Неприятности сыпались на мою кудрявую головушку с самого утра, как из рога изобилия. Пока собиралась на работу и сушила голову, фен дважды ударил меня током. Не придала этому особого значения, накрасила губы под цвет ногтей в ярко красный цвет. Улыбнулась отражению, напомнив себе, что я самая обаятельная и привлекательная и побежала на работу.

Машины у меня в хозяйстве не имеется. Зато в наличии бойфренд, он же Леня, он же Лысик, он же Пузатик. Ездит мой Пузатик на неплохой иномарке и всегда утром подвозит до работы, но сегодня сослался больным, шальным, с похмелья и отказался меня везти. В итоге рабочий день начался с забрызганного плаща, испачканных замшевых туфель и «взрывом на макаронной фабрике» вместо задорных кудряшек.

Работаю я в магазине нижнего белья. Зарплата не очень большая, но мне выбирать не приходится. Без высшего образования особо не разбежишься в выборе профессии. Вот и приходится терпеть капризы дамочек, их мужей и любовников, через силу натягивая на лицо дебильную улыбку.

— Доброе утро! — поздоровалась я с напарницами, забегая в магазин.

— По тебе и не скажешь, что оно доброе, — отозвалась одна.

— Опаздываешь, Эллочка, — крякнула другая.

С коллективом мне тоже очень сильно «повезло». Девочки все доброжелательные, отзывчивые…стервы. Иногда сама себе удивляюсь. Как можно работать в этом серпентарии? Но деваться особо некуда. Не могу же я у Лени на трусы и лифчики деньги клянчить. Как представлю себе эту картину, сразу припоминаются все плюсы моей работы. А вернее один — специальная бонусная система для сотрудников. Так что трусы я себе покупаю итальянские по суперскидке.

Вы не подумайте, Леня совсем не жадный. Он просто экономный. Для мужчины это очень хорошая черта характера. С моим Лысиком живем мы уже давно. Познакомились, влюбились, встречались и теперь вот уже четыре с половиной года живем вместе. Я в последний год все жду, когда же он созреет для брака. Намекаю, но стараюсь не давить. Мне-то уже не двадцать и даже не двадцать пять. Годочки идут. Хочется уже какой-то определенности в виде штампа в паспорте. А на все туманные намеки о детях Леня отвечает:

— Эллочка, какие наши годы. Нужно сначала для себя пожить.

Если честно, то я уже для себя нажилась. Каждый день одно и то же. Работа, дом, кухня и телевизор. И так по кругу изо дня в день. Не сказать, что я недовольна своей жизнью. Но чего-то в ней не хватает. Того что сделает меня по-настоящему счастливой.

— Элла! Хватит в облаках витать, — прошипела моя напарница, — Обслужи клиента.

Я вздрогнула и перевела взгляд с витрины, у которой застыла, задумавшись, на торговый зал, где в растерянности остановился мужчина. Мягко улыбнулась и направилась к покупателю.

— Добрый день! Я могу вам помочь?

— Да. Мне нужно выбрать подарок, — ответил клиент, озираясь по сторонам, — Деликатного характера.

— Если вы поделитесь, я с радостью помогу вам его подобрать, — заверила я, с интересом рассматривая незнакомца.

Мужчина был высок, худощав и очень привлекателен. Густые светлые волосы, серьезные голубые глаза. Одет дорого и со вкусом.

— Видите ли, у меня недавно умерла тетя, — зачем-то сказал он.

— О, сочувствую вашей утрате, — отозвалась я.

— У тетушки были своеобразные взгляды на жизнь и не мене своеобразное чувство юмора, — продолжил рассказывать блондин, — И в завещании она просила наследников исполнить ее последнюю волю — похоронить ее в одном нижнем белье самого фривольного покроя.

У меня от удивления, даже дар речи пропал. Ни фига себе у тетушки последняя воля. Но профессионализм взял все и я осторожно поинтересовалась:

— И нужно полагать, что вы единственный наследник?

— Все остальные решили не вступать в наследство, — вздохнул он.

— Что ж могу их понять, — философски заметила я и пригласительным жестом предложила клиенту пройти к дивану с каталогами, — Прошу присаживайтесь. Постараюсь вам помочь.

— У меня крайне мало времени. Меня бы устроило, если бы вы сами на свой вкус подобрали что-нибудь…эдакое…

Эдакое, так эдакое. Мы и не такие запросы выполняли.

— Хорошо, — все с той же профессиональной улыбкой кивнула я, — Вы сильно облегчите мне задачу, если подскажите размер вашей тетушки.

Блондин основательно завис в совершенной растерянности. Дело ясное, что дело темное.

— Приблизительно на глаз, — облегчила эту непосильную задачу, — Думаю, вашей тете уже все равно, если будет немного великовато. Главное что бы смотрелось отлично.

Взгляд мужчины скользнул по моей тощей фигуре, чуть поморщился и стал озираться по сторонам в поисках достойного прототипа тети. Смотрел-смотрел и, наконец, остановился на Татьяне, которая, развешивала на витрине ряд новых бюстиков.

— Вот, — блондин указал на напарницу, — Все примерно так же.

М-да… Если у тети этого парня такая фигура…Интересно, а сколько ей было лет. Наша Татьяна, по ее словам, бывшая почти что модель. Ноги от ушей, грудь размера четвертого не меньше, тонкая талия. Ну и все что ниже тоже весьма очень неплохо. И, несмотря на куриные мозги, у нее лучшие продажи. Все потому, что не могут мужики отказать своим дамам в подарке, если попадут в плен Татьяниных глазок.

— Отлично. Сейчас подберу вам несколько вариантов, — немного заторможено сказа я и побежала в подсобку.

Нам только на днях привезли новую партию классных комплектов. Белье было не просто красивым, а изысканно-сексуальным. Думаю, это точно подойдет. Правда, цены у него заоблачные. Я, например, себе такое врятли смогу когда-нибудь позволить. Но если судить по дорогущему костюму блондина, то деньги у него водятся. Неужто пожалеет для родной тетушки, коль осмелился прийти с такой странной просьбой?

— Вот посмотрите, — я аккуратно разложила перед мужчиной бельишко.

Первый комплект был белым с изысканным дымчатым кружевом, нежный и немного наивный. Второй ярко-красный с прозрачными чашечками бюстика и крохотными трусиками, вызывающий и развратный. И третий черный со стразами, сдержанная сексуальность.

Судя по глазам, клиент немного занервничал, побледнел и поморщился, словно стразы слепили ему глаза. Небось, представил свою новопреставленную тетушку в этом великолепии. Вот и дурно стало. Сейчас еще покупать передумает.

Перед глазами пронеслась картина, как змеюки ябедничают хозяйке о моей нерасторопности. Следом помахала ручкой обещанная премия, на которую я собиралась купить Лысику подарок на нашу годовщину. Сия картина так вдохновила, что я соловьем залилась, расписывая чуть обалдевшему от моего напора мужику все преимущества будущей покупки.

— Я понял, — прервал меня блондин, на мгновение прикрыв глаза рукой, словно свет доставлял ему неудобство, — Вы бы сами какое надели?

Я? Я бы вот точно на собственные похороны такое не нацепила.

— Черное, — брякнула я, только потому, что оно было самое дорогое.

— Отлично, — мгновенно повеселев хлопнул в ладони клиент, — Беру.

Теперь настала моя очередь слегка офигевать. Странный он какой-то. Хотя какая мне разница. Вожделенная премия в виде двух пятитысячных бумажечек, предстали перед внутренним взором, заметно приободрив, и я понеслась оформлять покупку, пока странный клиент не передумал.

— Вы очень ответственный работник, Элла Аркадьевна, — сказал мужчина, когда я вернула ему кредитку, — Спасибо. Вы очень помогли мне. Если когда-нибудь понадобиться помощь, — мужчина протянул визитку, — Позвоните.

Я тупо перевела взгляд с его лица на черную с золотой окантовкой карточку, на которой не было не имени, ни фамилии, только номер. Подняла глаза и открыла рот, что бы спросить в незнакомца, но его и след простыл.

Снова тупо посмотрела на кусок картона в своей руке и поняла, что он назвал меня по имени отчеству. А на бейджике написано только имя…

***

Закрывали магазин мы всегда с особой тщательностью. Ольга пересчитывала наличку в кассе, Татьяна следила, что бы в торговом зале к открытию все было на месте, а я…мыла полы. Не самая приятная часть моих обязанностей. Но ничего не поделаешь. Сама подписалась еще при трудоустройстве. Ляпнула, что готова на все — даже полы мыть. И теперь наша хозяйка экономит на уборщице.

— Привет конфеточки! — раздался зычный голос Инги Ивановны.

Я с тягостным стоном отжала тряпку. Помяни она и появится.

— Как делишки?!

Инга пролетела мимо меня, обдав шлейфом дорогого парфюма, а за ней засеменила Ольга с отчетом по наличке за неделю.

— Спасибо Оленька, — просюсюкала хозяйка, устраиваясь на диване с отчетом и улыбаясь во все зубы.

Хозяйка всегда приторно милая и до скрежета зубов отзывчивая женщина. Особенно когда у нее плохое настроение. Поэтому я бочком-бочком поползла подальше со своим ведром и шваброй.

Вообще, Инга Ивановна хорошая женщина, насколько ей это позволяет статус пять раз разведенной бизнес-леди. Она человек настроения. Если с утра подгорело кофе, то на работе будет рвать и метать пока не израсходует всю энергию. А ее у женщины всегда в переизбытке.

Не успела я скрыться из поля ее зрения, как ласковый голос позвал:

— Эллочка!

— Да, Инга Ивановна, — послушно промычала я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поплелась назад, предчувствуя выволочку.

— Дорогая, на тебя в последнее время жалуются клиенты, — подперев подбородок кулачком, в упор уставилась на меня начальница, — Ты же большая девочка и должна понимать, что это абсолютно неприемлемо.

Покивала в ответ и понуро опустила голову. Да был за мной грешок — нагрубила одной пожилой даме. Видать, шишка какая-то, если до Инги слух дошел.

— Мне настоятельно рекомендовали тебя уволить, — делая упор на второе слово, сказала хозяйка.

Я забыла, как дышать. Только этого не хватало.

— Но я-то знаю, что ты девочка старательная — она кивком головы указала на ведро, — И поэтому я дам тебе шанс.

Вздохнула от облегчения, словно преступник, которому внезапно отменили казнь. Но радость оказалась не долгой. Инга зло нахмурила идеально выщипанные брови и процедила:

— До первого промаха. И смотри — я за тобой наблюдаю.

Я натянуто улыбнулась и поплелась мыть витрины. Кто же знал, что по закону подлости этот самый промах наступит так скоро.

Решив показать всю степень своего старания, приперла стремянку из подсобки и взобралась на нее вместе с ведром, дабы промыть нишу с подсветкой над парадным входом. И пока я увлеченно натирала лампочки время от времени полоская грязную тряпку в ведре, Инга Ивановна уже собралась уходить.

Они о чем-то увлеченно спорили с Ольгой на повышенных тонах, но я настолько была увлечена процессом, что совершенно не обращала на них никакого внимания.

— Уволю! — внезапно рыкнула хозяйка, подводя черту под их спором, — Лентяйки! Всех уволю! Да у меня очередь из желающих найти местечко потеплее. И только попробуйте начудить еще хоть раз, пойдете на биржу труда со справочкой…

И тут произошло что странное. Пока я старательно терла лампочку, лестница подо мной слегка покачнулась. С перепугу дернулась и неловко толкнула ведро.

Все было как в самой дешевой комедии. Инга Ивановна царственной походкой, величаво вскинув свою мелированную голову плывет мимо меня, а ей на это самое чудо парикмахерского искусства не менее эпически летит ведро. Как следствие раздается оглушительный визг — словно кошке прищемили хвост.

Я в диком ужасе смотрю вниз — грязная лужа, испорченное мыльным раствором белоснежное норковое манто и Инга Ивановна с ведром на голове, скользящая каблуками по воде в попытке подняться.

— ТЫ! — шипит не хуже рассерженной кобры хозяйка, как только девочки снимают с нее ведро.

С перепугу цепляюсь за подсветку, и она почему-то со зловещим треском отрывается и длинной гирляндой летит подобно межгалактической комете в космосе.

— Ой, блин, — шепчу и крепко зажмуриваюсь.

Оглушающий грохот и гирлянда вдребезги разбивается о прикрепленный к стене стенд с развешанным товаром, осколки рассыпаются по полу и под занавес вырубается свет во всем торговом зале.

***

В тишине большой комнаты, освещенной только пламенем огромного камина, сидел мрачный темноволосый мужчина и недовольно барабанил пальцами с длинными черными когтями по полированному дереву стола.

- И что «это»? — произнес он властным тоном, кивнув в сторону мерцающего в воздухе трехмерное изображения.

Оно было похоже на голограммы из фантастических фильмов с одной погрешностью — проекции на ней были в черно-белых тонах.

- «Это» новый хранитель Межи, — ответил белокурый собеседник, лениво потягивая из бокала красную жидкость.

- И как «оно» может стать хранителем? — когтистый брюнет ткнул пальцем в худую, кудрявую девушку, что в данный момент повисла на стремянке, что-то отчаянно выкрикивая. Хорошо, что у этой голограммы есть функция управления звуком, мужчина уже оглох от ее визгливых воплей.

- Как-нибудь, — вздохнул блондин, — Я не виноват, что в этом чертовом городе перевелись все полуночники. Последнего нормального, как сейчас помню, казнил лично ты.

Мужчина в кресле недовольно передернул плечом и досадливо поморщился, когда черно-белая проекция, размазывая слезы и сопли по симпатичной мордашке, покинула странное место под названием «Дамские прелести».

- А «оно» точно вменяемое?

- А у нас есть иные варианты? — ответил вопросом на вопрос блондин.

Темноволосый досадливо поморщился и резким взмахом руки, развеял проекцию. Вся эта ситуация с Межой ему не нравилась.

- У меня стойкое ощущение какой-то грандиозной подставы, — решил он поделиться ощущениями с другом.

Блондин равнодушно пожал плечами, совершенно не разделяя этих опасений, и поднялся со своего не слишком уютного места.

- Вы уж давайте определяетесь поскорее, Ваше Темнейшество, — немного насмешливо сказал он, — Время-то не резиновое, а мне еще цепи вероятностей плести. Это знаете ли процесс не быстрый. А у женщин такая слабая психика. Чуть что глаза на мокром месте.

Его Темнейшество потерли пальцами подбородок и с какой-то вселенской скорбью вынесли вердикт:

- Давай плети. Казнить это недоразумение всегда успею.

***

Стоит ли говорить, что домой я брела в расстроенных чувствах. Нервно потирая озябшие от сырости ладони, размышляла о вселенской несправедливости и мечтала об одном — приползти домой, сварить себе большущую кружку какао, завернуться в плед и возможно потом ко мне вернется более оптимистичное видение мира. А пока, что все казалось серым, тусклым и неприветливым.

На улице стал моросить небольшой дождь. Я достала из сумки складной зонт. Нажала на кнопку и ничего не произошло. Раздраженно потрясла его. Потыкала. Подергала. Поругалась. Бесполезно….

М-да. Сегодня явно не мой день. Словно высшие силы сговорились и высыпали долго хранимую порцию гадостей на одну маленькую и несчастную меня. И ведь сидят там сейчас козлы такие, попивают свой божественный чай и посмеиваются, глядя, как одна растрепанная, зареванная мокрая курица бредет к автобусной остановке.

Пока сидела на лавочке и ждала свою маршрутку, пыталась себя успокоить. Ну, подумаешь, уволили. И что? Мало ли в нашем городе таких вот магазинчиков. Работа везде найдется. Было бы желание. И вообще, давно нужно что-то поменять в своей жизни, которая в последнее время стала похожа на этот самый день. Такая же неприветливая, тусклая и лишенная всяких ярких красок.

Самое обидное заключалось в том, что моя теперь уже бывшая работодательница зажала зарплату за последний месяц.

— Это будет штрафом за испорченную витрину, — шипя не хуже ядовитой гадюки, выцедила она, сверкая глазищами под которыми черными кляксами растекся некогда безупречный макияж.

Язва, живущая глубоко-глубоко в душе, мысленно посмеялась:

«Да подавись, коза ободранная! Все равно этих денег не хватит и на треть всего учиненного мною разгрома»

Настоящая я, при мысли, что в кошельке тоскливо покоились последние две тысячи рублей, постаралась удержать подступающие слезы, а Язва шикнула на нее и, понимающе положив руку на плечо, подбодрила:

«Не ссы, Элка! Прорвемся!»

Уголки моих чуть подрагивающих губ с усилием воли приподнялись. Я решительно поправила съехавшую набок сумку и пообещала себе больше не унывать. В конце концов, отсутствие денег это еще не конец света. Ведь у меня есть в жизни любимый мужчина, который всегда поддержит в трудную минуту.

Сейчас приду домой, зацелую своего Пузатика и, забив на все проблемы, завалюсь с ним в обнимку на диван, что бы стоически выдержать очередной футбольный матч по телевизору, а на следующее утро, преисполненная положительных эмоций, начану искать новую работу.

Но как говорится: «Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах».

Квартира встретила меня странной тишиной. Сначала я даже подумала, что Лени нет дома, но куртка его висела на месте. По привычке, аккуратно поставив туфли на обувную полку, повесила мокрый плащ на вешалку и, мазнув взглядом по красной сумке, замерла на месте, внимательно ее рассматривая. Женская. Явно дорогая, что бы принадлежать моей почтисвекрови. Тут-то я заметила сапоги в цвет сумке, которые в художественном беспорядке были раскиданным по коридору, ведущему в спальню.

Неприятное чувство царапнуло за горло, сердце пустилось в бешеный пляс, а Язва внутри меня встрепенулась, предчувствуя, что скоро будет ее выход на сцену.

В спальне я застала своего Лысика мирно сопящего в темноволосую макушку симпатичной длинногой выдры. Судя по тому, что на обоих не было и клочка одежды, то уснули они явно утомленные не тремя партиями в шахматы.

Вот тебе и приходи домой с работы пораньше.

Некоторое время я стояла замерев посреди комнаты, пытаясь осознать весь идиотизм ситуации, а потом, отмерев, пошла в ванную, где в поломойное ведро пустила холодную воду из под крана. И пока ведро наполнялось, набирала обороты и охватившая меня ярость. Когда вода уже стала переливаться через край, то и злость заполнила до краев мое сознание, грозя выплеснуться ядовитой струей на обидчиков.

Пока я, матерясь, тащила через коридор ведро с водой, никто в спальне не проснулся.

«Умаялись бедненькие» — приторным голоском прорычала Язва и одним четким движением выплеснула ведро воды на любовников, которые так сладостно нежились в постельке. На моем, между прочим, белье! Мне его бабушка подарила!

Девица дико завизжала и подскочила, словно ее не водой облили, а с головой окунули в кипящий адским огнем котел. Леня, подорвавшись вслед за своей красотулей подскочил как ужаленный в зад страус, осоловелыми после сна глазами изыскивая причину столь внезапного пробуждения. Взгляд обоих любовников, наконец, сфокусировался на мне, которая сложив руки на груди замогильно протянула:

- Что-о-о не ждали-и-и?! А я вернулась!

Девица испуганно икнула и попыталась прикрыться простыней, но она никак не хотела повиноваться ей, соскальзывая с наманикюренных пальцев и позволяя детально рассмотреть все ее прелести. Я скользнула по ее долговязой фигуре оценивающим взглядом и в упор уставившись на бойфренда иронично поинтересовалась:

- Лень, и на что ты там польстился-то! Ну ладно, я понимаю, если бы сиськи были больше чем у меня!

Лысик от неожиданности просунул обе ноги в одну штанину своих треников и теперь безуспешно пытался из них выпутаться, девица покраснела до кончиков ушей и бросилась к своим вещичкам, лихорадочно их натягивая. Правильно! Нечего мое добро лапать!

- Я думал, ты на работе, — ничего белее идиотского не мог выдать красный как рак Леня, наконец, совладав со штанами.

- А я думала, ты дома меня ждешь. А оно вон чего…, - выразительно посмотрела на девицу, которая трясущимися руками никак не могла застегнуть лифчик.

Страшно тебе девица? Так тебе и надо! Ибо не фиг по чужим постелям скакать на чужих Пузатиках!

Леня успокаивающе погладил брюнетистую выдру по плечу, рискуя остаться и без лысины, потому, что я ее просто ему прожгу взглядом.

- Пускай убирается твоя швабра. Потом поговорим, — рычу я.

Язва ликует и потирает ручки в предчувствии скорой расправы над Лысиком, девица продолжает мелко трястись, а Леня неожиданно поворачивается ко мне и на полном серьезе выдает:

- Никуда она не пойдет. Мы с Асей теперь будем жить вместе. Вот так!

Не сразу врубилась, о чем идет речь.

- Ася? — тупо повторила я.

- Ася, — крякнул Лысик.

- Леня-я-я!!! — взвизгнула девица выпучив и без того рыбьи глазищи, явно не ожидавшая такого счастливого поворота событий. Даже трястись от счастья перестала.

Язва заткнулась и шокировано таращится на приземистого Леню, который по-хозяйски притягивает к себе длинную как каланча брюнетку.

А у меня нет слов, кроме одного:

- Трындец…

«Не имей сто рублей, а имей сто друзей»

Не люблю вокзалы. Совсем не потому, что они напоминают мне о доме. Дом я любила. Раньше. Когда мама была жива. Умела она, когда мне было двенадцать лет. Инсульт. Просто утром пошла на свинарку, где работала и домой не вернулась. А из районного морга сразу на кладбище.

Отец у меня был. Да только ушел он от нас, когда я еще пешком под стол ходила. Нам с матерью помогал. Мужик он в целом неплохой, но отношения все равно как-то не заладились.

Опеку хоть и оформили на отца, но по факту жила я с бабушкой — сгорбленной, сухенькой старушкой, которая по вечерам учила меня вышивать, да носки шерстяные вязать, а еще страдала провалами в памяти в виду преклонного возраста. Разумеется, при таком присмотре росла я сама по себе, как сорняк на лугу. Школу прогуливала, оттого что дразнили тощей козой, уроки не делала, потому что было лень и за мной их никто не спрашивал. В итоге школу закончила с большим скрипом и то спасибо нашей классной руководительнице, которая вовремя спохватилась и пожаловалась органам опеки. Тут-то они и спохватились и силком отправили меня жить к отцу и мачехе.

В тот же год умерла бабушка. Ей просто в один день стало не для кого больше жить. А я как с цепи сорвалась, выплескивая свою боль и обиду на мачеху и отца. Дел я тогда наворотила вагон и маленькую тележку. Естественно мачеха меня стала тихо ненавидеть, а отец мечтать, когда же я стану совершеннолетней и он со спокойной совестью сможет выпроводить меня из своего дома.

Разочаровывать никого не стала и как только получила, раскрашенный натянутыми тройками аттестат, свалила из нелюбимого дома в город в поисках лучшей жизни, где меня поймут, полюбят и примут такой, какая я есть.

Считала ли я себя дурой?

Еще какой!

Сейчас повзрослев мне стыдно за свое поведение. Я даже просила прощение у мачехи пару лет назад. Она, конечно, сделала вид, что простила, все равно затаив в душе обиду.

Больше я домой в деревню не ездила. Потому что никто там меня не ждет.

Только покосившийся, развалившийся домик, насквозь провонявший плесенью и смертью.

И вот сейчас сидя на скамейке возле вокзала впервые за много лет я раздумывала над возвращением в родные пенаты.

Отец, конечно, не прогонит. Но и жить с ними мне совесть не позволит. У них домик небольшой — всего две комнаты, а с ними еще живет папина теща и сын с женой.

С работой в поселке еще лучше, чем с жильем. Только по блату и только на свинарнике за копейки. Какая жизнь меня там ждет?

А какая здесь?

Невольно кошусь на красный чемодан, в который я покидала, что первое попалось под руку, лишь бы скорее сбежать из Лениной квартиры, где была счастлива столько лет.

Вот она моя жизнь. Рассыпалась как карточный домик. Теперь даже переночевать негде. А денег разве что на койку в хостеле.

Подруга у меня была, но у нее сейчас не самый лучший период в жизни. Два недоношенных близнеца, с которыми она мотается по всем больницам. А тут я еще со своими проблемами. Нет, ей звонить точно не стану.

Пока просматривала на телефоне контакты, не заметила, как ко мне подсел мужичок бомжеватого вида.

— Тепло ли тебе девица. Тепло ли тебе красная, — ехидно прокаркал мужичок, напугав меня до полусмерти.

Глупо хлопнула глазами и промычала:

— З-здрасти.

Мужик улыбнулся, явив моему очумелому взору зияющие дыры вместо передних зубов, и хохотнул:

— И тебе не хворать красавица.

Первый испуг прошел. Я огляделась и поняла, что улица внезапно стала пустынной. Ночь на дворе, а я тут одна одинешенька и мужик странной наружности пристает. Ясен пень, нужно делать ноги.

— Ага, — натянуто улыбнулась в ответ и бобком-бочком стала отодвигаться к самому краю скамьи, чтобы быстренько подхватить чемодан и смотаться.

Мужик, глядя на мой стратегический маневр, иронично изогнул густые лохматые брови, выглядывающие из под видавшей виды не то черной, не то серой вязаной шапки.

— Да не боись. Девок со второй положительной на ужин не ем, — и, посмеиваясь над моим ошалелым видом, добавил, — Только мужиков.

С трудом проглотила ком в горле и сипло выдавила:

— Вы — маньяк?

Мужик от такого покушения на его светлую репутацию возмущенно раздул щеки и гневно выдал:

— За кого вы меня принимаете?! Душегуб я. Ду-ше-губ! С лицензией между прочим. Могу показать, — и полез ладонью в обрезанных перчатках за пазуху грязной куртки.

— Ненадо! — закричала я, выставляя руки, — Я вам на слово верю… господин душегуб…лицензионный.

— Лицензированный, — важно поправил мужик, приосаниваясь.

— Простите, — мигом поправилась я, — Лицензированный.

Смотрю на мужика, а самой глаза как у той мышки из анекдота. Все допрыгалась ты Элка. Прибьет сейчас тебя это чмо с лицензией и даже не подавится.

Пока я мучилась дилеммой бежать с криками «убивают» или прикинуться сразу мертвой, душегуб внимательно прошелся взглядом черных и мелких глазенок по чемодану и интеллигентно так поинтересовался:

— Тебя чего из дома, что ли выгнали?

И от этого вопроса так жалко мне себя стало, что слезы градом брызнули из глаз, и я позорно заревела. Душебуг, несколько обескураженный такой реакцией помялся, а потом выудил из-за пазухи какой-то грязный комок и протянул мне со словами:

— На, утри слезы. Ненавижу, когда бабы плачут.

Размазала слезы по щекам и покосилась на него. Комок оказался платком. Перевела взгляд на душегуба. Он казался таким расстроенным, что плакать сразу перехотелось.

— Спасибо, не надо, — как можно вежливее отказалась я, — Я уже все.

И для убедительности растянула губы в кривой улыбке.

— Ну, ладно, — пожал плечами душегуб и спрятал назад платок, — Так чего выгнали-то?

— Муж разлюбил меня, — пожаловалась я, — Нашел себе какою-то швабру двухметровую. Теперь она на моем белье сатиновом спать будет.

— Фи-и, — скривился мой странный собеседник, — Нашла по кому слезы лить. Хочешь, отомщу за тебя?

Я чуть не икнула от испуга.

— З-зачем?

— Отомщу так, что сам приползет на коленях и ножки целовать будет, — с самым серьезным видом заверил душегуб и чуть наклонившись шепотом поинтересовался, — Ты только скажи у него вторая или третья…ну чтоб я заранее как-то подготовился…

И так маньячно блеснули его глаза, что из горла сам по себе вырвался вскрик:

— Не надо! Я сама потом отомщу.

Душегуб на глазах сник и стал очень похож на Карлсона, которому не обломилось торта. Даже жалко стало.

— Я к ней со всей душой. Отомстить хотел, а она… сама видите ли…

— Ладно-ладно, — затараторила я, — Отомстим вместе, но потом. Завтра или послезавтра. Мне сначала где-то устроиться нужно, а потом уже и мстить можно.

Душегуб задумчиво почесал небритый подбородок. Так-то мыслительный процесс лучше идет.

— У тебя что родных нет?

Опустила голову и покачала головой. Мужик снова стал стимулировать цепь умозаключений путем почесывания.

— А друзья же у тебя должны быть?

— Болеют, — не стала вдаваться в подробности я.

— Тебе в таком большом городе совсем некому позвонить и попросить помощи?

Снова горестно вздохнула.

У душегуба дедукция дала сбой и зациклилась.

— Совсем-совсем? И как ты живешь болезная?

Секунд десять мы молчали, каждый думая о своем. Я о своей непутевости, ну а мужик видимо о моей болезности.

И тут меня словно током прострелило. Подпрыгнув на лавочке воодушевленно стала рыться в сумке. Обычно у меня там порядочек, но сегодня видимо день такой, что ничего невозможно найти. Пришлось нервно попыхтеть, прежде чем с радостным писком вытащить ту самую карточку, что дал мне сегодняшний странный клиент в магазине.

— Вот! — ткнула в нос душегубу визитку, — Этот может помочь.

Душегуб внимательно так посмотрел на визитку, потом на меня и лицо его странным образом вытянулось.

— Да…дела…какие у тебя знакомства…Век живи век учись. Совсем в людях разбираться престал, — и как-то расстроено добавил, — Старею.

— Это, какие такие знакомства, — сразу напряглась я.

— Серьезные, — загадочно подмигнул глазом мужик, и либо у меня случились глюки, либо у него на самом деле глаза полыхнули красным.

Пока я отходила от этого крайне необычного зрелища душегуб поднялся со скамьи и, согнувшись в шутливом поклоне насмешливо произнес:

— Ну, бывай. Ежели чего… отомстить там надо будет — ты только свистни. Это мы мигом устроим. А я пошел. С начальством встречаться как-то не хочется.

И повернувшись, быстро-быстро пошел по улице, словно за ним сам черт из преисподней гонится.

— Эй, подожди! — вскочив, окликнула его я, но душегуб уже был далеко и не слышал моего крика.

С минуту оторопело глядела вслед сгорбленной мужской фигуре и в смятении перевела взгляд на карточку. Повертела ее в руке, раздумывая звонить или не звонить.

Кусок картона жег озябшие пальцы, но странные слова моего не менее странного нового знакомого заставляли задумываться над всей абсурдностью ситуации. И либо у меня мозги от холода уже в трубочку свернулись, либо кто-то очень качественно меня разыгрывает.

Вообще весь сегодняшний день был похож на одну большую съемочную площадку какой-то трагикомедии с придурью, где мне была отведена роль главного персонажа. И по закону жанра я не могла не позвонить по номеру, указанному на обороте карточки.

Пальцы дрожали, пока набирала на смартфоне номер. Несколько секунд поколебалась, пред тем как нажать на вызов, словно эта была какая-то точка не возврата, которую я ощущала чисто на интуитивном уровне.

— Да, что я, в самом деле, — разозлилась сама на себя и, наконец, ткнула на кнопку.

Три гудка и приятный мужской голос произнес:

— Слушаю.

Язык заплетался, пока я сбивчиво объясняла, кто я такая и по какой причине звоню в столь поздний час. Мужчина спокойно выслушал весь бред, что я несла. Не могла же я ему сказать, что меня из дома выгнали. Вот и пришлось придумать историю из ряда научной фантастики о взрыве бытового газа в нашем подъезде. Квартиру мою, разумеется, разворотило, и жить мне теперь совсем негде. А он, то есть мужик этот, предлагал помощь в случае чего. Я ж не виновата, что это «чего» наступило поразительно быстро.

Вежливое молчание собеседника, заставило меня подумать, что мужчина просто опешил от моей наглости, и я стала поспешно извиняться:

— Простите, пожалуйста! Больше не буду беспокоить.

— Так! — одним словом заставил меня подпрыгнуть мужской голос и звучал он как-то странно хрипло, будто он до этого смеялся или сейчас старался сдержать смех… ну или у меня опять глюки.

— Вы сейчас где? — властным тоном поинтересовался он.

— На лавочке у вокзала, — пискнула я.

— Вот и сидите там, Элла Аркадьевна, — и уточнил, — У вокзала. Сейчас буду.

И бросил трубку.

Несколько мгновений смотрела на свой родненький смартфон и тупила. А как он поймет, у какого я именно вокзала? Может перезвонить? Да неудобно как-то. Может он так решил от меня отделаться? И еще много всяких «может» крутилось сейчас в моей и без того слегка чумной голове.

Я уже почти решилась позвонить своему благодетелю второй раз, когда услышала за спиной знакомое:

— Элла Аркадьевна!

Обернулась и девичье сердце пустило удар. Мой знакомый незнакомец из магазина, облаченный в дорогое пальто стоял возле белоснежного, как первый декабрьский снег «Мерседеса» и звал меня.

Ущипните меня. Я сплю на лавочке или меня все же убил душегуб, а так выглядит мой персональный рай? Неужели он все же приехал? За мной? Этот белокурый статный красавчик.

Вся моя наглость разом куда-то испарилась и стало до чертиков страшно. Где же ты, Язва, когда так сильно мне нужна?

Красавчик, видимо устал ждать и решил, что если гора не идет к Магомету, то Магомет сам пойдет к горе.

— Элла Аркадьевна, — обеспокоенно осматривая меня, обратился блондин, — Вы в порядке? У вас какое-то странное лицо.

А? Что? Лицо? Ах, да! Мигом перестала пускать слюни на широкие блондинистые плечи и сфокусировала взгляд на лице своего предполагаемого спасителя. И снова розовые сердечки перед глазами. Благородный, мать его, профиль!

— Элла, — улыбнулась я, своей самой очаровательной улыбочкой. Остается только надеется, что она не сильно похожа на голодный оскал, — Можно просто Элла. А вы…?

— Виктор, — представился мужчина, самодовольно ухмыляясь.

Знает гад, как действует на противоположный пол. И как я его в магазине не разглядела. Хотя это объяснимо. Была слишком занята мыслями о премии. На работе никогда не флиртую, да и некогда и не к чему. У меня Леня был…

Потрясла головой, прогоняя мысли о неверном возлюбленном, а Виктор тем временем проворно подхватил мой чемодан и произнес:

— Вы совсем продрогли. Пойдемте, поговорим в машине. Заодно согреетесь.

Он тепло улыбнулся и кивнул в сторону своей шикарной тачки, а меня стали грызть запоздалые сомнения.

Здравый смысл, который у меня все же имеется активизировался и стал долбить на подкорку.

А вдруг этот Виктор людьми торгует? Похитит, а потом продаст в турецкий бордель. Задумалась. Прикинула, как выгляжу со стороны. Не-а. Уборщицы у них наверняка местные. На большее мне со своими костями рассчитывать не стоит.

Может, он мошенник? Из тех, которые людей в секту заманивают, а потом обдирают как липку. Скосила взгляд на свой потертый чемодан. У меня и нет ничего, что можно отобрать. Так, что этот вариант отпадает.

Маньяк?

Вспомнился душегуб. И тот побрезговал. Даже обидно как-то стало.

Испытывающе уставилась в голубые глаза блондина, которые искрились от заметно распирающего его веселья и решилась. А была не была. Терять-то мне нечего. Будем считать, что во вселенной существует закон равновесия. После черной полосы всегда наступает белая.

— Идем? — вопросительно изогнул бровь Виктор.

— Идем, — улыбнувшись в ответ, кивнула я.

Из-за этого проклятого дождя я и вправду совсем окоченела. А в «Мерседесе» наверняка сиденье с подогревом. Хоть отогреюсь.

Мужчина пикнул сигнализацией и открыл багажник, чтобы закинуть туда мой нехитрый скарб.

- Прошу? — как настоящий кавалер Виктор открыл даме дверцу, предлагая сесть, за что и …поплатился.

Только моя продрогшая до косточек тушка коснулась мягкого сиденья, как с проезжей части послышался оглушительный визг тормозов. Я испуганно повернула голову и через лобовое стекло увидела как мусоровоз, едва разминувшись с каким-то лихачем на баклажановой «Приоре», чуть накренился, пошел в занос и, не справившись с управлением, полетел в нашу сторону.

Успела только зажмуриться, открыть рот в немом крике, а потом жуткий грохот и чей-то отборный мат.

Приоткрываю один глаз.

Фух, вроде жива.

Огляделась и обмерла.

Все лобовое стекло забрызгано грязью, капот весь завален мусором, а невдалеке на боку лежит мусоровоз из которого уже выбирается живой и похоже невредимый водитель.

Поворачиваю голову в сторону двери, и ком ужаса замирает где-то в районе горла.

Мой спаситель стоит прямой, как доска, с ног до головы забрызганный грязью. Поднимает руку, снимает с головы, прилипшую шкурку от банана и цедит сквозь зубы:

— Перестарался…

Не глядя на застывшую в немом шоке меня, обходит, заваленную мусором машину, отодвигает мешающие открыть дверь пакеты и с невозмутимым видом усаживается на водительское сиденье.

— С вами все в порядке? — полузадушено шепчу я, наблюдая, как грязевые ручейки текут на светлую обивку салона.

Виктор с каменной физиономией поворачивается ко мне и, глядя куда-то поверх моей головы, меланхолично сообщает:

— Боюсь, нам придется все же заехать ко мне домой.

Понимающе киваю головой и отворачиваюсь, что бы лишний раз не смущать человека.

«Мерседес» сдает назад, что бы выбраться из мусорной кучи и резко врывается с места так, что ветер лихо разметает все оставшиеся пакеты с капота.

***

Квартира моего нового знакомого находилась в центре города, всего в нескольких кварталах от вокзала. Это была отреставрированная сталинка с высокими потолками и широкими лестничными пролетами.

Мелко семеня за Виктором, всеми силами пыталась отогнать чувство паники то и дело пульсирующее в голове, потому что в ней вне зависимости от желания так и вплывали картины моего аккуратно расчлененного трупа.

Несмотря на добродушную улыбку и смазливую внешность, было что-то очень необычное в моем новом знакомом. Что-то опасное и притягательное. Разговариваешь с ним — все нормально. Улыбается, шутит, даже флиртует немного, как и любой другой интересный мужик. А иной раз, как глянет — кровь в жилах стынет. Или мне так кажется? Нервишки что-то совсем расшатались.

Собственно и есть из-за чего. Не каждый день меня ради всяких там швабр бросают.

- У меня не прибрано. Не ждал гостей, — предупреждает хозяин квартиры, отпирая солидную железную дверь.

У порога Виктор скинул свое безнадежно испорченное пальто на пол и подтолкнул ко мне мужские комнатные тапочки.

- Быстрее согреетесь, — улыбнулся он.

Сдержанно кивнула и не спеша разделась, озираясь по сторонам.

Прихожая была просторная с дорогим красивым ремонтом. Сдержанная, неброская элегантность. Чувствуется что у хозяина хороший вкус.

- Если хотите — можете сделать чай, — предложил мужчина, — Кухня на право.

Чая мне хотелось. Но еще больше мне хотелось посетить заветную комнатку с белым другом.

- А где…, - начала я.

- Все найдете сами. Чувствуйте себя как дома, — Виктор нетерпеливо подтолкнул меня к кухне, — А я пойду, приведу себя в божеский вид.

И скрылся в недрах квартиры.

Неловко потопталась на месте. Ладно. Потерплю. Где у него тут чай?

Кухня была просторной, светлой и невероятно красивой. Даже дух захватило от восторга.

Провела рукой по шикарной каменной столешнице и завистливо вздохнула. Мне бы такую. И самое главное ничего лишнего и все под рукой. Творить в этом комфорте, наверняка, одно удовольствие. Уж, в этом я разбираюсь. Готовить люблю и умею. Бабушка научила. За что ей низкий поклон.

Леня обожал мои фирменные пироги с мясом.

Язва при упоминании бывшего возлюбленного, сняла с носа солнцезащитные очки и ехидно пропела:

«Пусть ему теперь швабра готовит пироги с Дошираком»

Открыла один из шкафчиков — пусто. Еще один — тоже пусто. Вот тебе квартира одинокого мужчины. В том, что Виктор одинок можно было судить по двум вещам: тапочки всего одни, вешалка в прихожей совершенно пуста.

Чай нашелся после недолгих поисков. Собственно искать особенно и не пришлось. В очередном шкафчике стояла одна единственная банка с черным крупнолистовым чаем. По соседству сиротливо пристроился заварник. Кружки правда нашлись две. И то дело.

Чайник вскипел быстро. Залив листья водой, поставила зварник на стол, чтобы дать чаю настояться, а сама стала любопытно осматриваться. За кухней оказалась просторная гостиная с огромной хрустальной люстрой. Я застыла в немом восхищении, рассматривая это великолепие. Обошла со всех сторон и наткнулась на полку с цветами.

К полке была прикреплена записка, гласившая:

«Поливать (не заливать) через день. Засохнут — с того света достану!»

Ни чего себе! Протянула руку, потрогала землю — сухая и побежала на кухню за водой.

Надеюсь, Виктор не сильно разозлится за такое самоуправство.

Пока поливала цветы, заметила странную шеренгу с саженцами деревьев. Одно было уже совсем большое и доставало почти до потолка, а затем еще два средних и несколько совсем маленьких.

Взяла одну маленькую плошку в руки и заметила надпись «Bios». И вместо буквы «i» символ человека. Интересно, что бы это значило.

Осторожно потрогала растение. Похоже на пихту.

- Я бы на вашем месте это не трогал, — раздался негромкий голос хозяина квартиры.

Повернула голову и недоуменно уставилась на Виктора, который успел переодеться в джинсы и свитер.

- Почему?

- Мы же не хотим потревожить прах усопшего, — насмешливо сообщили мне.

Чуть не опрокинула плошку, потому что руки внезапно ослабели и мелко затряслись.

Виктор, тихо посмеиваясь, забрал растение у меня из рук, а я шокировано уставилась на ряд одинаковых плошек. Так вот почему мне показалась странно знакомой надпись. Как раз на днях видела передачу о новых способах захоронения усопших.

Биоурна: превращение в дерево после смерти.

Боже ж ты мой!

Внезапно вспомнилось, что заветную комнатку я так и не посетила. Призвала всю силу разума, чтобы не описаться от страха.

Быстро отскочила на три шага назад и стала нервно извиняться. Нечего чужое добро трогать. Тут со своим бы разобраться. Особенно с его отсутствием.

— Не переживайте. Я думаю им уже все равно, — явно развлекаясь за мой счет, сказал Виктор, — Спасибо, что полили. Боюсь, тетя меня проклянет, если они завянут.

Он мягко подтолкнул меня на кухню, как бы намекая, что пора бы перестать пялиться на него, словно вместо волос рога появились и пойти, наконец, чай попить.

Мысли о чае вызвали болезненный спазм внизу живота я, отбросив стеснение, обратилась к Виктору:

— Мне бы…руки помыть…

Блондин оказался догадливым. Понимающе улыбнулся и указал рукой в сторону коридора:

— Прямо и налево.

Стараясь не спешить, скрылась за поворотом в указанной стороне. Зашла в ванную и …вау…

Вот это ванная! Бежевый, явно дорогой кафель и огромное, нет, просто гигантское джакузи. Зависла на пару мгновений, рассматривая все это великолепие, как восьмое чудо света, а потом организм живо напомнил, зачем мы сюда с ним вообще пришли.

Стою перед зеркалом, тщательно мою руки. Как мало на самом деле человеку для счастья надо. Что бы было тепло, уютно и на голову не капало. Странно, что понимать это я стала только сейчас.

Смотрю на свое отражение. Боже! Ну и страшилище!

Бледная, растрепанная, с потекшей тушью. Даже задорные спиральки коротких светлых кудрей, казалось, потухли и блеклыми паклями свисали с моего, словно постаревшего лица.

Я стала яростно плескать теплой водой в лицо, убирая потекший макияж и было ощущение, словно вместе с ним я смывала в канализацию всю свою прошлую жизнь, которая сейчас казалась одной сплошной чудовищной ошибкой.

Когда кожа стала гореть от растираний, вытерлась и снова стала пытливо всматриваться в собственное лицо. Да — не красавица, но и обычной назвать меня было нельзя. А все из-за светлых кудрявых волос. В детстве меня часто дразнили «одуванчик». Жить с такими волосами было тяжело, поэтому я всегда стриглась коротко.

Задумчиво провела пальцем по тонкой линии золотистых бровей, мягкому изгибу рта. И зачем крашусь каждый день? Бед косметики я выгляжу гораздо моложе и свежее.

Перевела взгляд на одежду. И почему я раньше не замечала, как неудобно и тесно в этих костюмах? Узкая, темная юбка и чуть великоватый пиджак мне совершенно не шли. Зачем я это все носила? Потому что так нравилось Лене.

Внезапно захотелось содрать с себя, подаренный бывшим сожителем, пиджак и затоптать ногами, сжечь к дьяволу ненавистную юбку-карандаш.

Черт! Черт!

Когда я успела стать тряпкой под мужскими туфлями?!

Ответ был очевиден:

Когда решила спокойно плыть по течению, вручив свою судьбу другому человеку.

Трудно ли признаться самой себе, что ты трусиха и размазня?

Очень трудно. А исправить сей прискорбный факт еще труднее.

Я постаралась причесать пятерней растрепанные кудряшки. Вышло не очень, но трогать чужую расческу не стала. Мало ли кто тут ею причесывался.

Выдохнула. Расправила плечи, и отражение в зеркале мне улыбнулось, показав симпатичные ямочки на щеках. Странно. Никогда их раньше не замечала.

— Элла, — послышалось за дверью, одновременно с деликатным стуком, — У вас там все в порядке?

Спохватившись, торопливо выскочила из ванной и чуть не налетела на Виктора, который, хитро щуря глаза, поддел:

— Я уже подумал, что вы там решили утопиться?

— В вашем джакузи? С удовольствием, — мечтательно протянула я, когда перед глазами встала картина с полной душистой пены, горячая ванная с гидромассажем.

— Боюсь у вас бы ничего не вышло, — с наигранной серьезностью сообщил мужчина.

— Почему это?

— Гораздо проще убиться крышкой туалета, чем дождаться пока наберется эта посудина, — прискорбно сообщил он, вызвав у Язвы приступ истерического смеха.

— На себе проверяли? — стрельнула глазками я.

— Угу, — подтвердил он, — Неоднократно.

— Убились крышкой…? — в ужасе прошептала я, прикрывая рот ладошкой, — Именно поэтому вы незнакомых девиц домой тащите? Заклинило…

Вроде бы и шутка, а завуалированный вопрос. Ну, давай же блондинчик, поведай — на кой черт я тебе понадобилась. Альтруизм в нашей жизни не модное слово.

— Я думаю, это все же стоит обсудить за чашкой чая.

Хозяин квартиры галантным жестом пропустил меня вперед, и я, приклеив на физиономию невозмутимое выражение лица прошествовала на кухню, спиной ощущая его пристальный взгляд.

Мужчина с изяществом истинного аристократа, разлил чай по кружкам и, усевшись напротив меня, стал изучающее рассматривать.

Стало как-то не по себе.

— Вы пейте-пейте, — улыбнулся он, заметив, что к чаю я не притронулась.

Кисло покосилась на кружку. Заварка. Черная. Ни тебе печеньки. Ни конфетки. Даже сахара не предложил.

«Жмот» — заключила Язва.

А пожевать чего-нибудь хотелось. Очень хотелось. Ела я только утром, да и то наспех запихнула в рот бутерброд с колбасой.

Колбаска моя родненькая…,

Не отказалась бы сейчас от такого бутерброда.

Взяла кружку совсем не аристократично — двумя руками и стала осторожными глотками, потягивать горьковатый чай.

Оторвала глаза от полированной столешницы стола — блондин продолжает гипнотизировать меня, с каким-то уже нездоровым интересом. Я бы даже сказала жадным.

Киваю на его нетронутую кружку.

— А вы, почему не пьете чай?

— У меня другие предпочтения.

В воздухе повисает мой невысказанный вопрос, и Виктор на него охотно отвечает.

— Вы, наверняка уже поняли, что это квартира не моя. Тетушкина. Та, которая недавно изволила почить. Помните, я вам рассказывал?

Забудешь тут! Как же. Да я внукам буду рассказывать о чудачке, которая решила зажечь в эротическом белье на собственной панихиде.

— Ага, помню, — покивала я и тут же округлила глаза, — Надеюсь, это не ее прах в той самой урне?

— Да, нет, — махнул рукой блондинчик, — Это всего лишь ее шестой муж.

Поперхнулась чаем и закашлялась.

Сердобольный Виктор мгновенно подскочил, чтобы похлопать меня по спине, но я оттолкнула его руку, выдавив сиплое:

— Не надо.

Отдышалась и чисто для интереса закинула удочку:

— Только не говорите, что все те деревца…

Виктор откинулся на спинку стула, явно веселясь моим замешательством.

— Да-да, у тети стальные нервы, а у ее мужей было больное сердце.

— У всех шестерых?! — просипела я, продолжая офигевать от таких подробностей.

— Представьте себе, — усмехнулся Виктор, разведя руками.

Ничего себе тетушка аля Черная вдова.

Надеюсь, это у них не семейное?

Оценивающе покосилась на мужчину и весь флер его неотразимости, сначала как-то потускнел, а после и вовсе испарился. Улыбка покинула его красиво вылепленные губы и глаза как-то плотоядно блеснули.

У меня прямо мороз по коже пошел.

Это длилось всего мгновение, чтобы осознать на уровне разума. Чистый животный инстинкт заставил меня отшатнуться назад, чтобы в следующую секунду остановиться от доброжелательного:

— Вы так и не рассказали, что конкретно у вас произошло, Элла, — и голос такой мягкий, обволакивающий, тягучий, словно мед.

— Я же вам рассказывала: взрыв бытового газа, — промямлила я.

Глаза блондина хитро прищурились.

— Что-то мне подсказывает, что это не правда.

— Вы хотите сказать, что я вам лгу?! — мгновенно вспылила я, между тем чувствуя, как начинают пылать от стыда щеки.

— Разве что чуть-чуть…, - хохотнул он, глядя на меня мягко, снисходительно, — Вы на самом деле попали в беду, но отчего-то не хотите называть истинную причину.

Молчу.

А что я могу ему сказать?

Что я дура набитая, без денег, жилья, нормальной профессии и без родственников.

Кинуться в ножки с мольбой «помогите убогой!»

Даже у таких бездарей, как я, есть гордость, а иначе, я бы не сидела здесь, запивая голодные спазмы горьким чаем, а уговорила Леню не торопиться и дать мне время найти жилье и работу.

— Знаете, Элла, — после минуты тягостного молчания, Виктор оттолкнулся от стола и прошелся по кухне, — Вы мне нравитесь.

Я скептически посмотрела на этого красавца.

Он поймал мой взгляд, усмехнулся и продолжил:

— Вы очень старательная, просто не везучая.

Тоже мне Америку открыл. Это я и без тебя знаю.

— Мне помимо это квартиры в наследство от тетушки достался небольшой бизнес. Человек я занятой и часто бываю в разъездах. Мне очень нужен ответственный, а самое главное честный человек, который сможет возглавить и присмотреть за тетушкиным агентством. Как вы смотрите на то, если я предложу вам эту должность?

— Мне? — осторожно уточнила, — Возглавить? — и после его кивка, — Вы сейчас так шутите?

— Вовсе нет, — улыбнулся мужчина, — Вы молоды, энергичны, умны, умеете быстро ориентироваться в нестандартных ситуациях.

— Вы так в этом уверены? — подозрительно прищурилась я.

— Разумеется! — он многозначительно поиграл бровями, — Особенно после погребального наряда моей тетушки.

С этим не поспоришь. Ситуация и вправду была нестандартная.

— А чем занимается ваше агентство?

— Охранной деятельностью с некоторыми сопутствующими услугами. Не переживайте, там в штате всего три сотрудника.

— Так мало? — удивилась я.

— Я же говорил, что агентство совсем маленькое. Закрыть бы его, по-хорошему, но мне оно дорого как память о моей любимой тетушке.

— Понятно, — тихо отвечаю я, ежась под пристальным взглядом мужчины.

— Вы сомневаетесь? — лукаво щурится он, — Боитесь?

— Немного, — признаюсь я.

— Это вы напрасно. Я предлагаю вам очень хороший выход из положения. Тем более, что проживать можно прямо в офисе. У тетушки квартира на втором этаже агентства.

Я глухо сглатываю тугой ком в горле.

Слишком уж заманчиво и невероятно звучит его предложение.

Видя мои сомнения Виктор открывает шкафчик кухни, достает оттуда какой-то предмет и кладет передо мной на стол.

— Давайте, Элла. Решайтесь, — тихо говорит этот змей, — У моего предложения имеется срок годности размером в пять минут.

Я смотрю на связку ключей, которую передо мной положил мужчина. Большую такую. И ключи все необычные, словно старинные. С вензелями, эмблемами, затейливыми рисунками. То большие то маленькие.

Протягиваю руку, чтобы взвесить на ладони связку.

Тяжелая.

И в следующее мгновение происходит нечто непонятно, едва ощутимое.

Неясная вспышка света перед глазами и мои губы раскрываются, чтобы сложиться в ответ:

— Хорошо. Я согласна.

— Отлично! — Виктор довольно хлопает в ладоши и широко улыбаясь говорит, — Тогда, поехали!

Нет, я не устроила скандал, не подняла крик и даже не закатывала истерик, когда узнала, чем на самом деле занимается это чудное агентство.

А хотелось.

Но еще больше мне хотелось туго выпить водки и уснуть, а после проснуться и понять, что все это плод моего больного воображения.

«Не прокатит» — покачала головой Язва, и я поморщилась.

- Лучше бы молчала, убогая, — едва слышно шикнула на нахалку.

- Вы что-то сказали, дорогая Элла Аркадьевна? — всполошился маленький толстенький мужичок, который был тут за главного бухгалтера.

- Нет-нет, Иван Иванович, вам показалось, — поспешила ответить я, исподтишка разглядывая моего нового, язык не поворачивается сказать, коллегу.

Иван Иванович, вопреки исконно русскому имени, оказался евреем. Длинноносым мужчиной лет пятидесяти в идеально отглаженном черном костюме, при бабочке, которая смешно выглядывала из-под густой курчавой бороды. Его маленькие хитрые глазки с явным интересом смотрели на меня и временами мужчина издевательски усмехался себе в бороду, словно знал что-то такое от чего я точно грохнусь в обморок.

В агентстве «Светлая память» он числился главным бухгалтером и первым делом после краткого знакомства предложил сразу ознакомиться с финансовыми документами. Я бы ознакомилась, если хоть что-то соображала в них. А так, куда мне с десятью классами образования.

Поэтому, изобразив умный вид, я отказалась и попросила поподробнее рассказать о самой деятельности агентства.

- Да, что тут рассказывать, — бесцеремонно вмешалась в разговор Дусечка, присаживаясь на диван рядом со мной, — Жмуриков приходуем, могилки копаем да раскапываем и кладбище стережем, что бы чего дельного не поворовали.

Звучало как-то не очень…и мне разом поплохело.

- Что же вы побледнели, Элла Аркадьевна. Покойничков испугались?

Нет. Эта стерва надо мной явно насмехается. Специально задирает, чтобы я тут в обморок грохнулась от страха.

Язва, где ты?

Пора брать себя в руки и не посрамить свою честь!

А то ишь, она меня запугать решила…бегемотиха.

Обычно я никогда не обижаю женщин с лишним весом, так как сама не идеальна и знаю, как нам таким нестандартным тяжело жить с современном мире глянца, где с обложек модных журналов смотрят рафинированные красавицы.

Но Евдокия Прокофьева прямо выбесила меня своим откровенным хамством.

Я открыла было рот, чтобы сказать ей это все в лицо, но меня опередил негромких голос Ивана Ивановича:

- А еще есть Врата, присмотр за которыми одна из наших обязанностей.

- Что еще за Врата? — оживилась я, подтягивая к себе поближе корзинку с домашним печеньем, под немигающим взглядом разъяренной Дусечки, — Мне Виктор говорил, что вы охраняете какое-то культурное наследие. Ценные экспонаты. Это и есть Врата?

— Можно и так сказать, — согласился мужчина, — Давайте осмотрим наш магазин ритуальных товаров, офис и сходим к Вратам. Заодно проведем церемонию передачи ключей. А вы милочка, — поворачивается к Дусе, — Подготовьтесь пожалуйста, а то Виктор Вольдемарович будет опять недоволен. Оштрафует на три литра за несоблюдение протокола.

Литра?

Они тут что пьют на рабочем месте?

Покосилась на Дусечку — вроде на алкашку не похожа. А там кто их знает.

Странные они тут все.

А где же третий сотрудник?

Спросить не успела. Иван Иванович бодренько подскочил с дивана и, одернув чуть коротковатый пиджак, галантно предложил мне руку, видимо, собираясь спуститься на первый этаж.

Я чуть улыбнулась мужчине. Мелочь, а приятно, особенно после смертоубийственных взглядов Евдокии Прокофьевны.

Магазин ритуальных товаров, вопреки моим страхам, ничем особенным не отличался.

Гробики, веночки, оградки.

Некоторые скромненькие и со вкусом, другие же наоборот роскошные, но ничего собственно неприятного я не ощутила, разглядывая большой зал, наполненный погребальными атрибутами.

— А здесь у нас цирюльня, — с какой-то особой гордостью говорит Иван Иванович и открывает передо мной дверь смежного зала.

Вот тут-то у меня и затряслись от страха поджилки.

Небольшое помещение без окон, служило для бальзамирования покойников. Большую часть помещения занимал стол для тела. Вокруг стояли стеллажи со всякими банками, склянками, контейнерами и прочим медицинским барахлом.

А еще тут было жутко холодно. Пробирало прямо до костей.

И запах неприятный.

— В-впечетляюще, — с трудом выдавила я и поскорее побежала прочь из этой обители некроманта.

— Рад, что вам понравилось, — обрадовался Иваныч, — Уверен, вы подружитесь с нашим Константином.

С хозяином этой жуткой комнаты? Да ни за что!

— Кстати, а где он? — поинтересовалась я.

А что? Пора включать начальницу.

— Константин обычно работает в ночную смену, — охотно просветил бухгалтер и, предупреждая мой следующий вопрос добавил, — Он студент на очном отделении. Талантливый, ответственный парень.

— А-а-а, — чуть обалдевая от такой информации протянула я и, тряхнув головой, решила, что о плохом лучше не думать.

Соберись Элка! Хватит всю жизнь прятать голову в песок. Бабушка бы тебя хворостинкой отстегала за такую трусость.

Оптимизм наше все!

И Язва была со мной полностью согласна.

Усилием воли, перестав трястись, как осиновый лист, я улыбнулась Ивану Ивановичу и деловито сказала:

— Тут все понятно. Пойдемте скорее смотреть на ваши ценные экспонаты. А то мы так и до обеда не управимся. А мне еще ключи принимать, проверять и отчеты ваши смотреть.

Иван Иванович, не ожидавший от меня такого внезапного рвения, сначала растерялся, но потом быстро взял себя в руки и пошел на выход через центральную дверь.

Я поспешила следом, подгоняемая любопытством.

Интересно, что же там за Врата такие.

***

Идти пришлось довольно долго.

Хорошо, что с утра одела простые темно-синие джинсы и утепленные кроссовки. Несмотря на солнечную погоду, в воздухе витал легкий морозец и я довольно быстро бы замерзла, если не быстрый темп, который задал Иван Иванович, неожиданный для мужчины его комплекции.

Если я правильно поняла, то мы углублялись в лес, следуя по застеленной густым лиственным покровом тропинке.

Кладбище осталось далеко позади и во мне проснулось отличное расположение духа. Я даже нашла несколько приятностей в своей новой работе, а именно чудную природу, которая затерялась в гуще шумного мегаполиса.

Здесь даже дышалось как-то по-другому.

Свободнее что ли.

Как в детстве.

По сторонам особо не смотрела — был велик риск споткнуться о какую-нибудь корягу. Лишь поглубже запихнула озябшие ладони в карманы, краем глаза подмечая мелькающие по листве лучи солнца.

Внезапно грузная пухлая фигура бухгалтера замедлилась, а потом и вовсе остановилась.

— Мы пришли, — почему-то тихо сказал он, а я во все глаза уставилась на открывшуюся картину.

Мы стоим на пригорке у большой опушке леса в центре которой стоит три огромных каменных валуна в половину моего роста, образуя кривоватый треугольник.

— Это и есть Врата? — решила уточнить я…так на всякий случай.

— Не извольте сомневаться, — серьезно кивнул Иваныч.

— Ясненько…

У меня такое чувство появилось, словно ты заказала шикарное шифоновое платье на Алиэкспресс, а пришел тебе простроченный кусок бабушкиной тюли.

Я не поняла: а где тут архитектура-то?

Уже на подходе к кладбищу у меня появилось какое-то странное ощущение. Знаете, когда свербит в пятой точке в предчувствии грандиозных неприятностей.

Шестое, леший его за ногу, чувство!

Которое ни грамма не соврало.

- Это чего за ерундистика такая, — шепотом спросила я у Эванара, когда мы подошли к зданию конторы «Светлый путь».

- Издержки производства, — вздохнул рогатый красавчик, а я во все глаза глядела на то, что стало с моим новым домом.

Вместо опрятного, сверкающего новенькой штукатуркой двухэтажного особнячка, на нас уныло взирало полуразвалившееся здание с покосившимися деревянными рамами, облупившейся краской и рассыпавшимся от старости кирпичным порогом. От прежнего облика осталось только одно — два этажа, но это как-то не сильно радовало ввиду завалившейся части шиферной крыши.

- Понимаете, — наконец сподобился на объяснения рогатик, — Евдокия Прокофьевна — маг-илюзорник. Ее основная миссия в вашем мире — поддержание соответствующего вашей действительности облика всех членов нашей команды.

- И сколько вас тут? — не удержалась я от провокационного вопроса.

- Вообще на Земле — довольно много, а на Меже остался только я.

- А как же Константин?

- Он местный. Из добровольцев, — удивил меня ответом Эванар.

- Больной на всю голову, — в священном ужасе прошептала я.

Рогатик негромко хохотнул и философски заметил:

- У всех свои недостатки.

С этими словами мужчина решительно направился внутрь здания.

Я потопталась на месте и последовала за ним.

Идти было боязно, но холод и голод давали о себе знать. А внутри все теплее будет.

Интересно, а отопление унеслось вслед за Дусечкой или это отдельная опция?

На второй этаж подниматься было реально страшно. Бывшая роскошная дубовая лестница теперь была убогим нечто, кое-где прогнившим от старости.

- Не бойтесь. Она не так хлипка, как кажется, — приободрил меня рогатик и достоверности попрыгал на верхней ступеньке.

- Я бы на вашем месте не…

Хрясь-хрясь. Мученический стон и отборный русский мат.

Куда ж без него родимого.

- …не рисковала, — договорила до конца и поспешила на помощь бедному мужику, который распластался полу первого этажа и озадаченно рассматривал дыру, которая образовалась вместо ступеньки.

— Вы в порядке? — заволновалась я, силясь помочь ему подняться.

Переживать на самом деле было о чем. Схлопочет этот чудик перелом всех конечностей, кто же тогда поможет мне со всем этим загробным хозяйством.

- Угу, — промычал Иван и ловко вскочил на ноги, деликатно игнорирую протянутую руку.

Теперь на верх поднимались осторожно, прислушиваясь к каждому скрипу лестницы.

Я порядком уставшая от такого насыщенного утра упала в гостиной на старое, засаленное кресло и тоскливо огляделась вокруг.

М-да-а-а.

От былого уюта не осталось и следа.

Благо здесь было довольно тепло. Потрогала ближайшую батарею — чуть теплая.

Это уже радует.

Но жить в такой разрухе все же не самая приятная перспектива. Да и не думаю, что Вольдемарыч меня по головке погладит, когда в очередной свой визит узрит сие безобразие.

Кстати о блондинчике! Не мешало бы узнать кто же этот таинственный субъект.

- Виктор — один из хранителей Межи, — любезно объяснил Эванар, разливая по железным кружкам ароматный чай, — А еще двоюродный брат и правая рука самого Его Темнейшества.

-Стоп-стоп! — покачала головой я, — Еще раз и помедленнее. Какого Темнейшества?

Эванар подтолкнул поближе ко мне пакетик с бубликами и стал терпеливо рассказывать.

Интрига оказалась довольно проста.

Мир этих чудиков — Наитемнейшее царство вот уже не одно столетие переживает не самые лучшие времена. Все эти рогатые, хвостатые, клыкастые питаются какой-то, абстрактной для моего понимания, энергией, которая, как я поняла, постепенно в их мире кончается.

К нам же эти гастарбайтеры присосались как пиявки и потихоньку, в рамках договорённости с властями, приторговывают этой дражайшей энергией в своем мире.

Причем, как я поняла, методы добывания субстанции, которую они почему-то измеряют литрами, не самые гуманные. В отдельных случаях даже смертельные.

Осознание этого подняло в душе самую настоящую волну негодования.

Мы с Язвой обе хмуро посмотрели на Эванара.

— Это что же получается: вы спокойно разгуливаете по нашему миру и совершенно безнаказанно кровушку попиваете? Так что ли?!

— Мы никого не убиваем! — возразил рогатик, — Иногда, бывает, конечно, форс-мажоры, но это как раз работа Хранителей, следить за законностью действий в отношении местного населения.

Как завернул-то! Прям заслушаешься.

Хранители, то бишь я и Вольдемарыч и прочая теперь уже малочисленная компашка, выполняют на Земле важную функцию. Это такая почти Миграционная служба межмирового масштаба.

— Бюрократы значит, — почти процедила я, — А «Светлый путь» тогда зачем существует?

— Во-первых, не вся энергия нужна в живом виде, — охотно пояснил коллега, — Некоторые рассы предпочитают трупный товар. А во-вторых, это отличное прикрытие всей нашей деятельности.

Меня от этих слов чуть не стошнило ароматным чаем. Некрофилы чертовы! И после смерти людям от них покоя нет.

Но самое главное было далеко не это. И сейчас стало до меня доходить все более отчетливо.

— Я понимаю, что все это звучит более чем невероятно, но я надеюсь на ваше благоразумие, — продолжал заливаться соловьем Эванар.

— Стоп! — прервала я его, складывая руки на груди, — Если я правильно поняла, то у вас с нашими властями есть какая-то договоренность.

— Конечно, все по-честному. Никакого насилия. За каждый литр, который подлежит строгому учету, мы платим золотом.

— То есть, — зловещим шепотом, начала мысль я, — Кучка чиновников, просто продает нас иномирянам, как какой-то бессловесный и бесправный скот?!

Глаза рогатика удивленно округлились.

— Признаться, я не думал об этом в таком ключе. Мы особо не вникаем в вашу систему мироустройства.

Я выругалась. Смачно, витиевато. Так, что у Ванечки щеки зарделись. Не могла сдержаться и не вы выразить всю степень одолевающих меня чувств.

Вот так и открывается страшная истина. А мы еще удивляемся, откуда в нашей стране олигархи берутся.

— И много вы платите?

— Надо книги поднять, — замямлил мужчина, явно напуганный моей внезапной яростью, — Принести?

— Не надо. Завтра. Завтра будем во всем разбираться, — решила я, как-то странно себя ощущая.

В душе загорался непривычный мне огонь. Мозг, словно, начинал работать быстрее на душевном подъеме или на злости. В голове стали молниеносно проноситься одна за одной мысли. И это уже были не мысли Элки-неудачницы.

— А сегодня, — я решительно оглядела, окружающую нас разруху, — Надо что-то делать с нашим жильем. Не жить же в таком свинарнике, — и перевела взгляд на притихшего рогатика.

Интересно у этого мужика руки из нужного места растут?

А то, как показывает практика, размер кулаков с мастерством забивания гвоздей никак не перекликаются.

«Первая часть Мерлезонского балета»

Чем больше я живу на свете, тем больше понимаю — человек такая скотина ко всему привыкающая. К хорошему она, конечно, привыкает быстрее. Но если к нему прилагаются серьезные проблемы, то вполне можно сократить их до маленьких неприятностей.

Я всю жизнь чего-то боялась. Сначала равнодушия отца и мачехи, смерти бабушки, насмешек сверстников. Потом Лёниного недовольства, разлада наших отношений. И всегда от кого-то зависела.

Я привыкла так жить.

Я сама позволяла страхам управлять своей жизнью.

Это была моя личная зона комфорта.

Из которой меня вышибло словно пробку из бутылки шампанского. Причем эта пробка прилично так долбанулась о потолок и…прозрела.

Я всегда боялась остаться одна без Лёни, а оказалось, что одной-то гораздо лучше!

Моя жизнь теперь не связана с постоянно ноющим мужиком, который к тридцати годам уже отрастил себе «ленивый» живот.

И солнышко светит!

И птички поют!

И травка на кладбище вон как переливается в обрамлении утреннего инея.

А само кладбище?

Да ж это просто санаторий для души!

Тихо, спокойно, никто на мозг не капает. Лежат себе покойнички и отдыхают.

А самое главное я теперь постоянна занята. Труд облагораживает.

Раннее утро. Еще даже солнышко толком взойти не успело, а я в старом пуховике и Веркиных ватных штанах, вооружившись ведром краски и кистями иду в сторону ворот, которые сегодня намеревалась покрасить.

Иду. Довольная такая. На могилки любуюсь.

И тут сзади раздается замогильное:

— Здрасти-и-и.

Я так и подпрыгнула от неожиданности, уронила ведро и оно, покатившись по траве, открылось, разливая краску по траве. Хорошо хоть зеленая. Не так заметно будет.

Оборачиваюсь. Стоит долговязый тощий пацан лет двадцати в козырной кожаной куртке, с диким ирокезом на голове и хитро скалясь, явно ждет, что я сейчас в обморок тут грохнусь.

Нашел, чем испугать называется. Мня после адской красоты Евдокии Прокофьевны мало чем проймешь.

— И вам не хворать молодой человек, — окинула парня пристальным взглядом и улыбнулась от внезапно пришедшей на ум догадки, — Константин, если не ошибаюсь?

Он кивнул и смешно насупился, явно раздосадованный тем, что шалость не удалась.

Хотя как не удалась? Целое ведро краски испортил!

— Вы как раз вовремя! Помогать будете, — с этими словами сунула в его руки, сплошь в наколках, кисть с валиком и деловито пошла обратно в контору, — Пойдемте, я вам краску выдам.

— З-зачем? — чуть заторможено отозвался парень.

— Как зачем? Ворота покрасите.

— Я, вообще-то, занимаюсь только покойниками, — решил мне напомнить Костик.

Вот молодежь ленивая пошла. И не волнует его, что вот уже вторую неделю моего пребывания здесь в качестве директрисы ни одного усопшего клиента так и не поступило. Только живые шастают. Кому помянуть, кому веночек на могилку поправить.

— Знаешь, Костян, есть такая хорошая житейская мудрость, — доверительно произнесла я, внимательно глядя на лихой ирокез парня, — Кто не работает, тот не ест. Мы сегодня с Иванычем мясо жарим по-французски на обед. Так что…делай выводы…

И пошла за новым ведром краски.

— Элла Аркадьевна!

Притормозила и обернулась.

— Давайте помогу ведро донести, а там покажите, как красить, а то я не очень-то умею.

Смекалистый малый. Ирокез состричь, наколки свести и приличный человек из него получиться. Безо всяких сатанинских замашек.

К обеду я уже успела сделать некоторые выводы относительно Костика и пришла к решению, что он отличный малый, если абстрагироваться от его ирокеза. Может парень и находил свой облик пугающим, но у меня он не вызывал ничего, кроме приступа смеха, который я тщетно пыталась удержать в себе, когда Костя испачкал свое «чудо» парикмахерского искусства в зеленой краске.

Нет, я честно предлагала ему на голову шапочку или косынку, предвидя нечто подобное, но так ведь не налезло же! Не знаю, чем Костя там заливает свой причесон, но это точно что-то на основе суперклея.

К обеду уставшие, но довольные мы завалились на второй этаж, где Ванек уже начистил картошечки, отбил мяско.

— Может, Вере позвонишь? — неуверенно спрашивает рогатик, пока я старательно оттираю растворителем выбеленные пряди Костика.

И смотрит так расстроенно, так жалобно. Пожалеть бы его, но сам виноват.

— Нет, Вань. Дай ей остыть и осознать.

Эванар вздыхает и с кислым видом идет обратно на кухню.

А все дело в том, что он прокололся и засветил перед Веркой свои очаровательные рожки. Представляете, что было с моей подругой, когда я в двух словах призналась, что Ваня у нас не совсем местный?

Сначала Вера попросила водки, а потом, вспомнив, что кормящая мать, отодвинула алкоголь и осуждающе уставилась на меня:

— И я из-за тебя вот этому…, - она не смогла найти слов, поэтому изобразила на голове рога в комплекте со страшней рожей, — детей доверила.

— Что-то ты до этого была всем довольна, — напомнила ей я, заставив подругу покраснеть, понимая мою правоту.

За ту неделю, что Верка безвылазно шила тут шторы они с бесом подружились. Более того я бы сказал, что почти влюбились, потому как Ванька время от времени бросал на девушку задумчивые взгляды и вздыхал. И Вера, я больше чем уверена, уже присмотрелась к нашему рогатому красавчику. Но окончательно ее покорило то, что он обожал ее малышей. С удовольствием играл, носил на руках и всячески развлекал, пока мы были заняты делами.

Бес вообще по натуре флегматик. Не зря он по профессии бухгалтер, потому как что бы разбираться в ней нужно воистину адское терпение. И его, в смысле терпения, хватало на горластых близнецов с лихвой. Верка у нас на кладбище, почти как на курорте побывала. Знай только — шей себе шторки.

Посвежела, похорошела, заулыбалась.

И все же узнав правду испугалась и сбежала.

Признаю, сначала стало обидно, но потом я трезво рассудила, что если бы мне было куда податься, то и я бы в первый же день умчалась, не разбирая дороги.

Сидит себе, наверное, бедная Верка и гадает: то ли мы сектанты, то ли вурдалаки. И еще не известно, что хлеще второе или первое.

Обед удался на славу.

Но, похоже, только Костик по-настоящему его оценил — слопал половину противня мяса и даже тарелку облизал. Мы же с Эванаром вяло ковыряли вилками свои порции. Бес, видимо, страдал по бессердечной Верке, а я размышляла, как быть с образовавшимися запасами бутылок в подвале, которые время от времени пополнялись совершенно не постижимым для меня образом. С каждым днем их прибавлялось по нескольку штук, несмотря на то, что я исправно запирала хранилище на амбарный замок.

Бес в ответ на мое недоумение просветил, что хранилище пополняется автоматически, через специальный артефакт, который есть у каждого «тайного агента» Наитемнейщего царства.

— Вот это вы продуманные, — почти восхитилась я, но проблема перегрузки хранилища от этого не решилась.

По какой-то неизвестной мне причине второй Хранитель не явился в срок за очередной партией. И это было более чем странно. Ваня говорил, что Вольдемарыч в таких делах крайне педантичен.

Пока я думала, какое помещение можно организовать, как дополнительный склад, небо заволокло темными тучами.

Пронзительный удар грома и тишина, нарушаемая только негромким:

— Тук-тук-тук…

— Это что? К нам кто-то пожаловал? Может Виктор Вольдемарович?

— Почта пришла! — обрадовался Ваня, заглядывая куда-то мне за спину.

Обернулась и в немом изумлении уставилась на черного ворона, который клювом мерно постукивал по оконному стеклу.

Рогатик открыл окно и, взяв птицу на руки, осторожно освободил от небольшой бечёвки на шее, к которой был привязан маленький кусочек бумаги.

Бечевка расплелась, и на стол упало несколько пухлых свитков с печатями.

— Отец письмо прислал! — радостно сообщил Ванек, хватая самый большой свиток и нетерпеливо его разворачивая.

— Вот у кого счастье, — с набитым ртом заметил Костя.

Голодный студент все никак не может натрескаться.

Я же с интересом уставилась на птицу, которая выглядела как-то странно.

— А почему не сова? — само собой вырвалось у меня — память услужливо нарисовала в воображении белую сову Гарри Поттера.

— Они у нас дохнут, — ответил Ваня, углубляясь в чтение, — не выдерживают нагрузки.

Бес иногда сама непосредственность. Как ляпнет что!

Присмотрелась к ворону получше. Весь какай-то ободранный, взъерошенный, перья торчат. Ощущение что вот-вот копыта…тьфу ты… лапы отбросит, но держится, как солдат на боевом посту.

Молча встала из-за стола и, достав пластиковую крышку для банок, положила туда немного мятой картошки. Подумала и во вторую налила воды. Поставила угощение перед птицей.

Ворон, до этого сосредоточенно смотревший в одну точку, скосил один глаз в сторону импровизированных мисок.

— Угощайся, — я подтолкнула крышку поближе, и каково же было мое удивление, когда птица попятилась, хотя явно была голодна.

— Это ворон из стаи Его Темнейшества, — прокомментировал действия нашего черного почтальона бес, — Им запрещено питаться, пока не выполнено задание.

— Что за бред! — возмутилась я, и Язва вторила на заднем фоне, грозно тряся кулаком, — Он же доставил почту.

— Нет, — покачал головой Эванар, — Ему еще ответы нести.

— Что-то чем больше я слышу про это ваше Темнейшество, тем меньше мне хочется с ним знакомиться, — расстроенно буркнула я, — Не Повелитель, а изверг какой-то. Зачем же так издеваться над птицами?

— Эх, а я бы познакомился, — мечтательно выдал Костя.

Я скривилась. Кто, о чем, а вшивый о бане.

— Зря ты так, — вновь отрываясь от чтения, посмотрел на меня Ваня, — Их так воспитывают не просто ради забавы. Это элементарные правила безопасности всего, что касается почты Повелителя. Вынужденный, но вполне оправданный метод.

— Фашистский какой-то метод, — резюмировала я, с жалостью глядя на Ворона, который всеми силами старался не смотреть на крышки с едой.

Только душу бедолаге растравила. Но ведь не знала же…

— Кстати, а вот и приглашение на бал, — рогатик протянул мне самый тонкий свиток, — Открой. Оно среагирует только на адресата.

Посмотрела на свиток как на змею, но все же взяла. А что мне еще делать. Хочешь, не хочешь, а на прием идти надо. Хотя бы ради того, чтобы обсудить с Повелителем мое переполненное хранилище.

Осторожно, словно выдергиваю чеку из гранаты, ломаю черную печать и разворачиваю рельефную, шуршащую бумагу, на которой были наколяканы какие-то непонятные мне иероглифы.

— По-басурмански не разумею, — протянула Ваньку свиток.

Тот быстро перевел содержание, и я с ужасом поняла, что времени на сборы-то уже и не остается. Бал состоится уже в следующую ночь, а у меня ни платья, ни туфлей, ни прически.

— Вань, а как мне выглядеть…ну… так, что б не посрамить честь отечества?

Ваня растерянно посмотрел на меня и пожал плечами.

Понятия не имею. Все предыдущие хранители были мужчинами.

Вот ведь засада! И спросить не у кого.

— Стоп! Мы же должны прибыть вместе с Виктором Вольдемаровичем. Я правильно понимаю? — и после кивка беса, продолжаю мысль, — А если его нет, то это что же получается? Мне одной через переход ваш идти?

Ваня смотри на меня как баран на новые ворота, а Костик глухо хохотнув, говорит:

— Готовьтесь, Элла Аркадьевна. Надеюсь, вас не тошнит в самолетах?

Капец. Тут впору не бальное платье покупать, а бронежилет с парашютом. Кто знает, что меня ждет там… на неведомых дорожках.

****

Я никогда не умела нормально ходить по магазинам, выбирать вещи. Мы с шопингом две параллельные прямые. Причем наличие денег на эту особенность никак не влияло. Просто у меня нет вкуса. Я отлично готовлю, с легкостью создаю уют в доме, но собственный внешний вид всегда хромает на одну ногу, а второю подволакивает.

Стою посреди торгового центра, карман жжет первая зарплата, а глаза лихорадочно бегают по витринам, не зная с какой стороны подступиться к этому в принципе простому делу.

В роли главного консультанта по стилю у меня сегодня Костик, который вызвался сделать хорошую скидку в именитом бутике. У него там однокурсница работает.

Что я ждала от своего бального платья?

Сложный и первый вопрос, заданный улыбчивой девушкой по имени Аля. Той самой, что однокурсница.

Прохожу мимо витрины, вдоль ряда шикарных вечерних туалетов и от всей это пестроты в глазах рябит.

Аля видит мою растерянность и с профессиональной улыбкой, говорит:

— Давайте, начнем с вот этого, а там как пойдет? Хорошо?

Как я ее понимаю. Особенно после стольких лет работы продавщицы.

Невольно ловлю себя на мысли, что никогда в жизни не смогу вернуться к этой работе и приложу все усилия, чтобы выбраться из вечной полосы неудач и проколов.

Это мой шанс.

Это мое будущее.

И чтобы меня не ждало за Вратами, нужно быть готовой к любому повороту событий.

Решительно вскидываю подбородок и, собрав всю волю в кулак, иду в примерочную, оставив в торговом зале Костика, который явно чувствуя себя неуютно среди дамских нарядом, между тем не забывает бросать в сторону Али слюновыделительные взгляды.

Я понимающе хмыкнула, глядя, как девушка нарочно игнорирует парня и скрылась за шторкой готовиться к экзекуции.

Первые наряды, которые приносила мне Аля были, бесспорно, хороши. Особенно понравилось одно длинной в пол, с открытыми плечами, нежно-кораллового цвета.

— Вы такая хрупкая, воздушная, — с некоторой долей зависти заметила Аля, — Вам очень идет.

Я же смотря на свое отражение в зеркале, и вправду, не могла не заметить, что изменилась. Чуть поправилась, посвежела. Кожа утратила прежнюю бледность. Вот что значит чистый кладбищенский воздух!

Повертелась, покрутилась, оценивающе глянула на тонкий струящийся до самого пола шифон и вынесла вердикт:

— Красиво, конечно. Но не подходит. Нужно что-то более практичное и удобное.

— Удобное? — девушка на мгновение задумалась, — А как насчет брючного костюма?

Моментально вспомнились пиджаки, в которые так любил наряжать меня Леня.

— Не, — скривилась я.

— Ну, пожалуйтса! Примерьте! Я уверена, что вам очень пойдет.

— Эх, ладно. Неси.

Признаться, когда Аля сказала про брючный костюм, ожидала увидеть бесформенно нечто, которое моментально превратит меня в тощую тетку неопределенного возраста.

А оказалось…

— Аля, ты прелесть! — восторженно выдохнула я, ошарашенно рассматривая свое отражение в зеркале, — Это…просто…

— Бомба, — подсказала, стоящая за моей спиной девушка.

Кто бы мог подумать, что обычные зауженные брюки и короткий приталенный пиджак на две пуговицы сделают из моей угловатой фигуры почти «песочные часы». Или дело в ярком насыщенном красном цвете, который выгодно оттенял строгую черную рубашку классического кроя?

Парадокс, но в такой одежде я выглядела хрупкой, женственной и одновременно дерзкой. Даже ненавистные кудри не портили образ.

Посмотрела на ценник и ахнула:

— Ни чего себе вы на костюмчиках зарабатываете!

Итальянское белье моей бывшей работадательницы просто дешевый ширпотреп по сравнению с этим.

— Я вам скидочку сделаю, — моментально нашлась Аля, — Еще и на туфли останется.

Кстати да! О них-то я и не подумала.

Еще полчаса мучений, и я вышла на парковку к нашему катафалку счастливой обладательницей костюма, удобных ботильонов на устойчивом хоть и высоком каблуке и шикарной красной помады, которую Аля презентовала мне как подарок:

— Это будет завершающим штрихом, — мягко сказала она, протягивая мне презент.

— Ох, какая яркая…

— Вам в самый раз.

Ну, раз так…то, определенно, стоит попробовать.

До старта у Врат осталось всего три часа.

Сейчас начищу перышки, наглотаюсь валерьянки, чтобы уподобиться удаву, и ждите гостей Ваше Темнейшество!

Постепенно скорость падения сходит на "нет". Я уже не мчусь, как реактивная ракета, а плавно парю в полнейшей непроглядной тьме и все же падаю, больно ударяясь боком обо что-то твердое.

- Да что ж тут так негостеприимно-то! — в сердцах восклицаю я с трудом поднимаясь на ноги и осматриваясь.

Смотреть собственно особо не на что, потому что кругом зловещая темнота, которая, признаться честно, пугает до невменяемого состояния.

Где? Где этот проклятый дворец Повелителя?

И тут до меня доходит, что свиток, который я цепко прижимала к груди, пропал.

«Намахалась руками дура» — зло прошипела Язва в голове — «И чего нам теперь делать?»

Интересный вопрос.

Задираю голову к верху и чуть ли не подпрыгиваю от радости.

Ура! Тут есть небо!

И даже звезды! Несколько штук.

И луна! Какая-то обломанная, словно мышами надгрызенная.

Глаза начинают постепенно привыкать к темноте и едва различимому свету.

Теперь понятно, почему этот мир называют Наитемнейшим.

Как же они тут живут бедненькие?

Местечко так себе.

Земля под ногами твердая, точно каменная, без единой травинки. Вблизи видны очертания какого-то корявого кустарника.

Подошла поближе, что бы рассмотреть.

Сухие прутья веток, перевитые между собой причудливым образом, а вместо листьев здоровые шипы, которыми, при желании, легко можно кого-нибудь замочить.

Хотела потрогать, но в последний момент одернула руку в страхе. А вдруг оно ядовитое?

В нескольких метрах виднелись очертания еще нескольких таких кустарников, а дальше отвесная скала.

И тишина….

«И мертвые с косами стоят», — хмыкнула Язва.

Уж лучше б стояли, ей богу!

Хоть дорогу до дворца Повелителя подсказали.

А так, фиг его знает куда идти. Кругом скалы да колючки. Ощущение словно попала в каменную пустыню.

Адреналин притуплял страх, позволяя мозгам вполне сносно соображать, поэтому до меня довольно быстро дошло, что я так и не добралась до дворца из-за того, что потеряла приглашение. Меня просто выкинуло где-то по пути, и кто его знает, в какой части Наитемнейшего царства я сейчас нахожусь.

«Растяпа» — ядовито заключила Язва.

Раздраженно отмахнувшись от нее, решила, что вытаптывание камня на месте ничего не даст, и двинулась, куда глаза глядят. А глаза мои смотрели на скалы.

Мрачные, зловещие, они пугали и притягивали одновременно.

Идти на каблуках было не очень удобно. Все же они были рассчитаны не на пешие прогулки, а на скромное подпирание угла в бальной зале Его Темнейшества. Плюс в куртке было реально жарко. Уже после пяти минут быстрой ходьбы я взмокла и решила раздеться. Таскать куртку в руках будет, конечно, неудобно, но пока я в состоянии передвигать конечности — со своим кровно нажитым не расстанусь. За него деньги уплачены!

Постепенно, по мере приближения к скалам, на пути моем стали попадаться огромные гладко обтесанные валуны, очень похожие на те, что образуют треугольник Врат.

Я остановилась перевести дух и присела, напряженно всматриваясь в темноту.

Тут, каким-то невероятным чудом, обоняние улавливает запах дыма.

Дым — это огонь, а огонь — это люди!

Как ошалелая, начинаю вертеть головой, чтобы понять, откуда идет запах и замечаю едва заметный свет, совсем не похожий на холодное свечение местного аналога луны. И идет он прямо из скалы.

Не долго раздумывая, быстрым шагом двинулась туда.

Страшно ли мне было познакомиться с местными аборигенами?

До дрожи в коленках.

Но так у меня был какой-то шанс найти дорогу домой.

Неясный свет лился из довольно широкого входа в просторную пещеру.

Стараясь издавать, как можно меньше шума, я сильнее прижала куртку к себе и передвигаясь на цыпочках, насколько это возможно на каблуках, медленно прокралась на источник света.

Сначала был слышен только неясный шорох и чье-то мерное сопение. Очень громкое сопение!

Воображение мигом нарисовало жуткого монстра, и я с трудом сглотнула вязкий ком в горле, из последних сил стараясь не поддаваться панике.

Прижавшись к холодной и влажной каменной стене, я чуть вытянула шею, стараясь заглянуть за изгибистый угол, в надежде узнать, кто же там сопит, не обнаружив себя.

Не узнала.

Только услышала плеск воды, дикий рык и мир перевернулся, потому что нечто невероятно стремительное опрокинуло меня на камень и нависло сверху, обдавая несвежим дыханием в тройном размере.

Смотрю на три одинаково страшных пасти и думаю: в глазах троится, значит сотрясение, а сотрясение это тошнота.

Твою ж дивизию, я не хочу заблевать свой новый красный костюм!

Между тем головы чудовища чуть опускаются, клацают воздух где-то в районе моего туловища и принюхиваются.

«Мамочки!!!» — проносится в голове писк перепуганной Язвы, когда с одной пасти капает вязкая слюна, — «Мы ж ему на один зуб. Он нас сейчас сожрет!»

И чудовище, несомненно, так бы и поступило, если не властный мужской голос на незнакомом языке.

Прозвучал приказ и Зверюга, вздрогнув всем телом, нехотя отступила. Три пары глаз блеснули откровенным голодом, но хозяина чудовище ослушаться явно не могло.

Несколько мгновений я лежала неподвижно с зажмуренными глазами, собираясь с духом. И четно, я бы еще так полежала, потому что встречаться с хозяином Зверюшки было еще страшнее. Какой нормальный человек заведет себе такое чудо? Ключевое слово человек…

Откуда-то сбоку раздался смешок. Похоже, этого нелюдя откровенно забавляла моя реакция. Вот ведь гад! Ваня никогда бы себе не позволил издеваться над дамой в бедственном положении.

Злость придала сил и я, как можно грациознее, насколько это возможно с ушибленным бедром, поднялась на ноги и привалилась к стене, откидывая с лица растрепавшиеся пряди волос.

Подняла глаза и уставилась на здорового мужика, который рассматривал меня с явным интересом. Причем мужик этот был не совсем одет и сидел в бассейне явно природного происхождения. От воды поднимался пар, свидетельствуя о том, что человек уединился для купания и релакса, а я беспардонно вторглась в его личное пространство.

«Очаровательно, Элка! В более идиотскую ситуацию ты попасть не могла» — Язва отошла от шока и теперь жадно рассматривала мужика, — «А он ничего…»

Вот тут наши мнения впервые в жизни совпали.

Я таких мужиков даже на обложках журналов не видела. Глаза прошлись по впечатляющей мускулатуре, татуированным плечам, длинным темным, сейчас мокрым волосам и встретились с насмешливыми глазами, которые оказались ярко-оранжевыми…как солнце.

— З-з-драсте, — не нашла я ничего лучшего, кроме как поздороваться.

А что? Я вежливая, культурная девушка.

Секунд десять брюнет смотрел на меня, как на восьмое чудо света, а потом начал почти истерически ржать.

Блин, даже обидно стало. Я тут от страха, чуть не померла, а ему смешно, видите ли.

Наконец, отсмеявшись, мужик посмотрел на меня уже другим более серьезным взглядом. Обычно такое пристальное внимание не заканчивается чем-то хорошим. Тем более что трехголовое чудовище продолжало бросать на меня плотоядные взгляды и капать слюной, ерзая здоровой чешуйчатой попой на камне.

Я поежилась и решилась попробовать наладить контакт:

— К-х-х, — прочистила горло, перед тем как говорить, — Извините, что помешала вам, но…не подскажите дорогу до дворца Повелителя…, - задумалась над тем, как по-идиотски звучат мои слова и сипло добавила, — Если не сложно…конечно.

Длинноволосый образец мужественности не ответил, продолжая прожигать меня своими нереальными глазами.

И тут до меня дошло, что мужик-то по-русски ни бум-бум. Одним словом — басурманин.

— Вот черт! Вы же меня не понимаете…, - раздосадовано хлопнула себя по бедрам я, мгновенно приковывая взгляд мужика к своим туго обтянутым красной тканью ногам.

Басурманин прошелся по мне таким тяжелым оценивающим взглядом, что я невольно покраснела и сильнее вжалась в камень, внезапно понимая страшную истину: я одна наедине с голым оранжевоглазым басурманином, который при желании может сделать со мной что угодно.

Словно в подтверждение моих мыслей мужик стал подниматься из воды, с явным намерением выбраться из своей природной ванны.

— Мамочки! — пискнула я и крепко зажмурилась, с трудом переводя дыхание от страха.

Сердце отчаянно забилось где-то в районе горла, и нервы начали подводить свою хозяйку-трусишку. Предательски стала дрожать нижняя губа.

— Только не реви! — послышался предупреждающий приказ.

На автомате кивнула головой и в следующее мгновение широко распахнула глаза, уставившись на мужика.

— Русский?!

Он в ответ только пробормотал что-то явно не очень лестное и продолжил одеваться, предоставляя мне возможность наблюдать за широкой спиной и длинными ногами, на которые, к слову, уже успел натянуть свободные темные брюки.

Одевшись мужик обернулся и бросив на меня насмешливый взгляд сказал:

— Не трясись. Гет, — кивок в сторону чудовища, — Уже сегодня обедал.

Офигеть как обнадеживающе прозвучало. Особенно в контексте того, что обед это не ужин, который по идее должен когда-то наступить.

Между тем мужчина снова отвернулся и присел на корточки у костра, на чей дым я сюда и пришла, пододвинул к себе большую сумку из коричневой кожи и, выудив оттуда большой кусок мяса, кинул своей зверюге.

Средняя голова чудовища, ловко вытянув шею, поймала кусок на лету и стала жадно еще жевать. Остальные головы, явно возмущенные такой несправедливостью стали отбирать остатки, не поместившиеся в пасть.

Завязалась нешуточная потасовка, за которой я с любопытством наблюдала.

Яростные рыки, клацанье устрашающих зубов и средняя все же победила, разумно решив, что пусть лучше подавится большим куском, чем отдаст крайним. Те же оставшись не удел, жалобно заскулили, с надеждой поглядывая на хозяйскую сумку, на что мужчина только прикрикнул на своем языке и чудовище в страхе отпрянуло, сжавшись в углу пещеры.

И так мне стало жалко это чудо-юдо, что я пропустила момент, когда басурманин достал невесть откуда здоровый меч и, ловко насадив на него здоровые куски мяса — не меньше чем по два кило каждый, стал жарить их на костре.

Типа шашлык по-басурмански!

Вскоре по пещере стал распространяться неповторимый аромат жареного мяса на костре.

Рот мгновенно наполнился слюной. Мозг внезапно вспомнил, что они с желудком еще ничего не ели сегодня, послал мощный импульс собрату и тот ответил громким урчанием, которые услышали все: я, Гет и его хозяин.

— Голодная? — внезапно обернулся ко мне мужчина.

А мне так стрёмно стало, что предпочла промолчать.

Мужчина расценил мое молчание, как согласие и, кивнув на большую шкуру неизвестного мне зверя, произнес тоном, который не терпит возражение:

— Садись. Сейчас есть будем.

Честно? Приближаться к здоровому мужику с оранжевыми глазами меньше чем на пять метров было безумно страшно. Я ведь прекрасно понимала, что эти нелюди питаются нашей энергией и в данной ситуации моя тощая тушка выступает потенциальной жертвой.

Мужик, видимо сообразив, что я умираю от страха, нахмурился и кротко бросил:

— Не трону, — и едва слышно фыркнул, когда я с облегчением выдохнула.

Осторожно приблизилась к огню и, бросив рядом порядком надоевшую куртку, робко опустилась коленями на шкуру. Несмотря на мягкость меха, положение оказалось не очень удобным и я, недолго думая, я сбросила ботинки и уселась, поджав под себя уставшие ноги.

Мужик снова скосил глаза на мои босые ступни и, ничего не сказав, вернулся к своему занятию.

Басурманин вообще оказался немногословным, а я, чувствуя себя неуютно в его компании, никак не могла завести разговор, хоть и понимала, что хоть убейся, но надо налаживать контакт, чтобы выбраться отсюда.

— Я Элла, — наконец собравшись с духом, тихо представилась и выжидающе уставила на мужчину, в надежде, что он ответит тем же.

Он медленно повернул голову и непонимающе уставился на меня своими жуткими оранжевыми глазами. Ей богу, даже красные зрачки Вани не выглядели так пугающе!

— Элла — мое имя. Можно просто — Эля, — робко пояснила и улыбнулась.

А вдруг он как в мультике про крошку Енота улыбнется мне в ответ?

Ага. Размечталась…

Не один мускул не дрогнул на его камнеподобной физиономии.

Отвернулся и снова принялся ловко орудовать мечом, словно вертелом.

Вертел, вертел и внезапно ответил:

— Дамиан.

Я отвлеклась от унылого созерцания стен пещеры и удивленно уставилась на мужчину. Тот перехватил мой взгляд, секунду мы смотрели глаза в глаза, а потом разрыв…и он убирает мясо с огня.

Что это было?

Такое чувство, что у меня сердце в груди подпрыгнуло, перекувыркнулось и теперь плавно парит где-то в районе пупка.

Глупое сравнение, не правда ли?

А может это все их басурманские штучки?

Помниться на Виктора я тоже поначалу неадекватно реагировала. Потом Ваня мне объяснил, что он инкуб и все встало на свои места.

Может этот тоже из этой братии. Вон как на ноги мои поглядывал. Извращенец…

Пока я прикидывала, как бы не слишком навязчиво поинтересоваться у него в какой стороне дворец, Дамиан…тьфу…какое имя-то неприятное, протянул мне кусмище мяса на…тарелке!

Хотя нет, не тарелка, а большое блюдо оказалось железным и очень тяжелым.

— Спасибо, — поблагодарила я и, поставив блюдо на колени, решила не стесняться и есть руками, глядя, как мужчина смачно впился зубами в сочное мясо.

Мясо неизвестного мне зверя оказалось очень ароматным, хотя и жестковатым на мой вкус. Медленно пережевывая свою порцию, я исподтишка поглядывала на своего нового знакомого, которого я мысленно окрестила Димой.

А что? Очень даже хорошее имя для хорошего человека или нелюдя.

Отчего я решила, что он хороший?

Во-первых, не отдал меня на съедение своей зверюге, которая продолжает голодно облизываться в мою сторону, во-вторых как настоящий джентльмен предложил лучший кусок мяса, посадил на теплую шкуру. Сам же мужчина устроился прямо на камнях и тоже периодически поглядывал на меня.

Странно так поглядывал. Изучающе.

Наевшись вдоволь, я отложила блюдо и посмотрела на перепачканные руки.

— А можно тут руки помыть? — я кивнула в сторону термальной ванны.

Димон пожал плечами, чтобы тут же облизнуть пальцы, по которым стекал жир.

Абориген! Что с него взять?

Тщательно вымыла руки и вернулась к костру, пододвигаясь ближе. Теперь, когда я была уверена в миролюбивости басурманина, можно было и поговорить.

— Дамиан, — набрав в грудь побольше воздуха начала я, — Во-первых хочу извиниться за столь бесцеремонное вмешательство в ваш…

— Отдых, — подсказал он, с очень серьезным видом.

— Да, — выдохнула я и сглотнула, неприятное ощущение стыда в горле, — Я попала в весьма затруднительную ситуацию. У меня было приглашение на бал Его Темнейшества и…не понимаю, как так получилось, что я его потеряла…

— Потеряли? — с насмешкой переспросил Дима, — Обычно такими вещами не разбрасываются…даже земляне. Это может стать оскорблением всего правящего дома.

Я почувствовала, как щеки буквально запылали от смущения.

Господи, ну почему? Почему я такая курица?

— Я не специально, так получилось, — не сказала, почти прошептала, понимая, как жалко звучат мои оправдания, — Скажите, а далеко ли дворец повелителя? Мне обязательно нужно туда добраться, чтобы принести свои извинения.

— Три дня пешего пути, — ответил мужчина и достал из сумки флягу с какой-то жидкостью, — Будешь?

Помня как опасно пить из рук таких этих типов, я отказалась и, уставившись на огонь, пробормотала:

— Что же мне теперь делать?

Дима сделал большой глоток из фляжки, вытер губы тыльной стороной ладони, и только сейчас я заметила, что сильные мужские пальцы венчают черные когти. Именно когти! Как у зверей.

Поежилась от дурного предчувствия.

Мужчина словно уловив перемену моего настроения, нахмурился, и оранжевые глаза словно ярче засветились. Буд-то кто-то щелк! и включил диодную подсветку.

Интересно, какой все же он национальности.

Не бес точно. У тех рога в обязаловке.

Пока я рассуждала на тему Диминой принадлежности к местным группировкам, тот прибрал флягу обратно в сумку и, изогнув губы в ироничной усмешке объявил:

— У тебя Элла есть всего два варианта пути. Мы можешь попытаться пересечь каменную пустыню Наитемнейшего царства за три дня. Так и быть, — снисходительный кивок, — Я обеспечу тебя едой и питьем.

Недоверчиво посмотрела на басурманина. Что-то я сомневаюсь, что способна на такой марш-бросок. Это при том, что у них тут круглосуточно темень. Не говоря уже об отсутствии элементарных знаний о местной флоре и фауне.

— И если, — словно в подтверждение моих мыслей усмехается мужик, — Тебя не сожрет стадо гормункулов, не растерзает саблезубый раанин и не удушит гааницид, то, думаю, ты все же доберешься до дворца Повелителя в целости и сохранности через трое наитемнейших суток.

— Ни фига себе перспектива, — помертвевшим голосом выдохнула, — А побыстрее никак? И без этих вот экшенов.

— Можно, — хохотнул этот гад, явно забавляясь за счет моей беспомощности и растерянности, — Только для этого нужно выполнить одно желание.

— Чье? — тут же насторожилась я.

— Ну, не Гета же?

Зверюга, услышав свою кличку, радостно завиляла шипастым хвостом.

— Мое разумеется!

Я, прищурившись внимательно пригляделась к этой шантажистско-басурманской роже.

Что-то стало попахивать обманом. Разводят тебя Элочка, как котенка несмышлёного!

— Я с мало знакомыми личностями не заключаю сделки и не разбрасываюсь желаниями, — сухо ответила я и в подтверждение твёрдости своих убеждений скрестила руки под грудью.

Жуткие оранжевые глаза следуя за моим жестом остановились на груди, которую четко обозначил крой пиджака, зависли там на мгновение и вернулись к лицу.

— Как знаешь, Эля. Как знаешь…

Не знаю, что больше меня поразило: то, что этот гад, назвал меня уменьшительным именем или то, что он стал шустренько собирать свой нехитрый скарб в сумку в явном намерении свалить и оставить меня тут в гордом во всех смыслах одиночестве.

— Гет! — громко скомандовал мужчина, и в голосе его засквозило раздражение.

Зверюга вытянулась по струнке. Даже хвост преобразовался в боевое копье.

Дамиан делает изящный пас своей ни капли не изящной рукой и в пещере тухнет огонь, моментально делая меня слепой в окружающей темноте.

Растерянно моргаю, оглушенная, дезориентированная и вижу только две оранжевых точки — глаза этого подлого гада Димы.

— Прощай Элла, — говорит он и поворачивается ко мне спиной, лишая единственной связи с этой реальностью.

Тьма давит на меня, подобно удавке на шее. Словно меня замуровали клетке и погребли под землей.

С нарастающим ужасом слышу глухое удаляющееся цоканье когтистых лап Гета и кричу не своим голосом:

— Дима! Стой! Я согласна!

Оранжевые глаза снова разрезают ярким пятном чернильное пространство.

— На желание?

— Да, на все что угодно! — чуть не плача пищу я, — Только не оставляй меня одну.

Несколько мучительных секунд глаза в темноте неотрывно смотрят на меня, словно прикидывают, есть ли смысл связываться с этой истеричкой.

А потом я резко выдыхаю, ощутив на своей спине широченные лапы мужчины.

Пытаюсь дернуться, но когти впиваются в ткань пиджака, удерживая на месте.

— Держись крепче, — приказывает он, привлекая меня ближе к своему телу, — Мы сейчас немного полетаем.

Твою налево! Я еще от первого полета не отошла!

И зачем я только ела мясо…

«Повелитель на прогулке»

У любого живого существа во всех десяти измерениях в жизни есть любимые увлечения.

У Его Темнейшества, не смотря на его мнимую бесчеловечность, они тоже были. Эдакая отдушина для скучающего Повелителя. Его магией не корми, а дай всласть поохотиться.

Его Темнейшество фигура видная на межмировой политической арене, занятая, погрязшая в бесконечных дворцовых интригах. То ли интриги стали однотипными, то ли Повелитель стареет, но факт на лицо — заела мужика тоска зеленая.

Собрал Дамиан свои нехитрые охотничьи пожитки в старую сумку, которую хранил со времен обязательной службы в Наитемнейших войсках и на балкон, ну чтобы по-тихому…

Не получилось по-тихому.

Получилось по-шумному!

- И куда это ты намылился, Твое Темнейшетво? — леди Виктория отложила земной любовный роман с пошлой картинкой полуголого мужика и в упор уставилась на сыночка.

- Мама! Что ты тут делаешь?

- Как что? Розами любуюсь, которые так любезно пытались оживить твои некроманты.

Дамиан перевел взгляд на странный шипастый кустарник, который в целом выглядел впечатляюще с одной поправочкой — вместо любимых маминых земных бутонов, кустарник расцвел красными змеями.

- Как тебе? — деловито поинтересовалась леди Виктория.

- Темненько так. По-нашему…, - пробормотал мужчина, за что получил подзатыльник.

- Ай! За что? — обиженно посмотрел на мать Повелитель.

- За все хорошее! — загадкой ответила она и покосилась на походную сумку сына, — Сбегаешь, паразит. Свалил на меня своих змеюк-женушек, дворец, послов, этот бал, а сам сбегаешь?

Дамиан поежился под пронзительным взором материнских очей. В такие моменты он чувствовал себя не Повелителем, а нашкодившим демоненком, которому только-только исполнилось двадцать лет.

- Мам я быстро. К концу развлекательной части вернусь. Как раз перед аудиенциями. А до этого иллюзию накинешь. Дай душу отвести.

- Дамик, у тебя ее отродясь не было, — напомнила мама и вдруг посерьезнела, — От Вити нет вестей?

Дамиан покачал головой.

— Загулял, — вздохнула мама.

У Повелителя были несколько иные соображения на этот счет, но посвящать маму в них он не собирался. По крайней мере не сейчас, когда новый виток крупномасштабного заговора против него, начал вести свою разрушающую деятельность.

Именно поэтому ему нужна была охота. Дикая. Первобытная. Отключающая любое логическое мышление, кроме тех что на уровне инстинктов. Близ источника, чтобы наполнить резерв под завязку чистой, «правильной» энергией.

Охотился высший демон всегда в одиночку, выбирая самые дикие опасные места. Каменная пустыня раздолье для различного вида опасных тварей. Самое оно для скучающего Повелителя и его молодого питомца Гета, который предчувствуя скорую охоту, возбужденно бил хвостом, рискуя пришибить на смерть того, кто подойдет ближе, чем на пять метров.

Гета Повелителю подарил Виктор. Трехголового не то тигра, не то змея вырастил придурковатый вампир-некромант промышлявший нелегальной энергией.

Вампира казнили, а тварь осталась. Виктор ее пожалел и уговорил Дамиана взять себе. Получился почти боевой цербер. Умный, послушный, смертоносный. Правда, прожорливый очень. Не прокормишь гада.

Охота на саблезубого раанина очень кропотливое дело, требующее особой концентрации. Гигантское крылатое чудовище по размерам раза в два больше Гета живет в основном на скалах, изредка спускаясь на землю, что бы добыть пропитание.

Дамиан любил на них охотиться, потому что нет в Наитемнейшем царстве зверя умнее, сильнее и смертоноснее. И чем агрессивнее была особь, тем слаще победа над чудовищем.

Но в этот раз что-то пошло не так.

Или в пустыне перевились раанины, или Повелитель стал стареть и терять навыки. Как бы они с Гетом не пытались выследить тварь, все бес толку.

Почти после десяти убитых впустую часов, Дамиан загнал обычного бигарха, на месте освежевал, разделал, большую часть скормив возбужденному охотой Гету и пошел к термальным источникам, чтобы смыть кровь, пот и разочарование от неудачной охоты.

Погрузившись в горячий источник, Дамиан откинул голову на камень и понял, что бесконечно устал. Не от охоты. Нет.

Устал от постоянных проблем, которые кажутся неразрешимыми, от стервозных жен, которые не могут подарить ему наследника, от кабинета министров, который стал больше похож на кучку старых маразматиков.

Скажите, не Повелитель, а нытик какой-то?

Так он тоже демон, который хоть и питается душами смертных, но ничто человеческое ему не чуждо.

Оставшись один на один с собой, Его Темнейшество может позволить себе слабость и скинуть на мгновение маску сурового и жестокого правителя, чтобы сказать себе: «Дамиан — ты неудачник!» А потом отряхнуться и пойти дальше крушить врагов царства, по заезженной пластинке, что покрылась плесенью еще три столетия назад.

Скучно. Ему просто стало невыносимо скучно делать изо дня в день одно и то же, без какого-либо просвета, проблеска надежды.

Гет первым почуял приближение чужака и напрягся. Уши на все трех головах настороженно встрепенулись, хвост вытянулся в стальную струнку и стал отбивать нервный ритм по каменному полу пещеры, рискуя превратить тот в мелкую гальку.

Дамиан сорвал с пальцев сканирующее пространство заклинание и удивленно изогнул брови:

- Низший?

Аура пришельца была схожа с низшими и все же неуловимо отличалась.

И первое и второе было настолько удивительным, что Дамиан заинтересованно приподнялся, водя носом подобно Гету, но дым от костра сильно притуплял запах чужака, а у демонов хоть и было отменное чутье, но с животным все же было не сравнимо.

Каменные стены пещеры отразили чьи-то неловкие, крадущиеся шаги.

Что за безумец решил прогуляться по Каменной пустыне в одиночку?

Из-за изгибистого поворота мелькнула тень приближающегося силуэта и Повелитель, дав Гету знак, спустил его с незримого поводка.

Животное молниеносно кинулось на чужака и завалив на пол пещеры угрожающе оскалилось.

Существо в яркой одежде тоненько пискнуло, оказавшись под лапами Гета.

Дамиан настроился на его волну и считал эмоции неподдельного ужаса.

Между тем Гет хищно оскалился и смачно облизнулся, предвкушая экзотическую трапезу.

- Назад! — с нажимом скомандовал мужчина, мысленно натягивая незримую связь.

Гет нехотя подчинился и плюхнулся попой на камень, в обиде продолжая крошить камень хвостом.

Низший в красной одежде лежал не двигаясь. Его от страха била крупная дрожь.

Дамиан с искренним недоумением смотрел на распластавшееся подобно морской звезде припадочное чудо и невольный смешок вырвался из груди.

Красное одеяние раздражало, рябило в глазах. Какой идиот мог додумать сунуться в Каменную пустошь, кишащую опасными хищниками, в таком нелепом, а самое главное таком привлекающим внимание наряде?

«Попаданец в России или демоны тоже люди»

На этот раз приземление вышло менее болезненным. То ли из-за того, что мягкий белый снег смягчил падение, то ли из-за горячего мужского тела, которое в процессе полета плотно прижало к себе железными тисками. И как бы я не пыталась отцепить загребущие Повелительские лапы от своей талии, они лишь крепче сжали, грозясь вообще перекрыть доступ к кислороду.

Нет, вы подумайте каков наглец!

Изображал передо мной добрячка Димочку, а сам оказался Его фашистским Темнейшеством!

У-у-у, изверг!

И как я его сразу не раскусила, подлеца?!

Чуть придя в себя после перехода, приподнялась на мужской груди и с опаской глянула на Повелителя.

Тот был занят тем, что изучал небо, едва открытыми глазами, но даже через небольшие щелочки век было видно, как в них плещется оранжевый океан ярости.

Вот и прекрасненько. Пусть полежит тут, порелаксирует, на птичек посмотрит…

Кстати о них!

— Карыч! Карыч!!! — заорала я что, есть мочи на весь лес и села, осматривая белое покрывало снега, в поисках ворона.

Сердце болезненно сжалось. Он такой уставший, истощенный, а птицы так тяжело переносят переход через Врата…

— Кар! — раздалось невдалеке, рядом с привалившимся к большой березе Душегубом.

— Ну, Слава Богу, — выдохнула я и соскребла себя с горячего тела Его Темнейшества, — Душегуб, вы целы?

— Можно и так сказать, — прокряхтел мужчина, тяжело поднимаясь на ноги, — Ненавижу я это дело.

Мужик с опаской покосился в сторону все еще «отдыхающего» Повелителя и стал потихоньку-потихоньку, бочком пятиться в сторону.

Перехватив мой взгляд, он отчаянно закивал, заморгал. Мол, давай быстрей деру, пока этот царственный гад не пришел в себя.

И я даже сделала три крохотных шажочка по направлению к своему закадычному подельнику, как была остановлена ледяным:

— Стоять!!!

Мы с Душегубом замерли на мгновение и тут же бросились на утек спотыкаясь и падая в глубоком снегу.

Но забег наш был недолгим и длился он ровно до того момента, как рядом с Душегубовской головой проскочила молния, врезалась в сосну и та почернев моментально осыпалась темным пеплом на снег.

— Я сказал стоять! — громыхнуло совсем рядом.

Медленно обернулась, чтобы тут же сжаться в колючий клубок под яростным взглядом демона, что возвышался надо мной подобно каменной глыбе.

Повелитель сжал мое предплечье своей громадной ладонью и прошипел:

— Мы сейчас вернемся к Вратам и перенесемся обратно. А потом вы оба дадите подробные показания на тему совершенного побега! Вперед!

Вот стою я по колено в снегу, мерзну и думаю…вслух естественно:

— А не пойти бы вам, Ваше Темнейшество, к чертовой бабушке!

Мне показалось или у Димочки от моей неописуемой наглости глаз задергался?

И тут-то до меня доходит одна простая истина: активировать Врата может только Хранитель и поскольку Виктор исчез в неизвестном направлении, то никто и ничто не сможет заставить нас с Душегубом вернуться обратно в Наитемнейшее царство.

Эта мысль придала мне уверенности и, несмотря на свой, дрожащий от переохлаждения и стресса, вид я подбоченилась и грозно выдала:

— Не знаю, как вы, но мы сейчас пойдем домой пить чай с…с баранками и греться. И вас с собой не приглашаем, потому что в вашем мире не знают что такое гостеприимство и обычное человеческое отношение!

Было ли мне страшно, говорить все эти слова разъяренному демону?

Ни капельки.

После всего пережитого в темной камере, меня по-моему уже вряд ли чем можно испугать.

Брюнет чуть подался вперед и не отрывая своих жутких глаз от моего лица негромко произнес тоном от которого неуютная волна пробежала по телу:

— Ты хоть представляешь, что я могу с тобой сделать за подобные слова?

— А что вы мне можете сделать? — дерзко вскинула подбородок я, — Опять отправите без суда и следствия в камеру, что бы я там умерла от холода?

Демон несколько мгновений тупо смотрел на меня так, словно хочет свернуть мою тонкую шею одним движением, а потом резко отпустил.

— А ты значит, так замерзла, что решила сбежать, прихватив с собой самого отъявленного контрабандиста энергией за всю историю торговых отношений с Землей?!

— Душегуб! — воскликнула я и повернулась к пройдохе, — Ты же сказал, что тебя за мелочь посадили!

Тот яки невинный агнец хлопнул своими маленькими глазенками и состроил скорбную мину:

— Так я и брал-то понемногу. Так, что клыки последние не отвалились, — добавляет с самым честным видом, — Ну, чисто в медицинских целях!

— И за Врата переправлял в тех же целях? — резонно поинтересовался Повелитель, складывая руки на груди.

— Так у меня племянники! — мгновенно возразил Душегуб, — Двенадцать вампиренышей. Их сестра растит на один социальный литр в месяц.

Похоже, Его Темнейшество восхитился плодовитостью вампиров. Особенно если учесть какая у них в стране жуткая демографическая ситуация.

Подумала об этом и почувствовала, как мне резко поплохело.

Закружилась голова, дыхание стало затрудненным, ноги, которые я перестала уже чувствовать от переохлаждения, налились свинцом. Внезапно дошло понимание, что еще мгновение и я просто упаду на снег.

— Элла? — словно сквозь вату, раздался басовитый голос Димы, — С тобой все в порядке?

У меня вырвался нервный смешок. Ишь, какой заботливый сделался?

Тебя бы такого красивого и в камеру на денечек. Я посмотрю, как бы у тебя все было: в порядке или нет. Хотя, что с ним басурманом станется. Вот какой бодрый. Ему что снег, что пламя…

— А ну отойди от нее, — где-то на заднем фоне послышалось угрожающее от Душегуба, — Совсем замерзла девка. У людей такое хрупкое тело.

А дальше кто-то просто взял меня на руки и прижал к теплому, словно печка телу. Перед глазами все поплыло, и я их просто на секундочку закрыла, чтобы тут же отключиться.

***

Просыпалась я тяжело. Голова гудела, как трансформатор, во рту было сухо и почему-то неприятно пахло лекарствами.

С трудом разлепив веки, я повернула голову и, сфокусировав взгляд на простеньких бумажных обоях, поняла, что нахожусь дома в своей постели. Этот факт не мог не радовать, особенно в виду последних событий.

Наверное, теперь до конца жизни меня будет преследовать страх проснуться в ледяной камере подземелья.

Б-р-р-р.

Как вспомню — так вздрогну.

Откинула теплое одеяло и хотела было подняться, но тело отчего-то оказалось каким-то неподъемным, словно до краев наполненным смертельной усталостью.

С трудом сев и облокотившись о подушку, напрягла память, которая услужливо подсказала, что вероятнее всего мою безвольную тушку сюда притащил кто-то из мужчин. И если судить по обрывочным воспоминаниям — это был сам Повелитель. Вспомнились его сильные уверенные руки, какой-то нежный шепот и бешеный стук сердца, в районе которого он прижимал к себе мою голову.

Пока я пыталась вспомнить хоть что-то еще, дверь в комнату отворилась, и в комнату тихо вошла Вера.

— Элка! Ну, слава богу! — обрадовалась она, — И на пугала же ты нас.

Судя по тому, что Верунчик была в домашнем спортивном костюме, здесь она уже довольно давно.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила я и не узнала собственный хриплый голос, — А где дети?

— С Ваней, — ответила подруга так, словно это совсем обычное дело и присела рядом, придирчиво всматриваясь в мое лицо.

— Мне казалось — вы…немного не ладите.

Подруга чуть покраснела и коротко бросила:

— Хорошие мужики на дороге не валяются. Даже рогатые.

По ее чуть смущенному виду я все поняла, но решила не развивать тему. Сама расскажет, когда захочет.

— И долго я тут провалялась? — полюбопытствовала, прилежно выпивая протянутое подругой лекарство и засовывая под мышку градусник.

— Целых два дня! Перепугала все до смерти. Особенно этого странного типа с оранжевыми глазами. Признайся, Эль, как тебя угораздило ввязаться во всю эту потустороннюю хрень?

— Что? Перепугался? Правда, перепугался? — встрепенулась я, пропуская ее вопрос мимо ушей.

Подруга внезапно рассмеялась и лукаво посмотрела на меня.

— Да, правда. Всю ночь из этой комнаты выгнать не могла, а на утро, как температура спала, ушел, ни с кем не прощаясь.

— Как ушел? Куда ушел? — подскочила в постели я, чуть не выронив градусник.

— Эй-эй! — прикрикнула на меня Верка, — Сиди в постели и не рыпайся. Ничего с этим бугаем не случиться. Чего разнервничалась-то?

И правда. Что это со мной?

Этот гад, меня в темницу заточил, заморозил, застудил, а я за него тут переживаю.

Мысленно приказала себе успокоиться и выкинуть тревожные мысли о Повелителе из головы.

Вот еще! Нашла о ком беспокоиться.

Вот только Язва, как всегда внезапно вынырнув из-под сознания сокрушенно покачала головой и выдала в своей излюбленной манере:

«Попала ты Элка по самые помидоры»

И дабы отрезвить мое воображение добавила:

«Детка, ты в курсе, что Его Темнейшество женат в тройном размере»

Дамиан.

Квартира матери встретила его тишиной, если ее можно вообще назвать таковой в этом гнилом мире, где все находится в постоянном, а самое главное бессмысленном движении.

Легко взломав защиту Виктора, он толкнул дверь и, оказавшись в просторной прихожей с интересом осмотрелся.

Так вот оно какое — любовно обвитое гнездышко леди Виктории.

И чем, спрашивается, нора дохлого гоблина хуже этих непонятных покоев?

В который раз, подивившись эксцентричности, на грани безумия, леди Виктории мужчина двинулся дальше, в поисках малейшей зацепки, которая смогла бы помочь в поисках кузена.

Раз уж он тут оказался и вынужден терпеть — стоит воспользоваться возможностью и попытаться найти Виктора здесь.

Повелитель ненавидел Землю. Ее спертый воздух, отравленный ядовитыми парами всевозможных производств, ее гиблую природу, которая увядает с каждым десятилетием, ее яркое солнце, что в понятии истинно темного есть вселенское зло.

Но больше всего Дамиан ненавидел людей. Низших, подлых, алчных созданий, которые активно само разрушаются как подвид.

Люди не вызывали в нем даже жалости, только стойкое чувство брезгливости. Именно поэтому он не питался энергией переправляемой с земли, заменяя ее периодическими прогулками по Каменной пустоши.

Дамиан, неспешно пройдясь по покоям, остановился у большого зеркала в человеческий рост и хмуро глядя на свое непривычно потрепанное отражение задался вопросом:

«Так что же изменилось?»

Мог ли он заставить слабую человечку Эллу, путь трижды хранителя Врат, открыть портал?

Мог.

Причем ему для этого даже не нужно было бы особо напрягаться или использовать желание.

Но он отчего-то так не поступил.

Глядя в ее большие светлые, полыхающие гневом глаза он думал о каких-то совершенно непозволительных для женатого Повелителя вещах и от этого злился еще больше. Его буквально трясло от ярости и невозможности выплеснуть ее на главную виновницу.

Хотел, да рука не поднялась.

Она же такая маленькая, хрупкая, ранимая…

Твою гоблинскую мать!

Это просто наваждение какое-то…

И самое главное: как ей удалось выбраться из подземелья?

Да еще на пару с контрабандистом.

Признаться, когда Дамиан узрел в своих покоях девушку, на мгновение опешил и…позорно растерялся. Любого другого ждала бы мгновенная смерть на месте, но Эллу он тронуть не мог. За что и поплатился.

Контрабандисту хватило нескольких секунд замешательства Повелителя, чтобы атаковать его несильным энергетическим импульсом.

Серьезного вреда он принести едва ли смог, но знатно прошелся по гордости. Особенно когда до Его Темнейшества дошло, что гад сумел-таки подпалить половину косы.

Специально целился падлюка!

С раздражением смахнув с плеча остатки темной шевелюры Его Темнейшество устало упал на диван и тут же поморщился, услышав странный звон со стороны входа.

Повелитель напряженно замер, не зная, что предпринять.

— Эй, Витёк! Ты там живой! — раздался мужской голос и нежданный посетитель от души забарабанил кулаком по двери, и, поскольку Дамиан ее не запер, та отворилась, являя его изумленному взору странного индивида.

В проеме появился невысокий мужик в широких штанах с отвисшими коленками и полосатой рубахе. В руках он держал две бутылки с мутной жидкостью.

— Опа, — выдало это нечто, заметив Дамиана, — А где Витёк?

— На отдыхе, — устало бросил Его Темнейшество первое, что пришло на ум.

— Вот ведь буржуй! И с кем мне теперь похмеляться?

Мужик расстроенно хлопнул по коленке одной рукой, второй крепко удерживая бутылки, словно самую великую драгоценность в этом тухлом мире, а после присмотрелся к незнакомцу напротив.

— А ты кто такой будешь? — подозрительно прищурился мужик, — Помнится мне Витёк один жил.

— Как один? А тетя его? — вскинул брови Повелитель.

— Так почила тетушка, — почему-то радостно поведал сосед Виктора, — И, слава богу. Матерая баба! Столько мужиков со свету сжила!

Дамиан хотел было возмутиться за непочтительные речи по отношению к его мамочке, но на лестничной площадке скрипнула дверь, и подъезд огласил дикий вопль:

— Где ты есть, ирод окоянный! Куды самогонку утащил, паршивец!

Мужик побелел точно полотно погребального савана и, покрепче прижав честно сворованную самогонку, сипло выдал с надеждой глядя на Дамиана.

— А давай мы…тут. того самого, — кивок на бутылки, — откупорим…Мне домой никак нельзя…пришибут…, - и прикрыл дверь.

Дамиан хотел сначала выпроводить индивида за дверь, но не стал, услышав истеричное:

— Славка! Попадись…только попадись мне на глаза! Всю душу твою проспиртованную вытрясу!

Мужик затрясся пуще прежнего и, не дожидаясь позволения, плюхнулся на диван, отхлебнув из бутылки «беленькой».

Дамиан с искренним любопытством наблюдал, как тот сделал большой глоток, закашлялся и смачно так занюхал все это дело собственным рукавом.

— Жена? — спросил у мужика Повелитель, стараясь не обращать на вопли в подъезде.

— Ты что? — вздрогнул все телом сосед, — Не жена, слава богу, — отхлебнул еще глоток из бутыли и пояснил, — Тёща…Понимаешь?

Уж кто-кто, а Его Темнейшество как никто другой мог понять это странного человека с не менее странным именем.

— Славик, — чинно представился мужик и протянул бутылку самогона, — Будешь?

Повелитель с подозрением уставился на мутную жидкость, а потом просто взял и, молча копируя манеру Славика, отхлебнул прямо из горла. Самогонка мгновенно обожгла все внутренности, и кое-как отдышавшись, Его Темнейшество уже с уважением посмотрел на соседа.

— Дима.

— Ну, пошли, Димыч, глядеть, не завалялся ли где у Витька закусон! — обрадовался мужик и, точно зная, где что находится, нетвердой походкой пошел на кухню.

Закуску они, кроме просроченного кошачьего корма, не нашли. Посему, когда опустела первая бутылка поначалу не клеящееся знакомство быстро переросло в дружбу, а она в задушевный разговор.

— Что за пойло, у вас такое? — чуть заплетающимся языком спросил Повелитель.

— Ха! — поднял палец вверх Славик, — Это самогон! Теща моя гонит! Святая женщина, скажу тебе по секрету! Вот, у тебя теща есть?

Дамиан кивнул и показал три на пальцах.

— Ого! Ни фига у тебя стальные нервы, — уважительно протянул мужик, подливая Темнейшесту самогона, — Давай за наших тещ! Моя, знаешь, какие помидорчики закатывает…м-м-м…объеденье.

— Не, — покачал голой демон, с легкой завистью прогоняя образ соленых помидорчиков, — Давай только за твою. Мои только ядом плеваться умеют.

Чокнулись, выпили, занюхали и Славик интересуется:

— Это ж получается. У тебя и жены три? Красавицы, небось, писаные?

— Угу, — бурит в ответ Его Темнейшество, — Змеи подколодные. Только и могут, что интриги плести. Столько лет брака и ни одного наследника.

— Вот тебе и красавицы заморские, — с чувством собственного превосходства заметил Славик, — А мы с моей Танькой третьего заделали! Вот это баба! Не то, что твои змеюки.

И добавляет, глядя на приунывшего Повелителя.

— Что-то невыгодные у тебя жены, Димыч. Ни самогона, ни помидоров, ни пацанят орущих…, - почесал проплешину на затылке и выдал, — Да выгони ты их взашей и дело с концом. Женись на нашей бабе. На русской. Что б ух какая была! И будешь на диване лежать и пузыри от счастья пускать, а по тебе ребятня ползать.

Дикая картина, так красочно описанная Славиком, по необъяснимой причине показалась Повелителю сказочно прекрасной, и он согласно кивнул, а потом помрачнел, понимая, насколько несбыточен этот мимолетный полет фантазии.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Славик, глядя на скисшего Дамиана, — А мы все думаем, что за бугром жизнь лучше? Хотя, может и лучше, да ни хрена не счастливее! Ты сам-то, откуда будешь?

Вопрос застал Дамиана врасплох.

— Издалека, — туманно ответил он, внезапно осознав, что мутное крепленое пойло замедляет ментальный дар.

— На араба похож, — сам на свой вопрос ответил Славик и хлопнул себя по коленке, — Во, дела! Мужикам расскажу, что пил самогон с арабским шейхом. А ты, правда, Витьков родственник?

— Что? Не похож?

Славик уставился окосевшим взором на Дамиана.

— Нет, ну какое-то сходство определенно есть. Отдаленное…, - и подозрительно прищуривается, — Но больно рожа у тебя протокольная.

Что такое «рожа протокольная» Повелитель уточнять не стал. Тем более, что внешность его приобрела небольшие изменения.

На Земле не походишь особо в истинном обличии. Нужно соблюдать договор и поскольку илюзорный артефакт он не прихватил, ввиду внезапности перемещения, то пришлось самолично накладывать чары, чтобы не слишком выделяться из толпы обыкновенных людишек. Энергию иллюзии тратили знатно, и Повелитель отчетливо понимал, что силы стоит экономить, лишний раз не расходуя ценную природную магию.

— А давно ты брата моего видел? — как бы невзначай интересуется Дамиан вместо очередного тоста.

Славик задумчиво почесал подбородок.

— Давненько. Мы с ним как раз юбилей мой отметили, и все…не видно его было. Так я думал — отдыхает он. На Канары укатил с очередной кралей.

— Кралей? — вскинул брови Повелитель.

— А кто ж! Другие к Витьке не захаживали. Раньше разные были, а тут одна зачастила. Хороша чертовка! — с жаром воскликнул мужик, — Я б такую тоже приветил, но…нельзя…я Люсю свою люблю.

Славик снова наполнил рюмки, выливая остатки самогона.

— А давай за любовь-злодейку!

«Любовь? Что за любовь такая?» — подумал Повелитель и неожиданно понял, что сказал это вслух.

— Эк, ты нехристь арабская! — пьяно хрюкнул Славик, — Это ж когда смотришь на бабу и диву даешься — вроде и нет в ней ничего особенного, а все к ней само тянется. Понял?

Дамиан не понял. Он вообще и половины не понимал из того, что говорил ему Славик, видимо, слишком узки были его знания Земного языка, но тут сработал ментальный дар, явив изумленному Повелителю, странное сочетание картинок по большей части интимного содержания.

— А-а-а, — немного ошарашенно протянул Дамиан.

— Ага-а-а! — передразнил сосед, — Колись, есть зазноба такая?

Перед мысленным взором Повелителя встали растрепанные светлые кудри, тонкие бледные губы, широко распахнутые светлые глаза и нежная шея, к которой так и хочется прижаться губами в бережном поцелуе.

Его Темнейшество трясет головой в попытке отогнать наваждение.

— Есть. А ты знаешь, как избавиться от этого проклятия?

— От любви-то? — выпучил глаза Славик, — Не, мужик. Ты попал и это не лечится.

Повелитель хотел было поподробнее узнать об этом заклятии, но в дверь позвонили, заставив собутыльников замереть.

— Откройте полиция!

«Мужская солидарность или ЧП на кладбище»

Не люблю болеть.

А еще больше не люблю болеть лежа в постели.

Когда ты занят каким-то делом, то мозг автоматически переключается и болезненные симптомы в виде насморка и легкой температуры отходят на второй план, а, следовательно, легче переносятся. Поэтому вопреки грозному виду Верки, я соскребла себя с постели и, закутавшись в длинный махровый халат, пошла на кухню.

Захотелось кушать. Очень сильно захотелось. Оно и не мудрено — последний раз ела, черт знает когда, ароматный шашлык Его Темнейшества.

Да, что б тебя!

Опять в голове крутится, гад басурманский!

Разозлившись на себя, усилием воли заставила выкинуть оранжевоглазого из головы и открыла холодильник.

Там оказался борщ. Не иначе как Верка кашеварила.

Подогрела себе порцию, нарезала свеженького румяного хлебушка, почистила чесночок, чисто в лечебный целях, и собралась было с аппетитом съесть все это великолепие, как в кухню ворвался запыхавшийся Эванар.

Увидел меня и полумертвым голосом сообщил:

— Нас обокрали…

— Чего? — не поняла прикола я и все же донесла, застывшую на полпути руку с ложкой, но проглотить не успела.

— Хранилище опустело. Кто-то выкрал все бутыли с энергией.

Борщом я, конечно же, подавилась. И пока я пыталась откашляться, зараза по имени Язва гнусненько похихикала:

«Допрыгалась. Теперь Повелитель тебя точно в порошок сотрет»

— Как? — сипло выдавила я, — Как такое возможно?

Бес тяжело опустился на стул рядом со мной.

— Не знаю.

— Доступ в хранилище есть только у меня и у Виктора Вольдемаровича. Разве есть возможность обойти чары Повелителя?

Ваня молчал, видимо мысленно прокручивая все доступные варианты событий. Вид у него был настолько пришибленный, что захотелось…встать и дать ему хорошего пинка. За то, что не углядел.

Но вместо этого я помчала в свою комнату одеваться. Быстро натянула теплые джинсы, свитер, короткую куртку.

— Ты с ума сошла? — рыкнула Верка, строго глядя, как я одеваю шапку, — Ночью с температурой валялась. Ты хочешь себе хронику заработать?

— Вер, это вопрос жизни и смерти, — с жаром сказала я и, немного подумав, добавила, — Моей, — и накинула через плечо сумку с заветными ключами.

Мало ли…

Нужно еще фонарик туда положить. Может это и паранойя, но слишком был велик страх снова оказаться в ледяном склепе в полной темноте.

— Куда ты собираешься? — оглядывая, собранную меня с ног до головы, подозрительно спросил рогатик.

— Сначала осмотрим место преступления, а потом…думаю стоить наведаться на квартиру к Виктору.

— Но…, - хотел было возразить мужчина, но я оборвала его резким:

— Вань, тебе не кажется все это странным? Сначала пропадает второй Хранитель, задерживает поставки энергии, потом не является на бал, а после и вовсе очищают хранилище.

Я почти бегом иду к лестнице, на ходу натягивая перчатки.

— И что ты хочешь там найти? — торопиться за мной Ванек.

— Да что угодно, — поворачиваюсь к нему, — Малейшую зацепку.

— Не женское это дело, — вздыхает коллега, но послушно следует за мной.

Как и ожидалось, хранилище встретило нас распахнутой настежь дверцей в подвал. Рядом валялся взломанный амбарный замок, который имел свойство открываться только на татуировку хранителя. Заглянула внутрь — вынесли все до единой бутылки.

— Как же я не услышал? — сокрушался Ваня, — Я должен был ощутить откат от взлома замка.

— Потому что его не взломали, а открыли, — я взяла в руки тяжеленный замок, и он моментально защелкнулся, доказывая мою правоту.

— И что это значит? — уже предугадывая мой ответ, спросил бес.

— Либо это сделал сам Виктор, либо тот, кто смог каким-то образом скопировать ключ.

— Это невозможно. Магия правящего рода. Печать самого Повелителя.

Несмотря на твердую уверенность Вани, что магию и правителя невозможно обойти, в первую версию мне верилось гораздо меньше.

Почему я так подумала? Ведь Виктор, по сути, незнакомец, которого я и видела всего один раз в жизни?

«Потому, что он нормальный чувак» — за меня на этот вопрос ответила Язва — «Если бы не он, то ты бы уже окочурилась в подземелье Его Темнейшества»

Кстати о последнем?

Интересно, куда он подевался?

— Вань, а Повелитель, когда уходил ничего не сказал? — как бы невзначай поинтересовалась, когда мы шли к воротам.

Рогатик с каким-то священным ужасом во взгляде посмотрел на меня. Мол, кто я, а кто Повелитель, чтобы передо мной отчитываться.

— Ну, там может, когда заскачет на огонек, — рискнула предположить я, — Нужно же как-то его поставить в известность о случившемся.

— А может не надо, — тяжело сглотнув, предложил Ваня, — Я, можно сказать, только жить начинаю. В темницу как-то не хочется.

— Ой, да брось! — нервно хихикнула я, отчаянно кривя душой, — Тебе бы там почти понравилось.

Скрипнули железные ворота, и мы вышли на проезжую часть, где на обочине Ваня припарковал наш гробоподобный «Порш».

Еще издалека я поняла, что с катафалком что-то не так, а когда приблизилась то и вовсе обмерла.

— Вань, — шокировано выдохнула я, — Что ты сделал с нашей машиной?

Я выпученными глазами таращилась на живописную аэрографию, которая теперь украшала всю боковую и, подозреваю, всю заднюю часть катафалка.

— Не нравится? — мгновенно скис Ваня, — А Костик сказал, что будет круто!

— Да, как тебе сказать, — сипло выдавила я, пытаясь истерически не заржать, глядя на красочное изображение не то Князя Тьмы, не то самого Люцифера.

Ни хухры мухры, а прямая транспортировка в ад.

И самое главное надпись! Надпись-то старую оставили.

Прямо промеж витиеватых рогов антихриста:

«Светлый путь в Вечность»

Просто пипец какой светлый на такой-то прокаченной тачке!

— У нас и раньше клиентов было раз два и обчелся, а с такой рекламой и вовсе не будет. Жить на что будем? — покосилась на явно не догоняющего рогатика.

— Но Костя сказал…

— Нашел кого слушать. Маркетологи…блин…

Они еще и адского пламени добавили для полного попадания в образ.

Сказать, что на дорогах города мы стали гвоздем программы, ничего не сказать. На нас засматривались люди на тротуарах, молодежь в автобусах фотографировала и снимала видео, водители сигналили. Один товарищ, явно с Костиком одной «веры», уступил дорогу и, опустив окно, показал большой палец вверх.

— Крутяк, чуваки!

Нас даже гаишники останавливали на всех постах.

Что бы поржать и сфоткаться…

Слава богу, стекла у катафалка наглухо тонированные, и не видно наших с Ваньком обалдевших рож — реакция на такой ажиотаж к нашему катафалку.

— Приехали, — сказал бес и у меня вырвался облегченный вздох.

— Двадцать минут позора и мы дома, — меланхолично заметила я, окидывая взглядом уже знакомую сталинку.

— Что? — не понял Ваня.

— А, проехали, — махнула и потопала в поезд, качая головой на брошенное в спину:

— Не понял? Что мы проехали?

Иногда я забываю, что Ваня не местный и порой наша сленговая речь для него полнейшая абракадабра.

В прошлый раз, пребывая в состоянии нервного стресса, я не запомнила расположение квартиры. Пришлось ориентироваться на двери. Почти везде были старые, а у Виктора новая, модная и явно дорогая.

— Вот! Точно эта, — объявила я, когда мы добрались до третьего этажа.

— Ты уверена? — странно напрягся Ваня.

Я кивнула и только сейчас поняла, причину его нерешительности.

Мало того, что дверь была приоткрыта, так еще оттуда отчетливо слышался хор из мужских голосов, которые…пели?

«Только мы с конем по полю идем…»

Мы с Ваньком недоуменно переглянулись, и он, осторожно распахнув дверь, вошел внутрь, настороженно озираясь по сторонам.

Я хвостиком шмыгнула следом и на цыпочках покра

Ни хухры мухры, а прямая транспортировка в ад.

И самое главное надпись! Надпись-то старую оставили.

Прямо промеж витиеватых рогов антихриста:

«Светлый путь в Вечность»

Просто пипец какой светлый на такой-то прокаченной тачке!

— У нас и раньше клиентов было раз два и обчелся, а с такой рекламой и вовсе не будет. Жить на что будем? — покосилась на явно не догоняющего рогатика.

— Но Костя сказал…

— Нашел кого слушать. Маркетологи…блин…

Они еще и адского пламени добавили для полного попадания в образ.

Сказать, что на дорогах города мы стали гвоздем программы, ничего не сказать. На нас засматривались люди на тротуарах, молодежь в автобусах фотографировала и снимала видео, водители сигналили. Один товарищ, явно с Костиком одной «веры», уступил дорогу и, опустив окно, показал большой палец вверх.

— Крутяк, чуваки!

Нас даже гаишники останавливали на всех постах.

Что бы поржать и сфоткаться…

Слава богу, стекла у катафалка наглухо тонированные, и не видно наших с Ваньком обалдевших рож — реакция на такой ажиотаж к нашему катафалку.

— Приехали, — сказал бес и у меня вырвался облегченный вздох.

— Двадцать минут позора и мы дома, — меланхолично заметила я, окидывая взглядом уже знакомую сталинку.

— Что? — не понял Ваня.

— А, проехали, — махнула и потопала в поезд, качая головой на брошенное в спину:

— Не понял? Что мы проехали?

Иногда я забываю, что Ваня не местный и порой наша сленговая речь для него полнейшая абракадабра.

В прошлый раз, пребывая в состоянии нервного стресса, я не запомнила расположение квартиры. Пришлось ориентироваться на двери. Почти везде были старые, а у Виктора новая, модная и явно дорогая.

— Вот! Точно эта, — объявила я, когда мы добрались до третьего этажа.

— Ты уверена? — странно напрягся Ваня.

Я кивнула и только сейчас поняла, причину его нерешительности.

Мало того, что дверь была приоткрыта, так еще оттуда отчетливо слышался хор из мужских голосов, которые…пели?

«Только мы с конем по полю идем…»

Мы с Ваньком недоуменно переглянулись, и он, осторожно распахнув дверь, вошел внутрь, настороженно озираясь по сторонам.

Я хвостиком шмыгнула следом и на цыпочках покралась вслед за уверенно идущим на пение бесом.

— Там кухня, — на всякий случай предупредила его и чуть не впечаталась носом в твердую спину, когда он застыл на пороге яки каменное изваяние.

Осторожно выглянула из-за Ванькова плеча и буквально уронила челюсть.

Не думала, что посте адского катафалка меня можно чем-то удивить.

Готовы?

Сидит себе на табуретке мужик. Среднестатистический такой. В тельняшке, растянутых трико и в обнимку с ментом. У того фуражка набекрень, галстук с прищепкой где-то в районе спины потерялся, но погоны целы.

Восседают, значит эти два огурчика, мерно покачиваются и лыка не вяжущими голосами завывают:

— Ой, злотая…ик…рожь, да кудрявый клен…

И пьяная туша Его Темнейшества, пытающая наполнить рюмки самогоном, подпевает:

— Я влюблен в тебя Россия, влюблен…

И самое главное, как у них троих это получается.

С чувством! С душой!

Сам захочешь спеть, а так не получится.

— Ваше Темнейшество? — первым очнулся Ваня.

Темнейшество словно нехотя обернулось и, узрев нашу парочку сначала грозно, но не слишком правдоподобно нахмурилось, а после повернулось к своим собутыльникам и важно сообщило:

— Спокойно, мужики. Это свои.

Те заметно расслабились. Мент покосился на остатки горилки в бутылке и, ткнув пальцев в беса произнес:

— Опоздавшие бегут за добавкой.

Ваня, когда понял, чего от него хотят сначала побледнел, потом покраснел и перевел на меня беспомощный взгляд.

Так! Надо брать дело в свои руки и разгонять этот душевную компанию.

— Какая добавка! — воскликнула я, выходя из-за спины рогатика и на свой страх и риск добавила, — Ваше…Дима, что здесь происходит?!

Брюнет повернулся ко мне и вместо того, что бы прибить меня за неуважение к своей царственной особе, покосился на мужиков и лениво выдал:

— Зазноба моя, — и почти с нежностью добавил, — Элечка.

Не знаю, кто был в большем шоке я, Ваня или мужики.

Впрочем последние быстро отошли и тот, что в тельняшке с укоризной сказал:

— А что худенькая такая? Голодом моришь? Баба должна быть во всех местах во какая! — и показал на себе дыни размера пятого не меньше.

— Да не скажи, — горячо возразил мент и у них «тельняшкой» завязался конструктивный раговор о дамских прелестях в формате восемнадцать плюс.

Даже у меня уши завяли, не говоря уже о чуткой бесовской натуре.

Пора было сматывать удочки, но оставить Повелителя в таком состоянии мы не могли, поэтому я приготовилась его уговаривать, но не пришлось.

Пока его собутыльники жарко спорили, этот басурманский алкоголик подкрался ко мне и, протянув свои загребущие лапы, прижал к себе. Попыталась вырваться, но алкоголь, видимо, никак не подействовал на богатырскую силищу демона.

Первым желанием было в ответ на такую неописуемою наглость двинуть хорошенько, не смотря на то, что туша Повелителя хоть и сильно шатающаяся, но все же не менее грозная, а потом я перехватила взгляд Вани, который яростно подмигивал мне и кивал в сторону выхода.

— Пойдем, Димочка, — ласковой зайкой прошептала я, — Поедем баиньки.

— Угу, — все, на что сподобилось страшное и ужасное Темнейшество, и я поняла, что еще чуть-чуть, и он просто уснет, уткнувшись носом мне в волосы.

Как мы заталкивали в катафалк пьяного Повелителя — это отдельная история.

лась вслед за уверенно идущим на пение бесом.

— Там кухня, — на всякий случай предупредила его и чуть не впечаталась носом в твердую спину, когда он застыл на пороге яки каменное изваяние.

Осторожно выглянула из-за Ванькова плеча и буквально уронила челюсть.

Не думала, что посте адского катафалка меня можно чем-то удивить.

Готовы?

Сидит себе на табуретке мужик. Среднестатистический такой. В тельняшке, растянутых трико и в обнимку с ментом. У того фуражка набекрень, галстук с прищепкой где-то в районе спины потерялся, но погоны целы.

Восседают, значит эти два огурчика, мерно покачиваются и лыка не вяжущими голосами завывают:

— Ой, злотая…ик…рожь, да кудрявый клен…

И пьяная туша Его Темнейшества, пытающая наполнить рюмки самогоном, подпевает:

— Я влюблен в тебя Россия, влюблен…

И самое главное, как у них троих это получается.

С чувством! С душой!

Сам захочешь спеть, а так не получится.

— Ваше Темнейшество? — первым очнулся Ваня.

Темнейшество словно нехотя обернулось и, узрев нашу парочку сначала грозно, но не слишком правдоподобно нахмурилось, а после повернулось к своим собутыльникам и важно сообщило:

— Спокойно, мужики. Это свои.

Те заметно расслабились. Мент покосился на остатки горилки в бутылке и, ткнув пальцев в беса произнес:

— Опоздавшие бегут за добавкой.

Ваня, когда понял, чего от него хотят сначала побледнел, потом покраснел и перевел на меня беспомощный взгляд.

Так! Надо брать дело в свои руки и разгонять этот душевную компанию.

— Какая добавка! — воскликнула я, выходя из-за спины рогатика и на свой страх и риск добавила, — Ваше…Дима, что здесь происходит?!

Брюнет повернулся ко мне и вместо того, что бы прибить меня за неуважение к своей царственной особе, покосился на мужиков и лениво выдал:

— Зазноба моя, — и почти с нежностью добавил, — Элечка.

Не знаю, кто был в большем шоке я, Ваня или мужики.

Впрочем последние быстро отошли и тот, что в тельняшке с укоризной сказал:

— А что худенькая такая? Голодом моришь? Баба должна быть во всех местах во какая! — и показал на себе дыни размера пятого не меньше.

— Да не скажи, — горячо возразил мент и у них «тельняшкой» завязался конструктивный разговор о дамских прелестях в формате восемнадцать плюс.

Даже у меня уши завяли, не говоря уже о чуткой бесовской натуре.

Пора было сматывать удочки, но оставить Повелителя в таком состоянии мы не могли, поэтому я приготовилась его уговаривать, но не пришлось.

Пока его собутыльники жарко спорили, этот басурманский алкоголик подкрался ко мне и, протянув свои загребущие лапы, прижал к себе. Попыталась вырваться, но алкоголь, видимо, никак не подействовал на богатырскую силищу демона.

Первым желанием было в ответ на такую неописуемою наглость двинуть хорошенько, не смотря на то, что туша Повелителя хоть и сильно шатающаяся, но все же не менее грозная, а потом я перехватила взгляд Вани, который яростно подмигивал мне и кивал в сторону выхода.

— Пойдем, Димочка, — ласковой зайкой прошептала я, — Поедем баиньки.

— Угу, — все, на что сподобилось страшное и ужасное Темнейшество, и я поняла, что еще чуть-чуть, и он просто уснет, уткнувшись носом мне в волосы.

Как мы заталкивали в катафалк пьяного Повелителя — это отдельная история.

Его Темнейшеству страсть как захотелось полетать над городом, разумеется, в моей компании. Еле отговорила его от этой бредовой затеи.

Едем домой на родимое кладбище.

Повелитель посапывает у меня на плече, Ваня пытается на нас не пялиться, а я с ужасом думаю, что будет, когда Дамиан проспится и вспомнит, как его пинком заталкивали в машину.

Дома, кое-как разгрузив на диван не реагирующее на позывные тело Темнейшества, мы собрались на кухне пить чай.

— И на кой ты его притащила? — пыхтит Верка, с шумом отпивая свой чай.

— Не могла же я его там бросить? — возразила я.

— А он тебя, значит, в подземелье мог, — напомнила она и я тут же сдулась и замолчала, уткнувшись носом в ворот теплого халата.

Ванек все это время сидевший молча, тщательно размешал ложечкой сахар, отхлебнул чай и внес свою лепту:

— На самом деле это было вполне ожидаемо.

— В смысле? — зло посмотрела на беса подруга.

— Каменная пустошь — это необитаемая часть Наитемнейшего Царства. Дикие и крайне опасные места, но вдоволь напитанные природной силой. Там наъходится один из немногих полноценно функционирующих источников. Я полагаю: Повелитель там охотился и питался энергией. Появление в этих гиблых местах человека само по себе невозможно.

— Я не виновата. Я просто приглашение потеряла, — попыталась оправдаться я.

Ваня с минуту думал, постукивая пальцами по столу, и несмело высказал мысль:

— Невероятное стечение обстоятельств. Практически невозможное. Словно кто-то плел вероятности.

— Вероятности? — оживилась я, и между лопаток знакомо засвербело в предчувствии чего-то важного.

— Это особый магический дар. Очень редкий, — охотно объяснил бес, — Маг может высчитывать исходы различных действий и ситуаций, а так же плести цепи для их изменения. Вплетать незаметные, ничего не значащие действия, которые ведут к желаемому результату.

— Это что же — они могут творить будущее? — пораженно поинтересовалась Вера.

— Не совсем так. Они могут подтолкнуть то или иное событие, но всегда есть та часть вероятностей, которую они не могут контролировать.

— Жуть какая. И много таких магов?

— Я знаю только одного и он вам прекрасно знаком.

— Виктор, — мгновенно догадалась я.

За столом повисло тягостное молчание.

Я тихонько поставила кружку с чаем на стол и, оперевшись о локти, обхватила голову руками, пытаясь понять, что это могло бы означать.

— У меня какое-то странное чувство, — тихо произнесла я, — Словно меня обманули…

Подняла голову и встретилась с ожидающим объяснений взглядом подруги.

— В день нашего знакомства с Виктором, со мной случилось столько неприятностей одновременно, сколько не случалось за последний год. Может…, - запнулась на полуслове я, — может кто-то сильно поспособствовал всем этим неприятностям. Ваня?

Повернулась к бесу, ожидая объяснений, но тот лишь развел руками.

— Все может быть. Начальство не информировало меня о своих действиях. Тем более со мной никогда не делились информацией о вторых Хранителях. Но допускаю, что Виктор мог подвести к принятию этого решения. Ведь если бы ты не оказалась в той или иной ситуации, то вряд ли бы согласились принять предложение незнакомца.

— Вот сволочь! — в сердцах ругнулась Верка, хлопая себя по коленке, — И как бы мы без вас рогатых жили хорошо!

Ваня открыл рот, что бы защитить честь рогатых, но подруга услышала детский плачь из комнаты и засобиралась.

— Так! Засиделись мы тут в гостях. Ты, — строгий взгляд на меня, — Смотрю уже оживела, раз домой мужика приволокла. Поеду я к себе. Отдохну от ваших потусторонних штучек.

— Я отвезу! — подскочил за ней следом Ваня, наткнулся за злющую мину и смущенно проблеял, — С детишками помогу.

— Ладно, — с истинным королевским величием согласилась девушка и побежала собирать детей.

Они очень быстро уехали, оставив меня одну-одинешеньку со своими невеселыми мыслями и мирно посапывающим во сне Повелителем, которому, похоже, снились хорошие сны.

Настроение окончательно испортилось и, вернувшись на кухню, решила сварить какао. Бабушка часто мне его варила в детстве, когда я болела.

Подогрела молоко, добавила сахара и засыпала какао порошок.

Как же приятно укутавшись в теплый плед сидеть у окна, пить горячее какао и смотреть, как на улице играет вьюга в свете ночного фонаря и яркого диска луны.

Наутро все наверняка заметет снегом.

Пришла зима.

Скоро Новый год.

А так и не разобралась со своей никчемной жизнью.

Рассказ Вани о магах вероятностей, признаться выбил меня из колеи.

А что если Лёнина измена это тоже работа мага?

Я понимала, что маг только подталкивает людей к определенным поступкам, тщательно изучая психологию объекта. Если мой бывший не был бы способен на предательство, то никакая магия не могла заставить его поступить так, а не иначе.

И от этого становилось еще больнее…

Что бы отвлечься от грустных мыслей я взяла с полки из комнаты беса книгу. Он читает Гарри Поттера! Кто бы мог подумать.

Вернулась на свое уютное местечко подле окна и, включив торшер, стала перечитывать давно знакомую историю.

О добре, о любви, о дружбе…

Как уснула, не помню.

Только на мгновение прикрыла глаза, а проснулась от того что мне невыносимо жарко.

Чуть поерзала и едва не подпрыгнула на месте, ощутив у себя на талии тяжелую мужскую руку, которая принадлежала той самой печке, что сейчас мерно пыхтела мне в волосы, вызывая, по меньшей мере шоковое оцепенение.

С учетом того, что дома я была одна не считая нашего пьяного грозы всего Наитемнейшего царства, то о личности грелки догадалась сразу и даже почти не удивилась, когда чуть привыкнув к темноте, опознала здоровую граблю с черными когтищами.

«Любовь-морковь и прочие «прелести»

Стыдно признаться, но в любви мне всегда везло как утопленнику.

Еще в школе угораздило меня влюбиться в старшеклассника, первого парня на деревне Женьку Нефедова. Бегала за ним хвостиком. Куда он туда и я.

На меня внимания парень не обращал.

Еще бы!

На что тогда было смотреть? На тощие коленки? На плоскую грудь? Или на нечёсаные патлы, которые я по незнанию и из-за отсутствия денег не могла даже подстричь, как следует?

Для всех в школе я была Одуванчиком. Гадким сорняком, который нагло пытался пробраться в их, пусть и не элитную, но все же оранжерею.

Этой дурью под названием «влюбилась в принца», вполне возможно я бы болела и после школы, если однажды стайка девчонок-старшеклассниц во главе с невестой Нефедова не зажала меня в укромном уголке и не от мутузила хорошенько.

Домой я после приползла чуть живая.

Вызвали участкового.

А что он?

Это ж его ненаглядная доченька меня по щекам хлестала.

Но самое обидное было не это…

После того, как поджили, но не сошли до конца все гематомы, я пришла в школу, и на первой же перемене сам Женька поднял меня на смех.

— Да кому ты нужна ущербная!

Так и закончилась моя первая любовь.

В тот же день появилась на свет, уже знакомая вам, Язва.

Я тогда молча выслушала все обидные слова, насмешки и, сделав шаг по направлению к парню от всей души шандарахнула его тяжелым портфелем. Он у меня был старый. Еще с советских времен.

В тот день я впервые в жизни порадовалась, что у меня не новенький яркий ранец, а этот, любовно сохраненный бабушкой, старый кожаный портфель.

Из школы я едва не вылетела.

Спасибо все той же старой учительнице.

Она же мне тогда и сказала, строго глядя в глаза:

— Истинная красота в душе. Нефедов твой красивый снаружи, но пустой внутри.

Я вспомнила ее слова, когда встретила простодушного, милого толстячка Леонида.

А он оказался безобразным и снаружи и изнутри…

Дважды обожжёшься — дуешь на воду.

А в моем случае: прыгаешь в костер.

Именно так и можно было расценить невероятное чувство нежности, когда наглая когтистая лапа стала осторожно поглаживать меня по животу.

Сердце бешено заколотилось в груди, когда я осознала, что Повелитель за моей спиной совсем не спит, а очень даже бодрствует. И это его бодрствование отчетливо упирается в мою пятую точку.

Все мыли, словно тараканы, разбежались в стороны, едва я услышала у своего уха едва уловимое:

— Эля…

И загорелась, как спичка в его руках, тихо вздыхая в ответ, прижимаясь спиной и с наслаждением подставляя шею для жаркого, но осторожного поцелуя.

А потом сама не заметила, как оказалась на сгибе Диминого локтя. Губы обжег поцелуй. Очень нежный, очень деликатный. Словно мужчина боялся спугнуть меня лишним движением.

И, наверное, правильно делал, потому что стоило мне приоткрыть веки и встретиться с его ярко пылающими оранжевыми глазами, как наваждение спало.

И самое паршивое в этом моменте было то, что когтистая рука уже была у меня под халатом.

Я дернулась, и хватка Повелителя стала сильнее. Когти впились в нежную кожу бедра и я зашипела от боли.

Он смотрел на меня так, как смотрят хищники на свою добычу.

Дико. Жадно.

— Пусти, — прошипела я и приготовилась к отчаянному сопротивлению, которое к счастью не понадобилось.

Рука, сжимающая бедро исчезла, а сам мужчина вскочил с постели в один прыжок.

«Да что ж ты дура делаешь?!» — вне себя от ярости взбунтовалась внутри Язва, — «У нас секса черти сколько не было. А такого мужика вообще никогда. Ой, дура-а-а!»

«Заткнись!» — неласково огрызнулась и пулей полетела в ванную, где глядя на свои раскрасневшиеся щеки и алые от поцелуев губы мысленно согласилась с Язвой, но уже в другом ключе.

Нужно быть совершенной идиоткой, чтобы позволить себе влюбиться в такого монстра, как Его Темнейшество.

«Много ты понимаешь» — обиженно буркнула, неудовлетворенная Язва.

«Тебе напомнить, как он нас чуть не угробил?»

«Бьет, значит, любит!» — нашлась эта озабоченная.

«Ты сама говорила, что он женат!»

«Это я его еще не щупала» — жмуриться от удовольствия — «Разведем. В чем проблема-то?»

Открываю кран с холодной водой и начинаю яростно умываться, словно вода сможет остудить тот пожар, что бушует сейчас у меня внутри. Когда пальцы уже начинают неметь от холода, становится немного легче. Тщательно вытираюсь и тихонько выхожу из ванной, меньше всего желая встретиться с Дамианом.

Трусливо проскальзываю в спальню и с облегчением выдыхаю — ушел.

И тут же накатывает непонятно откуда взявшееся чувство вины.

Куда он ушел?

Голодный, с похмелья и на мороз.

Хороша же я хозяйка. Даже чашки чая не предложила. Он-то меня мясом покормил, прежде чем в камеру затолкать.

Мгновенно накинула поверх халата куртку, прыгнула в ботинки и как есть — нараспашку выбежала на улицу, в надежде, что Повелитель не слишком далеко ушел.

Так бежала, что нога подвернулась на скользком от наледи пороге, и я с пронзительным писком стала падать, нелепо размахивая пуками. Перед глазами уже пронеслись все пять ступенек, которые, несомненно, пересчитали все мои ребра, если бы сильные руки не подхватили в последний момент.

— Ой! — невольно вырывается у меня, когда я поднимаю взгляд на своего спасителя, — Вы не ушли?

Повелитель качает головой, сверля меня своими жуткими глазами.

Пожалуй никогда в жизни я не чувствовала себя так неловко, как в этот момент.

Он словно чувствуя это отпускает, предварительно убедившись, что я твердо стою на ногах.

— Спасибо, — бормочу, ощущая, как щеки заливает краска стыда.

Дамиан сдержанно кивает в ответ и отводит взгляд. Хоть он и хочет казаться бесстрастным, от меня не укрывается его досада.

С одной стороны, хочется возмутиться — сам виноват! С женатыми Повелителями мы не обжимаемся и даже не флиртуем. Вот!

А с другой — я же женщина и должна быть умнее, путь и сто раз мудрого Его Темнейшества.

— А пойдемте чай пить, Ваше Темнейшество, — выдавливая скромную улыбку, все же набираюсь храбрости я, — Вы, наверное, замерзли.

Мужчина вскидывает голову, и только сейчас замечаю его куцо торчащие в разные стороны обгорелые волосы. Да и сам он весь какой-то помятый, взъерошенный. Куда только делся его наитемнейший лоск?

— Дима, — наконец произносит он вместо ответа.

— Что? — не поняла я.

— Зови меня Дима, — серьезно отвечает Повелитель, — Хорошее русское имя.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать. Выходит, пришлась по душе ему наша версия его имени.

— Хорошее, — несмело улыбаюсь в ответ, — Так что? Пошли…Дима…

Мы идем обратно в дом, и он без лишних слов придерживает меня за локоток, когда мы поднимаемся по образовавшейся на пороге наледи.

Оказавшись на нашей небольшой кухне, мужчина явно чувствует себя не в своей тарелке, не зная куда себя приткнуть. Кухня маленькая, а он раза в два шире нашего рогатого бухгалтера.

— Садись, — я указываю ему на место у окна, и он покорно плюхается на табуретку, пристально наблюдая за тем, как я суечусь на кухне.

Первым делом быстро разогреваю ему тарелку борща.

— Что это? — подозрительно прищуривается он, когда я ставлю перед ним тарелку насыщенно-красного борща — любит Вера свеколки побольше добавить.

— Борщ! — торжественно заявляю я и кладу рядом с ложкой несколько кусков хлеба.

А что? Он вон какой бугай. Небось, и ест по-бугайки много.

Немного смешно было наблюдать, как грозный демон с опаской сначала пробует понемногу, а потом, раскушав неизвестное блюдо, начинает уплетать за обе щеки, периодически с одобрением поглядывая, как я на стол ставлю сахарные плюшки и две кружки с чаем. Себе поменьше, ему побольше.

Присаживаюсь напротив, и почти с умилением наблюдаю, как Дима энергично расправившись с борщом, налегает на плюшки.

Спасибо Верке, что наготовила!

Когда плюшки подошли к концу, Повелитель как-то растерянно посмотрел на меня.

— У нас принято, если еда была вкусной, благодарить хозяйку, — мягко подсказала я, надеюсь, верно растолковав значение его взгляда.

— Спасибо, — послушно сказал он.

— Не за что, — улыбнулась я, и от вида такого смущенно, потрепанного и домашнего Повелителя внутри разлилось приятное тепло.

Некоторое время мы молчим. Он пьет мятный чай с медом, а я смотрю в окошко, не зная как верно преподнести новость об опустевшем хранилище.

— Напиток вкусный, — нарушает молчание Дима, — У нас такого нет.

— Это мятный чай. Если лимон положить — будет еще вкуснее, — подталкиваю ему блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона, — У вас такого тоже, наверняка, нет. Наши миры слишком разные.

— Разные, — соглашается он.

— Но это не значит, что наш хуже, — пожалуй, слишком резко, чем хотелось, получается у меня.

— Я так не думаю, — возразил мужичина и задумчиво глядя на кружку с чаем негромко добавил, — Уже…так не думаю. Признаться, я никогда толком и не был на Земле.

— Правда? — удивленно вскидываю брови.

— Только однажды, когда устанавливал и запитывал магией Врата. Признаться, общение с вашими алчными главами родов отбили всякую охоту наведываться на Землю.

— Да-а-а, — понимающе протянула я, — Это и неудивительно. Кстати, а ты в курсе, что у нас нет родов и глав. Ба! Да у нас даже Повелителя нет. Совершенная иная политическая система.

— Мне моя мать что-то рассказывала про вашу конституцию, — оживился Дима, — Но я ее особо не слушал…примитивная система…

— Ну, вы даете, Ваше Темнейшество! — съехидничала я и тут же спохватилась, забывая с кем я разговариваю.

Осторожно глянула на Диму из-под ресниц — не злиться. Все так же с наслаждением потягивает чай, жует плюшку и смотрит с блеском в глазах, отчего они кажутся просто нереально яркими. Надо ему очки темные выдать, как Ване. Тот на людях с ними почти не расстается. Народ думает, что он пришибленный. На дворе зима, а он в солнцезащитных очках.

«Хи-хи» — гаденько хохотнула Язва — «Теперь два пришибленных на нашем попечении. Не забудь по слюнявчику выдать»

— Я — Повелитель, — продолжая пополнять свой желудок булками важно сказал Дима, — И должен следить за обстановкой в своем государстве, а здесь на месте у меня были Хранители и моя мать — леди Виктория. Она, кстати, очень не хотела возвращаться на родину, но обстоятельства не позволили ей больше здесь отдыхать.

— Отдыхать? — не поняла я, и тут припомнился стройный ряд из деревьев в доме Виктора Вольдемаровича, — Это что же получается твоя мама и есть загадочная тетушка Виктора?

Димон не чуя подвоха кивнул, и у меня вырвалось возмущенное:

— Так вот кто, значит, столько мужиков понапрасну в гроб вогнал! И часто вы этим промышляете Ваше Темнейшество! Как это удобно: присосаться к чужому миру, словно пиявка и губить мирных жителей!

Повелителю мой тон разумеется не понравился. Черные брови сурово сдвинулись, челюсть перестала работать и глаза его опасно сверкнули.

— Леди Виктория — чистокровная демоница. На Земле мы питаемся человеческими эмоциями и не более того. Не стоит разбрасываться такими серьезными обвинениями без доказательств. Моя мать никого не убивала.

— Ну, конечно! Не убивала! Просто довела мужиков до сердечного приступа, — сарказм в исполнении Язвы, — Шесть сердечников — не многовато ли на одну леди Викторию? Совпадение вселенского масштаба, не находишь?

Я подскочила со своего места и убежала в комнату.

Очень не хотелось наговорить Повелителю сгоряча глупостей, о, которым пожалею. У нас только-только начал налаживаться хоть какой-то диалог. Кособокий, конечно, но все же…

Устало опустилась в кресло, откуда меня сонную Дима перенес в постель и привычно, поджав под себя ноги, вздохнула.

Неправильный из меня какой-то Хранитель получается.

Ценные кадры в лице мага-илюзорника уволились.

Бал прошляпила.

В тюрьму попала.

Повелителя на Землю притащила.

И самое главное — хранилище проворонила.

Что-то я и без магии вероятностей одна сплошная беда.

От самобичевания меня отвлек стук в окошко. Вскинула голову и грустно улыбнулась:

— Карыч…

Приоткрыла форточку и пустила птицу в дом. Он тут же подлетел и благодарно потерся о руку.

— Соскучился? Я тоже. Надеюсь, Верочка тебя хорошо кормила.

Судя по довольному блеску в птичьих глазах, он был вполне себе сыт и доволен жизнью.

— Мой спаситель, — ласково прошептала я, снова опускаясь в кресло.

Достала из серванта припрятанную упаковку крекера, которую хотела единолично схомячить и, отломив кусочек, угостила Карыча. Тот, не размусоливая, быстро расправился с угощением, и уселся мне на плечо, с интересом поглядывая на книгу, которую я так и не дочитала.

— Это же мой ворон! — раздался за спиной голос Димы, едва я открыла нужную страницу.

— Был ваш, стал наш, — пробубнила я.

Мазнула взглядом по мужчине.

И когда это он успел в душ смотаться?

Пока я тут нюни распускала?

Быстро же он освоился в чужом доме. Повелитель он и в Африке Повелитель! Смотрю и халат Ванькин уволок. Не то, что рогатик был бы против. Тот последнюю рубаху отдаст за родину. У нас Сталин был при советской власти, а у них Темнейшество. Культ личности, мать его за ногу!

Ворон на моем плече испуганно вздрогнул, заметив демона.

Я успокаивающе его погладила, и птица в ответ ткнулась клювом мне в ладонь.

— Кормить надо было лучше, — чуть насмешливо заявила я в ответ на изумленный взгляд оранжевых глаз, — Уверена, что и Гета твоего приручить можно. Только сначала накормить, как следует, чтоб на людей не кидался.

— Не думаю, — заявил, уверенный в своем чуде-юде Дима.

— Спорим? — снизошло озарение на меня.

— На что? — насторожился мужчина.

Оскалилась в обезоруживающей улыбке.

— Да хоть на желание. Да-да, то самое, что ты обманным путем у меня выманил.

— Почему это обманным? — почти обиделась эта двухметровая оскорбленная невинностью.

— Потому, что мы оба знаем, что ты бы в любом случае не оставил меня в той пещере.

Дима на мгновение замялся с ответом, а потом, улыбнувшись известным только ему мыслям, кивнул.

— Идет! Но если проиграешь ты, то будешь должна целых два желания.

Видимо мысль о моем долговом рабстве так сильно пригрела повелительскую душу, что он усевшись подле меня стал расспрашивать о нашем мироустройстве.

Лектор из меня еще тот, конечно. Но выстроить более ли менее логическую систему перед Димой я все же смогла.

— То есть у вас все решает народ? — пораженно воззрился на меня Дима, — Неграмотное быдло?

— Не какое мы не быдло! — встала на защиту простого люда я, — У нас все без исключения получают минимальное образование. Умеют читать и писать. Имеют основные понятия о многих науках.

— Странно, — продолжал дивиться демон, — Это же так дорого. Ты же говорила, что в основном у вас живут бедняки?

— Не бедняки, — мягко поправила я, — А население среднего класса. И школьное образование у нас бесплатное.

Правда о бесплатном образовании и вовсе подвергла сурового темного в шок.

Да-да Ваше Темнейшество. Это не мы отсталые. Это вы там у себя в средневековье застряли.

— Интересно. Эль, скажи, а те деньги, что мы платим за энергию. Они тоже идут на ваши…как ты сказала…социальные нужды?

— Боюсь, что нет, — вздохнула я.

— А как? — пытливо уставился на меня Дима.

Я спустила Карыча с плеча на подлокотник кресла и встала со своего нагретого места.

— Есть в нашем мире такая вещь как коррупция. Страшное слово, не так ли?

Повелитель недоверчиво посмотрел на меня, но воздержался от комментариев.

— Боюсь разрушить твою иллюзию о торговых отношениях с Землей, но казна нашей страны врятли получает хоть какую-то часть из этих средств.

— Как это? — возмутился мужчина.

— Коррупция — воровство и взяточничество, — более популярным языком пояснила я, — Вы платите нашим чиновникам, представителям народной власти, а на деле эти люди набивают свои карманы за счет продажи чужих жизней.

Встретила недоверчивый взгляд Димы, который явно сомневался в моих словах.

— Именно они — те люди с которыми вы договаривались просили соблюдать полную конфиденциальностью? Я права? Иначе, зачем бы вам использовать магов-иллюзорников. Какой для вас смысл прятаться и охотится? За деньги люди многие сами бы приходили отдать энергию.

— Добровольно?

— А почему нет, — пожала плечами я, — Есть же у нас центры по добровольной сдачи крови на переливание. Чем энергия отличается от нее. Просто нужно брать понемногу, чтобы потеря не угрожала жизни и здоровью человека. Поверь, очень многие не побоялись бы прийти по доброй воле.

Было заметно, что такая перспектива пришлась Диме по душе, но была труднореализуема. Если честно, то мне самой подобная мысль казалась слегка утопичной, но более честной по отношению к соотечественникам, которые, по сути, сейчас отдавали энергию бесплатно.

Какое-то время мы молчали, каждый думая о своем.

Я снова вернулась в кресло, завернулась в плед и, подтянув колени в груди, решилась спросить:

— Дим, скажи, неужели вариантов прекратить все это?

Повелитель бросил на меня хмурый взгляд, верно истолковав мои слова.

— Ты же понимаешь, что ваши теперешние методы «отъема» энергии больше походят на насилие, — осторожно продолжила мысль я.

Несколько мгновений он взвешивал слова, а потом бесцветно произнес:

— Разве это насилие? Насилием было бы вторжение и оккупация. И, поверь, так бы оно и было, если бы не я.

— В смысле? — вдохнула, с трудом сглотнув образовавшийся ком в горле, — Разве ты не глава государства и каждое твое слово закон?

Дима расправил плечи и так посмотрел, что я вздрогнула. От мужчины будто холодом замогильным повеяло. Всего полминуты назад я болтала с Димой, а сейчас на меня взирал с высоты своего положения Повелитель. Суровый. Холодный. Безжалостный.

— Я — закон, пока Повелитель, — было мне ответом.

— Э-э-э, — только и выдала я, не зная, как толковать его слова.

— Любого правителя можно свергнуть, если собрать недовольных, обиженных и оскорбленных вместе. А таких не мало и все они хотят одного и того же: раскрыть границу, уничтожить Врата и тогда в вашем мире начнется то, что ты называешь насилием.

— А ты, стало быть, против? — невольно вырвался ядовитый смешок.

— Против, — отрезал он, обжигая леденящим душу взглядом.

Интересно почему?

— Вы уже раскрывали границы, — догадалась я, прижимая ладонь к губам.

— Не на Земле. И, поверь, это был печальный опыт.

В этом сомневаться и не приходилось. Уничтожение Врат — это самый натуральный апокалипсис на Земле.

Думать об этом было страшно, не то что произносить вслух.

— С чего ты вообще решил, что тебя хотят свергнуть?

Тут Дима внезапно расхохотался.

— Это очень глупый вопрос, Элечка.

Ну, да. Есть Повелитель, и есть оппозиция, которая всегда хочет его свергнуть. Все логично.

Я даже на снисходительный тон не обиделась. Он опять назвал меня «Элечка»…

От низкого тембра его голоса, который так мягко произносил мое уменьшительно-ласкательное по позвоночнику помимо воли пробежали мурашки. Приятные или нет определить было невозможно, но волнующие…очень-очень волнующие.

А еще я не могла не оценить всю степень Диминой откровенности. Весь наш разговор был, полагаю, государственной тайной. В чем причина такой перемены ко мне? Особенно после того, как я побывала в Наитемнейшем СИЗО?

— В Наитемнейшем зреет заговор, — между тем продолжил откровенничать Повелитель, — И, думается мне, что механизм уже запущен.

— С исчезновением Виктора? — предположила я.

— Да, — кивнул он.

— Но как это вообще возможно? Мне всегда казалось, что он очень сильный маг?

— Даже у самых сильных магов есть свои слабые стороны. Противнику просто нужно знать об этом наверняка и воспользоваться ими в нужный момент.

— А у тебя? — не удержалась от вопроса я.

— Что?

Я облизала внезапно пересохшие губы.

— У тебя есть слабые стороны?

Он как-то странно на меня посмотрел и негромко ответил:

— И у меня. Правда, до недавнего времени я о них не догадывался, — в словах мужчины был явно ускользающий от меня подтекст.

В голове пронеслась шальная мысль, но я отогнала ее как назойливую муху.

— Значит, в подземелье я оказалась не просто так. Ты опасался?

— Опасался.

Вот мы подошли к самому интересному вопросику!

— И что же заставило тебя изменить свое мнение?

Мы с Язвой одновременно затаили дыхание в ожидании ответа, а этот гад вместо того чтобы ответить напрямую буркнул себе нос:

— Считай это просто интуицией.

С трудом подавив разочарованный вздох, я решила осторожненько так разузнать о предстоящих планах:

— И что теперь? Враги не дремлют?

Дима выпрямился в полный рост, в который раз пугая меня своими размерами, и прошелся по комнате.

— Не думаю, что есть повод для сильного беспокойства. Хранилище наполнено. Передачу энергии могу осуществить я самолично. Сейчас первоочередная задача найти Виктора. Мне, кстати, понадобиться твоя помощь.

Никогда в жизни не чувствовала себя так стремно как в этот момент, но что-то подсказывало, что лучше сказать сейчас, чем дожидаться пока сюрприз будет.

— Дим, тут такое дело…

Он вскинул голову, вопросительно глядя на пунцовую от стыда меня.

— Ты самое главное только не волнуйся. Ладненько? — заправила упавший на лицо локон за ухо и чуть слышно выдавила, — Нас обокрали…

— Как это обокрали? — не врубился Дима, — В каком смысле?

Вдохнула в грудь побольше воздуха, предусмотрительно увеличила между нами расстояние, а то не дай Бог молнией какой шарахнет, и мрачно добавила:

— Подчистую.

«Дела кладбищенские или по чистой случайности»

Дамиан

Вы когда-нибудь испытывали такое чувство, что хочется одновременно прибить и зацеловать до смерти одну конкретную женщину?

Да?

А вот Его Темнейшество никогда за столько сотен лет жизни.

Его буквально трясло от ярости прибить одну конкретную особу с невинным испуганным взглядом, а потом оживить и уволочь в спальню, с которой начинался этот, казалось бы, неплохой вечер.

Хотел. Да как на нее руку поднимешь?

На нее даже наорать по-демонически не получается. Чуть что губка нижняя дрожать начинает и несчастный Повелитель рычит про себя, что бы только не видеть слезинок на бледных щечках.

В общем, как сказал бы Славик: «колбасило Димыча не по-детски»

Только что искры из глаз не посыпались, когда она призналась, что Хранилище опустело.

Любой другой Хранитель был бы уже на полпути в радушные объятия палача, но Эля это же совсем другой случай!

И, к сожалению, это не лечится…

Повелителю не нужно объяснений, чтобы мгновенно оценить обстановку.

Он стремительным шагом спускается на первый этаж, где ищет следы магического вмешательства, остаточную ауру или любую другую зацепку, которая могла бы указать ему на личность преступника. Но ничего не обнаруживает кроме того, что хранилище вскрыто печатью Хранителя.

Он стоит посреди пустого помещения, в бессильной ярости сжимая кулаки и резко поворачивается, когда слышит шаги Эли.

Она тихо входит, пугливо озираясь по сторонам.

Растрепанная, виноватая, с голыми ногами…

— Это моя вина…

Дамиан медленно качает головой.

Нет не ее. Потому что работа Хранителя не для хрупких женских плечиков.

Он винит себя в недальновидности. Не нужно было идти на поводу у Виктора и соглашаться на Хранителя-женщину. Повелитель привык доверять своему брату как самому себе.

Выходит зря?

Или кто-то просто очень качественно подставляет пропавшего без вести Витю?

Вопросов было много. Например, куда же делся весь запас энергии?

У нее, как и у любой магической субстанции относительно небольшой срок хранения. В течении нескольких месяцев летучие частицы просто растворялись в пространстве. Именно поэтому Хранители никогда не стремились к накоплению. Это просто не имело никакого смысла. Драгоценный запас ежемесячно переправлялся по ту сторону Межи, и много лет эта схема вполне сносно работала за исключением небольших эксцессов.

Дамиан не верил в случайности. Он был на двести процентов уверен, что кража была напрямую связана с попыткой подставить его и Виктора. Более того, он, думал, что стены его дворца штурмует армия возможных союзников из некоторых представителей великих домов.

С одной стороны ему нужно вернуться в Наитемнейшее, что бы подавить возможное восстание, а с другой, какая польза от Повелителя на троне, если энергии нет и не предвидится? А с учетом того, что Хранитель остался в одном единственном экземпляре…

Сердце Дамиана на мгновение зашлось от странного ощущения. Мысль о том, что с Элей может что-то случится, казалась невыносимой.

Он скосил глаза на свою хрупкую спутницу, которая покорно стояла рядом, понуро опустив свою светлую голову.

Ментальный дар быстро считывал все ее эмоции: грусть, непреодолимое чувство вины и опустошенность.

Хотелось сгрести ее в объятия успокоить. Поцелуем, естественно…

Но Дамиан не смел.

Боялся. Боялся тех чувств, которые в нем пробуждала маленькая человечка. Боялся увязнуть в них как в болотной трясине и сгинуть там на глубине. Ведь нет ничего страшнее для Повелителя, чем бесчестие. А разве честен он сейчас по отношению к своим супругам, долг которых подарить ему наследника?

Он это понимал и все равно тянулся к ней, как к теплому огоньку в студеную пору.

— Пойдем? — она робко притрагивается к локтю мужчины и его словно током простреливает, — Тут холодно.

Они идут наверх, где Эля на маленькой плите снова ставит чайник.

— Замерзла, — как бы оправдываясь, говорит девушка, и Повелитель чувствует острый укол вины.

Он снова забывает, какое у нее хрупкое здоровье.

Когда она без чувств свалилась ему на руки, он сначала не сообразил что происходит. Пытался сканировать ауру на проклятия и только потерял время и силы. Никах чар на Элю не накладывали. Она просто заболела, и для Дамиана это было открытием, ведь демоны никогда не болеют.

Почти половину ночи он не отходил от ее постели, по капельке вливая энергию, которая шла с большой неохотой, по большей части рассеиваясь в пространстве.

А к утру, как только ей стало лучше, тихо ушел.

— Ты хочешь вернуться обратно? — спросила Эля, словно читая его мысли.

Повелитель лукаво смотрит на девушку.

— Помнится, ты послала меня к чертовой бабушке, когда я пожелал вернуться.

Она засмущалась, и Дамиану впервые посчастливилось увидеть на бледных щеках нежный румянец.

Святые источники…

Он чуть чай мимо рта не пронес.

— Это я так, — Эля нервно заправляет волосы за ухо, невольно притягивая мужской взгляд в тонкой шее, — Ляпнула сгоряча. Зла я на тебя была за подземелье…ну и за все остальное…

— Прости, — выдыхает он, пытаясь поймать ее взгляд.

— Проехали.

Некоторое время они молчат, и первым эту неловкость нарушает Дамиан:

— Я пока останусь здесь. Нам нужно как можно скорее собрать новую партию для переправки через Врата. Одна ты не справишься. К тому же мы не знаем, каков будет следующий шаг заговорщиков. И поскольку Хранитель у нас только один, — многозначительный взгляд в сторону девушки, — За тобой теперь нужно смотреть в десять глаз.

— Ой, да что со мной случиться, — отмахнулась Элка.

— И, тем не менее, пока я не разберусь с ситуацией Виктора, прошу тебя не покидать кладбище в одиночку, — с нажимом произносит он, включая режим Повелителя.

— Хорошо-хорошо. Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Темнейшество, — изображает покорность эта нахалка, — Я спать. А ты?

— Я выспался, — с каменным лицом напоминает Дамиан про свое пьяное беспамятство.

Лучше бы и не вспоминал.

Элка хихикнула и пошла к себе в комнату, а он так и остался сидеть на кухне, мысленно наблюдая за ней через две стены нехитрого людского жилища.

Он теперь с нее глаз не спустит.

Повелитель вздохнул, подцепил пальцами булочку и включил ментальный дар, с наслаждением считывая Элкины эмоции.

Вот в таком ночном бдении и прошла его ночь.

***

Элла

Проснулась я бодрая, отдохнувшая. Сладко потянулась в постели и сощурилась от ласкового луча утреннего солнца.

Похоже, сегодня солнечный денек и это как никогда кстати!

В свете последних событий хорошая погода не могла не поднять мне настроение.

Откинула одеяло, влезла в свой теплый халат и, все еще сонно зевая, отправилась в утренний душ. Пока шла по коридору с кухни до меня донеслись какие-то звуки.

Вероятно, Димон по кастрюлям шарит. Пора готовить завтрак для Его Темнейшества.

Быстренько ополоснулась в теплом душе, промокнула волосы влажным полотенцем, в очередной раз посетовав на отсутствие фена. Ведь из Лёниного дома я не забрала и половины своих вещей, а сушить такую длинную гриву полотенцем очень непросто.

Уже в комнате переоделась в джинсы, водолазку и только после того, как зеркало подтвердило, что я вполне неплохо выгляжу, отправилась смотреть, что там происходит на кухне.

А там, поверьте, было на что посмотреть.

Повелитель в одних штанах с голым торсом готовил завтрак!

Ну, как готовил.

Пытался.

Стоит у разделочного стола, на котором лежит туша неизвестного мне животного и пытается моим любимым ножом ее разделать. Разумеется, у него ничего не получается:

— О, дохлый раанин! — в сердцах восклицает наш Повелитель, — В этом доме есть нормальные ножи?

— Нормальные — это те, что размером с меня? — обозначаю я свое присутствие, в душе тихо посмеиваясь над мужчиной.

Дима оборачивается и недовольно ворчит:

— И как вы живете? У вас даже мясо не пожаришь! Где вертел? А очаг?

Покосилась на здоровую, уже частично разделанную тушу.

Не припомню, что бы у нас дома было мясо.

— Дим, а ты где это взял? — подозрительно интересуюсь я.

— На охоте, естественно, — гордо распрямляет плечи Его Темнейшество и добавляет, — У тебя же совсем нечего есть. Вот и пришлось загнать животное.

И пока я переваривала его слова, пожаловался:

— Еле нашел дичь. У вас очень бедный лес.

С этим и правда, трудно поспорить. Двадцать первый век, как-никак! В Наитемнейшем и слышать не слышали про индустриальные мега фермы.

— И не жалко тебе было…, - присмотрелась к туше и невинно добавила, — кабанчика.

Дима посмотрел на меня истинно Царским взглядом и вернулся к своему нехитрому занятию.

И правда, себя-то жальче будет. Наш Повелитель с голоду зачахнет без дикого кабаньего мяса.

Смотреть на то, как Дима матерясь на своем басурманском разделывает тушу, было то еще удовольствие, поэтому я решила спуститься вниз и проверить контору, не забыв напомнить:

— Ты как закончишь разделывать, меня позови, а то спалишь нам что-нибудь ценное.

И прежде чем он успел возмутиться, бодренько почесала на первый этаж.

И как оказалось не зря! В выставочном зале меня ждал посетитель, а точнее посетительница.

— Милочка, — не успела я зайти в помещение, накинулась на меня она, — Где вы ходите? Я уже минут десять, как вынуждена любоваться вашими уродливыми памятниками.

Я недоуменно покосилась на почему-то незапертую дверь, а после на дородную даму пред пенсионного возраста в дорогущей шубе.

— Вообще-то мы работаем с десяти утра, — ответила я, — Кто вас пустил?

— О, очаровательный молодой человек! Мне сказали, что вы оказываете похоронные услуги самого высшего класса. Я ведь правильно поняла — у вас элитное кладбище?

Тут из Костиной «гримерки» послышался какой-то шум, и буквально через мгновение оттуда высунулась его голова. Выглядел парень так, будто по нему не далее как пару часов назад основательно проехался асфальтовый каток. Морда бледная, глаза красные, ирокез безжизненно повис. Похоже, кто-то неплохо погулял сегодняшней ночью.

— Можете не сомневаться, — неожиданно бодрым голосом заверил он даму и чинно представил меня, — Элла Аркадьевна — наш директор.

— Можно просто Элла — профессионально улыбнулась я, — Присаживайтесь, пожалуйста.

Дама грузно уселась на диван для посетителей, заняв собой все свободное место, так что мне пришлось сиротливо пристроиться на стуле.

— Видите ли, Эллочка, я же могу вас так называть? — изогнула выщипанную бровь женщина и после моего кивка продолжила, — Мой любимый муж — Эдуард обладал очень тонким аристократическим вкусом и перед смертью завещал похоронить его по достоинству.

На слове «похоронить» дама вытащила ажурный платочек, который больше предназначен для красоты, чем для слез и аккуратно промокнула им уголки глаз.

— Сочувствую вашей утрате, — пробормотала я, — Так непросто потерять любимого человека после долгих лет совместной жизни.

— О, да, — согласилась клиентка, — Мы с моим Эдиком прожили душа в душу целых семь месяцев!

Я чуть собственной слюной не поперхнулась и покосилась на клиентку. Та перехватила мой шокированный взгляд и вопросительно округлила глаза.

— Извините, не знаю как к вам обращаться, — не моргнув и глазом перевела тему я.

— Розалинда Яновна, — с достоинством произнесла дама.

Вот так имечко.

Я всерьез думала, что у Димы позорное имя?

— Роза. линда Яновна, — с глубоким уважением в голосе начала я, — Давайте перейдем в мой кабинет, выпьем чаю и обсудим все детали предстоящих похорон. Посмотрим каталоги. Поверьте у нас лучшие ритуальные товары во всем городе.

Донна Роза, как я ее мысленно окрестила, подняла свое грузное тело с дивана, который, казалось, даже скрипнул от облегчения, и поплыла как каравелла в указанном направлении.

Я бросила взгляд на часы. Надеюсь, пока я беседую с ней, Повелитель не превратит нашу кухню в маленький филиал ада?

В итоге моя надежда издохла, так как донну Розу я еле спровадила, после двухчасовых обсуждений обивки гроба, завитков на оградке.

Это не женщина, а натуральная кровопийца. Пожалуй, я пойму ее мужа, если он сам убился после семи месяцев брака с этой особой. Она даже мертвого доведет своими придирками.

— И обязательно! — диктовала она мне задания, — Пометьте себе: обязательно должен быть скрипач. Мой Эдик обожал классическую музыку.

Вот где я ей до завтра найду скрипача?

Нет, в городе их достаточно, но как найти того, кто согласится играть на похоронах, тем более, что бюджет у меня крайне ограниченный. Аванс донны Розы уйдет по большей части на закупку всяких новомодных атрибутов.

Да, проблемка…

— Кость! — крикнула я, — Давай руки в ноги и чеши в город. У тебя клиент на дому. Завтра упокаивать будем. И вообще, я не поняла, где Ваня?! Почему я должна все делать сама?

Хлопнула входная дверь.

На ловца и зверь бежит.

В выставочный зал ввалился довольный, как стало слонов на водопое, бес и, сияя улыбкой, поздоровался:

— Всем привет! А чего это вы все такие недовольные?

— Зато ты очень довольный, — сложила руки на груди я, внимательно рассматривая Ваню, — Вон, смотрю, Верка тебе куртку зашила.

— Ага, — счастливо улыбнулся Ваня.

Видать ему не только починка куртки перепала, но и что-то более существенное.

Эх, любовь-любовь…

— Я, конечно, очень рада за вас обоих, но если Верку обидишь — пеняй на себя, — негромко, так чтобы услышал только он, предупредила я, — Из-под земли достану.

Бес сначала покраснел, затем побледнел и сдавленно выдавил:

— Да как я могу… я же для Верочки все сделаю…я же…

— Я тебя предупредила, — с нажимом повторила я, пресекая его якалки одним жестом, — Знаю я вас мужиков — сегодня «люблю, не могу», а потом «до свиданья, проехали». У нее уже был один такой и другого не надо.

Конечно, Ваня на меня обиделся, и хотел было выразить всю степень своего возмущения, но в последний момент отчего-то замялся, а потом и вовсе передумал. Толи решил не мусолить тему, то ли дошло, что я не со зла. Глянул на меня из-под нахмуренных бровей и поинтересовался, давая понять, что тема их с Верой отношений закрыта:

— А кто это был? — мужчина многозначительно кивает на пустую чашку с чаем, на которой отпечатался след от ярко-красной помады.

— Клиентка, — ответила я, протягивая ему блокнот с координатами донны Розы — Вернее клиент. Завтра хороним.

Он бегло просмотрел мои записи и вскинул брови.

— М-м-м, элитный райончик?

— Все верно, — подтвердила я, — Именно поэтому все должно быть на высшем уровне. Машина, рабочие на тебе. И побыстрее — у нас не так много времени.

Эванар мгновенно подобрался, вновь превращаясь в делового Ивана Ивановича.

— Вань! — окликнула я, когда он уде собрался идти, — Поднимись, глянь, как там Его Темнейшество.

Остаток дня прошел в подготовительных работах, которые оказались страсть как хлопотными. Все же это наш практически первый заказ. Нельзя было ударить в грязь лицом, и я старалась изо всех сил, чтобы клиентке усе понравилось.

Удручало только то, что скрипача я так и не смогла найти. Обзвонила весь город, но никто не соглашался. И когда я уже совсем отчаялась, помог, как ни странно, случай.

— Эль, — в дверь кабинета заглянул Ваня, — Мы с Повелителем смотаемся до квартиры Виктора и назад. Нужно кое-какие вещи забрать.

Я оторвала взор от экрана монитора.

— Блин, я ничего в твоих этих сметах не соображаю, — пожаловалась на свою бездарность, — Давай ты доделаешь, а съезжу.

Мне показалось или Ваня обрадовался моему предложению?

Все же менталитет страшная вещь. Вот не может он по-простому относиться к Диме. Словно, тот давит на него своим статусом.

И вообще, мог бы и сам слетать, если ли уж ему это так нужно и остаться там насовсем. В конце концов, это их семейная жилплощадь, а у нас на втором этаже и так не протолкнешься, когда Костя заваливается.

Признаться, близкое присутствие Дамиана меня напрягает. Особенно его взгляды. Тяжелые, словно обжигающие душу. Причем постоянно. Складывается ощущение, словно он все время старается держать мою персону в поле зрения.

А у меня, волей неволей, в голове так и возникают картинки нашего совместного пробуждения в одной постели. Уши мгновенно краснеют от этих воспоминаний. И самое поганое, что этот гад все видит, чувствует и самодовольно ухмыляется, четко зная о чем я думаю.

Вот и сейчас — едем мы на катафалке. Я судорожно вцепившись в руль, а он рядом не отрывая от меня своих глаз. И самое главное весь такой расслабленный, почти довольный, а я взвинченная дорогой и его вниманием.

И вот на такой волне, с горем пополам, добираемся до пункта назначения. Я, пыхтя от усердия, с трудом паркую во дворе катафалк и с облегчением выбираюсь из адской машины.

— Это был первый и последний раз, когда я села за руль этой махины, — зарекаюсь я и ловлю смешинки в оранжевых глазах своего спутника, — Что?

— Ты такая интересная, когда злишься. Прямо как боевой ёжик.

— Ёжик?! — поначалу возмущенно выдыхаю я, а потом призадумываюсь, — А что у вас такие водятся?

— Конечно, — кивает Дима, — Обязательно тебе покажу. За еще одно желание, разумеется.

Вот ведь еврей! Ничего просто так не делает!

Пока мы я мысленно возмущалась, во дворе появилась женщина в смешной меховой жилетке и с платком на голове. Я бы и не заметила ее, если не дикий шум, который она создавала, таща за собой по ступенькам огромный баул с какими-то вещами и приговаривая:

— Уселся он на шее у тещи. Поганец! Свалку макулатуры тут мне устроил. Я тебе сейчас покажу все ароматы мусорной Франции. Эстет-алкоголик!

Мы с Повелителем одновременно переглянулись и с интересом стали смотреть, что же будет дальше.

Допрет или не допрет? Вот в чем вопрос.

Не доперла, потому что секундой позже из подъезда показалась уже знакомая по растянутой тельняшке фигура Славика.

— Мама! Вы что делаете?! Это же раритеты. Им цены нет!

Он перехватил у тещи баул, но та не была намерена отступать и воинственно потеснила зятька плечом.

— Где раритеты? Это хламье что ли? Всю квартиру завалил дребеденью всякой. Дитю кроватку негде поставить. Постыдился бы! Папашка!

К слову, орала она так, что слышно было даже на соседней улице.

Я от этих воплей болезненно поморщилась, а Повелитель глубокомысленно заметил:

— С Тамарой Алексеевной не поспоришь. Страшная женщина.

Тем временем Славик почти с головой нырнул в баул и выудил оттуда какие-то пожелтевшие от времени газеты, а после скрипку. Самую настоящую.

— Мама! — возмущенно взревел сосед Виктора, — Это же моя память.

— Вот именно, — подбоченилась теща, грозно сверкая глазищами, — Был бы от нее толк. А так только на антресолях место занимает.

— Но я же играю, — попытался возразить мужчина.

— Ой, не смешите мои тапки! Он играет… Когда? По пьяни на луну?

Слушаю их перепалку, и тут меня торкает.

Славик скрипач?!

Да ладно…

— Извините, — подхожу поближе и обращаюсь соседу Виктора, — Вы меня не помните? Я Элла.

Теща с зятем замолкают и удивленно таращатся на меня. На лице Славика появляется растерянное выражение, но потом он видит за моей спиной маячащего Диму и расплывается в ухмылке.

— Опа, какие люди! Ну, привет зазноба.

Не сильно поняла к чему он сказал последнее, но улыбнулась в ответ и покосилась на скрипку.

— А вы правда играете?

— А то! — выпятил грудь мужчина, точно петух на ярмарке, за что получил испепеляющий взгляд от тещи, который так и обещал вместо борща со сметаной крысиный яд на блюдечке.

— Тогда у меня, — покосилась на Повелителя, чей авторитет будет побольше моего, — Вернее у нас деловое предложение.

Теща Славика вмиг из мегеры переквалифицировалась с приятную особу и пригласила нас на чашечку чая, и уже минут через десять мы с Димой с наслаждением пили вкусный зеленый чай с пряниками и заманивали Славика к себе на кладбище.

— А это точно не секта? — подозрительно стрельнула глазками глубокоуважаемая Тамара Алексеевна, — Что-то автомобиль у вас какой-то странный.

— Тамара Алексеевна, помилуйте! — очень натурально возмутился Повелитель, — У моей невесты честный бизнес.

Я чуть не подпрыгнула по последней фразе, но вовремя взяла себя в руки и подхватила:

— Вам не о чем беспокоиться. У нас все по закону.

— С трудовой книжкой? — не унималась женщина.

— Да хоть с двумя! — чуть не выкрикнула я, дивясь ее подозрительности.

— Это хорошо. А то зять у меня один. Кто ж внучат поднимать будет.

И с этими словами любовно, точно любимому сыночку, подлила Славику чайку и даже ложечкой сахар помешала.

Вот это я понимаю теща!

«Господа жулики»

Повелитель был в ударе.

Не знаю, какая кошка перебежала дорогу нашему Димочке, но весь вечер после возвращения на родное кладбище он рвал и метал. Развил бурную деятельность. Да такую, что у бедного Вани до сих пор глаз дергается.

Вот говорила ему — оставайся в Витиной квартире. И ему спокойно, никто не мешает повелительским думам и нам…легче.

Сказала и тут же пожалела, потому что так на меня посмотрел, словно я последнюю колбасу у него из холодильника своровала. А у нас только-только начали налаживаться отношения.

— Я за рулем! — сказал, как отрезал и запихнул меня на пассажирское сиденье.

Ладно-ладно. Чего орать-то так.

А дальше я в немом изумлении наблюдала, как Дима абсолютно уверенным жестом выруливает со двора и спокойненько так едет в сторону кладбища. И когда, спрашивается, научился водить катафалк? Да так ловко, что я невольно позавидовала.

По дороге не разговаривали. Повелительское хорошее настроение сдуло в неизвестном направлении, и он сидел за рулем с каменной физиономией, лишь изредка бросая на меня загадочно-испепеляющие взгляды, причину которых я не сильно понимала и надулась в ответ, отвернувшись к окну.

Дома Дима мгновенно включил режим Его Темнейшества и с порога рявкнул на беса:

— Всех агентов срочно ко мне!

Ваня, к слову, все еще витающий в облаках неземной любви, подавился чаем и вылупился на Диму, как баран на новые ворота.

— У нас хранилище пустое. А они тут прохлаждаются!

Ваня вытянулся по струнке смирно и, спотыкаясь на каждом шагу, пулей полетел на первый этаж. И так это со стороны комично выглядело, что у меня вырвался смешок.

— Это и вас касается, Элла Аркадьевна, — холодно обратился ко мне Его Темнейшество.

Смех застрял в горле. Вздрогнула от этого обжигающе-ледяного тона и сдержанно кивнув, потопала вслед за Эванаром.

«Командир фигов» — процедила Язва и в кои то веки я была с ней полностью согласна.

Не успела спуститься вниз, как Ваня развел бурную деятельность. Обзвонил половину собратьев и вскоре они стали подтягиваться на экстренное совещание с Повелителем».

Рогатые, клыкастые и крылатые представители Наитемнейшего царства, ступая на территорию кладбища, вмиг принимали истинный облик. Я малость зависла, потерявшись в таком многообразии иностранцев.

В основном агентами были представители сильного пола, но и несколько девушек я тоже заметила. Они держались обособленной стайкой и что-то живо обсуждали, изредка бросая на меня любопытные взгляды.

Яркие броские брюнетки-красавицы явно обсуждали меня. Это нервировало, но виду я не подавала, исподтишка изучая их в ответ.

Высокие, с выдающимися формами, хищными яркими глазами и алыми пухлыми губами. На их фоне я просто бледная мелочь.

Настроение моментально упало до отметки «ниже плинтуса», а в голове пронеслась мысль:

«Интересно, а жены Димы такие же красавицы?»

«Кто о чем, а вшивый о бане» — ехидно поддела Язва и я еще больше сникла, стараясь выкинуть дурные мысли из головы.

Тем временем народу в моем кабинете заметно прибавилось. Стало как-то душно, и я отошла к окну, приоткрыла форточку, чтобы глотнуть свежего морозного воздуха.

Ощущение, словно скопление такого количества агентов в одной комнате создает давящую на подсознание энергетику. Оно и не удивительно, если они зарабатывают на том, что бы высасывать их жертв жизненную силу.

Вон как глаза блестят у демонов при взгляде на меня. Чуть слюнки не текут.

Ваня говорил, что они отлично чувствуют настроение людей и у многих отлично развит ментальный дар. И чем негативнее эмоции жертвы, тем питательнее будет энергия.

Пока я наслаждалась свежим воздухом, в комнате во всем своем наитемнейшем блеске появился наш Повелитель.

Эффектно так появился.

Я чуть воздухом не поперхнулась, узрев вместо обычного полудикарского облика, что ему придавала подпаленная прическа, невероятно притягательного мужчину в дорогом черном костюме и стильной короткой стрижкой.

И когда это он так успел прибарахлиться?

Пока я подбирала свою упавшую челюсть с паркета, Его Темнейшество прошелся по комнате, с таким видом, будто это тронный зал и уселся на мое место, вальяжно закинув ногу на ногу, притягивая взгляд к начищенным до блеска кожаным туфлям.

Ну, просто не Повелитель, а сплошной соблазн на крыльях.

Мне показалось или я услышала со стороны женского коллектива агентов томные вздохи?

— Приветствую вас, поданные! — негромко, но с какой-то вибрирующей интонацией произнес Дамиан, а я чуть не фыркнула.

Вот ведь позер, общипанный!

— Ваше Темнейшество!

— Ваше Темнейшество…

И так далее и тому подобное.

Народ не успокоился, пока каждый лично не поприветствовал своего дражайшего Повелителя.

Так можно и умереть от скуки сего пафосного момента.

Похоже, у меня все же вырвался смешок, потому, как я поймала на себе злой повелительский взгляд, и тут же смиренно поклонилась, подражая этим подлизам, чем еще больше разозлила Димочку.

А что? Я ничего такого не делаю!

Оранжевые глаза хищно сузились, и их обладатель отвернулся, обращая свое внимание на подданных, которые жаждали внимания своего кумира.

Ага. Особенно три сексапильных брюнеточки по центру.

Я не сильно понимала для чего мне присутствовать на их внеплановой планерке, но приказ есть приказ, против которого не попрешь.

Тихонько пристроившись у окошка и почти спрятавшись за тяжелую портьеру, я слушала вдохновенные речи Димочки и откровенно прикрывала ладонью зевающий рот.

Вчера легли поздно, встали рано, день был насыщенным — вот и стало клонить в сон. И пока Его Темнейшество толкал политику партии о поднятии производительности труда в рекордные сроки, я сама не заметила, как пристроившись на подоконнике, стала дремать, уткнувшись носом в ту саму портьеру.

В какой-то момент Повелитель закончил свою пафосную речь.

Мгновение тишины, перед овациями и…

И мое мерное посапыванье, от которого сама проснулась, резко подпрыгнув на подоконнике.

Нужно ли говорить, что я стала гвоздем программы.

Абсолютно все уставились на мою скромную персону, тихо офигевая от такой наглости.

Ну да. Тут их великий Повелитель речь толкает, а я дрыхну.

— Шли бы вы, Элла Аркадьевна, — процедил сквозь зубы Дима, — Замки на хранилище проверить.

— А? — хлопнула глазками я, еще не отойдя от дремы.

— Элла Аркадьевна!

Схлопотала крохотную молнию на дне оранжевых глаз.

Красиво…

Надо чаще доводить Его Злобное Темнейшество до белого каления.

— Ага, — покивала я и поплелась типа в хранилище, напрямик через свою спальню.

Там быстро избавилась от одежды и, даже не натянув пижаму, завернулась в одеяло, моментально улетая в страну снов.

Снилась мне всякая дребедень непристойного содержания с Его Темнейшеством в главной роли.

Будто руки его гладили мое тело, губы нежно целовали плечи и спину, а я только тихо стонала в ответ, ни в силах не оттолкнуть, не прижать сильнее. И совершенно было непонятно, чего я хотела сильнее, потому что мысли путались, сбивались, и все было в какой-то безумной наркотической дымке.

Проснулась я после таких шикарных сновидений разбитая, злая и голодная.

Села в постели и с удивлением, а после с раздражением обнаружила на постели какой-то непонятный веник. Словно кто-то надрал засохшей полыни и перевязав алой ленточкой преподнес мне в качестве подарка.

Оригинально, ничего не скажешь.

Осталось только найти творца сей красоты и прибить его этим помелом, чтобы больше неповадно было лазить по комнатам беззащитных девушек без спроса.

Глянула на часы и ахнула — полседьмого.

Нужно шевелиться. Сегодня в десять у нас торжественное погребение супруга донны Розы.

Быстро сбегала в душ, чтобы смыть остатки сна и надев строгий чопорный костюм из прошлой жизни, посмотрела в зеркало.

Да-а-а.

Видок, конечно, не очень, но свою главную функцию костюм выполнял — теперь я хоть немного походила на директрису.

Сверху накинула черное пальто и побежала вниз, где Ваня уже развел бурную деятельность.

— А где наш Повелитель? — первым делом поинтересовалась я, так как думалось мне, что помело его рук дело.

— Понятия не имею. С утра не видел, — развел руками бес и пошел на улицу, укладывать в катафалк наш самый навороченный гроб.

Значит, напакостил и сбежал.

Настроение испортилось еще сильнее. Язва жаждала поквитаться с этим маньяком в словесном поединке, а чего хотела я, было и вовсе непонятно, то ли отхлестать веником, то ли наоборот поцеловать.

Пока я задумчиво сверлила невидящим взглядом черные ленты на заранее заготовленном венке, прибыл Славик.

— Привет, Элечка! Ты что такая грустная?

Перевела растерянный взгляд на мужчину.

Сегодня Славик принарядился.

Не иначе как теща достала свадебный костюм своего покойного мужа, встряхнула, выбила поселившуюся там моль и напялила на зятя со словами:

«Прямо твой фасончик!»

Опустила глаза и чуть не прыснул от смеха, узрев начищенные до блеска штиблеты аля шестидесятых годов прошлого века.

Ну и, конечно же, вишенка на торте — торчащая из-под накрахмаленного ворота рубашки неизменная тельняшка.

Одним словом — жених!

— Что-то я волнуюсь, как перед первым посещением нарколога — поделился со мной мужчина, протирая лоб платочком и в ответ на мой изумленный взгляд добавил, — Мама не оставляет надежду излечить меня от пьянства.

С этими словами он пригладил лацкан своего пиджачка и странно прихрамывая, пошел грузиться в наш адский катафалк.

Вопреки нашим представлениям апартаменты донны Розы находились вовсе не в элитном райончике, а по близости в панельной многоэтажке постройки восьмидесятых годов. Малогабаритная трешка и узкими коридорчиками и не менее узкими лестничными проемами.

Десятый этаж.

Логично, что после всех Костиковых процедур и отпевания покойного у нас с Ваней возник вопрос: как спустить гроб, если он в лифт не помещается?

Пока безутешная вдова тучного Эдика, хлопотала над поминальным застольем мы под Моцарта в исполнении Славика, что уже, похоже, успел принять на грудь, думали, как поступить.

— Да что тут думать! — воскликнул наш скрипач, откладывая инструмент, — Котлеты отдельно, мухи отдельно. Гроб спустим, как и поднимали по лестнице, а покойного Эдуарда на лифте.

Я покосилась в сторону, порхающей вокруг стола донны Розы и зашептала:

— Только по-быстрому. Пока вдова не заметила.

На том и порешали. Мужчины оставили меня на стреме, отвлекать впечатлительную донну Розу, а Эдуарда тихонечко определили в лифт.

— Ой, Эллочка, — не успели громыхнуть двери лифта, обратилась ко мне донна Роза, — Знаете, мой Эдик так любил фотографироваться. Хотите посмотреть?

— Очень! — с чрезмерной радостью отозвалась я, а сама нервно отстукиваю носом ботинка по линолеуму.

Быстрее бы они управились.

Не прошло и десяти минут, как в гостиную, где мы с клиенткой просматривали их с Эдиком фото-мемуары, ворвался Костик с бешеными глазами.

— Элла Аркадьевна! Они…кажется, застряли…

— Что? — встрепенулась донна Роза, пока я пыталась осознать всю степень нашего попадоса.

В течение следующего часа на парковке у подъезда рядом с нашим катафалком, пристроились все машины экстренной помощи.

Скорая — откачать донну Розу, с которой чуть не случился удар.

МЧС — вызволить Славика, у которого закончилась водка, и теперь он воет на фонарик в телефоне.

И полиция — чисто поржать и поделиться с коллегами.

Скорбящие коллеги и друзья Эдика, не дождавшись покойника на кладбище в назначенный час, начали стекаться под окна квартиры, выспрашивая, стоит ли ждать, а то на венок уже потратились.

Ваня как мог, пытался подбодрить нашего замурованного скрипача, а Костик периодически носил мне валерьянку, потому, как по-другому я бы в этом дурдоме не продержалась.

Наконец, двери лифта открыли и вытащили на свет божий нашего Славика, который по цвету кожи не сильно отличался от своего собрата по несчастью.

Спасители поставили его на трясущиеся ноги, Ваня отряхнул пиджачок, Костик поправил съехавший цветок в петлице, а я участливо спросила:

— Славик, ну та как?

Мужик посмотрел на меня и пьяненько хихикнув, пропел:

-..а в остальном прекрасная маркиза все хорошо, все хорошо!

Надо ли говорить, что толпа, которая с жадностью наблюдала за вызволением «заживо погребенного», так и покатилась со смеху.

Ну, просто обхохочешься, какие шикарные похороны у нас получились!

Небось, Эдик смотрит на нас в своей астральной проекции, покручивает пальцем и виска и ржет: «вот придурки».

Так под постоянные смешки и приподнятое транквилизаторами настроение вдовы мы упокоили нашего клиента.

Настало время получать гонорар…

Признаться честно, после такого сумасшедшего дня, я так устала, что готова была забить на деньги. Лишь бы побыстрее спровадить донну Розу с кладбища и молиться, чтобы она пореже навещала своего покойного супруга.

Но у вдовы было свое мнение по этому поводу.

— Знаете, Эля, — сказала она, попивая в моем кабинете чай с коньяком, — Не так я представляла похороны моего Эдички и, наверное, ваша контора не заслужила таких щедрых клиентов, но тем не менее я обязана вам выплатить оставшуюся по договору сумму.

«Серьезно?» — изящно изогнула бровь Язва — «Теть, я поражена вашей добродетелью!»

Я же молча изучала свой маникюр, вернее его отсутствие.

— Только из-за вот этих ваших, — женщина округлила густо подведенные глаза, — Форс-мажоров я оставила ваши деньги дома. Не сочтете за труд, отвезите меня и заодно заберете их.

Ехать не хотелось от слова совсем.

— Может по карте? — с надеждой глянула я на даму.

— Вот еще! — фыркнула она.

Надежда подбита.

Вытаскиваю мобильник и спешно ищу Ванин номер.

— Вань! А ты где? Едешь к Вере! На чем? С Костиком на маршрутке!

Ого, вот это что-то новенькое. Вы когда-нибудь видели чертей, разъезжающих на общественном транспорте?

Вот и я не видела.

Даже забыла отругать мужиков за самовольный уход с работы.

Надежда сдохла.

Все приходится делать самой.

С трудом выдавливаю вымученную улыбку и почти щебечу:

— Пять минут. Я только пальто накину.

Время показывало около пяти вечера, когда мы на катафалке подъехали к дому донны Розы, которая всю дорогу болтала без умолку, вызвав у меня дикую головную боль.

— Может чаю, — первым делом предложила женщина, едва мы вошли в уже знакомую квартиру.

Отрицательно мотаю головой и пытаюсь отдышаться.

Поднималась по ступенькам. После сегодняшнего шоу желания кататься на лифте как-то не возникает.

— Если честно, то я спешу. Дела, — пытаюсь вежливо напомнить, про основную цель визита.

— Ах, да! Я такая рассеянная! — хлопочет донна Роза и достает из серванта пухлый конверт с деньгами.

— Спасибо, — бормочу я, пряча конверт в карман, — Надеюсь, вы оставите отзыв на нашем сайте.

Собираюсь уходить, но женщина меня окликает.

— Вы даже не пересчитаете? Вдруг я ошиблась?

— Не стоит, — пытаюсь отнекаться, но она не унимается.

— И все же я настаиваю. Не хотелось бы оказаться в неловкой ситуации.

Вот как от нее отделаться?

Проше уступить.

Возвращаюсь к столу и достаю из конверта деньги. Обычные с виду тысячные купюры, но стоит моим пальцам прикоснуться к ним, как в глазах чернеет, а черепную коробку простреливает адская боль.

Покачнувшись, я пытаюсь ухватиться за край стола, но не выдерживаю равновесие, и белая кружевная скатерть соскальзывает на пол вместе со мной.

— Что ж вы так не аккуратно, милочка? — слышу я противный голос донны Розы и проваливаюсь в темноту.

***

Очнулась от боли.

Какая-то сволочь активно хлопала меня по щекам и звала по имени.

— Эля! Эля, очнись, пожалуйста!

Из темноты выползать на свет божий не хотелось, но пришлось, а то я рисковала получить синяк в пол лица, так щедро награждал меня пощечинами неизвестный…или известный?

Со стоном приоткрыла глаза и пообещала этому мучителю:

— Убью и закопаю на своем кладбище…

— Элечка! Как ты?

Меньше всего я ожидала увидеть склоненного надо мной Леонида. Сначала мелькнула перед глазами его лысая голова, а потом появилось встревоженное, чуть схуднувшее лицо.

— Лёнь? Это ты что ли? Или у меня галлюцинации?

Видение с лысой башкой не ответило, только помогло приподняться и попить из кружки.

Пить и правда хотелось. Я жадно присосалась к воде и, напившись, вновь откинулась на свое жесткое ложе, но потом поняла, что спина просто раскалывается от горизонтального положения и села, преодолевая головокружение.

— Ты как тут оказался? — спросила я, пытаясь ухватиться за его плечо.

— Хотел у тебя спросить тоже самое. Если ты не заметила, то мы дома.

Я оглядела помещение расфокусированным взглядом. Это и правда оказалась Ленина квартира, которая совсем не изменилась, если не считать бардака, который сейчас царил вокруг.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я, — Как я тут оказалась? А ты вроде со своей это шваброй должен быть.

— Я и есть, — печально буркнул Лёня, и только сейчас я обратила внимание, что он не просто так сидит на полу.

Мужчина был за ногу прикован цепью к батарее.

У меня просто глаза на лоб полезли.

Бывший, в ответ на мой немой вопрос, горестно вздохнул:

— Она использует меня как корм. И следит, чтоб не сбежал в ее отсутствие.

— Кто? Эта твоя швабра?

— Вампирша, — бесцветно отозвался мой бывший и привалился спиной с батарее.

Выпала в осадок и устроилась рядом с Лёней, с тоской отмечая, что я прикована за такую же цепь, что и он.

— И давно ты узнал? — чисто из любопытства поинтересовалась у мужчины.

Он как-то неопределенно пожал плечами.

— Недавно. До этого как в дурмане ходил. Я, смотрю, ты не сильно удивлена.

— Ага, — согласно кивнула, — Работаю на рогатых.

— И как? Нравится?

— Ничего так. Уж лучше, чем в «Дамских прелестях». Начальник, конечно, зверь, но…мы сработались…

Эх, где же ты мой начальник, когда так нужен? Его хранителя, можно сказать, похитили, а он где-то прохлаждается.

Повернула голову в сторону бывшего и мороз пошел по коже, при виде колотых ран на его шее. И судя по разнообразности стадий заживления, питается от него это гадина регулярно.

— Эль, — Лёня не смотрит на меня, но я вижу, как дрожит его подбородок, — Прости меня, дурака. Элечка…

Вот только слезливых извинений мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Не надо, — довольно резко прерываю его я, — Это теперь лишнее.

Он послушно затыкается, но продолжает сверлить меня щенячьим взглядом, явно ожидая, что его пожалеют.

И это я любила на протяжении четырех лет?

Пожалуй, стоит сказать вампирше «спасибо». Не дай бог всю жизнь бы мучилась с ним…

Но это все лирика.

Нужно как-то выбираться из этой передряги, потому что спасать меня, я так понимаю, никто не собирается.

— Ты не знаешь, сколько сейчас времени? — спросила я у приунывшего Лысика.

— Полдевятого вечера. А что?

Проигнорировав вопрос, начинаю лихорадочно прикидывать, когда парни меня хватятся. Костик уехал в общагу, Ваня к Вере до утра, Повелитель…

А что, собственно, Повелитель? Он может и не вспомнить о моем существовании. У него есть дела поважнее.

В общем, выводы были ни фига не утешительные: по самым скромным прикидкам, хватиться меня должны были только к обеду следующего дня. А за это время злоумышленники могли сделать с моей прикованной тушкой все что угодно.

Покосилась на Леню и поняла, что у меня совсем нет желания становиться ужином для вампирши.

В последний раз пошарила по карманам, в идиотской надежде найти телефон и, разумеется, его не обнаружив, со вздохом взялась за прическу.

— Будем спасаться сами, — решительно заявила я, распуская волосы.

— Ты чего? — удивился бывший, явно думая, что я ополоумела, и в следующую секунду замер, когда мне на спину и плечи упал водопад волос, — Вау! Как ты их отрастила?

Я закатила глаза.

— Это сейчас единственное, что тебя сейчас волнует? Давай сюда свою лаптю, — рявкнула я и приготовила самую универсальную отмычку мира — шпильку.

Лёня с недоверием покосился на зажатые в моей ладони дамские штучки и нехотя вытянул ногу.

В детстве чего я только не умела делать. И на рыбалку ходить, и жуков колорадских собирать, и корову пасти, и даже амбарный замок вскрывать на большом бабушкином сундуке, где она хранила припрятанные на особый случай конфеты.

Это все уже практически стерлось из памяти, но руки еще помнили забытые умения, а мне оставалось только положиться на них.

Высунув язык от усердия, я с энтузиазмом стала ковырять двумя шпильками в замке, надеясь, что мне повезет, замок окажется примитивным, и я все же его открою.

— И где ты этому научилась? — не возмущенно, а скорее озадаченно спрашивает Лёня.

Мычу, чтобы не отвлекал, а в следующий момент я с радостью понимаю, что сумела подцепить первую пружину.

Дрожащими от напряжения руками я с трудом нащупала вторую.

— Еще чуть-чуть, — шепчу себе под нос и не сдерживаю счастливого визга, когда раздается характреный щелчок и оковы распадаются на две части.

— Ну, ты даешь Элка! — восхищенно выдает Лёня, глядя на меня.

— Это типа «спасибо»? — иронично улыбаюсь, а сама вожусь уже со своим ножным «браслетиком», — Ты, кстати, не вкурсе, когда там твоя ненаглядная вернется. Часто она тебя посещает?

При слове «ненаглядная» Лысик кривится, словно объелся лимонов. Поглядите-ка на него? А раньше души не чаял в этой выдре.

— По-разному. Но в последнее время раза по два на день, а иногда и на всю ночь, — с ненавистью рассказывает он.

— Как думаешь, есть у нас время смыться? — хитро улыбаюсь я, отшвыривая раскрытые кандалы.

Те с грохотом падают на пол, и я решительно поднимаюсь на ноги, преисполненная чисто женским желанием уйти и унести все свое добро, которое по глупости оставила здесь.

— Эль, давай скорее! — поторапливает Лёня, который уже бы и сбежал, если бы не было так страшно идти одному.

Боже, что ж он такой трус!

— Сейчас-сейчас, — шиплю я в ответ, кидая в пакет свои любимые махровые полотенца.

Да, я спать спокойно не смогу, если буду думать, что могла забрать, а не забрала. Подарить Лёню это одно, а бесподобное покрывало из тончайшей шерсти — это совсем другое!

— Ну, что ты возишься?

Не успеваю я и рта раскрыть, чтобы послать бывшего куда подальше, как входная дверь с противным скрипом открывается и на пороге появляются три женских фигуры: выдра-швара, донна Роза и…Дусечка, в своем простецком амплуа.

— И куда это вы собрались, госпожа Хранитель? — акулой скалится последняя, мгновенно сбрасывая иллюзию.

— Твою мать! — в сердцах ругаюсь, — Вот, чего я тебе сделала? А?

«Господа жулики 2 или твой личный Бетмен»

Дамиан.

Природа этого мира будто умирала.

Ни одного! Ни одного, даже самого крохотного, места силы. Самого захудалого источника.

Ощущение словно магия раньше здесь была, но выродилась, вымерла и оставила отголоски в низших человеческих особях.

И это Дамиану не нравилось.

Почему?

Потому что он невольно проводил аналогию со своим миром. Его Темнейшество был готов поспорить на что угодно, но в далеком прошлом на Земле жили магически-одаренные люди, а возможно даже и твари, сотканные из элементарных частиц чистейшей магии.

Жили, но вымерли, либо выродились, уподобившись своим низшим собратьям.

О них не сохранилось исторических свидетельств, только легенды, сказания и редкие артефакты.

Чем больше Дамиан сканировал магический фон окружавшего мира, тем больше мрачнел.

Две цивилизации. Такие разные и одновременно такие похожие. Просто развивающиеся, на разных витках вселенной. И любое развитие всегда может превратиться в упадок, так как не бывает ничего вечного, даже во вселенной.

А еще Повелитель остро чувствовал огромную потерю энергии. Словно окружающий его черный лес, сам по крупице вытягивал ее из демона.

Парадокс: они пришли на Землю, что бы выжить, а Земля пытается вытянуть последнее, восполняя потерю, за счет их личных резервов.

Что это? Круговорот частиц в природе?

Дамиан неспешно летел над густым хвойным лесом, припорошенным богатыми снежными шапками и острым глазам всматривался в белоснежное пространсво, словно что-то выискивая.

Что он искал?

Понять было сложно. Неведомое шестое чувство манило и тянуло его именно сюда уже вторую ночь подряд. Сначала он решил, что это охотничий инстинкт, но загон кабана не охладил его пыл. Мертвый лес манил магнитом и Повелитель, мягко спланировав на снег, сложил за спиной мягкие кожаные крылья.

Поляна, на которой оказался демон, оказалась прилюбобытнейшым местом.

Оказавшись вблизи редких, почти занесенных снежным покрывалом кустарников, Повелитель довольно быстро понял, что они обожжены. И ни чем-то, а его родной родовой магией.

Нехорошая догадка больно кольнула затылок, и Повелитель щелкнул пальцами, спуская довольно простое заклятие.

Магический поток сформировался, подчиняясь воле заклинателя и взметнул в воздух тонны снега, что застилали поляну на добрый десяток метров вокруг.

Белоснежны вихрь закружил над темной фигурой Повелителя, образуя воронку и осел на ближайших деревьях, прикрыв их густым мерцающим полотном.

— Вот ведь дохлый раанин! — выплюнул ругательство мужчина, немного растерянно, оглядывая открывшуюся ему картину.

Это были Врата.

Самые настоящие. Запитанные, его родовой магией.

Не идентичные конечно. Немного топорные, но в целом очень похожие на оригинал и вполне себе функционирующие, если можно судить о функционале по количеству выпитой у Повелителя энергии.

Вот что тянет из него силу. Не лес и не мифическая земная материя, а Врата.

Дамиан вошел в телепартационный треугольник, параллельно пытаясь считать информацию о последних перемещениях. Взлом контура портала, не занял много времени и оказалось, что Вратами очень даже часто пользовались до недавнего времени.

Повелитель с нарастающей яростью гладит чуть нагретый, после сканирования камень и напряженно думает.

Кто посмел?

Кто предал?

Как осмелился?

Нужно ли говорить, что после вот таких открытий назад на кладбище Дамиан вернулся злой, как тысяча голодных Гетов.

Сам еще не до конца понимая, что делает, он быстро поднимается на второй этаж, где Эля уже наверняка готовит ужин и в растерянности замирает посреди пустой кухни.

Напрягает истощенное ментальное зрение и понимает, что девушки и вовсе нет на кладбище.

В груди демона ворочается едкий червячок ревнивого недовольства, но он душит его на корню, приказывая себе остановиться.

Вредная маленькая поганка только и ищет лишний повод его позлить и поиграть на нервах.

Игнорирует, провоцирует, откровенно дерзит.

Она просто сводит его с ума…

Умом понимает, но не сердцем.

Есть ли оно у Повелителя?

О, да…

И оно, придурочное, несет его в ее спальню, где простыни еще хранят тонкий аромат ее тела.

Дамиан опускается на постель и откидывается на подушку, где еще утром, покоилась светлая головка.

Лежит и понимает, что как дурак улыбается, а голову кружат сладкие, еще свежие воспоминания.

Сорвался…

Как дикий голодный зверь, тоскующий по своей паре.

Не выдержал и пришел к ней ночью.

Сначала просто посмотреть на ее тихий сон, а после погладить рассыпавшиеся на подушке волосы.

Он же не виноват, что нежные бледные губы, с некоторых пор кажутся самым вкусным во всех десяти мирах лакомством.

Не слышно спустив с пальцев сонное заклятие и ощущая себя гадким извращенцем, он не мог отказать себе в удовольствии гладить и ласкать это миниатюрное, удивительно нежное тело.

Она была такая теплая, такая послушная в его мечтах. Без привычных колючек, которые выставляла всякий раз, стоило Дамиану хоть на полшажочка приблизиться.

Хотел ли он остаться?

Хотел.

Просто так. Уснуть рядом, в обнимку, едва касаясь кончиками пальцев, тонкого стана.

Но демоны почти не спят, и как бы Дамиан не пытался прикинуться, человеком ему не стать.

Нужно смотреть горькой правде в глаза — у них с Элей нет будущего.

Эта правда горечью отравляет все его мысли.

Совсем скоро он будет вынужден вернуться в свой мир, к обязанностям Повелителя, а она останется здесь тщательно охраняемая его незримым оком. И только в глупых мечтах, он украдкой будет наведываться в ее спальню, чтобы исподтишка полюбоваться на эту бледную, хрупкую красоту.

Дамиан шумно выдыхает, стараясь сбросить это безумное наваждение.

Кто сказал, что любовь это дар небес?

Наверное, тот, кто сам никогда не любил или думал, что любит?

Мог ли сам Повелитель предположить, что будет гореть заживо, съедаемый этим коварным чувством?

Он, всегда относившийся к противоположному полу, как к приятному дополнению в своей жизни.

К супругам Дамиан относился ровно, без всяких эмоциональных всплесков.

Да, они были красивы. Той роковой, яркой красотой, которая бывает только в высокородных демониц.

Да, они все были хороши в постели. Но, как оказалось, секс — это просто механическое действо, если нет чувств. Теперь-то он точно знал разницу, ощутив, что значит умирать от простой потребности прикоснуться к желанному телу и не иметь возможности это сделать. Воровать эти краткие мгновения у ночи, пока Эля спит.

И знать, что желанная женщина, никогда не ответит тебе взаимностью.

Это в своем царстве он бог и каждая, на кого он взглянет, будет его, а для Эли он чужак, иномирец, которого она боится. Как бы она не храбрилась, Повелитель прекрасно чувствовал ее страх, через который иногда…очень редко пробивался женский интерес. Едва различимый, но именно он сносил ему крышу, пьянил похлеще Славиковой самогонки.

Раздался негромкий стук в оконное стекло, разрушая тонкое очарование момента, когда Дамиан, развалившись на Элином одеяле, жадно его обнюхивает.

Демон нехотя отрывается от своего увлекательного занятия и с нескрываемым недовольством смотрит на виновника неприятного звука — ворона из его стаи, которого Эля присвоила себе в статусе верного друга.

— Кыш отсюда! — рычит на птицу Дамиан, но та только яростнее начинает бить о стекло.

И тут Повелитель замечает в клюве у ворона маленький огрызок бумаги и, приоткрыв створку, пускает явно озябшего и нахохлившегося Карча в тепло.

— Давай сюда, — протягивает руку Повелитель, ожидая, что птица безропотно исполнит приказ.

Но не тут-то было. Ворон глянул на него своими наглючими глазами и демонстративно уселся на импровизированный насест, что соорудила для него Эля. Кивнул на пустую тарелку и выжидательно уставился на Его Темнейшество.

— Сначала еда, а потом послание? — складывает руки на груди Дамиан.

Ворон кивает черной головой и глаза бусинки, прищуриваются, словно издеваясь над Повелителем.

— А не много ли ты хочешь, для ворона дворцовой стаи? Давай сюда послание.

Ворон чуть хлопает крыльями, словно говоря «ага, размечтался».

Желание прибить наглую птицу в разы усилилось.

Жаль, что сейчас с ним нет Гета. Вот кто бы и перышка не оставил от этого мелкого шантажиста. Сожрал, и не подавился бы.

Но Гета тут нет, а посему на него никак не спишешь убитую и зажаренную тушку одного конкретного ворона.

Эля узнает и расстроиться.

Повелитель расстраивать ее не хотел, поэтому пришлось самолично сходить на кухню и положить в микроскопическую тарелочку еды.

— На, вымогатель! — со злостью выплюнул он и шмякнул перед клювом тарелку.

Карыч глянул на демона, как на врага народа, но записку все же отдал. Долго топтался на месте, не зная как подступиться к еде, а потом просто с жадностью набросился на нее.

Дамиан осторожно развернул странную, мягкую. Почти просвечивающую бумагу и причитал:

«Спаси меня!!! Улица Жукова, дом 5, квартира 12»

Все понятно, если, ты местный и знаешь, что такое улица и при чем тут дом какого-то Жукова.

Дамиан еще раз пробежался по строчкам, мгновенно переходя на магическое зрение — не подделка. Подчерк и впрямь Элин.

«Спаси меня…»

Он ведь почувствовал укол беспокойства, когда не обнаружил ее дома, но отмахнулся.

Беспечный дурак!

— Ты знаешь, где Эля?! — демон требовательно уставился на птицу.

Ворон нехотя оторвался от еды, насмешливо посмотрел на Повелителя и снова принялся есть, снова игнорируя приказ.

— Я задал вопрос!!! — громыхнул Дамиан и оттолкнул миску с едой.

— Ка-р-р-р, — возмущенно пискнул ворон, пытаясь прорваться к миске.

— Ощипаю на живую, зажарю и сделаю чучело, — ничуть не лукавя заявил мужчина, принимая угрожающую позу.

На этот раз Карыч впечатлился. То ли сказались прежние привычки, то ли устрашающий вид Повелителя с горящими адским пламенем глазами, испугал его.

Дамиан подхватил дрожащего ворона за лапу и, распахнув окно, буквально вышвырнул.

— Лети. Я следом, — и сам прыгнул, в секунду выпуская на свободу крылья.

Лететь пришлось довольно долго. А все потому, что глупая птица, никак не могла вспомнить, в каком именно доме была Эля. Совершенно одинаковые многоэтажные дома сбивали с толку и повелителя, который сквозь зубы рычал и едва сдерживался, чтобы не воплотить свои угрозы в явь и сотворить из ворона чучело.

Нарезая шестой круг вокруг трех последних домой и, дыша отравленным городским воздухом, Повелитель все же смекнул, что синие таблички на первых этажах это номера домов, затем сопоставил с посланием и, выбрав цель, врубил ментальный дар на полную катушку.

Он просматривал квартиру за квартирой и уже когда, в ушах начало звенеть от напряжения услышал…нет почувствовал ледяной ужас, что сейчас испытывала Эля.

Повелитель стрелой сорвался с крыши уродливого здания вниз, отыскивая нужный этаж и одним ударом кулака, разбивая в дребезги стекло. Тонкий звон и сотни мелких осколков разлетаются по разным углам небольшой, дурно обставленной комнаты, в которой творилось нечто безобразное.

Посредине комнаты на коленях с опущенной головой стоял лысый обнаженный мужчина. Рядом с ним пристроилась такая де обнаженная вампирша и с явным удовольствием пила его кровь, яростно вгрызаясь в шею жертвы. Мужчина тихо скулил и дергался, но та крепко удерживала его своими сильными когтями и закатывала глаза от удовольствия. Собственно именно поэтому она не сразу сообразила что произошло.

Зато сообразила рыжеволосая демоница, в которой Повелитель с изумлением узнал родственницу своей младшей жены.

— Досана?! — прорычал он и молниеносно проследил за испуганным взглядом демоницы, который та бросила в угол комнаты.

А там на диване высший инкуб зажал полураздетую Элю, которая если судить по совершенно невменяемому взгляду уже была отравлена его ядом.

Дикий рев сотряс стены многоэтажки, когда до Повелителя дошло, что собирались сделать с его Элей.

С пальцев сорвалось боевое плетение, и инкуб полетел через всю комнату и, с чудовищной силой врезавшись о стену, мгновенно собрался, ощерился, выпуская длинные звериные когти.

Вампирша дико заверещала, наконец, узнав Повелителя, а Досана молниеносно бросилась в атаку, сплетая одно за одним огненное заклятие.

Дамиан отреагировал мгновенно, блокируя атаку рыжеволосой демоницы. Она оказалась довольно серьезным противником, но не для него.

Инкуб и вампирша тоже не остались в стороне и кинулись на Повелителя, пытаясь дотянуться клыками и когтями.

Трое на одного?

Серьезно?

Его Темнейшество раскидает их как котят…быть может…

Все это время проведенное на Земле без естественной подпитки, иллюзия, требующая довольно много сил и вытягивающие родовую магию Врата — все это порядком истощило Повелителя.

Вероятно, на это надеялась хитрая бестия Досана, которую Дамиан мгновенно определил как главную в этом предательском трио.

Он мог бы вышвырнуть ее из окна, как поступил с визгливой вампиршей, мог бы оторвать голову, как сделал с инкубом, а мог бы испепелить в собственном огне, которым она яростно расшвыривалась в надежде уйти, но не сделал этого.

Он позволил ей уйти, чтобы уже завтра найти ответы на все свои вопросы.

А напоследок хорошенько приложил эту дрянь о стену, чтобы хоть как-то усмирить внутреннего зверя.

За Элю, за всю эту мерзость.

Обмануть Досану было не сложно. Одно «пропущенное» заклятие и она в твердой уверенности, что сумела задеть неуловимого Повелителя, удовлетворенно хмыкает и, расправив огненные крылья, улетает в окно, пока еще не подозревая, что с собой унесла маленькую метку Его Темнейшества.

Дамиан играючи развевает чужую магию и первым делом кидается к вжавшейся в угол дивана и едва ли понимающей что-то вокруг девушке.

— Эля! Элечка! — он слегка трясет ее, — Как ты?!

Взгляд с поволокой чуть меняется и девушка совершенно не к месту хихикает:

— О, Бетмен! Мой Бетмен… такой красивый…

— Чертов инкуб! — злиться демон и слегка трясет Элю, — Ты сможешь одеться?

Та молчит, только смотрит пустыми глазами и через раз дышит, словно каждый вдох дается ценой титанических усилий.

— Ничего, — шепчет он, — Это скоро пройдет.

Повелитель осторожно заворачивает девушку в валяющееся рядом покрывало и, услышав легкий шорох за спиной, оборачивается.

Между кроватью и окном появляется лысая голова чудом уцелевшего мужчины. Он выглядывает, будто пытается убедиться представляет ли из себя опасность черный демон.

Взгляд его натыкается на оторванную инкубскую голову, что живописненько так расположилась посреди кровати, и мужик тихо скулит, теряя с лица последние краски.

Дамиан щелкает пальцами, и тело инкуба вместе с остатками окровавленных простыней вспыхивает ярким пламенем.

Это он типа прибрался за собой.

— Не бойся, — бросает он дрожащему как осиновый лист на ветру мужчине и делает шаг к разбитому окну, — Больше тебя не тронут.

— Куда вы ее забираете? — дрожащим голосам спрашивает тот, натягивая на себя чуть подгоревшую одежду.

Дамиан не отвечает. Он только покрепче прижимает к себе, неестественно горячее даже для демона тело Эли и, взмахнув крыльями, улетает.

— Кар-р-р! — сквозь шум ветра в ушах, раздается рядом.

Повелитель поворачивает голову в сторону ворона. До чего надоедливая птица!

Карыч многозначительно кивает в сторону земли, где на асфальте осталось тело вампирши.

Мол, неплохо было бы и это тело прибрать.

Неплохо, но некогда.

Сейчас его больше беспокоят руки Эли, которые та высвободила из одеяла и принялась обжигающими прикосновениями гладить его плечи.

Чертов яд инкуба!

Великие источники, дай ему силы не сорваться…

Она же сейчас совсем не соображает, что делает. Яд инкуба действует на людей сильнее самого первоклассного афродизиака. Чем сильнее инкуб, тем послушнее жертва. И если высшие с легкостью могут развеять их чары, то человек буквально сходит с ума от неудовлетворенных потребностей тела и сам плывет в руки своему мучителю.

— Сейчас-сейчас, — шепчет он, врываясь в тесную ванную и врубая кран ледяной воды на полную мощность, — Сейчас тебе станет легче.

Дамиан как есть, в покрывале заталкивает одурманенную девушку по струи воды.

Эля не сопротивляется. Она сама скидывает покрывало и подставляет тело под воду, лишь вздрагивая и скуля от яркого контраста.

Струи воды текут по ее плечам, груди, голым ногам. Моментально намокшая блузка прилипает к дрожащему от неудовлетворенности телу лишь подчеркивая, а не скрывая эту хрупкую наготу.

— Потерпи. Скоро должно пройти, — говорит Дамиан, чувствуя, что собственный голос звучит как-то неуверенно.

И ему даже кажется что в движениях Эли, которая в этот момент прикрывает руками грудь, появляется какая-то осмысленность.

Она чуть поворачивается к нему и четким движением откидывает мокрые волосы с лица.

— Дим… — выдыхает она и смотрит своими невозможными светлыми глазами, в которых ни капли от прежней Эли.

Перед ним сейчас соблазнительница.

Дамиан тяжело сглатывает.

— Эля, не надо. Ты же потом пожалеешь.

Вместо ответа маленькие пальчики принимаются расстегивать мокрую одержу, с каждым неторопливым движением подливая масло в огонь костра уже его собственного безумия.

Влажные губы чуть приоткрываются, и Эля подавшись вперед шепчет:

— Дима…пожалуйста…

«Если друг оказался вдруг…»

Первое что я увидела — это широкая спина Димы, который тоже успел одеться. Он стоял посреди кухни, чуть расставив ноги и даже по плечам можно было понять, что он включил режим Повелителя.

«Какая у него осанка…м-м-м» — томно выдохнула Язва, за что вообще была лишена права голоса.

Чуть поодаль стоял Ваня, полностью копируя позу своего кумира. Весь такой серьезный, нахмуренный. Не хватает только устрашающего оскала. Уж очень хорошо он у Димы получается.

Я повернула голову — по подоконнику с чинным видом, словно солдатик, на тоненьких лапках вышагивал Карыч, с интересом посматривая на беса и демона, между которыми, на самом краешке стула, сиротливо примостился известный нам всем любитель третьей положительной.

— Душегуб! — обрадовалась я ему и почти кинулась обниматься, как была перехвачена сильной рукой.

— Эля не вмешивайся, пожалуйста, — отрезал Его Темнейшество.

Я малость разозлилась в ответ на такое самоуправство.

Раскомандовался тут!

И тут же присмирела, когда встретилась с его суровым, не терпящим возражений взором. Он словно мысленно прикрикнул на меня: «Не лезь в мужские дела женщина!»

Послушно проглотила вопросы и присела за стол, который уже сиял чистотой, и положила локти на столешницу, подперев подбородок.

«О’кей, босс. Что дальше?»

Димочка предупреждающе прищурился и снова обратил свое повелительское внимание на Душегуба, который хоть и храбрился, но явно был не в своей тарелке. Да что там? Он откровенно боялся.

— Клянусь клыками моей матушки, я ничего не знаю.

— Ваша матушка вот уже семьдесят пять лет изволит почить на Каменных пустошах, — невозмутимо отрапортовал Эванар, — Или у вас остались ее клыки? Вы атеист?

— Но я, правда, ничего не знаю! — вскричал мужчина, подскакивая с места и тут же присаживаясь назад, под нажимом тяжелой руки Повелителя.

— Вы лжете мне, господин Душегуб, — негромко, но очень страшно констатирует факт демон, — И мы оба знаем это наверняка. До сих пор вы имели дело с моим палачом. Поверьте, по сравнению со мной он просто душка.

Он медленно передвигается вампиру за спину, и Душегуб заметно бледнеет.

— Я вижу ваш блок. Очень знакомая рука, — быстрый взгляд в мою сторону, — Вы тесно общались с Виктором? Это же он ставил вам блок. Верно?

Душегуб молчал, как партизан и это мне не нравилось.

— Неужели, вы думаете, что я постесняюсь, присутствия дамы? — насмешливо спрашивает он.

Душегуб явно напуган и ему есть что скрывать. Повелитель знает, но дает ему шанс, рассказать самому.

А у меня мороз по коже от этой в высшей степени жуткой картины, потому что сейчас Повелитель меньше всего похож на того трепетного мужчину, который варил для меня кашу с комочками.

— Не хотите, — мрачно произносит Дамиан, — Хорошо…Это ваше право.

Его глаза в один миг становятся черны как ночь. Словно оранжевый цвет пожирает черная бездна.

Выворачивающее на изнанку зрелище.

Руки Повелителя ложиться на плечи Душегуба и видно, как он с силой удерживает его на месте.

— Стойте! — внезапно выкрикивает вампир, извиваясь точно пузатая змея в удушливых объятиях, — Вы правы. Вы совершенно правы. Ваш брат ставил мне блок. Я все расскажу…только не нужно рыться у меня в черепушке.

У меня вырывается облегченный вздох. Сама не заметила, как последние несколько мгновений не дышала.

— Хорош-ш-о, — шипяще протягивает Дамиан и отступает на шаг, давая Душегубу возможность слегка расслабиться, — Рассказывайте. Все с самого начала.

Вампир опасливо косится на подобревшее Темнейшество и, утирая со лба знакомым грязным платком выступившую испарину признается:

— Мы занимались контрабандой. Все вместе.

Повелитель даже не шелохнулся. Либо догадывался, либо уже знал наверняка.

— Дальше. За что отвечал ты?

— Я — мелкая сошка. Собирал энергию, переправлял на временное хранение. Работа не пыльная, доходная. В нашем царстве особо не разбежишься. А тут и семье помогал, и себе маленько оставалось. Опять же жизнь на Земле куда проще и понятнее. Здесь я на своем месте. Бывали, конечно, проблемы с вашей безопасностью, но блок обычно работал прекрасно, и риск казался не так уж и велик. Наглеть не наглели, кровь не лили. Копили потихоньку, только и всего…

Он замолчал, словно пристыженный собственными словами.

— И давно вы этим занимаетесь? — холодно интересуется демон, складывая руки на груди.

Душегуб почесал затылок под шапкой.

— Давненько. Почти с самого начала. Конкурентов-то ваши быстро изловили. А нас как изловишь?

— Какое отношение к этому всему имеет Досана?

Душегуб замялся с ответом, видимо не зная под каким лучше соусом преподать правду.

Интересно это узнать было не только Повелителю. Я подалась вперед, желая понять, почему меня похитили. Кому мог помешать маленький, слабенький, безвредный Хранитель. Тем более, что контрабандисты, выходит, и без меня прекрасно переправляли свои честно уворованные литры.

— Любовь у них была с Вольдемарычем, — скорее выплюнул, чем сказал Душегуб, — Окрутила его, шлюха высокородная, как мальчишку. Он, видать, поначалу скрывал от нее наши делишки, а потом выложил и все…пропал наш Витенька.

— Все это ваши домыслы! Досана никогда не обладала ангельским характером, но порочить честь дамы последнее дело, — встал на защиту бывшей коллеги Ваня.

Я только хмыкнула себе под нос.

Ванечка! Какой же ты идеалист по натуре.

Тебя бы в квартирку Лёни и под инкуба. Посмотрим, какого бы ты мнения стал о красавице Дусе.

— Кто построил Врата? — между тем властно спросил Повелитель, — Имя!

Душегуб разом посерел.

— Так вы, Ваше Темнейшество…

— Имя!!!

— Какой портал? — вклинилась в разговор я и бросила быстрый взгляд на Ваню.

Тот недоуменно пожал плечами и мы уже вместе уставились на Повелителя.

— Тот, что надежно спрятан от моего ока и что запитан моей родовой магией, — зло оскалился Дамиан, — Говори или я за себя не отвечаю!

Душегуб на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с духом и чуть слышно пролепетал, сжимаясь до состояния пухлого комочка:

— Леди Виктория…

Я прямо физически ощутила, как у меня упала челюсть.

Чего-чего?

Мама Его Темнейшества?

Великолепная леди Виктория?

Я перевела шокированный взгляд на Диму, с ужасом ожидая его реакции и заранее прикидывая куда лучше спрятаться, если он изволит гневаться.

Его Темнейшество еще сильнее сдвинул и без того сурово нахмуренные брови, а потом внезапно…рассмеялся.

— Я ожидал чего-то подобного, — с искорками смеха в глазах поделился он, — У кого еще хватит смелости, заниматься контрабандой под носом у Его Темнейшетва? Как это похоже на мамочку. Нашкодить и сбежать.

Все разом облегченно выдохнули, и только я одна задалась вопросом:

— И как это связано с кражей нашего хранилища? Душегуб?

— Этого я не знаю, но догадываюсь…

— Все очень просто! — перебил его Повелитель, отталкиваясь от стола, на котором сидел и, начиная нарезать круги по кухне, — Виктор с мамой десятилетиями у меня под носом проворачивали вполне себе безобидную схему переправки энергии. Уж не знаю, какие цели были у моего брата, но матушка слишком скучала дома, в статусе домохозяйки, а тут такие перспективы…Уверен, ее просто грела мысль о том, что она идет против правил.

— Дворцовая интриганка ищет острых ощущений? — оформила вертевшийся на языке вопрос.

— Совершенно верно, — кивнул Повелитель, — Все было чудесно: вы втроем занимались своими «делишками», пока я полностью доверял брату. Поэтому вопросов не возникало?

— А потом что-то случилось, — догадалась я.

— Пропал Виктор, — сказал Душегуб, — Именно на него леди Виктория завязала энергетический контур.

— Почему просто не заменили составляющую? — вскинул брови Повелитель.

— Леди Виктория почувствовала, что это неспроста. Заваруха какая-то намечалась. Мне было приказано оставаться в Наитемнейшем, пока все не уляжется.

— А сама она прибежала под мое крыло. Как удобно, — ядовито выцедил Его Темнейшество, сжимая кулаки, — И пока я в неведении готовился к балу десяти миров и решал бесконечные проблемы, создаваемые моими дражайшими женушками, некто захватил ваши чудесные нелегальные Врата и стал переправлять сотни литров энергии через границу.

Поймав ход мыслей Дамиана, я похолодела.

— Они затеяли переворот, — прошептала, до конца еще не осознавая масштабов наших неприятностей.

— Именно поэтому и забрали тебя, — с яростью в голосе продолжил демон, — Что бы затормозить социальные поставки энергии в царство. Но не учли одного…

— Чего? — с интересом вскинула голову я.

Повелитель не ответил, только как-то странно сверкнул глазами и отвернулся.

Что это с ним?

Перевела взгляд на мужиков — похоже все всё поняли кроме меня.

«Новогодний подарок для Элки»

Я безумно скучала.

Каждый вечер провожала взглядом оранжевый закат и, стиснув зубы, сдерживала подступающие слезы.

Глупо. Да?

Я никогда не была такой плаксой, а тут словно накатывало что-то.

Как подумаю, что он там со своими демоницами в царских покоях развлекается и совсем-совсем не вспоминает обо мне, сразу хочется лезть на стену.

Умом я понимала, что это не мой мужчина. Кто он, а кто я. Но дурное сердце и Язва были не согласны со мной. Одно болезненно сжималось, глядя на этот проклятый закат, а вторая подначивала отправиться в Наитемнейшее и оттаскать его шикарных женушек за волосы.

Разумеется, ничего подобного я делать не собиралась, и навязываться тоже. У него там своя царственная жизнь, а у меня…своя скромная доля простого Хранителя и директора похоронного агентства.

Спасибо работе она не давала мне впасть в бесконечную депрессия и разбавляла тоскливые будни.

Дел на самом деле было не мало.

После нашего эпического погребения Эдика, о нашем славном кладбище написали во всех газетах города, и в результате такой вот рекламы каждые третьи похороны в городе организовывала наша компания.

Славик с Ваней бегали как электровеники, выполняя бесконечные заказы. Пришлось даже купить новый катафалк, который теперь водил довольный, как стадо слонов, Славик.

Я помогала ребятам из офиса, координируя их деятельность, но сама больше на похороны не выезжала. Хватит с меня и первого раза.

Виктор медленно, но верно шел на поправку, но переезжать на свою квартиру пока не спешил.

— У вас тут весело, — отшучивался он, а в глазах стояла бездна боли, которую он хотел скрыть.

Разбитое сердце не склеить за один миг. По себе знаю…

Недавно заходил Душегуб. Я как раз наряжала большую елку, которую вчера приперли из леса Ванек и Верой. Ходили с ребятишками на прогулку, а вернулись с пушистой красавицей. Игрушек у нас нет, но я решила подойти к этому делу творчески и, всучив Вите пачку бумаги А4 с ножницами, сказала:

— Хорош страдать. Пора приносить пользу.

Вы бы видели, с каким энтузиазмом наш Вольдемарыч подошел к этому делу. Как он, высунув язык от усердия, кропотливо вырезал кружочки, раскладывая свои труды на кухонном столе. Теперь у нас была куча самых роскошных снежинок, которые я теперь за веревочки из ниток вешала на елку.

— Ты совсем сбрендила! — заявил Душегуб, хмуро глядя, как я со стремянки тянусь, чтобы зацепить очередную снежинку.

— Что? — совсем не поняла я причины его недовольства и критически осмотрела елку, — Криво повесила?

Душегуб тихо и как-то надсадно зарычал, словно выпуская этим рычанием все эмоции и спокойно попросил:

— Эллочка, солнышко, слазь оттуда по-хорошему? Мне ж Его Темнейшество голову оторвет, ежели ты с этой лесенки грохнешься.

Я вот не поняла всерьез он это говорит про Его Темнейшество или прикалывается, но фраза больно резнула по нервам и настроение наряжать елку пропало…сосем.

Слезла со стремянки, фырча не хуже чайника на плите:

— Доволен?

Душегуб кивнул.

— А теперь лезь сам! И только попробуй несимметрично развесить, — грозно предупредила я.

К удивлению Душегуб не стал спорить и послушно, со смешным пыхтением, вскарабкался на стремянку. Я аж в осадок выпала от такой щедрости с его стороны. Обычно вампира, что не попроси — у него найдется двадцать способов отмазаться.

Стоим.

Наряжаем елку.

Я ему снежинку подаю, а он послушно их пристраивает и смотрит на меня…странно так смотрит.

Тут в коридоре раздаются шаги, деликатный стук, и я оборачиваюсь.

— Алексей! — улыбнулась я, увидев на пороге того самого доктора, — Здравствуйте! Вы к Вите?

— Добрый вечер, — мягко улыбнулся доктор и, повинуясь жесту моей руки, присаживаясь на диван, — Пришел в последний раз проконтролировать ход выздоровления Виктора Волдемарыча. Признаться, не думал, что он так быстро пойдет на поправку.

— Это все мой фирменный чай, — всучила застывшему Душегубу оставшиеся снежинки и присела на диван к доктору, — На раз на ноги ставит. Хотите чашечку? С вишневым пирогом?

Немногословный, красивый доктор мне нравился. Вежливый, спокойный, рассудительный. Он работал в районной больнице на скорой и два раза в неделю читал лекции в мединституте. Работа отнимала практически все его время, поэтому семьей он так и не обзавелся.

Глаза молодого мужчины часто казались потухшими.

Он был одинок.

И мне это чувство было очень хорошо знакомо.

Алексей мог бы больше и не приходить к нашему Вите, но все равно приходил и всегда старался задержаться чуть дольше, никогда не отказываясь от предложенной чашки кофе.

— С удовольствием, — глаза мужчины осветились радостной улыбкой и именно в этот момент раздался грохот — Душегуб чуть не свалился с лестницы.

Я ушла на кухню за чаем и пирогом, а следом за мной точно пузатая реактивная ракета влетел вампир, надсадно шипя:

— Это что за фигня? Какой ему пирог? Что за заигрывания?

Я от такого наезда чуть поднос не уронила. Подозрительно посмотрела на Душегуба.

— Ты часом сегодня чеснок не употреблял на завтрак? Что за приступ ревности?

— Будет тебе приступ ревности, когда Повелитель примчится и пришлепнет твоего докторишку. Меня не жалко, так хоть мужика пожалей. Ему еще людей лечить.

Вот теперь я реально разозлилась.

— У твоего драгоценного Повелителя во дворце целый гарем из жен! — рявкнула я, сверкая глазами не хуже настоящей демоницы, — Вот и пускай их ревнует! А теперь, отойди с дороги — человек заждался.

Душегуб даже не нашелся что ответить. Молча пропустил меня в гостиную, провожая каким-то растерянным взглядом.

Больше пить чай он нам не мешал. Наоборот, вскоре решил присоединиться и благоразумно держал рот закрытым.

Шпион басурманский.

Зато теперь я точно знаю, что Дима наказал ему за мной приглядывать.

Мелочь, а приятно…

Черт, я опять думаю о нем.

— Забавный случай. Правда, Элла? — словно сквозь вату донесся до меня голос Алексея.

— Да-да, — рассеянно кивнула я и подлила гостю чая.

Вскоре пирог был съеден, чай выпит, а значит пора провожать гостя. Доктор в последний раз заглянул в комнату к нашему инкубу, который больше притворялся больным и немощным, и, распрощавшись с ним, пошел на выход.

Я вызвалась проводить, ловя на себе осуждающий взгляд Душегуба. Кто бы мог подумать, что из него получится такая первоклассная дуэнья!

Мы вышли на улицу и доктор поплотнее запахнул на мне куртку, что я накинула перед выходом. Этот жест меня немного смутил своей интимностью, и я почувствовала, как краснею.

— Простудитесь и ваши друзья меня проклянут, — криво усмехнулся Алесей, — Я знаю — они могут.

Не могла не улыбнуться в ответ на это.

— Элла, — доктор испытывающе и с затаенной надеждой посмотрел мне в глаза, — Могу я пригласить вас завтра в кафе или кино?

Я растерялась. Глупо хлопнула глазами, не зная, что ответить, чтобы не обидеть его, но и не слишком обнадеживать.

— Это вас совершенно ни к чему не обязывает, — поспешно добавил он, — Мне просто…

— Я согласна, — поспешно выдохнула я, еще до конца не веря, что это мои слова.

Глаза молодого мужчины озарились теплотой. Он сразу стал выглядеть моложе и еще привлекательней.

— Нормально будет, если я заеду часам к шести вечера?

Я кивнула, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, но не успел.

Мне внезапно. Просто мгновенно подурнело. К горлу подкатила невыносимая тошнота и я с ужасом поняла, что если сделаю еще один глоток воздуха смешанный с терпкой туалетной водой, то меня просто вывернет на красивое докторское пальто.

— Ох, простите! — нервно пробормотала я и побежала по ступенькам вверх, — До завтра!

И самое интересное в том, что когда я добежала до туалета, уже морально подготовившись, что сейчас меня вырвет — все прекратилось. Словно и не было вовсе никакой тошноты.

«Фигня какая-то» — сделала вывод Язва, и я была с ней полностью согласна.

— Ты чего такая встревоженная? — спросил Витя, как только я зашла на кухню.

Он сидел и трескал мой фирменный борщ, заедая большими кусками сала.

— Не знаю, — честно ответила я и поняла, что тоже хочу борща с огромным куском жирного сала. С учетом того, что я его вообще не ем, а тут прям слюни побежали.

Отказывать себе в удовольствии не стала. Налила себе внушительную тарелку и уселась рядом с инкубом, у которого чуть глаза из орбит не вылезли, когда я за один присест умяла две тарелки, а потом заела салом и отварным мясом с чесноком.

— Вроде маленькая, а ешь за троих, — поддел он и тут же нахмурился, как-то по-новому рассматривая мою скромную персону.

— Чего? — не выдержала я.

Вольдемарыч не ответил, а только хмыкнул себе под нос и потопал в гостиную, чтобы развалиться на диване перед теликом.

На следующий день фокус с тошнотой снова повторился.

Доктор приехал в назначенное время, и я тяжело бьющимся сердцем в последний раз бросила на себя взгляд в зеркало.

Оно отразило знакомую и одновременно не знакомую женщину. Молодую, красивую, с нежным румянцем на покруглевших щеках, шикарной длинной косой и яркими глазами.

Я изменилась. Словно что-то подсвечивало меня изнутри, как новогоднюю елку. Впервые в жизни я была невероятно хороша и это ни черта меня не радовало. Вернее, радовало бы, если внизу меня ждал не доктор, а Повелитель.

Но он сейчас далеко в своем Наитемнейшем царстве, а моя жизнь, несмотря на душевные метания, должна продолжаться. Мне уже не двадцать пять и нужно думать о будущем. Так можно до пенсии прождать своего Повелителя.

Ну почему демоны живут непозволительно долго?

С такими вот невесёлыми мыслями я накинула теплое пальто с капюшоном, нацепила на лицо приветливую улыбку и пошла вниз.

Вечер прошел хорошо…почти…

Мы сначала пообедали в уютном кафе. Болтали, если пиццу и наслаждались вкусным кофе.

— Твой вкуснее, — говорит Алексей, накрывая своей теплой ладонью мою руку.

— Ты мне льстишь, — смеюсь в ответ, — И чем же он вкуснее?

— Он приготовлен с душой.

Его большой палец слегка поглаживает внутреннюю сторону моей ладони и меня накрывает волной тошноты.

Судорожно вдыхаю и выдергиваю руку из докторского захвата — дурнота отступает.

Алексей явно замечает, что что-то не так, но предпочитает не задавать лишних вопросов, за что я ему несказанно благодарна, ибо не знаю что ему ответить.

— Пошли в кино?

Он расплачивается, и мы идем на какое-то новое крутое отечественное фэнтези. Фильм наверняка был интересен, но прошел как-то мимо меня. Всю время меня невыносимо тошнило, а доктор, не замечая моего состояния, все время наклонялся ко мне — то за попкорном, то прокомментировать интересный сюжетный ход, то просто подержать за руку.

Когда мы вышли из душного кинозала, на свет божий, я была совсем зеленая.

— Элла, ты в порядке? — Алексей встревоженно посмотрел на меня, усаживая на мягкий диван в фойе.

— Нет. Что-то мне не хорошо, — пробормотала я, едва не выдернув свои ладони.

Да что он все время ко мне прикасается? И так плохо.

— Я, похоже, съела что-то не то, — пожаловалась и отвернулась к окну.

На этом наше свидание закончилось.

Оказавшись дома, на родном кладбище, вне досягаемости докторских рук, я вдохнула полной грудью, вновь ощущая себя здоровой, энергичной и это было более чем странно.

К вечеру вновь проснулся волчий аппетит. Хотелось мяса. Нажарила целую гору жирных, сочных отбивных и почти половину слопала сама.

Мужики подозрительно на меня косились, но помалкивали.

Настало тридцать первое декабря.

Утро началось с приготовлений. Ваня привез Веру с ребятней и понеслось: Оливье, Селедка под шубой, Мясо по-французски.

Пока мы с подругой колдовали на кухне, мужчины перенесли с первого этажа большой письменный стол, накрыли новой скатертью и вуаля! праздничный стол почти готов.

Вскоре на нем появились первые закуски, и Витя разлил по бокалам красное вино.

— Предлагаю тост! — громко сказал он, подзывая всех ближе к столу.

Я вышла с кухни, на ходу вытирая руки полотенцем.

Мне всучили бокал красного вина и я украдкой заметила, что Ваня наклонившись, что-то шепнул на ухо Вере. Та округлила глаза, бросила на меня быстрый взгляд, полный не то ужаса, не то восхищения и потупилась.

Не поняла! О чем это они шептались?

— Хочу поднять этот бокал, — очень пафосно, но от этого не менее прекрасно, начал свою речь инкуб, — За одного замечательного человека…

Витя посмотрел в упор на меня и, хитро подмигнув, продолжил:

— Прекрасную женщину, хозяйку нашего сегодняшнего вечера. За тебя Эля.

Я растерялась, не зная, что ответить, но этого как оказалось и не требовалось.

— Можешь ничего не говорить, — усмехнулся он, — Зная твою природную скромность, ты уже придумала двадцать отговорок. Я довольно долго живу на Земле и привык к мысли о том, что мы и люди — это совершенно параллельные вселенные. У нас разные культурные и моральные ценности, у нас разный взгляд на жизнь и вопреки всему мы сейчас здесь за одним столом, в этом месте, которое из помойки превратилось в прекрасный домашний очаг. Это все благодаря только тебе, Эля. И я думаю каждый присутствующий здесь присоединиться к моим словам. Спасибо, Элечка!

Я растрогалась. Нет! Я разрыдалась. Слезы сами полились из глаз. Я едва ли смогла сделать и глоток из бокала, как он застучал о зубы.

— Ну, что ты, Эля! — первым кинулся ко мне Душегуб и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине, — Вот и делай, после этого ей приятно.

— Простите, — улыбнулась, смахивая слезы, — Что-то я совсем расклеилась. Это так неожиданно.

— Все, хватит ее тискать! — скомандовала Верка, — Я на кухне заканчиваю сама, а ты отдыхай.

Под отдыхом подруга подразумевала присмотр за своими шустрыми отпрысками. Я устроилась на диване и, подхватив мелкого курапуза в оранжевом костюмчике, хотела было поиграть в козу, но снова подкатила тошнота. Мальчика пришлось передать Костику, который мигом заинтересовал его своим «праздничным» зеленым ирокезом. Его брат, заприметив интересную игрушку, тоже попросился к Костику и вскоре они на пару самозабвенно «причесывали» цепкими пальчиками это чудо парикмахерского искусства.

Костик стоически терпел, а Ваня сидел в кресле и со снисходительным видом приговаривал:

— Это еще цветочки. У них зубы режутся. Все рога мне пообгрызли, — он с любовью посмотрел на резвящихся чад и почти с гордостью добавил, — Бесятки мои маленькие.

Кто бы мог подумать, что из педантичного беса Ивана Ивановича выйдет такой заботливый отец, причем чужим, по сути, деткам. Наш русский мужик на такой подвиг не всяк способен. А тут иномирец…

Смотрю я на них с Верой, и душа радуется.

Ваня вот уже неделю, как полностью перебрался к любимой на квартиру. Я сначала пыталась возникать — все же это не очень удобно для работы, но потом перестала, глядя как светится от счастья моя единственная и самая верная подруга. Она более чем заслужила пусть и такое не совсем привычное, но все же женское счастье.

Комната Вани долго не пустовала. Уже через два дня с ночевкой, после плотного ужина, остался Душегуб. Если раньше он держал некий нейтралитет, как кот, который гуляет, где хочет и появляется, когда ему вздумается, помогал по мелочи, то теперь он официально по Земным документам числился сотрудником нашего агентства. Купили ему супер-крутой черный костюм. Теперь Душегуб весь из себя представительный мужчина — клиентки заглядываются.

Похоже, мне пора открывать агентство знакомств и потихоньку пристраивать в надежные руки всех бесхозных иномирцев. Они вон какие ответственные.

Подумала и настроение тут же пропало. Вспомнился еще одни ответственный, от которого даже весточки не дождешься.

Плечо приятно царапнула когтистая лапка — Карыч пригнездился на моем плече.

Черные перья скользнули по моей щеке — ластиться.

Нежно почесала своего пернатого друга и с надеждой посмотрела на шейку.

— Ничего?

Ворон покачал головой и тоже вздохнул.

Вчера он летал на разведку в Наитемнейшее, пытаясь по моему заданию разыскать Повелителя. Сердце мое день ото дня болит все сильнее. Чудится какая-то опасность. Сны снятся дурные. Словно я опять в той страшной ледяной камере умираю.

— Хоть одним глазочком видел его? — с надеждой спросила я.

Карыч опустил голову — не видел значит, хоть и прекрасно знает, как незаметно можно пробраться в Повелительские покои.

От переживаний меня отвлек бой курантов и веселое Веркино:

— Ура! Наливаем шампанское и загадываем желание, пока бьют часы!

За столом все оживились. Радостное настроение на несколько мгновений захватило и меня тоже.

Мы вместе подняли бокалы с шампанским, и каждый загадал желание о чем-то своем, сокровенном. И только двое в нашей компании наверняка пожелали одно и то же — Вера и Ваня.

Пока я смотрела на их счастливые лица, упустила время для загадывания и со вздохом опустила свой бокал. Если все будут желать, то у деда Мороза энергии не хватит. Дамиан говорил, что в нашем мире жили магические существа. А вдруг и дед Мороз существует!

Карыч на моем плече оживился и нежно клюнул меня в ухо.

— Чего?

Он поднес лапу к своей шее и выразительно округлил глаза.

— Написать письмо?

Он кивнул.

— И кому ты его отдашь? — скептически фыркнула я.

Ворон закатил глаза мол «я сам разберусь, это моя работа»

Пока в гостиной веселье набирало обороты, я незаметно ушла в свою спальню, где на маленьком кусочке бумаге написала всего несколько слов: «Я волнуюсь. Ответь. Эля»

Карыч улетел, а я долгое время еще стояла у окна, вглядываясь в ночную мглу новогоднего неба. Хотелось распахнуть окно и улететь вслед за вороном в темный, страшный и неприветливый мир.

Улететь?

Что за нелепость!

Тряхнула головой, отгоняя дурные мысли и, задернув поплотнее шторы, пошла спать. Сейчас ждать ответа бессмысленно. Время на темной стороне течет идентично земному. Глупо надеется, что ворон так быстро разыщет Повелителя.

Обняла руками и ногами, одеяло, словно тело любимого мужчины и провалилась в беспокойный сон, подумав последнее:

«Как хорошо в подарок получить весточку от Димы. Пусть даже самую крохотную»

Бойтесь своих желаний!

Я получала и не крохотную, а очень даже большую…

Утром я открыла глаза с ощущением, что выспалась. Глова была легкой, настроение приподнятым.

Сладко потянулась к кровати, напрягла полусонные мышцы и застонала от удовольствия. Сегодня первое января, а это значит никакой работы, никаких гробов, крестов и трупов.

Заложила руки за голову — красотища!

И тут локоть уперся во что-то твердое.

Повернула голову и ахнула — на постели, прямо аккурат с моей головой лежала большая красная коробка с золотым бантом. Такая яркая, пестрая, праздничная, что глазам больно на нее смотреть.

Подарок? Мне?

«Ясен пень, что не дяде Васе» — хмыкнула Язва, — «Открывай быстрее. Любопытно же»

Я села в постели и с интересом стала рассматривать подарок. Взвесила на руках, потрясла и, наконец, с предвкушением стала разворачивать упаковку.

Раскрыла коробку, а там еще одна такая же, но поменьше.

О, как! Интересно девки пляшут.

Поздравитель с чувством юмора?

Развернула внутреннюю коробку, а там еще! Прям коробочная матрешка!

И так еще три раза.

Думаю не нужно уточнять, что когда в моей руке остался маленький красненький прямоугольник, я уже была довольно зла и завалена кучей из картона и бумаги.

Что же это может быть?

«Маленькое — значит дорогое» — с авторитетным видом заключила Язва, — «Что-то из ювелирки?»

Разорвала последнюю красную обертку и буквально впала в ступор.

Это и правда, было нечто очень дорогое, но не в совсем привычном смысле этого слова.

Это был тест на беременность. Обычный такой. В любой аптеке купить можно.

На упаковке стикер:

«Подарок от деда Мороза. Сама ты еще черти сколько будешь догадываться»

Выронила из рук упаковку, словно она могла обжечься и подорвалась с развороченной постели в ванную.

Как хорошо, что все еще спали и не слышали, как я ошалело бегу в сторону туалета, бормоча себе под нос:

— Этого не может быть!

А позже бреду назад, не отрывая взгляд от двух жирных плосок на тесте.

— Как это вообще возможно?

Спрашивала в пустоту, ибо шокированная до глубины подсознания Язва ретировалась, оставив меня одну с этим открытием.

Теперь все сходилось. И тошнота, и внезапный аппетит, и странные взгляды.

Стоп!

Это получается, что все уже заметили, кроме меня?

Предатели. Не могли сказать по нормальному.

Вот тебе и подарочек от деда Мороза.

Не то, что я была раздосадована этим внезапным открытием, но озадачена двумя мыслями: во-первых, как воспитывают демонят, а второе, как вообще сообщить об этой сногсшибательной новости папаше.

На кухне царила чистота.

Интересно, кто успел тут навести такой марафет?

Быстро вскипятила чайник, заварила крепкого чая и уселась ближе к окну с коробкой вкусного печенья.

Что я чувствовала в этот момент?

Растерянность.

Постоянно трогала в кармане халата тест с двумя полосками и никак не могла поверить, что это все происходит на самом деле.

Беременной я себя совсем не ощущала.

Мне всегда казалось, что женщина должна каким-то образом чувствовать, когда в ней зарождается новая жизнь.

Хотя… Я чувствовала, что конкретно сейчас хочу большой шоколадный торт, а потом большой и жирный кусок мяса.

И если я лопну от переедания, то знайте это вовсе не моя вина!

Задумчиво мешаю ложкой сахар, и пытаюсь представить, какой он будет – мой малыш. Маленький, пухленький, а крылышки у него будут?

Мысль о крылышках слегка подпортила настроение.

Пришло понимание, что я не только человека сумевшая зачать от демона. Я человечка, которая носит ребенка Его Темнейшества, у которого, насколько мне известно, не имеется наследников.

Означает ли это то, что Повелитель захочет забрать ребенка себе?

«А ну цыц!» - прикрикнула Язва – «Что за мысли? Дима никогда не станет отбирать у нас ребенка. Он не такой!»

А какой он?

Насколько я успела хорошо узнать Диму, как личность?

Я жила с Лёней целых четыре года и думала, что знаю его, а оказалось, что нет.

Выходит, что отношения это своего рода лотерея. А были ли они вообще? Наши отношения с Димой.

Ответа на этот вопрос я не знала. Просто чувствовала - в ту ночь он нуждался во мне не меньше, чем я в нем. И последствия этой ночи теперь жили и развивались во мне.

Господи! Мне еще нужно будет как-то рожать это маленькое чудо!

На этой мысли я похолодела, но от дальнейшего накручивания меня спасли чьи-то шаги.

На кухню стремительно ворвался взъерошенный Душегуб. Следом за ним, словно черная стрела влетел Карыч и спланировал на стол, чуть не врезавшись в горячий чайник.

- Вот ты где! – воскликнул он, - Эль, у нас проблемы.

Я поперхнулась чаем, закашлялась и, едва отдышавшись, сипло произнесла:

- Умеешь ты с утра поднять настроение.

Вместо ответа перед моим носом оказался белый клочок. Нет не бумаги. Это скорее был огрызок от какой-то одежды, так как один край был с нежным кружевом.

Осторожно перевернула кусок ткани и с интересом уставилась на странные иероглифы, начертанные чем-то красным и очень пачкающимся.

- Что это? – я уставилась на отпечаток, что оставила после себя эта странная краска, принюхалась, - Это помада?

- Это послание! Ты что читать по-русски разучилась?

- Я?! – честно всмотрелась в иероглифы и ничего не поняла, - Если это русский, то я египтянка.

Душегуб разозлился, вырвал у меня тряпицу и чуть не ткнув носом в эту мазню сказал:

- Здесь написано – «Дамик в темнице. У нас революция. Срочно найти Витю. Он поймет»

Мое лицо изумленно вытянулось.

- Дамик? Это что еще за кличка?

Душегуб закатил глаза.

- Так наше Темнейшество зовет матушка. И поверь, это самое нормальное из всего ее ласкательного репертуара, - пояснил он, уже одной ногой находясь в гостиной, пересекая ее и громоподобно стуча в комнату Вольдемарыча.

Больше я ничего не слышала.

Он заточен в темнице. Но как же так…

Перевела взгляд на Карыча.

- Ты видел его?

Тот покачал черной головой и печально вздохнул.

Я почувствовала, как горло сдавливает спазм, но усилием воли подавила его. Сейчас не время для слез. Сейчас не время для паники.

Нужно что-то делать.

Случилось то, чего Дима боялся больше всего.

- Как такое возможно? – спросила я у Виктора, который влетел на кухню и отобрал у меня послание, - Разве он не самый могущественный из вас? Я видела, с какой легкостью он раскидывает высших, как котят.

- Он был ранен и истощен, когда вытаскивал меня из лап Досаны. Пребывание на Земле истощило его внутренние ресурсы. Я уверен, что мой дорогой братец не поступился своими чертовыми принципами. Он не питается людской энергией. Считает это…неправильным.

Стоящий рядом Душегуб схватился за голову.

- Ой, дурак! Ой, дура-а-ак…

Вот тут я вспылила.

- Зато вы сильно умные! Бросили его одного на растерзание…этим и прохлаждались тут. Жрали мои котлеты, а он там умирает в темнице, - по лицу все же потекли слезы и я зло смахивая их повернулась к Душегубу, - Ты знал, что он ранен?

Мне не нужен был ответ. Я все поняла по виноватой роже этого предателя.

- Трус, - выцедила я, - Вы оба просто жалкие трусы.

Хотела убежать в свою комнату, но сильная рука блондина перехватила меня за локоть.

- В тебе сейчас говорят эмоции и гормоны. Успокойся! – гаркнул он, чем еще больше разозлил меня, - Во-первых никто не знал, что все так обернется. Его Темнейшество это не комнатная собачка, которую можно легко выпереть из дворца. Во-вторых, Душегуб не мог тебя оставить в таком…положении. Он хоть и низший, но сейчас гораздо сильнее меня и сможет защитить тебя и…

Виктор выразительно посмотрел на мой плоский живот.

- Ах, вы еще и в курсе моего положения! – взвилась я.

- Это невозможно не заметить, - подал голос вампир, который до этого молча глотал обвинения, - Твой запах изменился.

- Аура поменяла структуру, - поддакнул инкуб и почти нежно добавил, - Твой организм перестаивается под наследника.

- А я смотрю, вы рады до смерти, - похоже, это все же брякнула Язва.

Душегуб с блондином переглянулись и последний, мягко улыбнувшись, пояснил:

- Этот малыш большая ценность. Дамиан разорвет нас в клочья, если с тобой что-то случиться.

Я опустилась на стул, разом растеряв весь свой пыл.

- Если выживет, - напомнила, кивая на послание, - Вы представляете, что будет, если семья Досаны добьется своего – смены власти? Границы раскроют, и мы будем обречены.

- Именно поэтому мы с Эванаром должны спасти Дамиана, - твердо сказал Виктор.

- А..., - открыла было рот я.

- А ты, - сурово сдвинул брови он, - Останешься здесь в безопасности с Душегубом.

«Огонь, вода и медные трубы»

Ползти по каменному тоннелю, стирая на коленях плотную ткань джинс то еще удовольствие, хочу вам сказать. Не знаю, сколько я уже проползла, но, кажется, что несколько километров. Адреналин потихоньку схлынул и на откате далеко не уползешь.

Тело банально уставало.

Если учитывать, что никогда не считала нужным напрягать себя физическими нагрузками, то я еще неплохо держалась.

Остановилась, чтобы выровнять затрудненное дыхание и со стоном потерла ладонями колени.

Черт! Как больно-то.

В прошлый раз, мне казалось, наш путь с Душегубом был гораздо короче. Да мы не доползли до телепартационного зала, но все же.

Позволила себе минутную слабость чуть полежать, без движения и снова поползла.

С каждым пройденным метром, страх, заблудиться к бесконечных тоннелях дворцовой вентиляции все нарастал. Уверенность, что я в конечном итоге дойду до подземелья постепенно таяла, уступая месту панике.

Оказавшись на очередной развилке, я чуть не заплакала, потому что память подсказывала — этого не было в прошлый раз. Чем дальше я углублялась, тем темнее становилось в вентиляции. Тусклый свет туда поступал через решетки, на которые я то и дело натыкалась. Было темно, но не до абсолютной слепоты.

Тьма сгущалась и это пугало до чертиков. Казалось, даже воздуха становилось меньше, словно мрак, как чудовищный живой организм поглощал его.

Я легла на каменные плиты и закрыла глаза, стараясь вдыхать через нос и выдыхать медленно через рот. Где-то на четвертом вдохе до меня стало доходить страшное — даже если мне повезет, и я доберусь до подземелья, то каким образом я буду вызволять Повелителя? Острыми ногтями с красным лаком?

Волшебные ключи Виктора остались дома, в моей комнате. Если бы я целенаправленно собиралась на «дело» — прихватила их в обязательном порядке, но я же не могла предположить что так все обернется.

Корить себя за недальновидность не имело смысла, а паника — плохой советчик в моей ситуации.

Неосознанным жестом положила руку на живот.

— Фасолинка, подскажи, как быть?

Разумеется, никто мне не ответил и даже не пошевелился, но осознание ответственности еще и за жизнь малютки придало мне сил.

Рукой нащупала выступ у развилки и, стараясь особо не анализировать свои действия, поползла в правую сторону.

Буду уповать на удачу.

«Слова неудачницы» — буркнула не пойми откуда взявшаяся Язва, и я посоветовала ей заткнуться и убраться обратно в подсознание, дабы не разлагать мою и без того неустойчивую психику.

Вскоре стало совсем темно, и передвигаться приходилось на ощупь. Руки и ноги дрожали от напряжения, но я упорно двигалась вперед, понимая, что остановиться сейчас, значит обречь себя на смерть, к которой я, к слову, начала относиться как к чему-то неизбежному, что зависит лишь от времени.

Внезапно рука поскользнулась на чем-то мерзко-липком, и я едва не разбила нос о камень.

Замерла, тяжело дыша и пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Потрогала шахту сбоку — она оказалась покрыта мхом.

Странно…

Мне показалось или воздух стал каким-то влажным?

Стараясь не думать о вязкой мерзости под руками, я осторожно двинулась дальше.

И тут перед глазами стало появляться светлое пятно.

Захотелось закричать от восторга — это конец шахты!

Внезапно тоннель изменил угол наклона и, как я не старалась удержаться ногтями за швы между плитами, стала неуклонно сползать вниз, постепенно набирая скорость.

Я говорила, что мне страшно?

Забудьте!

Теперь я визжала от ужаса, летя в неизведанную и дурно пахнущую яму.

В нос ударил запах сырой затхлости, плесени, мгновение в воздухе, и я с отчаянным криком упала в воду.

По закону жанра меня должны были сожрать пираньи, ну или на худой конец придушить анаконда. Я почти морально подготовилась к такому исходу, но ничего не происходило.

Вынырнула из воды и брезгливо поморщилась — повсюду была болотная, жутко воняющая тина, которая ровным почти черным слоем покрывала небольшой водоем, явно искусственного происхождения.

Почему я так решила?

По краям водоема был искусно выложен камень, словно бортик от бассейна. Было видно, что с течением времени большая часть его разрушилась, но несколько рядов все же позволяли судить о том, что это дело рук человека. Ну, или демона.

Осторожно подплыла к бортику, то и дело, натыкаясь на сгнившие водоросли и, подтянувшись на руках, вскарабкалась на камень.

Просторная пещера, с полом, выложенным громадными рукотворными плитами. От бассейна с тухлой водой шел довольно широкий желоб. По нему неспешно текла вода, с чего я сделала вывод, что на дне все же есть источник.

Источник…

Что-то непонятное шевельнулось в душе на этой мысли.

Тут и вправду было немного света. Огляделась, пытаясь понять, что его дает, и мои брови удивленно поползли вверх — подле бассейна, росло дерево со светящимися листьями.

Небольшие серебряные, источающие сияние, листики сразу бросились в глаза, отвлекая внимание от черного, словно пораженного болезнью ствола.

Поднялась на дрожащие от усталости ноги и подошла к дереву.

Оно походило на карликовую яблоню. Небольшое, аккуратное, но какое-то чахлое, словно умирающее и все же борющееся за свою жизнь до последнего.

Обратила внимание, что листочки росли только с одной стороны дерева, вторая была поражена каким-то черным налетом, похожим на тину, что плавала в бассейне.

Непонятно…

Осторожно, одними кончиками пальцев, притронулась к листикам и в следующую секунду зашипела от боли — оно меня укололо и не просто, а до крови. Отдернула руку, в недоумении уставившись на набухающую каплю крови на пальце и перевела взгляд на листья. Кончик был с небольшим шипом. Он окрасился в красный цвет.

Вот, ведь кровожадное!

Перевела взгляд на ствол и корни, которые уходили под плиты и наверняка спускались к водоему. Там и питались влагой.

Сняла с себя мокрую куртку и рукавом прикоснулась к стволу.

Мне показалось или оно дернулось, словно от боли?

Осторожно стерла налет и увидела глубокие рытвины с стволе.

Оно болело. Оно умирало мучительной смертью, исходя соком, будто кровью.

Подняла голову и еще раз осмотрелась — выхода из пещеры не было, только туннель с желобом для воды, но он был слишком низок, чтобы можно было пролезть даже такой хрупкой человечке, как я.

Доползалась…

Спасительница, блин.

Разом накатила смертельная усталость. Мокрая одежда быстро остудила разгоряченное в шахте тело, и я стала быстро замерзать. Потерла ледяные пальцы, попыталась погреть их дыханием и поняла, что губы трясутся…от рыданий.

И так мне стало жалко себя, что слезы буквально полились из глаз.

Я легла спиной на холодные плиты, прямо под реденькой кроной злой яблони. Серебряные листочки мелко подрагивали, словно от ветра, но я едва ли замечала этого.

Слезы телки по лицу, по волосам, что давно превратились в грязно-мокрую паклю, стекали на грязные плиты и ручейками собирались по швам, медленно противореча законам физики, поднимаясь к дереву.

Мне казалось — оно за мной наблюдает.

Не зло, не ехидно, а с жадным любопытством. Отчего-то подумалось, что ему тут жутко одиноко, в этой холодной пещере, что больше похожа на склеп.

Как оно тут живет? Выживает в этой клоаке?

Тонкие стебли изогнулись, и нарядный листочек коснулся моего лица, предусмотрительно спрятав свой колючий кончик.

Оно гладило мне лицо. Ласкало…

А мне так стало обидно, за это невероятно существо, так жалко, что даже холод, от которого я уже не чувствовала ступней, отошел на второй план.

«Я умру» — мысленно обратилась я к своему странному собеседнику, — «Совсем скоро, а ты останешься здесь один»

«Еще на тысячелетие…» — ответило оно равнодушно.

Я с усилием протянула окоченевшую ладонь в надежде почувствовать ласкающее прикосновение листьев.

«Забери. Забери мою жизнь, если это исцелит тебя»

«В тебе две жизни» — напомнило дерево, слизывая лепестками мои слезы.

«Мы все равно погибнем» — меланхолично отозвалась я, — «А ты живи…»

Листья почти полностью укрыли мое лицо, и внезапно я почувствовала себя так легко, так комфортно.

Засмеялась и тут же закашлялась.

Энергия тоненькой струйкой полилась с раскрытых ладоней, будто мне вскрыли вены.

Веки стали слишком тяжелыми, что бы удержаться от искушения и не закрыть их.

Невыносимое, серебристое сияние мелькнуло перед глазами, острой вспышкой, и я отключилась.

***

Нет, я не попала в рай.

И даже не отделилась от тела.

Я вообще не умерла.

Нет, ну как так-то? Должна была уже нежиться на пушистых облаках и слушать умиротворенное пение ангелов, а тут тебе все тот же жесткий каменный пол, обжигающий холод и отбитые коленки.

Приоткрыла глаза и застонала:

— Что б вас всех! Не дадут даже помереть по-человечески.

Мой бубнеж, ожидаемо, остался без ответа. Осторожно повернула голову и ахнула — а яблонька-то преобразилась!

Подросла, вытянулась, полностью здоровый и ровный ствол, сиял сейчас не хуже листиков, которых явно стало намного больше. От него прямо-таки веяло свежестью, чистотой и здоровьем.

Но это было еще не все!

Пещера преобразилась. Бассейн очистился. Теперь в нем стояла кристально чистая вода. По желобу она текла едва-едва заметной струйкой, но все же текла.

Воздух стал источать аромат азона и свежести.

И посреди всего этого великолепия я — грязная, вонючая, с расцарапанными в кровь ладонями и все еще дрожащая от холода.

Так не честно! Могли бы и обо мне позаботится.

Дерево шелохнулось, словно посмеиваясь над моим ворчанием, и успокаивающе погладило по плечу, а в следующую секунду пещеру огласил дикий нечеловеческий рев и грохот, как от взрыва.

На меня хлынул поток из грязи и пыли.

Твою мать, да сколько можно уже!

С трудом разлепив веки я офигевше уставилась на огромную трехголовую зверюгу, которая сверкая красными глазищами, плотоядно глядела на меня.

Узнать чудовище Повелителя не составило труда.

Я до конца жизни не забуду эти длинные вонючие слюни.

— Хор-р-рошая…хорошая собачка, — пискнула я, с ужасом наблюдая, как шипастый хвост Гета, раздраженно бьет по остаткам стены пещеры.

Похоже, чудовищу не сильно понравилось быть собачкой. Гет хищно оскалившись, фыркнул и одновременно из трех пар ноздрей повалил дым.

Благоразумно заткнулась, дабы не злить больше эту наглую плотоядную морду и глазами, слезящимися от дыма, с изумлением стала наблюдать, как зверь медленно, словно с опаской стал приближаться, склоняя свои страшные головы.

Скосилась на яблоньку — хоть бы хны! Стоит себе, светится, словно и не было никакого взрыва. Вся грязь однозначно досталась мне.

Вот, где спрашивается справедливость?

Разве для того я проделала такой долгий путь, что бы быть сожранной чудовищем?

Пока я занималась истеричным заламыванием рук, движения прекратились, и я с удивлением уставилась на Гета, который внезапно передумал меня жрать и улегся рядом, опустил головы с поджатыми ушами.

Пипец.

Я так воняю, что меня даже эта вечно голодная скотина есть отказалась.

Гет поднял среднюю, видать самую умную из голов, и как-то по-доброму оскалился, виляя шипастым хвостом.

Размышлять на тему странного поведения Повелительской собачки я не стала. Решила по широкой амплитуде обойти его, чтобы сбежать через образовавшийся проход, но не тут-то было.

Я от него, а он ко мне.

Я со страхом, а он со скулежом и по-пластунски.

Не, определенно, происходит какая-то нездоровая фигня.

Гет подполз ближе и приглашающе покивал средней мордой по своей спине, явно предлагая взобраться на него верхом.

А я не горела желанием…никак…

Да кто ж меня спрашивать будет?!

Гет видя, что я медленно, но верно пячусь назад, резко подорвался и, ухватив отчаянно вопящую меня за шиворот, закинул себе на спину. И не зашвырнул, как мешок с картошкой, а посадил аккуратно.

Соскользнула к выемке у основания мощной Гетовой шеи и, удобно свесив ножки, ухватилась за острую пластину, дабы удержать равновесие.

Зверюга удостоверилась, что я устроилась на его спине яки королевишна и рванула по тоннелям дворца с такой бешеной скоростью, что пришлось почти полностью прижаться к шее, рискуя исцарапать пластинами все лицо, но иначе удержаться на нем не получалось.

Не знаю, как долго мы стрелой летели по утопающим во мраке подземельям, но когда Гет снизил скорость, и мы влетели в большое мрачное помещение, освещенное факелами, я уже почти потеряла сознание.

Мой, черт возьми, вестибулярный аппарат не предназначен для таких вот перемещений!

Возмущаться вслух не было сил. Я с трудом оторвала голову от Гетовой шеи и чуть приподнявшись, сфокусировала взгляд на окружающем пространстве.

Огромный зал, размером чуть ли не со стадион, утопающий в жутком полумраке и несколько фигур, что сидят в наибольшей темноте так, что человеческому глазу можно разглядеть лишь очертания.

А по центру — он, твердо стоящий на своих ногах, выпустивший на свободу черные крылья.

Мой Повелитель.

«Все точки над «ё» и другие знаки препинания»

Дамиан

На самом деле разрушить портал не такая уж и сложная задача для создателя. Как создаешь кирпичик по кирпичику, так и разберешь до основания. Особенно, если точно знать, какой из них самый важный.

Оказавшись в эпицентре выброса энергии в момент перемещения, хватит и одного точного удара, крохотной силы, лишь бы в цель, в то особенное место, что является слабым.

Из разрушенного портала Дамиана вытряхнуло прямиком в дворцовый сад.

Хм…Матушка имеет неплохое чувство юмора…черное…

Соорудила Врата прямо под его носом, аккурат рядом с вечно подыхающими розами, что так полюбились ей на Земле. Миллион раз проходили с ней под ручку мимо этих злосчастных кустов, и хоть бы малейший укол интуиции.

Повелитель упал без сил прямо на эти чертовы кусты, не чувствуя ничего кроме дикого магического истощения.

Досана и ее предприимчивый папаша недолго щелкали клювом и, едва придя в себя от шока после разрушения Врат, отволокли Повелителя в подземелье. И здесь Его Темнейшество, а вернее бывшее Темнейшество, ждал неприятный сюрприз — Тени стали подчиняться этому хлыщеватому Асарну.

Значит, его право на престол уже оспорено и это не сулило ничего хорошего.

Они посадили его на цепь, как собаку.

Нет, он даже был благодарен, что не подвесили за руки. Не то, чтобы Дамиан был неженкой, но все же разумно думал — те крохи сил, что у него остались пригодятся, чтобы более-менее сносно держать себя на суде.

А он будет.

В этом демон не уже сомневался.

Как и в том, что когда-нибудь увидит Элю.

Мысль о ней ножом полоснула по нервам. Дамиан с роду не знал, что они у него имеются.

Контрабандные Врата разрушены и если Виктор с Дешегубом достаточно умны, то никто не сунется в Наитемнейшее. Они будут выжидать.

Он так считал, был уверен и жестко обманулся, когда крохи оставшегося при нем ментального дара, зафиксировали прибавление в подземелье. Перед глазами мелькнул обрывок знакомой ауры, и Повелитель чуть не завыл от досады.

Эти идиоты пришли его спасать!

Кто-то передал весточку через ворона и Дамиан даже знал, кто это был, и почему ей позволили это сделать.

Заманивали, сволочи.

Честный и открытый бой не для них. Они действуют через ложь, подкуп и подлость. Исподтишка.

Сговорились. Свили за его спиной змеиный клубок. Три обиженных жены, три злобных стервы, похоже, спелись. Дамиан готов голову дать на отсечение, что эти гадины только и добивались своего изгнания из дворца. Туда, где они не будут под постоянным тотальным контролем. Где они смогут вершить свои дьявольские козни.

Дамиан, не мигая, смотрел, как медленно капля по капле стекает по стене его камеры конденсат и представлял, что так же не спеша живьем раздирает своих прекрасных женушек за измену. Их сладкие вопли так и стояли у него в ушах.

Эх, мечты-мечты.

В реальности же его самого наверняка ждала тайная казнь, как и его ближайших родственников по мужской линии, а значит Виктора — единственного прямого наследника трона Наитемнейшего царства.

Почему тайная?

Потому что главы великих родов, те, что находятся в сговоре, очень не хотят лишней шумихи и огласки. Ведь по, на скорую руку состряпанной, официальной версии Дамиан после суда должен отказаться от престола и умереть…скажем, от угрызений совести.

Печальный конец, не правда ли?

И возможно он бы и смирился с ним, если не одно маленькое светловолосое, невозможное, человеческое чудо. Дамиану определенно было ради чего бороться.

Была ли это та самая «любовь» про великую силу которой постоянно твердил Славик, или иная форма проклятия, но Дамиан совсем не жаловался. Наоборот, жалел, что его раньше так не прокляли.

Может тогда бы он и не женился на трех алчных гарпиях, которые так умело притворялись и скрывали истинные чувства за искусными блоками.

Пока Повелитель размышлял о своей нелегкой судьбе, перед ментальным взором промелькнуло что-то непонятно-светлое.

Демон напрягся, стараясь высосать из этого видения ауру.

Этого не может быть!

Ему показалось или где-то здесь была Эля?

Нет!

Он не мог понять, было ли это плодом его больного воображения или реальностью, но пульс бешено застучал в висках, а руки против воли потянули цепь, словно могли порвать ее и освободиться.

Судорожно ища выход и умирая от страха за девушку, Дамиан стал мысленно искать единственное подвластное ему существо в этом дворце. Своего преданного друга — Гета. Посылая слабый импульс на метку чудовища, Дамиан, казалось, лишился последних сил.

Гет нехотя отозвался.

Лениво, ворчливо.

Он был обижен на хозяина за долгое отсутствие.

Его же никто, совсем никто не кормил пока Повелитель был на Земле!

Голодное чудище залегло в спячку на нижних катакомбах подземелья, где тишина и покой древности, смиренно ожидая возращения хозяина.

«Найди ее» — приказал Дамиан — «Найди!»

И Гет, чувствуя отчаяние своего Повелителя, сорвался на бешеную скачку.

Тем временем в камере появились Тени, бесшумно просачиваясь сквозь стены.

У них приказ — доставить Дамиана на суд.

Его Темнейшество медленно выпрямился.

Скоро все разрешиться…

В зале суда его уже ждали. Шесть глав великих родов и все до единого предатели, а во главе лорд Асарн. Они жадно, почти алчно взирали на него, словно не могли насладится этим шикарным зрелищем — поверженный и плененный Повелитель. Тот кого боялись все и вся, сейчас казался им настолько жалким, что был недостоин даже их презрения.

Лорд Асарн зачитывал приговор, кривляясь, словно шут на ярмарке, но Дамиан едва ли обращал на него внимание. Мысленно он слился с Гетом, метр за метром пробегая подземные катакомбы.

— Сегодня, уважаемые лорды! — пафосно произнес огненный демон, — Сегодня мы покончим с тиранией и запретами, которые мешают величию нашего государства. С сегодняшнего дня будет провозглашена власть народа, по желанию которой мы откроем границы между мирами и тогда…тогда мы сможем наполнить наши источники магией, что вознесет нас на небывалые вершины!

Остальные лорды закивали, а лорд Асарн, довольный полученному одобрению продолжил:

— Его Темнейшество Дамиан, по решению Совета глав великих родов мы объявляем тебя в измене!

Дамиан аж задохнулся от подобной наглости, теряя нить Гетовых мыслей и переключая свое внимание на лордов.

— Меня? В измене? — почти со смехом решил уточнить он, — Если здесь и есть изменщики, то их нужно искать в другой стороне зала.

Рыжеволосый снисходительно посмотрел на Дамиана.

— Почему это? Разве мой род перекрыл доступ в иные миры, бросив народ на грани выживания, а сам тайно через вторые Врата переправлял энергию для своих нужд?

Как он все сладко завернул! Спорить не имело смысла. Повелитель видел их лица, жаждущие его крови и власти. И они ее получат, если смогут поймать Элю. Потому что построить новый портал не под силу даже всемогущему лорду Асарну, хотя если судить по его самодовольной роже, то сам он иного мнения.

Целый вулкан эмоций бушевал в душе Дамиана. Оказывается, она у него все же есть. Пусть не такая яркая, как у людей, паразитирующая на чужих эмоциях, но все же есть.

Именно она, находясь на пике эмоций, сумела уловить едва заметную вибрацию.

Дамиан замер, опустив голову.

В зале раздались громкие смешки — они ничего не заметили.

Не ощутили этой нежной, ласковой волны.

Дамиан поймал ее кончиками пальцев и жадно втянул — это была магия.

Чистая, не замутненная, сладкая, истинная магия.

Истощенный Повелитель, едва сдержал себя, чтобы не набросится на нее с дикой жадностью, в порыве которой теряется нормальный облик.

Он пригубил ее осторожно, едва пробуя на вкус.

Только бы не спугнуть это хрупкое чудо.

По крупинке, по небольшому глотку и голова идет кругом от уже забытого ощущения силы.

Тело становится более легким и вот уже на пальцах искрят небольшие разряды, крылья сами собой рвутся на волю.

В зале суда становится слишком тихо.

Дамиан поднимает горящий взгляд на своих врагов и с каким-то нездоровым удовольствие наблюдает, как бледнеет лорд Асард.

— Этого не может быть, — растерянно произносит он и напряжённо дергается, когда с глухим стуком распахиваются двери.

В зал суда настоящим торнадо врывается разгоряченный, с диким, голодным взглядом Гет, а на его спине маленьким светлым пятном потерялась Эля. Она отрывает голову от брони и смотрит огромными, полными непонимания глазами на окружающее пространство. Чуть поворачивает голову и их взгляды пересекаются.

И в этом, казалось бы, несущественном контакте все. Вся его жизнь.

Пожалуй, никогда Его Темнейшество не убивал с таким равнодушием. Для любого демона битва — это удовольствие, а не средство избавления.

Короткий приказ, и Гет максимально осторожно избавляется от своей драгоценной ноши, чтобы в следующее мгновение прийти на помощь хозяину и другу, который, разумеется, наконец-то, разрешит ему сожрать мясо врагов!

Дамиан быстрым движение плетет мощное заклятие и ухмыляется одним уголком губ — кто о чем, а Гет только о жрачке.

— Эля, у меня для тебя просто отпадный сюрприз! — с маниакальным блеском в глазах, заявила моя любимая свекровь, подталкивая не сопротивляющуюся меня к черной двери, рядом с ее покоями.

Я уже привыкла.

И к тому, что в меня в родственничках теперь самая настоящая маньячка, и к черному цвету тоже. Прониклась, так сказать, атмосферой.

Честно?

Обычно, когда леди Виктория смотрит на меня с таким энтузиазмом, ничем хорошим это не заканчивается. То, что мама Димы особа эксцентричная — это слабо сказано, а с учетом того, что она еще и деятельная…

Боюсь в скором времени у Димы появиться много новых причин для нервотрепки. И это с четом того, что он и так в последнее время слегка не в себе.

Грациозным жестом фокусника леди Виктория распахнула дверь комнаты, и я застыла на пороге с разинутым от удивления ртом.

— Это что? — спросила я, когда дар речи, наконец, вернулся к своей хозяйке.

— Кто это что? Детская комната! — торжественно объявила она, проходя внутрь.

Я просеменила следом, незаметно потирая ноющую поясницу.

Огляделась и задала единственный интересующий меня вопрос:

— А почему розовая-то?

Леди Виктория расплылась в наисчастливейшей улыбке.

— У моей внученьки должно быть все самое лучшее.

Я скептически осмотрела невероятное по своей абсурдности розово-бантиковое царство и с тяжелым вздохом прокомментировала:

— Круто. Вы молодец.

Ну, а что я еще могла сказать?

Тут мимо распахнутой двери проходил Душегуб. Резко затормозил и заглянул внутрь.

Леди Виктория покосилась на него и торжествующе выдала:

— Проходите, господин Душегуб. Как вам новая комната для нашей наследницы? Прелесть, правда?

Нужно было видеть вытянувшуюся физиономию Душегуба в этот момент. Его глаза чуть не вылезли из орбит, при виде все этого «великолепия».

Но нужно отдать должное истинной вампирской выдержке. Быстро придя в себя, он деловито протоптался по комнате, подцепил розовый балдахин, с рюшечками и задал вполне резонный вопрос:

— А с чего вы решили, что будет девочка?

Вот это он зря.

Если вы хотите раздраконить вдовствующую повелительницу, то просто задайте ей этот вопрос.

Желание леди Виктории иметь внучку порой доходило до абсурда и даже Дамиан стал страстно желать дочку, лишь бы неуемный темперамент матушки уже угомонился и дал спокойно жить окружающим.

К причудам маменьки понимающе относились все, кроме Душегуба.

Иногда они так схлестывались в споре, что искры летели.

Мне отчего-то стало казаться, что они просто друг другу нравятся.

А что?

Оба одинокие, свободные.

Сейчас мы с Теменейшеством быстренько пролоббируем новый законопроект, которые сотрет эти социальные заморочки между кланами и пускай себе женятся и оставят нас в покое!

Пока родственнички жарко спорили, я максимально незаметно, насколько это возможно в моем положении, выскользнула из детской, и утячьей походочкой потопала разыскивать супруга.

Да, все верно.

Не так давно Повелитель уломал меня на брак.

Теперь я официально его супруга и хозяйка этого огромного страшного замка. Но последнее временное явление, пока я не рожу. А уж там держитесь! Пора уже раскашивать эту вечную Тьму всеми цветами радуги.

Приживалась в новом мире я нелегко и если бы не поддержка любимого мужа, друзей и источника, не думаю, что из затеи сделать из меня Повелительницу что-то вышло.

Домой на Землю меня тянуло с заметным постоянством.

Мой родной мир стал своего рода отдушиной. Мы с Димой перемещаемся туда, как на дачу. Отдохнуть. Повидаться с друзьями.

Вера и Ваня поженились, растят ребятишек, занимаются нашим агентством, которое пользуется бешеной популярностью.

Славик тоже не отстает. Они с женой решили родить четвертого, переехали в новую квартиру. Тёща рада. Звала нас в эти выходные на пироги.

Дима не против. Ему даже завидно, что у него нет такой классной тёщи.

Осторожно толкаю дверь кабинета Его Темнейшества и заглядываю.

Сидит за столом и спит.

Умаялся бедненький. Опять всю ночь работал.

Проснувшийся источник дал новую жизнь этому миру, и на восстановление нормального порядка нужно время и очень много сил. Энергии все еще не хватает, и Дамиан постоянно разрывается между решениями государственных проблем и постоянным присмотром за мной. Последнее было совершенно излишним. Куда ж я теперь денусь? А вот сам Повелитель был иного мнения. Ему теперь в любом шорохе виднелся заговор, и меня охраняли, как самую великую драгоценность этого мира.

Осторожно, пригладила отросшие тёмные пряди на затылке мужа и он сонно потянулся.

— Пойдем в кроватку, — прошептала я, — Тебе нужно нормально отдохнуть.

Муженек приоткрыл один глаз.

— М-м-м, звучит заманчиво, — этот глаз любовно осмотрел мой огромный живот — Но лучше не надо. У меня куча дел. Хорошо, что разбудила.

Что я могла на это сказать?

А тут и говорить ничего не надо.

Я просто в наглую уселась ему на колени, поерзала, устраиваясь удобнее и, страстно поцеловав, невинно поинтересовалась:

— Ты все еще хочешь поработать?

Дима очумелыми глазами уставился на мои влажные после поцелуя губы и вздохнул:

— Эля, нам нельзя…,

Про нельзя знаю, но подразнить-то можно.

Договорить он не успел. Я снова заткнула ему рот поцелуем. Не страстным, скорее нежным, заботливым, благодарным. Я так редко показываю ему, как на самом деле сильно люблю…

Внезапно снова схватило поясницу, причем так ощутимо.

— Ой! — вырвалось у меня, и я автоматически опустила ладонь на живот.

— Что? — чуть не подпрыгнуло мое Темнейшество, меняясь в лице.

— Не знаю…

— Ты же говорила, что еще рано! — запаниковал Дима, мгновенно подскакивая и перенося меня на диван.

— Видимо, — улыбнулась я, морщась от опоясывающей боли, — Наш ребенок думает иначе.

Больше Его Темнейшество меня не слушал. Он разом побледнел и побежал искать доктора, только и сверкали его черные крылья.

Этой ночью родилась наша наследница.

Наша маленькая светловолосая, кудрявая принцесса.

Роды прошли на удивление легко. Легче чем я ожидала, и это наверняка заслуга Роха. Он постоянно подпитывал меня и мою девочку, через нашу тонкую, но очень крепкую связь.

Уже после, чуть отдохнувшая и полная желания подержать свое маленькое чудо на руках, я повернулась к Дамиану.

Тот немного неуклюже покачивал на своих больших руках нашу дочь и выглядел таким счастливо-растроганным. Смотреть на эту картину спокойно я не смогла и расплакалась.

— Эля, ты чего? — всполошился он, присаживаясь рядом.

Я притронулась к маленькой, нежной ручке, что выглядывала из вороха розовых пеленок и прошептала:

— Ты всегда говоришь, что я спасла ваш мир. Нет. Это ты меня спас.

Чуть подалась вперед, целуя маленький лобик, а потом сильную руку своего мужчины, что обнимает наше хрупкое счастье, без слов выражая свою любовь и благодарность. За то, что появился в моей жизни, стирая грани миров и условностей.

Хотя…

Какие к дохлому раанину могут быть условности, если за дело берется настоящая любовь!