— …но только такая бойкая девушка как ты, Ева, может поддерживать его в тонусе.

Я беззвучно хмыкаю. Однако! Кажется, тут назревают женские разговорчики? Ладно, я сваливаю.

А сам продолжаю стоять, как дебил. Прижимаюсь к прохладной стене затылком и слушаю. Нормально так! Дожили! Подслушиваю женские разговоры!

— Анна, да он сам кого угодно в тонус приведет!

— Да, кого угодно, но не себя! Тима всегда был серьезным, но не таким…знаешь…сломанным что ли.

— В Вегасе он сказал что-то про новую главу в своей жизни, но отказывается объяснять в чем дело.

А тебе типа интересно, Огонек?

Не удерживаюсь и опять осторожно выглядываю. О, две красотки с бокалами наперевес. Сидят друг напротив друга. Осторожно прячусь обратно за угол и выдыхаю. Тимофей, сейчас ты, как разумный мужчина, у которого завтра куча дел, отправляешься баиньки.

Маленький Тимка внутри меня показывает фигу и заявляет, что хочет погреть уши.

Детям же надо уступать иногда, верно?

— Так и сказал? — переспрашивает мама. — Знаешь, видимо, и правда новая глаза. Он не любит шумный отдых, ты в курсе? Потому я и удивилась, когда узнала, что младшенький отправился кутить в Вегас. А теперь выясняется, что он ухитрился еще и вот так поженится. Это Тимка, который продумывает все наперед. — слышно как она вздыхает. — Знаешь, сначала я думала, что у вас фиктивный брак. Ну мало ли. А теперь вижу, что ошиблась.

Я медленно выдыхаю. Узнай мать, что брак реально фиктивный, она мне уши надерет.

— Почему вы думали, что брак фиктивный? — ну нафига вот ты спрашиваешь, Огонек?

— Было такое чувство, что оба играете. Но сейчас, когда увидела как ты разговариваешь с Миланой…

— А как еще разговаривать с ребенком, который во сне видит родителей и от этого тихо плачет?

Несколько секунд молчание и мамин голос:

— Притвориться, что не слышишь.

— Это слишком просто. И, кстати, я в детстве тоже так тихо ревела в подушку, но ко мне никто не приходил. А, нет, няни заглядывали и спрашивали не болит ли чего.

Я на миг прикрываю глаза и глубоко выдыхаю. Мои родители работали всегда, сколько себя помню. Но каждый вечер они заглядывали в наши спальни. Пусть буквально на пять минут, но правда каждый вечер. И я точно знаю, что когда кто-то из нас ночью плакал по разным причинам, то мама или папа обязательно приходили.

Кажется, я начинаю понимать почему не понимаю Еву.

Тем временем, бутылка вина медленно, но верно пустеет. А мои уши примерно с такой же скоростью вянут. Ну вот зачем мама рассказывает как я в детстве размазал шоколад по зеркалу, а родители подумали, что это другое. Или какого трижды черты она сообщает как здорово я готовлю.

Конечно, не обходят стороной и моих бывших. Правда, мама отзывается о них весьма…сдержанно.

— Тим говорил мне, что его бывшая невеста Инга никак не хочет оставить его в покое.

Я беззвучно бью себя ладонью по лбу. Да блин, серьезно?!

А мама хмыкает. Так, мне точно пора обратно в спальню.

Но вместо этого продолжаю слушать.

— Ну с Ингой у Тимы все было серьезно. — сообщает мама крайне дипломатичным тоном. — Три года вместе, готовились к свадьбе.

— Ваш голос, Анна, намекает, что Инга вам не сильно по душе.

— Мне в принципе много кто не нравится, Ева. Но в личную жизнь детей я не лезла и не лезу. Они сами должны сделать свои ошибки, сами их исправлять. Я никогда не предложу им выгодный брак, а знаешь почему?

— М-м-м? Наверное потому, что вы их любите и уважаете?

— И это тоже. Но еще я вижу в них самостоятельных людей, которым нужен свой опыт. Когда мы познакомились с Сергеем он уже делал успехи в бизнесе, да и семья у него была куда как обеспеченнее. Его родители считали, что я ему не пара. Мои предупреждали, что он поиграется с глупой студенткой и бросит. Ничего, не бросил, мы вместе создавали сеть клиник, ругались, мирились. Но самое главное — умели слушать и слышать. Ну и говорить словами через рот. — хмыкает мама. — А то знаешь когда женщина сама придумала, сама обиделась, ничего не сказала, но ждет когда ее мысли прочитают.

Так, все, Тимофей, сваливай отсюда, пожалуйста. Не надо тебе это слушать, не надо!

Но вместо этого стою и слушаю, прикрывая глаза ладонью.

— Но Инга вам не нравилась?

— Главное, что она нравилась Тиме. Я же чувствовала в ней что-то неправильное. Знаешь эффект “зловещая долина”?

— Инга не робот.

— Но и человеком ее сложно назвать. — какая у меня все же умная мама. — Год назад Тиме пришлось пережить очень серьезное…потрясение.

Нет, мама, не надо! Не говори Еве об этом!

Не хочу видеть в глазах Огонька жалость! ненавижу это чувство, когда оно направлено в мою сторону.

Но, конечно, мои мысленные просьбы остаются без ответа. Я точно прирастаю к полу, слушая маму. И сам невольно соскальзываю в тот день, когда жизнь разделилась на “до” и “после”. Никакого пафоса, именно так можно описать то, что тогда произошло.

Год назад

Эту операцию я провожу в роддоме, куда меня срочно вытаскивают буквально перед отпуском. Сложный случай у новорожденного. А я уже такое оперировал пару раз.

Роддом мы построили десять лет назад. Семь этажей самого современного оборудования, палаты, больше похожие на уютные комнаты. Все, чтобы роженицы чувствовали себя комфортно и не боялись.

Операционная на втором этаже, где отделение неонатологии. Я заканчиваю операцию, позволяю себе потихоньку включать эмоции, которые во время работы были лишними.

Теперь переодеться, еще раз проверить состояние пациента и слегка выдохнуть.

В коридоре ко мне буквально бросается молодая женщина, которая родила моего пациента буквально несколько часов назад. Бледная, глаза на пол-лица, в которых плещется дикий страх. Но не забрасывает его вопросами, а просто смотрит и ждет.

— Дана, — вспоминаю ее имя, — операция прошла успешно. Ваша зада…

Звук у пожарной сигнализации резкий, режущий. Первая мысль — ложная тревога. Такое случалось пару раз. Но затем появляется запах: сухой, жаркий, как от горелой изоляции.

Потом узнают, что пожар начался из-за короткого замыкания. В зоне, где стояли инкубаторы для недоношенных. Но это все потом, а сейчас счет шел на минуты.

Хорошо еще, что все сотрудники роддома знают, что делать. Я убеждаюсь в этом когда вижу как быстро они эвакуируют всех с этажа. Сам помогаю вытаскивать, успокоить, помочь что-то зафиксировать.

— Держись рядом. — приказываю Дане, которая хоть и трясется, но выглядит собранной. — Я понесу Кирилла. — называю имя ее сына, который буквально несколько минут назад перенес операцию. И сейчас опутан проводами.

Мы почти выбираемся, когда вдруг откуда-то сбоку раздается хлопок. А затем вспышка и гул, точно само пространство раздирает на части. Машинально бросаю Дану на пол, сам накрываю мелкого всем телом, руками.

А сбоку взрывом выбивает стеклянную перегородку. Спустя пару секунд сотни осколков летят еше и сверху… Хирургическая форма не защищает, и быстро становится похожей на лохмотья.

Сначала боли не ощущаю. Просто усиливающийся жар и звон в ушах. Перед глазами немного все плывет.

Все вокруг фрагментами.

Меня поднимают.

Вижу форму пожарных. Они же выводят Дану, которая тоже оглушена, но вроде осколки ее не достали.

Забирают ребенка.

А затем приходит боль. Обжигающая, острая. И липкое на теле это не пот, а кровь.

В том пожаре никто не погиб. Несколько раненных из медперсонала, еще больше — испуганных.

А у меня десятки порезов и ожоги на руках.

Я усилием воли возвращаюсь в реальность. Так, все, с меня достаточно! Бесшумно возвращаюсь обратно в спальню и ложусь с мыслью, что надо заснуть. Пока не вернулась Ева.

Но моим нервам по хрену на мои желания. Овцы через забор прыгать отказываются, мантры не работают, техника дыхания показывает средний палец.

Снег продолжает падать за окном, отчего в спальне светлее, чем обычно. Но шторы закрывать не хочется.

Что еще мать расскажет Еве? Судя по-всему, про Ингу точно упомянет. До сих пор помню как позвонил ей из клиники, сразу после операции.

Мы должны были лететь отдыхать на море. Десять дней вдвоем.

Шрамы начинают ныть все разом. Долбаные фантомные боли, которые просыпаются вот в такие моменты.

“Я не могу набрать номер сам. Руки покрыты плотными повязками по локти. И чувствуются какими-то чужими, неправильными. Боль не ушла. но точно затаилась внутри, ждет пока обезболивающее закончит действовать.

Медсестра набирает номер Инги. Я прошу приложить телефон мне к уху, прижимаю аппарат плечом. Давай, малышка. ответь мне.

— Тимочка, привет, — фух, расслабляюсь, когда слышу ее голосок, — как у тебя дела? Слушай, я сегодня отпросилась с работы пораньше, хочу заехать и купить еще пару купа…

— Инга, — перебиваю ее и тяжело сглатываю.

Все же наглотаться дыма успел, в горле дико дерет, точно наждачкой.

— У тебя странный голос. — тянет она. — Что-то случилось? Тимочка, давай решай проблемы до отлета! Я хочу, чтобы ты там уделял все внимание только мне!

— Инга. Извини, вряд ли мы сможем полететь. Я в клинике, приезжай. Адрес пришлю.

— Что? — она ахает в телефон. — Я лечу!

Я опускаю голову на подушку. Отлично! Сейчас приедет Инга и мне станет легче. Родителей я отправил домой, хотя мама рвалась остаться со мной на ночь.

Инга влетает в палату. Хорошенькая, в нежно-розовом джемпере и короткой юбке, волосы заплетены в две французские косы, отчего она кажется еще моложе. Застывает на пороге и в ужасе прижимает ладонь к губам.

— Тимочка…что…что это?!

— Пожар в роддоме. — только и могу ответить. Хочу, чтобы она подошла ближе, обняла. Тогда и боль станет меньше, я уверен.

Но Инга продолжает стоять. Только смотрит на меня с испугом.

— Почему ты весь в повязках?

Приходится ей все рассказать с перерывами на воду, которую Инга подает мне, поколебавшись. почему-то создается ощущение, что она не хочет касаться меня. Хотя, наверное, все еще в шоке. Вон как побледнела, даже помада точно пропала на обычно розовых губах.

— Так что, — заканчиваю свой рассказ, понимая, что боль опять принимается вгрызаться в тело, — придется отложить поездку на неопределенный срок.

— Тимочка! — она присаживается в кресло, рядом с кроватью. — Тимочка, но мы же уже все запланировали! И все куплено. Я кучу нарядов прикупила. Слушай! — вдруг радостно хлопает в ладоши. — Ты же сам врач! Просто полечишь себя на отдыхе. Только повязки надо будет снять, а то они смотрятся ужасно!

Она точно в шоке, раз говорит такие вещи.

— Инга, это займет не один месяц. Извини, без вариантов.

Я не говорю, что мы не полетим оба. Но мой отпуск точно отменяется. Я уже мысленно прикинул какое лечение ожидает впереди. А еще стараюсь прогнать из груди противный холодок, который преследует меня с тех пор, как хирург сообщил о том, что на руках есть несколько очень глубоких порезов и парочка сильных ожогов. Они задели сухожилия и нервы.

Инга кусает губы, явно размышляет о чем-то. Я же прикрываю на мгновение глаза и жму кнопку вызова медсестры. Кажется, пора уколоться очередной дозой обезбола. Давно так паршиво себя не чувствовал. Бросает то в жар, то в холод.

— Тимочка, я придумала. — она широко улыбается. — Ты пока лечись, милый, поправляйся. А я поеду. Сам понимаешь, уже настроилась, да и чем тут могу помочь? Я не врач, только мешаться буду. А как вернусь, то сразу увидимся. Ты уже будешь здоров, без этих повязок. Тимочка, ты почему молчишь?

А я что, я ничего. Просто понимаю, что есть боль, которая запросто переплюнет физическую. Одно дело, когда стекла вонзаются в кожу, а совсем другое, когда в душу.

Я мысленно ругаюсь. Да какого хрена?! Сегодня день флешбеков что ли?!

И тут слышу как открывается дверь, затем едва уловимый звук шагов. Чувствую как Ева залезает под свое одеяло и прерывисто вздыхает. Да, блин, серьезно?! Вы там рыдали что ли на пару?!

Вот правду говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Вот кто меня просил после Миланки спуститься на кухню следом за Анной. А там слово за слово, любопытство пересилило, плюс вино.

Что в итоге? Лежу в постели, смотрю в потолок, слушаю как дышит спящий Тимофей и стараюсь не скрипеть зубами от злости. На Ингу, которая на деле тупая эгоистка, на тех, кто накосячил тогда с проводкой, отчего произошел пожар. На Тимофея…не, ну а чего он?!

Мне его жалко? Определенно нет. Он здоров, руки-ноги целы, морда симпатичная, родители живы и здоровы, еще и женился на такой красотке. Я тихо хмыкаю себе под нос. Да, судя по-всему, муж мой до сих пор нервничает от того, что больше не возьмет в руки скальпель. Но жалеть его…не, жалелка не поворачивается.

Сочувствую? О, да-а-а! До того, что внутри все сжимается. Наверное, очень обидно, когда почти достиг цели и вдруг все, облом. И хоть лоб разбей, но по-другому не станет.

Я переворачиваюсь на бок, злобно смотрю на Тимофея. А ему хоть бы хны! В полумраке спальни вижу, как он спит, закинув одну руку под голову, а вторую практически свесив с кровати. И профиль такой мужественный, аж бесит! Да любая на моем месте уже описалась бы от счастья. И не лежала как дура.

А я лежу. Потому что, во-первых, наши отношения вообще какие-то ненормальные, во-вторых, не знаю, что делать с мужчиной. В смысле, в теории знаю, мы с Лекси как-то решили порнушку посмотреть. Сначала наблюдали с открытыми ртами, а потом…начали ржать.

Злобно взбиваю подушку и снова падаю на нее. Да с какой радости я думаю про своего мужа в сексуальном плане? Да он же кривится при одном взгляде на меня. Нет, я определенно не привлекаю его.

Хотя…в Вегасе вроде привлекала.

Ага, на одну ночку. Я с тихим свистом выдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы. Хорошо мне завтра не надо университет, но зато я обещала Дарье заменить ее в “Момо”. Но то будет ближе к пяти вечера, успею выспаться.

А вообще надо решать что-то с работой. Университет три раза в неделю, несколько часов и получаю там копейки. “Момо” вообще больше для развлечения. Тимофей что-то там, помнится, говорил про работу у него. Вот завтра припру его к стенке и…тут я едва не начинаю стонать в голос. Потому что картина перед глазами появляется какая-то слишком странная. В моей голове прижатой к стене оказываюсь я. А надо мной нависает муженек.

Задушить, наверное, хочет. Я мотаю головой, прогоняя странную картинку. Но от нее внизу живота все стянуло горячим узлом.

Бесит!

В итоге я засыпаю лишь часа через полтора. И в реальность меня выдергивает только третий по счету будильник, который стоит на восемь утра.

— В следующий раз, — звучит хриплый голос справа, — я кину в тебя твоим телефоном, если ты не встанешь сразу же.

— Я тут же верну его обратно. — ух и голос у меня после четырех часов сна, точно жрала мороженое и орала караоке.

— Так вот чем ты любишь заниматься по утрам в постели. — Тимофей уже сидит и смотрит на меня весьма мрачно.

И взгляд у него какой-то странный. Точно ожидает от меня чего-то. Я аж прищуриваюсь. Чего пялится?!

— Что? — провожу рукой по лицу на всякий случай. Может, я слюней напускала, пока спала? Или у меня уголок от подушки отпечатался на щеке.

Тим лишь качает головой и встает с постели. И вот тут я не сразу понимаю его коварный план. Потому что невольно залипаю на его фигуру. А Тим еще и потягивается, точно ленивый хищный зверь. Ни грамма лишнего веса, красивые мышцы под загорелой кожей, даже задница красивая. Да я в жизни на мужские пятые точки не западала!

— Слюнявчик дать?

Я аж подпрыгиваю, а этот гад стоит и ухмыляется, как крокодил.

— Оцени теперь еще и спереди. — подмигивает, а у меня глаз ответно дергается.

— Было бы что оценивать! — фу, Ева, фу, ну тебе сейчас даже младенец не поверит. Что уж говорить про этого бородатого типа, у которого взгляд такой, точно Тим в душе ржет как конь.

— Смотри, смотри, — мне опять подмигивают, да что ж такое то, — Ты ж трусишка. Только смотришь, но не трогаешь.

И скрывается за дверью ванной комнаты, пока я сижу с открытым ртом.

Это он сейчас что, заигрывал? Дразнил? Упрекал?

Молча, с огромным удовольствием вытягиваю руку с оттопыренным средним пальцем. И показываю закрытое двери. Отлично, Ева, очень по-взрослому.

Кстати, о взрослых! Завтрак!

Я на самом деле люблю готовить! Но когда жила у родителей, то там меня не подпускали к плите, хотя я прошла несколько кулинарных курсов. Л — логика. Потом, уже в своей квартире, приезжала только спать. Так что в основном обходилась наспех приготовленными завтраками. Зато теперь душу отвожу. Ну серьезно! Я умею готовить, я люблю готовить, так что хоть душу отведу. Пусть и только на завтраках. Но в принципе договорилась с домработницей Светой, что она готовит по вторникам, средам и четвергам, а в остальные дни — я.

Тим в ванной, но я ухожу в другую, чуть дальше по коридору, а уже оттуда — накинув футболку и легкие штаны, спускаюсь на кухню. Уже со второго этажа слышу голоса и звяканье посуды. Пахнет чем-то ванильным, очень приятным. И, кажется, корицей. Анна, кажется, встала раньше.

— Извините, я немного проспала.

А там не Анна, а Сергей. И довольная Милана, которая доедает блинчики с какой-то начинкой. Ого! Папа Тима тоже готовит?! Мужчина на кухне это так…волнительно!

— Ты хотя бы встала, девочка. — мне машут рукой. — Садись, вот кофе. Анна спит. Вы вчера полторы бутылки вина усидели, болтушки. Аспиринчику?

— Зачем? — я вдыхаю запах кофе и блаженно постанываю. — Вино качественное, похмелья нет.

Передо мной ставят тарелку с блинчиками, сложенными треугольником.

— Фаршированные творогом с изюмом.

— Сергей, вы во сколько встали то?! — я откусываю кусочек и закатываю глаза. — О-о-о, скажите, пожалуйста, а Тим тоже так умеет?

— Умеет, но не сильно любит. Вечно занят, на бегу и все такое. А ведь иногда надо остановиться, расслабиться, посмотреть по сторонам.

Я лишь киваю, продолжая уписывать завтрак. Милана тоже сонная, но к моменту выхода из дома более-менее просыпается.

В общем, ближе к десяти дома остаюсь только я. Тим уезжает, даже не взглянув на меня. Зато разговаривает с кем-то по телефону таким тоном, что мне становится не по себе.

А возвращается ближе к двум часам. И не один, а с очень веселым и шумным Егором, который точно заполняет собой мирную атмосферу зимнего дня. За окном сегодня около минус десяти, но хотя бы ветра нет и сквозь разрывы облаков проглядывает солнце. Я готовлю обед, успеваю поработать над одной “шабашкой”, которую получила буквально пару дней назад. Потом немного занимаюсь растяжкой и танцами для файер-шоу. И сбегаю в душ.

— Вот сразу чувствуется женская рука дома! — слышу жизнерадостный голос Егора, который, кажется, всегда очень громко разговаривает. — Эх, Тимыч, прямо завидую! Нет, ты чувствуешь как пахнет?

— Духами, зловредностью и отбивными. — гад ты сварливый, а не муж.

— Не-е-ет. Это пахнет домом! Тоже что ли женится!

— Кошку заведи, — нет, Тим сегодня явно не в духе, — пользы больше будет.

Я спускаюсь со второго этажа, на ходу вытирая еще влажные волосы. Сразу попадаю под взгляды от обоих мужчин: восторженный и мрачно-изучающий. Спасибо, муженек, тоже рада тебя видеть.

А за их спинами окно и стеклянная раздвижная дверь, выходящие на задний двор.

У меня что-то с глазами? Щурюсь, пытаясь понять. Неужели глюки?!

Нет, не глюки!

Да мать вашу!

С тихим воплем я пролетаю мимо опешивших мужчин и, в одной майке и тонких штанах, босиком, вылетаю во двор. За ночь намело снега по колено. Тим, как всегда, не чистил, и я сразу проваливаюсь в рыхлую белую массу. Холод обжигает ступни, но тело словно не мое — все внимание устремлено вперед.

Там, рядом с беседкой, виднеется красно-сине-желтое пятно. Попугай. Огромный, яркий, с опущенными крыльями. Глаза полузакрыты, дыхание частое и хриплое.

— Трижды охренеть! — вырывается само собой, когда я поднимаю находку.

Ара слабо трепыхается, но быстро утихает, прижимаясь ко мне всем телом. Обратно я уже не бегу — лечу над сугробами. Воздух режет кожу, дыхание сбивается, но мысли только одни: только бы не замёрз.

У дверей меня перехватывают — кто-то хватает за плечи, буквально втаскивает в дом. На долю секунды вижу шокированное лицо Егора, а потом — синие, горящие злостью глаза Тима.

— Ты совсем ушибленная?! — выдыхает он, потом осекается, замечая попугая.

Я прижимаю находку к груди и не могу выговорить ни слова: зубы стучат, руки дрожат, штаны липнут к ногам, промокшие от снега. Холод, которого я не чувствовала снаружи, теперь обрушивается на меня лавиной. Мы с попугаем трясемся синхронно.

Через секунду на плечи ложится теплый плед — мягкий, пушистый. Тим оборачивает им нас обоих, прижимает плотнее.

— Ближайшую ветеринарку, — коротко бросает он через плечо. Егор уже роется в телефоне.

Руки мужа начинают растирать мне плечи — яростно, с нажимом, но осторожно. Не понимаю, как у него получается и злиться, и заботиться одновременно, но факт: мы с попугаем даже дышать боимся, чтобы не мешать.

— Позвонил, скоро будут, — отчитывается Егор, подходя ближе. — Мать моя женщина, отец мой мужчина… дожили! Попугаи зимой летают!

Я опускаю взгляд на найденыша. Он смотрит в ответ — глаза чуть приоткрыты, дыхание стало ровнее. Если рассуждать логически, он, наверное, не успел промерзнуть слишком сильно. Но такие птицы вообще не для нашей зимы.

— Интересно, он говорящий? — бормочет Егор, как всегда в своём репертуаре.

За спиной Тимофей продолжает растирать мне плечи, потом строго приказывает:

— Дай мне птицу и марш переодеваться. Ты ледяная. Вот же дурында! Там же минус пятнадцать!

— Холодно… пиздец, — раздаётся вдруг тихо, сипло — откуда-то из-под пледа.

Мы замираем. Ну, собственно, вот и ответ на вопрос Егора.

— Это не я. — говорю зачем-то шепотом.

— Дай птицу. — повторяет Тим, пытаясь надавить на меня авторитетом. — Брысь в душ!

— Ему холодно!

— Какая разница, у кого он будет на руках! — да уж, Тим сегодня точно раздражен сильнее обычного.

Я опускаю взгляд на попугая. Тот прижимается ко мне и вдруг тянет с мечтательной ноткой.

— Си-и-иськи.

Это контрольный просто.

Даже у Тима уголки губ чуть дергаются, а Егор так и вовсе в полном восторге сползает по стене, всхлипывает от смеха.

Божечки-кошечки, просто сюр в чистом виде! Может, я сплю? Но крылья под пальцами слишком реалистичные и мягкие, да и холод, который продолжает сотрясать тело, тоже как бы намекает.

Да, Ева, ты не спишь. И ты только что нашла посреди зимы попугая, который заценил твою грудь! Отлично! Представляю как будет ржать Лекси.

В итоге попугая у меня забирает Егор, который продолжает ухмыляться. Я же сбегаю на второй этаж. Так, быстро приму теплый душ и тут же вернусь.

Мне всегда больно видеть пострадавших детей и животных. Потому я боюсь заводить и тех, и других. Что делать, если заболеют? Или ударятся? Или еще что! Мир вообще опасная штука! Нет, нет, нет! Я же в случае чего стану просто сумасшедшей мамашкой, которая запрет чадо в безопасной стерильной комнате и будет над ним трястись. Да и как с детьми вообще быть?! Я тут с попугаем растерялась. До сих пор в шоке, даже полотенце забыла. Придется вытираться тем, что на полке, а оно не слишком большое.

Только я протянула к нему руку, как услышала звук открытой двери.

— Ты забыла. — оборачиваюсь как раз, чтобы успеть перехватить летящее в меня огромное пушистое полотенце графитового цвета. Супер! Еще и дверь не закрыла.

У меня нет привычки визжать и прикрываться в таких случаях. Я в универе выступала во всех шоу, в каких только можно. И порой за сценой так мало места, что приходится переодеваться бок-о-бок с противоположным полом.

— Спасибо. — оборачиваюсь полотенцем и…ловлю взгляд Тима. Не масляный или пошлый. Нет, он стоит в дверях, опершись плечом о косяк. По-прежнему хмурый и собранный, но не злой. Скорее — задумчивый. Взгляда не отводит, но это не возмущает, а наоборот.

Воздух в ванной точно начинает стремительно нагреваться. А мое сердце разгоняется до совсем уже неприличной скорости.

— Спускайся. — Тим отводит взгляд и выходит как-то слишком торопливо, оставляя меня стоять с колотящимся сердцем и прижатым к себе полотенцем.

Ну и что это было?!

Нервы у женушки, конечно — кремень.

Могла бы хоть взвизгнуть для приличия, что ли. Хотя на самом деле никогда не понимал вот этих женских ужимок. Я понимаю визжать и изображать обморок надо когда в ванную вломился незнакомый мужик. Но так ведь делают и перед своими парнями. По крайней мере те, с кем встречался. В том числе и Инга.

Огонек же даже прикрыться не подумала, еще и взглядом таким смерила, точно мне стыдно должно стать.

Ага. Мне. В моей ванной комнате!

Но у нее точно в голове поломка. Ну увидела попугая на снегу! Да, неожиданно. Но логику то включать надо?! Минута ничего не решит в этом случае, так что могла обуться, накинуть куртку и прихватить плед. А не промчаться мимо с вытаращенными глазами, босиком и… без лифчика. Последнее особенно взбесило, когда набрасывал на нее плед. Майка белая, тонкая, прилипла в тех местах, где растаял снег. Так что все отчетливо просвечивается.

Сейчас Егор еще слюни напускает. Да, типа как жена друга и все такое. Но оценить то оценит, падла!

Я тогда сжал челюсти, набросил плед крепче, будто пытался укрыть не только её, но и себя от этого бешенства, которое вдруг поднялось где-то под рёбрами. Спускаюсь на первый этаж как раз когда раздается звонок в дверь.

Молча нажимаю на часах разблокировку замка. Тот щелкает достаточно громко, чтобы стало понятно — дверь открыта.

— Добрый вечер. Ветеринара вызы…Тим?!

Высокая, рыжая, огромные зеленые глазища на лице с белоснежной кожей и яркими чертами. Синий свободный костюм и тонкая светлая водолазка под ним. В руках увесистый такой чемоданчик, не менее большая сумка через плечо.

Можно было с таким же удивленным лицом спросить “Ника”? но вместо этого лишь перехватываю всю эту тяжесть.

— Неожиданно. Привет, Никусь. Вернулась в родной город? — ну а что еще сказать знакомой, с который не виделись больше трех лет?

Она же реально порвала тогда со всеми нами общение и уехала далеко отсюда, потому что развелась с одним придурком.

Который сейчас стоит позади меня…или лежит в обмороке от удивления? Судя по тому, что зеленые глаза Ники стали напоминать листья подо льдом, не лежит.

Зря.

Оборачиваюсь просто, чтобы полюбоваться вытянутым лицом Егора. Осталось открыть рот и слюну пустить, чтобы совсем уже сойти за дурачка.

Ника лишь кивает ему как незнакомцу, а у меня спрашивает:

— Я так понимаю, что это мой пациент?

Ара у меня на руках выглядит чуть бодрее, но не сильно. Я не разбираюсь в попугаях, но думаю осмотреть его нужно. Хотя бы на обморожения.

Так что передаю его Нике, которая уже забрала себе журнальный столик. И раскладывает на нем свои приспособления. Чисто машинально замечаю физраствор, термометр, мази. Все идеально разложено и в чемоданчике, и в сумке.

— Отомри. — шепчу, подходя к Егору. Он как замер в кухонной зоне, так и не может пошевелиться. Хотя нет, рукой шевелить может. Третий раз подливает себе виски в стакан и выпивает, не сводя взгляда с Ники. Ну так теперь только смотреть и можешь.

Дебила кусок. Не жалел тебя за этот поступок и жалеть не буду. Сам виноват.

— Си-и-иськи! — а кому-то, я смотрю, хорошо. Что, Егор, даже попугаю можно комплименты говорить, а тебе сразу язык вырвут?

— Добрый вечер. — Огонек, тебя только и ждали, да. — Что с ним? Я не знаю сколько он пробыл на улице, он залетел к нам во дворе и сразу сел на снег. Я буквально за несколько секунд добежала до него и занесла в дом.

Я молча убираю бутылку от Егора подальше, тот лишь глубоко вздыхает. И продолжает сверлить взглядом прямую спину бывшей жены. Я, наверное, также сейчас на Еву смотрю. Переоделась, коза, в широкую футболку с обнаженным плечом. И опять без лифчика! Раньше как-то не замечалось, а сегодня прямо вижу и бесит.

А этим двум вообще плевать. Склонились над попугаем и вовсю обсуждают как и что с ним делать. И обе улыбаются. Я аж залип на несколько секунд. У Огонька особенная улыбка, точно освещает ее лицо.

— Тим. — слышу хриплый шепот рядом с собой. — Отдай мне этого пернатого, а?

— Ты тоже услышал ту часть, где Ника сказала, что навестит пациента через пару дней? Это тебе у Евы надо разрешения спрашивать. Ты не находишь, что они с попугаем родственники? — как бы намекая на яркую шевелюру Огонька.

— Вот ты сейчас о чем вообще?!

— О том, что челюсть подбери и начни снова думать. Ника, — а это уже громче, — ну что, жить будет?

Как выяснилось — будет. Ева тщательно запомнила все рекомендации, записала личный номер Ники, пообещала позвонить завтра и отчитаться о состоянии попугая. Мы с Егором все это время молчали и только сверлили взглядами.

— Пока, Тим. — она махнула мне рукой, проигнорировав Егора. Типа вот нет там никого. Так, пустое место.

— Ага. Увидимся. Или опять не будешь общаться?

— Почему? Ты не стоишь в моем блоке. — она даже мне подмигнуть смогла. — Пиши, звони, я совсем вернулась.

То есть вот так, да? То есть значит она решила, что можно порвать со всем, что связывало ее с Егором, исчезнуть на три года, а потом вернуться как ни в чем не бывало?!

Л-логика! Никогда этого не понимал. Ну не срослось, разбежались. А друзья общие при чем? Я не занимал ничью стороны, считая, что оба повели себя как дебилы.

В общем, вечер вышел скованным. Егор загрузился, потом попытался выпросить у Евы попугая, получил фигу и уехали ни с чем. Мне же в итоге пришлось помогать ухаживать за найденышем, который явно чувствовал себя гораздо лучше. И сообщил, что его зовут Кирюша. При этом состроив глазки Еве, которая почесывала ему шею. Пернатый млел.

— В этом моя проблема.

Фраза от Евы такая внезапная, что я даже вздрогнул в первую секунду. На ночь мы решили запереть Кирюшу в одной из просторных кладовых. Там тепло, есть вентиляция, ну и с утра убираться будет не так сложно. Правда, пришлось вытащить оттуда вещи.

— В чем твоя проблема?

Вот же черт, ее волосы сливаются с перьями Кирюши, когда она наклоняется к нему. Хочу сказать, что надо быть осторожнее. Все же чужой попугай с мощным клювом может нехило так покалечить. Но Ева сама отодвигается, продолжая почесывать ему шею.

Мы сидим на полу в гостиной, чересчур близко друг к другу. Меня это нервирует потому, что нравится.

Просто фиктивная жена. У нас взаимовыгодное сотрудничество.

И она наверняка жалеет меня после рассказа матери.

— Я действую, потом думаю.

Ого, вот это откровенность? Это ее Кирюша так размягчил? Или поданный мной бокал вина? Какого ответа от меня ждет?

— Да как бы успел понять. — врать не собираюсь. — Догадался еще в Вегасе. Хотя нет, там ты в целом неплохой план придумала. Не без изъянов, конечно, но для девицы, которая сначала делает, а потом думает — неплохо. Представь каких успехов ты добьешься, когда поставишь возможность думать на первое место?

— Ой вот не надо казаться таким козлом, каким не являешься!

— Неужели Инга еще не связывалась с тобой? Не сказала что-то типа “я была беременна, а он послал меня на аборт силой, будет все отрицать”?

Кажется, даже у попугая брови поползли наверх.

— Инга? — Ева растеряна, а у меня на сердце становится чуть легче. Значит. не связывалась. Не знаю почему, но это откровенно радует. Не хочется, чтобы Инга говорила ей про меня какую-то хрень.

Она может. Воображение у бывшей богатое, а как актер она просто великолепна.

Даже я в свое время попался.

— Ну она очень любят всем девушкам, которых замечает рядом со мной, рассказывать небылицы. А ты аж целая жена. Думаю, для тебя она подготовит целую душераздирающую новеллу.

— Инга мне не писала. — Ева хлопает глазами. — Да и зачем мне ее слушать? Точнее, я бы выслушала и потом спросила у тебя правда ли это.

Кажется, это первый раз, когда мы нормально разговариваем. А не фырчим друг на друга, не соревнуемся в подколах и не изображаем равнодушие.

Почему-то это радует. Приятно смотреть на такую версию Евы. У нее так много обликов, но ни один ни фальшивый. Она не изображает эмоции, она щедро делится ими. Порой не всегда когда нужно.

Но зато никакой фальши.

Моя рука точно сама по себе поднялась, поправляя упавшую ей на лоб прядь.

— Мое! — раздался скрипучий голос. Ага, Кирюша у нас еще и ревнует?

— Видел? — показываю ему фигу. — Я собственник!

Я точно плыву в пространстве между сном и явью. Здесь так хорошо, тепло и приятно. Ласковый ветер едва уловимо скользит по коже, отчего странное удовольствие внутри нарастает. На моей коже точно рисуют невидимые линии, которые загораются огнем. И такой же огонь расцветает внизу живота…

…и ни хрена я уже не сплю. Ощущаю прохладу простыней, мягкость подушки, чувствую как прядь волос упала на щеку и слегка щекочет кожу.

Как сердце срывается на безумный ритм. Потому что острожные и при этом чересчур интимные касания продолжаются. Осторожно выдыхаю воздух, который, кажется, раскаленным. И продолжает нагреваться.

Я каждой клеточкой тела чувствую его за своей спиной. Настолько близко, что жар от его тела точно переливается в мое, обнимает невидимым огнем.

За окном только начинает светать, в комнате воздух кажется золотистым и очень теплым.

Прикосновение с плеч и спины спускаются к талии, осторожно скользят вдоль бедра. Меня окутывает запах кедра, моря и чего-то особенного, присущего лишь Тиму.

Внутри меня пламя точно собирается в тугой горячий комок, который пульсирует в самом низу живота. Такое одновременно болезненное и невероятно сладкое ощущение, что хочется выгнуть спину, замурлыкать как кошка. Кажется, именно это я сейчас и сделаю, не сдержусь.

Как реагировать?! Притворяться спящей дальше? Подождать пока наглые руки обнаглеют окончательно и сказать что-то ехидное, резкое? А я могу выдать сейчас хоть какой-то звук, кроме стона?

Может, пошутить, чтобы все там упало? Потому что вот это вот самое “все” мне сейчас в поясницу упирается.

— Прежде чем ты обрушишь на меня всю силу своего ехидства, можно я скажу одну вещь.

Этот шепот над ухом заставляет дернуться всем телом, точно я обожглась. Тим не пытается меня прижать к себе, да и пальцы его замерли на моем плече. Едва касаясь, но я их чувствую так же остро, как если бы они сжимали меня изо всех сил.

Молчу, не потому, что решаю послушаться. Просто боюсь все же, что я могу издать стон разочарования от того, что на моей коже больше не выводят невидимые линии. А этот гад продолжает искушать хриплым от возбуждения шепотом:

— Предки уехали с Миланой вчера утром. Две свободные комнаты. Но ты пришла спать сюда…ко мне.

Ик…

Я зажмуриваюсь, понимая, что крыть нечем. Правда, попробовать можно.

— Это привычка. — прямо вот выдаю самый уверенный тон.

— Ух ты! Прямо за две ночи выработалась привычка? — издевается, гад! — Ничего себе какая ты быстрая. Или это мое неукротимое обаяние?!

— Просто заткнись! — шиплю сквозь зубы. — Заткнись и притворись, что тебя тут нет, Тимофей Сергеевич.

— И сейчас, — продолжает веселиться муженек, — ты продолжаешь прижиматься ко мне, вместо того, чтобы с возмущением умчаться из комнаты или кинуть в меня чем-то. Подсказываю: на тумбочке рядом с тобой электрические свечи. Они довольно тяжелые.

И снова, дорогой дневник…

Я даже пикнуть не успеваю как меня переворачивают на спину.

Тим нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моей головы. И снова этот взгляд, когда он вроде улыбается, но при этом остается серьезный. Точно сейчас сюда еще и примешивается нечто более тягучее и темное.

И губы так близко от моих, что я чувствую его дыхание. Кажется, если он сдвинется еще не пару миллиметров…

— Огонек, — обжигает дыханием, продолжая скользить взглядом по моему лицу, — у меня есть очень серьезные подозрения, даже почти уверенность, — нет, не смей! — что я тебе как минимум не противен.

— С фига ли? — нарочно включаю спасительную грубость.

— Ну с того фига, что ты не шарахнулась едва проснулась, а как минимум пять минут лежала и кайфовала. Уверен, это продлилось бы дольше, не начни я болтать.

Не смей на меня так смотреть! Не смей!

— Тимофей, не вы ли не так давно обзывали меня аферисткой и грозились как минимум прибить? А как максимум воскресить и прибить опять.

— Ева Александровна, я передумал. — он произносит, проводя губами вдоль скулы, отчего перехватывает дыхание.

— Тимофей Сергеевич, вы какой-то непостоянный мужчины.

— Огонек, — да почему он так меня называет, — у тебя фетиш такой что ли? Я про имя отчество в постели.

— Уважение к возрасту. — ай молодец, Ева, вот сейчас тебя и прибьют. Судя по слегка изменившемуся лицу Тима он тоже задумывается об этом. Я крепче сжимаю губы, на которые тут же переводят взгляд.

— И че… — я не успеваю включить режим гопницы.

Первая мысль: под окном внезапно материализовался алкаш в голосе. Потом молнией ударяет догадка. Причем мы одновременно выдыхаем:

— Кирюш-ш-ша.

Так, судя по тому насколько громкий голос у попугая, с ним определенно все в порядке.

Мы оба замираем, прислушиваясь. Что бы ни витало в воздухе, сейчас оно отступило под хриплыми воплями из кладовой.

— Э-э-э… — Тим продолжает нависать надо мной, наклоняет голову к плечу. — Он поет на испанском?!

— Да. Про женщину, которая поехала на море, там познакомилась с парнем и в итоге моря так и не увидела. — я слушаю еще несколько строк. — А-а-а, зато всю неделю ловила звездочки на потолке. Оу!

— Звездочки?

— Оргазмы. — поясняю со вздохом. — Для красивости назвали…и для рифмы, наверное.

Тим, наконец-то, выпрямляется и фыркает:

— Звездочки! Тупость какая!

— Да ладно? — язвлю, сползая и стараясь не сорваться на позорный бег. — Звездочки хоть звучат красиво, а вот про ваш оргазм говорят, что это примерно как если очень-очень-очень сильно хочешь чихать, сдерживаешься изо всех сил, а потом ка-а-а-ак…. — изображаю громкий чих.

Я жду, наверное, как минимум возмущения. Но никак не того, что Тимофей начинает откровенно ржать. Упирается рукой в стену и хохочет. Я тоже издаю нервный смешок и срываюсь к Кирюше, который плавно подходит ко второму куплету. Божечки-кошечки, что за репертуар у него?!

За ночь попугай окончательно оправился, уделал кладовую, сожрал все, что ему дали, попил воды и искупался в той же миске.

— Сиськи! — радостно сообщает при виде меня.

— Смотри-ка! — отлично, за спиной ехидный Тим. — Может, он тебя за самочку попугая принял? Просто расцветка у вас…

— Чувство юмора у тебя по утрам такое же мерзкое, как и ты?

В итоге завтрак выходит скомканным. У меня вообще все подгорает, так что в итоге Тим не выдерживает, сооружает бутерброды и едва ли не запихивает их в меня. Кирюша рассказывает анекдоты, я пытаюсь одновременно завтракать, не смотреть на довольного Тимофея и сделать срочный заказ он-лайн на просторную клетку и другие вещи для попугая. Чую, он у нас задержится.

— Что?! — не выдерживаю когда в очередной раз сталкиваюсь взглядом с Тимом и тот подмигивает.

— Что? — Кирюша отвлекается от чистки перьев.

— Ничего, так даже интереснее.

И вот как его понять?! Что интереснее? Кто интереснее? Он издевается? Ждет, что я начну допытывать вопросами?

А вот фигу!

— Я поехала. — вот так, Ева, держи лицо. — Ты попробуешь узнать что-то о хозяевах Кирюши?

— Я уже отправил задание своему помощнику. Сегодня все выясним. Ты уверена, что он не твой собрат?

— Просто признайтесь, что ревнуете к Кирюше. — Ева, просто отрежь себе язык.

— Тут без шансов. — Тим реально сегодня другой, обычно по утрам он хочет убивать взглядом, а тут улыбается. — Я не способен так вдохновленно прославлять сиськи.

Дурдом какой-то! Как начался утром, так и продолжается. В обычное время с удовольствием бы поцапалась еще, но сегодня что-то странное со мной происходит. Пока еду в университет, то такое чувство, что вокруг резко настала весна. Вроде холод, серые тучи низко над городом, еще и поднявшийся ветер гонит поземку. А для меня все вокруг кажется ярким и очень красивым.

— Сбой гормонов? — шепчу себе под нос, пока тороплюсь по университетским коридорам, где царит привычный шум. Студенты наводят суету весьма профессионально и привычно. Некоторые глазки строят. Я сегодня наряжалась как-то нервно и скомкано. Нацепила черные штаны с высокой посадкой и бледно-розовую рубашку свободного кроя. Волосы просто в хвост, на лицо тон и все.

Не ври себе то, Ева. Не сбой это гормонов. Просто у тебя кожа до сих пор горит в тех местах, где прошлись его пальцы.

Надо Лекси рассказать. Есть у меня кое-какие подозрения, которые можно доверить только близкой подруге.

Позвоню ей сразу после занятий.

Но, как оказалось, звонить не надо. Знакомую фигуру я заметила на широком подоконнике, неподалеку от кабинета преподавателей нашего факультета. Только вот обычно позитивная Лекс сегодня сидела, поджав под себя ноги и выглядела так, точно не спала всю ночь. Волосы в каком-то пучке, под глазами тени, на бледном лице ни единой эмоции. Она уставилась на что-то в своих руках. И подпрыгивает, когда я подкрадываюсь и шиплю ей на ухо:

— Кошелек или жизнь?!

— Ева! — она аж ладонь к сердцу прижимает. — Инфаркт…

— У меня сейчас инфаркт от твоего свитера будет. — осуждающе цокаю языком, брезгливо тычу пальцем в нечто безразмерное и вязаное, серого цвета.

Лекси переводит растерянный взгляд, ойкает.

— Я надела джемпер Артема? — сама себе задает вопрос.

Так, я знаю, что моя подруженька может быть рассеянной, но настолько. Усаживаюсь рядом. У меня еще полчаса до начала занятия.

— Дорогая, — толкаю ее бедром. — что случилось?

— Катастрофа. — отвечают мне бесцветным тоном, от которого внутри неприятно сжимается.

— Предки здоровы?

Лекси кивает, продолжает разглядывать сжатые в кулаки пальцы.

— Артем здоров?

Опять кивок. Так, уже легче, продолжим дальше гадать. Оглядываюсь вокруг, но до нас никому нет дела.

К счастью.

— Коты здоровы? — перечисляю дальше. — Эээ, родственники с обеих сторон? У Артема другая? — поднимаю вверх руки, когда взгляд сменяется на возмущенный. — Блин, ну я уже не знаю! Он оказался женатым и с пятью детишками? Не шипи на меня. Хм, ну у меня прямо варианты кончились. Ты беременна? — спрашиваю чисто для галочки, чтобы учесть все. И медленно открываю рот, когда Лекси отводит взгляд и тихо всхлипывает. Потом сует руку в рюкзак и достает оттуда ворох всяких тестов.

Божечки-кошечки! Я едва не падаю с подоконника. Спрыгиваю и встаю между Лекси и остальными.

— Звездишь?!

Мне в ответ тычут в лицо тестами, на которых всякие плюсики, какие-то цифры, полоски…

— Семь тестов тоже звездят?! — ну хоть голос перестал быть бесцветным, теперь там паника. — Что делать то?!

— Ну тут обычно два варианта. — я осторожно забираю палочки у Лекси. — Само не рассосется, ты же понимаешь. Артемка знает?

Лекси мотает головой. Так, вроде как она вышла из состояния шока. Но зато теперь вцепляется в меня и едва не трясет за плечи.

— Как сказать то, Ева?! Да как так то! Я же таблетки пью! А, может, все тесты попались бракованными? А такое бывает? А, может, это просто гормональный сбой? Мне…

— Копперфильдом мелкого назовете. — сообщаю чисто чтобы ее слегка успокоить. Вместо этого слышу за спиной звук, точно кто-то охренел. Лекси же округляет глаза и беззвучно произносит “пипец”. Оборачиваюсь как раз, чтобы увидеть Артема и Илюху. И оба, судя по всему, близки к обмороку.

Молчание. Среди привычного шума оно кажется даже несколько напряженным. Студенты продолжают наводить суету. Пока не замечают того, что один из самых суровых преподов универа стоит с лицом “ошибка системы”.

Но скоро заметят, потому что у Лекси слезы уже прорывают плотину и начинают течь по щекам. Да твою ж мать!

Артем делает шаг к ней, загораживая от остальных. А я пытаюсь отодвинуть Илью в сторону. Какой там! Точно прирос к месту, громила, блин!

— Идем отсюда! — пыхчу ему в ухо, привстав на цыпочки. — Идем, блин, это семейные дела.

— Да погоди ты! Интересно же!

Я краем глаза вижу, что Артем проводит рукой по лицу, встряхивает головой. Так, мужик в глубоком шоке. Но затем прижимает Лекси к себе, да так, точно она древняя китайская ваза, которая невероятно хрупкая.

Черт! На них уже начинают оглядываться. Я знаю, что Лекс ненавидит публичность, как и Артем. У него вообще аллергия на это после девушки-блоггера. А тут куча студентов, которые будут рады хайпануть на теме “преподаватель-беременная студентка”.

На Илью надежды ноль, он тут весь истекает слюной от любопытства. Придурок! Я оглядываюсь, понимая, что уже готова как-то привлечь к себе внимание, чтобы Артем увел Лекси. А та ревет практически в голос.

Дарья! Среди студентов вдруг выхватываю знакомое лицо с разноцветными глазами и в мешковатом худи. Она явно заметила неладное и теперь косится то на меня, то на Илью, то на Лекси. Я делаю самый просящий взгляд в мире. Блин, не орать же через коридор: “Дарья, изобрази девочку-призрака, чтобы все внимание перетянуло на тебя”.

Но Арсеньева далеко не дура. Она вдруг едва заметно кивает и…направляется в нашу сторону. Буквально в двух шагах от Ильи вдруг останавливается, покачивается и…падает на пол. Прямо натурально так падает, даже я на миг верю, что Дарья реально свалилась в обморок. Что уж говорить про остальных. Неудивительно, что внимание всех тут же оказывается на Даше, которая лежит на спину, откинув одну руку в сторону.

Тут даже Илья выходит из любопытствующего ступора. Тем более, студентка Арсеньева свалилась ему аккурат под ноги. Он ее не подхватил только потому, что не обладает реакцией супергероя.

— Эй!

— Арсеньева грохнулась!

— Тут девушке плохо!

— Видос, видос снимай!

— Скорую вызвать?

— Что случилось то? Она пьяная что ли? Или больная?

— Да у нее эпилепсия, наверное. У меня так у тети…

Это, блин, идеально! Я оглядываюсь: Артем уже уводит Лекси, которая уткнулась ему носом в плечо и ни на кого не смотрит. Отлично! План выполнен.

Илья тем временем быстро осматривает Дарью, пожимает плечами и щелчком подзывает одного из окруживших его студентов.

— Скорую вызывай.

— Илья Романович. — о, с ним и тут кокетничать пытаются. — Это все от учебы, наверное. Замучали нас, бедных студентов!

— Белорская! — тут же реагирует дядя, вскидывая на нее взгляд, от которого все студенты всегда исходят слюной восхищения. — Если вздумаете упасть в обморок на вашей третьей пересдаче, то я вас в академ отправлю, чтобы отдохнули немного.

— Нам Скорая нужна! — это уже кто-то позвонил и орет в телефон. — Тут де… — он осекается, потому что Дарья открывает глаза и садится с таким видом, точно просто на мгновение прилегла отдохнуть.

— Прошу прощения. — и голос как всегда ну просто сама невозмутимость. — Я в порядке.

— Она псих. — слышу шепот среди шока.

— Арсеньева. — Илья трет лоб в замешательстве. — Ты как? Что с тобой? Такое уже было раньше? Лежи!

— Тут грязно. — дергает плечом Даша, а я просто стою и не в силах выхренеть обратно. — Все нормально, я сяду на подоконник, так лучше.

— Капец, она еба… — слышу шепотки вокруг.

— Психованная, наверное. И смотрит всегда недобро.

— Дарья, стоять.

Мой дядя подхватывает ее на руки и разворачивается к замершим любопытствующим. Миг, и передо мной опять строгий препод Соколов.

— Так, кто учится вместе с Арсеньевой, скажите, что пары она пропустит. Отнесу ее в наш медпункт. Остальные свободны…телефончики убрали. И быстро рассосались по аудиториям!

— Отпустите меня, Илья Романович. — ага, Дашке не нравится висеть на чьих-то руках. — Я в порядке.

— Внезапный обморок с вами не согласен, Арсеньева.

— Это нарколепсия. — сообщает та на “голубом глазу”. — Вы такое знаете?

— Знаю, знаю, неврологическое заболевание, при котором нарушается регуляция сна и бодрствования. А чего это ты раньше нас такими выходками не удивляла? Ай!

Дарья соскакивает с рук дяди и в прямом смысле слова удирает вдаль по коридору. Я же вцепляюсь в Илью, который прямо рвется преследовать несчастную студентку Арсеньеву. Да что такое с некоторыми мужчинами? Убегающая девушка для них что ли выглядит как вызов? Мол, догнать и, кхм, захватить?

— Стоять! — шиплю ему на ухо. — Все здоровы! Дарья просто отвлекла других от Лекси и Артемки. Успокойся! Она ничем не болеет кроме приступов хитрости!

И прямо ощущаю как под светлым пиджаком чуть расслабляются окаменевшие мышцы. Фух, а то не хватало еще догонялок с преподавателем и студенткой в главной роли.

— Она ненормальная. — Илья не спрашивает, а утверждает. — Просто чокнутая на всю голову идиотка! Взять и изобразить обморок, да еще и грохнуться.

— И не говори! — подхватываю с сарказмом. — На грязный пол! Где все ногами ходят! В обуви!

У дяди Ильи нет мании чистоты, но небольшой пунктик имеется. Пока жила с ним, то задолбалась малость каждый день протирать кожаные диваны от невидимой пыли. Блин, это диван! Ты на него жопой сядешь и он что, уже грязный?! Тогда давайте обмотаем его пленкой?! Хотя, справедливости ради, Илья не настолько заморачивается, насколько я пытаюсь показать. Единственное строжайшее правило в его дома: есть только на кухне.

— Псих. — Илья уже успокоился, просто постоянно трет рукой лоб. — Что у вас, у женщин, за функция такая встроенная. Называется “наделаю херни и смоюсь”.

— Она ситуацию спасла!

— Не спорю, но, блин…нарколепсия…какого хрена?!

— Так подсказало воображение. — я пожимаю плечами. — Да чего ты паришься? Дарья молодец. Плевала она на мнение тех, кто ей неинтересен. Тем более все уже думать забыли про то, как она из студенток грохнулась в обморок. Вот если бы ты ее поцеловал при всем честном наро-о-о-о-оде… — тут у дяди становится совершенно зверское выражение лица. — Ладно, ладно, я пойду, а то через пять минут факультатив начинается.

День сегодня вот как начался странно, так и продолжается в таком же русле. Уж насколько я на занятиях крайне терпеливый человек, но в этот раз не выдерживаю. И отличных словесных люлей от меня получают двое из студентов. Впрочем, справедливости ради, получают за дело. Ибо не хрен во время занятий то и дело прерывать мою речь флиртом в виде романтических подколов.

После люлей оба сдуваются и сидят тихо. А я мысленно расстраиваюсь, что студентов можно ругать только интеллигентными выражениями. Впрочем, им и этого хватило.

— Ева Александровна. — это после факультатива ко мне подходят двое — студентка Олеся и рядом с ней один из “ухожоров” мать его. Именно так, потому что его речи мне реально чуть уши не сожрали своей тупостью.

— Что? — я запихиваю ноутбук в сумку. Так, все, четыре факультатива позади. Сейчас в любимое кафе, перекушу и домой. Так, не думать про утро, не думать…но пальцы все равно подрагивают.

— Сергеев хочет извиниться.

Я аж взгляд поднимаю на этого Сергеева. Так, не поняла!

А парнишка стоит с таким видом, что если не прощу, то ему сразу голову снимут.

— Сергеев, у вас у самого язык отнялся что ли? — тут до меня кое-что доходит. — Брат с сестрой?

— Двойняшки. — басит Сергеев, который объективно симпатичный парнишка, светленький, голубоглазый. Не мой типаж, но правда милый.

— Ну и что ты мне хочешь сказать…Витя. — вспоминаю его имя.

Витя — мозг мне замените, блин.

— Ева Александровна, извините. — бубнит этот двухметровый лось. — Мы с Семеном просто поспорили, кто из нас первым у вас телефон стрясет. Вы просто ну того…

У меня брови аж едва чуть сами собой на лоб не лезут.

— Я точно с вами “того” стану, Сергеев! Кто так телефон просит?! Вы ж как слон в посудной лавке были! Тоньше надо быть, хитрее. Ну подошел бы спросить телефон, чтобы скинуть мне что-нибудь по учебе. Или чтобы я тебе скинула. Ну е-мое, Сергеев! Вы со своим дружком вели себя как два бабуины в зоопарке! — я аж “фейспалм” делаю. — Откуда вы вообще такой вариант подката откопали?!

— На курсах. — фыркает его сестра.

У меня со студентами, наверное, чуть более неформальные отношения, чем у них с другими преподами. Да я и старше их максимум на пару лет. Потому мне они иногда говорят вещи, которые не рассказали бы преподам или родителям.

— Надеюсь, — говорю задумчиво, — что курсы были бесплатными. Все, Сергеев Витя, давайте-ка, идите.

Есть хочется просто невероятно! Так что на ходу накидываю шубку и спешу на первый этаж. В коридорах уже потише, основные занятия закончились. Да и большинство преподавателей разошлись.

Кафе “Полет мысли” напоминает уютную и слегка старомодную библиотеку, где можно есть, пить кофе и болтать. Большие окна, мягкие кресла и диванчики, круглые столы под тяжелыми скатертями, разномастные необычные лампы. И книги. Книги абсолютно везде. Даже солонка и перечница в виде небольших фарфоровых книжечек.

Я обожаю как они здесь готовят кофе. Так что подхожу к дверям кафе, заранее предвкушаю большую чашку капучино.

Снег днем подтаял, с козырька над входом то и дело срываются прозрачные капли. Я подхожу к дверям, в их ровном стекле вижу свое отражение, голубое небо…

Слышу какой-то звук, точно треск. Или хруст.

Меня резко дергают в сторону. От неожиданности теряю равновесие, но успеваю схватиться за что-то твердое и практически повисаю. А на том месте, где я только что стояла, разлетается на мириады осколков большая сосулька.

Я как-то быстро перестаю скользить каблуками по асфальту и выпрямляюсь.

— Божечки-кошечки! — выдыхаю, понимая, что меня сейчас натурально спасли.

— Я не божечки-кошечки, я — Костя. — раздается веселый голос.

Да уже сама вижу, что меня поймал просто великолепный представитель мужского населения. Слушайте, неужели и на моей улице перевернулся грузовик с кучей красавчиков вокруг? Этот прямо точно сошел с обложки журнала, где рекламировал шампунь или популярный курорт. Волосы светлые, шикарные, ровный загар, темно-серые глаза, чуть смазливые, но приятные черты лица. Немного худощавый, но видно, что сильный, довольно высокий. И одет стильно, без пафоса.

Мы оба переводим взгляд на кусочки льда на мокрой мостовой. Я вдруг чувствую как на спине выступил пот. Это же просто счастье, что меня вовремя отдернули в сторону. И что рядом не оказалось других пешеходов.

— Кажется, Костя, — говорю задумчиво, — вы только что меня спасли.

Ноги прямо ватные, коленочки так и подгибаются. Как представлю…уф-ф-ф-ф. Втянула голову в плечи и попыталась прогнать из мыслей все другие варианты развития события.

— Чудом ушли, чудом. — он вдруг кивает в сторону кафе. — Тоже сюда собирались?

— У них офигенный капучино. — вот что я несу? У меня шок после происшествия? Почему не рыдаю от облегчения и не пытаюсь повиснуть на шее у моего спасителя?

— Давайте угощу вас и сам попробую? А в ответ назовете свое имя. И будет считать, что в расчете.

— Ева. — вздыхаю и стукаю себя по лбу. — Да, капучино. И еды. Знаешь, ой, ничего, что на “ты”?

— Только “за”.

В кафе как обычно тепло, уютно и пахнет невероятной смесью корицы, кофе, выпечки и цитрусов. Основной поток посетителей уже схлынул, так что мы без проблем занимаем столик у окна.

— Еще раз спасибо. — черт, пальцы все еще подрагивают. Особенно почему-то средний. Такое ощущение, что я хочу и не решаюсь показать “фак” всем вокруг.

Миг, и мои пальцы вдруг накрывают мужские ладони. На чуть худощавом запястье дорогие, но слегка китчевые часы. Прикосновение…обычное. В смысле у него нормальные ладони: не влажные, не потные, не сухие, не грубые. Они…никакие.

Когда меня касается Тим, то я точно вспыхиваю, как искра. И превращаюсь в пламя. А тут никаких ассоциаций. Просто прикосновение незнакомого человека, которое мне не нужно. Сердце стучит быстрее обычно, но это реакция на происшествие и все.

Костя сейчас герой в моих глазах, но не из тех, которые становятся еще и любимыми мужчинами. Скорее, он из тех героев, о которых просто потом вспоминаешь с благодарностью и все.

— Ты тут случайно оказался или работаешь неподалеку? — нет, ну а чего сидеть и пялиться друг на друга как два улыбающихся дебила?

— Вообще-то первое. Был в соседнем здании по работе, весь день на ногах, решил все же быстро перехватить хоть что-то.

— М-м-м, и кем работаешь? — кажется, это самый скучный разговор в моей жизни.

— Стриптизером.

Я отпиваю капучино с самым невозмутимым видом. Что, Костя, на одни курсы с Витенькой ходил?

— В смысле тебя звали, чтобы ты выступил днем в офисном здании? Это был корпоратив?

Костя весело смеется.

— Я ожидал, что ты плюнешь в меня кофе.

— Ха! Слабачки тебе попадались, вот что скажу.

Ладно, беседа потихоньку становится не такой пресной. У меня есть градация разговоров. Самый отвратный, напоминающий манку без соли и с комочками — это разговор с И-и-игорем.

А здесь нормально в итоге поговорили. Конечно, никакой Костя не стриптизер, а просто страховой агент крупной компании. Хотя с такой внешностью ему прямая дорога на экран, при условии, что еще и талант имеется.

— Знаешь о чем я думаю?

Я облизываю ложку и пожимаю плечами. Усталость вдруг наваливается мягкой волной. Висок слегка ноет от пронзительного плача ребенка, хочется домой. При этом я не вспоминаю о своей квартире, а думаю про…наш с Тимом дом.

Вот ты дура, Лекси! Не “наш”, а “его”! У вас фиктивный брак, обоюдовыгодный на обоих.

— Ты хочешь попросить мой номер телефона. — все же сообщаю, отодвигая от себя остатки торта. Здесь безумно вкусный “наполеон”, но я буквально обожралась. Все, не лезет.

— А ты дашь?

Я хмыкаю. Ну…причин не давать номер не вижу. Тим же…

А что Тим? Сегодня утром его поведение заставило меня на миг…всего на миг подумать, что интересна ему.

Но затем вспомнила его слова.

“Ничего в этом ужасного не вижу, мы взрослые люди. Еще и спим в одной постели. Не вижу проблемы в том, чтобы заниматься сексом. Для здоровья это необходимо.”

Вот как у них просто! Для здоровья, блин! А я, может, хочу свой первый раз по любви!

— Записывай. — отвечаю мрачным тоном, так как в уме опускаю на голову Тима сковородку. А то мелькает тут перед мысленным взором, да в одном полотенце! Что там под ним я тоже успела подсмотреть, но лучше не думать, не думать! Фух! Машу руками перед лицом, которое вдруг начало гореть.

Пусть думают, что жарко стало. На всякий случай даже слегка оттягиваю высокий воротник свитера.

Что касается Тима. Кажется, в последнее время я генерирую очень много совершенно сумасшедших идей. От Дарьи, что ли, заразилась. Вот так подменишь знакомую на квесте, а потом расплачиваешься!

Накрывает меня как раз к моменту возвращения домой. Когда хлопком и командой зажигаю свет в гостиной, то слезы уже сами собой катятся по щекам.

— Плакса!

Кирюша сидит огромном вольере и внимательно разглядывает меня с ног до голову. Это значит все привезли и установили так быстро. Почему-то думаю об этом, пока смотрю на попугая и продолжаю дрожать всем телом.

— Сам такой. — да, Ева, давай еще с птицей поругайся. Жечь так по полной.

Я не истеричка и не плакса. Просто иногда реакция на какие-то происшествия доходит до меня с некоторым запозданием. Например, когда в десятом классе мальчик, с которым я встречалась целый месяц, вдруг убежал от меня к лучшей подруге, то истерики не последовало. Точнее, сначала я спокойно послала обоих очень далеко, затем пожелала подруге хороших отношений с поюзанным мной парнем, после чего спокойно отправилась домой. Где потом прорыдала несколько часов.

Вот и теперь. В кафе мысли текли примерно так: ну упала большая сосулька рядом со мной, ну чудом меня вовремя отдернули в сторону. Ну едва не прибило льдом. Подумаешь!

А сейчас я забираюсь на диван в гостиной, где из освещения только торшер в углу и камин. И сижу, тупо глядя на бокал в руке. Надо же, не помню когда успела налить вина. Делаю глоток и прерывисто вздыхаю. Фух, так, все хорошо. Все уже в прошлом, об этом нет смысла переживать, как и прокручивать ситуацию в голове.

Делаю еще глоток и хихикаю. Прибитая сосулькой девственница звучит ужасно черноюмористически.

Может, у меня нормальное либидо? Я же не зря так себя ощущала утром. Да и сейчас все внизу живота приятно ноет от одного воспоминания.

Так, каким образом и когда я успела перескочить мыслями от сосульки к своему либидо?

С подозрением кошусь на вино. Но нет, я сделала пару глотков, да и стакан уже отставила в сторону.

И тут Кирюша срывается с места и летит в сторону входной двери. Да и я сама слышу, что вернулся Тим. Так, быстро привела себя в порядок! Поправляю волосы, вытираю щеки и зачем-то отворачиваюсь к окну. Да, буду любоваться фонарями и снегом, падающим в их свете!

— Так и инфаркт сердца получить можно. — низкий и чуть усталый голос точно вскрывает изнутри мое напускное спокойствие. — Сидит, молчит…ты живая вообще, женушка? Могу палочкой потыкать.

— Плакса! — меня заложил попугай!

— Сам та…кто плакса? — черт, ну почему Тим такой умный, а? Я понимаю, что если попытаюсь сейчас спрятать лицо, то муженек заинтересуется еще сильнее. В итоге все равно все увидит, так что тупо разворачиваюсь к Тиму. И…нечаянно икаю.

Божечки-кошечки!

Если до этого Тим выглядел уставшим, то сейчас на его лице легкое удивление сменяется на неподдельное волнение. Миг, и он уже возле меня. Взял пальцами за подбородок и едва ли не принялся мою голову вертеть туда-сюда.

— Ты ревела. — он зачем-то приближается чересчур близко. — Примерно час, может, чуть меньше. Зачем-то скрываешь это от меня, значит, случилось нечто такое, о чем не хочешь говорить. Так о чем?

Сжимаю губы. Ни за что!

— Ева! — прямо грозный рык. — Кто-то пострадал? Если не заговоришь, то поцелую!

Ой, напугал ежа голой жопой! Прям вот так и тянет молчать дальше, чтобы проверить врет или нет. Что-то подсказывает — нет. И опять предвкушающая дрожь внутри.

— Меня чуть не прибило сосулькой. — зажмуриваюсь и чуть тише добавляю. — Меня спас красавчик-блондин, который со мной заигрывал. Я тут подумала, что, возможно, раз у нас все фиктивно, мы можем встречаться…с другими. Нет, ну ты просто говорил про “секс для здоровья”. Со мной это сложно, а мужчинам надо постоянно, да? Так, а почему меня опять занесло куда-то не туда. Отпусти мой подбородок!

Меня вообще слушать собираются? Тим продолжает меня разглядывать, только теперь уже так, точно стал инквизитором, а я — ведьмой. И пальцы на подбородке сжимает чуть сильнее.

— С какими еще другими? — спрашивает так сердито, что я сглатываю невольно. — Может, сосулька тебя по головушке то приложила?

— Тимофей Сергеевич, — цежу сквозь зубы, не понимая, почему мне нравится бесить его, — вы меня придушить хотите что ли?

— Не звезди! Я прекрасно знаю, что тебе ничто не мешает дышать, тебе не больно, ты можешь легко вырваться. Так что ты там ляпнула про других?

Да ну нафиг! Да быть такого не может?!

— Ты что… — у меня вдруг сердце начинает эхом отдаваться в ушах, — ты…ты реально ревнуешь? Да ты сам же пел про фиктивность! Вот я и подумала…

— А знаешь о чем я подумал сегодня? — вдруг перебивает меня Тим все тем же мрачно-предвкушающим тоном. — Когда был на рабочей встрече в ресторане? О том, что еще месяц назад я бы заинтересовался собеседницей. Красива, умна, флиртует весьма умело. Но…нет! — он смотрит мне прямо в глаза. — Нет. Я заинтересовался.

Что-то дышать тяжеловато. Хочется глотнуть воздуха широко открытым ртом, но подбородок все еще в мужском захвате. Меня хватает только на ехидный вопрос, от которого все внутри сжимается.

— Ты типа хвастаешься или оправдываешься?

— Констатирую факт, дорогая. Факт того, что в последнее время меня интересует только одна девушка.

— Несчастная. — хмыкаю, стараясь не обращать внимание, что наши губы непозволительно рядом.

— Определенно нужно проверить твой язык. — шепчет уже практически мне в рот. — Мне кажется, что он раздвоенный.

Мир сужается до точки, в которой наши дыхания смешиваются, а его пальцы скользят по подбородку ниже, вдоль шеи. И сама касаюсь его, впиваюсь пальцами в рубашку.

Поцелуй точно переносит обратно в Вегас. Такой же горячий, обжигающий, только вместо абсента вкус кофе. Мне кажется, что мы продолжаем спорить, только уже на другом поле. Запускаю пальцы в черные густые волосы, сжимаю в азарте. Едва не задыхаюсь от напора, но не хочу остановиться. Царапаю ногтями футболку, которая сейчас лишняя. Хочу коснуться его кожи, вцепиться зубами. Божечки-кошечки, что со мной?!

Тим что-то шепчет в перерывах между поцелуями, которые уже спускаются на шею.

— Огонек… — слышу сквозь бешеный грохот сердца в ушах, сквозь свое слишком шумное дыхание. — Такая упрямая…бесячая…

Я не отвечаю, только откидываю голову назад. Ее мягко ведет, воздух становится все жарче, плотнее. И каждое слово сказанное таким хриплым голосом отдает резонансом по всему телу. Ударяет импульсами вниз, заставляют тихо простонать.

— Моя девочка! — тихое низкое рычание возле уха. — “Да” или “нет”?

Нет, определенно не…

— Да!

Э-э-э… да ну и…пусть “да”.

Нас обоих точно срывает с катушек, да так, что реальность отходит на задний план. Кажется, начнись сейчас Апокалипсис, мы даже не заметим. Я так точно, потому что меня подхватывает бешеный вихрь из ласк и поцелуев. Сама не замечаю как обхватываю Тима ногами вокруг талии. Наслаждаюсь тем, как же здорово чувствовать себя живой! Сейчас ощущаю это особенно ярко.

Пошли на хрен, все сосульки мира!

Спина касается прохладных простыней. Как мы оказались в спальне? не помню. И как избавились от одежды тоже не помню. Для меня сейчас существуют только прикосновения, которые заставляют метаться, задыхаясь от собственных стонов.

Губы Тима обжигают. Вскрикиваю когда он прихватывает зубами уже ноющие от напряжения соски. Выгибаюсь до хруста позвоночника, затуманенными глазами ловлю такой же взгляд.

— Огонек… — в голосе нежности больше, чем я готова вынести. Огонь внизу живота пылает, так что с готовностью раскрываюсь навстречу, когда ладони обхватывают бедра.

И вдруг — боль.

Острая, резкая. От которой слезы на глазах, и мышцы точно сводит.

Тим замирает, я прямо вижу как глаза медленно округляются. Я сама тоже стараюсь не шевелиться, ибо больно. Даже губы дрожат.

— Да ладно?! — выдыхает он неверяще.

— Э-э-э…извини?

Да, Ева, что еще сказать мужчине в такой момент!

— Твою мать…Огонек! О таких вещах говорят до секса, а не во время!

— А какая разница? Не шевелись, пожалуйста. — я морщусь и вдруг сглатываю, когда мужские губы касаются уголка глаза, убирая слезы. Мягко спускаются вдоль скулы, легко прижимаются к моим губам. Его лоб прижимается к моему, слегка влажному от напряжения.

— Разница есть! — шепчет глухо, почти в отчаянии. — Потому что я тогда был бы осторожнее!

Он весь напряжен, мышцы как камень. Пытается отодвинутся, но тут я вцепляюсь ему в плечи, стараясь не морщиться.

— Все! Процесс пошел! Ты куда собрался?

Тим на миг закрывает глаза, коротко и как-то глухо вздыхает. Да, да, я согласна со всем, что ты сейчас скажешь, только не уходи! Не смей, а то я тебя…укушу!

— Ты неисправима! — скорее угадываю, чем слышу фразу. Но зато больше Тим не пытается отодвинуться. Руки его скользят по моей спине, притягивая ближе. Движения становятся мягче, нежнее. Меня точно окутывает кокон из легких почти невесомых поцелуев, которые точно заставляют боль растворится. Остается только тепло, которое нарастает волной, заполняя все внутри.

Сегодня суббота. Обычно я стараюсь даже в выходные вставать пораньше, чтобы сделать все запланированные манипуляции с руками, прежде чем окунуться в начало дня.

Но сегодня все идет не по плану. Просыпаюсь около девяти утра, на два часа позже обычного. Бледное зимнее солнце уже заглядывает в окна, пятнами ложится на полу. Вчера я забыл задернуть плотные шторы, поэтому сейчас спальня точно купается в бледно-золотистом свете.

И что меня разбудило? А, точно! Из гостиной доносится песня на незнакомом языке. Я так понимаю, Кирюша с утра всегда в голосе?

Заткнуть бы его! Перед глазами вспыхивает картина попугая с кляпом в клюве.

Но не могу пошевелиться. И все потому, что на мне спит хрупкая зараза с разноцветными волосами. Натурально забралась на меня, обхватила за шею, уткнулась носом в грудь и сопит. Разноцветные пряди рассыпались по гладкой спине, от них пахнет персиком и черной смородиной.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Огонек смогла в очередной раз шокировать. Понимаю, что не могу перестать ухмыляться как придурок.

Двадцать три года, яркая внешность, уверенная в себе и…невинная девушка?! Да как так то?! Я никогда не придавал особого значения такой фигне как девственность. Но сейчас лежу и офигеваю.

Типа я что…первый, кто сумел укротить это разноцветное безумие?!

Поздравляю вас, Тимофей Сергеевич, вы влипли.

Без вариантов.

Смотрю на нее — на эти растрепанные волосы, чуть припухшие губы, едва заметные следы моих пальцев на коже.

Ева вздрагивает во сне, но не отстраняется, наоборот — чуть сильнее прижимается, тихо выдыхая что-то неразборчивое.

И от этого внутри все переворачивается.

Почему гадский телефон начинает вибрировать именно в такой момент? Когда время пытается остановиться и запереть нас с Огоньком в комнате. полной золотистого света.

Сбрасываю звонок от Егора и быстро печатаю сообщение:

“Чего надо?”

“Я понимаю, что выходной и все такое, но когда сегодня Ника приедет?”

Спокойно, Тим, спокойно. Егор твой близкий друг. Он тот еще придурок, но нам всем свойственны тупые поступки.

“Допустим после обеда, позвонить за час до приезда. Что надо? Она ветеринар, людей не осматривает”.

Егор вообще спит когда-нибудь? Вроде знаю его кучу лет, но ощущение, что общаюсь с каким-то колдуном гребучим. Не спит, постоянно в разъездах, жрет всякую дрянь, не толстеет, алкоголь его не берет.

“Тимыч, просто давай вы с Евой устроите себе романтик, а я с попугаем побуду”.

“На хрена?”

“В смысле?! Она моя жена!”

Ева глубоко вздыхает и прижимается еще сильнее, отчего легкая сонливость проходит окончательно.

“Бывшая жена, Златогорский, бывшая. Причем, судя по-всему, явно по твоей вине. Ты себя кулаком в грудь бил и орал, что не изменял. Но Николетта то развелась. Инициатива ее была”.

“У нас все сложно. Короче, напиши мне, когда она позвонит”.

Короче, иди в жопу. Примерно так думаю, когда понимаю, что чьи-то пальцы скользят по моей груди.

— Кирюша поет на немецком. — слышу сонный голос Огонька. — Можно я не буду переводить, что именно он поет? Это слишком.

Она поднимает взлохмаченную голову, впивается в меня задумчивым взглядом.

Почему мне хочется поежиться?

Почему она меня трогает? В смысле прямо натурально пальцами тычет то в грудь, то в руки, то в пресс.

— Что ты делаешь? — осторожно прижимаюсь носом к ее волосам, которые в утреннем свете сияют радугой.

— Трогаю. — отвечает задумчиво Ева. — Я так близко раньше мужчину не разглядывала. Слушай, у тебя такие мышцы…жесткие!

— Ниже потрогай. — советую, сглатывая. — Там тоже…жесткое.

Думаете, вчерашнюю девственницу это смущает? Да ни хрена! Ева спокойно отбрасывает простыню и…трогает.

Изучает.

— С другой стороны. — сообщает задумчиво. — Мы же рожаем. Значит, такая штука тем более помещается норм.

Нет, я ее все же придушу! Причем зараза прекрасно понимает, что дразнит меня. Вон в глазищах так и искрится веселье.

Все, я не железный.

Сминаю губы поцелуем, стараясь быть мягче. И ощущаю как Ева подается вперед, отвечает. Нежно, немного сонно, с той утренней негой, которая появляется только в выходные, когда никуда не надо торопиться.

Вчера у нас обоих точно крышу сорвало. До сих пор в шоке от сюрприза, который мне преподнесла Ева. Но сегодня я стараюсь реабилитироваться. Потому просто подхватываю женушку на руки и ухожу в ванную комнату.

Мягкий шум воды заполняет тишину.

— Э-э-э…мы в душе! — Ева как-то растерянно смотрит вокруг.

— Да, я заметил. Сам тебя сюда принес. — выдавливаю немного геля с запахом цитруса и моря, начинаю скользит руками по загорелой гладкой коже Огонька.

— И мы…голые!

— Душ в одежде принимать не слишком удобно.

Моя рука соскальзывает вниз, мягко гладит. Вижу как дыхание Евы сбивается, потом ускоряется. А глаза темнеют.

А вас, мозг, я попрошу остаться.

Потому что он явно уже собирается куда-то удрать, оставив мне возможность думать исключительно спинным мозгом. Потому что походу именно им я и думала прошлым вечером.

Меня точно прошило невидимой молнией от затылка до пяток. Я аж замерла статуей посреди гостиной с пустой чашкой из-под кофе. Вид, наверное, красноречивый, потому что Тим отвлекся от планшета. Даже с дивана встал, где так удобно устроился.

— Ева?!

Я квадратными глазами продолжаю на него смотреть и переваривать мысль, которая грызет не хуже голодной блохи.

— Огонек? — Тим аж делает круг, разглядывая меня. — У тебя перезагрузка или что?

— Звезде-е-ец! — я прижимаю ладони к щекам. — Тим, вот ты врач, а не подумал! И я не подумала! А я ведь всегда ржала над теми, кто забыл в пылу страсти про презики. Божечки-кошечки!

Странно, а чего Тим не начинает нервничать? Или…тут я подозрительно щурюсь. А вдруг он специально не предохранялся?

— Детей что ли хочешь?

— А ты? — с каких пор на вопрос отвечают вопросом.

— Ты первый. — тычу пальцем ему в грудь, едва этот самый палец не ломаю. Накачался, блин!

Тим ловит мою руку и прижимает к своей колючей от легкой щетины щеке. Это запрещенный прием! Мой вроде бы недавно еще соображающий мозг опять начинает булькать от умиления.

— Я не против. — пожимает плечами, обтянутыми светлой футболкой. — А почему ты спрашиваешь?

— Мы не предохранялись! — я аж глаза закатываю, ну чего тупит то.

И опять Тим не начинает нервничать. Просто трется о мою руку как огромный кот. Ага, котяра. Дорвался до валерьянки.

— Огонек, ты же пьешь таблетки. Я их видел, когда твои вещи в нашу спальню переносил.

— Таблетки? — понимаю, что моя вторая рука уже тоже у него на щеке. — Я только валерьянку иногда пью. Если ты меня особенно бесишь.

— Огонек, да я, оказывается, просто душка. Всего-то валерьянка. Доказательства ее действия, кстати, неоднозначны. Когда ты меня бесишь впору принимать серьезные успокоительные.

— Ну ты и га-а-а-ад! Так что таблетки? А-а-а, — да уж, я сегодня прямо “блистаю” умом и сообразительностью. — Так они же…уф-ф-ф, я пью их из-за, кхм…женских проблем.

— А еще у них противозачаточных эффект. Ты читала инструкцию к ним?

Ага, каждый день перечитываю. Бывает, пойду в ванную, усядусь в водичку с пеной и ка-а-ак давай читать инструкции к лекарствам.

— Тимофей Сергеевич, я понимаю, что ваше любимое занятие — чтение подобных вещей. Эти таблетки я пью с шестнадцати лет, они мне помогают, в ту длинную бумажку я не заглядывала, чтобы не пугаться. Потому что там прямо аж четыре страницы и все мелким шрифтом.

— Ева Александровна, у нас опять ролевые игры? К нам вот-вот ветеринар нагрянем.

Когда он успел меня к себе прижать? Я утыкаюсь носом в мужскую шею и втягиваю запах парфюма и самого Тима. Интересно, мы правда влюбляемся в тех, чей запах нам приятен?

— Срамота! — доносится скрипучий голос сверху. Кирюша наблюдает за нами, сидя на карнизе. Оттуда отличный обзор.

— Ты еще нагадь сверху. — сообщает Тим, не глядя на попугая. Ну вот зачем ему идеи подает? А этот пернатый засранец точно понимает о чем речь и начинает хохотать. Реально! Ржет как полоумный! Я не выдерживаю и тоже хихикаю, продолжая утыкаться носом в шею Тиму.

— Это звездец странно. — сообщаю мужу и понимаю, что хочу его укусить. Аж слюна собралась во рту.

— Что именно?

Эх, ладно, кто я такая, чтобы отказывать себе в удовольствии?

К чести Тима он не дергается. Хотя я и кусаю то осторожно. Не вампир же, кровь пить не хочу.

— Ты меня не так давно обзывал мошенницей, а теперь наш брак стал ээээ…настоящим. Как-то быстро.

— И не говори! — подхватывает Тим. — Женились так вообще молниеносно.

Я хихикаю и провожу языком по месту укуса. Довольно ухмыляюсь, когда слышу как Тим с шумом вдыхает.

— Я разбудил ненасытное чудовище?

Нашу милую беседу разбивает звонок в дверь. А вот и ветеринар. Даже Кирюша слетает на диван, чтобы посмотреть кто там пришел. Кстати, его хозяев пока не нашли. Никто не сознается, что упустил матерящегося попугая — полиглота.

Тут я фыркаю от смеха, на что Тим, идущий к дверям, оборачивается.

— Я поняла! — сообщаю радостно. — Кирюша мой братец! Он такой же как и я! Разноцветный, знает много языков и говорит странные вещи.

— Прямо копия, ага. Обнимитесь и спляшите индийский танец.

Ветеринар Ника врывается в гостиную как рыжеволосая валькирия. Такая же высокая и одновременно строгая и женственная. Эх, я прямо Тима скоро ревновать начну. Он с ней общается так, точно давно знает. А, точно! Он ее давно знает.

Странно, что Егора тут нет. Он сегодня весь день задалбывает меня сообщениями, в которых умоляет отдать ему Кирюшу. Особенно мне понравилось вот это: “Ева, ну вы же молодожены! А этот попугай разговаривает матом и с пошлостями. Представь если он в самый ответственный момент сказанет что-нибудь?”

Придурок.

— Добрый день. — сегодня Ника в бледно-зеленой медицинской форме на которой тут и там изображены котики и собачки.

— Рыжая! — Кирюша уже у нее на руке. — Ве-е-е-едьма!

— В корень зрит!

Твою мать, а этот как здесь оказался? Егор входит в гостиную, весь такой брутально-мощный, в расстегнутой кожаной куртке на меху, грива русых волос прямо как львиная. Да и глаза сейчас поблескивают как у хищника.

— Всем привет. Представляете, заезжал тут в ваш район к знакомому и бац, машина сломалась. Прямо возле тебя, Тимыч.

Кажется, ему не верит даже Кирюша

— Ника, выпьем кофе перед осмотром? — я утягиваю ветеринара в сторону кухни, а она и не против. — А ваша клиника работает семь дней в неделю?

— И круглые сутки. — кивает Ника. — Я сегодня не работаю, но решила, что обязана заехать и проверить такого яркого и милого пациента.

Она чешет Кирюшу где-то в области затылка, отчего тот закатывает глаза и начинает что-то бормотать на своем попугайском.

Пока кофемашина бурлит, урчит и издает другие звуки, я болтаю с Никой, а сама кошусь в сторону мужчин. Да, они подходят, но при этом смотрят на нас как на стаю волков, которые вышли из зимнего леса. Слегка вздергиваю бровь, на что Тим лишь машет рукой. Так, ну он хотя бы вменяемый. Его друг вон едва дым из ушей и ноздрей не выдыхает. И смотрит на меня с такой обидой, точно я должна была не кофе предложить, а пинками выгнать ветеринара обратно на мороз.

Мне вот Ника нравится! Она животных любит.

— Ева, ты вы с Тимом решили оставить Кирюшу тут?

— Тимыч, — да блин, Егор почему бы тебе не заткнуться. — давай я эту курицу себе заберу! Он клевый, на меня похож!

— Вот тебе! — показываю обалдевшему и непонятно почему сердитому Егору фигу. Пусть спасибо скажет, что средний палец не продемонстрировала. — Кирюша похож на меня!

— Точно! — этот придурок волосатый начинает ржать. — В одном салоне красились что ли?!

Мы с Никой переглядываемся и просто дружно вздыхаем. У кого-то чувство юмора, похоже, ушло в спячку.

Эти двое так и греют уши, пока мы с Никой от кофе переходим к осмотру Кирюши. Тот радостно трется лбом о руку ветеринара, выпячивает грудь и заявляет, что “Кирюха просто клад”.

— Да, — продолжаю болтать с Никой, которая проверяет попугаю лапки, — я помогаю одному приюту. “Кошкина радость”. Они занимаются именно котиками. Но до них очень далеко ездить, поэтому в основном посылаю деньги или вещи, корма заказываю. Иногда заглядываю на огонек, но редко. Моя подруга живет буквально в одном дворе с ними, вот она туда как на работу мотается.

— Да, они далеко от нас. — кивает Ника, поглаживая Кирюшу, который скрипит от удовольствия. — Рядом с нами тоже есть приют. Небольшой, но там кого только не увидишь. Недавно питон жил, но его быстро забрали. Захочешь побыть волонтером — милости просим. Мы работаем с ними на постоянной основе.

— Что за приют? — я краем глаза вижу, что Егор чуть двигается в нашу сторону, прислушивается. Но при этом делает вид, что болтает с Тимом.

– “Остров тепла”. Они прямо напротив нашей клиники.

— Как специально.

— На самом деле так и есть. Наша руководитель любит животных, у нее отдельная комната для питомцев. Но у нее чистая экзотика: пауки, игуаны, мадагаскарцы.

Меня слегка передергивает. Нет, я прекрасно отношусь ко всему живому на планете. И у всех свои вкусы. Но мадагаскарские тараканы…бр-р-р-р!

Как то незаметно мы с Никой переходим на “ты”. Кирюша уже осмотрен, ветеринар собирается, укладывает все в сумку, но мы продолжаем болтать. Тим присоединяется к нам. И только Егор мрачно глядит на нашу троицу и заливает в себя уже пятую чашку кофе.

— Заходи к нам. — Тим, такое ощущение, что издевается над Егором. — Серьезно, ваша клиника отсюда минутах в десять езды? Да или просто так приезжай. Я очень рад тебя видеть, Ника.

— А я рада, что ты, наконец-то, женился. — хмыкает та, застегивая сумку. — Вы подходите друг другу.

— Я тоже так сказал Тиму. — ну да, как же мы без Егора то! Как он после пяти чашек кофе еще по потолку и стенам не носится. Хотя такому здоровяку надо чашек двадцать выпить, наверное.

Ника на него даже не смотрит. Типа Егора тут нет, так — пустое место.

— Заеду как — нибудь. — отвечает она задумчиво. — Возможно, не одна.

Я сцеживаю улыбку в кулак после того как Егор кашляет от неожиданности. Уж не знаю, что там между ними случилось, но Ника его явно прощать не собирается.

— Да ладно? — удивляется Тим. Ну вот еще один! Неужели думает, что такая яркая и неординарная девушка будет после неудачного замужества сидеть дома?

— Чего ты удивляешься? — с трудом удерживаюсь от того, чтобы не пнуть Тима по голени. — Ника, приходи с парнем. Или с мужем, я не знаю в каких вы отношениях, извини.

Егор уже допивает шестую чашку. Я молча кручу пальцем у виска, как бы намекая, что пора остановиться. Кирюша смотрит и явно пытается повторить жест. Капец!

— Почему с парнем? — удивляется Ника. — И у меня аллергия на замужество. Нет, с ребенком.

Первый раз вижу как человек реально выплевывает кофе…в попугая. Чашка летит на пол, но не разбивается, а просто с тихим звяканьем катится куда-то под диван. Мы зачем-то все дружно провожаем ее взглядами, после чего переводим их на Егора.

— Придурок. — сообщает Кирюша. Понимаю, мне тоже кофейный душ не понравился бы.

А мне Егора прямо немного жалко становится. Он то открывает рот, то закрывает. Точно резко забыл все языки мира.

Кажется, его вытаращенные глаза пронимают даже Нику. По крайней мере у нее во взгляде мелькает что-то странное.

— Я удочерила девочку. — сообщает со вздохом. — Ей пять лет. Так что, Тим, с вас жених, договорились?

Теперь плююсь кофе я.

В итоге беседа как-то сворачивается сама собой. Ника накидывает белый пуховик, выскакивает на улицу, где снег переливается под солнцем так ярко, что глазам больно. Егор, пробормотав что-то, вылетает следом.

— Пойдем, Кирюха. — вздыхает Тим. — У меня челюсти от драмы свело.

Я же осторожно выглядываю в окно. Как раз видно как Егор догоняет Нику, начинает что-то говорить.

Подслушивать плохо, ой, как плохо! Будем считать, что я помучалась угрызениями совести целых семь секунд. Прежде чем очень аккуратно приоткрыть окно. И встать, чтобы меня никто не увидел.

Тишина, ветра нет, собеседники стоять метрах в двух от окна — идеальные условия для подслушивания.

Но, оказывается, что попала я на самый конец разговора. Потому что отчетливо слышу только одну фразу. От Ники. Которая хлещет почище пощечины.

— …Да лучше бы изменил!

Вот и поговорили.

Неделю спустя…

Семь утра. Я со стоном переворачиваюсь на спину и бездумно гляжу в потолок. Слышу как в ванной комнате шумит воды и кое-кто насвистывает. Ужасно фальшиво. Просто ужасно. Зато с энтузиазмом. Божечки-кошечки, а я лежу тут с ощущением, что руки и ноги превратились в макаронины и не желают двигаться. А еще меня переполняет чувство невероятного удовлетворения и умиротворения. Ну еще бы, пять оргазмов за ночь. Кажется, я пережрала секса. Так бывает?

Свист и звук падающей воды прекращается. А я переворачиваюсь обратно на живот и пытаюсь найти хоть какие-то остатки сил. Да как так то?! Даже пальцами с трудом шевелю. Кое-как сажусь, обмотавшись простыней, хотя это и тупо. Меня видели, трогали и целовали везде где можно и нельзя.

— Это просто возмутительно! — сообщаю Тиму, когда он выходит из ванной и топает в сторону гардеробной.

— Да, я согласен. Надо было сегодня взять выходной.

— Я не про это. — швыряю в него подушкой, которая падает, не долетев. Муженек же выглядывает из гардеробной и ухмыляется. — Вот вроде двигался больше ты, а ноги и руки не шевелятся у меня! Когда мне говорили, что занимались всю ночь сексом я представляла это немного по-другому. А ты…ты…реально…ай! — кидаю вторую подушку. которая падает рядом с первой.

— Нет, ну это же физиология. — твою мать, меня что, заводит его менторский голос, которым он мне объясняет. — У тебя после оргазма выбрасывается больше пролактина и окситоцина, поэтому мозг считает, что пора отдыхать. Ну и плюс у женщин во время секса вовлечено больше мышц и сосудистая реакция сильнее.

— Мне через два часа надо быть в универе. — стону в голос. — А я могу только сидеть. Я боюсь встать! У меня ноги не того…

— Не сходятся? — Тим еще и подмигивает.

Божечки-кошечки, я кого в мужья то выбрала?! Я то думала, что мужчины тупо хвастаются когда говорят, что могут несколько раз подряд. А оно вон как…оказывается не врут.

Как сейчас до душа то добраться? Только подумать успеваю, как меня подхватывает и прямо несут в ванную комнату.

— Тим!

— Чего?

— Я вешу…

— Ну да, — сообщает этот м-м-муж, осторожно сгружая меня в просторную душевую, — ты не перышко, но это нормально. У тебя же нет дистрофии, булимии…

— Ты врача в себе хоть иногда выключаешь? — вода сверху льется теплая, приятная. Правда, я на нее едва обращаю внимания, потому что Тим скидывает полотенце и тоже встает под струи. Рядом. Окутывает меня своей аурой, запахом геля для душа с кедром и морем.

— Люблю принимать душ. — подмигивает мне, отчего я икаю и невольно опускаю взгляд вниз. Икаю повторно и задаю самый тупой вопрос.

— Я вижу.

Доказательство его радости весьма весомое, так сказать. Руки так и тянутся. Хотя я понимаю, что ближайшие сутки лучше не стоит рисковать, потому что после ночи секса я боюсь, что хожу как конный гвардеец.

Но на самом деле мы реально просто моемся. Оказывается есть особый чувственный кайф, когда тебя аккуратно намыливают мужские руки. Я прямо невольно залипаю на них.

Там много шрамов: от ожогов, порезов. Кожа местами грубоватая, натянутая. Я знаю что два пальца на левой руке так до конца и не сгибаются. И самые глубокие шрамы именно на них.

И меня вдруг переполняет невероятная нежность. Затапливает изнутри, грозит вырваться наружу и захлестнуть огромной теплой волной. Сама не знаю зачем, но я чуть поворачиваю голову и осторожно прикасаюсь губами к тыльной части ладони, которая проходится по моему мокрому плечи.

Воздух точно замирает, даже звук воды становится тише.

— Я поняла. — сообщаю с умным видом, глядя перед собой и понимаю, что краснею. — Ты думал, что мне противно видеть твои шрамы? Ты поэтому мрачнел, когда шарахалась?

Вместо ответа Тим только крепче прижимает меня к себе. Невольно выгибаюсь, чувствуя пятой точкой как он возбужден.

— Я могу их свести. — заявляет вдруг.

Хватаю ртом воздух от такого заявления. Зачем? Хочу развернуться, но мне не дают. продолжая сжимать талию. Так, точно если хоть немного ослабит объятие, то я убегу.

— А ты сам хочешь? Это твои шрамы, я не них не покушаюсь.

Да, Ева, шути! Наверное, шутить будешь даже когда на тебя нападет гигантская акула!

— Я знаю, что мать тебе все рассказала. — Его пальцы скользят по моему животу, то ли продолжая намыливать, то ли лаская. Горячее дыхание с привкусом мяты опаляет мне ухо.

— Когда Инга вернулась с отдыха, она приехала в больницу. Я как раз был после очередной операции. Она пыталась извиниться. — пальцы сжались на моем бедре, почти больно.

— Необязательно…

Меня точно не слышат.

— Она сказала, что находилась в ужасном стрессе от того, что случилось. И ей надо было поправить нервы. При этом отводила взгляд от повязок. Я ее послал. — да, продолжай говорить, выплесни это. — Она же твердила одно: мы любим друг друга, не надо все разрушать из-за того, что ей требовалось отдохнуть. И что она все равно ничем не могла помочь.

— Могла! — вырывается злобно. — Рядом быть, мать вашу!

Дура какая-то! У ее мужчины кабздец, а она уезжает нервишки подлечить. Тьфу ты! Бесит аж трясет. незамутненный эгоизм какой-то. Судя по-всему, она так и не осознала где была не права.

Он ведет носом по моим волосам, а я продолжаю дышать так, точно только что пробежала стометровку. И не от возбуждения, хотя оно все еще горит внутри. А от ярости пополам с болью.

Могу сколько угодно обижаться на своего отца. Но когда я валялась в клинике с кровотечением в семнадцать, то он заезжал каждый день. Пусть иногда всего на пять минут, пусть часто выглядел хмурым и загруженным, но он приезжал! Он показывал, как я ему важна!

— Она просила тебя убрать шрамы?

— Ага. — почти весело кивает Тим мокрой головой. — Мы уже расстались, а она возвращалась и все просила прощения за поездку, а заодно уверяла, что мне необходимо свести все следы после происшествия. Якобы я идеален, потому надо вернуть все, как было.

— А сведение шрамов поможет тебе вернуться к операциям?

— Нет.

— Тогда своди если сам хочешь. — пожимаю плечами. — Если честно, я на них даже внимания не обращаю. Есть и есть.

Что-то в этот момент меняется. Совсем крошечная незримая деталь встает на свое место. Щелчок, который помогает ощутить все вокруг совсем по-другому.

Мы в каком-то молчании вытираемся и уходим одеваться. Отношения отношениями, но работу никто не отменял. Тим будет занят до позднего вечера, а я сегодня проведу два факультатива и встречусь с Лекси. У нас столько накопилось за это время, что необходимо поделиться друг с другом!

Готовлю завтрак. На скорую руку поджариваю яйца, делаю сэндвичи с рыбой, в тарелку Тиму подкладываю пару кусочков дыни. Он почему-то очень любит есть ее вместе с яичницей.

После разговора в душе как-то одновременно неловко и при этом легко. Даже кофе, который сегодня почему-то вышел совсем невкусным, не расстраивает. Выпью чай, в конце концов.

На самом деле я люблю практически любую погоду. Но сейчас, пробираясь по слякоти на аллее университета, тихо ворчу себе под нос. Ну почему тротуары вокруг чистые, а вот именно этот путь выглядит так, точно его варварам отдали? Но так можно быстрее всего добраться до кафе, где мы встречаемся сегодня с Лекси.

Но так то погода отличная! После морозов пришла настоящая оттепель. Солнце сверкает и отражается в витринах, на тротуарах растаял весь снег, небо кажется совсем бездонным и невероятно синим.

Прямо как глаза у Тима.

Я замираю, уже почти дойдя до кафе. Меня как по башке треснули и убежали. теперь вот стою и обтекаю от поразившей меня идеи. Ладно еще прохожих немного, так что не мешаю никому. Хотя какая-то женщина с ворчанием огибает меня. Но я едва замечаю.

Божечки-кошечки, я что — влюбилась в мужа? В своего мужа?!

Нет, не так: в своего фиктивного мужа?!

Переступаю каблуками по мокрому асфальту и вздыхаю. Так, срочно надо обсудить это с Лекси! Срочно!

Делаю шаг в сторону дверей кафе. Одновременно глядя на телефон в руках.

Двери открываются, выпуская кого-то на улицу. А я вдруг чувствую рывок и лечу вперед, врезаюсь во что-то теплое и шерстяное, пахнущее тяжелым сладким парфюмом. А за моей спиной проносится что-то быстрое и ржущее как гиена. Только край пальто обдает ледяными мелкими брызгами. Поворачиваю голову как раз, чтобы увидеть двух подростков. У одного дурацкая шапка в виде осьминога.

— Однако! — раздается мужской голос, пока я цепляюсь за толстую ткань. — Второй раз встречаемся и второй раз чудом выдергиваю тебя из неприятностей. Привет, Ева.

Я с тихим вздохом выпрямляюсь. Вот хорошо, что юбка длинная, не видно как ноги предательски подрагивают. Блин! Сколько я в новостях читала о том как людей сбивают электросамокатами. И сама чуть в их числе не очутилась.

— Оу! — передо мной стоит смутно знакомый парень. Та-а-ак, нет, я определенно видела уже эту чересчур симпатичную мордашку и светлые густые волосы, точно он шампунь рекламирует.

Толя…Коля…Костя! Точно! Костя!

— Спасибо! — у меня аж губы подрагивают. — Спасибо, Костя. Уффф. — у меня аж пот на спине выступил противный. — Что-то…

— Тебе плохо?! — какой парень то заботливый, а с виду избалованный мажор. — Скорую? Могу в больницу отвести!

— Зачем?! Просто слегка испугалась. Я дважды твоя должница, Кость. Огромное спасибо. Блин, придурки! Даже руки дрожат. — с несколько истерическим смешком вытягиваю подрагивающие пальцы.

— Серьезно, ты бледная какая-то!

— Меня чуть самокатом не сбили, конечно, я взбледнула. У меня там подруга, не волнуйся.

Костя, наверное, правда классный. Но его парфюм ужасный! Сладкий, густой, аж в горле першит.

— Ладно, мне бежать надо. Ева, ты правда в порядке?

— Абсолютно, мой спаситель! С меня кофе!

— Я тебе напишу. — подмигивает Костя. — Как раз нужен женский совет на тему “Как вернуть девушку”.

Уф-ф-ф, аж внутри все расслабляется. Значит, девушку вернуть хочет, умничка какой! Советов я ему надаю от души. Прямо вот от всей своей душеньки, которая сейчас радуется тому, что Костя за мной не ухаживает. А то неудобно получилось бы.

Еще раз машу Костей рукой и на еще слегка дрожащих ногах вваливаюсь в кафе. На меня обрушиваются запахи кофе, выпечки, смесь голосов и музыки. В дальнем углу пели “С Днем Рождения тебя” для девушки.

— В телефон смотрим? — Лекси от моего голоса вздрагивает. — А меня там чуть не сбили самокатчики!

— Ой! Ты как?!

— Я сказала чуть не сбили, а не сбили! Все нормально, меня спас прекрасный принц, который, конечно, очень симпатичный, но Тим лучше и я его, кажется люблю! Вот!

— Тима или принца?

— Мать моя женщина, ты чего? — я машу рукой официантке. — Нет, я читала, что у беременных может присутствовать легкое торможение, но ты ж только начала! Здрасьте. — ухмыляюсь подошедшей официантке. — принесите, пожалуйста, облепиховый чай и “наполеон”, который ваш шеф так офигенно готовит.

— Я не туплю. — парирует Лекси. Она размазывает ложечкой по тарелке нечто, что прежде было пирожным. Сейчас даже сложно определить каким именно. В чашке у нее застыл кофе, к которому, судя по-всему, подруженька даже не притронулась.

— Тошнит?

— Мутит. Ничего не хочется, даже от кофе воротит, а я же его обожаю! Очередная попытка вот провалилась. Но врач мне сказала, что мне еще повезло. Просто мутит весь день, а не обнимаюсь с унитазом. И еду получается в себя впихнуть, правда, только ту, что мама готовит. И имбирь жую весь день.

— Ты ж его терпеть не можешь! — я наливаю себе оранжевый густой чай. Хм-м-м, а ничего так. Кисленько и при этом слегка терпко и немного сладко. Прямо идеально. Запах облепихи, цитрусовых и меда тоже не раздражает.

— Я и сейчас его не люблю, но от него тошнота немного проходит.

— А Артемка чего?

Лекси глубоко вздыхает и карие глаза начинают наполняться слезами. Я замечаю, что подружка бледноватая и с кругами под глазами. У меня аж екает внутри. Что такое?

— Артем такой милый. — вдруг принимается хлюпать носом подруга.

— Тогда чего ревешь?

— Не зна-а-а-аю! — хлюпает она носом. — Я часто реву, хотя нет причии-и-ин!

Пиз…пипец полный! Я опять зову официантку и шепотом прошу принести чай с имбирем и мятой. После чего глажу подруженьку по руке. А Лекси вроде и не ревет навзрыд, но при этом слезы то и дело стекают по щекам.

— Это гормоны, Лекс, ну похрюкай в платочек если так хочется. Главное, что Артемка твой рядом. Спорим, он уже все распланировал и нашел тебе лучших акушеров?

— А то! — гнусаво отзывается та. — Наблюдаться буду в Альтера-Медика, а вот рожать в обычном роддоме. Артем сказал, что у нашего седьмого очень хорошие отзывы, отличные врачи с огромным опытом. И что он все держит под контролем, рожать пойдет со мной и вообще! — она машет рукой.

Я молча наливаю ей чай, подсовываю под руку.

— Артемка молодец. Хочешь Тима попрошу, чтобы тебя там вообще встретили как королеву?

— Ну…они и так. Не надо.

Я радостно показываю ей фигу и уже ищу телефон.

Так…и где он? Из сумочки на меня смотрит бездна, но в ней мобильника нет. Я туда руку едва ли не по плечо засовываю. Бесполезно. В карманах пальто тоже пусто.

— Ты чего? — ну да понимаю, наверное, я выгляжу сейчас как суетливый попугайчик. Но про телефон сказать Лекси, у которой повышена слезливость…ну нет!

— Забей. — заставляю себя успокоиться, а внутри все дрожит. Когда я ухитрилась его посеять?!

— Падлы! — вырывается внезапно едва ли не на все кафе.

Лекси от неожиданности выплевывает чай. К счастью, не на меня, а на мой торт.

— Ты чего?!

Я чего?! Я, млять, в ярости! Походу, эти уроды на самокате вырвали мой телефон. Или телефон упал, когда Костя меня дернул на себя. И его уже кто-то спер.

В любом случае виноваты эти недоэволюционировавшие придурки.

А у меня там привязаны карты, электронный кошелек, куча приложений.

Ой мля-я-я-я!

— Лекс, можно твой телефон на секунду.

Гудки идут и все. Так, не отвечают, значит два варианта: телефон где-то валяется или телефон спиз…сперли. Скрыть уже не получится.

Забавно, что Лекси как услышала про телефон, так у нее даже слезы высохли, а сама она вся подобралась. Быстро допивает чай и зовет официантку, просит счет.

— Лекс, извини. — я уже делаю все, что заблокировать телефон и карты. — Вот я растяпа!

— Ой, я три раза телефоны теряла, это морока. Блин, давай встретимся как все разрулиться, я же хотела свадьбу обсудить.

Я себя чувствую сейчас ослом перед двумя охапками сена. С одной стороны потеря телефона, с другой — свадьба! Бли-и-и-ин, я обожаю свадьбы! Но ни одна из моих подруг пока замуж не вышла. И друзья тоже тянут. Я была на свадьбах только у родственников, но там все под контролем.

— Так, — быстро соображаю. — Лекс, у меня предложение. Завтра выходной, давай увидимся и обсудим. А сейчас я быстро разберусь с телефоном. Извини!

— Заткнись и давай езжай, я дойду до универа, там Артем скоро уже закончит пары. Слушай, а хороший чай ты заказала! Меня прямо почти совсем не тошнит! Ой!

Лекси на моих глазах вдруг начинает изображать статуэтку. Да и не только она. Многие посетители замерли испуганными сусликами. А те, оборачивались к окну, тоже начинали округлять глаза.

Конечно, я тоже посмотрела.

— Еба-а-а-а-а… — фраза так и замирает где-то внутри меня, потому как дар речи отказывает.

Что за…

— Щас рожу. — слышу от Лекси и солидарна с ее мнением. Я не беременная, но, кажется, тоже рожу.

От шока.

Знаете, я много куда ездила. На фестивалях разных была. И в общем-то разное видела такое, странненькое.

Но тут не просто странненькое, тут скорее ебанутенькое.

Тут и там люди уже вытащили телефоны и снимают, снимают, снимают…

А мне вроде бежать надо, разбираться с пропажей. Но продолжаю стоять и смотреть. Только и могу, что перебрасываться короткими фразами с Лекси.

— Ева, а вот эта штука.

— Из аниме, наверное.

Мы все провожаем взглядом “дикое, но симпатичное” существо. Нет, в смысле, умом понимаю, что это нереально шикарный костюм, смесь паука и облезлого оборотня. Но глаза пытаются убедить в обратном. А инстинкт самосохранения робко предлагает начать визжать и прятаться, потому что ну страшно же! А эта семилапая тварюшка еще и машет зрителям и головой с десятью глазами кивает.

— Почему рядом с ним пингвины?

— Ева, тут скорее вопрос: почему они не убегают. Может, роботы?

— Ага, роботы с функцией создания какашек.

Люди вокруг нас тоже делятся разными предположениями. Кто-то полез на сайт нашего города, некоторые проверяют Телеграмм-канал.

— А-а-а! — слышу вдруг за спиной. — Это театральный колледж перфоманс устраивает. Вместе с центром защиты диких животных. Пингвины дрессированные, из нашего зоопарка.

— Дарт Вейдер в розовой балетной пачке. — вздыхает Лекси. — Теперь я видела все.

— Херня! — парирую все еще офигевшим голосом. — У того космодесантника на плече котеныш сидит. Милота-а-а-а!

— Он ненастоящий.

— Конечно, ненастоящий, он же космодесантник. Он выдуманный.

— Кто из нас беременный? — получаю толчок в плечо. — Я про котенка, Ева! Это игрушка, просто круто сделанная.

— Я знаю, но это не отменяет милоты. — очень не хочу возвращаться к проблемам, но пора. — Лекс, надо тебе такой костюмчик как у первого сделать. Разнообразить так сказать постельные утехи. — уворачиваюсь от подзатыльника. — Ай! Поверь, Артемка будет впечатлен!

Вот так, болтать чушь, чтобы заглушить внутреннее смятение. И непонятную тревогу, которая грызет и грызет, как гусеница — капусту.

Это все из-за телефона. Все же там куча всего, что надо сейчас заблокировать, заново скачивать, менять пароли.

Благо все удается сделать до вечера, так что тревога слегка рассеивается, но до конца не прячется. К нему примешивается дурацкая мысль, которая зачем-то решила посетить мой мозг. Видимо, после встречи с Лекси и ее рассказов, какой Артем заботливый.

Я влюбилась.

Это все круто, но теперь возник другой вопрос: это взаимно или нет?

— …девушка?!

— Этот беру. — черт, я задумалась во время выбора телефона. — Оформляйте.

Что-то неделя выдалась сложная. Вон даже из реальности выпадаю периодически. И мысли идиотские в голову лезут и крутятся, и крутятся. Не хотят уходить.

— Е-е-е-е-в-а-а-а! — и затем демонический смех-бульканье от Кирюши.

— Может, тебя реально Егорушке подарить? — эта падла перьевая шастает взад-вперед в своем вольере. — Он же меня задрал уже просьбами. Еще украсть тебя попытается.

Тима еще дома нет. Я пока переодеваюсь, принимаю душ, разогреваю ужин. И все это автоматически. Хотя нет, отвлекаюсь на то, чтобы отписаться Лекси насчет телефона и еще раз договариваюсь встретиться завтра.

Тима все еще нет.

Я успеваю посмотреть очередную серию любимого сериальчика, намазываюсь кремом с запахом манго, звоню родителям, чтобы через пять минут поругаться, занимаюсь какими-то делами.

Тима до сих пор нет.

Я тупо начинаю тренироваться для файер-шоу. Без огня, понятное дело. Для тренировок в закрытых помещениях я использую светодиодные заменители пламени.

В этом доме гостиная для тренировок подходит лучше всего. Тут много пространства, “второй свет”, строгий минимализм, так что не надо беспокоиться о том, что случайно снесешь вазочку или ударишься о стол. Лучше всего, конечно, заниматься в зале, который мы с другими ребятами снимаем в старой части города. Но мне так лень ехать через весь город!

Так что музыку погромче, чтобы попугай обалдел, и вперед! Сегодня на повестке яркая дерзкая музыка, под которую невозможно стоять на месте. Ну так я и не стою. Изгибаюсь, кручусь, подкидываю и ловлю пои. В общем — развлекаюсь как могу. Плавно опускаюсь на пол, вместе с утихающей музыкой. По спине струится пот, пульс зашкаливает, как и количество эндорфинов.

Вообще, если хочется выплеснуть все, что накопилось, то лучше всего выбрать из двух вещей: побить посуду или полностью выложиться в танце.

Хотя с недавних пор я близка к тому, чтобы к этим двум добавить еще третье — занятие сексом.

Все. Музыка стихает, а я стою и стараюсь дышать ровно и глубоко.

— Ох…ть. — сообщает Кирюша.

Надеюсь, он это в хорошем смысле.

— Согласен.

А этот когда успел?! Я резко оборачиваюсь…да, не показалось. Стоит Тимошка на курьих ножках.

Ладно, ладно, нормальные у него ноги. И все остальное тоже. Прямо как посмотришь на него такого высокого, в джинсах и светлом пуловере, так дышать сразу сложнее становится.

— Ты призрак что ли, блин? Или у тебя лапки и ты на них крадешься? — а еще начинаю болтать глупости.

Вообще Тим не лишен юмора, он у него с каким-то саркастичным привкусом. Но сейчас, похоже, оно у него взяло короткий перерыв. Потому как мой внезапный муж стоит, опираясь плечом о стену и выглядит как-то мрачновато.

Да ладно, хреново он выглядит. И смотрит на меня как-то странно. Точно размышляет на тему, кто нагадил на ковре: я или Кирюша.

— Я тебе звонил. — голос мрачный, точно он не хотел, а его заставили.

— У меня телефон сперли. — развожу руками, в которых еще болтаются пои.

Лицо у Тим становится совсем мрачным. Теперь то что не так?!

— Муженек, не нервничай ты так, — может, переживает просто, — я все заблокировала, поменяла, заменила и так далее. Честное слово, ты не увидишь домашней порнушки с моим участием, которую слили с телефона. Хотя, ты это не увидишь в любом случае, потому что я не снимаю подобное. И вообще я в курсе про кибербезопасность!

Да уж, Ева, умеешь ты подбодрить, ничего не скажешь.

— …да, в любом случае я впечатлен. Карина, а почему “Феникс”? В смысле, как вы пришли к желанию создать подобный фонд защиты?

Вопрос тоже очень важный для меня. Начнет вещать как по бумажке или все же нет?

До этого встреча с основательницей фонда проходила весьма гладко. Встретились мы в обед, в небольшом французском ресторане. Пока неофициально, просто чтобы поговорить и сделать первые выводы.

Тем более, ее мужа я пусть и не близко, но знаю.

— Как вы относитесь к пафосу, Тимофей?

Я впервые вижу женщину с таким взглядом. Такая нежная, хрупкая в белом трикотажном платье с высоким воротником, с убранными каштановыми волосами и…отчетливым животиком. Месяц примерно пятый. А взгляд…точно Карина Олеговна повидала кучу дерьма размером с Эверест.

— Смотря в каком контексте. — отвечаю задумчиво. — И главное не переборщить.

Вот сейчас и послушаем. Отодвигаю чашку с остатками кофе. Пятая чашка за день, я скоро икать от него начну.

— Никакой особой причины для создания фонда не было. В смысле я просто с восемнадцати лет знала, что создам место, где пострадавшие женщины всегда получат помощь.

— В смысле, просто проснулись и поняли это?

Ладно, не по бумажке заучила, уже хорошо.

Опять у нее странный взгляд. Кажется, теперь я понимаю, почему как-то на одном вечере я услышал от ее мужа, как он ласково отзывался о жене как о “Моя Ведьмочка”.

— Могу даже день, месяц и год назвать. Но думаю это уже лишняя информация. В любом случае, Тимофей, мой фонд это не игрушка избалованной женушки.

Ладно, такая мысль у меня тоже мелькала.

— Да какие уж тут игрушки, Карина. Алексей так рассказывал…а ему я доверяю, знаете ли.

— И, конечно же, поговорили с владельцами тех клиник, с которыми мы уже работаем. — улыбка у нее такая…светлая. Господину Холод повезло с женой.

Тут же перед мысленным взором появилось лицо Евы. Едва головой не затряс.

— Лично звонил. Давно знакомы с Алексеем?

— Почти десять лет. Да, кстати, Тимофей, вам привет от Даны и как всегда просит передать, что вы всегда можете рассчитывать на помощь ее семьи.

А вот теперь я туплю. Сижу и моргаю как сова. Наверное, вид слегка забавный, потому что Карина улыбается так, что кажется — еще немного и захихикает как девчонка.

— Или вы частенько новорожденных с мамами из огня спасаете?

Нет, я в курсе Даны Веселовой. Это ее сыну делал операцию в тот злополучный день. Его и ее тогда и прикрыл от разлетевшихся осколков.

Но Карина Холод каким местом относится к ней?

— Кажется, Тимофей, — мне кажется или в ее голосе едва уловимое ехидство, — у вас сегодня прямо день открытий?

— Нет, я в курсе, что мир тесен. Но да, вы меня…удивили.

— Дана — сестра моего мужа. Сами понимаете, когда один из моих близких друзей и моя родственница постоянно поют дифирамбы шикарному и несравненному Воронову Тимофею Сергеевичу…

— Шансов у меня просто не было. — киваю в ответ.

Ладно, встреча меня как минимум заинтересовала настолько, что про нее можно рассказать отцу и братьям. Да и семья Карины на весьма хорошем счету. Безопасники тоже не нарыли ничего нелицеприятного.

Интересно еще, что почему-то Карина чем-то напоминала Еву. Не поведением, нет. И не внешностью.

Да, встреча мне определенно понравилась.

И продолжает нравится ровно до того момента, пока я не получаю сообщение с неизвестного номера. Точнее — со скрытого. На автомате открываю, а там скрины экрана.

И вот такое чувство, что мозг отключается. Сижу как дебил и смотрю на буквы, а они в слова не складываются. Резко читать разучился и думать.

Так, стоп!

Какого черта изображаю охреневшего дебила? Ну прислал кто-то скрин сообщений между Евой и каким-то Костей. И что?

Туман от вспыхнувшей одномоментно ревности рассеивается. Я только головой качаю: ну нет, давайте будем думать спокойно и логично. С современными технологиями и программами чего только не сделаешь, так? Так.

Дальше…я свою жену знаю не так давно, но! Мы с ней уже переписывались, так что ее стиль примерно представляю. И тут пишет явно не она.

Что еще. Незнакомый номер…ну это понятно, кто ж себя подставлять будет. Еще, небось, и оформлен на кого-то левого.

Ну и главное…на хрена?! Допустим, возьму я телефон Евы и проверю, не найду там этих сообщений. Но даже если она их стерла. то все можно восстановить.

Так что, работал явно любитель.

Ну и самое главное. Почему-то Еве я верю. Совершенно тупое ощущение если подумать логически. Потому как у нас с ней что-то странное. Да, меня торкает прямо не по-детски, а вот ее отношение пока непонятное.

Зато точно знаю, что хрен ей, а не фиктивный брак на годик-другой.

Не любит — влюбится.

А то я, по ходу, уже.

— То есть у тебя сперли телефон, а ты решила устроить танцы?

Что-то не пойму я голос Тима. Вроде не злой, но какой-то непонятно задумчивый. Как у судьи, который размышляет: вынести обвинительный вердикт или пусть живет.

Но я точно не косячила. Потеря телефона — вещь неприятная, но не ужас, ужас.

— Ну проблема с телефоном решилась, а я слегка перенервничала поэтому решила потренироваться и расслабиться. — лучшее оружие — это нападение. — Так, Тимофей Сергеевич, что не так?! Ну да, телефон сперли, но зато я цела и невредима, хотя меня едва долбаные самокатчики не сбили. Походу они и телефон сперли, хотя плохо представляю как, потому что они меня едва коснулись. Может, я сама та еще лохушка и его где-то посеяла. В универе забыла или еще где. О, кстати! — я осторожно касаюсь точно окаменевшего мужского плеча под темной рубашкой. — Прикинь, меня второй раз спасает один и тот же чел. Он там где-то работает. Первый раз от сосульки в сторону дернул, сегодня — от самокатчиков.

Ой!

Я тормоз! Наверное, Тиму не слишком понравится, что не он выступил благородным рыцарем. Мужчины вроде к этому очень чувствительны.

Но муж опять удивляет.

— Надо же, какое совпадение! — тянет задумчиво.

— Сама в шоке! — признаюсь в ответ.

У нас с ним странные отношения. Вроде женаты, но мы пропустили конфетно-букетный период. Да и с супружеским долгом не сразу определились.

И вообще…кто говорит, что Тим может меня приревновать? Нет, я ревность не сильно переношу. Это показатель слабости. Но если только чуть-чуть, самую капельку.

Тим вдруг отмирает и берет меня за руку. Зачем-то сажает на диван, неподалеку от которого несет пост Кирюша. Ему скучно, он сегодня час стучал в зеркальце и разговаривал с ним, а теперь вот сидит и косит хитрым глазом в нашу сторону.

— Ева, знаешь, что я ненавижу больше всего?

— Разогревать рыбу в микроволновке?

— Юмор убираем в сторону.

Так, в кофе я ему не плевала это точно. Да и в принципе с утра все было более чем великолепно. Даже сейчас, несмотря на тревогу и усталость, низ живота приятно заныл.

— Ты как-то сказал, что не простишь вранья. — вспоминаю недавний разговор по душам.

— Точно. — голос у него по-прежнему непонятный. — Я надеюсь, что человек, который живет со мной в одном доме не будет мне врать в глаза?

Я сначала не понимаю о ком он.

А после…ощущение точно мне с размаху залепили пощечину. Даже перед глазами звездочки пляшут и в ушах звенит.

Человек, который живет со мной в одном доме. Так вот кто я для него. Не девушка, не человек, с которым я в отношениях, не женушка, как он иногда меня зовет.

Кажется, у меня глаза и нос слегка покраснели.

Очень хочется начать орать матом так, чтобы ушные раковины даже у Кирюши завернулись.

Ну да, как он там говорил: “секс полезен для здоровья”. Ну а ради него можно и лапши девушке на уши навешать.

А я то ему поверила! Он так говорил, что я ему нужна, что он обо мне постоянно думает!

— Ева…

Точно, надо же ему ответить что-то.

— Конечно, я не с-с-с-собираюсь тебе врать. — шипение само собой срывается с губ.

Он достает телефон, который вдруг коротко вибрирует у него в руках. Тим что-то просматривает и хмыкает.

— Как выглядит твой благородный спаситель?

— Блондин. — пожимаю плечами. — А что?

— Можно подробнее? — чего он к этому Косте прицепился?

— Пониже тебя, повыше меня, волосы, как сказала, светлые, морда холеная, смазливая, судя по прикидам, любит носить пальто. И парфюм у него мерзкий. — морщусь, вспоминая тяжелый сладкий запах. — Ну вот, вспомнила и аж затошнило, фу! Воронов, ну на кой хрен ты про него спрашиваешь?

Реально комок к горлу поднимается от одной только мысли.

Но следующая фраза заставляет забыть о неприятных ощущениях.

— Это он?

А на экране телефона мы с Костей. Еще и моменты выбрали такие подходящие: там, где он меня подхватывает. Выглядит точно мы обнимаемся и вот-вот начнем пожирать друг друга страстным поцелуем. О, и за столиком в кафе я широко улыбаюсь, точно чему-то радуюсь. Точно помню как выдавливала из себя вежливую улыбку.

— Он самый. — просматриваю все семь фоток. — Божечки-кошечки, я просто огонь! Тебе нравится? — возвращаю ему телефон и наслаждаюсь выражением лица Тима. А что, дорогой, думал я начну оправдываться? Так не за что.

— Интересная реакция.

— Нет, Тим, самая нормальная. Ты же у нас мужчина, который любит логику. Вот я тебе и объясняю, что неважно начну я оправдываться или нет. Знаешь почему?

— Почему же? — этот невлюбленный козлина усаживается поудобнее и подворачивает рукава рубашки. Ева, мы не будем думать о его руках, о том какие они сильные и загорелые, и что они вытворяют со мной.

Я сглатываю и собираюсь с мыслями. А то они опять пытаются уползти не туда, несмотря на обиду и ситуацию.

— Потому что я не вижу смысла оправдываться в том, чего не совершала, но в чем тебя кто-то пытается убедить. Но и равнодушно промолчать не могу в силу характера. Поржать тоже не тянет. Так что остается просто отметить то, как шикарно я вышла на фотках.

— А еще ты сегодня собиралась встретиться со своей подругой. Именно в этом кафе?

— Ага. Согласись, глупо устраивать обнимашки с любовничком рядом с подружкой?

— Ну так не очень, если она в курсе любовничка.

— В любом случае она нас не видела. — развожу руками. — Мы столкнулись у входа, а наш столик за колонной в зале, оттуда двери не видно.

Тим угукнул, а сам продолжает разглядывать меня. Вот о чем он сейчас думает? Сидит тут такой красивый и харизмой давит. Так и хочется кинуть чем-нибудь тяжелым.

— На самом деле я не думаю, что ты мне изменяешь.

Может, ему поклон с рукой отвесить. Типа, спасибо, барин, за доверие! Прямо чувствую как внутри бурлит злобное ехидство.

— Так в себе уверен?

— И это тоже. — Тим хмыкает. — Ты, Огонек, в двадцать три девственницей была, а теперь резко решила закрутить сразу с двумя? Маловероятно. Но даже если решила бы, явно не стала глупо палиться.

— Ты меня сейчас похвалил или обвинил?

— Сама решай. В любом случае это работа любителя. Скорее всего Костя тоже замешан в этом. Не переживай, попрошу безопасников найти на него информацию. Ну а дальше по цепочке дойдем до заказчика. Кажется, я даже знаю имя.

— Ты про бывшую что ли?

— А ты знаешь кого-нибудь еще, кому наш брак поперек горла?

Я честно задумываюсь, но никого не могу вспомнить. Нет, теоретически можно заподозрить И-и-и-и-игоря. Только вот дня три назад я видела его в ресторане с очень молоденькой девушкой, которая смотрела ему в рот и завороженно кивала. С трудом тогда поборола желание подойти к ней, потрясти за плечи и проорать в наивную мордашку: “Беги, дура, беги!”.

Но нет. Удержалась.

— Они стоят друг друга. — бурчу себе под нос.

— Чего?!

— Я просто думала про жениха, которого мне сватал папа. — ну вот зачем Тиму эта информация, но меня уже несет. — Он душный абьюзер, которому нужна бессловесная кукла. Теоретически он мог обидеться, но тогда действовал бы точно не так. А вообще я его видела три дня назад в “Орлане”, где мы с тобой ужинали. Он сидел там с девчонкой, мне стало ее жалко. Думала подойти к ней в туалете и рассказать какой этот Игорь мерзкий тип. А потом, пока сидела в кабинке, услышала разговор. В щелку увидела ту девицу. Она рассуждала, что попытается получить максимум от брака с Игорем. Потом там шли подробности про их интимную жизнь…можно я повторять не буду. Я просто тебе это говорю потому, что…м-м-м

Ну вот, заткнули поцелуем. Причем таким, что жаром обдают от затылка до макушек. Тим даже не притрагивается ко мне, просто целует, пробует мои губы на вкус, а у меня в голове мысли растворяются.

“Человек, с которым живу в одном доме”.

Да епт…ты то, гребучая мысль, какого черта не успела раствориться?!

Обидно! Почему целоваться с таким козлом настолько приятно? Я все же позволяю себе еще немного побалдеть, прежде чем кое-кто начинает запускать руки куда не следует.

Я же человек, с которым просто живут в одном доме. Ну так нечего лапать! Выворачиваюсь из объятий, хотя тело и мозг протестуют, они уже настроились. Внизу все ноет, требует продолжения. Блин, а зависимой от секса стать можно?

Хочется плюнуть на все и оседлать Тима прямо на этом вот диване. Плевать, что Кирюша будет комментировать.

Вместо этого отрываю себя от Тима практически с мясом. И резко вскакиваю, пока не передумала.

— Ева. — он хмурится. — Что такое?!

Дурак или притворяется? Да нет, похоже правда не понимает чего я тут взбрыкнула. И что ему сказать? Треснуть по лбу и сообщить, что нечего к “человеку, с которым в одном доме живешь” приставать? Еще я истеричкой себя не выставляла!

— ПМС! — рявкаю расстроенно и торопливо убегаю. А то не выдержу и сдамся, а потом буду себя терзать сомнениями. Понимаю, что для занятий сексом не обязательно быть влюбленными. Особенно мужчинам.

Так, стоп!

Я забегаю в ванную комнату, где торопливо запираюсь. В зеркале отражение смотрит на меня слегка диким взглядом. Тоже осознает откровение, ага.

Мда, хреновый случай, похоже у нас тут невзаимная любовь. Что делать то будем, Ева Александровна? Влипла ты по самые уши.

— Может, не влюбилась? — с надеждой смотрю в отражение. Оно вздыхает, как и я. В общем-то симптомы налицо, как говорится.

Легкий стук в дверь заставляет подпрыгнуть как зайца. Рукой задеваю аромасвечку, которая с грохотом падает на пол. К счастью, не разбивается.

— Может в тебя шоколадкой кинуть? — а этот еще и хохмит.

В себя чем-нибудь запусти. Тяжелым желательно.

— Ева! — да что ж такой упертый. — Ева, ты там в порядке?

Нет, у меня запор. А еще сердце трескается от боли. Скотина ты, Воронов!

— Нормально все. — выдавливаю из себя. — Уронила свечку. Ничего не разбилось. Ничего мне не надо, кроме личного пространства.

Фух, отстал. Не стал настаивать и проситься войти, чтобы утешить. Я вдруг понимаю, что пока разговаривала с муженьком через дверь, успела сползти по стеночке прямо на пол. Ноги подтянула к груди, обхватила их и уткнулась носом.

Так, пять минут потосковать можно. Тем более на душе реально как-то хреново от понимания, что ты вроде как замужем за классным мужчиной. Плевать, что характер частично не очень. Я тоже не милашка, будем честными.

Так вот, я замужем, мы занимаемся сексом, он мой первый мужчина, нам есть о чем поговорить, мы живем под одной крышей, нам даже молчать друг с другом комфортно. Темпераменты совпадают. Чувство юмора тоже.

Но я влюблена, а вот он, судя по-всему, нет. Не спрашивать же его в лоб. Да и зачем? Вряд ли влюбленный мужчина назовет свою женщину “человеком, с которым он живет в одном доме”.

Вытираю щеки и растерянно смотрю на свои руки. Так, а плакать я когда начала? И зачем? Неужели реально пмс? Так его на моих таблетках не бывает толком. А тут прямо то бешусь, то рыдать хочется.

Вот что любовь то с людьми творит.

И не хрена это не бабочки в животе. Почему никто не написал “Как разобраться в любви. Пособие для чайников”. Потому что ее нельзя описать? Потому что сама не знаешь как это будет.

Я прижимаю руку к губам. А те продолжают ползти к ушам. Да нафиг нам эти слезы! Мужчина не влюблен? Значит — влюбим!

Главное не расхохотаться как киношный злодей.

В спальню я захожу довольная, как обожравшийся гепард. Плана пока особо нет, но это не страшно. Завтра выходной, я созвонюсь с Лекси и вместе придумаем. Одна голова хорошо, а две — великолепно. Особенно если это мы с моей подруженькой.

— Лови!

Машинально вскидываю руки, чтобы схватить летящую в меня шоколадку. А за ней еще одну…и еще.

— Трех хватит? — Тимур, видимо, успел сгонять в душ, потому сидит на кровати в одном полотенце. Соблазняет, гад!

— Если я скажу нет, ты продолжишь меня ими обстреливать?

— Только предупреждаю, что снарядов у меня…дай проверю…осталось еще семь штук.

— Сожри и заработай прыщи на морде. — злобно отвечаю, не понимая, что меня бесит. Тим, похоже, тоже слегка офигел. Некоторое время просто наблюдает за тем как я сердито залезаю под одеяло, сердито заплетаю волосы, не менее сердито взбиваю подушку.

— Ты избила ее. — замечает Тим. — Походу реально пмс. Интересно, обычно таблетки все же его сильно сглаживают, а ты выглядишь так, точно после подушки начнешь бить меня.

— Ну значит бойся меня! — бурчу, закутываясь в одеяло едва ли не по уши. Опять едва не плачу, хотя сама не знаю от чего. Все же задел он меня той фразочкой.

Обаятельный и внимательный гад! Вот как чувствует, что приставать сейчас ко мне не стоит. Просто дождался пока я улягусь, а потом р-р-раз и сгреб меня в охапку, прижал к себе. Да так, что не вырвешься.

Да и не хочется. Прикусываю губу от ощущения горячего сильного тела сзади. И этот чертов запах кедра и моря! Я ведь нашла его парфюм, понюхала и поняла, что на его коже он раскрывается идеально.

Ладно, Тим, шансов у тебя нет. Влюбишься как миленький, я тебе потом эту фразочку до-о-олго припоминать буду.

Неделя.

Неделя тихой игры под названием “влюби в себя своего же мужа”. Хотя, наверное, все же честнее назвать “выбеси своего мужа”. Хотя я не ставила такой цели. Просто…ну не могу я пока что заниматься с ним сексом! У меня в голове эта гребучая фраза так и вертится, так и вертится.

Человек, с которым я живу в одном доме.

Ну вот лучше бы онемел в тот момент, честное слово!

На коленях будет стоять и молить о прощении! Да я в тот момент себя не личностью, а абстрактным “оно” на миг ощутила.

— Слушай, Ева, ты не можешь долго изображать, что у тебя месячные!

Мы с Лекси сидим у них дома, в окружении котиков. Морозов пропадает где-то по рабочим делам, за окном солнце постепенно прячется за домами, пятница готовится уступить место субботе. А у нас тут стеклянный столик, заваленный вредными вкусняшками и горячий чай с лимоном и медом. За окном опять резко похолодало, все деревья в инее.

— Не могу. — соглашаюсь с ней. — Я бы могла симулировать цистит, но он же меня тогда в охапку и в клинику. А там сразу все станет понятно. Вот жеж…знаешь минус мужа-доктора?

Лекси запихивает в рот сразу несколько чипсин и мотает головой. Она уверяет, что ее не тошнит от чипсов со вкусом соленых огурцов.

— Ты не можешь ничего симулировать. — развожу руками. — Раскусит сразу. Да он даже в моем пмс сначала сомневался, но тут никак не проверишь.

— Не понимаю зачем тебе это. Да любит он тебя, Ева! Что с тобой такое, я не понимаю! Ты никогда не сомневалась в себе.

— Сама в шоке. — признаюсь со смешком. — Ну так я раньше и не того…не влюблялась. Лекс, ну вот представь Артем тебя назовет “человеком, с которым я живу в одном доме”. Разве влюбленный мужчина так скажет?

От вновь вспыхнувшей обиды все внутри опять сжимается. Что-то меня реально колотит в эти дни сменой настроения. Но реветь хочется и на ручки, то ругаться, то обниматься. Божечки-кошечки, неужели правда пмс? Какой-то сильный в этот раз.

Лекси вон вообще в Артеме не сомневается. Они уже заявление подали в ЗАГС, решили в апреле свадьбу делать. Подруженька спокойная как удав стала. А я ведь помню как она страдала по своему одногруппнику.

Теперь вот моя очередь. А-а-а-а-а, очень хочется побиться головой о стол, что я и делаю.

— Так мозги на место не поставишь. — да уж, подруга тоже та еще ехидна.

Лекси с хрустом сминает пакетик из-под чипсов.

— Слушай, мы с тобой местами не поменялись, случайно? Да это ты же всегда готова дать совет! Это ты сколько раз предлагала новые варианты как влюбить в себя Макса! Да тебе стоит только ресницами взмахнуть и практически любой парень тебе предложит руку, сердце…

— Член! — подхватываю мрачно. — Лекс, я сама от себя в шоке! Никогда не металась из крайности в крайность. Тупо решала и делала, а тут прямо как тихая истеричка!

— Тихая? По мне так ты довольно громкая.

— Я не истерю! — делаю пару глубоких вдохов-выдохов. — Фу-у-у-у-у, что-то мои гормончики разбушевались в этот раз. Короче, Лекс, ты сейчас такая прям уверенная, когда мне советы по Тиму раздаешь. Напомнить как тебя плющило в начале отношений с Артемкой?

— Это другое!

— Фиг тебе, то же самое. — делаю еще глоток чая, а то в горле пересохло. — Просто тогда влюбленной дурындой ходила ты, а теперь — я. И это так странно. Я вроде понимаю, что делать. Ничего сложного. Но не могу! — аж развожу руками. — Не могу изображать такую, какой не являюсь! Р-р-р, бесит аж трясет!

Лекси, не сводя с меня восторженно-сочувствующего взгляда, нащупывает на столике поп-корн.

— Что, — не удерживаюсь от ехидства. — Представляешь, что смотришь сериальчик? Кто лидирует? Я в роли Хуаниты или Тим в роли Педро?

— Оба придурки. — парирует Лекс. — Деточка, а я тебе говорила когда рассказывала про Макса, что прочувствуешь мои страдания только когда сама влюбишься.

— Ну ты не сравнивай того пассивно-положительного дятла и Тимку! Божечки-кошечки. — едва ли не стону в голос. — Ну чего ж так сложно то все становиться, когда влюбляешься! Я уже на пороге того, чтобы в лоб его спросить. Но мне страшно! Какого черта мне страшно даже думать про то, что он откажет?!

— Да почему откажет?! Ты же красавица, умная, хитрая и так далее по списку!

Ага, еще скажи уверенная! Вон как пальцы дрожат, пока чашку ставлю на столик. Такое ощущение, что чувства на меня реально как-то оглупляюще действуют. Я вот теперь сижу и думаю: он мне говорил, что в башке у него засела просто для того, чтобы на секс развести законную жену или от души?

Кабачок точно чувствует мое состояние. Подходит и давай бодать лбом в руку. Мол, не будь черствой — погладь кота. Коты у Артема и Лекси отъелись, аж лоснятся. Даже Фома подобрел.

Коты вдруг подрываются в сторону прихожей. А спустя несколько секунд мы слышим стук входной двери. И прямо такой умильный голос Морозова, от которого Лекси невольно начинает расплываться в блаженной улыбке. При этом не забывая торопливо прятать пакетик из-под чипсов.

— Кто тут нас такие жирненькие?

Мы с Лекс переглядываемся и дружно фыркаем от смеха. Сюсюканья в прихожей моментально прекращаются. Артем появляется в дверях, уже собранный и слегка отстраненный как всегда. Правда, при взгляде на Лекси неуловимо меняется и даже улыбается.

— Артемка! — я машу ему рукой. — Ты умеешь двигать этими мышцами на лице?! Круто!

Мы с ним не враждуем, но при встрече обязательно стараемся друг друга подколоть. Но Артем чисто по-человечески мне нравится. Они с Лекси прям ровная противоположность друг другу, но при этом почему-то очень похожи.

— Артем! — мы оба оборачиваемся на стон Лекси. — Кофе!

Она морщится и машет перед собой руками. Да и я чувствую мерзкий запах от стаканчика в руках Морозова.

Мерзкий?! С каких пор меня воротит от кофе?!

— Артемка, ты где кофе покупал, что он так воняет? — спрашиваю пока мужчина выбрасывает стаканчик на кухонной зоне и подходит к Лекси, которая все еще бледная.

— Прости, пожалуйста. — притягивает мою подруженьку к себе, отчего та едва ли не принимается мурлыкать. — Забегался и забыл выкинуть стакан в мусорку у дома.

— Так, тут сейчас розовые сопли начнутся. — я начинаю пятиться в сторону выхода. — Лекс, спишемся.

— А ну стоять!

Лекси точно телепортируется из объятий Артема, чтобы возникнуть передо мной.

— Ты чего?!

Артем тоже выглядит ошарашенным. А Лекси уже тянет меня в сторону ванной комнаты. Успеваю только озадаченно оглянуться на Морозова, но тот сам в шоке. Даже коты переглядываются между собой.

— Артем Игоревич, угомоните вашу студентку!

— Э, не-е-е-е-ет! — этот гад поднимает руки вверх и пятится. — Я с этими вашими женскими тайнами и выпадами не связываюсь. Сами разбирайтесь!

— Так, сейчас ты, Ева, кое-что сделаешь. — командует тем временем Лекси.

А сама уже открывает зеркальную дверь аптечки, где на миг отражается мое растерянное лицо. И роется там, едва не роняет что-то.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что беременные чудят…

— На!

Ну и что это такое? Я несколько секунд тупо разглядываю серебристую плотную упаковку с какой-то аббревиатурой. Потом разбираю маленькую надпись и хмыкаю:

— Лекс, а тебе не кажется, что делать тест на беременность уже поздновато?

— А это не мне, а тебе. Давай, писай на него, подглядывать не буду.

Я аж икаю от неожиданности. Божечки-кошечки, неужели Лекси как забеременела, так хочет теперь и от других того же? Да ну нафиг, с какой радости то? Что-то я о таком не слышала.

— Слушай, может тебе все таки асфальт там захотеть понюхать или сыр со сгущенкой поесть? Потому что вот сейчас у тебя желание какое-то прямо совсем странное.

— Ева!

— Лекси!

— Пять минут тебе даю. — шипит подруга, пихая мне в руки долбаный тест. — Давай, давай, Ева! А то я сейчас громко спрошу тебя при Артеме не беременна ли ты! Уверена, что хочешь такие слухи вокруг себя?

— Ты чего-то стала стервой, дорогая!

Лекси делает знак двумя пальцами якобы следит за мной и выходит.

Ну и что это сейчас было?

Молча смотрю то на тест, то на закрытую дверь. Вот прямо слышу как Лекси стоит по ту сторону и меня караулит. Еще и сопит.

— У тебя гайморит. — сообщаю сердито.

Лекси коварно молчит, но сопеть начинает громче.

— Храпишь ночью, наверное. — мстительно продолжаю, распечатывая тест. — Артемке спать не даешь.

Фиг с вами, выйду и поржу над Лекси. Не знаю уж как у них это вышло, зная, что они предохраняются. Но всякое бывает. Тем более, не так давно вроде какой-то скандал был с партией гормональных таблеток, которые оказались поддельными. Могла такая пачка попасть к Лекс? Да легко!

А ко мне? Мы же пьем одной фирмы.

Да нет, у меня шансы забеременеть так себе с моим диагнозом.

Вот как раз сделаю тест, покажу Лекси, поржу и пойду домой.

В конце концов, не будем отказывать беременным.

А спустя несколько минут я сижу и понимаю, что в голове звенящая пустота. Вроде надо выйти из ванной комнаты. А я продолжаю сидеть прямо на полу и пытаться осознать тот пипец, который подкрался незаметно.

— Копперфильдом назову. — говорю вслух, продолжая зачем-то разглядывать две розовые полоски на тесте. Даже покрутила его, потрясла, точно они от этого исчезнут.

— Нет, Лекс, — я качаю головой, все еще находясь в некоем ступоре, — мне сейчас надо побыть одной. Я сейчас выплеснула на тебя первый шок, теперь время подумать.

Подруга сидит на диване и такое ощущение, что сейчас в ладоши начнет хлопать. Я же натягиваю сапоги, Артем молча помогает мне накинуть куртку.

— Арте-е-е-ем… — тянет Лекси, но тот демонстрирует ей фигу.

— Ты переволновалась, так что я останусь с тобой. Еву отвезет водитель, я ему позвонил, он уже подъезжает.

— Такси вызову. — пытаюсь вяло спорить, но Артемка смотрит так, что машу рукой. Ладно, не хочу еще больше волновать Лекси.

В итоге сажусь в мощный автомобиль с очень молчаливым водителем. Артем доводит меня и лично проверяет, чтобы я пристегнулась. Вот блин повернутый на правилах. Но у Морозова это получается как-то мило и органично.

— Ева, — он говорит негромко, но весьма внушительно. — Я не знаю твоего мужа, но вот тебя уже успел немного. Убери свою упоротость в сторону и попытайся рассуждать как взрослый человек, которым ты являешься.

— Ага.

— Ну похоже дела совсем плохи, раз ты не язвишь в ответ, а отвечаешь так коротко.

— Пока, Лекси. — блин, я даже разговариваю как робот. И двигаюсь тоже как он. Даже вон Артемка поглядывает с удивлением. Но хоть в душу не лезет, за что ему спасибо.

По дороге домой я тупо смотрю на пейзаж за окном. В голове полная мешанина. Скажем так, такого я лет пять точно не ждала. Я понимала, что рано или поздно захочу детей, но пока что они представлялись чем-то туманным и зыбким.

А тут точно в лоб бревном да с размаху. То есть вот прямо сейчас внутри меня растет целый человек! Настоящий такой! С руками там, ногами, зубами и всем остальным.

Охренеть можно!

— Пожалуйста, остановите во-о-он там. — указываю на кафе, которое находится неподалеку от поворота в наш закрытый коттеджный поселок. Тут такая небольшая территория, на которой уместились несколько весьма приятных кафе, магазин, ветеринарная клиника и стоматология. Чуть в стороне приют для животных — большой и трехэтажный.

Я не хочу сейчас домой. Просто не хочу. Тим все равно сегодня вернется поздно вечером. Не хочу сидеть и накручивать себя.

Поэтому я усаживаюсь в кафе, неподалеку от ветеринарки. Тупо смотрю в окно рядом с собой. Там начинается снег, такой крупный и пушистый. Он падает мягко, невесомо.

Что делать то?! В смысле, что делать — понятно. Только вот сейчас я даже подумать боюсь о том, как отреагирует Тим. В смысле нет, почему то уверена — на аборт не отправит.

Но что если он останется со мной ради ребенка? Не ради меня, не потому, что влюбился, а из чувства долга?

Я едва слышно простонала, упираясь лбом в руки. Хотя очень хотелось побиться им об стол.

— Ева?

Подпрыгиваю, услышав голос рядом с собой. А напротив меня уже садится знакомая рыжеволосая красотка. Правда, на этот раз не в медицинском костюме, а просто в джинсах и голубом свитшоте. Сверху короткий пуховик.

— Ника. Добрый день. — ура, хоть поболтаю, отвлеку себя от мыслей, которые уже разрывают голову.

— Привет, привет, можно присяду, а то все места забиты.

Я оглядываюсь. Точно, народу понабежало.

— Садись, конечно. Ты с работы или на работу?

— Я сегодня дежурю, решила подъехать пораньше, перекусить и выпить кофе. Дома закончился.

Меня невольно передергивает. Блин, ребенок внутри меня, ты чего кофе то не любишь? У тебя мать так то кофеманка!

— Как Кирюша?

— Лучше всех. Он знает матерные частушки на испанском. Вот скажи, Ника, много ты знаешь птиц, которые по утрам орут такое? Причем орут в буквальном смысле слова! Он садится под дверью и поет в щель!

— Ара одни из самых умных попугаев. Ты беременна. — не вопрос, а утверждение. Прямо вот так с размаху и пыльным мешком по голове. У меня на лбу что ли написано?!

Я лишь судорожно вздыхаю. Ника вдруг начинает хмурится. Отодвигает чашку с кофе подальше, видимо, заметила, что меня от запаха перекосило.

— Погоди, что-то не так? Извини, мы мало знакомы, но Тима то я знаю уже давно. Тебе плохо? Ты за рулем?

— Мне нормально. Я не за рулем. Я посижу, а потом вызову такси.

Такое ощущение, что вместо меня внутри какой-то автоответчик говорит.

Да блин, во мне тут новый человек растет!

А я даже не знаю любит ли меня муж!

Но кто-то решает, что мне сегодня слишком легко. Потому что вдруг мой телефон начинает бешено вибрировать, а на экране высвечивается…Анна Константиновна — мама Тима.

Уф-ф-ф-ф-ф! Глубокий вдох, собралась, тряпка!

— Здравствуйте, Анна… — она вроде просила без отчества. Да и вообще мы в прошлый раз отлично посидели и поболтали. Вспоминаю сколько узнала про Тима благодаря ей, прикусываю губу едва ли не до крови.

Он вот с моим родителями так не общался. Хотя…может папа в их первую встречу уже выложил ему полное досье?

— Ева, милая, скажи, а кто-нибудь дома в течение получаса будет?

Смотрю на Нику, которая уже попросила унести кофе и принести ей какой-то фруктовый чай.

— Я буду. — прикидываю сколько будет ехать такси сюда и до дома. — Минут через двадцать-двадцать пять. Что-то случилось? Или просто в гости?

На заднем фоне слышу автомобильный шум, гудки.

— Я знаю, что завтра выходные, но мы с Сергеем рано утром вылетаем в Москву на пару дней. Думали взять ее с собой, но завтра день рождения у одной из ее подруг. Милана Воронова та-а-ак готовилась. Хотела спросить у тебя. У вас с Тимом какие-то планы есть? Или согласитесь принять мелкую? Не настаиваю, Ева, я прекрасно понимаю, что вы молодожены и у вас, скорее всего, какие-то дела есть. Тогда Милана просто поживет пару дней с няней.

— Не надо няню! — восклицаю торопливо. — Давайте Миланку к нам!

Какие планы, блин! Я даже не знаю когда он вернется сегодня. Он не пишет мне сообщения в течение дня. Не звонит. Хотя нет, звонил целых три раза на этой неделе. Прямо В — внимание!

— Скоро буду! Ой, Анна, так у вас же ключи есть!

— Ну ты что, Ева! — восклицает свекровь и хохочет. — Входить без спроса к молодоженам так себе идея. Да еще с ребенком! Я потому и позвонила заранее. Вдруг вы…экспериментируете.

Я понимаю, что сейчас сижу красная как помидор. Ну да, неделю назад и правда экспериментировали. Я теперь как на стол в столовой смотрю так сразу вспоминаю и даже внутри все точно простреливает. И на белый ковер у камина. А во все ванные и вовсе как захожу так и накрывает.

— Тим же работает. — выдавливаю из себя. — Он сегодня поздно будет.

— Последняя встреча сорвалась и он уже едет домой. Не звонил что ли?!

Зачем ему навязанной жене звонить? Секс не повод для любви, как говорится. Я мотаю головой, потом выдыхаю:

— Нет, не звонил. А чего у Тима не спросили про Миланку?

— Я спросила. Он сказал, что не против, но твое разрешение тоже надо получить.

О, как!

— Скоро буду. — торопливо прощаюсь и виновато говорю Нике. — Извини, надо бежать.

— Вы с Тимом похожи. — улыбается ветеринар, но тут ее взгляд падает за окно. Миг, и теперь у Ники на лице выражение такое, точно она увидела маньяка, который за ней охотится.

Приложение пишет, что такси будет через семь минут. Я вижу это мельком, так как сама невольно смотрю туда же, куда и Ника.

А там Егор собственной роскошной персоной вылезает из внедорожника. Ну прямо лев на охоте. Высоченный и огромный, волосы эти его как грива и глаза хитрющие. На улице зима, а он щеголяет в куртке нараспашку, под которой тонкая футболка.

Чего он тут забыл? Я недоуменно наблюдаю за тем как Егор заходит в ветеринарку. И слышу едва слышное шипение со стороны Ники.

— У него же нет животных! — я сегодня не слишком сообразительная, да. — О-о-о, Ника…он себе зверюшку взял?

— Этот? — собеседница фыркнула. — С его образом жизни даже рыбки подохнут.

— А-а-а-а-а! — хоть я и “тормоз” сегодня, но догадываюсь в результате. — Он к тебе что ли приехал?

— В приют он приехал. — Ника на нервах вертит ложечку у руках. — Неделю мотается, как к себе домой. На жалость, падла, давит. Думает, если пожертвовал дофига и накупил всего, то теперь может и мне что-то диктовать?!

— Такое чувство, что попадись он сейчас тебе и ты его ударишь.

Ника как-то мнется, а я на миг забываю, что запах кофе вокруг меня бесит.

— Ему уже влетело?!

— Пластиковым подносом. Не больно, но обидно. Ева, — Ника смотрит на меня в упор, — никогда нельзя растворяться в мужчине полностью. Не забывай о себе.

— Ну…э-э-э…согласна. — я как бы и не собираюсь.

— Извини. — Ника выдыхает. — Выбесил он меня. Ладно, не буду грузить, тем более тебе нервничать не стоит. Тимке уже сказала?

— В процессе. Я сама узнала час назад.

Перед тем как сесть в такси, заглядываю в аптеку, покупаю все виды тестов. Вдруг тот оказался бракованным? Ну а что, такое случается! Поэтому сейчас приеду и сразу сделаю их все!

Приезжаю я раньше всех. Так что успеваю сбегать в туалет и потом разложить все тесты на краю, после чего нависаю над ними и прямо вот сверлю взглядом.

Спустя три минуты внизу раздается шум. стук входной двери и щебет Миланы, которая вопит на весь дом:

— Попугай!

— Дети! — орет Кирюша в ответ. — Кошмар!

— Кошма-а-а-ар! — в унисон скулю я, сползая по стеночке на пол. В руках зачем-то продолжаю сжимать тесты, которые сообщают, что тут без вариантов.

— Ева! — вроде Анна меня зовет. — Тимочка, ты уверен, что она дома?

Меня тут нет!

— Абсолютно. — о, вот и муж. — Куртка валяется, а вчера висела как положено.

Ева, назови его душнилой и разлюби!

— Возможно, переодевается. — решает Анна. — Так, Милана, дорогая…

— Да, да, бабуль, я буду паинькой в разумных пределах.

Я молча бьюсь затылком о стену. Так, Ева, ты сильная, ты крутая, ты сможешь выйти отсюда с улыбкой, со всеми поздороваться, завести милый разговор.

Кое-как встаю, цепляясь за стену. Так, глубокий вдох-выдох, теперь улыбаемся и машем. А тесты спрячу в сумочку и подумаю как это все сообщить.

Может, Тим вообще детей не хочет.

Ну а дальше все как в гребаном кино. Я только начинаю открывать дверь, как Тим возникает в проеме. Меня окутывает его запах, когда мы практически сталкиваемся в дверях.

— Ты чего молчишь? — а, ну да, он же не знает, что я его в своих мыслях пытаюсь сделать монстром. — Ева?

Он не должен быть таким внимательным и красивым! И смотреть так на меня не должен! Ну давай, Тим, скорчи рожу, начни разговаривать как гопник, пни стену.

Но нет же! Вместо этого он притягивает меня к себе, а у меня руки так и тянутся, чтобы провести по щеке, ощутить как щетина покалывает ладонь. Не могу отказать себе в такой малости. Меня вообще торкает когда Тим оказывается рядом. И у него единственного парфюм от которого меня не тошнит.

— Я… — ладно, скажу когда его мама уедет, а Милана заснет. — Я… — но вместо этого раскрываю ладонь с пригоршней тестов. — Сюрпри-и-из.

Брови Тима слегка дергаются. Он, конечно, сразу понимает, что это. Но зачем-то берет и внимательно разглядывает. Мне кажется или он сейчас побледнел?

— Справедливости ради, — сообщаю осторожно, — я не размножаюсь почкованием, так что это наш общий косяк.

— Косяк? — Тим вскидывает на меня моментально потемневший взгляд. — Так ты так называешь свое состояние? По твоему это…ошибка?

— Нет. я… — впервые в жизни мне реально нечего сказать.

— Тим, ты нашел Еву?

Да, Анна прямо разбивает голосом тишину между нами. Такую опасную, густую, окрашенную в синий цвет. Как глаза Тима.

Интересно, а у ребенка тоже будет такой цвет?

— Ты хочешь кого то видеть?

Мотаю головой. Я не уверена, что сейчас могу спокойно смотреть на кого-нибудь. У меня внутри все бурлит, такое…новое. Самое время схватиться за голову, начать бегать по комнате и просто орать.

Примерно такое состояние. Страшно, очень страшно.

Но при этом еще как-то…по-другому. Я такого прежде не чувствовала.

— Иди в комнату. — Тим не просит, а командует. — Я скоро приду. Ты что-то хочешь?

У меня голос пока так и не соглашается вернуться, поэтому опять мотаю головой. Да, спрятаться это хорошо. Это просто отлично. Кошусь на Тима, но натыкаюсь на нечитаемый взгляд. Глаза все еще потемневшие, лицо точно вырубленное из мрамора.

Внутри все неприятно обрывается. Ну да, не только жену навязали, так теперь еще и ребенок в перспективе.

Ну что, Ева, до сих пор весело?

Полное ощущение, что мне сейчас в голову со всей дури прилетело футбольным мячом. Примерно такой же шок, аж в ушах зазвенело. Я, кажется, выпадаю на несколько секунд из реальности. Вижу перед собой горсть тестов на беременность и пытаюсь осознать.

Правда, в следующее мгновение мне прилетает следующий удар, но в этот раз точно со всей дури влупили в солнечное сплетение. Аж дыхание перехватывает.

В смысле, мать его, косяк?! С каких пор беременность так называют?!

Первый порыв — схватить женушку за плечи и потрясти как следует. Чтобы дурацкие мысли повылетали из головы.

Но заставляю себя остановиться, потому что вижу в каком она состоянии. Глаза круглые, блестят от скопившихся слез, губы подрагивают, а сама бледная настолько, что едва со стеной не сливается. Даже яркие волосы точно слегка поблекли.

Ебушки-воробушки, да Огонек же сейчас на грани истерики!

Похоже, надо все брать в свои руки. Еве в таком состоянии моей маме лучше не показываться.

— Мамуль, — спускаюсь на первый этаж, где родительница уже за что-то тихо отчитывает Милану. А та вроде такая скромница, а Кирюше тайком средний палец то показывает. Делаю страшные глаза, на что мелкая хулиганка мигом делает вид, что не при чем.

— Нашел Еву?

— Да, у нее дикая головная боль. — ага, а еще беременность, но это мы пока говорить не будем. — Я велел ей не спускаться, а выпить лекарство и поспать как следует.

— Бедняжка. Присмотри за ней. Милана. — мама погрозила пальцем внучке. — Не шуметь, попугая не дразнить, кнопки не подкладывать, лимон в молоко не выдавливать.

— Ну что ты, — отвечаю мягко, — если моя дорогая племянница выдавит лимон в молоко, то просто выпьет все это.

— У меня будет расстройство желудка!

— Ничего, дорогая, я же врач. Справимся с твоим расстройством.

— Дети! — скрипит Кирюша из своего вольера. — Кошмар-р-р!

— Дети — цветы жизни! — возражает ему Милана.

Я вот вроде бы слушаю их, воспринимаю, даже отвечаю что-то, а сам точно в каком-то тумане.

Все мое существо стремится на второй этаж. Там Ева, небось, сидит и старательно себя накручивает. Хотя с чего бы? Вся неделя прошла весьма неплохо, несмотря на месячные Огонька.

Так, стоп!

— Ах, ты ж… — шиплю вслух, понимая, что с какой-то радости женушка соврала мне. Для чего? Не хотела, чтобы я к ней прикасался?

Или…тут меня пробивает холодный пот. Возможно, что-то не так с беременностью и у нее действительно кровотечение? Поэтому она бледная?! Ебушки-воробушки, я же не акушер-гинеколог!

Кажется, прямо слышу как мои волосы седеют.

— Тим, а ты сам то в порядке?

От мамы, как всегда, ничего не утаить. Едва сдерживаюсь, чтобы не начать орать: “Ничего не в порядке. Я в шоке! Ева беременна!”.

Так, стоп. Давай действовать шаг за шагом.

— Просто устал как собака, мам. Кофе?

— О, нет, я потому и сама закинула Миланку, потому что сейчас еду к подруге. Она живет неподалеку. А потом мы с ней отправляемся в ресторанчик. Увидимся, дорогие мои.

Ну вот. Целует и убегает, оставляя за собой любимый аромат духов. Они у меня прочно ассоциируются с домом и безопасностью.

Так, теперь мелкая.

— Милана. — присаживаюсь на корточки рядом с ней. — Значит так, сейчас я иду к Еве, чтобы очень серьезно с ней поговорить. Пожалуйста, попробуй хотя бы час вести себя прилично.

Я очень люблю свою племянницу. И очень хорошо знаю. Потому едва она начинает щурить глаза, как я со вздохом достаю бумажник.

— Столько пойдет?

— Да. Тогда я пока поиграю на планшете и буду паинькой, дядя Тим. — прямо такой милый-милый голосок.

Ну а мне пора на второй этаж. Сначала колеблюсь, глядя на мини-бар. Ну нет, хочу разговаривать с Огоньком на трезвую голову. Итак ощущаю себя как пьяный.

Так, главное не давить. Она сейчас на волне гормонов. Так что улыбаемся и машем.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не взбежать по лестнице как вихрь. Нет, заставляю себя двигаться спокойно, заодно и продумываю о чем и как разговаривать.

Солнце уже почти спряталось, поэтому в комнате сумеречно. Я не сразу вижу Еву, которая сидит в кресле в глубине комнаты. Обняла коленки руками и сама спрятала лицо за разноцветными прядями.

— У тебя правда были месячные?

Да, Тим, ты отлично умеешь разговаривать с собственной женой. Глубоко выдыхаю. Перед тобой не пациент. Перед тобой девушка, которая тебя сильно торкает. И которая ведет себя так, что я скоро в дурдом попаду.

— Нет. — едва различаю шепот. И едва не падаю на кровать от облегчения.

Так, значит кровотечения нет. Уже хорошо. Продолжим расспросы дальше.

Я честно подготовил несколько вопросов. Но все они вылетает из головы, когда Ева поднимает голову и говорит самым несчастным тоном:

— Тим, я такая дрянь, да? Обманом женила на себе, а теперь еще и забеременела!

Пиз…В смысле, я в шоке.

И вот как реагировать? Подзатыльник отвесить не могу, дать по заднице — тоже, хотя так и тянет снять ремень. Наорать за тупые мысли как-то язык не поворачивается. Разливаться сиропными обещаниями я в принципе не умею.

— Так, Огонек, давай с самого начала. — присаживаюсь на постель, рядом с Евой. — Начнем с того, что в капеллу мы зашли вдвоем. Я не безмозглый теленок, который идет туда, куда поведут. Так? О, ты шмыгнула носом. Это согласие.

Ева кивает и продолжает заливаться слезами. Да твою ж мать! Как у нее это выходит? В смысле, я чувствую себя сволочью только если плачут Милена или мама. А теперь, похоже, к ним присоединилась Ева.

— Слушай, — лихорадочно думаю как ее успокоить, а то каждый всхлип как нож в сердце. — я мог настоять на разводе, верно? Это твой отец хотел удачно пристроить тебя.

— И..И…Инга-а-а-а! Ты хо-хотел, что-чтобы я убра. а…ала Ингу. у…у!

Так, все! Понятное дело, что одними словами тут не обойтись. Тем более я и сам хочу прижать ее к себе. А то каждый всхлип точно пилой по нервам.

Тянусь осторожно к Огоньку, убираю прядь с ее щеки. Глаза заплаканные, ресницы слиплись, губы дрожат. Все, Тим, ты влип. Походу, вариантов тут не много. Потому просто прижимаю ее к себе. И чувствую как сама льнет, издает что-то среднее между смешком и всхлипом.

— Слушай, я не умею в сопливые признания. — шепчу ей на ухо, заодно вдыхая запах ее волос и понимая, что просто кайфую от него. — Вообще предпочитаю доказывать не словами, а поступками. Вот ты сейчас чего ревешь? Хочешь аборт?

Она мотает головой, и я мысленно выдыхаю.

— Ты боишься рожать?

Опять не то. Ну…уже лучше.

— Ты все еще считаешь себя негодяйкой за то, что якобы женила меня на себе?

Вместо ответа Ева сначала вытаскивает несколько бумажных платочков и от души сморкается.

— Да, давай, — целую ее в висок. — Высморкай весь негатив, милая.

— Ты не дол…должен смотре-е-е-еть! — вот блин, она реально провыла мне это в ухо. Едва не оглох.

— Огонек, я — врач. И умный человек. Я прекрасно понимаю, что девушки не питаются розовыми лепестками и не гадят радугой. Расслабься. Ты хочешь рожать?

— Ды-а-а-а-а-а! — я точно оглохну ради любви.

— Смотри, ты хочешь рожать, я хочу этого ребенка. Я не считаю, что ты заставила меня жениться на себе. Чего ты продолжаешь реветь?

— Я не могу-у-у-у останови-и-и-иться-я-я-я!

— Понимаю. — прижимаю к себе еще сильнее. — У тебя просто накопился запас соленой жидкости, которую ты сейчас выплескиваешь. Давай, не стесняйся. Можешь высморкаться в мою рубашку, я не против, честно. Стирать то не руками.

— Ты тако-о-о-ой хоро-о-о-оши-и-и-ий! — вот интересно, она ревет прямо от души, выглядит…ну…не самым лучшим образом. Глаза уже опухли, нос тоже. А для меня все равно самая красивая. Наверное потому, что эмоции у нее яркие, открытые, без попыток их спрятать или подрихтовать.

— Я могу стать злым, если это поможет успокоить тебя.

Ладно, мне нравится ее обнимать. Даже без всякого подтекста. В смысле я понимаю, что сегодня секса точно не будет. Ну и хрен бы с ним. Сейчас важнее успокоить Огонька, которая явно накрутила себя просто от души.

Потому продолжаем обнимать, гладить по голове и понимать все яснее, что влип. Ева ухитрилась проникнуть под кожу, поселиться в моей голове, покорить абсолютно и полностью.

— Ну вот чего ты ревешь, Огонек? — губами касаюсь ее уха, посылая мурашки вдоль позвоночника. — Причин то для слез нет. Мы уже женаты, брачная ночь тоже была. Родим детенка, воспитаем. Потом, может, второго. Нет, иногда, конечно, будем ругаться. Все же мы живые люди с темпераментом. Готов среди ночи сорваться за манговым мороженым и солеными крекерами. Опыт с подмыванием попы младенца тоже есть, так что меня это не пугает. Что еще? А, точно! Токсикоз не оттолкнет. Могу волосы подержать, пока будешь обниматься с унитазом.

Кажется, она что-то бурчит, уткнувшись распухшим от слез носом мне в грудь. Прислушиваюсь. Ну да, что еще может говорить Ева, кроме как “придурок”!

— Придурком тоже готов быть.

— Ты знаешь когда я до этого плакала? — такой у нее смешной и милый голос после слез, слегка гнусавый, но реально же умиляет.

— Сейчас ты скажешь, что лила слезы лет десять назад? И точно не из-за парня?

Ева вскидывает голову. И я понимаю, что поплыл просто от того, что смотрю ей в глаза. Они такие пронзительно-синие, что на ум приходит море, пронизанное солнцем.

А море я люблю.

— Рыдать из-за парней это отстой. — заявляет это чудо с яркими волосами и припухшими глазами. — Я ревела пару лет назад, когда пришлось усыпить своего старого Васю. Ему было двадцать три года. Мы вызывали ветеринара на дом, чтобы не нервировать котика. И мы с папой держали его за лапки-и-и-и-и-и.

Я молча прижимаю ее к себе. М-да, это явно надолго. Ничего, пусть порыдает, иногда это необходимо.

Не знаю сколько мы так сидим.

Ева все еще периодически шмыгает носом, но чувствую она уже не так напряжена. Ровнее дышит, руки уже не так судорожно цепляются за мою рубашку.

Я не двигаюсь. Не хочу спугнуть то, что сейчас между нами. Могу просидеть так всю ночь.

Я упускаю тот момент, когда Ева проваливается в сон. Просто понимаю, что ее дыхание стало ровнее, а сама она привалилась к моей груди и засопела.

Твою мать, это совершенно охренительное ощущение, когда в твоих руках не просто девушка, а та, которая подарила мне ощущение семьи.

Не хочу уходить. Мне в кайф просто сидеть и дышать ее запахом.

Но когда дверь открывается, то приходится вернуться в реальность. Чтобы увидеть как в спальню заглядывает Милана. И, судя по лицу, едва не лопается от любопытства.

— Подслушивала? — спрашиваю шепотом.

— Стакан приложила к двери. — да, я сам ее этому лайфхаку научил, чего уж.

— Все слышала?

— Ага. — Милана разглядывает спящую Еву. — Типа теперь ее не бесить? У меня будет новый родственник?

— Типа да. Подожди, я скоро выйду к тебе.

— Дядя Тим, ну не парься ты, а? Я сытая, воду сама себе налью, сок тоже. Зубы почищу, пижаму надену и спать лягу. Может, мама с папой привезут что-то полезное для мелкого, когда вернуться.

Меня точно прошивает невидимой и очень болезненной молнией от макушки до пяток.

— Конечно, Миланка, — заставляю себя улыбнуться и надеюсь, что не вышло совсем криво. — Я подойду к тебе скоро. Можешь взять планшет на полчаса.

— Сама щедрость. — хмыкает племяшка и прикрывает дверь.

Просыпаюсь я не от будильника, не от поцелуев, не от криков, а от хриплого голоса Тима. Приоткрываю один глаз. Мой муж сидит рядом, одеяло сбилось, а сам он хмуро слушает кого-то по телефону.

— Да. Моя. — трет лицо рукой. — Да, внес в доверенность, помню. Дома. Понял, скоро будем. Давай, Алексей, спасибо за информацию. Да самому интересно, что происходит.

Он заканчивает разговор и тихо ругается. А потом замирает, увидев, что я проснулась.

— Ты как? — искреннее беспокойство в голосе.

Я же нервно сглатываю, понимая, что очень хочу плюнуть на все и прижаться к нему, зарыться в объятия и начать мурлыкать. На деле же сжимаю одеяло и коротко отвечаю.

— Нормально. Извини за вчерашнее.

— Вот ты дура…о…чка. — отлично, с утра уже дурой обозвали. — Оба накосячили, бывает. У тебя гормоны, у меня…я в принципе не сильно люблю проявлять эмоции. Но постараюсь, Ева.

Придурок, просто признайся мне в любви. Одного раза будет вполне достаточно.

Но нет, сидит тут такой полуголый и небритый, соблазняет несчастную беременную. И хмурится.

— Не хотел тебя будить, Ева. Хорошо, что сама проснулась. Звонили из полиции. Ты оставила вчера машину у дома своей подруги Алексии?

— Д-да.

Тим вздыхает и с силой опять трет руками лицо. Я вижу, что вертикальная морщина на лбу и мелкие — возле глаз, сейчас выделяются сильнее обычного. И под глазами синяки, да и в целом вид такой, точно не спал всю ночь.

А он и не спал!

— Машину угнали ночью. Трое пьянючих парней, которым захотелось приключений. В итоге врезались в магазин, теперь в больнице, жить будут. А в машине обнаружили, что тормозные шланги были перерезаны. Аккуратно, чтобы окончательно выйти из строя, когда машина разгонится как следует.

Я моргаю глазами и пару секунд даже не понимаю о чем он говорит. Ну потому что одно дело такое видеть в фильмах, а другое — столкнуться в реальности.

— Ты ведь не шутишь. — говорю офигевшим тоном. — Да кому…да как…наверное, просто перетерлись эти шланги или еще чего!

— Ева, — ой, какой у него прямо заботливый тон, — придется ехать и все выяснять. Нас уже ждут.

Все же розыгрышем и не пахнет. Но как, зачем и кто? Вопросов столько, что даже не знаю за какой ухватиться первым. Да и Тим вряд ли ответит на них сейчас.

Надо ехать.

Аппетита у меня нет, но Тим буквально заставляет съесть банан и выпить чай с лимоном и имбирем. Сам он ограничивается лишь черным кофе, куда кладет половину ложки сахара. При этом мы молчим, только обмениваемся быстрыми взглядами. Я все еще в шоке, Тим с кем-то переписывается и продолжает хмурится. Вот жеж…безумно хочется провести пальцами по складке между бровями.

В конце концов, я беременная! У меня могут быть странные желания! Поэтому беру и разглаживаю так волнующую меня морщину, а Тим застывает с недопитым кофе в руках. Мне кажется или у него прямо взгляд становится чуть мягче?

— Надо ехать. — ну да, наш романтичный муж в своем репертуаре. Сплошная проза жизни. Но почему-то рядом с ним она кажется великолепной.

— Миланка!

Фух! Ой, даже в жар бросило от стыда! Про мелкую забыли!

— Ева, время семь утра, выходной. Миланка спит без задних ног. Я отправил ей сообщение на телефон, не волнуйся. Она самостоятельная личность, которая ночью шпионила за мной. Потому раньше десяти точно голову от подушки не оторвет. Извини, я забыл, что от кофе тебя мутит.

— Пока все в порядке.

— Тогда едем. Ева, не волнуйся, тебя точно ни в чем не обвинят. Это же ты едва не пострадала.

— Странно. — бормочу, усаживаясь в его машину, где пахнет парфюмом Тима. Вот просто отличный запах, просто спасение от тошноты.

— Что именно странно, Ева?

Мы выезжаем из гаража в темноту, которую разгоняют многочисленные уличные фонари. И светодиодные ленты на домах. Где-то сонно гавкает собака.

— Я же ездила вчера на машине, все было в порядке. Да я до Лекси без проблем добралась! Хочешь сказать, что тормозные шланги повредили, пока я писала на тест?!

— Пока что лично мне понятна лишь одна хрень: ты чудом спаслась, чудом!

Не отрывая взгляда от дороги в свете фар Тим протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке. И я чувствую как они вздрагивают.

Ни хрена он не спокойный. Это лишь маска, под которой сейчас кто-то рвет и мечет.

Вот я иногда такая дурочка! С чего вообще взяла, что мы проведем в следственном отделе около часа. Когда время стало приближаться к десяти утра, Тим не выдержал и позвонил сестра, чтобы та съездила к нам домой и присмотрела за Миланой. Потому как по всем признакам выходило, что сидеть нам тут еще много часов.

И вот как так можно влипнуть? Я ведь понимаю, что реально чудом избежала если не гибели, то серьезных травм. Мне бы сейчас сидеть и трястись как облезлый заяц. Вместо этого тупо устроилась рядом с Тимом и бездумно листаю ленту новостей в соц сети. Муженек сегодня тоже не сильно говорлив, но оно понятно. Он в отличие от меня сегодня вообще не тормоз, так что явно сейчас обдумывает новости. Уже выяснили, что тормозные шланги подрезали, а еще подняли видео с ближайших камер. Одна из них показывала отличный обзор на парковку. Так что мы смогли полюбоваться невысокой юркой фигурой во всем темном и балахонистом.

— Девушка?

— Или подросток. — откликнулся следователь Андрей, с которым Тимур, как выяснилось, учился в одной школе. — Ну вот вроде камеры хорошие, а качество все равно как из жопы слона. Хотя ладно, десять лет назад их там вообще не было. Как видите, наряд полностью темный, никаких приметных деталей нет. Тимофей Сергеевич, пока рассматриваем все же вариант с вашими возможными недругами.

Я возвращаюсь в реальность от ощущения короткой вибрации в руках. Сообщение в мессенджер от…Кости. Вот это поворот! И сразу первый порыв — сказать Тиму. Я же не дура, хоть и тормоз из-за гормонов. Сначала появляется Костя, причем так удачно, что каждый раз играет роль благородного спасителя. А потом Тиму присылают кадры якобы моего похода налево.

Как говорится, один раз — случайность, два — совпадение, а три — закономерность. Вот чего он мне там написывает? Снова оглядываюсь на Тима, но тот занят негромким разговором с Андреем.

Ну не могу же я их перебивать! Как-никак попытку покушения обсуждаем. Так что нажимаю на иконку мессенджера.

“Привет, Ева. Как у тебя дела? Составишь компанию в кафе сегодня вечером? Мы же договорились как-то выпить кофе”.

М-м-м, вообще тогда это был жест вежливости, а не явное обещание.

“Привет. Я пока занята и не знаю, когда освобожусь”.

Почему он пишет именно сейчас?

“Я знаю кафе, где делают великолепный кофе, просто шикарный. И оно работает до полуночи”.

Кафе, да еще вечером. С одной стороны ну да, возможно, просто парень решает подкатить. Но внутри меня все прямо орет от чувства подставы.

“Я не против выпить кофе, — нагло вру, но все для дела. — давай отпишусь тебе как освобожусь”.

Вот прямо вовремя договорились. Тим как раз уже смотрит на меня.

— Подружка переживает. — не хочу врать, а что делать. — Ну что, долго мы тут еще? Я не любитель капризничать, честно, но сейчас очень хочется.

Фу, Ева, фу! Воспользоваться своим состоянием, чтобы мужчина занервничал.

Но на самом деле мы уже практически закончили.

— Будем на связи с вами. — Андрей жмет руку Тиму, я же просто мечтаю о зеленом чае и печеньках. А еще у них тут везде пахнет кофе. Совершенно ужасно для меня на данный момент.

— Милана написала мне сообщение. — я пытаюсь пристегнуться в машине, выходит не сразу. Вот жеж…это ведь только начало беременности. А меня уже штормить как при самых крутых пмс. Что будет дальше? Начну клацать зубами на попытки Тима высморкаться?

— С ней моя сестра, все нормально. — муженек выруливает на дорогу, вдоль которой уже зажглись фонари. Ну вот в этом вся зима: встаешь — темно, едешь домой с работы — темно. Кстати, о работе.

— Тим, когда эта фигня с машиной закончится, то…

— Это не фигня. — у Тима раздраженный голос. — Это реальное покушение, Ева.

— Слушай, вот до встречи с тобой на меня никто не покушался! А после Вегаса я точно в долбаном кино, причем в боевике. То сосульки, то самокатчики, а теперь еще и это. Тимофей Сергеевич, вы похоже из меня удачу вытягиваете!

— Андрей сказал, что работал не профи, но весьма неглупый человек. Да, и еще. В понедельник поедешь в клинику, там у тебя УЗИ и прием гинеколога. Я постараюсь тоже выбраться.

— Едем домой, ура! Стоп…в смысле? Куда вырвешься?

— На УЗИ. — Тим аж на меня взгляд скашивает, точно удивляется. — В смысле, а с чего вдруг мне не присутствовать.

— В смысле, а зачем тебе смотреть как в меня эту фигню суют прямо…туда?!

— Ева! Ты реально думаешь, меня это смутит?

— Тебя — нет, а меня — еще как! — еще чего, со мной он туда собирается!

В итоге мы спорим до самого дома, где я уже не выдержала и плюнула. Ладно, в конце концов, надо бороться со своими комплексами и всем таким.

Тим рассеянно треплет по голове выбежавшую к нам Милану, обнимается с сестрой. Мы с ней обмениваемся вежливыми фразами, но и только. Она явно спешит домой, а у меня свои планы. И посвящать в них Тима я не хочу по одной причине: он задуманное не одобрит. С него станется закосплеить тирана и запереть меня дома в прямом смысле слова. Так что улыбаемся и машем.

— Подр-р-руга! — орет Кеша, который в вольере перелетает с жердочки на жердочку.

— Привет, чувак. — если с ним не поздороваться, то Кирюша начинает выражаться. А тут дети.

— Классный чел! — Милана тут же решает, что надо продемонстрировать видео к Кирюшей. Не могу же я обидеть ребенка! Тем более все равно хочу выпить чая перед звонком.

Посылаю мысленные аплодисменты в сторону Тима, который скрылся за дверью кабинета. Сиди там подольше, дорогой! А мне позвонить надо. Пока Миланка отвлеклась на Кирюшу. Они друг друга стоят.

— Коньо! — голос у Кирюши прям как у матерого пирата.

Отлично, пернатый падла умеет ругаться на испанском. Ладно, надеюсь, Милана не запомнит.

Пришлось удрать на второй этаж и запереться в ванной, предварительно включив воду.

Так, Лекси, к сожалению, посвящать не стоит. К тому же Артемка может осерчать. Мне это не надо.

Кому я еще могу доверять настолько, чтобы посвятить в свой сумасшедший план? Кто настолько отмороженный и смелый, чтобы не попытаться меня отговорить?

Кроме Лекси я знаю только одного…точнее одну. Она скорее знакомая, но зато мы уже несколько раз друг друга выручали.

— Да-а-а-а-аша, привет. Слушай, а что ты сейчас делаешь?

У моей знакомой прикольный тон. Она вроде разговаривает спокойно, но при этом создается ощущение, что внутри она постоянно на сарказме и иронии.

— Пишу курсач, так как мои подопечные подхватили ветрянку, которой я не болела.

— Какие подопечные?

— В выходные я подрабатываю в одной семье няней. У них прелестные двойняшки, а еще один на подходе. В первую встречу они сотворили ловушку с ледяной водой. Потом я помогла им улучшить ее и взяла слово, что все пранки делаются вне дома. Но ты звонишь явно не для того, чтобы я поплакалась тебе в плечо о проблемах.

— Поплакаться всегда можно. Хочешь принять участие в небольшой авантюре?

На заднем фоне слышно как у Дарьи кто-то еще в комнате. Судя по смеху, там явно не курсовой занимаются.

— Ну ты огласи условия, а я подумаю.

— Да, хорошее кафе, ты прав. Привет.

И улыбайся, Ева, улыбайся, а не скалься. Иначе спугнешь мужика. Он пока сидит, зубы демонстрирует, ни о чем не подозревает. Так пусть и дальше так продолжается.

— Привет. Рад, что ты смогла выбраться.

— Костя, это просто дружеская встреча, хотя я в дружбу между мужчиной и женщиной не сильно верю. — сажусь напротив парня, а тут и официант подходит. — Зеленый чай без сахара и все.

— Тут делают отличный кофе по-венски.

— Зеленый чай. — повторяю упрямо.

За соседним столиком сидит Дашка, как всегда в своем “оверсайзе”, с огромными наушниками и телефоном. На нас ноль внимания. Типа с кем-то переписывается и иногда улыбается.

Я не знаю о чем разговаривать с Костей, а молчать друг на друга меня напрягает. Интересно, что молчание между мной и Тимом всегда выходит вполне себе гармоничным. А тут так и тянет его нарушить, но при этом тема для разговора ускользает.

— Знаешь откуда пошло выражение “жопа с ручкой”? — я готова спросить любую фигню, лишь бы не нюхать гадость под названием “кофе”. Интересно, а после родов я его опять полюблю или так и останется?

— Что? — Костя явно не ожидал подобного вопроса.

— А я знаю. Оно появилось впервые в студенческой тусовке в конце девяностых, а в начале нулевых особенно плотно вошло в обиход.

— Зачем ты мне это говоришь, Ева?

А о чем с тобой еще общаться, если ты сидишь, смотришь и улыбаешься как Кен с витрины. И выглядишь так же.

— Затем, что я люблю изучать сленг разных поколений. Вот у тебя есть хобби? Может, машинки собираешь? Или старинные часы? У меня есть подруга, так она коллекционирует члены. В смысле, не настоящие, конечно! Ты не думай, она ничего не отрезает! Просто любит отыскивать и покупать фаллоимитаторы. Я у нее видела в виде щупальца Ктулху. — божечки-кошечки, что несу, что творю?!

Костя со слегка вытянутым лицом отхлебывает кофе. Я прямо вижу как у него пытаются сработать мышцы, отвечающие за улыбку. Наверное, все же не стоило парня вводить в ступор.

— Извини, я сейчас вернусь. Буквально на пять минут.

Ну а чего затягивать? Я планировала выйти в туалет минут через пятнадцать после прихода, но лучше сейчас, а то у меня после фаллоимитаторов уже сцен для разговора не находится.

В туалете я честно решила подождать ровно пять минут. Но уже спустя три минуты мне пришло сообщение от Дарьи.

“Вылил что-то в твой чай”.

Отлично! Что-то подобное я и предполагала. А теперь посмотрим насколько сильно у Костика атрофировалась совесть. Смотрю на себя в зеркало, хотя и не собираюсь ничего поправлять или прихорашиваться. Я и сюда то приехала просто в джинсах и свитере, никакого макияжа, волосы в хвост.

Ну вот красивый же парень! Я подхожу к столу и понимаю, что разглядываю собеседника в упор. Усаживаюсь напротив.

— Костя, — сидит и улыбается падла, — ты когда-нибудь видел золотистую древолазку?

— Э-э-э, нет. А что?

Протягиваю руку к своей чашке. Что он добавил туда? Зеленый чай сам по себе терпкий и слегка горьковатый как по мне. Он это учел? Или вещество без вкуса?

— Красивая лягушка. — тяну задумчиво. — Прямо такая лапочка, ярко-желтая, глянцевая. Но дико ядовитая, даже в руки не взять.

— Ты еще и любишь изучать животных?

— Я вообще много чего люблю. — беру чашку, продолжая улыбаться. — Можешь свой кофе отодвинуть немного в сторону? Извини, просто я вчера узнала, что беременна. Зато поняла, почему меня с недавних пор воротит от его запаха.

Все же я так хочу верить в то, что большинство людей больше склонны к добрым поступкам, чем к мерзким. Видимо, маленькая девочка внутри меня хочет видеть хорошее, а не плохое. Даже если это жутко наивно.

Не спеша подношу чашку к губам.

И в это время происходит сразу несколько вещей одновременно. Дверь распахивается, впуская морозный воздух и очень злого Тима с двумя суровыми мужчинами. Костя тянется через стол и одним ударом пытается выбить чашку у меня из рук. Я же отшатываюсь вместе с чаем, понимая, что начинаю заваливаться вместе со стулом. Ну что, привет, сотрясение мозга?

А, нет. Падение заканчивается на половине пути, а потолок закрывает лицо Дарьи. Виноватое просто ужас!

— Ева, извини, ты можешь послать меня далеко и надолго. — она возвращает меня вместе со стулом. Как только удержала?! Хотя угол падения был небольшим и…зачем я сейчас думаю об этом?!

Костю уже подхватили под руки суровые мужики, один из них тычет ему в лицо раскрытым документом. Впрочем, это мелочи по сравнению с тем как на меня смотрит Тим. Не просто матом, а я прямо-таки слышу самые отборные выражения. И на всякий случай посильнее задираю подбородок, чтобы начать парировать.

Но Тим не орет. Молча забирает чашку, из которой не так уж и много пролилось. Передает третьему суровому мужику, который только вошел. А меня рывком за локоть дергает со стула. Не грубо, но и без особой нежности.

— Тим, я…

— Молчи. — цедит сквозь зубы. — Сейчас просто молчи, Ева.

И утягивает меня прочь из кафе. Только успеваю помахать Дашке.

Умный и осторожный охотно последовал бы совету. Но я глупая и быстрая. В смысле часто сначала говорю, а потом думаю.

— Все было под контролем! Я не собиралась ничего пить или есть рядом с ним! И Даша…

— Да, из вас двоих мозги достались только Дарье, видимо. — он ведь даже голос не повышает, говорит так тихо, что слышу лишь я. — Ну ладно, у тебя нет инстинкта самосохранения, бывает. Но как насчет материнского, а? Про ребенка нашего подумала?!

Лучше бы он матом меня покрыл. Не так было бы больно.

— Ну, Анна, вы же взрослый человек! Вы же понимаете, что Тимофей перегнул палку! Меня нельзя взять и запереть!

На самом деле меня уж прямо не заперли, но выходить куда-либо из дома запретили. Это сейчас я возмущаюсь, потому как Тим, злой как тысяча шершней, уехал все с теми же суровыми мужиками. А меня оставил под присмотром своих родителей. И Миланы. Но та уже уснула, так как время подваливало к полуночи.

В итоге мы сейчас сидим в гостиной, при свете камина и торшера, за окнами темнота, которая разгоняется фонарями и соседской иллюминацией. У меня в руках чашка с имбирно-лимонным чаем. Ну хоть тут огромный плюс. От него мой токсикоз съеживается и почти исчезает. Так что могу спокойно насладиться легким ужином.

— Евушка. — сама свекровь спокойна как удав. — Мы с тобой взрослые девочки. Обе понимаем, что ты можешь возмущаться сколько угодно, но сама пока носа за порог не высунешь.

Запиваю ее логику чаем. Ну да, не высуну, потому что по городу бродит тот, кто покушался на меня за что-то. Но это еще ладно. А вот взгляд мужа, который он бросил перед тем, как уехать, заставляет меня почесываться от нервов.

Сергей — отец Тима — вроде как занят с планшетом, но явно ни единого слова из разговора не упускает. Вот и сейчас. Сдвигает очки на лоб и подмигивает мне.

— Ева, если прямо вот совсем невмоготу, то можешь громко выругаться. Уверен, Кирюша тебя поддержит.

Мы втроем невольно переводим взгляды на попугая в вольере. Тот уже полчаса тихонько насвистывает себе под клюв Имперский марш. И выходит у него так проникновенно, что не удивлюсь, если сейчас увижу Дарт Вейдера.

Вместо этого возвращается Тим. К счастью один. Я вдруг понимаю, что самым трусливым образом прячусь за спиной Анны. Ну отлично, Ева! Ты еще мысленно хвост подожми и глаза как у котика из Шрека сострой.

— Миланка спит?

Да, отлично! У тебя тут жена беременная, неизвестный вражина, а ты спрашиваешь спит ли племянница! Я опять запиваю рвущиеся наружу комментарии. Мне не нравятся взгляды Тима в мою сторону. Они не злые, нет. Они…скажем так — разочарованные. И вот это хуже всего.

Я не хочу его разочарования во мне.

— Спит, спит. — Анна уже на ногах, обнимает Тима, гладит по спине. — Слушай, ну на тебе лица нет. Ева, давай накормим этого мрачного мужчину, а то он сейчас нас загрызет.

— Да! — я тоже вскакиваю. — Сейчас разогрею все! Сама!

— Не голодный. — Тим цедит слова точно экономит их. — Ева, за мной.

— А может… — его мама оглядывается на хмыканье мужа и отступает. — Ладно, мы поедем.

— Вы останетесь. — сообщает Тим все с тем же лицом инквизитора, который поймал ведьму. — Миланка уже спит, а вы недавно с самолета и сразу сюда. Жаль, что ваша поездка оказалась такой короткой.

— Ничего, зато тут вон как весело. Сережа, — обращается к мужу, — а идем спать. Время позднее, ты жаловался, что голова побаливает.

— Давайте лучше чай попьем!

Да, я трусиха. Боюсь, что теперь Тим будет смотреть на меня так, точно я жестко его разочаровала.

— Наверх!

Как у него это выходит? На меня даже папин рык не действовал и не действует. А тут от негромкого голоса буквально взлетаю вверх по лестнице. Идея приходит примерно на половине лестницы. Я сейчас запрусь в ванной и не выйду пока Тим не успокоится.

Но, кажется, кое-кто обзавелся телепатическим даром. Как иначе объяснить тот факт, что меня перехватили возле порога спальни и сгребли в охапку. После чего усадили на кровать.

— Так. — Тим под моим настороженным взглядом плотно закрывает дверь, после чего идет в ванную. Оттуда возвращается с тонометром.

— А…

— Руку дай.

Вот теперь меня начинает напрягать его молчание. Пока Тим за каким-то чертом меряет мне давление, я разглядываю его. И понимаю, что внутри меня все сильнее разрастается стыд за поведение.

Тим выглядит вконец уставшим. У него даже скулы точно стали резче, вертикальная морщина между бровями — глубже, губы плотно сжаты.

Я не выдерживаю. Да, скорее всего, он сейчас отодвинется. Но все же попытаюсь. Зажмуриваюсь как ребенок и пальцами касаюсь его щеки, чувствую как покалывает щетина, судорожно вздыхаю и понимаю, что гормоны опять шалят.

— Давление как у космонавта. — слышу сухой голос. Но хоть не отодвигается и на том спасибо. Я продолжаю сидеть с закрытыми глазами и рукой на его щеке. Такой теплый. Вспоминаю как утром проснулась в его объятиях и внутри вспыхивают томные огоньки. Ну, Ева, блин! Вы тут ругаетесь, а ты сидишь и о сексе думаешь.

Все дело в гормонах! Они у беременных такие…внезапные.

Слышу тяжелый вздох.

— Ева, если ты делаешь вид, что в домике, то могу тебе сказать: это не сработает. Открой глаза.

Ну хоть не “открывай свои лживые глаза, стерва”. На всякий случай изображаю самый несчастный взгляд.

На самом деле я ненавижу чувствовать себя виноватой и извиняться. Но сейчас понимаю, что надо, Ева, надо.

Соберись, тряпка! Твой муж не чудовище, который голову откусит при малейшей ошибке. Просто скажи, что чувствуешь и все! Как он там говорил: “сообщать проблемы словами через рот”. Ну вот…сейчас попробуем. Где там подходящие слова?

— Ты прав, Тим. — смотрю ему в глаза, которые сейчас темные как небо перед грозой. — Я ненавижу оказываться виноватой. Я немного эгоистка. И я…заигралась. — очень сложно не отводить взгляд, но стараюсь. — С самого Вегаса мне все казалось представлением. Ярким, слегка нелепым, с оттенком комедии. И встреча с этим Костей…это реально эгоизм с моей стороны. Я не подумала о том, что могу навредить себе и ребенку. В смысле подумала, но решила, что буду осторожной и ничего не случится. Потому и связалась с Дашкой. Чтобы подстраховала.

— Почему не сказала мне?! — вопрос мне практически прорычали в лицо.

— Потому что дура! — бросаю в сердцах. — Я стараюсь дистанцироваться от тебя.

Тим молча изгибает одну бровь, как бы намекая, чтобы продолжала. И руку мою со своей щеки не убирает. Когда я пытаюсь сама ее опустить, то прижимает сверху ладонью. А как мне описать словами, что сейчас чувствую?

Да гребучий случай! Я же училась не только языкам, но и как красиво составлять фразы. А сейчас, когда это умение просто необходимо, оно испарилось! Да как так то?! Я папе всегда такие истории сочиняла! И не только папе. А тут язык прилип к небу при попытке говорить красиво.

Не красоты хотелось, а правды.

— Тим, я навесила на тебя свои проблемы. — у него брови практически на переносице сталкиваются. — Молчи! Сейчас я говорю, а ты слушаешь. Да, возможно, для тебя все мои страхи фигня. Ты их просто разнесешь своей логикой. Но! — уф-ф-ф, так сложно говорить откровенно. — Но это мои страхи, ясно! И от твоей логики они не исчезнут! Так вот, я реально попыталась решить свои проблемы за твой счет. Сделала так, что ты на мне женился, потом сбежала и постаралась затеряться. Не подумала, что у тебя может быть подруга или невеста. Хотя, справедливости ради, будь ты в серьезных отношениях, не повелся бы на меня. Потом мой папа уговорил тебя продолжить этот брак. Я к тому, что…мне сейчас надо сказать, что не держу тебя и все такое. Но не могу!

Замолкаю потому, что надо отдышаться. Что-то меня прямо в пот бросило и перед глазами немного все плывет. Я даже не сразу понимаю, что происходит, но в какой-то момент вынуждена ухватиться за Тима, как за основу реальности.

— Заткнись. — от такого пожелания я аж остаток слов теряю. Нормально, да? Ему тут практически в любви признаются, а в ответ “заткнись”!

— Прошу про…

— Не проси, а помолчи, пожалуйста.

Тим уже заставил меня лечь на постель, и теперь горячими пальцами нащупывает пульс. Ну давай, еще матом посмотри, чего уж там!

Но нет, во взгляде не просто вежливость, но и тревога пополам с нежностью. Я уже научилась различать его эмоции по взгляду. Сейчас глаза перестали быть темными и грозными. Они вновь напоминают безмятежное небо.

— Похоже, давление упало. — делает вывод. — Лежи и молчи.

— Я не…

— У меня где-то есть такой шарик на ремешке…на кожаном. Рот заткну если не замолчишь.

— Фу, божечки-кошечки! Где он до этого побывал?! Ты что…грозный доминатор?!

Вот как с ним нормально разговаривать, а? Даже драму развести не выходит, все сводится к совершенно идиотской улыбке. Которая так и норовит прописаться у меня на лице.

— Доминант. Это, во-первых. Во-вторых, мне этот гребучий кляп подарил Егор. Я тебя люблю, Ева. — сообщает, упираясь руками в подушку, по обе стороны от моей головы.

Контрольный в голову? Мой муж любит. Умеет. Практикует.

— Какой внезапный переход от кляпа к признанию. — спасибо тебе, дар речи, за то, не пропал для разнообразия. — Это ты решил подсластить пилюлю о том, что любишь шлепать плеткой девушку с кляпом во рту?

— Не дождешься. — продолжает нависать. — Я предпочитаю разнообразие, но не такое экстремальное. Сейчас скажу одну важную вещь: никто и никогда не может меня заставить что-то сделать против желания. Поэтому начиная с этого момента ты выбрасываешь всю хрень из головы. У нас семья. Не фиктивная, а самая настоящая. Ты когда это поймешь?

— А как я должна это понять?! Все эти “секс для здоровья”, “жена на одну ночку” и так далее. Они не настраивают на “жили долго и счастливо”!

Тим отодвигается и трет лоб с таким видом, точно не знает то ли меня прибить, то ли соблазнить. Я же просто…просто понимаю, что все, поплыла.

Эти долбаные гормоны. Все они виноваты!

— Ева, я не могу тебе сказать, что влюбился с первого взгляда. Внешность да, заинтересовала. Ты яркая, веселая, ты вызываешь желание. Потом я считал тебя красивой хитрой аферисткой. Это как-то не располагало к зарождению любви.

— А когда…она зародилась?

Тим отвечает не сразу. Сначала устраивается рядом со мной, прямо в джинсах и рубашке укладывается на незаправленную постель. И притягивает меня к себе, окутывает запахом кедра и холодного моря. От него идет такой поток уверенности, что невольно попадаю под его влияние. И просто зарываюсь в объятия мужчины, утыкаюсь в него носом. Ух-х-х, надо же быть, наверное, более сдержанной? Хотя…с чего бы?!

Да ну нафиг! Всем кому должна я все прощаю! Мне тут в любви признались! У меня сейчас сердце от счастья лопнет. Вон как в ушах грохочет.

— Ты в курсе, что очень любопытная?

— Ты в курсе, что очень занудный?

— Да мы прямо созданы друг для друга. — ухмыляется этот тип, еще и трется небритой щекой о мою макушку. — А кем мелкий родится? Любопытным занудой? Ладно, Ева, я в тебя окончательно влюбился, когда увидел как ты ночью успокаиваешь Миленку.

— А? — я то настроилась на романтическую чушь типа “утром посмотрел как ты мило пускаешь слюни на подушку и пропал”.

— Милена верит, что ее родители просто сильно заняты, но обязательно вернутся. — тихо говорит он, а у меня внутри все сжимается. Точно! Я вспомнила ту ночь, когда успокаивала Милену. Но…почему Тим то впечатлился? И вообще…

— Ты подсматривал?

— И подслушивал. — кивает он, а после упирается подбородком о мою макушку. — Тогда и поплыл. Ты красивая внутри и снаружи. И первое для меня даже важнее.

— То есть, я могу расслабиться и перестать следить за собой?!

— Нет, ну ты прямо так то не наглей!

— А секс беременной можно, господин доктор? А ты больше во мне не разочарован?

— То есть фразу про “не наглей” пропустила мимо ушей? Нет, я не разочарован, но я все еще слегка сердит на твое безответственное поведение. И буду сердит некоторое время. Но это не влияет на мои чувства. Мы живые люди, Ева. Мы будем ругаться, мириться, спорить, смеяться, заниматься сексом и так далее. Это не розовый роман, где все гадят бабочками, а дети рождаются сразу воспитанными и начитанными. Так что готовься. Будет хорошо, местами охренительно хорошо, а местами волнительно. Но от меня ты не избавишься.

Внутри меня точно разжимается тугая пружина. Осторожно выдыхаю. А тут Тим заявляет самым серьезным тоном.

— Но секс только после завтрашнего похода к гинекологу. Нет, нет, уберите ваши руки, госпожа Воронова, я буду непреклонен как скала!

Звонок застает меня рано утром. Я только успеваю подуть на черный чай, такой крепкий, что кажется густым. Безумно хочется кофе, но Огонька по-прежнему передергивает от одного только вида. А с меня не убудет временно переключиться на чай.

Обиженная на то, что отказал в сексе, Ева все еще спит. Думаю, ей стоит сейчас отдыхать столько, сколько потребуется. Ладно, кому вру то? Себе вру! Хочется ее дома усадить до самых родов. Чтобы точно никаких рисков.

Но чую Огонек мне лицо обглодает за такую попытку.

— Да. — на экране вижу имя того, кто помогает разобраться с испорченными тормозами и всей этой дурно пахнущей историей. Андрей Саранцев — частный детектив, когда-то работавший в полиции. У него есть связи, у меня — деньги. А еще он отлично работает со следователем, который и ведет дело об испорченных тормозах.

— Ну что, Тимофей Сергеевич, арестовали вашу бывшую.

— Ингу? — уточняю зачем-то.

— Сергеева Инга Кирилловна, двадцать семь лет, уро…

— Да, да, да, прошу прощения, как-то внезапно все. — понимаю, что еще и язык чаем обварил. Пока Андрей рассказывает какие доказательства он добыл и как, я высовываю язык как собака, чтобы его охладить.

— Так она сейчас в полиции?

— Да. И Еву тоже там ждут. Через час. Вообще ей звонили, но телефон выключен.

— Я выключил. — признаюсь сухо. — Еве нельзя нервничать.

— Понимаю. — вздыхает детектив. — Но придется, без этого никак. В десять утра вас ждут у следователя.

После короткого диалога настроение окончательно портится. Даже чай на вкус как ржавчина.

Я не хочу везти Еву ни к каким следователям. И одновременно понимаю, что через это надо пройти, чтобы потом жить спокойно. Как необходимая процедура, болезненная и неприятная. Но после нее пациенту станет гораздо легче.

Но все равно тяну время прежде чем идти наверх. Листаю новости, пью холодную воду, чтобы язык перестал болеть, потом как в самых розовых фильмах сооружаю завтрак на подносе. И тащу наверх, в спальню.

— Каблу-у-у-ук! — летит мне вслед скрипучее.

— Я тебе скотчем клюв замотаю. — обещаю, не поворачивая головы.

Кирюша ехидно кудахчет что-то вслед. Нет, все же надо его Егорычу всучить под благовидным предлогом для Евы.

Мой Огонек спит, завернувшись в одеяло по уши. Вот тут мы с ней разные. Я предпочитаю тонкую простыню, а женушка пользуется одеялом, несмотря на то, что в доме всегда тепло. Вот и сейчас: только пряди волос и нос торчат наружу. Вся спальня наполнена сонной уютной тишиной. У меня прямо глаза начинают слипаться. Хочется плюнуть на все и залезть к Еве, прижаться к ней, такой теплой и разморенной сейчас. И пусть весь мир подождет.

Прямо вот приходится едва ли не подзатыльником заставлять себя собраться.

Как будят нормальные влюбленные люди? Целуют, прикасаются к плечу трепетным жестом, шепчут имя на ухо возлюбленной.

Я сую руку под одеяло и нащупываю тонкую лодыжку, за которую с удовольствием дергаю. А потом еще и щекочу пятку.

— У кого тут зубы лишние?

Молча продолжаю дергать Огонька за ногу до тех пор пока не встречаю сердитый взгляд сонных синих глаз. Ева сейчас похожа на кошечку, которая только закончила вылизываться, как ее тут же все погладили. Даже яркие пряди волос смешно взлохмачены.

— Говорить сейчас про проснись и пой глупо. — подмигиваю ей. — Но выпить зеленый чай с имбирем и мятой ты обязана, как и съесть то, что я принес. Орешки, сэндвич, йогурт. Легко и вкусно, к тому же на это твой токсикоз не ворчит.

— Зато он ворчит на то, что какой-то рисковый тип в восемь утра меня лапает! Тимофей Сергеевич, я свои гормончики сейчас вот прямо с трудом сдерживаю.

— У тебя невероятная сила воли. — с сожалением убираю руку из-под одеяла. — Огонек, тебя ждут в десять утра у Звонцова. Насчет тормозов.

Ну сейчас точно что-то скажет. Я уже заметил, что если Ева нервничает, то из нее сарказм буквально лезет. Даже если его не просят.

— Надеюсь ты сейчас про настоящие тормоза, а не намекаешь на то, что я сейчас туговато соображаю?

— Ок, госпожа сарказм, я имею в виду тормоза твоей тачки, которые кто-то испортил. Арестовали злодея, у тебя хотят уточнить кое-какие мелочи.

Ева еще моргает пару минут, но я вижу как у нее мысль уже вертится, вертится. А теперь вовремя сунуть ей в руки чай, на который женушка смотрит едва ли не с отвращением. Понимаю. Я тоже очень хочу кофе, но готов терпеть.

Пока Ева принимает душ, завтракает, одевается, стараюсь ничем не выдать своего замешательства. Но в груди все равно пульсирует от понимания, что Инга пыталась навредить Еве. Осознанно, своими руками.

Нет, не понимаю, не могу и не хочу понимать! Почему ничего внутри не шевельнулось, когда был вместе с Ингой? Как я не понял, что под милой внешностью скрывается даже не стерва, а….полная мразь.

Мог бы себя обвинять в том, что невольно подставил Еву под удар. Но это глупости. Все же от бывших ожидаешь каких-то интриг или попыток подставить, но не откровенную угрозу.

Трехэтажное серое здание как-то сразу навевает угрюмые мысли. Даже свежевыпавший снег вокруг не спасает ситуацию.

— Ну охренеть можно. — ворчу, когда над головой начинают каркать вороны. Причем расселись, гадины, на деревьях вокруг. И серые тучи опустились совсем низко, ощутимо давят.

Добро пожаловать в декорации фильма ужасов, мать вашу!

Только волосы Евы и ее желтая короткая куртка в сочетании с простыми джинсами выделяются из всей серо-белой картины. Женушка спокойна на вид, как удав. Но я вижу как на шее бешено бьется жилка. Явный признак, что внутри Евы полный раздрай. Молча беру за руку. В ее положении лишние нервы могут привести к тонусу.

Так что одну ее никуда не отпускаю. Ничего, мужчины вокруг тоже слегка напрягаются, когда сообщаю про ее положение. Так что все происходит вполне себе мягко.

— Но я же ей ничего не сделала! — Ева переводит взгляд с меня на следователя и обратно. — Да мы разок только и поговорили! Тогда, у въезда в наш поселок.

— Ева, да вам даже не обязательно видеть было друг друга. Насколько я понял, Сергеева просто видела в вас угрозу своему личному счастью изначально. В чем и призналась, когда ее прижали.

Я сейчас зубы сотру, так плотно приходиться их сжимать. Хочу сделать одну вещь, но надо сказать Еве. Никаких, нафиг, секретов больше!

— Дорогая, — жду пока Ева взглянет на меня. — Мне надо увидеть Ингу.

— В глаза посмотреть хочешь?

— Вроде того.

Если честно подсознательно жду, как Ева начнет уговаривать не делать этого. Но женушка опять меня удивила.

— Иди. Только это, Тим, я не пойду. А то боюсь мой внутренний злодей вылезет наружу и выдерет ей все волосы. Слегка вульгарно да, но как есть.

— В женской драке я точно поставлю на тебя. — сообщаю ей и выхожу следом за парой полицейских. Мне правда надо увидеть Ингу. Может, все же пойму как сумел не разглядеть в ней монстра.

Мы идем длинными коридорами, а я только радуюсь, что Ева отказалась меня сопровождать. Такая обстановка слишком депрессивна для беременной женщины. Даже меня пронимает.

Инга сидит в небольшой камере. Одна. Мне то ли кажется, то ли свет здесь тусклее чем в остальных помещениях. Чувство, что отсюда выкачали всю радость, оставив серое ожидание и не менее серые стены.

Бывшая сидит на стуле. Кроме него в камере еще перегородка за которой, видимо, унитаз, к стене прикреплено что-то типа узкой кровати и все.

Между мной и Ингой решетка. А неподалеку стол с дежурным, под потолком пара камер. Да, с глаз на глаз не побеседуешь. И не хочется, если честно.

— Тимочка! — бывшая на вид ну просто несчастная куколка с огромными глазами, в которых возмущение и непонимание. Видимо, ее забрали из дома, так как она в штанах и топике, волосы в пучке, ненакрашенная. Хотя все равно красивая. Как очень ядовитая бабочка.

— Тимочка, что ты молчишь?! — такое чувство и она сейчас ногами затопает как маленькая девочка. — Привезли сюда, преступницей называют! Что за бред?! Тимочка, почему ты до сих пор шрамы не свел, как я просила?! Они абсолютно на тебе не смотрятся!

Да что ты, млять, такое несешь?! Ощущение, что я сейчас участвую в каком-то розыгрыше!

— Инга, ты тормоза повредила! Ты мою жену убить могла! Ты вообще это осознаешь?

— Тимочка, но она реально мне мешала быть с тобой!

Что, мля?!

Молча смотрю на нее, все еще пытаюсь отыскать хоть какие-то проявления вины или стыда. Нет. Ни малейшей искры. Передо мной человек, который просто уверен в том, что правильно поступил.

Три часа, проведенные в этом мрачном здании, точно высосали из меня все силы. В машину я буквально вползаю. Да и то с помощью Тима. Хочу спать, плакать и на ручки — примерно такое состояние. Но зато все позади. Хотя нет, почти все. Впереди суд, где я буду выступать как пострадавшая сторона. Но сейчас меня это почему-то не сильно волнует. Такое ощущение, что сработал какой-то механизм самозащиты, отключивший мои переживания. В смысле нет, я продолжаю волноваться, но при этом понимаю, что сейчас надо сосредоточиться на другом. И, как ни странно, такой настрой помогает.

Впрочем, механизм не срабатывает на Тима.

Он выглядит…странно. Пока едем в машине я сначала искоса, а потом уже в упор наблюдаю за ним. В салоне тепло, пахнет кожей и почему-то лимонами, а вокруг Тима пугающая аура, от которой ползут мурашки. Он какой-то бледный, губы сжаты, точно сдерживает рвущиеся наружу ругательства и взгляд. Вот он меня откровенно беспокоит. Застывший и одновременно больной взгляд у Тима. Даже у меня внутри все стягивается колючей проволокой от него. Хочу одновременно обнять мужа, наорать, поцеловать и потрясти за плечи. Чтобы хоть что-то из этого сработало.

В итоге просто двигаюсь и просто прижимаюсь к нему. Молча, без слов. Вот чувствую, что лучше сейчас ничего не говорить. Тим таким вернулся после разговора со своей бывшей. Ощущение, что он пытается что-то осознать.

Внутри меня пытается ужалить ревность, но лишь машу мысленно рукой. Ну вот не до нее сейчас. Тима гложет сейчас нечто посерьезнее, чем внезапно вспыхнувшие чувства к бывшей.

— Тим, что случилось? Что она сказала? — шепчу осторожно.

Не знаю чего жду, наверное, ответа. Но Тим только подвигает меня, буквально впечатывает в напряженное тело. Пальцы впиваются мне в бок едва ли не до боли. Но тут же Тим спохватывается и ослабляет хватку. Но по-прежнему молчит.

Ладно, может, он молчит потому, что хочет ругаться? Я так иногда поступаю, особенно если тянет наорать на папу, но нельзя. Тогда проще просто промолчать. Хотя, говорят, вредно копить негатив в себе.

В итоге, просто устраиваюсь под боком и стараюсь успокоить его размеренным дыханием, осторожными поглаживаниями по мощной груди. Ощущение, что под ней клокочет лава. Незаметно для себя пригреваюсь и…вырубаюсь. Да так, что не чувствую как приезжаем домой, как меня осторожно вытаскивают и на руках доставляют до спальни.

Просыпаюсь резко и сразу. Сердце колотится где-то в горле, точно что-то увидела и испугалась. Я сажусь и оглядываюсь. Ничего так поспала! За окном уже темно. И, судя по нетронутому покрывалу на второй половине кровати, Тим не приходил.

Оказывается я проспала до девяти вечера! Зато теперь чувствую себя просто великолепно, даже аппетит проснулся.

И где Тим?!

У меня в голове куча мыслей на эту тему. От “засмотрелся киношку” до “уехал к бывшей”. Последнее — глупость, конечно, но кто сказал, что глупости легко изгнать из головы?

Так, а кто внизу там поет голосом пьяного грузчика? Ну…мужчин дома два. Но вряд ли Тим в гостиной сейчас исполняет весьма фривольную песню на испанском.

Кирюша, твой бывший хозяин был полиглотом и любителем пошлых песенок?

Я спускаюсь в гостиную, но там только Кирюша, который при виде меня замолкает и начинает откровенно строить глазки. Может, ему подружку купить?

Вообще свет на первом этаже потушен везде, кроме небольшой лампочки в столовой, прямо над окном, подоконник которого оформлен под небольшой диванчик.

Так вот на этом самом диванчике Тимофей Сергеевич сидит и смотрит на стакан с каким-то напитком. И лицо такое…перевернутое что ли.

Я вроде иду бесшумно, но в какой-то момент мой муж вскидывает голову, отчего невольно сглатываю. Так как взгляд у Тима просто обнять и плакать. Без шуток.

— Ева, я похож на идиота?

Отличное начало серьезного разговора!

— Я не знаю как выглядят идиоты. — говорю честно и от души. Ну правда!

Сажусь рядом и обхватываю лицо Тима руками.

— Ты чего делаешь?

— Тс-с-с-с. — шепчу, прижимаясь носом к коже и вдыхая запах. — Прикольно, у меня токсикоз отступает, если я тебя нюхаю. Так что, нет, ты не идиот, Тим. Иногда ведешь себя как придурок, но это простительно. Мы все иногда можем тупить. Ты в курсе, что многие беременные тоже тупят после первого триместра?

— Это временно. Я могу тебе сейчас начать объяснять про гормоны, мозг и прочее, но тогда отвлекся бы, чего ты и хотела. Не заговаривай мне зубы, Огонек.

— Слушай, ты требуешь ответить похож ли ты на идиота, но я не могу ответить. Диганоз ставит психиатр, а я переводчик!

Интересно, это беременные заморочки во мне говорят или мне реально нравится то, как щетина покалывает ладони. Беру и прижимаю их сильнее к щекам мужчины, отчего выражение лица у него становится забавным. Правда взгляд слегка звереет. Ладно, ладно, хотела человека расслабить, а то у него вид такой, точно ему велели купить слона.

— Слушай, ты после встречи со своей бывшей прямо странный. Она там тебе ничего попить не дала? Я читала где-то, что девушки могут добавить менструальную кровь в чай. Якобы это может приворожить жер…мужчину.

— Это омерзительно.

— И не говори! — киваю в ответ. — Так с чего у тебя мысли про начинающийся идиотизм появились? Что тебе эта фейковая недофея нафеячила?

Мои руки от своего лица он убрал, но только затем, чтобы…начать их целовать. Ох ты ж блин! Кажется, я теперь знаю каково это, когда в животе все стягивается в горячий узел от прикосновений мужских губ к пальцам.

— Ева, прости меня.

— Ты когда накосячить то успел, чтобы я тебя прощала?

— Я тебя под удар подставил. — ничего себе заявочки на ночь глядя. — Огонек, вот скажи, как можно с человеком встречаться несколько лет, практически жить вместе, а тревожные звоночки не увидеть.

— Видимо, эти тревожные звоночки глушились удачно. А что именно ты не заметил? — вот вроде и шуточка в тему на ум пришла, но говорить ее не решаюсь. Не тот момент, который можно разбавить юмором.

— Судебно-психиатрическая экспертиза еще впереди, но боюсь, что у Инги диссоциальное расстройство личности.

— Психопат что ли?

Я не специалист в психиатрии, просто сериал смотрела и там был эпизод, где так назвали очередного пациента.

— Если проще, то да — психопат. — кивает Тим, а у самого в глазах опять мелькает что-то темное и больное. — Когда она увидела тебя, то ее больное воображение решило, что ты — преграда между мной и ей.

— Костя тоже был от нее?

— Да. Интересно, что Инга ведь даже не испытывает чувства вины. Она лишь раздосадована тем, что попалась.

— Так, подожди! — я трясу головой, потому что слегка запуталась. — Костя от нее, так? А зачем тормоза портить? Нелогично как-то!

— Ты рассуждаешь как нормальный человек. Инга же решила, что если не выйдет с тормозами, то сработает с Костей. Или наоборот.

— А сам…Костик? — морщусь от одной лишь мысли о нем.

Я понимаю, что люди далеко не идеальны. Но блин…

— Средство, которое он мне подлил…

— Парень заверяет, что оно должно было тебя расслабить. А потом совместные фотки из постели, где ты и Костя зажигаете, прислали бы мне.

— Фу, боже! — кривлюсь от одной мысли, что окажусь под одним одеялом со смазливым червяком.

— Ева, прости меня, пожалуйста. — и опять начинает целовать каждый палец. Нет, Ева, не смей ехидничать про обмен слюной, не смей! Тим сейчас не в том настроении.

— Ты же не можешь залезть в голову другим людям. — сама не могу отвести взгляда от его губ. — Ой…извини, ты — можешь! Но увы, даже если вскрыть мозг, то в мысли залезть не выйдет. Так что прекрати виноватить себя, пожалуйста. Инга — больная на всю голову сука. А ты ее просто любил и все. Когда любим, то немного того…слепенькими становятся.

— А как у тебя со зрением? — наклоняется вперед и касается губами уголка моих губ. Совсем легко, едва ощутимо. А внутри меня мигом растекается теплая река предвкушения.

— Я вообще ничего не вижу. — заявляю с хитрой улыбкой. — Одни сплошные озабоченные единороги, которые танцуют вокруг моей головы. Во! Один радугой нагадил!

Тим едва заметно улыбается, продолжая практически касаться моих губ своими. Наверное, со стороны это выглядит эпичнейше романтично. Сидят двое на диванчике, на фоне снегопада. И касаются друг друга только в районе губ.

Прям первый поцелуй двух школьников.

— Знаешь что, — говорю, первой разрывая поцелуй. — не проси прощения за то, что сделали другие. Давай просто сделаем так, чтобы Инга надолго засела в тюрьме.

— Ну это вопрос практически решенный.

— Судью на мыло! — ободряюще орет Кирюша из своего вольера.

Офигеть, но теперь я знаю, что такое “замужем”.

Тим дотянулся до всех, кто пытался навредить нашей семье. Костя получил срок, пусть и условный. Думаю, это поможет ему научиться думать прежде чем что-то сделать. И да, тот факт, что узнав о моей беременности, он попытался выбить у меня из рук стакан с добавленным средством, ничего не меняет. Для меня так точно.

Инга же получила сполна. Не помогла попытка изобразить невменяемую. Тим сделал все, чтобы Ингу признали пусть и психопаткой, но вполне адекватной. Так что теперь ей светит десять лет колонии общего режима. Причем она раскаивается лишь в одном: в том, что не смогла устранить меня. Да, прямо так и сказала Тиму в лицо, когда он попытался поговорить с ней.

— Огонек, ты главное не начни сейчас от людей шарахаться. — Тим, видимо, по-своему понял мое желание сидеть дома и смотреть турецкие сериалы.

— Зачем мне от них шарахаться?

— Ну…на тебя покушались, дорогая. И ты после суда сидишь в четырех стенах. — муж красноречиво обводит рукой гостиную и останавливается на телевизоре, где красивые и яркие актеры признаются друг другу в любви в красивом и ярком месте.

— Это временно. — пожимаю плечами. — Радуйся, что я сейчас домашняя.

Вот прямо как в воду глядела в этот момент. Потому что спустя неделю уже требую от Тима в час ночи, что там непременно надо в итальянский ресторан, где мы были недавно. Потому что там оливки пахнут особенно вкусно.

Я честно пытаюсь быть беременной без особых заскоков, но они появляются сами собой.

— Ничего страшного. — успокаивает Анна, когда мы приезжаем к ним в гости с ночевкой. — Такие капризы не опасны и даже по-своему милы. Не волнуйся. Я, когда ждала Тима, требовала много селедки и кефира одновременно. Представь себе лицо Сергея.

Ну а спустя еще месяц я понимаю, что мои капризы просто мелочи по сравнению с новостью, которая прилетела к нам на самолете из Тибета.

Я как раз медитирую над переводом для Тима, когда звонит телефон.

— Миленка! — зову девочку. Та сдружилась с Кирюшей, так что теперь пытается обучать его новым словам.

— Ща! — слышу ответ.

— Сейчас! — поправила машинально. Племянница Тима вовсю познает прелести молодежного сленга не только своего поколения, но и прошлых. Что и демонстрирует периодически.

— О, бабуль, привет! — Милана замолкает, а потом…издает такой вопль, что мы с Кирюшей дружно вздрагиваем. Я машинально зачем-то еще и руку к животу прижимаю, хотя беременность проходит хорошо, никаких угроз и тонусов.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Милана уже бросила телефон на стол и теперь скачет вокруг меня. Кирюша смотрит на все это и начинает насвистывать мелодию “Тореодор”.

Спустя минуту в дом буквально врывается Тим. Судя по его квадратным глазам, он тоже узнал что-то.

Мне остается только смотреть как муж хватает племянницу на руки и подбрасывает ее. А та визжит и хохочет.

И как это остановить? Да никак! Разве можно заставить тайфун успокоиться? Так что молча закрываю ноутбук, забираюсь с ногами на стол и просто наблюдаю.

— И что это было? — спрашиваю, когда эти двое успокоились.

— Пиздец. — подсказывает Кирюша.

— Тут дети! — строго смотрю на попугая. Тот свистит мне что-то явно оскорбительное и как давай чесать клюв о толстую ветку.

— Ева, Ева! — теперь мне приходится торопливо спрыгивать со стола, чтобы его не снесли вместе со мной.

— Так, на Еве не висеть! — Тим перехватывает девочку практически в полете.

— Ой, да! Ева! — у Миланы глаза сверкают, а рот просто не закрывается. — Мои мама с папой прилетели! Они у бабушки с дедушкой! Они там, Ева! Дядя Тим, срочно едем! Срочно туда! Я возьму свою косметику! Нет! Я накрашусь ею, и ту цепочку с сапфиром надену и колечки! Ева, помоги мне выбрать платье!

Я молча смотрю на Тима поверх головы Миланы. Тот выглядит так, точно ему в лоб комета прилетела.

— Это правда? — спрашиваю одними губами.

Тим кивает. Он уже осторожно отцепил Милану от меня и развернул ее в сторону лестницы.

— Ты давай беги к своим платьям, а Ева сейчас придет. — а потом уже переводит взгляд на меня. — Как себя чувствуешь?

— Нормально. Тебя это сейчас реально интересует? Твой брат вернулся! С женой!

— Меня все, что связано с тобой интересует. Ты поедешь с нами?

— А то! — я на секунду прижимаюсь губами к его губам, шепчу. — Я больше не домоседка, милый. Меня наоборот тянет на приключения.

— Это вот и пугает.

— Не свинячь!

Не собираюсь я бросать Миланку и Тима. И за руль сама сажусь, так как мужа явно трясет, хотя внешне он выглядит почти невозмутимым. Ну это если не замечать судорожно сжатых кулаков, нахмуренных бровей и плотно сжатых губ.

Вот Милане зашибись! Все дорогу она не перестает щебетать о маме и папе, размышляет где они были, что узнали нового, что привезли ей.

— Они точно приехали насовсем! На-со-всем! — напевает на заднем сиденье автомобиля.

Быстрый взгляд в сторону Тима как бы намекает, что он совсем в этом не уверен. Но спрашивать при Милане не буду.

Муж у меня себе на уме, я сама только-только учусь узнавать его. Как и он меня. Но про своего брата и его жену от отзывался с легкой грустью и одновременно недовольством, что Милана при живых родителях фактически воспитывается всеми родственниками, но не теми, кто ей жизнь дал.

Просторный коттедж родителей Тима построен в итальянском стиле. Прямо небольшой замок, только не китчевый, а утонченный, из светлого камня и множеством клумб. Сейчас, конечно, все это под снегом. Да и на статуях снег лежит точно пушистые белые шапки.

Зато все окна ярко освещены, а у входа стоят две машины, брошенные, точно впопыхах. Я и нашу так же бросаю, потому что чую — еще секунда и Милана откроет окно и через него выпрыгнет наружу. Она уже подпрыгивает на сиденье от нетерпения.

— Я! Я первая! — кричит во все горло и несется ко входу. Прямо по широкой каменной дорожке, у которой во время зимы включается подогрев.

— Ты слишком задумчивый. — мы с Тимом торопимся следом, при этом муж крепко держит меня за руку. Один раз ухитрилась упасть в гололед, так после этого Тимофей заставил меня провериться на УЗИ, сдать анализы и вообще с тех пор бдит за тем, чтобы я носила обувь с противоскользящей подошвой.

— Я знаю брата. — коротко отзывается муж. — И жену он себе под стать выбрал.

— Но они вернулись! Они живы!

— И внутри меня сейчас бешено радуется маленький мальчик, который когда-то сильно дружил со своими братьями. Нет, серьезно, я рад. Но…опасаюсь.

— Чего?

— Сама увидишь. — Тим пропускает меня в теплый ярко-освещенный дом вперед себя. — Надеюсь, я ошибаюсь. Именно сейчас я пиздец как хочу ошибаться!

Из гостиной уже доносились вопли Миланы. Но первое, что я замечаю, когда захожу туда — бледная Анна, которая сидит в кресле и тяжело дышит. Резко пахнет лекарствами, Сергей как раз стоит с пузырьком, из которого капает что-то в стакан.

— Мама! Мама! — Милана же скачет вокруг высокой худощавой женщины с длинными светлыми волосами и темными глазами. Узкое загорелое лицо, широкие брюки и длинная туника с длинными рукавами, куча браслетов, яркие бусы. Что-то мне хиппи на ум приходят. И брат Тима выглядит примерно также, разве что на лице растет борода, да и волосы острижены до плеч.

На столе у окна стояли фрукты, закуски, напитки. Но никто к ним не притрагивается.

— Тимофей! Да ты прямо возмужал!

— Филипп! Лена! — мой муж обнимается с ними по очереди. — Выглядите неплохо для тех, кто пропал год назад! — оборачивается с родителям. — Мама, ты как?

— Легче. — отвечает за нее Сергей, уже подавая ей стакан. — Все нормально, Тим, не переживай.

Все говорят одновременно, проглатывая слова, начиная то смеяться, то плакать. В этой суете я чувствую себя немного лишней. Тим меня представил, конечно, но мне подарили лишь быстрые улыбки и заверения, что моему мужу повезло.

Так что я осторожно устраиваюсь рядом с Анной. Она все еще бледная, но уже дышит спокойнее, а не как человек, который пробежал стометровку.

— Это был сюрприз для вас? — спрашиваю совсем тихо.

Впрочем, в гостиной так шумно, что нас в любом случае вряд ли услышат. Нам приходится сидеть совсем близко, наклонив головы друг к другу. И я вижу как пальцы Анны, как обычно украшенные кольцами, дрожат, мнут ткань шарфика. Судя по одежде, она и Сергей куда-то собирались.

— Это очень приятный сюрприз. Тот случай, когда в чудо веришь! Мы же собирались в гости, а тут звонок от охраны, сказали, что в к нам…сын с женой. Имена назвали, мы думали это…чей то розыгрыш. Но потом… — пальцы Анны сжимаются так, что аж бледнеют. — потом мы услышали голос Филиппа.

Вот что значит жить с мужем-врачом. Я беру Анну за руку и зачем-то начинаю щупать пульс. Ну Тим меня научил, чего уж там. Я теперь и искусственное дыхание могу сделать, и прием Геймлиха, знаю как обработать рану. Это называется “романтический вечер в компании Тима”.

Да ну нафиг! Пульс есть и отлично! Прекращаю изображать медсестру и просто обнимаю Анну. Буквально на пару секунд, но так даю понять ей, что рядом и поддержу. А тут еще и Тим подходит вместе со счастливо вернувшейся парочкой и Миланой. Та как приклеилась к родителям, так и не отходила.

— Мам, ты как? — Тим тоже начинает щупать пульс у Анны, но она вырывает руку.

— Хватит! Я в порядке! Просто сильно обрадовалась и переволновалась!

Ну еще бы. То числятся пропавшими, а то приезжают довольные и загорелые. Но молчу, так как это дела семейные, а я только-только начала в них вписываться.

— Вот именно, Тимошка! — брат у него прямо светится безмятежным счастьем, а я стараюсь не ржать над вариацией имени мужа.

— Филипп хочет сказать, что когда человека переполняется гармония и счастье, то ничто не может ему навредить. — как ее там…Лена зачем-то старается объяснить все, что говорит ее муж.

— Ты это инфаркту от счастья скажи. — парирует сурово Тим, но явно сдерживается под взглядом отца.

— Никаких инфарктов! — о, Анна встала и опять принимается обнимать сына и невестку. — Прямо не верится, что вы тут, с нами!

— Ага. — Сергей тоже то и дело прикасается к плечу сына. — Так, мы уже поняли, что ни в каком плену или рабстве вы не были. Остальные решили, что расскажете как приедет Тим с семьей. За ужином. Одно могу сказать. Дети, то, что вы вернулись — чудо для нас.

— Ага. — поддакивает Тим. — Сколько мы запросов делали, сколько пытались искать, но ничего. А тут вы бац и появляетесь. Где прятались то? Играли в “Драконы и Подземелья”?

Легкий тон лично меня ни хрена обмануть не может. Да и Анна слегка напрягается. Мы с ней сейчас одинаково чувствуем как напряжен Тим внутри. Но пока внешне остается таким, как и должен выглядеть счастливый брат.

А тут еще и на ужин зовут. Только вот, кажется, никому, кроме гостей, кусок в горло не идет. Даже Миланка, у которой здоровый аппетит растущего организма, сейчас возит вилкой по тарелке. Все ее внимание, конечно же, на родителях. Я как-то машинально вдруг думаю, что сегодня девочка точно половину ночи проворочается в постели. Она перевозбуждена. Но даже заикнуться об этом не могу. Тут ее родители, они явно лучше разбираются в воспитании.

— Так откуда вы вернулись? Мы вас потеряли в районе Сомали. — Сергей разливает вино всем, кроме меня и Миланки.

— О, все верно. Именно там мы решили, что нам необходимо погрузиться в изучение себя. Настоящего себя. Потому оставили все гаджеты, взяли документы и достаточно денег, чтобы добраться до Лхасы.

А чего не добирались как истинные просветленные? Ну типа без денег, чисто на энтузиазме и отсутствии самосохранения? Так, молчи, Ева, молчи.

Просто, млять, обидно, что пока Миланка тут ночами рыдала, они там просветлялись и медитировали!

И сидят ведь с улыбками, вон даже дочь Лена по голове гладит.

— Мы долго искали место. — Филипп воздевает вилку вверх. — Такое, чтобы ничего и никого, только природа.

— Филипп хочет сказать, что мы нашли идеальный крошечный монастырь, в самой удаленной части Лхасы, где нас согласились принять, но с условием принять два обета на время обучения медитации и погружения в изучении себя и своих внутренних силах. Випассана или обет молчания и карма-йога или обет безмолвного служения. — Лена отпивает воды и вздыхает умиленно. — Это было чудесно! Всего пять монахов, природа и звон колокольчиков. Самая простая еда, которая не дарит удовольствие от чревоугодия, а лишь поддерживает.

Я сжимаю вилку изо всех сил. Так, эту семью знаю недавно, но успела понять, что эту вот блаженную парочку целый год искали как могли. Да Милана то рыдала, а то улыбалась и заверяла, что мама и папа обязательно вернутся. Вон сидит и ластится к ним. А они…ну да, обняли, поцеловали, сидят вон по голове ее гладят. Но как-то…мля, если бы я год своего ребенка не видела, то сейчас бы сидела с ним в обнимку как приклеенная!

Вон все сидят с шокированными лицами. Даже Милана притихла и перестала напевать себе под нос.

— Так… — Сергей ставит на стол бокал с вином. — Так. Дети, то есть пока мы искали вас, вы…медитировали?!

— Постигали себя. — поправляет Филипп.

— Филипп хочет сказать, что мы несли обеты и не пользовались гаджетами. Да и посетителей в монастыре нет. Разве что привозят провизию и все.

Я понимаю, что укусила вилку в процессе попытки держать себя в руках.

— Но мы были в порядке! — не верю своим ушам, но Филипп реально удивляется. — Вы должны были это почувствовать через семейную связь.

Я молча сжала под столом руку Тима, который прям вот сидит и сжимает в свою очередь вилку. А глаза уже потемнели. Верный признак, что муженек сейчас наполняется тихой яростью.

— Филипп хочет сказать… — начинает было Лена, но Тим ее грубо прерывает, так что у женщины округляются глаза.

— Мы в курсе, что хочет сказать Филипп, не утруждайся. Ты не среди дебилов сидишь.

— Тимошка! — тут же вмешивается брат, но его перебивает Сергей. Глава семейства медленно встает из-за стола, точно давая всем прочувствовать его настроение. Не знаю как другие, но мне хочется вжать голову в плечи. Хотя я ни разу не слышала, чтобы Сергей повышал голос. Он делает больно по-другому. Бьет фактами. От них не отобьешься.

Тим прямо весь в папочку.

— Оба за мной, в кабинет. — сказал, как отрезал.

Если Тим идет быстро и даже вроде как с предвкушением, то Филипп явно мнется. Зачем-то оглядывается на жену, потом проводит рукой по голове Милены. Вот я может и придираюсь, но таким жестом собаку по голове треплют, но никак не ребенка!

Мы молча наблюдаем за мужчинами. Вот они демонстрируют нам свои спины, самая широкая у Тимки. Ах, все мое! Потом заворачивают за угол, спустя время хлопает дверь кабинета.

Лена продолжает спокойно есть, пока мы с Миленой и Анной играем в гляделки друг с другом.

— Наверное, начали уже. — тянет Анна задумчиво.

— Тихо как-то. — сомневаюсь в ответ.

Одна Милана ни в чем и никогда не сомневается, а просто хватает пустой стакан и торопится в ту сторону. Вот такая маленькая, а такая прошаренная.

— Вы чего делаете? — а вот Лена, видать, слишком долго занималась медитацией и забыла про простые развлечения. Например, подслушивание. А мы с Анной и Миленкой не можем сидеть и ждать. И вообще…стаканов на столе много! Так что хватаю еще один и тоже бегу следом. Анна за мной.

— Да куда вы… — Лена осекается, когда мы оборачиваемся и дружно цыкаем:

— Молчи!

Ну хоть не весь мозг вымедитировала! Догадывается, что молчать надо. Но зато смотрит с та-а-аким осуждением, пока мы втроем прикладываем стаканы в дверям кабинета и прислушиваемся.

Вообще-то позволять Милане вытворять такое непедагогично. Но будем считать, что сейчас действую не я, а мой внутренний ребенок. И у Анны тоже.

Слышно не сильно хорошо, но все же можно догадаться о чем идет речь. Вот сейчас говорит Сергей. Я его слушаю и невольно сглатываю от тона голоса.

— Филипп, я честно стараюсь понять вас с Леной. Скажи, может, мы родители плохие, не смогли дать тебе что-то?

— Папа, вы отличные родители! Просто у нас с Леной свой путь, который сильно отличается от пути обычного человека. Не обижайтесь, но вы с Тимом приземленные, а мы стараемся познать этот мир со всех ракурсов.

— Да мать твою ту лучше бы дочь свою узнать получше старался! — о, узнаю рык любимого мужа. Почему-то представляю как волосы Филиппа поднимаются от такого звука дыбом. Невольно начинаю ухмыляться, пока не вижу Милану. Та слушает очень внимательно, очень.

Но пока все молчат. А затем…

— Говорили мы с Леной про Миланочку. — сообщает Филипп со вздохом. — Что ж поделать, мы ошиблись, когда оставили ее с вами. Надо было ее забрать с собой, чтобы тоже смотрела на мир нашими глазами. А сейчас она привыкла к материальному.

— О чем ты, сын? Вы первый раз улетели, когда Милане едва три месяца исполнилось! Куда такую кроху брать?! Вы же по диким местам шляетесь.

— И что? Ты знаешь сколько племен живет в более суровых условиях, а дети у них очень и очень здоровые. Возможно, если бы мы…

Какое-то шевеление, потом суровый окрик Сергея.

— Так, Тимофей, возьми себя в руки!

— Я взял в руки себя и брата, все нормально.

— Тимошка…

— Еще раз так меня назовешь и пойдешь весьма приземленно к дантисту! Вы, придурки одухотворенные, про дочь вообще вспоминаете? Она год верила, что вы живы, ждала. Все уже думали про самое плохое, но Милана все равно верила. А сейчас вы приперлись как ни в чем не бывало. И заявляете, что мы вам тут дочь приземлили, а не одухотворили?!

Скри-и-и-ип.

Кажется, я знаю звук, который отныне будет ассоциироваться у меня с попадосом. Потому что именно с таким звуком открывается дверь в кабинет. И мы трое вваливаемся внутрь, вместе со стаканами.

— Ну ты молодец, определенно молодец, Тимка. Я бы на твоем месте не удержалась и врезала. Извини, я понимаю, что он твой брат и вы считали его и эту Леночку пропавшими, а то и погибшими. Но это…это…это же пиздец!

Фух, высказалась. А то так долго молчала после эпичного падения в кабинет, что язык едва к деснам не прилип.

Я сижу на краю постели, говорю, а заодно пытаюсь нащупать у себя сзади на шее болючую точку. Вот жеж! Всего двадцать три года, а шея болит, падла такая! И все мышцы напряжены, прямо как Тим, который сейчас стоит у окна во всю стену и мрачно смотрит на улицу. Мысленно постанывая от боли, кое-как поворачиваюсь к нему и…залипаю. Ух-х-х, какой мужчина! Эти черные волосы, злобный взгляд, раздувающиеся ноздри, крутая небритость и мышцы, мышцы, мышцы. Прям не доктор, а дикий варвар.

И все это мое-е-е-е!

Тим поворачивает голову и смотрит на меня так, что внутри все переворачивается, а потом сладко сжимается. Ну, Ева, у твоего мужа проблема с братом, а ты тут пошлым мыслям предаешься. Встань уже, придурочная, обними его. Тима вон аж трясет после разговора с блаженненьким.

Так что подхожу и молча обнимаю Тима со спины, прижимаюсь всем телом. У него полотенце на бедрах, у меня обмотано вокруг груди. Но и оно едва держится, а когда я чуть шевелюсь, то оно и вовсе соскальзывает.

Так гораздо лучше! Хочу прямо впечататься в него, слиться, сожрать! Не выдерживаю и осторожно прикусываю горячую кожу на плече. Тут же предупреждаю:

— Только не говори, что ты мне зубы сейчас выбьешь!

— Я даже боюсь до каких высот в твоем уме я дошел по шкале садизма. И я не могу и пальцем тебя тронуть, тем более зубки.

— Потому что я милая? — продолжаю тереться щекой о широкую спину. О-о-о, это чистый оргазм! Что со мной?!

— Потому что зубные ужас какие дорогие! Ты цены вообще видела?

— Вот ты…ты…лось волосатый! — это откуда я такое взяла?!

Судя по тому, что Тим развернулся ко мне, обхватив руками за талию, его ругательство тоже впечатлило.

— Лось потому что здоровый?

Я тупо киваю. Как-то не ожидала разбора ругательства.

— А почему волосатый то? — недоумевает Тим, у которого из глаз ушла загруженность. Точнее — отошла на задний план.

Теперь уже я слегка гружусь, потому что в уме не имею почему его так назвала. Да у меня это ругательство само собой всплыло откуда-то из глубокой трясины, где воспоминания детства прячутся.

Но не могу же я просто отмолчаться.

— Так у тебя волосы! — зачем-то тычу ему пальцем в грудь. — Вот тут немного, на руках еще и на ногах. А про голову вообще молчу! И на лице щетина.

— Тебе мешает?

— Нет. — мотаю головой и тут же ойкаю, так как чертова шея опять начинает болеть. Ну и все, ну и Тим мигом надевает на себя это вот врачебное лицо. Когда ноль эмоций и в глазах чисто желание поставить диагноз и вылечить.

Меня даже это сейчас заводит. Так, что внизу живота тянет и тянет. Нефига себе я во вкус секса вошла! Ну не время же, Ева!

А для секса вообще есть время? А…ой, млять, потом, все потом. А-а-а-ай! А это уже ору вслух, потому как Тим нашел болючую точку на моей шее и теперь давит на нее.

— Тридцать! — ору, пытаясь скинуть руку. — Тридцать!

Боль проходит так же резко, как пришла. И оставляет после себя слегка саднящее послевкусие. Но теперь я могу двигать шеей без помех.

— Что тридцать? — интересуется Тим, чьи руки вот просто не могут находиться в состоянии покоя.

— Тридцать по десятибалльной шкале садизма! Больно же!

— Ходить с мышечным спазмом еще неприятнее.

— Вот же ты…манул драный. — сообщаю, обвивая шею руками.

Не хочу обсуждать его брата, не хочу обсуждать проблемы. Я беременная и хочу на ручки. А все остальное оставим на завтрашнее утро.

Кажется, у Тима примерно те же мысли. Потому как он с глубоким вздохом притягивает меня к себе, упирается лбом в мой лоб. И я вот прямо каждой клеточкой тела начинаю ощущать как его злость медленно оседает.

— Огонек, ты прям жжешь с каждым днем все сильнее. Я даже не хочу знать почему манул, да еще и драный.

— Некоторые вещи должны оставаться тайной. Вы ты о чем сейчас думаешь?

— О, это ни хрена не тайна, дорогая. Я хочу сейчас тебя нагло соблазнить. А вот с утра уже заняться братцем.

— Ты не поверишь, но наши планы прямо вот совпадают, разве что твоим братом я заниматься не хочу. — шепчу ему в губы, медленно, сладко, с полным осознанием того, что сейчас начнётся.

И вот его руки уже на моей попе. Сжимают, гладят, тискают.

Откидываю голову назад, чувствуя как его губы скользят по шее, спускаются ниже…

За спиной раздается легкий скрип открываемой двери.

Я не сразу соображаю, так как мозг полностью включился в процесс размножения. А вот Тиму в скорости и ловкости не откажешь. Даже пискнуть не успеваю, а он падает за кровать, утягивая меня за собой. Причем так, что ничем не ударяюсь, а лишь мягко приземляюсь на широкую грудь. И округляю глаза, проглатывая ругательства. Так как мы оба слышим сонный голос Миланы:

— Ева…Тим…вы тут?

Фух, не увидела.

— Ты дверь не заперла? — Тим ухитряется орать шепотом.

Я тоже так могу.

— А должна была?!

— Ева…пиздец!

— Полный! Я голая!

— А что вы там делаете? — Милена уже в спальне.

— Стой там. — говорю сдавленным голосом. — Я…носок ищу. А Тим мне помогает.

— Давайте я тоже помогу!

— Нет! — как у нас складно выходит то! — В смысле, Милана, стой там! Мы сейчас…секунду. — божечки-кошечки, как сказать то, чтобы ребенок не обиделся и не подошел.

Мы с Тимом продолжаем лежать друг на друге и зачем-то обмениваемся паническими взглядами. Так, честное слово отныне буду всегда запирать дверь! Всегда!

Тим медленно стаскивает с постели простыню и молча накидывает на меня. Сам же он по-прежнему в полотенце. Но на всякий случай стягивает сюда же и одеяло. И спрашивает, ухитряясь закутать меня в простыню так, что я теперь похожа на любительницу бани.

— Маленькая внезапная девочка, — спрашивает, не сводя с меня уже смеющегося взгляда, — ты чего пришла то?

Я осторожно выглядываю из-за кровати. Милана стоит на пороге и как-то растерянно оглядывается. Почему она не с родителями?!

— Можно я с вами посплю? — шмыгает носом, точно готова разреветься.

Мое недоумение застревает где-то в точке возвышенности Эвереста.

— А вот сейчас не понял! — похоже, Тим также озадачен. — В смысле, мы то не против. — он садится, чтобы Милана его увидела. — А почему не хочешь с родителями?

Глаза у девочки вдруг заполняются слезами. И она начинает всхлипывать. Причем не громко, а так…безнадежно. Божечки-кошечки, да что ж такое то?! Чудом не запутавшись в простыне, бросаюсь к Милане. И крепко обнимаю, чувствуя как ее просто трясет. И…сама а ответ всхлипываю. Ну не должен ребенок рыдать так тихо и безнадежно. Пусть лучше уж ногами топает и орет.

Несколько секунд и мы уже рыдаем вместе.

Тим только бьет себя ладонью по лбу.

— Твою мать. — сообщает как-то безнадежно. — Может, вы поревете в постели? Милана, что произошло?

Впрочем, отвечать ему никто не собирается. Мы упоенно рыдаем, благо, негромко. Но зато обильно.

— Охренеть! — Тим ухитряется нас обоих сгрести в охапку и перенести на кровать, грозно рыкает. — Сидеть. Не реветь. Сейчас…чай принесу.

И уходит, ворча что-то под нос. А у меня уже сопли и слезы ручьем, как и у Миланы.

Но вечно рыдать не выходит. К тому моменту как Тим возвращается я ухитряюсь взять себя в руки, да и Милану успокаиваю. К явному облегчению Тима. Я уже поняла, что слезы близких ему женщин повергают его в тихую панику.

— Тебе — молоко с медом. — стакан переходит к Милане. — Тебе — чай с лимоном. Молча пьете, а потом отвечаем.

И попробуй его ослушаться, да. Тут уже не до секса. Тут у нас ребенок рыдает, а у меня слезы тоже катятся, но это все гормоны.

В итоге обе допиваем все, что нам дали, глубоко вздыхаем, Милана еще выдает порцию икоты и всхлипываний. Но в итоге успокаивается и устраивается между нами. А у меня сердце сжимается, когда она прижимается ко мне и судорожно вздыхает.

— Ну, Милана Филипповна, — голос у Тима прямо такой мягкий, заботливый, — давай колись, чего твои родители устроили кроме того, что год медитировали. — осекается, хотя вижу, что сказать хочет очень многое и все нецензурное.

Я молча растираю ее пальцы. Они сейчас холодные и мокрые от слез. Переглядываемся с Тимом поверх ее головы. Ну капец, у него глаза почти черные от ярости. И губы шевелятся беззвучно, точно продолжает ругаться.

Тепло от нас буквально укутывает ребенка, точно кокон.

— Они…они меня не слушают. Дядя Тим, ты говорил, что важно слышать и слушать. А они так не делают! Почему?!

Тим продолжает гладить ее волосы.

— Милана, ты не ошибаешься?

Она шмыгает носом

— Я им про школу рассказывала. Ну как у нас выступление на Новый Год было. И про дурацкую Ирину Анатольевну, про танцы. А они…они… опять судорожный вздох. — Они сказали, что это все мелочи по сравнению с каким-то там балансом. Я не поняла, если честно.

Рука Тима на ее волосах замирает. У него сейчас то самое каменное выражение лица, которое я уже успела выучить. И знаю, что внутри сейчас мой муж орет от ярости и бессильной злобы.

— Я им рисунок нарисовала. — продолжает Милана таким голосом, что у меня внутри все переворачивается. — Мама сказала, что получилось миленько, но Вселенная не дала мне таланта. И лучше будет если я займусь с ними йогой. А когда сказала, что хочу поспать с ними, то велели идти в свою комнату. Потому что им надо час провести в обете молчания.

У меня что-то ломается внутри. Судя по взгляду Тима — у него тоже.

— Милана, — вот как слова то подобрать, — слушай, я же видела твои рисунки. Есть у тебя талант! Я в твоем возрасте максимум, что выдавала, так это палка, палка, огуречик. Мой учительница рисования плакала кровавыми слезами, когда сдавала ей рисунки.

— А твоих лошадей вон даже на выставку отправили. — присоединяется Тим, только голос у него какой-то сдавленный. — И ты второе место заняла. Знаешь почему?

— По-почему?

— Потому что ты классно рисуешь. — сообщает Тим важным тоном. — Помнишь, я тебе говорил, что никогда не вру?

— Даже на работе?

— Поправочка: не вру родственникам и близким людям. Так вот, ты отлично рисуешь, у тебя великолепное чувство юмора и вкус, и я обожаю твои пранки. Даже если хочу за них дать ремня.

Он продолжает говорить, а я, как и Милана, слушаю, открыв рот. А в мыслях стучит одна и та же мысль: “Божечки-кошечки, да из него получится шикарный папа”.

— Я тебя ненавижу!

— Это бывает.

— Где. Моя. Эпи… — выдыхаю и ору, — Эпидуралка!!!

— Уже поздно ее ставить, ребенок идет. У тебя стремительные роды. — сука какая, а не муж! Я его ненавижу! Сначала сует в меня…всякое, а потом такое. Уф-ф-ф-ф, меня опять прошивает схваткой, да так, что в глазах темнеет. Голова кружится, кажется, я вот-вот потеряю сознание. И только крепкая хватка Тима не дает уплыть из реального мира. Уф-ф-ф-ф-ф, да чтоб я еще раз! Да ни за что!

— Я тебе…а-а-а-а!

— Хорошо, что ты как раз в клинике была. — эта падла точно за чаем беседует, мать его. — А то родила в машине бы, с такими то пробками.

— Выйди-и-и-и-и! Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а!

— Не могу, Огонек, ты меня за руку держишь.

— Руку оставь, а сам вали-и-и-и-и-и!

— Милая, это невозможно. Могу принести муляж.

Типичный юмор Тима, от которого я ржу между схватками. Точнее то хохочу, то плачу, то ору. Одним словом — разнообразие.

Но все когда-то заканчивается. И в какой-то момент я понимаю, что наступает тишина. И….так хорошо. А затем…очень обиженный детский крик. От которого сердце подкатывает к горлу, а меня точно заливает невероятным концентрированным счастьем. Его невозможно описать. Такого до сих пор не ощущала.

Сердце отдается эхом в ушах, изнутри все до сих пор дрожит, но это сейчас кажется каким-то очень далеким. Потому что весь мир сосредотачивается на малышке, которую положили на меня.

Она теплая.

Она вкусно пахнет.

Она…идеальная!

Осторожно касаюсь ее спинки пальцами — и она дергается, будто удивляется этому миру не меньше, чем я.

Сбоку Тим замер так, точно решил окаменеть. Разве только дышит тяжело. Поворачиваюсь к нему, все еще пытаясь осознать, что мир отныне совершенно изменился. Навсегда.

— Я. Родила. Человека. — сама не верю, пока говорю это.

— Нормального такого человека. — голос у Тима необычайно мягкий, такого прежде не слышала. — Алиса.

Молча моргаю. Мои мозги сейчас, наверное, похожи на розовое желе, такие же радостные и побульиквающие.

— Вот смотрю на нее и понимаю, что ты родила самую настоящую Алису.

Прислушиваюсь и киваю. А потом спрашиваю:

— Хочешь подержать?

Тим переводит взгляд на меня. И я не узнаю своего мужа.

Мой колючий суровый Тим исчез.

Сейчас он…уязвимый.

Ошарашенный.

И когда он осторожно берет Алису на руки, то понимаю, что, кажется, кое-кто будет вить из него веревки.

Некоторое время спустя…

— И как тебе в жизни после родов? — спрашиваю, понимая, что хочу в голос застонать от блаженства.

Все же, наверное, зря я сопротивлялась три месяца предложению Тима взять няню. Но все же, когда толком не спала три дня на пару с мужем, решила согласиться на помощь. Буквально на пару-тройку часов в день, чтобы поспать и поймать такие вот минутки релакса.

Оказывается, просто лежать в ванной и болтать с подругой это просто нереальный кайф. Но я уже начинаю скучать по Алиске, которая сейчас с нашей няней Верой Владимировной.

— Отлично! — Лекси хихикает в телефон. — С Демкой моя мама, а я пока удрала полежать в ванной. Но сегодня Артем возвращается, уже в городе. Сказал, что отоспался в самолете и берет эту ночку на себя.

Мы болтаем обо всем подряд, ржем. Пока в ванную комнату не заглядывает Тим. По его приподнятой брови я понимаю, что он впечатлен моим хохотом. Тянусь к низкому столику рядом, беру муляж руки в разрезе и весело машу ею. Тим притащил ее из клиники, припоминая как я требовала во время родов оторвать руку и оставить со мной, а самому убираться.

— Не пришивай мне ее. — произносит серьезным тоном. — Зачем тебе трехрукий муж?

— Один раз ты проснешься, а я пришила эту руку к твоей заднице!

— Огонек, от тебя я ждал как минимум попыток пришить Олега ко лбу.

— Олега?!

— Ну так его называют в клинике. — пожимает Тим плечами. одновременно расстегивая пуговицы на рубашке. Все, капец, я плыву в прямом и переносном смысле. Типа руками загребаю в воде, пока смотрю как муж раздевается. Прошу записать в ряды тех, кто прется, когда мужчина брутально стягивает с себя рубашку и щелкает пряжкой ремня.

— Вера Владимировна ушла с Лиской гулять. — сообщает, пока усаживается ко мне в ванную. — Так что около часа времени у нас есть.

— У меня в голове сплошной концентрированный разврат. — сообщаю, разглядывая мужа и понимаю, что у меня слюна сейчас потечет. И это все мое-е-е-е-е!

— Хочешь сказать, что твой разврат развратнее моего?

Дальше продолжаю нести какой-то бред, пока мои руки скользят по его плечам.

Мы целуемся жадно, точно пытаемся напиться посреди пустыне. Я буквально заворачиваюсь в его запах. Феромоновыделяльщик блин! Прикусываю Тима за нижнюю губу. Совсем легко, зная как его это заводит. Чувствую как напрягаются мускулы под моими ладонями.

Это огненно и безумно.

Мы двигаемся как одно целое.

И когда меня накрывает оргазмом, то я не сдерживаюсь.

Даже не пытаюсь.

Впиваясь ногтями ему в спину, пока в теле затихают отголоски удовольствия. Ух ты, в ванной мы еще не пробовали.

Тим прижимает лоб к моему, мы с ним оба все еще тяжело дышим, я еще и улыбаюсь как влюбленный подросток.

Скоро вернется Милана, которая в итоге решила, что будет жить с нами. Точнее, мы ей предложили, а она согласилась. И теперь на нашем холодильнике висят ее рисунки. Ну а Филипп с Леной опять в путешествии, только уже лишенные родительских прав и семейного дохода. Будут “нести свет в свое сознание” на те деньги, которые заработают. Но за ними приглядывают. Незаметно. Не дадут влипнуть.

Дети для родителей всегда остаются детьми, которых надо оберегать. Даже такие.

Завтра приедут родители Тима, чтобы побыть со своими внуками.

А потом мы с подругами будем гулять вместе с колясками.

Кирюша теперь любит насвистывать колыбельные. Очень нежно, надо признать. Алиса готова слушать его часами.

В нашей жизни больше нет психопатов. Инга много лет проведет в тюрьме.

Думала ли я, утаскивая незнакомого мужчину в часовню, что получу такое счастье?

Нет. Это была игра.

Которая стала счастьем.