Начать мне хотелось бы с истории… С истории об этой книге.

Тогда я ещё работал на телевидении, в Останкино. Иду однажды по длиннющему коридору второго этажа, где располагаются съёмочные студии, а там буквально толпа. Готовится какой-то музыкальный проект – кругом артисты, приглашённые гости. Жуткая суета.

И над этой толпой возвышается кудрявая седая голова. Её обладатель мне приветливо улыбается, я – ему. Поравнявшись, здороваюсь.

– Могу вас задержать на секундочку? – любезно спрашивает он. – Вы меня, наверное, не знаете, но песни мои точно должны знать…

– Конечно, Юрий Сергеевич, – отвечаю я, слегка даже смутившись. – И песни тоже знаю.

В останкинском коридоре меня остановил замечательный поэт, сценарист Юрий Энтин. Тот самый, на песнях которого выросло не одно поколение советских, а потом уже и российских детей: «Бременские музыканты», «Водяной», «Крылатые качели», «Прекрасное далёко» и т. д.

– Хотел вас сердечно поблагодарить, – говорит Юрий Сергеевич.

Я чуть не обернулся от неожиданности – может, это он не мне?! Но нет, кажется, мне. Так что я глупо киваю, улыбаюсь, а сам судорожно пытаюсь понять, в чём может быть суть дела.

– Мы тут с супругой ездили в отпуск, – как ни в чём не бывало продолжает мой собеседник. – Ну, знаете, уже столько лет вместе… И взяли каким-то чудесным образом вашу книгу «Семейное счастье». И вы не представляете, как вам за неё благодарны! Мы как будто бы вернулись на много лет назад, в лучшие свои годы…

Память моя, к сожалению, не сохранила конкретных деталей последующего тёплого и душевного разговора. Но это и не имеет сейчас особого значения.

Помню только, что шёл потом в свой кабинет и думал: я вырос на песнях Юрия Сергеевича и вот так, совершенно неожиданным образом, ему пригодился. В такие минуты я всегда чувствую невероятную радость и мысленно убеждаюсь: значит, всё не зря.

Книга «Семейное счастье» множество раз возвращалась мне такими душевными словами благодарности. А кто бы мог подумать, ведь её изначальное – авторское – название никакого «счастья-счастья» не обещало. «Брачная контора „Рога и копыта“» – так я хотел её назвать.

Но так уж случилось, что, когда я писал первую версию этой книги, иначе и быть не могло. Ведь тогда я работал врачом-психотерапевтом в кризисном отделении Клиники неврозов им. академика И. П. Павлова, а большая часть наших пациенток тогда, в конце 1990-х – начале 2000-х, были женщины, тяжело переживающие развод после нескольких десятилетий брака.

Поэтому, конечно, я мог предупредить своего читателя обо всех «рогах» и «копытах», которые возникают в браке, травмируя супругов. Но, конечно, для меня важно было не рассказать о проблемах, а показать пути их решения. Собственно, этот посыл я хочу сохранить и в новой книге.

Это «Семейное счастье» будет отличаться от того, которое так понравилось Юрию Сергеевичу и другим моим читателям. Это «Семейное счастье 2.0». Прошло почти 20 лет с тех пор, как был написан первый вариант, и за это время наш мир изменился радикально – настолько, что мы даже толком осознать этого не можем.

С новой – «цифровой» – цивилизационной волной в нашу жизнь ворвались бессмысленная суета, поверхностность общения, отсутствие осязаемого образа будущего, «новая нормальность» постоянных изменений, деструкция прежних социальных институтов. В общем, если кто-то хотел перевести дух, то нет, не предвидится.

Наш мир становится всё более атомизированным, эгоцентричным, циничным, лживым… Мы теряем человека и человечность, о чём я надсадно говорил на протяжении всех последних лет. Хотя как меня только за это не ругали… Но что поделать? Таков мир, выбирать нам не приходится, нам надо в нём жить. А раз так, то, может быть, попробуем жить счастливо – как считаете?

Да, мне очень хочется, чтобы как можно больше людей и целых семей были счастливы – несмотря ни на что! Вот почему я взялся за эту книгу: искренне надеясь, что кому-то она поможет стать хотя бы чуточку счастливее…

В самом деле, говорить о семье и браке честно крайне непросто. Невольно вспоминается старая советская пословица: «Хорошее дело браком не назовут». С одной стороны, понятия «брак» и «семья» положительные, но с другой – немногие могут похвастаться тем, что их брак – это прямо какое-то чудо расчудесное.

Неслучайно весь мир переживает сейчас самую настоящую эпидемию одиночества. В России 44,9 млн человек, живущих поодиночке, – почти треть населения. Этот показатель вырос – внимание! – в два раза только за последние 20 лет.

В США 125 млн человек, т. е. более половины взрослых, не женаты и не замужем. В 1976 году таких было 37,4 %, в 1950-м – лишь около 20 %. Половина современных американцев не считают брак условием личного счастья или полагают, что этот социальный институт устарел.

Представители молодого поколения относятся к любви и сексу уже совсем не так, как их родители, и не ставят в приоритет установление серьёзных романтических отношений. Социологи даже придумали специальное название для этого тренда – «ситуационные отношения» (situationships).

Не в последнюю очередь именно поэтому количество заключаемых браков постоянно снижается. 73 % браков заканчиваются в России разводами. По этому показателю мы «уступаем» мировое первенство только Португалии, Испании и Люксембургу.

Падает, соответственно, и средняя продолжительность браков: в России она составляет 9–10 лет и имеет тенденцию к ещё большему снижению. В Европе ситуация с одиночеством ещё хуже: в таких городах, как Париж и Лондон, почти половина жителей живут одни. А больше половины шведских домохозяйств – это не только одинокие, но ещё и бездетные взрослые.

Среди причин этих фундаментальных изменений называют: изменение социальной роли женщины, революцию в средствах коммуникации, урбанизацию, увеличение продолжительности жизни. В самом деле, женщины больше не зависят от мужчин в той мере, как прежде.

Сами большие города, которые растут как на дрожжах, стимулируют это общее ощущение неполноты жизни: вроде бы и то ещё можно было бы попробовать, и этим заняться, а людей-то сколько вокруг…

И при всём при этом чувство одиночества становится одной из самых частых проблем на приёме у психологов и психотерапевтов. Что, наверное, и не удивительно, ведь меняется не только отношение к браку, но и вообще характер нашего общения.

С приходом «цифровой волны» мы стали в разы меньше взаимодействовать друг с другом лицом к лицу.

Мы начали утрачивать навык общения – способность вести содержательный разговор, понимать другого человека и его внутреннее состояние. Как тут построить доверительные отношения?

В исследованиях, которые проводила профессор психологии в Государственном университете Сан-Диего Джин Твенге, выяснилось следующее. Если сравнить результаты тестов, по которым можно определить степень цинизма, индивидуализма и корыстного подхода в отношениях, полученные молодыми людьми в 1960-х годах и сейчас, то показатели за полвека практически удвоились.

Причём дело, конечно, не в молодых людях как таковых, а в новой «культурной норме». Если общество и его институты, включая семью и брак, теряют прежнее значение, на первое место выходят эгоистичные установки. Посмотрите на график ниже (рис. 1) – он отражает то, насколько часто в произведениях массовой культуры стали использоваться фразы, которые подчёркивают личную исключительность человека.

В 2012 году даже появился специальный термин «фаббинг», означающий привычку человека постоянно отвлекаться на свой гаджет во время разговора с собеседником. Думаю, что вы знаете это и по собственному опыту, но теперь это подтверждают и специальные исследования: как выяснилось, частое обращение партнёра к телефону статистически значимо снижает степень удовлетворённости от общения.

Рис. 1. Рост популярности фраз «Я люблю себя», «Просто будь собой» и «Я особенный» в американской литературе от года к году

Даже простое присутствие телефона на столе само по себе делает нас менее эмпатичными и более недоверчивыми друг к другу. А где вы сейчас видели стол без телефона? Даже на романтических свиданиях современные молодые люди продолжают чатиться с кем-то ещё…

Мы не заметили, как вся наша жизнь переменилась.

Мы уже и не помним, как жили без тех самых телефонов, а ведь ещё каких-то 20 лет назад мобильник был в диковинку. Не было ни сайтов для трудоустройства или сердечных знакомств, ни онлайн-магазинов, ни сервисов доставки.

А жильё? Раньше нужно было жениться, чтобы просто встать в очередь на квартиру. Чтобы день в день снять квартиру или получить ипотеку – нельзя было и мечтать. Просто вещи перевезти с квартиры на квартиру – и это было ЧП хуже пожара, а сейчас – раз-два и готово. Ну, если ты, конечно, свободный человек, не в браке.

То есть общаться мы с вами уже друг с другом не особо заинтересованы, а прагматичные причины, которые делали бы брак «выгодным», исчезают на глазах.

«Прикладные» функции брака – статус, быт, дети, собственность, секс – они, действительно, чем дальше, тем больше теряют всякий смысл. Конечно, если можно эти задачи решать проще, то можно и проще решить. Но вопрос совершенно в иной плоскости располагается – в плоскости, в которой мы и смотреть-то не привыкли. Если только ради этого перечня «благ» два человека живут вместе, то быть беде.

Не этой «прагматики» мы ждём от брака, и не этого на самом деле мы в нём ищем. Он нужен нам для другого, с другой целью. Абсолютно! И если мы её до сих пор не видим, то пора, наконец, прозреть и обнаружить. Мы должны увидеть её – эту истинную цель нашего брака. В противном случае все размышления о нём бессмысленны.

По причине нашей удивительной нарастающей десоциализации, когда одиночество вдруг стало нормой, семьи стали меняться: индивидуальные интересы каждого из партнёров всё чаще берут верх над общими. Мы продолжаем скатываться в эгоцентризм одиночества, и ни конца ни края этому не видно.

Для многих из нас (и это понятно) на первый план выходит работа, карьера, саморазвитие, но как быть со «второй половиной»? Если бы мы были во всём одинаковы, то была бы неплохая команда. Но это невозможно. Получается, что мы тут как бы на разрыв: или брак, или то, что нам самим нужно…

В каком-то смысле это вполне логично: меняются мир, общество – меняются и образующие его социальные институты.

Обо всём этом я уже так или иначе писал в «Семейном счастье» 20 лет назад. Но сейчас к тем вопросам добавляется ещё один – о конкуренции: пока люди в целом теряют навыки социальной коммуникации, искусственный интеллект их у себя развивает, причём с невероятной скоростью!

Ещё не так давно один из лучших технологических прогнозистов Рэй Курцвейл обещал, что к 2034 году люди начнут массово ходить на свидания с роботами. Но сейчас он уже повинился. Нет, ему не показалась эта идея бредовой – теперь он считает, что случится это значительно раньше.

Когда я рассказывал об этой весьма нетривиальной перспективе в своей книге «Четвёртая мировая война», большинству моих читателей подобное развитие событий казалось сущей фантастикой. У них в голове не укладывалось, что это вообще может произойти.

Но вот на дворе 2024 год, и постоянно обновляемые версии искусственного интеллекта от компаний OpenAI, Google и многих других не оставляют сомнений: скоро мы будем конкурировать не с другими людьми за внимание тех, кто нам нравится, а с мощнейшими интеллектуальными системами.

Представьте себе на секунду, что у вас появляется знакомый, который знает всё, что вам нравится и что для вас важно. Он хорошо понимает, чем можно вас порадовать, как поднять вам настроение, о чём бы вам хотелось поговорить, да так, чтобы вам это было по-настоящему интересно.

Но это ещё не всё… Этот знакомый идеально и моментально считывает ваше эмоциональное состояние и наилучшим образом подстраивается под него. Кроме того, обладает прекрасным, прямо под вас, чувством юмора, помогает вам во всех сложных жизненных ситуациях, поддерживает.

Если бы таким был реальный человек, разве не дрогнуло бы ваше сердце? Полагаю, что да. Ещё как! Вы скажете, что в случае искусственного интеллекта мы будем знать, что это «понарошку», а потому машина никогда не заменит нам человека.

Должен вас разочаровать… Уже сейчас правильно настроенный искусственный интеллект выигрывает у врачей: в тестах, где пациент получает консультацию у человека-врача и у медицинского искусственного интеллекта, 73 % людей предпочитают последнего. Он, видите ли, проявляет к ним больше заботы: лучше объясняет, понимает, поддерживает…

И нельзя сбрасывать со счетов то, насколько быстро мы привыкаем к этим новым реалиям. Всё большее количество людей доверяют искусственному интеллекту не только деньги, подбор партнёра и т. п., но и самое сокровенное – делятся своими чувствами, – получая в специальных приложениях психологическую помощь.

Уже в 2017 году, по данным исследования, опубликованным в авторитетном научном журнале BMJ Sexual & Reproductive Health, о чём я как раз рассказывал в «Четвёртой мировой войне», 40 % британских мужчин были готовы купить себе секс-бота в ближайшие пять лет, а 49 % мужчин готовы вступить в отношения со «сверхреалистичной» секс-куклой.

Более детальный прогноз дал тогда же на этот счёт профессор нейробиологии Университета Джона Хопкинса Дэвид Линден: «Секс-робот будущего, – объяснял он в своей статье, – вполне может быть реализован в виде облегающего костюма со встроенными в него голубыми светодиодами, обращёнными внутрь. Вместо того чтобы задействовать органы чувств естественным путём, как это делал бы секс-робот, нейронная виртуальная реальность будет симулировать этот опыт путём искусственной активации нервных клеток»[1].

И хотя раньше это звучало для кого-то как какое-то безумие – фантастика, далёкое будущее, – мы уже в эпицентре инновационного, технологического шторма… Прошло всего лишь несколько лет, и мы наблюдаем настоящий бум нейроинтерфейсов – т. е., по сути, связующего звена между нашим мозгом и компьютером.

Современные нейроинтерфейсы – это и специальные чипы, которые можно подключать напрямую к мозгу (как, например, это делают в компании Neuralink Илона Маска), и, что куда проще, специальные носимые устройства.

Возможно, в скором времени это будет что-то вроде изящного головного убора или комфортных очков, считывающих с вашего мозга нейронную активность. Искусственный интеллект сможет декодировать то, чего вы хотите, и стимулировать в вашем мозге те области, которые дадут вам желаемые переживания и ощущения.

Технологически, т. е. на уровне отдельных разработок, все элементы для создания такого «фантастического» чуда уже есть. Искусственный интеллект научился читать наши мысли по электроэнцефалограмме и даже визуализировать те образы, которые мы создаём в своём воображении.

Но прошу понять меня правильно, я рассказываю обо всём этом не для того, чтобы кого-то напугать, сподвигнуть на научно-техническую контрреволюцию или сделать что-то ещё столь же бессмысленное и безумное. Нет, с этого поезда нам уже не соскочить. И, наверное, им можно научиться управлять, если подойти к делу разумно.

Здесь же я пытаюсь предупредить всех о нарастающих проблемах и вызовах, в частности насколько в самом ближайшем будущем нам станет сложно сходиться с другими людьми:

• мы все станем менее социальными, я бы даже сказал, менее человечными и, понятное дело, менее привлекательными друг для друга в качестве потенциальных «вторых половин»;

• при этом конкурировать за внимание других людей с нами будут, наоборот, комфортные, психологически ориентированные, всё понимающие и во всех смыслах безотказные машины.

На протяжении человеческой истории мы почти всегда жили с чувством, что будущее в рамках нашей отдельной человеческой жизни окажется примерно таким же, как и прошлое, но, возможно, немного лучше.

Сейчас же мы перешли с вами в фазу экспоненциального технологического роста, а это значит, что мы не знаем, будет лучше или хуже, но можно не сомневаться – как-то совершено по-другому, а как именно – мы не знаем, и никто не знает.

Нам даже не представить, как именно всё изменится – не только технологии, но и сами люди, и уж тем более характер отношений между людьми – в самом ближайшем будущем.

С одной стороны, мой прогноз относительно будущности брака и 20 лет назад, когда я написал «Семейное счастье», был достаточно пессимистичным, но, с другой, стороны, я верил тогда, как верю и сейчас: хотя формы отношений между людьми в новом цифровом времени будут меняться, человеку по-прежнему будет нужен человек.

Наш мозг, как ни крути, имеет определённые эволюционные надстройки, суть которых в том, что у нас есть биологическая потребность в социальном контакте, в психологической близости с другими не виртуальными и не роботизированными людьми.

Группа нейробиологов из Института биологических исследований Солка и Массачусетского технологического института в 2020 году провела чрезвычайно интересный эксперимент[2].

Одна группа испытуемых была лишена еды в течение 10 часов, а другая, точно такая же, – социального общения в течение тех же 10 часов. После этого испытуемым показывали изображение еды, других людей и нейтральные стимулы. И как вы думаете, чем дело кончилось?

Понимаю, что для кого-то я звучу как «старый дед» – мол, как всё было хорошо раньше и как плохо стало теперь. Но нет, я точно не являюсь луддитом или паникёром. И дело не в моём восприятии происходящего – это научные прогнозы, основанные на профессиональном опыте и многочисленных исследованиях.

И поскольку я 30 лет занимаюсь, кроме прочего, психотерапевтическим консультированием, в рамках которого проблемы супружеских отношений – это одна из самых частых проблем, было бы странно, если бы я не говорил об очевидном: мы десоциализируемся, а институт брака (впрочем, и не он один) трещит по всем швам.

При этом я понимаю и другое: если мой читатель всё-таки хочет построить крепкие отношения, если он стремится к семейному счастью, если он его ищет, то ему как никогда нужны инструкции.

Многие из нас утратили доверие к институту брака, насмотревшись на отношения своих родителей, а кто-то из-за своего собственного неудачного семейного опыта. Но доказывает ли это несостоятельность отношений как таковых?

Не может ли быть, что дело как раз в том, что инструкции нам не были предложены? Да, конечно, сами по себе инструкции к браку – это ещё не залог успеха. Может произойти всякое…

Человек – ваш партнёр – может, прошу прощения, просто сойти с ума, слететь, что называется, с катушек, поддаться любой из множества возможных зависимостей: игровой, алкогольной, наркотической.

В этом случае, конечно, инструкции не помогут. Поможет лечение, и то лишь при хорошем раскладе. Однако с инструкциями в любом случае, согласитесь, было бы проще.

Но какими они могут быть, должны быть для нового времени – эгоцентричного, меркантильного, асоциального?

Больше брак, как мы уже выяснили, не держится на взаимной необходимости супругов друг другу. Современный человек может решить все свои проблемы и в одиночку: купить жильё, обеспечивать себя (зачастую даже не выходя из дома), растить ребёнка…

В общем, факторы, которые раньше скрепляли нас в брачном союзе, теперь не работают с той же силой. Да и понятно, что просто сохранять брак ради галочки вряд ли является хорошим решением. Какова же может быть субъективная цель современного брака, если все прежние, утилитарные, никуда не годятся?

Да, прожить можно и одному, и это даже проще и безопаснее. Но в этом всё и дело – одному. А одиночество – это то, что нам, не растеряв здравого рассудка, крайне трудно сделать. Оглядитесь вокруг: десятки, сотни, тысячи, миллионы людей, живущих на одной планете и одинаково, совместно испытывающих чувство одиночества…

Хорошо ли им? Да нет, не хорошо. Вот он, странный, парадоксальный психологический феномен, который я в своё время назвал «социальным одиночеством».

Человек не может быть один, потому что его биология этому сопротивляется, но и не готов жертвовать чем-то своим ради другого, а потому он одинок и ему больно.

На всё это наслаивается иллюзия «виртуальной социальности». Большинство активных жителей мегаполисов скажут, что от людей они устали, людей в их жизни слишком много. Но люди ли это? Являются ли для нас, для нашего мозга «людьми» те, с кем мы общаемся в мессенджерах и на социальных платформах?

Формально говоря, это, конечно, люди. Причём многих из них мы знаем лично. Возможно, лицом к лицу общались пару раз, а в интернете взаимодействуем чуть ли не каждый день. То есть это не фейковые люди, не виртуальные, а настоящие. Но как их воспринимает наш мозг?

• Оказывается, что, когда мы общаемся с живым человеком офлайн, у нас активизируются области орбитофронтальной коры – той части лобной доли, которая располагается у нас аккурат за глазами.

• Когда же мы общаемся с человеком в социальных сетях, в мессенджерах, у нас, как показала группа исследователей из лондонского Института когнитивной нейронауки Рёта Канаи, активизируются правая верхняя височная борозда и левая средняя височная извилина.

Ирония состоит в том, что, судя по всему, именно эти области височной доли отвечают у нас на наше собственное представление о самих себе. То есть, общаясь с «другими людьми» в интернете, мы на самом деле общаемся с собой – не просто с образами других людей в своей голове, а вообще со своим собственным образом.

И вот возникает вопрос: а от чего устаёт человек, страдающий от избытка виртуального общения? Не от самого ли себя на самом деле? Теперь представьте, что происходит: с одной стороны, мы и так летим в махровый эгоцентризм, и общение у нас, с другой стороны, происходит в каком-то смысле тоже с самими собой.

Ну как должен не чувствовать такой человек некое «социальное одиночество»? По-моему, не может не почувствовать. И то, что в такой ситуации он всё больше и больше начинает страдать от депрессии, утраты смысла жизни, вообще жизненных планов, разве не удивительно?

Одиночество словно бы забралось куда-то глубоко-глубоко в душу и там умерло. А теперь, разлагаясь, мучает тягостным зловонием. И в каждом оттенке, в каждом обертоне этого трупного запаха – наша мысль о невозможности счастья, семейного счастья в особенности.

Так разве брак – это про статус, про быт, про собственность и секс? Разве об этом речь, когда мы говорим о браке? Может быть, дело совсем в другом?

Может быть, нынешний кризис брака призван уничтожить и выкосить прагматический смысл брака, выжечь его калёным железом? Может быть, для того чтобы мы поняли, наконец, зачем он нам нужен – этот многострадальный брак? Может быть, тогда мы осознаем, что он вовсе никакой не многострадальный, не должен и не может быть таковым?

Часто шутят, что, мол, нигде так остро не ощущается одиночество, как в браке. На деле же именно брак должен как раз и освобождать нас от одиночества! Вроде бы мы должны быть счастливы в браке: в мире тотального одиночества нашлись двое, которые дороги друг другу, которые нужны друг другу… Но почему этого не происходит?

Может быть, всё дело в том, что мы возлагаем на институт брака избыточные надежды, когда думаем, что именно он способен спасти нас от одиночества?

Рис. 2. Объём неокортекса у разных видов приматов

Рис. 3. График соотношения численности социальных групп к размерам неокортекса приматов

Рис. 4. Структура «внутренней стаи», или «слои Данбара»

В результате снова получилась закономерность, которую стали называть «слоями Данбара»:

• самые близкие вам люди – это «группа реальной помощи», т. е. те люди, на помощь которых вы всегда рассчитываете, можно сказать, по умолчанию (5 человек);

• «большая семья», или «группа психологической поддержки», – друзья, с которыми вам комфортно, которым вы доверяете, за которых сами переживаете (10–15 человек);

• «клан», или «приятели», – это следующий социальный слой, в котором вы в целом людей хорошо знаете, но уже не знаете или почти не знаете их ближайшее окружение (до 50 человек);

• «трайб», или «знакомые», – слой, в который входят оставшиеся до числа Данбара люди, которых вы в целом знаете, но всё-таки весьма поверхностно.

Но почему так получается, что «близких» у нас может быть не больше пяти человек, а «приятелей» – до 50? Может быть, лучше было бы поменять 50 «приятелей» на 50 «близких» – они, видите, как в «группу реальной помощи» входят, должно быть выгодно!

Однако же нет, мы так не можем. Потому что, как показал следующий пул исследований, мы ограничены не только пространством мозга, но и временем.

Чтобы у нас возникла с человеком связь того или иного рода, мы должны провести с ним определённое время. Причём не просто провести, а разговаривая, что-то вместе делая и т. д., чтобы в нашем мозге соответствующая «мозоль», отвечающая за этого человека, образовалась.

Просто для того, чтобы человек стал вашим «знакомым», вы должны провести вместе в рамках содержательного общения 40–60 часов (или встречаться с ним для часового разговора каждую неделю на протяжении целого года).

«Приятелем» человек становится после 90–110 часов общения. Для того чтобы перейти в статус «друга», нам надо с этим человеком прообщаться более 200 часов. А вот «вторая половина» становится нам самым близким человеком в среднем после 600 часов…

Иными словами, для возникновения каких-то отношений с другими людьми нашему мозгу требуется время, и время немалое. А если его нет, то и отношений не будет.

При этом исследования британского психолога Арика Сигмана показали, что уже к 2007 году, когда только появился айфон, его соотечественники общались лицом к лицу только два часа в день. Чтобы вы почувствовали разницу, я, наверное, должен уточнить, что за 20 лет до этого люди тратили на личное общение больше шести часов в сутки!

Представьте: если бы у нас в 2007 году появился близкий человек, то мы должны были бы общаться только с ним – и больше ни с кем – больше полутора лет. Да, если у нас на общение только два часа в сутки, то как иначе вы наберёте необходимые 600 часов? Как иначе прорастёте друг в друга своими мозговыми «мозолями»?

Или вот мы часто слышим про проблемы подросткового возраста. Но если учесть, что 13–14-летним детям, по данным исследований Е. С. Евдокимовой, российские родители уделяют только 5 минут в день, то удивляться, в сущности, нечему – они становятся друг другу «чужими людьми».

Из всего сказанного естественным образом вытекает три трагических вывода.

• Во-первых, к моменту начала отношений в паре или даже заключения брака партнёры, как правило, не проводят друг с другом достаточного времени, чтобы по-настоящему друг друга узнать. Странно ли, что один из пиков разводов приходится именно на первый год супружества?

• Во-вторых, одного человека нам для социального счастья (удовлетворения социальной потребности), мягко говоря, недостаточно. Но на создание таких отношений у нас теперь времени нет: мы в телефонах, в телевизорах и компьютерах – где угодно, но не лицом к лицу.

• В-третьих, мы испытываем тотальную неудовлетворённость своей социальной потребности, но не понимаем причин и возлагаем всю ответственность за свою неудовлетворённость общением на партнёра, а он/ она – на нас. Мы ждём, что другой человек заменит нам 150…

Всё это, если рассуждать здраво, делает счастливый брак чем-то за гранью возможного. Конечно, мы не специально портим свои браки, мы просто не делаем, не создаём, не пестуем их так, как следовало бы. Тогда как ожидания от брака у нас – как из старых фильмов, когда всё было радикально иначе, т. е. неадекватно завышенные.

Цивилизация шла-шла и привела нас к ситуации, когда брак, отношения – это личный выбор каждого. Но при таком подходе, если у тебя есть этот выбор, ты ведь можешь выбрать, а потом и передумать, или не выбирать вовсе. И последний путь кому-то кажется даже более удобным, выигрышным: если ты не выбираешь связывать свою судьбу с судьбой другого человека, то и не о чем беспокоиться. Кто не очаровывается, тот, как известно, не бывает и разочарован.

Однако мне всё-таки кажется, что беспокоиться есть о чём. Когда весь мир становится таким атомизированным, асоциальным и эгоцентричным, многим из нас с утроенной, с удесятерённой, может быть, силой хочется и важно найти отношения, в которых мы могли бы ощущать себя любимыми, понятыми, нужными, ценными.

Возможны ли такие отношения, если отставить в сторону искусственный интеллект и перспективы, которые в связи с этим рисуются? Думаю, да. Потребует ли это от нас усилий, ведь все мы такие же, по существу, асоциальные и эгоцентричные? Безусловно. Вопрос, стоят ли они того?

Ну и снова мы возвращаемся к тому же самому: да, если для вас важно чувствовать себя любимыми, понятыми, нужными, ценными. И это риск – риск, что нас могут обмануть, предать, просто воспользоваться нами. И сейчас этот риск велик как никогда, потому что само наше общество стало, я повторюсь, атомизированным, асоциальным, эгоцентричным.

Таковы, если угодно, медицинские факты, которые можно было бы подтвердить хоть статистическими выкладками, хоть научными исследованиями. Не говоря уже о профессиональном опыте моих коллег – психологов и психотерапевтов.

С другой стороны, именно эта уникальность и увеличивает ценность настоящих, любящих отношений! Если нам всё-таки удаётся их создать…

В мире, где всем на всех по кругу наплевать – а он, к великому сожалению, сейчас именно таков (не думаю, что я только сейчас кому-то открыл на это глаза), – найти близкого и родного человека – это особая ценность, это невероятно значимо, но и особенно трудно.

Больше того, скажу: собственно, и искать-то без толку. Удивительным образом тут всё работает наоборот: ищешь – обязательно попадаешь в глупое положение, потому что тебя используют, а соглашаешься, когда тебя буквально втягивают в отношения, ты же и оказываешься по итогу кругом виноватым (или виноватой). В общем, идея поиска, столь ныне популярная, содержит в себе внутренний изъян.

Поэтому если прежнее «Семейное счастье» я написал для двоих – сразу для пары, для мужчины и женщины, для мужа и жены, то нынешнее, вот это 2.0, я пишу для одного человека, чтобы ему не быть одиноким – ни в одиночку, ни в отношениях.

Забегая чуть вперёд, поясню, о чём идёт речь. В прежней логике семейного счастья нас скрепляла не только материальная неполноценность, но и внутренняя. Мы искали человека, с которым могли бы дополнить то, чего нам недостаёт в своей жизни и в самих себе.

Теперь, когда все сплошь и вокруг стали самодостаточными, мы уже не можем рассчитывать, что наш союз станет союзом взаимодополнения.

В практическом плане это почти ничего не меняет, да и дополнительность никто не отменял. Другое дело, что кое-что важное, принципиальное должно измениться внутри каждого из супругов.

Внутри самих себя нам необходимо ощущать потребность дарить, заботиться, уделять внимание. И только честный обмен дарами (а с этим всегда очень сложно, и мы про это отдельно поговорим) есть залог счастья семьи нового, цифрового века.

Молодому человеку кажется, что с семейной жизнью всё просто: нашли друг друга, полюбили… Ну и всё – надо любить дальше! «Просто любить!» Чего тут голову-то ломать?!

Но сказать так – значит не понимать главного: значимости изменений.

• В браке изменимся и мы сами, и наш партнёр. Мы как люди сильно меняемся со временем. Вспомните себя 10, 20 и 30 лет назад – это были разные люди. Причём если вы ещё молоды, то эти изменения лишь нагляднее, они не прекращаются с годами.

• Будет меняться и сама наша жизнь: появятся дети, материальные ценности, новые увлечения, изменится род занятий, характер работы и т. п. Всё это вроде бы естественно, но задумайтесь, насколько отличаются друг от друга отношения двух студентов, с одной стороны, и, например, матери четырёх детей и мужчины, руководящего большой компанией, – с другой.

• Наконец, постоянно меняется мир: он становится цифровым, ускоряется, появляются другие средства связи, изменяется структура общества, меняются моральные и психологические особенности окружающих нас людей. Возникают новые искушения, и новые запреты, и новые возможности…

В общем, когда мы говорим о конкретном браке, речь идёт о множестве самых разных браков – даже целом калейдоскопе браков! Формально в них состоят те же два человека, но это ведь условность, поскольку и сами они, каждый по отдельности, не те, что прежде.

Тут даже если захочешь систематизировать проблемы в рамках одного брака – уже проблема, а если нужно рассказать о браке и семье в целом? Но если мы сможем проанализировать ошибки, которые допускаем в деле устройства своего брака, то, может быть, у него есть второй шанс?

Обнаружив и поняв свои установки в браке и отношениях, мы сможем сделать выводы, новые лекала хоть для нового брака, хоть для нынешнего.

Может быть, это не так весело, как хотелось бы, но это необходимо, потому что жить друг с другом под дамокловым мечом обстоятельств, а не по личному, свободному выбору – значит жить в тюрьме. А в тюрьме не чувствовать себя одиноким невозможно.

Одиночество заканчивается только там, где мы идём друг другу навстречу, а вовсе не там, где нас насильно удерживают – люди ли, события ли, дела ли, штамп в паспорте, это уже не имеет значения. Только свободный выбор. В пользу брака…

Пора уже поставить точку в этом странном, загадочном парадоксе. Истинная цель брака – не быть одиноким, причём не механически, не физически одиноким, а сугубо психологически, чтобы не чувствовать одиночества. И никакой иной серьёзной цели у брака современного и тем более у брака будущего нет и не предвидится.

И в самом конце этого затянувшегося предисловия я хочу сказать ещё вот что (и это чистая правда): семейного счастья хочется всем без исключения.

Ведь все мы вышли из семьи и в детстве мечтали о ней – о семье, о семейном счастье. Мечтали для себя, для своих родителей и там где-то, потом, в нашей собственной будущей жизни.

Кто-то, правда, насмотревшись на то, «как это бывает», «как это было», былой запал утратил и теперь рвёт на себе рубаху: «Я в брак ни ногой! Чур меня, чур! Изыди, Сатана! Доктор, когда уже наконец это всё закончится?!»

Но и он мечтает, только очень-очень тихо, незаметно. И страдает. Не от брака – от одиночества.

Практическая психология, как известно, началась с Зигмунда Фрейда. Но очень быстро у него появились и последователи, и отступники, каждый из которых поспешил создать свою теорию. Например, если Фрейд считается основателем психоанализа, то Карл Юнг, с которым они сначала были друзьями не разлей вода, а затем разругались вдрызг, назвался автором аналитической психологии. Вот так одно слово и поделили…

В чём же состоял предмет спора между двумя знаменитыми психотерапевтами? Фрейд утверждал, что глубоко в бессознательном человека сидят инстинкты и подавленные влечения. Сверху на них давит общественное мнение, укоренённое в нашем собственном сознании. А между ними, как уж на сковородке, крутится-вертится наше с вами личное «Я».

Итого снизу в нас, по Фрейду, воинствующее бессознательное, сверху – репрессивное сознание, и никогда им не сойтись, бой их вечен, а от того, мол, и все неврозы.

Юнг с этим утверждением Фрейда в целом не спорил, но пошёл значительно дальше. Он сказал примерно следующее: «Что там бессознательное?.. Ерунда, право! Куда важнее коллективное бессознательное». Но что же это за зверь такой «коллективное бессознательное»?

Идея Юнга состоит в том, что все мы принадлежим некоему общему информационному полю, которое стало формироваться ещё на заре цивилизации. И в этой общей для нас всех – коллективной – бессознательной субстанции живут единые для всех людей коллективно-бессознательные силы: Великой Матери, Анимы и Анимуса, Воина, Дракона и т. д.

Эти архетипические образы время от времени прорываются наружу и рассказывают нам о себе. Так коллективное бессознательное говорит с нами через гениев, через народное творчество: мифы, сказки, сказания, ну или, на крайний случай, через бред душевнобольного.

Впрочем, гениев и сумасшедших, я так думаю, мы в этот раз особенно трогать не будем. Обойдёмся малой кровью… Давайте чуть-чуть о сказках! И потом уже к делу.

«Сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок» – это всем хорошо известно. И сразу хотелось бы какую-нибудь сказочку в тему из коллективного бессознательного, чтобы разъяснила она нам всё. Намекнула, так сказать, в чём тут урок-то: что в браке не так бывает и что с этим делать, чтоб не угробил он участников этого праздника жизни.

И тут мы вроде бы сразу сталкиваемся с проблемой: сказок о предсвадебном периоде масса, а о том, что происходит после свадьбы-женитьбы, нет ни одной. По крайней мере, так считается. В своё время я и сам так думал, но ошибался. Сказки такие есть – про брак после бракосочетания, – только смотреть надо пристально.

«Жили-были старик со старухою, у самого синего моря…» И дело это продолжалось тридцать лет и три года и дошло до крайности. По-моему, про брак, как вы думаете? Впрочем, тут мы уже приходим к совершеннейшему шапочному разбору – точнее, к разбитому корыту.

«Дурачина ты, простофиля!» и «Вздурилась старая баба!» – задушевный супружеский разговор на 34-м году супружеской жизни.

Взаимопонимание в этой колоритной паре близится к абсолютному нулю, взаимная симпатия уже давно на нём. Живут вместе, потому что старик со старухою никому больше не нужны. Других мотивов для совместного проживания нет. Очевидно, речь идёт о браке – к бабке не ходи!

И теперь понятно, что в победной реляции «и я на той свадьбе был, мёд-пиво пил, по усам текло, да в рот не попало» не всё чисто и наличествует, так сказать, искомый намёк – в рот-то не попало.

Продолжаем изучать пушкинские сказки, сюжетно перенятые им, как известно, от Арины Родионовны и в её лице от самого народа. Из гущи, так сказать, коллективного бессознательного!

Итак, «Сказка о царе Салтане». В ней некая девица обещается народить царю сына, а потому и выбирается им в жёны. Сына она рожает, как обещала, но, оклевётанная завистницами, отправляется в бочку. Причём смолят её в ней прямо вместе с отпрыском, и всё это хозяйство отправляется в море.

В общем, речь в этой сказке идёт о близких родственниках молодой семьи – сватье бабе Бабарихе, поварихе и иже с ними, которые способны изничтожить всякий брак молодых, в таких битвах не тёртых.

При этом девица на мужа не ропщет: «Что ж не защитил ты меня, Ирод окаянный!» Нет, она глотает скупую женскую слезу и благоверно воспитывает сына в духе отцепочитания. Самоотверженный подвиг, надо сказать!

Как результат, тягостное расставание преодолено, правда торжествует. Счастье семейное воцаряется всем на зависть, нам на удивленье. Но кто ж не возропщет-то из засунутых в бочку?.. Возропщут, и будет им за это больно. Поскольку женское роптание мужчины, мягко говоря, не особо жалуют.

Теперь «Сказка о спящей царевне и семи богатырях». Здесь интересующая нас пьеса разворачивается и вовсе за кулисами. У царевны, которой предстоит заснуть от того яблока да в том гробу, явно была матушка. Но… появилась мачеха.

В общем, перед нами тоже вполне себе известная история – поменяли первую жену на молодуху: «Свет мой, зеркальце! Скажи да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» В общем, разлучница – совершенно очевидно! То есть и об этом в коллективном бессознательном тоже есть, и характер разлучницы выписан с предельной точностью.

Но есть ли в этих сказках нечто более ценное, нежели простая констатация факта?.. На мой взгляд, есть. Прежде всего, сами по себе архетипические образы.

Драма современной невесты по поводу подвенечного платья и устройства свадебного банкета – это самый настоящий архетип. Конечно, что ни сказка, то свадьбой заканчивается, а какие приготовления – мама родная! Классическое предбрачное сумасшествие.

Но с той же очевидностью есть в сказках и архетипический образ гибели брака, описание его внутреннего разложения – вспомните «Золотую рыбку». Присказка, что жили они, мол, потом долго, а умерли в один день, обретает черты грозного предзнаменования.

Есть в сказках и архетипический образ родственников-ревнивцев, друзей/подруг-завистников: «три сестрицы под окном», «сватья баба Бабариха» – в общем, образы врагов-разлучников. Всё отчетливо прорисовано. И понятно, почему раньше рассказывали анекдоты про тёщу да про свекровь. Да, и это из глубин нашего бессознательного.

Есть архетипический образ разлучницы: «…я ль на свете всех милее…» Есть архетипический образ жены-жертвы: «…ждёт-пождёт душа девица…» Есть и архетипический образ соблазнителей, которые батальоном шастают (семь богатырей – и каждый набивался в сожители). В общем, масса всяких архетипов, и всё это мы ещё обсудим по ходу книги.

То, что «все мужчины изменяют», а «все женщины лгут и используют мужчин в своих целях», – это подсознательная презумпция. И таких сотни, если не тысячи. Мы можем не думать так на сознательном уровне, но в подсознании этот страх таится, а потому стоит чему-либо пойти не так, и он выйдет наружу. Начнутся подозрения, недомолвки, скандалы…

Таким образом, если не о коллективном, то по крайней мере о культурном бессознательном вполне можно говорить. И мы должны об этом знать. Мы должны об этом помнить. Иначе мы не заметим, как эти деструктивные архетипы начнут оказывать на нас негативное влияние.

Мы должны закрепить для себя понимание того, что наши отношения – это только наши отношения. И какими бы байками ни пестрило коллективное бессознательное обоих полов и общества в целом, нам следует защитить себя и своего любимого человека от страхов и боли, что проникают в наши отношения из подполов сознания.

Впрочем, есть ещё и сказки-подсказки, которые напрямую повествуют нам о том, какие ошибки приведут к несчастью. Весьма, кстати сказать, конкретного содержания сказки – например, про «Царевну-лягушку» и «Свинопаса». Сказки эти я обожаю, поэтому упоминал их в своих книжках неоднократно. Но сегодня взглянем на них в ключе брачно-супружеских отношений.

Кому-то может показаться, что эти сказки вовсе не о браке. Лягушка на Иване только венчана, между Принцем и Принцессой в «Свинопасе» и вовсе никаких отношений не было, даже лёгким флиртом не назовёшь. Но ведь тут не дословный смысл-то важен, тут внутренняя сущность имеет значение. А если брать эту сущность и представить себе на миг, что всё случившееся между героями было не до, а после свадьбы, то картина вырисовывается особенная! То, что надо! И драматическая…

Сказка о «Царевне-лягушке» рассказывает нам о классических ошибках мужской психологии, которые аккурат в брачных отношениях и выстреливают. Раскроем тайну. Готовы? Тогда слушайте…

Три брата-царевича в поисках невест отправились в чисто поле стрелять из лука. Двое старших удачно отстрелялись, получили каждый по красной девице. Третьему не повезло: болото, лягушка, дальше всем всё хорошо известно. А гости, что называется, глумились и глумились…

Далее невесты, как и любая сложная техника, проходят испытания. Им надо что-то там выткать, выпечь и т. п.

Сразу оговорюсь, что это не женихи невест экзаменуют, а сама жизнь (в лице свёкра): хочешь в царевны – значит, надо потрудиться.

Задачи эти с лёгкостью решаются Лягушкой, а вот красные девицы фатально ей проигрывают. Но ведь они и сами-то филонят, воруют рецепты своей конкурентки, а потому будущность их счастья в браке уже на этом этапе повествования кажется более чем призрачной.

Впрочем, необходимости труда невесты старших братьев нам не демонстрируют: словно белены объелись и, вместо того чтобы своё счастье строить, пускаются в конкурентную борьбу и все царские конкурсы один за другим проигрывают.

Включая, понятно дело, и самый главный – царский бал, где Лягушка проявляет подлинные чудеса. Помните, как у неё и кости зажаренных лебедей оживают, и остатки пития в озёра превращаются – молочные, с кисельными берегами. Повторив за ней, две другие невесты царю и костями в глаз заехали, и медовухой обрызгали. В общем, дуры дурами, всё понятно.

Итак, завистницы повержены. Казалось бы, тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец. Но как раз в этот момент у Ивана ум за разум заходит и нервы не выдерживают… Замечу, обычная история! Хочется Ивану, чтобы его жена сразу была такой, как ему надобно. То есть не лягушонкой в коробчонке, а той самой Василисой Премудрой и вдобавок Распрекрасной.

Но она не может сразу! Потому что время нужно, чтобы стать такой, какой тебя хочет любимый человек видеть.

Если женщина мужчину любит, она хочет быть для него идеальной. Это совершеннейший факт! Но Иван ждать не хочет. И жёсткое требование мужа рушит всё дело. Пока Лягушка увеселяет его батюшку, Иван бежит домой и жжёт лягушачью шкурку.

Он, так ему кажется, заставляет Лягушку стать Василисой. Но это равносильно самоубийству! В результате палёная шкурка приводит к расставанию, которое здесь нужно символически понимать как разочарование женщины в её мужчине, охлаждение её чувств.

И тут обычная женщина (не из сказки, разумеется) крепко задумывается: «А он вообще-то любит меня? Он понимает, что я для него стараюсь? Видит он, что я пятилетку за два года сдаю? Чувствует ли он, что его требования мне как обухом по голове и плевок в душу? А я ведь так и надорваться могу, и разочароваться… Понимает ли? Любит ли? Чувствует ли. Видать, не чувствует. А если не чувствует, то значит и не любит, и не понимает». Вот к таким выводам приходит женщина.

Наступает разочарование женщины в мужчине – в муже, в супруге, во второй, понимаешь, своей половине. Вот она эта пропасть, что пролегает между ними двумя – хоть Кощеем её назови, хоть мужской глупостью, хоть родовым проклятьем. Налицо мы имеем размолвку – зерно недоверия, давшее всходы.

Теперь всё зависит от мужчины – сможет ли он переступить через себя? Сможет ли он продемонстрировать после этого всего женщине, что ему можно доверять? Сможет ли он доказать ей, что он её любит? Любит именно её, а не её какую-то, какой-то, в каком-то качестве, имидже и амплуа?

Целый квест: сможет ли он растопить лёд её сомнений (вполне законных и закономерных), лёд обиды и разочарования? От этого сейчас всё зависит. И начинается долгое путешествие Ивана за тридевять земель, чтобы вызволить Василису… не из лап Кощея, разумеется, а из плена её к нему недоверия.

Известное дело: мужчине хочется всего и сразу, а деликатность в отношениях – это для него качество, в целом несвойственное. Если ему кажется, что стена поддалась, он будет лупиться в неё, пока не порушит всё и вся резвой атакой и хищным измором.

Он будет требовать соответствия: «Можешь же, если хочешь!» И хорошо ведь сказано: может, но если хочет.

А при таком к женщине отношении может же и не захотеться… Но понимает ли это мужчина? Нет, не понимает, он злится. Злится и выкручивает руки. Не со зла, конечно, просто ему кажется, что если дожать и докрутить, то жена его будет как раз такой, что нужно.

Женщина, испытав на себе такую остроту чувства, удаляется. Не физически, как правило (потому что любовь не прошла, а просто испугана и забилась в угол), но психологически. И дальше нашему Ивану предстоит долгое путешествие. И один в дорогу отправится, а другой – нет.

Тут ведь общей инструкции не существует, и у каждого своя голова на плечах. Вот и барышни наши: тоже только одна из трёх старалась мужу угодить да сердце его завоевать, остальные же мужей своих в упор не видели, а только между собой соревновались – кто из них, невест, лучше.

Но будут, конечно, и те мужчины, которые, осознав, что потеряли нечто важное и по-настоящему ценное, перестанут давить и возьмут на попятную. Собственно, из всех этих «попятных» и состоит дальнейшее сказочное повествование.

Ну так мы о «попятных», на которые должен пойти наш мужчина. Прежде всего, должен сказать, что многие идут, только надо уметь это заметить, в противном случае быть беде. Если мужчина попытался, а вы этого не заметили, положительного подкрепления ему на это не дали – дело плохо, не будите спящего медведя, что называется.

По дороге за своей возлюбленной Ивану попадаются заяц, селезень и рыба какая-то. Всех их он мог съесть. Но наученный горьким опытом, понимает наш Ваня, что быстрое счастье и быстрый успех быстро и проходят. Если хочешь своей цели достичь, умей отказываться от лёгкой добычи.

И парень отказывается: плыви, щука, лети, селезень, беги, заяц. «Мы тебе ещё пригодимся!» – хором говорят те. А Иван только плечами пожимает: «Ну, не знаю, не знаю…» Но, как бы там ни было, он и от ухи отказывается, и от жаркого, и от утятенки на походном гриле. И разумеется, судьба его вознаграждает.

О чём это повествование? Когда мужчина понимает, что прежняя его тактика была неправильной и неэффективной, ему следует начать ответное движение к женщине.

Не требовать, а давать, не ждать, а работать на опережение, не принимать как должное, но уметь быть благодарным.

Женщина, к сожалению, не сразу это поймёт и оценит, поскольку у неё в душе оскомина после всего случившегося… Но если любит, то должна будет заметить и, в свою очередь, принять это не как должное, а как драгоценный дар – т. е. с благодарностью.

Мужчине же предстоит одолеть своего дракона, своего Кощея Бессмертного, свой патриархальный запал, мужскую чванистость, мужское «Я знаю, как лучше!» и т. д. В этом ему помогут его отпущенные «добычи», именно этим он способен продемонстрировать женщине, что он не тиран и не деспот, не бесчувственный и толстокожий подлец, а человек, которого есть за что любить, есть за что уважать.

И всё это мужской подвиг, который нужно так и оценивать, а не принимать как само собой разумеющееся, как должное, в противном случае пропасть проляжет уже с другой стороны, со стороны мужчины. А это фатально…

И вот об этом фатальном и продолжим речь.

Кто-то из древних говорил, что истинный герой – это тот, кто смог победить самого себя. Не знаю, насколько этот принцип является общим правилом жизни, но то, что для брака это требование абсолютное, у меня сомнений нет никаких.

Очень хочется, чтобы женщины поняли, что брак для мужчины – это настоящее испытание. Ему от природы свойственно быть лидером, бороться и добиваться своего. Но здесь, в браке, он идёт на уступки, он учится терпеть и принимать. По крайней мере, должен так поступать.

Женщины, конечно, скажут: «Ну так это ведь естественно!» Да, соглашусь. Для женщин вполне естественно. Но не для мужчин. И потому счастье, если мужчина совершает этот подвиг, а женщина умеет его оценить. К сожалению, и то и другое случается не так часто, как хотелось бы.

Многие мужчины пытаются брать напором, а те, кто отказывается от такой тактики, зачастую воспринимаются женщинами как слабые и зависимые. Стоит ли говорить, что и то и другое неверно? Перечитайте на досуге «Царевну-лягушку»…

Вот такая сказка про лягушку, раскрывающая ошибки мужчин, мужей. Мораль такова: если начинаешь отношения с права сильного и пользуешься возможностью поглумиться над супругой, пока ещё не взят в оборот полностью, то затем сам не заметишь, как ветер переменится, и не будешь знать, как тебе выжить в таком браке.

Но есть сказка и про свинопаса, рассказывающая про ошибки женщин, жён. Тут реванш берёт принц…

Сюжет «Свинопаса», на самом деле, не слишком уж оригинален, его следы можно заметить, если постараться, во множестве любовных историй. Помните все эти бесчисленные испытания, которым подвергают мужчин дамы их сердца? И условия ставят, и за тридевять земель их посылают, и загадки неразрешимые загадывают…

Рисуется, в общем, образ такой недоступной прекрасной красавицы, ради которой и жизнь отдать не жалко ни секунды. И на любые испытания идёшь с открытым забралом, и звезду с неба достаёшь, и страдать ради неё – счастье само по себе.

Только вот всё это ерунда. Читаете «Свинопаса», и сказки эти с испытаниями для мужчин превращаются в тыкву и женское харакири. Вообще, что это за странная затея – кого-то испытывать?

Потребность же в устроении показательной сдачи экзамена говорит о сомнении и недоверии. Ну не заставляют любимого человека из шкуры вон вылезать. Не заставляют! А если заставляют – значит, не любят. К любимому хотят приблизиться. Если же гонят прочь, пусть и под красивым предлогом, то значит это только одно – нелюбимый!

Впрочем, оставим это. Сказка…

Бедный принц влюбляется в красавицу Принцессу и дарит ей самые свои драгоценные драгоценности: розу, выращенную своими руками, соловья, который радовал слух нашему герою. В общем, всякая романтическая нежность: дарит наш товарищ даме своего сердца любовь – просто любовь в конверте и ничего больше.

Но та ему, в сущности, совершенно оправданно, отказывает: «Зачем мне живая роза?! Зачем мне живая птица?!

У меня у самой этого добра навалом! Эка невидаль! Вот бы что-нибудь эдакое… Особенное! Несусветное! Так я, глядишь, и влюбилась бы. Вот примерно такой текст. И с этого момента кажется, что сказка совсем не про женитьбу.

Но стоп… По нынешним временам от предложения руки и сердца грех отказываться. Мужчины сейчас с этим не торопятся, поэтому так можно всю жизнь прождать и не дождаться. Вот женщины и выходят замуж всё чаще не по большой любви, а скорее по случаю. Жили-были и решили пожениться. Ну и начинается…

Замечу, начинается не до свадьбы: до свадьбы сейчас может быть сплошной мир и любомудрие, иначе и свадьбе не бывать. А вот уж после свадьбы – тут будь готов, начинается в полный рост! Так что я даже и не знаю, как теперь эту процедуру назвать: на экзамен вроде не похоже, потому что все уже зачислены… Может быть, экзекуцией? Да, по смыслу вполне подходит.

Итак, прелюдия закончилась, переходим к развитию сюжета нашего «Свинопаса». Нелюбимый Принцессой, переодетый в свинопаса Принц начинает изготавливать для неё всякие разности: горшочки говорящие, трещотки поющие и т. д. Принцесса постепенно оттаивает и начинает соглашаться на всякие мелкие любовные шаги-движения: 10 поцелуев, 20, 100… И втягивается.

Свинопас смог завоевать сердце женщины, ведь он делал именно то, что она хотела, что ей нравилось. Его чувства Принцессу не особо интересовали – именно поэтому в корзину полетела садовая роза, именно поэтому в окошко был отправлен домашний соловей Принца. Маленькую капризулю интересовало другое – то, что ей было самой интересно, всяческие чудеса механики. И когда Принц предложил ей искомое, Принцесса влюбилась.

Вот и наш Принц-свинопас экзамен сдал, нашёл путь к сердцу женщины… Только вот не захотел им воспользоваться.

Когда Король застукал юных любовников на заднем дворе и выгнал с позором, Принц благополучно, даже с чувством внутреннего превосходства с Принцессой попрощался. С чистым сердцем, так сказать, он взял на себя обет безбрачия и отправился в свой дворец продолжать посевные работы и слушать соловьиные песни.

Принц – читай: «мужчина» – не захотел такой любви, которую «заслужил», которую, по сути, «купил». Ему нужна была любовь подлинная, настоящая – с порога. Впрочем, на мой взгляд, любовь Принцессы была вполне естественной, однако же ситуация её возникновения действительно вызывает вопросы.

Вступив в брак – а мы помним, что сейчас вступительный «экзамен» заменён на постсвадебную «экзекуцию», – женщина может позволить себе испытывать своего супруга, гнуть его под себя, применяя самые разные средства: недовольство, капризы, скандалы, даже обмороки. Но это чревато последствиями… Сказка предупреждает.

Оговорюсь на всякий случай, чтобы предупредить мужское негодование, что всю эту «экзекуцию» ему женщина производит не специально, а автоматически, неосознанно, и не потому что хочет взять верх над своим мужем или как-то упрочить свои позиции. Нет, её главная цель – проверить мужа, узнать о его истинном отношении к ней. Для неё это важно, архиважно!

Представьте себе это как следует: женщина доверяет своему мужчине всё, что у неё есть, – саму себя. И если он идёт на уступки, если заботится, если двигается по направлению к ней, значит он, рассуждает она, её любит, а значит, достоин любви. Если же недоволен и зол, если делает со скрипом, то значит, не любит. А если не любит, то, соответственно, и вендетта ему.

А мужчина именно злится! Потому что он розу дал, соловья дал, а она на всякую мишуру развелась да разменялась. Просто Судный день какой-то, кошмар наяву! Не понять ему, что для неё вся эта «мишура», как ему кажется, – символ истинности его чувств.

Мужчине это невдомёк, не понимает он этого. Более того, он даже задаваться этим вопросом не будет. Сделает свои выводы, что у неё один расчёт на уме и душонка меркантильная, и всё, только это и будет в ней видеть. А то, что у неё за этим стоит, то, как она это чувствует, ему не понять. И вот так, не понимая друг друга и даже не видя толком, стоят Принц с Принцессой у оградки под дождём и машут друг другу платочками. Не состоялось.

Понимаю чувства женщины. Понимаю, что хочет она убедиться, и что принц настоящий, и что лошадь у него не крашеная, а белая по крови. Понимаю, наконец, что ей всё это нужно, чтобы полюбить, проникнуться любовью – женской, а не просто человеческой. Но это я понимаю – врач, простите, психотерапевт.

Всё это мужчине, к сожалению, исключительно по барабану, потому что главный архетип древней сказки о браке – это одиночество.

Причём тут ведь ещё что важно? Если бы Принцесса приняла с благодарностью соловья и розу, вы думаете, Принц бы ей потом что, трещоток и горшков не наделал бы? Я думаю, даже уверен, что наделал бы. В большом количестве!

Но прежде он должен был почувствовать, что его любят, а тогда бы и желание у него возникло жену радовать. А возникло бы желание, то он бы и выяснил, от чего она приходит в восторг неописуемый, и всё бы было.

В общем, возможен у этой сказки и хороший конец. Но при условии, что все её участники, а в особенности участница (от женщины ох как многое зависит!), проявили бы нужные свои свойства и качества вовремя. Ложка, как известно, дорога к обеду.

Что бы я там ни говорил, женщина относится к браку с превеликой серьёзностью. Ведь что для неё такое брак? Брак для женщины – это судьба. Выходя замуж, она перепоручает себя мужчине, в каком-то смысле она даже отказывается от самой себя психологически, если угодно.

С этим мужчиной она связывает свои надежды на будущее, от него ей предстоит родить детей, для неё он будет тем, на кого она сможет или не сможет положиться. Так что даже если принять за данность, что всякая женщина хочет выйти замуж, для неё это в любом случае огромное испытание.

И конечно ей тяжело, и конечно ей хочется уверенности, убеждённости, ощущения надёжности и серьёзности происходящего. Всё это правильно. Но главное не перестараться…

Мужчины в большинстве своём хорошие люди. Только надо уметь это в них открыть. А экзамен, проверки, контрольные, эмоциональное давление – всё это никак не способствует демонстрации человеком его лучших человеческих качеств. И это нужно знать, и об этом нужно помнить. Иначе ничего не получится.

Расскажу вам притчу… В одном городе открылся магазин мужей. Каждая женщина могла зайти туда только один раз и купить себе мужа. Всего в магазине было шесть этажей. Качество мужчин возрастало от первого этажа к последнему. Если поднялась на следующий этаж, возвращаться обратно нельзя.

Заходит женщина в этот магазин и видит на первом этаже надпись: «Мужчины, имеющие работу». Она сразу проходит на второй. Там: «Мужчины, имеющие работу и любящие детей». Идёт на третий: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей».

Думает: «А пойду-ка я на четвёртый!» Поднимается. Объявление: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей, помогающие по хозяйству». Думает:

«Была ни была, пойду на пятый!» А сколько денег в кошельке – даже не смотрит.

Поднимается. Видит вывеску: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей, помогающие по хозяйству, нежные и романтичные». Вздыхает.

Немного топчется на месте и решительно взбегает на шестой, а там её встречает объявление: «Вы здесь 4 765 345 001 посетительница. На этом этаже мужчин нет, потому что таких мужчин не существует в природе. Этот этаж открыт только для того, чтобы показать, что женские запросы удовлетворить невозможно. Спасибо. Прощайте. Администрация».

Через некоторое время через дорогу открылся магазин жён – правила всё те же: то же количество этажей, та же возможность зайти только один раз, так же нет возможности вернуться на предыдущий, если на следующем что-то пошло не так.

Итак, что за объявления висели на этажах? Первый этаж: «Женщины, любящие секс». Этаж второй: «Богатые женщины, любящие секс».

Остальные объявления неизвестны: на этажи с третьего по шестой так никто ни разу не поднялся…

Не уверен, что эта притча точно характеризует фактические запросы любого конкретного мужчины или любой женщины, но зато она прекрасно иллюстрирует разность подходов, обусловленных мужской и женской психологией.

Вообще, весь брак, если он устроен неправильно, состоит именно из таких – нереалистичных, даже фантастических – запросов. Сотню раз я проводил такой эксперимент: просил и мужчин, и женщин составить список идеального супруга или супруги, а затем предлагал его просто проанализировать.

Практически не было случая, чтобы человек не обнаруживал в своём списке качеств идеального партнёра несовместимых пунктов.

• Например, мужчины обычно запрашивают жён, которые были бы писаными красавицами, причём заботливыми и нежными, но при этом самостоятельными и цельными личностями.

Звучит вроде бы разумно, но только на первый взгляд. Ведь «заботливость и нежность» – это один тип, а «самостоятельность и цельность» – другой. Жизненные приоритеты у таких женщин разные.

Ну, а когда мужчина осознаёт, что «писаные красавицы» в принципе привыкли к тому, что это за ними увиваются, то тут и оба первых типа отваливаются. Да и ответ на вопрос, насколько он сам – этот мужчина – соответствует этой «писаности», не всегда звучит обнадёживающе.

• С женщинами, по сути, аналогичная история в этом эксперименте. С одной стороны, её мужчина должен быть любящим, заботливым, нежным, внимательным, а с другой стороны, ответственным, решительным, умным, твёрдым, «который знает, чего он хочет»…

То есть примерно такая же внутренняя несовместимость образа: если нежный и внимательный, то куда ему в этот момент свою «решительность» и «твёрдость» девать?

Да и где гарантия, что он захочет именно того, чего хочет конкретная женщина, – может, он захочет чего-то, чего ей бы не хотелось. И как тогда быть? Знает же…

Не задумываясь о том, что лежит в основе наших супружеских проблем, мы сочиняем этот список и выставляем его как своеобразный ультиматум с требованием контрибуции. Ответ на подобные «выставления» один… И он не в нашу пользу.

Отчего мы начинаем страдать ещё больше и ещё больше жаждем этого отсутствующего в природе идеального мужа или идеальную супругу.

Хотя мы и не признаёмся себе в этом и часто даже скрываем это от самих себя, но правда в том, что все мы ждём некую идеальную пару для нашей драгоценной персоны. Того самого одного-единственного человека, который, может быть, только один во всём мире и есть, и подходит именно нам, и подходит идеально, лучше некуда, словно бы специально для нас и заготовлен Господом Богом.

Подсознанию грезится, что в нём, в этом идеальном человеке, как по Чехову, всё будет прекрасно. Всё в нём будет, как нам надо: и глубина, понимаешь, симметричная, и вкусы идентичные, и интересы смежные, взаимодополняющие, и представления о жизни один в один, и сексуальная гармония отменная – какой даже в эротических снах не привидится.

В общем, абсолютная и непременная будет у нас с этим человеком синхрония. Любо-дорого посмотреть! И тогда-то мы с ним как расцветём да развернёмся!.. Ух, загляденье! Лучшие все наши стороны сразу навстречу ему откроются, как лепестки солнышку, и запоют, и запляшут!

А характер у нас сразу какой будет ангельский! И заботливость у нас будет, как у пчёлки, а сексуальность такая…

У-у-ух! Да что там! Мы лёд над Антарктидой растопим и ещё в горячую ванну всё это безобразие превратим!

Такова мечта. Наш должен быть человек. Абсолютно.

В моменты тоски, хандры, печали, в момент склоки, ссоры, а то и вовсе просто мелкой размолвки (правда, 105-й на дню) нам вдруг начинает казаться-грезиться, что этот плод нашего воспалённого воображения, выросшего из хронической неудовлетворённости и недовольства жизнью, не плод вовсе, а факт! Практически научный!

И так мы это вдруг отчётливо в себе ощущаем, что прямо уже где-то чувствуем его – этого человека. Чувствуем, что есть он где-то, и это совершенно определённо. И он так же живёт с кем-то, мучается: «Нелюбимая ждёт меня у окна! Вечерами длинными! Ждёт меня! У-а-у-а…»

И страдает он немилосердно, прямо как мы, потому что он не с нами, а мы не с ним: «Где ты раньше был, когда я с другим, с нелюбимым над пропастью шла!» В общем, «и рампы свет нас разлучает», а я, понимаешь, «в восьмом ряду, в восьмом ряду, меня узнайте, мой Маэстро!».

Катастрофа! И ждёт не дождется. Измучился весь. Истощал. Высох. И так нуждается в нас, что сил нет ждать больше. И помрёт скоро, а мы так и будем трагически доживать свои годы с «нелюбимыми у окна», понимая, что не встретились, разминулись, упустили…

Только вот где он/она нас ждёт и с чего мы взяли, что он/она ждёт именно нас – это совершенно непонятно, но в такой момент страдания и не важно. Тут ведь важен сам этот трагический излом, в нём вся суть. Излом как душевная боль, а не так просто.

Откуда всё это безумство родится, это понятно: когда мозг человека испытывает дискомфорт от сложившейся ситуации, он начинает раскрашивать самыми дивными цветами гипотетическую альтернативу этой ситуации.

Это другое – то, чего у нас нет (и чего, скорее всего, в принципе не существует в природе), – кажется нам вдруг настолько удивительным и замечательным, что голова идёт кругом.

Да, проблемы, да, «всё сложно», но наша психика ужасно не любит новое и неизвестное. Мозгу очень страшно что-то менять: вдруг не синицу на журавля меняем, а шило на мыло? Конечно, у соседа трава всегда зеленее, но вдруг, когда рванём к нему, пути назад уже не будет… И окажется, «что имеем – не храним, потерявши – плачем»?

В общем, тут как за солнечным зайчиком бегать… При этом дискомфорт в новых обстоятельствах будет не меньший, а то и больший. И в значительной степени потому, что мы не сами изменились, а просто убежали.

Так мы к себе и прибежим, но уже с безвозвратными потерями.

Ко всему этому потоку помутнённого сознания присоединяется ещё и всяческая псевдофилософская и псевдопсихологическая ахинея. Кто-то любовных коучей послушает, кто-то мелодраму представит себе в миллион серий, желательно турецкую «Постучись в мою дверь». А кто-то Платона вспомнит… Ну да, был же у него миф об Андрогинах! А там что? Там у каждого сразу была его вторая половина… Но их порезали за внутреннюю силу пополам, и вот теперь одна половинка ищет другую. Ищет-ищет и, пока не найдёт, будет страдать и мучиться.

Так что астрологи, тарологи, сериалы и философия – всё в дело, только бы упала откуда-нибудь на нас та самая – наша – половина! Причём теперь мы даже вроде как обстоятельно ждём – с поддержкой звёзд, старших арканов и «на научных основаниях». Ещё бы, Платон же написал! Великий был философ! Врать не будет!

Но так нам хочется верить в то, что где-то на краю мира нас ждёт-дожидается Судьба, что нас ни философский дилетантизм, ни двойка по физике не пугают. Есть миф, есть принцип, значит ждёт нас наша вторая половина. Птица счастья завтрашнего дня… Жизнеутверждающая иллюзия, сказка.

Точнее, впрочем, сказка жизнеразрушающая, потому что вечное ожидание «родной души» и «второй половины» с временным отбыванием наказания то в одном, то в другом, то в третьем браке – это полное безумие.

Есть такая иллюзия, что если в браке что-то не складывается, то это потому, что не «тот» человек попался, а попался бы «тот», то всё бы и получилось.

Не знаю, но готов предположить, что где-то на Марсе обитают идеальные мужья и жёны… Впрочем, это очень сомнительно, а если где-то на просторах Вселенной они и задержались, то, несмотря на все старания Илона Маска, мы вряд ли сможем до них добраться. А если и доберёмся, то у них там уже и так – без нас – полная идиллия.

Нам ничего не остаётся, как исходить из реального положения дел. И оно таково: счастливый брак не возникает мистическим образом, такой брак делается. И в этом суровая правда жизни. Если мы не смогли сделать его с тем человеком, с которым хотели, и это желание было взаимным и осознанным, то, видимо, проблема не в том, что нам попался «не тот» человек, а в том, что мы не знали, как нам сделать его счастливым.

Не исключено, конечно, что мы можем встретить человека, который просто не способен к созданию гармоничных отношений – психиатрию никто не отменял. При анализе 46 исследований, проведённых в 21 стране мира с 1980 по 2018 год, выяснилось, что почти каждый 12-й человек страдает «расстройством личности», проще говоря, психопатией.

Последнее, что бы я хотел, так это кого-то дискриминировать, но важно понимать… Среди пациентов с расстройством личности часто встречаются одарённые, очень талантливые, яркие и успешные люди. Но это не отменяет того факта, что они могут страдать болезненным эгоцентризмом, патологической лживостью и полным отсутствием эмпатии.

Некоторые, впрочем, умело имитируют и эмпатию, и доброту, и нежность, и вообще что угодно, но с имитацией вы отношения не построите. Поэтому часто приходится сталкиваться со случаями, когда отношения оказываются буквально патологическими.

И, по существу, никто в этом не виноват, виновато душевное расстройство, которое, к сожалению, ещё и имеет свойство прогрессировать. Особенно в нашем «новом дивном мире» с его цифровой анонимностью и безнаказанностью, патологическими зависимостями и всё нарастающим культом моральной жестокости…

Конечно, каждая ситуация индивидуальна, да и случиться может всё что угодно: алкоголизм, наркомания, игровая зависимость. Наконец, вы и в самом деле можете банально «не сойтись характерами» – т. е. даже по-своему как-то любить друг друга, но не умещаться в одном, так сказать, пространстве бытия. Всё-таки мы очень разные по нашим жизненным целям, внутренним ориентирам.

Но это и не значит, что чудесное «совпадение» по указанным пунктам является обязательным условием счастливого брака. Если он сам по себе – счастливый брак – является для вас общей целью, то этого оказывается вполне достаточно. Другое дело, что далеко не каждый человек видит перед собой такую цель.

Однако в подавляющем большинстве случаев проблема всё-таки не в партнёре – нас же не совсем вслепую женят или выдают замуж, – а в отсутствии партнёрства. Сидеть же и грезить о гипотетическом идеале, вместо того чтобы растить отношения с человеком, которого вы любите (даже если вы оба временно позабыли об этом), самоубийственная тактика.

Если вас что-то не устраивает в отношениях с партнёром, то менять надо, по крайней мере для начала, не партнёра, а отношения.

Построение счастливых отношений, в любом случае, – это своего рода работа. Два человека – это два человека, у каждого из них бывают его собственные кризисы, проблемы, разочарования. И даже если всё идёт идеально, любой брак переживает кризисы сам по себе (о чём мы ещё поговорим), и через все эти кризисы надо уметь проходить.

Впрочем, куда важнее, на мой взгляд, в принципе понимать, что представляет собой счастливый брак, счастливые отношения. Сам по себе брак – это юридическая процедура, которая, по существу, не требует от вас ничего, кроме формального соответствия требованиям законодательства, а вот отношения внутри брака – это нечто совсем другое…

Отношения между двумя людьми – это уже психологическая материя, с которой, конечно, всё посложнее, чем с печатью в паспорте. По сути, в отношениях мы преобразовываем себя – отказываемся от личного эгоизма и в каком-то смысле именно благодаря этому внутренне растём. Всякий рост всегда болезненен, и это многих пугает, останавливает.

В современном мире – патологически эгоцентричном, авторизированном, меркантильном, виртуализированном, полном соблазнов и просто утрачивающем человечность – подобные опасения, мягко говоря, не лишены оснований. И в прежние времена всё было непросто, а теперь и вовсе счастливые отношения выглядят как задачка со звёздочкой.

Но, с другой стороны, именно эти, так сказать, «особенности» новой реальности и придают счастливым отношениям особую, я бы даже сказал, чрезвычайную ценность. Да, можно состояться как личность, как индивидуальность, ноэто не закрывает нашей фундаментальной потребности в наличии эмоциональной близости с по-настоящему родным для тебя человеком.

И да, недостаток близости можно хотя бы отчасти компенсировать другими типами социальных отношений. Более того, без таких отношений – если бы двое, представим себе, оказались заперты на необитаемом острове – они бы скоро возненавидели друг друга (в конце концов, ни число Данбара, ни внутривидовую агрессию Конрада Лоренца никто не отменял).

Проще говоря, современный мир урезает наши шансы на счастье среди людей и с людьми – и с того, и с другого конца:

• отношений в паре мы побаиваемся, потому что не хотим, чтобы нам сделали больно;

• общение вне такого рода отношений не даёт нам психологической близости, в которой мы внутренне нуждаемся.

Куда ни кинь – всюду клин… Вот почему, когда я говорю о психологии отношений в паре, я честно признаюсь в том, что это не вопрос щелчка пальцами. Простых правил типа «делай только то, что хочется, не делай того, чего не хочется» и т. п. просто не может быть. Это так не работает.

Создание счастливых отношений в паре – это вопрос личной внутренней задачи обоих супругов. Не хочется, конечно, чтобы мои слова воспринимались, мол, «терпение и труд всё перетрут». Речь вовсе не о «тяжком» труде, а о труде «внутреннем». И такой труд вполне может оказаться счастливым, но лишь при достаточной степени осознанности обоих партнёров.

Во-первых, у всех нас есть ошибочные представления о браке, созданные общей для всех нас мифологией и частной, которую мы и сами производим, не желая выносить сор из избы. И дело даже не в том, что эти представления сами по себе неправильные, а в том, что они, по сути, являются взглядом со стороны. Но есть разница между турпоездкой и эмиграцией. И прежде всего мы сами не знаем, как себя поведём, оказавшись в обстоятельствах, к которым не были готовы.

Во-вторых, правда в том, что счастье не свалится на супругов с небес – оно не положено нам по какому-то специальному закону, не выдаётся в каком-то сказочном распределительном центре. Счастье может быть ими лишь произведено, причём совместно, последовательно, целенаправленно, с верой в то, что это важно для них обоих. Да, я понимаю, как это звучит… Однако же лучше горькая, но правда, чем приятная, но ложь.

В-третьих, даже при таком – конструктивном и созидательном – подходе к устроению своих отношений в браке супругам просто и гладко не будет, причём по многим причинам. Часть из них мы уже рассмотрели – и я преднамеренно избрал юмористический стиль, на примере сказок и побасенок…

Право, если говорить о неизбежных проблемах и сложностях, сопровождающих построение счастливых отношений, прямо и в лоб, то я уверен, что большинство уже давно забросило бы эту книгу. Мы не хотим слышать о проблемах. Их слишком много вокруг нас. Мы устали от проблем. Мы хотели бы чего-то лёгонького, простенького, спокойненького и желательно весёленького: мемчики, картиночки, видосики… Но это путь в никуда.

Кто-то, конечно, скажет: а куда «туда»? И я не смогу ответить, потому что это «туда» можно только почувствовать, его нельзя объяснить. И до этого «почувствовать» можно дойти только вдвоём и только на своих двоих. Но одно можно сказать точно: отношения убивает не смерть, а неготовность к внутренней трансформации человека ради собственного счастья.

В-четвёртых, возможно, кого-то смущает перспектива, что ему в браке придётся меняться под партнёра, но это ошибка: в браке нужно меняться вместе со своей второй половиной, по направлению друг к другу.

И это не жертва ради другого, это освобождение себя от холода собственного эгоизма. Это путь к тому самому, принципиально общему для двоих – потому что по-другому не может быть – семейному счастью.

Если ваша вторая половина или вы сами не безумны, то можно с уверенностью утверждать, что ссоры между вами – плод ваших общих усилий. Разве что ещё одно исключение – кто-то из вас глух, нем, слеп и вдобавок парализован. Во всех остальных случаях ссора – дело обоюдное.

Напротив, у нас возникает абсолютная иллюзия, что мы все всё «прекрасно понимаем»! А вторая сторона конфликта просто делает вид, что не в курсе. И в самом деле, кажется нам, как можно не понимать таких вроде бы совершенно «очевидных» вещей!

То есть они очевидны и второй стороне, просто она не хочет замечать… Следовательно, думаем мы, это делается с умыслом, специально, чтобы нам насолить, нас обидеть, нам сделать больно. Причём, напомню, так думают оба – и муж, и жена, и мужчина, и женщина, – думают, подозревают, обвиняют и не верят друг другу ни на грош.

Но задумайтесь: если вы уверены, что ваш партнёр намеренно делает вам больно, вы не можете не злиться, а потому неизбежно будете защищаться. А какая лучшая защита? Правильно, нападение. И мы нападаем – словами, какими-то действиями…

И что ж, тут оба получают подтверждение своей правоты: мы чувствовали, что нам делали больно, хотя и не заявляли об этом открыто, а теперь, когда мы призвали, так сказать, человека к ответу, он и выдал себя – сделал нам больно! Факты! Всё доказано!

То, что другой человек сделал нам больно, потому что он оборонялся, потому что мы сделали ему больно, а мы сделали ему больно, потому что оборонялись от него, – как это поймёшь в ситуации «очевидности»?

Проблема в том, что всё, кажущееся «очевидным» нам, может быть совершенно не очевидно второй стороне. Более того, у неё есть своя «очевидность», часто с нашей никак не совпадающая. И отсюда все вытекающие последствия: неверная интерпретация слов, фраз, поступков, эмоций, решений.

Большинство разговоров мы ведём друг с другом внутри своей головы. По сути, любое действие второй половины, свидетелями которой мы оказываемся, комментируется нами внутри нашего внутреннего психического пространства. Мы можем даже не проговаривать всё это про себя дословно, но ощущать себя соответствующе.

• Допустим, мужчина замечает какой-то поступок своей супруги, и он сам собой как бы что-то говорит ему. Значит, считает он, «из вредности», «по глупости», «с расчётом».

• Или женщина видит, что супруг не сделал того, о чём она с ним договаривалась. Понятно, решает она, «ему наплевать на меня», «он думает только о себе», «за дуру меня держит» и т. д.

И всё, что мы настолько эмоционально, напряжённо промысливаем в своей голове, нас буквально программирует. Мы друг друга начинаем видеть через эти кривые зеркала, по этой самой причине находя своей «правоте» всё новые и новые доказательства.

Пока дело не доходит до серьёзного конфликта, всё это мы держим в себе. Понятно, кому нужно «такое» обсуждать?! Это и сложно, и неприятно, и непонятно как… И «так же понятно»! Но как только случается конфликт, вся эта скопившаяся обида обрушивается через пролом в плотине и сносит всё, что оказывается у неё на пути…

Как-то на приёме у меня оказалась пара – Виктор и Анастасия. К этому моменту они уже более 10 лет были вместе, если не считать «разводов», которые случались у них, с их же слов, аккурат каждые полгода. Реальный развод, правда, был один, но и до него они регулярно расставались, и после него множество раз сходились.

Виктору чуть больше 40 лет, есть уже взрослая дочь от предыдущего брака, которая год назад стала мамой, сделав, соответственно, Виктора 40-летним дедушкой.

Анастасия чуть помладше Виктора, у неё тоже ребёнок и тоже от предыдущего брака (с другим, соответственно, мужчиной), но воспитывался мальчик в основном Виктором, и отношения с сыном Анастасии у него замечательные…

Но, что самое удивительное, и отношения Анастасии с Виктором в целом, если не знать про эту перманентную Санта-Барбару со съездами-разъездами, тоже по крайней мере выглядят замечательно!

Обычно всё происходит по одной и той же схеме…

• Анастасия копит какие-то мелкие обиды: то Виктор лампочку забыл поменять, то выключатель не починил, хотя обещал, то мусор не вынес, то на работе задержался.

• Дальше Анастасия сообщает Виктору о том, что он глубоко неправ, и с каким-нибудь приколом – мол, не починил, так у нас электрик ниже этажом живёт, видимо, его придётся позвать.

• Виктор злится, но старается не показывать, как-то неловко огрызается – мол, работы много, замотался, зачем его сразу подначивать и про электрика снизу говорить?

• Анастасия понимает, что, кажется, задела его за живое, и продолжает поддавливать: а чего ещё ждать-то, хотел бы сам, так сам бы и сделал, и слово своё держал.

• Виктор одевается и уходит из дома, переезжает к дочери с внуком. Анастасия какое-то время бежит за ним следом – мол, снова он уходит, вместо того чтобы решать вопрос, снова её бросает.

• Виктор потом долго переживает, а Анастасия прокричится и успокаивается – раз так, значит так. Но достаточно быстро и сама начинает скучать, и тут Виктор обязательно напишет.

• Через несколько дней они встречаются у Анастасии дома «просто пообщаться», засиживаются за полночь, Виктор остаётся, и всё возвращается на круги своя.

С одной стороны, и Виктор, и Анастасия очень привязаны друг к другу, и это видно: по тому, как они говорят, как ловят слова друг друга, как друг над другом подшучивают, – родные люди. Да и чувства друг к другу они тоже видно, что испытывают.

С другой стороны, по отдельным моментам, каким-то мимическим жестам видно, как у обоих проскальзывает отчаяние – словно бы потеряли веру в то, что всё ещё это можно как-то устроить, чтобы обойтись без всех этих скандалов и зажить счастливо.

Понимают ли они друг друга? Думаю, со стороны выглядит так, что понимают. Всё-таки 10 лет вместе. Но кто из нас в школе проходил «психологию пола»? Вряд ли такие найдутся, и потому каждый из них и понимает друг друга, и понимает неправильно.

– Вите, – жалуется Анастасия, – всегда некогда. Он всегда на работе. И вот мы папу ждём, папу ждём, папу ждём. Всегда такой был: и в лучшие времена, и во всякие. Ну, трудоголик.

– А ты всё начинаешь объяснять, всё, что нас касается, – качает головой Виктор, видно, что несогласен. Объясняет мне: – Вот начинаешь ей что-то говорить, она сразу: «Помолчи». Всё, молчишь. Она: «Ну, чего молчишь?» Ситуация комичная, начинаешь смеяться. Она: «Чего ты смеёшься?»

– Да, и он просто встаёт и уходит. И всё, на половине предложения. В принципе так каждый развод и происходит, – заключает Анастасия.

– Как-то я её к зеркалу повернул, спрашиваю: «Тебе хочется скандала». «Да, хочется». «Ну вот и скандальте». На зеркало показал и ушёл.

Виктор все эмоции держит в себе. Не то чтобы специально, он просто совершенно не умеет их выражать. Конечно, если его довести, он выражает. Но не то, что у него внутри, а то, что он чувствует по поводу того, что у него внутри, – гнев по поводу боли, о наличии которой можно только догадываться.

Анастасия эмоции никогда не прячет, они буквально танцуют у неё на лице. Но надо уметь их читать, а Виктор этому не обучен. Там, где у Анастасии девичье кокетство, Виктор видит «недовольство». Там, где у Анастасии недовольство, Виктор считывает «плохое настроение».

Анастасия прямо говорит: мол, да, я провоцирую, но до него же не достучаться!

Но при этом под этими эмоциями, у неё и её собственная боль: она хочет чувствовать себя любимой, что она важна, что Виктор о ней думает. Ей плевать на лампочку, на выключатель, на мусор, но ей важно, чтобы ему было не плевать.

А для Виктора все эти просьбы – ну, право, мелочь какая-то по сравнению со всем прочим: дела, заботы, дети-внуки. Её боль, которая для Анастасии так очевидна, для Виктора – неведомая земля.

Ему и фейерверк её эмоций сложно понять, а то, что под ними ещё что-то скрывается… Ну не может же быть, что всё это бесконечное эмоциональное напряжение «из-за ерунды» – это только верхушка айсберга?!

– Меня, меня невозможно любить, – говорит Виктор про себя. – Я сложный человек, вообще по своей натуре очень сложный. Меня трудно любить. Но без неё мне плохо.

Анастасия объясняет свои переживания иначе:

– По большому счёту, если просто говорить, мне с ним уютно, мне с ним спокойно. По большому счёту да, он мне нужен. При этом вчера, например, произошёл такой разговор. Пришли домой, Виктор говорит: «Настя, давай пойдём завтра в ЗАГС». Я его спрашиваю: «А дальше что?» Он мне: «Жить будем». Ну, я и спрашиваю: «Что заключается в этом самом „жить“?» – у нас же проблемы. Он мне: «Жить» – и всё. Я ему: «Ну, а планы какие?» И он за своё: «А что ты хочешь?» Я ему: «Нет, ты сначала скажи, что ты можешь мне предложить?»

И это типичный для Анастасии с Виктором разговор. Вроде и поговорили, но разговора не было. Конечно, Анастасия по-другому представляет себе предложение о бракосочетании, тем более втором по счёту.

• Виктор думает про всё про это иначе: нужно просто перестать друг от друга бегать, потому что понятно уже, что они друг без друга всё равно не могут. Но даже этого он Анастасии не говорит.

• Анастасия пытается его вызывать на этот разговор, но делает, как умеет, – подначивает. Виктор с душой, но по форме – дубина дубиной. Анастасия словно бы эту его душу ищет, но в форме дезинсектора.

И вот они мучают друг друга, и не хотят ни мучить, ни мучиться, и не умеют по-другому.

На совместном психотерапевтическом приёме я спрашиваю Анастасию:

– А вы чувствуете, о чём вы думаете, когда в вас всё это напряжение и недовольство накапливается? Вы же что-то про себя в этот момент говорите Виктору…

– Я с ним беседую, – с кокетливой иронией отвечает Анастасия и искоса поглядывает на Виктора.

– И о чём же?

– Ну, в принципе, я очень позитивно с ним беседую всегда. Ещё вначале нашего знакомства я всегда ему говорила, что давай мы не будем выяснять, кто прав, кто виноват. Просто разберём проблему, которая меня не устраивает. Решим, и у нас её не будет. Но ему всегда «некогда». И она начинает обрастать у меня в голове…

– Так, и что же всё-таки вы чувствуете в этот момент? – продолжаю настаивать я. – Вот если я скажу, что на самом деле проблема не в том, что Виктор не починил выключатель или там не сделал чего-то, о чём вы его просили… Это действительно эмоции, связанные с выключателем, или…

– Это ощущение брошенности в решении вопросов, – тихо, глядя в пол, говорит Анастасия. – У меня ощущение, что он всё время бросает. Не в самом плохом смысле этого слова, а в том, что в самой минимальной проблеме я в итоге всё равно остаюсь одна. То есть у меня получается виртуальный мужчина. Он вроде и есть, и вроде его как бы и нет. И ощущение брошенности, и обидно.

Обращаюсь к Виктору:

– Слышите, что говорит Настя, да? На самом деле выключатель для неё не важен. Но когда из-за выключателя, как вам кажется, начинается скандал, вы думаете, что она вас не любит. Вас же и нельзя любить, так ведь вы думаете?

– Ну, да, – соображает Виктор, – дело не в самом выключателе, но вот всевозможные эти мелкие недогляды: где-то я что-то не сделал, где-то руку не подал, выходя из трамвая – вот это всё скапливается…

– Виктор, – продолжаю я, – вы сейчас опять начинаете перечислять отдельные свои промахи: руку не дал, выключатель не починил. Но дело не в этом совсем. И Настя не об этом говорит, насколько я понимаю.

– Нет, не об этом, – тихо подтверждает Анастасия.

– Настя, – обращаюсь я к ней, – а попробуйте мне, как будто я Виктор, рассказать то, что вы хотели ему сказать, когда разговариваете с ним внутри себя по поводу каждой из этих мелочей… Что бы вы ему хотели сказать, когда он убегает. Или ещё до того, как, ну, на первой мелочи, которая начинает накапливаться одна за одной…

– Прямо вот ему? – видно, как Анастасия задумалась и ищет внутри себя ответ. – Вообще, я ему говорю, если успеваю. Я такой соратник в душе, поэтому я всегда ему говорю, мол, давай мы с тобой сделаем. И сделаем очень быстро, для того чтобы высвободить время для чего-то другого. Потому что жизнь – она такая импульсивная, интересная штука, и мне очень не хочется откладывать на потом. Я говорю: давай сделаем это сейчас. Ведь это не составляет никакого труда. Ведь быстро мы всё это делаем. Надо, я тебе подержу, я тебя подержу – как угодно! Я могу крутить тобой отвёртку, всё, что угодно. Только обрати на меня внимание, делай что-нибудь. Он говорит: «Вот я сейчас приеду и сделаю». Я говорю: «Вить, мне надо сейчас», а он:

«Вот, видишь, мне некогда». Я ненавижу это слово – «некогда»! Я его просто ненавижу.

– Я понимаю, – тихо отзывается Виктор.

– Так что вы чувствуете? – продолжаю говорить с Анастасией. – Гнев, – ещё тише говорит она.

– А что думаете?

– Да лети оно всё в тартарары! – отвечает Анастасия, и глаза её наполняются слезами.

– Нет, это уже последняя фраза, – останавливаю её я. – А о том, как он к вам относится? Гнев – это ваша реакция на его поведение.

– Да.

– И вы сердитесь не из-за этого конкретного предмета ссоры… – Да.

– Вам кажется, что вы – как женщина, как человек – не связываете с Виктором свою жизнь, а стоите где-то как будто на обочине трассы, по которой он куда-то мчится на своей машине.

– Внимание… – тихо говорит Анастасия.

– Но я ведь возвращаюсь, – бубнит Виктор, который уже переживает за Анастасию и пытается, как умеет, её подбодрить.

– Он возвращается! – в чуть шутливом тоне отвечаю я Виктору. – Насте это лестно, конечно. Да, Настенька, правда? Что возвращается, да? Но она-то как на той обочине стояла, всё так и стоит. Виктор, важно, чтобы вы эти её чувства услышали. На самом деле она не шёпотом говорит, она кричит: «Витя, я же с тобой связала всю свою жизнь! Я тобой так дорожу, ты так для меня важен. Мне так важно чувствовать, что ты рядом». А он ей говорит: «Мне некогда».

У Анастасии вырвался смех из-за моей шутки, Виктор смотрит на неё широко открытыми глазами. Она ему улыбается. Но это ещё не всё, я продолжаю:

– Виктор, понимаете, что происходит? Вы сказали «некогда» выключателю, а услышала-то Настя.

Виктор трёт затылок.

– Но, Настя, – обращаюсь я уже к ней, – вы тоже, когда говорите, начиная с последних слов, а не с первых, не очень-то правильно: «Да лети оно всё в тартарары»… Это вы о чём Виктору сообщаете? Что он не нужен вам, так?

– Нет, – защищается Анастасия. – Я ему говорю о своих чувствах, я говорю, что мне очень больно, я говорю, что мне очень обидно. Я произношу это вслух…

– Да, и вдогонку сверкающим пяткам! – я улыбаюсь, чтобы не пустить Анастасию в её обычные защиты, она слегка улыбается в ответ. – Хорошо, про боль вы говорите. А, Виктор, что вы чувствуете, когда так говорит Настя?

– Плачу ещё, – добавляет для убедительности Анастасия, что, впрочем, лишний раз доказывает, что реально вслух, скорее всего, по большей части звучат всё-таки те самые «тартарары».

– Да, когда она плачет? – добавляю и я.

– Вы знаете, – говорит Виктор, – я же вижу, что скоро будет ссора. За столько-то лет я уже чувствую, что сейчас что-то будет. Я всячески стараюсь этого избежать, начинаю зашучивать ситуацию – переходить на какие-то шутки, может быть, плоские, недоплоские, не совсем плоские. Но это воспринимается ещё острее – мол, ты не хочешь со мной говорить на серьёзные темы?! И мы всё ближе к развитию скандала, но коня уже не остановить на скаку. Меня несёт…

– Виктор, – продолжаю я. – Сейчас вы мне рассказали о том, что вы делаете.

– Да.

– А я спрашиваю, что вы чувствуете, когда Настя смотрит на вас заплаканными глазами и говорит: «Мне больно, мне плохо». Скажите, что вы в этом момент чувствуете. Представим, что её нет здесь, скажите мне: я Настя.

– У меня с детства, – Виктор напрягся, плечи поднялись, – Настя знает: когда кто-то рядом плачет, хочется стукнуть так, чтобы вообще перестал плакать.

– Да-да, – понимающе подтверждает Анастасия.

– И, чтобы не вышло ничего такого, я и ухожу.

– Понятно, осуществляете, так сказать, гуманитарную миссию! – шучу я, чтобы сгладить общее напряжение.

– Да, – улыбается Виктор и продолжает мою интонацию, – мне памятник нужно…

– Сейчас мы это организуем, – шучу я в ответ. – Но прежде расскажите, почему вы хотите стукнуть?

– Потому что я не знаю, что в такой ситуации нужно делать. Успокаивать бесполезно женщину, себе дороже. Жёстко останавливать ситуацию тоже бесполезно, боком может выйти.

То есть я, по сути, себя защищаю… Ну, это эгоистический, конечно, поступок. Но я для себя его лучшим вариантом считаю: просто встать и уйти. Я понимаю, что поступаю неправильно.

Что с моим уходом она останется плакать и сидеть, а потом звонить подругам. То есть делится уже не со мной всем сокровенным, а с подругами. Естественно, те всегда успокоят. А я отсиживаюсь…

– Я уже понял…

– Ну и сижу, жду, пока штиль не наступит наверху. Штиль наступил, я вываливаю… мол, как дела. Она говорит: «Как будто бы ничего и не было». И я типа с удивлением: «А что, что-то было?»

– А вы сами в этот момент как думаете, было или нет?

– Да вы знаете, – потягивает Виктор, словно пытается соскочить с неудобной для него темы.

– Было-было, – твёрдо говорит Анастасия и так, хоть и с юмором, но чтобы ни у кого не было никаких сомнений.

– Было, конечно, – соглашается Виктор.

– Было, – заключаю я. – А почему вы тогда говорите, то ли было, то ли нет?

– Ну, вы знаете, – объясняет Виктор, – мы с Настей столько прожили, бурная жизнь. И это всё такие мелочи… Потому что я не единожды убеждался, что, когда что-то серьёзное грозит конкретно мне или моему делу, это уже всё – её не остановить. То есть когда на меня пошли шесть человек бандитов, а она рядом, и ей говорят: «Женщина, покиньте место будущего преступления». А она: «Да куда ж я пойду? Мне же и надо его организовать!» То есть вот такие ситуации, а всё остальное…

Ну, минуту поплачет, и пройдёт. То есть я не придаю значения, наверное, серьёзности всего того, что она переживает.

– Вы услышали, что сказали сейчас?

– Да, я не придаю серьёзности, – будто бы повторяет Виктор. – Нет, значения.

– Значения не придаю… – он словно бы что-то понял вэтот момент. – Вот заговорился. Да, я не придаю значения этой маленькой ссоре…

– Вы не это говорили, – останавливаю его я.

– А что же я такое говорил?

– Вы сказали: «Я не придаю значения серьёзности всего того, что Настя переживает», – цитирую я почти буквально.

– Да, – соглашается вдруг Виктор. – Придаю, но не столь глобально, насколько она всему этому придаёт значение. Но она женщина, там эмоции, а здесь нет.

– Что ж, интересно, – сомневаюсь я. – Тогда вернёмся к вопросу: а почему вы хотите ударить того, кто начинает плакать и обижаться? Вам невыносимо видеть это?

– Да, – сурово отвечает Виктор.

– Вы просто не можете видеть, как ваш любимый человек страдает…

– Да.

– То есть на самом деле вы придаёте гигантское значение тому, что переживает Настя. Вы придаёте этому огромное значение!

Исами на самом деле очень чувствительный человек. Или нет?

– Ну, насчёт «чувствительный» не знаю, – Виктор чуть отстраняется, словно испугался этого определения. – Ранимый – да.

– Так чувствительный или ранимый?

– Чувствительный, – чётко и уверенно говорит Анастасия и снова улыбается, искоса поглядывая на Виктора.

– Вы, конечно, удивительная пара, – не выдерживаю я. – Всё постоянно с юмором, с приколом. И я думаю, а зачем им этот юмор?

– Чтобы жить совместно, – улыбается Виктор и с удовольствием смотрит на Анастасию.

– Вы думаете, для этого? – говорю я с сомнением. – Настя стала мне рассказывать о том, что она чувствует… Вас я вынудил говорить о том, что вы чувствуете… И вы оба начинаете шутить! И, когда обсуждали ваши ссоры, вы о чём сразу вспомнили? Как начали шутить – плоско, не совсем плоско и тому подобное…

– Ну, – добавляет Анастасия, – когда я формулирую просьбу Вите, это просто просьба. Но потом чуть-чуть появляется навёрточка, потом туда, в эту же фразу, добавляется сарказм. Потом уже, видимо, порох закладывается. Потом я просто поджигаю, и мы разводимся.

– И вы выстреливаете, – я понимающе смотрю на Виктора.

– Да, – понимающе смотрит он на меня.

– То есть, дорогие мои, – объясняю я, – юмор используется вами и для того, чтобы скрыть свои чувства, и для того, чтобы что-то важное сказать друг другу.

– Ну, – добавляет Виктор, – у меня сначала не юмор, у меня сначала аллегории. Потом сарказм, а потом уже плоский юмор. Потому что уже деваться некуда и быстрее надо отшутиться и убежать, пока не попало.

– Так, а когда вы испытываете нежные чувства к Насте: прилив нежности, любви, желание общения – вы свободно можете прийти и проявить?

– Да, – мгновенно соглашается Виктор, но тут же, словно ошпаренный, исправляется: – Нет, конечно!

– А как вы поступите?

– Буду дурковать, – смущённо улыбается Виктор.

– Понятно… – говорю я вслух. – Дурковать. Настя, а вы что чувствуете, когда он пришёл проявить нежность, очарование своё. С посылом вроде как побыть рядом – и начинает дурковать?

– Плохо я думаю в этот момент. Мне хочется колпак на него надеть с бубенчиками.

– Это, конечно, да! – искренне восхищаюсь я. – Вы юмор используете как защиту и от положительных, и от отрицательных чувств. От любых. И вам достаточно весело… Только вот счастья вы, конечно, не испытываете.

– Совершенно верно, – соглашается Анастасия.

– Не, – протестует Виктор, – ну, я испытываю…

Смотрю на Настю, на Виктора. Виктор смотрит на Настю…

– Ну, видите как… – протяжно продолжает он, понимая, что речь шла немного о другом. – Ситуация может развиваться иногда и непросто. То есть естественные чувства какие-то, знаете, там… Настя, ты знаешь, я тебя так люблю, я так по тебе скучаю. Но я же не знаю, какое у неё настроение. А вдруг она воспримет это неправильно? Скажет: «Да отвали ты со своими чувствами!» И поэтому я начинаю включать дурачка. Потому что, если не судьба, мы так, на ха-ха, так в ритме танца и пройдём…

– Ты хоть раз попробуй! – смотрит Анастасия на Виктора, словно первый раз в жизни его увидела.

Конечно, Анастасии хотелось бы, когда её мужчина проявляет нежность, чтобы он нежность и проявлял, а не прятал её за неловкими ужимками и плоским юморком.

Однако же Виктор, в свою очередь, понимает, что не всегда умеет правильно считать настрой Анастасии, её эмоциональное состояние, и потому страхуется, чтобы «не ударить в грязь лицом» – ведёт себя так, словно бы Анастасия для него и не очень-то важна.

Тогда если Анастасия его вдруг, что называется, отошьёт, то и ничего страшного – мол, не очень-то и хотелось. Она же, подсознательно уверен Виктор, понимает, что их фундаментально объединяет, и потому не может сомневаться в его чувствах!

Но проблема в том, что, когда Виктор так странно, с точки зрения Анастасии, себя ведёт, она как раз и сомневается!

– Так… привычка, – пожимает Виктор плечами. – И потом, если, например, бывает так, что нормально, нормально мы с ней говорим и о любви, и про чувства, но в конце я всё равно такое вставлю… Ну, не совсем приличное такое. И я смотрю на реакцию. Она говорит: «Если ты считаешь, что после всего этого у меня ещё есть какие-то желания, то ты ошибаешься!» Ну, и я говорю: «Вот и хорошо. Хорошим нужно делиться». И я пошёл.

– Так, а зачем вы вставили это? – уточняю я с некоторым недоумением. – На всякий случай, для страховки?

– На всякий случай, да.

– А чего вы боитесь-то? Что Настя, будучи не в настроении, не ответит вам на ваши чувства?

– Да не этого боюсь, наверное. Скорее всего, может быть… Вот только что мне мысль в голову пришла. Может быть, я боюсь, скорее всего, даже не того. Я-то понимаю, что она у меня красивая, видная… Думаю, если я её могу любить, значит, и кто-то другой её полюбить может… Правильно? Не один я на свете такой Ален Делон… Кто-то может и ей понравиться, правильно? И всегда, когда она начинает мне что-то такое говорить, что кто-то может у неё завестись…

– Эй, – Анастасия последние пару секунд смотрела на Виктора в пронзительном недоумении, а сейчас словно очнулась и решила его тоже разбудить от этой задумчивости от греха подальше и помахала ему ладошкой. – Витя, я на обочине!

– Да? – с удивлением уставился на неё Виктор.

Надо признать, что это выглядело столь же мило, сколь и обескураживающе. Кажется, впервые в жизни Виктор и Анастасия увидели друг друга. Как бы сквозь все прежние наслоения опыта, прежние заблуждения, страхи, обиды – как живых.

– Эй-эй, – я попытался привлечь их внимание. – Всё, приехали, уехали. Станция конечная.

– Это у меня привычка, – заговорил вдруг Виктор, словно извиняясь за свои неловкие и неуместные шутки, которые так ранят Анастасию. – Ёще с интерната у меня привычка эта и с армии… Когда попадаешь под обстрел, нужно адекватно реагировать, правильно? Пошутили, предположим: «Вот ты почему отправил свою жену на юг одну?» Я говорю: «Ты знаешь, вот ни у кого нет маленьких чёрненьких, а у меня будет». И всё, заканчивается дуэт. Дальше и говорить не о чем. И поэтому-то я и с Настей… Главное, всё проходит…

– Проходит, но с каким результатом? – решаю уточнить я. – Так с отрицательным! – чуть не восклицает Анастасия, пытаясь своим странным шёпотом докричаться до Виктора.

– Нет, ну, – Виктор растерян, – я потом навёрстываю упущенное.

– Вы сказали, вы учились в интернате? – обращаюсь я к Виктору, поскольку, конечно, такой жизненный опыт, да ещё участие в боевых действиях, сильно влияют на психику мужчины.

– Да, – подтверждает Виктор.

– Не самое удачное учреждение для проявления чувств и умения быть домашним, мягким, открытым… Сейчас и вы, и Настя страдаете из-за этого. Вот юмором и спасаетесь. Понимаете, Виктор, что Настя от вас прячет, когда начинает шутить вам в ответ с навёрткой и порохом?

– Она прячет то, что я спрятал, – тихо говорит он.

– В каком-то смысле, – поддерживаю я Виктора, – но ещё она же прячет и раздражение. Она словно говорит: «Витя, ты же хотел мне сказать совсем другое. Ты мне хотел сказать о том, как ты ко мне относишься, как меня любишь, как я тебе дорога»… Вы же это хотели сказать на самом деле?

– Ну, да, – соглашается Виктор.

– А тут, понимаете, юморист Петросян появляется, и всё. Собственной персоной!

– Шведская семья, ну, с Петросяном, по-моему, – качает головой Анастасия.

– А вы не пробовали просто поговорить друг с другом? – задаю я риторический вопрос. – Точнее, просто сказать: «Я тебя люблю»?

– Могу, – говорит Виктор.

– Да, и тут же появляется Петросян, правильно? – уточняю я для полноты картины.

– Да.

– Потому что мы эти чувства прячем, – продолжаю я. – Я вас спрашиваю: «А что вы чувствовали?» Вы тут же говорите, что начинаете делать. Это такой способ бегства от собственных чувств. Но сейчас как раз очень важно прислушаться к собственным чувствам. И говорить о них с Настей. И после этого, поверьте мне, все выключатели, телевизоры, незаконченные ремонты, все обстоятельства вашей жизни превратятся просто в конкретные вещи и, поддерживая друг друга, держа отвёртку, совместно что-то вкручивать и ввинчивать. Все ситуации решатся после того, как вы скажете друг другу о чувствах.

Но вы сначала говорите о ситуациях и буквально вталкиваете в них всю свою неудовлетворённость, все свои горести. То есть с фактического, внутреннего плана отношений вы переходите на внешний, и всё ломается. Виктор, как вы к Насте относитесь?

– Очень хорошо, – немного косноязычно, но искренне признаётся Виктор.

– Настя, а вы как к Виктору относитесь?

– Замечательно, – по сути, повторяет за ним Анастасия.

– Что ж, уже неплохо… А если ещё попробовать? Настя, я отношусь к тебе…

– С любовью, – продолжает Виктор.

– С любовью, без Петросяна, да? Петросян под запретом, правильно? Депортировали и выслали и сразу после этого с юмором переходим к выключателям, к телевизорам, к машинам, к работам, к чему угодно. Но только после этого, и все вопросы оказываются решаемыми. И не будет из-за них никаких ссор. Но прежде вы должны сказать друг другу о самом главном. Иначе вы напоминаете туристов, которые собирались в кругосветное путешествие, но почему-то не взяли с собой билеты – самое важное для вашего путешествия.

– Мне, – говорит Виктор после небольшой паузы, – проще, например, прийти с букетом цветов и не говорить ничего. Поставить там в вазу, сказать: «Я тебе там цветов купил». И уйти в другую комнату. Я же от души. Что ж я буду стоять на коленях и говорить, как я люблю тебя, что ли? Мне некогда.

– Как, ещё раз, вы дарите цветы женщине? – уточняю я.

– Могу в ванну сразу – прийти и положить. Зайти сказать: «Там тебе букет роз в ванне». Как их поставить красиво, я же не знаю.

– А можно я вам ещё про букет расскажу? – вклинивается в наш разговор с Виктором Анастасия.

– Расскажите…

– Мы с ним, когда подавали заявление в ЗАГС, поехали вдвоём на машине. И он мне по дороге говорит: «Слушай, тебе цветы сейчас купить или после ЗАГСа?» Я говорю: «Ты знаешь, я первый раз замуж выхожу, я не знаю». Вот примерно это так.

То есть, наверное, если бы я не пошутила в тот момент, мы бы просто до ЗАГСа не доехали…

– А мы доехали, – почти торжествующе закончил историю Виктор.

– То есть началось с ЗАГСа, – улыбаюсь я.

– Да, по дороге в ЗАГС, – сокрушённо качает головой Анастасия. – 10 лет тому назад.

– Но главное же было! – не унимается Виктор. – Кольца, само собой, свидетели были с нами. Цветы подарили.

– То есть всё было сделано правильно, – резюмирую я. – А кто что там чувствовал – это не важно… Но мне вот просто из житейского интереса… Если мы дарим женщине цветы, то почему их получает не женщина, а ванна? Какая тут внутренняя логика поступка?

– Ну, я же не просто так цветы дарю, – защищается Виктор. – И не просто потому что какой-то срок подошёл. Я могу просто с букетом прийти среди недели…

– В этом я как раз не сомневаюсь! – соглашаюсь я. – Я в другом сомневаюсь…

Виктор снова чешет затылок.

– Я не знаю, что меня сдерживает. Просто прийти и сказать: «Любимая, вот тебе цветы. Потому что я тебя так люблю, потому я последние деньги истратил на этот букет» – так, да? Но она же сразу: «Что ж ты мне кофточку-то не купил вместо букета?»

– Понятно… – смотрю на Анастасию.

– Я ему говорю, чтобы попробовал, – отвечает она. – Надо хоть раз попробовать…

Позволяю себе усомниться:

– А он ни разу не пробовал?

– Конечно, ни разу! – уверенно отвечает Анастасия.

– Виктор, вы меня пугаете… – теперь я уже с удивлением смотрю на Виктора. – Случай намного тяжелее, чем мне казалось сначала.

– Такие мы непростые ребята, – отшучивается он.

– А что если мы просто договоримся? – предлагаю я. – Раз уж собрались такой дружной компанией, что вы, Виктор, попробуете. Пообещаете?

Виктор чуть мнётся и соглашается.

– Настя, а вашей поддержкой я смогу заручиться?

– Чтобы он искренне проявлял свои чувства? – сначала не понимает она.

– Нет, чтобы вы его поддержали, когда он попытается.

– Вы знаете, – раздумывает Анастасия, – я думаю, он понимает слово «искренне». Но когда появляется вот этот Петросян, он как не свой становится. Мы тут уже дошутились за 10 лет. А он же искренний, на самом-то деле. Просто хотелось бы чаще этих проявлений, и более открытых, откровенных, без этого «чувства юмора». Я понимаю, что буду себя чувствовать намного спокойней без этих провокаций на шутки в любое время дня и ночи. То есть хочется просто в семье хороших нормальных взаимоотношений, тёплых, искренних.

– Но я не могу брать с Виктора обещания, что он больше никогда не пошутит. И даже не буду, категорически. Но как-то же надо обрисовать задачу… Вот Виктор покупает букет цветов в следующий раз. Виктор, кому мы его вручаем?

– Конечно же, любимой женщине, – теперь с пониманием отвечает Виктор.

– Что ж, тогда с Насти обещание, – говорю я, продолжая челночные переговоры. – Когда Виктор приносит букет цветов, вы ему говорите…

– Спасибо, любимый, – сухо отвечает Анастасия.

– Так хорошо? – спрашиваю у Виктора и добавляю: – Интонация нам не понравилась.

Виктор благодарит меня за понимание.

– Тренируем интонацию, Настя? Мы говорим…

– Дубль два, – не сдерживается Виктор.

– Виктор, Петросян у нас депортирован… – с наигранной суровостью говорю я ему.

– Ну, говори, – Анастасия ждёт от Виктора реплики к цветам.

– Любимая, – начинает он. – Вот, всё… Сейчас я начинаю смеяться. Репетицию давайте не с меня.

– С тебя, – настаивает Анастасия.

Виктор собирается с духом:

– Во-первых, букет цветов я тебе дарю от души…

Анастасия целует Виктора. Внезапно и трогательно.

Это то, что Анастасия должна была сделать и была готова. Но ей важно было понимать, что в этот момент Виктор не сморозит какой-то глупости, защищаясь от нежности, которой ему так хочется, но которую он совершенно не умеет принимать – не научен, не знает как.

Вот на этих мелочах, на этих нюансах строятся наши отношения с партнёром по браку. Каждый его жест, каждое выражение лица значит для нас нечто большее, чем просто жест или выражение лица.

Мы вносим в эту реакцию целый ком своих переживаний и чувств, в которых есть и страх быть отверженным, непонятым, поднятым на смех. И обида за прошлые поступки или слова, неоправданные ожидания. А может быть, и раздражение – из-за усталости, недоверия, сомнений…

В результате наши лица всё больше начинают напоминать театральные маски, которыми мы обмениваемся как сигналами. Но вот только это не развивающие сигналы, а провоцирующие. В итоге отношения движутся не по восходящей траектории, а как будто бы постоянно нащупывают дно, словно бы ожидая, что оно уже рядом – ещё чуть-чуть и всё, конец.

Конечно, никто на разрыв, если отношения долгие, на самом деле не настроен. Если в паре ещё сохраняются чувства друг к другу, пусть и замороченные всеми перечисленными негативными переживаниями, никто не хочет конца этим отношениям.

Но при этом ведут себя оба в этом бесконечном тестировании – от страха, от неуверенности в чувствах партнёра – так, словно бы каждый из них только и ждёт, что его пошлют или он получит достаточный повод, чтобы послать.

Удивительно, как желание защитить отношения, понять, не достигли ли они уже финальной точки, превращается как раз в поиск этого дна, откуда отношениям уже будет не подняться – лишь каждому поодиночке, не вместе.

Отношения строятся на кончиках пальцев, и это кажется противоречием, ведь в отношениях главное – главное. Но мы никогда не знаем, что вторая сторона это главное считает таковым или что делает это искренне, а не из расчёта. Мы хотим убеждаться в этом постоянно, мы ищем подтверждений, мы провоцируем и делаем всё это как в зеркале, кривляясь друг перед другом всё больше. И так постепенно главное из отношений пропадает. И не остаётся уже ничего.

Сколько лет вы состоите в браке: три, пять, двадцать? Или вы и вовсе пока лишь присматриваетесь к этому институту? В любом случае мы сейчас поговорим про первый период брака – условно первый его год или пару лет.

Если вы только планируете супружескую жизнь, то для вас эта глава, я надеюсь, станет неплохой инструкцией. Остальным же она расскажет о том, как возникли те сложности, с которыми вам регулярно приходится иметь дело.

Да, большинство проблем брака, или, по крайней мере, значительная их часть, лежат именно здесь, в самом начале ситцевого, оловянного, серебряного, золотого или даже бриллиантового супружества.

Если верить сказкам в их прямом, так сказать, прочтении – т. е. без психологического анализа, что мы с вами уже провели, – то трудности поджидают нас на пути ко вступлению в брак. А как вступили, то там уж, понятно, тишь-гладь, божья благодать.

Вполне возможно, что когда-то такая последовательность действительно была актуальной. До определённого исторического момента, как известно, замуж не выходили, замуж выдавали. Да и молодые люди руководствовались в этом вопросе не собственным выбором, а решением главы семейства.

И юноши, и девушки не могли по собственному почину выбрать себе любимого человека для устроения брака, они должны были выйти за того или жениться на той, кого им подобрали родители. В этом смысле тогдашних родителей можно, наверное, соотнести с образами лютых Кощеев и злыми мачехами, которые не дают любящим сердцам соединиться.

То есть ещё до недавнего, по историческим меркам, времени проблемы и трудности невесты и женихи испытывали такие, что нам – современным людям – понять невозможно. Если вдруг они влюблялись против желания родителей, то им предстояло совместно преодолевать их сопротивление и, понятное дело, без всяких гарантий на успех.

Так что, наверное, все эти путешествия принцев в поисках принцесс и принцессы, запертые в башне, вполне себе отражали внутренние терзания непосредственных участников. Когда же, наконец, брак случался – по любви ли, если молодым удавалось этого добиться, или без всякого сердечного выбора со стороны новобрачных, – пара оказывалась в режиме, можно сказать, понятных предписанных отношений.

И, что самое интересное, это не могло не устраивать обоих супругов – и юношу, и девушку, – поскольку они и представить себе не могли, что можно ещё как-то по-другому. С детства им были предписаны определённые роли, и они знали их назубок.

Более того, самой организацией быта в родительском доме они были хорошо к этим ролям подготовлены. Все возможные модели поведения они в своей семье видели – как и что должно быть, – а потому им оставалось лишь по тем же лекалам воспроизвести новую семью.

Разводы, муки выбора – всё это не про наших предков полуторавековой давности. Другие это были времена, другие нравы, а сказка именно тогда сказывалась…

Сейчас и женщина, и мужчина принимают решение о браке, исходя из своих личных мотивов, по собственному выбору, никто их к супружеству, тем более на конкретном человеке, не принуждает – всё по воле сердца, так сказать. Но вот после вступления в брак проблемы действительно обнажаются по полной программе.

Стандартные – «патриархальные» – роли мужа и жены отменены, а новые, по-настоящему партнёрские, чего греха таить, не сформированы – не определены, не сформулированы, не отработаны, не апробированы должным образом и тем более не растиражированы.

То есть раньше молодые, вступая брак, по сути, выходили из системы некой неопределённости личной судьбы и оказывались в системе абсолютного, строго детерминированного порядка. Права и обязанности были не только чётко определены, прописаны и закреплены за каждым из супругов, но и, что самое главное, все участники этого процесса были с ними согласны.

В нынешней же ситуации молодые, вступая в брак, напротив, выходят из системы определённости и входят в систему полной неопредёленности.

Поженились – и что дальше? А вот это вопрос! Задай мы его при царе-батюшке, нас бы просто с вами не поняли. Сказали бы: «Как „что дальше“? Теперь живите. Мужу – работать, жене – рожать. Мужу – командовать, жене – слушаться. А какие есть варианты?» В общем, выразили бы полное недоумение.

Но сейчас недоумение возникает именно в тот момент, когда молодые расписались. Так, это случилось, и что делать? Категорически непонятно.

Формально, может быть, и понятно: делаем то же самое, что и раньше, но только вместе и блюдём верность друг другу, а по возможности кого-нибудь родим. Но это потёмкинские деревни и пустое фантазёрство, а не инструкция. Таких инструкций не бывает. Инструкция должна говорить нам, что конкретно делать в той или иной ситуации, а не вообще рассказывать о жизни.

• Кто зарабатывает в семье, а кто решает, как тратить нажитое? На этот вопрос надо знать ответ.

• Кто определяет, когда рожаем и сколько рожаем? Это существенно.

• Кто ставит точку в ключевых вопросах, и что является ключевым вопросом, а что им не является вовсе? Тоже серьёзнейший пункт.

И это только, как вы понимаете, начало списка. А на каждый вопрос надо иметь ответ. Хотя, конечно, молодые пытаются эти вопросы проигнорировать: «Чего там думать?.. Вместе всё и решим!» Кого обмануть пытаются, непонятно. Ведь абстрактного «вместе» не бывает: кто-то конкретный приносит определённую сумму в дом, у кого-то конкретного рождается в голове план, как эти деньги потратить.

В патриархальной семье таких вопросов не возникало в принципе! И не важно, что это конкретно было за общество – отечественное или зарубежное, высший свет или далёкая деревня, – ответ всегда был известен по умолчанию. Не хочу сказать, что это правильно, но так было. А теперь всё по-другому, и надо эту данность принять и понять, что с ней делать.

Мир изменился, и сказки с их драматичными перипетиями на пути к вступлению в брак и последующими счастливыми женитьбами потеряли теперь всякую актуальность. Теперь сложности начинаются после ЗАГСа.

Молодожёнам надо отстраивать некие отношения, в которых будут и партнёрство, и удовлетворение внутренних потребностей обоих супругов.

Так ли это просто, как кажется на первый взгляд?

Например, большинство женщин хотели бы партнёрских отношений со своими мужьями: не чувствовать себя «задвинутыми» и «заткнутыми». Однако при этом те же самые жёны, бывает, расстраиваются, если их мужья не способны принять волевых решений.

«Ну ты уже скажи, наконец, что ты решил!» – недовольно требует супруга. Муж вполне может ответить на это:

«А почему я?» Или: «А ты сама чего хочешь?» И так это перекидывание ответственности может продолжаться бесконечно долго, и всё это время оба думают друг о друге нехорошее…

Парадокс это? Парадокс. А никакого приемлемого алгоритма решения такого рода задачи в современной культуре нет. В сериалах подсмотреть модель поведения? Ну, так там всё по-разному бывает… В общем, нужных сказок нам не рассказывали, а потому и наша готовность к стрессу первого года супружества нулевая.

Впрочем, главный подвох даже не в том, что молодых не предупреждают, что проблемы у них начнутся именно после вступления в брак, а в том, что они не осознают одной очень важной вещи: само по себе вступление в брак есть тяжелейший стресс. Это я совершенно серьёзно.

Если вы посмотрите в таблицу стрессов, где учёные представили силу влияния на нас различных жизненных событий, то уверен, будете пребывать в некотором недоумении. Дело в том, что вступление в брак оценивается здесь числом, которое не так уж радикально отличается от показателей стресса при разводе. Прибавьте к свадьбе конфликт с начальником, и вы получите идентичный уровень стресса. Разумеется, тут же возникает вопрос: как такое может быть?

Дело в том, что стресс – это не несчастье какое-то, как принято думать. Стресс – это, по сути, состояние организма и психики, возникающее в ситуации изменения условий нашего существования. Любые перемены требуют от нас внутренней перестройки, адаптации – наращивания новых нейронных связей и устранение прежних, более неактуальных.

То есть нашему мозгу по большому счёту абсолютно всё равно, почему он должен перестраиваться, хороший у нас для этого повод или плохой. Ему предстоит работа – ломка старого и устроение нового, а это затраты, это неопределённость, это возможность ошибок. В общем, караул и мама дорогая!

Мозг человека переживает серьёзнейшее напряжение при любых переменах, а супружество – это перемена высшей категории. В чём она заключается? Дело вовсе не в каких-то бытовых вещах: возможно, что вы и до бракосочетания уже провели, так сказать, слаживание жизненных процессов – спокойно, потихоньку, постепенно, как мозг любит.

Но нет, тут всё куда серьёзнее, чем материально-бытовое обслуживание…

Задумайтесь: раньше вы были человеком свободным, т. е. что хотели, то и делали, как свой день планировали, так и планировали, как свою занятость организовывали, так и пожалуйста. С кем хотели, с тем и встречались, общались, проводили время, о чём хотели, о том и мечтали – почему нет, вы же сами себе начальником были.

И вот вдруг со вступлением в брак всё меняется. Теперь, что бы вы себе ни думали, ни планировали, вы всё должны согласовывать со своей второй половиной. Причём даже если это и не требуется по протоколу – возможно, по умолчанию вы всё равно обязаны про это подумать…

В вашей голове привычный поезд мысли начинает делать дополнительный круг: любой ваш шаг, даже чих – и надо на эту станцию непременно и вынужденно заехать. А как отреагирует вторая половина? Надо ли об этом с ней поговорить или не обязательно? Что если она будет против?

Меня часто спрашивают: «А разве штамп в паспорте способен на что-то повлиять?» Я только удивлённо развожу руками: «Конечно! На мозги!»

И в этот момент я думаю как раз о том, о чём только что вам рассказал. Но меня удивлённо переспрашивают:

«И только?» Да, но этого «и только», поверьте, более чем достаточно!

И речь ведь не только о какой-то информации, но и о множестве привычек, поведенческих автоматизмов. Всё ваше поведение хоть по чуть-чуть, но трансформируется: от привычки спать вдвоём в одной постели и алгоритма вашего поведения в ванной комнате до использования мобильного телефона и расчёта денежных средств.

Это бесконечное число правок: как вы одеваетесь, переодеваетесь, храните что бы то ни было, едите, что покупаете в магазине, как взаимодействуете с друзьями, проводите досуг… Всё, каждая мелочь меняется! И для мозга, поверьте, это самый настоящий сумасшедший дом!

Кажется, что подобного стресса можно избежать, если съезжаться постепенно, пожить сначала чуть-чуть в гражданском браке… Но статистические данные говорят о том, что в парах, которые до официально заключённого уже жили вместе, риск развода оказывается выше.

Опровергают ли эти данные наши предыдущие утверждения? Нет, ни в коем случае – наоборот, подтверждают их. Они лишний раз показывают, что заключение брака приводит не только к изменению привычного способа жизни, мыслей и действий, но и чего-то более важного – самого отношения мужчины и женщины друг к другу.

Когда пара просто живёт вместе, у партнёров постепенно устанавливается определённый формат взаимоотношений, определённый способ воспринимать друг друга, взаимодействовать друг с другом. Но затем появляется тот самый пресловутый «штамп в паспорте», и буквально одна эта «мелочь» рушит весь установившийся до этого баланс.

Да, теперь снова нужно перестраиваться! Прежде вы были одновременно и вместе, и не вместе – вместе физически, но психологически ещё сохранялась неопределённость. У вас был, образно говоря, чек-драйв, экскурсионный тур, ознакомительная поездка. Вы просто пробовали, как оно. Приноравливались, смотрели, анализировали собственные впечатления и т. д.

Но тогда вы ещё не переехали, так сказать, головой. Для вас подсознательно, или даже сознательно, всегда сохранялась возможность выхода: мол, ну если будет плохо, не получится – разъедемся. Не велика потеря! Но теперь вдруг – буквально «на ровном месте», ведь, по сути, ничего не изменилось – вы оказываетесь в абсолютно новых для вас обстоятельствах…

Всё, что до этого момента было приятной и беззаботной прогулкой по зоопарку – с его центральным входом и выходом, обустроенными дорожками, просторными вольерами для животных, удобными скамейками и подробными указателями – вдруг вмиг переменилось.

Всё исчезло. Вы обнаруживаете своё фактическое, физическое присутствие в абсолютно реальных джунглях, которым нет конца и края. Вы не знаете, как вам быть дальше, куда идти и с какой целью. При этом каждой клеточкой своего тела ощущаете дыхание этой дикой природы, неизвестность этого нового для вас места и то, что пугающе незримо прячется в этих зарослях.

Так что да, и одного «штампа» подчас оказывается вполне достаточно, чтобы выбить вас из колеи и вытолкнуть на новый круг адаптации. Поэтому да, к вступлению в брак нужно относиться как к стихийному бедствию. В целом, повторюсь, в этом нет ничего страшного и джунгли только выглядят опасными и незнакомыми. Но пойди объясни это мозгу…

Впрочем, если заключение брака и в самом деле похоже на стихийное бедствие, то давайте и действовать соответственно. Как бы вы повели себя, если бы, не дай бог, вас застала бы бушующая стихия?

Думаю, вы тут же забыли бы о любых мелочах и сосредоточились на решении двух главнейших задач: спасении собственной жизни и того действительно ценного, что у него есть. Не всего ценного, а именно самого ценного, самого важного. Чем бы это могло быть в вашей ситуации?

Как правило, на первом году совместной жизни в браке у человека в среднем ненамного больше реальных проблем, чем обычно. А потому спасти вам нужно всего лишь две вещи: собственное чувство любви и ваши отношения с партнёром.

Всё остальное – мелочи жизни. В конце концов, пусть горят синим пламенем. Вы всё сможете восстановить позже – дело наживное. Абсолютно всё. Единственное, что не подлежит восстановлению, если будет утрачено, – это любовь, взаимоотношение в любви. Поэтому разучиваем следующую мантру и повторяем её, как молитву.

Фрустрация – это чувство. Чувство, что нечто желаемое – нечто, что уже было вами почти достигнуто, – вдруг ускользает. То есть это обнаружение, что вы не обладаете тем, что, как вам казалось, уже практически было вашим. Это как выбитый из-под вас стул буквально за миг перед тем, как вы надеялись на него сесть. Конечно, это больно…

У каждого из нас есть какое-то своё подсознательное представление о том, что такое семейное счастье и каким должен быть наш брак. Это целая галерея наших ожиданий: от брака как такового, от того, какими мы сами должны быть в этих отношениях, какой должна быть в нём наша вторая половина.

Это идеальная картинка с непрописанным, но явственно ощущаемым вами распределением ролей. Причём это распределение кажется вам чуть ли не единственно возможным.

При этом мы совершенно не задумываемся о том, что наша половина будет чувствовать при таком распределении ролей… Да и вообще, а какая у неё в голове картинка того же самого – ваших с ней отношений? Нет, в нашей картинке она просто счастлива и с удовольствием исполняет ту роль, которую прописала ей наша фантазия. Счастлива – ни больше ни меньше!

Но откуда берётся эта загадочная убеждённость в том, что всё будет именно так, как нам почему-то представляется? Конечно, эта наша фантазия – плод гигантской внутренней работы, в основе которой лежит психический механизм «социального научения», открытый в своё время у животных основателем этологии Робертом Йерксом, а затем изученный и подтверждённый на детях выдающимся когнитивным психологом Альбертом Бандурой.

Мы репетировали этот сценарий с самого раннего детства: словно профессиональные актёры играли в дочки-матери, представляли себя папами и мамами. Мы изучали этот сценарий как разведчики-диверсанты, когда подглядывали за устройствами разных семей – своей и чужих, постоянно сравнивая и делая свои – маленькие, детские ещё тогда – выводы.

Мы сравнивали свою семью с семьями наших одноклассников и могли даже испытать шок, узнав, например, что там папа выполняет работу по дому. Наш-то никогда даже не притронется! Мы сравнивали и делали выводы – «на заметку»… Мы сравнивали свою семью с семьёй бабушки и дедушки: там бабушка дедушку слушается, а у нас мама может папе и в лоб дать. Парадокс! И его наша детская головка осмысляла, что называется, как могла.

В общем, с самого раннего детства мы изучали вопрос устроения брака детально, досконально, словно готовились к революционному захвату власти. Исследовали рубежи, диспозицию, подступы и главное – тактику боя. Нагородили у себя в голове бог знает что, эпическое полотно в натуральную величину, как оно «должно быть»!

Мы собрали это полотно по крупицам из тех элементов, которые пришлись нам по вкусу. И далее со всем этим любовно выпестованным произведением искусства вступаем теперь в наш брак, ожидая исключительно бурных и нескончаемых аплодисментов. Но мы не осознаём этого, мы даже не знаем своих ожиданий наперечёт. Всё это бежит впереди нашего паровоза.

Да и как нам усомниться в правильности своей теории, если каждый её элемент взят нами из жизни: мы это своими глазами видели, поняли, что хорошо, что плохо, и сделали выводы. В чём проблема? Ну, проблема в том, что тогда мы всё это видели, слышали и анализировали изначально детским мозгом, не изнутри, а снаружи брака и вообще гендерных отношений.

Кроме того, у нас перемешалось то, что мы видели в фильмах, сказках, о чём читали в книгах, а также из множества отдельных зарисовок, как-то нами понятых, из драматургии отдельных семейных пар. Об одном мы узнали там, о другом – здесь.

И на этом основании без малейшей тени сомнений слепили в своей голове целостный и гармоничный образ нашей будущей семьи. Семьи, в которой все по определению счастливы, каждый ведёт себя конкретным образом и каждому отведено во всём происходящем своё место.

Ну разве мы не молодцы? Разве не гениально?! Вне всяких сомнений!

Мы начинаем, совершенно не осознавая того, требовать от своей второй половины тех волшебных перемен, которые предписаны ей нашей фантазией. Причём мы не только требуем, мы ещё и ведём себя так, словно бы эти перемены с нашим партнёром уже случились. Ещё бы, ведь в нас-то это переключение уже случилось! Революция грянула, а третий звонок дал старт новой пьесе. Мы оказались в той роли, к которой с таким усердием и старанием готовились всю свою предыдущую жизнь.

Причём ладно, если бы такое помешательство случилось только с нами одними, – у нашей новоиспечённой второй половины ведь то же самое!

У него или у неё был в голове разработан аналогичный, но столь же фантастический план нашего общего семейного счастья. И мы в этом плане были счастливы от того, что делали именно то, что нам было в нём, в этом плане, нашим партнёром предписано.

Конечно, умом мы понимаем, что никаких перемен – особенных, из ряда вон выходящих, вообще хоть сколько-нибудь существенных – в связи с государственной регистрацией брака не случилось и случиться не могло.

Но это умом, а в подкорке у нас «все ходы записаны», кто как себя ведёт, кто что делает и кто что чувствует.

А тут ведь ещё и лотерея, поскольку данная «программа гарантированного взаимоуничтожения» включается сразу в двух головах: и в голове новоиспечённого мужа, и в голове новоиспечённой жены. И слава богу, если предыдущий опыт мужа и жены (опыт детской и подростковой ментальной репетиции будущих отношений или прошлых отношений, если они были) образует некую симметрию. А если нет?..

Представим себе такой случай: каждый из молодожёнов, изучив «подготовительные материалы» – т. е. посмотрев на супружескую жизнь до своего вступления в брак со стороны, – пришёл к выводу (каждый по отдельности), что формальный лидер в семье – это муж, а неформальный – жена. Это хорошо формулирует знаменитая пословица: «Муж – голова, а жена – шея».

Причём, согласно утверждённой в подсознании схеме, она всегда говорит ему «да, дорогой», но с тем же постоянством всё делает по-своему. Ну а потом объясняет ему, что, мол, это было его решение, просто он этого не понял. Допустим, что все согласны играть в такую игру – мнимого и фактического «главы семейства», – и тогда всё замечательно.

Но что если планы у наших супругов не сходятся: муж считает, что он в принципе глава семьи, а жена считает, что пусть он думает, что ему заблагорассудится, но она фактическая, теневая «глава семьи»?

• При этом он считает, что семейные решения (т. е. касающиеся обоих партнёров) можно осуществлять самостоятельно, по его собственному разумению и на его собственное усмотрение – в общем, молча.

• Она же искренне полагает, что всякие решения необходимо обсуждать, дискутировать на любую тему, что «все настоящие супруги так и делают». Однако всякий раз сталкивается с тем, что её опять без неё «женили».

Он тихой сапой решил, что «они» покупают машину, а супруга с ним перед этим полгода обсуждала, что кредиты они сейчас не потянут и если скопились какие-то деньги, то лучше на них технику на кухне обновить. Немая сцена… Дальше убийство, и даже Эркюля Пуаро вызывать не нужно: кто выжил, тот и убийца.

Что я имею в виду? Допустим, что в семейном сценарии обоих супругов значится: «Жена готовит еду».

• Но у неё в голове есть примечание: за то, что она готовит еду, он ей всячески благодарен и, поевши, сразу же бежит в ванную чинить кран или в коридор прибивать покосившуюся вешалку.

• В его же картине мира другая история: после того как он поел и сказал жене «Спасибо, дорогая!», он идёт в комнату и смотрит футбол или играет в стрелялку на компьютере.

И вот жена наготовила, мужа любимого накормила. Он ей говорит: «Спасибо, дорогая!» – направляется в комнату и включает компьютер или телевизор. Ничего этого в её плане нет, и для неё он начал играть не по правилам!

Через пять минут жена появляется на пороге той самой комнаты с ножом в руках (про состояние её растрепанных чувств я молчу, тут и так всё понятно).

– Значит, кран ты чинить не будешь?! – говорит она, вонзаясь пальцами в деревянную рукоять ножа так, что на ней появляются вмятины.

– Кран? – смотрит он на неё непонимающе. – Какой кран? Я же с работы…

И понеслось… Одно незначительное вроде бы противоречие сценариев, и мир уже рухнул, причём сразу обоим на голову. А сколько вообще таких «несовпадений» в их представлениях о прекрасном?

Причём они могут оказаться куда более драматичными – кран можно и с помощью мастера починить. Ну а если, например, муж в своём плане «прекрасного» представляет, что он всю ночь зависает где-то с друзьями, а после этого его ждёт тёплый приём дома?

И это при том, что он должен в плане супруги пылинки с неё сдувать и не отходить ни на шаг?

Никогда не забуду одну – то ли юмористическую, то ли трагическую – историю одной своей пациентки. Молодой человек ухаживал за ней несколько лет, пытаясь всеми силами добиться её руки. Но девушка была не расположена, сердце особенно к этому молодому человеку у неё не лежало, но потом сдалась.

Рассудила примерно таким образом: «Ну ладно, не быть мне замужем за любимым, буду сама любимой – вот он меня любит, а я буду позволять себя любить». Ну и вышла замуж.

Наутро после свадьбы просыпаются, он её из постели выпихивает буквально и говорит: «Иди завтрак готовь!»

Та прямо и обомлела: «Чего?!» А он ей: «Ты теперь жена – иди завтрак готовь!» Причём грубо так, по-мужицки. И знаете, в чём подлинная драматургия?.. Она пошла и приготовила. Через полгода, правда, сбежала-таки от него в Клинику неврозов. Но пошла!

Нам только кажется, что у нас нет в голове никаких заготовленных схем на случай обретения штампа в паспорте. Их великое множество, и ещё какие! А если они есть, то будут и соответствующие ожидания: один партнёр будет ждать от другого какого-то совершенно определённого поведения. Причём будет ждать, не озвучивая своей второй половине, чего же именно он от неё ждёт.

Почему супруги не считают нужным озвучивать свои ожидания друг другу? Просто потому, что им кажется, что «это и так понятно», ведь это «само собой разумеющееся», «во всех нормальных семьях так». И ни один из партнёров не догадывается, что это не «во всех нормальных семьях так», а у каждого из них в голове своё представление о «нормальных семьях», индивидуальное. Один так себе конкретные мизансцены в отношениях представляет, другой – иначе. И у обоих это называется «нормальной семьёй».

Разочарование идёт за разочарованием: они ссорятся, выясняют отношения, предъявляют друг другу бесчисленные претензии.

– Ты что, не понимаешь, что так нельзя со мной разговаривать?! – кричит она.

– А я с тобой нормально разговариваю! – кричит он.

Спрашивается: почему они никак не придут к консенсусу? А потому что, согласно подсознательной схеме мужа о «семейном счастье», если жена делает «глупость», то он должен жёстко её «дисциплинировать», а она, разумеется, быть от этого счастлива. Так что в его логике он как раз «нормально разговаривает», только вот это исключительно его «норма» из его фантазий о браке и отношениях.

У неё же – жены, – скорее всего, совершенно другая картинка семейной идиллии, другая схема отношений в отношениях. И согласно её подсознательной схеме «семейного счастья», ответственность за любые проблемы семьи несёт муж, а если у жены что-то не получилось, он должен её понять, простить, всё за неё исправить и ещё пожалеть потом.

Или вот другой пример… Допустим у каждого из наших супругов есть в голове ожидание, что они вдвоём, как «во всех нормальных семьях», будут строить партнёрские отношения, основанные на взаимном уважении, признании, принятии… Ну и всё в таком духе. Вроде бы абсолютное согласие и полная идентичность «картинок». Работаем по схеме!

Но знают ли эти наши супруги, что конкретно каждый из них понимает под определением «партнёрские отношения»? Боюсь, что нет. Мужем «партнёрство» может восприниматься, например, как «ответственность» (у каждого есть своя зона ответственности) и «паритетность» (у каждого своя «доля» в этом консорциуме), а женой – как «отсутствие дискриминации» (необходимость учитывать во всём её мнение на равных).

И то, и другое вполне можно определить словом «партнёрство». Только вот мы имеем два совершенно разных значения одного и того же слова.

• Муж в таком примере будет ждать, что жена станет выполнять то, что ей положено, смиренно и с чувством бесконечной благодарности, потому что она меньше зарабатывает, а следовательно, как «партнёр» меньше вносит в их совместную жизнь.

• Жена будет ждать от мужа, что тот, несмотря на то что он, может быть, и больше зарабатывает, будет считать её голос равным своему, потому как «мы же партнёры»! И ведь вроде бы договорились…

Итак, в нашей голове есть план «семейного счастья». В этой схеме прописаны все ходы и движения, все реакции и реплики – наши и нашей второй половины.

Там есть всё до мельчайших деталей, и мы уверены, что если будет так, как предначертано этим планом, то будет нам всем счастье.

Но это только наш план. У нашей второй половины есть свой собственный и столь же железобетонный с глубоко спрятанной внутри арматурой. И наша половина тоже ждёт от нас абсолютного соответствия её сценарию. И она точно так же уверена, что если мы будем придерживаться её сценария, то счастье не за горами. Это типичная иллюзия.

Причём никто даже не считает нужным поставить друг друга в известность о своих планах, а если и пытаемся, то в лучшем случае услышим за словами своей второй половины только то, что хотим услышать, но не то, что на самом деле она нам говорит. В результате – стычки, конфликты, выяснение отношений и пропасть взаимного отчуждения.

Если не разглядеть в себе эти ложные предубеждения о «семейном счастье», созданные на основе обрывочных представлений о том, «как бывает», и, скорее всего, не подходящие нашей паре, никакого счастья нам не видать.

От этих предубеждений, которые кажутся нам «логичными», «здравыми», «оправданными», предстоит избавляться все первые годы брака. И не просто избавляться, а выжигать их из себя калёным железом, иначе мы так и будем идти с нашим партнёром в разных направлениях к общему вроде как счастью, которого в подобных обстоятельствах, понятное дело, нам не видать никогда.

Истинный план семейного счастья может возникнуть только в процессе наших отношений, иметь его заранее невозможно. Ведь каждый такой план уникален и подходит только для данной конкретной пары.

Размолвки встречаются всегда и везде. Это нормально. Но есть размолвка, которая случается по какому-то конкретному вопросу. Например, кто-то считает, что надо идти направо, а кто-то – что налево, и у них размолвка. Кто-то считает, что надо надеть шапку, кто-то считает, что это необязательно, и вот размолвка. В такой ситуации можно проблемный вопрос обсудить и прийти к общему решению. Но бывают и другие ситуации, когда подобные размолвки – это только повод для того, чтобы выпустить наружу пар, скопившийся внутри совершенно по другим причинам. И вот это наш случай.

Каждый из молодожёнов, как мы уже выяснили, находится в самом настоящем стрессе: у них все их прежние стереотипы полетели в тартарары, так что подкорка бесчинствует – напряжение в тысячи киловатт.

И вот случается размолвка… Самая незначительная, по самому ничтожному поводу. Но что происходит?

Оба взрываются так, словно бы тут не место, где кресло лучше поставить в квартире, обсуждается, а буквально вопрос жизни и смерти. Почему так? Потому что напряжение, связанное с нарушением стереотипов поведения, ищет для себя выход. И так формируется убийственная для последующей супружеской жизни установка: «– Ты меня не понимаешь! – А ты меня!» Формируется деструктивная идеология отношений…

Но для этого мне нужны силы. Вот почему организм человека и воспринимает любые изменения внешних условий (даже положительные) как стресс – чтобы выделить энергию, силы для адаптации. Но всё это происходит инстинктивно – на уровне подсознания, глубоко внутри нас. Снаружи мы этого не видим и умом не понимаем.

Мы просто чувствуем какие-то дискомфорт, раздражение, нервность, беспокойство, напряжение. И только в лучшем случае какой-то ажиотаж или внутреннюю эйфорию, но даже их, к сожалению, надолго не хватает. Поэтому счастливо едем в свадебное путешествие, а там переругиваемся так, что хоть разводись.

В общем, всё в нас бурлит, а истинных причин этого мы не понимаем, да, честно говоря, и не задумываемся особенно: что-то раздражает вас, вы о поводе своего раздражения думаете, а не о том, откуда в вас эта волна гнева поднимается и почему.

На уровне сознания для нас сейчас другие цели актуальны: нам важно в браке обустроиться, воплотить в жизнь свои представления о том, что да как в нём должно быть. Вот мы этим занимаемся и совершенно не понимаем, что в этот момент сидим в хлюпкой лодочке, которая как сумасшедшая летит вниз по скалистой горной речке, а там дальше по течению и вовсе обрыв, и поминай как звали.

Да, для нашей психики – и для психики нашей второй половины – это именно такая, критическая ситуация. Психика, которую бросили в пекло адаптации к новым обстоятельствам, в таком напряжении, что это как сверхзвуковой барьер переходить – её всю колотит изнутри мелкой дрожью и сводит судорогой.

И невдомёк нам, что в этой трясущейся лодочке при всём желании карточный домик не построить – не в том сейчас задача, удержаться бы. Но нет, мы роли распределяем, мебель в квартире расставляем, с родственниками и друзьями встречаемся, в первый совместный отпуск собираемся. В общем, всё у нас – на уровне сознания! – тип-топ, мы важными делами занимаемся.

Проблема, что постоянно разваливается карточный домик наших фантазий о семейном счастье… Поставим несколько карт, а они – бах, и падают, бах, и падают. Ну что такое?! Непонятно. И мы начинаем сердиться на тех, кто с нами в этой лодке сидит. А там кто сидит? Правильно, вторая половина! И мы ей: эй, что ты мне мешаешь, я тут наше счастье творю собственными руками! Не мешай!

Нам кажется, что все эти неудачи «строительства» – это из-за неё, из-за нашей второй половины. Что-то она нам под руку постоянно говорит, не в такт танцует, норовит что-то вытворить… В общем, всё делает не то, не так, мешает и вредительствует. Причём и факты у нас налицо: мы же строим свой карточный домик «нашего» семейного счастья, а он обрушается! И кто в этом виноват?! Ну не мы же – мы стараемся изо всех сил! А значит, наша вторая половина…

И вот так несёт нас по этой трубе с десятого этажа на уровень первого, а мы этого и не видим, и не знаем, и не понимаем. А потому весь свой гнев и всё своё негодование (а у нас его сейчас на десятерых хватит) направляем на видимого, воспринимаемого нами врага – на жену свою или на мужа. Вот такая история.

Но это не конец истории, это только её начало. Ведь тут что происходит? Напротив нас в этой лодочке сидит товарищ, которому ничуть не легче.

• Он тоже свой домик строит, и тоже карточный, потому что это его фантазм о том, «как было бы хорошо, если…».

• Так же, как и мы, он не знает о течении, которое несёт нашу общую лодку нашего брака по горной реке адаптации.

• И у него тоже его карточный домик разваливается, не успев сложиться, а это его и злит, и пугает.

• Наконец, он так же другого врага не видит перед собой, кроме своей второй половины, т. е. нас.

Так что кому предстоит столкнуться с его праведным гневом из-за его внутреннего напряжения и разваливающегося домика-фантазма? Да, пришла беда – открывай ворота.

Понимаю, что кому-то всё это может показаться странным и неправдоподобным. Мол, наговариваете вы, доктор, всё у нас не так было, никакой реки под нами не ощущалось: «Просто она привыкла, чтобы зубные щётки в ящичке стояли, а не на раковине, и паста выдавливалась от дальнего конца тюбика. А я привык, чтобы щётки стояли прямо рядом с краном и давил всю жизнь на тюбик с зубной пастой в центре, а не с периферии, вот мы по этому поводу и ссорились».

Теперь предлагаю отстраниться чуть-чуть и посмотреть на этот сюжет со стороны. Правда в том, что они тогда друг друга чуть не поубивали из-за этого тюбика или из-за того, как правильно кровать застилать и посуду мыть: сразу после еды или потом, по очереди или вместе, с порошком или моющим средством. И да, они говорят: «Всё у нас нормально было! Нормальные бытовые ссоры… С кем не бывает? Не клевещите, доктор!»

До убийства чуть дело не дошло из-за тюбика… Но, конечно, «всё нормально у нас». Но нет, не нормально. И не могло быть нормально, потому что стресс, потому что изменение всех жизненных стереотипов, потому что тюбик и миллион других мелочей – это только повод для разрядки напряжения, возникшего по совсем другим причинам. Причём у обоих партнёров одновременно. Тут сразу двое раненых.

Проблема в том, что договориться в такой ситуации или очень сложно, или вовсе невозможно. Поэтому даже если вы вроде как и «договоритесь» по всем мелочам, то зажить счастливо не получится. Потому что, скорее всего, в душе будет рана и оскомина от роли жертвы, что пошла навстречу, но встречного движения не оценила (хоть в чём-то же оно точно происходит).

Так что шли вроде бы в «счастливый брак», а оказались на поле боя, и хорошо, если лишь в системе позиционных боевых действий. Каждый надеялся отыскать родное сердце, которое поймёт и поддержит, даст силы и проявит участие, а дали в конечном итоге исключительно по морде. Презлым заплатили за предобрейшее.

И вот я возвращаюсь к тезису, что именно здесь, на первом году брака, и формируется идеология с коротким названием «Ты меня не понимаешь!» или с длинным «Ты меня не понимаешь и не хочешь меня понять!» Надо ли говорить, что подобная установка – это самая настоящая бомба замедленного действия?

Молодые супруги с неизбежностью испытывают огромный внутренний дискомфорт. Даже если на сознательном уровне они «почти счастливы» и позитивно оценивают факт своего супружества, внутри, на уровне своего подсознания, они всё равно находятся в состоянии тяжелейшего стресса.

Поскольку же стресс – это тревога, а тревога – это страх, а у страха, как известно, глаза велики, всё это не может не сказаться на атмосфере в молодой семье. Возникают мелкие стычки, ссоры, противоречия, конфликты. И крошечные мушки, мелькающие перед глазами, превращаются в стаю разгневанных слонов.

Теперь представьте, что молодожёны знали бы, что каждый раз, когда они ссорятся, они сорятся не из-за этой какой-то конкретной ерунды, а просто потому что оба находятся в стрессе и не способны воспринять ситуацию адекватно. Количество взаимных обид, претензий и недопониманий снизилось бы на порядок!

«Да, что-то мы тут „понаезжали“ друг на друга, – рассуждали бы молодожёны. – Но это не потому, что мы не любим друг друга, не понимаем или вовсе ошиблись, вступив в брак, а потому, что у нас стресс и просто мы оба слегка неадекватны. Так что нечего нам друг на друга дуться, негодовать и обижаться. Мы лучше друг друга поддержим: одобрим, погладим и, если надо, придём на помощь».

Да, совсем другая история могла бы получиться!

Всё было бы не так плохо, если бы идеология «– Ты меня не понимаешь! – А ты меня!» не вкручивала молодожёнов в самую настоящую негативную прогрессию. Но, к сожалению, её очень трудно остановить – взаимные обвинения штурмуют новые и новые горизонты…

Как это происходит? Да очень просто:

– Ты и не можешь понять!

– А я и не собираюсь!

– Да не пошёл бы ты!

– Да пошла ты!

В общем, «конструктивный разговор» двух любящих друг друга людей… Надо ли объяснять, сколько боли и страданий стоит за этой пикировкой? Думаю, что тут всякий и так догадается – каждый так или иначе на себе испытывал.

Фраза «Счастье – это когда тебя понимают» из старого фильма «Доживём до понедельника» стала своего рода универсальной формулой. Причём в случае супругов понимание и непонимание – это не только и даже не столько про счастье.

Мы совершили поступок, поставили штамп в паспорт и теперь должны удостовериться: а правильно ли мы поступили, истинные ли чувства испытывает к нам супруг или супруга? Конечно, в период бракосочетания казалось, что этот вопрос уже решён окончательно – любят, можно не сомневаться. В противном случае чего было в брак вступать? Но, как выясняется, в мире нет не только ничего абсолютного, но и ничего окончательного.

Стресс первого года взаимной адаптации рождает неуверенность и сомнения. Но правда в том, что сейчас самое неподходящее время решать, любят вас или нет!

Сейчас у вас стресс, а потому минимум адекватности… Какое «любит, не любит, бросит, поцелует»?!

Вообще не об этом сейчас речь! Пороги бы пройти, не утонуть бы в эмоциях, не расплескать главное. Нужно, чтобы всё как-то установилось и устаканилось. Но сложно, у многих не получается – зёрна сомнений и даже взаимной неприязни бывают брошены в почву всей последующей супружеской жизни.

То есть максимальные задачи в первые годы брака – сохранить тот минимум, без которого дальнейшие отношения станут невозможны. Так нужно ли проверять силу любви, находясь в таком состоянии? Нет, это совершеннейшие безрассудство и бессмыслица.

Некоторые, впрочем, тут же решаются вторично попортить свои паспорта и бежать со всех ног из семейной лодки, которая разбилась вдребезги, лишь едва стартовав.

Львиная доля разводов приходится именно на первые три года брака. И теперь, надеюсь, вам понятно почему: не изучали психологию, понадеялись на авось, не были должным образом проинструктированы.

Впрочем, даже те браки, что пережили этот критический период, вряд ли могут хвастаться тем, что их брак за эти первые годы сильно окреп. Скорее всего, молодые супруги просто обзавелись набором привычных, стереотипных форм выяснения отношений. Это и отработанные сценарии локальных стычек и больших конфликтов, и различные формулы подвешивания проблем и взаимных претензий, и, конечно, внутренний нарратив – то, что супруги друг о друге думают, совершенно друг друга при этом не понимая.

Так что это даже не испытание на прочность самого брака, а скорее друг друга. В этом вся беда. Вместо того чтобы стать единым организмом, командой единомышленников, вместо того чтобы объединиться перед лицом стресса и кризиса, который испытывают оба, двое проверяют на прочность друг друга.

Кто первым не выдержит? У кого первого сдадут нервы? Кто первым продемонстрирует свою несостоятельность и неготовность к браку? Кто первым будет предателем взаимных обязательств? Всё это здесь – на первом году брака, в первые три, может быть два, года. «Проверка на вшивость».

Как же нужно было пережить этот кризис? Прежде всего, необходимо было понять, ачто, собственно, происходит на самом деле. А происходила в первые годы жизни акклиматизация, так сказать, в браке. Вот берём нехитрую таблицу стресса…

Таблица

Сила стресса, вызванного нарушением привычного образа жизни(в относительных единицах)

И считаем… Вступление в брак – 62. На двоих это 124. Переезд на другую квартиру (а кто-то один точно переезжает) – 43, а то и все 86. Появление нового члена семьи (а тут их количество растёт молниеносно: тесть, тёща, свекровь, свёкр, не считая прочих), но мы возьмём на круг по минимуму – 100. Добавим изменение личных привычек – 100 на двоих. Изменение в способе досуга – 74. Добавим ещё сюда изменение личных финансов – 66. Плюс возможны беременность, разлады в супружеской жизни, сложности в интимной жизни, поступление на учёбу, ипотека…

В общем, уходим далеко в отрыв – хорошо, если только за полсотни условных единиц, а ведь может быть ещё и куда больше! И это при том, что смерть супруга – это всего лишь 100… Ну так вступление в брак – стресс или не стресс? Стресс громадный!

И что-то мы на этом фоне ссоримся… Странно же, правда? Так всё хорошо, мило-тихо-спокойно, а они ссорятся – ай-яй-яй, как нехорошо! Это я, конечно, иронизирую. А если серьёзно, есть лишь одна сила, которая спасает новобрачных от неизбежных последствий такого стресса – невроза, депрессии, агрессии. Это их любовь. Самая настоящая. Это единственное объяснение. В противном случае они просто поубивали бы друг друга.

Итак, вступление в брак – это тяжелейший стресс. А тяжёлый стресс – это общее напряжение, неадекватность оценки реального положения дел, защитные и невротические реакции. Причём всё это безобразие разворачивается на подсознательном уровне.

В результате любая мелочь в отношениях между молодожёнами превращается в «страшную трагедию». Конфликт легко может возникнуть на ровной почве: супруги настолько иссушены своим стрессом, что стоит только полететь где-то искре, как всё взрывается, словно бы мы не в браке, а на пороховой бочке.

Счастье молодожёнов, вброшенных своей женитьбой в круговорот стрессовых событий, есть спасательный жилет в виде позитивного настроя на брак. В них ещё жива мысль, что брак в конечном итоге – это всё-таки где все счастливы, где мир, тишь да гладь да Божья благодать.

Кроме того, они, конечно, не хотят пожалеть о содеянном, а разводиться – это всё-таки, как ни крути, значит продемонстрировать свою несостоятельность. И надо признать, что это сильный сдерживающий их конфликты фактор.

Раньше можно было выйти из себя, хлопнуть дверью и гордо удалиться восвояси, а там будь как будет, потому что в целом мы ничего не теряем. Ну, не сложилось – сбежались-разбежались. В браке это уже не так-то просто: документы, жильё, собственность, имущество, родственники, а то ещё и дети.

В общем, есть то, что человека в браке дополнительно сдерживает, когда совсем ему невмоготу. Но возникающее напряжение куда-то должно деваться.

И если не на близких, не на свою вторую половину, то особо и некуда. Раздражение, недовольство может подтачивать новобрачного изнутри месяцами напролёт. А лучшее, что ты можешь сделать, – это заткнуться.

Вот снова что-то происходит: муж не вынес мусор, «хотя мы договаривались», или задержался где-то и не доложился, или жена сделала суп с фасолью, который он терпеть ненавидит, или так погладила ему рубашку, что лучше бы уж он сам её себе погладил…

На фоне общего напряжения и стресса вполне нормально устроить из этого драму вселенского масштаба:

– Ты меня не любишь! Ты меня не понимаешь! Тебе на меня наплевать! Сколь раз просил фасоль в отношении меня не применять!

Ну и ответный речитатив вполне предсказуем:

– А я сколько раз просила, чтобы ты, если задерживаешься где-то, сообщал – я же сижу волнуюсь! А то шлялся где-то с друзьями! А я места себе не находила!

И хорошо, если ограничимся лишь цензурными междометиями и определениями, а то ведь в сердцах бывает и ого-го.

То есть могла бы теоретически развернуться дискуссия, но не разворачивается. А благородный протест и яростное негодование затыкаются невероятным усилием в собственной глотке ради «счастливого будущего», ради «счастливого брака», ради…

И тут возникает наисложнейшая коллизия.

Во-первых, если нельзя что-то произнести, сказать вслух, высказаться по какому-то поводу, то наше психологическое напряжение только усиливается. А напряжение, как электричество, даёт энергию для работы. В данном же случае «работа» – это прокручивание одних и тех же деструктивных мыслей внутри собственных мозгов по 125 раз на дню.

Теперь вопрос: что же случится с нами, если мы 125 раз повторим про себя «Ей на меня наплевать!» или «Я для него совершенно ничего не значу! Пустое место!»?

Если повторить это 125 раз, как какую-то аффирмацию, по сути самоинструкцию или аутотренинг, то из единичной реплики, из спонтанной реакции в ответ на неприятную ситуацию эта мысль превращается в настоящую идеологию. А идеология – это уже бронебойная сила…

Во-вторых, возникает одна очень странная иллюзия – сказанного, но не сказанного. Да, в какой-то момент этих бесконечных продумываний – вот как раз примерно на том самом 125-м разе – у вас возникает ощущение, что вы не только обо всём этом думали, но уже и произносили это вслух.

То есть вам начинает казаться, что то, что вы думаете, уже было вами подробно объяснено вашей второй половине. И дальше вы уже начинаете ждать ответной реакции: вы же сказали, причём многократно! По крайней мере вам так кажется. Но на деле зачастую реальный собеседник, в отличие от него же в рамках вашей с ним виртуальной дискуссии, вообще ни сном ни духом.

Однако же по вашему внутреннему ощущению вам кажется, что «обо всём этом» речь шла уже «100 раз»! И не просто шла… Потому что внутри своей головы в рамках этих внутренних диалогичных монологов вы, конечно, оперируете развёрнутыми формулировками – что-то постоянно комментируете, объясняете. Даже показываете на примерах, что к чему, зачем и как!

Вслух же, скорее всего, вы на самом деле ничего этого не говорили. Пусть вам сейчас кажется, что вы «всё говорили», «объясняли», «приводили аргументы непреодолимой силы». Но спроси вашу вторую половину, что вы по соответствующему вопросу думаете, и вы удивитесь – она вообще не в курсе дела.

Но, с другой стороны, что нам, когда мы находимся в этой своей иллюзии, мешает сделать далеко идущие выводы? Ничего, и мы сделаем. Мы убедим себя в том, что нас не слышат – и всё, хоть ты тресни! Специально, видимо, из вредности. Не иначе! И да, потому что не любят, разумеется.

Привожу небольшую выдержку из подобной внутренней речи:

– Мне же не фасолевый суп важен, как ты не можешь этого понять?! Мне важно, что ты помнишь о моих вкусах, о моих пристрастиях. А так получается, что ты этот обед как от балды делаешь. При этом мне ведь очень приятно, что ты решила мне обед приготовить. Но что получается? Я же тебя за него похвалить не могу, потому что ты мне не то приготовила, хотя я тебе говорил, что не ем я фасоль. И вместо того, чтобы тебя похвалить, мне приходится ругаться. А я этого не люблю, поэтому я злюсь ещё больше и думаю… Ну не проще ли было просто запомнить, что я не могу есть фасолевый суп? Что у меня от него брожение в животе начинается, и я потом мучаюсь пару дней кряду! Но нет, ты не запомнила, не обратила внимания. И я так понимаю, что это потому, что тебе на меня наплевать. Хотя ты так не думаешь. И это меня совсем убивает! Потому что ты же ещё и обижаешься! Вот если бы ты не обиделась, схватилась руками за голову и запричитала бы: «Ох, что же я наделала! Как я могла забыть?.. Прости меня, дорогой-любимый, мне так совестно, так неловко! Господи, чем же тебя накормить?.. Я прямо не знаю даже, что мне делать, со стыда сгораю!» Так я бы разве не понял? Не извинился сам перед тобой, что разозлился? Конечно! Однозначно! Но нет, ты этого не делаешь. Ты встаёшь в надменную позу, руки в боки и говоришь мне: «Откуда мне знать, что ты не ешь фасолевый суп? Теперь буду знать!» Теперь! Это надо же – «теперь»! Да я 100 раз тебе говорил: «Я ненавижу фасолевый суп!» И я ведь помню, что ты кактусы не любишь, потому что, когда ты увидела у моей мамы кактусы на подоконнике, такую физиономию скривила, что смерти подобно. И поэтому я иду тебе цветы покупать и всегда помню: кактусы обходим стороной, кактусы ей не нравятся, ей нравятся нарциссы. То есть я-то это помню, потому что это тебя касается. А тебе почему-то на мои проблемы с фасолевым супом наплевать. И знаешь, я, кажется, понимаю почему – потому что тебе на меня наплевать! Ты же в магазин пошла, эту чертову фасоль купила, потом варила её, думала чего-то себе при этом. И у тебя даже ни разу не ёкнуло ничего!

И теперь ты спрашиваешь меня, что я так «из-за какой-то фасоли взъелся»? Так я не из-за фасоли! Я из-за того, что ты меня не любишь!

Ну, вот примерно такая речь, и я привёл, как вы понимаете, только «избранные фрагменты»… Вот так она звучит в голове набатом, на поверхность не вырывается, а вслух было сказано только: «Я же просил не делать суп из фасоли!» Но как понять по одной этой фразе, что в ней звучит буквально вся ощущаемая вами трагедия и скорбь мира, вопрос жизни и смерти, будущности брака и любви?

Да никто, поверьте, не догадается! Даже профессиональный менталист. В том, что вы говорите, речь идёт о супе фасолевом. Вся остальная патетическая речь, которая лилась, как лава из жерла бушующего вулкана, в вашей голове, не была озвучена. И думает ваша вторая половина, что это была просто какая-то «очередная мелкая придирка». Но как?! Зло, агрессивно, презрительно! Это же уму непостижимо для такой мелочи – такой тон!

И всё, ничего больше не остаётся, как только встать и ретироваться из кухни, хлопнув предварительно рукой по столу (негодующе) или презрительно отшвырнув ложку… Пабам!

При этом нам и в голову не придёт, что, возможно, вторая половина мечтала нас удивить своим кулинарным изыском. Так старалась, что вся извелась и измучилась, пока эту фасоль вымачивала, собирая в кучу сбивчивые мамины инструкции и фантастические ролики из аккаунтов фуд-блогеров.

Но нет, она все эти препятствия преодолела, всё вынесла, со всем справилась и для любимого мужа первый раз в своей жизни суп оригинальный состряпала. Подвиг! И ждала, наверное, что будет тот счастлив и оценит её старания, переживания, её героизм…

И что же у неё случается в этот момент во внутренней речи? Привожу выдержку:

– Я так и думала! Ему совершенно на меня наплевать!

Ну хоть бы чуть-чуть раскинул мозгами, чего мне стоило суп этот чёртов фасолевый изготовить. Я-то, дура, всё думала, чем бы его порадовать, что бы ему такое необычное изготовить, а то всё отбивная с картошкой и отбивная с картошкой. Я-то думала – фасолевый. Хоть что-то… И тебе ведь не пришлось с моей мамой разговаривать. «Берёшь, сыплешь… Вот так смотришь. И по вкусу добавляешь…» Ничего себе инструкция! Для Леонардо да Винчи – ни больше ни меньше. А потом эти блогеры – вроде и понятно всё объясняют, и красиво, с приколами, но начинаешь делать, и вообще всё не так! Но я справилась! Так хотела тебя порадовать. Ну забыла, может, что ты когда-то про эту фасоль говорил. А может, и не говорил, но только подумал… И даже если забыла – с кем не бывает? А то, что вот я корейку забыла и потом бегала специально в магазин, чтобы докупить для этого чёртова супа? Тебе на это наплевать, да?! А я ведь могла и не делать ничего этого. Купить готовой еды – и уешься хоть до посинения! И так уже набрал 10 килограмм за последний год! И нет чтобы сказать, что, мол, спасибо, что ему приятно вообще, что я тут стараюсь. А он ложку бросил! Гад. И вообще, у меня планы были сегодня, а я полдня этот суп варила, ничего не успела! А ты ложкой бросаешься?! А знаешь, как мне больно от этого, как мне обидно?! И вообще, я тебе что, домработница теперь? Или я теперь должна всякое твоё требование удовлетворять? С какой стати?! У меня свои интересы есть и своя жизнь! Я тоже человек! И я не нанималась тут у плиты корячиться. Эгоист! Подлый эгоист! Теперь думаешь, что всё можно? Стал мужем, так я теперь всё терпеть должна?! А я не буду. Не буду терпеть! И если ты не ценишь, что я для тебя делаю, и если тебе наплевать на меня, на мои чувства, если ты не понимаешь, как мне тяжело и в каком я стрессе, а не пошёл бы ты?! Разведусь! Честное слово – разведусь!

Всё это, напомню, звучит во внутренней речи. Ничего из этого, конечно, женщина своему мужу говорить не будет – просто найдёт себе угол и плачет там в 33 ручья, не считая мелких брызг.

От чего у мужа, конечно, последняя крыша и съедет – он ещё и виноват, получается! Она сварила фасоль, а он виноват! Это же какую надо наглость иметь! Все женщины – эгоистки! Эти реляции, как вы понимаете, из внутренней речи мужа. Если они переходят во внешнюю, то и вовсе пиши пропало.

А ведь что самое обидное… Если разобраться, они такие правильные друг другу вещи сказали (если, конечно, этот внутренний монолог можно считать действительно произнесённым). В их словах были:

а) объяснение причин своего поведения;

б) указание на своё намерение, в котором ничего предосудительного не было;

в) указание на понимание намерений партнёра – ведь они на самом деле вполне понимают друг друга;

г) указание на выход из проблемной ситуации – цельная инструкция, как надо было поступить.

То есть вот о чём речь…

Вот представьте себе, что вместо звука летящей в сторону ложки жена услышала бы от мужа, что он понимает, она хотела сделать ему приятное и старалась. А он бы услышал из её личных уст, что она действительно очень старалась. То есть, по сути, он бы её похвалил, а она бы получила заслуженную похвалу.

Изменилась бы ситуация? Да, изменилась бы.

А ещё бы она сказала, что, мол, да, действительно забыла, что он не любит фасоль (не отпиралась – какой смысл?).

Но ведь и причина появления фасолевого супа есть, и её тоже озвучить можно: просто жена хотела разнообразить меню, и в творческом порыве случилась такая оказия.

Иными словами, она хотела сделать ему приятное, но как назло инструментом этого «приятного» стала фасоль. Неловко получилось… Прости меня, мой любимый! Теперь запомню накрепко: никогда больше в жизни своей фасоли от меня не увидишь! А сегодня просто неудачное стечение обстоятельств… Прости.

Ну, а про кактусы, я думаю, ей было бы очень приятно услышать: что он заметил, увидел, сделал для себя выводы, и всё это с любовью. Конечно, лучше не в этот раз про кактусы, не в ответ на её «небрежность» – мол, я для тебя всё, а ты – ничего. Но разве сложно найти и более удобный случай? Можно и нужно. Но найти надо, а не держать в себе как «доказательство» своей «внимательности», осуждая за «невнимательность».

Впрочем, и муж мог бы причины своего поведения объяснить, если бы не скрывался за «мужской гордостью» и не размахивал в своей голове шашкой. Вполне. И ведь если бы объяснил вслух, то и сам бы увидел, что погорячился, что сделал из мухи слона, и извинился бы.

А супруга бы теперь знала, какой выход есть из любой неловкой ситуации, которая, конечно, может возникнуть в любой момент и на ровном месте. Он ведь прямо в своей внутренней речи ей инструкцию проговорил – что её надо было сказать. Но сам-то не сказал, вслух не произнёс.

То есть вполне можно было бы прояснить причины своего поведения. Может, в моменте и не очень, прямо скажем, красивое поведение… Но тем более надо извиниться и проговорить. В конце концов, намерения и у него, и у неё были вполне положительные (чего, конечно, по форме не скажешь). Даже муж своим поведением рассчитывал на положительный результат: вот он кинет ложку, а она всё сразу поймёт…

Эта сцена из батальной превратилась бы в мелодраматическую: обнялись бы, расцеловались, расплакались и ещё потом сексом бы занялись замечательным обоим на радость. Но нет. Ничего из того, что нужно было, сказано не было.

«А чего тут говорить?! Тут же и так всё понятно!» – но в том-то все и дело, что непонятно, а поэтому говорить нужно. Причём очень нужно. Всё по полочкам, по каждому пункту…

Мы не отдаём себе в этом отчёт, но мы общаемся со своей второй половиной значительно больше – по времени и уж точно куда более подробно по содержанию, – нежели она это слышит. Да, к сожалению, большая часть нашего «взаимного общения» происходит внутри наших собственных голов – у каждого отдельно, в его собственной внутренней речи.

Важно осознать это, потому что так общаться нельзя. Это не общение. Нельзя думать, что «это и так понятно», «любил бы – понял бы» и т. д. Потому как, во-первых, непонятно, а во-вторых, даже если и понятно, это ещё не значит, что этого не надо озвучивать.

Мы должны научиться разделять наши отношения и конкретные бытовые трудности, не мешать всё в одну кучу. Надо уметь видеть истинное намерение партнёра, а не судить только по «фасоли». С фасолью может выйти ошибка, но, если намерение было позитивным, оно нуждается в подкреплении, а не в осуждении. Иначе… будет разбитое корыто.

Не знаю, как сложилась эта традиция, но во множестве семей почему-то считается, что лучший способ обсуждения проблемы – это молчание. Мол, если каждый начнёт говорить то, что думает, случится Мамаево побоище, поэтому мы лучше будем культурно молчать.

Но, как мы с вами уже знаем, внутреннюю речь никто не отменял, а напряжение она вызывает фантастическое! Внутри накапливается негодование – капля за каплей, – ну и потом взрыв, разумеется.

Поэтому если супруги и решаются на «предметный разговор», то обычно он происходит по формуле: «Выйдем поговорим?..» То есть главное – это наезд, шантаж и угрозы. Даже если в словах ничего этого нет, всё это сквозит и с лёгкостью обнаруживается в тоне голоса или в манере подачи.

Впрочем, мужчины чаще всего не могут толком ничего сказать о своих чувствах: у большинства из них не сформирован такой навык, к сожалению. У них кипит-бурлит в подкорке, а на поверхность сознания выскакивают только какие-то обрывки.

Поэтому тут отдельный квест, как понять, что мужчина хотел сказать, что из этого сказал и что всё это могло бы значить.

У женщины обычно другая ситуация: ей просто психологически сложнее говорить мужу то, что она на самом деле чувствует и переживает. Поэтому именно женщины чаще всего прибегают к такому «двойному посланию», а будучи за ним пойманные, удивлённо вопрошают доктора: «Но я же ему ничего такого не сказала?» Сказала.

Тут важно понимать следующее: существенно не то, что именно вы говорите, и даже не то, как вы это говорите, главное – ваше намерение. Именно оно читается супругом или супругой, именно оно дешифровывается.

Вообще же, это странное слово «намерение», возможно, самое значимое в супружеских отношениях. Грубо говоря, это ответ на вопрос «Зачем производится то или иное действие, каков его внутренний мотив, какова его причина?»

Хорошие намерения люди, понятное дело, как правило, не скрывают – нет смысла прятать, а вот дурные – да, всячески маскируют. Поэтому если ваше намерение не лежит на поверхности, не очевидно, то о чём это говорит? Да, шапка на вас погорела. Партнёр ждёт подвоха… Даже там, где и в самом деле какого-то намерения особенного не было.

Намерение ваше подсознательно ощущает ваша вторая половина: а) неискреннее, б) шантажное, в) эгоистичное, г) манипулятивное, д) другое…

Именно это пытается дешифровать в ваших словах супруг или супруга, если ваше позитивное намерение ему или ей неочевидно, не предъявлено вами. К сожалению, именно это. И как бы вы ни пытались камуфлировать свой запрос, ваша вторая половина, скорее всего, растолкует его… как растолкует.

Намерение, а не содержание сообщения беспокоит вашу вторую половину. Содержание просьбы, предложения или петиции – ерунда, наплевать, растереть и забыть. Нет, смотрите дальше, смотрите глубже!

Пора задуматься о ребёнке или не пора? Вызывать сантехника или не вызывать? Куда поедем отдыхать или как будем экономить? Всё это, право, не проблема отношений, это не вопрос эмоций. Важно намерение – то, зачем ваш супруг или супруга об этом говорит, чего хочет в результате этого добиться.

Может, конечно, в вашем подсознании быть и другое допущение – ничтожный шанс, что он просто обсуждает конкретный вопрос, и ещё меньший – что он проявляет таким образом заботу.

Но, как правило, супруги склонны видеть в обращении к ним со стороны второй половины нечто негативное: желание уязвить их самолюбие, поставить их на место, взять реванш, доказать неправоту и т. д.

И вот стоит перед тобой твоя вторая половина и молча вопрошает: на что намекаешь, что на самом деле хочешь выяснить, какие тайные планы вынашиваешь и чем фактически недовольна?

Область истинных причин и целей скрывается «половинами» как стратегически важный объект. Почему так? Думаю, нам не следует искать в этом логику, а особенно – здравый смысл.

Да, можно понять, почему кто-то скрывает негативные или просто «больные», наболевшие намерения: желание высказаться в лицо о том, что беспокоит, призвать к порядку, потребовать учёта своих интересов, отвоевать пядь собственного самолюбия и т. д. Это можно понять.

Но зачем скрывать и положительные намерения? Это загадка. Из гордости, может быть? Или чтобы потом тебя ненароком не попрекнули, что, мол, слабый? Или, хуже того, не сказали: «Говорила, что любишь, вот и терпи»?

Не знаю, может быть, поэтому. Но так или иначе супруги прячут друг от друга свои положительные намерения.

А если их спрятать, то супруг начинает, как в анекдоте, «фигню думать», подозревать, что-то себе додумывать не слишком комплиментарное. Конечно! А зачем прячешь, если хорошие?! Вот и получается бог весть что.

И тут ведь ещё нужно учесть, что поскольку жизнь в браке – это жизнь в постоянном ужасе (то ты одно не так сделал, то другое), получается, что каждый из супругов вечно подозревает неладное.

Причём у каждого ещё есть и свой «больной пунктик»: например, муж боится, что жена оргазм симулирует, жена боится, что муж считает её растратчицей неимоверной.

И вот у него плохое настроение, а она уже себе накрутила, что он подозревает её в какой-то бессмысленной трате и сейчас будет попрекать её тем, что она мало зарабатывает. Или у неё плохое настроение (ну, случается!), а ему же кажется, что это она от сексуальной неудовлетворённости.

В общем, тут поверх общего бреда и сумасшествия ещё и личные тараканы каждого из супругов разного размера и калибра подключаются. То есть понятен, я полагаю, общий эмоциональный фон – конъюнктура, так сказать, – в рамках которого начинается та самая дешифровка намерений…

А конкретное содержание обращения? Да сколько их было – конкретных содержаний! И сколько ещё будет – не сосчитаешь! Но вот намерение – это главное: любит или не любит – вот в чём в конечном счёте и в каждом конкретном случае вопрос.

Потому что, если ответ на этот вопрос положительный, т. е. любит, значит, можно соглашаться на содержание, каким бы оно ни было. Если же ответ отрицательный, не любит, то сколь бы ни было хорошо содержание, его отринут – просто из принципа «Чтоб знал!» или «Чтоб знала!»

Потому что брак – это лишения, издержки, компромиссы. А ради чего, собственно? Да, на это мы только ради любви готовы пойти. Вступая в брак, мы, по сути, каждый сам для себя решаем: идти нам на эти издержки или не идти, принимать эти издержки на себя или не принимать, соглашаться на компромиссы или не соглашаться? Вот почему так важна природа намерения.

Теперь посмотрим, как строят совместные беседы наши супруги… Ну, не похоже, чтобы они старались друг другу сообщить это своё истинное и глубинное намерение любить. Им – каждому из них в отдельности – кажется, что они уже сообщили это, дав согласие на вступление в брак.

Своё согласие каждый из них воспринимает как убедительное и железобетонное доказательство своей любви. Но вот согласие своей второй половины на брак они по какой-то загадочной причине в качестве такого доказательства не воспринимают.

Но понятно, что в такой ситуации никто никаких дополнительных «доказательств» предъявлять не будет. Легче просто обидеться, что вторая половина не оценила предложенного ей дара. Всё как в случае с отвергнутым принцем, до того как он стал свинопасом.

Что ж, остаётся только принять решение – продолжать жить так, как сложилось. Ну, ещё можно плюнуть на всё и бросить «неудавшийся проект», чтобы искать другое, новое счастье на стороне.

Мужчины частенько первыми начинают искать такой «альтернативный вариант» или, поняв в какой-то момент, что шило на мыло – это всё равно что мыло на шило, решают остаться в браке. Только вот главного в этом браке уже нет – надежды на то, что ты любим.

Женщина же, получив на свой внутренний вопрос внутренний же ответ «не любит», как правило, эмоционально замыкается в себе. Она может молчать гулким набатом, может вяло поскандалить – для проформы, на всякий случай – мол, по крайней мере, я попыталась.

А может и не молчать: если в любом случае плохо и терять нечего, то по крайней мере можно поныть, поскулить и попричитать. Именно из этого её страдания вырывается сакраментальное: «Ты мне всю жизнь испортил!», «Ты посмотри, на кого я теперь похожа?!» и т. д. Хуже уже, что называется, не будет, так чего ж себя сдерживать?

Женщина переживает тяжелейшую травму, «понимая», что муж её не любит (беру слово «понимает» в кавычки, поскольку так дело обстоит только в её восприятии, что вовсе не факт, но…). И у этой травмы есть несколько печальных, глубоко депрессивных последствий.

Во-первых, женщина убеждается в том, что счастье с мужчинами невозможно. И как, оказывается, «права была» её мама, с которой она спорила, и, как это ни печально, правы были те, кто говорил, что «все мужики козлы», и зря она этих советов не слушала. «Как дура», поверила, полюбила…

Во-вторых, она чувствует себя униженной, ведь если её не любят, значит с ней что-то не так. Не все женщины думают об этом вслух, но подсознательно все переживают нечто подобное. А если с ней что-то не так, то кому она нужна? И натолкнуться на подобную мысль в своём подсознании – это для неё страшный, парализующий ужас.

В-третьих, она ожесточается. А как иначе? Бежать ей, получается, некуда, а жить с тем, кто не любит, с тем, кто унизил, – приговор без права обжалования и сущая каторга. Вот и раздаётся из кухни брюзжание. Ну а что остаётся делать?..

Мужчине, надо признать, в этой ситуации не легче. Он просто не вполне способен осознать свои чувства и переживания – мужчине это не пристало. Мужчине легче просто подавить в себе эту боль, а возникшее напряжение или утопить в алкоголе, или выдавать «абьюзивными» порциями раздражения и недовольства.

При этом настоящие разговоры между партнёрами не ведутся. Хотя им так не кажется, потому что в их внутренней речи всё, что нужно, и, к сожалению, значительно больше того, что было нужно, уже было сказано.

И если психолог спросит супругов: «А вы пытались с ним (или с ней) об этом поговорить?» – то можно не сомневаться, что ответ будет: «Да говорила я ему сто раз! Но как об стенку горох…» и «Да пробовал я, всё без толку! Разве она услышит?!»

Сказать, что это заблуждение, – ничего не сказать. Достаточно вспомнить нашу притчу о фасолевом супе.

Не умея говорить друг с другом, не умея понимать друг друга, но при этом усмиряя свою боль иллюзией, что они «всё, что нужно было», своему супругу уже сказали и со своей стороны «всё поняли правильно», молодые день за днём благополучно мостят дорогу в семейную драму-катастрофу.

И не важно, последует ли за всем этим безобразием развод или финалом будет невыносимое совместное сосуществование, дело оказывается сделанным. Тут как в анекдоте: или ужасный конец, или ужас без конца.

С этой внутренней убеждённостью – «я всё от себя зависящее сделал/сделала, теперь её/его ход» – строить личную жизнь бессмысленно. В негативном исходе можно не сомневаться.

Привычная схема общения между супругами в конечном итоге выглядит примерно следующим образом.

• Оба терпят/игнорируют нежелательное для себя поведение партнёра, копят в себе раздражение, ведут страстные внутренние диалоги с обязательным смертоубийством в финале, а потом «вдруг», «ни с того ни с сего», по какой-нибудь мелочи выстреливают.

• Причём выстрел с таким спёртым эмоциональным запалом – это похуже ядерной войны. Потом уже и не вспомнить, по какому поводу-то поссорились, но пять дней не разговаривают, а то и вовсе временно квартируют у родителей, в зоне «политического убежища».

Вот и молчали, как партизаны, вот и сдерживались. А почему не рассчитывали на взаимопонимание? Да потому что с самого начала не было заведено это – говорить как есть, сообщая прежде о своём намерении, а лишь затем о вопросе, который тут вдруг сиюминутно возник.

А ведь можно было и так:

– Я тебя очень люблю и поэтому ужасно не хочу раздражаться на тебя. Меня это мучает, когда я на тебя раздражаюсь. Ты мне скажи, пожалуйста, почему ты мне не позвонил или не написал, когда понял, что задерживаешься: замотался, забыл, не хотел меня расстраивать или что-то ещё?

– Да, побоялся расстраивать.

– Вот, а я расстроилась из-за того, что ты не написал. Ты лучше в следующий раз просто набери и скажи: мол, всё ок, буду позже. Я буду знать, что ты боишься, что я огорчусь, и поэтому я с собой справлюсь и огорчаться не буду. Найду себе какое-нибудь дело. Но главное – я буду знать, где ты, и не стану волноваться. Ведь я понимаю, что у тебя могут быть дела. Понимаю. И я так тебя люблю…

– И я тебя…

И всё доброжелательно, разумеется. Потому что по-другому нельзя!

Ну и как такой разговор? Хороший? Устраивает? Я думаю, вполне. И кажется, что всё так просто – лежит буквально на самой поверхности! А оказывается, что не просто. И оказывается, что не лежит. Этому надо учиться, надо тренироваться, к этим «высоким отношениям» надо идти.

Надо стремиться навстречу друг другу, а не ждать, уставив руки в боки, пока эту дистанцию за вас преодолеет другой. Не пойдёте сами – и он не пойдёт. Причём, возможно, вы даже уже пойдёте, а он ещё будет стоять и наблюдать и лишь затем присоединится.

Однако же, если вы не пойдёте своей второй половине навстречу, можете считать, что вы пойдёте от неё – пойдёте прочь. Тут, как в Зазеркалье, если стоишь и ждёшь, всё равно будет движение… только «от». А пуповина натягивается, за живот тянет, и порвётся потом, и все умрут – и в браке, и для брака.

Надо усвоить это правило: нет в семье маленьких дел, маленьких вопросов, маленьких недомолвок. Всё это «маленькое» – чуть глаз в сторону – станет огромным, большим, чудовищным и смертельно опасным для отношений.

Поэтому о любой «мелочи» нужно думать как о серьёзном, как о настоящем и главном, как о том, что стоит и сил, и внимания, и мозговой деятельности. Просто так, само собой, спустя рукава ничего не получится. Не бывает в делах семейных «да ладно…», «авось», «стерпится-слюбится», «как-нибудь в другой раз», «ерунда – наплевать, забыть». Не бывает.

Разумеется, не нужно превращать такие разговоры в ритуальную экзекуцию. Здесь важна своевременность, и всякий раз необходимо демонстрировать намерение, свою цель: «Я сейчас говорю об этом не почему-нибудь, а только потому, что у нас есть общая цель – быть счастливыми в браке. И вот сейчас здесь небольшое напряжение – и тебе неприятно, и мне. Но мы его удалим и сделаем ещё один шаг к нашей общей цели». Это не занудство и глупость, а банальная противопожарная безопасность: покурил – затуши, не ленись!

Нам ведь только кажется, что нас так легко понять… Ох и ах! И нам только кажется, что мы «прекрасно понимаем» нашу вторую половину и что с ней творится. Телепаты мы на всю голову… Мы не понимаем – мы додумываем, а если считаем «очевидным», то и вовсе потеряли всякую связь с реальностью.

Нет, вся эта «очевидность» и «понятность» – чистой воды иллюзия и заблуждение, от которых надо избавляться. Когда мы вступили в брак, дорога навстречу друг другу только началась. Это только самое начало пути!

Итак, нужно научиться говорить друг с другом по-настоящему – по-человечески и конструктивно. Но, кроме этого, нам необходимо помнить и ещё о трёх больших проблемах, с которыми неизбежно сталкиваются все без исключения молодожёны.

Во-первых, нужно помнить, что оба находятся в стрессе, поэтому могут иметь место неадекватные реакции со стороны второй половины. Нужно относиться к этому с пониманием.

У тебя внутри тоже волнами ходит напряжение, недовольство, но ты должен проявлять понимание. «И тебя вылечим, и меня вылечим…» Дискомфорт будет – это как пить дать, никуда не денешься. Но никто из вас в этом не виноват: просто жизнь ваша изменилась, а потому стереотипы полетели в тартарары, и случился стресс. Это большое серьёзное испытание для психики. Вот почему так важно проявить понимание и не поскупиться на взаимную поддержку.

Помните, как у Екклесиаста: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадёт, а другого нет, который поднял бы его. Также если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвётся».

«Если упадёт один, то другой поднимет товарища своего» – вот что сейчас самое главное. Потому как оба падают попеременно, как в стельку пьяные. Ведь у обоих стресс и напряжение, и непонятно что да как.

Но разве можно не помочь любимому человеку?.. А ведь не помогают – обижаются, дистанцируются, злятся. Потому что и задачи такой внутренней не стоит – понять, помочь и принять.

Такую задачу ведь нужно перед самими собой поставить – сознательно, целенаправленно.

Никто не отдаёт себе отчёта в том, что первый год – он трудный самый.

И первые три года – три непростых года, а то и пять, а то и все семь (дальше уже другие будут тараканы, но об этом ниже). И нам необходима помощь – нам двоим, причём взаимная и при всём при этом бескорыстная.

Во-вторых (и об этом тоже нужно помнить обязательно), нас постоянно подмывает – автоматически, подсознательно, без всякой на то видимой причины, как какая-то жгучая и опаляющая страсть, – проверить своего суженого-ряженого на факт любви.

Словно бы нас заперли в пустой комнате с ромашкой в руках: любит или не любит, плюнет, поцелует, бросит, пройдёт, замуж возьмёт? Да, зудящее желание проверять и перепроверять, убедиться и убеждаться, понять и уверовать: да, любит, не сон, всё на самом деле, всё правда, мы не спим, не грезим и не галлюцинацию наблюдаем.

Сами по себе эти подсознательные попытки испытать и проверить партнёра – изматывающее мероприятие, а бороться с этим искушением ещё сложнее.

И да, некорректно прозвучит, но надо строго-настрого себе наказать не проверять и заткнуть глотку сомнению. Нужно просто запретить себе сомневаться – наложить самый жёсткий мораторий на всякое сомнение.

Вы в одной лодке и вам надо горную реку становления вашего семейного счастья пересечь, причём на хилой лодочке с двумя вёслами, когда всё вокруг против вас! Как вы можете сомневаться в этот момент? Зачем вы это делаете? Время ли? Нет, нельзя и не время, а главное – смысла нет.

Тут ведь оба или доберутся до того берега, или утонут. А добраться хотят оба, потому что уже решили: вошли в отношения, заключили брак, устремились к своей мечте о семейном счастье.

Как у Екклесиаста: «Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру».

Вы делаете очень важное дело: вы закладываете основу всей вашей будущей совместной жизни, вы сейчас определяете её качество на годы вперёд. Это очень серьёзно! Какие могут быть сомнения и проверки! Любит, любил и любить будет! Любит, любила и любить будет! Вот так – калёным железом по собственному мозговому бездорожью.

Ну и, наконец, в-третьих: необходимо, наступив на горло собственной песне, снять с повестки дня всякие требования. Ну не ждут от раненого, что он сдаст все нормативы, вменённые здоровому бойцу спецназа… Это же жизнь, а не боевик голливудский. От него – от раненого – вообще ничего не ждут. Только б не умер, и на том спасибо.

А сейчас оба раненые. Мощно раненые – навылет пулей со смещённым центром тяжести. «– Ты должна меня поддерживать! – Нет, ты должен меня поддерживать!» «– Ты должна слушать, что я тебе говорю! – Ты должен меня понимать с полуслова!» «– Я начальник в семье! – А я не тварь дрожащая и право имею!» – всё это типичный бред сумасшедшего.

И у того же Екклесиаста мы читаем: «Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое содеял Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него. Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живёт долго в нечестии своём. Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя? Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в своё время? Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того».

Сейчас любая секунда счастья должна быть прочувствована, выжата и испита до конца, а любое несчастье лишь повод о том, чтобы подумать: как нам изменить нашу жизнь к лучшему? И вы не можете быть строгими, не можете позволить себе думать о том, что вы умнее. Сейчас время «держаться одного и не отнимать руки от другого».

Ну и, конечно, всё это нужно делать совместно: учиться говорить, как в два годика все мы учились, учиться поддерживать друг друга, не осуждая, но содействуя, учиться любить и верить в чувство партнёра, учиться не требовать, но помогать. Учиться, учиться и учиться…

Вступая в брак, не следует переоценивать свои силы, не следует и недооценивать трудность вашего общего положения. Не следует переоценивать адаптационные возможности вашего партнёра, а также полагаться лишь на силу вашего романтического чувства.

Ничто не будет складываться само собой. Всё потребует от вас усилий. А степень взаимопонимания между вами и вашим партнёром после вступления в брак сначала катастрофически снизится.

Этот кризисный период продлится достаточно долго (даже при условии, что вы с самого начала будете оба трудиться над созданием своих отношений не покладая рук), вы устанете и измучаетесь. Всё это естественно и неизбежно.

К этому надо приготовиться: закусить губу и, несмотря ни на что, идти навстречу своему партнёру, не закрываясь, не замыкаясь, а напротив – открываясь и открывая.

Мы должны говорить не для того, чтобы высказаться, а для того, чтобы быть услышанными. А слушать мы должны не для того, чтобы просто «принять к сведению», а чтобы понять, войти в положение и поддержать.

«Мы живые люди, а потому испытываем стресс и, ко всему прочему, пока говорим на разных языках. И да, нам тяжело. Но это нормально, и мы справимся, потому что мы искренне мечтаем сделать друг друга счастливыми» – вот мантра на первый, второй и даже третий год брака.

Во-первых, вступление в брак – это стресс, а если есть стресс, то будет, прямо скажем, и некоторая неадекватность. Причём падёт она на плодородную почву – на иллюзии и заблуждения, которые в обилии находятся в головах молодожёнов. А на что мы можем рассчитывать, ориентируясь на иллюзии? Очевидно, что это не сильно способствует успешной адаптации, ведь по фантастической карте реальную дорогу не найдёшь.

Во-вторых, супруги, едва вступив в брак, обнаруживают полное незнание друг друга, не считая осознания того факта, что их прежние представления о браке, мягко говоря, не идеально согласуются с реальным положением дел. Поэтому, если супруги не понимают, что они вошли в полосу катастрофы, где единственное средство спасения – постоянное движение навстречу друг другу, случится та самая катастрофа.

В-третьих, понимание этого, взаимная поддержка, эмоциональное одобрение и конструктивный поиск путей решения любых проблем – вот что позволит браку встать на путь семейного счастья. И всё это должно делаться ради одной-единственной цели – обрести счастье в будущем. Об этом нужно помнить каждую секунду, каждый миг взаимного существования. Минута забывчивости, затем месяцы работы, чтобы вернуться к исходному. Таково положение дел…

В-четвёртых, можно ли решить эти задачи без умения говорить друг с другом? И не просто говорить… Тут, когда говорят с тобой, нужно не только уметь правильно слушать, но и правильно слышать, а кроме того, понимать и входить в положение. Когда же ты говоришь сам – всё тоже самое, только наоборот: прежде необходимо самому всё понять, осмыслить, вывести на первый план истинное, глубинное, созидательное намерение и лишь затем говорить, а говоря, самому очень стараться быть услышанным. По-другому ничего не получится.

По-другому ничего не получится.

Взаимопонимание – удивительная штука. Часто влюблённые считают, что у них оно просто идеальное, но затем съезжаются, заключают брак… И оно вдруг куда-то магическим образом исчезает. Как такое может быть и в чём тут подвох?

Просто то, первое, «взаимопонимание» было лишь иллюзией.

На самом деле каждый любил образ, который возник в его голове под напором чувственной страсти, ну или просто из приятных ощущений от общения.

Чтобы полюбить самого человека, а не его образ в своей голове, нужно его сначала как следует узнать. На это нужно время, и одного времени недостаточно. Необходимо ещё увидеть человека в быту, в различных жизненных ситуациях, в отношениях с другими людьми, в переживании кризиса и стресса, в моменты радости и успеха. В общем, в болезни и здравии, богатстве и бедности…

По правде говоря, мы и сами-то себя не знаем. Как показывают исследования, мы имеем слишком идеалистичное представление о себе. На деле, в реальных обстоятельствах, мы зачастую ведём себя вовсе не так, как предсказывали, как сами о себе думали. Но это и понятно, обстоятельства побуждают нас к проявлению определённых черт характера, другие приоритеты выходят у нас на первый план.

Конечно, фаза «розовых очков» – идеализации любимого человека – практически неизбежна. В этот же период в нас зарождается множество ожиданий: как мы будем друг друга любить, как у нас всё будет замечательно складываться, как мы будем друг друга понимать.

Но всем этим ожиданиями, понятное дело, не суждено сбыться, ведь создаются они нами именно в состоянии «розовых очков».

Так что в какой-то момент реальность проявляет себя, и мы испытываем разочарование.

Разочарование – вещь, конечно, неприятная. Но реальность на то и реальность, что у неё свои правила. В конце концов, любить образ человека, наверное, не самая удачная стратегия. Да и подлинная любовь – это когда любят именно тебя, а не фантазию о тебе.

Однако, столкнувшись с разочарованием, «молодые» часто могут просто не понять, что происходит. Кто ж живёт с мыслью, что он ошибался в своих представлениях? Они могут испугаться, обозлиться, решить, что партнёра «как подменили», что «не на той я женился», «не за такого я выходила замуж».

Но виноват ли в этом супруг, не оправдавший надежд? Не мы ли сами нарисовали его не таким, каков он на самом деле, в своём воображении? Да и разве обрушение иллюзорных ожиданий, которые у нас поначалу рисуются в голове, не естественный процесс?

При этом не исключено, что реальность может оказаться даже лучше, чем нам рисовалось поначалу… Ну это, конечно, если мы не примемся её сразу обесценивать. Вполне возможно, что человек, в которого вы влюбились, ещё удивит вас в хорошем смысле этого слова!

Главное, повторюсь, не делать скоропалительных выводов и не прибегать к взаимным обвинениям, потому что чем-то хорошим это редко заканчивается.

Так, по крайней мере, случилось у пары, которая обратилась ко мне за помощью, чтобы «разрешить возникшие противоречия». Инициатором обращения стала Елена – молодая, очень активная, эмоциональная женщина. С Иваном они встречаются пять лет и, несмотря на разность темпераментов, всегда находили общий язык.

Елена и Иван вместе окончили театральное училище в одном из регионов России и полгода назад переехали в Москву – делать карьеру, ну и жить, конечно, – уже как семья. Отношения оформить хотели как раз вот-вот…

Понятно, что сразу обустроиться в столице и найти работу по профессии всегда сложно. Поэтому сначала Елена с Иваном жили у её подруги в однокомнатной квартире.

Елена устроилась на первую попавшуюся работу – администратором в фитнес-клубе, – чтобы только что-то начать зарабатывать. Иван же пока не работал, рассчитывая, что всё-таки найдёт возможность зарабатывать актёрским мастерством.

Елену это стало раздражать – как она говорит, «драконило из-за всего этого». Ей стало казаться, что Ивану на всё наплевать: спит, сколько ему влезет, до полудня, ничем толком не занят, не рассматривает какие-то другие возможности заработка.

Иван Елену успокаивал – мол, всё наладится, – но это, понятное дело, только ещё больше её злило. Елена «уходила на кухню и рыдала там». Но у Ивана была своя логика: если приехали покорять Москву, надо добиваться этого, а не соглашаться на всё.

«Я лучше несколько раз подумаю, потом сделаю», – говорит о себе Иван. Поскольку опыта в профессии у него ещё немного, он ищет наставника – человека, у которого он мог бы учиться. Мол, в театр я ещё идти не готов, надо найти какой-то вариант…

При всём при этом Елена уже давно мечтает выйти замуж, хочет красивую свадьбу, родить ребёнка. Но всё затягивается, а Иван даже не особо, вроде бы, по этому поводу переживает. Не говорит, что любит, что, конечно, очень Елену обижает.

В результате – ссоры чуть ли не каждый день, хотя и всё по каким-то мелочам. Несколько раз в месяц ссоры выходят крупные, и на момент нашей встречи и Иван, и Елена начали задумываться о том, чем им поможет заключение брака. Не станет ли всё ещё хуже?..

– Хорошо, – говорю я, собрав предварительный «анамнез». – Давайте разбираться с вашими ссорами. Крупные, вы говорите, случаются три-четыре раза в месяц.

– Да, – сухо подтверждает Иван, которому вся эта затея с походом к специалисту кажется совершенно неуместной.

– Это раньше, – уточняет Елена. – Сейчас уже и чаще…

– А с чего начинается ссора обычная?

– С полнейшей ерунды в основном. Но бывают какие-то глобальные причины, – продолжает Елена.

– То есть бывают и по делу ссоры, и из-за ерунды?

– Да, – подтверждает она. – Из-за ерунды, конечно, больше.

– А по делу какие, Лен? – включается в разговор Иван.

– Пример? Какой же пример привести?.. Ну, возьмём самую свеженькую. У меня был день рождения. И у меня с ребятами на работе очень хороший, дружный коллектив. Обалденные ребята! Всё здорово. Вот мы и решили встретиться по этому поводу глобально: посидели на работе, потом поехали в клуб. Я приехала домой в полвосьмого утра. Вани уже дома не было. Он уехал на работу, вот…

– Он же спит, вы говорите, до двенадцати часов? – удивляюсь я.

– Ну, иногда, когда надо, он встаёт. То есть бывает и буквально…

– Хорошая фраза, – улыбаюсь я. – «Когда надо, он встаёт».

– Когда ему очень надо, – решает уточнить Елена, бросая резкий взгляд на Ивана. – Не знаю, мне кажется, это бывает гораздо реже, чем следовало бы.

– Итак, вот вы приезжаете домой…

– Уточни ещё раз, пожалуйста, во сколько ты приезжаешь в свой день рождения домой? – не без иронии в голосе уточняет Иван.

Елена мотает головой, словно бы это не так важно, и тут же оправдывается:

– Просто было очень здорово и весело. И время летело так, что сложно было контролировать себя. И вот Иван мне это теперь высказывает. Ну, а я его упрекнула: у нас было пять лет и один месяц недавно, а он даже не вспомнил об этом. При этом пять лет мы тоже не отмечали: он был весь в работе, и я была тоже где-то, непонятно где. То есть хотелось отметить: всё-таки пять лет – это не год и не два, это срок!

– Постойте, вы же говорите, что он не работает… – удивляюсь я.

– Ну, это подработки, – отмахивается Елена и продолжает. – И я такая всё надеялась, что будет волшебно! Приезжаю с работы, состряпала торт, думала, всё будет здорово, классно. Звоню Ивану, Иван на работе. Это было в восемь вечера. Звоню в девять, Иван на работе. Звоню в десять, он сидит с ребятами, и я не знаю, поел – не поел… Пил он пиво или ел пирожки, я не знаю, что он делал.

– Какой-то вечерний спектакль был? – уточняю я.

– Да, репетиция, – отзывается Иван.

– В итоге, – продолжает Елена, – он приехал в час ночи, зная, что я его жду, зная, как я к этому дню отношусь… И вот, когда он встретил меня с работы вчера, мы снова разругались по этому поводу в пух и прах. Он мне говорил, что я не права, что пришла полвосьмого. Хотя я его приглашала пойти со мной! Пойдём – будет здорово, классно. Это мой день рождения. Я хочу праздника в этот день, вот именно такого, с криками с визгами!

– Нет, ну… – вклинивается Иван, словно бы продолжая ту их вчерашнюю ссору. – После этого в шесть утра ехать на работу и, извини меня, дышать перегаром на детей? Это тоже не дело.

– А, о чём вы говорите? Вы меня напугали…

– Нет, ну, если бы я поехал в клуб, то само собой предполагалась бы выпивка, – объясняет Иван. – Правильно? Тем более в день, ночь рождения… А утром мне на работу, на праздники для детей.

– Иван, а какие чувства возникают в одиннадцать часов вечера, в двенадцать, когда Лена ждёт вас… в полвосьмого или во сколько? – уточняю я у Елены.

– Ну, я в восемь позвонила, – словно бы оправдывается Елена. – Я надеялась, спросила: «Иван ты едешь?» «Да, я еду», – сказал мне Иван, и я просто ждала всё это время.

– Так вы его ждали на этом празднике? – запутался я. – Вы рассказывали о ситуации с днём рождения, так? Пригласили Ивана, а он отказался, потому что у него утром была работа на детском празднике. Всё правильно? Тогда вопрос к Лене: что вы чувствовали по этому поводу?

– Мне было очень обидно и досадно, – горячо продолжила Елена. – С одной стороны, он не приезжает – это первое. Второе – если ты не можешь приехать, то почему я не могу себе этого позволить? Я делаю это нечасто, а мне хотелось. Да, то, что потом в полвосьмого утра пришла, ну это как бы не очень хорошо. Не, аморально, возможно, но…

– Пойми, – эмоционально включается Иван, – дело не в «аморально»! Ты сказала «я тебя люблю» в телефонную трубку и «буду на связи». Но ни одного звонка! И я сам специально не звонил – мне было интересно, во сколько же ты позвонишь? Я позвонил в два часа ночи. Но и после этого всё равно не было звонков.

– Ты сам прекрасно знаешь, что я могу даже потерять телефон…

– Потом с твоей стороны какой-то накат, – не обращая внимания на слабые попытки Елены оправдаться, всё более распаляясь, продолжает Иван. – И потом «тук» – равнодушие. После такого ко мне наплевательского отношения (это к вопросу о датах и годовщине!) если ты себе позволила пропасть, то почему я не могу себе этого позволить? Жуткая эгоистка.

Что ж, ситуация проясняется: Иван обиделся на Елену, из-за того что она кутила в свой день рождения без него, а потом сам, желая, видимо, дать Елене понять, каково это, саботировал празднование пяти лет и одного месяца совместной жизни.

Проще говоря, этими «опозданиями» они и общаются друг с другом… И к чему это приводит, видно невооружённым глазом.

– Так, – предлагаю я, – давайте, вы через меня будете разговаривать, потому что друг с другом вы сразу начинаете ссориться, договорились?..

Иван и Елена соглашаются, хотя и с показной неохотой. Уже оба привыкли быть в этом бесконечном «выяснении отношений», а что творится у них в этот момент в головах, вообще трудно себе представить…

– Итак, разбираемся с днём рождения, – говорю я максимально конструктивным тоном. – Лена, что вы почувствовали, когда Иван сказал, что он не может пойти в клуб, потому что это скажется на его работе?

– Досаду, – бурчит Елена.

– А что подумали?

– Я знала, что мне нужно было раньше приехать домой, – признаётся она.

– Это, мне кажется, не всё… – сомневаюсь я.

– Ещё, – Елена снова вскипает, – что я не хочу ехать домой, потому что у меня праздник!

– Что-то ещё? – умиротворяющим тоном говорю я.

– Ноль, – сказала Елена как отрезала.

– Лена, а когда почувствовали обиду, что подумали?

– Он не понимает меня.

– Он не понимает, что вам нужен праздник, да? – я разговариваю как бы только с Еленой, но, конечно, рассчитываю, что ответ услышит и примет Иван.

– Угу, – обиженно соглашается Елена.

– То есть для вас важно, чтобы Иван понял, какой это важный для вас день – первый день рождения в Москве после такого сложного переезда? Что вы устали и вам нужно попытаться развеяться, всё сбросить с себя, забыть о проблемах? Почувствовать себя беззаботной, счастливой…

– Угу, – видно, как Елена оттаивает, пока я говорю то, что она хотела бы слышать от Ивана.

– И ещё вы хотите отметить так, чтобы и ему было хорошо в этот день? Чтобы у вас был общий праздник, чтобы можно было потом вспоминать об этом?

– Да, и он был рядом, – тихо, без обиды, но обиженно говорит Елена.

– И вам показалось, что вашими чувствами пренебрегают…

– Да.

– А как себе вы объяснили его решение не приезжать в клуб?

– Ему просто было лень, – с досадой говорит Елена. – Мог хотя бы на какое-то время приехать.

– Но вы, мне кажется, сейчас не объясняете, а обвиняете? По крайней мере, так звучит: он мог сделать вам приятное, но пренебрёг вашими чувствами, и просто потому, что ему «лень».

– Да, – подтверждает Елена.

– Хорошо, значит, мы всё правильно сформулировали? – резюмирую я. – Ещё что-то хотите добавить?

– Нет.

Дальше перехожу к разговору с Иваном:

– Итак, Иван, теперь давайте с вашими чувствами разбираться. Вам предлагается участвовать в праздновании дня рождения…

– Во-первых, – чётко говорит Иван, – не моя компания.

– А как вы себя чувствуете, когда приходите не в свою компанию?

– Ну, это не самая веская причина была, – уточняет Иван, хотя видно, что он точно не большой любитель таких компаний. – Самая веская причина – это то, что мне нужно было в шесть часов утра выезжать из дома и работать, на самом деле, после этого до двенадцати ночи как минимум. Так что это сказалось бы на качестве работы, а сейчас как-раз тот период, когда я должен себя зарекомендовать.

– На том месте работы, которое вы сейчас заняли? – уточняю я.

– Да. И я думаю, что для того, чтобы хоть чего-то добиться, нужно чем-то жертвовать.

– И каким образом Лена отреагировала на ваш отказ? – спрашиваю я. – Что вы подумали?

– Ну, на самом деле реакция прозвучала не как катастрофа какая-то, – пожимает плечами Иван, – а вот просто: да – да, нет – нет. Вся проблема, мне кажется, что нужно чувствовать ответственность всё-таки, если о тебе волнуются. Элементарно, не проблема же позвонить, сказать, где ты, что ты икак? Да, я знаю, что там есть люди, которые за тобой посмотрят, но всё-таки.

Кажется, сейчас Иван воспроизводит все доводы и аргументы, которые они уже не раз обсуждали с Еленой во время их ссор из-за этого злосчастного дня рождения.

– А вы беспокоились, что с ней может что-то случиться? – спрашиваю я.

– Да, – кивает Иван. – Это такой человек, который всегда найдёт приключения на… – он замялся, – мягкие области тела.

На последней фразе Елена чуть ли не подпрыгнула от негодования. Понятно, что весь фокус её внимания сейчас на этих «мягких областях тела», а вовсе не на том, что на самом деле прозвучало. Поэтому мне приходится спокойным тоном объяснить, что Иван, как мне кажется, имеет в виду:

– Лена, я сейчас услышал от Ивана, что он переживал за вас и что у него были на то причины, которые он считает значимыми. Ещё у него могло возникнуть ощущение, что вы променяли его на новых друзей, да ещё в свой день рождения.

– Ну, дело в том, – возражает Елена, – что он ведь не принял эту ситуацию…

– В смысле?.. – не понял я.

– То есть, – исправляется Елена, – мы это проехали. Но теперь это постоянно звучит мне в упрёк! По этому поводу у нас возник и самый последний конфликт: мол, помнишь, как ты тогда поступила?

– Ну я же не с места в карьер, правильно? – разводит руками Иван.

Судя по всему, Иван говорит о том, что он часто защищается от негативных эмоций Елены и не находит ничего лучше, как ткнуть её в «тот проступок». Но поскольку Елена уже решила для себя, что не будет считать себя виноватой за случай с днём рождения, это лишь вызывает у неё раздражение.

– Так, мы договорились разговаривать через меня, правильно? – перебиваю я вновь вспыхнувшую перепалку.

Елена с Иваном даже ещё отодвинулись друг от друга на диване, словно бы символически разъехались или установили зону взаимного отчуждения.

– Иван, а с какой целью вы напоминали Лене про день рождения?

– Потому что как-то так получалось, что в разговоре мы выходили на эту тему.

– Ну вы же понимаете, что делаете ей больно? – спрашиваю я.

– Да, – соглашается Иван. – И я делаю это намеренно. И да, я знаю, что я эгоист. Но она эгоистка не в квадрате, а в кубе!

То есть обида в Иване засела крепко, и, когда Елена не считала его «опоздание» на годовщину за сигнал – мол, я обижен, сделай что-нибудь с этим, – он стал ей просто напоминать.

При этом не так просто, надо думать, прозвучало и слово «аморально» – своего рода бессознательная реакция. То, что Елена не позвонила из клуба, трудно, мне кажется, назвать аморальным поступком. Но это ведь клуб – там не только веселье, но ещё и внимание к красивой, артистичной девушке, чей-то интерес. Бог знает, что Иван мог надумать, пока Елена веселилась с новыми друзьями до восьми утра…

– Что ж, – говорю я, – разбираемся дальше. – Лена, а что вы думаете, когда Иван так говорит?

– Мне просто… – глаза Елены налились слезами.

– Нет, ну согласись, правда, – не извиняясь, но извиняющимся тоном пытается успокоить её Иван.

– Нет-нет, – прерываю его я, – вы разговариваете через меня.

– Знаете, – всхлипывает Елена, – он просто не хочет принимать меня такой, какая я есть. Он пытается меня воспитывать. А я девочка взрослая и…

Видимо, сама того не осознавая, Елена ждёт, что я встану на её сторону и поддержу её в этом конфликте. Она называет себя «девочкой», пусть и «взрослой», – мол, доктор, давайте уже меня пожалеем…

– Лена, а вы со своей стороны не пытаетесь воспитывать Ивана? – говорю я, не давая этой драме разыграться.

– Ну да, наверное, – соглашается Елена, понимая, что где-где, а тут уж точно отпираться бессмысленно.

– То есть, – резюмирую, – и «я эгоист», и она «эгоистка», и «он меня пытается воспитывать», и «я его пытаюсь воспитывать»…

– Да, – соглашается со мной Иван, – про нас часто говорят, что вы абсолютно разные, и как вы вообще уживаетесь?

На самом деле я просто подвёл итог тому, что мы имеем к этому моменту – взаимные упрёки и обвинения. Но Иван так быстро отреагировал, что становится понятно: он уже давно внутренне использует эту формулу для оправдания ситуации.

«Не сошлись характерами» – так объясняют развод большинство пар. Хотя понятно, что дело не в характерах, а в отсутствии взаимопонимания, но это признать труднее, чем сослаться на мифические характеры.

– И вы что думаете по этому поводу? – интересуюсь я.

– Не знаю, – как-то обречённо пожимает плечами Иван и отделывается общими словами, – наверное, на каждое правило есть исключение.

– Как-то вы это неуверенно сказали. А вы вообще рассматриваете эту идею – «ужиться»?

– Она более эмоциональная, так скажем, нежели я, – продолжает Иван словно бы сквозь мой вопрос. – То есть я могу держать всё в себе, а она нет. И я постоянно, даже в последнее время, пытаюсь вывести её на разговор, пытаюсь поговорить с ней…

– Что значит «пытаюсь поговорить»?

– Не на повышенных тонах, – упреждает меня Иван. – Просто «что ты думаешь по этому поводу, а вот что я думаю по этому поводу»… В общем, пытаюсь эти две половинки соединить как-то, – тут Иван задумался и грустно, но как будто безэмоционально добавляет, – либо отбросить вообще.

Это лишний раз доказывает, что сейчас прозвучало то самое «не сошлись характерами», которое в его внутреннем мире уже ставит точку в их отношениях с Еленой. Пока он ещё пытается эти отношения сохранить, но уже внутренне не верит в то, что это возможно.

– И чем заканчиваются попытки поговорить? – спрашиваю я.

– Ну, в ответ идёт в основном эмоциональная реакция. И главное, я не вижу желания со стороны Лены добиться взаимопонимания.

– Иван, – продолжаю я, – мне нужен конкретный пример. Как вы складываете эти половинки? Каким образом это происходит?

– Ну, для нас это в принципе сложновато, – признаётся Иван. – К примеру, вот ставим мы танец в детском летнем лагере на Чёрном море. Я могу делать сюжет, а то, что касается движений, – это всё к Лене. И так одно за другое, другое за третье…

– Я правильно понимаю, – уточняю я, чтобы обратить на это внимание и Елены, и Ивана, – вы можете рассориться из-за танца в детском лагере?

– М-да, – качает головой Иван, – и такое бывало…

– Мне, правда, трудно это даже сопоставить… – решаю я порассуждать вслух и показать, что я имею в виду буквально на пальцах. – Вот ваши отношения, которые длятся уже пять лет, и вы рассчитываете, что они будут длиться дальше, – я показываю одну руку. – А с другой стороны, – и я показываю другую руку, – постановка танца в детском лагере. Вы осознаёте несоразмерность этих величин?

– Да, понимаем, – серьёзно отвечает Иван.

– И какие вы после этого выводы делаете? – продолжаю удивляться. – Что вы друг друга не понимаете? Замечу, Иван, вы не говорите: «Она меня понимает, но за исключением такого-то кордебалета с пионерами». Нет, вы говорите в целом:

«Она меня не понимает». То есть из пустяковой ссоры вы делаете выводы, касающиеся всех ваших отношений, и после этого вы садитесь разговаривать. С установкой, что вы друг друга не понимаете. Как в такой ситуации вообще можно хоть о чём-то договориться?

– Ну, а что делать, если мы разные? – отвечает Иван вопросом на вопрос.

– Ну да, у вас уже есть замечательное объяснение: вы друг друга не понимаете, потому что Иван рациональный, а Лена эмоциональная. И эта объяснительная модель отправляет вас напрямик на станцию «Не договориться»… Иван, а вы можете себе представить отношения, в которых кто-то будет эмоциональный, а кто-то рациональный, но в целом у них всё будет хорошо и они гармонично уживаются?

– Я не задумывался… Но, наверное, да.

– Лена, а вы как думаете? Можете представить пару, где один аналитик, а другой эмоциональный, чувственный, как вы? Есть шанс ужиться вместе?

– Да, конечно, – соглашается Елена.

– Больше того, они даже взаимодополнять могут друг друга. Представьте себе: с одной стороны, сидит пара аналитиков и покрываются льдом потихонечку, а с другой стороны, пламя полыхает экстравертов жизнерадостных – хоть всех святых выноси! Для отношений это, скорее всего, противопоказание… Но вы берёте мелкую ссору, делаете из неё вывод, что вы друг друга не понимаете, а если не понимаете, то зачем и пытаться, правильно?

– Ну да, – сухо говорит Иван.

– Но ведь это вещи разного порядка, – продолжаю я. – То, как два человека друг к другу относятся, и то, как они решают конкретные проблемы. Всегда есть множество жизненных и бытовых нюансов, но если два человека друг друга любят, то я не поверю, что они не смогут придумать, как так сделать, чтобы это устроило их двоих. В конце концов, вы же и сами говорите, что это «мелочи». До сих пор ничего «крупного» вы так и не назвали. Только это «не понимает». Но что это такое? Вы же не на разных языках разговариваете… Другое дело, что вы оба боитесь говорить. Вы хотите обойтись намёками, сообщаете друг другу о своих чувствах с «опозданиями», выжиданием – позвонит или не позвонит, попросит или не попросит и так далее.

– Я её пытаюсь понять, – возражает Иван, – но она не даёт мне этого сделать. Вот как будто металлическая решётка опускается.

– Боюсь, что это всё-таки не желание понимания… – я внимательно смотрю на Ивана. – Вам кажется, что вы Лену понимаете. Пять лет вместе. В чём для вас секрет? Вы уверены, что понимаете. Другое дело, что вас что-то не устраивает, и вы понимаете, что вас это не устраивает. Но так кого надо спрашивать: Лену – о том, что вы не понимаете, или себя – почему именно это вас не устраивает? Чувствуете разницу?

– Но я по крайней мере пытаюсь с ней поговорить, – Иван всё-таки решил высказаться о наболевшем до конца. – Но в силу того, что «у нас сегодня плохое настроение» – непонятно, по какой причине и которая на самом деле того не стоит, – мы в первую очередь портим настроение мне, а потом делаем вид, что как будто бы ничего и не произошло, ругаемся, и вот всё замечательно.

– Что ж, смотрите, что вы сказали, Иван, – я начинаю загибать пальцы. – Первое: я пытаюсь поговорить – я молодец, она нет. Второе: у Лены плохое настроение непонятно по какой причине, но «на самом деле оно того не стоит», то есть вы знаете причину и не хотите принимать её в расчёт. Третье: вы обижены за то, что Лена портит вам настроение своим плохим настроением.

Четвёртое: обидевшись на Лену, вы ждёте, что она это поймёт и извинится, как-то загладит вину, но нет, она этого не делает. Пятое: из-за всего этого выходит скандал, а Лена только довольна, и всё. Ничего не упустил?

– Ну да, так выглядит, что я сам всё устраиваю! – в сердцах говорит Иван.

– А я и не пытаюсь понять, кто прав, кто виноват, – объясняю я. – Я просто восстанавливаю порядок мыслей. И если по этому порядку идти, то вы неизбежно поссоритесь, сами не понимая, по какой именно причине. Это просто формула!

Лена должна была, по вашему ощущению, быть в хорошем настроении, но нет, у неё плохое. Дальше у вас запускается ваш внутренний мыслительный поток: причина её плохого настроения – ерунда, она портит ваше настроение своим плохим настроением, вы обижаетесь, но она не понимает этого и не извиняется. Напротив, она ещё вас спрашивает, почему вы надулись, словно издевается. И у вас всё тут вскипает, а Лена отпрыгивает и – как она обычно делает в таких случаях – сразу оправдывается: мол, всё же нормально, что ты устроил скандал на ровном месте?

– В целом, – раздумывает Иван, – формула действительно такая.

– Лена, – я обращаюсь теперь к ней, которая слушала наш разговор с Иваном навострив уши, словно бы подглядывая из-за угла, – а по вашему ощущению как? Вы понимаете Ивана? Или он для вас тайна за семью печатями и понять его невозможно?

– Я всегда пытаюсь, – говорит Елена с расстановкой, словно бы пытается не попасть впросак и не сказать «чего-то лишнего», – анализировать… Ставлю себя на его место, думаю про ссоры какие-то, проблемы, которые у нас с Иваном возникали, почему он думает так, как он думает. Я постоянно этим занимаюсь.

– Так, – улыбаюсь я, – это понятно. Вопрос был в другом: как вы чувствуете, вы понимаете Ивана или нет?

– Посмотрите, как она… – говорит Иван и показывает на Елену.

У Елены и в самом деле весьма характерное выражение лица. Ну, я его и озвучиваю:

– Да, Лена недовольна, но она уверена, что понимает вас. И вы, Иван, думаете, что понимаете Лену. То есть, когда вы говорите, что проблема в отсутствии взаимопонимания, для меня это звучит странно. Не так ли?

Елена удивлённо смотрит на Ивана, Иван – на Елену.

– Проблема в том, – продолжаю я, – что вы оба уверены, что вы друг друга как раз прекрасно понимаете! Вы буквально приписываете друг другу враждебные намерения – и таково ваше «понимание» друг друга. А этих намерений у вас нет, наоборот! Но, приписав друг другу эти воображаемые враждебные намерения, вы начинаете друг друга задирать… Словно бы пытаетесь убедиться в правильности своих подозрений. И, конечно, вы оказываетесь правы, потому что создаёте таким образом эффект самореализующегося пророчества.

– Пророчества? – не расслышала Елена.

– Именно так, – подтверждаю я, – самореализующегося. Это обычная практика: сначала начать кого-то подозревать в том, что он плохо к вам относится, и сделать что-то такое, чтобы ему об этом сообщить. Сообщение это, как вы понимаете, нормальному человеку не понравится, поэтому он выдаст вам негативную реакцию в ответ, а вы «убедитесь», что были правы в своих подозрениях. То есть то, чего вы боитесь, вы и провоцируете своим поведением. Ничего не напоминает?

– В некотором роде… – соглашается Иван.

– И дальше возникает идиотская ситуация: вы друг друга любите, готовы мириться с особенностями своих темпераментов, можете решить любой вопрос, потому что голова у вас на плечах есть… Но вместо этого вы сначала производите вот эту странную игру: друг друга провоцируете и доводите дело до ссоры. Вам уже и не поговорить-то нормально, любая коммуникация на нервах.

Постепенно у вас накапливаются обиды, недоверие, возникают всякие мысли нехорошие: мол, вас не любят, не ценят, чувствами вашими пренебрегают и так далее. Но вы, как в зеркале, делаете одно и то же! Вам не нравится поведение вашего партнёра – что ж, он может сказать то же самое! Да, у Лены получается, как у настоящего экстраверта, у Ивана – как у интроверта, но это уже детали, сути это не меняет: вы копируете друг друга, как два брата-акробата.

– Ох… – Иван выдохнул. – И как разорвать этот порочный круг?

– Ну, самое простое – для начала избавиться от концепции, что вы друг друга не понимаете, и от формулировок, что проблема в характерах и тому подобном. Вы вполне понимаете или по крайней мере можете понять, если не будете, конечно, предварительно друг на друга внутренне обижаться и катить бочки – или как там, «накат», да?

– Да, – смущённо улыбается Иван.

– Второе – это, конечно, в любом разговоре лучше сначала сказать о главном, а потом обсуждать мелочи. Если вы любите друг друга и хотите друг другу счастья, то это главное и с этого надо начинать. И уже потом переходить к тому, что возникла какая-то затруднительная ситуация и как бы мы её могли решить, чтобы всем было хорошо.

– Но он и не говорит, что любит… – решает напомнить Елена.

– А он любит или нет? – спрашиваю я у неё.

– Ну… Мне важно слышать, – так Елена говорит «да», не произнося этого.

– А мне не хватает тех чувств, которые были раньше, – отвечает на это Иван, но также словно бы в сторону. – Раньше трепет был какой-то, а сейчас…

– Иван, ну сложно сохранить трепет, если вы постоянно ругаетесь, – удивляюсь я. – Понятно, что чувства претерпевают определённые изменения со временем, но это не мешает отношениям оставаться трепетными, если, конечно, партнёры продолжают идти навстречу друг другу. Если же вы решили, что каждый теперь сам по себе, то и трепету неоткуда будет взяться.

– Ты не ответил, – тихо сказала вдруг Елена.

– Что? – удивился и на самом деле не удивился Иван. – Что я люблю тебя? А ты разве не знаешь?

– Иван, просто ей важно это слышать, – объясняю я. – И не знать, а чувствовать. Лена и скандалы иногда устраивает, и эти провокации, это всё об этом! Так хотя бы она может убедиться, что у вас к ней ещё хоть какие-то чувства сохранились… Если вы хоть как-то реагируете, пусть и скандалом, значит чувства есть. Но, конечно, можно было бы решить это дело каким-то менее травматичным способом… Так, Лена?

– Ну, я не знаю, я просто не понимаю и пытаюсь…

– Лена, так допытаетесь, что Иван решит, что вы всё, разлюбили его. И пойдёт себе, так сказать, с богом… Такой результат ожидаем?

– Нет, – Елена уверено качает головой из стороны в сторону. – А получается, что на это всё и работает, – развожу руками я.

Елена смотрит на Ивана, Иван смотрит на Елену.

– Знаете, тот стресс, который вы сейчас переживаете, – это самое настоящее испытание: переезд, становление в профессии, адаптация к новым условиям, финансовые ограничения, отсутствие ясных перспектив, подготовка к свадьбе, старые друзья далеко, что там с новыми, ещё непонятно… В общем, это нормально – быть немного в стрессе, это тотальное нарушение динамических стереотипов. Но вы решили, что проблема не в том, что у вас вся жизнь переменилась и надо сейчас, сжав зубы, к ней теперь адаптироваться, а в том, что вы друг друга разлюбили. Знаете, пока единственная надёжная вещь, которая у вас есть, – это то, что вы друг друга любите. Но когда вы напряжение, набранное в ситуации неопределённости, вносите в систему ваших отношений, вы эту наиважнейшую опору ваших отношений можете потерять. Надо оно вам или нет, я не знаю, но то, что это достаточно странное решение в такой ситуации, поверьте, факт.

Можно ли считать это плохим предзнаменованием: и слово «брак», и слово «борьба» начинаются с буквы «б»? Я не знаю. Но зато точно можно сказать, что оба этих слова часто становятся в отношениях между супругами чуть ли не взаимозаменяемыми, почти что синонимами.

Делить «права», предъявлять взаимные претензии и устраивать потасовку в стиле «Царь горы» и «кто главнее» – это, кажется, любимые для супругов занятия. Но почему так? Вроде бы природой что-то другое должно было быть для нас предусмотрено?..

Дело в том, что брак – это не просто отношения мужчины и женщины. Брак – это, прежде всего, союз двух людей, хотя и людей разного пола.

Об этих инстинктах, а точнее базовых биологических потребностях, я подробно рассказываю в разных своих книгах и курсах, поэтому не буду здесь детально на этом останавливаться. Всего у нас с вами три таких потребности, три инстинкта: самосохранения, социальный (или иерархический) и половой.

У каждого из них есть своя внутренняя структура, а также характерная функциональность, особенно если учесть, что мы с вами не просто живые существа, но ещё и существа культурные, цивилизованные. И если тут что-то напутать с этими функционалами, проблем, поверьте, не избежать…

Конечно, супруги в большинстве своём об этих рисках не знают, и уж тем более им трудно осознать, что со вступлением в брак их отношения в каком-то смысле переходят из плоскости отношений мужчины и женщины в плоскость социальных, а значит, и иерархических отношений.

С этим перевёртышем ситуации мы сейчас и разберёмся. Ведь победив рождающихся здесь драконов, мы и обретаем то самое семейное счастье.

Сам по себе термин «половой инстинкт», а тем более «инстинкт продолжения рода», вводит нас в заблуждение. Сексуальное поведение само по себе, конечно, способно приводить к деторождению, но животные, движимые инстинктом продолжения рода, не думают о том, что они занимаются производством потомства.

Животными руководит вовсе не идея продолжения рода, а то, что с ними происходит на нейрофизиологическом уровне: сексуальное возбуждение, сексуальная доминанта и т. д. Появление потомства – это в каком-то смысле побочный продукт их полового поведения, о котором они до поры до времени даже не в курсе.

Да, ради продолжения рода эволюция и запрограммировала в животных определённый паттерн сексуального поведения, но вот в известность о своей цели она их не поставила. В случае же человека сексуальность и вовсе отделилась от инстинкта продолжения рода:

• во-первых, мы, в отличие от других животных, знаем о возможных последствиях своей половой активности и, за исключением редких случаев, пытаемся этих последствий избежать;

• во-вторых, мы, в отличие от большинства животных, способны получать благодаря своей сексуальной активности сильное чувственное удовольствие, а также испытывать более сложные чувства, сопряжённые с сексуальностью: любовь, благодарность, привязанность, эмоциональная близость, ревность, стыд, вина и т. д.;

• в-третьих, наша сексуальность жёстко отформатирована системой воспитания: нас воспитывают в представлении о том, что такое «нормальная» сексуальность, но вместе с тем нас также вольно или невольно информируют и о многообразии возможного сексуального опыта;

• в-четвёртых, социокультурная матрица определяет не только сексуальную жизнь половых партнёров, но и общественную, так скажем, форму их отношений: заключение брака, брачный договор, предполагаемая браком моногамия, права на детей и т. д.;

• в-пятых, сексуальность имеет в нашей жизни не только физиологическое, социальное и этическое измерения, но ещё и эстетическое: стандарты красоты, мода, художественные произведения, эротика и т. д.

«Всякий раз, когда я рассматриваю перо из хвоста павлина, – писал Чарльз Дарвин одному из своих корреспондентов, – мне делается дурно!» В самом деле, согласно знаменитому принципу естественного отбора, в эволюционной гонке должен побеждать сильнейший, но огромный хвост снижает шансы павлина на выживание…

Как эволюция могла допустить, чтобы животное отрастило себе такую, по сути, калечащую его штуку? Он ограничивает птицу в передвижении, делает её лёгкой добычей для хищника. Что это вообще за безумие?!

Но Дарвин нашёл ответ: перо павлина, как и множество других странных штук в животном мире, – это, как писал он много позже, «хороший пример того, что наиболее утончённая красота может служить половым очарованием и ни для какой другой цели».

Всё дело в том, что эволюция не слишком беспокоится о выживании конкретной особи… Её, как показал другой знаменитый эволюционный биолог Ричард Докинз, интересует не особь, а ген: именно гены ищут своего продолжения в веках. И хотя огромный хвост павлина не повышает шансы конкретной птицы на выживание, но его красота делает самца более привлекательным для самок.

То есть павлин, может быть, и рискует жизнью из-за нефункциональности своего оперения, но вот его гены как раз-таки наоборот – получают определённое преимущество. Если для самки павлина – павы – красивый хвост оказывается мощным возбуждающим стимулом, то дело в шляпе: гены более хвостатого самца обеспечат себе воспроизводство.

Какое чувство павлин пытается вызывать у павы своим хвостом? Сексуальное возбуждение. Павлины, подобно тетеревам, токуют на ограниченном участке территории. Самки обходят эти квадранты, и, если павлин своим хвостом так воздействует на её чувственность, что она «теряет голову», пава сама входит в квадрант этого павлина, т. е. вверяет себя ему.

Она – пава – делает этот выбор, и, чтобы она на него решилась, павлин должен произвести на неё неизгладимое впечатление. Конечно, люди не павлины, но здесь важен принцип. Мужчины точно так же пытаются произвести на женщину впечатление: кто-то широкими жестами, кто-то готовностью идти на риск, кто-то интеллектуальными способностями и чувством юмора.

В общем, каждый мужчина пытается произвести на женщину сильное эмоциональное, чувственное впечатление по-своему, но именно в этом поведении и проявляется его половой инстинкт.

Исходно сексуальность по самой своей природе эгоцентрична: она предполагает желание получить удовольствие любой ценой. Она ревностна и конкурентна, ей свойственны экзальтация и бьющие через край чувства. Она может выражаться специфической принципиальностью, претенциозностью и даже жестокостью.

И это понятно, если не рассматривать данные проявления полового поведения в аспекте культуры, морали или личности: в основе нашего сексуального влечения, нашей чувственной страсти лежит требование эволюции увеличить количество наших генов за счёт своего потомства.

Поэтому мы будем ревновать, требовать к себе любви и внимания, надеяться, что нами будут восхищаться, нас будут желать. Да, на сознательном уровне мы прямо так не думаем, но сознание лишь верхний этаж огромного здания мозга, который создавался эволюцией на протяжении миллионов лет для решения её главной задачи – выживания наших генов.

Впрочем, тому же половому чувству мы обязаны и множеству прекрасных вещей, и целому вееру положительных человеческих качеств:

• именно оно, с одной стороны, способно сделать нас нежными и великодушными, заботливыми и благородными, готовыми на жертву и на подвиг;

• с другой стороны, именно сексуальность вдохновляет художников, поэтов, музыкантов, а также стимулирует интеллектуальное самосовершенствование.

Ведь всё это так или иначе делает мужчин красивыми – читай «привлекательными» – в глазах женщин. А женщины обретают не только внешнюю, но и внутреннюю красоту – их удивительную способность видеть, понимать и ценить прекрасное и великое.

Половой инстинкт, с точки зрения эволюции, – это, конечно, инстинкт продолжения рода, но для нас с вами, обычных людей, это желание восхищения. Мы хотим восхищаться партнёром, мы хотим вызывать у него восхищение, испытывать желание и быть желанными.

А сексуальная активность (секс как таковой) и рождение детей лишь следствия той игры чувственных страстей, которые порождаются половым инстинктом.

Мужчина пытается впечатлить женщину; женщины хотят, чтобы мужчины их впечатляли. Или, иначе говоря, мужчина впечатляется женщиной – её красотой, привлекательностью – и пытается произвести на неё впечатление, а женщину это или впечатляет, или нет. От этого будет зависеть её поведение: она или будет испытывать к нему чувство восхищения, или нет.

Это внутреннее противоречие, скрытое в самой основе сексуального влечения, и порождает в нас чувство страсти, т. е. в определённом смысле сумасшествие – нечто иррациональное, неподвластное разуму, нечто эмоционально травмирующее, а с другой стороны, возносящее на вершину блаженства. В общем, есть свои плюсы и минусы.

Однако же эти минусы многократно становятся сильнее, когда на половой инстинкт наслаивается социальный…

В книге «Красавица и чудовище» я уже рассказывал о феномене «борьбы полов». В женщине есть подсознательное стремление проверять мужчину на прочность. Ей важно, чтобы мужчина был таким – прочным.

Ей от него детей заводить, а детей защищать надо, да и гены бы хотелось, чтобы им хорошие достались.

Вот женщины и проверяют мужчин на подсознательном уровне: атакуют их, побуждают на демонстрацию их внутренней силы. Если не струсит, характер покажет – значит, всё с ним в порядке, есть искомая «харизма». Но если мужчина пасует перед провоцирующей женской силой, тут ему беда.

С собственно «мужской психологией» ситуация другая: мужчины, в рамках своего полового поведения, воюют не с женщиной, а друг с другом. Вспомните все известные вам сцены ревности, начиная с «Илиады» Гомера до шекспировского «Отелло»: мужчины воют из-за женщин, но не с ними.

Половое поведение мужчины в отношении женщин – это ухаживание, это попытка произвести впечатление, вызвать восхищение. Вспомните хвост павлина – это «половой орган». И понятно, что им не поборешься, его задача не победить, а очаровать. Если и сбить с ног, то лишь силой своей маскулинной привлекательности.

Сильно это похоже на поведение мужчин в нашем с вами – цивилизованном – обществе? Ну, нет, наверное. Почему? Потому что как женское стремление проверять мужчин на прочность происходит лишь исподволь, незаметно, так и мужчины красуются перед женщинами не так очевидно, как кажется.

В результате возникает путаница: принято считать, например, что женщина наряжается, чтобы казаться мужчинам более привлекательной. Но на самом деле это мужчина пытается соблазнить женщину своей внешностью, впрочем специфической: признаками социального статуса, влияния, финансовой состоятельности.

С другой стороны, считается, что мужчины более агрессивны, нежели женщины. И да, они значительно чаще дерутся друг с другом – рогами и прочими «наростами» меряются. Но в отношении женщин они не таковы. Правда, чтобы понять эту неагрессивность мужчин в отношении женщин, надо уметь увидеть, как долго и как виртуозно мужчина способен уходить от скрытой агрессии, которой его постоянно торпедирует женщина.

Да, женщина делает это, как мы уже выяснили, на подсознательном уровне, по эволюционной, так сказать, указке, т. е. не специально и уж точно не со зла. Однако она провоцирует, а он уклоняется. И в ней потому больше этой агрессивной, так скажем, силы. Которую, впрочем, она умеет подать холодной – на блюде из иронии, подколок, чувства вины и высокомерия.

Итак, даже на уровне полового инстинкта наше поведение – это уже целый квест. Но, как мы уже сказали, брак – это союз не только мужчины и женщины, но и одновременно с этим двух людей. То есть брак – это и половое, и социальное партнёрство в одном флаконе. Так что множим уже обнаруженную нами путаницу на два.

Законы же, по которым развиваются отношения в малой группе, – это отдельная история. По этому вопросу в психологии тома научных трудов написаны и тысячи докторских диссертаций защищены. Известно, например, что одним из самых мощных факторов консолидации группы является общий враг, ну или на крайний случай общая цель.

Есть общий враг – люди объединяются: «Вставай, страна огромная». Есть общая цель – они тоже объединяются: «Если с другом вышел в путь – веселей дорога». Ну и так далее. Много важных моментов. Но кто из молодожёнов знает, что им надо обзавестись общим врагом и общей целью? Оба не знают. Подчас даже не догадываются. Психологию в школах не преподают, и от того, я думаю, все проблемы. Ну да ладно…

В общем, брак – это группа, а если группа, то работает у нас здесь иерархический инстинкт. А что это за зверь такой? Природа придумала его для наведения порядка. Вот представьте себе группу, где нет «главного» – «начальника», грубо говоря. Представили?

Через три секунды совместного существования получается в этой группе сплошной разброд и шатание, а главное – множество конфликтов. Одному одна идея в голову придёт, другому – другая. Ну они и давай силами мериться, чтобы свою точку зрения отстоять, и так увлекаются в этом процессе, что сама точка зрения уже никого не интересует. Всё в пылу борьбы…

А теперь представим, что работает система единоначалия: сказали «налево!» – все пошли налево, а сказали «направо!» – и все пошли направо. Хорошо! И без мордобития. В общем, когда есть иерархия – есть порядок.

Но, с другой стороны, если в группе всего два человека… Ситуация усложняется. Лидер легче образуется, если в группе 5–10 человек, а если 20 – так и вовсе вопросов не возникает. А если членов группы лишь два, то ведь «нелидеру» как-то обидно: никто больше его условному «начальнику» не подчиняется, а он будто бы должен. С какой стати, спрашивается?

Когда ещё 8 человек подчинились или 18, тебе вроде бы как и не обидно – мол, «я не один такой» не начальник. Но когда ты один не начальник, а другой начальник и тебе надо ему подчиняться, это неизбежно ущемляет чувство личного достоинства. Получается же какое-то безапелляционное притеснение сильного слабым – бардак и нарушение прав человека.

Для решения этой сложной задачи заготовлена, как известно, народная мудрость, которую мы уже вспоминали добрым словом: «Муж – голова, а женщина – шея». Вот сколько раз я был на свадьбах с массовиками-затейниками и горе-тамадами во главе, столько раз эту, с позволения сказать, «мудрость» и слышал. И сколько раз слышал, столько же раз и сокрушался…

Мне, чисто с медицинской точки зрения, такой нежизнеспособный Франкенштейн непонятен. Головной мозг где? В голове. А кто всем управляет? Головной мозг.

А если всем, то, значит, и шеей. Если же шея начнёт крутиться без команды головы, то это просто ужасно! Это какая-то неизлечимая патология!

Значит, если мы всё-таки не настолько больны, как нас пытаются в том уверить, голова «рулит» шеей. Но тогда получается, что подобным образом женщине эти массовики-затейники просто нагло врут, причём в лицо. Шея-то голову держит, но именно голова ей соответствующие команды и отдаёт.

Да, женщине это говорят, чтобы ей было не слишком обидно, я так понимаю… Но лучше б они сами себя так утешали. Хотелось бы, согласитесь, чего-нибудь более конкретного и ощутимого. Причём всем: и мужчине, и женщине, и мужу, и жене – в общем, обоим партнёрам. Но ничего более конкретного и ощутимого не предлагается, и начинается тягомотина – ни тебе конца, ни тебе края.

Мы можем сколько угодно пытаться определить критерии «лидерства» в семье, но будем постоянно натыкаться на два противоречия.

С одной стороны, с точки зрения биологии пола лидером в отношениях является женщина: в ней сила, на которой они закручиваются. Правда, половое чувство противоречиво, потому что с точки зрения пола опять-таки женщина хочет видеть в качестве лидера мужчину, а потому постоянно провоцирует его на проявление «мужественности». Вот, к слову, почему пламя половой любви столь обжигающее и противоречивое.

С другой стороны, как социальная группа семья – это два человека, которые конкурируют друг с другом в рамках социальной иерархии: кто главный, а кто подчинённый, кто «начальник», а кто «дурак». И это уже другая история, ведь в мире социальных отношений, в мире культуры прав не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. Но по уму нельзя пытаться быть лидером над своей второй половиной. И снова противоречие…

В результате мы получаем и вовсе какой-то бытовой, простите, срам… Муж начинает заявлять, что он главный, потому как он «всех содержит». Жена сопротивляется и выдвигает неоспоримый, с её точки зрения, тезис, что, мол, не хотел содержать – не надо было и замуж брать, у неё тут кандидаты на её красоту в очереди стояли…

И что тут скажешь? Остаётся только руками разводить. И вот рисуется мне уже эта картина: стоят двое супругов друг напротив друга и руками разводят, словно оба с рыбалки вернулись. Диалог неизбежно заходит в тупик. А почему? Потому что ещё одного важного пункта наши супруги не поняли: они не только уже не мужчина и не женщина, а партнёры, они ещё и выбор свой уже сделали…

Итак, вот оно главное противоречие, заложенное в основании брачных союзов:

• с одной стороны, семья – это коллектив, т. е. отношения в семье регулируются иерархическим инстинктом, где главные вопросы – «кто главный?», «кто прав?», «кто принимает решение?» и т. д.;

• с другой стороны, семья – отношения мужчины и женщины, а это значит, что между супругами ещё и дополнительные флюиды напряжения, которые, соответственно, регулируются половым инстинктом.

Представим себе человека, который приходит ко мне на консультацию и говорит:

– Доктор, мочи никакой нет у меня! Жена требует, чтобы все было по её! Но я же мужчина, как я могу ей уступать, это же всё равно что на горло собственной песне!

У доктора, то есть у меня, естественно, возникает вопрос:

– А она это просит как женщина или как партнёр по браку?

Рассудив здраво, пациент отвечает:

– Ну, как партнёр по браку.

– Хорошо, – говорит доктор. – А если бы ты был партнёром с другим мужчиной, но в бизнесе, например, и он бы предложил выгодный контракт, ты бы почувствовал себя уязвлённым?

– Нет, – отвечает. – Не почувствовал бы.

– А если бы этим партнёром была женщина, тоже бы не почувствовал?

– Тоже бы не почувствовал, – соглашается.

– Ну так и пойми, – говорит доктор, – когда тебе дело предлагают, не имеет значения, какой у тебя пол, а какой пол у того, кто это предложение делает!

Но тут же в дверь докторского кабинета стучится барышня. Тоже с жалобой:

– Доктор, – говорит она, – муж у меня тюфяк! Что ему ни скажу, он, как китайский болванчик, головой качает и долдонит: «Да, дорогая. Конечно, дорогая». А меня это выбешивает просто! Ну почему нельзя взять, кулаком по столу треснуть да крикнуть: «Нет! Сделаем, как я сказал!» Как мужик чтобы…

Ну, доктор, разумеется, входит в положение женщины, сочувствует ей, а потом и спрашивает:

– А вы всё время дурные предложение выносите, правильно? Всякую глупость говорите, а он, идиот, идёт делает, да?

– Ну почему глупость? – с удивлением говорит женщина. – Я, понимаешь, в трёх университетах отучилась. Медалистка золотая! Почему глупости?! Совершенно не глупости.

– То есть, – удивляется доктор, – соглашаться с вами – это правильно?..

Женщина в недоумении и полнейшей растерянности:

– Ну да, конечно… Но я не в том смысле…

И тут доктор произносит то, что говорил 155 раз:

– Так вы поделите, когда речь идёт о делах, а когда о постели. Это разные вещи. Мужик он или не мужик, это в одном только месте можно понять. И если он в постели не мужик, так давайте об этом и будем говорить. А если же в постели всё в порядке и при этом мужчина соглашается с вашими разумными предложениями, которые постели не касаются, радоваться надо!

А мужчинам, в свою очередь, частенько приходит в голову ошибочная идея самоутвердиться в своей мужской ипостаси там, где эта ипостась не имеет никакого значения. Если это вопрос половых чувств – пожалуйста, восхищай женщину, нет проблем! Но если это вопрос другого порядка, то не нужно утверждать своё право «сильного» – какой в этом смысл?

Впрочем, есть ещё и третий вариант – когда доминантное поведение мужчины в делах неполовых, а бытовых и хозяйственных, в рамках «политики семьи» воспринимается женщиной как сексуальное унижение.

И она тут же начинает сопротивляться: «Я же тоже личность!» По сути, она сообщает ему таким образом, что поведение мужа воспринимается сейчас ею как своего рода сексуальное насилие, где она выступает в роли «объекта» (чисто сексуальное переживание!). И это тоже неверно.

Вообще, мне кажется, всем нам надо забыть тезис «Я же тоже личность» и никогда к нему не возвращаться. Если женщине приходится это объяснять своему мужу, то ей надо не семейного консультанта, а судью или участкового.

То, что у женщины есть личность, факт неоспоримый. И она это знает. Но то, что она воспринимает поведение мужа как поведение человека, не замечающего в ней личность, значит, что она сама превращает деловые вопросы в вопросы половые, где личность действительно дело десятое.

В общем, разделять секс и дела – это дело архиважное. В сексе есть мужчина и женщина, и здесь так уж природой задумано, что он ведёт, она следует за ним. Но в делах должно быть конструктивное, партнёрское взаимодействие.

Если же женщина в такой ситуации делает губки бантиком и говорит: «Я хочу, чтобы ты всё сам решил… Ты же мужчина», – да ещё и какое-то кокетство к этому добавляет, ну, он и решает. И их нормальные, насущные, конкретные бытовые дела превращаются в некий суррогатный секс: он ведёт, она следует за ним.

Но если женщина сама такую позицию принимает, сама не разделяет в своей голове секс и дело и в вопросах дела хочет продолжать чувствовать себя «женщиной», то это её личный выбор. И если она его делает, то потом не надо говорить, что муж там какой-то тиран, и трагически сокрушаться. Он не тиран, он в такой ситуации мужчина, потому что женщина сама, как партнёр, как человек, как личность, самоустранилась.

Но это разделение секса и семейной жизни должно быть произведено. И произойти это должно внутри головы: тут мы мужчина и женщина и, соответственно, занимаемся сексом, а тут у нас деловые вопросы, у нас корпорация и должны быть результаты: финансовые, статусные, эмоциональные, моральные и психологические.

Это надо делать внутри собственных голов! И делать целенаправленно, понимая, что происходит и зачем. Тогда и в постели всё будет замечательно, и жизнь из череды виртуальных унижений (в которые женщина зачастую сама вкатывается, снимая с себя всякую ответственность за то, что происходит в её браке) превращается в работу команды, которая работает на результат, борется не друг с другом, а с разрушающей всё энтропией окружающей среды.

Нам необходимо научиться различать, где между нами отношения «мужчины» и «женщины», а где отношения партнёров к совместному делу: браку, семье и семейному счастью. Те и другие прекрасны сами по себе, но когда мы их смешиваем, то непременно попадаем в странные ситуации.

Если муж идёт своей жене навстречу – помогает, поддерживает, соглашается, слышит её и принимает это к сведению, – это не значит, что он не «мужчина». Это значит, что он способен видеть в своей жене не только сексуальный объект, но ещё и человека с его опытом, знаниями, интеллектуальными способностями.

Если же мужчина проявляет свою «мужественность» тем, что унижает жену и пытается таким образом её как-то воспитать, подчинить, принять «право сильного» и т. д., это не мужественность – это глупость и слабость.

С другой стороны, женщинам, наверное, нужно хорошенько подумать, прежде чем перекладывать на мужчину полную ответственность за всё, что происходит в её жизни, а также за отношения в их общем браке.

Превращая себя в человека, от которого «ничего не зависит» – мол, ты меня выбрал, теперь и делай меня счастливой, – женщина занимает позицию, которая провоцирует мужчину не выходить из роли «верха». То есть это может аукнуться и, как теперь модно говорить, абьюзом, и отсутствием подлинной самореализации.

Один из моих любимейших учёных – Конрад Лоренц. Большую часть своей жизни он прожил в Вене, работал и преподавал в Венском университете, а свою Нобелевскую премию получил за изучение психологии животных.

Впрочем, хоть и изучал Лоренц животных, выводы, которые он делал, очень важны для понимания нашей с вами – человеческой – природы, в частности те из них, что касаются агрессии.

«Зол ли лев, убивающий ради собственного пропитания антилопу?» – задается вопросом учёный. И что это в сравнении, например, с супружеским убийством, каковых в мире чуть ли не каждое третье? Лев, в сущности, просто реализует своё пищевое поведение: он хищник, он не злится, он не ненавидит, он просто кушает. А супруги, которые ненавидят друг друга до такой степени, что они действительно могут друг друга убить… Это другая история.

Да, есть большая разница между агрессией, которая является частью некой естественной потребности, и агрессией как «выношенным злом».

Вообще говоря, картина агрессии, её природы и свойств, если смотреть на это дело изнутри, а не поверхностно, представляется очень сложной.

• Вот, например, вы забиваете в стену гвоздь. Агрессия в этом действии, несомненно, присутствует, но это не зло, а просто часть некоего дела.

• Или вот другой пример: один человек убивает другого в целях «допустимой самообороны». Но он это делает от ужаса, пытаясь сохранить свою жизнь. Очевидно, что это не то же самое, что и расчётливое «заказное» убийство…

• Или ещё пример: одна бизнес-корпорация пожирает другую… Тут ведь тоже агрессия. А вот уже работник птицефермы или какого-то животноводческого предприятия, умерщвляющий какую-нибудь животину…

• Или, наконец, убийство из личной неприязни, из ревности, в рамках архаичного закона кровной мести…

То есть если мы посмотрим на примеры агрессии, то обнаружим, что всё с ней не так просто, как, возможно, кажется на первый взгляд. И Лоренц, чтобы разобраться во всём этом безобразии, предложил, прежде всего, разделить межвидовую и внутривидовую агрессию:

• с одной стороны, некие агрессивные действия в отношении представителей другого вида (лев и антилопа, человек и комар);

• с другой – те же агрессивные действия, но в отношении сородича.

На первый взгляд может показаться, что природа, если она, конечно, в своём уме, не могла придумать внутривидовой агрессии, потому как это какая-то страшная ерунда: зачем с таким трудом плодиться, чтобы потом изничтожать тех, кто наплодился?

Но не будем спешить с выводами. На самом деле у внутривидовой агрессии много важных функций. Возьмём для примера самую простую.

Допустим, что некий вид не знает, что такое внутривидовая агрессия, и в нём существует категорическое табу на уничтожение себе подобных. Что из этого выйдет? А выйдет следующее: животные будут размножаться и не будут расселяться. Ну и действительно, зачем съезжать от родственников, если тебе с ними и так счастье-счастье? Нет, съезд не состоится. И вот в рамках определённой, ограниченной жилплощади (ареала обитания) образуется гигантская масса жильцов.

Они друг друга любят, вроде бы всё хорошо. Но существует целый ряд опасностей. Например, случилось стихийное бедствие и весь ареал затопило, сожгло, заморозило. А звери-то наши не расселялись, других ареалов обитания не заняли, и, соответственно, весь вид – каюк, до свидания.

Другая опасность – недостаток пищи: всё съели там, где находились, а новые просторы не освоили, ну и поумирали с голоду. Разумеется, природа не может допустить ничего подобного, а потому и заложила в нас то, что называется внутривидовой агрессией. Теперь мы сии плоды и пожинаем…

Под действием внутривидовой агрессии мы ссоримся и разъезжаемся кто куда, что вроде бы и плохо. Однако таким образом мы:

• во-первых, осваиваем новые ареалы обитания, а потому нам уже не угрожает в такой мере, как раньше, риск вымирания всем своим видом за раз в результате какого-нибудь стихийного бедствия;

• во-вторых, еды хватит на всех: мы с этой поляны ушли, нашли себе другую – теперь у нашего вида целых две поляны, а от двух коров, как известно, молока в два раза больше.

И это только самые очевидные, лежащие на поверхности выгоды, которые получает вид благодаря той самой внутривидовой агрессии. Но то, что хорошо для вида, не так хорошо для индивида или даже для конкретной группы, существующего социального порядка.

Вот птички, к примеру: вроде бы и твари божьи, а свой выводок вскормили да из гнезда попросили – выметайтесь, мол, подобру-поздорову. А если потом какому-нибудь отпрыску вздумается в это гнездо вернуться, его ожидает яростный отпор разгневанных родителей. Даже поубивать могут – заклюют, и ничего-то у них не дрогнет. Ужас, конечно, и деспотизм, но такова природа – надо расселяться, надо образовывать новые «поселения». Внутривидовая агрессия…

Справедливости ради надо отметить, что первым в научном мире природную связь любви и агрессии установил не Конрад Лоренц, а ещё Зигмунд Фрейд. Природа, по Фрейду, заперла человека между двумя инстинктами: сексуальным и агрессивным (Эрос и Танатос). Борьба этих инстинктов и есть человеческое существование.

Конечно, это утверждение Фрейда тут же подверглось жесточайшей критике, причём даже в стане его ярых сторонников: кто-то после этой его публикации назвал Фрейда «великим метафизиком», а кто-то – «великим пессимистом». Но даже если Фрейд был неправ по форме, он очень точно обозначил проблему в её существе.

Агрессия формируется в нашем мозге по вполне понятным механизмам, у неё есть ясная внутренняя механика, и любви агрессия не противоположна. Это не два полюса одного отрезка, а, грубо говоря, два разных центра силы в рамках общей психической организации.

Поэтому ничто не мешает такой, например, диспозиции: супруги продолжают друг друга любить, но, долго оставаясь в некоем изолированном социальном пространстве, начинают испытывать взаимное раздражение.

Например, поехали супруги в отпуск в место, где они никого не знают, и, по сути, всё время держат в голове только друг друга. Мало того, что поездка сама по себе приводит к нарушению их динамических стереотипов и эмоциональному напряжению, но ещё и сбросить это напряжение особенно некуда. И они начинают раздражаться друг на друга.

Впрочем, как показал в своих исследованиях Конрад Лоренц, мы не обязательно вымещаем свою внутривидовую агрессию на окружающих. Как раз в отношениях между парами, т. е. для защиты половых партнёров от спонтанно возникающей у них по отношению друг к другу внутривидовой агрессии, природа предусмотрела специальный механизм «переориентации внутригрупповой агрессии».

Возвращаясь к Зигмунду Фрейду, трудно иногда отделаться от мысли, что между любовью и агрессией существует какая-то странная патологическая связь.

Зачастую что-то подобное может происходить с нами и в случае расставания с супругом. Произошла, допустим, измена, или просто какой-то конфликт, хлопнули дверьми, разъехались… Конечно, все на взводе, чувства полыхают, здравый смысл отключается и хочется эту агрессию друг на друга излить.

Но нет, ты один на один со своим горем, со своей открытой раной. Вроде бы самое время себя пожалеть, подумать, как себя привести в порядок, защитить. Однако же в голову лезут совсем другие, предательские мысли:

«А зачем мне жить теперь?» И снова агрессия оказывается направленной, точнее переориентированной, на самих себя – мол, убью себя, и дело с концом.

Да, к сожалению, агрессия, которую по каким-то причинам вызывает у нас любимый человек и которую часто из-за любви к нему мы не в силах проявить, бьёт по нам самим. Она, словно по принципу какой-то скороварки, запирается у нас внутри со всеми вытекающими отсюда трагическими последствиями…

Агрессия – это, конечно, «зло». Но зло неизбежное, а поэтому нам надо думать не о том, как его изжить, а что с ним делать.

Её можно направить на супруга, ведь именно его появление в нашем жизненном пространстве и вызывает эту агрессию. Всё это, начавшись с перебранки, закончится рукоприкладством: разводом, разболтанными вдрызг нервами и хронической неврастенией.

Второй вариант – задушить её в зачатке, что называется, «взять себя в руки» и таким образом оставить эту разрушительную энергию внутри собственного организма, что впоследствии приведёт нас к врачу-кардиологу, который благополучно поставит нам диагноз «гипертония».

Но есть и третий вариант, который на самом деле уже и так спрятан в наших генах, – это переориентация внутривидовой агрессии. То есть направление этой уже возникшей агрессии в сторону.

Есть ли у нас с нашей второй половиной «общий враг»? Давайте как раз с этим и разберёмся.

Когда супруги начинают друг с другом выяснять, кто из них «прав», а кто «виноват», жди беды. Важно в конечном счёте, чтобы оба оказались в выигрыше. Мы же работаем в семье на общее благо, на общий, образно выражаясь, «доход» нашей семейной корпорации: это и эмоциональное тепло, и психологическая поддержка, и материальные ценности, и удовлетворённость потребностей каждого из супругов. Этого невозможно добиться в одиночку.

Не так важно, наверное, кто в конкретной ситуации приложил больше усилий, а кто меньше, ведь результат в любом случае общий: счастлива супруга – и муж счастлив, счастлив муж – и жена счастлива. Нельзя быть самому счастливым, если твоя вторая половина страдает…

Конечно, если кто-то из двоих филонит – сел на закорки и поехал, – это не справедливо. Но так ведь вы и не уедете далеко: невозможно другого человека на закорках протащить в рай семейного счастья. В любом случае от него многое зависит, и важно это понимать, чтобы не оказываться в глупом положении Сизифа, вечность пытающегося закатить свой камень – супруга или супругу – против его или её воли на высокую гору счастья.

В самом деле, если нам с чем и нужно бороться, то не друг с другом, а с нашим желанием быть в своей семье лидерами, быть первыми и правыми, быть главными друг над другом. Желание бороться за лидерство с любимым человеком – это не то, чем можно было бы гордиться… А потому не лучше ли было бы направить эти силы на борьбу с самим этим желанием?

Хочешь ты быть первым, взошёл ты на пик этой благородной борьбы – остановись. Очнись, оглядись вокруг, увидь любимого человека – и наступи на своё глупое желание властвовать над ним, пойми свою пленённость собственным самолюбием и устыдись. Остался в тебе «благородный порыв», так и бейся со своим эгоизмом.

Если и есть у семьи смертельный враг и лютый неприятель, то это живущее в каждом из супругов инстинктивное, биологическое, иерархическое желание бороться за лидерство. Вот это настоящий враг! Потому как, если мы в эту борьбу «впишемся», эта центробежная сила вытолкнет нас из брака, как пробку из бутылки с пенистым горячительным.

Но разве может быть успешной команда, если её участники беспрерывно выясняют, кто из них лидер? Это как эстафету бежать или в футбол играть – какая разница, кто капитан команды? Нужен ли он в момент самого соревнования? Что если гол забьёт капитан – команде больше очков засчитают? Нет. Или гол некапитана менее значим? Ни в коем случае.

Семья же, если вдуматься, – это то самое постоянное соревнование. Только не друг с другом – вот, что важно понять, – а с миром. Подумайте о том, как внешние обстоятельства наседают на супругов, с тем чтобы лишить их команду: а) материального благосостояния, б) их вовлечённости в совместные дела, в) «климатических условий» в доме.

Так нужен ли нам вообще «лидер»? Или мы остановим игру и будем выяснять, кто у нас за главного? Ну глупо же, правда? Нам нет необходимости соревноваться внутри команды, а иерархический инстинкт, который, как ему и положено, инстинктивно возбуждается в нас в моменты нашего соединения, – помеха нашему счастью!

Любой бытовой вопрос может превратиться в катастрофу из-за нашей борьбы за лидерство и свою «правоту». Решаем, куда поехать отдыхать, – конфликт, потому как «я сюда хочу», «а сюда не хочу», «а я из принципа не поеду, с какой стати?». Решаем что-то по ремонту квартиры – и уже слышится в коридоре «Сделай же что-то с этим!» и «Сам дурак!». Ребёнка принялись воспитывать – «Да ты ничего в этом не понимаешь!», «Можно подумать, ты больше понимаешь!». В общем, во всём этом нет ни отдыха, ни ремонта, ни ребёнка, а есть одно сплошное «я» – «ты», «ты» – «я».

И потом нам уже кажется, что это мы из-за несогласованного отдыха разводимся, из-за ремонта, что б ему пусто было, из-за ребёнка, который лавирует между родителями, как реактивный катер между айсбергами.

А на самом деле мы разводимся из-за этого выяснения «я» – «ты», «ты» – «я».

Мы разводимся, потому что не заметили общего для нас врага – каждый хочет быть «главным», каждый хочет, чтобы его мнение возобладало, ну или на крайний случай чтобы именно его слово стало «последним». Вот он, наш общий враг – прижать другого к полу на квартирном татами и кричать: «Я главный! Я победил! Я прав!»

Но что если мы понимаем, что наш враг – это не наша вторая половина? Да, нам может казаться, что она бессовестно притеснила нас, устроила нам диктатуру невероятную. Но правда в том, что проблема не в нашей второй половине, а в нашем общем с ней желании притеснить друг друга ради каждого изнас в отдельности. И как только мы осознаём это, всё меняется раз и навсегда!

И если мы понимаем, кто наш общий враг, если мы видим, что всему виной сидящий в нас иерархический инстинкт, запертый на родных квадратных метрах и сдобренный внутривидовой агрессией, то у нас совсем другая история получается. Нам есть ради чего объединиться.

Часто я произношу эту фразу, ите, кто хотят, понимают её правильно: «Если вы выиграли у своего супруга, вам должно быть стыдно». Ну не выигрывают у любимых людей! Не знаю, как это объяснить, но повергнуть любимого человека в «аут», в «нокаут», разбить его «всухую» – это же просто ужасно. Вы же вроде бы верили в то, что любите друг друга…

Впрочем, всё это возможно понять и реализовать только в том случае, если у нас есть ещё и общая цель. Но что для счастливой семьи «общая цель», как не забота друг о друге?

Человек не был создан природой для личного счастья – напротив, его задача – выживать и бороться за выживание. Так что да, напряжение, агрессия, страх – всё это возникает в нас инстинктивно. Но что если мы развернёмся, перенаправим свою агрессию, чтобы она встретилась не с нашим любимым человеком, а со всеми нашими хлопотами, чтобы помочь ему? Почему бы нам не заботиться друг о друге с этой фактически удвоенной силой?

Таким образом мы и друг друга защитим от нашей природной, биологической агрессии, и ещё защитимся от тех неприятностей, которые окружают нас двоих. Представляете, как может измениться ваша жизнь, если так в отношениях поступаете и вы, и ваша вторая половина? И вот уже появляется общая цель!

Конечно, мы можем заботиться о близком человеке, полагая, что таким образом мы оказываем ему услугу, или просто потому что мы так воспитаны и считаем это правильным. Но куда вернее делать то же самое, однако же по другой причине, с иной, так скажем, внутренней подоплёкой – из любви, – освобождая её от сил агрессии и внутреннего напряжения.

Таким образом, забота друг о друге становится не нашей обязанностью, а фактической, естественной и необходимой нам дорогой к нашему общему, семейному счастью.

Во-первых, мы с вами не только разумные существа, но и существа биологические, а поэтому движимы не только нашими рациональными установками, но и базовыми биологическими потребностями (инстинктами).

В случае семейных отношений у нас все три ключевых инстинкта встают на дыбы. Мы практически не обсуждали это, но очевидно, что брак воспринимается нами как цитадель нашей безопасности, а потому любые напряжения в нём могут вызывать у нас сильную тревогу и, соответственно, неадекватность поведения. Впрочем, и без этого проблем с инстинктами хватает…

Во-вторых, брак, семья – это социальная система, которая перемешивает отношения в рамках полового и социального инстинкта. Причём они и сами по себе полны противоречий.

С точки зрения сексуальности пола мужчина занимает «верхнюю» позицию, доминирующую, а женщина находится как бы «снизу» – вверяется, доверяется, отдаётся. С другой стороны, в социальных отношениях, в рамках иерархических отношений супруги равны, но оба инстинктивно претендуют на «верх». Это, прежде всего, выражается в желании быть «правым». Ну и понятно, за кем должно быть «последнее слово» – за обоими.

В-третьих, мы должны осознавать, что все подобные «эксцессы» взаимоотношений, вызванные инстинктами, нельзя рассматривать как искреннее человеческое намерение наших вторых половин.

Если что-то идёт не так, то это, скорее всего, не они как-то не так с нами поступили, а это в них инстинкты взыграли – внутривидовая агрессия. Конечно, это их не оправдывает, если было сделано что-то и впрямь предосудительное. Но если всё в рамках разумного, то имеет смысл это просто корректно обсудить. Обижаться и реагировать слишком остро себе и вам двоим дороже. Может привести к ещё худшим последствиям.

В-четвёртых, нам, наверное, нужно вообще переиграть понятие лидерства: исходить не из формулы «я начальник, ты дурак», а из того, что мы вдвоём противостоим сложностям этого мира, так что «врагов» у нас предостаточно; и «общая цель», разумеется, есть: создать в этом безумном и сложном мире счастливую семью…

В этом очаровательном анекдоте куда больше правды жизни, чем юмора.

«Приезжает тёща из другого города проведать молодых.

– Ой, мама… – растеряно восклицает дочка.

– Да, я, – самоуверенно отвечает та. – Вот приехала погостить к вам, посмотреть, как живёте…

В коридоре появляется муж в пижаме и с телефоном в руках:

– Марья Сергеевна, здрасьте… И надолго вы к нам?

– Да пока не надоем, Витенька…

Витенька роняет телефон:

– Господи, мама, неужели даже чайку не попьёте?!»

Родственники… Отдельная и больная тема супружеских отношений.

Разумеется, одинаковых семей не бывает и родственников одинаковых нет. Но есть общие принципы, которые определяют поведение наших родителей в отношении нас, но женатых (замужних), и в отношении тех, кто за нас вышел (или за кого мы пошли). Принципы непростые. Тут к внутривидовой агрессии прибавляется коллизия ролевых игр, а это уже караул.

Давайте для начала проясним, что такое вообще эта «социальная роль»? По сути, роль – это социальный рефлекс.

Вот видите вы своего педагога откуда-то из времён «бурной молодости» или «счастливого детства», который вам уже и не педагог вовсе, а просто старый знакомый, но вы начнёте перед ним отчитываться. Рефлекс.

Или вот перед вами ваш подчиненный. И у вас рефлекторно изменяется осанка, тембр голоса, да и мысли в голову лезут специфические: «Что он тут делает? Почему не на работе? Когда он уже сдаст отчёт? Больше делать ему нечего, только бы дурака валять!» Тоже рефлекс.

И с начальником, и с милиционером, и с кондуктором в троллейбусе – везде у нас срабатывает определённый социальный рефлекс, а проще говоря, мы автоматически начинаем играть ту или иную роль.

Разумеется, «отцы и дети» в этом смысле никакое не исключение. Два года вам, или двадцать два, или сорок два, ваш родитель – это ваш родитель. И вы не можете реагировать на него иначе, кроме как на своего родителя. Да, какие-то реакции модифицируются с возрастом, но главное отношение остаётся.

И если вы родитель – то та же самая история. Два года вашему ребёнку или пятьдесят два – он для вас сын или дочь. Вы беспокоитесь, переживаете: «Куда пошёл?», «Надень шапку!» и т. д. Всё это, само собой, социальный рефлекс. Что называется, не задушишь, не убьёшь, скипидаром не выведешь.

Отец – это человек, который в нашем детстве олицетворял собой силу.

Мальчики со своими отцами или составляли команду по типу «мы банда!», или, что случается куда чаще, боролись с ними: сопротивлялись им, пытались доказать свою состоятельность. В общем, «борьба титанов», своего рода «титаномахия». Ничего не поделаешь: растёт «герой», он должен победить предыдущего «героя». Ну, или не «герой», а вожак, лидер, авторитет.

Девочки, в свою очередь, хотели или раствориться в силе отца, т. е. скрыться, упрятаться за его мощной фигурой, или же, напротив, мучались от недостатка любви, внимания, понимания с его стороны – чувствовали в связи с этим свою ущемлённость, ущербность, невостребованность, второсортность.

Мать – это другое дело. Мама – человек, который так или иначе со всеми своими плюсами и минусами становится для своих детей неким эталоном женщины.

Для мальчика мама – это чаще всего нежность и любовь, принятие и поддержка, явленное одобрение или вечное ожидание этого одобрения.

Для девочки и весь этот список, конечно, но ещё и нечто другое, а именно конкуренция. Мама для девочки, как папа для мальчика, – эталон, который должен быть превзойдён.

Сын – это тоже непростая «персона».

Он для отца, с одной стороны, некий продолжатель его самого, наследник традиции, но, с другой стороны, сын для него конкурент. Это проявляется и в подсознательной борьбе за внимание матери мальчика, и в более общем смысле в связи с жизненными успехами, достижениями, статусом и т. д.

Силы отца с возрастом убывают, а молодой человек, напротив, теми же темпами входит в период своего расцвета. Вот почему отцы так ждут от своих сыновей абсолютного подчинения: это и желание видеть в сыне свой «дубль», и желание прижать его к ногтю, чтобы не чувствовать свою нарастающую с течением лет слабость.

Для матери же сын – это нечто абсолютно другое: это тот мужчина, который всегда будет её мужчиной. Это трудно объяснить словами, но, наверное, достаточно легко понять, если об этом как следует поразмыслить…

Если, конечно, она воспротивится, то сможет сама определять свою ролевую позицию – с ним или с другим; но в целом позиция женщины на психологическом уровне очень уязвима в отношении с мужчиной.

Сын же – принципиально другое дело. Он её вечный спутник, вечное пристанище. Он никогда не перестанет быть для неё сыном, т. е. он гарантирует ей определённую ролевую стабильность, а значит, и вообще стабильность (что, в общем-то, в палитре мужских достоинств является для женщины самым важным). Вот почему сыну отведено в жизни женщины привилегированное положение. Он её «платонический любовник».

С дочерью другая ситуация. Для отца она с детства «гений чистой красоты», а в старости, если всё у них хорошо сложится, идеальная мать: любящая, нежная, чуткая, отзывчивая, принимающая, одобряющая.

Сын в любом случае отходит от отца. Даже если они достаточно близки, они два соперника. Нет войны, нет никакого конфликта, но они продолжают оставаться конкурентами. А девочка, дочь – нет. Он для неё идеальный мужчина.

И отец знает это, он это чувствует, он понимает. И то, что есть в мире женщина, для которой он идеален, делает его счастливым. Счастливым и безгранично благодарным. А сама дочь оказывается для него некой несбывшейся мечтой о счастье, ускользающим счастьем.

Впрочем, если отношения испорчены, то разочарование, пережитое дочерью в отношении отца, и гнев, выношенный отцом в отношении дочери, представляют собой нечто совершенно ужасное. Так что тут они могут испортиться ого-го как! Например, в связи с разводом, случившимся, когда дочь была в пубертате и встала в роковой момент на сторону матери.

Возможны, впрочем, и другие варианты развития этого конфликта. Но так или иначе, дочь, как правило, переносит это своё переживание отношений с отцом на отношения со своими мужчинами.

Разумеется, всё это по большей части бессознательные переживания, но от этого они не становятся менее яркими и драматичными, скорее уж наоборот.

На таком же подсознательном уровне разворачивается и конкуренция между дочерью и её матерью. Мать стареет, теряет привлекательность, дочь взрослеет, набирает красоту и в социальном смысле силу. И если поначалу мать была привлекательна и представлялась своего рода эталоном для девочки, то с возрастом она неизбежно блекнет на фоне «распускающегося бутона».

Самим фактом своего взросления, своей растущей привлекательностью в мужских глазах дочь невольно указывает своей матери на её увядание, на конец её «короткого женского века». В общем, настоящая архетипическая драма: «Свет мой зеркальце, скажи…», «Ты прекрасна, спору нет, но…»

Зачастую этот конфликт между матерью и дочерью обретает трагические черты отчуждения, холодности и даже жестокости. К сожалению, нередки и такие случаи, когда дочери буквально уводят у своих матерей их возлюбленных. Разумеется, если это происходит, то проблема тут, прежде всего, в мужчине. Однако не увидеть здесь и очевидного противостояния двух женщин тоже непросто.

Однако матери могут избрать и другой, более изощрённый способ «борьбы» с дочерью: всемерная опека, абсолютный контроль, полное и безоговорочное присутствие матери во всех делах дочери и т. д. Мать пытается как бы проживать жизнь своей взрослой дочери, пользуясь своим авторитетом и влиянием. Всё это может приводить и к открытой конфронтации.

Мы не можем не отдавать себе отчёт в том, что наши отношения с родителями – это целый конгломерат различных эмоций, взаимных ожиданий, подсознательных конфликтов и поведенческих стереотипов. Это сидит у нас в подкорке.

И с нашим вступлением в брак эти связи не рвутся, а только перенапрягаются. Причём если в наших отношениях с родителями не всё было гладко, то на улучшение теперь рассчитывать не приходится.

Прежние проблемы не рассасываются, а только усугубляются. Это, как и любая перестройка, серьёзный стресс для психики, который порой начинает ощущаться далеко не сразу, а в течение нескольких лет.

Подчас мы не способны увидеть причинную связь между нашими внутренними конфликтами, которые нажиты нами в родительской семье, и тем, как мы выстраиваем свои отношения со своей второй половиной.

Но они срабатывают против нашей воли. И у неё – нашей второй половины, – кстати сказать, точно такая же история…

Поэтому, если вы слышите «Ты как моя мать!», «Мне так всегда говорил мой отец!», не надо это игнорировать. Ни в коем случае! Это повод немедля озадачиться, разобраться в сути происходящего и прийти своей второй половине на помощь.

Мы не её родители, а наши с ней отношения не отношения его родителей. Вот что он должен услышать и понять. Да и сами мы должны быть готовы в какой-то момент признать, если уж так случилось, что стали вдруг видеть в своем партнёре своих родителей и проецировать на наши с ним отношения их отношения.

В конце концов, в этом нет ничего ужасного, а тем более – непоправимого. Это просто особенность нашей психики – проецировать что-то нам уже известное на что-то внешне похожее, но иное. Просто об этой её особенности надо знать и вовремя вносить в своё восприятие и поведение корректировки, поддерживая и помогая в этом друг другу.

Когда мы говорим о семейном счастье, мы, как вы понимаете, не можем не учитывать всего объёма тех социальных связей, которые образуют нашу «большую семью».

Давайте немного позанимаемся математикой. У нас есть два человека – муж и жена, – у каждого есть по маме и по папе. Какое количество «отношений» мы таким образом получаем?

• Родители мужа определённым образом относятся к нему (2 штуки), но и он, в свою очередь, как-то относится к ним (ещё 2 штуки).

• Та же самая история у жены, т. е. плюс ещё 4 штуки.

Всего 8 штук. Но это не всё…

• Родители мужа как-то относятся к жене их сына (2 штуки); впрочем, и она к ним как-то тоже относится (ещё 2 штуки).

• Та же самая ситуация и с родителями жены, т. е. добавляем ещё 4 штуки.

В штуках уже 16… Но и это ещё не все!

• Муж определённым образом относится к тому, как его родители относятся к его жене (плюс 2 штуки), а также как её родители относятся к ней (2 штуки).

• Так же и с женой, которая определённым образом относится к тому, как к её мужу относятся его и её родители (4 штуки).

К 16 прибавляем 8 и получаем 24. Но и это не конец!

• Ведь мужа волнует, как его жена относится к его родителям и к своим родителям (плюс 4 штуки).

• А жена небезразлична к тому, как её муж относится к её родителям и к своим родителям (ещё 4 штуки).

Суммируем – получаем 32!

А теперь ещё ради чисто академического интереса прибавьте ко всему этому прочих родственников, а также друзей со стороны мужа и жены. То, как муж может ненавидеть подруг своей супруги, а супруга – друзей и прочую «родню» мужа, я думаю, специально объяснять не нужно.

Теперь посчитайте систему сил и связей… Вылетите за сотню эмоционально-значимых отношений моментально! Причём ведь это не просто отношения, там ещё и весь набор того скрытого и явного, сознательного и подсознательного, о чём мы с вами говорили выше, когда обсуждали, что такое «персоны» внутри семьи.

Причём мы не оговорили ещё, что такое «персоны» референтных групп – друзья и подруги (закадычные и не очень), сотрудники и сотрудницы, приятели приятелей и товарищи товарищей. У нас на описание специфики и подноготной таких отношений вся книга бы ушла!

И в довершение этого всего разносола добавьте к нему появление чада – ребёночка, у которого сразу образуются отношения со всеми этими лицами. Кто-то рад ему, кто-то не очень, кто-то совсем не рад, кто-то чересчур. Теперь включаем в эту картографию родителей, каждый из которых по-своему реагирует на определённое отношение всех этих «заинтересованных лиц» к их ребёнку…

Постепенно, кстати сказать, и у него самого образуются его личные отношения к каждому в этой толпе. А ещё отношение его родителей – наших гипотетических супругов – к этому его отношению: почему он, например, одну бабушку любит больше, дядю по папиной линии меньше, чем тётю по маминой, а трёх их племянников вообще на дух не выносит.

И после того, как вся эта математика заканчивается, начинается тригонометрия…

Понимаю, что это трудно сделать, но родителей молодожёнов и уже даже не молодожёнов тоже понять можно. И было бы, кстати, очень даже неплохо это сделать. Всем точно полегчает…

Когда мы с вами вырастаем из детского возраста и становится самостоятельными, родительская роль наших пап и мам претерпевает серьёзнейший кризис. Родитель начинает занимать в жизни своего 16–18-летнего ребёнка всё меньше места, поскольку она заполняется теперь другими персонажами. Тогда как в родительской жизни, напротив, образуется самая настоящая брешь.

Брак ребёнка – это и вовсе финальная фаза, когда изначальная брешь становится полноценной дырой.

Казалось бы, родители должны только радоваться тому, что их дети выросли, стали самостоятельными и не требуют теперь того внимания и заботы, которая раньше так тяготила молодых пап и мам.

Но привычное всегда приятнее. И если ты привык, надо и не надо, кричать вдогонку своему сыну-шалопаю «Надень шапку!», а теперь тебе кричать это некому, то, разумеется, ты испытываешь серьёзный внутренний дискомфорт.

И тут возникает надсадное подсознательное желание вернуться в жизнь своего дитятки и навести там «идеальный порядок». Причём последнее не самоцель. Главное вернуться, а для этого нужен только повод. Повод же легко найти в лице того, кто стал второй половиной нашего ребёнка (ну и, соответственно, причиной беспорядка).

Неудивительно, что супруг/супруга ребёнка в такой ситуации, по крайней мере подсознательно, рассматривается родителем как зловредный враг-разлучник. Ведь формально именно он разрушил родительский мировой порядок, ворвался в их жизнь и лишил самого дорогого – «кровинушки нашей».

И тут уже не важно, хорош он или плох, этот «разлучник»: был бы другой, диспозиции бы это не изменило.

Формально он причина страданий, а потому, как правило, ему и достаётся на орехи.

У них имелось их гнездо, там был выводок, и всё логично: кто-то оказался наседкой, кто-то летал за съестным, но все – при деле. В общем, ощущали себя родителями, и это их сплачивало. А теперь, когда дети подросли, они перестали цементировать родительскую семью. Поэтому если настоящей общности между супругами не было, то силы взаимного отталкивания начинают постепенно превалировать над силой взаимного притяжения.

Мы из системы, где действуют центростремительные силы, попадаем в систему, где господствуют силы центробежные. Катастрофа! Теперь родительский брак под угрозой распада? А кто виноват? Прячьтесь, вторые половины!

В общем, родителей понять можно, но что с этим делать? Трудно… Возможно, даже найдётся какой-нибудь доктор, который объяснит им, «съезжающим с катушек», что, когда твоё «гнездо пустеет», нужно всячески останавливать себя в желании переключить своё внимание на семью молодых.

В целом, конечно, лучше супругам озаботиться этим вопросом заранее: «Что нас связывает друг с другом, кроме наших детей?» И задавать его не с целью вызвать у себя глубокое чувство отчаяния, а с тем чтобы найти это «что-то» ещё до того, как дети оперятся окончательно и покинут гнездо.

И тогда уже вместе, засучив рукава, начать эту новую жизнь делать. Это было бы очень правильным, серьёзным и ответственным решением!

Каждый человек – это даже не столько он сам, сколько огромное количество его социальных связей. Его отношений с родными, близкими, друзьями, людьми из разного его жизненного опыта и т. д. Когда вы сходитесь с человеком, вы сходитесь со всей этой его жизнью, которая не заканчивается после звона свадебных колоколов.

Нелепо думать, что ваши отношения – по сути, едва возникшие, – способны сразу заменить собой весь социальный мир вашей второй половины. Да, психологически влюблённым так кажется и хочется, но эти отношения и исторически, и психологически имеют для неё огромное влияние, значимы, хотя зачастую очень болезненны.

Конечно, это несколько удивительно сознавать, что ты женишься или выходишь замуж сразу за всю эту пёструю компанию людей, которая зачастую с шумом и гамом врывается в твою жизнь. Но это нормально, надо искать в этом плюсы и уж точно не пытаться превращать это в испытание для твоей второй половины.

Эти социальные связи образуют каркас нашей психики.

С годами этот каркас, конечно, меняется, перестраивается. Через пять-десять лет совместной жизни его и не узнаешь, но это точно дело неспешное. А раз так, то зачем слишком сильно на этом концентрировать внимание? Наладится, дело житейское… Перемелется – мука́ будет.

Семейная история в этом обрамлении – родители, родственники, друзья, знакомые – продолжается, как полёты на американских горках.

– Ты не защитил меня от своей мамы! – стенает жена.

– Я не могу больше терпеть твою мать! – сокрушается он и на этом не останавливается… – Ох уж мне эти твои подруги, я бы их на фонарных столбах поразвешивал! Советчицы, что б их…

Ну и та ему, разумеется, отвечает:

– Я про твоих дружков молчу – все сплошь бабники и алкаши, игроманы! Могу себе представить, чем вы там в банях занимаетесь!

И хорошо ещё, если наши супруги способны на эти темы высказываться, а то ведь обычно всё молча перемалывая, перетирая, переживая внутри самих себя. А потом вдруг выдают на-гора: «Всё! Баста! Развод и девичья фамилия!» Удивительно? Нисколько.

Есть ли выход из этой пикантной ситуации? Есть.

Чтобы там ни происходило у родителей в головах, вы пара, вы двое, вы выбрали быть вместе, и не просто быть, а быть счастливыми. В общем, это то действие, которое должно быть совершено первым. А после… вы должны поговорить.

Да, доктор занудно, неустанно и мучительно повторяет эту приевшуюся всем фразу: «Вы должны об этом говорить». Вопрос в том только, о чём именно и как конкретно.

Можно бесконечно излагать свои претензии друг другу, можно срываться и срывать голос. Можно вытрясать друг из друга последний дух и наслаждаться кратким мигом победы, когда кажется, что твои аргументы неопровержимы, как та самая «окончательная бумажка, броня». Всё это можно делать.

Но это не говорить – это спускать пар или испускать пар (хотя в таких случаях лучше прямо подать на развод, оберегая таким образом свои и чужие нервы). В общем, можно делать и говорить всё, что угодно, только это не тот диалог, к которому я призывал и призываю супругов. Так о чём же и как говорить?

Вы, кстати сказать, точно так же не можете почувствовать свою вторую половину, хотя частенько уверены, что понимаете её как облупленную. Но тут такая история, что каждому со своими чувствами разобраться бы – уже была бы удача, а говорить о том, что каждый из партнёров должен понимать чувства другого, – это чистой воды маниловщина.

«Должен!» Окей. А как? Механизм должен быть. И этот механизм есть, и есть механизм – вы, т. е. партнёр вашего партнёра, от которого вы ждёте взаимопонимания.

Содержание вашего разговора со второй половиной, чего бы дело ни касалось, – это всегда ваши и его чувства. И да, если вы говорите о своих чувствах, то вы должны говорить и о чувствах своего супруга.

Понимаете, в браке у вас одни ворота на двоих. Это не футбол, не баскетбол и даже не хоккей. Вы два человека на одних воротах. Там кругом бегают всякие: кто-то разминается, кто-то нападает.

Но ворота у вас против их всех одни на двоих – ваше собственное, семейное, сугубо личное счастье. Вы эти ворота охраняете.

Поэтому лично вы кровно заинтересованы в том, чтобы с коленями, щиколотками, запястьями и, конечно, с головой у вашей второй половины всё было в полном порядке, как и у вас, разумеется.

Следовательно, когда вы проходите некий медосмотр перед соревнованием, вас естественным образом куда больше интересует вердикт врача по поводу состояния здоровья вашего супруга, нежели по поводу вашего собственного. Относительно своего вы хоть сколько-нибудь да в курсе, а вот о состоянии вашей второй половины догадываетесь лишь по косвенным признакам.

На воротах же вам стоять вдвоём, мячи отбивать вдвоём… А потому ваш напарник должен быть здоров как бык. Сейчас же у вас что-то вроде такого медосмотра, только врача нет, вы тут сами себе доктора.

Эту мысль нужно закрепить в своём мозгу самым основательным образом: когда мы улучшаем отношения в нашей паре, мы делаем это в первую очередь для самих себя, а вовсе не оказываем какую-то неимоверную услугу нашей второй половине.

Её мы, конечно, тоже оказываем, но ведь истинная же цель наша не в этом. Это не благотворительность в чистом виде. Благотворительностью это было бы с нашей стороны в том случае, если своими действиями мы улучшали только жизнь нашей супруги или супруга, а нам от этого не было бы никакого прибытка.

Вот это были бы благотворительность, меценатство и гуманитарная помощь. Но когда мы сами выигрываем в результате этих своих «уступок», это, извините, уже никакое не меценатство, а благоприобретение.

Если вы отдаёте мяч игроку другой команды, это благотворительность. Когда вы пасуете своему партнёру по команде и он после этого забивает гол для вашей команды, вы делаете это для себя, а не для него. Неслучайно в футболе, насколько мне известно, «голевая передача» (по-моему, это так называется), ценится не меньше, чем забитый мяч. Их даже считают, кто сколько сделал голевых передач, и кто больше – тот большой молодец.

Но в большинстве семей этот простой принцип, кажется, не понимают вовсе. В большинстве семей ведётся непонятная и дурная борьба за «очки», а также разыгрывается драматичная пьеса «я жертвую ради тебя всем и постоянно иду на уступки».

Разумеется, сейчас я не имею в виду те случаи, когда в указанной то ли пьесе, то ли борьбе уже потеряны всякие общие цели, а азарт соревнования опьянил участников настолько, что игроки готовы забивать мячи в свои же собственные ворота, только бы забить его самим.

Они, конечно, могут забить самим себе и таким странным образом, по количеству забитых мячей, «выиграть» у своего же партнёра по команде. Но только эта команда в результате окажется на нижней строчке турнирной таблицы.

Но тогда и винить уже будет некого, кроме самого себя. Конечно, можно потом посыпать голову пеплом и утешаться тем, что не ты «первым начал». Но это, в общем и целом, рассуждение пятилетнего ребёнка из детсадовской песочницы. Ничего больше.

Так важно ли, «кто в доме главный» или кто кому на какую «уступку» пошёл? Думаю, что это самый бессмысленный и глупый вопрос. Куда вернее, если супруги осознают свою кровную заинтересованность в том, чтобы их вторые половины достигали самых замечательных результатов во всём, потому как плоды этой деятельности они будут пожинать вместе. Ну, или будут проблемы с плодами…

Чем успешнее и счастливее будет каждый из супругов в отдельности, тем успешнее окажется и их брак, тем счастливее будут они оба. Когда же супруги начинают бороться за лидерство, они, сами того не замечая, топят и свою вторую половину, и себя вместе с ней.

Подсказывать, помогать, поддерживать, проявлять заботу – вот что значит быть настоящим лидером в семье. Именно тот, у кого хватает на это сил, терпения, внутренней зрелости, по факту и является главной единицей в браке.

Но даже в этом не хотелось бы преуспевать по отдельности, даже лидерством в нормальной семье хотелось бы поделиться, чтобы это лидерство было взаимным, а не личным.

Теперь давайте проведём «родительское собрание», т. е. обсудим роли и места родителей в вашей семье. И, конечно, первое, что мы должны сделать, – это отметить, что у вас двоих есть родители (мы, разумеется, рассматриваем ситуацию, когда родители есть).

Кажется, что это факт очевидный и непреложный, причём настолько, что о нём и говорить-то не надо. Однако он должен быть указан, потому что дальше вы скажете:

«Ничего не могу поделать, у меня такие родители».

Для вашего супруга они не родители, он воспринимает их как сторонних Ивана Ивановича и Марью Марьяновну. А надо, чтобы он припомнил, что у них всё-таки есть какой-никакой статус в вашей совместной жизни, так как вы их дочь (сын), а ваш супруг (супруга), соответственно, принуждён с этим жить.

Дальше вам предстоит рассказать своей второй половине о том, что стоит за словом такие. Например: мама вас любит страстною любовью или не любит потому-то и потому-то; папа вас любит, но странною любовью, которая выражается в том-то и том-то.

Это тоже факты, с которыми ничего нельзя поделать: «У меня никогда не будет других родителей. Я никогда не могу изменить своих родителей. Я тоже не в восторге по миллиону поводов в отношении их поведения, но я не могу убрать их из своей жизни, потому что они мои родители, и тут ничего не попишешь».

В общем, всё это должно прозвучать. Тут же следует напомнить своему партнёру, что у него (неё) тоже есть родители, которые составляют часть его (её) жизни, с которыми, он (она) также ничего не может поделать, а вынужден(а) принимать как есть. Сказать это нужно обязательно, потому что у вас одни ворота.

Допустим, тёща постоянно придирается к вашему мужу или подначивает его «нейтральными фразами», вызывающими у него пляску святого Витта. При этом формально слова «нейтральные», и тёща вполне может «изумиться»: «А что я такого сказала? Не знаю, почему Витенька такой нервный. Я ничего такого не имела в виду». Чем повергнет несчастного в фатальные конвульсии.

Что делать в подобном случае? В подобном случае вполне логично рассказать своему Витеньке о том, что это обычная тактика вашей мамы. Если она так поступает в отношении вашего мужа, то могу предположить, что она примерно так же поступала и с вами, но в других ситуациях.

Конечно, если пойти к психоаналитику, то от него вполне можно будет услышать, что действительным объектом нападок в данном случае (т. е. придирок тёщи к зятю) является молодая жена. Мол, её мать нападает на своего зятя, чтобы разрушить его отношения с дочерью. А делает она это для того, чтобы одержать победу над ней: если мать сама не разведена, то получается, что она смогла сохранить брак, а дочь нет; если же мать разведена, то в случае развода дочери окажется, что она была права, когда говорила дочери, что жених её негодный и вообще мужчинам нельзя доверять, все они предатели и т. д.

Ну или ещё какой-нибудь можно будет вариант отчебучить. Но на самом деле, что движет в этой ситуацией тёщей или любыми другими родственниками, не имеет никакого принципиального значения. Поскольку, если супруга находит способ донести до мужа, что она сама не в восторге от поведения своей матери, демаркационная линия между ними меркнет и в семье воцаряется мир. А дальше они уже вдвоём думают, как минимизировать неблагоприятные последствия, связанные с поведением матери жены.

Теперь допустим, что потихоньку с ума сходит мать мужа – свекровь. Скорее всего, она в абсолютном недовольстве по поводу невестки. При этом она может заверять сына, что всё её устраивает и она желает молодой паре «только хорошего», однако вести себя при этом по отношению к невестке так, что той дурно становится.

Тут ведь можно даже без слов обойтись – в какой-то момент так на невестку глянуть, что после этого хоть святых выноси! А потом доказывай мужу, что она к тебе плохо относится! Мама ему сказала, что она хорошо относится, невестку любит… Вот и весь разговор – сиди, молчи.

Но говорить надо. Если поведение свекрови разрушает вас и ваши отношения, надо с мужем об этом говорить. Дело серьёзное. Конечно, тут можно пойти на всяческие ухищрения, пытаясь доказать мужу, что ты не сошла с ума и что твоя свекровь действительно потихоньку попивает твою кровь девичью: съемки скрытой камерой, привлечение свидетелей и т. д.

Но это вряд ли оправданно. В ситуации с родителями всегда лучше исходить из презумпции их невиновности. Вообще говоря, какими бы ни были наши родители, мы ни от кого не хотим слышать, что они плохие – ни от самих родителей, когда они друг на друга жалуются, ни от своих вторых половин, ни тем более от третьих лиц. Это естественно и даже хорошо.

«Может быть, я неправильно понимаю. Может быть, я слишком придирчива (придирчив). Может быть, я действительно себя накручиваю. Может быть, действительно мне надо что-то с собой делать, и я готова (готов)». И дальше уже о том, что вы чувствуете: «Но мне на самом деле трудно реагировать правильно в таких-то ситуациях».

И финализируйте, пожалуйста (превеликая просьба доктора), какой-нибудь внятный, понятный, прозрачный, очевидный конкретный пример. Ну нельзя ходить и говорить: «Твоя мать меня не любит! Твой отец меня презирает!» Это всё слова-слова.

И главное, а что с этим ваш дорожайший (или дорожайшая) может сделать?! Вы ему или ей предъявляете претензию, которую он (она) никак не может «обработать». Вы ставите перед своей второй половиной задачу, которую она – эта половина – не может выполнить.

Серьёзно, ну что он или она может сделать со своим родителем? Убить свою маму, за то что она не любит свою невестку или своего зятя? Или с папой поговорить «по-мужски»: «Эй ты, слышь?..» Нет же.

Но когда вы приводите конкретный пример, вы можете попросить о том, чтобы вам дали рекомендацию, как именно вам следует в такой ситуации себя вести. Это выгодно во всех смыслах.

• Во-первых, вам действительно могут дать очень неплохую рекомендацию. В конце концов, тот, кто её даёт, скорее всего, сам встречался с чем-то подобным, ведь он или она уже жили-поживали с данным лицом достаточно длительный срок.

• Во-вторых, вы имеете замечательный шанс продемонстрировать свою готовность работать конструктивно. Когда же вы это демонстрируете, у вашей второй половины меняется взгляд на ситуацию. До сих пор вы были сплошной истерикой, а тот родственник, из-за которого весь сыр-бор (свекровь, например), был на вашем фоне абсолютно белым и абсолютно пушистым.

Так что в конечном счёте вы это делаете не только потому, что вы его положение хотите улучшить, улучшая свои отношения с его роднёй, но и свои с ним. То есть делаете это даже скорее для себя, чем для него. И это самый важный пункт…

Если родители супругов (или одного из них) время от времени вторгаются в жизнь «молодой семьи», это часто приводит к возникновению того, что можно было бы назвать «конкурентной борьбой второй половины с родителями первой».

Понимая, что родители нашей второй половины способны оказывать на неё определённое давление, мы, как правило, чувствуем уязвление своего достоинства и воспринимаем эту экспансию её родителей как некий вызов.

Получается, что наша вторая половина находится не под нашим влиянием (нашими чарами необыкновенными), а под влиянием своих родителей. То есть мы для неё – для нашей второй половины – не так важны, не так ей нужны, и вообще она, выходит, может взять и заявить нам: «Сиди тихо! Мне мама сказала…»

Что, конечно, ужас, потому как при такой постановке вопроса и мы нашей второй половиной обесцениваемся, и наша вторая половина в наших глазах обесценивается. В общем, происходит двойная девальвация, а там, где девальвация, и до дефолта недалеко.

Но кто заставляет нас переживать эту ситуацию именно таким образом?

На самом деле это значит совсем другое: у этого мужа и у этой жены проблемы с родителями, внутренние конфликты и комплексы, как у доктора в одноимённой книге. И страдают эти выросшие дети по полной программе, хотя, возможно, даже и не знают об этом. А раз страдают, значит нуждаются в помощи. А кто им ещё эту помощь окажет, если не мы?..

Во-первых, брак не является и не может являться полем битвы.

Задумайтесь, проанализируйте свои отношения; если хоть в какой-то их части вы ощущаете что-то подобное, то несчастье не за горами. Значит, что-то в ваших отношениях с супругом/супругой глубоко неправильно. Поймите, в чём дело, и устраните проблему. Не ждите, что всё рассосётся само собой, а тем более что проблему решит ваша вторая половина. Примите это как факт и не сокрушайтесь.

Во-вторых, помните: если вы считаете себя ущемлённым, если вы испытываете чувства несправедливости или обиды, если вам плохо, горько, гадко и т. д. и т. п., это ваши чувства.

Привычно думать, что кто-то заставляет нас испытывать те или иные чувства, но при таком отношении к ним вы не можете их изменить. Если же вы считаете необходимым чувствовать себя иначе, вам нужно взять за них ответственность. В противном случае конфронтация будет только нарастать. Если человек обижен, то он и продолжит чувствовать себя обиженным. Если он считает, что с ним обошлись несправедливо, он так считает, и с этим тоже ничего не поделаешь.

Да, возможно, ваша вторая половина дала вам повод для негативных переживаний. Но мы же не в песочнице, и на самом деле не имеет никакого значения, «кто первым начал». Жить-то в этом браке нам двоим… И самое главное – наша обида, раздражение, негатив никоим образом не стимулируют партнёра на то, чтобы менять своё поведение. Скорее напротив, он начнёт лишь обороняться и упорствовать в том, что и вызвало в нас все эти отрицательные эмоции.

В-третьих, поймите, что многие проблемы в отношениях связаны не с нами как с личностями, а с той ситуацией, в которой мы находимся: где-то это внутренние противоречия наших инстинктивных реакций, а где-то наши социальные отношения – наши родственники, близкие и друзья.

Понятно, что на нас оказывают влияние люди, которые нам близки или от которых мы по тем или иным причинам зависим. Причём это происходит даже в том случае, если они напрямую не влияют на ваши отношения с вашей второй половиной. Как известно, тень отца Гамлета оказала на него большее влияние, нежели все прочие участники шекспировской драмы.

Учитывайте это влияние, осознавайте его и не позволяйте ему действовать на ваши отношения с супругом/супругой на подсознательном уровне. Иначе вы рискуете неосознанно проецировать на свою вторую половину те негативные чувства, которые, возможно, не имеют к ней никакого отношения. Например, страх деспотичного мужчины или раздражение, связанное с женской нерешительностью, «слабохарактерностью» и т. д.

В-четвёртых, научитесь думать о том, что вы и ваша вторая половина – команда.

Отношения с родственниками иногда ставят супругов буквально на разрыв. Понятно, что мы не можем лишить наших родителей или близких права иметь мнение по поводу наших отношений в браке. Однако если это наш брак, наши отношения, то это наш выбор, и важно, чтобы они поддерживали его, даже если по каким-то причинам они не уверены в его правильности. На то близкие и близкие, что мы вправе ждать от них поддержки вне зависимости от того, что они думают по поводу наших решений.

Но поведение ваших родственников будет зависеть от вашей собственной внутренней позиции: если вы сами сомневаетесь, если вы испытываете негативные чувства к своей второй половине, тонет ничего странного, что ваши близкие будут не слишком ею довольны. Вот почему они должны видеть, что вы с вашей второй половиной – одна команда.

Помогайте реализовываться друг другу, помните, что у вас есть общие цели, которые вас объединяют. Конечно, не стоит забывать и о себе, но, когда вы сталкиваетесь с трудностями, какими бы они ни были, справляйтесь сними сообща. Отлынивать, какой бы ни была проблема, нельзя категорически. Именно вэтот момент мы осознаём, что рядом снами именно вторая половина, ане просто «партнёр». Только вместе, командой.

Софье 26 лет, Артёму 28, и они уже более трёх лет в браке. Их общему сыну полтора года, но брак трещит по швам. Артём жалуется на бесконечные попрёки жены, связанные с его изменой, которая произошла ещё до того, как они узаконили свои отношения.

Ещё до свадьбы Артём как-то сказал Софье, что он «слишком плох для неё» и им нужно расстаться. Софья почему-то не стала вникать и согласилась. Но через какое-то время, как она сама говорит, сыграло чувство собственничества: «Это вроде моё, а тут уходит…» Так что она решила, что им надо примириться и продолжить отношения.

Спустя некоторое время после свадьбы Артём всё-таки собрал вещи и уехал к родителям. Потом объяснился: тогда, перед свадьбой, он ей изменил. Сказал, что ему всегда «чего-то не хватает» и он ей не подходит. Однако Софья, памятуя опыт матери, решила, что разводиться не будет. Её родители разошлись, когда ей не было ещё и двух лет. Причиной были измены отца, а её мама потом жалела, что не простила его.

Теперь, впрочем, при любом удобном случае Софья напоминает Артёму о той измене. Дальше они начинают ссориться, Артём уходит из дома «в магазин» и возвращается уже под утро. Он может «пропасть» и, что называется, на ровном месте – не прийти с работы домой, а потом сказать, что ночевал у друга. Однажды Артём пропал на пять дней – оказалось, что поехал с другом на юг: «Просто устал, потому что навалились проблемы».

Артёма злит, что Софья постоянно возвращается к теме измен. Он говорит, что не любит ограничений, а Софья словно бы специально ему о них напоминает. Тогда какой смысл продолжать отношения? Долго он так «всё равно не выдержит».

Софья же со своей стороны чувствует себя уязвлённой. Она не понимает, зачем он тогда обо всём ей рассказал, и очень злится на него. Сейчас она уже просто не может его не ревновать. Артём, со своей стороны, вместо того чтобы как-то попытаться рассеять её новые подозрения, напротив, может пропасть со связи, просто отключив телефон.

Впрочем, Софья полагает, что измены – это вообще мужская природа и никуда от этого не уйти, а Артёма она по крайней мере любит. Или ей так кажется. В общем, в любом случае лучше с ним, чем остаться совсем одной.

– Артём, – спрашиваю я, – но вы же понимаете, что Софья будет ревновать, если не может до вас дозвониться, – зачем вы выключаете телефон?

– Если на неё находит, она звонит не переставая, – уставшим голосом отвечает Артём. – Я чувствую себя глупо. Понятно же, что всё это ради скандала потом.

– Софья, а вам кажется, что Артём вам и в самом деле изменяет?

– Думаю, да.

По выражению лица Артёма понятно, что Софья недалека от истины. Всё выглядит так, что для него это какой-то странный способ самоутверждения. Софья пытается его контролировать, а он ускользает из-под этого контроля, ощущая таким образом свою мужественность.

– И вы считаете, что это такая «норма», что для мужчин это естественно? – уточняю я у Софьи.

– К сожалению… – многозначительно говорит Софья.

– Точнее, наверное, вы, с одной стороны, думаете, что мужчины так поступают, и это понятно, но, с другой стороны, что Артём не должен так поступать с вами. Я правильно понимаю?

Софья хмурится и не торопится с ответом. В целом это, конечно, противоречие, поскольку если бы она считала мужскую измену «нормой», то, наверное, она вела бы себя как-то иначе – просто принимала поведение Артёма как данность. Но нет, её это по-настоящему мучает.

Софья молчит, и я продолжаю:

– Знаете, это кажется странным – говорить Артёму, что мужская измена «нормальна», но при этом постоянно напоминать ему о том, что он вас своей изменой оскорбил. На какой результат вы рассчитываете? Причём, когда вы так формулируете, у вас даже шанса нет объяснить, как вы себя чувствуете, когда он пропадает, уходит со связи… Артём, вы знаете, что в этот момент чувствует Софья?

– Её это злит, но что я могу с этим поделать? – почти не задумываясь отвечает Артём.

– Вряд ли это единственное чувство… Софья, я прав?

– А вам кажется, что это можно ему объяснить? – риторически спрашивает она. – Я своего родного отца не знала до 16 лет, меня воспитывал отчим. Мы бедно жили, а он прекрасно зарабатывал, сделал карьеру. Никогда нам не помогал. Но это бог с ним. Проблема в другом: когда мы встретились и он узнал, что я подрабатываю в «Макдоналдсе», он сказал, что это унизительно. Начал как-то по-идиотски подкалывать…

– То есть мужчинам в целом не объяснить, что вы можете чувствовать?

– Себе дороже, – сухо отвечает Софья.

В этом звучит разочарование в мужчинах как таковых. Софья всю жизнь понимала, что может рассчитывать только на себя.

Она и сейчас, например, содержит их семью. Достаточно быстро вышла из отпуска по уходу за ребёнком и делает карьеру в большой компании, чтобы можно было сходить в «дорогую парикмахерскую» и «не думать, что ты не можешь себе этого позволить».

С ребёнком супругам помогает мама Артёма. При этом сам Артём никогда не имел серьёзной постоянной занятости: на каждом новом месте у него достаточно быстро наступает разочарование, и он увольняется. Какое-то время даже работал грузчиком и лишь недавно, с подачи Софьи, поступил в институт физкультуры, чтобы получить высшее образование.

– Но это ещё одна двусмысленность. Первая – это то, что измены «нормальны», но Артём не должен вам изменять. Вторая – на мужчин нельзя положиться, разговаривать с ними бессмысленно, но Артём должен как-то понять, что он поступает неправильно по отношению к вам.

– А разве это трудно понять? – тем же риторическим тоном спрашивает Софья.

– Но вы же не пробовали объяснить… – отвечаю я. – Да, вы постоянно напоминаете ему о «том случае», но для Артёма это звучит просто как обвинение, чтобы он испытал чувство стыда и неловкости. А он ведь тогда попытался «исправиться» – ну, как он это понимает: после измены, ещё до свадьбы сказал, что он «недостаточно хорош» для вас, и предложил расстаться, попытался съехать от вас уже после свадьбы… То есть не то чтобы он не понимал, что поступил неправильно, но и как ему действовать дальше, он тоже не очень понял тогда. Это снова парадоксальная для него ситуация: вы возвращаете его и, по сути, за это и наказываете.

– Но мне же тоже больно! – вдруг прорывается у Софьи.

– Я это прекрасно понимаю, – отвечаю я. – И уж точно я поведение Артёма никак не оправдываю. Но вы задумайтесь, что от вас один за другим исходят противоречивые сигналы: можно и нельзя, объяснять не буду, но должен понять, возвращайся, но я тебя за это буду наказывать.

– А что мне сделать-то?! – Софья словно бы проснулась и с удивлением смотрит то на меня, то на Артёма.

Артём, кажется, тоже стал понимать, что Софья как-то иначе стала себя вести. Видимо, обычный её формат общение – давление, принуждение, пусть и скрытый в замшевой перчатке, но железный кулак.

– Ну а у поведения Артёма какое-то ещё есть объяснение? – спрашиваю я. – Или он просто законченный садист? Но тогда ваше поведение мазохистическое. Но я как-то не вижу, чтобы вы испытывали от всего происходящего удовольствие. Да и как жертва вы тоже, надо признать, не выглядите. Понимаю, что из-за ситуации с отцом, и думаю, что не только с ним, вы боитесь ощущать себя брошенной, для вас всё это вообще унизительно. Но когда вы в очередной раз танком наезжаете на Артёма, это заканчивается только тем, что он сбегает – идёт, так сказать, в «магазин» залечивать раны.

Вам не кажется, что вы пытаетесь его воспитывать, а он просто увиливает, а потом винит себя и боится показаться на глаза? Артём, вас как воспитывали? Самому вам ничего это не напоминает?

Артём, который к этому моменту занял на диване положение человека, который то ли полулежит, то ли защищается, чуть приосанился.

– Нормально, – отвечает он. – Мама, сёстры.

– Сёстры старшие, как можно догадаться, – уточняю я.

– Да, на семь и восемь лет.

– То есть вы мальчишка, которого, с одной стороны, балуют, а с другой – всегда сверху есть старшие женщины, от которых в какой-то момент хочется сбежать, чтобы почувствовать себя свободным и жить, как хочется?

– Ну да, чтобы не висели над душой и не командовали, – подтверждает Артём.

– А вам вообще часто приходилось задумываться о том, что они чувствуют?

Артём смотрит на меня с некоторым недоумением. Видно, что этот вопрос поставил его в тупик и никогда не приходил ему в голову. Понятно, что в семье, где няньками дошкольника стали девушки, входящие в пубертат, ему остаётся лишь принимать женщину как некую загадочную данность – всю эту необъяснимую для мальчика странность реакций и эмоций.

Вряд ли сёстры делились с маленьким Артёмом своими переживаниями и чувствами (а если бы и делились, то, конечно, он бы не мог их понять). С другой стороны, они, судя по всему, ощущали на себе ответственность за него. И хотя мы уже не узнаем, как они её реализовывали, но очевидно, что Артём привык бегать от возможного наказания.

Собственно, сейчас повторяется то же самое. Хоть супруга и младше Артёма, но как личность она более цельная и взрослая. Софья понимает, чего она хочет, действует уверенно, не привыкла к отказам. Да, это не отменяет противоречивости её поведения в отношении Артёма, но сам Артём свыкся с необъяснимостью женщин: что их радует, из-за чего они на него сердятся, что конкретно они от него хотят или ждут?

– Софья, а вы никакого сходства не замечаете? – говорю я, показывая глазами на Артёма, который, в свою очередь, смотрит то на неё, то на меня. – Артём вам годится в ваши «отцы» – вам кажется, что он над вами издевается так же, как ваш отец. С другой стороны, вы сами стали ему его «старшей сестрой», которая непонятно почему на него злится, и единственный способ как-то обрести себя, а то и просто защитить, – это сбежать от неё. Артём, а теперь к вам вопрос… Вот вы говорите Софье, что вы плохой, что вы её недостойны. Вам не кажется, что это в каком-то смысле удобная игра? Я дурак, с меня взятки гладки! Не так большая часть проблем в вашей жизни решалась до сих пор?

– Ну… – Артём замешкался.

– Очень похоже на то, – тихо говорит Софья.

– Вы привыкли, – говорю я Артёму, – что с вас всегда спрашивают, а вы, чтобы дураком не выглядеть, изображаете из себя дурака. Но если в детстве это, может быть, было эффективно, то для взрослой жизни вряд ли. Сейчас вы бегаете от семейных скандалов, скрываетесь, но это же вы и доводите до этого. Нельзя просто сказать женщине «знаешь, я тут тебе изменил, я тебя не заслуживаю», а потом вернуться, потому что она вас любит и прощает, и как ни в чём не бывало зависать где-то с друзьями, потому что дома кричит ребёнок и жена уставшая. Как думаете, каким мужчиной вы в глазах своей женщины выглядите?

– Наверное, не очень… – соглашается Артём.

– Так как вы думаете, она вам про «тот случай» злополучный напоминает или пытается сказать что-то другое? Например, что она хотела бы на вас положиться, вам довериться, понимать, что вы у неё есть – разумный и надёжный. Но поскольку ничем в своём поведении вы это не подтверждаете, она злится.

Не на «тот случай», хотя, конечно, это да… Но в целом: ладно, сначала что-то пошло не так, не были ещё по-настоящему близкими людьми, до свадьбы, до ребёнка, но сейчас же всё это есть, и это, она думает, можно как-то и ценить, как-то за это побороться…

Артём с нежностью потянулся к Софье.

– Соня, ну… – она уставилась в потолок, чтобы не позволить слезам скатиться по щекам. – Не плачь… Я…

– Артём, правда в том, что вы не умеете дорожить отношениями. Так уж получилось, что вы всегда были в центре женского внимания. Для вас это что-то само собой разумеющееся. Поэтому и один вы тоже никогда не сможете быть. То есть даже если вы здесь всё порушите, то вернётесь к тому же самому. Если вы поймёте, что делаете, как это выглядит и что значит для женщины, вы будете получать тот же результат – терять уважение женщины, терять её доверие, а в конечном счёте и сами отношения. Вам кажется сейчас, что Софья вас «пилит» своими попрёками, но поверьте, она в этом смысле просто ангел… Но надо внутренне взрослеть: учиться пониманию, учиться заботе, учиться справляться с дискомфортом не бегством, как вы обычно делаете, а осознанностью.

– Да, это надо всё осмыслить, – соглашается Артём и берёт Сонины руки в свои.

– Софья, – говорю я, – вам тоже предстоит многое сделать: необходимо осознать и понять свой страх потерять отношения. Иначе вы этим страхом любые отношения будете разрушать. Вы боитесь, Артём играется, а кто будет создавать-то? Отношения надо создавать. Не знаю, насколько вы способны через всю предстоящую вам внутреннюю трансформацию пройти… Не знаю, насколько вы друг другу уже наделали больно и способны ли вы по-настоящему друг друга простить, но шанс есть.

Все мы вступаем в брак с определённым представлением о том, каким он «должен» быть. Грубо говоря, мы ещё не в браке, но у нас в голове уже есть идея о том, что такое хороший брак, что такое семейное счастье и т. д. Всё это, конечно, иллюзии.

О том, что хороший брак – это плод огромных усилий, мы, как правило, не догадываемся. О том, что настоящее счастье – это не то, что нам представляется, а то, что так нами ощущается, мы тоже в массе своей не знаем. А о том, что брак – это то, что находится в развитии, меняется, эволюционирует, мы, конечно, и не можем знать.

Вот почему в браке мы сначала узнаём горький привкус разочарования, затем думаем о том, что там хорошо, где нас нет, а ещё чуть позже, не сумев пережить ощущение «обыденности», изменяем своим вторым половинам.

Прежде всего, мне кажется, нужно пояснить эту мысль: счастье – это не то, что нам представляется, а то, что так нами ощущается. Тут вот в чём дело…

Например, какому-то человеку кажется, что он будет счастлив, если… и дальше следует длинное перечисление условий, начиная со здоровья ребёнка и заканчивая счётом в швейцарском банке с энным количеством нулей.

Но допустим, что каким-то магическим образом это случится – получит он всё, о чём мечтает. Будет ли он от этого счастлив? Согласно его представлениям о счастье, да. Но если мы не в теории рассуждаем, а смотрим практически?

Сколько в мире людей, у которых и дети здоровы, и с нулями всё хорошо, а они несчастны? Или они какие-то особенные люди, которым ничем не угодишь? Нет, наверное. Такие же.

А теперь возьмём совершенно другой пример, противоположный. Живёт себе человек, представляет, что будет счастлив, если… и дальше следует длинное перечисление тех условий, которые, как ему кажется, сделают его счастливым. Ничего этого у него нет, но встречает наш герой другого человека – мужчина встречает женщину, женщина встречает мужчину – и влюбляется.

Причём этот другой человек ну ничем не хорош в смысле тех идей, которые в голове у нашего героя в связи с его представлениями о счастье. Нет в этом объекте его страсти ни тех качеств, которые ему прежде воображались, ни тех достоинств, которые он прежде хотел видеть в человеке, которого полюбит. Лопнула фантазия, как мыльный пузырь, а он счастлив.

Что же с ним случилось, с нашим героем? Вроде бы ничего из его перечня «условий счастья» в его жизни не появилось. Даже любовь ну совсем не такая, как мечталось и думалось, однако же он (она) счастлив (счастлива)! Весь список – в утиль, в топку!

Влюблённому вообще сейчас больше ничего не нужно – «был бы милый рядом» и спасибо большое. Не ждали, не гадали, однако же на тебе, получите, распишитесь: счастье на ровном месте и без всяких условий. Конечно, восторженная экзальтация продлится недолго, но счастье-то есть уже сейчас.

Представления о счастье не принесут нам счастья. А потому мечтать о счастье – «хорошо было бы, если…» – только путать самих себя. Придуманное счастье – это фантазм, на поиски которого можно потратить годы, а то и жизнь. Ноги стопчешь, руки переломаешь, а так и не найдёшь.

Возможно, что под воздействием такой галлюцинации – воображаемого счастья – ты ещё и убежишь от счастья настоящего. Ведь если то, что действительно сделает нас счастливыми, не вписывается в нашу «картину счастья», то мы же мимо него пройдём, даже внимания не обратим.

Нам кажется, что современный мир всё изменил, что больше нет прежних «дедовских» моделей семьи. Но какая разница, «дедушкина» это модель или его «внучат», если проблема в том, что само наличие какой-либо модели рушит семейное счастье?

Ещё хуже, если модель на подсознательном уровне будет «дедовской», а на уровне сознания – новой, «внучат», которые грезят о том, что счастливый брак – это, например, «отношения свободы», «союз двух самостоятельных личностей» и т. п. Такая «модель» на «модели», что «модель» погоняет, ещё больше всех запутает, а неоправданные ожидания преумножит.

И новые, лишь нарождающиеся в нашем обществе представления о счастье будут идти вразрез с реальностью. Потому что проблема не в идеальной «формуле» счастья, которую все мы ищем, а в том, что мы являемся заложниками своих представлений, внутренней противоречивости которых просто не осознаём. И, к сожалению, это они управляют нами, а не мы ими. Но куда они нас заведут?..

Допустим, мужчина считает, что он будет абсолютно счастлив в браке, если его жена будет в нём мужчину уважать, а потому молчать и во всём его слушаться. Ну ладно. Допустим даже, что жена, побившись некоторое время головой о стенку, поймёт, что ничего ей не светит, а потому смирится и будет «слушаться» (точнее, делать вид, что слушается).

Но муж-то думает не только это. Он ещё и много чего другого думает…

Например, в его фантазии та самая жена, что «молчит и слушает», ещё и счастлива. Прямо счастлива, рада, благодарна, словами не передать! И единственная её радость – расцеловать своего мужа за то, что она, во-первых, может молчать, во-вторых, может мужа своего слушаться, а он и не возражает. Да-да, вот такая маленькая деталь…

Конечно, муж может думать, что, добившись «тишины» со стороны собственной супруги, он будет счастлив. Мол, она меня будет слушаться, и всё будет замечательно. Но… Она – реальная, а не выдуманная им жена – никогда не будет благодарна мужу за то, что он заткнул ей рот и указал на «её место».

Она не будет рада, не будет счастлива, а потому рушится и «картинка счастья» нашего незадачливого мужа. Трещит по всем швам. Ему-то по наивности думалось, что если она его слушается, то всё просто решается: он ей говорит «Радуйся!», и та радуется. Не смейтесь, там такая идея в мозгу…

Мужу кажется: сейчас жена начнёт его слушаться, и немедля воцарится рай на земле. И всё, дальше мысль не идёт. Он не видит, что в результате этого «перевоспитания» его не любить будут, а ненавидеть, не слушаться, а делать вид, что слушаются, ну и т. д. Разве мы не знаем, на что способны женщины? Их столько веков в чёрном теле держали, так что навыков бороться с деспотами у них больше, чем можно себе представить.

Наконец, этот наш муж, кажется, не понимает самого главного: к моменту, когда он жену свою «доломает» и она таки замолчит, всё уже будет кончено. Всё. Она ему уже не доверяет, не чувствует себя защищённой, более не восхищается им и не ощущает себя любимой. Всё, финал – можно разводиться. Хоть молча, хоть с песнями и плясками. Хотел сломать жену, а сломал семью.

А теперь мы взглянем на жену, которая точно так же мечтает своего мужа переделать. У неё ведь тоже в голове есть «картинка», каким должен быть её «идеальный брак». Разумеется, мужа, который под эту «картинку» подходит, в природе нет и быть не может. Но если нет…

«Сделаем!» – восклицает она и начинает ваять.

Средств ваяния у неё целый арсенал – от печальных глаз и надутых губ до сладостных любовных причитаний и скандалов с криками: «Я для тебя никто! Ты совершенно меня не любишь!» Да, если использовать всё, в мощном порыве деморализовать можно кого угодно.

А если ещё к этим порывам и систему точечных атак присовокупить, то вообще!

Именно поэтому, из-за осознания своих намерений, женщины часто и не могут понять: а почему, собственно, муж их «здравым мыслям» и «рационализаторским предложениям» сопротивляется? Вроде бы она всё очень «логично» и «правильно» мыслит – что должно быть, как должно быть?

Но спросите у неё, что да как. И на втором предложении она запутается. Ведь у неё не план, а желание поправить в муже то, что её в нём не устраивает. То есть если мужчина, как правило, ясно понимает, что ему нужно, то женщина в браке, как правило, «чинит», как ей кажется, лишь то, что ей в муже не нравится.

Итак, женщина, неудовлетворённая тем, как её муж обращается с пакетом для мусора и пеной для ванны, тем, что он храпит, неинтеллигентно ведёт себя в гостях и неправильно действует в постели, тем, сколько он зарабатывает и как воспитывает ребёнка… Разумеется, это перечисление можно продолжать до бесконечности.

«Ну понятно же, что надо с этим что-то делать!» – рассуждает женщина. Поэтому:

• тут маленькая «сцена» и немного «женского кокетства»;

• там средней крупности «скандал» и причитания о «нелёгкой женской доле»;

• а здесь вселенская обида, нечто, что не смыть никакой кровью вовеки веков, и тщательно отрепетированная «роль жертвы».

В общем, получается образ скульптора Мухиной – женщина с кувалдой и долотом, которая отсекает всё лишнее от ненавистного «любимого» мужа. Разумеется, она делает это для общей пользы… Тут нет вопросов.

Жена абсолютно уверена, что дело за малым и муж изменится: с мусорным пакетом станет правильно взаимодействовать, пену использовать так, чтобы она на полу не фигурировала, перестанет, наконец, храпеть, в «игрушки» играть, мять её грудь, называя это любовной лаской, писать мимо унитаза…

И конечно, если он всё это поправит, как полочку в ванной, то всем от этого будет хорошо. Всё вроде бы логично в рассуждениях женщины. Но точно ли от этого их жизнь с супругом переменится?

«Ну конечно», – думает она, потому что у неё в этом случае «будет совершенно другое настроение и тогда всё наладится. Спрашивается: а что конкретно наладится? И оказывается, что в миллионе случаев женщина не идёт мужчине навстречу именно потому, что он… и дальше по списку: мусор, пена, капли вокруг унитаза.

Иногда, впрочем, эта женская тактика мелкого саботажа выходит наружу и достигает своих по-настоящему «боевых» форм – это в случаях, например, когда женщина «в воспитательных целях» выгоняет мужа из дома, агрессивно встаёт на сторону своих родственников (которых в глубине души сама считает глубоко неправыми) или, наконец, демонстративно отказывает мужу в сексуальных отношениях. Или, например, начинает с пеной у рта защищать свою маму, с которой на самом деле не согласна.

И всё это, разумеется, идеальные способы довести мужа до белого каления…

Так или иначе женщине кажется, что она постоянно воспитывает мужа – двигается, так сказать, к своему идеалу. Но воспитывается ли таким образом её муж? Полагаю, что большинство женщин ответят на этот вопрос однозначно и положительно: «Конечно, воспитывается!

У нас такой прогресс! Он теперь спит в другой комнате, чтобы мне не мешать своим храпом!» Ну и так далее.

Впрочем, некоторые жёны могут думать, что никакие требования они к своим мужьям и вовсе не предъявляют – просто «говорят», «объясняют», «приводят аргументы». К сожалению, они просто не видят себя в этот момент со стороны, а тем более глазами мужа. Поэтому если не нравится слово «требование», то давайте скажем аккуратно: «деликатно намекают».

Да, намекают… Но «он же намёков не понимает!». Не совсем так. То, что муж не реагирует на претензии супруги или реагирует на них как-то странно, не следует воспринимать как «непрошедший сигнал». Поверьте, собственно сигнал мужчина ощущает холкой. Вопрос в том, что он в этот момент чувствует и как его интерпретирует. И подозреваю, что женщинам эта интерпретация не понравится.

Так что в действительности никакого «воспитания» мужа не происходит совершенно. Конечно, какие-то мужья на первых порах пытаются подстроиться под требования своих жён. Какие-то подыгрывают – мол, да-да, конечно! В общем, достаточно подсмотреть, как муж научился уходить от давления своей матери в подобных ситуациях, и примерить на себя… Удивитесь, насколько универсальная формула!

В результате одни мужья эти намёки кушают, пытаются как-то подстроиться. Но потом, потеряв в силу отсутствия положительных подкреплений всякий энтузиазм, сникают и переходят к авторитаризму. Другие сразу предлагают своей супруге кулак – мол, «Чем пахнет?!» – и дальше разговор строится только в этой плоскости.

В любом случае, как только запал первых чувств (то ли любовных, то ли от осознания важности события – самого факта своего вступления в брак) пройдёт, рассчитывать на «воспитание» бессмысленно. Воспитывать можно только того, кто хочет воспитываться. Кто не хочет, у кого цели дорасти до идеала нет, тот воспитываться не будет.

Мужу всё это безобразие, конечно, категорически не нравится. И если поначалу он мог объяснять себе странные «загибы» в поведении жены сторонними факторами – «тяжело», «непривычно», «погода плохая», «устала», «критические дни», – то постепенно он начинает понимать, что это всё-таки её личные «загибы», которые она может делать, а может и не делать. Если же делает, то значит, это не её ПМС, а «проблемы характера».

Почему такое поведение – 11 лет? Ну, просто это как раз тот возраст, когда мальчик ещё зависим от мамы, но при этом у него уже своя жизнь появляется – свои интересы, ценности, смыслы. Маму он больше в курс дела не ставит. Пропускает, что она говорит, мимо ушей.

А если и отвечает что-то, то невпопад, поскольку сам о другом думает.

В общем, лишь имитирует игру – вяло выбрасывает со своего поля мяч, который мама туда настойчиво загоняет. А так у него уже совсем другая игра. Жена, правда, иногда воспринимает такую «податливость» мужа как признак своей победы. Да, он вроде и не меняется, несмотря на все старания, но по крайней мере ему всё можно высказать! Высказать-то можно… Только вот толку? Одиннадцать лет.

Потом жена с удивлением узнаёт, что у мужа уже несколько лет как другие отношения на стороне, и не одни (мы об этом ещё скажем). Удивляется, сокрушается, а главное в толк взять не может – как? откуда? почему? Да что же это такое-то?!

Ничего необычного, просто дорога к фиктивному идеалу обнаружила, так сказать, свой абсолютный тупик. Жена пыталась своего мужа подрихтовать до сносной «кондиции», он потерпел какое-то время, а потом закрылся, нырнул на глубину, ну и поминай как звали. Потом всплывёт, конечно, но только уже с русалками на борту. Ничего не скажешь – плоды «воспитания»!

Проблема в том, что то, каково наше счастье, мы узнаем только тогда, когда у нас с нашей второй половиной всё сложится. А складывать эти отношения надо, ориентируясь не на представления о счастье, а на индивидуальные особенности, таланты и человеческие качества обоих партнёров.

Неизвестно, какая конструкция брака будет наиболее удачной для данной пары. Но если эта пара стремится к тому, чтобы отношения в их браке сопровождались субъективным чувством счастья, то, видимо, она двигается в правильном направлении.

Мы же своим стремлением реализовать собственные умозрительные «идеалы», «впитанные нами с молоком матери», просто губим чувства партнёра. Причём мы уверены, что делаем это для нашего общего блага… И это самое опасное.

Так что если чувства у нашего партнёра перегорели или если, не дай бог, мы их своими собственными руками выжгли… тут ничего не поделаешь. Совсем. Только ждать, что партнёр проявит добрую волю.

Но, с другой стороны, откуда ей у него взяться, этой доброй воле, если только что мы его чувства выжгли, потом ещё сверху на танке проехались и тремя «контрольными» выстрелами зафиналились?

Поэтому забота о чувствах партнёра – это первостепенная задача, а вовсе не забота о реализации своего плана по постройке гипотетического счастья по любовно заготовленной нами модели.

Удивительно, но факт: дорогу к семейному счастью нам перекрывают наши собственные надежды на семейное счастье.

Реальное, действительное семейное счастье – это то, что возникает между двумя, когда они – и он, и она – движутся друг другу навстречу. Однако это крайне сложно сделать, если и у него, и у неё своё представление о том, каким оно должно быть – их «семейное счастье».

Эти представления формируются у нас ещё в раннем детстве, а потом, с годами, мы лишь оттачиваем, так сказать, своё ви́дение. Превращаем его в набор внутренних требований, соответствовать которым уже никто и никогда не сможет: слишком их много, слишком они противоречивы, слишком они не для партнёра, а для собственного удобства или чувства своей безопасности.

Вступив в брак, мы с упорством и задором, достойным лучшего применения, начинаем эти свои перпендикулярные друг другу представления о «семейном счастье» воплощать в жизнь: один – одно, другая – другое. То есть каждый оказывается в своей пьесе и переживает по итогу свою драму.

Понятно дело, что мы сталкиваемся на этом пути с определёнными трудностями… И тогда мы понимаем, в чём проблема! Разумеется, проблема в партнёре! Если он изменится-переменится, то тогда, кажется нам, всё пойдёт как по маслу, и мы чуть ли не на тройке с бубенцами вкатимся в наше общее «счастливое семейное будущее».

Представьте себе двух человекоподобных андроидов – роботов, похожих на человека. Каждому из них в голову вшита какая-то программа, и сама по себе она, возможно, даже очень неплоха… Но фантастическая и совершенно не учитывает реальных программных настроек напарника.

И вот эти два андроида сходятся в священной битве за их общее счастье. Много шансов на успех, как думаете? И никто вроде бы и не виноват, но каждый в какой-то момент начинает к сложившейся ситуации адаптироваться. То есть план уже не в достижении счастья, а в том хотя бы, чтобы продержаться следующий раунд.

В самом названии этой подглавки я хотел акцентировать главный пункт «повестки дня». Рассуждать об измене – сотрясать воздух: можно сказать очень много, тома написать, но на выходе в любом случае будет нелепый и сомнительный пшик.

Да, проблема не в измене как таковой. Проблема именно в идее измены, в том, как супруги доходят до того, что они вдруг начинают думать об измене. То есть генезис, так сказать, в этом вопросе должен нас заботить куда больше банального, прямо скажем, праксиса.

Возможно, кому-то моё удивление покажется странным. В конце концов, люди, которые живут в браке не первый год, так или иначе встречают эту мысль в своей голове с завидной периодичностью. Но речь не об этом.

Сами по себе мысли о сексуальной привлекательности какого-то третьего лица меня не смущают ни как физиолога, ни как психолога, ни как психотерапевта, ни даже как просто обывателя.

Они смущают меня именно в связи с самим этим фактом: супруги собирались хранить друг другу верность, жить долго и счастливо и умереть в один день! А тут такое…

Конечно, по молодости это может казаться чем-то естественным: мол, раз уж полюбили, то это навсегда. Конечно, не все вступали в брак с настроем, что, мол, на этом всё – нагулялись, больше ни шагу налево. Да, многие из будущих супругов понимали, что без «этого» – т. е. без «левака» – браки обычно не обходятся. Конечно, не все думали, что теперь с заключением брака всё, секс только с юридически подтверждённым партнёром и ни шагу не то что налево, но и назад, ни даже прыжков на месте.

Мне кажется, именно это следует понять, именно об этом надо думать, именно это надо попытаться предотвратить. И сразу же считаю нужным оговориться: жестокая правда жизни состоит в том, что супружеская измена – это не поступок отдельного человека. Измена и мысли об измене – это следствие ситуации в семье.

У нас два человека, которые испытывают чувства не только взаимного притяжения, но и взаимного отталкивания. Когда вторые начинают превалировать над первыми, случается измена. Но отношения-то «взаимные». Не может быть так, что в паре всё хорошо и вдруг один пошёл «налево». Если это случилось, то значит, в паре не было всё так хорошо, как кому-то казалось.

Иногда это «что-то» ломается и в конкретном человеке. Действительно, есть, например, такая порода мужчин, которых раньше называли «бабники». Есть женщины, которые испытывают непреодолимое влечение к измене. Причём внутренние причины могут быть разные – есть и физиологическое, и психологическое объяснение феномена.

В таких случаях тормозов не обнаруживается, а если кому-то вдруг показалось, что они есть, – это ошибка. В этом случае действительно изменяет конкретный человек, часто по причине фундаментальной внутренней пустоты. Но подчёркиваю: это считаные проценты. Среди женщин, справедливости ради, совсем маленький процент.

Но во всех остальных случаях, когда кто-то из партнёров совершает измену, ломается не конкретный человек, а что-то ломается в самом браке. И уже потом, как следствие, конкретный человек идёт и изменяет.

Впрочем, есть случаи, когда слово «ломается» не подходит. Не подходит оно потому, что должно быть чему ломаться. Если нечто не сформировалось должным образом в самом процессе основания, зарождения брака, то говорить о поломке, как вы понимаете, весьма затруднительно.

К сожалению, теперь всё чаще и чаще отношения в паре просто не формируются: молодые полагают, что как-то всё должно само собой «срастись». Некие «сценарии» отношений в их головах есть, они начинают их реализовывать и полагают, что это даст хороший результат. Но это серьёзное заблуждение.

Отношения надо сознательно, осмысленно, целенаправленно строить. И тогда они в принципе могут «поломаться». Если же такого строительства не производилось, была не жизнь, а спектакль с отыгрыванием неких «сценариев» и «ролей», то и поломки-то нет.

Потому многие, вероятно, будут спорить с доктором, утверждая, что ничего не ломалось, а просто он (или она) такой-сякой (такая-сякая) пошёл (или пошла) изменять, что б им всем… И доктор не станет спорить, доктор согласится: ничего не ломалось, потому что ничего и не было построено.

Иными словами, мы часто имеем дело не с построением отношений, а с неким выяснением отношений: кто сильнее, кто мощнее, у кого привязанность выше, у кого страх потерять партнёра больше.

Тут ведь, если разобраться, чистая механика:

• если мужчина любит – он больше терпит, если женщина любит – она больше терпит;

• если мужчине брак не особенно дорог как факт личной биографии, он не слишком за него держится;

• если женщине противно быть в браке, хочется свободы, она перестаёт за него держаться.

В общем, налицо работа разных сил. И вот получается, что кому-то из супругов в данный момент времени по каким-то причинам этот брак более ценен, чем другому. Поэтому он уступает, соглашается, прогибается.

Потом ситуация вдруг меняется и по каким-либо причинам этот брак становится более ценным для другого партнёра. Теперь уже он начинает «гнуться». В общем, это не отношения, а какая-то бесконечная борьба с перетягиванием каната.

Что происходит в результате этой борьбы? Возникает идея измены. Женясь, выходя замуж, молодые люди не идут на борьбу. У них иллюзия, что борьбы не будет. Да её бы и не было, если бы они понимали, что подобное желание – побороться – у них возникнет. И именно это желание надо душить в зародыше.

Но такой работы над собой молодыми в браке, как правило, не производится, и возникает борьба, которую никто не ждал. А как мы реагируем, когда нам угрожают в том месте, где мы совершенно никаких угроз для себя не ожидали? Мы свирепеем. И возникает план мести.

Понятно, что первым пунктом плана мести, по крайней мере у мужчин, будет что? Правильно, измена. Молодая жена по наивности «наезжает» на молодого мужа: мол, он её не любит, не так с ней обращается, не понимает, не видит, не чувствует… А перед его очами в этот момент автоматически проходят Света, Таня, Маша, Даша, Глаша, Параша…

И он так смотрит на свою жену пристально и думает:

«А знаешь что, дорогая?.. А не пошла-ка ты…» Может, он даже скажет это, а может быть, сделает вид, что со всем согласился. Ну или просто проигнорирует её выступление. На самом деле это значения не имеет. Он для себя решил: если она будет так, то я буду этак, читай «изменять». Бам! Идея вошла в голову.

Конечно, супруга и не догадывается, что сама, собственными руками, этим своим «благородным протестом» вложила в голову родного мужа данную, весьма специфическую идею.

Потом на приёме у психотерапевта она будет клясться-божиться, что «ничего подобного» она не делала, не задумывала и не предполагала.

Но какое это имеет значение – думала или не думала, предполагала или не предполагала? Незнание закона, как известно, не освобождает… Вместо разговора получилось давление, вместо обсуждения конкретной житейской трудности, ставшей поводом для «разборки», состоялось «выяснение отношений».

Главное же, что не было диалога. Почему не было? Потому что оба общались друг с другом по принципу «два пишем, три в уме».

Жена, вместо того чтобы попросить (а надо было просто попросить о том, из-за чего, собственно, этот скандал состоялся), предъявила ультимативные требования. Причём в такой форме, чтобы у мужа возникло чувство вины, а главное – отбилось всякое желание взаимодействовать конструктивно.

Почему так и в такой форме? Чтобы гордость свою не ломать: «С чего я должна просить-то?! Он сам должен всё понять и сделать!» Это у неё «в уме». Ну, окей.

Супруг же, вместо того чтобы сказать своей второй половине, что он при всём желании не способен принимать просьбы, поданные ему в такой обидной и унижающей форме, сказал что-то… для проформы. А сам подумал: «Иди-ка ты!» А далее за форму, за вменённое ему чувство вины, да и вообще за общее недовольство жизнью решает отомстить изменой – «три в уме»…

Примерно по такому сценарию возникает идея измены: нет диалога, нет нормального общения, а есть только «выяснение отношений» и игра на чувствах любимого вроде бы человека.

Что-то тут строится? Хочется мне узнать. Нет, на мой взгляд, здесь не строится ничего. И поэтому ломаться потом будет нечему. Даже если такой брак продлится относительно долго, это не брак, а совместное общежитие, сожительство… Но не семья.

Семья там, где «партнёры», где взаимодействие, где общие цели и общее движение в направлении этих общих целей. Это да, семья. А выяснение, кто кого сегодня уложил на лопатки? Это не оно. И я не вижу здесь поломки. Здесь очевидный и стабильный дрейф друг от друга.

Быть супругом – это быть неотъемлемой частью другой жизни. Это как быть частью тела другого человека. И ты, будучи его рукой или ногой, не можешь взять и так, на денёк, отделиться от него и слинять куда-нибудь «налево».

Если рука или нога отделяется от тела, телу больно, и очень. Да, в принципе сбежавшую конечность можно затем пришить, но и это будет больно, мучительно больно. Но и на этом дело не кончится: потом всё это ещё должно прирасти и зарасти. И правильно должно зарасти, чтобы все сочленения сошлись, кости, мышцы, нервы, сосуды. Плохо срастётся – начнутся тянущие боли, а функциональность будет, прямо скажем, из рук вон. Ну и потом ещё каждую зиму и перемену погоды эту некогда «беглую» конечность будет ломить и сводить.

Стоит ли «левак» той боли и того страдания, которое он способен доставить? И это ведь иллюзия, что один раз ничего не значит. Если один раз прошло незаметно, сошло с рук и выводов не сделано, на этом человек не остановится. Возникнет новый повод и новое приключение на мягкое место. А как уж эту раздробленную штуку потом обратно пришить? Как потом прикрепиться к месту, которое уже покрылось рубцами?

К сожалению, во многих семьях супругов в браке удерживает сам факт брака – «всё-таки у нас брак, семья» и т. д., – а не человек как таковой, не любовь ко второй половине, не сама вторая половина.

Бывает, что женщина, которой изменил муж, приходит к доктору и просит о помощи. А доктор спрашивает:

«А чего вы хотите?» И что он слышит в ответ в подавляющем большинстве случаев? Он слышит: «Я хочу сохранить семью». Не любовь, не чувства, не близкого человека и отношения с ним, а «семью».

То есть был «проект» под названием «Брак», «Семья», а теперь оказался под угрозой. Но как чувствуют себя люди, чья жизнь определяется не их ощущением жизни как таковым, а «проектом»? Если семья – это лишь «проект», то ведь любой может захотеть из него выйти, и по большому счёту это его право. Возможно, перед тем как «выйти», он и подумает, что, мол, обидно и партнёру будет не очень хорошо… Но подумает-подумает, взвесит, перемерит, припомнит своё страдание и желание отомстить «за всё» – и айда.

Вот допустим… Живут двое. Первый год, два, три рычали друг на друга, срывались, могли даже тихо ненавидеть, потом отвлеклись на детей, схватка перешла из горячей стадии в холодную. В общем, живут-поживают, никакого удовольствия от жизни не испытывают, но зато вроде и не убивают друг друга. «У нас всё нормально. Как у всех…»

Ну почему, скажите на милость, мужчине или женщине в такой ситуации не сходить налево? Ну чего плохого? Сходят, разредятся, глянут, как оно бывает. Может, ещё больше убедятся в том, что есть «шило», а есть «мыло», да и хрен редьки не слаще. Любить друг друга они всё равно не любят, так чтобы сердцем это чувствовалось, а семью измена сама по себе не разрушает. Ну просто пошли налево… В чём трагедия, спрашивается?

Положим, я как врач-психотерапевт не могу тут трагедии не видеть. Но если мы с вами влезем в голову то ли мужу-изменщику, то ли неверной супруге, то никакой трагедии, поверьте мне, там не обнаружится.

Когда дома нет чувства родного и тепла, люди превращаются в перекати-поле. В сущности, чем такое увеселение отличается от выпивки, бани или тусовки в клубе?

То есть нет ощущения значимости – ни трагедии, ни драматизма. Возможно, в первый-второй раз и возникает, а потом всё равно притупляется. Потому что нужно ведь по большому счёту лишь с одной идей справиться – идеей, что «изменять нехорошо».

То есть на кону не боль другого человека, не факт предательства доверия и любви, а просто установка.

Супруги, особенно «заряженные» раздражением на жену или мужа, не считают свою измену предательством. Они даже враньём это не считают. Потому как какое тут враньё? А даже если и враньё… Если они и так друг друга постоянно на вранье ловят, то одним враньём больше, одним меньше, чего тут переживать-то? Ну соврали – какой в этом грех?

Конечно, если оказывается, что изменяешь не только ты, но и тебе, ситуация несколько меняется… Но это и понятно: своя рубашка, своя колокольня.

Измена жены уязвит мужское самолюбие, возбудит мужское честолюбие (в половом вопросе), чувство собственности будет уязвлено. Измена мужа подчеркнёт её чувства зависимости, уязвимости, непривлекательности.

Страх потери может возникнуть, ощущение ненадёжности своего положения. И это уже отдельный разговор: измена супруга или супруги показывает шаткость, иллюзорность нашего собственного положения.

При этом, конечно, с этой – пострадавшей – стороны воспринимается не как его или её «увеселительная прогулка», а как поступок, как жест. И ничего удивительного в этом нет, потому что для обоих супругов их первая измена часто именно такой жест и есть. Мол, если он/ она меня не любит, то и на тебе, я себя тоже не на помойке нашёл/нашла. А потом как-то уже само собой происходит – по возможности и по накатанной…

В браке идея измены приходит женщине в голову, как правило, не так быстро, как мужу, но приходит. Но есть такой момент, когда женщина вдруг отчётливо ощущает, что перестала чувствовать себя по-настоящему нужной, желанной. Исчезает какое-то ощущение собственной ценности, и возникает внутренний протест против этого.

И она ищет для себя некий коридор свободы в отношениях с мужем или как потенциальную возможность бегства на случай, если и дальше всё будет только хуже, или как необходимость просто ощущать свою жизнь, такую своего рода отдушину. И дальше живёт в этом коридоре «и да, и нет»: и выход есть, и нет необходимости что-то срочно менять.

Сексуальность сама собой отходит на второй план, другие темы и вопросы становятся «доминантными». И женщина ощущает это физически. Ведь обычно она именно на каком-то «физическом уровне» ощущает, желанна она или нет, как она желанна и т. д.

Конечно, она видит и перемены в муже: его охлаждение, его переход из плоскости чувственной в бытовую. Всё это ощущается женщиной очень хорошо. Тут даже периодичность сексуальных контактов не нужно считать, алгеброй поверять гармонию. И так «всё понятно» – никакой гармонии.

В общем, наступает такой момент, когда женщина перестаёт чувствовать себя женщиной, а если она не чувствует себя женщиной, это её несвобода как женщины. У неё возникает стойкое, надсадное, подчас даже болезненное желание нравиться, производить впечатление, быть желанной и т. д.

Впрочем, решиться конвертировать этот «эмоциональный адюльтер» в фактическую сексуальную связь решается далеко не каждая. Чтобы решиться «на такое», нужен очень серьёзный повод, причём не просто повод, а выношенный, выстраданный повод. И вот она начинает формировать в своей голове идею измены.

Причём часто это «доведение» и «созревание» происходит подспудно, незаметно. Тоска, одиночество, униженное положение в браке, отсутствие какой-либо перспективы в отношениях – вот те факторы, которые толкают женщину на измену. Измена для неё как некое спасение, как падение Алёнушки в омут. По крайней мере именно так это может ощущаться.

Впрочем, тут важно понимать: желание свободы и желание сексуальной связи на стороне – на самом деле разные вещи. Поэтому, чтобы превратить одно в другое, женщине, как правило, нужны очень серьёзные и веские основания.

И её мозг начинает подспудно находить дополнительные «аргументы» в пользу измены. Она настраивается на эту волну, начинает видеть в своём браке и в своём положении одни отрицательные стороны. И постепенно, когда критическая масса этих ощущений-аргументов нарастает, случается то, что случается…

Уточняю: у мужчины идея измены сразу выскакивает – при появлении первых «неувязок». Когда одно имя перестаёт «тревожить, унося покой и сон», сразу вспоминается «заставка»: «Как много девушек хороших, как много ласковых имён…» И пошло-поехало.

У большинства же женщин идея измены должна быть выношена и выстрадана, родиться, так сказать, в муках. Итак, что женщина делает, чтобы эта идея в её голове приобрела более-менее осязаемые формы?

Буквально по крупицам собираются негативные факты о муже: какие-то его обидные слова, неловкие поступки, свои собственные негативные реакции на его поведение, – и жена идеализирует других мужчин или другие отношения. В общем, с миру по нитке, и плетёт она из этого «добра» милому рубаху: обобщает, переживает, драматизирует и т. д.

Для того чтобы внутренне, для самой себя оправдать свою измену, ей нужно создать максимально негативный образ мужа. В результате любое его действие, любой его поступок будет автоматически интерпретироваться как проявление нелюбви и неуважения к ней, как свидетельство его несостоятельности, детскости, подлости, деспотизма и т. д. и т. п.

И когда наконец критическая масса накопится, а кандидат подвернётся, её «эмоциональный адюльтер» превратится уже в обычную измену. В общем, суть мужской и женской измены мало чем отличаются одна от другой, и только логика внутреннего приготовления к этому поступку у мужчины и женщины разные.

Охлаждение в отношениях между супругами, потеря взаимного интереса друг к другу – вот то, что начинает подрывать устойчивость брака. В каком-то смысле это естественный процесс, точнее не лучшая фаза этого процесса, которую следует правильно и осознанно пройти.

Однако супруги могут сделать вывод, что это в принципе закат отношений – мол, прогорело, выгорело, чувств почти не осталось. И дальше начинаются эксперименты и поиск приключений на все возможные места, но в первую очередь, конечно, на голову.

При этом у мужчины идея измены рождается почти рефлекторно: тут стало скучно – пойдём в другом месте полюбопытствуем. Впрочем, это совершенно не значит, что он думает об измене, как о поиске новой спутницы жизни. Нет, скорее это именно способ развлечься, почувствовать, так сказать, дыхание жизни.

У замужней женщины увлечение на стороне в большей степени связано именно с поиском именно новых отношений. Да, она может использовать измену как наказание, как способ поднять свою самооценку, но первично всё-таки это поиск именно другого партнёра.

Так или иначе проживание подобного кризиса в браке лучше сделать осознанным: да, мы отдалились друг от друга, попривыкли, но значит ли это, что мы не любим и не дорожим друг другом? А если любим и дорожим, то как мы можем снова эмоционально сблизиться, увлечься друг другом уже на новом уровне?

И тут у пары есть самые разные возможности – начиная с обращения к семейному психологу, заканчивая новыми совместными увлечениями. Только нужно понять, что им именно их и надо рассматривать, а не присматривать себе, каждому по отдельности, «другие варианты».

Брак может развалиться просто потому, что супруги даже не пытались его выстроить: попробовали, не получилось, разбежались. Но брак может и в самом деле сломаться. Строили мы, строили и наконец построили…

Так какое же землетрясение способно разрушить даже хорошо построенный брак? Тут, как правило, совокупность факторов, как говорят об авиакатастрофах: «фатальное стечение нефатальных обстоятельств». Но пусковое звено во всех случаях, как правило, одно и тоже – «глаз замылился».

Мы уже говорили, что, когда молодые вступают в брак, у них в головах сложные концепции – их гипотетические представления о браке, взгляд на браки со стороны, где-то глубоко в подсознании – сказочные архетипы и т. д.

Поэтому первое испытание для пары – это избавление от всех этих шор: представлений, ожиданий, идеалов и т. д. На этом этапе молодожёнам важно различить в этом хаосе, туманящем сознание, друг друга.

Если это осознать и действовать в соответствующем направлении, то такое разрешение этого кризиса цементирует брак необычайным образом. Здесь в основу кладётся сотрудничество, у пары есть общая цель, общие задачи.

А главное – никто не чувствует себя в этих отношениях одиноким. У каждого из супругов теперь рядом есть близкий человек, товарищ, плечо, так сказать, человек, с которым можно поделиться всем, который тебя поймёт и поддержит, которому ты дорог и который дорог тебе.

В общем, можно жить-поживать, добра наживать.

При завидном упорстве на это плато можно выйти. Ведь если изначально в наших молодых горит любовь, они могут сжечь в ней всё лишнее и наносное, а результирующий их сплав будет их надёжным союзом.

Без любви выдержать первые несколько лет брака очень сложно. Но страсть делает своё дело: под её воздействием мы идём друг другу на уступки и постепенно формируем жизнеспособную модель наших семейных отношений.

Бывает, конечно, что молодые не понимают, что любовь-страсть – это своего рода «подъёмные» и надо уметь ими правильно распорядиться, вложиться, так сказать, в дело брака. Поскольку потом таких крупных и серьёзных инвестиций в браке, скорее всего, не появится.

На смену страстным – в основе своей биологическим, физиологическим – чувствам придут чувства человеческие: доброта, забота, нежность, уважение, благодарность и т. д. Ну это если придут, конечно. Могут ведь и не прийти. Но даже если придут, то заряд у них, прямо скажем, не столь силён, как у страстного горения любови. Поэтому, конечно, лучше с самого начала, в пору страсти, начать настраиваться и отстраиваться.

Допустим, что всё в порядке: страсть помогла, мозги тоже использовались по назначению и дали возможность конвертировать сильные чувства супругов в формирование гармоничных отношений. По результату мы выходим на некое плато, где нас поддерживают человеческие отношения, а также общая цель обоюдного спокойного, тихого семейного счастья, ну и здравый смысл, разумеется.

Итак, мы вышли на эмоциональное плато. Стоим. Медленно двигаемся. Что-то происходит? Да нет, всё по мелочи: тут переезд, тут ремонт, тут дети в школу пошли, тут одна работа поменялась, другая. Тут кто-то заболел, тут чей-то родственник умер, а там, наоборот, двойня родилась, вот, кстати, дочка замуж вышла. В общем, обычные дела – жизнь. Ничего не происходит? Вроде нет. Что-то происходит, но так… По ходу пьесы.

Стоп. Сейчас самое время остановиться и осмотреться по сторонам.

Мы в брак для чего вступали? Чтобы не чувствовать себя одинокими, чтобы был с нами человек, который нам дорог и любим. Всё правильно? Всё правильно. А он сейчас с нами?.. Удивительный, наверное, вопрос. Кто-то, вероятно, счёл доктора слегка сумасшедшим. Но нет, мы подошли к серьёзной проблеме…

Можете представить себе, что у вас есть ваша абсолютная копия? Это, разумеется, из области фантастики, но давайте представим, что у нас появился наш абсолютный двойник. Он один в один такой же, как и мы, у него такие же манеры, такой же образ мысли, характер, реакции и т. д. Всё абсолютный дубль, такая копия, что не отличишь.

Но всё-таки одно отличие есть. Мы, если сравнивать нас с нашей абсолютной копией, постоянно меняемся – по чуть-чуть, незаметно. Проходит день – мы чуть иначе думаем, проходит ночь – и мы чуть иначе чувствуем. Так постепенно, изо дня в день, из года в год накапливается некая критическая масса несоответствий между нами и нашей абсолютной копией.

Теперь представим себе другого человека, который постоянно находится с нами. Когда он начинает знать нас «как облупленных», это значит, что у него в голове сформировалась такая абсолютная копия нас. Нас можно даже убрать, вынуть из картинки, а он продолжит взаимодействовать с нами как прежде: он будет знать, как мы поступим в той или в другой ситуации, что скажем в ответ на то или на это, чего от нас ожидать, если… ну и т. д.

У него есть наш дубликат, и он с ним взаимодействует: у него заготовлен привычный набор реакций на наш стандартный набор реакций, так что менять что-либо в этой конструкции просто глупо.

Теперь представим себе, что человек взаимодействует с нашей копией, но наших внутренних, постепенных, едва уловимых изменений не замечает. Он продолжает так же бодро отвечать на наши реакции своими реакциями, поэтому взаимодействие вроде бы присутствует. Однако же согласитесь, что-то очень важное пропадает…

В какой-то момент, когда та самая критическая масса несоответствий между, с одной стороны, реальными нами, постоянно меняющимися, и нашим дубликатом в голове нашего партнёра – с другой, случается что-то вроде большого взрыва:

• нам кажется, что одиночество преодолено, у нас есть близкий человек;

• но оказывается, что он в чём-то очень важном нас не понимает, не чувствует, словно в упор не видит.

Это, доложу я вам, залп почище гиперзвуковой ракеты.

Так что неудивительно, часто это «откровение» сопровождается бурной эмоциональной реакцией: мы вдруг осознаём, что наш партнёр живёт не с нами, а с нашим дублем! Да, может быть, даже не осознаём, но что-то словно бы трескается в пространстве реальности – сбой в Матрице.

Конечно, тут хорошо осознание, а не просто эмоциональный взрыв. Но и его нам будет недостаточно. Как правило, мы упускаем в этот момент одну существенную деталь: не только наш/наша супруг/супруга живёт с нашим дублем, но и мы, в свою очередь, живём с его/её дублем, находящимся уже в нашей голове.

Конечно, ведь в противном случае никакого такого взрыва просто не могло бы произойти! Мы бы и так уже знали, что наша вторая половина давно взаимодействует не с нами, а с тем представлением о нас, которое критически не соответствует нашим представлениям о себе. Но это же обнаруживается вдруг, внезапно. То есть мы тоже не были в курсе перемен, что происходили с ней всё это время.

Когда-то, когда мы эту копию в своём внутреннем мире только создавали, мы, конечно, регулярно сверялись с реальным положением дел, вносили изменения в ви́дение своей второй половины. Но время течёт, мы привыкаем к созданной нами модели человека в нашей собственной голове.

Тогда как сам этот человек меняется – по чуть-чуть, но неизбежно. И в отношениях между ним, реальным человеком, и нашим представлением о нём (его «абсолютной», как нам кажется, копией, расположенной внутри нашей головы) лавинообразно растут разночтения.

В результате и у нас зреет какое-то недовольство им, и у него нами. Причём это, наверное, стало бы очевидным, догадайся мы об этом поговорить… Но в том-то всё и дело, что проблема скрыта от нашего сознания. Мы буквально не замечаем очевидного. Как с вулканом или землетрясением: пока не рванёт, не поймёшь, что пора меры предпринимать. Катастрофа, одним словом!

Да, это самая опасная шутка – думать, что вы знаете свою вторую половину как облупленную. Самая опасная.

Впрочем, это только половина дела… Точно так же и я сам должен показывать своей второй половине своё внутреннее содержание, а не ждать, что она сама догадается, поймёт, рассмотрит. Она должна знать, что со мной происходит, от меня самого, от первого лица: из-за чего и почему я переживаю, что для меня важно, с какими трудностями я столкнулся и почему меняюсь, что новое я для себя открываю, как думаю сейчас про себя, про нас, про жизнь.

Моя вторая половина должна помнить и знать, что я живой, а не только репликация её фантазий в её же голове. И я должен заставлять себя помнить, что мой любимый человек, моя вторая половина – живая, а не старый, законсервированный фантазм, но уже в моей голове.

Обыденность в семейной жизни, на самом деле, страшная штука. Но страшна не эта обыденность во внешнем облике или манерах поведения, и даже не та обыденность, что в постели. Страшна обыденность во внутренней жизни.

В браке должна быть внутренняя жизнь, он сам – брак – должен жить. Он должен развиваться. И в этом нет ничего хитрого, потому как люди в этом браке живые и развиваются. Но это развитие нужно уметь замечать – это первое. Ну и второе – делать его, это развитие.

Развитие или хотя бы просто изменение каждого из партнёров в браке будет происходить неизбежно. Человек – это не константа. Он только по документам константа, а на самом деле он живая, развивающаяся уникальность. И если он не прикладывает усилий к тому, чтобы развиваться, он будет развиваться самотёком. И не факт, что вектор этого развития будет направлен в нужную сторону.

Но если уж нам на роду написано изменяться, а мы живём вместе с партнёром, надо, наверное, как-то синхронизировать эти наши векторы. И тут всё – от банальных совместных интересов (книги, кино, театр, музыка, политика, сельское хозяйство и животноводство) и простого, но совместного осмысления событий жизни до фундаментальных вещей – для внутреннего, личностного развития.

Мы живём в водовороте событий, и не страшно, что у нас могут быть по каким-то вопросам со своей второй половиной разные точки зрения, но их надо высказывать, ими надо обмениваться. И не для того, чтобы спорить или думать, как навязать свои представления, но для того, чтобы чувствовать: моя вторая половина не трёхмерная копия, а живой человек. Она думает, переживает, чувствует, у неё есть ви́дение, позиция, особенное, личное восприятие.

Ну а для того чтобы ваша вторая половина не воспринимала вас как трёхмерную копию, нужно уметь так рассказывать, чтобы это её увлекало, чтобы это было ей интересно, чтобы она вовлекалась в то, что вы делаете, о чём думаете, что для вас важно. Вы ведь тоже чувствуете, думаете, переживаете. Об этом, как это ни парадоксально, имеет смысл напоминать. Не скандалом, разумеется, и ультиматумом, а действием, поступком, взаимной беседой.

Вот что я называю «работой в браке».

• Есть «работа по созданию брака» – когда мы идём навстречу друг другу, избавляемся от своих заблуждений, недостатков, ошибочных моделей поведения, когда мы обустраиваем подходящий только для нас двоих формат отношений, делающий нас счастливыми.

• А есть «работа в браке» – постоянный труд по коррекции наших представлений о нашей второй половине и её представлений о нас. Мы в любом случае общаемся друг с другом лишь через образы в собственных головах, но это не значит, что мы должны стремиться к истинному пониманию друг друга.

Честно говоря, я даже не знаю, что сложнее: «работать в браке» или «создавать брак». Но я знаю точно, что и тот, и другой труд абсолютно необходимы. В противном случае невидимая стена будет постепенно расти между супругами, а их жизнь постепенно разделится на две неравные части: одна – обыденная, рутинная и полная забот, которая у них будет одна на двоих, и вторая – у каждого своя, и куда более значимая.

Каждый в этой «своей» жизни, отдельной от партнёра, будет с неизбежностью меняться, расти или переориентироваться, оставаясь в браке как бы «прежним». И в этой «своей» жизни у каждого из супругов будут появляться новые люди, которые к нему нынешнему будут даже ближе, чем его вторая вроде бы половина.

Одиночество в браке будет нарастать, а ощущение жизни будет увеличиваться именно в той её области, где супруга нет. В семье становится душно, а вне семьи – светло и радостно.

Потом у меня на приёме оказывается уже немолодой человек, который говорит, что он свою жену «любит», они прожили вместе 20 лет и прожили хорошо, грех жаловаться…

Но там только «одно уважение осталось», «только благодарность», а тут – в новых отношениях, в новой связи – сама жизнь. «И так хочется пожить ещё, подышать… потому что недолго осталось, потому что кажется, что жизнь проходит, счастье проходит. Страшно сделать супруге больно, но… Как не сделать, доктор?»

Хороший вопрос… Знал бы ещё доктор, что на него ответить.

Впрочем, нечто подобное происходит и с женщинами. Но отдушиной чаще всего оказывается не другой мужчина, а просто какая-то другая, своя жизнь. Это мужья сначала находят новую «женщину своей жизни», а потом уже думают, как безболезненно покинуть «старую подругу». Женщины же зачастую просто перестают обращать внимание на своего супруга, потому что и душно, и тяжело, и потому что устала, потому что рутина, тоска.

«Мы вроде и хорошо живём, – говорит она. – И он нормальный человек. Но, понимаете, как-то невмоготу… Я уж ему и так пыталась сказать, и эдак. Но что толку-то. Мы и родные, и чужие. Столько-то лет».

Вот такие истории.

Как правило, когда речь заходит о неудавшемся браке и последующем разводе, всегда подразумевается, что причиной была измена. Однако измена – это лишь наиболее сильное, эмоционально значимое, зачастую буквально ослепляющее событие. Не она сама по себе является причиной развода, а тем более неудавшегося брака.

Куда большее значение имеет не этот эмоциональный пик, не этот экстремум падения уровня доверия и принятия, а то плато утраты интереса друг к другу, которое формируется изо дня в день, постепенно, едва различимо. Нормально, если в паре возникают небольшие кризисы или просто периоды охлаждения в отношениях, часто связанные с совершенно сторонними факторами: финансовые проблемы, проблемы с ребёнком и т. д.

Вопрос в том, как пара из этих ситуаций выходит. Если супруги помогают друг другу, двигаются навстречу друг другу и совместно в одном направлении, то кризисы делают брак лишь сильнее, надёжнее. Но если реакция супругов на кризис – мол, всё, конечно, больше нет любви, – то постепенно формируется то самое плато взаимного отчуждения.

По сути, это плато – истончённая ткань отношений, которая может порваться в любой момент. Но до этого супругов эта истончённость не особо беспокоит. И это неудивительно: друг другом они уже почти открыто пренебрегают, а головой уже в другой, своей жизни. Однако, когда по тем или иным причинам разрыв и в самом деле случится, нет гарантий, что оба сохранят всё то же спартанское спокойствие. Скорее, наоборот…

Возникнет страх, неопределённость, мозг начнёт выть от перемены мест, раскрашивая всей палитрой эмоций «жизнь, которую мы потеряли». И хотя расставание ещё недавно казалось им вполне закономерным и даже желанным, в процессе расставания, которое может мучительно тянуться годами, мысли будут совсем не такими. Тут мы будем, скорее всего, жить в логике «потерявши, плачем».

Не так важно, чем вызван кризис в паре – просто временным охлаждением чувств или какими-то другими проблемами, не связанными с личной жизнью. Важно стараться совместно выходить из него на более высокий уровень отношений, к большему принятию и поддержке, к большему взаимопониманию, ане пытаться обвыкнуться на очередном уровне падения, потому что «не до того» и «не очень-то и хотелось».

У меня часто спрашивают: «Мой муж мне изменил. Жить с ним не могу – презираю, боюсь предательства. Надо разводиться? Но мы столько лет прожили вместе… Как правильно поступить?»

Но профессиональный практикующий психолог не даёт советы. Он, может быть, даже и знает, что лучше для его клиента, но совет он дать не может. Потому что дело не в поступке, а в осознанном решении. И пока человек спрашивает, он ещё это своё решение не осознал и потому просто к нему не готов. Когда же он будет готов, тогда и таких вопросов он задавать не будет.

Любое решение относительно заключения брака или развода – это выбор человека, конкретной супружеской пары. Как кто-то может решить это за него или за них? Да, психолог может помочь пройти через кризис и выйти из него. В своё время я написал об этом книгу «Пережить развод». А вот разводиться или нет конкретной паре, я не могу сказать.

Если пара, приступая к организации, строительству своих отношений, изначально понимает, что им предстоит большое и очень сложное дело, – это уже его половина. А если она ещё берётся за это дело осмысленно, то брак можно построить просто замечательный – всем на радость. Но предстоит большая и совместная работа.

Сначала надо будет справиться с тяжелейшим стрессом – изменением прежнего холостяцкого стереотипа, на новый, семейный. Потом окажется, что все твои представления о браке никуда не годятся и их нужно повыкидывать вон, затем увидеть перед собой живого, уникального человека и умудриться построить с ним отношения.

В процессе этого строительства будет масса искушений: поперетягивать одеяло, подоказывать друг другу свою правоту и много ещё прочих глупостей. И всякий раз нужно будет себя одергивать, ставить на место, причём делать это должны оба, и не ради другого, а ради самих себя и своего общего семейного счастья.

Конечно, первое и необходимое условие – научиться говорить друг с другом по-настоящему, то есть по-человечески – и сочувственно, и конструктивно. Параллельно надо будет отстроить отношения с большим семейством так, чтобы ваш брак никоим образом не страдал.

Плюс к этому надо будет бороться с подсознательным стремлением реализовать заложенные в тебе модели поведения. И те, что распространены в культуре, и те, что ты вынес из отношений своей родительской семьи.

В вашем браке у вас двоих может быть только ваша модель отношений, соответствующая вашим двум индивидуальностям. Только в этом случае брак можно считать гармоничным, в противном случае это брак по чужим лекалам, с чужих плеч, а значит, вас в этих отношениях просто нет, а есть только тени и призраки.

Наконец, вы не забываете, что в браке нужно работать, т. е. развивать ваши отношения и развиваться вместе, рука об руку с вашим супругом. Ну и… конечно, не изменять! Дорожить, поддерживать, помогать, заботиться – это пожалуйста. Изменять – это возбраняется.

Впрочем, всё это актуально только в тех случаях, когда брак и в самом деле стоит того, чтобы ради него предпринимать соответствующие усилия. Нет ничего катастрофического в честном разводе, когда вы оба понимаете, что друг с другом вам точно хуже, чем по отдельности.

Да, терпеть можно всё, что угодно, и человек ко всему привыкает. Но это не значит, что всякая привычка хороша. Если она разрушает супругов или даже хотя бы одного из них, то такая жертва не может быть оправдана формальной «необходимостью».

Когда я говорю об отношениях и браке, речь идёт о тех союзах, в которых сами их отношения делают супругов счастливыми. Разумеется, любому из нас нужен только тот партнёр, которого мы можем любить, и только тот брак, к которому мы относимся как к ценности, а не как к какой-то обузе.

Мы не можем изменить других людей, если они сами не хотят меняться. Наивно думать иначе, и именно поэтому так забавно выглядят попытки одного супруга воспитывать другого. Но это вовсе не значит, что мы не можем меняться сами, если считаем, что это пойдёт нам на пользу, тем более ещё и на пользу наших отношений с любимым человеком.

Так что в каком-то смысле, мы и сами должны быть такими супругами, которые заслуживают того, чтобы ради нас человек хотел что-то изменить в себе. И не потому что мы ему или ей на это указали – поставили условие и топнули ножкой, – а потому что человеку это важно для него самого, потому что он сам этого хочет.

Если же всё, так сказать, пошло не по плану – в этом ничего страшного. Прежде всего, нужно убедиться, что ты испробовал все варианты, старался, шёл навстречу, но не получается. Ничего, бывает.

В конце концов, люди на то и люди, что их голова находится в их личном распоряжении. Вы не можете в неё залезть, вы не можете заставить себя любить, вы не можете даже что-то «логично» доказать или обосновать. Каждый человек сам для себя решает, что для него правильно и что лучше. Возможно, даже он ошибается. Но это его жизнь, и никто на неё нам права не давал.

В общем, если нужно разводиться – нужно разводиться. И делать это, пытаясь минимизировать вред, который можно таким образом нанести, прежде всего, собственным детям, но также родным, друзьям и близким. Никто из них не виноват, что ваш план оказался слишком оптимистичным, а поэтому никто, насколько это возможно, не должен пострадать.

Но, к сожалению, обычно срабатывает другая схема. Живут два чужих друг другу человека, объединённых формальностью своего брака, и кто-то первый отправляется в новую, параллельную, личную жизнь, пока это не обнаруживается. Дальше начинаются взаимные обвинения: оказывается, что виноват другой.

Поводов и причин для «доказательства» своей правоты можно найти сколько угодно, главное – попытаться оправдаться. Это не сработает, но борьба идёт не на жизнь, а на смерть. И да, всё это и со стороны, и даже изнутри звучит достаточно глупо, но понять можно: на «виновного» будут повешены все дохлые кошки и собаки, а также встанет вопрос светлого образа в глазах окружающих и делёжка имущества, компенсационные выплаты и т. п.

Тут уж и вовсе начнётся совершенно иррациональный торг, к которому все ещё будут сто раз возвращаться, и никто не будет рад достигнутым договорённостям – каждый будет считать себя «несправедливо обобранным». И не важно, что там делится – многомиллиардное состояние или комната в коммуналке. Поверьте, это работает совершеннейшим образом под одну копирку.

Жить с партнёром и искать «более удачный вариант» – есть в этом что-то, на мой взгляд, неправильное. А если не найдёшь, значит, что останешься с тем, который «менее удачный», но надёжный – так получается?..

Или вот женщина в депрессии, всё плохо, жить не хочет, ничего не хочет, к доктору пришла.

– Любите мужа? – спрашиваю.

– Нет, – отвечает.

– А почему живёте с ним?

Она руками разводит:

– А куда мне идти?

Понять это, конечно, можно. Но, с другой стороны, это же какое-то харакири, честное слово. Можно было бы ещё с такой позицией согласиться, если бы женщина по-настоящему внутренне смирилась с ситуацией, перестала бы переживать, приспособилась бы и начала получать, какое возможно в данных условиях, удовольствие от жизни.

Но ведь нет, не смирилась, а живёт. Не любит, ненавидит, страдает, ждёт чуда и загибается потихоньку. Но откуда оно возьмётся-то, чудо? С неба упадёт? Прямо с белой лошадью? Что-то я давно не видел ничего подобного в сводках происшествий…

Если вы понимаете, что жить вместе вам не судьба, надо сначала разводиться, а потом искать свою вторую половину. Ну некрасиво это просто – жить с одним, искать другого.

Да и если таким образом себя условиями обставить, то, глядишь, и по-другому начнёшь к партнёру относиться – попробуешь по-настоящему, а не тяп-ляп, построить с ним отношения. Попробуешь и, глядишь, всё получится. А если всё время искать, где потеплее, то далеко не уедешь.

Любые отношения, сколь бы сильно вы ни любили друг друга, требуют огромных душевных вложений и эмоциональных затрат. Если же мы решаем идти по пути наименьшего сопротивления – тут не получилось, так мы в другое место пошли, – то рассчитывать особо не на что.

Если человек не научился трудиться в деле создания отношений, он никогда ничего не построит. Может ему или ей показаться, что где-то газон зеленее, но так ведь со всеми газонами: кажется одно, а по факту другое.

Во-первых, всякий стереотип – это палка о двух концах: с одной стороны, очень хорошо, а с другой – очень плохо. Вот у нас есть в голове некое представление о том, какой должна быть наша супружеская жизнь. Это представление – стереотип. Представление есть, а соответствующей жизни – какой она, согласно нашему представлению, «должна быть» – нет.

Мы расстраиваемся, сокрушаемся, мучаемся разочарованием, предпринимаем попытки «улучшить» ситуацию, а в результате развод и девичья фамилия. Почему? Потому что одно дело – наше «представление о том, как должно быть», а другое – реальная жизнь с реальным человеком, который, разумеется, ни под какие общие представления не подходит.

И если мы хотим с ним, с этим реальным человеком, быть счастливы, то от всех представлений о том, как «должно быть», т. е. от этих «ментальных» стереотипов, следует незамедлительно и чистосердечно отказаться. Иначе будет плохо…

Во-вторых, тут же и другая ситуация… Поженилась пара молодая, и давай вместе жить, а стереотипа, как жить вместе, у них нет, его ещё только предстоит выработать. И что происходит? Педантичное изо дня в день смертоубийство друг друга под массой самых разных благовидных предлогов.

Пока этот стереотип установится… Пока молодые люди найдут общие точки соприкосновения… Пока узнают, как и в каких ситуациях им следует реагировать… На это зачастую годы уходят. И тут уже искомый стереотип воспринимается как манна небесная: скорее бы, а то ведь не доживём. Но вот он появляется, и наступает желанное благоденствие: муж и жена – одна сатана, т. е. пара, объединённая общим стереотипом. Хорошо.

В-третьих, тут снова стереотип поворачивается к нам своей негативной стороной. Ведь когда у нас стереотипное восприятие партнёра, мы его уже в упор не видим. Мы теперь не с ним, а с его «копией» взаимодействуем в собственном мозге, а не с ним самим. И получается, что иллюзия контакта есть, а контакт как таковой отсутствует.

Если же полноценного контакта между партнёрами не обнаруживается, то и подлинной эмоциональной связи нет, а если нет эмоциональной связи (кроме той, что даёт стереотип), то пиши пропало. Разведёмся и сами не поймём, как такое с нами случилось, а главное – в связи с чем? Ответ, конечно, на поверхности: в связи со стереотипом – но кто ж об этом задумывается?

Отсюда, в-четвёртых, очень нам важно хорошо понимать, что такое стереотип, и помнить о его сторонах – и плохой, и хорошей. А главное – понимать, что между нами и нашей дражайшей второй половиной всегда стоит масса препятствий, в которых она – наша дражайшая вторая половина – совершенно не виновата, равно как и мы с вами.

Поэтому не нужно винить друг друга и нельзя искать друг в друге недостатки, которые, как нам кажется, объясняют все возникающие в вашем браке проблемы, а преодолевать их. Вместе. И… любить. Ведь без этого, такого простого и такого сложного «любить», ничего не выйдет.

С одной стороны, тема брака и супружеских отношений бесконечна. С другой стороны, мы с вами посмотрели на эту тему с разных сторон, и нельзя сказать, что она оказалась необъятной.

Да, есть в семейных отношениях определённый набор трудностей, и есть потенциальный приз – семейное счастье. Если для вас этот приз важен, то, как мы видели, ничего непреодолимого в этих трудностях нет.

Есть ли у нас гарантия от неудачи? К сожалению, нет. Значит ли это, что нам поэтому не нужен брак? Не значит. Если и в том, и другом случае нас ждёт печаль одиночества, то что мы теряем, если воспользуемся шансом и попытаемся его избежать?

Прежде всего, нам нужно кое-что осознать – фундаментально, глубоко, по-настоящему…

Во-первых, важно хорошо понимать, что такое вступление в брак и создание супружеских отношений.

К сожалению, супруги, как правило, не отдают себе отчёта в том, что вступление в брак – это не поездка в отпуск, а трудоустройство на новое предприятие. Будет тяжело, обнаружится масса проблем, многое предстоит сделать.

Но в итоге если мы:

• инвестируем свою любовь в отношения, а не растратим её на бесконечный фейерверк страстей разного рода и качества;

• справимся со стрессом, с внутренними проблемами и комплексами;

• разглядим друг друга через призмы своих предубеждений и ошибочных установок;

то… мы будем счастливы в своём браке.

Счастье в браке – это великая ценность. А ничто, что было бы дорого, не даётся нам легко. Это надо принять как факт, засучить рукава и работать, а не сетовать на судьбу и не ждать волшебного чуда в голубом вертолёте.

Во-вторых, важно понимать, что семья – это команда, и безумие – играть в этой игре за самого себя, пытаясь при этом выиграть у партнёра. Порочное, тупиковое и абсолютно бессмысленное занятие. Выяснять – очно и заочно, явно и неявно, напором и подспудно, – кто в семье главный, – это гарантированно обречь себя на несчастье.

В общем, примите эту данность: вы команда, и у вас есть задача – быть счастливыми. Поэтому распределяйте роли: жена делает счастливым мужа, а муж – жену, и тогда всё получится. А иначе никак.

В-третьих, супруги частенько рассчитывают, что как только они минуют первый перевал, то всё в их отношениях сразу само собой наладится. Они лихо взбираются на вершину, но «плато счастья» не обнаруживается. Ожидание стабильности, покоя и полного умиротворения – ошибка.

Плато будет, если хорошенько постараться, а вот счастье – нет. Счастье и там нужно будет делать – каждый день и друг для друга. Проблема в том, что мы привыкаем к партнёру. С одной стороны, это хорошо, а с другой стороны… он же живой, он меняется. И мы меняемся. А потому должны меняться и наши отношения, они должны постоянно расти, становясь глубже, прочнее, прозрачнее и чище.

А есть ли вообще какие-то рецепты семейного счастья?

В ответ на этот вопрос я могу произнести только перечень банальностей, но, быть может, в свете содержания этой книги они и не покажутся столь уж заезженными…

Во-первых, в браке должна быть цель. Цель – это то, что у вас впереди, то, к чему вы идёте. И счастье потому, мне кажется, идеальная цель для брака. Ведь счастье – материя вечно ускользающая, материя, которую нужно постоянно создавать.

Есть только один способ обрести счастье – через другого человека: я делаю счастливым свою вторую половину, а она меня. Возможно, это покажется странным «рецептом», но он работает. Главное – начать так думать, и тогда всё получается.

Во-вторых, нужно понимать, зачем нам брак. Если мы этого не понимаем, то сил для его устроения (а их нужно немало) мы в себе не найдём. Обычно вопрос «Зачем вам брак?» ставит человека в тупик. «Ну, как… – размышляет он, словно бы озираясь по сторонам. – Семья, дом, дети…» Ответ неверный. Неверный, потому что он не про чувства. Без них любой смысл – пустышка.

Итак, смысл брака – это не чувствовать себя одиноким. Брак – это то «место», где я не одинок. Где я не играю, а живу, где я могут быть самим собой и этому рады. К сожалению, вся наша жизнь – это бесконечная игра: мы вечно что-то делаем, что-то из себя представляем, суетимся. Мы не являемся собой. Даже если мы не осознаём этого, это так, и мы страдаем.

И поэтому ничего не надо играть, что-то из себя изображать, не надо оправдываться, пытаться выглядеть каким-то образом. Ты можешь быть самим собой. А коли так, одиночество умирает. И в этом смысл. Смысл брака.

В-третьих, нужно понимать, что брак – это работа. Возможно, кто-то усмотрит во втором и третьем рецептах противоречие. Мол, если я в браке могу быть самим собой, то о какой работе может идти речь? Но противоречия тут нет. Работа необходима для того, чтобы справляться со своим психическим аппаратом.

Дело в том, что мы и наш психический аппарат – это не одно и то же. Психический аппарат – это такая ригидная штука, которая постоянно вырабатывает и воспроизводит те или иные стереотипы. Например, привычку раздражаться в таком-то случае или привычку испытывать тревогу в другом. И работа в браке – это прежде всего борьба с этими собственными привычками, чтобы не просто «быть собой» для своей второй половины, но и быть для неё настоящим.

В-четвёртых, сколь бы заезженной ни была эта фраза, супруги должны говорить друг с другом. И проблема не в том, что обычно они друг с другом не разговаривают. Проблема в том, что они не говорят друг с другом правильно.

Знаменитый французский психоаналитик Жак Лакан однажды пошутил: «Пациент говорит или с психоаналитиком, но не о себе, или о себе, но не с психоаналитиком. Когда пациент начинает говорить с психоаналитиком и о себе, тогда анализ закончен».

Смысл этой шутки в следующем… Когда мы говорим с другим человеком, мы пытаемся рассказать ему о себе так, как нам кажется правильно о себе рассказать. Когда же мы начинаем рассказывать другому человеку о себе как есть, начистоту, то обычно наш собеседник просто не способен нас понять. Формально он, конечно, что-то понимает, но вот суть не улавливает. И, к сожалению, именно так происходит в большинстве семей.

«Разве ты не понимаешь, что я страдаю?» – эта фраза о себе, но для нашей второй половины она звучит как гудение вагнеровских труб, ничего больше, содержания ноль.

«Я хочу, чтобы ты понял, что мне больно, когда ты поступаешь так-то и так-то» – эта фраза уже не о себе, это фраза о каком-то человеке, каким мы хотим выглядеть в глазах нашей второй половины.

Как же выразиться правильно? Здесь нет общей рекомендации, но есть принцип: прежде вы должны рассказать о том, что вы слышите, что вы знаете о своём партнёре, а потом уже прояснять своё состояние, положение, свою просьбу.

Двое любящих людей всегда могут найти гармоничную форму взаимодействия друг с другом, но для этого их должен объединять по-настоящему «общий язык». И когда они не могут договориться, дело не в том, что у них «диаметрально противоположные точки зрения» по тому или иному вопросу. Они просто неправильно разговаривают.

И когда супруги понимают, что их проблемы – это лишь проблемы взаимной коммуникации, а не фактические «противоречия во взглядах на жизнь», их отношения переходят на качественно иной уровень. Теперь язык объединяет, но не разъединяет их.

И, наконец, в-пятых, не следует думать, что смена партнёра – это способ решения проблем брака. Как правило, проблема не в партнёре, а в нашей собственной неспособности выстраивать отношения. И в этом смысле смена партнёра ничего не меняет: если я не умею выращивать цветы, то смена клумбы мне вряд ли поможет.

То, что мы не можем построить гармоничных отношений с человеком, который нам дорог, которому мы дороги, свидетельствует только об ошибках в строительстве этих отношений: не тот проект, да и подрядчики подкачали, ничего больше.

Но когда в голову закрадывается предательская мысль, что хороший брак можно было бы построить с другим партнёром, то достаточной мотивации на изменение ситуации в существующем браке у нас просто не будет. А не будет мотивации, не будет и изменений. Не будет изменений, не будет и желаемого результата.

В общем, чистой воды банальности. Но почему бы не иметь их в виду?

Ну и напоследок о труде… Труд создания отношений – труд непростой, но неизбежный, если мы хотим быть по-настоящему счастливы в браке. И состоит он всего из двух частей.

Во-первых, мы должны учиться пониманию. Один из моих любимых психотерапевтов Фредерик Перлз как-то сказал:

«Шизофреник говорит:

– Я Авраам Линкольн.

Невротик говорит:

– Я хочу быть Авраамом Линкольном.

А здоровый человек говорит:

– Я – это я, а ты – это ты».

И здесь очень важна именно эта связка «я – это я, ты – это ты», а не просто «я – это я» или «ты – это ты».

Зачастую мы не видим того, что перед нами другой человек. Мы думаем о нём так, словно бы он – это мы, только с другой внешностью, с другими анатомо-физиологическими характеристиками. А это совершенно неправильно, наши внешние отличия – ничто по сравнению с отличиями внутренними, психологическими.

Научиться видеть и понимать этот иной мир, другого человека – сложнейшая задача. И она может быть решена только одним способом – искренней, доброжелательной, неподдельной заинтересованностью. Мы должны учиться не оценивать своего партнёра, а принимать. Понимать, что им движет, видеть, что он чувствует, осознавать, что для него значит то или иное событие жизни.

И если уж я вспомнил Жака Лакана, давайте ещё раз к нему обратимся – вот его формула: «Я понимаю, что передо мной Другой, только в тот момент, когда он смог меня обмануть». Возможно, эта фраза покажется кому-то странной, лишённой смысла, но не стоит торопиться с выводами. На самом деле это потрясающе точное замечание!

Действительно, мы можем верить человеку, доверять ему и быть в полной уверенности, что мы прекрасно его понимаем, знаем, так сказать, как свои пять пальцев. А потом он нас обманывает… И только в этот миг мы осознаём, что вся эта наша вера, всё это наше доверие, всё это наше хвалёное «понимание» – пшик, ерунда, ошибка.

Он смог нас обмануть, потому что он думает по-другому, потому что у него другие ценности, другие ориентиры, другое понимание жизни. Он другой. Иначе если бы мы понимали его правильно и полностью, то обман был бы невозможен.

Но ведь в чём штука… Он всегда был другим, а не только в момент обмана, но мы не замечали этого. Мы слишком долго жили с ним, не понимая того, что он не такой, как мы, проецируя на него свои представления о жизни, своё видение наших с ним отношений, вообще весь свой мир. То есть мы жили не с ним, а с нашими собственными фантазиями о нём.

Но стоит ли доводить дело до такого ужасного ужаса, как предательство, чтобы понять, что мы на самом деле контактируем не со своей копией, а с живым человеком, который представляет собой неизвестную нам и неизведанную нами галактику, в которой всё по-другому, иначе, не так, как у нас?

Впрочем, памятуя Перлза, мы должны уметь понимать не только другого человека, но и самих себя. Причём не стоит думать, что последняя задача решается проще. Нет, она как раз самая сложная!

Конечно, мы в подавляющем своём большинстве уверены в том, что понимаем себя замечательно. Но это заблуждение. Мы не видим себя со стороны, нам трудно относиться к своему поведению критически (даже если мы вроде бы ругаем себя на чём свет стоит). Наконец, не испытывая к себе тех чувств, которые испытывает к нам наша вторая половина, мы не можем правильно оценить силу, характер и значение своих реакций. В общем, задачка из числа архисложных…

Но как же понять себя, чтобы стать тем, кем мы должны стать, – настоящей второй половиной своему любимому человеку? И тут мы подходим ко «второй части» труда, которую необходимо проделать для того, чтобы достичь счастливых, по-настоящему гармоничных отношений в семейной паре.

Узнать себя, понять, кто мы такие, что мы значим для другого человека, каково значение для него наших реакций и поступков, можно только одним единственным способом – меняясь. Да, именно так – меняясь.

Мне часто приходится слышать от своих пациентов: «Ну, я же не могу реагировать по-другому!» Это неправда. Мы можем реагировать по-другому и вести себя иначе тоже можем, если потребуется. Просто в данном случае – в формате супружеских отношений – мы не чувствуем этого «требуется». А надо почувствовать и заставить себя реагировать иначе, вести себя по-другому.

И если мы это сделаем, то немало удивимся… Мы удивимся, потому что увидим разительные перемены в нашей второй половине. Впрочем, на самом деле это не её изменения, а наши изменения, на которые она теперь иначе реагирует. И только в этом случае мы поймём, чем мы были для него до этого, когда «не могли реагировать иначе».

Конечно, любые изменения в своём поведении вызывают у нас напряжение, чувство неловкости, возможно, даже страха. Но это не повод оставаться неизменным. Если что-то не устраивает тебя в твоём браке и ты при этом остаёшься неизменным, эти «минусы брака» никуда не уйдут. А как они могут исчезнуть?

Наш брак изменится в лучшую сторону, только если мы сами готовы измениться. Если же мы собираемся оставаться такими, какие мы есть, «воз» не двинется с места. Точнее двинется, только не в том направлении, которое нам нужно. Покатится под гору… со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ну и самое последнее. В своё время я написал книгу «Пособие для эгоиста», где рассказал о том, что все мы от природы эгоисты, ведь мы не хотим себе плохого, а хотим себе хорошего. И это нормально. Но важно понимать, как правильно обойтись с этим своим биологическим свойством.

Можно тянуть на себя одеяло, чтобы согреться. Впрочем, есть риск, что другой окажется сильнее, перетянет одеяло на себя и мы замёрзнем. Но возможен и другой вариант – укутать другого своим одеялом. Конечно, это кажется странным, ведь в таком случае есть риск замерзнуть.

Но, мне кажется, нужно справиться с этим страхом, доверяя тому, кого ты считаешь своим близким. Ведь если вы по-настоящему близки, то он, видя, как ты укутываешь и защищаешь его, сделает в ответ то же самое – согреет тебя своим теплом. А это уже совершенно беспроигрышный вариант… потому что это и есть любовь.

Искренне ваш,Андрей Курпатов