Уважаемые друзья, перед вами третья книга из серии «Сказкотерапия для взрослых». И если с темами первых двух я определилась достаточно быстро, то вот потом оказалась на распутье.

Для тех, кто еще не знаком с моими книгами, поясню. Как психологу, мне хотелось не просто написать увлекательный сюжет. А сделать так, чтобы на бессознательном уровне прочитанное воспринималось как то, что в данный момент может помочь решить имеющиеся в жизни проблемы самым благоприятным образом.

Так, первая книга серии направлена на поиск новых идей и развитие креатива. Вторая — на помощь в ситуации выбора и необходимости принять решение.

А вот что положить в основу третьей? Но тут как раз наступило лето и решение пришло само собой. Конечно же, накопление ресурсов! А где лучше всего это делать? Правильно. На природе и в путешествиях.

Наверное, у каждого из нас есть приятные воспоминания о замечательных местах, где было так здорово набираться сил. И читая эту книгу, у вас будет возможность вновь погрузиться в то самое замечательное расслабленное состояние, которое потом, в нужный момент даст силы и возможности успешно достигнуть важных результатов и побед.

Итак, отправляемся в путешествие. Семь футов под килем, друзья!

— Да блин, Петрович, ты что, с дуба рухнул? — высокий спортивный мужчина лет сорока пяти не смог от волнения усидеть на месте. Оттолкнув кресло, он вскочил на ноги и нервно прошелся по большому кабинету.

А ведь это было его любимое кресло! Черное, с мягкой спинкой и ортопедическим контуром. Сколько совещаний он провел в нем! И не всегда они проходили в спокойной благодушной обстановке. Скорее — наоборот. Его должность не предполагала размеренности и умиротворения. И тем не менее, он по пальцам одной руки мог пересчитать моменты, когда был так выбит из колеи.

Его собеседник казался года на три-четыре младше. О фигуре сказать что-либо определенное было сложно, потому что он-то как раз остался сидеть, причем в весьма вальяжной расслабленной позе. Ибо его кресло отлично позволяло это делать. Оно было еще удобнее, функциональнее и ортопедичнее.

Вообще, Петрович любил все удобное и функциональное. Благо, его статус позволял. О нем ненавязчиво намекали и размер кабинета, и огромное панорамное окно, через которое можно было наблюдать деловой центр города, и дорогущий черный костюм, явно сшитый на заказ.

— Саш, ну что ты так завелся, — насмешливо проговорил хозяин кабинета, глядя на подчиненного, по совместительству друга, нервно оттягивающего галстук, — да сними ты его, чего мучаешься?

Александр, получив добро от начальства, с облегчением сорвал с шеи деловой аксессуар. Отбросив раздражающий предмет на темно-серый кожаный диван, он вернулся к беспокоящей его теме:

— Слушай, ну парня жалко же.

— Какого именно? — ехидно протянул начальник.

— Обоих, — тяжело вздохнул мужчина.

— Нечего их жалеть. Обоим пойдет на пользу, — тон Петровича ясно показывал, что решение принято и обжалованию не подлежит, — зови давай, будем вводить в курс дела.

Бросив на руководство недовольный взгляд, Александр нажал кнопку вызова на телефоне. Через пару минут в дверь кабинета раздался решительный стук.

— Может, ты ему сам все объяснишь? — как-то даже заискивающе проговорил Саша.

Вновь вошедший, услышавший последнюю фразу, с явным недоумением переводил глаза с одного мужчины на другого. Петрович тяжело вздохнул, бросил на присутствующих мученический взгляд, в котором явно читалось «вот вечно все приходится делать самому», и заговорил. По мере объяснения, пришедший парень все больше менялся в лице. И явно не от радости. Дослушав до конца, он выпалил:

— Но он же умный и хороший парень!

— Вот именно, — сурово припечатал Петрович, — все, обсуждение закончено. Выполнять!

— Варька, ну, где же ты?! — возмущенный крик Катьки чуть не выбил трубку у меня из рук.

Мне сейчас было вот совсем не до телефонных разговоров. Я одновременно пыталась надеть рюкзак, засунуть ноги в кроссовки и уговорить Фрэнка посидеть спокойно рядом. Спокойствие Фрэнку было абсолютно не свойственно, поэтому приходилось торопиться.

— Да сейчас, выхожу уже. Чего ты так орешь? — пропыхтела я в трубку, справившись наконец с упрямой обувью.

Волнение подруги мне было, в общем-то, понятно и даже, в какой-то мере, мною разделяемо. Как-никак выпускной из бакалавриата случается не каждый день. И неважно, что проходить он будет далеко не в ресторане. И даже не в кафе. Зато и продлится мероприятие не так как обычно — один вечер с плавным переходом в утро с разной степенью похмелья у участников.

Правда, так было решено далеко не сразу. Когда наш одногруппник Андрей в первый раз выдвинул эту идею, обрадовались, по-моему, только двое. Я, потому что в походы с родителями ходила не один раз, и мой друг Пашка, потому что был деревенским, и природа в любых количествах его не пугала. Он философски относился как к комарам, так и к отсутствию возможности принимать каждый день горячую ванну с пеной. Его вполне устраивала река.

Это сейчас Катька с нетерпением ждет меня у подъезда, подпрыгивая от предвкушения обещанных приключений. А тогда… Как вспомню вытянувшиеся лица будущих светил юриспруденции, так до сих пор на смех пробивает.

— Зарецкий, а чем тебя не устраивает культурный отдых? — тянет королева нашей группы Инна. — Ну хочешь ты экстрима, так давай какую-нибудь турбазу арендуем. Там хоть кровати нормальные, и питание трехразовое на стол накроют.

— Инка, ничего ты не понимаешь, — с предвкушающей улыбкой возражает парень, — это будет праздник нашей полной самостоятельности и взрослости. Каждый покажет себя именно таким, какой он есть. Это будет классное приключение.

— А вдруг мне не понравится то, какими вы себя все покажете? — девушка явно не прониклась идеей и сдаваться не собирается.

— Ну, если тебе слабо, и ты боишься, можешь не ехать, — делает Андрей тонкий ход, который моментально приносит ему согласие всех парней группы.

— Да ладно, девчонки, это будет действительно классно и необычно!

— Когда еще на такое решимся?

— Этот выпускной точно будет ни на что не похож.

— А в ресторан по возвращении сходить можно.

— И вообще, что мы в этих ресторанах не видели! — раздаются со всех сторон мужские возгласы.

Инна недовольно ведет плечами. Ей тоже не нравится, что ее берут на слабо, но большинство уже склоняется к принятию предложения Андрея. Явные парочки и скрытые симпатии дело такое. Парни согласны, и девчонкам некуда деваться. Инициатор радостно ухмыляется, и его можно понять. Дело в том, что Зарецкий — сын того самого Зарецкого, владельца банка. И свободы у парня не так, чтобы много. На первом курсе за ним вообще охрана открыто ходила. Два мордоворота даже на лекциях с нами сидели. Потом Андрей все-таки добился отмены многих ограничений, но, видимо, не до конца. А тут такой шанс — две недели полной самостоятельности без связи и докладов бдительному папочке. Ведь не будет же за нами охрана по кустам ползти?

Дело решает Грэг, он же Григорий Константинов, он же первый красавец нашего потока и по совместительству парень Инны.

— Зайка, ну что ты занудствуешь, — обнимает он свою девушку за талию, — мне кажется, в бикини и с байдарочным веслом ты будешь обалденно сексуально смотреться. Я весь в предвкушении, ммм… — Гришка многозначительно приподнимает левую бровь и целует надувшую губы подругу в щеку.

— Ну ладно, — Инна тяжело вздыхает, — ввязываюсь в вашу авантюру на свою голову.

Вопрос закрыт. Выпускному сплаву по Керженцу быть.

Из воспоминаний меня выдергивает рыжая морда Фрэнка, ткнувшаяся мне в лицо. Я, оказывается, так и замерла в согнутой к шнуркам кроссовок позе. Оттолкнув настойчивый черный нос, быстро пристегиваю поводок к ошейнику друга. Все, мы готовы. Выходим на площадку, и я запираю дверь. Рюкзак ощутимо оттягивает плечи. А там, между прочим, только мои личные вещи. Палатки, спальники, пенки и продукты ребята на машине подвезут к месту сбора. Хорошо все-таки, что Андрей затеял не пеший поход.

Катерина встречает меня руки в боки. На ней джинсовые бриджи и голубая футболка с забавной рожицей. Короткие каштановые волосы взлохмачены. Когда моя подруга нервничает, первой страдает ее прическа. У ног стоит набитый под завязку рюкзак. Серые глаза мечут молнии.

— Да вас только за смертью посылать! — возмущается она. — Иди ко мне, мой хороший, — уже совсем другим тоном обращается она к моей собаке и начинает наглаживать кудрявую голову с загнутыми ушами.

Эрдельтерьер Фрэнк — ее любимец. В отличие от меня, ему она готова простить все что угодно, не то что какую-то задержку в пять минут.

— Хватит нежничать, — смеюсь я, подтягивая к себе разомлевшего пса, — сама говорила, что мы спешим. Хотя не понимаю куда. Три наши красотки все равно опоздают минимум на полчаса.

— А вдруг случится чудо, и они придут вовремя? Представляешь, как над нами тогда все будут прикалываться? — подруга не принимает мой шутливый тон.

Хотя внешне мы с ней похожи — я такая же сероглазая невысокая шатенка, только волосы у меня длинные и сейчас убраны в косу-колосок, но по характеру Катя гораздо серьезнее меня. Особенно сейчас, когда она строит на этот поход такие планы. Дело в том, что ей нравится Грэг. И несмотря на то, что формально он — парень Инны, сильных чувств между ними нет. Поэтому моя подруга не теряет надежды, что наш групповой мачо наконец-то обратит на нее внимание. Зачем ей этот избалованный женским вниманием красавчик, ума не приложу. Но, как говорится, сердцу не прикажешь.

На месте сбора мы оказываемся минут через сорок, благо маршрутка подошла быстро. Приехали почти вовремя, опоздав минуты на три. Мой прогноз оказался верным — Милы, Инны и Авиты поблизости не наблюдается. Через пять минут на месте все, кроме них. Уже подъехали два больших, похожих на армейские, грузовика, которые должны доставить нас к месту старта. Уже погружены все вещи, и мы готовы трогаться, а девушек по-прежнему не видать. Андрей бесится, набирая раз за разом опаздывающих и слыша в пятый раз одно и то же: «Да-да, сейчас уже будем».

Мы к такой ситуации за четыре года совместной учебы уже привыкли. Вовремя эти девицы не приходят никогда. Поэтому пользуемся этим временем, чтобы поболтать и обсудить последние новости.

Фрэнк наслаждается всеобщим вниманием, и мне приходится зорко следить, чтобы его ничем от переизбытка любви не угощали. Он не первый раз сопровождает меня на разные мероприятия и со всеми присутствующими знаком. Игорь, наш староста, а на время похода — завхоз, внес моего пса в список, как отдельного члена экипажа с собственным продуктовым пайком. Для него взяли четыре больших мешка сухого корма за общественные деньги. Я пыталась протестовать, но мне жестко напомнили, что сторожить зверь будет нести весь лагерь, а не персонально за мое спальное место. «Ну-ну, — фыркала про себя я, — еще неизвестно, кто кого охранять будет». Я уверена, что мой рыжий друг предпочтет всю ночь дрыхнуть в палатке, а не обходить дозором вверенную территорию, но меня никто слушать не захотел, решив, что я наговариваю на отличного сторожевого пса.

Наконец, когда терпение подходит к концу даже у самых терпеливых, около нас тормозит черный Ауди, из которого выплывают наши красавицы.

Опять пробивает на ха-ха, потому что в голове всплывают знакомые с детства строчки Агнии Барто:

У нас танцоров полон класс,

У нас есть запевалы,

У нас есть даже скалолаз,

Есть рыболов бывалый.

А Зоя кто? Красавица!

Она войдёт, появится

И сядет гордо у окна -

У нас красавица она!

И если Инна и Мила и красивы, и умны, то Авита — просто красива. И сейчас мы в очередной раз в этом убеждаемся. Сначала все дружно жмурятся. Утро солнечное, и бесчисленное количество страз, украшающих топ, джинсы и даже кроссовки Авы, действует как световое оружие. Не успеваем мы проморгаться, как хочется заткнуть уши. Потому что Шишкина явилась не одна. У нее на руках сидит нечто белое, при более пристальном разглядывании оказывающееся собакой породы чихуахуа, в ошейнике со стразами (кто бы сомневался). Увидев такое столпотворение, зверь пугается и заливается визгливым лаем. Замираем мы все. Даже Фрэнк теряется и не знает, как реагировать на сородича. Он недоуменно смотрит на меня, и в его похожих на спелую вишню глазах явно читается вопрос: «Хозяйка, и что мы будем с этим делать?».

— Зачем ты его приволокла? — первым отмирает Мишка.

— Я блогер и Игнасио — мой фирменный знак, — манерно поясняет Авита, — не могла же я его оставить дома. Подписчики меня не поймут.

— Его сожрут комары, — делает мрачное предсказание Пашка.

Наступаю ему на ногу, чтобы прекратил издеваться. Но друг не унимается:

— Или щука.

— Ты дурак, — обиженная девушка крепче прижимает к себе свой аксессуар для ведения блога, — я взяла для него специальный спрей. Мой контент с Насиком на фоне байдарок и палаток наберет кучу лайков и репостов. И ему не обязательно лезть в воду. Он ее вообще не любит и боится, — выдает очередной перл Ава.

Вся группа дружно закатывает глаза — тащить в двухнедельный сплав по реке мелкую псину, которая боится воды — это полный улет. Похоже, скучно нам точно не будет.

А потом шофер начинает выгружать вещи. Палатка, байдарка, рюкзаки. Все расслабились и наблюдают просто от нечего делать. А зря. Потому что последним мужчина достает из багажника розовый чемодан. На колесиках.

— Что это? — первым отмирает Сашка Кузнецов.

У всех остальных, похоже, случился культурный шок.

— Ты чего, дурак? — Авита непонимающе смотрит на однокурсника. — Чемодана никогда не видел? Из какой пещеры ты вылез?

— Слушай, ты, звезда нельзяграма, — Сашка, похоже, обиделся всерьез, — куда ты собралась переть это свинячье безобразие? Ты понимаешь, что он в байдарку не влезет? А если и удастся запихать, то он промокнет на первом же переходе?

Вокруг начинают шуметь пришедшие в себя одногруппники.

— Так, ладно, — Андрей вспоминает, что он вообще-то руководитель и организатор, — Сергей Федорович, — обращается он к водителю, с которым, явно, знаком, — доедьте, пожалуйста, тут недалеко есть спортивный магазин, и купите большой рюкзак. Как раз успеете, пока мы будем загружаться.

Мужчина смотрит на Инну, та кивком головы подтверждает просьбу. И действительно, пока мы загружаем в грузовики только что привезенное дополнение к огромному количеству скарба, необходимого нам на следующие две недели, шофер возвращается с покупкой.

Авита презрительно смотрит на темно-зеленый рюкзак и открывает рот, чтобы выразить свое негодование, но тут не выдерживает Сергей Митрохин. Он, конечно, мажор, но не типичный. Умный и жесткий. Обычно он молчит и не очень светится на фоне своего друга Зарецкого. Но, видать, и его можно довести, если очень постараться.

— Молчи! — рявкает он таким тоном, что мы все невольно подпрыгиваем. — Быстро взяла и переложила вещи. Одно слово — и остаешься тут вместе со всем твоим гламуром. И так из-за тебя над нами все лягушки ржать будут.

Авита, обиженно надувшись, начинает перекладывать что-то невыносимо яркое и явно не слишком подходящее для пребывания на природе, из чемодана в рюкзак, с надеждой косясь на своих подружек. Но в данный момент все симпатии на стороне Сергея. Всем хочется уже отправиться в путь.

Рассредоточились по машинам все быстро, благо схему рассадки Игорь составил заранее и ознакомил с нею всех участников похода. Под роспись. Сначала мы все над ним ржали — ведь грузовики — не столы в банкетном зале, но сейчас ему все благодарны за экономию сил и нервов. Тем, кто пытался заявить про то, что «Я там не хочу» или «Я с тем не сяду», или «Можно мне сюда», наш староста молча тыкал в нос бумажкой с автографами передумавших и произносил коронную фразу нашего декана: «Юрист лучше всех знает цену подписи». Возражающих не осталось очень быстро.

Лично мы с Фрэнком были всем довольны. Нам достались места около кабины — тут было посвободнее, и мой лохматый друг мог вполне комфортно устроиться на полу. Рядом со мной расположилась Катерина, а напротив — Пашка с Мишкой. Правда, их за горой багажа было практически не видно. Ехать предстояло около двух часов. Ехали весело — каждый уткнулся в телефон, торопясь оставить в соцсетях первые впечатления о начавшемся мероприятии. Длилось это безобразие полчаса, а потом началась обычная в таких случаях болтовня и перемывание косточек, ведь Авита в этот раз реально была в ударе.

— Инн, как ты допустила это розовое безобразие в машину?! — ржет на весь кузов Антоха.

Его не смущает ни присутствие тут самой Авиты, ни сурово нахмуренные брови Инны, ни кулак Грэга, демонстративно поднесенный к Антохиному носу. Он у нас вообще безбашенный. То ли, потому что папашка у него — какой-то крутой чин в прокуратуре, то ли — характер такой, а скорее всего и то, и другое, но пиетета он не испытывает ни перед кем и открыто ляпает все, что приходит в его блондинистую башку.

Инна недовольно фыркает, но все же снисходит до объяснений:

— За Виткой водитель первой заехал. Я и не видела, с чем она плыть собралась.

Авита обиженно сопит, уткнувшись взглядом в элегантную сумочку, где без задних лап дрыхнет блогерский талисман. Страдания хозяйки из-за «зеленого чудища», в котором теперь придется хранить вещи, его абсолютно не трогают.

Дорога пролетает незаметно, и вот уже вместо ровного асфальта под колесами чувствуется лесная проселочная дорога. Нас весьма ощутимо потряхивает. Лица некоторых пассажиров начинают приобретать бледный вид, но длится это, к счастью, недолго. Минут через пятнадцать машины останавливаются, и все с облегчением вываливаются наружу.

Первое, что замечаю лично я — воздух. Запахи нагретых солнцем сосен, близкой реки и влажной земли действуют на меня, как энергетик. Хочется раскинуть руки и кричать от переполняющей меня радости. Смотрю на своих одногруппников и у многих в глазах вижу что-то похожее. Становится приятно, что мы на одной волне. Сквозь деревья проглядывает берег, от которого мы планируем отправиться в путь, но это будет еще не скоро. Нам предстоит собрать байдарки и разместить все вещи и самих себя. Там, вроде, у Игоря тоже какой-то план набросан. Но в этот раз только примерный. Тут нужно будет смотреть по загрузке лодок.

Парни споро перетаскивают вещи ближе к воде, девчонки в меру сил стараются не мешать. А потом начинается основное веселье. Как выясняется, имеют представление о байдарках у нас только трое — Андрей, я и Пашка. Причем у Андрюхи подготовка исключительно на уровне теории. Остальные даже схемы не удосужились глянуть, надеясь, что они одни такие безалаберные, а все остальные — ответственные и подготовились со всем старанием.

На берегу начинают звучать такие выражения, что многие девчонки краснеют и пятятся от разошедшихся парней на безопасное расстояние. К счастью, народ у нас понятливый и, выплеснув первые эмоции, достаточно быстро налаживает командную работу. Сначала знающие товарищи (в основном, вся нагрузка ложится на Пашку) собирают одну из лодок, объясняя стоящим вокруг каждый шаг. После этого дело начинает идти веселее, и где-то часа через полтора наша флотилия готова к отплытию.

Фрэнк всю эпопею сборки благополучно проспал в тени большой сосны, к которой я вынуждена была его привязать. Когда наши парни начали общаться на повышенных тонах, мой рыжий защитник решил, что мне угрожает реальная опасность, и с грозным лаем пытался броситься наводить порядок. Пришлось срочно уводить его подальше от кипящих страстей и уговаривать, что все хорошо и полежать в тенечке гораздо приятнее, чем общаться с бестолковыми мальчишками. С неохотой, но все-таки, со мной согласились. Правда, бдел пес недолго. Как только все перешли к рутинному процессу, и я в его защите нуждаться перестала, зверь завалился на бок и благополучно задал храпака.

И вот, наконец, настал волнующий момент посадки. Марш «Прощание славянки» нас не сопровождал. Зато сопровождал громкий спор — кто где сидит. Вот вам математическая задача. Нас девятнадцать человек. Десять парней и девять девчонок. На всех — шесть трехместных лодок и две — двухместные. Специально брали с запасом, чтобы разместились все вещи.

А теперь — попробуй рассадить всех так, чтобы каждый остался доволен. Мы с Катькой и Пашкой сразу договорились, что плывем вместе. Инна с Грэгом заняли двухместную байдарку и тоже спокойно ждали, пока остальные разберутся. Бучу вновь начала Авита. Под предлогом того, что они с Насиком боятся воды, она требовала себе самую надежную лодку. Самая надежная, по ее мнению, была та, где был Андрей. Мы давно знали и видели, что Витка серьезно нацелена на нашего капитана.

Но Андрей от такого предложения в восторг абсолютно не пришел. Спор грозил затянуться надолго. Пришлось пригрозить оставить ее на берегу, и только после этого она угомонилась. В итоге, Андрей плывет с Дашей, тихой скромной девочкой, в которой, по-видимому, Авита соперницы не видит. А красотка с собачкой получила в распоряжение лодку аж с двумя парнями — Антохой и Ромкой. Все надеялись, что Антохин острый язык не даст вредной девице трепать нервы всему экипажу, как точно случилось бы с менее наглым попутчиком.

Отплываем! Восторг! Мы с Екатериной решили грести по очереди. Кто сидит в центре на пару с Фрэнком — тот пассажир. Кто впереди — тот гребец. И сейчас я, как уже опытный путешественник, получаю в руки весло. Хотя в последний раз сплавлялась по реке аж два года назад, но мышечная память никуда не делась. Руки привычно начинают размеренную работу. Лодка легко отходит от берега, за бортом тихонько журчит вода — она близко, потому что лодка нагружена и сидит низко.

За спиной слышу радостные возгласы подруги, которая обнимается со своим рыжим любимцем. Оглядываясь, вижу, как они внимательно смотрят за борт, наблюдая за маленькими водоворотами, возникающими от погружающегося в воду весла.

Не у всех выходит все так гладко, как у нас. Обогнавшая нас на первых порах байдарка с Сашкой и Мишкой на борту вдруг начинает вести себя как-то странно. Вместо того, чтобы ровно двигаться вперед, она начинает круто заворачивать к правому берегу и с размаху въезжает в камыши. Наблюдаем, как парни, старательно работая веслами, выгребают обратно. Но не проходит и нескольких минут, как непослушная посудина вновь сбивается с курса и устремляется к берегу левому.

— Вот идиоты! — слышу недовольный Пашкин голос. — Вы что, руль не поставили?! — кричит он пытающейся вновь активно выровнять курс парочке.

— Да мы думали, руками сдюжим, — зло вопит в ответ Миха, который и должен был выполнять роль рулевого.

Сашка только раздраженно кивает головой.

— Ну развлекайтесь теперь до первого привала! — насмешливо кидает Серега, обгоняя на своей тройке, в которой важно восседает Мила и сосредоточенно гребет Ирка, вновь отправляющуюся в очередные камыши незадачливую команду.

Парни в ответ бормочут что-то явно нецензурное. К счастью, первый переход сделан коротким, специально для подобных случаев. Постепенно весь наш караван приноравливается к новым для себя транспортным средствам.

Вижу радостные и довольные лица одногруппников, почувствовавших прелесть такого времяпровождения. Мы проплываем мимо деревенских домиков, наблюдаем за купающимися шумными компаниями малышни и ребят постарше. Но потихоньку следов цивилизации становится все меньше, деревья по берегам выше, а звуки воды, ветра и листвы действуют настолько умиротворяюще, что разговоры становятся тише, а после смолкают совсем. К счастью, река здесь спокойная — коряги, если и встречаются, то только возле берега. Час пути пролетает незаметно, и вот наш командир командует привал.

Байдарки причаливают практически идеально. Становится шумно. Все сразу радостно шлепают на берег, делясь первыми впечатлениями. Последними подплывают взмокшие и злые Мишка с Сашкой и сразу же начинают заниматься установкой руля. Видимо, наелись экстрима.

— Кать, — зову я свою подругу, — пойдем купаться?

Фрэнк, не дожидаясь нас, уже рассекает у берега. Катерина радостно кивает, сбрасывает футболку, и мы с визгом забегаем в теплую, удивительно прозрачную воду. Это не только позволяет охладиться, но и спасает от слепней, которые, стоило нам высадиться, моментально стали слетаться, не в силах пропустить возможность пообедать. Поэтому нашему примеру моментально следуют остальные. Даже, якобы боящийся воды Игнасик громко шлепает по этой самой воде лапами, правда, предпочитая находиться на мелководье.

Отведенные полчаса пролетают на удивление быстро. Снова загружаемся в лодки. С уважением смотрю на Наташу с Олей. Они решили составить девчачью команду и достаточно ловко управляются со своей двойкой. Катерина осторожно делает гребки — для нее это первый подобный опыт, но получается, к ее собственному изумлению, неплохо. Я же пытаюсь пристроить ноги рядом с важно глядящим по сторонам эрделем — вот кто отлично устроился: и возят, и кормят, и гладят.

Второй переход проходит уже полностью по лесной реке. Вокруг Керженца до сих пор сохранились заповедные места, мало затронутые нашим современным миром. Сейчас время тянется дольше. Может, потому что я вынужденно бездельничаю, а может, начинает сказываться усталость от чересчур насыщенного дня. Наконец, Андрей объявляет, что пора искать подходящий плес (низкий берег, чаще всего находящийся на повороте реки) для первой стоянки, на которой нам предстоит провести два дня.

Не проходит и пяти минут, как нужное место найдено. Швартуемся. Выгружаемся. Эпопея с палатками примерно напоминает эпопею со сборкой байдарок. Правда, тут знакомых с процессом все же побольше.

У нас с Катей и примкнувшей к нам Ирой большая четырехместка. Папа от сердца оторвал свой любимый походный инвентарь, но мне она нравится больше, чем низкие двухместные — тут и предбанник большой, спокойно можно удобно стоять и разместить все вещи, и Фрэнку есть, где укрыться от комаров или дождя. Разбираемся быстро и идем помогать менее сведущим соседям. На удивление, все справляются достаточно быстро, и вот уже вся наша команда с гордостью рассматривает ряд ярких домиков.

Парни начинают устанавливать тент и стол, а мы с девчонками отправляемся мыть овощи для салата и чистить картошку. Пашка остается за главного кострового с Семкой на подхвате. Парни ловко рубят небольшие бревнышки, принесенные из леса, устанавливают рогатины для котелков и разжигают первый походный костер. Запах дыма создает законченную картину туристического лагеря.

День потихоньку клонится к закату, солнце опускается ниже, активизируются комары и голодные студенты. И если первые остаются с носом, потому что разных брызгалок и мазюкалок мы взяли с большим запасом, то вторые собираются вокруг костра, голодными глазами поедая закипающий котелок с картошкой. А уж когда, слив воду, мы с Катькой начинаем разминать клубни и добавлять тушенку, я отлично слышу громкий звук сглатывания слюны.

Наконец, все готово. Народ размещается за столом. Разговоров пока нет, все проголодались, и поэтому первые пять минут слышатся только звуки стучащих ложек. Поскольку сегодня все с непривычки очень сильно устали, сообща решаем, что настоящее открытие похода с праздничным костром состоится завтра. А сейчас — выпить душистого чая с листьями лесной смородины, добытыми вездесущим Пашкой, посмотреть на огонь, который в наступивших сумерках непроизвольно притягивает взгляд, и спать.

Проснулась я рано. Летнее солнце, едва поднявшись над горизонтом, начало активно нагревать палатку, и внутри достаточно быстро стало душно. Девчонки еще спят, поэтому тихонько вылезаю из спальника, осторожно расстегиваю молнию и выбираюсь в предбанник. Первым, на кого я натыкаюсь — дрыхнущий рыже-черный зверь. Вчера он отправился в палатку самым первым. И не потому, что сильнее всех устал. Все дело в комарах. И если мы спасались от них, обрызгавшись всякой гадостью, то псу было труднее всех. Уж не знаю, как там лысый Игнасио, но даже в густой шкуре эрделю приходилось нелегко. Ну, ничего, день-два и попривыкнет.

Услышав мои шаги, Фрэнк лениво приподнимает голову и не торопясь поднимается. Тянет лапы и виляет коротким хвостом.

— Ну что, пошли, — шепчу я и открываю нам выход на улицу.

Здесь, в отличие от палатки, еще свежо. Одуряюще пахнет рекой и лесом. Чувствую, как настроение ползет вверх. Оглядываюсь по сторонам. Интересно, я что — первая? Вижу выходящих из воды Сергея и Грэга.

— Привет, — улыбаюсь, подходя поближе, чтобы не кричать, — как водичка?

— Освежает, — Григорий лыбится во все тридцать два зуба, картинно напрягая бицепсы.

Ничего не поделаешь — первый красавчик потока — это вам не шутки. Профдеформация — она такая.

— Варь, — Сергей, в противовес товарищу излишне серьезен, — а Катя еще спит? Не вы сегодня дежурите на кухне?

Отрицательно качаю головой, удивляясь проявленному интересу. Спрошу потом у Катьки.

Для обеспечения порядка, и чтобы никто не обижался, мы решили, что делимся на четверки и дежурим по кухне целый день. Потом меняемся. Сегодня, насколько я помню, из парней как раз очередь Андрея и Сереги, а из девочек — Даши и Оли. Сообщаю об этом одногруппникам. Грэг сочувственно хлопает Серого по плечу и идет к палатке, которую делит с Инной.

Лагерь постепенно просыпается. Сонные студенты выползают к реке умыться. Дежурная команда начинает заниматься завтраком. Игорь достает свои записи и озвучивает меню на сегодня. Все с интересом толпятся рядом. Сегодня нас ожидают рисовая каша, бутерброды с сыром и чай. На обед предполагаются щи и салат. А вот ужин будет праздничным — шашлык. Хвала изобретателям сумки-холодильника!

Народ довольно переговаривается и разбредается по плесу. Мы с Катькой решаем искупаться. Как раз успеем до завтрака. Вода бодрит и заставляет окончательно проснуться, хотя на часах еще только начало девятого. В городе в каникулы я бы ни за что в такую рань не стала вставать. А тут — только в удовольствие.

Завтрак проходит в расслабленной дружеской обстановке, а вот потом начинаются напряги. Первой заголосила Авита. Выяснилось, что интернета здесь нет и связь не проходит.

— Как же я буду вести свой блог?! — хватается за голову наша гламурная красотка.

Она чуть не плачет, сжимая в руке навороченный, но сейчас абсолютно бесполезный гаджет.

— Тебя же предупреждали, что со связью могут быть проблемы, — Мила пренебрежительно смотрит на коллегу по блогерской деятельности, — вот лично я в отложку бросила контент на все четырнадцать дней. А здесь буду снимать на будущее.

Да-да, Милена Корсакова у нас тоже блогер. Но более серьезный и крупный. Насколько я знаю, у нее и интервью с разными важными людьми на канале проходят. И интересные с юридической точки зрения дела разбираются. В общем, ни разу не бьюти и не только лайф.

Витка хлопает глазами и явно не верит, что в наше время есть места, где нет интернета.

— Это что, не шутка была? — восклицает эта очень красивая, но скажем мягко, несколько наивная девочка. — Но ведь вчера вечером все ловило?

— Ну и сегодня, может, еще прорежется, — добрая Оля пытается успокоить расстроенную одногруппницу.

— Но я же не могу зависеть от каких-то случайностей? Мои подписчики привыкли, что я все время с ними, — Авита никак не хочет мириться со страшной реальностью.

— Ты можешь на этом сделать недурной хайп, — лениво тянет Мила.

— Как? — делает на волшебное слово стойку Вита.

— Как только появится связь, — снимаешь сториз или ведешь эфир про свое путешествие по таким диким местам, где даже почти нет интернета. И где ты будешь всеми силами пытаться выжить без пилингов, скрабов, обертываний и маникюра, сохранив при этом всю свою гламурность и красоту. Тогда каждое твое включение будет как подарок, — Корсакова вопросительно выгибает бровь, интересуясь, зашла ли ее идея.

Судя по восторженному лицу Авиты — зашла на все сто. Все выдыхают с облегчением, потому что слушать две недели истерики по поводу сорванного контент-плана явно не улыбалось никому.

— Слушайте, а если реально что-то случится, и нам будет нужна помощь? — осторожно интересуется Наташа Шумина, лучшая подруга Оли Кузиной.

— Не боись, все продумано, — уверенно говорит Зарецкий, направляясь к своей большущей палатке, где они разместились с Серегой.

Все замирают в ожидании, и оно оправдывается полностью.

— Вот смотрите, — вернувшийся Андрей держит в руках какую-то черную штуковину, — это армейская рация. Ловит везде. Сможем напрямую хоть с Центроспасом связаться, хоть с полицией.

Он нажимает на какую-то кнопку, сначала раздается треск, а потом эфир прорезают голоса:

— Первый, первый, я пятый, по горячим следам задержать не удалось.

— Пятый, я первый. Доложить обстановку.

— Первый, докладываю. В районе Керженского заповедника при перевозке из СИЗО совершили побег трое осужденных. Напали на конвой и смогли сбежать, захватив оружие. Особые приметы — крепкое телосложение, татуировки спецподразделений на предплечье…

Треск становится сильнее, канал перескакивает на что-то другое. Андрей, опомнившись, выключает прибор связи. Мы растерянно переглядываемся. Вот это новость! Лучше бы находились в счастливом неведении.

— Ребята, — Ирин голос дрожит, хотя она пытается держать себя в руках, — это же где-то недалеко от нас?

— Да что вы так задергались, — Антоха как всегда полон оптимизма и пофигизма, — батя сто раз о таких случаях рассказывал. Поймают махом. Да и вероятность столкнуться с ними — ноль целых ноль десятых. Здесь туристов полно, и тайга на многие километры. Зафиг им светиться? Они или залягут где, или, наоборот, в город подадутся, там затеряться легче.

Его слова немного успокаивают, и нервозность начинает сходить на нет.

— Площадь Керженского заповедника почти сорок семь тысяч гектаров, — включается в беседу наш всезнайка Игорь, — так что все произошедшее от нас на расстоянии многих километров.

Начинаем робко улыбаться друг другу. Тревога окончательно отступает.

Солнце поднимается выше, становится ощутимо жарче. Каждый выбирает себе место и занятие по душе. Я пристраиваюсь с книжкой в тени тента. Фрэнк неподалеку активно роет яму, добираясь до прохладного песка. Смешно фыркает, когда песчинки прилетают по его любопытному черному носу, которым он определяет, достаточно ли выкопал или стоит поработать еще. Норная порода, гены дают о себе знать. Меня читать пока не тянет, и я просто наблюдаю за своими однокурсниками.

Вот Пашка с Антохой и Сашкой собираются на рыбалку. Складывают в одну из байдарок удочки и еще какие-то приспособления для ловли. Отплывают куда-то вверх по течению. Видимо, еще вчера заметили подходящее место. Может, вместо щей у нас сегодня будет уха? Хорошо бы.

Вот Даша Степанова тоже с книжкой пристраивается недалеко от меня. Хорошая девочка, только излишне тихая, на мой взгляд. Вижу Андрея, который направляется к ней и присаживается рядом. Невольно напрягаюсь. Иногда мне кажется, что излишняя скромность Даши связана именно с Зарецким. На первом курсе он знатно доставал ее. Еще бы — простая девчонка из маленького городка отказалась встречаться с таким крутым городским парнем, как Андрей. А он начал мстить или проявлять внимание, как делают глупые мальчишки — кидать насмешки и не давать проходу. Но потом, вроде, успокоился. Хотя точно я не знаю, что между ними произошло. Только вот сейчас опять начинает круги вокруг Дашки наматывать. И в лодку ее с собой пригласил, и сейчас поблизости ошивается. Они начинают тихо и серьезно о чем-то разговаривать. Девушка выглядит спокойно, и я решаю, что встревать не стоит. По крайней мере, пока.

С досадой смотрю на Катьку, которая решила-таки начать воплощать в жизнь свой план по завоеванию Грэга. Господи, она все-таки взяла с собой этот купальник! Когда она мне его показала первый раз, я даже не сразу поняла, что это. Какие-то запутанные веревочки ярко красного цвета. Тогда подруга фыркнула, обозвав меня ретроградной ханжой, и ушла в ванную переодеваться. Ну что сказать! Смотрелось это безобразие весьма эффектно. В некоторых местах. В очень небольших по площади. Потому что в остальных местах эффектно смотрелась сама Катька, которую не скрывало ничего.

И вот подруга, походкой от бедра, начинает дефилировать мимо героя своих грез, который пристроился на покрывале рядом с Инной. Они оба хотят выглядеть идеально, а что может идеальнее подчеркнуть красоту тела, как не загар? Поэтому солнечные ванны для этой парочки не только удовольствие, но и рабочая процедура. А тут Катерина в своем красном шедевре. То, что щеки подруги по яркости могут соперничать с ее одежкой, так это мелочи. Это я у нас — ретроградная ханжа, а она — раскованная современная девушка, вроде как.

Все романтические планы Катюхи рушит, к нашему огромному удивлению, Сергей. Сначала он мрачно взирает на творящееся, затем ныряет в палатку и появляется оттуда с чем-то светло-голубым в руках, на поверку оказавшимся его футболкой. Решительным шагом он приближается к месту предполагаемого соблазнения героиней героя и, засовывая девушке в руки одежду, рычит:

— Оденься немедленно!

Его рык привлекает внимание загорающей парочки. Грэг приоткрывает глаза и одобрительно присвистывает:

— Да ты че, Серега?! Прятать такую красоту?!

Но, нарвавшись на злой взгляд, мотает головой и замолкает. Инна только понимающе хмыкает и вновь закрывает глаза, погружаясь в расслабленное состояние. Серый, видя, что растерявшаяся от такого напора Катька до сих пор сжимает в руках то, что он ей всучил, отбирает футболку и сам натягивает ее на девушку. Катерина обескураженно открывает рот, пытаясь возмутиться творящимся беспределом. Но парень вступать в дискуссию явно не собирается. Он хватает одногруппницу за руку и решительно уводит ее за собой куда-то вдоль пляжа, подальше от любопытных глаз и ушей.

Я от увиденного пребываю в легком шоке. Вот это поворот! Сергей и Катька?! С ума сойти! Немного переживаю за Катю, но уверена, что она справится с разгневанным парнем.

Пока подруга разбирается с личной жизнью, продолжаю наблюдения. Оставшиеся парни развлекаются с мячиком пара на пару — Игорь с Семеном против Мишки и Ромки. Фыркаю. Они забавно смотрятся вместе — высоченный Михаил, он у нас за сборную универа по баскетболу выступает, и весьма среднего роста Рома. Как будто нарочно объединились. В данный момент Миха активно борется с Семеном, который мешает пробить по воротам, где замер наш завхоз. Из всей нашей компании Роман — единственный, чье присутствие меня по-настоящему напрягает. Вроде на внешность он ничего — худощавый шатен с карими глазами, но мне всегда кажется, что они как-то плутовато бегают. И вообще, он какой-то скользкий. Вот и сейчас, слышу, как кричит Мишке:

— Да пинни ты его посильнее!

И имеет он в виду вовсе не мячик, а Семку. Вроде и шутит, а вроде и реально Михаила на подлость подталкивает. Говорю же — скользкий. К моей радости, Мишка на подначки не ведется и играет честно, исключительно в мяч.

Оу! А вот это действительно шоу. Никакого телевизора не нужно. На сцене появляются наши блогеры. Мила, одетая в джинсовые шорты и кажущуюся простой белую футболку, хотя я уверена, что где-то прячется лейбл известного модного дома, спокойно оглядывается по сторонам, выбирая локацию для съемки. Кивает сама себе и неторопливо направляется к живописной коряге, лежащей у самой воды. Изящно присаживается на нее и вытягивает перед собой руку с айфоном последней модели. Мне отсюда не слышно, что именно она вещает своим подписчикам, но явно что-то интересное. Я слежу за ее живой мимикой и по-хорошему завидую.

Хотя Корсакова и наша ровесница, мне она всегда казалась гораздо более взрослой, чем, например, мы с Катькой. Вот и сейчас она не кривляется для поднятия рейтингов и охватов, а серьезно работает. Закончив одну запись, она поворачивается лицом к реке и переключается, как я понимаю, на натурные съемки.

В противовес Милене, Авита ведет себя и выглядит совсем по-другому. Ярко-розовый топик. Со стразами. Бледно-розовые ультракороткие шорты. Со стразами. Шлепанцы, для разнообразия белые, но тоже со стразами и на высоченной платформе. Макияж. Яркий. Локоны. Господи, она что, на бигуди спала? Начинаю вспоминать, как Витка выходила к завтраку. Точно, на голове была повязана кокетливая ярко-сиреневая косынка. Я-то, наивная, подумала, что это от солнца, а оно вон как, оказывается. Короче, яркий и запоминающийся образ Барби воссоздан идеально. Под мышкой болтается разомлевший от жары Насик, в ошейнике, который сверкает так, что режет глаза.

Пока Мила снимает, Авита суетливо ковыляет вдоль берега, делая вид, что никак не может определиться, откуда начать свой гламурный выход на просторы интернета. Мне же кажется, что она просто ждет, когда ее коллега закончит, чтобы примоститься там же. Вот, точно. Потащилась к той же коряге. Копировать Милу сложно, но Вита очень старается. На мой взгляд — выходит смешно. Кстати, по паспорту Авита — Авдотья Шишкина, но упаси вас бог произнести это имя вслух!

Здесь процесс длится гораздо дольше. Сначала на коряге размещается Игнасио. Видно, что ему страшно и неуютно, но приходится терпеть ради любимой хозяйки. Затем начинает позировать сама девушка. Ракурсов двадцать, не меньше. Под конец она пытается принять такую замысловатую позу, что не может вписаться на поверхности несчастного дерева и задевает чихуа-хуа. Тот с плеском падает в воду и своим визгом запарывает снимаемый ролик. Кроме того, брызги летят на одежду Виты, оставляя на той некрасивые мокрые пятна. Все. Тушите свет. Авита кидается на помощь собачке, спотыкается на своих ходулях и с громким воплем тоже летит в речку. Благо тут мелко, и ей удается удержать телефон над водой.

Парни ржут в голос, но спешат на помощь пострадавшим. Витка ревет в три ручья. Фрэнк за шкирку вытаскивает со страху начавшего тонуть на глубине в пять сантиметров Насика. Утешаем всем коллективом. Провожаем до палатки и уверяем, что отснятого материала на сегодня более, чем достаточно. Ну, вроде как, нам поверили.

За всей этой суматохой едва не пропускаю возвращение Екатерины. Вижу по ее недовольному лицу, что разговор был явно не из приятных. Серега, как всегда, спокоен и сдержан. Какое впечатление на него произвело общение с Зубиной, лично мне совершенно не понятно.

На мои обеспокоенные вопросы подруга ворчит:

— Вот мало мне было тебя в воспитателях! Еще и этот туда же.

— Когда это я тебя воспитывала? — удивляюсь я, стараясь сдержать хихиканье, уж очень забавно дуется подруга.

Видно, что на самом деле ей приятно такое внимание «непробиваемого» Сержа.

— Как это «когда»? — пыхтит Катюха. — Ты мне все уши прожужжала, что Грэг бабник и не стоит моих усилий.

— Ну, а разве нет? — жду привычного взрыва раздражения, а его нет.

— Вот и Серега то же сказал, — тяжело вздыхает подруга, — а еще, знаешь, я, по-моему, ему нравлюсь, — на лице Кати расцветает робкая улыбка.

Что интересно, футболку Серого она так и не сняла. Судя по всему, Грэг получил отставку. Отлично. Сергей мне нравится в роли парня для Катерины гораздо больше.

За всей этой суматохой время пролетело незаметно. Вернулись наши рыбаки с хорошим уловом. Ура! Даешь уху! В брезентовом ведре с водой плавали три достаточно крупные щуки, какая-то плотва и парочка ершей. Дежурные по кухне девчонки чистить рыбу отказались — им было ее жалко. Парни с тяжелыми вздохами, явно обозначавшими мысли: «бабы, что с них взять!», отправились в сторонку приводить улов в пригодный для закладки в котелок вид.

Обед удался на славу. Мало что может сравниться с ухой из только что пойманной рыбы, приготовленной на костре. Довольный народ расползся по тенистым местам. Кто-то досыпать, кто-то читать, а кто-то просто расслабиться и дышать лесным воздухом, которого в городе днем с огнем не сыщешь.

Мы же с Катькой и Иркой принялись просто болтать. Нас с Ириной грызло любопытство — что же там произошло между нашими однокурсниками. Но Катерина ушла в несознанку, только фыркала недовольно, что она так надеялась понаслаждаться свободой вдали от родителей и старшего брата, а тут такой тиран нарисовался.

— Купальник, видите-ли, слишком открытый, — бурчала Катюха, однако искоса поглядывать на Сергея, который в компании Андрея и Антохи играл в какую-то карточную игру, судя по доносившимся словам, в «дурака», не забывала.

Я даже не стала комментировать слова подруги, а вот Ира не удержалась:

— Знаешь, так показалось не только ему.

— Да ну вас, — притворно надулась Катька, но уже через минуту мы все трое громко смеялись, вспоминая кипение страстей всегда такого выдержанного и спокойного Митрохина.

Фрэнк, валяющийся рядом с нами, приоткрыл один глаз и лениво стукнул хвостом.

Постепенно солнце начало спускаться к горизонту. Приближалось время грандиозного события — большого костра в честь начала нашего похода. Все дружно потянулись в лес за дровами. Их нужно будет много, ведь расходиться быстро никто не собирался. Мы с девчонками искали максимально толстые ветки, которых в лесу, к счастью, было предостаточно. Наш рыжий сопровождающий смешно фыркал в кустах, видимо, почуяв лесную мышь или еще какую-нибудь живность.

— Интересно, а малина уже есть? — задумчиво протянула Ира, оглядываясь по сторонам в надежде обнаружить знакомые кустики.

— По времени, вроде, уже должна начаться. Середина июля как-никак, — я тоже внимательно посмотрела вокруг.

— Не знаю, как тут с малиной, — включилась в разговор Катя, — для меня тут пахнет только грибами, — и она с удовольствием вдохнула густой лесной воздух.

Мы последовали ее примеру и, рассмеявшись, отправились обратно к месту стоянки. Там уже вовсю кипела работа. Андрей с Сергеем жгли угли под будущий шашлык. Остальные парни складывали в центре пляжа под Пашкиным руководством высокий, похожий на шалаш, костер. Зажечь его собирались с наступлением сумерек.

Вскоре аромат жарящегося мяса поплыл над притихшей к вечеру рекой. Зеркальная вода отражала высокие сосны, поднимающиеся на обрыве противоположного берега, и уже начавшее приобретать закатные оттенки небо. Студенты начали подтягиваться к столам. Кто-то — чтобы помочь дежурным, а кто-то — просто побыть в окружении приятных людей.

Наконец, Андрей крикнул, что все готово. Народ радостно загомонил, рассаживаясь на деревянные лавки. Застучали кружки, куда стали разливать взятое специально для этого случая красное вино. Шкворчащий шашлык был снят с шампуров в хороших таких размеров тазик. Зелень, порезанные огурцы и помидоры отлично гармонировали с хорошо прожаренными кусочками свинины. Большинство из нас, опомнившись, схватились за телефоны, спеша запечатлеть красивый и вызывающий обильное слюноотделение стол.

— Смотрите, вот как надо предвкушать еду! — со смехом воскликнул Мишка, махнув рукой куда-то в сторону.

Громкий хохот нарушил тишину заповедного леса, что было совсем неудивительно.

Недалеко от стола сидели рядом наши звери в абсолютно одинаковых позах. Приоткрытые пасти с высунутыми розовыми языками. Остановившийся взгляд, полностью сосредоточенный на тазике с мясом. И бесконечно двигающиеся черные носы, ловившие такие вкусные запахи.

— Игнасио, как тебе не стыдно! — Авита подорвалась к своему любимцу. — Тебе нельзя такое есть, у тебя специальная диета!

— Да ладно тебе, — перехватывая нашу блогершу за руку, останавливает ее Семен, — он же все-таки тоже хищник, хоть и маленький. Вот вернетесь в город и будете опять свою правильную пищу трескать.

Витка тяжело вздыхает, сурово смотрит на Семку, но не спорит. В миску Фрэнка кладут несколько вожделенных кусочков. Насику хозяйка режет мелко-мелко. Собаки начинают счастливо чавкать, а мы, наконец, тоже приступаем к праздничному ужину.

— Предлагаю выпить за нас, — слово на правах капитана берет Зарецкий, — таких смелых, решительных и умных!

Все радостно подхватывают тост, громко звеня эмалированными кружками. Веселье разгорается, Антоха начинает травить неприличные анекдоты. Постепенно переходим к разным забавным воспоминаниям из студенческой жизни. А их за четыре года накопилось немало.

— А помните, как на первой сессии перед экзаменом по «Истории права» Олька все ноги исписала датами? — Наташка пихает засмущавшуюся подругу в бок.

— Конечно, — подхватывает Игорь, — я как раз рядом с ней сидел. Никогда не забуду эти фиолетовые разводы.

— Ну я же не виновата, что было очень жарко, — начинает оправдываться Оля, — и чернила были какие-то некачественные.

— До сих пор помню ужас в глазах Ивана Альбертовича, — вступает в разговор Мишка, — как он вскочил и как рявкнул: «Студентка Кузина! Вам надо немедленно обратиться в полицию! Такое никому нельзя спускать. Давайте сюда зачетку, я Вам «хорошо» поставлю, а Вы в медпункт быстро, побои снимать!».

— Вы не представляете, как мне было стыдно, — Ольга хватается за покрасневшие щеки, — я потом попросила его принять у меня экзамен еще раз и все объяснила. Хорошо, он мужик с юмором оказался и не стал скандал раздувать.

— А помните, как на площадку волейбольную Андрюхин телохранитель выскочил, когда его во время игры с ног нечаянно сбили? — это уже прикалывается Грэг.

— Да ну вас, — ворчит Зарецкий, — я потом бате такой скандал закатил.

— А помните…

Неторопливо опускаются мягкие летние сумерки. Вечерняя прохлада заставляет нас отправиться в палатки, чтобы утеплиться. Да, это не город с его раскаленным асфальтом. Здесь переход к ночи ощущается сразу. Быстро натянув джинсы, кроссовки и ветровку, выхожу на улицу. Катька с Иркой еще возятся внутри. Слышу недовольное ворчание подруги на какую-то особенную футболку именно к этому вечеру, которую она не может никак найти.

Отмахиваясь от активизировавшихся комаров, бреду, увязая в неглубоком песке, к костру. Пашка уже наготове. Ждет, когда все соберутся, чтобы зажечь, как водится, с одной спички. Парни уже подтащили бревна, на которых можно расположиться вокруг. Присаживаюсь на понравившееся место. Фрэнк приваливается рядом. Рядом со мной плюхается наконец-то собравшаяся Катерина. Подошли все. Кроме, кто бы сомневался, Авиты. Мы вопросительно смотрим на Милу, которая живет с ней в одной палатке. Корсакова недовольно кривит губы и машет рукой, выражая свое полное бессилие перед происходящим.

И вот, свершилось! Полог палатки распахивается и показывается предмет нашего нетерпеливого ожидания. Общий вздох проносится над плесом. Наверное, по мнению Витки — это должен быть вздох восхищения. Но… Не в этот раз.

На Авите вечернее платье. Золотого цвета. На тоненьких бретельках и с высоким разрезом. И она на шпильках. Да-да! Сантиметров пятнадцать, не меньше. В ридикюле, зажатом под мышкой, расположился Насик, любопытно крутящий головой и принюхивающийся. Сначала дива достает телефон и делает селфи на фоне палатки и заходящего солнца. Красиво, не спорю. А потом переводит ожидающий восхищения взор на нас.

Наши вытянувшиеся лица и приоткрытые рты — явно не та реакция, на которую девушка рассчитывала. Обиженно дует губы и бредет к нам. Но дойти не успевает. Скрытый в песке камушек становится непреодолимым препятствием. Нога на шпильке подворачивается, и Витка хлопается на задницу. Мы вскакиваем со своих мест и бросаемся к однокурснице. К счастью, все обошлось и пострадала только девичья гордость.

И Игнасио, похоже получил психологическую травму. Он с громким воем, неожиданным для такого мелкого существа, выдирается из сумки и несется… к Фрэнку. Прижимается к черному боку и затихает. Мой рыжий зверь опускает морду к пострадавшему собрату, обнюхивает его, а потом с мученическим видом ложится, опуская морду на лапы и с упреком глядя на меня: «Вот воспитала меня вежливым, а теперь возись с этой мелочью! А шугануть — совесть не позволяет». Присаживаюсь рядом со своим благородным другом и треплю по рыжим ушам: «Ты у меня самый лучший!» — шепчу тихонько. Пес тяжело вздыхает и кладет голову мне на кроссовки.

Начало праздничного мероприятия задерживается. Сначала утешали Авиту, провожая до палатки. Потом она переодевалась, на этот раз, слава тебе боже, в нормальную походную одежду, правда кислотно-зеленую куртку и ярко-розовые джинсы таковой можно было назвать с натяжкой, но все лучше золотого платья. За это время сильно стемнело.

И вот — торжественный момент. Аккуратные язычки пламени, жадно пробежав по растопке, начинают обретать мощь и силу. Завораживающее зрелище. Проходит несколько минут, и мощное пламя рвется в ночное небо, рассыпая искры.

— Урааа! — кричим мы, начиная хлопать в ладоши.

— Выпускной сплав объявляю официально открытым, — важно заявляет наш капитан Зарецкий.

Бревна приходится оттащить подальше — очень уж сильный жар идет от высоченного пламени. Антоха и Сашка приносят гитары. И над рекой и костром начинают звучать вечные бардовские песни.

Расходимся поздно. Или, скорее, рано. Я лично отправилась спать часа в три. Фрэнк свинтил в палатку раньше — он у меня совсем не романтик. Засыпала я под всполохи костра и тихие голоса самых стойких одногруппников.

Этот день начался гораздо позже предыдущего. Хорошо, что он был пасмурным и палатка не так сильно нагрелась. А еще замечательным было то, что мы с Катькой сегодня не дежурные. Сквозь сон я слышала возню Иры, которой как раз не повезло. С ворчанием она выбиралась из спального мешка, бормоча под нос явно что-то ругательное. Возмущение усилилось, когда она спросонья споткнулась о Фрэнка, который расположился прямо возле выхода из спальника. Оба были явно не довольны друг другом, но на выход отправились вместе.

Второй раз я проснулась уже окончательно от громких звуков. Кто-то особенно креативный решил устроить побудку не желающим просыпаться одногруппникам при помощи таза и ложки. Недовольные возгласы, раздавшиеся со всех сторон, несколько утешили мою злую от внезапного пробуждения персону. Катерина попыталась продолжить спать, накинув на голову капюшон спальника и прижав его к уху ладонью. Но тут уже я не смогла упустить момент сделать ближнему гадость. Ну, а что она? Я тут проснулась, а она дрыхнет. Поэтому потрясла соседку за плечо, а когда она подняла голову, дунула ей в нос.

— Варька, ты че творишь?! — реакция последовала моментально.

Возмущенное фырканье несколько улучшило мое настроение. Ну, а если серьезно, я не хотела, чтобы подруга осталась без завтрака. Здесь — не дома. Второй раз еду никто готовить не будет, а значит — кто не успел — тот опоздал.

Выползаем из палатки. Смотрю в сторону походной кухни, в надежде определить, кто же это у нас такой творческий. Судя по тому, как вдоль пляжа улепетывает Мишка, за которым гонятся Антоха с Гришкой, креатив с тазом явно принадлежит ему. Вот парни догоняют виновника всеобщего бурного пробуждения, завязывается небольшая потасовка, которая заканчивается закидыванием Ледина в речку.

— Ну вы ваще! — кричит он, отфыркиваясь и поднимаясь на ноги. — Совсем шуток не понимаете!

— Я тебе сейчас устрою шутки, — зло рычит Грэг.

— Да ладно, ладно! Извини! — Михаил понимает, что явно перегнул палку. — Был не прав. В следующий раз будем будить бережнее.

Недовольно ворча, Антон с Григорием проходят к столу и валятся на лавки. Видно, кто-то вчера все-таки переусердствовал с отмечанием. Мишка, обходя парней по широкой дуге, возвращается к своей команде по кухонному дежурству. Там сегодня кроме него и Иры — Мила и Саша.

Народ, с интересом пронаблюдав за утренними разборками, также подтягивается к столу. Макароны с яйцом с костра — это совсем не то же самое, что такое же блюдо дома. Все наворачивают так, что за ушами трещит. Чашка кофе приводит меня совсем в благодушное настроение, и я начинаю раздумывать — чем же я хочу заняться после завтрака? Почитать? Сплавать на байдарке на соседний плес? Пописать заметки в телефоне о нашем походе, чтобы не забыть потом самое интересное? Пофоткать себя и природу? Мои размышления прерывает Ира, как раз только что закончившая завтрак:

— Девчонки, а пойдемте за малиной? — напоминает она наш вчерашний разговор. — Если наберем — на обед компот сварим.

— Я за! — одновременно отвечают Оля с Наташей, а Даша просто согласно кивает.

Мы с Катей тоже выражаем свое согласие.

Инна с Авитой смотрят на нас чуть ли не с жалостью — ну и пусть, как хотят. Многое теряют, между прочим. А Мила просто спокойно отказывается. Вот уважаю ее. Впрочем, я уже об этом, кажется, говорила.

— Девчонки, — заговорщицки понижает голос Мишка, — я тоже с вами пойду.

И предотвращая возможные возражения, жалобно продолжает:

— Я боюсь тут с ними оставаться, — он корчит дурацкую рожу и машет рукой в сторону Антохи и Грэга.

Те от удивления теряют дар речи, а жалостливая Оля спешит согласиться, утешающе похлопав одногруппника по руке:

— Ну, конечно, пойдем.

Мишка благодарно прижимает ладонь к сердцу и проникновенно произносит:

— Дамы, я ваш вечный должник, — но восхищенно смотрит при этом только на Ольку, которая начинает краснеть и суетливо переставлять чашку с остатками кофе с места на место.

Ну наконец-то! Мы понимающе переглядываемся с девчонками. Ведь взаимная симпатия Оли и Миши давно всем заметна, кроме них самих. И вот Миха решил сделать первый шаг. Отлично. Дай бог, все сложится. Чтобы не спугнуть, мы делаем вид, что ничего не замечаем и не понимаем, и идем собираться — в купальниках по лесу долго не проходишь.

Вооружившись кружками и бидончиком, направляемся в лес. Далеко отходить не планируем, потому что если ягоды есть — то они есть везде, а обобрать ее тут некому. Нужные кустики первой замечает Наташка спустя минут десять после нашего захода за границу деревьев.

— Девчонки! — кричит она, радостно размахивая руками. — Ее тут полно!

Мы радостно переглядываемся и спешим к однокурснице. Действительно, ярко-красные точки мелкой лесной малины мелькают среди листьев в приятном для глаза количестве. Да и зеленой еще полно. Так что вероятность лакомиться ягодами на протяжении всего похода весьма велика. Я выбираю понравившееся место и тяну первую ягоду в рот. Общественные нужды могут немного подождать. Ммм! Вкус и запах просто непередаваемые. Лесная, конечно, мельче садовой, но гораздо ароматнее. Кажется, что так пахнет само лето. Судя по звукам рядом, о компоте к обеду пока не думает никто.

Фрэнк нарезает круги вокруг нас, что позволяет чувствовать себя спокойно. А что? Здесь леса на многие километры тянутся. И волк, рысь и даже медведь вполне могут встретиться незадачливым путешественникам, забывшим про осторожность.

Наконец, первый гастрономический интерес утолен, и я начинаю собирать малину в приготовленную кружку.

Где-то через час мы общими усилиями набираем и бидончик, и кружки. Тут хватит не только на компот, но и просто поесть в удовольствие. Мишка, который сам себя назначил старшим нашей девчачьей группы, проверяет, все ли на месте, и командует возвращение. Кстати, он собирал ягоды наравне со всеми, чем вызвал наше неподдельное уважение.

Обратно добираемся быстро, но не успеваем выйти из леса, как натыкаемся на неожиданно замершего Михаила.

— Тихо, — строго произносит он, — стойте.

Мы с удивлением смотрим на парня, а затем переводим взгляд на виднеющийся впереди лагерь. И нам становится понятно поведение Мишки.

Все не пошедшие с нами одногруппники толпятся вокруг незнакомого парня. Хотя, рассмотрев его получше, я бы назвала его мужчиной, потому что он выглядит достаточно взрослым, где-то около тридцати. Незнакомец спокойно расположился на лавочке около стола и насмешливо разглядывает всполошившихся студентов.

— Кто это такой? — шепчет Катька.

— Ой, мамочки! — восклицает Ирка. — Откуда он тут взялся?

— Какой красааавчик, — тянет Наташка.

Пока мы думаем, что делать, за нас все решает Фрэнк. Почуяв чужого, он с громким лаем бросается вперед. В конспирации теперь нет смысла, и я кидаюсь вслед за собакой. Успеваю перехватить своего охранника за ошейник в двух шагах от чужака. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с холодными серыми глазами, в глубине которых мелькают смешинки и искренний интерес.

— Вот это да, — говорит незнакомец приятным низким голосом, — оказывается, вас тут намного больше. И такое симпатичное пополнение, — при этом он оглядывает выскочивших вслед за мной девчонок с легкой усмешкой на губах.

Пока он отвлекся на разглядывание моих подруг, я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть его. Высок, хотя он сидит, и точный рост определить трудно. Темно-зеленая футболка с короткими рукавами не скрывает хорошо проработанные мышцы. Темные волосы коротко подстрижены. Камуфляжные штаны и удобные, похожие на военные, берцы, показывают, что человек понимает в походах на природу. В общем, интересный мужчина. Явно, не прост и, возможно, даже опасен.

Наконец, суета, вызванная нашим фееричным появлением, утихает, и мы окружаем незнакомца, вопросительно глядя на него.

— Что ты тут делаешь? — сердито начинает задавать интересующие всех вопросы Андрей.

Парень выглядит очень недовольным и смотрит на пришельца с нескрываемой злостью. И я его отлично понимаю. Он чувствует ответственность за всех нас, как идейный вдохновитель. А вдали от цивилизации каждая необычная ситуация считается потенциально опасной.

— Как тебя зовут? — включается в разговор Инна, заработав и от Грэга, и от Зарецкого недовольные взгляды, которые она успешно игнорирует.

Если мы смотрим на незнакомого мужчину настороженно, то наша королева — с ярко выраженным женским интересом. Незнакомец понимающе усмехается и отвечает в первую очередь ей:

— Глеб. Приятно познакомиться, — вторая часть звучит с едва скрытым ехидством и предназначается в большей степени всем остальным.

— Инна, — мурлычет в ответ девушка и протягивает мужчине узкую ладошку, которую тот пожимает.

— Что. Ты. Тут. Делаешь? — Андрей не собирается отклоняться от темы. Его голос звучит еще более раздраженно, в том числе и из-за Инкиного вмешательства.

— Ладно, не нервничай, — Глеб принимает серьезный вид, переставая нарочно дразнить нашего капитана, — история, если честно, дурацкая. Я решил устроить себе отдых. А поскольку работа у меня, — он делает паузу, видимо подбирая нужное слово, — напряженная и все задрали, то хотел провести отпуск в одиночестве.

Как только разговор вошел в деловое русло, мы потихоньку начали расслабляться. Кто-то присаживается на лавочки, кто-то прямо на песок. Я продолжаю стоять, потому что мне почему-то очень не нравится то, как близко к нашему гостю пристроилась Инна. А чтобы сесть, придется отойти еще дальше. Не хочу. Ладно, разберусь с этим позже, а пока внимательно слушаю. Фрэнк, прижавшийся к моим ногам, чувствует мое напряжение и тихонько рычит, показывая внушительные клыки. Поэтому на всякий случай ошейник не отпускаю, но и объявлять мужчину «своим» не спешу.

— Так вот, — продолжает незваный гость, насмешливо глядя на воинственно настроенного пса, — начал свое путешествие я вчера. На байдарке добрался до плеса чуть выше по течению. Знал, что где-то рядом люди — видел ваших парней с удочками и чуял запах дыма. Да и вечером вы так орали, что, наверное, в Семенове было слышно.

Мы смущенно переглядываемся. Ну да, вчера у нас было весело. Хотя с чего бы нам смущаться? Мы, между прочим, тоже на отдыхе. И год у нас был тоже… Напряженный. Диплом сам себя не напишет.

— Имеем право на отдых! Мы же не знали, что рядом расположился кто-то такой чувствительный, — выразил общее мнение Сашка.

— Да я без претензий, — блеснул уже настоящей располагающей улыбкой Глеб, — просто объясняю ситуацию. Так вот, заснул я поздно, а когда проснулся, оказалось, что моя байдарка благополучно уплыла. Уж не знаю, то ли колышек воткнул плохо, то ли еще что случилось, но я остался без лодки. Хорошо, что вещи все хватило ума выгрузить.

Мужчина кивает куда-то в сторону, и я замечаю огромный рюкзак, пристроенный в тени ближайшего кустика. Это какую же силищу надо иметь, чтобы переть на себе такую громадину. Эта же мысль, похоже, посещает не одну меня, потому что парни начинают смотреть на гостя с большим уважением, а некоторые девчонки — с откровенным восхищением. Боюсь, что я тоже вошла в эту не слишком умную группу.

— Поэтому решил дойти до вас в надежде, что есть свободные места. Обычно в больших компаниях места распределяются с запасом из-за большого количества груза. Кстати, у вас когда планируется отплытие?

— Завтра, — Игорь всегда в курсе любого расписания.

— Отлично, — радуется наш, как я понимаю, уже попутчик, — может, и мою байдарку удастся догнать.

— А как же желание отдохнуть в одиночестве? — доносится ехидный вопрос от Антохи.

Вот ведь язва!

— Знаете, мне хватило одного вечера, чтобы понять, что это не мое, — не менее ехидно скалится в ответ Глеб, — так найдется для меня место в лодке?

— Найдется, — недовольно ворчит Андрюха.

Вот чувствую я, что он с удовольствием бы отказал и послал пришельца дальше лесом, но совесть — штука такая. Нельзя бросать человека одного в лесу, когда он пришел за помощью.

После принятого решения напряжение отпускает окончательно. Постепенно разговор становится общим. Как-то само собой решается, что ночевать гость будет в палатке с Митрохиным и Зарецким, она у них трехместная. А плыть — в двойке с Олей. Наташа же пересядет в тройку к Семке и Игорю. Решение Андрея о размещении малознакомого человека вызывает у меня неподдельное уважение: собственная палатка — лучшее место, чтобы держать его под контролем.

— Девчонки, — неожиданно спохватывается Наташка, — а малина-то!

Мы вспоминаем об оставленных на краю леса кружках и бидончике и спешим забрать результаты своего титанического труда. Пока идем туда, размышляю об услышанном. Что-то как-то мне подозрительно, хотя все звучало гладко. Даже слишком.

— Мутная какая-то история, — подтверждает мои мысли Катюха, — из-за чего вдруг байдарка уплыла — непонятно. Она что, обзавелась искусственным разумом? Вон наши уже вторую ночь спокойно стоят и никуда сбегать не собираются.

— Да, мне тоже показалась история подозрительной, хотя и не могу понять, что именно напрягает, — бормочу я.

— Предлагаю внимательно за ним наблюдать, — вносит предложение подруга.

— Поддерживаю, — соглашаюсь я.

На том и порешили.

Да, надо еще и с Фрэнком нашего нового члена команды познакомить, раз уж он остается. А то уже рука затекла, которой я ошейник держу.

— Ну что, мой хороший, — присаживаюсь на корточки перед своим другом, — он, теперь, оказывается, тоже свой. Зовут Глеб. Пойдем посмотрим на него поближе.

Пес особой радости не выражает, но больше не рычит и покусать вновь прибывшего не рвется. И то хлеб. На подходе к кухонному тенту, понимаю, что мы опоздали. Кое-кто решил познакомиться первым. Игнасио, почему-то оставленный своей хозяйкой без присмотра, осторожно приближается к наблюдающему за ним с любопытством мужчине. Вот песик медленно тянет носом и утыкается им в подставленную ладонь.

— А ты кто у нас такой? — слышу я вопрос Глеба.

Насик в ответ виляет хвостиком так активно, что его мотает из стороны в сторону. Большая рука аккуратно подхватывает собачку под живот и опускает на колено. Брутальный накаченный мужик и маленький песик в розовом ошейнике со стразами! Вот это зрелище! Где мой телефон?!

К несчастью, нас замечают раньше, чем я успеваю сделать снимок. А потом становится не до этого. Потому что тишину летнего полдня нарушает громкий визг Авиты:

— Насик, где ты, мой мальчик?!

У меня от громкости начинает звенеть в ушах, а виновник переполоха, вообще, по-моему, готовится упасть в обморок, и только рука мужчины удерживает от подобного.

Заполошная блогерша выскакивает из палатки в чем-то, по ее мнению, являющемся купальником. Обалдеть! А я еще Катьке по поводу ее приобретения чего-то втирала! Она права — ее одежка — образец скромности по сравнению с безобразием, в котором сейчас щеголяет Витка. Конечно, оно розовое и блестит. Особенно большим камнем над ничем не прикрытыми ягодицами. Наверное, там есть какая-то веревочка, но о ее наличии можно только догадываться. Среди парней фурор, естественно, произведен. Но в кои веки однокурснице не до этого.

Она растерянно оглядывается по сторонам в попытке отыскать свой живой талисман. Видно, что расстройство и переживание неподдельны. Поэтому я окликаю девушку, показывая рукой на притаившуюся под мужской ладонью пропажу. Витка несется к нам на всех парах, причитая на весь пляж:

— Насенька, как же ты меня напугал! Как ты мог убежать, когда знаешь, что у нас сейчас съемка? А если бы тебя сова утащила?

Я фыркаю и пытаюсь успокоить Авиту, хотя в целом она в своей тревоге права:

— Совы днем не летают.

Но Витка мои слова игнорирует. Она громко всхлипывает и подхватывает своего драгоценного Игнасио на руки. Целует несколько растерявшегося зверя в нос и начинает активно благодарить Глеба, не давая тому вставить ни слова:

— Боже мой, как хорошо, что вы его спасли! Это такой мужественный и по-настоящему мужской поступок! — она переводит дыхание так активно, что купальник, и так мало что скрывающий, грозит полностью перестать выполнять функцию хоть какого-то прикрытия. — Я Авита и я буквально на секунду выпустила его из рук, чтобы нанести макияж для сегодняшних сториз! Это такая серьезная работа, но сегодня я уложилась в рекордные полчаса, все-таки на природе не стоит перебарщивать с косметикой! А Насик, хулиган такой, не дождался меня и сбежал.

Она еще раз картинно выдыхает и вдруг бросает зло, поворачиваясь ко мне:

— Это ты во всем виновата!

От такого наезда я теряю дар речи и могу только смотреть на Витку круглыми от удивления глазами. А та меж тем продолжает:

— Твой пес плохо влияет на моего мальчика! Раньше Игнасик никогда себе такого не позволял.

Я даже не знаю, что можно ответить на этот бред. Положение спасает Глеб, который с трудом сохраняет серьезность:

— Так, с одним четвероногим я уже познакомился. А как зовут второго? — прерывает он готовую продолжить выяснять отношения Авиту.

— Это Фрэнк, — я позволяю своему зверю обнюхать мужчину и строго говорю, — свои.

Оба знакомящихся заметно расслабляются. Народ, неожиданно собравшийся вокруг нас и наблюдавший за бесплатным шоу, начинает расходиться, отпуская по ходу шуточки:

— А Насик-то у нас настоящий мужик — смутьян и плохому быстро учится, — это Мишка.

— Вит, купальник не жмет? — не может смолчать Антоха.

— Ты смотрю, о слепнях заботишься? Они любят, когда много открытого пространства для обеда, — почти серьезно говорит Пашка, но я вижу смешинки в глубине глаз друга.

— Фрэнк, уважаю, — а это уже Игорь, — сделать из блогерского талисмана нормальную собаку — это талант, — он треплет пса по ушам.

Эрдель благосклонно терпит. Он знает, кто занимается распределением продуктов, поэтому нашему завхозу позволяется больше, чем другим.

— Кстати, а не пора ли заняться обедом? — Андрей решает закончить творившийся балаган и умело переключает всех на более насущные проблемы.

Все радостно соглашаются, что пора, и вокруг костров начинается уже привычная суета дежурных и их добровольных помощников.

А я неожиданно остаюсь с Глебом наедине. Даже Авита под шумок уже куда-то слиняла вместе с Насиком. Возможно, они пошли повторять хорошие манеры, испорченные общением с моим рыжим защитником.

— Я тебе чем-то не нравлюсь, — уверенно говорит мужчина, внимательно глядя на меня.

К такому резкому повороту я готова не была, поэтому теряюсь и отвечаю правду:

— Не то, чтобы не нравитесь. Но согласитесь, ваша история выглядит подозрительно.

— Во-первых, кончай мне выкать. Мы сейчас все — одна команда. А во-вторых, могу заверить, что не имею каких-то плохих намерений по отношению к вашей группе.

— Нууу, — тяну я, — все может быть. Время покажет.

Поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Надо же, какая недоверчивая, — ловлю спиной вполголоса сказанную фразу.

Этот разговор не снял моих вопросов и подозрений. Скорее, добавил новых. Слишком уж наблюдателен наш новый член команды. С другой стороны, разве может плохой человек так бережно обращаться с маленькой беззащитной собачкой? Или может? Снова никакой ясности. А значит, придерживаемся старого плана — будем наблюдать.

Чтобы расслабиться после столь бурного утра, отправилась купаться. Меня с радостью поддержали все ходившие в лес девчонки, ведь комариные укусы были у всех, несмотря на обрызгивание и обмазывание. А вода лесных речек замечательно снимает многие неприятные последствия для кожи. Так мы радостно плескались вплоть до момента, когда над рекой поплыли вкусные запахи, намекавшие, что пора к столу.

Обед отличился тремя вещами.

Во-первых, малиновым компотом, который всем пришелся настолько по вкусу, что выдули два котелка, в том числе и сваренный на ужин.

Во-вторых, повышенным вниманием Инны к Глебу. Наличие Грэга нашу красавицу нисколько не смущало. Да и он не выглядел особенно расстроенным. В общем-то — это было не удивительно, не было там каких-то особых чувств, да и ругались они последнее время постоянно. Трудно, когда каждый в паре — звезда. Меня больше напрягало то, как у Катьки загорелись глаза. Ведь она о Гришке три года грезила. Эх, а я только обрадовалась, что Серега смог переключить внимание подруги на себя. Но, видимо, никому не нужны простые пути. Надеюсь, у всех еще будет шанс разобраться в собственных желаниях. Глеб, кстати, выглядел абсолютно спокойным и даже чуть насмешливым. В общем, на Инкины заигрывания отвечать не спешил. А меня они почему-то задели. Что ей, парней мало? Бесит!

А вот третье было совсем неожиданным — конфликтом Авиты и Даши.

— Ты здесь сидеть не будешь, — ни с того ни с сего вдруг раздается Виткино шипение.

Я удивленно поднимаю голову от тарелки с наваристым гороховым супом, не понимая, к кому таким тоном может обращаться наша гламурная дива. К моему удивлению, объектом нападок стала Даша, которая сейчас смотрит на Авиту с таким же удивлением, как и все остальные.

— А что случилось? — непонимание слышно и в голосе.

— Рядом с Андреем всегда сижу я! — ни грамма не усомнившись в праве высказывать такие претензии, заявила опоздавшая, на минуточку, к обеду девица.

Ради справедливости стоит отметить, что Зарецкий сам занял место рядом со Степановой и Дашка тут совсем не причем. Но Витке на это глубоко фиолетово — она вышла на тропу войны за внимание своего кумира:

— Быстро встала и пересела! — уже откровенно хамит она.

— Это что еще за выступления?! — к разговору подключается предмет спора. — Опоздавшие садятся туда, где есть свободные места — это раз. И я сам выбираю, кого я хочу видеть рядом — это два. Перестань вести себя как капризный ребенок и портить всем аппетит.

Жесткой отповеди оказалось достаточно, чтобы обиженно надувшая губы блондинка переместилась на дальний конец стола. Зная ее вредную, обидчивую и мстительную натуру, уверена, что это далеко не конец, а тактическое отступление перед генеральным сражением.

К счастью, на этом нервотрепка сегодняшнего дня закончилась. Событий и так было больше, чем достаточно. Вечер прошел спокойно, расслабленно и приятно. Перед сном мы с Фрэнком отошли подальше от шумного лагеря и минут сорок сидели на еще не остывшем песке, глядя на воду, казавшуюся в тишине летнего вечера застывшей. Вдыхали свежий речной запах и слушали лесные звуки, прощаясь с этим местом. Ведь завтра у нас уже будет новая стоянка.

Сбор лагеря всегда вещь утомительная, а мы с Катериной вместе с Пашкой и Антохой сегодня еще и дежурные. Так что встать пришлось в шесть часов. На улице еще по-утреннему свежо, что помогло нам отлично проснуться, а уж после умывания в остывшей за ночь речке — тем более.

Завтрак сегодня простой, но особенно сытный — макароны с тушенкой и овощной салат. Плюс на каждую лодку собираем сухпаек из сушек и крекера.

— Куда?! — стукаю по Пашкиной руке, которая нагло делает попытку запихать пару сушек в рот уже сейчас.

— Ну Вааарь, — просительно тянет друг, — ну не вредничай!

— Это использование служебного положения в личных целях, статья 285 УК РФ, — строго говорю я, хотя самой хочется смеяться, глядя на вытянувшееся от моих слов Пашкино лицо.

— Вот уж не думал, что все так серьезно, — опасливо глядя на меня, бормочет парень и выкладывает из кармана шорт на стол надкусанную конфету, тщательно завернутую в бумажку.

Ржать начинаем в голос оба.

Пашку я знаю еще со школы, с третьего класса. Мы познакомились летом в деревне, где жил он и куда приезжала к бабушке на каникулы я. Сначала мы подрались из-за яблок, за которыми он залез в наш огород, а я его за этим занятием поймала. А потом, естественно, подружились. Ведь совместное убегание от разъяренной бабушки, которая обнаружила, что в результате выяснения отношений мы вытоптали полгрядки моркови, очень способствует налаживанию взаимопонимания. Поэтому я была очень рада, когда Сергеев прошел на тот же факультет, что и я.

Недовольно поглядывая на нас, еще не до конца проснувшийся Антоха заваривает один котелок с кофе на сейчас и котелок чая в дорогу. Его разольем по бутылкам, как остынет. Ведь в пути мы будем целый день и полноценного обеда не получится. Так что горячая еда будет только на ужин. В столь ранний час привычное ехидство нашего одногруппника еще не проснулось, поэтому, слушая нашу перепалку, он просто что-то бурчит себе под нос. Видимо, тренируется на будущее.

По мере приближения завтрака, из палаток начинают выползать остальные члены группы. Время за едой проходит быстро, и вот уже пора окончательно сворачивать лагерь. С грустью оглядываюсь по сторонам. Я, оказывается, уже привыкла к этому месту.

Палатки разобраны, байдарки загружены. Пора в путь.

Вереница лодок красиво выстраивается в кильватер и начинает движение вниз по течению. Сейчас моя очередь грести, и я потихоньку втягиваюсь в рабочий ритм. Сегодня река уже совсем другая, нежели была на первом переходе. Она стала более узкая и, можно сказать, дикая. Оба берега плотно покрыты деревьями, а это значит, что нашему плаванью добавляется экстрима. Какого? Внимательно следить и обходить затонувшие коряги. Вон, с правого борта виден острый коготь. Такой может запросто пропороть борт байдарки. Утонуть, конечно, нам не грозит, но и выуживать намокшие вещи радости мало.

Впереди слышен визг. К моему огромному удивлению, это визжит Мила. Вот ну никак я не представляла, что она так умеет. Прям разрыв шаблона какой-то.

— Что случилось? — начинают раздаваться обеспокоенные вопросы со всех сторон.

К счастью, сейчас у нас достаточно чистый участок реки, и можно выстроить лодки бок о бок. Догоняем Серегину байдарку и видим красную, как рак, Милену. Видно, что она сама в шоке от себя, поэтому молчит и только отводит глаза.

— Да ужик там плыл, — прикалывается Митрохин, фыркая от смеха.

— Я думала — это гадюка, — бормочет смущенная Корсакова, — и вообще, я змей не перевариваю.

Большинство девчонок, и я в том числе, сочувственно кивают, так как тоже к пресмыкающимся теплых чувств не питают. Ну а парни, естественно, начинают выпендриваться и хорохориться:

— Да он, чай, со страху утонул, услышав твой визг, — кричит Семка.

— Конечно! Я сам чуть из байдарки не выпал, — подключается Антоха.

— Надо было его веслом поддеть и на другой берег переправить, — дает очень умный совет Ромка.

— Вот сам в следующий раз и переправляй, — высокомерно говорит уже пришедшая в себя Мила, — я обязательно тебя позову и попробуй только отказаться.

Роман передергивает плечами и идет на попятную:

— Да я чего? Я ничего, — начинает бормотать, — просто живность жалко.

Рождение новых дурацких идей пресекает громкий спокойный голос Глеба:

— Впереди — коряги!

Голоса моментально смолкают, и все начинают внимательно всматриваться вперед, где действительно наблюдается ряд бурунов, точно показывающих затопленные деревья. Причем опасный участок достаточно широк. Как-то так оказалось, что Глебовская байдарка идет первой. Мужчина поднимает руку, и мы слышим команду:

— Ждите, сначала плыву я, разведаю фарватер.

Никто и не думает спорить, ведь, в основном, здесь новички, ни разу с такими вещами не сталкивавшиеся. Внимательно следим. Сейчас гребет только Глеб, Оля положила весло и, кажется, даже боится шевельнуться. Лодка идет на минимальной скорости, и это абсолютно оправдано — можно успеть свернуть в случае появления неожиданного препятствия. Аккуратно двойка проходит между торчащими из воды ветками и целыми бревнами. Я ловлю себя на том, что почти не дышу. Ну вот, наконец, байдарка выходит на свободную воду. Слышу облегченные вздохи. Видимо, не дышала не только я.

Наш разведчик стягивает с себя футболку и вытирает ею лоб — судя по всему, тоже нервничал. Затем поворачивается к нам и кричит:

— Запомнили, где я шел?

Раздаются утвердительные возгласы.

— Тогда, по одному начинаем, — звучит следующее распоряжение.

Вперед направляется двойка Андрей-Даша, они проплывают мимо нас, и я вижу напряженное лицо Зарецкого. Он наш капитан, и ему никак нельзя терять авторитет. К счастью, он справляется, и приходит время для следующей байдарки.

Мы с Пашкой табаним веслами, пропуская наших однокурсников вперед — ведь мы здесь самые опытные и, если что, сможем помочь. Наконец остается только наша тройка. Сергеев уверенно держит курс, и мы медленно проплываем опасный участок. Вода прозрачная, и мне отлично видно нагромождение деревьев на дне. Сердце екает — иногда кажется, что вот еще чуть-чуть, и мы засядем. Один раз я даже слышу, как мы слегка задеваем какое-то бревно. Катька испуганно ойкает, но все заканчивается благополучно.

— Ну что, с боевым крещением нас! — весело произносит Грэг, салютуя всем поднятым веслом.

— Ураааа! — отвечаем мы, вспугивая своими воплями стайку мирно плывущих вдоль берега уток.

Птицы, громко хлопая крыльями и периодически издавая возмущенное кряканье, улетают. Вряд ли они нам пожелали чего-то хорошего. Но мы, к счастью, не понимаем утиного, поэтому просто машем кепками и панамками им вслед.

Наши парни по примеру Глеба стаскивают футболки. Увы, сравнение не в пользу студентов. У мальчишек, конечно, неплохие фигуры. Но они именно что мальчишки. А Глеб… С него, наверное, Микеланджело не отказался бы слепить Давида. Но вслух об этом я, естественно, никогда не скажу.

— Через полчаса первый привал, — объявляет Игорь, как всегда внимательно следящий за любым расписанием.

Оставшееся до остановки время проходит без происшествий. Коряги попадаются, но таких трудных мест, как встретившееся нам в самом начале сегодняшнего пути, больше не было. После него все почувствовали себя гораздо увереннее и препятствия обходят без труда.

Мы высаживаемся на подходящем плесе и разбредаемся по пляжу. Есть еще пока не хочется, поэтому, в основном, народ просто купается и валяется на песке. Фрэнк активно разминает лапы — сначала носится туда-сюда по всему свободному от леса и воды пространству. Потом активно плавает, нарезая круги вокруг нас с Катькой. Затем, выбравшись на берег, активно роет яму, в которую и укладывается с довольным вздохом. Надо не забыть окунуть его в речку перед отправкой, а то вся лодка в песке будет.

— Следующий переход долгий, — предупреждает Андрей, — где-то часа полтора.

— Господи, я же себе все отсижу! — начинает капризничать Авита. — И скукота смертная, на эти ваши деревья по берегам смотреть.

Со вчерашнего обеда, когда Зарецкий устроил ей выволочку, наша дива пребывает в плохом настроении, и от этого достается всем.

— Можешь для разнообразия поработать веслом, — предлагает Антоха, капитан их тройки.

— Действительно, почему я должен все время возить какую-то скучающую девицу, — подключается Ромка, третий в их команде.

— Ты что? — в Виткином голосе звучит настоящий ужас, — у меня же могут появиться мозоли! А ухоженные руки для бьюти-блогера — это все!

— Вот и займись изучением информации, как сохранить руки в походе красивыми, — рекомендует Инна, — и время пройдет, и польза для подписчиков будет, и сама на собственном опыте испытаешь. Такой потом контент запилишь с личными переживаниями — огонь! Все кипятком писать будут.

Я с интересом прислушиваюсь к разворачивающейся дискуссии.

— У меня, между прочим, тут тоже проблемы с поддержанием формы, — то ли тоже капризничает, то ли пытается поддержать Авиту Грэг, — нагрузка, в основном, идет только на плечевой пояс. А для других мышц тренажеров здесь нету.

Нет, похоже, все-таки троллит. Хотя лицо серьезное. Но Авита воспринимает все за чистую монету:

— Вот видите, не я одна тут страдаю! Надо было дома оставаться, а не переться к черту на рога.

— Раз тебе тут так плохо и трудно, — вступает в разговор Сергей, — предлагаю после следующего перехода отправить тебя домой. Как раз будем в Рустае, оттуда и автобус, и электричка ходит. Поедешь в цивилизацию трахать мозг подписчикам про красоту и гламур.

— Фуу! Какой ты грубый, — кривит губы бьюти-блогерша, — и ничего такого я не имела в виду, просто настроение плохое. И вообще, Инна все замечательно придумала. Действительно, вряд ли кто-то еще из таких, как я сможет поделиться переживаниями из столь диких условий, в которых все-таки можно и нужно сохранять красоту и изящество.

Авита принимает модельную позу, достает из кармана розовых шортиков телефон и, не откладывая в долгий ящик, начинает манерно вещать на камеру, как теплый отвар ромашки спас вчера ее руки от страшного зверя под названием «цыпки».

Мы осторожно отступаем из зоны видимости, а то с нашей звезды станется начать проводить сравнение «вот моя рука и я знаю секреты, а вот — обычного невежественного обывателя, который не захотел приобщиться к моей мудрости». После съемок настроение Авитки явно улучшается, и она уже спокойно занимает свое место в лодке.

— Так, обращаюсь ко всем, — Зарецкий обводит строгим взглядом рассевшихся по байдаркам студентов, — еще одно выступление в стиле «надо было сидеть дома, куды вы меня затащили», и выступающий реально отправится домой. Сам, как умеет. Нытиков терпеть тут никто не нанимался и вытирать сопли тоже. Все мы — взрослые люди и сами отвечаем за свои решения. Все всё поняли?

Мы, присмиревшие от неожиданной Андрюхиной строгости, согласно киваем.

— Поддерживаю, — холодный суровый голос Глеба ставит окончательную точку в обсуждении.

Вот с ним, как мне кажется, спорить точно никто не решится. И за таким не заржавеет оставить «страдающего по цивилизации» одного в лесу, чтобы тот пришел в себя и больше такой дурью не маялся.

Отплываем от берега в уважительном молчании.

Сначала слежу за Катькиной работой веслами. Вроде, моя подруга отлично адаптировалась. А потом наступает то самое медитативное состояние, за которое я обожаю такие походы. Ты как будто становишься частью окружающей природы. Кожей впитываешь теплый ветер, запахи леса и солнечные лучи. Взгляд просто скользит по берегам, не задерживаясь на конкретных деталях, но наслаждаясь величественной картиной. Звуки сливаются в единую песню покоя и красоты. Время летит абсолютно незаметно. Кайф! Какой же это все-таки кайф — попасть сюда после суетливого и вечно спешащего мегаполиса!

Второй привал прошел спокойно. Все проголодались и предпочли потратить время на перекус, а не на выяснения отношений. Присев на большой плавун, я располагаю на коленях пакет с сухпайком, а рядом пристраиваю бутылку с холодным чаем. Катька решила остаться со всеми около лодок, а мне хочется тишины. Обычно я предпочитаю найти место в тени, но сейчас небо густо покрыто облаками и спокойно можно устроиться в любом месте. Передо мной моментально усаживается Фрэнк, преданно заглядывая в глаза.

— У тебя свой обед, — развязываю другой пакет с сухим кормом и, отогнув края, ставлю перед собачьей мордой на песок.

Громкое хрумканье показывает, что еда одобрена. Но кто думает, что все ограничится кормом — плохо знает моего эрделя. Не успела я съесть и пары сушек из своего запаса, как мне на колено легла тяжелая рыжая лапа.

— Ты что, уже все стрескал? — удивляюсь я, поднимая взгляд.

И, действительно, вижу лежащий на песке пустой пакет.

— Ну ты даешь! — качаю головой и, спихнув собачью конечность, встаю и подбираю целлофановое изделие, пока его не унесло ветром.

Поворачиваюсь, чтобы вернуться на свое удобное деревянное сиденье и понимаю, что уже не одна. Как он смог подойти так тихо? Рядом, на таком же куске плавуна сидит Глеб и внимательно наблюдает за нашим с Фрэнком общением.

— Что, дружище, недокармливает тебя хозяйка? — обращается мужчина к псу, который, почувствовав поддержку, начинает вести себя еще более настойчиво.

Стоит мне присесть на свое место, как на мою коленку ложится не только лапа, но еще и голова обиженного и вечно голодного друга.

— Вот тебе не стыдно?! — говорю я рыжему вымогателю, подбрасывая вверх сушку.

Молниеносный прыжок, и по пляжу разносится довольное чавканье.

— Он и без поддержки вытренькает у меня половину обеда, — укоризненно говорю я защитнику голодающих собак.

— Что поделаешь, мужская солидарность. — сверкает улыбкой Глеб. — Чтобы не оставить тебя голодной, готов поделиться своими запасами. — мужчина протягивает мне свой пакет с перекусом. — Хороший у тебя защитник, — добавляет он, видя, что я хочу отказаться, — я помню, как он сурово встретил чужака, вторгшегося на вашу стоянку.

Фрэнк, понимая, что его хвалят, начинает активно махать хвостом и умильно поглядывать на протянутые мне вкусности.

— Можешь сам его угостить, — разрешаю я, — но не более двух сушек. Фрэнк, можно, — говорю я, кивая на протянутую мужскую ладонь.

Пока два представителя мужского рода общаются на самую актуальную тему еды, пользуюсь возможностью спокойно рассмотреть нашего нового попутчика. Обращаю внимание на татуировку, набитую на левом предплечье. Что-то символическое, напоминающее щит и меч или кинжал. Какие-то мелкие буквы. Хочется рассмотреть поподробнее, но попросить не решаюсь.

Мне на удивление спокойно сейчас рядом с этим, в общем-то, практически незнакомым человеком. Даже странно.

Время привала заканчивается, и пора продвигаться обратно к байдаркам. Мы поднимаемся с насиженных мест и идем к месту отплытия. Подходя к компании однокурсников, слышу забавный диалог Ирки и Пашки.

— А если я буду тонуть, ты меня станешь спасать, — кокетливо произносит девушка.

— У тебя первый разряд по плаванью, — серьезно заявляет Павел, не понимая, что с ним флиртуют.

Иногда Пашка — страшный тугодум, особенно когда дело касается Ирки. Он не понимает намеков, которые периодически она ему делает. А прямо сказать, что он ей нравится, она стесняется. С его стороны все еще запущеннее. Он может только мрачно смотреть, когда Ирина общается с другими парнями, но сам упорно молчит и шагов к сближению не делает.

Размещаемся по своим местам и стартуем в третий и последний на сегодня переход. Он короче предыдущего. В плане сложности прохождения — тоже достаточно спокойный. Единственный необычный участок мы встречаем уже ближе к самому концу перехода. Влево уходит старица — узкое водное пространство старого русла реки. В таких местах обычно очень удачная рыбалка, и наши любители этого дела начинают радостно строить планы на завтрашнее возвращение сюда.

Я помню эти места с позапрошлого года, когда мы были здесь с родительской компанией. Чуть дальше будет остров, отделяющий основное русло реки от небольшого, но очень красивого озерца, с песчаным дном и цветущими лилиями и кувшинками. Да, вот, точно — по правую руку показалась приметная высокая искривленная сосна, за которой должна быть еще одна протока, ведущая к озеру. А вот и сама протока.

Плывем еще минут пять и находим отличное место для второй длительной стоянки. Большой широкий плес, поросший похожими на лопухи темно-зелеными растениями. Швартуемся. Начинается рутинная, скучная, но необходимая работа по обустройству лагеря. Вытаскиваем вещи, ставим палатки. Неожиданно из моих рук забирают тяжелый рюкзак. Поднимаю голову и вижу внимательные серые глаза Глеба, вопросительно смотрящего на меня:

— Где планируете ставить палатку? — произносит он.

— Вон там, — киваю я на ряд ивовых кустов, тянущихся вдоль всего пляжа, обозначая границу песка и уже настоящего леса.

— Пойдем, помогу вам, — мужчина кивком одобряет выбор места, — надо поторопиться, того и гляди будет гроза, поясняет он свое стремление помочь.

Я с ним полностью согласна. Легкие в обед облака сейчас превратились в тяжелые темные тучи, готовые в любой момент хлынуть на землю стеной ливня. Где-то, пока еще далеко, начинает ворчать гром. Однозначно, нам стоит поторопиться, чтобы не обустраивать лагерь и не готовить ужин под дождем.

К счастью, мы все успеваем. Гречка с тушенкой поспевает достаточно быстро. Дров парни успевают натаскать с запасом. Мы как раз рассаживаемся за столами, когда первые капли начинают стучать по тенту. Поев и ополоснув посуду под еще не сильно разошедшимся дождем, расходимся по палаткам.

Торопились не зря. Как чувствовали. Стоило только застегнуть молнию предбанника, как стихию прорывает. Стенки палатки начинают гудеть от все усиливающихся порывов ветра, поднявшиеся песчинки громко щелкают по натянутому брезенту. А потом на лагерь обрушивается вся мощь летней грозы. Сверкание молний видно даже сквозь ткань, гром грохочет уже совсем близко, а потом — ливануло. Капли барабанят так громко, что даже невозможно разговаривать. Надеюсь, все ответственно подошли к установке своего походного жилья, и никого не смоет. Очередная проверка на прочность желающих покорить Керженец студентов началась.

Мы с девчонками сидим на рюкзаках в предбаннике, в приоткрытое узкое окошко наблюдая за тем, что творится на улице. Потемневшая река бурлит и пузырится от изливающихся в нее с неба потоков. Ветер уже не такой сильный, но брызги через сетчатое окошко все-таки долетают до нас. Фрэнк плотно прижимается ко мне теплым черным боком. Все-таки он — городская собака и к таким приключениям не очень привык. Интересно, как там Насик?

Дождь из ливня переходит в монотонное шуршание. Похоже, зарядило на большую часть ночи. Усталость дневного перехода все сильнее дает о себе знать. Подруги зевают, да и я не отстаю. Забираемся в спальник, одеваемся теплее и укладываемся в спальные мешки. Незаметно уплываем в сон, убаюканные мерным стуком капель по натянутым стенкам палатки. Еще один день выпускного сплава закончен благополучно. А новое место стоянки будем исследовать уже завтра. Спокойной ночи.

— Оу, как интересно! — Катькин голос неожиданно выдергивает меня из замечательного сна, в котором я сижу у себя в квартире на мягком диване, ем любимые роллы, и надо мной никто не летает, не жужжит и не пытается укусить.

— Слушай, а мы сегодня вообще поесть сможем, как считаешь? — а это уже Ирка включилась в разговор.

Да что там у них происходит? Любопытство заставляет вылезти из спальника и отправиться на выход. Застаю обеих подруг за подглядыванием через приоткрытую молнию.

— А подглядывать, между прочим, нехорошо, — тихонечко говорю я, потому что тоже хочу поучаствовать в этом неодобряемом, но очень увлекательном деле.

— Да тише ты, — шипит Катюха, — и так ничего не слышно.

Но вот это она зря. Потому что в ответ на ее слова, над лагерем разносится полный страдания вопль.

— О, нееет!!!

— Господи, — вздрагиваю от неожиданности я, — что опять случилось?

Девчонки, в отличие от меня, абсолютно не встревожены. Наоборот, начинают даже фыркать от сдерживаемого смеха. Тоже пристраиваюсь к наблюдательной дырке, потеснив подруг и проигнорировав их недовольное ворчание. На берегу разыгрывается целое представление. Авита отшвыривает от себя котелок и, воздев руки к небу, голосит в стиле лучших древнегреческих трагедий:

— Я их все-таки сломала! Целых два! — Виткин голос выражает такую скорбь, что мне становится даже неудобно за наше легкомысленное отношение к происходящему.

— Чего она там сломала? Ручки у котелка? — недоуменно спрашиваю я у более ранних зрителей.

— Да какие ручки! — уже не скрываясь, заходится в смехе Катя. — Ногти она сломала! Они с Инной сегодня дежурные. Уже полчаса не могут договориться, кто бутерброды делает, а кто кашу варит.

— Сначала за кашу взялась Васнецова, — вступает в разговор Ира, — но из костра вылетела зола и попала ей на топик. А он какой-то супер-брендовый. Инка взбесилась и к костру подходить отказалась в принципе. Результат же общения с котелком Шишкиной ты только что видела сама.

— Вот мы и гадаем, светит нам сегодня завтрак, обед и ужин или мы на подножном корму? — закончила рассказ Катерина.

— Н-да, — задумчиво качаю головой, — а Грэг с Ромкой чего же?

Мы смотрим на две унылые мальчишеские фигуры, понуро сидящие за столом.

— Чего-чего, готовить они вообще не умеют, — раздается снаружи Олькин голос.

Похоже, не мы одни озабочены судьбой сегодняшнего питания. Скрываться уже смысла нет, и мы вылезаем из палатки.

— Делать-то чего будем? — интересуется Наташка, которая тоже тут.

— Может, пойти им помочь? — к нам присоединяется и Даша, вылезшая из соседней палатки вслед за Кузиной и Шуминой.

— Вот уж нет! — строго заявляет Катька. — Они дежурные, и это их работа. Они и не думали нам помогать, когда мы этим занимались. Нужна помощь — пусть просят!

Мы все согласно киваем.

— Ого! А все еще интереснее, чем мы думали, — Наташа, оказывается, продолжала наблюдение, пока мы решали, что стоит предпринять.

Резко разворачиваемся и удивленно переглядываемся. Инна с милой улыбкой пристраивает котелки над костром.

— А что бы ты хотел сегодня на завтрак? — буквально мурлыкает наша королева, обращаясь к кому-то, стоящему под тентом.

Скос кухонной крыши не позволяет нам рассмотреть того, кто стал причиной такой резкой смены поведения у Васнецовой. Но это явно не Грэг. Тот как сидел за столом, так и продолжает это делать, хотя выглядит уже не таким несчастным. Видимо, забрезжившая надежда на завтрак подняла настроение и ему. Оля, как самая любопытная, приседает на корточки и громко шепчет:

— Там Глеб!

— О, ну все понятно! — ехидно заявляет Наталья. — Наша тигрица вышла на охоту.

— Что значит «чего ты хочешь», — неожиданно в процесс соблазнения вмешивается незаметно подошедший Игорь, — у нас меню все разработано и утверждено. Прошу самодеятельностью не заниматься! Васнецова, сегодня у нас — каша пшенная и бутерброды с мягким сыром. Шишкина, а ты чего отлыниваешь?

Авитино бормотание про сломанные ногти не производит на нашего сурового завхоза никакого впечатления.

— Дежурные, за дело! — грозно произносит староста.

Ослушаться его, когда он в таком состоянии, себе дороже. Это мы за четыре года учебы себе уже уяснили. Иначе замучает нотациями до полусмерти, и тогда любое дело будешь готов сделать, лишь бы он замолчал.

— Какой он молодец, — восхищенно произносит Ната, следя за уверенно печатающим шаг Игорем.

Я же слежу за Глебом. Он подходит к нашему завхозу, уважительно жмет ему руку. После чего с разбегу заныривает в реку. Смотрю, как красиво он рассекает воду. И похоже, за этим наблюдаю не только я.

— Васнецова, каша сейчас сбежит! — Игорь продолжает бдеть.

Похоже, завтрак у нас сегодня все же будет. Это немного поднимает мое настроение, испортившееся после Инкиных подкатов к нашему новому члену команды.

— Паш, а можно с вами? — пристаю я к другу после все-таки случившегося и даже вполне вкусного завтрака.

Дело в том, что наши рыбаки собираются в старицу. И не просто с удочками, а с бреднем — в надежде на улов карасей. И я не могу пропустить такое событие — вдруг дальше подходящих для такой рыбалки мест не окажется? А по моим воспоминаниям — так и есть.

— Я тоже хочу, — а вот и Катька тут как тут.

— И я, — Ирка.

Пашка недовольно кривится, но я знаю, что он уже согласен. Иначе бы просто сказал «нет» и даже разговаривать бы с нами не стал.

— Я подстрахую девчонок, — подключается к нашей компании и Сергей.

— Ну ладно, — неохотно соглашается Павел, — но чтобы сидели тихо. Не визжать. Не кричать: «Ну отпусти, он еще маленький», понятно?

Это уже камень в мой огород. Мы тогда еще только подружились. И я увязалась с деревенскими мальчишками на рыбалку. Так вот, они из-за меня ни одной рыбки домой не принесли — всех пришлось выпустить, потому что я рыдала в три ручья над каждой пойманной рыбешкой и просила отпустить. Я до того момента живых рыб только в аквариуме у подруги видела. А там — у каждой свое имя и история жизни, в подробностях мне рассказанная. Вот как таких можно есть? Меня потом года два на пушечный выстрел Пашка к рыбалке не подпускал, хотя я уже повзрослела и понимала разницу между аквариумом и деревенской рекой. Потом все-таки сменил гнев на милость. Правда, брать-то с собой начал, но подкалывает, зараза такая, до сих пор.

Укоризненно гляжу на ехидно скалящегося приятеля.

— Обещаем, — говорю за всех.

Девчонки согласно кивают головой, подтверждая, что инструкции поняли.

— Тогда — вперед, — завершает дискуссию Сашка, подхватывает инвентарь и загружает его в байдарку.

Идем на двух лодках. Парни-рыбаки на первой, а мы вчетвером — на второй. Поднимаемся немного вверх по течению, туда, где начинается старица. Заходим в русло и аккуратно еще немного продвигаемся вверх по речке. Вокруг смыкается уже прямо совсем дикий, заповедный и какой-то сказочный лес. Замшелые стволы, склоняющиеся низко над водой. Приглушенный зеленоватый из-за густой листвы свет. Темная, неподвижная вода. Такое ощущение, что сейчас из леса высунется леший или шлепнет по воде хвостом водяной.

Нам велено оставаться в байдарке. Парни выгружаются из своей прямо на полузатопленные бревна и аккуратно спускаются в воду. Идти придется очень осторожно — на дне полно коряг и ила. Брр, я бы ни за что туда не полезла, а этим фанатикам лова — хоть бы хны. Антоха, увидев наши потрясенные лица, делает страшные глаза и изображает, что сейчас рухнет с головой в практически черную воду. Мы невольно ахаем, за что получаем строгий Пашкин взгляд и сказанное злым шепотом:

— Я кому сказал, не орать?!

Антохе же достается выразительно поднесенный к носу кулак. Рыбаки разворачивают бредень. Двое из них пойдут вверх по течению, а третий — Сашка — им навстречу, загоняя возможный улов в сеть. Мы, затаив дыхание, наблюдаем за разворачивающимся действием. Парни идут медленно. Тишину нарушают только жужжание слепней — они здесь вообще какие-то огромные и непуганые — и шум, производимый «загонщиком».

— Есть! — через какое-то время слышим мы от встретившихся парней.

Они возвращаются к нам, держа бредень над водой. В нем явно что-то блестит и шевелится. Над своей байдаркой парни аккуратно разворачивают сеть и вытаскивают добычу. Ну ничего себе! Три, четыре, пять, шесть! Ого! Большие, отливающие бронзой и золотом рыбины попадают в заранее приготовленное брезентовое ведро.

— Хватит или еще заходик? — шепотом интересуется Сергей.

— Еще одну ходочку сделаем — все-таки нас двадцать человек. Нужно, чтобы всем хватило. Когда мы еще жареных карасей попробуем, — со знанием дела отвечает Сергеев.

— Урааа! — не могу сдержать своего восторга я, правда стараюсь это делать вполголоса.

Ведь я знаю, какой Пашка мастер в плане приготовления рыбы. Мммм, пальчики оближешь! Повезло сегодняшним дежурным — от готовки обеда они практически освобождены, ну, может, салат порежут, и все.

Парни отходят от нас довольно далеко и вновь начинают сближение. Мы с неослабевающим интересом наблюдаем, шепотом делая ставки на количество пойманных рыб в этот заход. Выигрывает Ирка — она ставила на пять. Мы же были более оптимистичны — я аж на восемь замахнулась. Ну, да ничего, пойманного количества нам вполне достаточно. Зато в этот раз один карась — прям гигант, килограмма на два, наверное, потянет.

Сашка, Антон и Пашка, гордо улыбаясь, залезают в байдарку, и мы двигаемся в обратный путь. Сзади слышится плеск хвоста по воде. На всякий случай не оборачиваюсь — вдруг и правда, водяной?

Подплываем к месту стоянки, и первое, что я слышу — громкое подвывание и скулеж Фрэнка. Ему периодически составляет дуэт более тонкий голос — видимо, Насик страдает за компанию со своим большим другом. Выворачиваем в зону видимости. Ну, точно. Мой рыже-черный зверь мечется по берегу, иногда приостанавливаясь, приседая и, задрав морду к небу, громко жалуется на тяжелую судьбу и нерадивую хозяйку. Игнасио, группой поддержки, следует за ним след в след. Наконец, отвлекшись от вселенской скорби, эрдель замечает приближающиеся лодки. Отчаяние в секунду сменяется восторгом, и пес, не дожидаясь, пока мы причалим, вплавь отправляется навстречу. Последовать за ним чихуахуа мешает Авита, подхватывая любимца на руки.

— Явились, — недовольно ворчит она, — мы из-за вас тут уже полчаса этот цирк с концертом наблюдаем.

— Ты чего так распереживался? — выпрыгиваю я из байдарки к приближающемуся Фрэнку, иначе он начнет на радостях лезть в лодку и перевернет ее.

Мой собачий друг делает вокруг меня круг почета, и когда мы с ним выходим на берег, жмется к ногам и тыкается носом в ладонь. В общем, мне становится стыдно.

— Ну ты же здесь всех знаешь, и оставался уже с ними, — успокаивающе глажу рыжую голову, — и вообще, ты спал, когда я уезжала и даже носа не поднял.

Фрэнк делает вид, что такого не помнит, но он меня очень любит и уже все простил, и забыл.

— Ладно, идем, покажу наш улов, — мир восстановлен, и мы идем к месту выгрузки наших рыбаков, вокруг которых уже толпится народ, с восторгом рассматривая привезенные трофеи.

— Уха будет? — спрашивает Зарецкий, беря в руки большущего, пойманного последним, карася. — Серега, давай сфоткаемся с такой зверюгой, — предлагает он другу. — Можно? — обращаясь к Пашке.

Тот машет рукой — мол, валяйте. Мы минут пятнадцать пользуемся добротой рыболовов, фоткаясь с добычей в разных ракурсах. Наконец, все желающие запечатлели себя для памяти и контента, и рыбаки отправляются на дальнюю оконечность плеса, чтобы почистить всю пойманную рыбу.

А потом Пашка начинает творить кулинарную магию. Вот казалось бы — просто жареная на костре рыба. Противень, подсолнечное масло, соль, перец — и все. Но запахи стоят такие, что наша команда сползается к кухне практически сразу же с момента начала готовки. Обед сегодня выходит царским. Жареный карась с хрустящей корочкой — это вещь! Проголодавшиеся на свежем воздухе, мы смели все подчистую. Ну как можно оставить хоть кусочек такого деликатеса на тарелке, даже если чувствуешь, что объелся? Ответ один — никак.

Поэтому после еды все расползаются по тенистым местам, и минут сорок в лагере необычно тихо. Перевариваем обед и кайфуем.

Потихоньку приходя в себя, думаем, чем заняться.

— Варь, а пойдем и здесь лес разведаем, — предлагает Катерина, — может, тут грибы есть? Вроде подходящее место.

— А пойдем, — поднимаюсь на ноги.

Фрэнк моментально вскакивает вслед за мной. Сейчас он бдит и снова оставаться один совершенно не хочет. Больше нашу инициативу никто не поддерживает, народу еще явно лень шевелиться, и мы отправляемся втроем.

Лес здесь немного другой, чем на предыдущей стоянке. Более чистый и березовый. Меньше валежника и густых низкорослых зарослей, даже малины не наблюдается. Зато находим несколько кустов дикой смородины, ее листья отлично подойдут для чая. Грибами пахнет, но пока ничего съедобного не видно, встретили только парочку ярко-красных мухоморов.

Так потихоньку, незаметно отошли уже достаточно далеко от лагеря. Лес вокруг живет своей жизнью — шуршит, свистит, шумит. Фрэнк, опустив нос к земле, бегает вокруг, периодически отфыркиваясь от прилипающей к шерсти паутины и еще какого-то лесного мусора.

— Смотри, сыроежка, — показывает Катюха куда-то в сторону.

— Точно, — я делаю шаг в указанном направлении и присаживаюсь на корточки, — да не одна!

Ярко-желтые веселые шляпки красиво смотрятся на фоне островков зеленой травы. За сыроежками приходит время и подберезовиков. Крепенькие, светлые, июльские. Периодически встречаются и семейки кулачков, но их мы не берем, так как засолкой заниматься не собираемся. Еще к нашей добыче присоединяется с десяток маслят и даже один белый. Прихваченный котелок полон, и пора подумать о возвращении.

Обсуждаем вполголоса судьбу наших трофеев с тихой охоты — варить суп или жарить с картошкой? Склоняемся к супу — это проще, чем опять сидеть у раскаленного противня или котелка, следя за тем, чтобы не пригорело. Тем более, на обед как раз супа не было. И тут наше внимание привлекает резко изменившееся поведение Фрэнка. Он застыл в охотничьей стойке, но не лает. Значит, поблизости не зверь, а кто-то свой. И действительно, вдалеке слышится негромкий треск ветки, на которую наступил кто-то тяжелый.

Заговорщицки прижимаю палец к губам. Сейчас мы как выпрыгнем из кустов на зазевавшегося однокурсника! Но то, что происходит следом, резко меняет наши планы. Человек явно один. Но он разговаривает, и разговаривает, видимо, по рации. Так как сотовая тут не ловит — только что на телефоне видела, когда белый гриб фотографировала. А рация есть только у Андрея, и это на экстренный случай. Но голос принадлежит явно не Зарецкому.

— Это Глеб, — одними губами шепчу я Катюхе, которая замерла рядом.

Не сговариваясь, мы осторожно опускаемся на землю, прячась за ближайший куст. Фрэнк, получив от меня строгую команду «Лежать», устраивается рядом. На всякий случай, зажимаю ему пасть рукой, чтобы он нас не выдал. Что же тут у нас такое происходит?

— Да все тут нормально, — слышим мы уверенный голос, — конечно, никто ни о чем не догадался.

Мы уже видим мелькающую среди деревьев синюю футболку.

— Они же еще дети, хотя и мнят себя взрослыми, — насмешливая характеристика явно нас, произнесенная со скрытым ехидством.

А вот и сам мужчина, прижимающий к уху переговорное устройство, и, видимо, выслушивающий ответ собеседника. Мы изо всех сил вжимаемся в землю, боясь быть замеченными. К счастью, Глеб разворачивается и начинает удаляться от нас в сторону лагеря. Видимо, разговор подходит к концу. И действительно, следующие слова подтверждают мои догадки.

— Да, все по плану.

Затихающие шаги позволяют выдохнуть и немного расслабиться. Но еще минут десять мы продолжаем лежать за уже ставшим родным кустом, не решаясь подняться на ноги. Наконец, разрешаю себе тихонько пошевелиться и отпустить пасть собаки. Встречаюсь взглядом с огромными напуганными Катюхиными глазами. Подозреваю, что у меня сейчас такие же. Мы растерянно смотрим друг на друга, боясь начать разговор и озвучить свои предположения.

— Что это было? — решаюсь наконец я.

— Явно ничего хорошего. Для нас, — подчеркнуто спокойно отвечает подруга. — Лично мне понятно, что попал он к нам совсем не случайно и вся его история — выдумка от первого до последнего слова.

— Но зачем мы ему сдались? — я пытаюсь включить логику. — Он же считает нас детьми неразумными, — добавляю с какой-то иррациональной обидой, вспоминая ехидный тон говорившего.

— А может, именно из-за этого как раз и сдались, — мрачно сообщает Катюха, явно родив в голове уже какую-то версию.

Выжидательно смотрю на нее, ожидая продолжения.

— Помнишь, когда Андрюха рацию демонстрировал, мы слышали про сбежавших бандитов?

Я зажимаю рот рукой, в ужасе глядя на одногруппницу.

— Татуировка, — дрожащим голосом произношу, вспоминая рисунок на крепком предплечье.

— Какая татуировка? — непонимающе смотрит на меня Катюха.

— В особых приметах там говорили о татуировках спецподразделений.

— И…?

— У Глеба есть такая татуировка, — шепчу я, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

Господи, пожалуйста, пусть мы ошибаемся!

— Это еще ни о чем не говорит, — пытается успокоить меня подруга, видя мое состояние, — и потом, их было трое. Где же двое остальных?

— Может, они тоже где-то поблизости, — в страхе начинаем оглядываться по сторонам.

Лес, еще пару минут назад бывший таким ласковым и красивым, начинает казаться темным и опасным.

— Да нет, — заставляю себя начать рассуждать спокойно, — Фрэнк бы почуял чужих. Да и зачем им было разделяться? Да еще так надолго? Что-то тут не сходится. Может, мы ошибаемся? — мне очень хочется, чтобы надежда, прозвучавшая в моем голосе, оправдалась.

— Со стопроцентной уверенностью утверждать ничего нельзя, — в Катьке просыпается юрист, — точно мы знаем только то, что нас выбрали не случайно, и здесь замешан явно не один человек. Мотивов мы определить пока не можем.

Согласно киваю головой, внимательно слушая Катерину.

— Даже наличие татуировки может быть простым совпадением, никакой уникальности в этом нет.

— Но в то же время, и полностью исключать эту версию мы не должны, — пытаюсь быть объективной я.

— Все так, — подруга подтверждает мои слова, — остается классический вопрос — что со всем этим теперь делать? Расскажем нашим?

— И чего мы им расскажем? Что Глеб с кем-то разговаривал по рации? Так это не запрещено. Про подозрения? Глупо и бездоказательно — это если мы ошиблись. А если он и правда бандит? Кто знает, на что он пойдет в случае разоблачения? Безопаснее, на мой взгляд, сделать вид, что ничего не произошло и продолжать наблюдать, как считаешь?

— Дааа, — задумчиво тянет Катька, — ты права. Сейчас, по крайней мере, непосредственной опасности нет. Ничего плохого Глеб не делает, наоборот, помогает в случае необходимости.

На том и порешили. Возвращались в лагерь в глубокой задумчивости. Не знаю, о чем размышляла Катя, а все мои мысли были о том, как тяжело подозревать человека, который по-настоящему нравится. И как мне найти силы, чтобы не показать своих подозрений. И при этом не подпускать к Глебу Инку. А как он относится ко мне? А вдруг, я ему тоже нравлюсь? И что тогда с этим делать? И опять по кругу. Так, стоп. Я разумный, взрослый человек, что бы там ни говорили всякие в синих футболках с незарегистрированными средствами связи. А значит — буду вести себя по-взрослому. Наблюдать. И делать выводы.

Договорившись таким образом с самой собой, из леса я вышла уже практически спокойной. Наше появление встретили радостными возгласами.

— Ну наконец-то! — к нам решительно подходит Серега и отбирает у Катюхи котелок с грибами. — Мы уже собирались идти вас искать.

— Чего нас искать? — удивленно вскидывает брови подруга. — Нас не было-то всего два часа. Мы вот, зато, ужин добыли. Смотри — какая красота! — она достает белый и подносит его к Серегиному носу. — Представляешь, какой суп будет?!

С улыбкой наблюдаю за парочкой. Рада за подругу. Мне же греет сердце взгляд Глеба, которым он встретил наше возвращение. В нем мелькнуло явное облегчение и, по-моему, даже что-то похожее на нежность. Все-таки, наверное, наши подозрения ошибочны. Или нет? Вот как тут сохранять спокойствие? Ладно, как говорили наши умные предки: «Утро вечера мудренее». А сейчас пора разбирать грибы. Суп сам себя точно не сварит.

Дежавю. Выползаем с утра из палатки и видим под кухонным тентом незнакомого мужика.

— Что, еще один?! — изумленно восклицает Катька, с возмущением поворачиваясь к нам с Иркой.

Меня в ответ начинает разбирать нервный смех. Действительно, это уже похоже на какое-то издевательство. Настраивались на отдых от людей на лоне, так сказать, первозданной природы, а получается? Что ни остановка, то какой-то проходной двор! Откуда они все берутся? Почему-то, когда я с родителями в такие походы ходила, ни разу ни на каких посторонних товарищей не натыкались. А тут — как медом намазано!

— У него, что, тоже лодка уплыла? — фыркает в ответ Ирка, высказывая мои мысли вслух.

— Сейчас разберемся, — говорю я, решительно направляясь к новому гостю, который негромко беседует с кухонной бригадой.

Сегодня она, кстати, весьма примечательная. Из девочек — только Наташка. И трое парней — Игорь, Семка и Глеб, которого от дежурства, естественно, никто освобождать не собирался, да я думаю, он бы и сам такого не одобрил. Когда делили дежурства, я ожидала, что Шумина начнет возмущаться или хотя бы высказывать недовольство. Однако, я ошиблась. То, что она попала в смену с Игорем, видимо, компенсировало все остальные неудобства. Наш зануда-завхоз чем-то сильно приглянулся веселой и шебутной Натке. Так что никто не в претензии.

Пока идем, рассматриваю нового пришельца. И он, ну вот совсем другой, нежели Глеб. Перед нами типичный турист, как их изображают в фильмах и книгах. Загорелый, бородатый, лет около сорока, в синих трениках и видавших виды кедах. И с авоськой в руках. Нет, я не прикалываюсь. Мужик действительно держит в руках пустую веревочную сетку.

— …Вот и решил я сходить за хлебом, — доносится до нас реплика гостя, которая вот никак не вяжется с нашим сейчашним местом нахождения.

Заметив нас, наши слегка обалдевшие дежурные поясняют:

— Санек с группой в двух плесах от нас остановились. И…

— И чего вы так удивляетесь, — Санек решает повторить свои объяснения, видя наши растерянные лица, — здесь до ближайшей деревни всего километров десять по прямой. За полдня управлюсь.

— А… Вы не боитесь заблудиться? — аккуратно спрашивает Катюха.

— Да где тут блудить? — искренне удивляется Санек. — В конце концов, мы в центре Европы.

Спорить с этим утверждением никто не решается, потому что с чисто географической точки зрения он, конечно, прав. А вот с практической… Но кто мы такие, чтобы мешать взрослому дяденьке делать то, что он решил?

А он меж тем, выдав эту сакраментальную фразу, выпивает кружку воды, принесенную Натой, подхватывает авоську и поднимается с лавки.

— Ну, бывайте, — машет нам рукой и бодрым шагом направляется вдоль берега к своей цели.

Мы молчим, круглыми от удивления глазами глядя друг на друга. Когда утренний посетитель скрывается за деревьями, мы отмираем.

— Зашибись… — тянет Семка.

— Мы — в центре Европы, — задумчиво повторяет Игорь запавшую всем фразу. — А что? Звучит! Так и буду отвечать интересующимся, кто спросит, где я провел лето.

— Будем надеяться, он знает, что делает, — заканчивает дискуссию практичный Глеб.

Мы все молча с ним соглашаемся.

За завтраком мы вводим в курс дела всех проспавших такой интересный визит. Сходимся во мнении, что день, столь интересно начавшийся, должен быть классным.

— Оль, я возьму вашу двойку? — спрашиваю я, так как уже решила, какой классный день будет у меня.

— Конечно, — разрешает одногруппница.

Вижу, что ей любопытно, куда я намылилась, но задать свой вопрос она не успевает.

— Ты куда-то собираешься? — слышу сзади низкий голос, от которого у меня по спине начинают бегать мурашки.

— Да, — отвечаю я, поворачиваясь к Глебу, — на озеро напротив старицы.

После вчерашнего происшествия с трудом представляю, как мне себя с ним вести. Поэтому глаз не поднимаю, делая вид, что внимательно осматриваю весла, выбирая, какое взять с собой.

— Фрэнк, — зову пса.

Он крутится вокруг кухонного стола в надежде еще чем-нибудь дополнить свой завтрак. После вчерашнего концерта оставлять его в лагере — абсолютно не вариант. Обидится страшно. А мириться — нечем. Сухим кормом такую обиду не снимешь. Мой рыжий друг радостно несется к лодке и без разговоров запрыгивает в средний отсек.

— Я с тобой, — Глеб не спрашивает, а ставит перед фактом.

От растерянности теряю дар речи. С одной стороны, я очень этого хочу — ведь это практически приглашение на свидание от мужчины, к которому я совсем не равнодушна. С другой стороны — а стоит ли нам сближаться, учитывая все происходящее и мои многочисленные сомнения? Но, может быть, мне удастся что-нибудь узнать, и сомнения пропадут сами собой? Да и чего греха таить — вот не верю я, что Глеб способен причинить мне или кому-то из моих однокурсников вред. Хотите — называйте это интуицией, хотите — глупостью, но вот не верю. Поэтому поднимаю голову и решительно киваю, глядя в серые глаза.

Отплываем молча. Так же молча двигаемся вверх по течению до нужного нам места. Но вот когда мы заплываем в само озеро, сдержать эмоции у меня не получается.

— Какая красота…, — негромко выдыхаю я, оглядываясь по сторонам.

Мы перестаем грести, и лодка тихо скользит по зеркальной воде. Берега покрыты пышной осокой, зелень которой ярко отделяет водоем от темных деревьев. Большие листья желтых кувшинок покрывают достаточно большую поверхность озера, оставляя небольшие оконца свободной воды. А вот и главное украшение этого места — нежные белые лилии. Хрупкие на вид, но на самом деле достаточно плотные лепестки красиво лежат на зеленых листьях. Достаю телефон и делаю несколько снимков.

— Хочешь, достану? — раздается неожиданный вопрос Глеба.

Надо же, как я увлеклась рассматриванием местной флоры! Даже забыла, что я тут не одна.

— Нет, — качаю головой, подтверждая свои слова, — они же быстро завянут. Пусть цветут тут.

Мы оплываем озеро по периметру, периодически вплотную приближаясь к наиболее красивым скоплениям цветов. Я опускаю руку за борт, осторожно касаясь желтой кувшинки, оказавшейся совсем рядом.

— Обратно? — интересуется мой спутник, когда мы возвращаемся к тому месту, с которого начинали исследовать озеро.

Но я еще не готова возвращаться в лагерь. Тем более, лелею надежду узнать хоть что-то о нашем неожиданном компаньоне по путешествию.

— Вон там, — показываю рукой вперед и чуть вправо, — есть отличная песчаная отмель. Там можно искупаться. Ты как?

— Давай, — соглашается мужчина.

Несколько сильных гребков, и байдарка начинает скользить дном по песку. Выбираемся на берег. Фрэнк, не дожидаясь нас, совершает заплыв. Ему в черной шубе гораздо жарче, чем нам.

— Ну что, мы за ним? — Глеб вытягивает байдарку подальше на берег и вопросительно смотрит на меня.

— Глеб, а может, мы сначала просто посидим вон там, на бревнышках и ты расскажешь хоть что-нибудь о себе? — решаюсь я все-таки на небольшое расследование.

— Можно, — понимающе усмехается он, — спрашивай, — добавляет он через минуту, когда мы устраиваемся в тени на поваленном дереве.

— Чем ты вообще по жизни занимаешься? — пользуюсь я предоставленной возможностью, хотя на самом деле спросить хочется совсем другое: «Как ты на самом деле здесь оказался и зачем тебе мы?», но моей решимости на это пока не хватает.

Смотрю на такого сильного и привлекательного мужчину. На развитые мышцы, загорелую кожу, подчеркнутую сейчас белой футболкой, и с нетерпением жду ответа.

— Ну, то что я имел отношение к силовым структурам, ты, наверное, уже поняла, — кивает на свою татуировку мой спутник.

Замечаю, что он говорит об этом в прошедшем времени, но пока просто слушаю.

— Родился в Нижнем Новгороде, мои родители тоже живут тут. Учился много чему. Юридическое образование, кстати, тоже есть, — улыбается и добавляет, — так что в какой-то степени, мы коллеги. Ну, что еще? — задумчиво смотрит вдаль. — Ах, да. Женат не был. Детей нет. Пока.

При этом мужчина так многозначительно смотрит на меня, что мои щеки начинают активно краснеть. Однако, делаю вид, что намека не понимаю. У нас серьезный разговор, вроде как, а он тут со своими шуточками.

— Ты так и не сказал, чем занимаешься сейчас, — я тоже могу быть настойчивой, когда надо, иначе какой из меня юрист?

Глеб молчит, а затем произносит, серьезно заглядывая мне в глаза:

— Сейчас я не могу тебе всего рассказать, но чуть позже ты все узнаешь и, я уверен, поймешь, почему все было именно так.

Мне очень хочется ему верить. Вот просто изо всех сил. Поэтому следующий вопрос вырывается непроизвольно:

— Нам ведь не нужно тебя опасаться? — блин, я готова прикусить себе язык, но слово, как говорится, не воробей.

С тревогой жду реакции своего собеседника.

— Нет, — с улыбкой отвечает он, — вот вам меня опасаться точно не стоит.

Нерешительно улыбаюсь в ответ. Попробую поверить. Надеюсь, что сейчас я не совершаю ошибку.

— Тогда купаться? — легко переводит тему Глеб, правильно понимая мои метания.

Черт, этот мужчина слишком наблюдателен. Или это я, как раскрытая книга? Не дожидаясь моего ответа, стягивает футболку и направляется к воде.

Пинаю себя, чтобы отвиснуть и не пялиться так откровенно на перекатывающиеся мышцы, и тоже снимаю рубашку. Наплававшийся Фрэнк провожает нас ленивым взглядом, предпочитая остаться в тени.

С разбегу залетаю в озеро, окатывая своего спутника каскадом брызг. В ответ получаю гораздо более солидную волну. Мы долго плаваем в удивительно теплой и прозрачной воде. Наконец, усталая, я выползаю на берег и устраиваюсь на уже знакомом бревне, чтобы немного передохнуть перед обратной дорогой. Глеб присаживается рядом и за плечи притягивает меня к себе. Пристраиваю голову ему на плечо. Молчим. Слова сейчас явно лишние.

— Пора, — неохотно отпускает меня мужчина и поднимается на ноги, — я сегодня как-никак дежурный, — подмигивает мне он.

— Да, Игорь очень не любит, когда кто-то отлынивает, — подхватываю я шутливый тон, — весь мозг вынесет, а ты мне соображающим нужен.

— Это здорово, что нужен.

Ну вот, снова он заставляет меня краснеть. Да что ж такое!

Рассаживаемся по местам и трогаемся в путь. Но, несмотря на спешку, замираем посередине озера. Спокойная вода отражает синее летнее небо, а лилии белеют отдельными звездами и целыми созвездиями. Удивительное ощущение, как будто над нами день, а под нами ночь. Хочется запомнить эти мгновения, чтобы возвращаться к ним темными холодными зимними ночами или промозглыми осенними днями. Чувствую, как Глеб потихоньку начинает грести. Да, долг зовет, ну и голодными остаться не хочется.

Приплыли как раз вовремя. Дежурные только что приступили к изучению обеденного меню. Поэтому нам достается только суровый взгляд нашего завхоза: «Мол, на этот раз вам повезло». Мой спутник отправляется за дровами, а ко мне подлетает любопытная Катька:

— Ну, что-нибудь узнала? — шепчет она, оттаскивая меня подальше ото всех.

— Особо ничего, — задумчиво говорю я, — но мне кажется, что мы все-таки ошиблись и сами себя напугали. Не имеет он отношения к тем бандитам.

— Ну, дай бог, — явно, что Катюха продолжает сомневаться, но не так рьяно, как вчера.

А после обеда активность неожиданно проснулась в Миле.

— У нас сегодня будет групповая фотосессия, — ставит она нас всех в известность.

— С чего это вдруг, — коллективный мужской возглас показывает, что парни явно не в восторге от этой идеи.

— А с того, — не поддается давлению Корсакова. — Мы сейчас в лучшей форме за все время этого похода. Загар уже есть, а потрепанности еще нет. И заряд в фотоаппарате полный. Поэтому фотографируемся сегодня.

Не слушая нытья и каких-то там идей про перенос, Милена развивает бурную деятельность. Достает профессиональный фотоаппарат. Ого, я и не знала, что она его с собой захватила! Милка — наш штатный групповой фотограф и настоящая профи. Выбирается натура — очень живописно расположенные бревна, наполовину скрытые в воде, обрамленные пышными пучками осоки.

Вторая локация — заросли ярко-розового иван-чая и желтой пижмы на лесной полянке в двух минутах от лагеря. Начинаем отсюда. Здесь делаем коллективные фотки, места много, есть, где развернуться. Я, пока другие фотографируются мелкими группами, парочками и по одному, плету себе венок из всех цветов, которые нахожу вокруг — тут и ромашки, и зонтики, и клевер, и пижма, и еще какие-то типа колокольчиков. Выходит красота и настоящий символ лета.

Когда я в своем изделии выхожу на полянку, раздаются восхищенные и завистливые возгласы:

— Я следующая в нем, можно?! — Катька.

— Потом я! — Авита.

— И я! И я! — Олька с Наташей хором.

Короче, хотят все.

Но сначала моя очередь. Одна. С Глебом. С Пашкой. С Катюхой. С Иркой и Катей. С… Ну и, конечно, с Фрэнком. А потом — с Фрэнком и Игнасио. Он, кстати, сам к нам подошел. И нечего Авите так кривиться и ворчать, что я сманиваю ее собаку.

Наконец, желающие и фантазия фотографа закончились, и мы перемещаемся к реке. Никто, кстати, уже и не вспоминает о возмущении и недовольстве. Народ вошел во вкус. И если в лесу было весело, шумно и по-студенчески, то сейчас начинается сплошная эротика. Девчонки в купальниках разной степени скромности принимают соблазнительные позы, пристраиваясь на так удачно расположенных корягах. Парням эта локация меньше заходит, никто особо не рвется устраиваться среди пучков травы с риском сорваться в воду. Но зато наблюдают за происходящим с гораздо большим интересом, давая девушкам дополнительный заряд вдохновения.

Не обходится и без курьезов. Вот Оля с Мишкой красиво присаживаются рядом. Должно получиться очень романтичное фото. И Мила даже успевает один раз щелкнуть. Но тут Михаил решает, что романтики все-таки недостаточно и тянется поцеловать Ольгу. Равновесие нарушается, и парочка, под девичий визг, летит в воду. Хорошо, что тут неглубоко. Но парню достается по полной программе за испорченную прическу и образ. Хорошо, хоть не побили.

Мужская часть и до этого на коряги с недоверием поглядывала, а уж сейчас по лицам видно, что теперь их туда и калачом не заманишь. Мила укоризненно качает головой, но не настаивает. Ей сейчас и девчонок за глаза. Фрэнк, кстати, решительно примкнул к мальчикам и плыть к месту фотографирования не пожелал. Ну что я могу сказать? Мужская солидарность — не пустой звук. Только у бедного Насика выбора не было. Его хозяйка просто подхватила на руки и они отправились «создавать убойный контент».

— Держись, мужик, — громко прокричал им вслед уже испытавший все коварство фотографирования Мишка.

Ответом ему был тихий скулеж, на который Авита, охваченная блогерским азартом, внимания не обратила.

Короче, провозились почти до самого ужина. Что могу сказать? Мила — героиня. Я бы такого темпа не выдержала.

Вечернее время — самое приятное. Дневная жара уже спала, а мелкие кровопийцы еще не активизировались в полную силу. Народ занят — рассматривают фотки с сегодняшней фотосессии. То и дело доносятся эмоциональные возгласы. Причем диапазон эмоций чрезвычайно широк — от бурного восторга до глобального расстройства.

— Боже, какая я тут красотка, — слышу довольный Наташкин возглас, — правда, Игорь?

В ответ Игорь бурчит что-то утвердительное.

— Ты не могла тут взять ракурс чуть сбоку? Ты же знаешь, что у меня форма носа так смотрится более выигрышно!

Ну, конечно, чтобы Инна — да без претензий?

— Ой не могу! — ржет Семка. — Ну тут у тебя и рожа, Саныч!

— Посмотрел бы я на твою рожу, когда у тебя под задницей муравейник окажется! — огрызается Сашка. — А все Милка: «Композиция! Композиция!». Композиция шикарная получилась, а физиономия — кривая!

Корсакова ни на восторги, ни на критику не реагирует — привыкла за четыре года ко всему.

— Кому что не нравится — сейчас удалю, — спокойно предлагает наш фотограф.

И, о чудо! Все фотографии вдруг резко повышают свое качество.

— Ничего не надо удалять, — первой идет на попятную Инка, — таких оригинальных фоток у меня еще нет.

— Ну и что, что усмешка кривовата? — вступается за друга Семка. — Зато видно, что фотография живая, а не срежиссированная.

— Точно, — соглашается Сашка, — тут такую историю придумать можно! А когда все сидят как засватанные с постными лицами — скукота. И не понятно, то ли это — этот год, то ли — прошлый. На такое не стоит даже заряд тратить — скопировал с прошлого раза — и готово!

Мила понимающе фыркает.

Почему я не участвую в таком увлекательном мероприятии? Потому что у нас с Фрэнком время вечерней прогулки. А фотки и завтра посмотреть можно.

Отходим подальше вдоль берега и сворачиваем в лес. Глубоко не пойдем, так, по опушке прогуляемся. В лесу уже почти темно, так что не стоит рисковать ногами и лапами.

Задумчиво бреду, намечая конечную точку маршрута. Вон та высокая береза как раз, по-моему, подойдет. Засекаю ради интереса время — до нее, должно быть, минут пятнадцать ходу. Почти достигаем намеченной цели, когда вечернюю тишину неожиданно разрезают громкие мужские голоса, ведущие явно не философский спор.

— И чего же ты такое знаешь? — злой голос, к моему удивлению, принадлежит Андрею.

— Ха-ха, а ты не догадываешься?

«Ромка?» — узнаю я.

— Ты думаешь, что все так хорошо продумали? — голос Чурина звучит как-то по-особенному нагло.

Вот уж не думала, что он решится таким тоном с нашим капитаном разговаривать.

— Или ты сейчас же говоришь все, что хочешь сказать, или получишь в морду, — терпение Зарецкого, похоже, на исходе.

— Я его узнал! И если ты не хочешь, чтобы об этом узнали другие, то тебе придется постараться.

Что?! Чурин совсем сдурел — шантажировать нашего золотого мальчика? Чем, интересно, Ромка смог его зацепить? А зацепил точно — сквозь деревья вижу, как напрягается Андрюхина спина и сжимаются кулаки. К сожалению, узнать мне это не удается. Фрэнк, не понимающий, что тут происходит, негромко гавкает, привлекая внимание парней. Они поворачиваются к нам с одинаково недовольными лицами.

— Ты чего тут вынюхиваешь? — шипит на меня Ромка.

Я вам говорила, что терпеть его не могу? Вот, моя интуиция меня точно не подвела. Гад — он гад и есть.

— Ты чего, Чурин, совсем сдурел? — кручу пальцем у виска. — Что у вас тут за шпионские игры?

— Варь, — вступает в разговор Зарецкий, — это наши с ним разборки, больше они никого не касаются.

Согласно киваю. Мне хватает и других проблем, а мальчики пусть сами разбираются.

— И я очень прошу тебя никому не рассказывать про то, что ты тут увидела или услышала, — продолжает серьезным тоном Андрей.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Только вы давайте тут мирным путем все решите. Только драк нам еще не хватало.

— Конечно, решим, — наш командир бросает в сторону Романа многообещающий взгляд.

И я почему-то сразу верю, что он разберется. И что Чурину это решение не понравится. Ну, так ему и надо, шантажисту хренову!

Оставив парней на полянке, медленно возвращаемся обратно.

— А тайны-то все множатся, — задумчиво говорю я Фрэнку, бегущему рядом со мной с очень сосредоточенным видом.

Мне отвечают согласным тявканьем.

— А все-таки интересно, что же у них стряслось? — любопытство поднимает голову и начинает легонько покусывать. — Как ты считаешь?

Фрэнк всем своим видом показывает, что чья-то норка под кустом ему гораздо интереснее, чем какие-то человеческие разборки. С фырканьем сует туда нос, помогая себе лапами.

Вот хорошо ему, а мне как теперь перестать еще и об этом думать? Блин, и даже поделиться ни с кем нельзя! Остается одно — терпеть. В надежде, что все тайное рано или поздно станет явным. Очень надеюсь, что рано. Иначе меня просто разорвет от обилия секретов!

Глубоко вздыхаю и решаю, что подумаю об этом завтра. Все, как говорится, по классике. Ну, или в крайнем случае, послезавтра. А сейчас — явно не до этого, потому что мы уже дошли до своей палатки. Завтра у нас снова переход, и надо как следует отдохнуть. А то от всех этих тайн уже голова пухнет.

Отплываем рано. Сегодняшний переход обещает быть необычным и трудным. Дело в том, что раньше на Керженце рядом с небольшим поселком Рустай была плотина. Потом, по каким-то не известным мне причинам, надобность в ней отпала. Отпала-то, отпала, а сама плотина никуда не делась. Вернее, то, что от нее осталось к сегодняшнему дню. Поэтому, чтобы двигаться дальше вниз по течению, нам будет необходимо совершить перевалку через развалины этого гидротехнического сооружения. А это, на минуту, полная разгрузка байдарок. Потом метров пятьсот перенос всего багажа плюс лодок по берегу. И, наконец, погрузка. Представили? Так что настраивались мы серьезно.

— О, Санек! — кричит Семка, когда мы проплываем лагерь, расположенный в двух плесах ниже нашей покинутой стоянки.

Мы с интересом смотрим на берег, и действительно замечаем нашего вчерашнего странного бородатого гостя. Он, в ответ на Семкины вопли, приветствует нас поднятым вверх кулаком. Не знаю, кто как, а я выдыхаю с облегчением. Все-таки гораздо приятнее знать, что с человеком, пусть и мимоходом знакомым, все в порядке.

Остальной путь до плотины проходит без происшествий. Народ уже приноровился и к гребле, и к корягам. Да и погода комфортная — солнце периодически закрывают небольшие облака. Жара, стоявшая последние два дня, спала. Сейчас мобильник радовал 23 градуса Цельсия на экране.

Причаливаем к левому берегу где-то в районе двенадцати дня. Впереди виднеется свал бревен и еще каких-то конструкций. А вот новый мост радует — на правый берег сейчас можно перебраться без проблем. Зачем такие сложности? А потому, что ниже Рустая левый берег для остановок — табу. Там начинается Керженский заповедник. Так что теперь наш берег — правый.

— Так, план действий такой, — говорит Пашка, как самый опытный походник, собрав вокруг себя всех членов группы, — сейчас разгружаемся. Потом, пока парни будут таскать вещи, девчонки идут в деревню за хлебом и новостями. Если еще что полезное в магазине обнаружите — берите.

Женская часть команды согласно кивает. Игорь достает список нашего продуктового запаса, учет которого он тщательно ведет, и начинает зачитывать свои рекомендации:

— Хлеб — десять буханок и десять батонов, молоко ультрапастеризованное — пять пачек, молоко сгущенное…

— Стоп, стоп, стоп, — прерывает его Павел, — тебе тут не город, и из туристов мы тут не одни. Так что, девчонки, — это уже нам, — будьте готовы к тому, что не будет вообще ничего. Поэтому идем быстро и берем все, что подходит. Варь, — обращается он ко мне, — ну ты все сама знаешь.

— Да, — подтверждаю я, стараясь не смеяться, глядя на вытянувшееся лицо нашего завхоза, — да не переживай ты так, — утешаю его, — мы брали все с учетом и такого варианта развития событий.

Игорь знает это не хуже меня, но продолжает играть в мученика.

— Вот останемся только на подножном корму, — ворчит он себе под нос.

Неопытные туристы начинают с тревогой поглядывать на нас с Пашкой.

— Все просчитано, — еще раз успокаиваю я своих однокурсников.

— Да, кстати, — в разговор включается Зарецкий, — если кто-то уже наотдыхался и жаждет вернуться к городскому комфорту — сейчас для этого самое время. Потом уже только своим ходом и через лес. — Андрей внимательно оглядывает наш подобравшийся отряд, особенно задерживая свой взгляд на Авите, Ромке и Глебе.

И если с Авитой все понятно — гламурная дива вполне может решить, что с нее хватит, то с Чуриным вопрос интереснее. Что же он все-таки пытался предъявить нашему капитану? Ромка же вообще равнодушно смотрит в сторону и делает вид, что этот намек не имеет к нему отношения.

Студенты переглядываются и все как один отвечают отказом на Андрюхино предложение. Витка даже делает несколько шагов назад, прижимая к себе Насика, видимо, опасаясь, что суровый Зарецкий силой начнет запихивать ее в автобус до Нижнего. Я же вопросительно смотрю на Глеба, ведь про его планы мне ничего не известно. Он подмигивает мне и отрицательно качает головой: «Я с вами», — отвечает одними губами на мой невысказанный вопрос.

Проверив таким образом еще раз лояльность команды, капитан дает добро на начало разгрузки. Мы с девчонками между тем обуваемся, надеваем кто шорты, кто джинсы и начинаем продвигаться в сторону поселка. Идти тут минут двадцать, сначала вдоль реки, а потом уже по хорошо асфальтированной дороге, что ведет к мосту.

Рустай имеет вид достаточно своеобразный. Старые полуразвалившиеся дома чередуются с вполне обитаемыми. Магазин, на наше счастье, сегодня работает и там даже есть в наличии хлеб и ультрапастеризованное молоко, на добыче которого так настаивал Игорь. Правда, не в тех количествах, но хоть как-то. Суровая объемная продавщица за прилавком выдает нам шесть буханок, два батона и коробку молока. Вытаскиваем все на свежий воздух и начинаем упаковывать в пакеты, предусмотрительно взятые с собой.

Пока мы занимаемся этим делом, в магазин проскальзывает новая посетительница. При взгляде на нее, в голове сама собой возникает ассоциация «сплетница типичная». Невысокого роста, юркая, с острым носиком бабулька, с порога начинает делиться новостями, подтверждая первое впечатление:

— Марковна, а ты слыхала, чего вчера Петровна в своем Телеграме вычитала? — раздается из-за двери высокий, чуть визгливый голос.

— Неее, — тянет продавщица, оказавшаяся Марковной, — а че?

— Про бандитов тех, что давеча от милиционеров в лесу сбежали! — бабка специально не спешит переходить к делу, замолкает, явно наслаждаясь интересом слушательницы.

— Ну, не томи штоль, — ведется на игру завзятой сплетницы та.

— Короче, говорят, что видели двоих из них ближе к Валкам где-то. Огромные, страшные, в татуировках все и с автоматами, — бабулька смакует подробности, пересказывая полученные от неизвестной Петровны сведения.

— Господи помилуй, — послушно пугается Марковна, — а третий-то, третий-то где ж?

— А вот этого никто не знает, — в тоне информаторши появляются зловещие нотки, — мужик Петровны думает, что у них план какой-то хитрый имеется и разделились они не зря, — понизив голос, заканчивает женщина.

Надо ли говорить, что мы все с огромным интересом слушали новости, рассказанные местной жительницей. На последней фразе я чуть не роняю пакет с хлебом, который держу в руках. Мысли носятся бешеным галопом вокруг весьма неутешительных выводов: «Их только двое. Третий почему-то отделился. А вдруг этот третий и есть… Глеб?» Сомнения, поутихшие было после нашей прогулки на озеро, вновь упорно вылезают из того угла сознания, куда я их с таким трудом упихала. Ловлю напряженный взгляд Катьки и понимаю, что она думает в том же направлении. Пожимаю плечами и развожу руками в знак того, что ничего внятного сказать не могу. Она отвечает мне такой же пантомимой. Обеих пробивает на нервное хихиканье. Фрэнк смотрит на нас, как на ненормальных и начинает тихо скулить, видимо, переживая за душевное здоровье хозяйки и ее подруги.

К счастью, никто на наше странное поведение внимания не обращает, потому что вокруг разворачиваются гораздо более громкие события. Витка, услышав слово «Телеграм», вдруг соображает, что означает это для нее лично — тут есть интернет!!! С громким криком: «Ура!», она вытаскивает телефон и становится потерянной для общества. Сначала, оглядевшись вокруг горящими фанатичным блеском глазами, она выбирает позицию напротив какой-то симпатичной березы и начинает прямой эфир. До нас то и дело доносятся обрывки эмоциональных фраз:

— Дорогие мои… Это такие испытания… Я знаю теперь то, о чем вы даже не подозреваете… Насик держится молодцом… Поддержите меня лайками и репостами… Мои страдания не должны быть напрасными…

— Н-да… Это надолго, — задумчиво тянет Инна, глядя на ушедшую в блогерский астрал подругу.

— А ее как-то можно остановить? — задается вполне закономерным вопросом Наташка.

— Ну, если ты готова рискнуть здоровьем и нервами, то можешь попробовать, — усмехается Мила.

Мы опасливо косимся на Шишкину, которая в данный момент рассказывает о размерах слепней и комаров, с которыми ей и ее «милому песику» пришлось столкнуться в «этом ужасном месте». Смотрим друг на друга и понимаем, что героев среди нас нет.

— Ну, я думаю, что минут двадцать мы найдем, чем себя занять, — выносит общее решение Катюха.

— А потом? — в голосе Оли звучит явное нежелание вступать в разборки с разошедшейся Авитой.

— А потом… Потом решим, — Катька уходит в несознанку.

Но богиня удачи сегодня явно на нашей стороне, потому что мы видим Серегу Митрохина, решительно направляющегося к нам. Лично я вздохнула с облегчением — вот уж кого спокойно можно отправить на борьбу с блогером, занятым созданием уникального контента.

— Вы чего тут застряли? — спрашивает парень, еще не подозревающий о героической миссии, которую хотят на него взвалить.

— Да вот, — Катюха делает жалобные глазки и показывает рукой в сторону Авиты, вещающей сейчас про пользу и опасность умывания в речной воде. — Боимся прервать репортаж. Как-бы жить еще хочется, — честно вводит она одногруппника в курс дела.

Хорошо, что Митрохину не до высоких материй. Он спокойно становится за Виткиной спиной и прерывает ее щебетание:

— Вынужден прервать прямой эфир в связи с чрезвычайными обстоятельствами. У нас тупо нет времени. Поэтому ваш любимый блогер снова свяжется с вами, как только представится такая возможность.

С этими словами, Сергей протягивает руку и, коснувшись экрана, заканчивает съемку.

Обалдевшая Авита только открывает и закрывает рот, не в силах осознать подобной наглости. Наконец, из ее рта вырывается какой-то сдавленный писк:

— Ты что, Митрохин, совсем сбрендил? Ты че творишь?

— Мы уже опаздываем, — Сереге нет дела до душевных терзаний нашей гламурной блондинки, — поэтому ты, конечно, можешь продолжать свое вещание, но тогда мы уплываем без тебя.

Не слушая дальнейших возражений, обзываний и причитаний, парень поворачивается спиной к Шишкиной и направляется к нам. Забрав у нас из рук пакеты с покупками, так же молча начинает двигаться по дороге в сторону реки.

— Предупреждение, кстати, касается всех, — не оборачиваясь, добавляет он.

Мы, придя в себя от столь молниеносно проведенной успешной операции по обезвреживанию блогера в активной фазе, быстренько направляемся за ним.

— Вот это я понимаю, мужик! — восторженно шепчет мне на ухо Катька, глядя в спину парня восхищенным взглядом.

Я молча киваю, полностью соглашаясь с подругой. Серега — силен!

— Грэг бы так не смог, — решаю полить воду на мельницу Митрохина, ведь в роли Катькиного парня мне он нравится гораздо больше.

Впрочем, я уже об этом говорила.

— Наверное, — задумчиво тянет подруга. — Слушай, — так же тихо продолжает она, видимо, решив сменить тему, — неужели это все-таки он?

Ей нет нужды пояснять, кого она имеет в виду. Разогнанные Авитой тяжелые мысли сейчас возвращаются во всей полноте и неприглядности.

— Я уже ни в чем не уверена, — говорю, а у самой слезы наворачиваются на глаза. — Не хочу я в это верить. Ну не может он быть преступником-рецидивистом. Они так себя не ведут.

— А ты много знаешь таких личностей? — поддевает меня Катюха.

— Нет, конечно. Но не может все быть так плохо, Кать, — с надеждой заглядываю подруге в глаза.

Она печально качает головой.

— Ладно, будем верить в лучшее, но готовиться к худшему, — наконец изрекает одногруппница, — на тебя сейчас в плане объективности рассчитывать не стоит, поэтому буду наблюдать сама. Хотя, знаешь, я в общем-то, склонна с тобой согласиться. По крайней мере, пока у нас нет каких-то более серьезных улик. Сейчас это все на уровне ОБС — одна баба сказала. Причем у нас это в прямом смысле так.

Мы вспоминаем подслушанный разговор и начинаем смеяться. Вот как тут верить в такие «серьезные» свидетельские показания? Ответ простой. Никак.

Дойдя до места высадки, мы понимаем, что Сергей поторапливал нас точно не из вредности. Байдарки разгружены, и все наше имущество готово к транспортировке. Даша уходит с парнями, которые несут лодки. Ее задача ждать нас и следить за вещами на месте посадки. Тут эту же задачу доверяют Оле, так как за один раз мы явно не управимся.

— Уф, хорошо, что сегодня облака, — выдыхает Натка, когда мы бредем вдоль реки, нагруженные скарбом.

Полностью согласна. Местность для легкой прогулки не приспособлена. Бревна, неровный берег, норовивший убежать из-под ног песок. В общем, все вздыхают с облегчением, когда эта утомительная часть нашего путешествия подходит к концу. Лодки спущены на воду. Вещи уложены. К отплытию готовы.

— Господи, неужели мы это сделали?! — восклицает Дашка, оглядываясь назад, где следующая тургруппа занимается перетаскиванием снаряжения.

— Да, Дашунь, мы молодцы, — подтверждает общее мнение наш капитан. — Ну что, погнали! — командует он, убедившись, что все байдарки благополучно отчалили от берега.

И мы погнали. Почти половина маршрута позади. Ай да мы! С гордостью оглядываю своих спутников. А ведь они отлично держатся для новичков. Надеюсь, и дальше все будет так же.

С любопытством поглядываем на левый берег, там уже территория заповедника. Правда, особой разницы с правым не наблюдается, но ощущения все равно какие-то другие. Более сильная энергетика, что ли? А может — это просто фантазии из разряда «сам придумал, сам поверил».

Мои глаза волей-неволей постоянно возвращаются к Глебу. Его двойка как раз плывет перед нами. Любуюсь четкими движениями мужчины, и все тревожные мысли потихоньку рассеиваются. Особенно, когда, почувствовав мой взгляд, он оборачивается и посылает мне лукавую улыбку. Не могу не ответить тем же. Все-таки я, похоже, влюбилась. Эх, дура-дура. Вот вечно тебя, Варька, в какие-то авантюры тянет! Вот не могла выбрать объект попроще? И сама себе отвечаю — нет, не могла. Потому что Глеб — лучший.

С досадой прерываю внутренний диалог и решаю лучше наслаждаться тишиной, воздухом и природой. Сейчас Катькина очередь грести, так что могу полностью сосредоточиться именно на этом. Фрэнк, чувствуя мои метания, кладет свою рыжую морду мне на колени и заглядывает в глаза: «Кто тебя обидел, хозяйка? Хочешь, я его укушу? Или облаю? Или съем его обед?».

— Вот это — самое страшное, — шепчу я в загнутое ухо своего защитника, — но давай пока обойдемся без таких кардинальных мер.

Пес тяжело вздыхает и устраивается на дневной сон. Мол, не хотите — как хотите, а я тогда спать. Разбудите, когда кормить соберетесь. Глажу черный загривок. Вот у кого все просто и понятно. Мне бы так.

Останавливаемся на выбранном для очередной двухдневной стоянки плесе, уже когда солнце заметно клонится к горизонту. Золотые лучи красиво подсвечивают растущие на левом берегу сосны. Они кажутся янтарными и как будто тоже светятся мягким светом. Красиво, аж дух захватывает. Мы начинаем уже привычно разбивать лагерь на правой, сейчас уже полностью теневой стороне Керженца. Делаем мы это уже гораздо быстрее, что не может не радовать. Возиться в темноте с установкой палаток — то еще удовольствие, а сегодня мы изрядно подзадержались с обустройством ночлега.

Ну вот, наконец, можно выдохнуть и расслабиться. Палатки поставлены, ужин съеден, а чашка чая в руке исходит вкусным запахом смородинового листа и душицы. Красота!

Парни, притащив несколько хороших бревнышек, устраивают импровизированный костер. Мы рассаживаемся вокруг, молча наблюдая, как от треснувшего полена ввысь поднимается сноп искр. Ветра совсем нет, поэтому дым устремляется строго вверх, и нет нужды бегать от него вокруг костра. Можно просто спокойно наслаждаться неспешным приближением ночи. Рядом со мной уже привычно расположился Глеб. С другой стороны от него пристроилась Инка. Это, конечно, напрягает, но я сейчас в слишком расслабленном состоянии, чтобы нервничать еще и из-за этого. Ставлю себе зарубку в памяти — прояснить этот момент и с Инной, и с Глебом.

— А я вам не рассказывал, — таинственный голос Антохи неожиданно разрезает тишину летних сумерек, — как я вчера нарвался на лешего?

Да, как-то это классическое развлечение мы до этого вечера не практиковали. Но, видимо, пришло время и страшилок у костра.

— Нееет, — хором подхватываем мы, готовясь погрузиться в мир таинственного и непознанного.

— Встал я вчера ночью по… понятно какой надобности, — начинает свой рассказ Кравец.

— Фу, — капризный голос Натки прерывает чуть начавшееся повествование, — ну неужели нельзя без пошлости?

— Без пошлости я не могу, — грустно сообщает Антоха под общее хихиканье, — и вообще — это все естественный процесс, я же не могу без него обойтись. Как, впрочем, и ты, — отпускает он шпильку в Наташкину сторону.

Наташка гордо задирает нос и отворачивается, но я вижу, что она с трудом сдерживает улыбку. Понятно, что все эти «Фи» с ее стороны — не всерьез.

— Так вот, — продолжает наш рассказчик, — решил дойти я до одной приметной полянки — там комаров на открытом месте меньше. Идти было не трудно, потому что, кто помнит, луна как раз почти полная и светит ярко.

Парень делает театральную паузу, и мы замираем вместе с ним.

— И вот, выхожу я к намеченному месту, — Андрюха понижает голос, — и вижу его.

Я понимаю, что это сказка, но мурашки по коже начинают бегать размером со слона. Я непроизвольно ежусь. Все же здесь места заповедные. Мало ли, что тут можно встретить? Глеб, чувствуя мое состояние, успокаивающе обнимает и прижимает к своему боку. И сейчас мне наплевать, что это видят все мои однокурсники. Я замечаю удивление, мелькающее в их глазах. Явно завтра кто-нибудь пристанет ко мне с вопросами. Но это будет завтра. А сейчас…

— Кого? — не выдерживает напряжения Оля.

— Огромного, черного и рогатого, — голос Кравца становится совсем тихим и мрачным.

— Ой, — взвизгивают почти все девчонки, и я вместе с ними.

— Да че ты гонишь? — Сашка решается подать голос, но слышно, что его тоже проняло.

— Да-да, успокаивай себя, — так же тихо и таинственно вещает Антоха, — а я вот честно — чуть не описался со страху.

Никто даже не пытается сделать парню замечание по поводу манер. Потому что, я чувствую, мы все сейчас близки к чему-то подобному. А тут еще и ветер подул, взметнув новый сноп искр. А где-то вдалеке заухал филин. Жуть!

Насладившись произведенным эффектом, наш однокурсник продолжает:

— Простоял я минуты три, боясь двинуться с места. Потом понял, что оно не шевелится и нападать не собирается. Осторожно подошел и…

Мы, в который раз за этот вечер, затаили дыхание.

— Оказалось, что это вывороченные корни большущего поваленного дерева.

Облегченный вздох разносится над притихшим плесом.

— Но бежал я оттуда так, что пятки сверкали. Потому что показалось мне, что оно все-таки шевельнулось, когда я уже почти скрылся с этой полянки.

— Мамочки, — пищит Ирка, — я же теперь спать не смогу.

— Вы как хотите, но я в лес одна больше ни ногой, — поддерживает одногруппницу Инка.

— Детка, тебя проводить? — не может удержать язык за зубами Грэг.

— Дурак, — произносим мы хором, потому что реально страшно.

— Лично я — спать, — заявляет Мила, пытаясь казаться спокойной, — с меня хватит на сегодня приключений.

— И я. И я, — все девчонки вскакивают одновременно.

Конечно, в туалет-то перед сном всем надо. А как тут одной идти? Нет, нет, нет. Идем всей толпой.

— Девчонки, — если что — кричите, — напутствует нас Игорь.

Мы киваем на полном серьезе. К счастью, все обходится без происшествий. Возвращаемся и сразу расходимся по палаткам. Наконец-то этот безумно длинный день закончился.

К нам в гости пришла лошадь. Встряхиваю головой и еще раз фокусирую взгляд на темно-коричневом красивом животном, которое, помахивая хвостом, невозмутимо трескает лопухи за нашей палаткой. Лошадь на месте. Видимо, галлюцинаций нет. Это радует, а то после вчерашних Антохиных фантазий можно ожидать чего угодно.

Направляюсь к лошадке, чтобы поздороваться. С детства обожаю их. В бабушкиной деревне была конеферма, так мы туда постоянно бегали — угостить и пообщаться. Животное позволяет себя погладить и тыкается мордой в ладонь, в надежде на лакомство.

— Сейчас, кусок сахару принесу, — говорю животинке и бегу к кухне.

Может, заодно выясню, откуда это чудо у нас взялось.

А под навесом за столом напротив Пашки, как всегда, с угрюмым видом сидит…

— Ванька, ты что ли? — восклицаю я, недоверчиво оглядывая высоченного худого подростка лет шестнадцати, одетого в камуфляжные штаны и такую же ветровку.

— Ага, — солидно отвечает мне нежданный гость.

— Ну ты и вымахал за два года! — удивленно качаю головой, присаживаясь рядом с сыном лесника.

Познакомились мы с Ванькой в наш первый сплав. Ему тогда восемь лет было. А последний раз виделись уже в его четырнадцать.

— Вот как ты всегда чувствуешь, что это мы? — задаю всегда интересовавший меня вопрос.

— Да просто все, — отвечает вместо него Пашка, — он ко всем приезжает, кто на этом месте останавливается, чтоб пообщаться. Скучно в лесу постоянно без людей. Верно, Вань?

— Не ко всем, — сурово обрывает парень, но больше никаких объяснений не дает.

Он вообще немногословен.

— Так это твоя коняшка?! — вспоминаю, зачем, собственно, я сюда пришла. — У тебя же вроде черная была раньше?

— На Воронке батя уехал, — поясняет Иван. — В гости пойдете? — делает он предложение, от которого невозможно отказаться.

— Конечно, — сразу же соглашаюсь я, — сейчас только позавтракаем. Надеюсь, не откажешься присоединиться?

Ванька с достоинством кивает.

— А можно нам тоже с вами? — раздается осторожный голос Ирки.

Только тут замечаю, что вокруг нас толпятся все обитатели лагеря. Надо же, как я в разговор-то ушла!

Иван снова без слов выражает согласие. Завтрак проходит на убыстренной скорости, так как всем не терпится отправиться на территорию заповедника в гости. В лагере остаются Авита и Грэг, которые не пришли в восторг от перспективы бродить по лесам. Остальные же готовы отправиться в путь вслед за нашим проводником.

— Какие у тебя интересные знакомые, — в голосе Глеба, который пристраивается рядом со мной, звучит уважение.

— Вся их семья — очень интересные люди, — задумчиво говорю я, наблюдая за Ванькой, готовым возглавить нашу команду.

Коник, которого, как оказалось, зовут Каур, дождался от меня обещанного сахара, и сейчас бодро трусит вслед за хозяином, который уже двинулся вдоль реки вниз по течению. Я помню, что там есть брод — пересекающая реку длинная песчаная коса, где воды максимум по колено. А вот дальше за ней располагается настоящий омут.

Переправившись на другой берег, мы по утоптанной тропинке углубляемся в лес и где-то через полчаса выходим к владениям лесника. И это не просто заимка в один домик. Территория довольно большая — здесь и система прудов, и большие загоны с крышей и без, и несколько зданий, кроме солидного рубленного двухэтажного жилого дома.

Нас встречает высоченный кряжистый хозяин этого места — Прохор Николаевич, уже вернувшийся из их с Воронком поездки по каким-то лесным делам. Он проводит нам экскурсию, неторопливо повествуя густым низким голосом о том, что мы видим вокруг. Говорит про то, что последнее время часто стали приезжать разные исследовательские группы — от местных экологов, до каких-то серьезных столичных ученых. Судя по его рассказам, дела в заповеднике идут хорошо, не сравнить, как было лет десять назад, когда до него никому не было никакого дела. Этот здоровый бородатый мужик действительно любит свой лес. Лес, кстати, отвечает ему взаимностью.

— Прохор Николаевич, — обращаюсь к хозяину на правах старой знакомой, — а живность какая у вас сейчас есть тут?

Вольеры, мимо которых мы проходили, были пусты. В них, как я знала, лесник держал пострадавших от людей или иных каких несчастий лесных жителей, спасенных и выхаживаемых им. Но ведь любопытно — вдруг кто есть?

— Вчера лиску подранную отпустил. Сейчас только лось один остался, — степенно отвечает хозяин, — в капкан угодил, но уже ничего, поправляется. Сейчас мы до него дойдем. Только тихо, — строго говорит он, обращаясь ко всем присутствующим, — близко не подходим и не галдим. Неча ему к людям привыкать. Он их бояться должен.

Мы, стараясь не шуметь, направляемся к дальнему загону. Там, слегка припадая на левую переднюю ногу, неторопливо переходит с места на место красавец-лось.

— Ничего себе махина, — удивленно шепчет Мишка и тут же замолкает под нашими недовольными взглядами.

А лось действительно хорош. Как здорово, что Николаевичу удалось его выходить!

Так же тихо, стараясь не потревожить зверя, удаляемся в сторону дома, где жена Прохора, Зинаида, предлагает нам отдохнуть и выпить травяного чая. Мы рассаживаемся вокруг стола и с интересом слушаем рассказы хозяев о жизни в лесу. Особенно нас впечатляет рассказ о щуке.

— Плыл я как-то на лодке через омут. Ну тот самый, чуть ниже брода, по которому вы реку переходили, — неторопливо ведет свой рассказ лесник, — а там место есть уж совсем старое и глубокое. Деревья туда каждую весну падают и логово там образовалось — водяному впору.

Мы начинаем неуютно ежиться. Вчера — леший. Сегодня — водяной. Для современного городского жителя — это прям перебор по впечатлениям. Хозяин с понимающей усмешкой оглядывает нас и продолжает:

— Так вот, а впереди меня утка по своим делам рассекает. И вдруг за ней из воды бесшумно поднимается раскрытая пасть. Как акула, ну в том фильме, знаете поди.

Мы завороженно киваем.

— Только тут щучья пасть-то нарисовалась. Хам, и нет утки. Целиком сцапала. Не поверите, драпал я оттуда, как малек необстрелянный. И без нужды стараюсь в то место сейчас не заглядывать. Мало ли, кто там еще под теми корягами обитает.

Верим, да еще как. Особенно, когда вспоминаем, что нам через этот омут плыть предстоит. Брр. Надеюсь, мы не заинтересуем местных обитателей. Все же покрупнее утки будем.

Хозяев задерживать неудобно. Поэтому, допив бодрящий напиток, собираемся обратно. Иван провожает нас до начала тропинки. Дарю ему на память переданный папой набор рыболовных крючков и блесен. Солидно благодарит и бесшумно исчезает в лесных зарослях. Куда там Чингачгуку с его большим змеем. А мы возвращаемся в лагерь под сильным впечатлением от экскурсии и рассказов. Я бы даже сказала, несказанно огромным впечатлением. А нам, блин, еще реку вброд переходить. Ой, мамочки, что-то тревожненько! К счастью, добираемся без происшествий. Уфф.

Лагерь встречает нас тишиной и легким запахом дыма. Грэг приволок дрова для приготовления обеда и начал разводить костер. Парень приветствует нас улыбкой и преувеличенно облегченным вздохом — все-таки дежурный сегодня не он, а перетруждаться наш красавчик не любит.

А вот Авитка бросает откровенно злые и недовольные взгляды. Чего это она? Слежу за тем, куда же она смотрит. О, все понятно. Андрей и Даша сильно отстали от основной группы и явно увлечены каким-то разговором. Вот рука парня как бы невзначай ложится на девичью талию. А Дашка? А Дашка не делает попытку ее сбросить. Похоже, дело все-таки идет к окончательному примирению. По всему видно, что Зарецкий так и не переболел своей симпатией, но наконец-то повзрослел. И Дашка не осталась к этим изменениям равнодушной. Понятно, чего Шишкина бесится. И сдаваться так просто явно не собирается. Хотя, на мой взгляд — это «артель «напрасный труд». Андрюха и раньше особо не обращал на нашу королевишну гламура внимания, а уж теперь-то и подавно.

А после обеда у нас намечено общее собрание. Как-никак экватор преодолен, а значит — самое время назначать день Нептуна. Сценарий Милка уже давно подготовила и никому не показывает, чтобы было интересно. А сегодня наша задача — выбрать исполнителей и распределить роли. И вот совещание началось. По-моему, сейчас будет весело.

— Ну что, — слово, как режиссер предстоящего действа, берет Милена, — буду зачитывать действующих лиц. Желающие, не стесняемся. Обещаю, что все будет прилично.

— Я так не играю, — дурашливо встревает Антоха, — прилично — это скучно.

— Хорошо, — Корсакова нарочито тяжело вздыхает и делает какие-то пометки в блокноте, который держит в руках, — специально тебе, Кравец, будет роль неприличная. Уговорил.

— Не, не, не, — сразу идет на попятную парень, — я же не о себе, я обо всех пекусь. И не о роли говорил, а о действии вообще.

— Ничего не знаю. Вот здесь, — Милка потрясает блокнотом, — я уже все пометки внесла. Будешь неприличным.

Мы начинаем откровенно ржать, глядя на обалдевшее лицо Антона. В кои веки наш зубоскал лишился дара речи.

— И…, — осторожно спрашивает он, — кем я буду?

— А будешь ты тритоном, сопровождающим Нептуна. Они, вообще-то по всем мифологическим канонам полностью голыми должны быть.

Лицо Кравца начинает наливаться нездоровой краснотой, и наш режиссер спешит добавить:

— Однако из сочувствия к однокурсникам, чтобы избежать психологических травм, на тебе будет набедренная повязка.

Народ уже стонет от смеха, слушая эту пикировку.

— Вижу, ты согласен, — Милена одобрительно смотрит на находящегося в легком нокауте Антоху. — Как хорошо, что он сам вызвался. А то я голову сломала, кому всучить эту роль, — поясняет она для нас.

Все. Совещание прервано и продолжаться не может. Потому что участники валяются по песку, схватившись за животы. Наконец минут через пять мы приходим в себя и вновь готовы к работе.

— Нептун, — озвучивает следующую роль Корсакова.

— Да тут и спорить нечего, — заявляет Игорь, — все однозначно понятно.

И, действительно, мы одновременно поворачиваем головы и смотрим на Глеба. Кто еще лучше из присутствующих может олицетворять силу и уверенность? Мужчина и не думает возражать. По-моему, он польщен.

— Русалки — три единицы, — пародирует известный фильм Милка.

Глеб подходит ко мне и поднимает мою правую руку вверх.

— Раз, — говорит он и поясняет, — как Нептун, я, наверное, имею приоритетное право голоса. Ты не против? — спрашивает меня.

Я краснею, но соглашаюсь. Жест был весьма показательный. Тут даже сплетен не надо — все сказано открытым текстом — мы не просто попутчики. Назвать нас парой язык у меня пока не поворачивается, но что-то близко к этому.

— Я, я, — Катька и Ирка вскрикивают в один голос.

Спасибо, подружки. Благодарно улыбаюсь девчонкам.

— Это нечестно, — зло и обиженно звучит голос Инки, — ну какая из Катерины русалка с такой прической? Вот у меня, — она встряхивает шикарной каштановой гривой длиной почти до пояса, — внешность самая подходящая.

Корсакова задумчиво переводит взгляд с Васнецовой на Зубину. С точки зрения соответствия канонам, Инка, конечно, права. Но, с другой стороны, все понимают, что, если бы на роль Нептуна был выбран кто-то другой, Катькина прическа была бы нашей королеве пофигу.

Милка принимает соломоново решение.

— Тянем жребий, — говорит она, не желая участвовать в спорах и разборках.

Семка приносит коробок спичек. Зажимает две в кулаке. Длинная — вожделенная роль. Девчонки с серьезными лицами тянут. Ииии… Инке везет в этот раз. Она с достоинством кивает и, бросив пренебрежительный взгляд на расстроенную Катьку, подходит к нашей, осчастливленной ролями, группе. Конечно, я расстраиваюсь вместе с подругой и посылаю ей подбадривающий и извиняющийся взгляд. Она в ответ корчит рожу, пародируя Инку и машет рукой, говоря одними губами: «Не кисни».

Но Милке ждать некогда, пока все желающие закончат заниматься рефлексией. Она переворачивает страницу блокнота и называет следующих участников:

— Жабы. Четыре штуки.

— Чего?! — возмущенно кричит Мишка. — Что это за издевательство! Лично я жабой не нанимался быть! Никого посимпатичней, что ли придумать не могла?

Все присутствующие делятся на два лагеря. В одном кричат, что жабы — самое то, вторые — что вот пусть они тогда этих самых жаб и изображают.

— Лично я — согласна, буду жабой, — неожиданно подает голос Катерина, — у меня сейчас настроение — самое то. А еще, если кто не заметил, начали мы с Нептуна и уже дошли до лягушек. Что дальше?

Народ замолкает, пораженный логикой девушки. Об этом как-то однокурсники не задумывались. Даже мне, уже получившей персонажа, становится неуютно. А ведь правда. И фантазия у Милки — дай боже.

— Я тоже согласен, — совсем неожиданно провозглашает Митрохин.

Вот это, я понимаю, любовь! Многозначительно смотрю на Катюху. Она — выпученными глазами — на меня. «Что, тоже не ожидала?» — шепчу ей на ухо. Она растерянно мотает головой, робко поглядывая на парня. Серега встает рядом с ней и басит:

— Только не жабой, а…, — он замолкает, пытаясь придумать мужской вариант своей роли.

— Поняла, — включается в решение проблемы наш режиссер, — будешь жабом.

Сергей молча кивает. Жаб — это не жаба. Это ему подходит.

— Жаб и жаба, с ума сойти, — раздается ехидный голос Авитки. — До чего мы докатились! Стыдобища! Лично я точно в этом не участвую. Меня же подписчики засмеют, если узнают! Эталон красоты и стиля играет жабу?! Ни за что!

Милена равнодушно пожимает плечами: «Мол, дело твое».

— А можно мне? — тихий голос Даши прерывает затянувшуюся паузу.

Корсакова делает пометку в блокноте, и Дашка переходит в нашу группу. Народ отмирает и с новым воодушевлением готов к дальнейшему распределению обязанностей. Поднимается шум. Шутка ли — осталась последняя жаба!

— Эх, была-не была, — машет рукой Зарецкий, — тоже готов быть жабом. Папа, конечно, не одобрит, но куда деваться?

Делает преувеличенно страдающее лицо и тоже идет к нам. Обнимает за плечи покрасневшую Дашу и расплывается в радостной улыбке. Однокурсники понимающе усмехаются и переглядываются. Вот что взаимность от понравившейся девушки делает! Я таким Андрюху никогда не видела.

— Ну что, — Мила демонстративно закрывает свои записи, — отбор закончен. Остальные играют массовку и роли придумывают себе сами. И попробуйте только быть не в образе!

Она сурово оглядывает притихших одногруппников, только сейчас до конца осознавших, как же права была Катерина. То, что Милка способна испортить жизнь тем, кто рискнет сорвать ее планы, никто не сомневается.

Все помнят произошедший на первом курсе случай, когда Сашка, по наивности или самоуверенности, решил проигнорировать требование Корсаковой прийти в белой рубашке на двадцать третье февраля. Она тогда уже была нашим организатором всяческих общественных мероприятий.

Так вот, Сашка решил выпендриться и пришел в черной водолазке. Скандала не было. Мила вообще всегда очень спокойная. Но посмотрела на парня очень нехорошо. А потом, как-то так оказалось, что честь развозить напраздновавшихся однокурсников выпала именно ему. Как это произошло — никто не понял, но трезвым остался только он и вынужден был таким и оставаться в течение всего вечера, чтобы не подвести всю группу. Сидел мрачно в углу в своей черной водолазке и хмуро зыркал на веселящихся нас. Но урок все запомнили.

Так что сейчас, я уверена, у всех в голове кипят мысли и рождаются идеи. Просто в плавках никто завтра появиться не рискнет. Или хотя бы будет придумано шикарное объяснение этому решению.

Нас же, осчастливленных персональными ролями, Милена приглашает отойти в сторонку. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на творческую тайну никто не посягает, нам начинают объяснять завтрашний сценарий. Ну что могу сказать? Масштаб действия мы все оценили.

Каждому был выдан листок с текстом. К счастью, не слишком большим. Благородно разрешили читать с бумажки. Хотя, конечно, предпочтительнее выучить. Все отправляются изучать полученное.

После ужина собираемся на репетицию. Отходим от лагеря подальше и ставим Фрэнка на стреме.

— Охраняй! — даю команду своему рыжему другу.

Теперь, если кто-то окажется поблизости, даже если это будет знакомый ему человек, пес своим лаем предупредит нас.

Репетиция проходит под непрекращающийся хохот. Милка — молодец!

Более-менее освоив свои действия, собираемся возвращаться. Народ выдвигается по направлению стоянки, а меня Корсакова попросила задержаться.

— Слушай, — видно было, что девушка слегка не в своей тарелке от непривычной роли, — знаешь, я не люблю встревать, когда не просят, но…

Она как-то так подозрительно мнется, что я начинаю всерьез волноваться.

— Мил, не тяни кота за хвост, — прошу я дрогнувшим голосом.

— Ты права, — она решительно расправляет плечи и серьезно смотрит мне в глаза, — в общем, учти, что Инка всерьез нацелилась на Глеба, а ты портишь ей всю игру.

Я задумчиво киваю. Что делать в этой ситуации — ума не приложу.

— Она девушка упорная и проигрывать не привыкла, — продолжает между тем Милена. — И помощники у нее найдутся. Она вчера весь вечер с Ромкой о чем-то шепталась. А Ромка ей всю учебу в рот смотрит — ведь ее папочка ему протекцию обещал по окончании универа оказать.

Таких подробностей я, конечно, не знала, но к информации отнеслась серьезно. Чурин тот еще придурок.

— В общем, будь осторожна. — Мила ободряюще сжимает мою руку. — А еще лучше, расскажи все Глебу. Если у вас не просто флирт, то он должен знать и принять меры.

Ох, тут тоже все так не просто! Если бы я могла доверять ему на все сто… Но — чего нет, того нет. Благодарю одногруппницу и смотрю ей вслед, пока она не скрывается за деревьями. Мне есть о чем подумать.

Однако подумать мне не удалось. Сначала мешали галдящие однокурсники, обсуждающие завтрашний день и свое участие в нем. А когда я все-таки добралась до палатки, вырубилась, едва положив голову. Слишком уж насыщенный день получился.

Солнышко светит. Ветерок дует. Красота. А я злюсь. Причем злюсь с самого утра и с каждой минутой все больше.

А казалось бы, ничего не предвещало. Проснувшись в хорошем настроении и в предвкушении праздника, мы с Фрэнком выползли из палатки. И сразу же наткнулись на Пашку, который, как оказалось, терпеливо ждал нашего пробуждения.

— Ну, наконец-то, Зотова. Я уж думал, ты в зимнюю спячку решила впасть, — встречают меня ехидные слова друга.

Недоуменно смотрю на парня.

— Паш, а что случилось? — осторожно спрашиваю, судорожно пытаясь вспомнить, договаривались ли мы на сегодня о чем-нибудь.

Память молчит, а Пашкин взгляд становится все более укоризненным.

— Нет, ну это надо! Я что, зря эти железяки у отца клянчил, а потом весь поход их туда-сюда таскал?

И тут до меня доходит.

— Пашк, — я с досадой закусываю губу, — а мы Игорю-то про нашу задумку не сказали. А он терпеть не может самодеятельности в своей вотчине.

— Вот что бы ты без меня делала, Варюха, — самодовольно лыбится Сергеев.

— Ты сказал! Правда?! Какой ты молодец!

Радостно взвизгнув, бросаюсь на шею другу и чмокаю его в щеку. Правда, сразу отступаю назад, так как чувствую на себе сразу два недовольных взгляда. Вон — недовольно пыхтит вылезшая вслед за мной из палатки Ирка. А вон — сердито хмурится Глеб. Ну ладно, Глеб — человек новый, он еще не совсем в курсе о наших с Пашкой взаимоотношениях. А Супрун-то чего пыхтит? Поворачиваюсь к подруге и делаю большие удивленные глаза. Та слегка краснеет и тяжело вздыхает. Сергеев, как всегда, ничего не замечает, поэтому также тяжело вздыхаю, сочувственно глядя на Иринку.

Нашу пантомиму прерывает Павел:

— Так что после завтрака Игорь велел за ягодами топать, а то потом некогда будет.

— Инициатива наказуема, — тяжело вздыхаю я.

— А то, — хихикает парень.

— И ты, кстати, с нами пойдешь, — сбиваю я его радостный настрой.

— Ну, Вааарь, — жалобно тянет он, пытаясь давить на жалость и совесть.

Но я бессовестная и безжалостная. Особенно, когда дело касается распределения обязанностей. Пашка об этом знает и поэтому понуро кивает. Но тут же кидает хитрый взгляд на нас, проверяя реакцию. Вот же, гад!

За завтраком набираю еще несколько человек для похода в лес. А вот после завтрака…

А вот после завтрака я начинаю злиться. Потому что Милка предлагает сначала поставить танец русалки и Нептуна. Причем ее предложение в сегодняшнем варианте равносильно приказу «встали и пошли без возражений немедленно». Ну, мы встали и пошли, конечно. А куда деваться. Тут я позлилась, но не много. Совсем чуть-чуть. Потому что народ обещал набрать ягоды самостоятельно. Катюха вызвалась процесс проконтролировать, а ей я доверяю. Да и Пашка заблудиться в лесу команде не позволит. В общем, я успокоилась и благодушно пронаблюдала, как девчонки и парни с кружками направляются к опушке.

Мы же пошли на вчерашнюю полянку подальше от лагеря. Почему-то Инка тоже увязалась с нами, хотя Милена приглашала только нас с Глебом. Я, конечно, подозревала подвох. Потому что танцевать не умею от слова совсем. Но надеялась, что как-нибудь прокатит. Не прокатило. Промучившись с нами минут десять, Корсакова выдала вердикт:

— Нет, Зотова, ты безнадежна. Будь у нас на подготовку хотя бы неделя, еще можно было бы что-то сделать. Но у нас от силы часа три. Так что извини, — действительно извиняющимся тоном говорит наш организатор праздника.

Ей, видимо, неудобно передо мной, особенно после нашего вчерашнего разговора, но дело есть дело, и оно должно быть сделано хорошо. Я ее понимаю, но это не мешает мне злиться, наблюдая, как кошачьей походкой к Глебу подходит Инна. Вот у кого проблем с танцами нет. Я знаю, что и бальными, и латиной она занималась практически всю школу. И хотя в одиннадцатом классе бросила, но навык, как говорится, не пропьешь.

Мужчина от такой рокировки тоже не в восторге и пытается возмутиться. Но с Милкой спорить бесполезно. Она сейчас здесь главная. Ему сообщают, что «назвался груздем — полезай в кузов», то есть роль обязывает и все такое. Деваться некуда ни ему, ни мне. Они встают с Васнецовой в пару, а я начинаю медленно закипать.

Уж лучше бы за ягодами ушлепала, честное слово! Хоть бы не видела сейчас весь этот спектакль! Ведь если отбросить эмоции, то тогда то, что сейчас происходит на полянке — красиво. У Глеба тоже проблем с владением телом нет. Интересно, тоже танцами когда-то занимался или это единоборства такую пластичность подарили? Он упоминал то ли айкидо, то ли тхэквандо. В общем, красиво. Но то, как Инка к нему льнет… Ррр! И вроде все в рамках приличий и рисунка танцевального номера. Но взгляды. Улыбки. Незаметные легкие касания. Все говорит, что для нее это не просто партнер по танцу.

Короче, через двадцать минут я не выдерживаю. Бормочу что-то про сбор ягод и с полянки сбегаю. Подзываю Фрэнка и произношу:

— Катя. Ищи.

Мой рыжий друг радостно взлаивает и устремляется в лес. Минут через пять мы выскакиваем к малиннику, в котором шебуршатся мои одногруппники. Хорошо, что они не стали отходить далеко от лагеря.

— Ты чего какая встрепанная? — спрашивает меня Катюха, первой заметившая наше появление. — Неужели Милка так быстро вас отпустила?

— Если бы, — ворчу я, недовольно поглядывая на навостривших уши сборщиков ягод.

Беру подругу под руку и отвожу в сторонку. Чувствую, что если сейчас с кем-нибудь не поделюсь своими переживаниями, то просто начну топать ногами, кидаться шишками и вообще — вести себя неадекватно. Злость кипит и на себя, и на Инку, и на Глеба, и даже на Корсакову за ее креативные задумки.

— Что там у вас случилось? — обеспокоенно спрашивает Катюха, которая не привыкла видеть меня в таком взвинченном состоянии.

Ввожу одногруппницу в курс дела.

— Вот ведь, блин горелый! — расстроенно вздыхает она. — И главное, сделать-то особо ничего нельзя, — зеркалит мои мысли.

— Это особенно и бесит, — рявкаю я, топая ногой для наглядности, — вроде никто не виноват, а хочется поубивать всех причастных!

— А Инка! Вот змеища! — Катька нервно одергивает футболку и резким щелчком сбрасывает с плеча какого-то мелкого жучка. — Вцепилась в свой единственный шанс. Но я уверена, что ни хрена ей это не поможет, — в голосе подруги действительно звучит абсолютная уверенность.

— Видела бы ты, как она там вокруг него вьется, — обнимая себя руками, понуро говорю я.

— Откуда из тебя полезли эти комплексы?! — Зубина встряхивает меня за плечи. — Глеб — взрослый мужик, он таких, как Инка, наверное, уже полно повидал. И не поведется, как наши желторотые студенты, на улыбочки и хлопанье ресничками.

Как же мне хочется ей верить! Я бы, скорее всего, пострадала еще, но наш междусобойчик разбивает громкий Пашкин голос:

— Эй, вы там, хорэ от работы отлынивать! Устроили тут сериальные страсти! Давай мы все всё бросим, и дружно начнем тебя утешать, — обращается он непосредственно ко мне.

Мне становится стыдно. Действительно, чего это я так расклеилась? Внутренний голос моментально выдает ответ: «Просто ты влюбилась и ревнуешь». Но я посылаю этого провидца лесом и иду собирать малину — это сейчас и важнее, и полезнее. А то совсем оторвалась от коллектива с этими глупостями.

Через полчаса вся взятая тара оказывается заполненной, и мы возвращаемся в лагерь. Основное действо назначено на после обеда, а сейчас можно подготовить реквизит для приготовления праздничного ужина. Зря, что ли, в лес за ягодами таскались?

Мы с Пашкой раскладываем на лавочке три формы под будущие пироги и моток проволоки. Проверив, что все открывается-закрывается, уносим походный лайфхак под куст и пристраиваем там на заботливо расстеленный брезентовый коврик. Пашка с чувством выполненного долга уходит по своим делам. А я отправляюсь в палатку за сухими смесями для кексов — основой будущих пирогов, чтобы все было в одном месте и потом не пришлось тратить время на поиски. Сегодня и так сплошная суета.

Однако, не успеваю я дойти до своей цели, как над стоянкой разносится уже знакомый всем визг.

— Аааа!!! — надрывается Авита, судорожно прижимая к себе Насика.

— Господи, ну что там опять стряслось? — тяжело вздыхая, бормочу я.

И незамедлительно получаю абсолютно неожиданный ответ:

— Там… Там… Таммм, — заикающийся голос Шишкиной сигнализирует всем, что это не шутки.

Оборачиваясь, вижу, как она дрожащим пальцем показывает на куст, от которого я только что отошла.

— Что там? — мученический голос Зарецкого демонстрирует, что ему этот визг уже в кошмарах снится.

— Там — мины! — выдыхает Витка, без сил опускаясь на песок, не выпуская из рук явно оглушенного звуковой волной Игнасио.

— Чего? — мы все замираем с открытыми ртами.

— Так, спокойно, — уверенный голос Глеба раздается как никогда вовремя, — где ты их видела, точно покажи.

Он появляется из-за палаток, подходит к бледной девушке и поднимает ее с песка. Она делает два шага к злополучному растению и вновь показывает под него пальцем. Мужчина, отодвигая ее за спину, осторожно движется вперед. А меня неожиданно поражает догадка. Я хлопаю себя по лбу и кричу:

— Это не мины!

Глеб резко поворачивается ко мне, а я подбегаю к кусту и, не обращая внимания на пытающегося меня остановить мужчину, ныряю под нижние ветки. И оборачиваюсь к зрителям, держа в руке плоскую круглую металлическую банку.

— Эта? — спрашиваю снова всех переполошившую блогершу.

— Дда, — поизносит та, с ужасом глядя на предмет в моих руках.

— Это — коробка от кинопленки. Практически антиквариат и уж точно раритет, — объясняю я. — Пашка еле смог их достать. Мы в них пироги печь будем.

Глеб, едва сдерживая смех, кивком подтверждает мои слова.

— Ну вы и дали жару, — восклицает Мишка, отпуская Олю, которую он все это время прижимал к себе.

Облегченный вздох разносится над пляжем.

— Да, на такой эффект мы явно не рассчитывали, — прибежавший на Авитин визг Пашка обалдело качает головой, глядя на меня.

Я согласно киваю.

— Как ты вообще их заметила? — обращается он к уже пришедшей в себя виновнице переполоха.

Витка отряхивает очередные ультракороткие, на этот раз ярко-зеленые шортики от песка и произносит, недовольно глядя на свой талисман, который, наконец, получив свободу, вновь радостно бежит к заинтересовавшему его кусту:

— Это он.

Хотя всем и так уже все понятно. На Насика никто из нас сердиться не в состоянии, поэтому дело спускается на тормозах. Успокоившиеся студенты снова разбредаются по пляжу, кроме дежурных, которые возвращаются к прерванной подготовке обеда.

А после обеда начинается он… День Нептуна.

Отобранная группа в составе десяти человек, возглавляемая Милой, отправляется на уже освоенную полянку. Нам предстоит загримироваться и вообще войти в образ. В каком виде встретят нас оставшиеся члены нашей команды — будет сюрпризом. И, честно говоря, не знаю, чего я жду с большим предвкушением — собственного выхода в образе русалки или оценить креатив не охваченных Милкиным сценарием однокурсников.

Ну а у нас тут начинает кипеть работа. Глебу Корсакова клеит густые седоватые брови, выдает какие-то немыслимые шаровары, расшитые рыбами, морскими звездами и водорослями, блестящую золотом корону и складной трезубец. Вот это подготовка! Где только Милена все это хранила?! Ну что сказать, морской царь получается знатный. А уж когда он расправляет плечи и, опираясь на трезубец, окидывает нас властным взглядом, у меня по коже начинают бежать мурашки. Этот мужчина явно привык отдавать приказы. «Ох, и не простой вы человек, Глеб Батькович», — мелькает в моей голове уверенное осознание.

Но времени на раздумья, оценки и выводы сейчас явно нет. Следующими в оборот берут тройку русалок и уже мы получаем необходимый реквизит. С нами все проще. Зеленой краской велено нанести на ноги чешуйки, волосы распустить и воткнуть в них искусственные водяные лилии.

— Может, стоит за настоящими сплавать? — Сергей недоверчиво смотрит на подделки в наших руках.

— Нечего природу портить, — отмахивается Милена, — эти — как настоящие.

И, действительно, вставленные в прически цветы смотрятся удивительно естественно.

— Красотки, — делает вывод режиссер, оценив наше преображение, и отправляет нас самостоятельно наносить боевую раскраску на ноги.

Проще всех в плане преображения Антохе. Ему Милка повязывает на бедра какую-то тряпку и вручает рожок, в который следует периодически дуть, оповещая о явлении бога воды. Звук он издает на удивление глубокий и громкий. Кравец остается доволен.

Сама же руководительница действа меж тем начинает заниматься четверкой жаб. Здесь работы явно больше, ибо на лицо каждого необходимо нанести лягушачьи черты. Полноценную маску, конечно, никто рисовать не собирается, а то наша подготовка растянулась бы до ночи. Милка просто изображает растянутый жабий рот и наносит несколько зеленых штрихов на щеки и лоб. Но получается так забавно, что мы все не можем удержаться от смеха, разглядывая преображенного в жаба Зарецкого. Вот никогда бы не подумала, что мажор и красавчик, сын банкира и вообще строящий из себя всегда крутого мэна Андрюха, позволит сотворить с собой такое.

— Смейтесь, смейтесь, — ворчит он, обиженно поглядывая на нас.

— Не сердись, — улыбающаяся Дашка подносит ему маленькое зеркальце, — смотри, как ты классно выглядишь! Когда еще получится так оторваться? Сейчас меня накрасят и сделаем совместную фотку.

От такого предложения настроение парня сразу повышается и он со словами: «Естественно, сделаем», — чмокает девушку в нос.

Когда все четыре лягухи готовы, мы уже устаем смеяться. Суровая жабья морда в исполнении Митрохина — это нечто!

Боевой четверке еще полагаются зеленые футболки и перчатки.

— Ну что, все готовы, — делает заключение Корсакова, — сейчас пойду проверю, как там наша массовка и дам вам знать.

Пока Милки нет, мы корчим рожи, пытаясь вжиться в образы и фоткаемся. Во время самого действия съемку будет вести наш режиссер, ну а эти неформальные кадры тоже по-своему хороши. Минут через десять организатор возвращается и выдает последнее ЦУ:

— Выжидаете пять минут и выходите согласно сценарию.

Мы собираемся, перестаем прикалываться друг над другом и торжественно киваем. Лично я волнуюсь и, поглядывая на своих товарищей, понимаю, что потряхивает всех. Все же для нас это непривычно — выступать в роли сказочных персонажей.

Отведенное время истекает, и мы выстраиваемся в нужной последовательности для явления себя зрителям. Первым идет, дуя в рог, Антоха, вернее Тритон. За ним, важно ступая, двигается сам властитель морей и океанов. Дальше, покачивая бедрами и соблазнительно улыбаясь, выступаем мы — морские девы-русалки. А за нами, кривляясь на все лады и прыгая кто в лес, кто по дрова, скачет четверка зеленомордых жаб и жабов.

Когда наша процессия появляется в лагере, мы несколько обалдеваем от масштабов подготовки. Ну Милка дает! В центре пляжа возвышается трон, сооруженный из нескольких бревен и надувного матраса. Встречающий нас народ дружно опускается на колени, приветствуя хозяина вод. Аплодисменты и восторженные крики разносятся далеко над рекой.

Нептун с достоинством опускается на приготовленное для него место, а свита располагается вокруг. Тритон встает за его левым плечом. Мы — русалки — опускаемся на песок у ног морского царя. А жабы по обе стороны кресла приседают на пятки, сложив зеленые лапы на коленях.

Уфф! Теперь можно немного выдохнуть и рассмотреть встречающих нас одногруппников. Ну, что я могу сказать? Мощно!

Слово берет Нептун:

— Ваше счастье, — начинает он суровым холодным голосом, — что приготовили мне достойную встречу. Но вопрос у меня к вам остался.

Глеб наклоняется вперед и обводит властным взглядом всех присутствующих, которые замирают в почтительном молчании. Готова поклясться, что они сейчас не играют. Энергетика, исходящая от нашего Нептуна, действительно мощная и вызывающая почтение. Убедившись во всеобщем внимании, бог воды продолжает:

— По какому праву вы позволили себе нарушить покой заповедной реки?

— Мы просто путешествуем, — раздается тонкий от волнения голос Наташки.

— Да, да, — ехидно фыркает божество, — я все про вас знаю. Но сейчас задача каждого из вас убедить меня, что вы достойны двигаться дальше. А тем, кому это не удастся…

Вновь тяжелый взгляд заставляет напрячься собравшихся на пляже.

— Тому я не завидую. — припечатывает морское Величество. — Ты первый.

Палец хозяина вод указывает на Семку. Честно говоря, я тоже выбрала бы его. Уж очень колоритный вид у нашего тихони. Видимо, перед нами представитель какой-то малой народности из юго-восточной Азии. А может — центральной Африки. Сомнения возникают из-за цвета кожи. Парень с ног до головы обмазан илом, который изначально был черным. Но теперь, высыхая, приобрел какой-то желто-серый оттенок и пошел трещинами. В общем, представили себе видок? На поясе у этого осыпающегося двухметрового верзилы — юбочка из травы, на шее — ожерелье из ракушек. А венчает все это великолепие — кольцо в носу. В общем, я бы тоже на него указала, чтобы человек долго не мучился.

За этими размышлениями чуть не забыла о своей роли. Только Катькин толчок в спину вернул меня к реальности, где я не просто зритель, а одно из главных действующих лиц. И пора приступать к выполнению своих обязанностей. Грациозно, как я надеюсь, поднимаюсь на ноги и вместе с подругами-русалками отправляюсь за выбранной жертвой. Сначала мы просто улыбаемся и делаем призывные жесты руками, приглашая молодого человека приблизиться к трону. Но абориген, видимо, впал в ступор после явления божества и на наши призывы не реагирует. Поэтому приходится подойти и, подхватив под локотки, сопроводить к ожидающему Владыке всея воды.

— Говори, — сурово обращается Нептун к человеку.

Мы давим парню на плечи, показывая, что не гоже возвышаться столбом перед самим Властителем рек. До Семена, наконец, доходит. Он опускается на колени и начинает оправдательную речь:

— О Великий! Я очень люблю воду! Позволь мне и дальше путешествовать по твоим владениям. Обещаю больше не плеваться при виде лягушек.

Вот последняя фраза явно была лишняя. Благосклонно кивавший до этого Нептун начинает сурово хмуриться, а со стороны жаб доносится грозное шипение:

— Шшштооо?!

— Взять его, — раздается команда. — Сейчас проверим, насколько ты любишь воду. Выплывешь — твое счастье. Продолжишь путешествие. А нет…

Над пляжем повисает напряженное молчание. Оба разгневанных жаба подскакивают к обалдевшему Турову, и начинают толкать его к кромке реки. Там подхватывают за руки, за ноги, раскачивают и забрасывают в воду. Под громкий плеск и девчоночий визг, Семка плюхается в речку. Утонуть ему, конечно, не грозит, но выглядит все впечатляюще. Отфыркиваясь и матерясь себе под нос, Семен выходит из воды белым человеком, чего не может не отметить ехидный Тритон:

— О, смотрите, Владыка, случилось чудо! Мы видим его истинное лицо! — дурашливым тоном верещит Антоха и трубит в рог.

— Достоин двигаться дальше, — торжественно выносит вердикт Царь морей.

Проверка остальных студентов проходит уже не так эпично. Все уже отошли от неожиданности и успели придумать благовидные причины для своего дальнейшего сплава по Керженцу. Не устаю восхищаться фантазией однокурсников.

Перед нами проходит парочка пиратов. С трудом узнаю в них Мишку и Сашку. На голове яркие банданы — у одного зеленая, у другого красная. Тельняшки, подпоясанные ремнями с ножнами, свернутыми из панамок, из которых торчат… ложки. И ярко-фиолетовые фингалы под левым глазом у Кузнецова и под правым у Ледина.

А наблюдая за тремя водяными, мы вообще покатываемся со смеха. У одного на шее какие-то сушеные рыбешки (похоже, Чурин свою заначку к пиву распотрошил). У второго — на носу болтается большая створка от раковины жемчужницы (вот Игорь за перерасход скотча с Пашки спросит!). Ну а у третьего, почему-то вырос травяной хвост. Что Грэг хотел сказать этим аксессуаром, нам не ясно, но он сам от него просто в восторге — периодически подпрыгивает или покачивает бедрами, добиваясь громкого шуршания.

Сначала местные водяные царьки озерков и болот пытались фамильярничать с Его водным Величеством — «мы с тобой одинаковые и вообще практически родственники». Ромка даже сделал попытку пообниматься с сидящим на троне Нептуном. За что заработал грозный рык от божества и был немедленно окачен водой из ведра подбежавшим жабом в исполнении Зарецкого. По-моему, это доставило Андрюхе мстительное удовольствие. Остальные водяные все поняли и вели себя с надлежащей почтительностью.

Следующим на суд Короля вод подошло непонятное существо, напоминающее черепаху в исполнении Игоря, затем одна речная русалка и две кикиморы.

Русалкой у нас заделалась Авита. И на месте настоящих речных дев я бы напряглась. Им бы точно пришлось почувствовать себя отставшими от моды зашоренными провинциалками. Как вам ярко- розовая рубашка чуть выше колена вместо привычного белого балахона? А блестящий от страз венок на голове? Я уж молчу о ярком макияже и завитых локонах.

Даже наш Нептун слегка растерялся от такого сверкающего великолепия и приказ о проверке водой отдавал несколько неуверенным тоном, опасливо поглядывая на проверяемую. Видимо, опасался последствий за порчу образа. К счастью, Витка была настроена благодушно и что ее ожидает уже знала. Произнеся пафосно:

— Я несу красоту и утонченность в эти места, — девица походкой от бедра сама направилась к речке.

Жабы облегченно вздохнули, сопровождая гламурную русалку на почтительном расстоянии. В общем, обошлось.

Ну, а кикиморы у нас — Наташа и Оля. Девчонки красивы, несмотря на зеленоватый тон лица и взлохмаченные волосы с вплетенными в них косами из осоки.

Проверку водой все проходят благополучно. Больше всех везет Пашке. Так как он уже проходил этот маршрут от начала и до конца, то в воду его не бросают, удовлетворившись объяснением: «Мне в тот раз все очень понравилось. Хочу повторить».

А потом наступает самый нервный для меня момент. Танец. Как объявляет Тритон — показывающий благосклонность Нептуна к путешественникам и для привлечения удачи. Ну что могу сказать? Сейчас, в ненакрученном состоянии, смотрела я его гораздо спокойнее. Конечно, Инка пыталась там что-то изобразить, но поддержки со стороны Глеба не было никакой и ее усилия явно не принесли того результата, на который она рассчитывала. Вид раздосадованного лица нашей королевы после окончания номера пролился бальзамом на мои истрепанные нервы.

А вот потом случилось неожиданное.

— Среди моей свиты также есть те, для кого это — первая подобная миссия, и они должны получить знак Керженца, — громко объявляет Глеб, обнимая меня за талию и обводя рукой остальных своих сопровождающих.

Да, мне, как и Пашке, везет. А вот к остальным подскакивают уже «намоченные» участники. С особым удовольствием в реку кидают, конечно, Зарецкого с Митрохиным, которые явно не ожидали такой подставы. Достается даже Милке, которая надеялась избежать подобной чести, выкрикивая, что она, вообще-то, режиссер. Не помогло. В итоге, купались все. Даже мы с Глебом и Пашкой и, отвязанные к этому моменту от растущего рядом с берегом дерева, собаки. Ну не отрываться же от коллектива.

Когда народ смыл грим и все привели себя в привычный вид, пришло время подготовки праздничного ужина. Наблюдать за изготовлением пирогов столпился весь лагерь. А уж когда перевязанные проволокой банки стали выкапывать из костра, тут вообще разгорелась горячая дискуссия, что там внутри и можно ли вообще это есть. Но когда крышки со всей осторожностью были открыты, все сомнения отпали. Можно. Да еще как. Короче, трескали так, что за ушами трещало.

Когда стемнело, был большой костер и дискотека. Надеюсь, заповедное зверье простит нам поднятый шум. Но веселились мы от души.

А потом случилось самое волнующее событие этого путешествия. Глеб меня поцеловал. Темнота леса, сполохи затухающего костра и звездное небо над головой. Слов не было. Видимо, мы оба еще не готовы говорить о своих чувствах. Были горячие губы и переполняющая сердце нежность. В общем, несмотря на усталость, заснуть не могла полночи, перебирая в памяти события этого удивительного дня. Вердикт был однозначен — влюбилась и счастлива.

— Нет, нет, нет! Не смейте подплывать к этим корягам! — громкий голос Авиты разносится над тихим темным омутом, по поверхности которого мы сейчас дружно двигаемся.

Вот дернул черт Антоху за язык сегодня за завтраком пересказать историю со щукой, которой с нами поделился Прохор Николаевич. После этого пришлось минут пятнадцать всем коллективом уговаривать Шишкину сесть в байдарку. Какие только аргументы мы не приводили. И то, что лодка велика для любой щуки. И то, что это все произошло не вчера и, возможно, эта рыбина уже сдохла. Или нашла себе другое место жительства, подальше от шумного туристического маршрута. Ни в какую. Весь этот базар продолжался и продолжался. Пока и так не отличающийся терпением Зарецкий, а сегодня еще и не выспавшийся, так как праздновали мы вчера ударно, не рявкнул:

— Все немедленно садятся по своим местам. Авдотья, ты остаешься здесь. Свяжусь с лесником и попрошу его тебя забрать и переправить в город.

Витка от услышанного теряет дар речи. Весь страх отступает под напором возмущения:

— Как ты меня назвал? — срывающимся голосом, наконец, вопрошает она.

— Авдотья, — совершенно спокойно отвечает наш капитан и поясняет, — крутая блогер Авита ни за что бы не боялась какой-то там щуки, а, наоборот, искала бы с ней встречи, чтобы отснять крутой видос для рилс.

— Представь себе эфир на основе реальных событий, — присоединяется к Андрею Игорь, — «Блогер в щучьей пасти». Да подписчики бы валом на такое повалили.

У Авитки становится такое вдохновленно-несчастное лицо, что нас всех пробивает на ха-ха. Видно, как внутри девушки азарт борется со страхом. Наконец, желание быть Авитой, а не Авдотьей побеждает, и наша королева гламура решительно направляется к своей байдарке. Где, кстати, уже ждет свою хозяйку Игнасио, чей страх воды необъяснимым образом давно прошел.

Отправляемся в путь.

— Ну, слава богу, — выдыхаю я, берясь за весло, — кажется, мы все-таки отправляемся.

— Дааа, — тянет Пашка, — а Андрюха — молодец. Не ожидал от него такого коварства.

Мы с Катькой охотно поддакиваем, и даже Фрэнк тихонько тявкает, выражая свою поддержку сказанному. На периодические вопли Шишкиной мы уже не реагируем. Главное, сидит в лодке и не мешает движению.

Но вот омут остается позади, и над рекой воцаряется тишина. Погода сегодня тихая и пасмурная. Народ — не выспавшийся. Поэтому до первого привала двигаемся практически на автопилоте. Мои руки привычно работают, а мысли лениво крутятся вокруг вчерашнего вечера и, конечно, Глеба. Глазами невольно ищу их с Олей лодку. Вон они, чуть впереди справа. Красиво плывут! Смотрела бы и смотрела. Глеб как будто чувствует мой взгляд, поворачивается и улыбается. Ох, хорошо, что я сижу, а то что-то аж ноги ослабли. «Ну точно — влюбленная дурочка, — говорю про себя, пытаясь вернуть полную ясность мыслей, — хватит на него пялиться!». Но в ответ улыбаюсь. Ну и пусть — дурочка!

Наше переглядывание прерывает крик плывущего впереди Сереги:

— Коряги!

Глеб сосредотачивается на ведении своей лодки, да и мне надо перестать зевать. Река пофигизма не прощает.

На привале все валятся на песок в надежде хоть немного подремать. Устраиваюсь на плече Глеба. Сзади спину греет привалившийся Фрэнк. Хорошо! В дорогу отправляемся уже более проснувшимися и повеселевшими.

А на втором переходе начались приключения. Хотя, казалось бы, ничего не предвещало. А может, наоборот. Судите сами.

Сначала все было тихо и спокойно. Мы с Фрэнком обнимались на пассажирском месте. Спать уже не хотелось, и мы с интересом смотрели в воду, прозрачность которой позволяла видеть дно, затонувшие стволы, а иногда и рыбок, спешащих по своим делам.

— Так, стойте. Стойте тут, — снова громкий девичий голос нарушает покой речной глади.

— Господи, да угомонится она сегодня или нет? — ворчит Пашка, разглядывая байдарку, которую Ромка и Антоха швартуют к какой-то живописной коряге.

Керженец здесь достаточно широкий и глубокий. Не тот мрачный омут, конечно, но тоже ничего себе так. Я хватаюсь за какое-то выступающее из воды бревно, чтобы удержать лодку на месте. Интересно же, что задумала наша интернет — дива. Мы, кстати, в первом ряду — наша байдарка оказалась ближе всех к месту событий.

А посмотреть есть на что. Видимо, слова Зарецкого об убойном контенте крепко засели в блондинистой голове нашей блогерши. Весь первый переход она, видимо, обдумывала идею, а сейчас решила воплотить ее в жизнь.

Сначала на корягу высаживается Насик. Песик послушно сидит на сухой части бревна и с удивлением смотрит на хозяйку, которая составлять ему компанию явно не собирается. Наоборот.

— Сидеть, — строго говорит Авита своему талисману и командует парням, — отчаливаем.

— Что она творит, ненормальная?! — доносится до меня Катькин шепот.

Я, честно говоря, сама под впечатлением. Контент контентом, но рисковать другом? Как-то это уже слишком.

А события между тем набирают обороты. Байдарка начинает медленно отплывать от коряги. Антоха аккуратно работает веслом, стараясь не плескать резко и не напугать собачку. Авита снимает происходящее и что-то героически-радостное при этом вещает. Расстояние между лодкой и Игнасио достигает метров трех. Теперь лодка Кравца даже дальше от бревна, чем наша. Ко всеобщему удивлению, Игнасио продолжает спокойно восседать на месте высадки. Но стоит нам по этому поводу немного расслабиться, как раздается новая команда:

— Ко мне!

Коллективный вздох разносится над рекой.

— Мамочки, — шепчу уже я, изо всех сил стискивая одной рукой шерсть напрягшегося Фрэнка, а другой — наш временный якорь.

Отважный чихуахуа поднимается на лапы и нерешительно топчется на месте, как-то не горя желанием выполнять сумасбродные желания хозяйки.

— Ко мне! — строго и решительно следует повторение приказа.

И он решается. Плюх! Белая голова показывается над водой, лапы отчаянно работают, и Насик под объективом направленного на него телефона начинает свой заплыв к хозяйской байдарке. Зверь плывет довольно резво, и мы вновь начинаем успокаиваться. Вот он почти добрался до нас, а там уж и до нужной лодки лапой подать.

Но тут…

— Щука! — орет Пашка, пытаясь вскочить на ноги и с шипением опускаясь обратно, когда нас ощутимо качнуло.

Байдарка не выдержит таких пируэтов. Я с ужасом вижу спину большущей рыбины, быстро настигающей маленького белого пловца.

— Ааааа!!! — визжит Авитка, которую с двух сторон удерживают руки парней ее экипажа.

Время как будто останавливается.

И тут меня озаряет:

— Достань! — кричу я Фрэнку, показывая рукой на ничего не подозревающего Насика, продолжающего речное купание.

Рыже-черный зверь с моей помощью ловко переваливается за борт, удачно оказываясь между щукой и Игнасио. Пара гребков больших лап, и вот беленький песик надежно схвачен за шкирку и поднят над водой. Где сейчас охотящаяся рыба — не понятно. Надеюсь, оглушенная валяется под корягой. Все-таки весит мой пес не мало.

Собачий спасатель подплывает к нашему борту. Беру из его пасти собачку, покорно обмякшую в моих руках.

— Плыви туда, — показываю Фрэнку на ближайший плес, к которому мы можем пристать.

Из воды такую тушку я в лодку не затащу. Мы направляемся к берегу, сопровождаемые истерическими рыданиями из соседней байдарки. Насика устраиваю на своих коленях. К счастью, он опасности не понял и испугаться не успел. А то у нас тут собачьих психологов нету. И так, очевидно, что сейчас его хозяйку приводить в чувства придется.

Причаливаем к выбранному месту и выползаем из байдарки.

— До сих пор ноги трясутся, — произносит бледная Катька.

— Да уж, — соглашается Пашка. — Вот уж не думал, что окажусь таким хорошим предсказателем.

Парень вытирает лоб и опускается на песок. Садимся рядом и дружно вспоминаем наш отъезд и Пашкины предупреждения по поводу чихуахуа. Ничего себе! Бывает же такое. Игнасио перемещается к Катюхе, а я обнимаю нашего мохнатого героя:

— Какой же ты у меня молодец! — говорю я своему другу, пристроившемуся рядом.

— Ну, мужик, ты герой! Дай лапу! — Пашка уважительно пожимает рыжую лапищу. — Сегодня за ужином — тебе двойная порция. Попросим твою хозяйку разрешить дать тебе нормальной еды, а не этих вот сухих штуковин.

Между тем, наблюдаем, как поспешно швартуются остальные участники похода.

— Какая двойная порция?! — восклицает Игорь, услышавший Пашкину последнюю фразу. — Целую банку тушенки получит. Заслужил!

Со стороны Игоря — это неслыханная щедрость и явное проявление уважения. Никто и не думает возражать. А потом становится не до этого. Потому что приплыла Серегина тройка. Из лодки выскакивает Авитка и несется к нам. С опухшим от слез лицом и растрепанными волосами, она сейчас никак не походит на ту гламурную девицу, которая каких-то двадцать минут назад эротичным голосом записывала репортаж для подписчиков.

— Насенька! — она бухается на коленки рядом с Катькой и выхватывает из ее рук свое белое мокрое сокровище. — Мальчик мой, прости меня, глупую дуру!

Песик эмоциональных воплей хозяйки пугается, по-моему, больше, чем недавнего заплыва. Но, видимо, он уже привык к таким всплескам, так как быстро приходит в себя и начинает лизать соленую хозяйкину щеку, утешая и выражая поддержку. Неважно, чем так расстроена хозяйка, верный Игнасио всегда защитит и утешит.

Столпившиеся вокруг одогруппники молча наблюдают за разворачивающейся трогательной сценой. Понятно уже, что никто Витку ругать не будет. Она и так сама не своя от осознания собственной бестолковости.

Мне на плечи ложатся большие теплые мужские ладони.

— Ну как ты? — с беспокойством спрашивает меня Глеб, понимая, что я тоже перенервничала.

Он присаживается сзади, позволяя мне опереться на него.

— Да вроде отошла, — отвечаю я, прислушиваясь к себе и не находя ничего, кроме облегчения, что все закончилось благополучно.

— Вы с Фрэнком — отличная команда, — говорит мужчина, и я слышу улыбку в его голосе.

— Да, мы такие, — соглашаюсь я, а эрдель громко гавкает, видимо тоже подтверждая сказанное.

Его лай привлекает к нам внимание счастливой хозяйки спасенного талисмана, и через секунду на нас обрушивается тайфун благодарности.

— Я никогда, никогда этого не забуду, — проникновенно обещает Шишкина мне.

А затем кидается обниматься к Фрэнку. Правда, она не учитывает, что большой зверь — это не маленькая декоративная собачка. Пес сначала настороженно замирает, а потом в его груди начинает зарождаться глухое рычание. Быстро отцепляю от него Виткины руки и успокаивающе глажу по напряженной спине.

— Вит, он никому кроме меня не разрешает себя так тискать. — примирительно говорю я обиженно насупившейся однокурснице. — Но, поверь, он понял, что ты ему благодарна.

Она понимающе кивает. Ну, слава богу, вроде пришла в себя.

— Так что, можем трогаться? — спрашивает Зарецкий, оглядывая расслабившуюся, наконец, команду.

— Да, — многоголосым хором отвечаем мы, направляясь к байдаркам.

Глеб помогает мне подняться на ноги и провожает нас с взъерошенным эрдельтерьером в лодку. Моему шерстяному другу такие эмоциональные качели внове и он, кажется, несколько растерялся. Наконец, двигаемся в путь. Из-за этой непредвиденной задержки к намеченному месту мы рискуем добраться в сумерках. Но никто не ворчит. Видимо, в каждом это происшествие задело что-то глубинное и человеческое.

А между тем начинает слегка напрягать и погода. Если с утра это было просто пасмурное летнее небо, то сейчас на нем начинают громоздиться самые настоящие тучи. Пока они выстраиваются где-то в районе горизонта, но усиливающийся ветер говорит о том, что доберутся они до нас гораздо раньше, чем мы успеем доплыть до конечной точки сегодняшнего маршрута.

Керженец в солнечную погоду и в пасмурную — это две абсолютно разные реки. Золотистые и радостные при солнечном свете сосны превращаются в темные и таинственные заросли. Вода теряет свою прозрачность, а поднявшаяся от ветра рябь осложняет нашим капитанам выбор маршрута между коряг. Поэтому, несмотря на все желание, увеличить скорость движения не получится. Это понимают все и смиряются с мыслью, что быть нам застигнутыми дождем.

Но в данный момент в воздухе чувствуется только его запах. Он совершенно непередаваем и свеж. Хочется дышать полной грудью, что я и делаю. Еще где-то с полчаса нам удается проплыть без капель за шиворот. А вот потом начинается.

Ветер уже не просто поднимает рябь. О борт лодки начинают плескать самые настоящие волны. Конечно, байдаркам такое волнение не страшно, но безопасный фарватер рассмотреть не получается совершенно.

— Надо приставать, — слышим мы громкий голос Глеба, буквально на полсекунды опередивший наше желание предложить то же самое.

Никто и не думает спорить. Под первыми тяжелыми каплями мы швартуемся к ближайшему плесу. Торопливо достаем дождевики, надеваем и собираемся в кучку поближе друг к другу. К счастью, нам грозит просто ливень, а не гроза. Грома не слышно, нет даже отдаленного ворчания. Едва мы успеваем мало-мальски подготовиться, как стихия настигает нас.

Струи воды обрушиваются на наши склоненные головы и плечи. Ветер треплет полы дождевиков и кидает град капель нам в лицо. Вода в реке кипит и булькает пузырями.

Дождь теплый и Мишка с Сашкой с криком: «Все равно промокнем!» — скидывают дождевики, одежду и в одних плавках с разбегу прыгают в реку.

Мы переглядываемся и с каким-то детским восторгом следуем их примеру. Одежда заворачивается в дождевики, и двадцать ненормальных туристов с визгами и воплями принимают водные процедуры со всех сторон. Вода как парное молоко, лицо заливают льющиеся сверху потоки, а нас переполняют ощущения счастья и удивительной уместности всего того, что сейчас происходит. Мы, Керженец, ливень — все воспринимается как единое целое. Непередаваемое чувство!

Тучу проносит быстро. Дождь прекращается, и наша команда вновь собирается в путь. Следует торопиться. Мы уже и так выбились из всех графиков. Облачность не проходит, риск нового ливня остается, а ставить палатки в темноте — то еще удовольствие.

Сменяю Катюху на месте гребца. Наш отъезд прерывает крик:

— Попалась! Попалась!

По пляжу бежит Антоха, держа в руке какое-то, на первый взгляд, небольшое бревнышко, на поверку оказавшееся солидной такой щукой.

— Ну ничего себе, — вскрикивает, выпрыгивая на песок уже успевший устроиться в байдарке Пашка, — когда ты успел?

Мы окружаем довольно лыбящегося рыбака с восхищением рассматривая его добычу.

— Это что, та самая? — дрожащим голосом спрашивает Авита.

— Да нет, конечно, — снисходительно поясняет Кравец, — но похожа.

Все соглашаются, оценив солидные размеры улова.

— А успел, — добавляет он уже для Пашки, — перед самым дождем. Больно мне уж вон те кусты приглянулись.

Парень кивает на склоненные к воде ветки ивы, растущей на самой излучине.

— Закинул, пока он еще не разошелся, а сейчас проверил. После дождя они всегда голодные. Вот эта и соблазнилась. Не зря я этот набор блесен полгода ждал. Под заказ делали! — гордо дает пояснения своей удачливости Антон.

Витка благодарно смотрит на своего капитана. Увидеть предмет своего страха, пойманный и валяющийся на берегу — дорогого стоит.

Рыбину уважительно пакуют в ведро и мы, наконец, отчаливаем.

К счастью, лимит приключений на сегодняшний день оказался исчерпан. До места привала добираемся уже в легких сумерках. Все-таки успели засветло, что несказанно радует. Еще радует то, что успели до нового дождя. Он начался чуть позже, когда все уже разбрелись по своим палаткам.

Но сначала был ужин. И он был шикарен. Уху из щуки Антоха с Пашкой варили на пАру, не подпустив к этому действу больше никого. Наше участие ограничилось чисткой овощей и голодными взглядами на закипающий котелок.

Парни действовали ловко. Было заметно, что это не в новинку для каждого. Но в этом была и сложность. Потому что из-за этого процесс превратился в бесконечную перепалку и выяснение, кто круче умеет это делать.

— Сначала кладем голову и хвост, — Пашка.

— Нет, сначала только голову. Хвост потом, — Антоха.

— Да много ты понимаешь! Они варятся одинаково, — Сергеев.

— Ты сейчас все испортишь! — Кравец.

Мы вмешиваться не решались. Зарецкий один раз попытался сунуться со своим мнением, но на него тааак посмотрели. Оба. Поэтому мы благоразумно тусили в стороночке, надеясь, что словесная перепалка не перерастет в кулачное столкновение.

— Сейчас будем процеживать, — Пашка.

— Да смотри, еще не все разварилось. Еще минут десять, — Антоха.

— Сдурел? Весь бульон выкипит! — Сергеев.

— Придурок, а тебе крышка на что! — Кравец.

Господи, мы из-за их соревнования с голоду сейчас помрем!

— Мальчики, — робко начинаю я.

— Молчи, женщина! — хором.

Молчу. Молчу. Обреченно переглядываюсь с остальными зрителями. Смирившись, продолжаем наблюдение.

— Где головешка? — Пашка.

— Ты же ее сам куда-то припрятал, чтобы песка не нанесло, — Антоха.

— А вот она! Суем? — Сергеев.

— Суем! — Кравец.

Ну, слава богу. Все облегченно вздыхают и галопом бегут к столу. Запах от котелка расходится такой, что терпеть нет уже никакой мочи. Где там моя большая деревянная ложка?

Вкус стоил всех ожиданий. Парни — абсолютные герои сегодняшнего вечера. А, нет. Есть еще один персонаж, кому достается повышенное внимание.

— Иди сюда, героический пес! — обращается Игорь к Фрэнку.

Наш завхоз торжественно достает обещанную банку тушенки, открывает ее и выкладывает содержимое в походную миску моего лохматого друга. Под дружные и продолжительные аплодисменты тарелка водружается перед носом слегка обалдевшего от такой щедрости эрделя. Впрочем, ложной скромностью и стеснительностью мой пес никогда не страдал и спустя секунду до нас доносится громкое чавканье.

Наше внимание привлекает тонкое жалобное:

— Уууу!

Насик, сидевший на руках хозяйки, робко намекал, что тоже не прочь присоединиться к своему большому сородичу. Между прочим — именно он сегодня пострадавшая сторона. Авита, тяжело вздохнув (опять все правильное питание насмарку), все-таки опускает песика на землю. Тот уверенно шагает к ужинающему Фрэнку. Внимательно слежу за происходящим и на всякий случай держу руку над загривком своего питомца. А вдруг он будет резко против делиться?

К нашему удивлению, все происходит очень мирно. Фрэнк, искоса взглянув на приближающегося мелкого зверя, не возражает против его присутствия. Даже слегка освобождает место у миски. Убедившись, что собаки мирно делят полученную премию, отдаем дань кулинарному блюду из щуки. Уже второй порции. Уфф! Кто-нибудь поможет мне дойти до палатки?

За завтраком обращаю внимание на хмурое переглядывание Митрохина с Зарецким. Для Сереги-то такое выражение лица, в общем-то, привычное дело. Но вот чтобы с такой физиономией сидел наш капитан!

Только хотела поинтересоваться, что же случилось, как в памяти всплыл вчерашний разговор на повышенных тонах. Дело в том, что в этот раз палатка парней оказалась рядом с нашей. Мне почему-то кажется, что это Глеб подсуетился, но сейчас не об этом. Так вот, палатки рядом. Спать мы с девчонками ушли рано, утомившись от обилия приключений минувшего дня. Ирка с Катькой быстро засопели, а я никак не могла заснуть. Лежала, слушала шум ветра, который постепенно усиливался, нагоняя очередную тучу.

А вот потом я услышала ссору. Андрей обнаружил, что у рации отсырели батарейки. Плыла она в Серегиной байдарке. И то ли ее плохо упаковали. То ли дождь был слишком сильным. То ли еще что-то произошло. Короче — мы остались без рации. Запасных батареек эти балбесы взять не догадались. Не сказать, что меня это сильно расстроило. Самые дикие места мы уже проплыли. Следующая стоянка — уже последняя, с нее мы уезжаем в город. Да и телефоны работали вполне исправно. Даже интернет был достаточно стабильным, а не прерывался каждые тридцать секунд. В общем, я решила не акцентировать на этом происшествии своего внимания. Есть более интересные дела.

Сегодня нам предстоял еще один поход. В заброшенную деревню. Строили ее для лесозаготовщиков. Потом почему-то в этом месте данная деятельность стала неактуальна, и жители все уехали. А деревня, а главное, сады-огороды остались. И ягоды там были не в пример крупнее и слаще лесных, несмотря на то, что лет прошло немало.

Народ требовал повторения пирогов. Так что все сошлось. Надеваю джинсы, любимую сиреневую футболку с надписью «Я — супер!» и ветровку. Жарковато, конечно, но комарам и слепням на это наплевать. Интересуюсь у Фрэнка, готов ли он меня сопровождать. Судя по активному движению хвоста — полностью.

В этот раз в лагере остаются не только Авита с Грэгом, но и Инна, и Игорь с Наташкой.

— Еще я по каким-то развалинам не лазила! Брр, — заявила Васнецова, растягиваясь на теплом песке с телефоном в руках. — Я лучше вон, детективчик почитаю. Новенький.

У Наташки вдруг резко разболелась голова, а Игорь доверительно поведал, что после вчерашних волнений его нервам нужен отдых и медитация на текущую воду. Мы похихикали, но сделали вид, что поверили. Ведь понятно, что ребятам просто хочется побыть вдвоем — их роман стремительно набирал обороты.

Наконец, все желающие готовы, и мы выступаем. На удивление хорошо сохранившаяся песчаная дорога уводит нас вдоль берега чуть в глубь леса. Говорят, что Пенякшу нельзя считать до конца заброшенной. Кроме туристов, туда периодически наведываются и местные жители. И еще кладоискатели. По народным поверьям, рядом с деревней находится болото, где Степан Разин утопил золотую пушку. Но это все из разряда легенд. Нас же интересуют исключительно малина со смородиной.

Идти не то, чтобы далеко, но утомительно из-за жары. Сегодня, в отличие от вчерашнего дня, солнце печет вовсю. И даже в тени деревьев не особенно прохладно. Снимаю ветровку и завязываю на поясе. Фиг с ними, с кровопийцами — отмахаюсь. Да и побрызгаться в крайнем случае можно — Катюха с собой какую-то гадость антикомариную прихватила.

Наконец мы выходим на окраину деревни. Вокруг видны остовы деревянных домов, где-то сохранились почти целые домишки. Но вдалеке мелькают и какие-то кирпичные постройки и даже сохранившаяся пожарная вышка.

— К домам подходить осторожно, — предупреждает Пашка, — и лучше не по одному. Есть риск провалиться в погреб или зацепиться за скрытое в траве бревно. А еще змеи очень любят такие места.

— Ну вот спасибо! — восклицает Ирка. — Успокоил. Я теперь вообще на дороге буду стоять.

— Давай ты со мной ходить будешь, — неожиданно говорит Сергеев и берет Ирку за руку, — я прослежу, чтобы все в порядке было.

Ирка от его слов и действий впадает в натуральный шок и только заторможенно кивает, глядя на свою ладошку в Пашкиной лапище. Мы с Катькой показываем друг другу поднятые вверх большие пальцы. Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки! Ура!!! Проследив взглядом за удаляющейся парочкой, все тоже начинают разбредаться в разные стороны.

Мы с Катериной идем ближе к центру деревни. Серега и Глеб следуют за нами. Жмурюсь от удовольствия. Приятно. Поглядываю на подругу. Та тоже мечтательно улыбается. Пихаю ее в бок, а то со стороны мы, наверное, как ненормальные смотримся. А Пашка прав, в таких местах расслабляться не стоит.

Ягод много. Народ рассредотачивается, и в какой-то момент я остаюсь в гордом одиночестве. Даже Фрэнк расположился где-то в стороне. По-моему, он залег в какой-то канаве, раньше служившей границей участков, поспать в холодке.

Осторожно передвигаюсь от одного куста смородины к другому. Даю себе минутку отдыха и засыпаю горсть спелых черных ягод себе в рот. Чувствую вяжущую сладость и с удовольствием облизываюсь. Более внимательно оглядываюсь по сторонам. От дома, в огороде которого я обосновалась, осталась груда бревен. Более-менее хорошо сохранился только остов русской печки, возле которого я сейчас и нахожусь. Видимо, тут была кухня. «Надо двигаться особенно аккуратно,» — делаю я себе в голове пометку, вспоминая расположение подпола в бабушкином деревенском доме.

Издали раздаются веселые крики сокурсников. По-моему — это Антоха что-то балагурит. Улыбаюсь, начиная медленно отходить в глубь огорода, подальше от опасности провалиться в погреб.

Внезапно за развалинами дома раздается какой-то шум. Как будто кто-то осторожно продвигается по навалу бревен. Наверное, кто-то из одногруппников тоже решил попастись в этом саду.

— Эй, кто там? — громко произношу я, чтобы обозначить свое присутствие.

К моему удивлению, в ответ — тишина. Которая моментально перестает быть уютной и умиротворяющей, а превращается в настороженную и липкую. Чувствую, как в жаркий летний день меня начинает морозить.

— Кто здесь? — еще раз спрашиваю, продолжая отступать от вызывающего уже реальную тревогу строения.

Внимательно вглядываюсь в нагромождение дерева, пытаясь рассмотреть того, кто производит напугавший меня шум. После моего первого вопроса он затих, а затем шебуршание возобновилось. Человек там или зверь? Как назло, солнце светит мне в глаза, а около дома — сплошная тень.

Дальше все происходит как в дурном кино. На остатки печки со стуком что-то приземляется. Затем раздается жуткое шипение, и я с ужасом понимаю, что это змея. Причем не уж, а разъяренная неподобающим обращением большая гадюка. И ее кто-то бросил. Специально. Зная, что я здесь.

Меня буквально парализует, и это, наверное, к лучшему. Возможно, змея не заметит меня и успокоится. Конечно, я нахожусь не вплотную к ней. Но на какое расстояние она может броситься я не знаю. А преследовать меня она будет? Как вообще ведут себя змеи в таких обстоятельствах? Никогда с этими тварями близко не сталкивалась и была бы и дальше счастлива избегать подобного знакомства.

Господи, что же делать? Бежать — страшно. Звать на помощь? Кого? У нас тут нет специалистов по гадюкам. Вряд ли будет лучше, если вместо меня она укусит кого-то другого. Решаюсь сделать небольшой осторожный шажок назад. Успокоившаяся, как мне казалось, змея поднимает голову и вновь гневно шипит, явно готовясь к нападению.

Мамочки, как же страшно! Меня охватывает настоящее отчаяние. И в этот момент мимо меня со свистом проносится увесистый такой кусок кирпича. Который точно попадает в голову приготовившейся к броску гадине. Дальнейшая ее судьба мне неизвестна, так как сильные руки дергают мою безвольную тушку к себе, а затем вообще забрасывают на плечо. Оценить удобство такого перемещения я не успеваю, потому что уже спустя несколько секунд мы оказываемся на дороге и меня ставят на ноги.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с горящими гневом и беспокойством глазами Глеба. От облегчения не могу сказать ни слова. Меня накрывает отходняк — я реву в три ручья, цепляясь за мужскую футболку, в то время как его руки успокаивающе прижимают меня к груди, в которой заполошно стучит сердце. Похоже, перенервничала не я одна.

К нам сбегаются встревоженные одногруппники.

— Что здесь происходит?

— Что случилось?

— Варя, Варенька, чего такое?

Испуганные и обеспокоенные вопросы сыпятся со всех сторон. Кто-то подсовывает мне бутылку с водой. Делаю пару глотков и немного прихожу в себя. В этот момент мне в ладонь тыкается мокрый нос и раздается жалобное поскуливание: «Прости, хозяйка, я все проморгал!». С благодарностью глажу своего зверя, радуясь, что его в момент случившегося не было рядом. Он бы точно бросился на мою защиту и… Дальше мне страшно даже представить. Никогда бы себе не простила.

Появление Фрэнка снимает лишнее напряжение, и я вполне могу говорить. Кратко пересказываю произошедшие события. Не успеваю я закончить свой драматический рассказ, как Глеб и Пашка срываются с места и бегут к дому, пребывание в огороде которого чуть не закончилось для меня так плачевно. Возвращаются они через пару минут.

— Там никого нет, — мрачно сообщает Сергеев, — и даже следов невозможно обнаружить в таких зарослях и кучах мусора.

Мой спаситель же мрачно молчит, о чем-то напряженно раздумывая.

— Но кто это мог быть? — высказывает общий вопрос Зарецкий. — Кому надо было делать такую страшную вещь? Это надо быть совсем е…ым.

Если уж наш капитан перешел на русский матерный, то это более, чем серьезно. Все начинают переглядываться.

— Это не мог быть никто из нас, — твердо заявляет Ольга.

И я абсолютно с ней согласна. У меня нет врагов, которые желали бы моей смерти.

— Однако кто-то же это сделал? — холодный голос Глеба заставляет нас всех вздрогнуть. — Змея не просто выползла погреться. Ее кто-то бросил.

— А может, это кто-то из кладоискателей? — высказывает предположение Ирка. — И они просто хотели нас отпугнуть от этого дома. Вдруг там, по их данным, хранится что-то ценное?

— Что может быть ценного в этих старых развалинах? — с недоверием произносит Глеб.

Все с недоумением пожимают плечами. И тем неожиданнее звучат слова Сереги Митрохина

— Но ты же что-то забрал в такой же развалюхе.

Оп-па! А вот это поворот! Мы, вытаращив глаза, переводим взгляды с одного на второго. Даже история с гадюкой временно отошла на второй план. Мы с Катюхой настороженно смотрим друг на друга. В душе начинают вновь поднимать голову, казалось бы, полностью утихшие в последнее время подозрения.

— То, что я забрал, — нарушает повисшую тишину мужской голос, — я потом тебе лично продемонстрирую. И объясню, когда следует говорить, а когда — лучше помолчать.

Произнесенное звучит с легкой угрозой. К нашему удивлению, Сергей даже не пытается спорить. Более того, на его лице мелькает что-то похожее на смущение. Вот это да! Что это еще за новые загадки?

Возникший диалог позволяет мне окончательно прийти в себя. За неимением лучшей версии, принимаем объяснение, выдвинутое Ирой. После этого отправляемся в обратный путь. Собирать ягоды по огородам настроение полностью пропало. Что не удивительно. Желающих сводить близкое знакомство со змеями среди нас как-то не возникло.

С нервным смехом обнаруживаю, что кружку, в которую я складывала смородину, я так и не выпустила. Она до сих пор у меня в руках. Ягод, конечно, в ней нет. Но имущество в сохранности. Вот это я молодец! Хозяяяяйственная!

Пока продвигаемся между деревьями по лесной дороге, до меня доходит одна вещь — я до сих пор не поблагодарила Глеба за свое спасение. Мужчина постоянно держится рядом, но с разговорами не лезет, давая мне время окончательно прийти в себя. Беру его ладонь, радуясь ее теплу и крепости. У меня, оказывается, руки до сих пор ледяные. В ответ получаю успокаивающее пожатие и пристальный взгляд.

— Я хочу сказать тебе огромное спасибо, — начинаю я, с трудом подбирая слова.

Вот никогда не думала, что благодарить кого-то за спасенную жизнь так трудно. Все произносимое кажется какими-то малозначимым и не может отразить всего того, что я чувствую.

— Если бы не ты…

Меня передергивает от еще совсем свежих воспоминаний собственного страха и беспомощности.

— Я так испугалась, — признаюсь я шепотом.

Глеб обнимает меня за плечи, притягивает к себе и тихонько говорит на ухо:

— Ты не представляешь, как испугался я.

Он качает головой и свободной рукой потирает лицо, как будто стряхивая с него паутину страха.

— Ведь я совсем случайно там оказался, — продолжает он, — просто услышал твой голос. Как ты спрашиваешь: «Кто там?». Мне показалось это подозрительным. Ведь почти всех наших спутников я видел в другом конце деревни.

Продолжение фразы: «Когда забирал там нужную вещь из какого-то дома», — повисает в воздухе. Но сейчас я не хочу ничего выяснять. В конце концов, захочет — сам расскажет. Или у Сереги потом выпытаю. С подключением Катьки эта задача кажется абсолютно выполнимой.

— С ужасом думаю о том, что мог сначала пойти проверять, кто же там действительно есть.

— Ты думаешь, она действительно могла напасть? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Фиг ее знает. Но проверять это явно не стоило, — ставит он точку в обсуждении этой неприятной темы.

Мужчина крепче прижимает меня к себе и целует в висок. Все тревоги уходят прочь от такой его поддержки и внимания. Обнимаю его в ответ и шепчу еще раз:

— Спасибо…

Так, в обнимку, мы и добираемся до лагеря. Одногруппники шумно делятся с остававшимися в лагере товарищами подробностями наших сегодняшних приключений. Коллективные ахи и охи разносятся далеко по притихшей реке. Инка вообще бледнеет и, того гляди, бухнется в обморок. Интересно, это она за меня так переживает или просто змей настолько боится? Думаю, что все-таки второе. Ко мне, проявляя деликатность, с вопросами никто не лезет. Только через какое-то время Наташка осторожно интересуется:

— Как ты?

Заверяю ее, что в порядке. Все уже закончилось, и нечего мусолить это неприятное происшествие. Вряд ли мы когда-нибудь точно узнаем, что же там случилось на самом деле. А переливать из пустого в порожнее смысла нет.

Самое активное участие в моей поддержке принимают собаки. Фрэнк не отходит от меня ни на шаг, хвостом следуя повсюду. А стоит мне присесть на песок, как ко мне на коленки забирается Насик, встает на задние лапки и начинает тыкаться носом в мою щеку. Вот как он догадался, что меня нужно утешать? Глажу песика по голове и спинке. Какой же он все-таки лапочка! Авита только удивленно качает головой, наблюдая за своим питомцем. Но подзывать его к себе не торопится.

Несмотря на все злоключения, ягод мы принесли достаточно. То есть поставленную задачу выполнили. Хватило и на пироги, и на компот. Пироги, кстати, очень благоприятно подействовали на мое состояние. Утреннее происшествие утратило остроту и вспоминалось уже как остросюжетное приключенческое кино с романтической ноткой, а не как трагический триллер.

А потом произошло нечто, что окончательно подняло мне настроение и убедило, что жизнь прекрасна и удивительна. Но обо всем по порядку.

После обеда я дремала в тенечке. Вообще-то терпеть не могу спать днем. Но сегодня, видимо, у организма иссякли все резервы. Так вот. Мою такую приятную негу прервали Катька с Иркой, которые, выпучив глаза, проскакали по пляжу и подлетели ко мне.

— Пошли быстрее, — задыхаясь, прошипела Иринка.

— Куда? — двигаться было откровенно лень.

— Быстрее!!! — сквозь зубы, чтобы не привлекать излишнего внимания, пробормотала Катюха. — Ты сейчас все пропустишь!

Подруга схватила меня за рукав, намереваясь физическим воздействием заставить поторопиться.

— Да ну вас в баню! — начала злиться я. — Хватит на меня сегодня интересных дел и занимательных приключений.

Поняв, что просто так меня с места не сдвинешь, подруги решили зайти с козырей.

— Там Глеб, — страшным шепотом произносит Зубина.

— И Инка, — подхватывает Супрун.

— Да что ж вы сразу то не сказали?! — возмущаюсь, резво подскакивая с покрывала.

Скорым шагом, чтобы опять-таки не привлекать внимание общественности, двигаюсь вслед за девчонками. Хорошо, что Фрэнка в данный момент рядом нет. Они с Антохой пошли летающую тарелку пускать. Чем-то это занятие моему псу очень приглянулось. Они еще на первой стоянке с Кравцом на этой почве сильно сдружились. Вот и сейчас их веселье слышно даже тут. И это хорошо, а то мой рыжий друг запорол бы нам всю слежку.

Скрывшись за первыми деревьями, переходим на бег. Правда, практически сразу, вновь двигаемся шагом, потому что от бегущих нас шуму, как от стада лосей. А мы вроде как скрытно подслушивать собираемся.

— Сейчас. Уже скоро, — шепчет Ирка.

Мы слышим приближающиеся голоса. Это явно те, кто нам нужен.

— Ложись! — дает команду Катюха и мы дружно ее выполняем.

Опять лес, опять куст и опять разговор Глеба, который мы подслушиваем. Дежавю какое-то, честное слово. Правда сейчас мы это делаем не случайно, а намеренно.

— Глеб, ну неужели нет ни малейшей вероятности, что ты передумаешь? — Инна говорит громко, она явно сильно раздражена и недовольна тем, что происходит.

— Инна, я тебе уже сказал и повторяю еще раз, — а вот Глеб говорит абсолютно спокойно, — я свой выбор сделал и менять его не собираюсь.

Выдыхаю. Самое главное я уже услышала. Если бы не риск быть обнаруженными, я бы уже сейчас предложила убраться отсюда. Слушать дальнейшие разборки у меня нет никакого желания. В том что они последуют, я не сомневаюсь. А тут, блин, еще и комары активизировались. Мы практически в пляжных костюмах тут залегли. Вот кровопийцам радость. Осторожно чешу одной ногой другую. Ну хоть какое-то облегчение. А насчет разборок я была права.

— Ну послушай, — девушка говорит почти умоляюще, — ведь я же красивее. Я богаче. У меня влиятельный отец. Тебе будет со мной гораздо лучше и приятнее, чем с ней.

— Ты думаешь, что для меня принципиален твой статус и количество нулей на счету твоего отца. — Голос мужчины звучит гораздо холоднее. — И это одна из причин, почему я сразу обратил внимание на Варю, а не на тебя.

— А что в этом плохого?! — вскидывается наша королева. — Варька, конечно, хорошая и добрая. Но она простушка. Тебе такая не подойдет! Ведь ты…

Что еще хотела добавить Инка, остается неизвестным, потому что Глеб достаточно жестко прерывает ее пламенную речь.

— Я лучше знаю, кто мне подойдет. Я ее люблю.

Инка на секунду зависает с вытаращенными глазами. Но потом ехидно выплевывает:

— Это когда же ты успел понять? Вы знакомы меньше двух недель!

— Сегодня. Когда чуть не потерял ее. — четко произносит Глеб. — На этом разговор считаю законченным.

Мужчина резко отворачивается от своей собеседницы и направляется в сторону лагеря. Я лежу ни жива, ни мертва, уткнувшись лицом в ладони. Ой, мамочки! Услышать самые важные слова — вот так! Рядом взволнованно сопят девчонки. Инка что-то раздраженно шипит себе под нос и, судя по доносящимся звукам, в гневе пинает землю. Наконец, видимо немного успокоившись, уходит и она.

Выдерживаем паузу. Первая теряет терпение Катерина.

— Вот это да! — восклицает она, поднимаясь на ноги и отряхивая с себя лесной мусор.

Смотрит на меня горящими восторгом глазами.

— С ума сойти! — добавляет, пытаясь совладать с бурлящими эмоциями.

Меня же шатает, как пьяную. Все-таки для одного дня — это слишком!

— Варька, класс! — негромко кричит Ирка. — Поздравляю!

— Ой, девчонки, и что мне теперь делать? — растерянно спрашиваю я подруг.

— А ничего, — важно заявляет Катюха, — ты ничего не слышала и ничего не знаешь. Поэтому ведешь себя, как обычно.

Облегченно вздыхаю. А ведь, верно.

— Согласна, — отвечаю я, а для убедительности еще и головой киваю.

На том и порешили.

Проснулась я рано. В голове лениво всплывали воспоминания о вчерашнем дне, а особенно — второй его половине. Принятое решение «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю» требовало конспирации. Поэтому от того знакового куста мы не пошли сразу к месту стоянки. Нееет.

Сначала протопали по лесу в противоположную сторону минут десять. Причем топали, ругаясь и шлепая по голым ногам сорванной лебедой. Увидь нас кто сейчас, точно бы психушку вызвал. Три девицы в пляжных прикидах ломятся напрямик через лесные заросли. Катька в коротеньких беленьких шортиках и зеленом топике, открывавшем живот. Ирка в купальном лифчике и с голубым парео на бедрах. Я же наоборот — в плавках и в розовой рубашке. Как нас, таких ярких, не заметили? Чудо, не иначе. И, внимание! Все трое — босиком! Потому что обуваться было реально некогда.

На наше счастье, лес здесь не совсем настоящий — в основном, ивы, растущие на песке. Хорошо, что выясняющая отношения парочка не заперлась куда-то подальше от берега. А то нашим ногам было бы совсем не позавидовать. И так постоянно то одна, то другая из нас ойкает, наступая на какие-то валяющиеся то тут, то там ветки.

Так вот, сделав отвлекающий марш-бросок, мы выползли на берег. Радостно побросав лишнюю одежку на песок, ринулись к воде. Потому что чесалось все покусанное зверски. Да еще и вспотели, как мыши под веником. Минут двадцать мы наслаждались, плавая и брызгаясь. А потом принялись за разработку легенды. Это только кажется, что все просто. А на деле…

Только когда мы, накупавшись, выбрались на песок, до нас дошла одна простая вещь. Этот плес от нашего отделяет достаточно широкая полоса тех самых зарослей, через которые мы тащились. А вот теперь попробуйте придумать объяснение, как мы тут очутились.

Нет, не будь у нас одежды, все было бы вполне понятно. Проплыли вниз по течению и вышли на соседнем плесе позагорать. Но наличие вещей вот никак сюда не вписывалось. Мы сидели, ломали голову, а причина не придумывалась. Совсем. Наконец, осенило Катьку:

— Мы скажем, что это был спор и вы мне проиграли. Проигравшие совершают заплыв в одежде.

Идея была вполне рабочая, если бы…

— Почему это мы тебе проиграли?! — возмущается Ирка. — Я может, тоже хочу выиграть?

Мне становится смешно, и я начинаю тихонечко хихикать.

Подруги вскакивают на ноги и застывают друг напротив друга руки в боки.

— Девочки, — примирительно говорю я, — хотите, скажем, что выиграли вы обе, а проиграла я. Кто там будет рассматривать мокрую одежду на комплектность?

В конце концов, мы оказались здесь из-за меня, так что мне не трудно пойти на уступки. Такой вариант устраивает всех. Мы заворачиваем все вещи в Иркино парео и торжественно мочим в речке. Все. Мы готовы к возвращению.

…В предбаннике завозился Фрэнк, отвлекая меня от воспоминаний. Я с удовольствием потягиваюсь, и тут меня потрясает еще одна мысль. Ведь, по сути, сегодня последний настоящий день нашего похода! Завтра мы плывем, а послезавтра — уже возвращаемся в город. Ну ничего себе, время пролетело! Вывод? Надо взять от сегодняшнего дня по максимуму. Быстренько выпутываюсь из спальника и выхожу в первое отделение палатки. Черно-рыжий пес, валяющийся на спине, лениво приоткрывает один глаз и пару раз стукает хвостом. Проведя ритуал приветствия, спокойно продолжает дрыхнуть дальше.

Высовываю нос из-под полога, проверяя, какие нынче стоят погоды. Солнышко светит, ветерок легкий. Отлично! Значит, сначала — купаться. Натягиваю купальник и вприпрыжку бегу к воде.

— Куда так торопишься? — раздается сзади голос, от которого по телу моментально побежали приятные мурашки.

— Да вот, хочется встретить новый день заплывом, — говорю я, улыбаясь и поворачиваясь лицом к самому замечательному мужчине на земле.

Хотя он об этом пока не в курсе. Я ж сама пока об этом очень осторожно думаю.

— Что, вчера не наплавалась? — подтрунивает он надо мной, напоминая наше с девчонками давешнее фееричное появление.

— Да ладно, — бурчу я, — вообще не понимаю, чего вы так взбудоражились.

— Знаешь, — Глеб серьезно смотрит на меня, — после той истории со змеей — это не удивительно.

Внимательно смотрю на него. Он в ответ — не менее внимательно на меня. Сдаюсь первой.

— Прости. Мы правда не думали, что вы начнете так переживать.

Дело в том, что когда мы прибрели вчера в лагерь, то застали там форменный дурдом. Оказывается, нас потеряли. Так вот, выходим мы, значит, из воды. Все такие уверенные и довольные. Сначала Катька с Иркой. За ними я с кучей мокрой одежды в руках. А нас чуть не сметает обратно в реку толпа вопящих что-то вразнобой однокурсников.

— Где …

— Почему…

— Ну, вы…

— Они нашлись…

— Слава богу, вы…

— ААААА!!!..

— Гав! Гав! Гав!

Только минут через пять, когда все более-менее успокоились, удалось, наконец, выяснить, в чем дело. А дело-то было так. Забег с выпученными глазами моих подруг ко мне из леса все-таки был замечен. Как и наш поспешное коллективное исчезновение в том же направлении. Пашка, зараза, такой внимательный оказался. И когда через полчаса оттуда же, где скрылись мы, сначала вышел Глеб, а потом, через какое-то время, Инна, а мы так и не появились, он забеспокоился. Сначала про себя. А после прошествия еще получаса и вслух.

Сначала допросил Глеба, не встретил ли он нас. Естественно, ответ был «нет». Инка вообще только дулась и разговаривать отказывалась, буркнув что-то наподобие: «Да что с ними сделается?». Расспросили остальных. Никто нас не видел и о наших планах представления не имел. Сходили в лес, покричали. Отклика не дождались и забеспокоились уже всерьез. Стали обсуждать, стоит ли звонить в МЧС и сообщать о пропавших туристках. К счастью, тут мы и появились.

Так тщательно нами продуманная легенда не прокатывала. Пришлось импровизировать на ходу.

— Я нашла полянку с венериным башмачком, — выдает новый вариант событий Ирка.

Желанием найти этот цветок Супрун делилась со всеми нами неоднократно. Почему ее на этом переклинило, понять никто не мог, но искала она его упорно все время нашего похода. Поэтому ажиотаж вокруг произошедшего был всем понятен.

— Да, но, когда мы позвали Варьку и вернулись обратно в лес, повторить этот подвиг не смогли, — ехидно добавляет Катька. — Бродили как дуры туда-сюда и нифига.

— Так обидно было, — натурально хлюпнула Иринка носом.

— Короче, забрели мы достаточно далеко и вышли на соседнем плесе вниз по течению, — вношу нотку рациональности я.

— Да, — вновь подключается Катерина, — обратно решили возвращаться по реке, так как в лесу нас комары зажрали.

— А Варька, растяпа, споткнулась и одежду уронила, — кляузничает Ирка.

Бросаю на подругу укоризненный взгляд. Она виновато пожимает плечами «мол, я хотела как лучше». Короче, объяснение прокатило. Мы выдохнули с облегчением.

Вот на эту всю кутерьму и намекал сейчас Глеб.

— Пойдешь? — киваю я на призывно сверкающую в утреннем свете воду.

— Сейчас, — кивает мужчина и скрывается в своей палатке.

Дожидаюсь его возвращения. Уже привычным жестом, он берет меня за руку, и мы вместе забегаем в реку.

— Вот этого в городе будет очень сильно не хватать, — отфыркиваясь от попавших в лицо брызг, с грустью произношу я.

— А вот этого?

Меня подхватывают за талию и кидают на глубину.

— Аааа! — с визгом погружаюсь с головой. — Ах ты так?! — вынырнув кричу я. — Вот тебе!

В Глеба несется целая волна брызг.

— Весело тут у вас! — раздается с берега задорный голос Зарецкого.

— Да уж, не жалуемся, — ехидно отвечаю, оборачиваясь к нашему капитану.

Рядом с Андрюхой замечаю Дашку и приветственно машу ей рукой. Похоже, эта парочка окончательно спелась. Рада за них.

Лагерь просыпается. С кухни уже тянет запахом дыма — дежурные приступили к приготовлению завтрака, который сегодня проходит как-то по-особенному. Похоже, все осознали, что наш поход подходит к концу. Кто-то грустит, кто-то уже строит планы на городские дела, все чаще звучат слова «родители», «магистратура», «осень», «работа», «учеба».

— Сегодня будет большой прощальный костер, — напоминает Игорь.

Народ разражается бурными и продолжительными аплодисментами. Но до вечера еще далеко. А пока…

Все, видимо, решили закончить незавершенные дела. Блин, я сейчас косоглазие заработаю!

Потому что с одной стороны от меня разворачивается комедия, а с другой — драма. Или наоборот? Короче, страсти кипят. Придется смотреть по очереди.

Итак, слева от меня (так и хочется добавить: «В левом углу ринга!». Ой, простите, что-то меня заносит. Видимо, от нервов). Начнем сначала. Итак, слева от меня Авита вытащила на разговор Дашу. Воспользовалась тем, что Андрюха с Глебом после завтрака отправились в лес за бревнами для вечернего костра. Хотя мне кажется, что это был только предлог. Уж очень серьезными они были, когда к этому самому лесу шли. Ну ладно, потом спрошу. А сейчас от этих размышлений меня отвлекает громкий Виткин голос.

— Ну как тебе курортный роман, Дашунчик?

Вот кто вообще никогда ничего не стесняется! Что думаем, то и ляпаем.

— Вит, ты о чем сейчас, — голос Дашки не в пример тише, девушка явно не хочет никакого скандала или выяснения отношений.

Но Шишкину уже понесло.

— Я, моя дорогая, о том, что скоро мы будем в городе. И у Андрюшеньки появится ооочень богатый выбор временных подружек. Ведь к серьезному он вообще не готов, сам сто раз говорил. И ты, наша деревенская простушка, этой конкуренции не выдержишь.

Я вскакиваю на ноги — это уже ни в какие ворота не лезет. Что это за наезды такие? Но, как оказалось, Дашка ни в чьей защите не нуждается и вполне способна справиться со всем сама.

— Спасибо, конечно, за заботу, — в спокойном голосе Степановой отчетливо слышатся ехидные нотки, — но с какой стати тебя так волнует моя судьба?

Наша тихоня поднимается с покрывала, на котором она, как всегда, расположилась с книжкой, чтобы быть на одном уровне с нависающей над ней худосочной поклонницей здорового образа жизни.

— Да потому что мне тебя жалко! — голос Авы дрожит от едва сдерживаемого раздражения. — Ты думаешь, он на тебя запал? За ручку ходите, обнимашки-целовашки, прогулки при луне…

Блогерша от избытка чувств топает ногой, обдав прибежавшего на громкий голос хозяйки Насика вихрем песка. Песик припадает на задние лапы и начинает активно чихать. Но Витке сейчас даже не до него. Она вся в пылу сражения за обожаемого Зарецкого.

— Между прочим, он все это делал мне назло! — уверенно ляпает блондинка.

Вот это она зря. Андрюха такими глупостями точно бы не стал заниматься.

— Он, между прочим, мне встречаться предлагал, а я…

— Это когда же такое было? — неожиданно вторгается в проходящий батл предмета спора.

Ой, мамочки, ну Витка и попала! Сейчас ей мало не покажется!

— Э…, — подвисает Шишкина, явно не ожидавшая столь быстрого возвращения нашего капитана.

— Ну, так когда? — голос Зарецкого суров и холоден.

— Ну, понимаешь… Мне показалось… Тогда на вечеринке… И… Вот я и подумала…, — раздается в ответ невнятное блеянье растерявшей весь апломб Авы.

— Твое поведение наглядно демонстрирует, что ты этого не умеешь, — припечатывает Андрей, — думать, в смысле. Даш, пойдем, погуляем, — совсем другим тоном обращается он к Степановой.

«Вот это фиаско!», — качаю головой я, наблюдая за удаляющейся парочкой. По-моему, Витка своей глупой выходкой только ускорила их сближение. Сама же виновница скандала, окатив всех присутствующих злобным взглядом, подхватывает свой запорошенный песком талисман на руки и стремительно скрывается в палатке. Хорошо, что конструкцией дверь не предусмотрена. А то бы сейчас так шарахнуло.

Все выдыхают, но расслабляться еще рано. Потому что назревают еще одни разборки. С одной стороны — ожидаемые, а с другой — неожиданные.

К Катюхе вдруг подкатил Грэг. Ну да, он же теперь вроде как свободен. И вот он уже минут пять разливается соловьем, очаровывая мою подругу. Та сначала начала таять, расплываясь в дурацкой улыбке. Ну как же, ведь три года о таком мечтала! Потом, видимо, включился мозг, и на Катькином лице появилось задумчивое удивление. Вот она усмехнулась и отрицательно покачала головой. Константинов заговорил с еще большим жаром. А потом…

А потом пришел Серега и прекратил все это безобразие. Что-то рыкнул Грэгу (они, в отличие от первого спектакля, говорили тихо). Подхватил Зубину под руку и тоже увел на прогулку. С ума сойти! Сегодня просто прогулочный бум какой-то!

Но я довольна. За подругу теперь можно быть спокойной. Митрохин — парень надежный.

После такого бурного утра, дальше день потек в весьма умиротворяющей обстановке. Все спешили напоследок насладиться природой и погодой. И так продолжалось до того момента, как…

— Аааааа!!! — в очередной раз очередной вопль заставил встрепенуться окружающую природу.

Наверное, когда наш поход закончится, весь Керженец вздохнет с облегчением. Уж очень мы шумные и беспокойные гости. Что удивительно, виновницей переполоха на этот раз была не Авита, которая сейчас выскочила из палатки с дикими глазами. Кричала Ольга, выбежавшая из леса и несущаяся сейчас на всех парах в сторону реки. Она пролетает мимо нас, и ей наперерез выскакивает Мишка, ловя подругу, решившую, видимо, от забега сразу перейти к заплыву.

— Что, что такое? — спрашивает он, успокаивающе гладя девушку по спине.

А дальше идет классическое:

— Тттам… Тттам, — дрожащим голосом.

Трясущийся палец указывает в сторону леса.

— Кто? Лешие? Водяные? Русалки? — собравшиеся парни шуткой пытаются разрядить обстановку.

А вот ответ звучит как продолжение их хохмы. Только говорит это Кузина абсолютно серьезно.

— Инопланетяне.

— Господи, вот только этого нам еще не хватало, — недовольно ворчит Инка, — ты там мухоморчиков, что ли, покушала? — обращается она к не перестающей трястись одногруппнице.

— Какие мухоморчики! — от возмущения у Оли, по-моему, даже страх прошел. — Кто здесь еще может быть в шлемах и скафандрах?

Мы растерянно переглядываемся.

— Может — это химзащита? — высказывает предположение Пашка.

— Ага, на таком расстоянии от всех объектов, — ехидно вступает в спор Наташка.

— Наши космонавты приземлились? — очередная суперидея от Ирки.

— Да, и сразу по лесам бродить пошли, — резонно возражает Игорь.

— Ладно, чего тут спорить, — вступает в разговор невозмутимый Глеб, — сейчас пойдем и все проверим.

Я в испуге хватаю его за руку:

— Может, не надо?

На что он усмехается и качает головой — надо.

Но никто не успевает никуда пойти. Потому что на опушке леса появляются серые фигуры.

— Ой, не могу! — хватаюсь за живот я, сгибаясь пополам.

Да, людей не знакомых с реалиями Керженца этот прикид может реально напугать. Мои однокурсники смотрят на меня с тревогой.

— Ну вот, и у этой крыша поехала, — печально произносит Витка. — Точно здесь какую-то химию распылили.

— Это… Это…, — всхлипываю от смеха я и с трудом выдавливаю, — сборщики ягод в сварочных костюмах. Они так от комаров и слепней спасаются. Да и от остальной кусачей живности — тоже. Зато ягод так можно набрать столько, что варенье в промышленных масштабах варится.

Над пляжем повисает потрясенная тишина. Все присутствующие в обалдении смотрят на приближающихся к нам людей.

— У вас все в порядке? — обращается к нам высокий мужчина, поднимая защитное стекло с лица.

— Мы услышали, как кто-то орал, — вступает в разговор подросток лет пятнадцати, — и решили проверить.

— Спасибо, — первым приходит в себя Глеб (ну кто бы сомневался!), — у нас все нормально. Просто девушка увидела вашу экзотическую внешность и перепугалась.

— А, понятно, — руководитель костюмированной группы даже не удивляется, — первый раз, небось, плывете?

Студенты вразнобой кивают.

— Ну, бывайте тогда, — неожиданные гости машут нам руками и направляются обратно к лесу. — Варенье само себя не сварит, — доносится до нас хозяйственное рассуждение кого-то из женщин.

Над пляжем с нашей стороны разносится облегченное многоголосое: «Уффф…».

— Кто-то, между прочим, обещал мне спокойный расслабляющий отдых, — не удерживается от шпильки Васнецова.

— Ну что ты фырчишь, детка, — Грэг обнимает свою бывшую (или уже не бывшую?) девушку за талию, — зато как весело!

Похоже, они опять решили «встать в пару» после неудачных попыток с кое-кем другим. Ну, и слава богу.

Вечерний костер прошел шикарно. Сначала все просто смотрели на рвущееся к небу пламя. А потом вновь звучали гитары и пелись любимые песни. Не знаю, кто о чем думал в тот момент, а я расслаблялась и просто ловила кайф. А еще вспоминала, сколько же всего произошло за эти дни. Они были иногда даже слишком насыщенными. Хорошо, что впереди уже только рутинный сбор вещей и возвращение. Наверное, с меня уже хватит приключений.

Кто бы знал, как я в тот момент ошибалась!

И опять же, ничего не предвещало…

— Куда, куда ты гребешь! Да ты… Чтоб тебя…

— Весло, весло держи!

— Ну все, засели капитально!

— Тьфу, бестолочь, собаку-то не урони!

— Ребята, стоим! У нас авария!

Расслабились. Мы просто все слишком расслабились. Что, впрочем, вполне объяснимо. Последний переход. Керженец уже практически выбрался из леса. Коряг и препятствий стало на порядок меньше.

И тут Авите приспичило попробовать погрести. Вот, то есть весь поход было не надо: «Ногти, мозоли, фу, фу, фу!». А вот сегодня: «Дайте мне это ваше весло немедленно!».

Нет, будь Серега в адекватном состоянии, ничего бы такого не прокатило. Но кто ж знал, что вчерашнее Катькино согласие стать его девушкой, так повлияет на сурового Митрохина? Наблюдая сегодня все утро их мечтательные улыбки, подругины слова невпопад (Катюха недалеко ушла от своего парня в плане адекватного восприятия действительности) и бесконечные переглядывания, я уже догадывалась, что все серьезнее некуда.

Во-первых, Сергей согласился поменяться местами с Антохой. У того, видите ли, сегодня голова чугунная после вчерашнего последнего костра, а экипаж у него уж больно шумный. То ли дело Серегины девчонки — Мила и Ира — тихие и спокойные. Дадут бедному Кравцу спокойно прийти в себя. Короче, Митрохин согласился. Но это были еще цветочки.

Потому что, когда, услышав Виткину просьбу, временный капитан их тройки просто пожал плечами и спокойно заявил: «Хочешь — греби», — подзависли все. И, в первую очередь, Ромка, которому предстояло стать хранителем Насика на этот переход. Надо отметить, что они не ладили. Чурин был единственным, на кого Игнасио периодически рычал. Выглядело это, конечно, забавно, однако сейчас стало проблемой.

Но слова Шишкиной: «Я, как ответственный блогер, должна испробовать все», — сказанные непримиримым тоном, к спорам не располагали. В итоге, они смирились — и собака, и человек. И при отплытии все могли полюбоваться не обычной конфигурацией Серегиного экипажа. Впереди с суровым и мученическим лицом — гламурная блондинка в стразах, макияже и с веслом. Дальше — Ромка, брезгливо держащий на коленях сумку с Игнасио. Сейчас оттуда торчит белая голова — песик бдит. Ну и, наконец, сам капитан с отрешенным видом находящегося явно не здесь человека. Милка снимает это эпичное зрелище по Авитиной просьбе. В общем, зашибись картина.

Сначала все шло довольно неплохо. Вита старательно гребла, Ромка терпел, Насик наблюдал, а Серега мечтал. Так прошло минут двадцать. А потом началось.

— Да я тебя сейчас придушу, тварь мелкая! — вопль Ромки сопровождался громким визгом Игнасио и криком его хозяйки:

— Не смей!!!

— Прекратить немедленно! — рявк от Сереги.

— Вы плывете прямо на бревно! — встревоженный голос Ирки.

Их лодка как раз следует параллельным курсом с Митрохинской. Ну, а потом — закономерный итог. Байдарка плотно «села» днищем на полузатопленное дерево. Хорошо, обошлось без разрыва оболочки, а то было бы совсем весело.

— Что у вас тут происходит? — Зарецкий явно в гневе.

И злится он, в первую очередь, на Чурина, судя по мрачным взглядам в его сторону.

— Он… Он…, — захлебывается возмущением Шишкина.

Постепенно ситуация проясняется. Оказывается, наша белая воинственная мелочь чуть не тяпнула своего временного компаньона за палец. Что вызвало такое желание у интеллигентного Насика, осталось неясным, потому что Ромка упорно молчал, глядя на нас недобрыми глазами.

— Ну и чего вы сидите? — подключается к решению проблемы Пашка. — Вылезайте и стягивайте байдарку с бревна.

— Как, вылезайте?! — лепечет наша королева гламура, оглядывая себя.

Да уж, похоже, стразам каюк.

— Ты же в купальнике, — голосом разума выступает Ольга, — снимай свой эксклюзивный наряд и все.

Н-да, похоже от стресса мы все слегка поглупели. Хорошо, что хоть кто-то может рассуждать здраво. Эвакуационные мероприятия начинаются. Сначала Ирке передается забившийся в глубину сумки Насик. Она начинает что-то тихо ему нашептывать, видимо, утешая. О, успокоила — белая мордаха вновь показалась над краем переноски.

— Тяф! — громко высказывается блогерский талисман обо всем происходящем.

— Гав! — отвечает проснувшийся Фрэнк.

Вынуждена с ними полностью согласиться.

Людская же часть экипажа тоже начинает потихоньку выгружаться. Вернее, парни-то выбрались быстро. Вон Серега уже спокойно стоит по грудь в воде, не знаю, правда, на дне или на каком-то бревне. Чурин выбрался по другому борту и тоже готов действовать. А вот Ава разводит церемонии — бережно складывает снятые вещи, беспомощно оглядывается по сторонам, а потом задает сакраментальный вопрос:

— А куда мне вылезать?

— Как куда? В воду, — ржет Антоха.

Ну, этому, как всегда весело. А ведь с утра ныл что-то про больную голову. Радуется теперь, что не ему в воду лезть. Вот как тут его чуйке не позавидовать?

— В воду? — растерянность приобретает явный налет паники. — А может, мы и так проскочим?

— Авита, — спокойным голосом начинает объяснять Сергей (откуда у него столько терпения?), — мы засели как раз тем местом, где сейчас находишься ты. У нас не получится снять байдарку с бревна вместе с тобой.

— А, ну да…, — соображалка наконец включается и у девушки.

Она начинает осторожно перебираться через борт, Митрохин страхует ее неуклюжие движения и помогает ей покинуть лодку. Вот! Настоящий капитан! Катька восторженно хлопает в ладоши, приветствуя своего героя. Н-да, кто бы мог подумать в начале похода, что все так обернется. А Серега — настоящий партизан! Вот хоть бы какие-то намеки были до этого похода, что она ему нравится. Или это мы с Катькой такие ненаблюдательные? Такой вариант, кстати, тоже не исключаю. Она была вся в страданиях по Грэгу. А я — в переживаниях за нее.

А спасательная операция между тем в самом разгаре.

— Попробуй встать, — говорит предмет моих размышлений, — здесь затонувшее дерево под водой.

— Ой! — верещит послушавшая совета Авитка. — Оно скользкое! Фу!

— Не нравится стоять — плавай вокруг, — раздраженно бросает Ромка.

Он по-прежнему зол и дуется на всех и каждого.

Парни пробуют сдвинуть байдарку. К счастью, она достаточно легко сдвигается назад и через пару минут транспортное средство вновь готово принять пассажиров.

— Я с ним больше не поплыву, — заявляет Чурин, мрачно глядя на сумку с Насиком.

— А я тебе его больше и не доверю! — вскидывается Шишкина.

— Отлично, — прекращает дискуссию Митрохин, — значит, все остаемся при своих местах и обязанностях.

Сергей с Романом буксируют лодку к ближайшему берегу, и экипаж загружается уже в привычном порядке. Насик, вернувшийся на руки к хозяйке, блаженно жмурится. Ну, слава богу, все довольны!

К счастью, больше никаких глобальных происшествий не происходит. Плывем. Керженец, чем ближе к месту впадения в Волгу, тем становится шире. Даже волны появились. А ведь есть некоторые любители экстрима, которые завершают маршрут у стен Макарьевского монастыря, а это уже непосредственно Волга. Вот там, говорят, при ветреной погоде на байдарке совсем весело. Наш же конечный пункт — поселок Валки. С ума сойти! Мы это сделали! И завтра уже будем дома. Вот прям в голове не укладывается.

И это каждый раз так. Кажется, что две недели — это так долго. А потом раз, и уже приплыли. Как так?

Снова по берегам появляются следы цивилизации. Вон, вдалеке можно разглядеть какие-то строения. А вот проплываем деревянные мостки. А там вообще удочка заброшенная стоит в ожидании хозяина. Яркий поплавок пляшет, как живой. Видно, кто-то попался.

Между тем погода меняется. Вновь начинают наползать серые тучи. Но мы должны успеть. Судя по местности, нам уже недалеко. И действительно, где-то через час мы с Пашкой одновременно издаем радостный крик:

— Здесь!

Приметная большая поляна с удобным спуском к воде. Швартуемся. Все. Мы на месте. Сплав завершен. Наши однокурсники с каким-то растерянным видом смотрят на нас. Я их отлично понимаю. Сама все эти мысли про себя только что гоняла. Да, да, да. Мы правда прибыли к конечной точке маршрута.

Как-то заторможенно все начинают выгружаться. Оглядываюсь по сторонам. Эта стоянка сильно отличается от всех предыдущих. Вон старое кострище. Чуть дальше на траве видны следы от колес. Похоже, какая-то группа только сегодня утром уезжала отсюда же. Нет ощущения оторванности, тишины и умиротворенности. Наоборот — как будто стоишь перед дверью, за которой начинается городская суета. Ко мне подходит Глеб с какой-то необычной улыбкой — в ней ясно читается облегчение.

— Ну, наконец-то можно выдохнуть, — делится своими ощущениями он, — надеюсь, все неприятные приключения закончены.

Увы, время показало, что и он может ошибаться. Но я об этом еще не знаю, поэтому радостно соглашаюсь:

— Точно!

От избытка чувств кидаюсь ему на шею. Он со смехом кружит меня по поляне. Благо, места достаточно. Фрэнк с восторженным лаем скачет вокруг.

— Эй, лоботрясы, — раздается ворчание Игоря, — радоваться потом будете. У нас еще работы немеряно.

В общем-то, наш завхоз прав. Повозиться еще предстоит немало. Разбить лагерь. Приготовить ужин. Но самое главное — разобрать байдарки, чтобы они успели просохнуть к завтрашнему дню. Надеюсь, дождь не испортит нам всю малину. Насколько я знаю, забрать нас завтра должны где-то в районе часа. Слышала, как Андрей разговаривал по телефону на эту тему.

Строгий тон Семенова приводит в чувство не только нас с Глебом. Студенты, разбредшиеся по берегу, собираются вокруг лодок и начинается уже ставшая родной за две недели работа по разбивке лагеря. Единственное, палатки здесь ставить труднее, потому что колышки приходится забивать в землю, а не в песок, поэтому сейчас девчонкам активно помогают парни. Наконец, с обустройством жилья покончено. Можно приступать к лодкам.

Парни отправляются к реке, а девчонки — на кухню. Ужин сегодня ожидается роскошный. Можно не придерживаться строгого меню, а взять все, на что падает глаз. К сожалению, ни на что новое глаз не падает — перед нами все тот же привычный набор из круп, макарон, картошки и консервов. Но тут вступает в бой наша фантазия.

— Из рыбных консервов, лука и вареной картошки делаем салат, — вносит предложение Наташка.

— У нас еще пара свежих огурцов с Рустая осталась, — дополняет рецепт Ирка.

— Точно, — кивает Ната.

Мы сидим на принесенных туристами предыдущих групп бревнах и важно продолжаем обсуждать меню.

— Отлично. Одно блюдо есть, — подводит итог Мила.

— На второе у нас тогда на выбор — макароны, рис или гречка, — подаю голос я.

— Давайте делать плов! — вносит предложение Даша. — У нас его еще тут ни разу не было.

Мы задумчиво начинаем соображать. Вокруг шумит лес, остро пахнет рекой, парни о чем-то яростно спорят. Но о чем, выяснять совершенно не хочется. А хочется, чтобы раз, и все придуманное нами уже лежало в тарелках. Но увы, таких чудес не бывает даже на берегах такой чудесной реки, как Керженец.

— Не спим! — приводит нас в чувство голос Инки.

Ну надо же, как мы синхронно ушли в себя!

— Так, рис есть, — начинает перечислять Дашка, как инициатор блюда, — тушенка тоже.

— И морковь, — дополняет Катя.

— Лук, чеснок имеются, — Ира.

— Как это все готовим? — переходит к планированию конкретных действий Корсакова.

— Девочки, ведь я вам тут сейчас не нужна? — вклинивается в кулинарный диспут Авита.

Все головы поворачиваются к нашей блогерше.

— Ну, — смущенно тянет она, — я же больше буду мешать, чем помогать. А тут интернет устойчивый появился. И подписчики мне уже сто с лишним вопросов прислали, где мы с Насиком и как.

Вообще-то она права. Готовка и Шишкина совмещаются весьма слабо. Мы всегда, когда дежурила их четверка, были настороже. Но Авита даже на фоне остальных выделялась некоторой, как бы это помягче сказать, криворукостью. Благо, за ними всегда Игорь присматривал. Героический человек! Спасибо ему за это большое. Это какие же нервы надо стальные иметь, даже не представляю. Так что решение принимаем единогласно:

— Иди, — говорим мы практически хором.

После этого облегченно вздыхают все. Витка отправляется к своим любимым зрителям на прямой эфир. А мы продолжаем обсуждение.

— У нас есть три котелка, — начинает перечислять Наталья, — в одном варим картошку для салата, его можно потом быстро сполоснуть и в нем же чай заварить. Во втором варим рис, а в третьем жарим лук, морковь и чеснок.

— План принимается, — единогласно решаем мы и отправляемся творить.

Огонь нам разводит Семка — он выделен нам на подмогу костровым.

— Ой, девчонки, у нас еще капуста есть, — кричит от пакетов с продуктами Ирка, — может, тоже в салат добавим?

— Давай, — соглашаемся мы, ну не везти же полкочана обратно в город.

— Все кладите. И побольше, побольше, — поддерживает наше решение вечно голодный Семен.

Мы смеемся и продолжаем готовить.

— Дорогие мои! Наконец-то у меня есть возможность провести с вами полномасштабный эфир и рассказать вам все, все, все! — доносится с одной стороны.

Там, в дальнем конце поляны на фоне ярких палаток, блаженствует погруженная в общение с подписчиками Авита.

— Да куда ты тянешь! Руки не тем концом, что ли, вставлены?! — прилетает со стороны разборщиков байдарок.

Короче, кипит будняя активная туристическая жизнь.

Через какое-то время над лагерем начинают разноситься вкусные запахи. Первой, как ни странно, не выдерживает Авитка. Подбегает к нам со словами:

— Прямой эфир закончила. А как тут у вас?

— Что, проголодалась? — ехидно спрашивает подругу Инна.

Последние полчаса она старательно режет салат, чем немало нас удивляет. Мы даже несколько раз удивленно переглядываемся — что это нашло на нашу королеву, такая хозяйственность ей вообще не свойственна. Но с вопросами не лезем. Ибо чревато.

— Это не я. Это Насик, — нисколько не смущаясь, сваливает все на своего питомца Шишкина.

Ради справедливости стоит отметить, что Игнасио действительно прискакал первым и сейчас валяется рядом с Фрэнком, довольно высунув розовый язычок. Мой-то пес давно знает, что самое козырное место на любом сборище — это место, максимально близкое к кухне. Особенно когда идет процесс готовки. Вот и расположился сразу так, чтобы одновременно наблюдать и за столом, даже если сейчас это просто расстеленная на траве клеенка, и за костром.

По сравнению с Авитой, парни продержались дольше, что не удивительно. Ведь когда с вами рядом такой педант, как Игорь, невозможно бросить запланированное дело незавершенным. Поэтому молодые люди появляются в районе стола, только когда все байдарки разобраны и разложены на просушку. Зато появляются сразу шумно и нетерпеливо.

— Долго еще? — стонет Мишка, падая на землю рядом с бревном, на котором сидит Оля.

— Мы трудились не покладая рук и заслужили все, что тут сейчас готовится, — подхватывает Пашка, выуживая из груды посуды свои миску, ложку и кружку.

После чего основательно располагается около импровизированного стола, разместив все добытое около себя.

— Эти запахи уже невозможно терпеть, — присоединяется к коллективному мужскому стенанию Ромка.

— Еще пять минут, — Ирка утешающе треплет Пашку по голове и присаживается рядом.

— Ну слава богу, — ворчит Антоха, — тогда доживем.

Все парни, кроме Семки, задача которого — снимать котелки с костра, размещаются вокруг клеенки. Семен завистливо смотрит на них и жалостливо на нас с Катюхой.

— Сем, уже можно снимать, — дает Зубина отмашку враз повеселевшему Турову.

Парень сливает воду из риса, а дальше начинаем действовать мы. Тушенка, зажарка — все отправляется в котелок. Плов по-походному точно будет кулинарным шедевром!

И вот долгожданный миг ужина настает. Сказать, что все едят с аппетитом — значит ничего не сказать. Наконец, утолив первый голод, начинаем петь дифирамбы друг другу. Девчонки хвалят парней за грамотную подготовку байдарок к перевозке. Парни восхищаются нашей кулинарной фантазией. Все счастливы и с удовольствием смотрят друг на друга.

Чай с листьями смородины и остатками печенья, сушек и конфет завершает последний ужин в этом так много принесшем всем нам походе. Лично я безумно рада, что мы решились на эту авантюру. Иначе не было бы у меня Глеба. А у Катюхи — Сереги. Я уж молчу про годами ходивших друг вокруг друга Андрюху с Дашей. Или Пашку с Иркой. Действительно, все произошло так, как и обещал Зарецкий. Каждый участник показал свое истинное лицо и намерения. А на природе по-другому и не возможно, наверное. Она выявляет фальшь и не прощает ее, делая явной в самый нужный момент.

Эти философские размышления после сытного ужина и полного суеты дня меня совсем разморили. Остальные тоже выглядят задумчивыми и сонными.

— Пора и на боковую, — говорю я, поднимаясь со своего места рядом с Глебом.

— Ага, — деликатно прикрывает ладошкой зевок Катюха, вставая вслед за мной.

Глеб согласно кивает и улыбается мне той самой улыбкой, которая ему безумно идет. Интересно, он сам об этом догадывается? Надо будет обязательно сказать. Потом, когда решусь.

Народ вразнобой, но согласно что-то бурчит и вслед за нами разбредается по своим палаткам.

— Мне прям не верится, — бормочет Ирка, залезая в спальный мешок, — что это наша последняя ночь в таких условиях. Как же я мечтаю о ванне с пеной!

— Да уж, — соглашается Катька, устраивая голову на свернутом свитере, — и хорошо, что наш поход завершился без серьезных происшествий. А то я перед его началом так волновалась, если честно.

— Ага, — соглашаюсь я с ними обеими.

Казалось, что все так и есть. Но следующий день опроверг это в корне.

С утра мы не торопились. Спокойно складывали палатки. Собирали и паковали посуду, тент и разные мелочи. Надо сказать, что я уже с нетерпением поглядывала на часы. Раз уж сплав закончен — хотелось быстрее оказаться дома. Горячий душ, настоящий кофе и удобный туалет без слепней и комаров! Это ли не счастье?

Время, как всегда в ожидании, тянулось и тянулось. Глеб был занят — что-то активно писал в телефоне, периодически набирая чьи-то номера и коротко проводя явно деловые беседы. Катька с Серегой сидели на бревнышке и о чем-то увлеченно болтали. Им явно было не до остальных.

Чтобы не бродить бестолково по лагерю, решила сходить с Фрэнком в лес. И ему, и мне прогулка будет явно полезна. А то потом придется два часа сидеть в душной машине. Пристегнула к ошейнику поводок, и мы с моим лохматым другом с удовольствием зашагали между соснами. Зачем поводок? А был у нас уже прецедент. Пес не очень жаждал возвращаться в город из похода, и я потратила целый час гоняясь за рыжим паршивцем. И ведь все понимал. Далеко не убегал, но и в руки не давался. Мы тогда с ним сильно поругались и несколько дней дулись друг на друга. Так что теперь во избежание подобного безобразия перед отъездом гуляем на поводке.

Побродив минут тридцать, решила, что уже пора возвращаться. Когда мы уже дошли до опушки, эрдель умудрился запутаться в шлейке. Пришлось останавливаться и выпутывать его лапы. Это-то нас и спасло. Потому что я… Услышала выстрел. Потом еще один. И они раздались со стороны нашего лагеря.

— Что там происходит? — пробормотала я, растерянно озираясь.

Надо бы выяснить, но ноги буквально приросли к земле. А потом раздались какие-то крики. Кто-то завизжал. А потом все стихло. И стало так тихо… И так страшно.

— Фрэнк, ты остаешься тут, — строго произношу я, трясущимися руками привязывая собаку к ближайшему дереву, — сидишь и молчишь, — внимательно вглядываюсь в карие глаза своего друга, — это очень важно, понимаешь? Я не должна волноваться еще и за тебя.

Надавливаю псу на спину, отдавая команду: «Лежать!». Зверь укоризненно смотрит на меня, но подчиняется. Так, а что буду делать я? Согнувшись в три погибели, осторожно начинаю приближаться к опушке. Не доходя до крайних деревьев несколько шагов, ложусь и ползу к очень удачно расположенному кусту то ли орешника, то ли какой-то ракиты. Приходится вспомнить детские навыки и деревенские игры в «казаков-разбойников». Добравшись, перевожу дыхание и осторожно отвожу нижние ветки, открывая обзор на нашу поляну.

Застываю с открытым ртом. В голове бьется набатом мысль: «Боже мой, этого не может быть. Я, наверное, надышалась какой-нибудь пыльцы, и у меня галлюцинации. Или споткнулась о корень, ударилась головой и сейчас валяюсь без сознания, а мой мозг генерит какие-то безумные видения». Но жесткие ветки под моим животом последнюю гипотезу явно опровергают. Открываю зажмуренные от ужаса глаза и еще раз оглядываю творящийся на поляне кошмар.

Первое, на что падает мой панический взгляд — это два здоровенных мужика в камуфляже. В опущенной руке одного, по-моему, пистолет, и я сомневаюсь, что он газовый или травмат. Они возвышаются над сидящими на земле сбившимися в кучу моими однокурсниками. Второй урод направляет на прижавшихся друг к другу студентов автомат с требованием сидеть и не дергаться.

«Это что, те самые бандиты?» — выдает обалдевшая от всего происходящего, но, видимо, еще соображающая голова. С ума сойти, а мы ведь о них и думать забыли. Вспоминаю слова той продавщицы из Рустайского магазина: «Их видели где-то в районе Валков!». Блин, вот мы легкомысленные придурки! Ведь никто из девчонок даже не обратил на эту фразу внимания. И тем более не додумался рассказать об этом парням. Мы с Катькой не хотели никого напрасно волновать — мало ли чего там деревенская баба болтает. А о том, чтобы передать эту информацию Глебу, тем более тогда речь не шла. Ведь мы ему не доверяли.

Ладно, рефлексией будем заниматься потом. Сейчас гораздо важнее как-то помочь ребятам. Какая же я дура, что пошла гулять без телефона! Побыть с природой, побыть с природой! Вот и побыла, блин. Пытаюсь рассмотреть, все ли наши на месте. Вроде все. Все, кроме… Кроме Глеба. Сердце пропускает удар. Разгон за полсекунды от самого хорошего: «Он же бывший спецназовец, и ему удалось скрыться» до самого плохого: «Он все-таки тот самый третий и с ними заодно» и обратно. И снова по кругу. А где же он тогда сейчас? Ищет меня? Мамочки!!!

Додумать свои панические мысли не успеваю, потому что сверху на меня валится тяжелое тело, а большая мужская ладонь закрывает рот. «Молчи», — шепчет мне в ухо знакомый голос. Да я бы сейчас не смогла не то что кричать, а даже говорить. Горло перехватывает спазм, и из меня вылетает только какой-то писк. Давление сверху исчезает и меня рывком ставят на ноги, обхватывают за пояс и оттаскивают подальше в лес.

— Я сейчас тебя отпущу, — продолжает шептать… кто? Друг или враг? — Ты только не кричи.

Руки, держащие меня, пропадают, я быстро делаю шаг вперед, оборачиваюсь, и сразу упираюсь взглядом в мрачное лицо Глеба.

— Ты…, — шиплю я, сжимая кулаки изо всех сил, чтобы не вцепиться ему в лицо и не начать орать во все горло, — я тебе верила! Мы все тебе верили! А ты… Ты с ними?

По моим щекам начинают бежать злые слезы. С досадой вытираю глаза рукавом ветровки. Не до слез сейчас! Страдать потом буду!

— Совсем с ума сошла! — не менее зло шипит в ответ он.

Он делает шаг ко мне и резко встряхивает за плечи, видимо, пытаясь привести в чувство. Но сейчас это абсолютно напрасное намерение.

— А что я должна думать? — меня уже не остановить. — Ты прибился к нам по надуманной причине. Тайно разговаривал о нас с кем-то по рации. Забирал что-то в заброшенном доме. И в довершение всего на нас нападают беглые рецидивисты, которых, по данным, было трое и у которых в особых приметах такие же татуировки, как у тебя, — вываливаю я на мужчину все свои подозрения и обвинения.

Возможно, это сейчас крайне неразумно и лучше бы мне молчать и делать вид, что я ни о чем не догадываюсь, но меня, что называется, несет. И я боюсь… Я ужасно боюсь за своих друзей. Потому что для себя, как бы это странно не звучало, я сейчас опасности не чувствую.

— Ну ты даешь! — во взгляде Глеба вспыхивает восхищение, а в голосе явно звучит уважение. — Я все тебе объясню и расскажу, как и обещал. Но сейчас есть более важные дела — надо спасать наших балбесов.

И почему-то я ему моментально поверила. Поверила в то, что он на нашей стороне. И в то, что мы обязательно спасем ребят.

— А телефон, как назло, в рюкзаке остался! — с досадой выдыхает Глеб.

М-да, а мы похожи больше, чем я думала.

— Ты со мной или посидишь тут в безопасности? — продолжает человек, на которого у меня сейчас вся надежда. — Я бы, конечно, предпочел второе, но и от помощи не откажусь.

Чего тут раздумывать?

— Естественно, я с тобой, — мгновенно отвечаю я.

— Тогда пошли, — берет на себя руководство спасательной операцией мужчина.

Мы возвращаемся прежним маршрутом к моему наблюдательному пункту.

— Как ты оказался в лесу? — не могу не задать я все еще мучащий мое любопытство вопрос.

— Тебя долго не было, и я пошел вас искать. Как видишь, все сложилось очень кстати. Останься я там, все было бы гораздо хуже.

А вот и куст показался. Принимаем положение лежа и добираемся до нашего места встречи. Мне казалось, что с момента моего отсутствия прошла вечность, а оказалось, что не более пяти минут. Цепляюсь взглядом за крупный циферблат командирских часов на широком мужском запястье. На поляне все те же и все так же. Только теперь бандиты задают вопросы.

— Когда за вами должна приехать тачка? — спрашивает Пистолет. — Советую отвечать и отвечать правдиво. Помочь вам тут некому. А если мы разозлимся, то, может статься, и помощь вам уже не потребуется. Итак, повторяю вопрос. Когда тачка?

— В час, — дрожащий Олькин голос бьет по нервам.

— Отлично, время еще есть, — Пистолет поворачивается к Автомату, который, видимо, тут главный.

— Значит так, — вступает в разговор второй бандит, — мы едем с вами. Скажете, если остановят менты, что никого кроме вашей группы в машинах нет. И упаси вас бог ляпнуть что-нибудь другое.

— А что с нами будет потом? — задает вопрос Пашка.

Мои кулаки сжимаются, когда я вижу расплывающийся по его скуле синяк. Видать, пытался сопротивляться, дурак. Хорошо, что не пристрелили! Ясно же, что это настоящие отморозки.

— А вот потом и решим, — ехидно скалится Автомат.

— То есть. гарантий у нас никаких, — не успокаивается Сергеев.

— Ха-ха-ха! — в два голоса ржут бандиты. — Да ты, видать, с юмором, приятель.

— Будете вести себя хорошо, возможно, останетесь живы, — совсем другим, мрачным тоном заканчивает Пистолет.

Над поляной нависает тишина. Всем все понятно.

— У меня есть более интересное предложение, — неожиданно раздается голос Чурина.

Мы с Глебом тревожно переглядываемся и явно оба не ждем от этого выступления ничего хорошего.

— Чего ты там вякаешь?! — Пистолет раздраженно направляется к Роману.

— Подожди, — останавливает его главарь, — пускай мальчик выскажется.

— Да, да, — торопливо начинает Ромка, — зачем вам возиться со всеми нами? Здесь есть сын очень влиятельного человека. Папочка за него вам все что угодно предоставит — хоть самолет, хоть вертолет, хоть коридор за границу.

— Ты че творишь, гнида?! — вскочивший Митрохин бьет предателя в ухо.

Тот, скуля и держась за пострадавший орган, падает на землю. А Серега получает прикладом автомата в живот, и согнувшись пополам, опускается рядом. Девчоночий визг разносится над поляной. Я с ужасом смотрю на происходящее, не в силах отвести глаз. Вижу, как Катька на четвереньках пробирается к своему парню и укладывает его голову к себе на колени.

— А ну, молчать, — рык бандитов заставляет всех вновь затихнуть.

— Это он? — кивает на Сергея Пистолет, вздергивая Чурина за шкирку с земли.

— Нет, — заплетающимся голосом бормочет тот, с ненавистью глядя на Митрохина, — он тоже мальчик не простой, но до Зарецкого не дотягивает.

Я едва успеваю закрыть себе рот рукой, удерживая полный негодования крик. Мое плечо сжимает рука Глеба, призывая к спокойствию. Все понимаю, но как же хочется сейчас заткнуть этого подлого говорливого придурка.

— Зареееецкогоооо…, — удовлетворенно тянет Автомат, — да, это ты прав, приятель. Вот это нам реально свезло! — обращается он к своему подельнику.

Тот в ответ растягивает губы в предвкушающей улыбке.

— Так, и где он? — обманчиво ласково спрашивает он у продолжающего вытирать кровь Ромку.

— Вон, — показывает тот пальцем на напряженно смотрящего на него Андрюху.

— Сволочь, — разносится хоровой выдох.

Рука Глеба вновь сжимает мое плечо.

— Все, — раздается его шепот, — больше ждать нечего. Дальше действуем так…, — он склоняется к моему уху и начинает излагать наш план действий. — Все понятно?

Меня потряхивает от волнения, но я уверенно киваю в ответ. Своему мужчине я доверяю целиком и полностью. Да, вот так и доходит, что ты чувствуешь на самом деле к человеку. Я сейчас, как никогда, понимаю, что Инке тогда Глеб сказал абсолютную правду. А значит, я с ним до конца. Любого.

Бывший спецназовец бесшумно исчезает среди деревьев, а я начинаю считать до трехсот, продолжая следить за происходящим на поляне. А там все еще далеко не закончилось.

— Между прочим, — раздается заискивающий голос Чурина, которого я уже ненавижу, — здесь не все члены нашей группы.

Ё-мое, если он сейчас скажет про Глеба, наш план полетит коту под хвост! К счастью, Андрюха, которого уже вытащили из общей группы и поставили рядом с Ромкой, думает что-то в том же направлении. Потому что резким ударом ладони по шее отправляет Чурина в глубокий нокаут.

— Про кого это он тут заикнулся, — напряженно спрашивает Пистолет у нашего капитана.

Так, больше тянуть нельзя. Поэтому рывком заставляю себя подняться и с нарочно громким шумом появляюсь на краю леса.

— А что здесь происходит? — противным тоненьким голоском интересуюсь я, хлопая ресницами и растерянно глядя на мужиков с оружием.

— Это про нее, что ли, придурок пел? — интересуется Автомат, пренебрежительно кивая на валяющегося в отключке нашего однокурсника.

— Да, — с досадой, которая лично мне кажется несколько наигранной, ворчит Зарецкий.

— Топай сюда, краля!

А это уже мне. Значит, продолжаем косить под дурочку.

— Я не могуууу, — жалобно скривив губы и хлюпнув носом, тяну я.

— Это еще почему, — уже откровенно посмеиваясь, задает ожидаемый вопрос Автомат.

— Я заблудилась, — начинаю «откровенничать» я, доверчиво смотря в глаза главному из этой мерзкой парочки, — боялась, что вообще не смогу найти дорогу. А потом услышала шум и голоса. Ну и побежала изо всех сил. А тут, — я показываю рукой вниз, — какие-то бревна валяются. И у меня нога застрялааа, — уже вовсю вытираю слезы я.

Во мне погибла великая актриса, не иначе.

— Тьфу, — Пистолет с откровенным презрением смотрит на меня, — почему современные телки такие дурищи? — впадает он в философские рассуждения.

— Иди посмотри, что там у нее с ногой, — отдает распоряжение Автомат.

Я сейчас же начинаю рыдать в голос, да еще с подвыванием. Оба бандита сосредоточились на мне, и даже отошли на несколько шагов от плотной группы студентов. Ну а, действительно, куда они денутся. Расслабились, короче. А зря. Потому что за спиной главаря бесшумно возникает Глеб. Резкий удар ребром ладони по шее и тот валится на землю. «Какой-то очень знакомый удар», — звенит на заднем плане звоночек у меня в голове. Не останавливаясь, наш герой подхватывает выпавший из рук главаря автомат, делает текучий шаг к уже начавшему поворачиваться второму уроду и угощает его ударом приклада в висок. И этот тоже готов. Наш спаситель, не теряя времени, начинает связывать свои трофеи снятой с пояса веревкой.

А еще через пару секунд на поляне начинается дурдом. Отошедшие от шока студенты с визгами и воплями принимаются прыгать, хлопать в ладоши, обниматься, целоваться, а кто-то даже рыдать от радости и облегчения. На меня с объятьями набрасываются Катька с Пашкой. Потом подбегает Ирка, потом Дашка, потом…

Глеба окружают такой плотной толпой, что я даже не пытаюсь к нему пробиться. И все громче начинает звучать вопрос в различных вариациях:

— Кто же ты такой?

Да, мне вот тоже это очень интересно!

Мужчина, который наконец-то вырвался из окружения восторженных одногруппников решительным шагом подходит ко мне, обнимает за плечи и говорит громким шепотом, видимо, чтобы слышали все:

— Ты такая умница!

А затем поднимает ехидный взгляд на Зарецкого.

— Он заместитель начальника службы безопасности моего отца, — мрачным голосом сообщает Андрюха.

— Так ты был в курсе этого с самого начала? — наивно спрашивает Ирка.

— Конечно, я его узнал, — усмехается Зарецкий, — попробуй не узнай того, кто учил тебя драться и гонял как сидорову козу.

А вот и объяснение похожему удару нашлось. И вообще все странности становятся понятны. И даже то напугавшее нас с Катькой общение по рации в лесу вполне логично в общую картину укладывается — это был обычный доклад начальству об обстановке вокруг охраняемого объекта.

— И Серега узнал, и Инка, — продолжает между тем исповедоваться наш капитан, — и даже Чурин, — презрительно заканчивает он.

— Так вот чем он пытался тебя шантажировать! — доходит до меня смысл того случайно подслушанного разговора.

— Да, — кивает головой Андрюха, — он же постоянно за Инкой и ее отцом таскался, ну и видел нас как-то на одном мероприятии. И запомнил, гаденыш.

А гаденыш, между тем, начинает подавать признаки жизни. Принимает положение «сидя», со стоном потирает пострадавшую шею и смотрит на нас обалдевшими глазами.

— Ну что, предатель, как самочувствие? — присаживается перед ним на корточки Митрохин. — Дай взглянуть в твои подлые глазенки.

Не знаю, что читает в этом взгляде Чурин, но испуганно начинает отползать, громко вереща при этом:

— Я не виноват! Я хотел как лучше! Нас бы отпустили, а его бы по-любому цепной пес его папочки вытащил, — палец парня начинает тыкать в подошедшего Глеба.

Гробовая тишина и мрачные лица заставляют Ромку затравленно озираться и судорожно искать пути к спасению:

— Инночка, ну хоть ты-то понимаешь, что я делал все это, чтобы спасти тебя?! Я же для тебя на все готов! Даже змею ту дурацкую этой дуре, которая тебе мешала, подкинул!

Услышав эти откровения, мы дружно поворачиваемся к Васнецовой, которая, сжимая кулаки, не скрывая злости, кричит в ответ:

— Придурок, я просила тебя сделать какую-нибудь мелкую пакость, чтобы Глеб увидел, какая Варька бестолковая и неказистая! А ты чуть ее не убил! И сделал все только еще хуже! — девушка топает ногой и продолжает. — А то, что ты ради меня на все готов — еще большая чушь. На все ты готов ради теплого местечка, которое может обеспечить мой отец. Но теперь можешь об этом забыть. Предатели и подлецы нигде не нужны!

Инку трясет от эмоций. Сейчас никто бы не узнал в этой растрепанной девице ту всегда самодовольную и уверенную в себе королеву потока. Подошедший Грэг обнимает ее, начиная шептать на ухо что-то успокаивающее. В нем бы тоже никто не узнал того привычного легкомысленного красавчика и мажора, которого все привыкли видеть на лекциях и вечеринках. Мы все как-то повзрослели, что ли.

Чурин открывает рот, явно пытаясь еще что-то сказать в свое оправдание, но не успевает. На поляну с визгом тормозов влетают три полицейские машины и огромный черный внедорожник. Видимо, пока мы тут откровения выслушивали и тайны раскрывали, Глеб успел поставить в известность о произошедшем всех заинтересованных лиц. В довершение всего над лесом слышится шум приближающегося вертолета. Н-да, а насчет этого Роман явно не соврал.

Прибывшие оперативники споро пакуют связанных и уже начинающих приходить в себя бандитов в машины, перекидываются парой слов с прибывшими на джипе суровыми мужиками, среди которых сейчас находится и Глеб, и покидают место происшествия. А нас что, даже опрашивать не будут? Мы все юристы и процедуру знаем. А тут вдруг вот так просто и все?

Растерянно переглядываемся друг с другом, честно говоря, не совсем понимая, что нам сейчас делать и куда податься. В дальнем конце поляны приземляется вертолет, обдавая нас всех обрывками травы и еще каким-то мелким мусором типа сосновых иголок. Из него выскакивает совсем уж здоровенный мужик и быстрым шагом направляется все к тому же внедорожнику.

— Ну вот и главное начальство пожаловало, — ворчит Андрюха, глядя на вновь прибывшего.

Тот, как будто чувствует, что говорят о нем, находит взглядом Зарецкого и подмигивает ему. Нас всех передергивает от какого-то непонятного чувства опасности. Не хотелось бы с таким товарищем быть в контрах. От Глеба тоже исходит что-то подобное, теперь мы это явно понимаем. Но он вроде как свой. А этот…

— Вот это зверюга, — выражает общие ощущения Наташка, — кто это?

— А это сам начальник СБ, — дает пояснение за насупившегося друга Митрохин.

— Сейчас начнет настаивать, чтобы я с ним улетел, — поясняет свое настроение Андрей.

Точно. Как в воду глядел. Вон он уже к нам направляется в сопровождении двух шкафообразных мужчин и Глеба. Как, кстати, его фамилия? Теперь-то, наверное, можно это узнать. Задаю этот вопрос на ухо нашему командиру.

— Ремезов, — получаю ответ.

Глеб Ремезов. А что, звучит!

Процессия, между тем, оказывается рядом.

— Андрей, поехали, — не допускающим возражения тоном отдает команду начальник СБ.

— Нет, — упрямо мотает головой тот, — я свою команду не брошу в такой момент. Не говоря уже о том, что тут моя девушка. В каком свете вы меня выставляете, Александр Иванович?!

— Вот оно, значит, как, — задумчиво тянет главный СБшник. — Ладно. Ремезов, тогда ты с ними.

Глеб остается серьезным, но глаза радостно улыбаются. Ясно, что возражать против этого приказа он не намерен. Ну, вроде все решено. И тут, как раз вовремя, на поляну заезжает и наш транспорт.

— Мамочки, — хватаюсь я за голову, — Фрэнк!

Бегу со всех ног по направлению к лесу. Как я могла забыть про своего друга? Он же там, наверное, уже с ума сходит! Хороша хозяйка! Насика, кстати, Авитка успела сунуть в переноску, и он благополучно пережил все драматические события, скрытый горой снаряжения, а сейчас занимал свое привычное место под мышкой у Шишкиной.

Влетаю в лес и бегу по приметной тропинке, по которой мы прогуливались сегодня утром. Господи, кажется, что с того момента прошел почти год! Вот и та высокая сосна, рядом с которой небольшое деревце, к нему я и привязала своего мохнатого друга. Который, оказывается, мирно дрыхнет и даже не думает предаваться панике и страданиям. Услышав наш топот, а за мной увязались еще и Катюха с Иркой, пес лениво приподнимает с лап голову и удивленно смотрит на нас:

— Ну и что тут за переполох, хозяйка? Я что, что-то пропустил?

Падаю рядом с ним на колени, обнимая за шею. Если бы ты только знал, сколько всего ты пропустил! И слава богу, что пропустил.

Возвращаемся к грузовикам уже в более спокойном состоянии. Нас, вернее, Фрэнка, радостно приветствуют поднятием и маханием рук. Вещи уже практически все погружены, минут через пятнадцать можно будет трогаться в путь. Чурина, кстати, на поляне не наблюдается. Вопросительно смотрю на Катьку, задавая вопрос о его местонахождении. Может, она в курсе? Вместо нее отвечает подошедший Митрохин:

— Его СБшники с собой забрали. Ох, и не завидую я ему. Но он сам во всем виноват, идиот с амбициями.

Не могу не согласиться с Серегой.

— Слушай, а ты сам как? — спрашиваю я, вспоминая про тот удар, который схлопотал он.

— Ничего, жить буду, — усмехается парень, — пресс хороший. Меня ведь тоже вместе с Андрюхой Глеб тренирует до сих пор.

Усмехается своим каким-то воспоминаниям.

— Слушай, Серый, — Катька берет своего парня под руку, — может уже расколешься, наконец, что же там Глеб из заброшенного дома забрал? Меня уже всю любопытство изгрызло. Сто раз его спрашивала, чуть ли не пытала, — это она уже мне, — а он либо молчит, либо на потом ссылается.

— Точно! — восклицаю я. — Это-то мы так и не узнали!

— Да что там узнавать, — ворчит Митрохин, отводя глаза, — конспирация это все хренова. Напрямую-то нельзя было ни с кем встречаться, чтобы инкогнито нашего СБшника не раскрывать. И так Зарецкий всю дорогу бесился, что его пасут, как маленького. А оно, видите, все как вышло. Если бы не Глеб… Короче, батарейки для рации Ремезов там забрал. Наши-то отсырели из-за Андрюхиного недогляда. Да и моего тоже, если честно.

Мы с Катькой изумленно переглядываемся. Вот все так просто?! А мы-то уж там себе понапридумывали! Как в анекдоте — сам придумал, сам испугался. Ну вот, теперь уж точно все тайны раскрыты.

— Ну что, поехали! — кричит нам Игорь. — Хватит уже там прохлаждаться!

Как хорошо, что есть вещи, которые не меняются. Например, занудство и приверженность правилам нашего старосты. Мы с улыбками переглядываемся и идем на посадку.

Дорога до города пролетает незаметно. Пошел отходняк и все, перебивая друг друга, наперебой делятся своими воспоминаниями и мыслями о произошедшем. Кто что думал. Кто что делал. И кто что чувствовал.

— Я думал, что нам все, каюк!

— Я сидела и вздохнуть боялась!

— А когда Чурин пасть открыл…

— А вы видели, какая рожа была у того урода, когда Глеб ему врезал!

— А я как заметила, что Варьки и Глеба нет, сразу поняла, что нас спасут!

Мы с Глебом сидим рядом и с улыбкой слушаем членов нашей команды. Фрэнк, как и по дороге туда, устроился у меня в ногах. Рука Глеба греет мои плечи, а в голове бьется настойчивая мысль: «Как прав был Андрюха, утверждая, что этот выпускной мы никогда не забудем». Сам Андрюха, кстати, сейчас обнимает Дашу и смотрит на всех героем.

Нас развозят каждого до дома. Глеб провожает меня до квартиры, целует на прощание и со словами: «Позвоню вечером», сбегает вниз по лестнице. А мы с Фрэнком открываем дверь и проходим внутрь. Родители еще на работе, и дома стоит тишина.

Я оглядываю небольшую прихожую, опускаю на пол рюкзак и только сейчас окончательно понимаю, что поход закончен. Все хорошо. Я дома. У моих ног громко фыркает Фрэнк. Согласна — мы дома.

— Да блин, Петрович, ну у тебя и чуйка! — высокий спортивный мужчина лет сорока пяти не смог от волнения усидеть на месте и, вскочив на ноги, нервно прошелся по большому кабинету.

После возвращения Андрея из похода он сразу же поспешил к своему начальнику, по совместительству другу детства, с рассказом обо всем произошедшем. Кратко он доложил уже о случившемся по телефону, а вот сейчас пришло время для подробного и обстоятельного разговора.

— Покрутишься с мое во всяких интригах и гадюшниках, еще и не такая отрастет, — самодовольно ухмыляется Константин Петрович Зарецкий, вальяжно откинувшись на спинку своего любимого кресла.

— А наш мальчик вырос и отлично себя проявил, между прочим, — Александр Иванович с удовольствием повел плечами, радуясь, что сегодня он без этой вечной удавки, именуемой галстуком.

— Ты сейчас про какого? — ехидно интересуется руководство.

— Про обоих, — во весь рот улыбается начбез.

— Вот и я так считаю.

Константин тянется к тумбочке по левую руку от себя и достает оттуда фигурную бутылку коньяка и две широкие рюмки.

— По-моему, нам есть, что отметить, господин Ремезов, — обращается он к Александру.

Тот молчаливым кивком выражает абсолютное согласие. Мужчины чёкаются, делают по глотку благородного напитка и задумчиво смотрят в панорамное окно на город, шумящий далеко внизу. Скоро навалятся повседневные дела. А сейчас есть минутка насладиться ощущением очередного успеха. Своего, а главное — детей. Что еще круче.

Полтора месяца спустя

Первое сентября. И наша группа, почти полным составом поступившая в магистратуру, толпится в университетском парке. Нет только Чурина. Его, по докатившимся до нас сведениям, отправили куда-то под Воркуту работать вахтовым методом. Типа, если труд из обезьяны сделал человека, то, возможно, и в этом случае поможет. Будем надеяться.

Авита сама приняла решение дальше не учиться.

— Зачем мне эта юриспруденция? Скука же смертная! — объяснила она нам свой выбор. — Вот быть блогером — это мое настоящее призвание. Может, через годик на журналистику учиться пойду.

Надо отдать должное, ее канал действительно стремительно набирает обороты. А уж после серии прямых эфиров под общим названием «Блогер в щучьей пасти» (пригодилась в шутку подброшенная идейка!) ее вообще накрыла волна популярности. В этом интернет-сериале Шишкина в подробностях рассказывала о нашем путешествии, сопровождая свои рассказы красочными фотографиями и какими-то нарытыми в старых журналах и книгах рецептами средств для поддержания красоты из разных природных материалов. Количество лайков там вообще не меряно.

А уж когда вчера на улице я встретила незнакомую блондинку в стразах и с белым чихуахуа под мышкой, к которому она обратилась: «Насик», стало окончательно понятно, что наша Витка вышла в топ и ей начали подражать.

Да что говорить, вся наша команда теперь ее подписчики. И в тот момент, когда слушала ее реально интересные репортажи, героями которых были все мы, мне даже не верилось, что вот это все происходило именно так. Кстати, судьба третьего бандита, отсутствие которого так долго вводило нас в заблуждение и заставляло в очередной раз подозревать Глеба, тоже прояснилась. Оказалось, он был ранен при побеге, и подельники его бросили, не желая возиться. Кто-то из местных жителей на его счастье, набрел на него в лесу, где он валялся без сознания, и поставил в известность полицию. Те его и прибрали по-быстрому, сохранив ему этим жизнь.

Но сейчас Авита здесь вместе со своим бессменным талисманом. Вон его белая мордочка с любопытными глазками выглядывает из очередной супермодной сумочки, ослепительно блестящей на солнце. Улыбаюсь и машу Игнасио рукой.

Что касается меня, то остаток лета пролетел как один счастливый миг. Когда мы вернулись из похода, мне тем же вечером сообщили, что у нас все серьезно. Я и не думала возражать. Оставалось только поставить об этом в известность родителей. Конечно, я волновалась. Но все прошло очень даже хорошо. Сначала они, правда, впали в ступор. Еще бы, отпустили, называется, дочь в поход на две недели. И уже какие-то серьезные отношения нарисовались. Да еще с мужиком на семь лет старше. Да, у нас именно такая разница в возрасте оказалась.

Однако, после встречи с Глебом они моментально успокоились, по крайней мере с вопросами типа: «Дочка, ты хорошо подумала?» больше не приставали. Мама мне вообще сразу после того, как я их познакомила, твердо сказала:

— Одобряю.

Папа сомневался дольше, хотя мне ничего и не говорил. Помню в ночь после их знакомства, встав попить, я застала отца на кухне. Он сидел на полу в обнимку с Фрэнком и пенял нашему псу за недогляд:

— Ну как же ты недосмотрел, а? — услышала я, еще не дойдя до кухонной двери.

Фрэнк тихонечко заскулил и положил рыжую морду папе на колени. Притаившись за косяком, я продолжила слушать и наблюдать.

— Да понимаю я все, — досадливо махнул родитель рукой, — и то, что Варька уже взрослая, и что вроде человек он хороший. Да уж больно непростой. А вдруг задурит ей голову, да обидит?!

«Еще какой непростой, — хмыкаю я про себя, — при таком-то бате!». Я сама была в шоке, когда узнала, что тот самый «зверюга» и есть отец Глеба.

Эрдель добавил к морде обе лапы.

— Зря переживаю, считаешь? — папина рука прошлась по острым загнутым ушам. — Был бы он с гнильцой внутри, ты бы к нему так не привязался, верно? Вон, весь вечер около него просидел, — с ревнивой ноткой проворчал отец.

Пес подскакивает, отчаянно вертя коротким хвостом, и тыкается черным носом в хозяйскую щеку.

— Ну ладно, значит, решено, — в тоне родителя слышится облегчение. — Но помни, ты мне за него поручился.

— Гав, — солидно подтверждает наш семейный защитник и падает на спину, предлагая в благодарность почесать его рыжее пузо.

Тихонько отступаю в свою комнату. Ну, слава богу, Глеба приняли.

Между прочим, все наши парочки, образовавшиеся во время похода, до сих пор вместе. И Мишка с Ольгой, и Игорь с Наташкой, и Пашка с Иркой, и Серега с Катькой. Прям какой-то у нас тур «Найди меня» получился. А Андрюха Дашке вообще уже успел предложение сделать, и через три месяца у них свадьба. Конечно, мы все приглашены.

А вон стоят Грэг с Инкой. По-моему, в результате пережитых испытаний, они совсем по-другому смогли увидеть и оценить друг друга. По крайней мере, они до сих пор вместе и гораздо больше сейчас похожи на настоящую пару, нежели это было до нашего выпускного сплава.?

Как всегда серьезная Мила нынче тоже не одна. Ее вечно занятой молодой человек нашел сегодня время ее сопровождать. Вообще, как поделилась со мной Корсакова, после ее возвращения у него как-то резко увеличилось количество свободного времени, которое он готов уделять ей. С чего бы это, как считаете? Рассказывая, Милена довольно и понимающе улыбалась. Явно, что и для нее этот поход сослужил хорошую службу.

Парни толпятся вокруг Глеба. Он у них теперь в особом авторитете. Так как учит приемам самообороны и тренирует сейчас не только Андрея с Серегой, но и их всех. С гордостью смотрю на своего мужчину. Как же мне с ним повезло! С каждым днем все больше утверждаюсь в этой мысли. Спасибо, Керженец! Я думаю, нам всем есть за что быть тебе благодарными.

— А после окончания магистратуры предлагаю выпускной отметить восхождением на Эльбрус! — кричит Зарецкий.

О господи, только не это! Хотя, кто знает. Ведь впереди еще два года.

КОНЕЦ

В книге использованы фразы из замечательных бардовских песен. Вот названия и авторы для желающих послушать их целиком:

«Изгиб гитары желтой» О.Митяев

«Лето — это маленькая жизнь» О.Митяев

«Перевал» Ю.Визбор

«Пора в дорогу, старина» В.Ланцберг

А дальше можно:

— Прочитать первую книгу из серии «Сказкотерапия для взрослых» «Магистр из шкафа, или Когда швабра решает все» https://www.litres.ru/book/mariya-rutnickaya/magistr-iz-shkafa-ili-kogda-shvabra-reshaet-vse-70469719/

— Прочитать вторую книгу из серии «Сказкотерапия для взрослых» «Третий шанс» https://www.litres.ru/70766668/

— Подписаться на мою группу в ВК https://vk.com/rutnitskayamaria?trackcode=2bd2ab7dn7mFTeganWMnmVGcf2NgTHId6MjyQKHmBBfC8_k7ycE02Fi9czrwGjCRSpNMbWt_QAfYxvBYovoeF9P5pk-oow

— Постучаться в друзья на личную страничку в ВК https://vk.com/id441711897

— Следить за новинками, подписавшись на мою страничку в ЛитРес https://www.litres.ru/author/mariya-rutnickaya/