В пяти километрах от Южно-Сахалинска.

Объединенные войска Северной Европы.

Пять сотен квалифицированных военных и сто единиц тяжелой военной техники приближались к столице Сахалина. Задача была проста и в тоже время чрезвычайно опасна.

Уже ни у кого не было мысли, что эта война будет легкой. Никто уже не смеялся над царем Михаилом Кузнецовым. Каждый солдат понимал, что у него достаточно сил, чтобы без труда сдерживать превосходящие силы объединенной Северной Европы.

Да, отвалился один союзник. Франция. Но у нее на то были причины.

Кузнецов тоже не сидел в стороне и отправил туда свои войска. Сейчас Париж был охвачен огнем. Около пяти тысяч солдат Сахалина убивали и уничтожали солдат Франции. Именно такое количество врагов, судя по словам самих французов, находилось в столице страны.

В ходе тяжелой и изнурительной битвы, Франция потеряла своего сильнейшего мага и по совместительству генерала армии — Вейгана. Кто бы мог подумать, что на его убийство хватит всего пять тысяч непонятно каких солдат. Но все же, королю, опять же по информации французского правительства, удалось отбить атаку и был заключен временный пакт о ненападении. И при этом полегло больше половины солдат Сахалина.

Вообще в этой истории было много несостыковок, но генерал Юрген Шольер старался держать свое мнение при себе. Он был слишком умен, чтобы указывать на эти незначительные расхождение тем, кто дал ему эту должность.

Сейчас он направлялся в бронированном грузовике пункта управления. Перед ним был огромный экран, который показывал место расположения войск и предполагаемых противников.

— Майор, — окликнул Шольер сидящего сзади мужчину.

— Да, товарищ генерал?

— Значит, в городе сейчас расположено всего несколько сильных единиц противника?

— Так точно! — резво ответил тот, но потом все же добавил: — Но не забывайте, что рядом есть еще несколько неопознанных существ. Предположительно, питомцев Кузнецова.

— А что за конь?

— Конь? — не понял вопроса майор.

— Ну конь. Он пару раз пролетал… — уже не так уверенно добавил генерал.

— Есть данные, что у Кузнецова появился питомец-конь. Однако, точных данных у нас нет.

— А не точные?

— Есть только слухи…

Генерал крутанулся на кресле и уставился в своего подчиненного.

В грузовике командного пункта находилось еще шесть человек оперативного состава, выполняющих роль связных, и даже они перестали нажимать на кнопки.

— Майор, мне что, из тебя каждое слово придется вытягивать? Говори все, что известно…

— Старики говорили, что этот же конь был в сказках… Некоторые думают, что это конь того самого Кузнецова Владимира, — чуть ли не шепотом произнес майор.

Юрген Шольер отвернулся и уставился в экран. Ему была известна одна из историй, как Кузнецов упал с неба на черном коне, и, даже не слезая, зачистил небольшой город от монстров после случившегося прорыва.

— Хватит молоть чушь. Что, других таких больше не существует? Кузнецовы давно славились разведением коней. Так что это вполне может быть другой… И почему все прекратили работу?

Тут же связные начали усердно делать вид, что заняты.

Город был уже виден. Достаточно просто пересечь небольшое поле и можно вторгаться.

Генерал сомневался, что ему будет противостоять достойный противник. А все потому, что именно эта группа была оснащена последними передовыми костюмами, которые могли усиливать любого мага в несколько раз. А именно из магов и состояла вся армия.

— Вы узнали, где расположены бункеры? — спросил генерал.

Тут же к нему повернулся один из связистов.

— Товарищ генерал, точных данных у нас нет, но в южной части города, последний раз было замечено большое скопление людей. Возможно, их просто эвакуировали.

— Куда? — хмыкнул генерал. — По тем данным, которые нам известны, там точно есть бункеры. Направить первый отряд в ту сторону. Пусть бомбят. Артиллерии у нас полно. Так что пусть не жалеют снарядов.

— Есть! — ответил солдат и начал передавать информацию командиру роты.

— Товарищ генерал, — подал голос майор. — Только что пришла информация из Российской Империи. В столице находятся три сильных мага. Это губернатор и два его заместителя.

— Замечательно. Тогда все даже проще, чем казалось. Пусть первая рота бомбит ту часть, где предположительно расположились жители города. Вторая и третья роты пусть работают артиллерией по городу, создавая хаос. Наша задача разделить всех этих магов. Я не хочу давать им шанса обороняться. По одному мы их схватим. Подготовить специальные антимагические клетки. Будем отлавливать их с помощью четвертого и пятого отряда.

— Есть!

Все закрутилось, завертелось и объединенная армия начала подготовку к осаде города.

— Генерал, вы же не думаете, что всего три мага защищают столицу? — на всякий случай спросил майор.

— Вполне возможно, что и так, но наши защитные механизмы выдержат любого. И даже если нам не удастся захватить столицу, то уж одного из трех магов мы сможем заполучить. Потери не важны.

Администрация.

Дверь кабинета губернатора медленно приоткрылась, и внутрь вошли три человека. Все они были немного грязными, уставшими, но на лицах не было ни капли сомнения.

— Ох, в мои годы уже тяжело сражаться с такими монстрами, — упал в кресло Газонов и прикрыл рукой лицо. — Чуть спину не потянул.

— Губернатор, а где у вас тут чай? Ужасно хочется чего-нибудь тепленького, — спросила Маргарита, подходя к кухонному уголку.

— Третья полка снизу, — ответил Эль, садясь в кресло. — Я не ожидал, что у них есть такие твари. Но должен признать, это было весело.

Он закинул ноги на стол и положил руки за голову.

— Не сказал бы, что это было весело… скорее, экскурсия пошла не в то русло.

— Хи… хи… хи… — сперва тихо засмеялась Маргарита.

Этот каламбур подхватил и Эль, начав смеяться. И в конце рассмеялся Газонов.

— Ну ты скажешь тоже, Алексей Октябринович, — вытирая слезы, произнес губернатор.

— Я подумал, что это будет уместная шутка… — сдерживая смех, сказал Газонов.

Маргарита же просто тряслась в бесшумном хохоте.

— Ладно, солдаты должны скоро вернуться на свои позиции…

— Надо связаться с ними, пока не… — Маргарита не успела закончить, как вдалеке послышался взрыв.

— Что там опять? — подскочил к окну Газонов. — Дым…

Опять взрыв.

— Кажется, бомбят бункеры с людьми.

— КАКОГО ЧЕРТА⁈ — в мгновение вспыхнул Эль. — По невинным жителям! Я защищу их, а вы найдите источник атаки!

В следующее мгновение он перевоплотился в стаю летучих мышей и вылетел в окно.

Маргарита многозначительно посмотрела на Газонова.

— Он обладает силами, которые могут остановить массовые атаки, а мы нет. Так что нам будет лучше заняться теми, кто атакует, — пояснил мужчина.

— Вот теперь мне все стало ясно. Она поставила чашку на стол и вздохнула. — Так и не успели попить…

Выйдя из администрации, они тут же попали под обстрел заклинаний.

Стена здания рядом тут же начала осыпаться, заполняя всю улицу серой пылью.

— Цела? — тяжело дыша, произнес Газонов.

— Ага, — кивнула женщина, отряхиваясь от пыли. — Они ближе, чем мы думали…

Опять послышались выстрелы, но на этот раз из автоматов. Рядом упала граната, и Маргарита, напитав энергией руки, сильно оттолкнула Газонова от себя.

Тот отлетел на несколько метров за руины здания. Девушка же успела отпрыгнуть в последний момент до взрыва.

Хлопнув в ладоши, она моментально разогнала пыльное облако и увидела, как с нескольких улиц на площадь перед администрацией заезжают танки. Солдаты занимают позиции поудобнее и прицеливаются в нее.

— Заходи с левой стороны! — кричали солдаты.

Маргарита быстро сообразила, что происходит, и побежала вглубь города, пытаясь занять выгодную позицию. В спину моментально полетели заклинания и пули.

Женщина была в меру спокойна и знала, что надо делать, когда численное преимущество работает против тебя.

За ней уже наверняка выдвинулся отряд, так что если она найдет какой-нибудь узкий переулок или сквозной проход, то ей будет легче сражаться.

И она знала один неподалеку.

Вечерами, после работы, Маргарита гуляла по заснеженным улочкам и запомнила для себя все удобные для сражения переулки.

Пару раз повернув, она выбежала в переулок. Достаточно узкий, чтобы сюда не прошло много солдат, но имеющий сразу три выхода.

— Вот ты и попалась, голубушка… — раздался неприятный, скрипучий голос из одного из проходов.

К ней вышел невысокий мужчина в простом военном полевом костюме. В руке только тактический нож, и все.

— Кто ты? — спокойно спросила Маргарита.

— Не важно. Моя задача — задержать тебя до прихода солдат.

Он моментально вспыхнул и дернулся. Маргарита почувствовала, как лезвие едва успело коснуться ее шеи, но все же ей удалось отклониться.

— Это было близко… — задумчиво произнесла она.

Она не испугалась, не стала кричать или бежать. Скорее, ее заинтересовало то, что какой-то неизвестный солдат смог нанести почти смертельный удар.

— И все же, кто ты? Мало кто может вот так близко подобраться ко мне.

— Скажем так. Я был специально натренирован, чтобы противостоять тебе, — развел руками мужчина. — Мне известно кто ты. Твои способности и предполагаемый уровень сил. Но почему-то ты не хочешь показывать мне все, на что ты способна.

— Мне кажется, это ни к чему, — пожала она плечами.

Солдат пошел боком, пытаясь найти слепую зону. С лица уже капал пот, и он вытерся краем рукава. Выстрелы и взрывы были слышны из всех частей города.

— Ох, что-то наши ребята разошлись, — расстегнув рубашку, сказал солдат. — Жарковато стало…

— Ты много болтаешь, и мало делаешь, — равнодушно произнесла Маргарита.

— Вот как? — он опять оказался за спиной девушки и на этот раз нацелился ей в затылок.

И опять промах. Маргарита только слегка ушла в сторону и попробовала ударить солдата в ответ, но тот сделал подсечку, взмахнув лезвием. Кончик все же задел девушку по щеке.

— Ха! Наверное, поздно тебя предупреждать, но моя предрасположенность это яд, так что тебе недолго осталось…

Маргарита приложила пальцы к щеке и посмотрела на несколько капель крови.

— Ох, зря ты это сделал.

— О, кажется, я разбудил Мастера?

— Да.

За ее спиной появилась тень. Как раз вдалеке раздались голоса солдат.

— Ты тронул ее… — произнесла тень за спиной Маргариты.

— Моя задача выполнена, — сказал солдат и выпустил нож. — На том я покидаю вас…

— Уже поздно, — произнесла девушка.

— Да? — улыбнулся он и дернулся в сторону выхода, но что-то пошло не так. Ноги не слушались и мужчина упал. — Что за… — опустив глаза, он увидел, как его ступни продолжали стоять на своем месте, отдельно от его ног.

— Я же сказала… — спокойно ответила Маргарита.

— Да пошла…

Перед его лицом возникло существо с горящими красными глазами. Очертаний было не разглядеть, но длинный палец лег солдату на губы.

— Тсс, не оскорбляй мою Маргариту…

Огромная ладонь легла на голову и медленно раздавила ее, словно перезрелый помидор.

Солдаты прибыли как раз в этот момент.

— Это она! Быстро… — и у кричавшего моментально отлетела голова.

Остальные уже были готовы. Они заблокировали все проходы артефактами, а с крыши натянули антимагическую сетку.

Мастер пытался убить хоть одного солдата, но любая атака сталкивалась с непробиваемой защитой артефактов.

— Моя любовь, — тень нависла над Маргаритой. — Я буду защищать тебя до конца. Чего бы мне это ни стоило…

— Очень жарко, — тяжело дыша произнесла Маргарита, когда на нее накинули антимагическую сеть.

Алексей Октябринович понимал, что надо двигаться. Когда против тебя СТОЛЬКО солдат, то тут не стоит выбирать оборонительную тактику и прятаться в одном месте. Всегда надо быть в движении и ликвидировать тех, кто подходит слишком близко. Это он и делал.

Переулки были его лучшими друзьями. Как только несколько магов пытались атаковать Газонова, он умудрялся лишить их жизни до того, как те поймут, что происходит.

Некоторые солдаты проживали чуть дольше, и это было их большой ошибкой. Перед смертью им пришлось страдать, и уж Алексей Октябринович старался, чтобы это было как можно дольше и мучительней.

И все же от артиллерии и взрывов было слишком жарко. Дыхание постепенно учащалось. Он не мог двигаться с такой скоростью все время. Но и приближаться к Элю тоже не стоило. Так, солдаты, которые гонятся исключительно за ним, могут помешать губернатору спасать невинных жителей. И судя по стрельбе и взрывам из южной части города, там сейчас то еще пекло. Удивительно, какой был сильный жар.

Старое тело все же дало о себе знать. Хоть Газонову и удалось положить около ста человек, что уже очень даже неплохо, его загнали в угол.

Пока он носился, часть солдат перекрывала проходы, где он бегал раньше, постепенно загоняя его в ловушку, словно мышку.

И вот он. Тупик.

— Черти… поймали меня… — выдохнул Газонов, наблюдая, как за спинами солдат подвозят большую стеклянную коробку, исписанную рунами.

Бой выдался славный. Загнанная в угол мышь может очень больно укусить.

И все же, когда солдаты смогли закрыть полуживого Газонова в стеклянный короб, он успел убить еще пятьдесят элитных магов.

Грузовик командного пункта въехал в город. Внутри температура поднялась на несколько десятков градусов, что сильно мешало работе. Даже при том, что все внутри были магами и могли спокойно менять свою терморегуляцию, на приборы это действовало намного сильнее.

— Неужели у нас настолько мощные орудия? — рычал генерал. — Невыносимо… Может, приоткроем окошко?

— Уже приоткрыто… Даже нараспашку, — вздохнул майор, обмахиваясь папкой с документами.

Рация на приборной доске зашипела и послышался голос одного из ротных:

— Товарищ генерал, нам удалось захватить две из трех целей.

— Я так понимаю, губернатор последний?

— Совершенно верно!

Юрген Шольер довольно откинулся на спинку кресла, расстегнул китель и уже начал представлять, как его награждают, дают премии, звания и как он становится героем целого континента. Благодаря его тактическому маневру, были захвачены ключевые позиции врага. Главный город сдан буквально просто так. И это было подарком, не только для него, но и для всех правителей Северной Европы.

— Товарищ генерал, вам не кажется странным, что основная часть солдат осталась защищать мирных жителей вместе с губернатором, а мы практически без боя заняли город? При этом у нас два ценных заключенных, которыми можно манипулировать?

— Вообще-то мы потеряли почти сорок процентов солдат, — фыркнул один из связистов.

— Что ты сказал? — рявкнул майор.

— Он прав, — кивнул генерал, — но вот что я скажу. Историю пишут победители. И никто не вспомнит, сколько мы потеряли, пытаясь поймать двух людей. Это навсегда останется в секретных документах.

— Товарищ генерал, — нервно произнес связной, — температура не падает. Она только увеличивается по мере того, как мы углубляемся в город.

— Это нормально, — отмахнулся генерал. — У нас куча экспериментальных зажигательных снарядов. Выгляни в окно. Каждый второй дом охвачен огнем.

Связист неуверенно выглянул в окно. Да, там были дома, которые горели, но это не могло НАСТОЛЬКО высоко поднять общую температуру.

В городе буквально пекло.

— Двигаемся к администрации! — довольно произнес генерал. — Я хочу лично позвонить Кузнецову, и сказать, что он потерял столицу.

Автомобиль в составе нескольких машин сопровождения приближался к полуразрушенному зданию. Вокруг лежали трупы солдат. Ямы от взрывов заклинаний и снарядов. Площадь буквально была стерта, превратившись в безобразную яму.

И все же процессия умудрилась приехать к центральному входу. Как раз в это же время на площадь привезли двух пойманных магов. Маргарита и Газонов сидели в клетках и смотрели на все происходящее с нескрываемой злобой.

— Ну что, удобно? — генерал довольно прошагал рядом со стеклянными аквариумами.

— Гораздо удобнее, чем тебе, мудак, — улыбнулся Газонов. — Ваша система защиты не пропускает даже жар.

Генерал Шольер про себя слегка позавидовал его комфорту, но тут же нашел что ответить.

— Это единственный комфорт, что тебя ждет в ближайшие годы.

— Вот как? — приподнял бровь Газонов.

Юрген Шольер воспринял это как пустой блеф и отвернулся. Он уже хотел подняться в здание администрации, как заметил, что наверху кто-то стоит.

Из-за жары от асфальта исходили легкие миражи, и разглядеть человека было проблематично.

— Эй, ты еще кто? — крикнул генерал. — Еще один герой? Учти, солдаты тебя щадить не станут.

— Можно и так сказать, — хмыкнул неизвестный ровным глубоким голосом. — Но боюсь, что это я не стану вас щадить.

Он медленно пошел по лестнице вниз.

И только сейчас генерал понял, из-за кого была такая жара. Всему виной этот человек. Майор первым разглядел лицо мужчины и попятился к грузовику.

— Нет! Вы не должны вступать в войну! — крикнул он.

— Вот как? — ухмыльнулся тот в ответ. — Почему же? Я не представитель Российской Империи, а житель Сахалина.

Генерал тоже разглядел лицо, и по его спине побежали мурашки.

— Петр Романов… — сухими губами произнес он.

— Рад, что вы поняли, кто вас убьет… — кивнул бывший царь Российской империи и щелкнул пальцами.

Все солдаты, находящиеся на площади, моментально вспыхнули, словно их облили бензином.

Так город был освобожден от вражеских солдат.

От автора: Дорогие друзья! Для начала, хочу поблагодарить вас за то, что следите и продолжаете читать историю Михаила Кузнецова! И хочу у вас спросить, стала ли история интереснее? (наверное, это вопрос к тем, кто читает впроцесники)

Никогда не думал, что в моих девочек вселятся какие-то там божества.

С тех самых времен, когда я их спас из того подвала, они преданно служили мне, и чего уж говорить, были одними из первых, кто стал для меня семьей.

Мы вместе поднимались с самого низа, хотя, зная их историю, мне было куда легче. Взращенные для того, чтобы использовать свои тела в качестве соблазнения и убийства, они не знали другой жизни, от чего их психологическое развитие застряло где-то на уровне десятилетки. Но окружив их добрыми и заботливыми людьми, они постепенно узнавали что-то новое, осваивали социальное общение и потихоньку взрослели. И все же, как сказала Лора, они были легкой мишенью для богов, как раз из-за того, что их мозг был не так сильно загружен и отсутствовало внутреннее хранилище.

И нет, я не говорю, что они какие-то неполноценные, с этим как раз все нормально. Просто у них банально не хватало знаний и социального общения. Хотя могу ошибаться.

И все же сейчас мне необходимо, как можно быстрее достать из них инородные сущности. Потому что их тела не предназначены для божеств и будут быстро разрушаться.

— Похоже на одержимость, — сказал я Лоре, подходя к обледеневшим глыбам, в которых находились мои рыцари.

— Как ты посмел⁈ — шипела Лира. — Это тебе не сойдет с рук! Я буду купаться в твоей крови и наблюдать, как жизнь уходит из твоего покалеченного тела…

— Да замолчи ты… — отмахнулся я. — Ты уже ничего не сделаешь. Мне надо просто найти быстрый способ достать вас.

— Ахаха! Идиот! Думаешь, это все? — ухмыльнулась Андромеда. — Тебе кажется, что ты нас поймал, вот только ты сделал ошибку, оставив нам головы!

— Ага, как очевидно, — вздохнул я, и детальки залетели каждой в рот, не давая сомкнуть зубы и откусить себе языки. — Но спасибо, что напомнила.

Дальнейшую болтовню пришлось прервать и работать в тишине. Хоть и относительной.

— Лора, где могут быть остальные божества?

— Не имею ни малейшего понятия, — сказала она. — Но доставать их будет та еще проблема.

— Почему?

— Потому что это не одержимость, и найти их в голове будет не просто. Потому что, блин, они нихрена не в голове. Они во всем теле.

— Ну тогда нам не стоит тянуть.

Начали мы с Авроры. Я положил руки ей на голову и открыл для Лоры проход. Дальше она работала сама, а я наблюдал.

Задача была не из легких, так как божество вселилось не только в ментальное сознание, но и в физическое, буквально перестраивая организм под себя. Именно поэтому тела, непригодные для них, быстро портились.

Эта тварь сидела в самых дальних закоулках, но все же найти ее было не так уж и сложно.

— А вот и ты, — находясь в голове у девушки, улыбнулся я, наблюдая, как Лора аккуратно выковыривает его из ментального тела.

— Ты пожалеешь!

Божество представляло из себя существо, напоминающее сразу нескольких мифических животных: от змеи с крыльями до носорога с тараканом. Сложно было описать все, так как он постоянно менял свой облик.

— От того, что ты сопротивляешься, даже есть свой кайф, — заявила Лора.

Да, божество видело ее. Ну а чего скрывать? Особенно перед последними мгновениями своей жизни.

— Как же вас обвели вокруг пальца, — улыбнулась она. — Загнали в ловушку, понимая, что вы точно не справитесь. Просто пойдете нам на корм.

— Нечто сказал…

— А мне уже наплевать, что ты скажешь, — пожал я плечами. — Лора, все готово?

— Да, дорогой.

Я щелкнул пальцами, и моя помощница начала втягивать в себя божество, словно пылесос. Заодно перенаправляя энергию во внутреннее хранилище.

На этот раз нагрузка на каналы уже была привычная, и мы легко уничтожили одного божка. Дальше я перешел к Лире. Потом к Гидре и Эридан. В сознании Орион божество оказалось куда трусливее.

— Постой! — запротестовало оно.

Его облик представлял собой большой сгусток слизи с двумя глазами, плавающими где-то в глубине его жидкого тела.

— Зачем? — улыбнулся я.

— Я расскажу все, что ты хочешь.

— Что ты можешь мне такое рассказать, чего мы не знаем? — удивилась Лора.

— Зачем нам нужны были твои дети!

— И все? — фыркнула девушка и посмотрела на меня. — Да пошел он нафиг, давай его сожжем.

— Постойте! — замахал он отростками. — Я скажу, как убить божество!

— Да нам и так это известно. Мы же только что убили твоих коллег по вселенной.

— Нет! Мы низшие божества. Но с высшими и простыми вам так просто не справиться! Это другой уровень сил!

А вот это уже было интересно.

— Выкладывай.

— Только если отпустишь меня… — промямлил он. — Я не вернусь сюда. Даю слово. Просто позволь мне уйти…

— Если с этим телом что-то случиться, я тебя уничтожу, — пригрозил я, и Лора рядом кивнула.

— Последователи. Каждое божество захватывает планеты для того, чтобы питаться ее энергией. Сердцевина, жизненная сила, которая поддерживает жизнь на планете, она очень ценная. И судя по тому, что Хаос решил взяться за вас и до сих пор не отпускает, вы довольно лакомый кусочек. Многие у нас наверху уже начали замечать, что тут слишком много аномально сильных людей. У вас даже был носитель Пустоты! Появление такого существа практически невозможно и, все же, это случилось именно здесь. Плюс, некоторое время назад боги пытались вторгнуться в этот мир и захватить его вместе с Нечто, но их убивал твой предок! Много убивал! А теперь ты! Плюс еще несколько носителей божественной силы!

— Ты так и не сказал самого главного, — улыбнулась Лора.

— А… Ну… просто… Там… Как его…

— Не знаешь? — улыбнулся я.

— Его может победить только более сильное божество! — выкрикнул тот.

— Ну… — вздохнула Лора. — Как будто очевидно… — закатила она глаза. — Может, попросим Валеру?

— Нет! — тут же забеспокоился божок. — Именно божество. У вас должен быть статус божества!

— Я думал, что это просто вы так себя пафосно называете.

— Нет! — выкрикнул он. Чувствуется, что была задета его гордость. — Для этого надо, чтобы вселенная признала тебя!

— Что за бред? — вздохнул я. — Абстрактное пояснение. Лора, кончай его.

— Нет-нет! Постойте! Есть созидательница! Мы же как-то появились! — закричало божество. — Всех нас выбрали за что-то! Кто-то был самым злым. Кто-то богатым. Кто-то уничтожил всех жителей своей планеты. Кто-то создал планету! Я не знаю точных критерием… Но… Кстати, есть те, кто стали богами, сражаясь с ними. Не все, но есть!

Если так рассудить, я получил достаточно много информации, которая оказалась полезной. Но все же, оказалось, что просто так разобраться с Нечто не выйдет.

— Так, последний вопрос. Если мне удастся стать божеством, то я буду как ты?

— В каком это смысле? — робко спросил тот.

— В том статусе, в котором ты?

— Да, ты станешь низшим божеством. Первая ступень, — ответил тот. — Только на этой стадии простое существо может убивать нас.

— Какая-то стремная лесенка…

— Так ты отпустишь меня? Я дал тебе ценную информацию… — жалобно проскулил тот.

Мы с Лорой переглянулись. В целом, он действительно сказал нам много чего…

— Ладно… Все равно мне нужен тот, кто расскажет обо мне у вас там, наверху. Может, кто-то из твоих друзей решит испытать удачу, и мне достанется еще больше энергии.

Лора согласилась и, щелкнув пальцами, отпустила этого бедолагу. Он не стал испытывать судьбу второй раз и поспешил покинуть тело Орион.

Как только я вышел из сознания девушки, увидел, что она пришла в себя и стучит от холода зубами.

— М-м-м-м-миша… М-м-мне оч-ч-ч-чень хол-л-лодно…

Посейдон тут же убрал весь лед, а солдаты наперебой начали предлагать теплые вещи. Мужским вниманием девушки никогда не были обделены.

В моем внутреннем хранилище сейчас было столько энергии, что я мог единолично поддерживать свет, да и вообще всю инфраструктуру на ближайшие сто лет. Если не дольше.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Посейдон, оставайся на защите периметра. Тари, беги в столицу. Хочу себе дирижабль, который сел неподалеку. Остальные, на поиски всех посторонних. Вражеских солдат не жалеть. Монстров тоже.

У меня и так был отряд пленных из каких-то там элитных бойцов. Как до них дойдут руки, побеседуем. А пока, пусть сидят.

Меня же пока интересовало то, что в столице сейчас аномальная жара. То, что это все Петр, никаких сомнений не было. Я переживал, что слишком сильно пострадает город. Все же на его восстановление уйдет очень много денег и времени. Не люблю траты, но, кажется, самое время.

И только я немного выдохнул, как из особняка, где рожала Маша, пробив крышу, в небо ударил мощный луч света. На нас начали падать обломки, и я накрыл всех куполом.

— Лора, что происходит⁈ — спросил я, уже забегая в дом.

— Это от Маши! — ответила та. — Удивительно, что этот луч пробил защиту Розы и наш купол!

Деталька, которая была внутри, ничего не показывала. Как будто ее оглушили. Меня это еще больше напугало, заставляя представлять себе всякое разное.

Когда я забежал в зал, то увидел следующую картину.

Потолок пробит насквозь, и с неба падает снег. Под этой дырой, на полу, в небольшом кратере лежала Маша. Рядом сидела Роза. Обе были измученные и уставшие. Но улыбались.

— Миша! — увидела меня моя жена и только сейчас заплакала. — У нас мальчик!

И показала крохотный сверток в руках. Я даже не сразу его заметил во всем этом хаосе. Описать свои эмоции было сложно. Хотелось смеяться, плакать от счастья, прыгать, кричать и все это одновременно.

Я сел рядом с супругой, поцеловал ее в губы и обнял. Лора быстро сделала анализ и сказала, что с ребенком все в порядке. Никаких ран или отклонений.

— Что тут произошло? — спросил я.

— Излишняя энергия, — пожала плечами Роза. — Поздравляю, твой ребенок, возможно, сильнее, чем наследник Есениных…

Звучало это, в принципе, разумно, особенно после того, как младенец пробил мой купол защиты. Но из-за того, что теперь мы были не защищены, через крышу залетела одна тень. Как я ее пропустил, непонятно. Возможно, слишком отвлекся на сына… Но она устремилась к младенцу.

Непонятно откуда выскочил кот Вальса и с диким шипением прыгнул на божество. Но его скорости не хватало.

Лора среагировала мгновенно и поставила купол защиты, но случилось нечто непредвиденное. Тень просто вспыхнула и за долю секунд растворилась с тихим шипением.

— Это как… — не понял я.

— Ахринеть… — выдохнула Роза. — У ребенка инстинктивно сработала защита… Первый раз такое вижу…

Я взял Машу на руки и понес в более безопасное место. В подвал. Он был укреплен. Там было отопление и вообще комфорт не хуже, чем наверху.

— Дорогой, как там Света? — спросила жена, когда я положил ее в кровать.

— Пока на середине, — улыбнулся я и посмотрел на Розу. — Что теперь делать?

— Теперь ей надо отдохнуть! — она прищурилась, уперев руки в бока. — Энергия сейчас ей очень понадобится.

— Это как раз ко мне.

Аккуратно взяв Машу за руку, начал вливать в нее свою энергию. Так продолжалось до тех пор, пока ее внутреннее хранилище не заполнилось под завязку.

— Ну как? — спросил я, поглаживая по голове то ее, то ребенка.

— Миша, разве тебе сейчас не нужна энергия? Я бы обошлась кристаллами.

— Так будет быстрее и надежнее, — заверил я ее. — К тому же, я отдал тебе только один процент.

— Теперь роженице надо отдохнуть, — заворчала Роза. — Ступай, я побуду с ней. Не переживай. Тем более, у ребенка, кажется, своя собственная защита…

Я вышел на улицу. Как будто стало светлее. Небо разгладилось. Сильный ветер со снегом перестал дуть, как не в себя.

— Ну что там, командир⁈ — взволнованно крикнули гвардейцы.

— Я стал отцом…

Все переглянулись, затихнув на несколько мгновений, и разразились криками.

— «ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

Честно сказать, стало даже немного неловко… Но война пока не закончена.

Где-то на моей земле есть портальщик, который продолжал посылать ко мне разных интересных ребят. Например, в двух километрах от моего дома появились еще одни любители шпионажа. На этот раз они не скрывали, к чьей стране относятся.

Прусские военные пробирались по лесу, явно намереваясь пробиться к моему особняку. Вот только в отличие от тех, на кого я наткнулся в битве с Исполином, эти попали под горячую руку Кицуни. Этот лисенок не оставил им ни единого шанса, просто выпустив в них одну мощную атаку. Теперь в том месте, где проходил отряд, зияла просека.

Еще один отряд появился около небольшого промышленного города, который отвечал за производство руды. Но там их растерзали мои Угольки.

— Лора, как нам отследить этого прыгуна?

— Только удача, — пожала она плечами.

— Точно…

Как я сразу не догадался.

По всему острову шли бои, но теперь врагов сдерживали мои люди, и даже когда появлялась подмога, то она ничего не могла сделать. А значит, единственный, кто что-то мог изменить, это портальщик.

Я забежал в гостевой дом. Света с Люсей пытались стабилизировать схватки.

— Что там за шум? — сквозь зубы процедила Света.

— Ничего, — отмахнулся я, — пустяки. Маша родила мальчика…

— О как! — воскликнула супруга и тут же закричала от боли.

— Так, не разговаривай! — рявкнула на нее Люся и посмотрела на меня. — Чего приперся-то? Я же сказала, чтобы ты оборонял периметр?

— Я как раз для этого и пришел! Мне нужен Боря! Где он?

— В соседней комнате, но мне он тоже нужен.

— Он никуда не денется, — махнул я рукой и пошел к мальчику.

Боря сидел на диване, листал книгу. Точнее, делал вид.

— Ага, хотел меня обмануть? — улыбнулся я.

— А что, так заметно? — тут же отложив книгу, он вскочил и подбежал ко мне.

— Кто бы стал читать, когда вокруг взрывы и монстры?

— И то верно.

Я присел на одно колено. Надо было всего-то попросить Бориса о небольшой услуге.

— Слушай, мне нужна твоя помощь. Вокруг шастает какой-то нехороший человек и телепортирует к нам врагов. Я очень хочу поймать его до того, как он телепортирует к нам кого-то еще.

— Но чем я помогу? — развел руками мальчик.

— Мне нужна твоя удача.

Я не знал, как работает его сила, но почему-то мне казалось, что простое нахождение с ним уже само по себе повышает мои шансы на успех.

— Давай ты представишь, что у меня все получится. Что я смогу попасть туда, где появился этот нехороший мужик?

— Да без проблем, — пожал плечами Боря и протянул руку. — Маруся говорит, что так эффект будет куда лучше.

Я был согласен на любую возможность. Взяв его за руку, посмотрел по сторонам в поисках подходящего предмета для телепортации и наткнулся на диван. Большой, из массива дерева. Помню, Трофим постоянно кряхтел, чтобы протереть под ним пыль. Так что цель была выбрана.

Я тоже представил конечную цель, выпустив руку Бори на секунду, чтобы использовать диван, и открыл портал.

— Миша, — вдруг произнес Боря. — Удачи.

— Спасибо, — и шагнул в портал.

Пространство сложилось, словно книга, и перенесло меня в пещеру. Именно ее я и представлял. Почему-то мне казалось, что это отличное место, чтобы отправить сюда шпионов.

— Надеюсь, сработает, — произнесла Лора, устанавливая несколько деталек по периметру.

— Будем ждать… — кивнул я, заняв место за огромным валуном.

Пока было время, проверил, как обстоят дела у Трофима и Маруси. К ним на подмогу пришел Лев Николаевич и сражался с каким-то магом. А мои подчиненные кромсали командный пункт в километре от этой битвы. Трофим, как обычно, действовал издалека. А Маруся в компании пяти солдат, натасканных Валерой, орудовала в ближнем бою.

К нашему удивлению через десять минут после того, как я оказался в пещере, открылся портал, и из него вышли двадцать человек. Последним появился мужчина, явно выделяющийся на фоне остальных. Если военные были в тактической броне и со стволами, то этот был в каком-то разноцветном балахоне.

— Тут можете обосноваться, — произнес портальщик на ломаном английском. — Через двадцать минут я перемещу к вам еще сорок человек.

— Отлично, — кивнул, по всей видимости, главный.

— Как удобно, — улыбнулась Лора. — Значит, он появится еще. Давай устроим ему засаду?

— Почему бы и нет…

Англия.

Лондон.

Английская военная база сейчас находилась в состоянии небольшого аврала. Надо было посылать новые дирижабли напрямик к Сахалину и загружать новую технику. Король Карл Восемнадцатый решил, что он захватит эту страну, чего бы это ни стоило, так что каждый солдат понимал, какая это ответственность.

Несколько генералов и майоров собрались в кабинете для обсуждения последующих действий и внесения корректировок в ход войны.

— Итак, коллеги, — сложив руки на столе, произнес пожилой генерал Артур Хэтуэй, — теперь нам надо продвигаться чуть глубже… Не думал, что у Кузнецова столько сил… Какие есть предложения?

— Что с тем экспериментальным дирижаблем? — спросил седеющий генерал-майор Эвелин Стерлинг. В его руках была карта, и он периодически в нее заглядывал. — Насколько я понимаю, Северная Империя решила тоже вступить в битву за территорию Сахалина. Кто вообще их оповестил? Есть какие-то новости?

— Может, это Романов? Очень похоже на его почерк, — вздохнул толстеющий майор Генри Блэквуд. — Все же он вполне мог обратиться и к ним…

— Это нам на руку, — кивнул Стерлинг. — Северный, Южный и Западные берега уже почти захвачены…

— Почти? — ухмыльнулся высокая девушка-генерал, Виктория Монтгомери. — Вы же слышали отчеты. Идут бои, и довольно сложные, — она выхватила из рук Стерлинга карту. — Например, тут высадился маг высших сил, который создает големов… Свенсон… Ну и что? Почему они не продвигаются? А я вам скажу! Потому что он сейчас сражается с Толстым!

— Откуда у вас эта информация, Виктория? — удивился майор Джеймс Престон.

Женщина окинула его презрительным взглядом и добавила:

— Вы вообще читали сводку перед нашей встречей?

— Признаю, пропустил, — опустил взгляд майор.

Генерал Хэтуэй прокашлялся, привлекая к себе внимание и возвращая разговор в нужное русло.

— Мы отправляем еще солдат. Четыре тысячи пехоты. Танки и четыре истребителя. Дирижабли оснащены артефактами, чтобы пролететь чуть дальше от берега вглубь острова, но нам надо…

В дверь постучались, прервав генерала на полуслове.

— Войдите! — крикнул Хэтуэй.

Это был военный секретарь с очередным отчетом.

— Быстрее… — вздохнул Блэквуд.

— Прошу прощения, — поклонился он. — У меня срочный отчет.

Он положил перед каждым папку и скрылся. Несколько минут они молча изучали данные, периодически выписывая что-то в свои персональные блокнотики.

— Значит, сын Петра тоже вступил в сражение… — хмыкнул Монтгомери. — Разве это не противоречит тому, о чем мы договаривались?

— Мы договаривались, что Петр Первый будет помогать нам и доставлять всевозможные боеприпасы. Обеспечит беспрепятственное передвижение наших солдат по стране, но он не говорил, что его сын не будет воевать… — возражал Престон. Он снял свой китель и закатал рукава. — Но вот в чем вопрос… Как на это отреагирует Петр Первый.

— Разве не очевидно? — хмыкнула Хэтуэй. — Ему уже наплевать на своего сына с того момента, как он отдал нам Сахалин. Как эта война закончится, связь с Российской Империей только усилится. Никаких пошлин. Никаких экономических проблем! Поставки военной техники. Ресурсы с Сахалина восполнят в стократ наши затраты!

— А то, что Франция отступила, нам даже на руку… — добавил майор Престон.

— Кстати, а что там с нанятым портальщиком? — вдруг спросил Блэквуд. — Разве он не должен был телепортировать солдат вглубь острова?

— Он уже отправил более сотни человек. С ними будут еще пруссы и валахийцы…

В дверь опять постучались. На этот раз куда настойчивее. И не дожидаясь разрешения входить в комнату, ворвался тот самый солдат. На лице застыла маска страха.

— Почему без разрешения⁈ — рявкнул генерал Хэтуэй. — Захотел под трибунал⁈

— Прошу прощения! — тяжело дыша, произнес он. — На Истборский порт напали. Аэродром разрушен…

— Что? — повскакивали все со своих мест.

— Кто? — зарычал Стерлинг. — Сахалин имеет наглость нападать на корону? Сколько их⁈

Солдат слегка отступил.

— Один дирижабль. Личный борт короля Франции…

— Лягушатники переметнулись на сторону врага? — удивился майор Престон. — Что ж, им же хуже…

— Нет, товарищ майор, это не Франция… — промямлил солдат.

— Ты чего городишь? Как это не они, если ты сказал, что это первый борт короля? — сдвинула брови Монтгомери.

— Есть видеозапись. Там показано, как был уничтожен аэродром и порт, — замахал руками военный.

С потолка опустился огромный экран, на котором уже было включено изображение с камер наблюдения аэродрома. Солдаты, как обычно, заправляли кристаллами дирижабли. Техника в штатном режиме готовилась к погрузке. Но взвыла сирена о воздушной атаке. Все начали бегать, готовясь к нападению. Из-за высокой облачности было сложно что-то разглядеть в небе, поэтому было непонятно, сколько врагов.

— Почему его не обнаружили заранее? — спросил генерал Хэтуэй.

— Первый борт короля Франции оснащен новейшими технологиями подавления обнаружения. Вообще удачно, что мы смогли его заметить… — ответил солдат.

— Вот как…

Танки заняли свою позицию. ПВО была активирована.

Неожиданно автоматические пулеметы повернулись в одну сторону и начали стрелять точно над собой куда-то в облака. Тысячи пуль терялись в небе, вырисовывая пунктирные линии, пока небо не окрасилось ярко-красным маревом.

— Что за чертовщина… — прищурился майор Прэстон.

Наконец, из-за облаков показался падающий горящий дирижабль короля Франции.

— Они что, сумасшедшие? — воскликнула Монтгомери.

Огромный горящий корабль неумолимо приближался, и все, кто смотрел эту запись, понимали, что даже если им удалось сбить это судно, то оно неминуемо рухнет и уничтожит все и всех.

Так и произошло. Горящая махина столкнулась с землей и изображение пропало.

— А что с портом? — взволнованно произнес Блэквуд, вытирая от волнения лысину платочком.

— Позвольте… — поднял руку солдат и взял пульт. — Мы успели заметить кое-что странное.

Он отмотал картинку на то место, где дирижабль практически врезался в землю. Картинка начала приближаться, а солдат продолжил доклад.

— В порту камеры сломались до того, как успели что-то заснять, но есть вероятность, что это сделал этот человек.

В комнате повисла гробовая тишина.

На стоп-кадре был изображен горящий дирижабль, а на его вершине сидел, словно на буйном быке, мужчина. Над его головой горело что-то круглое. Глаза пылали ярким светом. А сам он улыбался. На борту горящими буквами была надпись «Слава Сахалину!»

— Это что за демон…

Почему-то все пришли к единому мнению. Этот человек точно выжил в крушении. А значит, есть вероятность, что он может разрушить что-то еще.

В комнату забежал еще один солдат. На этот раз он был бледнее мела. Руки тряслись, а сам он заикался.

— П-п-прошу прощения… под Хейлмшем уничтожена военная база.

— Значит, Кузнецов перешел в наступление… — прорычал генерал Стерлинг.

Англия.

Военная база «Кемберленд».

Валера не сильно задумывался о том, как ему добраться до Лондона и короля. В конце концов, он знал все действия правителей наперед.

Главное, сделать эффектное появление, чтобы его сочли достаточной угрозой, чтобы начать действовать по серьезному. Так он и сделал. Сам направил дирижабль в крутое пике, чтобы показать, кто тут хозяин положения.

Разрушив аэродром и порт, он заранее спросил у какого-то генеральчика, где ближайшая база. С тем Валера направился дальше.

Это была секретная военная часть, где находились специальные военные отряды. Все это он узнал у того же генерала. Не удивительно, что к его приходу уже было все готово. Воздвигнуты оборонительные орудия, танки, пулеметы и все прочее, только чтобы Валере было веселее.

Но ворота улетели от первого же удара. Часть солдат умерла, даже не успев сделать и выстрела. Один человек спокойно держал танк за дуло и размахивал им, словно дубинкой.

— Что-то слабовато… — вздохнул он, откинув свое оружие. — Я то думал…

— Эй, здоровяк!

Валера удивленно повернулся и увидел, что в ангаре стоит какой-то мужик в доспехах и с мечом. За его спиной три мага, также в броне. Один с луком и два здоровяка с секирами.

— Чего… — скучающе ответил Валера.

— На этом твой путь закончится тут…

Но странный мужчина договорить не успел.

— О, правда? — Валера уже стоял сзади здоровяков, держа в руке голову болтуна. — Скучно…

Битва длилась несколько секунд.

Когда же он пошел дальше, его опять окликнули. На этот раз это были какие-то специальные магические элитные войска, которые мастерски владели как зачарованным оружием ближнего боя, так и автоматами с такими же зачарованными пулями. Эти продержались чуть дольше, и то потому что их было в два раза больше.

Но тут Валеру опять кто-то атаковал. Ему это показалось занятным. До этого он был уверен в том, что никого больше не оставалось в живых.

В конечном счете, Валере надоело. Корона начала увеличиваться в размерах, обретая новые узоры. Теперь можно было действовать.

Быстро оказавшись на улице, он увидел, как закрывается портал. Из него только что вышли пять здоровых мужчин.

— Попался… — рассмеялся Валера и, не обращая внимания на атаки, засунул две руки в то место, где только что был портал. Пространство затрещало, разрываясь на две части.

— А ну, иди сюда… — резко сунув руку в дыру, он достал оттуда человека. — Как же ты меня утомил…

Портальщик непонимающе трепыхался. Он буквально не мог осознать того, что сейчас произошло, и пытался вырваться. Взмах руки, и под ногами Валеры открылся еще один портал, в который он чуть не упал. Но хорошая растяжка ног не дала провалиться.

Портальщик же был синий и дергался из последних сил. Валера спокойно отпрыгнул и ногой пнул край портала.

— Как… — прошипел тот.

— Тебе это кажется невероятным, но для меня это не сложнее, чем сделать кофе, — пожал плечами здоровяк и встряхнул мужчину. Шея хрустнула и тело упало на землю. — А теперь пройдемся победоносным маршем по туманному Альбиону.

Из-за спины он вытащил термос на веревке, сделал пару глотков и пошел дальше.

Безусловно мне улыбнулась удача, но немного не так, как я планировал.

Перебив первую группу, Болванчик вытащил все тела на улицу. Лора предупредила, что засада будет простой. И как только появится портальщик, мы без лишнего пафоса просто запульнем в него или детальку, или заклинание.

Вот только мог бы я подумать, что как только он появится, то рука Валеры затянет его обратно в его же портал? Конечно, нет! Но с другой стороны, а почему бы и нет?

Все же вышло даже лучше, чем я думал. Мне не пришлось даже дергаться… Ну почти. Солдаты все же оказали небольшое сопротивление.

А раз больше нет тех, кто мог неожиданно появиться и нанести удар в спину, то я связался с Элем. Пора было заканчивать эту заранее проигранную войну. Проигранную для Европы, разумеется.

Еще на начальном этапе Лора дала подробный анализ положения и сказала, что Петр Первый и Российская Империя будут в большом выигрыше от всей этой компании. Ведь только три страны не участвовали в войне в нашем Метеоритном поясе. Япония, у которой сейчас были свои проблемы с Императором и попытками до него достучаться. Римская Империя, которая продолжала держать нейтралитет изо всех сил, и Российская Империя.

Да, она напрямую так и не объявила нам войну. Это было сделано руками Северной Европы. Но вот ресурсов она поставляла им огромное количество. И разумеется, не за просто так. Большие деньги. Крупные поставки. Разработки. Все это было ценным ресурсом, который несомненно укрепит Российскую Империю и возвысит ее на мировой арене.

Мне же надо остановить разрушение своей страны. Была большая вероятность того, что после того, как прекратятся боевые действия, и я выиграю у Европы, Петр Первый первым делом пойдет на меня уже своими силами. И что-то мне подсказывает, что это будет куда сложнее. Европа будет помогать ему всеми способами. Если не солдатами, то финансами и прочим. И даже моих солдат с питомцами не хватит. Точно не хватит.

— Закончу и надо плотно заняться этим любителем дворцовых переворотов… — набирая номер Эля, я начал искать подходящий камень для телепортации.

— Что такое, Миша? — голос губернатора явно был не самым довольным. — У меня тут идиоты какие-то бомбят бункеры с людьми, так что я немного занят… — послышались взрывы, какое-то рычание и…

— У тебя там что, гуси? — удивился я.

— Да нет… — и тут же стало тихо. — Чего хотел-то?

— А как же бомбежка бункеров? Может, мне перезвонить?

— Нет, уже все хорошо. Я их прикончил. Тут еще Романов вписался, зачистил город от солдат…

— Да знаю. Теперь у нас есть неплохой дирижабль. Я чего хотел… Пора закончить с Валахией. Кажется, там есть твои ребята?

— Да, их там полно. Почти вся верхушка, — согласился Эль. — Не переживай, там и так страна скоро будет моей. Ну… не официально…

— Ладно. Там город хоть остался цел?

— Ну… — замялся губернатор. — Как тебе сказать… Повыбивало стекла… Вообще, много чего стеклянного пострадало… Ну и сам понимаешь, огонь, все дела…

— Н-да… — вздохнул я и положил трубку.

Уже видел, как казна пустеет. На восстановление города, да и всего острова, уйдет куча денег. И даже рудники алмазов не особо смогут это покрыть. Но оставался еще один источник дохода. А именно, побежденные страны. С них-то мои старушки стрясут приличные суммы.

Наконец, я смог найти подходящий камень и телепортироваться домой. Со всеми этими сражениями обнаружил, что солнце постепенно садится за горизонт. Наступал вечер.

Солдаты расчищали территорию от монстров и техники. Надо было перенаправлять остатки к берегу, где сражались Толстой с Марусей и Трофимом, и к Юлию с Павлом.

Кстати о них. У меня вылетело из головы одно происшествие.

— Лора, ты же засекла три сильных выброса энергии на Сахалине, верно? Три Исполина. Один у меня, второй у Эля… А третий?

Она тут же показала мне берег, где находились мой генерал армии и младший Романов.

И честно признаться, картина была не самая веселая. Много солдат полегло. Все побережье было усеяно обломками кораблей, дирижаблей и монстров. Еще были слышны взрывы и звуки сражений. Чуть поодаль, в лесах, я увидел магию Юлия. Огромные геометрические фигуры, кучками разбросанные то тут, то там. Битва же велась сразу с двух сторон.

С берега наступали остатки объединенной европейской армии, а с другой Исполин.

Этот монстр выглядел внушительно. Огромные, под десять метров крылья, которые буквально одним взмахом могли вырвать многовековые деревья с корнем. Серебряный шлем в виде орла и тело отчасти похожее на человеческое, только с непропорционально длинными руками и ногами. Из его пальцев вылезали тонкие нити, которые двигались каждая сама по себе.

Остатки солдат сражались с наступающим противником с берега, а Юлий и Павел отбивались от Исполина, пытаясь не дать ему навредить простым людям.

— Кажется, у них проблемы, — хмыкнула Лора.

— Думаешь, они не справятся? — удивился я.

— Хм… — Лора, как обычно, ответила скептически. — Если бы это была дуэль, то думаю, они бы без проблем победили. Но парни еще пытаются защитить солдат… Видишь эти позолоченные нити из пальцев Исполина? Сомневаюсь, что они просто для красоты.

И в подтверждение этому, одна из нитей разрезала одну из геометрических фигур Юлия.

Надо было выдвигаться на помощь. Света должна была родить минимум через пару часов. Вокруг дома все было тихо. Уже никто не мог сюда добраться. К тому же, Посейдон постоянно патрулировал периметр.

Я уже собрался искать что-то ненужное для телепортации, как на картинке увидел, как в Исполина с неба влетел Богдан. Он буквально сбил его, впечатав в землю.

— О как! Вот этого я не ожидал!

И хотел уже вернуться в дом, но телефон начал бренчать.

— Слушаю?

— Михаил, добрый вечер. Надеюсь, ты еще жив? — услышал я голос Петра Первого.

— Петя, здравствуй, — улыбнулся я, садясь на лестницу у крыльца. — Скажи, ты сейчас где?

— А знаешь, я даже рад, что ты позвонил именно сейчас.

Солнце уже зашло за облака. На горизонте еще были слышны далекие взрывы и редкие звуки выстрелов, но это происходило все реже и реже.

— Польщен, — вздохнул Петр. — Как там мой сын? Не угробил его раньше времени?

В голосе царя Российской Империи чувствовалась легкая издевка.

— Забавно, что ты больше ничего не можешь предложить, кроме как позвонить и трепать языком.

— Думаешь? — ухмыльнулся Петр. — Я же просто хотел поздравить тебя с рождением сына… Или все же девочка?

— Мальчик. Имя сказать не могу. Пока не придумали.

— Вот как…

— Так где ты? Если хочешь, могу навестить тебя в любое свободное время, — я понимал, что он вряд ли скажет, где сейчас находится. Да даже если и скажет, то не факт, что я там был.

— Я польщен твоему рвению, но что-то мне подсказывает, ты и так в скором времени собирался ко мне, верно? Давай не будем раньше времени лишать новорожденных детей отца.

— Тогда зачем звонишь?

— А все просто. Хочу предупредить, что стою сейчас у одного интересного сооружения. Там я потерял Гоголя и еще пару десятков солдат. Вот думаю, стоит ли мне уничтожить это место? Оно же такое опасное.

— Он у лабиринта… — выдохнула Лора. — Мы еще не все комнаты осмотрели. Там куча полезной информации…

— Я знаю.

Первой мыслью было то, что надо немедленно туда телепортироваться и со всем разобраться. Вот только это явно была ловушка. Петр Первый ничего не потеряет, если я не появлюсь. Он просто разбомбит все и уйдет. Если же я появлюсь… Риск слишком велик. Иногда нужно отступить и ударить с двойной силой.

К тому же, послать туда своих питомцев я тоже не мог. Все были заняты тем, что отбивали наши земли.

— Если ты уже все решил, то зачем спрашиваешь?

Конечно, было неприятно терять столь ценный объект, но другого выбора не было. Пока что. Оставалась надежда на то, что Петр не поймет всего масштаба и уничтожит только часть.

— Хорошо, приму твои слова к сведенью. Надеюсь, Европа тебя не сильно потрепала?

— Не переживай насчет этого. Скоро все закончится.

— Надеюсь, — он как то странно вздохнул. — Ну все, до скорой встречи.

После Петр Первый положил трубку, оставив меня наедине со своими мыслями.

Сидя на промозглом крыльце, я отклонился на ступеньки. С неба падали хлопья снега.

На удивление была тишина.

— Устал? — Лора появилась рядом. Она так же прилегла на ступеньки и смотрела в небо.

— Устал. Очень устал. Надеюсь, скоро это все закончится, и мы сможем хоть немного отдохнуть и насладиться семьей.

Только сейчас я понял, что не спал несколько дней. Мышцы ломило, хоть Лора и делала все возможное, чтобы облегчить эту боль. Где-то рядом гудел «Г. О. В. Н. О. З. А. Ж. И. М.», помогая мне в лечении.

Через несколько минут я почувствовал у ног движение и приподнял голову. Это был мой лисенок. Судя по его грязной шерстке и высунутому языку, он тоже устал.

— Иди сюда, приятель, — вытянув руку, поманил его пальцем.

Кицуня подошел и свернулся калачиком под боком, положив морду на меня. Он уже был размером со взрослого льва, хотя мне казалось, что в душе он все еще маленький сорванец.

Я положил ладонь ему на голову и аккуратно потрепал. Шерсть была теплой и слегка заиндевевшей.

— Отдохни, ты сегодня хорошо потрудился, — улыбнулся я, открывая ему дополнительный канал энергии.

Лора тоже погладила его по мокрому носу, от чего его хвостики завиляли, словно пропеллеры.

И все шло хорошо, пока в один момент Кицуня не вскочил и не встал в боевую стойку, зарычав куда-то вперед.

— Что такое? — удивился я, поднимая голову.

Передо мной в воздухе висели три сущности. Они были похожи на простые сгустки дыма, но у каждого была своя форма.

— Это божества, — коротко сказала Лора.

Я встал рядом с Кицуней, который уже начал формировать небольшой энергетический шар.

Бегающие рядом солдаты, тоже заметили странное поведение лисенка и начали занимать позиции, не понимая, что происходит.

— Твои люди нас не видят, — неожиданно произнес один божок.

— А значит, твоя шавка нам ничего не сможет сделать, — ухмыльнулся второй. — Если конечно, не хочет навредить окружающим…

Пришлось встать перед Кицуней. Мне не нужны были дополнительные разрушения.

— Как-то глупо явиться сюда, когда недавно я убил ваших товарищей.

— Это проекция, — ответил третий, который до этого молчал. — Видишь ли, это моя сфера деятельности… Не переживай молодой царь, ты не пострадаешь.

— Удивлен тем, что вы вообще еще можете угрожать мне после того, как я легко разделался с вашими товарищами.

— Надо было уничтожить нас, как только мы появились. Сейчас у тебя нет и шанса.

— И чего тогда пришли? Просто попугать меня? — вздохнул я. — Если ничего такого, то можете проваливать. Рано или поздно я вас все равно найду. Уж больно много в вас энергии.

— Не спеши, Кузнецов… — надменно ответило божество и довольно закрутилось. — Скоро у тебя появится столько проблем, что не будет времени с нами возиться.

— Я уже достаточно повстречал ваших братьев, и могу сказать только одно. Вы те еще балаболы, так что твои слова можно поделить на два.

— Ты пожалеешь о том, что сказал…

— Ага, живу и жалею, ой как жалею!

Видимо и у них не были бесконечные ресурсы, поэтому они что-то бессвязно крикнули и растворились.

— Может, не надо сразу несколько неприятных новостей за раз? — вздохнул я.

— Какие наглые малявки. Еще и угрожают, — фыркнула Лора и исчезла.

Кицуня тоже успокоился. Этот храбрец готов был драться с этими божками. Также я сделал вывод, что он видит намного больше, чем остальные. Ту же Лору, и вот этих вот балаболов.

— Лора, судя по всему, три божества гуляют на свободе. Надо бы их отыскать…

— Надо бы, но как? У нас пока нет никаких специальных опознавательных приборов.

— Решим по мере поступления проблемы. Все-таки, у нас на Сахалине есть несколько ребят, которые вполне могут найти этих божеств. Попросим Богдана, или Кицуню… Ну или когда Валера вернется. Правда, не знаю, он может это делать или нет.

— Кстати, а у Валеры какой статус? — заинтересовалась Лора.

— Думаю, у нас будет время его спросить…

На улице уже становилось холодно, поэтому мы отправились в гостевой дом, проверить, как у Светы дела. Через детальку я видел, что Маша уже уснула. Роза сидела с ней рядом и тоже дремала, поглядывая на ребенка. У них все было хорошо.

На входе меня встретил сонный Боря. Он не спал все это время и находился рядом с моей женой.

— Ну как там, Миша, все получилось удачно? — зевая, спросил он.

— Да, более чем. Мне даже не пришлось лишний раз драться! Все сделал Валера.

— А разве он не в Европе? — удивился тот.

— Это долгая история, — улыбнулся я. — А ты почему не спишь? Время видел?

— Ты серьезно? Как тут уснуть, когда кругом война? Так еще и Света рожает!

— Кстати, как она?

— Все идет очень хорошо, — улыбнулся Боря. — Ну, это мне Люся сказала.

Как раз в этот момент из гостиной выглянула и сама женщина.

— О, муженек, ну как там? Все чисто?

— Относительно. Но вокруг дома уже гораздо спокойнее. Правда, придется чинить особняк, — вздохнул я.

— А что с ним?

Я пересказал кратко, что случилось при рождении, и тут Люся всполошилась.

— Да ладно? — выпучила она глаза. — Пробила и твою защиту и Розы?

Женщина тут же скинула веселую улыбку с лица и впала в задумчивость.

И пока она думала, я прошел в комнату. Тут было примерно так же, как у Маши. Всякие защитные артефакты. Рунические надписи, нанесенные на все, что можно.

Света же лежала на кушетке, вся в простынях.

— Не самый лучший момент, чтобы любоваться мной, — сквозь зубы произнесла супруга.

— Понимаю, — кивнул я. — Но ты все равно выглядишь красиво!

Хотел поцеловать ее, но меня за руку схватила Люся.

— А ты куда, молодой человек. Сейчас я тебе дам одно очень важное задание.

Мысленно я простонал, но виду не подал. Сейчас мне просто хотелось рухнуть на диван и подремать хотя бы десять минут.

Чтобы не сломать и этот дом, надо было переместить роженицу и все оборудование в склад. Там крыша снималась, было тепло и достаточно пространства для защитных заклинаний.

— Миша, я слышала, что у тебя невероятная память, — напоследок сказала Люся. — Так что будь добр, сделай все те же самые руны. Буду благодарна. А я пока подготовлю Свету для транспортировки.

Пришлось запрячь солдат. Они расчистили склад, Посейдон помог снять крышу. Также мы установили несколько стен, на которые мы с Лорой нанесли те же письмена, что были в комнате Светы.

Когда все было готово, Люся и я перекатили Свету на кушетке в ангар.

— Сохраним хоть один дом, — улыбнулась Света.

И видимо, мы сделали все эти манипуляции очень вовремя, так как началась последняя стадия родов.

— Все, теперь свободен, — отмахнулась Люся и выставила меня за дверь.

Неужели хоть теперь я смогу отдохнуть…

— Господин! — тут же ко мне подбежал один из гвардейцев. — Если что, у нас в казарме есть диван…

А вот это уже другой разговор!

— Молодец! Скажу Наде, чтобы выписала тебе премию!

И побыстрее поспешил прилечь. Скоро Света должна была родить.

Северная часть Сахалина.

— Паша, ты уверен, что они скоро должны закончится? — тяжело дыша, произнес Юлий.

— Понятия не имею, но когда-то они должны взять паузу?

Сейчас горстка солдат с Романовым и Юлием заняли небольшой пригорок. С него было отлично видно, как к берегу пытаются подлететь или подплыть враги. Ситуация была не самая удручающая, но все же многим требовалась медицинская помощь и отдых.

На дворе уже стояла глубокая ночь. Морозный влажный холод создавал дополнительный дискомфорт для простых солдат. А их тут было достаточно. Северная Империя успела связаться с Англией и теперь эти две страны пытались пройти вглубь острова. Берег занять они не могли, так как десятки огромных монстров благополучно помножат на ноль все старания.

Пустить их слишком далеко Юлий и Павел не могли. Просто не имели права.

Они уже получили некоторые новости о том, что происходит на всех частях острова, и были немного опечалены тем, что только их кусок терпел хоть и не сильные, но потери.

— Как там Богдан? — выглянул из укрытия Павел.

Тут же в нескольких метрах от того места, где они находились, в землю что-то врезалось, образовав небольшой кратер.

— Сам и спроси, — улыбнулся Юлий.

Из кратера высунулась когтистая лапа и врезалась в землю. Затем появилась рогатая морда.

— Сука… — прорычал Богдан, вылезая.

От него исходила аура убийства. Тело окутало небольшое свечение, создавая марево, а снег рядом с ним с шипением превращался в пар.

— Вели солдатам отступить, — попросил Павел своего напарника. — А то такими темпами они и сгореть могут.

Богдан вылез, расправил крылья и хрустнул шеей.

— Ты как? — Павел подошел к крылатому демону ближе. Он единственный кто мог противостоять его жару. — Справишься?

— Знаешь, это очень интересный экземпляр… — прорычал Богдан. — Я рос в очень интересном месте, где надо было каждый раз сражаться с подобными монстрами, чтобы выжить и не умереть от голода. Но так же я понял, что чем больше поедал монстров, тем больше получал их способностей…

— И что, хочешь его сожрать?

— А почему бы и нет?

С этими словами он сорвался с места и полетел к противнику. Исполин висел над просекой и медленно приближался к Романову и Юлию.

Богдан же опять влетел в него со всей скорости, но на этот раз Исполин устоял.

И пока два существа сражались, бывший римский генерал посмотрел на берег.

— Паша, ты посмотри, старые знакомые, — и на его лице появилась недобрая улыбка.

Романов сосредоточился и тоже повеселел.

На берег сели два дирижабля. В них без остановки стреляли. Вокруг борта постоянно мелькали энергетические блоки от заклинаний. Но пробить эти корабли было невозможно.

— Надо же, даже генерала Максвелла сюда отправили, — сказал Юлий, проверяя свой меч. — Какая же плохая стратегия…

— А второго не узнаешь? — улыбнулся Павел.

— Как же, генерал Северной Империи Гризен, — кивнул тот. — Тебе не кажется, что все ошибки, которые они могли сделать, они сделали?

— Ага, — Павел достал из ящика две кристалла. Один передал Юлию, второй зажал в руке. — Основы военной тактики, часть третья. Никогда не отправляй генералов в первые дни ведения войны.

— Я вообще удивлен, что они прилетели. По мне, лучше бы было, чтобы они оставались в нескольких километрах от острова.

— Пойдем, поприветствуем старых знакомых, — Юлий легко перепрыгнул ограждение защиты.

Павел не стал ждать и последовал его примеру, напоследок отдав пару приказов.

— За нами не ходить. Занять позиции. К нашему приходу необходима вся информация о местонахождении врага.

— Есть!

Никто не пытался спорить или перечить двум высокопоставленным генералам. Каждый знал, ЧТО они собираются сделать.

Подходя к опушке, Павел все же добавил.

— Мы и сами нарушаем все правила тактики. Идем вдвоем на врага. А вдруг там засада…

— Паша… — скептически посмотрел на него Юлий. — Ну что ты в самом деле…

— Как бы остальные не взяли это в пример. Мои солдаты хоть и преданные, но могут и под пули лечь, когда этого не требуется.

— Н-да, что за дисциплина! — улыбнулся Римский генерал. — Мои приказы выполняются беспрекословно.

— У каждого своя тактика, — пожал плечами Романов. — Я пока не проиграл ни одной битвы.

— Я тоже.

— Тогда чего мы переживаем? — Паша достал из кармана небольшой перстень. — Держи, надень сейчас.

— Ох, я польщен, — улыбнулся Юлий. — Но у меня есть жена и дети, — и увидев серьезное лицо товарища, тут же убрал улыбку. — Прости. Что это?

— Артефакт содержащий частицу моей крови. На тебя не будет действовать моя предрасположенность.

— Хочешь использовать ее на максимум?

— Да, — уверенно кивнул Павел. — До отца мне еще далеко, но на этих мне хватит.

Два генерала только ступили на берег и осматривались. Вокруг куча разрушенной техники. Трупы морских монстров и людей и все это было в перемешку, создавая безумный винегрет смерти. В воздухе пахло кровью и трупами.

Один суровый бородатый здоровяк под два метра ростом. Весь в мехах. Но так же были видны технические части экзоскелета. Сверкающие доспехи мастерски сочетали в себе брутальность первобытных времен и современные технологии.

Второй же выглядел куда меньше по сравнению со своим Северным коллегой. Но он не уступал в стати. Боевой мундир отлично сидел на подтянутой фигуре. Пышные коричневые усы подчеркивали суровый взгляд. Один меч висел на поясе, второй, двуручный, красовался огромной гардой за спиной.

Солдаты разгружали снаряжение и тяжелую артиллерию, когда из леса вышли двое.

— Генерал Максвелл! — тут же зашипела рация. — На двенадцать часов. Два человека.

— Что, к нам послали переговорщиков? — хмыкнул Гризен. — Не поздновато ли?

Экипаж продолжал разгружать боеприпасы, но делал это чуть медленнее. Всем хотелось посмотреть на приближающуюся парочку.

Но когда предполагаемые парламентеры приблизились, то представители двух стран напряглись. Это был молодой гений военной тактики, Римский полководец Юлий Деций Меридий и молодой Павел Романов, который должен был стать наследником Российской Империи. Оба этих человека сами по себе были опасными магами, так еще их знания и навыки тактического ведения были на запредельном уровне.

— Ну приветствую вас, — громко отчеканил английский генерал. — Не вижу с вами солдат. Неужели решили признать поражение?

— Не скажу, что рад тебя видеть, Максвелл, — сказал Павел. — У нас с тобой не было раньше конфликтов. Ты человек слова, чего не могу сказать о Гризене.

— Как ты смеешь⁈ — тут же взревел представитель северян.

Юлий же только улыбнулся.

— Тебе смешно? — продолжал кричать Гризен.

— Полноте, — отмахнулся Юлий. — Сколько тебя знаю, ты всегда только пуху на себя напускаешь. Весь такой суровый, страшный. Но Павел прав. Максвелл, — он посмотрел на английского генерала. — Мы даем тебе выбор. Улетай прямо сейчас. Бери своих людей, загружай в дирижабль и улетай.

— Мне отдали приказ. Я должен его выполнить, чего бы мне это ни стоило.

Гризен же не стал долго болтать. В его руке появился топор, и он молниеносно ударил Павла.

Вот только Юлий тоже готов был к сражению и заблокировал удар.

— Что ж, господа, тогда у нас не остается выбора…

Павел в секунду вспыхнул, словно спичка. Огонь разошелся с такой скоростью, что никто не успел ничего понять. Солдаты превратились в пепел за несколько секунд. Генералы держались чуть дольше. Все, что находилось на побережье, начало плавиться. Артефакты не выдерживали такого жара и сгорали. Песок под ногами Романова начал превращаться в магму. Юлию, даже с артефактом от Паши, пришлось отступить как можно дальше.

Прошло не больше пятнадцати минут, как весь берег был похож на потухший уголек. Все превратилось в пепел. Не было огромного пожара или дыма. Романов как создал пламя, так его и убрал.

Юлий же поспешил к своему товарищу. В еще остывающей магме по колено стоял Павел. Он шатался и готов был вот-вот рухнуть прямо в раскаленную жижу. Перед ним стояли два скелета в вечно застывших атакующих позах.

Быстро подхватив своего друга под локоть, Юлий вытащил его на землю.

— Это было… — Римский полководец даже не мог подобрать слов. — Это было впечатляюще…

— Еще бы… — улыбнулся Романов и потерял сознание от перенапряжения.

От автора: Дорогие друзья, как и обещал, вчерашняя глава. Вы это… Ни того, не думайте, что я там выгорел (А уже давно сгорел в душе), просто отравился.

П. с. никогда не учавствуйте в соревнованиях по поеданию еды на скорость…

Мне лишь на мгновение показалось, что я коснулся головой мягкой, слегка шероховатой поверхности диванной подушки. И в тот же миг в небо ударил ослепительный столб света, сопровождаемый оглушительным гулом, будто взлетала космическая ракета.

— Вот и девочка родилась! — радостно воскликнула Лора, впрыскивая мне порцию адреналина.

Сон мгновенно развеялся.

Я помчался в ангар. Рядом уже стояли солдаты, готовые к обороне, хоть они и не понимали до конца, что происходит: шум есть, а драки нет.

— Спокойно! — крикнул я. — Это ко мне! Все в порядке! Свободны, расходитесь!

Распахнув дверь, я увидел, что надписи на стенах еще тлели, а рунные заклинания светились остаточным сиянием.

— Миша! — Света взглянула на меня устало. — Я родила!

Я оказался у ее кровати в одно мгновение и чмокнул супругу в губы. Девочка была крохотной, беззащитной и, на удивление, совсем не плакала.

Как и в прошлый раз, я открыл общий канал для питомцев, чтобы они увидели новорожденную.

— И этот похож на картошку, — вздохнул Посейдон. — Удивительно, какие вы странные при рождении.

— А мне нравятся человеческие детеныши, — с удовольствием заметила Тари. — Они такие милые, что сразу хочется тискать…

— КАРТОШКА! — весело подхватил Болванчик.

— Ну, началось, — вздохнула Лора.

Мы бережно перенесли Свету к Маше — там было безопаснее. Мы решили, что переселим их в дом, как только закончится эта неразбериха под названием «война». Хотя, глядя на то, как штатный дизайнер оформил подвал, я и сам был не прочь там остаться.

Света быстро уснула. Люся присоединилась к Розе, заняв позицию для наблюдения и обороны в углу комнаты. Вскоре обе женщины задремали.

Когда все завершилось, я решил, что заслужил отдых. Спустив матрас с верхнего этажа, рухнул на него в той же комнате, рядом с женами и детьми.

г. Вылча.

Валахия.

Огромный тронный зал гремел от звуков битого стекла. Фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы летели в стены, разбиваясь на тысячи мелких осколков.

— Почему! Почему они пропали! Я же отдал большую часть своей армии!

Крик короля Мирчи был слышен далеко за пределами тронного зала.

Его пытались успокоить советники и слуги. Все они бегали рядом и аккуратно шептали ему, чтобы он немного отдохнул.

— Ваше величество, это просто недоразумение…

— Мы ждем отчетов…

— Скоро вторая часть солдат высадится на Сахалин…

Но король будто не слушал.

— Я хочу, чтобы этого ублюдка убили! Почему он до сих пор жив? Почему Сахалин продолжает стоять?

— Но там же в воде…

— Вильгельм, если ты скажешь, что там монстры в воде, и они подчиняются Кузнецову, то я тебя казню прямо сейчас! — заорал на него Мирчи и ловко кинул бокал, от которого дворецкий увернулся.

— Прошу прощения, — невозмутимо кивнул тот и отошел.

Советник по внешней политике появился рядом и начал умолять:

— Ваше величество, мы все спланировали. У нас есть сведения, что Северная Империя почему-то тоже решила напасть на Сахалин. Это может быть наш шанс! К тому же в порту Владивостока нас уже ждет партия техники, которую вы купили у Петра Первого. Она готова к отправке. Скоро две тысячи солдат отправятся на дирижабле…

— Мы несем слишком большие потери! — ревел Мирчи. — Я знаю, что Северная Империя уже объединилась с Англией, — он пнул стол, на котором стояла стационарная трубка. — Я пытался дозвониться до короля Англии, но этот ублюдок не отвечает! Он что, решил поиграть со мной в глухой телефон?

— Сэр, наша разведка говорит, что там сейчас происходят какие-то военные действия. Примерно то же самое, что и о Франции… — неуверенно ответил один из советников.

Мирчи наконец немного успокоился. Он обвел всех присутствующих взглядом. Всего с ним в зале было десять человек.

— Я хочу, чтобы вы нашли способ связаться с Северной Империей! А я позвоню Петру Первому, у нас с ним договор! — произнес он, бегая из стороны в сторону и пытаясь найти что разбить.

— Но у нас нет такой возможности.

— А мне наплевать! — крикнул король. — Я хочу! Мои приказы не обсуждаются! Я правитель и мое слово закон! Это вам ясно?

Собравшиеся в зале замерли на мгновение. У всех было примерно одно выражение лица. Усталость.

Если до этого присутствующие еще пытались строить из себя верных подданных, то теперь можно было не играть этот бездарный спектакль. Их настоящий правитель отдал приказ.

Дворецкий не спеша снял очки и демонстративно убрал в карман.

— Как же ты достал меня своими дурацкими приказами… — произнес слуга.

— Что ты сказал? — Мирчи медленно повернулся к нему. Зрачки опять налились яростью. — Повтори?

— Если ты глухой, то я повторю. Как ты меня достал своими приказами. Взбалмошный, напыщенный, самовлюбленный и глупый человечишка. Тебе всего-то надо было сидеть спокойно и вместе с остальными странами атаковать Сахалин. Рано или поздно, ты бы понял, что солдаты кончатся и их на охрану границ не хватит. Но ты продолжаешь посылать людей на убой. Что ты за идиот?

Мирчи несколько секунд пребывал в ступоре. Но потом рассмеялся, схватившись за живот.

— Это очень смешно! Как же ты хочешь поскорее сдохнуть! — он уселся на трон и закинул ноги на подлокотник. — Охрана, обезглавить его!

Но солдаты, стоящие возле двери, даже не шелохнулись. Они только посмотрели на дворецкого. Тот кивнул.

— Что? Вы понимаете, что делаете? — уже не так весело произнес король. — Советник! Слуги!

Остальные присутствующие тоже не спешили помогать своему королю.

— Господа, — неожиданно произнес министр внешней политики. — А не хотите поиграть в зайца и волка?

— Полноте, господин Йонуц, разве наш господин разрешал подобные вольности? — удивился советник, и его глаза странно блеснули в тени.

— А почему нет? — пожал тот плечами.

— Согласен, — кивнул рядом стоящий слуга.

— И я, — подтвердил еще один из солдат. — Времени у нас достаточно. На Сахалине уже все наши. А следующая отправка будет только через два часа. Приказ об отмене еще успеется.

Все согласились и медленно повернулись к непонимающему королю Мирчи.

— Мы хоть понимаете, что вам не сносить головы?

— А кто нас остановит?

Только сейчас, когда тени в помещении волшебным образом стали длиннее, у всех блеснули белоснежные клыки.

— А теперь, бывший господин, — дворецкий подошел ближе к своему правителю и, наклонившись, посмотрел в испуганные глаза. — Бегите. Прячьтесь! В вашем распоряжении весь дворец! Через десять минут мы будем вас искать. Если не спрячетесь, мы не виноваты.

Мирчи что-то пискнул, дернулся с трона и скрылся за запасным выходом.

Остальные довольно переглянулись.

— Господин будет доволен, — улыбнулся министр финансов.

Утро. Вот уж не думал, что мне дадут столько поспать.

Открыв глаза, первое, что я сделал, это проверил детей и жен. Все они мирно спали, что было для меня легким успокоением.

Удивительно, как рождение детей, отвлекает от всех неурядиц, особенно такого масштаба, которые случились в моей стране.

Выйдя на улицу, обнаружил, что ночью к нам успели вернуться Юлий, Павел и Богдан. Романов был еще без сознания. По словам моего главного генерала, Паша отдал все силы, чтобы подавить наступающие силы врага. Сейчас там происходили сражения, но уже не с такой силой. Остатки Северной Империи еще пытались улететь, но вот Англия уже отступила.

Богдан же был слегка потрепан, но в глазах горел огонь. На мой вопрос, что произошло, он достал из рюкзака небольшой кусок доспехов Исполина и откусил. Было странно наблюдать, как человек с легкостью, будто это кусок хлеба, откусывает металлические пластины и с удовольствием пережевывает.

Но и это, как оказалось, еще не все.

— С нами связался Лермонтов, — пояснил Юлий. — И сказал, что ближе к вечеру будет там, где мы сражались. По данным разведки сейчас противник превосходит нас всего два к одному.

— А ну всего-то, — отмахнулся подошедший к нам Боря. — Это даже не серьезно.

Мы все посмотрели на него с нескрываемым удивлением.

— А что это у нас тут военный эксперт делает? — улыбнулся я.

— Да мне больше нечего делать, — пожал мальчик плечами.

Собственно, его можно было понять, но я отдал его под охрану Кицуни. Пусть пока ходит рядом.

А то, что Лермонтов должен был зачистить ту часть территории, где были Павел и Юлий, это хорошо. Судя по тому, что мне передавал Болванчик, некромант на данный момент обладал самой внушительной армией на острове. Двигался он вдоль берега, вычищая всех врагов.

— В очередной раз рад тому, что он за нас, — ухмыльнулась Лора.

Павла унесли в лазарет. Пусть там приходит в себя.

Я начал собирать данные со всех линий столкновения. Эль позвонил, сказал, что Валахия больше не участвует в войне, но это уже было обговорено заранее. Теперь вся верхушка власти в стране принадлежит Элю. И теперь, можно сказать, что он не только губернатор Сахалина, а еще и правитель Валахии. Абсурдно, но как есть…

Толстой с трудом, но все же одержал победу и теперь Маруся с Трофимом спокойно руководили обороной. Лев Николаевич все же остался с ними для более быстрого решения проблемы.

В столице… А что в столице? Там пока все хуже всего. На восстановление уйдет просто неприличное количество денег. Вот только их я возьму у других стран.

Мелкие города обороняли мои питомцы, защищая от редких набегов монстров. Любавка уже закрыла все метеориты, а Угольки собирали ценные материалы. Они в этом профессионалы.

По большому счету из европейских стран остались только Речь Посполитая и Пруссия. И в одной из них большую часть занимает та самая организация. Вот только что-то мне подсказывает, что это нифига не боевые агенты. Все же основная деятельность это разведка, добыча информации и скрытые убийства. Никаких атак в лоб. Хотя были и такие группы.

Быстро перекусив, я позвонил Элю, Петру, Софье Андреевне, Арине Родионовне, Наде и Мисс Палмер. Надо было решить насущные проблемы.

И пока я их ждал, проводил время с семьей. Мне еще было непонятно, чем можно помочь, так что просто находился рядом и смотрел, как мои любимые кормят малышей.

— А как мы их назовем? Мы же так и не решили…

— Я бы назвала мальчика Виктор, — Маша чмокнула маленькую головку ребенка.

— Аня, мне очень нравится это имя, — Света тоже поцеловала макушку девочки.

— А что, мне нравится. Виктор и Аня… — произнес я, будто пробуя на слух эти имена.

За спиной, словно призраки, возникли Роза и Люся. Они почти не отходили от моих жен, постоянно давая советы и помогая менять пеленки.

— Миша, на минутку… — загадочно произнесла Роза.

Судя по тону, я понял, что это серьезно.

Мы поднялись наверх. Пока Маша и Света находились в подвале. Переселение в гостевой дом обещалось к вечеру, когда укрепят фундамент и нанесут защитных заклинаний побольше.

Как только мы отошли подальше, Люся начала:

— Миша, послушай, ты понимаешь насколько сильные у тебя дети? Не один, а сразу два?

— Да, это я уже понял по тому, какой был грохот.

Роза закатила глаза.

— Чуть посерьезнее, король Сахалина… Думаешь, мелкие божества появились просто так? Нет, они хотели получить лучшее тело. Сильное, молодое. Только представь, если божество сможет вселиться в тело с рождения? Потенциал будет огромен, а последствия разрушительны!

— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Но у меня есть методы уничтожения мелких божеств. И судя по всему, они уже не спешат захватить моих детей. Люся, ты же видела, что одно божество просто сгорело.

— Да, это так, — согласилась женщина. — Хоть это и невероятно. У ребенка вообще не должно быть никакой магии. По крайней мере, в его возрасте. Они уже инстинктивно пользуются защитными барьерами.

— Но мы позвали тебя не только затем, чтобы сказать про высокий потенциал. Необходимо очень аккуратно следить за их ментальным контролем. Сейчас в них чрезмерное количество энергии. Они могут навредить сами себе.

— Я вас поняла… — Лора появилась рядом. И судя по ее лицу, у нее был план. — Постараюсь решить эту задачу.

— Надеемся на тебя, Миша, — кивнула Люся, и обе женщины отправились к моим женам.

Болванчик передал, что скоро сюда прибудет Петр Романов с супругой. И надо было хоть немного подготовиться. Но у Лоры было, что сказать.

— У меня есть идея.

— Выкладывай.

— А что если мы временно запечатаем большую часть сил у ребятишек? Мне надо побольше времени, чтобы узнать все детали, но, возможно, я смогу закупорить их силы и оставить только защитные функции. Но опять же, надо посмотреть…

Эта идея мне понравилась. Щиты защитят детей даже от божеств, и при этом, если они вдруг захотят совершенно случайно что-то взорвать, у них это не получится.

— Тогда после встречи попробуем, — кивнул я.

Неужели все налаживалось? Наверное, рано думать об этом.

Я направился к выезду, чтобы встретить Романовых, но в кармане начал играть телефон.

— У аппарата.

Разумеется, мне уже было известно, кто звонит. И если это сам король Англии, то почему я должен отказывать себе в удовольствии немного над ним поглумиться?

— С вами говорит секретарь короля Англии, Вильгельм Смитсон.

— Замечательно, а по какому поводу?

Я даже позволил себе немного замедлить шаг.

— Англия хочет временное перемирие в сегодняшней войне.

— А почему мне звонит какой-то секретарь вместо самого короля? — было даже забавно слушать, как они пытаются сохранить остатки гордости.

— У него полно других дел. Давайте по существу…

— Нет уж, неуважаемый Вильгельм Смитсон. Я буду говорить только с королем Англии. Думаете, мне неизвестна причина вашего звонка? Вы что, сказочно тупой секретарь? Если через минуту мне не перезвонит сам король Англии, то боюсь, потом некому будет звонить, и мне придется взять под контроль вашу страну.

После чего я отключился.

— А ты тот еще переговорщик, — услышал я мысли Валеры.

— Теряешь хватку. Король Франции был более обходителен.

— Ну… Просто мне понравился Биг-Бен и мне не хотелось его разрушать. Там так, только парочку военных баз…

Телефон опять зазвонил.

— Слушаю?

— Это Карл Восемнадцатый. Король Англии. С кем имею честь?

Видимо, Валера и впрямь не сильно там повеселился.

— Король Сахалина, Михаил Кузнецов.

— Я требую установить временное перемирие на границе нынешнего ведения боя, в противном случае…

— Ого! Какая наглость! Откуда столько гонору? — перебил я его. — Давай так, король Англии. Вы мне уже как-то изрядно насолили своим Холмсом с его играми в детектива. Теперь объединились с Северной Империей. И ты хочешь еще устанавливать правила? Ну уж нет. Я убью всех твоих солдат на моей территории, если таковые остались. Прибудут еще, я и их убью. Но это ты уже не узнаешь. Мой человек сейчас рядом с тобой и стоит мне попросить, он без особого усилия разрушит и твой замок, и твою страну.

— Один в поле не воин, — попытался возразить напыщенный король, но послышался глухой удар и писк. — Как ты смеешь⁈ Я король Англии! — и опять глухой удар. Затем трубку вырвали, и я услышал голос Валеры.

— Мишаня, он меня утомляет. Подзатыльники не работают… Может, нахрен его?

— Дай трубочку, последняя попытка…

Вскоре я опять услышал правителя Англии.

— Уважаемый Карл. У вас последний шанс поступить благоразумно, на благо своей же страны, и не посылать больше солдат. Если вы на это согласны, то вечером я направляю вам счет и сумму, которую вы должны уплатить до конца месяца. И мы с вами будем в хороших, товарищеских отношениях!

— Вы смеете просить…

— Да, смею, — спокойно ответил я. — Напомню, что произойдет, если вы откажетесь. Мой товарищ вас убьет и захватит власть. Поверьте, опыта у него куда больше, чем у всей вашей родословной. Я объявлю Англию частью своей страны. И так или иначе получу свои деньги. Выбор за вами.

— Вы блефуете…

— Миша, дорогой, — услышал я голос Лоры. — Он просто не пробиваем. Хватит с ним сюсюкаться! Я понимаю, что Англия будет для нас сейчас в тягость, но лучше так, чем общаться с таким бараном.

— Да нет, уж лучше с ним, чем подвергать стольких людей смене власти и государства…

И тут же я поставил точку в разговоре.

— Ответа я не услышал. Передай трубку моему человеку…

— Постойте! — голос Карла немного дрогнул. — Я согласен… Могу я отозвать своих людей?

— Боюсь, уже некого отзывать.

— Хорошо. Я вас понял. Всего хорошего, — и первым положил трубку.

Вот так еще одна страна вышла из войны. Пока только на словах. Хотя мне и этого было достаточно.

— Валера, — связался я с ним через внутреннее хранилище. — До вечера побудешь там? Погуляй! Говорят, сейчас там красиво! А потом можешь полететь в Речь Посполитую, если они еще не сдадутся.

— Да я бы уже закончил эти путешествия, — ответил Валера. — Надоело. Это последняя страна, Миша. Наездился. У меня ощущение, что я пропустил все веселье.

Я сидел в своем кабинете гостевого дома, опираясь локтями о массивный дубовый стол. За окном, в туманной дымке, виднелся лес. Мысли метались между сводками с фронтов, донесениями о потерях и одним-единственным неотступным желанием побыстрее все это закончить.

Передо мной сидел Петр. Закинув ногу на ногу, он рассматривал данные с передовой. В дверь постучались, и тут же вошла почти вся делегация. Впереди Эль с папкой под мышкой. Рядом с ним Софья Андреевна и Арина Родионовна. За ними Надя с каким-то особенно сияющим, несмотря на все тяготы, лицом. И завершала делегацию Мисс Палмер с ее вечно невозмутимым выражением лица. Так же в комнату проскользнул кот Васька, чем очень удивил Романова.

Поприветствовав всех, мы начали. Первым заговорил Петр.

— Михаил, я понимаю, ситуация сложная. Но каждый день промедления играет против нас. Надо действовать на опережение.

Я посмотрел на него. Глаза горели фанатичным огнем. Отомстить отцу, разгадать загадку его бессмертия — вот что стало для него смыслом последних месяцев.

— Понимаю, — сказал я тихо. — Но вы сами сказали, что ситуация сложная. Речь Посполитая и пруссаки еще ошиваются у наших берегов. Отправить вас сейчас — все равно что подписать вам смертный приговор. Сейчас Петр Первый только этого и ждет. Что-то мне подсказывает, что эта война началась как раз для того, чтобы отсрочить поиски разгадки.

Он сжал кулаки, но кивнул. Романов был солдатом и понимал стратегию.

В этот момент Надя не выдержала и, нарушив протокол, воскликнула:

— Михаил! Поздравляем! У тебя сын и дочь! Это просто невероятная радость! Передай Маше и Свете поздравления от нас.

На мгновение все забыли о войне и долгах. По лицу Эля расплылась улыбка. Даже суровая Арина Родионовна смягчилась.

— Спасибо, Надя, — я чувствовал, как камень на сердце на миг становится легче. — Это лучшая новость за последние месяцы. Обязательно передам.

Но долг был безжалостен. Я перевел взгляд на Софью Андреевну и Арину Родионовну.

— Теперь о менее приятном. Отчет.

Софья Андреевна вышла вперед, открыла свой портфель.

— Михаил, цифры безрадостные, но не катастрофические. Основные убытки — разрушенная инфраструктура в портах Корсаков и Холмск. Верфи, склады. Предварительная оценка — тридцать миллионов. Потери казны от прекращения торговли — еще пятнадцать.

Арина Родионовна, наша «генеральша юстиции», подхватила с привычной ей сухой точностью:

— Французская республика, в соответствии с актом о капитуляции, обязалась выплатить контрибуцию в размере двадцати миллионов рублей. Юридически все документы подписаны, платежи должны поступать траншами в течение трех месяцев.

— То есть, убытки покрываются? — уточнил я.

— Почти, — кивнула Софья Андреевна. — Но есть нюанс. Деньги придут потом, а восстанавливать нужно сейчас. Но как я уже говорила, это наши проблемы, — и посмотрела на свою коллегу. — Деньги будут.

— Англия тоже будет выплачивать контрибуцию, — сказал я. — Перешлите им наш счет. Я дал им срок до конца месяца. Делайте. Эль, как с ресурсами для восстановления? Рабочие руки?

Губернатор сделал шаг вперед.

— Мобилизация на восстановительные работы уже объявлена. Только что говорил с жителями. Платить будем хорошо, так что добровольцев хватает. Лес и камень свои. Металл и оборудование тоже имеется. У Нового Города проблем нет. Мисс Палмер передает, что они готовы предоставить инженеров и технологии, если потребуется.

Я повернулся к предсказательнице, и та невозмутимо кивнула.

— Новому Городу пока не до нас, пусть обустраиваются, — заметил я. — Но их предложение примем к сведению. Договориться о возможной помощи никогда не будет лишним. Но это не обязательно. Скорее взаимовыгодное сотрудничество. Они строят у нас, мы им предоставляем льготы.

— Понял, — Эль сделал пометку в своем планшете.

Палмер только улыбнулась.

Я обвел взглядом всех собравшихся.

— Итак, план на ближайшее время. Эль, ты координируешь восстановление портов и столицы. Софья Андреевна, заключаешь договора о контрибуции. Арина Родионовна, готовишь документацию об экспорте с Китаем и Кореей. Надо уже готовиться к поставкам. Начнем, как только закончится война. Я лично займусь военной операцией по зачистке нашего побережья от непрошеных гостей.

Все закивали. В их глазах я видел усталость, но и решимость.

— Петр Петрович, — я повернулся к Романову. — Наша экспедиция — следующий приоритет. Как только я обеспечу безопасность населения и закончу войну, мы начнем.

Петр молча склонил голову.

— Согласен.

— А теперь, — я поднялся из-за стола. В моем голосе впервые за этот день прозвучали не сталь повелителя, а тепло простого человека, — если вы меня извините, у меня сегодня родились сын и дочь. И я очень хочу их увидеть.

Они расступились, пропуская меня. Война, финансы, долги — все это могло подождать. Сейчас у меня праздник.

Кабинет с картами, сводками и тяжелыми взглядами остался позади, словно в другой жизни. Сейчас моим миром был этот уютный гостевой дом, скрытый в чаще от глаз посторонних. Люся и Роза лично курировали нанесение защитных рун с чарами, и теперь он был опутан настолько, что, казалось, даже воздух здесь был плотнее и тяжелее. Стены тихо вибрировали, отгоняя любое дурное намерение.

Я стоял на пороге, собираясь с мыслями и предвкушая приятные часы уюта и покоя. Из гостиной доносился смех — Боря играл с Кицуней в одной из комнат. С кухни шел приятный запах выпечки. Настя уже готовилась к обеду.

В большой комнате, застеленной мягкими коврами, Света и Маша возились с детьми. Тут пахло свежестью и печеными яблоками. Я заметил пустующие тарелки на журнальном столике рядом с диваном.

— Ну вот, наконец-то наш царь-батюшка соизволил оторваться от государственных дел, — сказала Света, поднимая на меня свои очаровательные глаза. В руках она держала нашу маленькую Аню. Девочка только что поела и кажется начала засыпать.

— Да уж, пришлось силой отбиваться от губернатора и Романова, — отшутился я, подходя и целуя ее в макушку, а затем в крохотную ладошку дочери.

Маша сидела рядом в кресле-качалке, кормя нашего сына Витю. Она улыбнулась мне, и в ее улыбке было столько нежности, что все проблемы в момент забылись.

— Мы только что их покормили, — прошептала она.

Весь день растворился в этой простой, бытовой магии. Я помогал расставлять по полкам немногочисленные вещи, которые успели перевезти. Света, с ее неукротимой энергией, командовала парадом, указывая, куда поставить старую семейную фотографию и где поставить детские кроватки, а куда положить запасные пеленки. Маша, уложив детей спать, присоединилась к нам чуть позже.

Настя взяла на себя все заботы о еде, временно заменив Марусю. Она приноровилась использовать свою силу даже в готовке, ловко разделывая курицу и одновременно замешивая тесто на пироги.

Мы обедали за большим деревянным столом. Говорили о пустяках. О том, что будет, когда дети подрастут. Какие они будут сильные маги. О том, когда закончится война. Света рассказывала, что звонила матери, и она уже сидела на чемоданах, чтобы в любой момент прийти на помощь своей дочери. Мы смеялись. Просто смеялись, без оглядки на войну.

Потом был долгий вечер. Мы втроем сидели на диване, укутанные одним большим пледом. Дети спали в соседней комнате. Роза и Люся, заранее выспавшись, уже следили за ними. Лора так же наблюдала за карапузами, готовясь к тому, чтобы временно блокировать большую часть их способностей.

— Вот бы это не заканчивалось, — тихо сказала Маша, глядя на огонь в камине. — У нас редко бывают такие моменты…

Я знал, о чем она. Мое положение и обязанности постоянно требовали присутствия где-то там. То на поле битвы, то в кабинетах с какими-то важными людьми, то в поисках ответов на все мирские вопросы. Такова участь царя. Или просто сильного мага. Мне это не нравилось.

— Я постараюсь, чтобы такие моменты были чаще, — честно ответил я, обнимая девушек за плечи. — У меня одна задача — выиграть войну, чтобы вам здесь было безопасно. А вы обе… вы были сильнее любого моего солдата.

— Э, ну ты уж сильно-то не перегибай палку! — услышал я голос Валеры. — Я тут тебе две страны заставил сдаться!

— Валера, иногда девушкам надо говорить приятные вещи, — вместо меня ответила Лора. — Пусть даже это будет неправда, им будет приятно!

Судя по молчанию, Валера задумался. Света прижалась ко мне с другой стороны.

— А сейчас тихо. Совсем тихо. Никаких взрывов, никаких выстрелов. Только ветер и камин. Я забыла, что так бывает.

Мы молча сидели, слушая как в камине трещат поленья. В соседней комнате смеялся Боря и фыркал Кицуня. Я чувствовал, как напряжение последних месяцев понемногу отступает, уступая место теплой, спокойной усталости. В этих стенах, под защитой магии и любви моих женщин я был не царем, а просто человеком.

Позже, когда Света и Маша ушли проверять детей, я остался один у гаснущего камина. Я смотрел на тлеющие язычки пламени и думал, что именно за этот простой вечер, за спокойные лица жен я и веду эту войну. Чтобы таких вечеров было больше. Чтобы тишина была не передышкой, а нормой.

Завтра надо закончить эту войну и заняться другими важным делами.

Поместье Рода Кутузовых.

Подмосковье.

Дым от дорогой гаванской сигары клубился под темным дубовым потолком, но никакого умиротворения Сергею Михайловичу Кутузову он не приносил. Его кабинет, обшитый темным деревом и заставленный тяжелой, надежной мебелью, казался оплотом спокойствия и силы. Но сам он, бывший главнокомандующий, чье имя когда-то наводило страх на Европу, сидел, сжав в руке телефон. Нога под столом дергалась в нервном такте, а сам он беспощадно потел.

За окном на плацу его личного гарнизона маршировали солдаты. Десять тысяч штыков. Целая дивизия, верная лично ему. Поместье было не поместьем, а крепостью, государством в государстве. А он нервничал, как мальчишка.

В ухе наконец раздался долгожданный щелчок, а затем голос, от которого сжалось его старое, израненное сердце.

— Папа?

— Машенька? — его собственный голос прозвучал хрипло. — Ну как ты? Все… все уже?

На том конце провода он услышал тихий вздох, а затем слова, которые разом сбросили с его плеч двадцатилетнюю тяжесть.

— Да, папа. Все уже. У тебя внук.

Кутузов откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Воздух с шумом вырвался из его легких. Он не сразу смог найти слов.

— Внук… — прошептал он. — Здоровый? Как назвали? А ты? Как ты?

— Я хорошо, папа, устала только. Он такой маленький, папа… и уже на тебя похож, — в голосе Маши послышались слезы и смех. — Назвали Витей.

— На меня-то зачем? Я красавчиком не был, — фыркнул Кутузов, чувствуя, как по его щеке ползет предательская влага. — Поздравляю, дочка. Моя родная. Значит, Виктор Михайлович… А что, звучит! Я… я хочу приехать. Увидеть.

Тишина на том конце затянулась.

— Миша… Михаил говорит, что пока война не закончится. Тебе лучше оставаться в своем поместье. Для безопасности.

Кутузов стиснул зубы. Он понимал. Он, старый лис, понимал все слишком хорошо. Его сила, его десять тысяч штыков были и его щитом, и его клеткой. Царь Сахалина доверял ему, но понимал, что как только его персона появился на вражеской территории, об этом могут узнать недоброжелатели, и тогда по возвращению его может ожидать все, что угодно. Хотя Сергей Михайлович понимал, что вполне может обороняться месяцами. Это была мудрая предосторожность. И горькая пилюля.

— Да, конечно, — голос его вновь стал твердым, генеральским. — Он прав. Не время. Передай ему… передай, что я его поздравляю. И что гарнизон Кутузова на своем месте. Но надеюсь, от денежной помощи он не откажется? Скажем, от анонимного перевода?

— Ну…

— Не откажется! — послышался довольный крик Михаила где-то на заднем фоне.

Они поговорили еще несколько минут — о ребенке, о здоровье, о пустяках. Но все было и без того ясно. Он — дед. И он — заложник своего ранга.

Повесив трубку, Сергей Михайлович еще минуту сидел неподвижно, глядя в потолок. Затем его взгляд изменился. Отческая любовь сменилась на взгляд сурового генерала. Кутузов посмотрел на человека, молча сидевшего в кресле в углу кабинета.

— Ну что, Александр Сергеевич? — глухо спросил Кутузов. — Все еще уверен в своем решении?

Пушкин, до этого бывший лишь тенью в полумраке, вздохнул и вышел в полосу света от настольной лампы. Его живое, подвижное лицо было исполнено скорби.

— Уверен ли? Нет, Сергей Михайлович, нет. В этом и есть главная мука. Мне кажется, что я предаю всех, кого знал. Друзей, круг, отечество… — он провел рукой по кудрявым волосам. — Но царь… он загнал меня в угол. «Народ узнает, что ты был одним из нападавших на Кремль». Он обратил ненависть людей в любовь своими законами. А терпеть унижения и видеть, как душат все живое, я больше не могу. Я выбираю быть злом в глазах людей. Даже если этим предаю прошлое.

Кутузов молча раскурил свою потухшую сигару. Два изгнанника. Генерал без войны и поэт без отечества. И оба — одни из сильнейших магов своего времени, чье будущее теперь было связано с далеким, воюющим островом.

— Прошлое — ненадежный союзник, Александр Сергеевич, — наконец сказал старый полководец. — Иногда, чтобы сохранить верность тому, что было, нужно изменить тому, что есть. Я остаюсь здесь. А ты… Солнце восходит только один раз в день.

Проснувшись рано утром, я впервые почувствовал себя спокойно. Удивительно, насколько важен всего один правильно проведенный день.

Я не чувствовал вины за то, что многие воевали. Да и по другому я не мог. Так уж бывает. Разумеется, все это мы с Лорой рассчитывали не один раз. Мое присутствие было не нужно, поэтому вчерашний день был посвящен моим детям и женам.

— Как себя чувствуешь? — Лора уже стояла у окна в спортивной облегающей форме и делала утреннюю зарядку. — Вставай, а то так весь день можно пролежать.

Я посмотрел на часы. Только семь утра.

— Что-то ты преувеличиваешь…

Но все же встал и сделал пару сотен отжиманий. Затем отправился в душ. После чего нацепил доспехи.

После отдыха у меня было достаточно сил и энергии, чтобы сделать кучу дел. И самое главное, завершить войну.

Валера должен прилететь где-то к полудню. Маруся и Трофим прибыть к обеду. Они остановили наступление и теперь занимались только разведкой и расстановкой наблюдательных пунктов.

Спустившись вниз, застал Машу, Свету, Борю и рыцарей за завтраком. В груди что-то кольнуло. Прямо, как в старые добрые времена…

— Всем доброе утро!

— Доброе утро! — услышал я в ответ.

Быстро позавтракав, я заскочил в лазарет, проверить, как себя чувствует Павел, и, увидев довольного парня, вернулся домой.

— Лора, все готово? — спросил я, заходя в детскую. Дети еще спали, так что будет даже проще и быстрее.

— Разумеется. Родительский доступ куда удобнее, чем ты думал. Я могу без труда проникнуть в их энергетические каналы и хранилище. Астральное тело тоже… Просто надо немного покопаться, чтобы не заблокировать вообще всю магию.

Роза и Люся, как всегда, были с детьми. Увидев меня, обе кивнули.

— Дамы, если никто не против, я хочу вам рассказать, что у меня на уме…

Женщины переглянулись и, судя по их взглядам, они не были сильно воодушевлены моей речью.

— Ближе к делу, — вздохнула Роза.

— Я хочу на время запечатать силу детей, оставив только щиты. Так будет безопаснее для все. Моя защита будет работать так, что, когда они осознают себя, то сами могут постепенно открывать все новые и новые возможности.

— Звучит малоосуществимо… — фыркнула Роза. — Но копаться в астральных проекциях не моя специализация. Помню, Чехов в этом был неплох.

— Ничего, я и сам справлюсь не хуже. — кивнул я, подходя к кроваткам. — Если хотите, можете посмотреть.

— Да чего мы там увидим? Как ты сидишь с закрытыми глазами? — фыркнула Люся, — лучше перекусим.

После чего две няньки удалились, оставив меня наедине с детьми.

— Готово! — сказала Лора, хлопая в ладоши. — Это было непросто, но мы справились!

Это да… Эти двое карапузов даже расстроились после того, как странная щекотка, которая ползала по их животикам, наконец-то исчезла. Я же облегченно выдохнул. На то, чтобы немного снизить их уровень сил и оставить только защитную магию, у нас ушло всего пять минут.

В реальности. Во внутреннем хранилище прошло добрых два месяца. У меня даже борода успела вырасти — виртуальная, но все же немного странно видеть себя обросшим.

— А мне нравится, — сказал Лора, щупая мои виртуальные волоски. — Ты так даже немного похож на Романова…

— На какого? На старшего, или на младшего?

— Тьфу! На младшего, конечно! Так, — и она хлопнула в ладоши. — А теперь проверим, что у нас получилось.

И Лора, потирая ладошки, подошла к карапузам. В руках у нее была наковальня как из какого-то мультика. Подняв ее над колыбельками, она дьявольски расхохоталась.

— Лора…

— Что⁈ — и наковальня исчезла. — А как ты еще собрался проверять их защиту на внешние воздействия? Только атаками, дорогой, атаками!

Я скептически посмотрел на карапузов — на двух угукающих комочков, пахнущих молоком, которым еще и пары дней не исполнилось.

— И что… И как…

— Как как! — всплеснула Лора руками. — По всякому! Начни с обычного шлепка по попке!

Скептически поджав губы, я взял Виктора. Только оказавшись у меня на руках он попытался схватить меня за нос. Увернувшись, я перевернул его и ленько шлепнул по заднице.

И ничего. Моя рука просто замерла в паре сантиметров от нее, словно натолкнувшись на препятствие. Виктор по-детски загыгыкал.

— Так… А вторая?

С Аней вышла та же история. Ни отшлепать ее, ни ущипнуть у меня не получилось. Девочка таких «обнимашек» не оценила и, сурово сдвинув еле отросшие бровки, пнула меня пяточкой. А вот это я почувствовал — даже печати напряглись. Несмотря на блокировку других сил, защита работала в обе стороны. И защищая щиты еще неплохо били в ответ.

— Получил! Папаша! — хихикнула Лора. — Теперь держись! Ремнем не напугаешь!

— Я и не собирался, — буркнул я, укладывая малышню обратно в кроватки. — Но бить их по серьезному как-то…

— Ничего у тебя не выйдет дорогой. Я отвечаю! Хоть бей их молотом, хоть стреляй, хоть бросай в пропасть, они почувствуют только легкий шлепок по попе! Давай, вон видишь гирю на полу? Давай-давай, Кузнецов, пока мамки не видят!

Во внутреннем хранилище.

Валера был недоволен. Нет, Валера был просто зол. Это же надо…

— Защитили остров, и без меня… — скрежетал он зубами, расхаживая туда-сюда по городу. Вокруг были одни разрушения, и при взгляде на каждый кратер на асфальте, на каждое обрушившееся здание ему казалось, что ВОТ ЗДЕСЬ-ТО точно был тот самый сильнейший враг! Здесь точно был настоящий бой, а не там, где его заставили тратить время впустую! Он должен был быть здесь! Здесь!

Но увы… Какой-то другой ловкач победил самого сильного врага, а не Валера.

— Не прощу! — рычал он, и вдруг, уловив взгляд прохожего, смутился. Ему показалось, что на него посмотрели с укоризной, мол:

«Вот идет, трус. Все нападение где-то прятался. Тоже мне король,» — слышалось ему, и Валеру аж перекосило от стыда. Где-то рассмеялась группа людей, и ему показалось, что смеются над ним.

Нет, не показалось. Он знал, что смеются над ним!

Навстречу ему попалась мамаша с девочкой. Хмурый взгляд женщины просто вопил:

«Небось в сортире прятался, да, герой?»

«Мама, а почему дядя, напрудил в штанишки?»

«Не смотри на него доченька, этот дядя просто обычный ссыкун».

— Я не сыкун! — зарычал Валера на всю улицу. — Это все Кузнецов! Он заставил меня бегать по этим проклятым Парижам и Лондонам!

Мамаша с дочкой приросли к месту. Их глаза были испуганные, однако четко говорили Валере:

«Чего разорался, ссыкун? И не стыдно перед Кузнецовым⁈»

И снова взрыв смеха. Весь красный от стыда Валера кинулся прочь. Пробежав переулок он снова оказался на людной улице, где на него снова посмотрели с неодобрением. Даже маленькая собачка на руках у дамы была недовольна.

«Посмотрите на него! На ссыкуна! Прятался в этих своих Европах, пока мы тут страдали! Позор! Позор!»

Весь вне себя от отчаяния Валера кое-как добрался до здания Администрации. Едва завидев его, бойцы окружили его и принялись хлопать по плечам:

— Валерий Михайлович! Ну вы дали им прикурить!

Валера обиделся.

— Никому я не давал прикурить! Я был занят, дрался! Пустите!

И он прорвался в здание. Все, кто попадался ему на пути пытались зачем-то льстить ему, мол, он сделал какое-то большое дело, поставив на колени Англию с Францией, но ему было плевать на их пустые разговоры.

Ему нужен был проклятый Кузнецов, который так жестоко обманул его! Заставил захватить две страны, и все только для того, чтобы отвлечь от самой настоящей битвы! Чтобы не дать ему почувствовать себя счастливым!

— Миша, ты где? Нам нужно поговорить!

Поняв, что Кузнецов где-то прячется, Валера сунулся во Внутреннее хранилище. Но тут же наткнулся на Тари. Она ему улыбнулась — в глазах ни тени осуждения.

— Устал, Валера? — спросила она, подойдя. — Наверное, тебе тяжело пришлось?

На вопрос нужно было срочно что-то отвечать. Кузнецов мигом покинул его голову.

Валера хотел пуститься в красочное описание того, как он таскал короля Англии за бороду, нарезая круги вокруг Биг-Бена, а потом перевел там стрелки на пару часов назад, чтобы попить чай в правильное время, но тут припомнил слова Лоры о том, что женщинам нравится, когда их хвалят, даже если ты врешь или немного перебарщиваешь с похвальбой.

Валера крепко задумался. Дело в том, что Тари была настолько красива, что перехвалить ее было сложновато.

— Валера, а, Валера? — маячила у него перед глазами Тари. — Ты чего завис? Со мной что-то не так?

— Погоди, — буркнул он, пытаясь придумать хороший комплимент. — Тари, у тебя такие большие…

— Что? — тут же нахмурилась она. — У меня что-то на лице?

— Эээ… нет. В смысле, да. В смысле…

— А? Волосы?

— Нет, я имею в виду, ты такая… и у тебя такие яркие…

— Ой, наверное, переборщила с тушью. Ты это хотел сказать?

— Нет, — и Валера заскрежетал зубами. Ох, лучше бы он терпел насмешки от людей на улице, но только не смущал Тари. Она уже стояла вся красная. — Я про твое платье! Да, платье!

И тут Тари совсем смутилась.

— А что оно?.. Тебе не нравится?

Валера был готов хоть сквозь землю провалиться. Но к счастью, его спасли:

— Прием, прием, — раздался голос Кузнецова. — Валера, ты где?

Он выдохнул.

— Я тут. И знаешь, что…

И извинившись перед Тари, хотел обрушиться на Кузнецова со всей яростью, ненавистью и всеуничтожающим гневом, от которого в свое время погибла не одна галактика, однако Кузнецов уже опередил его:

— Потом, Валера. Есть дело, — отрезал Кузнецов. — Если ты занят, лучше отложи. Пусть мы победили, но на северной части острова еще остались враги, и их следует добить. Можем рассчитывать только на тебя, ибо остальные зачищают южные регионы. Возьми Тари и перебей всех, кого найдешь. Окей?

— Эээ… — и Валера немного приспустил свой пыл. — Хочешь сказать, на острове еще остались сильные твари, и я нужен как воздух?

— Точно. Справишься?

Валера гордо выпятил грудь.

— А то! Где они?

— Лора, вышли ему координаты. Мы рассчитываем на тебя, здоровяк.

И Кузнецов отключился. Валера же повернулся к Тари. У нее был такой вид, будто она вот-вот расплачется.

Взяв ее за руку, Валера коснулся губами ее руки, а затем сказал:

— О, прекраснейшая из женщин. Вы нынче настолько обворожительны, что мое сердце заходится все быстрее. Ваши глаза как озера. Ваши губы как вишня. Ваше платье разоружило бы любого мужчину.

И он приобнял ее. Тари прижалась к нему всем телом. Валера шепнул ей в самое ухо:

— Не хотите ли надрать задницы паре тройке мерзавцев, что посмели помешать нашему томному вечеру?

На губах Тари сама собой возникла улыбка. Она кивнула.

Весь вечер они носились по северным просторам Сахалина. Там они были только вдвоем. Все враги, которых они встречали на пути, умирали быстрее, чем успевали произнести слово: «переговоры».

По итогу мы перепроверили все возможные виды атак, и каждая рассыпалась, стоило только ей подлететь к детям на расстояние в пару сантиметров. Гиря тоже пала смертью храбрых — треснула на две половины, стоило ей только коснуться ножки Ани.

Я аж вспотел, проводя очередную атаку, а детишки только смеялись и дергали ножками мне в ответ.

Вдруг в дверь послышался стук.

— Миша, ты чего там делаешь? Ты уже закончил?

— Почти… — произнес я, укладывая Виктора в кроватку.

Открыв дверь, я увидел Розу. Она смотрела на меня как-то странно.

— Миша… — сказала она, положив мне руку на лоб. — Прости, но ты выглядишь так, будто всю неделю только и занимался, что менял подгузники, укачивал и кормил детей. А потом еще и провел силовую тренировку на ноги. Все нормально?

— В полном, — кивнул я. — Дети теперь будут в полной безопасности. Можешь сама попробовать уронить на них наковальню.

В ответ Роза только удивленно посмотрела — сначала на меня, а потом заглянула в детскую. На разломанную гирю она смотрела долго.

Я же спустился вниз. А там меня поймали Маруся с Трофимом. Они сразу начали с места в карьер:

— Все берега почти зачищены, Михаил, — отрапортовал Трофим. — Новых противников пока не появлялось, однако мы не ослабеваем бдительность. Монстры в море тоже начеку.

— Мы можем сказать им спасибо, — сказала Маруся. — Они отбили 70 % всего нападения, и большая часть войск просто не успела высадиться. Теперь у берегов у нас настоящий склад техники. Хихик!

Трофим кивнул.

— Всех высадившихся добили на полпути.

— Если появятся, то Валера с Тари и их прихлопнут, — сказал я. — Еще что-нибудь?

Оба сделала шаг ко мне. Маруся обняла, а Трофим крепко пожал руку.

— Хотим поздравить вас с рождением детей, Михаил. Это огромное счастье!

Лора аж растаяла, когда они начали говорить много теплых слов. Мне даже пришлось немного поумерить их пыл, а то даже стало как-то неловко.

— Помните, что дети ждут от нас, чтобы мы обеспечили им спокойную мирную жизнь, — сказал я, и оба моих помощника кивнули. — И лучше нам действовать на опережение. Где мои пленные?

Кивнув, Трофим поманил меня за собой.

Их поместили в подвал, в отдельные камеры, но по моему приказу всех привели и усадили на стулья. Стоило мне появиться, как они разве что в штаны не надули от страха.

Старший еще пытался быковать, но Трофим быстро осек его:

— Говори то, что сказал мне. А то мы с Марусей снова поиграем в игру «злой полицейский и еще более злой полицейский».

Маруся хищно улыбнулась и, как бы скучая, принялись чистить ногти. Ножом размером с ее локоть. А эти «бравые солдаты» возьми и выложи все о своих нанимателях, которые оказались родом из США.

— Сколько вас? — спросил я, сверкнув глазами. — И лучше вам не врать. Я почувствую.

— О других группах нам неизвестно, — промычал старший. — Мы единственные, кого забросили к вам, чтобы…

И сглотнул.

— Чтобы? — склонил я голову набок.

— … Узнать секреты вашего рода. Чтобы с их помощью сокрушить вас.

Я вздохнул. Ну, это у них точно бы не вышло. Ибо все свои секреты я привык носить у себя в голове.

— Это правда, — хихикнула Лора. — Голова — самое надежное место.

— Лучше бы их послали какие-нибудь англичане или французы. А тут еще США… — вздохнул я. — Неприятно.

Мне хотелось еще расспросить их о чем-либо, но тут в кармане зазвонил телефон, да так резко, что вся эта бравая Команда-А едва сдохла от страха. А тут еще и завоняло.

— Трофим, убери их с глаз моих, — махнул я рукой, направляясь вон из подвала.

На лестнице вытащил телефон. Это был Лермонтов.

— У меня не две новости. Хорошая и не очень. С какой начать? — спросил он.

Я вздохнул. Плохих новостей мне совсем не хотелось, и я решил начать с хорошей:

— Давай обрадуй меня.

— Мой сектор полностью зачищен. Это хорошая новость.

— Отлично, а какая плохая?

— Все убитые монстры стали моими слугами. И их где-то порядка десяти тысяч рыл. Просто так избавиться мне от них будет сложно, и хочется куда-то их употребить. Есть идеи?

Я улыбнулся. Да, идейка у меня была.

— Двигайтесь на север. Там вас встретят. Но. Сопротивляйтесь как можно отчаянней, ясно?

На секунду Лермонтов завис.

— Хорошо. Устроим им настоящую кровавую баню.

Он отключился, а я связался с Валерой.

— Валера, бросай все! К тебе двигается противник. Их где-то десять тысяч голов, и они…

— Ни слова больше! — заорал он что есть мочи. — Где⁈

Я дал ему координаты и, услышав его радостный вопль, поспешил отключиться. А то еще оглохну.

Сам же решил проехаться в Новый город. У меня вроде все устаканилось, а значит, меня ждет один знакомый, с которым у нас еще не разрешились отношения…

В океане.

Больше всего в жизни Нахимов боялся моря.

И нет, его пламенная любовь к нему не мешала адмиралу еще и опасаться этой суровой стихии. Любой хороший моряк знал — море не следует недооценивать. Люби его, но бойся! Такую мудрость Нахимов услышал из уст своего давно покойного учителя. Она навеки осела у него в голове. Море всегда может удивить и поймать тебя на ошибке. Как правильно фатальной. Очень много смелых моряков нашли свой покой на дне. И осторожных тоже.

Море вокруг их кораблей забирал грозовой фронт — огромный, мрачный, почти черный. Волны били о борта кораблей все яростней. И посреди бушующей стихии вдалеке висел шар, сотканный из мечущегося света. Из него вырывались яркие вспышки и шаровые молнии. Над горизонтом рокотало.

Нахимов, стоявший на капитанском мостике, нахмурился и убрал бинокль от глаз. Ему это не нравилось. Не будь задачи захватить шар, он бы убрался отсюда куда подальше.

Но не это было самым страшным. И ладно бы гроза, ладно бы Мэйдзи, сошедший с ума. Однако с другой стороны к ним двигались корабли с флагами, изображающими алое солнце на белом поле. Сейчас он не мог быть точно сказать, враги это или друзья.

— Какие будут приказы? — подошел к нему первый помощник. — Они точно не дадут нам приблизиться к Императору.

Нахимов задумчиво забарабанил пальцами по приборной панели. Решаться следовало быстро, ибо…

Из задумчивости его вырвал телефонный звонок. Это был Кутузов. Выругавшись, Нахимов взял трубку:

— Сережа, нашел ты время! — буркнул он в трубку, и тут молния сверкнула так яростно, что на миг у него заложило уши. — Але… Не слышу, ты что-то сказал?

А по иллюминатору забарабанили капли. Флот Японии приблизился еще немного. Такими темпами они скоро «расцелуются во все уста».

— … Ты что там, совсем оглох на старости лет⁈ — зарычали в трубке. — Петя, я не привык повторять!

— Если это какая-то шутка, то ты явно ошибся временем! Что ты…

Еще одна вспышка заставила его закрыть глаза. Она проморгался только спустя полминуты.

Из шара лился сплошной свет — извергая из себя молнии, он крошил корабли японцев. Один за другим они горели, взрывались и уходили под воду. Эти идиоты подошли к нему слишком близко.

Нахимов выругался, но не услышал своего голоса. В ушах звенело.

— … И я даже слышал их угуканье, представляешь! Эта малышка вся в тебя! Тоже буровит что-то черт ее разберет!

— Какая еще? — рыкнул Нахимов, и тут в его голове нечто щелкнуло. — Какая еще малышка? Ты про Свету?

— Нет, идиот, я про…

И тут «изображение» снова отключилось. До шара было слишком далеко, чтобы он успел заняться ими, но он отчего-то успел.

Придя в себя, Нахимов увидел трубку. Он сам лежал на полу, а вокруг все сверкало. Звуков он не слышал, однако понимал, что палуба уходит из-под ног. Шар оказался сильнее, чем они могли представить.

Он встал с трубкой у уха. Спросил:

— Я дедушка?..

Ответа он не дождался. В следующий миг море за разлетающимся вдрезезги стеклом словно взбесилось.

Сметая все на своем пути, оно кинулось прямо на Нахимова.

Через три дня после того, как Англия и Франция вышли из войны, к нашим берегам подошли объединенные флоты Пруссии и Речи Посполитой. Около восьми тысяч солдат, двести единиц техники и куча дирижаблей.

Лора доложила об этом рано утром, когда я кормил Виктора. Малой орал как резаный, требуя завтрак, а его сестра мирно спала. Роза сказала, что это нормально — дети разные.

— Миша, у нас гости, — сообщила Лора, проецируя карту прямо в воздух.

— Вижу. Откуда такая уверенность? — Я передал орущего карапуза Розе. — Они же видели, что случилось с остальными.

— Перехватили их переговоры, — Лора вывела аудиозапись. — Послушай.

Включился голос на немецком, Лора тут же перевела:

«…подтверждено. Основные силы Сахалина уничтожены в боях с Англией. Романов ранен. Кузнецов истощен. Защита острова практически отсутствует. Рекомендуется немедленная атака.»

Я нахмурился.

— Откуда у них эта информация?

— Неизвестно. Но судя по шифрованию, источник очень надежный. Они ему верят на сто процентов.

— Петр… — выдохнул я. — Готов поспорить, это дело рук Петра Первого.

— Логично, — кивнула Лора. — Он уничтожил лабиринт, теперь подбрасывает дезинформацию. Хочет, чтобы война затянулась.

— Чтобы мы не искали его, — закончил я. — Умно, зараза.

Маша зашла в комнату с Аней на руках. Дочка спала так мирно, что хотелось сфотографировать.

— Что случилось? — спросила она.

— Пруссаки с поляками идут. Думают, мы ослаблены.

— И что будем делать?

— То же, что и с европейцами, — улыбнулся я. — Покажем им сюрприз.

Штаб объединенных войск Пруссии и Речи Посполитой. Флагманский дирижабль «Фридрих Великий».

Генерал-фельдмаршал Отто фон Манштейн изучал карты через монокль. Рядом стоял польский полковник Станислав Кольверский.

— Господа, — обратился Отто к штабу. — Наши разведчики подтвердили: береговая оборона Сахалина минимальна. Мы высаживаемся здесь, — он ткнул в карту, — и движемся на столицу.

— А что с этим… конем? — спросил один из майоров. — Говорят, Кузнецов летает на черном крылатом коне.

— Сказки, — отмахнулся Отто. — Военная пропаганда. Да, у него есть какие-то питомцы, но после стольких битв они истощены.

— Англичане и французы капитулировали, — напомнил Кольверский. — Может, они знали что-то?

— Они слабаки, — фыркнул немецкий генерал. — Мы сильнее. У нас новейшие артефакты от самого…

Он осекся, не договорив.

— От кого? — переспросил польский офицер.

— Неважно. Главное — у нас преимущество. Начинаем высадку через час.

Я стоял на крыше гостевого дома и смотрел в сторону моря. Болванчик разлетелся по всему острову, показывая полную картину. Враги подходили с севера — классический просчет. Они думали, что южная сторона лучше защищена после битвы с франко-английскими силами.

— Они высаживаются, — доложила Лора. — Первая волна уже на берегу.

— Отлично. Валера где?

— Занят. Его сейчас лучше не беспокоить. Он развлекается с армией Лермонтова.

— Пусть. Павел?

— Тоже отдыхает после того трюка с огнем. Ему нужно время восстановиться.

— Тогда действуем по старой схеме, — я позвонил Перестукину. — Андрей, готов?

— Всегда, ваше величество, — ответил начальник армии. — Пять тысяч человек в полной боевой готовности. Ждут за холмами, как вы и приказывали.

— Держитесь там. Жду сигнала.

— Есть!

Я спустился вниз, где меня уже ждал Булат. Черный конь нервно переминался с ноги на ногу.

— Опять драка? — спросил он через нашу связь.

— Последняя, надеюсь, — я погладил его по морде. — Готов?

— Я всегда готов показать этим дуракам, кто тут главный конь!

— Вот и отлично.

Эль выскочил из дома в своем махровом халатике и с сигарой в клюве. Прошло совсем немного времени, а он уже переместился в тело гуся.

— Брат, ты это, аккуратней там, — каркнул он. — У тебя теперь двое детей. Не вздумай помереть.

— Не собираюсь, — улыбнулся я. — А в честь чего такая смена имиджа?

Эль посмотрел на себя, будто впервые увидел, что он гусь, и развел руками.

— И вообще, я хотел сам полететь пугать этих немцев… Но мне надо навестить мою старую знакомую…

— Эль, ты гусь. Пусть и вампир, но гусь.

— И ЧТО⁈ — возмутился он. — Я могу быть грозным!

— Можешь. Никто не спорит! — я забрался на Булата. — Хорошего тебе времяпрепровождения.

— Да пошел ты… — проворчал гусь и, ворча, пошлепал в дом.

Булат оттолкнулся от земли, и мы понеслись к северному берегу.

Генерал Отто фон Манштейн.

Высадка шла по плану. Первые два отряда уже заняли позиции на берегу, третий разворачивал артиллерию. Никакого сопротивления. Словно остров вымер.

— Слишком тихо, — пробормотал Кольверский.

— Они сдались, — самоуверенно ответил Отто. — Или прячутся. Неважно. Продвигаемся вглубь.

Колонна двинулась по прибрежной дороге. Впереди разведка, за ней танки, следом пехота.

— Генерал! — крикнул связист. — С неба приближается объект!

— Что за объект?

— Черный… конь?

Отто выхватил бинокль и посмотрел в небо. Его сердце екнуло.

Черный конь с темным дымным шлейфом спускался прямо на них. На нем сидел всадник в боевых доспехах. В одной руке длинный меч, в другой короткий клинок.

— Это же… — прошептал один из офицеров. — Конь Владимира Кузнецова…

— Заткнись! — рявкнул Отто, но внутри у него самого начала закрадываться паника.

Конь с оглушительным гулом приземлился посреди дороги, перекрыв путь всей колонне. Всадник медленно спешился и воткнул длинный меч в землю.

— Генерал Отто фон Манштейн, — голос усилился магией и разнесся по всему берегу. — Полковник Станислав Кольверский. Я даю вам один шанс. Разворачивайтесь и убирайтесь.

Отто сглотнул. Перед ним стоял Михаил Кузнецов. Царь Сахалина. Тот самый, который в одиночку закрывал метеориты и сражался с армиями.

— Вы один! — крикнул немецкий генерал, пытаясь сохранить лицо. — У нас восемь тысяч солдат!

— Правда? — Кузнецов ухмыльнулся. — Тогда посмотрите назад.

Болванчик дал мне сигнал вовремя. Перестукин с войсками зашел им в тыл через боковой проход. Пять тысяч моих солдат выдвинулись из-за холмов и перекрыли путь к отступлению.

Немцы и поляки оказались в ловушке. Впереди я, сзади моя армия, справа море с монстрами, слева скалы.

— Я же говорил, — произнес я спокойно. — История с Францией была ложью. Мои солдаты целы и невредимы. Романов не ранен. И я точно не истощен.

Отто побледнел.

— Нас… обманули?

— Поздравляю, вы попались на дезинформацию, — я вытащил меч из земли. — Ваш выбор: капитуляция или смерть.

Генералы переглянулись. Ситуация была безвыходной.

— Кто… кто дал нам эту информацию? — спросил Кольверский.

— Если бы я знал точно, сам бы ему морду набил, — честно ответил я. — Но подозреваю одного старого козла.

Лора шепнула:

— Петр Первый. Точно он.

— Да, вероятнее всего, Петр Первый, — кивнул я. — Он сыграл и с вами, и со мной. Хотел затянуть войну.

Отто опустил голову.

— Мы капитулируем.

— Умное решение, — я убрал мечи. — Оружие на землю. Боеприпасы тоже. Технику оставляете. Она теперь моя.

— А… как мы вернемся домой? — спросил кто-то из офицеров. — В море монстры…

Я посмотрел на Лору. Она кивнула.

— Дам вам безопасный проход, — сказал я. — Мои питомцы проведут ваши корабли через безопасный коридор. Монстры вас не тронут. Но если хоть один ваш солдат попытается что-то мутить — всех утоплю.

— Мы согласны, — быстро ответил Отто.

— Отлично. Перестукин!

Андрей подъехал на джипе.

— Да, ваше величество?

— Разоружи их. Отбери технику. Посади на корабли. Игорь проводит их до нейтральных вод.

— Есть!

Я забрался на Булата.

— Генерал, — обратился я к Отто. — Передайте своим правителям: следующий, кто сунется на Сахалин, получит не предупреждение, а войну. Со всеми вытекающими.

— Передам, — кивнул тот.

Булат взмыл в воздух, и мы полетели обратно к дому.

— Лора, связь с Петром Первым есть?

— Нет. Он заблокировал все каналы.

— Умный старик, — усмехнулся я. — Но рано или поздно я его найду. И тогда мы поговорим.

— Михаил, — сказала Лора. — Война закончилась. Официально.

Я выдохнул. Впервые за несколько недель почувствовал облегчение.

— Наконец-то…

— Теперь можешь заняться детьми, — хихикнула она.

— О да… — простонал я. — Ночные кормежки, памперсы, крики…

— Добро пожаловать в родительство, Миша.

Булат расхохотался:

— Ты драконов не боишься, а двух карапузов испугался!

— Что ты понимаешь, конь?.. — пробурчал я, но улыбался.

Война закончилась. Сахалин выстоял. Теперь можно заняться мирной жизнью.

Ну… относительно мирной. Зная мою удачу, скоро появится новая проблема.

Но сегодня я просто хотел вернуться домой, обнять своих жен и детей и выспаться. Хотя бы пару часов.

Северный берег.

Валера стоял по колено в снегу и смотрел на горизонт. Мисс Палмер рядом поправляла шарф — даже ей, существу не от мира сего, было холодно.

— Чал, напомни, зачем мы тут? — спросила она. — Михаил сказал отдыхать, а ты потащил меня на самый задрипанный берег острова.

— Разведка, — коротко ответил Валера.

— Какая разведка? Тут снег, лед и пустота.

— Болванчик засек странную активность. Что-то копошится под землей.

— И что? Пусть копошится. У Миши война, а мы тут в туризм играем.

Валера ухмыльнулся и присел на корточки, положив ладонь на снег.

— Чувствуешь?

Мисс Палмер тоже наклонилась. Земля под ними слегка вибрировала.

— О… — протянула она. — Это же…

— Ага. Нежить. Много нежити.

Подземная пещера. В пяти километрах от берега.

Михаил Юрьевич Лермонтов стоял в центре огромного зала, освещенного тысячами свечей. Вокруг него двигались тени — зомби, скелеты, упыри. Целая армия мертвецов.

— Господин, — подошел один из его помощников, полутрупов черной мантии. — Все готово. Три тысячи единиц нежити. Они прорвутся на поверхность через час.

Лермонтов кивнул.

— Отлично. А Валера где?

— Уже на месте. Ждет.

— Прекрасно, — поэт провел рукой по воздуху, и перед ним возникла картинка с Валерой. — Посмотрим, насколько он силен…

— Господин, а если он не справится?

Лермонтов холодно посмотрел на помощника.

— Михаил сказал: сил не жалеть. Повеселим этого здоровяка, — он улыбнулся. — Думаю, будет интересно.

Земля затряслась. Снег начал проваливаться, образуя огромную воронку. Из-под земли полезли… руки. Десятки, сотни рук.

— О, б***ть… — выдохнула мисс Палмер. — Чал, это зомби!

— Вижу, — Валера расправил плечи и широко улыбнулся. — Наконец-то! А то все отдыхай, отдыхай… Скукотища!

Первый зомби вылез на поверхность. За ним второй, третий, десятый, сотый…

— Чал, их дофига!

— Знаю! — радостно воскликнул Валера. — Разве не круто⁈

Мисс Палмер посмотрела на брата как на сумасшедшего. Собственно, это было недалеко от истины.

— Ты серьезно? Они же на нас сейчас полезут…

— Пусть попробуют, — Валера сжал кулаки, и вокруг него начало расти давление. — Очень попробуют.

Нежить ринулась на них толпой. Зомби, скелеты с ржавым оружием, упыри с клыками.

Валера сделал шаг вперед и ударил кулаком в землю. Ударная волна разнесла первую сотню мертвецов в мясо. Кости разлетелись во все стороны, черепа покатились по снегу.

— ХА! — заревел Валера. — ЕЩЕ!

Он рванул вперед, врезаясь в толпу нежити как танк. Каждый удар — взрыв. Каждый удар — десятки уничтоженных врагов.

Мисс Палмер только вздохнула и достала свой артефакт — изящную трость с кристаллом на конце.

— Идиот… — пробормотала она и тоже бросилась в бой.

Лермонтов.

Поэт наблюдал за битвой через магическую проекцию. Валера крошил нежить с такой легкостью, словно это были не монстры, а картонные коробки.

— Невероятно, — прошептал Лермонтов. — Он даже не использует магию. Только физическую силу.

— Господин, может, выпустить вторую волну?

— Выпускай все, — приказал поэт. — Хочу посмотреть, где его предел.

Нежить лезла и лезла. Валера был как в раю. Он прыгал, крушил, ломал, рвал.

— СКОЛЬКО ВАС ТУТ⁈ — орал он, отрывая голову очередному зомби. — ТЫСЯЧА? ДВЕ⁈ ДАВАЙТЕ ЕЩЕ!

Мисс Палмер отбивалась чуть поодаль. Ее трость испускала энергетические волны, испепеляя нежить группами. Но даже ей было тяжело.

— Чал! Их слишком много!

— МАЛО! — радостно выкрикнул Валера, разрывая скелета пополам. — ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! ЧТО ЗА ДЕНЬ! ЧТО ЗА ЧУДНЫЙ ДЕНЬ!

Из-под земли вылезли новые враги. Большие. Очень большие.

Костяные Голиафы — трехметровые скелеты в латах, с огромными мечами.

— О, большие мальчики пришли! — Валера потер руки. — Вот это да!

Первый Голиаф замахнулся мечом. Валера поймал лезвие голыми руками.

— Слабовато, — хмыкнул он и дернул.

Меч вылетел из рук скелета вместе с рукой. Валера развернулся и этим же мечом разрубил Голиафа пополам.

— СЛЕДУЮЩИЙ!

Лермонтов

— Выпусти костяного дракона, — приказал поэт.

— Господин, это же…

— ВЫПУСТИ!

Помощник склонил голову и активировал последний круг. Земля затряслась еще сильнее.

Из воронки вылезла огромная голова. Скелет дракона. Двадцать метров в длину, с пустыми глазницами, горящими зеленым огнем.

Лермонтов улыбнулся. Он мог создавать из остатков любое существо, которое взбредет ему в голову, и наделять силой.

— Посмотрим, что ты с этим сделаешь, Валера…

Когда из земли показался дракон, даже мисс Палмер замерла.

— Чал… Может, пора телепортироваться?

Валера посмотрел на костяного дракона. Тот раскрыл пасть и заревел. Мертвая магия ударила волной.

И Валера… засмеялся.

— ТЫ СЕРЬЕЗНО⁈ — заорал он. — ВЫ МНЕ ДРАКОНА ПРИСЛАЛИ⁈ ЭТО ЖЕ ОХРЕНИТЕЛЬНО!

Дракон выдохнул поток зеленого пламени. Валера прыгнул навстречу.

Его кулак встретился с пламенем. Энергия взорвалась и разнесла полберега.

Валера оттолкнулся от воздуха — да, просто от воздуха — и влетел дракону в морду.

Череп дракона треснул. Валера вцепился в кости и начал ломать их голыми руками.

— ВОТ ЭТО БИТВА! — ревел он. — ВОТ РАДИ ЭТОГО Я ЖИВУ!

Дракон пытался стряхнуть его, но Валера держался. Он оторвал ребро и воткнул его дракону в глазницу.

— СЕСТРА! СМОТРИ! Я ДРАКОНА УБИВАЮ!

— ВИЖУ! — крикнула мисс Палмер, отбиваясь от сотни зомби. — ТЫ ПРОСТО ПСИХ!

— ЗАТО ВЕСЕЛЫЙ ПСИХ!

Валера дотянулся до шеи дракона и, напрягшись, просто оторвал голову от тела.

Огромный череп упал на землю. Тело дракона рухнуло следом, раздавив десятки мертвецов. Тут же из костей в небо взлетели сотни зеленых струек дыма.

Валера приземлился на ноги, отряхнул руки и оглянулся.

— Я король! Я могу подавить эту нежить!

Вокруг лежали тысячи останков. Зомби, скелеты, упыри, Голиафы. И дракон. Все мертвы. Снова. Окончательно.

— Э… — Валера огляделся. — Все? Серьезно? Уже?

Мисс Палмер добила последнего зомби и подошла к брату.

— Уже, — устало выдохнула она. — Ты их всех перебил.

— Блин… — Валера расстроенно пнул череп. — А я только разогрелся…

Лермонтов

Поэт выключил проекцию и задумчиво потер подбородок.

— Интересно… Очень интересно.

— Господин, что делать? Он уничтожил всю армию!

— Ничего не делать, — Лермонтов повернулся. — Мы получили нужную информацию. Валера невероятно силен физически. Но… — он улыбнулся. — У каждого есть слабость. Надо просто найти ее.

— А что с телом дракона?

— Оставить. Пусть думают, что это случайный прорыв нежити. Михаил так и сказал: не жалеть и использовать всю силу. Хорошо, что такой человек на стороне добра… Знаешь же, что когда у меня в подчинении большая армия, я не могу ее просто так отпустить… Вот почему… — он посмотрел на своего полумертвого помощника. — И зачем я тебе это рассказываю?

Лермонтов щелкнул пальцами, и его помощник рассыпался пеплом.

Валера сидел на черепе дракона и грустно смотрел на поле боя.

— Сестра, а ты не знаешь, где еще можно найти таких монстров?

Мисс Палмер присела рядом.

— Чал, это ненормально. Ты радуешься битвам слишком сильно.

— А что плохого? — удивился Валера. — Я никого живого не убиваю. Это же нежить. Они уже мертвые.

— Ты просто псих, — вздохнула она. — Пошли домой. Миша волнуется.

— Ладно, — неохотно согласился Валера и встал. — Но если еще где-то вылезут монстры, я первый!

— Договорились.

Они отправились обратно в поместье, оставив за собой поле битвы. Тысячи останков, разрушенную землю и огромный череп дракона.

Я сидел в гостиной с Машей и Светой, наблюдая за тем, как Виктор пытается схватить собственную ногу. Аня спала в кроватке, издавая тихое сопение.

— Смотри, он почти дотянулся! — улыбалась Маша.

— Главное, чтобы не активировал защиту, — хмыкнул я. — А то ударит самого себя.

Лора материализовалась рядом в своем обычном камуфляже. Обтягивающий комбинезон с огромным вырезом.

— Михаил, звонок от Кутузова. Срочный.

Витя как-то неожиданно замер на мгновение, но быстро вспомнил о том, что борется с ногой.

Я нахмурился. Сергей Михайлович редко звонил просто так. Это у меня, в последнее время, трубка стоит на «беззвучке», чтобы случайно не разбудить детей.

— Михаил! — голос генерала был напряженным. — У нас проблема. Нахимов… с ним что-то случилось.

Сердце екнуло. Вот только этого сейчас не хватало. Казалось, только все закончилось. Звонки от Пруссии и Речи Посполитой уже были сделаны, и им объявлены сроки выплат. Остальные уже перевели часть денег. Остров постепенно восстанавливался.

— Что именно?

— Его флот… — Кутузов замолчал. — Его флот пропал с радаров. Мы с ним говорили о внучке. Потом связь оборвалась.

— Где это произошло?

— Точные координаты отправляю. Недалеко от тебя. Михаил, там было очень много солдат…

— Понял. Разберусь.

Я отключился и тут же связался с Аркадием через внутреннее хранилище. Огромная рептилия, больше похожая на Годзиллу, как раз была на охране и сопровождении Петра Борисовича. Один из моих самых мощных водных питомцев.

— Аркадий, — позвал я. — Покажи, что произошло.

В ответ раздался глубокий рычащий звук.

Я открыл связь через его зрение. Пришлось встать и отойти к окну, чтобы немного сконцентрироваться и посмотреть всю картину целиком.

— Миша, что случилось? — Маша взяла меня за руку.

— Не знаю. Но сейчас узнаю.

Через пару секунд Аркадий вышел на место. И то, что я увидел его глазами, заставило меня замереть.

Обломки. Везде обломки.

Десятки кораблей разорваны в клочья. Некоторые еще горели, другие уже тонули. Вода была усеяна щепками, телами, спасательными шлюпками.

— Черт… — выдохнул я.

Аркадий показывал картинку с глубины. Огромные корабли медленно уходили в пучину.

— Подплыви ближе. — приказал я. — и скажи твоим друзьям, чтобы помогали всем живым.

Как только Аркадий высунул морду, моему взору открылось чуть больше. Японский флот тоже был разгромлен. Казалось, всех просто разом накрыли чем-то мощным.

— Сюда, — крикнул кто-то с одной из шлюпок. — Все, кто в воде! Сюда!

Аркадий подплыл ближе. Солдаты в спасательных жилетах пытались подплыть к шлюпкам. Кого-то держали на плаву морские монстры. Они были как нельзя кстати. Даже удивительно, что никто не пытался никого сожрать. Видимо, мой Аркаша их окончательно приручил.

Пришлось как можно быстрее покинуть дом, и выйти на улицу в поисках подходящего предмета для телепортации. В этот раз выбор упал на покореженный джип, который не успели оттащитьив ангары солдаты.

Активировал телепорт.

Море. Холодная вода плескалась о чешую Аркадия. Я материализовался прямо на его спине.

— Что произошло? — крикнул я ближайшей шлюпке, усилив голос магией.

— Михаил Кузнецов? Это вы? — прищурился моряк, но его удивление быстро улетучилось, и он начал рапортовать. — ШАР! ОГРОМНЫЙ ШАР ИЗ МОЛНИЙ! — ответил солдат. — ОН УНИЧТОЖИЛ ВСЕ! И НАШИХ, И ЯПОНЦЕВ!

Я осмотрелся. Действительно, среди обломков были и японские корабли. Тоже разорванные в клочья.

— Где адмирал Нахимов⁈

— НЕ ЗНАЕМ! ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ ЕГО НА ФЛАГМАНЕ!

Болванчик подлетел и показал мне полную картину происшествия. Эпицентр разрушения был огромным. Радиус около километра. В центре этого хаоса парил… шар.

Огромный шар из молний, размером с небольшой дом. Внутри него я различил силуэт человека.

— Лора, сканируй!

— Уже сканирую… — она замолчала. — Михаил, как мы и предполагали, это Император Мэйдзи.

— Что с ним происходит?

— Его энергетическая подпись. Она… искажена. Словно он полностью слился со стихией молний. Это не просто магия. Это трансформация.

Я вспомнил слова Мэйдзи про то, что императоры Японии хранят древние секреты. Про силу, которую они используют только в крайнем случае. Неужели это был тот самый случай? Его тело не хотело симбиоза с хаосом? И это его такая защитная реакция организма?

— Он уничтожил свой собственный флот… — пробормотал я. — Зачем?

Шар начал двигаться. Медленно, но верно он плыл в сторону… Сахалина.

— Воу! Куда! — я напрягся и тут же связался с домом через Болванчика. — Маша, Света, берите детей и спускайтесь в подвал! СЕЙЧАС!

— Что⁈

— НЕ СПОРЬТЕ! БЫСТРО!

Девушки схватили карапузов и побежали вниз. Роза и Люся следом.

На этом самая легкая часть закончена. Теперь надо было что-то делать с Японским Императором и Нахимовым.

— Сенсей! — крикнул я, усилив голос. — Это я, Михаил! Твой ученик! Остановитесь!

Шар замер. Молнии внутри вспыхнули ярче.

Из центра раздался голос. Искаженный, словно через помехи:

— Михаааил… Беги… Я… не контролирую…

— Что случилось⁈ Почему вы напали на флоты⁈

— Не я… Оно… Внутри… Не могу… остановить…

Шар дернулся и выпустил разряд молний в сторону спасательной шлюпки.

— Лора!

Наша с ней реакция была куда быстрее, чем какой-то там разряд молнии. Мы действовали почти инстинктивно, синхронно и мгновенно. Взяв в шар защиты нужный объем воды, я телепортировал всю шлюпку вместе с людьми на берег Сахалина. Энергия уходила быстро, но сейчас было не до экономии.

— Аркадий, помогай! Надо как можно быстрее собрать выживших в одном месте!

В ответ послышалось рычание.

Вода возбудилась и куча монстров, которые находились в воде вместе с солдатами пришли в движения. Все стягивались к Аркадию. Я же телепортировал их, по мере прибытия. Шлюпка, телепорт на Сахалин. Группа на обломках, телепорт. И так, постепенно, пытаясь как можно дальше отплыть от извергающегося молниями шара.

Лора вела счет:

— Двадцать три человека… сорок восемь… семьдесят…

— Где Нахимов⁈

— Сканирую… Найден! На обломке флагмана, без сознания!

Я развернулся и то место, куда указывал Болванчик. Адмирал был без сознания и лежал на куске мачты, которая медленно но верно уходила под воду. Неужели он и впрямь решил утонуть вместе с кораблем?

И что это за сила такая, которая смогла вырубить самого Нахимова, в его же стихии? Но об этом я подумаю позже.

Запечатав в шар защиты нужный объем воды, активировал телепорт. Все же было очень удобно использовать воду в качестве предмета для перемещения.

Оказавшись на мачте, я схватил Нахимова и мгновенно переместил в лазарет поместья, где уже дежурили медики.

— Спасайте его! Вызовите из дома Розу или Люсю! — крикнул я и вернулся обратно, пожертвовав койкой.

Шар молний начал расти. Разряды били во все стороны.

— Михаил… — голос Мэйдзи звучал все более искаженно. — Беги… Я взорвусь… Спаси всех… Они могут погибнуть…

— Как вас остановить⁈

— Никак… Это… древнее проклятие… Императоры… хранили его… Последняя защита… Японии… Кто-то его активировал… Во мне частица хаоса… Тяжело…

— Кто активировал⁈

Лора начала быстро обрабатывать вновь поступившую информацию. Если раньше мы думали, что это было просто защитной функцией организма Императора, то теперь всплыли новые подробности.

Мысленно отдал приказ Аркадию и Болванчику, чтобы собирали вообще всех выживших, и своих и Японцев.

— Не… знаю… Кто-то… во-дворце… жена не знала…

Я понял. Кто-то специально активировал эту силу в Мэйдзи. Превратил его в оружие массового поражения.

— Лора, сколько еще выживших?

— Около двухсот. Но они разбросаны на километры!

— Сколько осталось до взрыва? Сделай анализ оболочки! Живо!

Я продолжал телепортировать людей группами. Пришлось активировать протокол, чтобы облегчить себе состояние.

— Михаил! — крикнула Лора. — Шар начинает финальную фазу! Взрыв через три минуты!

— ВСЕХ СОБРАТЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Аркадий не стал медлить и просто аккуратно засунул в свою огромную пасть пару шлюпок, находящихся у него на пути. Некоторые успели прицепиться к его спине тросами.

Остальные монстры так же собирали тонущих вокруг нас.

Болванчик показывал мне координаты каждого выжившего.

Телепорт, схватил, перенес. Телепорт, схватил, перенес. Снова и снова.

— Твои каналы еще не адаптировались к таким частым телепортам! — крикнула Лора.

— Плевать! Продолжаем! Время?

— ДВЕ МИНУТЫ ДО ВЗРЫВА!

Я схватил последнюю группу — пятнадцать человек — и телепортировал их на берег. Ноги подкосились, но я устоял.

— Все⁈ — телепортировался на спину Аркадия.

— Все живые эвакуированы! — сообщила Лора.

Я посмотрел на шар. Он разросся до огромных размеров. Молнии били в небо все чаще.

— Сенсей! — крикнул я последний раз. — ДЕРЖИСЬ!

— Беги… Михаил… Прости… Взрыв… ты погибнешь… — его голос уже давно стал похож на сломанное радио.

— НЕТ! — я развернулся к Лоре. — Анализ, быстро!

— Сканирую… — Лора замолчала на секунду. — Михаил, это не просто магия! Тут замешаны и руны и артефакты…

— Какие⁈

— Откуда я знаю. Наверное, древние, Японские. Они реагирует на… — она сделала паузу. — На частицы хаоса!

Это не могло быть простым совпадением. То, что его заразили хаосом, и то, что по какой-то причине включился их местный артефакт… Как-то слишком странно для случайности…

— Получается, когда он покинул Сахалин, артефакт среагировал на остаточный хаос в его теле?

— Скорее всего. Или его кто-то активировал! Артефакт — это защитный механизм. Он должен был уничтожать носителей хаоса, но вместо этого слился с энергией Мэйдзи и создал эту реакцию!

— Как его остановить⁈

— Нужно проникнуть внутрь шара. Сначала уничтожить частицы хаоса в теле Мэйдзи, потом деактивировать артефакт.

— А как я проникну? Меня разорвет молниями!

Мы не могли подплыть ближе. Купол защиты, который я накинул на нас с Аркадием, еле выдерживал такую мощную энергию. Все же Мейдзи таил в себе невероятную силу. Неужели есть подобные ему маги?

— Уже подстраиваю твою энергетическую оболочку, — Лора работала на полную мощность. — Шар видрирует на определенной частоте. Хм… 875 герца. Нужно синхронизировать твою защиту с этой частотой. Дай мне тридцать секунд!

Шар продолжал расти. Время шло.

— Михаил! — крикнула Лора. — Шар начинает финальную фазу! Взрыв через сорок секунд!

— Замечательно! А сколько времени будет у меня? — я старался сохранять оптимизм, но с каждой секундой это было все сложнее.

— У тебя будет максимум семь секунд внутри шара! Дольше твоя защита не выдержит!

— Хватит! — я активировал второй купол защиты. — Ну что, дорогая, снова мы с тобой на волосок от смерти!

— Хотела бы я пошутить на счет болезни и здравия, но как-то не хочется. Просто помни, я всегда буду с тобой до конца!

— Какой план? — улыбнулся я.

— Сначала найдем источник хаоса в теле Мэйдзи. Он должен быть в районе сердца или мозга. Уничтожим его.

— А артефакт?

— Артефакт будет на поверхности его кожи. Скорее всего, на груди. Именно там инородный фон. Тебе нужно разорвать его энергетические каналы. Буквально оторвать артефакт от тела!

— Понял! Погнали!

Лора обволокла меня специальной энергетической оболочкой. Я почувствовал, как мое тело начало вибрировать на той же частоте, что и шар.

Болванчик облепил мои ноги и поднял в воздух. Аркадий тут же нырнул в глубь океана.

— ДЕСЯТЬ СЕКУНД ДО ВЗРЫВА!

Я деактивировал купол защиты, чтобы он не мешал созданной Лорой оболочке и прыгнул в шар.

Молнии ударили в меня. Оболочка задрожала, но выдержала. Я словно нырнул в воду — сопротивление, давление, жар.

И вот я внутри.

Мэйдзи висел в центре шара. Его тело было окутано молниями. Глаза светились белым. На груди горел древний японский символ — артефакт. Температура была настолько высокой, что предмет по краям оплавился и врос в кожу.

— Сенсей! — крикнул я. — Держись! Я тебя вытащу!

— Михаил… — император с трудом повернул голову. — Беги… Поздно…

— НЕ ПОЗДНО! Я ЕЩЕ НЕ ОСВОИЛ ВОТ ЭТОТ ВАШ ПРИЕМ!

Я подлетел к нему. Лора тут же начала очередное сканирование.

— Нашла! Частица хаоса в районе солнечного сплетения! Видишь темное пятно?

Она включила мне специальное спектральное виденье. Действительно, сквозь кожу Мэйдзи проступало черное пятно, размером с кулак. Оно пульсировало в такт молниям.

— Вижу!

— Действуем, у нас семь секунд! — крикнула она в ответ, — Веду обратный отсчет! семь секунд!

Я положил руку на грудь Мэйдзи. Закрыл глаза. Открыл канал своей энергии. Лора тут же проникла во внутреннее хранилище.

Надо было уничтожить эту частицу, распространяющуюся по организму, словно яд. Хорошо, что это была маленькая частица, и у нас был опыт, как с ней бороться.

Лора начала обволакивать черное пятно. Медленно, осторожно. Хаос сопротивлялся, пытался вырваться, но я держал его, усилив и без того мощный поток энергии.

— Еще! Сжимай! — кричала Лора. — У нас пять секунд!

Я сжимал кокон. Все сильнее. Сильнее.

Хаос начал разрушаться. Черное пятно становилось все меньше. Меньше.

И наконец… исчезло.

— ГОТОВО! — выдохнул я.

— ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ! Теперь артефакт!

Я посмотрел на символ на груди Мэйдзи. Он горел ярким светом, излучая жар. В тело уходили пять толстых линий. Каждая пульсировала, раскаляясь все сильнее.

— Вырываю!

— Тебе нужно разорвать эти каналы! Все пять! Одновременно! Если порвешь по одной, артефакт взорвется!

— Волшебно…

— РВИ! — Лора уже не могла сдерживать эмоции.

Я выпустил пять тонких энергетических лезвий из пальцев. Прицелился к каждой нити.

— Сенсей, сейчас будет больно!

— Делай… — прохрипел император.

Я ударил энергией.

Пять лезвий одновременно разрезали нити. Моя ладонь сжала артефакт, и я выдернул его из груди одним рывком.

От боли Император закричал.

Артефакт сопротивлялся, дрожа в руке, и пытаясь вернуться к своему хозяину, протягивая тонкие энергетические щупальца к кгруди.

— ТЫ ЕЩЕ И СОПРОТИВЛЯЕШСЯ! — заревел я и вложил всю оставшуюся энергию.

Силовая пленка окутала артефакт, обрывая любые попытки прицепиться обратно к телу японца. Наконец, все закончилось. Предмет перестал вибрировать и через мгновение, у меня на руке был оплавленный кусок металла.

Шар молний начал разрушаться.

— МИХАИЛ! ВЗРЫВ ОТМЕНЕН! НО ТЕБЕ НУЖНО ВЫХОДИТЬ! ЗАЩИТА НЕ ВЫДЕРЖИТ!

Я схватил Мэйдзи, каким-то чудом смог взять нужный объём воды под собой, и телепортировался.

Мы материализовались на спине Аркадия. Шар распался с громким хлопком, но взрыва не было. Только небольшая ударная волна, окатила нас холодными брызгами.

Мэйдзи упал на чешую рептилии без сознания. Я рухнул рядом, тяжело дыша.

— Лора… он жив?

— Сканирую… — казалось, эта пауза длилась вечность. — Жив! Пульс слабый, но стабильный! Хаоса нет! Артефакт деактивирован!

Я выдохнул и посмотрел на диск в руке. Проклятая штука чуть не убила моего учителя.

Махнув рукой, выкинул это непотребство в воду. На такой глубине врят-ли кто-то сможет его найти. К тому же оно было сломано и уж точно не могло вновь причинить кому-то вред.

— Михаил, ты молодец, — тихо сказала Лора. — Спас и солдат, и императора.

— Еще не все… — я с трудом поднялся. — Аркадий, давай контрольный заплыв, а мы домой.

Тот проурчал.

Собрав немного энергии, мы телепортировались в лазарет. Нас быстро укутали в теплые пледы, положили на койки и через несколько минут в палату забежали Роза и Люся.

Признаюсь, все эти телепорты, сражение с шаром из молний, хирургическое вмешательство и уничтожение артефакта сильно истощили мой организм. Вот уж не думал, что будучи на таком ранге, у меня будет что-то подобное. Как будто меня провернули в мясорубке, потом еще раз и еще. При этом постоянно поливая холодной водой, чтобы не расслаблялся. Живот крутило. Я готов был отключиться, но Лора не давала мне этого сделать.

Кто-то хотел, чтобы Мэйдзи стал оружием массового поражения.

— Лора… — хрипло произнес я. — На сколько высока вероятность того, что это мог быть Петр Первый?

— Думаю, ты удивишься, но это маловероятно…

— Почему?

— Потому что Нахимов заразился еще во время эпидемии в КИИМе. Тогда сам царь хотел уничтожить институт, чтобы не распространить эту заразу. Есть подозрение, что в этом замешан кто-то другой. Но и Петра Первого тоже не стоит полностью исключать из этой цепочки. Просто… Тут что-то не сходится.

— Он отправил Нахимова к Мейдзи, — возразил я.

— Да, но только уничтожить. Он не послал бы его, если бы сам активировал тот артефакт в японце. Не вижу в этом смысла. Тем Более он только что лишился Кутузова… Слишком большая потеря.

— Значит, хаос подчинил кого-то другого… — непроизвольно у меня сжались кулаки.

Секретная штаб квартира.

В полумрачном помещении, где горели несколько мониторов сидели двое.

— Кузнецов снова вмешался…

— Неважно, — ответил второй голос. — Это была только разведка. Теперь мы знаем его возможности.

— Переходим к следующему этапу?

— Да. Активируйте агентов в Москве.

Прошли сутки после того, как мы с Лорой предотвратили самоликвидацию Императора Японии. И честно скажу, мне так и не удалось отдохнуть. Каналы ныли от перенапряжения. Тело так же ломило, будто меня били наковальней. Хотя, судя по ощущением, я бы лучше прошел через эту процедуру.

Подобного тому, что я пережил в Японском море, мне не удавалось испытывать давно… Мощь Мэйдзи уж слишком велика. И сомневаюсь, что если бы он продолжил свою трансформацию, мне удалось бы его остановить. Хотя Лора утверждала, что был бы просто большой взрыв. Вот только даже так, погибло бы достаточно много людей. Конечно, если бы я их не телепортировал.

Кстати, про всех спасенных. Это был особый источник проблем. Так как всех поместили в отдельное крыло в больнице и эти две группы военных не сильно ладили друг с другом пришлось попросить Мику, чтобы поговорила со своими людьми. А к Имперскому флоту я отправил княгиню Нахимову. На плечи этих двух очаровательных дам выпала ответственная миссия по урегулированию, или, по крайней мере, недопущению стычек между флотом Японии и Российской Империи.

Больниц тоже не хватало, так что основные силы в виде Угольков и народа Валеры временно были брошены на строительство лазаретов. Благо, хоть лекарей хватало.

И как же я был счастлив, что успел посетить Новый город и того странного паренька, которого почему-то все упорно называли Дедом. С ним у нас договор был таков, что на днях он должен сам меня навестить и мы соберем группу для решения проблемы гусыни. Так что надо было хоть немного отдохнуть и как-то восстановить силы.

Кристаллов тоже не хватало. Все запасы уходили на обеспечение лекарей, восстановление городов и прочие муниципальные заботы. Наверное, я впервые мечтал о том, чтобы появилось хоть какое-то маленькое божество, чтобы мне его убить и поглотить его силу. Эх, как же этого не хватало…

Сейчас я находился в своем кабинете в окружении близких товарищей. Эль до сих пор находился в облике гуся и размеренно наяривал круги в углу комнаты. Надя сидела на диване, закинув ногу на ногу. Маленькие очки-половинки в позолоченной оправе то и дело норовили соскользнуть с ее носа и она постоянно поправляла их пальчиком. На коленях лежала толстенная папка со всеми расходами.

Напротив сидел Петр Романов. Он скрестил руки на груди и сурово смотрел в окно. Его нерадостное настроение было мне не совсем понятно. Поэтому я задал ему вопрос:

— Петр Петрович, война закончилась. Официально все страны Северной Европы признали поражение. Почему вы такой сердитый?

— Я не сердитый, просто думаю… — он посмотрел на меня, и его взгляд чуть оттаял. — Происшествие с Нахимовым и Мэйдзи… Шпионы из США… Мне это все не нравится.

— Что именно? — спросил Эль, на время прекратив вытаптывать на моем ковре дорожку.

— Мне кажется, это не отец спровоцировал происшествие с Мейдзи.

— Ха! А я говорила! — воскликнула Лора моментально оказавшись на столе. — Что ж… — она откинула прядь волос с плеча элегантным жестом. — Гении мыслят одинаково.

— Тут замешан кто-то еще…

Мне оставалось только вздохнуть. Не хотелось разгадывать очередную загадку и искать «Тайного Санту». Вот только почему-то где-то в глубине души мне казалось, что это был Нечто. Это его рук дело. Все, что касается меня и попыток истребить мое окружение, это все к этому гражданину.

В дверь постучались.

— Открыто, — выдохнул я, уже зная, кто пришел. — Проходи…

В проеме показалась белая шапочка с ушками. Голубая футболка ничуть не смущала этого инопланетянина при том, что на дворе был снег.

— Всем здрасте, — выдохнул он и закрыл за собой дверь. — Вижу, у вас тут полно народу…

Я кивнул на диван напротив Нади.

— Познакомьтесь, кто не в курсе, это… — мне было неловко называть его Дедом.

— Меня зовут, Финиан, — неожиданно кивнул парень и, подскочив к Наде, поцеловал ее руку.

Остальным просто кивнул.

— Значит Финиан… — мой вздох не скрывал усталости. — Подожди пока на диване. Мы обсудим кое-какие насущные дела…

— Как угодно, — пожал тот плечами и занял место.

Тут на сцену вышла Надежда. Она отчиталась по репарациям. Задержки были из-за волнений в побежденных странах. Какие-то протесты. Столкновения с простыми жителями…

Мне это было безразлично, и я сказал, что деньги должны быть уплачены, и мне глубоко наплевать, что там происходит. В противном случае к ним на отдых приедет Валера. И на этот раз он будет с Посейдоном или Богданом, или с Любавкой. Этого будет достаточно, чтобы они зашевелились.

Потом мы плавно перешли к внутренним проблемам. Разрушений много, но общее настроение народа было положительным. Никто из мирных жителей не пострадал, что меня сильно обрадовало. А вот у военных все же были потери. Как бы я ни хотел минимизировать ущерб, без него никак. Поэтому мы организуем похороны с выплатами родным. Никто не должен остаться в нужде. Все же я хотел сделать из Сахалина государство, где с помощью сильного правителя и магии можно добиться того, чтобы каждый житель ни в чем не нуждался. Потом Эль доложил о происходящем в столице Валахии. Все шло своим чередом.

За минувшее время питомцы ни разу не отдохнули. Нам нужно срочно усиливать печати восстановления энергии. Расходы были колоссальны, что сказывалось и на моем состоянии.

Все это усугублял холод. Сахалин и в моем мире был не самым теплым местом. А сейчас после сражений у нескольких десятков тысяч жителей не осталось домов. Потому следовало спешить со строительством.

Вот тут как раз пригодился новый город. Метеоритный купол все еще не лопнул, и внутри была теплая, летняя погода. В первую очередь мы свезли туда всех больных, стариков, женщин и детей. Эль и мисс Палмер всем этим руководили.

Наконец, отчеты закончились, и я посмотрел на Деда. Он невозмутимо сидел и переводил взгляд с одного на другого.

— Теперь мы готовы выслушать тебя, — кивнул ему.

— Отлично, — он встал, поправил свою футболку и шапочку. — Так вот. Для начала надо понять, кто будет в составе группы. И где гусыня?

Особняк Кутузовых.

Подмосковье.

Сергей Михайлович Кутузов стоял у камина, погруженный в невеселые думы. В руке он сжимал недопитый стакан виски, а взгляд был устремлен в потрескивающие языки пламени, будто в них он пытался разглядеть ответы на мучившие его вопросы.

Внук… У него есть внук. И он, командовавший армиями, не может даже увидеть его, запертый в этой позолоченной клетке собственного ранга и влияния.

Пушкин, сидевший в кресле у окна с томиком в руках, лишь изредка перелистывал страницы. Он понимал состояние старого генерала лучше, чем кто-либо другой, ведь он тоже был изгнанником, человеком, порвавшим с прошлым.

— Что-то стряслось, Сергей? — тихо спросил поэт, откладывая книгу.

— Всегда что-то стряслось, Саша, — хрипло ответил Кутузов. — В нашем положении тишина куда подозрительнее грохота канонады.

И словно в подтверждение его слов, в кабинет без стука вошел дворецкий. Лицо его, обычно невозмутимое, было напряжено.

— Господин, к вам посетитель. Представился советником Министерства государственной безопасности.

Кутузов и Пушкин переглянулись. Визиты таких «советников» никогда не сулили ничего хорошего.

— Впусти, — коротко бросил генерал, отставляя стакан.

В кабинет вошел мужчина. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем строгом костюме. Лицо его было моложавым и гладким, но глаза… Годы службы научили Кутузова видеть в глазах возраст и опыт, и глаза этого человека были старше многих, кого он знал. Холодные, пронзительные, лишенные всякой эмоции.

— Генерал Кутузов, — гость слегка склонил голову, его голос был ровным и тихим, но он заполнил собой всю комнату. — Поздравляю с рождением внука. Радостное событие в такое… неспокойное время.

Ледяная стена сомкнулась вокруг сердца Кутузова. Никто, кроме горстки самых доверенных людей, не должен был знать об этом.

— О каком внуке вы говорите? — флегматично поинтересовался Сергей Михайлович, делая глоток виски. — У меня только взрослая дочь, ни о каком внуке я не слышал.

— О, прошу прощения, — «советник» сделал легкий, почти изящный жест рукой, словно отмахиваясь от формальностей. — Вероятно, слухи. В нашем ведомстве, знаете ли, их всегда много. Как, впрочем, и реальных угроз. После инцидента с флотом адмирала Нахимова мы вынуждены проверять лояльность всех… ключевых фигур. Особенно тех, у кого есть родственные связи за пределами Империи.

Он медленно прошелся по кабинету, его взгляд скользнул по книгам в шкафу, по портретам на стенах, на мгновение задержался на Пушкине.

— Господин Пушкин. Рад видеть, что вы нашли… пристанище. Творческим личностям всегда тяжело в периоды нестабильности.

Александр Сергеевич лишь молча кивнул, сжимая в кармане кулак. Он чувствовал исходящую от гостя угрозу, как дикий зверь чувствует приближение хищника. Как назло, на часах был вечер и большая часть сил была недоступна.

— Так в чем же суть вашего визита? — Кутузов подошел к столу и сел в кресло, демонстрируя, что разговор он ведет с позиции силы, хоть это и была иллюзия. — Проверить, не собираюсь ли я, старый инвалид, поднять мятеж с помощью своего гарнизона?

— Помилуйте, Сергей Михайлович, — гость приложил руку к груди с фальшивой искренностью. — Речь о вашей безопасности. И безопасности вашей семьи. Ведь ваш зять, Михаил Кузнецов, сейчас находится в состоянии… конфронтации с Российской Империей. Его действия на Сахалине наносят ущерб престижу и экономике нашей страны. Ваше молчаливое одобрение, ваша… пассивность, могут быть истолкованы определенными кругами как поддержка сепаратиста.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Нам просто нужно понять, на чьей вы стороне, генерал. Готовы ли вы использовать свои ресурсы и свой авторитет для защиты интересов Империи? Или ваши семейные узы крепче присяги?

Кутузов медленно поднялся. Его широкая спина выпрямилась, и он снова стал главнокомандующим, перед которым трепетали маршалы.

— Моя присяга была дана Российской Империи, а не отдельным личностям, которые пытаются править ею из тени, — его голос загремел, заставив люстру слегка звенеть. — Моя верность — народу и стране. А что касается моей семьи… — он посмотрел «советнику» прямо в его ледяные глаза, — это мое личное дело. И если кто-то попытается использовать моих близких как рычаг давления, он очень быстро поймет, почему мои солдаты до сих пор называют меня «сильнейшим генералом современности».

В кабинете повисла напряженная тишина. Даже Пушкин замер, впечатленный внезапной мощью, исходящей от старого военачальника.

«Советник» ничуть не смутился. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка.

— Ясно. Благодарю за откровенность, генерал. Мы поняли друг друга. Уверен, ваша… принципиальность будет должным образом оценена. Всего наилучшего.

Он так же молча вышел, как и появился.

Когда дверь закрылась, Кутузов тяжело опустился в кресло. Рука, сжимающая стакан, напряглась и на пол посыпались осколки.

— Сергей? — тревожно спросил Пушкин.

— Это была не проверка, Саша, — прошептал Кутузов. — Это было объявление войны. Тихой, подлой, но войны. Они знают про внука. И теперь я стал для них мишенью. Или инструментом.

Он посмотрел на Пушкина, и в его глазах горел старый, знакомый всей Европе огонь.

— Готовься, поэт. Спектакль окончился. Начинается настоящая битва. И на этот раз сражаться нам придется не на полях сражений, а в тенях, где удар в спину можно ждать даже от союзников.

Пушкин слегка улыбнулся.

— Вот это мне нравится, Сергей, — по его телу пошли легкие волны энергии. — Тогда, если ты не против, этот советник будет моим.

— Боюсь, надо действовать не так, как ты привык, Саша…

Москва.

Улицы.

Столица Российской Империи жила своей обычной, шумной и беспечной жизнью. По мостовой цокали копыта лошадей, громыхали колесами автомобили, а пешеходы спешили по своим делам, кутаясь в пальто от пронизывающего зимнего ветра. Ничто не предвещало беды. Разве что самые чуткие из магов могли почувствовать легкое, едва заметное давление в воздухе — будто над городом сжималась невидимая пружина.

На одном из оживленных проспектов, возле здания Министерства Финансов, молодой курьер в пуховике остановился, чтобы зашнуровать сапог. Поправив шнурок, он небрежно провел мелом по цоколю гранитной стены, оставив короткую черточку. Символ был столь мал и незначителен, что его бы приняли за обычную грязь. Но для своих он означал: «Канал связи открыт. Готов к приему».

Через два квартала от него, в небольшом, но уютном кафе «У Анжу», где собирались столичные литераторы и художники, милая барышня с рыжими локонами заказывала вторую чашку шоколада. Передавая пустую чашку официанту, она ловко вложила в блюдце свернутый в трубочку клочок папиросной бумаги.

— Спасибо, вам тоже прекрасного дня, — улыбнулась она, и ее глаза на мгновение встретились с глазами официанта. Никаких слов. Только легкий кивок. Записка с данными о передвижениях высокопоставленных офицеров Генштаба перешла из одних рук в другие.

А на Ильинке, возле одного из многочисленных банкирских домов, солидный господин в шапке-ушанке и с тростью, внешне ничем не отличавшийся от сотен других дельцов, на ходу столкнулся с каким-то молодым человеком.

— Ах, простите, ради бога! — воскликнул молодой человек, подобрав с мостовой выпавший у господина портфель.

— Пустяки, не беспокойтесь, — буркнул тот, забирая свой кейс. Никто не заметил, как за долю секунды портфели были ловко подменены. Теперь в руках у человека в котелке находился комплект чистых бланков с гербовой печатью Военного министерства и подписями, идеально подделанными лучшими граверами тайной организации.

Все эти люди — курьер, барышня, банкир — не были похожи на шпионов. Они не прятались в подворотнях и не стреляли из карманных пистолетов. Они были винтиками огромной, бесшумной машины, которая начала свою работу. Они были идеальными агентами, потому что выглядели и вели себя как все.

Но самый важный сигнал был передан в самом сердце государственной машины. Новый секретарь канцелярии Петра Первого, склонившись над кипой документов на подпись, с легким вздохом положил на стол папку с грифом «Совершенно Секретно. Сводка по армейскому довольствию».

Петр, пролистывая бумаги, лишь мельком пробежал по ней глазами и, не обнаружив ничего подозрительного, поставил внизу свою размашистую подпись.

Он не заметил, что один из пунктов, касавшийся морального духа войск в Прибалтийском округе, был сформулирован особым образом. Фразы «войска демонстрируют несгибаемую верность Престолу» были заменены на сухие, казенные «наблюдаются отдельные случаи недовольства задержкой жалования». Непроверенные слухи о нескольких пьяных драках подавались как «учащение фактов неповиновения офицерскому составу».

Это была информационная мина замедленного действия. Она не взорвалась бы громко. Она должна была тихо отравить сознание самого могущественного человека Империи, посеяв в нем семена сомнения в собственной армии в тот самый момент, когда на горизонте сгущались настоящие тучи.

Ни один выстрел не прозвучал. Ни одно заклинание не было произнесено. Но враг, невидимый и безликий, уже был здесь. Он вплетал свои нити в корни столицы, и с каждой минутой его паутина становилась все прочнее.

Сахалин.

Ночь.

Я сидел в кресле-качалке в углу детской, делая вид, что сплю. Чтобы наблюдать за окружением, мне не обязательно было открывать глаза. Через несколько деталек Болванчика я прекрасно видел, как лунный свет падает на две детские кроватки, подсвечивая два крохотных лица. Витя посапывал, засунув пальчик в рот, а Аня, наоборот, спала расставив руки и ноги в стороны, словно маленькая звездочка.

Но эта тишина в доме была обманчивой, почти звенящей. Идеальная приманка.

— Чувствуешь? — прошептала Лора. — Они должны были прийти, рано или поздно. Слишком лакомый кусочек.

— Да, — мысленно ответил я. — Чувствую колебания рядом с домом.

— Терпение. — шикнула она и положила руку мне на плечо.

План был хоть и немного сумбурным, но должен был сработать. Все это время я немного переигрывал с усталостью. Чуть сильнее зевал. Дремал везде, где мог. Даже пару раз подговорил Булата и мы поругались на улице, под удивленные взгляды гвардейцев. Все это должно было создать ощущение разобщенности и беспечности. Идеальный момент, чтобы что-то предпринять. Мне казалось, что это больше походило на авантюру, но Лора уверяла, что все сработает.

И вот, они появились.

Сначала в воздухе заплясали пылинки, подсвеченные лунным светом. Потом тени в углу комнаты сгустились, приняв две знакомые мне формы — сгустки дыма с горящими точками глаз.

— Смотри-ка, няньки пришли, — ядовито прошипела Лора. — Прямо по расписанию.

Божества медленно поплыли к кроваткам.

— Сейчас, еще секунда… — мысленно скомандовал я себе, сжимая в кармане кулак. Мне хотелось вскочить и размазать их по стенам немедленно, но надо было дать им клюнуть наживку.

Щупальце почти коснулось защитного поля ребенка, и в этот миг два дымных существ вдруг замерли, ощутив то, чего так жаждали.

— Он… ослаб! — проскрежетал один из них, и в его голосе прозвучала неподдельная жадность. — Печать треснула! Всего на миг, но этого хватит!

Это была наша главная уловка. Лора на миллисекунду сымитировала сбой в защите Виктора, создав иллюзию бреши. Мы знали, что они не устоят перед таким шансом.

В тот миг, когда две сущности устремились к образовавшейся «бреши», я перестал притворяться.

— Лора! Давай! Аккуратно!

Я просто исчез с кресла и возник между божествами и кроваткой. Внутреннее хранилище, было пусто от недавних битв, взвыло, выпуская наружу сдерживаемую мощь. Стены комнаты мгновенно покрылись инеем, а воздух затрещал от перепада давления.

— Не думал, что вас так легко обмануть, — тихо произнес я, и в тишине комнаты мой голос прозвучал громче любого крика.

Первый божок, тот самый болтун, попытался метнуться назад, но было поздно. Лора, как паук, давно раскинувшая незримую паутину, щелкнула пальцами. По периметру комнаты вспыхнула слабая пленка из энергии. Мы были в куполе защиты. Они бились о невидимые стены, как мухи в стекле, их дымные тела расплывались и сгущались в бессильной ярости.

— Ты… подстроил все это! — выдохнул второй, уставившись на меня горящими глазницами.

— Охотился на нас! — прошипел первый.

Я медленно шагнул к ним. Оони попятились, прижимаясь к энергетическому барьеру. Дети, разбуженные моим громким голосом, начали хныкать.

— Вы хотели моих детей, — сказал я, и в голосе моем не было ни гнева, ни ярости. Только ледяная уверенность палача. — Пусть даже только мыслью. За это полагается только одна плата.

Я поднял руку, и мою ладонь окутало голубое сияние. Лора создала идеальное заклинание для поглощения энергии божества.

— Нет! Постой! Мы можем договориться! — завопил болтун.

— Со мной уже договорились, — напомнил я ему. — И ваши слова оказались ложью. На этот раз — никаких переговоров.

Я щелкнул пальцами. Не для эффекта, а как последнюю точку в приговоре. Ловушка сжалась, и две вопящие сущности были раздавлены в единую, бушующую сферу энергии. Еще одно мгновение — и Лора втянула ее в себя, как пылесос, перенаправив в ненасытные глубины внутреннего хранилища.

В комнате снова стало тихо. Только всхлипывания детей нарушали тишину.

Я подошел к кроваткам. Виктор, надувшись, смотрел на меня сердитыми, полными слез глазами. Аня же, наоборот, утирала кулачком слезинку и смотрела с немым укором.

— Ну вот, папаша, напугал детей, — с легкой укорениной сказала Лора, появляясь рядом и поправляя одеяльце на Ане. — Зато теперь у нас много энергии.

— Простите, малявки, — прошептал я. — Но иногда папе приходится быть не только папой, но и охотником. Чтобы ваши сны всегда были спокойными.

Прошла ночь после того, как я уничтожил двух божественных тварей, проникших в детскую.

Уничтожил… Громко сказано. Скорее, Лора их поглотила, а я просто держал ловушку. Но кому какая разница? Главное, что Витя и Аня в безопасности.

Хотя нет. Не в безопасности.

Я сидел в кресле у кроваток детей, всю ночь не сомкнув глаз. Родовой меч лежал на коленях, Ерх на соседнем кресле. Лора непрерывно сканировала периметр, выискивая малейшие признаки вторжения. Детальки кружили по комнате, создавая невидимую сеть защиты.

— Миша, — тихо произнесла Лора, материализуясь рядом с креслом. — Тебе нужно отдохнуть. Твои каналы все еще восстанавливаются после инцидента с Мэйдзи.

— Отдохну, когда все утрясется, — буркнул я.

— Судя по анализу поглощенной энергии, это не так просто.

Я поднял голову и посмотрел на нее. В свете утренней зари, пробивавшейся сквозь занавески, ее образ казался волшебным, будто из фантастических фильмов.

— Что ты обнаружила?

Лора провела рукой в воздухе, и передо мной появилась проекция энергетической структуры.

— Видишь эти метки? — она указала на странные символы, вплетенные в энергетический рисунок. — У каждого божества есть свое уникальное строение. Как отпечатки. И энергия в них тоже немного, но отличается.

— Хочешь сказать, у меня теперь в хранилище компот из всего, что было? — нахмурился я.

— Ну да… — Лора увеличила изображение. — Но это никак не повлияет на нашу работу. По большому счету, это как кристаллы из разных поясов. Но так мы можем различать божеств. И вот еще что… У них хорошая ассимиляционная функция. Слабые божества с сильным приспособленческим эффектом. А Витя и Аня подходят для этого, как никто.

Я медленно встал, сжимая рукоять меча.

— То есть ты хочешь сказать, что это только начало?

— К сожалению, да. Основные силы еще придут.

— Замечательно, — я потер переносицу. — Просто чудесно. Мало мне войны с Северной Европой, инцидента с Мэйдзи, теперь еще и божества. Разве они не должны были остановиться? Роза, вроде, говорила, что это возможно только в момент рождения.

— Но попытаться-то стоит? Особенно за такой лакомый кусочек. Есть еще кое-что, — Лора сменила изображение. Теперь на проекции вращалась сложная магическая формула. — Я обнаружила связь между этими божествами и… гусыней.

Я замер.

— Что?

— Энергетическая подпись схожа. Не идентична, но определенно связана. Возможно, освобождая гусыню, ты сможешь понять, кто стоит за этими нападениями. А может…

— А может, я только усугубляю ситуацию, — закончил я за нее. — Пока мы предполагаем, что это «война».

Лора кивнула.

Я посмотрел на детей. Витя открыл глаза и уставился на меня своим серьезным взглядом. Слишком серьезным для младенца. Иногда мне казалось, что мои дети понимают гораздо больше, чем должны в их возрасте. К слову о возрасте. Они слишком быстро росли. Я не эксперт, но разве они не должны были быть еще неподвижными крохотными созданиями? Лора же заверила, что в нашем случае это нормально. Особенно учитывая, за какой короткий срок они родились.

— Гу-гу-га, — произнес Виктор и снова закрыл глаза.

— Согласен, сынок, — вздохнул я. — Папаша твой совсем заработался.

В этот момент дверь детской тихо приоткрылась. В щель просунулась растрепанная голова Светы. Увидев меня, она распахнула дверь.

— Миша? — шепотом позвала она. — Ты всю ночь тут просидел?

Следом за ней в комнату вошла Маша, закутанная в халат. Обе выглядели встревоженными.

— Не мог уснуть, — попытался я отшутиться, но по их лицам понял, что не сработало.

Света подошла ближе, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Что случилось? — спросила она тихо, но твердо. — И не пытайся юлить. Я вижу, что ты весь на нервах.

Маша встала с другой стороны, скрестив руки на груди. Классическое окружение. Против этого у меня не было защиты.

Я вздохнул и опустил меч на кресло.

— Ночью… — начал я и замолчал, подбирая слова. — Ночью к детям пытались проникнуть…

Света побледнела. Маша сделала шаг к кроваткам, инстинктивно проверяя, все ли в порядке. Обе тут же накинули на себя магические доспехи.

— Кто? — ее голос был ледяным.

— Божественные сущности. Две штуки. Я их… обезвредил, — я не стал вдаваться в подробности про поглощение. Не хотел пугать.

— Обезвредил, — повторила Света, глядя на меня. — Миша, почему ты нам не сказал сразу?

— Потому что вы бы не спали всю ночь, — просто ответил я. — А мне нужно, чтобы вы отдыхали. Одному из нас надо быть в форме.

Света подошла и обняла меня. Я почувствовал, какая она напряженная.

— Идиот, — прошептала она мне в ухо. — Ты думаешь, я смогу спать, зная, что на наших детей кто-то охотится?

Маша присоединилась к объятиям с другой стороны.

— Что будем делать? — спросила она.

Я обнял обеих.

— Я установил дополнительные защитные барьеры. Попрошу Трофима организовать круглосуточную охрану поместья. А сам… — я помолчал. — Сам я решу эту проблему. Раз и навсегда.

— Как? — спросила Света.

— Помнишь, я говорил про гусыню?

Обе кивнули.

— Похоже, все связано. Гусыня, эти божества, нападение на детей. Мне нужно разобраться с этим делом как можно быстрее.

— Ты уедешь? — в голосе Маши прозвучала тревога.

— Ненадолго. Два-три дня максимум. Мы уже собрали группу. Эль, Валера, Петр Романов. И еще один человек из Нового города. Его зовут Финиан.

— Финиан? — удивилась Света. — Я про него раньше не слышала.

— Длинная история, — отмахнулся я. — Важно то, что он специалист по божествам. Без него мы не разберемся, как вернуть тело гусыни.

Света и Маша переглянулись. Я знал этот взгляд. Это был взгляд двух женщин, которые о чем-то договариваются без слов.

— Хорошо, — наконец сказала Света. — Но с условием.

— Каким?

— Ты вернешься. Целым. Невредимым. И не один.

— Не один? — не понял я.

Маша улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Света имеет в виду, что все ваши должны вернуться живыми. Эль, Валера, Петр, этот Финиан. Все.

Я хотел пообещать. Хотел сказать, что, конечно, все вернутся. Но слова застряли в горле. Я не мог обещать того, в чем не был уверен. А интуиция подсказывала, что эта миссия будет не такой простой, как кажется.

— Я сделаю все возможное, — наконец произнес я.

Света вздохнула и поцеловала меня в щеку.

— Знаю. Просто… будь осторожен, пожалуйста.

Виктор в кроватке заворочался и захныкал. Аня тут же присоединилась к нему. Похоже, оба проснулись окончательно.

— Я покормлю их, — Маша пошла к кроваткам. — А ты, Миша, иди хоть умойся. Выглядишь как зомби.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся я.

— Всегда пожалуйста, — она подняла Аню на руки. — Света, поможешь?

Они взяли детей и направились к выходу. У двери Света обернулась.

— Миша, я серьезно. Ты должен вернуться.

— Вернусь, — пообещал я.

Когда дверь закрылась, Лора вздохнула.

— Ты соврал им.

— Не соврал. Сказал, что сделаю все возможное.

— Но не сказал, что чувствуешь, будто кто-то из группы не вернется.

Я посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Я твой ИИ, Миша. Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. Твои биометрические показатели, микровыражения, тон голоса — все говорит о том, что у тебя плохое предчувствие.

Взяв меч, я направился к выходу.

— Лора, я всегда готов к худшему. Просто иногда худшее оказывается еще хуже, чем я думал.

— Что ж, так бывает, — развела она руками.

— Нужно поговорить с Трофимом насчет охраны. Потом собрать всех на совещание. У нас есть максимум время на подготовку, и я не хочу терять время.

Войдя в кабинет, плюхнулся в кресло за столом. Обзвонил всех, кто должен был идти со мной и попросил слуг принести завтрак. — Ладно. Пока они все собираются, давай еще раз разберем, что мы знаем об этих божествах.

Лора создала голографическую проекцию над столом. На ней вращались энергетические подписи двух уничтоженных сущностей.

— Анализ завершен полностью. Эти существа — Низшие божества.

— То есть, они появились тут во время рождения моих детей? — уточнил я.

— Возможно. Но есть и другой вариант.

— Какой?

— Их пустил сюда сам Нечто. Чтобы лишний раз потрепать нас, — вздохнула Лора.

Я задумался.

— Но это всего лишь теория?

— К сожалению, да. У меня недостаточно данных для точного прогноза. Нужно больше информации.

В дверь постучали.

— Войдите, — позвал я.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Надя. Как всегда при полном параде — строгий костюм, волосы собраны в тугой пучок, в руках планшет. За ней семенил раздраженный Эль в облике гуся.

— Что опять? Разве мы не все уладили! — возмущенно заявил он с порога.

Я же слегка улыбнулся. Кажется, он опять навещал свою тайную любовь. Уж не знаю, что там сейчас между ними происходит, но, судя по его настроению, все было не так, как он хотел.

— Доброе утро и тебе, губернатор, — усмехнулся я. — Рад, что ты в хорошем настроении.

— Михаил, что случилось? — Надя села в кресло напротив. — Мне сказали, это срочно.

— Срочно и важно, — кивнул я. — Но подождем остальных. Не хочу повторяться.

Эль запрыгнул на стол и уставился на меня своими птичьими глазами. В них читалась вполне человеческая досада.

— А где твое тело?

— Где надо, — коротко ответил Эль.

— Неужели, тебя не хотят видеть в человеческом теле?

— Миша, вот я лезу в твои семейные дела? Нет? Вот и не лезь в мои! — недовольно шикнул он.

— Ох, прошу прощения, — развел я руками. — Раз уже семейные…

Эль кивнул насколько может кивать гусь.

Надя посмотрела на меня с легким удивлением.

— Я чего-то не знаю?

— Ничего такого, — отмахнулся я. — Длинная, романтическая история.

— Я поняла, что истории на Сахалине не бывают короткими, — вздохнула она и открыла планшет. — Так о чем совещание?

— О спасательной операции. Нам нужно вернуть гусыне ее тело. Каким-то чудом достать яйцо и, судя по всему, иглу… И защитить детей от нападения божеств.

Надя медленно подняла взгляд от планшета.

— Прости, что?

В этот момент в дверь постучались. В комнату заглянул Трофим. Вид у него был немного уставший, но держался он так же спокойно и уверенно.

Теперь я перешел к делу:

— Ночью на детей напали божественные сущности. Я их уничтожил, но это были только разведчики. Придут еще.

Лицо Нади стало бледным. Трофим только дернул бровью.

— Виктор и Аня в порядке? — спросил он.

— Пока да. Но мне нужно, чтобы ты организовал максимальную защиту поместья. Круглосуточная охрана. Барьеры. Ловушки. Все, что можешь придумать. Используй питомцев, которые останутся в поместье.

— Будет сделано, — он бодро кивнул. — Что еще?

— Я уезжаю на два-три дня. С собой беру Эля, Валеру, Петра Романова и одного специалиста из Нового города. Пока меня не будет, ты отвечаешь за Сахалин. Вместе с княгиней Нахимовой, Надей, Микой и Газоновым.

— Мика? — удивилась Надя. — А при чем тут дочь императора Японии?

— Она сейчас на Сахалине, занимается урегулированием конфликта между нашими и японскими военными. Используй ее. Она умна и хорошо разбирается в дипломатии.

Надя кивнула и записала в планшет.

Снова постучали в дверь.

— Войдите.

Вошел Петр Романов. Одет был, как всегда, безукоризненно — мундир, аккуратно выбритое лицо. За ним, чуть недовольно, зашел Валера. Он был одет, как всегда, во что-то легкое. Шорты и расстегнутая рубашка. Надо бы потом попросить Любавку сшить для него что-то более приличное.

— Доброе утро, Михаил, — Петр сел рядом с Надей. — Я так понимаю, произошло что-то серьезное?

Валера плюхнулся на диван у стены.

— Давай уже говори. Интрига убивает.

Я посмотрел на всех собравшихся. Надя с планшетом наготове. Петр с невозмутимым лицом опытного военного. Валера, напряженно ожидающий. Эль, важно восседающий на столе.

— Господа, — начал я. — Сегодняшней ночью на моих детей было совершено покушение.

Валера тут же вскочил с дивана.

— Что⁈ Кто посмел⁈

Его тело начало светиться, температура в комнате подскочила. Петр лишь сузил глаза, но я заметил, как его рука легла на артефакт у пояса.

— Успокойся, Валера, — я поднял руку. — Угроза нейтрализована. Временно.

— Временно? — Петр произнес это слово так, будто пробовал на вкус. — Значит, они вернутся.

— Да. И скорее всего, в большем количестве.

Я рассказал им все. Про божеств. Про то, зачем им дети. Про то, что Лора обнаружила в энергетических подписях.

Когда я закончил, в комнате повисла тяжелая тишина.

— Ничего нового! — заголосил Эль, возмущенно размахивая крыльями. — Все, как и всегда. Они хотят большей силы.

— Я уже занялся этим, но мы собрались для другого, — поднял я руку. — У нас есть первоочередная задача, а именно — найти смерть Петра.

— Сейчас нам нужен план действий. Михаил, что ты предлагаешь? — произнес Петр.

Я откинулся в кресле.

— Предлагаю не ждать у моря погоды. Мы будем искать нужное божество и место его появления. Финиан скоро подойдет.

— Кстати о нем, — сказала Надя. — Насколько можно доверять ему?

— Я не обнаружил в нем никаких корыстных мотивов или вранья, — ответил я, посмотрев на Валеру. — К тому же, он не будет врать, когда рядом этот здоровяк.

Дверь опять приоткрылась и в ней показался Финиан.

— Доброе утро, господа, — улыбнулся он и неспешно зашел в кабинет. — А что у вас с лицами? Как будто сожрали старую жабу!

Я не стал тянуть дальше и выложил все, как есть.

— Легок на помине, — хмыкнула Лора.

— Мы готовы к операции с гусыней.

Забытый городок под Петербургом.

Вертолет, заклинанием заглушенный до почти не слышного шепота, приземлился в полуразрушенном ангаре на окраине города. Не город — городишко. Словно его поставили на карте как случайную пометку и забыли стереть.

Забвенье. Название идеальное.

— Романтичное местечко, — фыркнул Эль, вылезая из кабины и отряхивая перья. Он так и не вернулся в человеческое тело, ссылаясь на «тактическую необходимость». Все понимали — гусем просто проще маневрировать.

— Тише, — буркнул я, окидывая взглядом ангар. Лора уже выпустила десяток деталек-разведчиков. Они просканировали периметр, но кроме крыс ничего не нашли. — Финиан, где вход?

Идейный паренек в ушанке, не по сезону легкой куртке и с рюкзаком за спиной, ухмыльнулся.

— А никакого входа нет, Михаил. Вернее, он есть, но его не видно. Лабораторию построили вокруг старого метеоритного кратера. Прямо под нами. Вход — через систему ливневых стоков. Романтика, да?

Валера только скривился в ответ на эти слова. Не особо он любил ползать по узким проходам.

— Канализация? Я думал, после тех крыс в Лондоне я с этим покончил.

Петр Петрович, молчавший почти всю дорогу, мрачно осмотрелся. Его взгляд был острым, как клинок.

— Стратегически верное расположение. Глубоко, незаметно, любые выбросы энергии спишут на геологическую аномалию. Отец… всегда ценил такие места.

«Отец» прозвучало как проклятие. Предчувствие, давящее на меня с утра, сжалось в тугой, холодный узел где-то в груди.

Лора материализовалась рядом.

— Подтверждаю. Глубокая подземная полость. Энергетический фон аномальный, но стабильный. И… есть следы. Совсем свежие.

— Какие следы? — насторожился я.

— Не люди. Не маги. Что-то… энергетическое. Похоже на шлейфы тех божеств, но более размытые. Как будто кто-то недавно проводил здесь ритуал сканирования.

Что ж, кажется мы тут не одни. Охота продолжалась, и мы шли прямиком в логово охотника.

— Будьте начеку, — тихо сказал я. — Финиан, веди.

Спуск в ливневый коллектор оказался несложным. Финиан, к моему удивлению, знал каждый люк, каждый поворот. Он вел нас с уверенностью старожила. Влажный, пропитанный вековой гнилью воздух сменился на стерильный, с примесью озона и металла. Стены из грубого бетона сменились на отполированный до зеркального блеска сплав.

Мы стояли перед огромной бронированной дверью без видимых замков или панелей.

— Артефакт, — пояснил Финиан, доставая из рюкзака небольшой кристалл, испещренный рунами. — Ключ. Без него дверь просто кусок металла. Любая попытка взлома активирует систему полного обезвреживания. Говорят, тут плавился титан.

Он поднес кристалл к основанию монолитной поверхности. Металл завибрировал и в нем проступили сложные узоры. Дверь бесшумно разошлась, открывая длинный, ярко освещенный коридор.

Лаборатория встретила нас мертвой тишиной. Ни тел, ни следов борьбы. Чистые стены, мерцающие экраны, гудящее под потолком оборудование. Словно все сотрудники просто испарились секунду назад.

— Это было тут? — повернулся я к гусыне.

— Не помню, — она повернулась ко мне и вздохнула.

— Жутковато, — прошептал Эль, прячась за мою ногу. — Как в плохом фильме ужасов.

— Сканирую, — Лора парила впереди, ее глаза горели ярким светом. — Жизненных форм нет. Системы безопасности… отключены. Намеренно. Кто-то прошел здесь до нас и вырубил все.

Я передал всем слова Лоры.

— Может быть, мой отец? — резко спросил Петр.

— Нет. Его след был бы… громче. Это сделано тихо. Профессионально, — ответил я за Лору.

Мы двигались по коридору. Наши шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Валера явно ждал хоть какого-то противника.

Наконец, мы вышли в центральный зал. И замерли.

Тут находился какой-то саркофаг.

Кабинет Петра Первого.

Кремль.

Петр стоял у панорамного окна, взирая на заснеженную яблоню. В руке он сжимал хрустальный бокал, но не пил, а лишь водил им, наблюдая, как играет свет в гранях. В кабинете было тихо, лишь гудели магические артефакты, расставленные по полкам.

Внезапно один из них — небольшой шар из черного обсидиана, висевший в воздухе в углу комнаты — издал тихий, мелодичный звон.

Петр замер. Медленно, очень медленно он повернулся и уставился на шар. Его лицо, обычно представлявшее собой маску холодного спокойствия, дрогнуло. В глазах мелькнуло нечто неуловимое — не ярость, не триумф, а странная, болезненная смесь надежды и давней, застарелой боли.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти с нежностью. — Неужели время пришло?

Шар зазвенел снова, и внутри него заструились переливающиеся блики, словно от огня.

В дверь постучали. Петр мгновенно выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он резким жестом погасил свечение шара.

— Войдите.

Это был секретарь, бледный и несколько растерянный.

— Ваше Императорское Величество, экстренное донесение…

Петр не двигался, лишь его пальцы чуть сильнее сжали бокал.

— И?

— Лаборатория «Прометей». Проникновение. Неизвестная группа. Системы безопасности подавлены.

Воздух в кабинке сгустился, стало тяжело дышать. Секретарь попятился, инстинктивно чувствуя исходящую от императора опасность.

Но гнева не последовало. Петр Первый медленно повернулся к окну, спиной к посетителю.

— Кузнецов? — спросил он ровным, слишком спокойным голосом.

— С большой долей вероятности. С ним был… ваш сын.

Петр застыл на месте. Секунду, другую. Потом его плечи слегка задрожали. Секретарь решил, что это ярость, и приготовился к худшему. Но из груди императора вырвался не рык, а нечто иное. Тихий, прерывистый звук, похожий на… горький смешок.

— Значит, началось… — произнес Петр так тихо, что секретарь едва расслышал. — Мой мятежный сын и этот выскочка с острова… Решили покончить со всем.

Он сделал паузу.

— Какой удивительный поворот судьбы. Сын, ненавидящий отца, хотел побыстрее уничтожить его любой ценой… Символично…

Секретарь замер в полном недоумении, не понимая смысла сказанного. Петр Первый наконец обернулся. На его лице не было ни злобы, ни досады. Был холодный, безжалостный расчет.

— Отставить все дежурные подразделения. Никаких ответных действий.

— Но, Ваше Величество! Лаборатория! Объект!

— Я сказал, отставить! — голос Петра прозвучал как удар плетью, заставив секретаря вздрогнуть. — Они сделали мою работу за меня. Теперь «Прометей» у Кузнецова. — Он снова повернулся к потемневшему обсидиановому шару. — Пусть думают, что одержали победу. Они всего лишь… перевезли мой самый ценный актив в место, куда я и так направляюсь.

Он мотнул головой в сторону двери.

— Выйдите. И никому ни слова. Заодно вызови мне транспорт.

Когда дверь закрылась, Петр Первый снова остался наедине с собой. Рука сжалась и хрусталь со звоном разлетелся на тысячи осколков, рассыпавшись по полу.

— Беги, Петя, беги, — прошептал он, глядя на осколки. — Вези ее. Храни ее. Скоро я приду. И заберу обратно не только ее… но и все, что ты, по своей глупости, решил защитить. И тогда ты наконец поймешь, ради чего все это затевалось. Ради кого.

Саркофаг был пуст.

Я стоял, глядя на открытую крышку массивного каменного гроба, и чувствовал нехорошее предчувствие. Внутри не было ничего — только идеально гладкие стенки из какого-то неизвестного сплава, испещренные рунами. Они слабо мерцали в тусклом свете лаборатории, постепенно остывая.

— Пусто, — констатировал Эль, прячась за мою ногу и высовывая голову. — Может, мы опоздали?

— Или пришли слишком рано, — буркнул я, обходя саркофаг и присматриваясь к рунам. — Лора, что ты можешь сказать?

Детальки уже кружились по лаборатории, сканируя каждый угол. Лора материализовалась рядом с саркофагом, ее глаза горели ярким голубым светом.

— Саркофаг использовался недавно. Примерно… — она наклонила голову, — сутки назад. Энергетический след еще не рассеялся полностью. Здесь был кто-то или что-то.

— Замечательно, — вздохнул Петр Романов, подходя ближе. Рядом с ним стояла гусыня и, вытянув шею, смотрела через его плечо. — Значит, мы действительно опоздали.

Эль недовольно фыркнул, взъерошив перья.

— Романов, что-то вы больно близко стоите, — прищурился он своими глазками-бусинками. — Ты не переживай, с ней все будет хорошо. Я позабочусь о ее безопасности.

— Все же, это моя проблема, и решать ее тоже мне, — твердо ответил Петр, поглядывая на гусыню. Та только кивнула.

От меня не ускользнуло, что в его голосе прозвучала смесь решимости и какой-то застарелой боли. Я взглянул на него внимательнее, но Петр уже отвернулся, изучая руны на стенах саркофага.

Финиан тем временем расхаживал по залу, его ботинки гулко стучали по полированному полу. Время от времени он останавливался, приседал и внимательно изучал какие-то едва заметные метки на стенах.

— Знаете, — произнес он, не поднимая головы, — это уже не первый раз, когда я вижу подобное.

Все повернулись к нему.

— Что именно? — спросил я.

Финиан поднялся, отряхнул колени и ухмыльнулся.

— Попытки повторить силу божеств. У меня было… скажем так, много приключений. Разные планеты, разные расы. И знаете, что интересно? Каждая из них, рано или поздно, приходила к одному и тому же, — он развел руками. — Все хотели заполучить силу богов. Создать своего. Вселить в тело. Или во что-то еще.

— У нас такого не было, — резко произнес Валера, скрестив руки на груди. Его корона на мгновение вспыхнула. — Зачем? Если я, король, был сильнейшим.

В его словах не было высокомерия — только констатация факта. Финиан кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Именно поэтому ваша цивилизация продержалась дольше других. Когда есть абсолютная сила, не нужны эксперименты. Но здесь… — он обвел рукой лабораторию, — здесь не было такого короля.

— Миша, — окликнула меня Лора. Ее голос звучал напряженно. — Я взломала их систему. Тут много чего интересного.

Передо мной возникла голографическая проекция. Файлы, схемы, отчеты — все пролетало с бешеной скоростью, пока Лора сортировала информацию.

— Эта лаборатория проводила эксперименты по вселению божественных сущностей в человеческие тела, — начала она, и ее голос стал жестче. — Пытались повторить процесс естественного симбиоза, как Захар, но… искусственно. Насильно.

— И? — я уже боялся услышать ответ.

— И ничего хорошего. Смотри.

Проекция изменилась, показывая схему подземных уровней лаборатории. Под нами, этажом ниже, были десятки помещений. И в каждом…

— Как я это упустил, — выдохнул Петр Романов, подходя ближе.

Стеклянные капсулы. Десятки стеклянных капсул, в каждой из которых находилось… что-то. Тела. Искаженные, неправильные, плавающие в какой-то мутной жидкости. Некоторые были почти человеческими. Другие… другие едва напоминали что-то живое.

— Неудавшиеся эксперименты, — тихо произнесла Лора. — Все они были попытками создать носителя для божественной силы. Все провалились.

Это уже было что-то на грани разумного… Кто были эти люди? Откуда они взялись?

— Они их просто забальзамировали? — спросил Эль, глядя на голограмму. — Живыми?

— Не совсем, — ответила Лора. — Биологические функции поддерживаются на минимальном уровне. Технически, они не живы и не мертвы. Это… подвешенное состояние.

— Значит, они хотели силу божеств… — прорычал Валера, сжимая кулаки. — Непростительно…

— Еще кое-что, — Лора подняла руку, и в воздухе появился новый файл. — Я зафиксировала движение в одном из подсобных помещений. Кто-то там есть.

Все это я передал остальным.

Мы синхронно повернулись в ту сторону. Болванчик работал с помехами, что было для него довольно странно. Но все же я уже знал, кто там.

Дверь была приоткрыта. За ней — темнота и тишина.

— Выходи, — спокойно произнес я, направляя Ерх в проем. — Медленно. Руки на виду.

Несколько секунд тишины. Потом из темноты донесся тихий, испуганный голос:

— П-пожалуйста… не убивайте…

Из подсобки медленно вышел мужчина лет сорока. Небритый, в помятом лабораторном халате, с красными от недосыпа глазами. Он поднял руки вверх, и я заметил, что они дрожат.

— Кто ты? — резко спросил Петр, нависнув над ним.

— Я… я работаю здесь. Работал, — поправился мужчина, облизывая сухие губы. — Меня зовут Григорий Семенович Ларин. Я… я биолог.

— Что ты тут делаешь? — я не опустил меч.

— Прятался, — просто ответил он. — Сутки назад сюда пришли люди. В форме. С оружием. Они… они забрали всех. Кого-то убили на месте. Весь персонал. Я… я успел спрятаться. Думал, что это временно, что вернусь… но у меня не было ключа. — Он судорожно сглотнул. — Все вещи забрали. Я думал, что погибну здесь.

Лора просканировала его.

— Говорит правду. Сердцебиение учащенное, но в пределах нормы для испуганного человека. Стресс, обезвоживание, легкое истощение. Не представляет угрозы.

Я медленно опустил меч, но не убрал его совсем.

— Что за эксперименты вы тут проводили?

— Я… я не могу… — он отвел взгляд.

— Можешь, — жестко произнес Петр Романов, делая шаг вперед. Температура в помещении поднялась на несколько градусов. — И будешь. Сейчас, — он наклонился и на кончике его пальца загорелся голубой огонек.

Ларин побледнел еще сильнее.

— Мы… мы изучали симбиоз божественных сущностей с человеческими носителями. Пытались воссоздать процесс искусственно. Создать… управляемых носителей.

— Управляемых? — я сощурился. — Для чего?

— Для… — он замялся, но взгляд Петра заставил его продолжить, — для защиты. Живое оружие. Солдаты с силой богов, но с человеческим разумом и… лояльностью.

— Чья это была идея? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Ларин опустил голову.

— Эта лаборатория была основана триста лет назад. Сразу после первых падений метеоритов. Это место — кратер от одного из тех метеоритов. Здесь объединены технологии и магия. Все началось с указа… с указа Петра Первого.

Воздух в комнате сгустился. Петр Романов замер, глядя на ученого немигающим взглядом.

— Продолжай, — холодно произнес он.

— Его Величество хотел… подготовиться. К угрозам, которые могли прийти. Божества, хаос, другие силы. Он приказал создать защиту. Армию. Но… — Ларин сглотнул, — но эксперименты почти всегда проваливались. Тела не выдерживали. Разум разрушался. Из сотен попыток… удачными были единицы.

— Лора, — позвал я, не отрывая взгляда от ученого. — Подтверди.

— Подтверждаю, — ее голос звучал мрачно. — Нашла архивные документы. Три столетия экспериментов. Тысячи неудачных попыток. Даже когда Петр Первый был в тюрьме. Как будто он знал, что рано или поздно выйдет. И… — она помолчала, — и текст проклятия. Копия текста, которым была запечатана гусыня. Он есть в файлах.

Я пересказал услышанное остальным.

Все повернулись к Петру Романову. Тот стоял неподвижно, а из-за его спины выглядывала гусыня. На его лице не было ни удивления, ни шока. Только усталость.

— Отец всегда был… дальновидным, — тихо произнес он.

— Это еще не все, — Лора создала новую проекцию. — Все эти неудачные эксперименты… они должны были послужить защитой. Последняя линия обороны. В случае угрозы их можно активировать. Контролируемый хаос против врага.

— Контролируемый, — хмыкнул Валера. — Ничего не напоминает?

Финиан тихо присвистнул.

— Ваш царь действительно готов ко всему.

— Лора, — я потер переносицу, чувствуя, как головная боль усиливается, — что еще ты нашла?

— Секретные файлы. Закодированные. Но мне хватило пары секунд — она явно гордилась собой. — Это были не просто эксперименты со случайными субъектами. Смотрите.

Новая голограмма. Генетический код. Анализы. Схемы.

— Они использовали кровь Петра Первого, — понял я. — Это клоны?

— Попытки создать клонов, — поправила Лора. — С модификациями. Пытались совместить его генетический материал с божественными сущностями. Большинство провалились. Но есть еще один файл.

Она открыла его и вывела перед всеми в голограмму.

— «Первый», — прочитал вслух Финиан. — Что это?

— Это… — Лора увеличила текст, — это чье-то тело, которое прошло ВСЕ стадии экспериментов успешно. Единственное. Идеальный носитель. Способен принять божественную сущность без отторжения. Стабильный разум. Контролируемая, огромная сила.

— Хех, огромная сила… — улыбнулся Валера.

— И где оно? — спросил Петр, в его голосе было раздражение и опасение.

— У Петра Первого, — ответила Лора. — По записям, его вывезли примерно в то время, когда он захватил Кремль. Под личным контролем царя.

Опять повисла тишина.

— Вот оно что, — медленно произнес я. — Вот для чего ему саркофаг. Не человек. Не божество. Носитель. Идеальный носитель.

— Он хочет сделать управляемого бога, — добавил Петр Романов. — Или переселиться в него самостоятельно.

— Или своего преемника, — тихо произнес Финиан. — Он же любит власть? Может, это и есть ответ.

— Достаточно болтовни, — резко сказал я. — Финиан, можешь начинать?

— Ты принес тело-фильтр, как я просил? — тут же спросил он.

Но к нему подошел Эль.

— Конечно, — он невозмутимо шлепнул по небольшой броши на маленьком пиджаке. Оказалось, что у него тоже есть артефакт с подпространством. На пол упало человеческое тело Эля.

— Годится, — ухмыльнулся Финиан и потянулся к телу, но Эль шлепнул его крылом.

— Куда… — он невозмутимо переселился в человека и протянул тело гуся. — Вот, это тело куда сильнее.

— И не боишься, что его не хватит? — приподнял бровь Финиан.

— А чего мне боятся. Скоро эта очаровательная женщина вновь станет человеком, так что можешь делать с этим телом все, что угодно.

Тот кивнул и начал доставать из рюкзака артефакты. Кристаллы с рунами, какие-то странные металлические конструкции. Все это он разложил в центре зала, формируя сложный узор.

— Лора, что еще в файлах? — спросил я, помогая Финиану.

— Гусыня была здесь, — ответила она. — Нашла записи. Превращение произошло именно в этом месте. В этом зале. Три столетия назад.

Я озвучил эти слова для всех.

Финиан кивнул, не прерывая работы.

— Именно поэтому я и выбрал это место. След силен. Проклятие наложено здесь — здесь его и снимем.

Валера подошел ко мне.

— Я спущусь вниз, — сказал он. — Посмотрю, что там еще. Может, найдем что-то полезное. Или опасное.

— Будь осторожен.

— Смешно, Миша, очень смешно, — ухмыльнулся он и направился к лестнице, ведущей на нижние уровни.

Финиан тем временем закончил построение круга. Кристаллы засветились тусклым светом, руны на полу отозвались, пульсируя в такт.

— Романов, надо гусыню в центр, — скомандовал Финиан.

Петр Романов медленно подошел к центру круга. Он посмотрел на гусыню, и я снова уловил это выражение — нежность, смешанную с болью.

— Скоро все будет как раньше, — прошептал он и осторожно подвел гусыню на специально подготовленную площадку.

Эль засмущался, но Петр его проигнорировал, отступая за границу круга.

Финиан начал читать заклинание. Слова были древние, гортанные, на языке, которого я не знал. Кристаллы засветились ярче. Воздух задрожал.

— Лора?

— Конечно, я все записываю, — прошептала она мне на ухо. — Это же какая-то неземная магия.

И тут я это почувствовал.

Силу. Невероятную, подавляющую, древнюю силу. Это не было похоже на силу тех божеств, которых я ловил рядом со своими детьми. Это было гораздо мощнее. Она исходила от гусыни. Нет. Она исходила изнутри гусыни.

— Тяжело, — выдохнул Петр.

Лора материализовалась рядом со мной, ее глаза горели ярко-голубым.

— Это… это действительно божество, — прошептала она. — Божество Войны. Заключено. Запечатано. Но… Миша, это не просто печать. Это… проклятие невероятной силы. Кто-то очень могущественный это сделал. Или что-то… Тут я не знаю… — честно сказала она, разводя руками.

Финиан остановился, глядя на гусыню с выражением чистого изумления.

— Я… я никогда не видел ничего подобного, — признался он. — Печать многослойная. Сложнейшая. Это… это шедевр. И проклятие.

— Можешь снять? — спросил я.

— Да, — он замолчал. — Как бы так сказать… Оно в спячке… Или часть его в спячке… но…

— Но что?

— Но когда я сниму печать, это божество проснется. И я не знаю, что оно сделает первым делом.

— Я знаю, — тихо произнес Петр Романов. — Бог войны может сделать только одно.

Хотя у нас тоже был козырь, который сейчас шарахался на нижних уровнях.

В этот момент Болванчик, патрулирующий периметр, передал сигнал. Лора вздрогнула.

— Миша, — резко сказала она. — Наверху. Только что подъехал автомобиль.

Я выругался.

— Кто?

— Сканирую… — пауза. — Черт. Магическая блокировка. Не могу пробиться. Но… судя по энергетической подписи… это не обычный автомобиль.

— Кто-то приехал, — коротко сказал я.

— Враги? — Петр уже держал руку на поясе.

— Не знаю. Но они идут сюда. Быстро.

Финиан посмотрел на меня.

— Что делаем? Продолжаем ритуал или готовимся к бою?

Я посмотрел на гусыню в центре круга, на светящиеся кристаллы, на встревоженные лица своих спутников.

— Продолжай, — решительно сказал я. — Мы задержим их. Сколько тебе нужно времени?

— Минут десять. Может, пятнадцать.

— Мы выиграем тебе время, — я повернулся к Петру и Элю. — Поднимаемся. Смотрим, кто пожаловал. Лора, свяжись с Валерой. Пусть будет готов.

— Уже связалась. Он говорит, что нашел там что-то интересное. И жуткое, — хихикнула она.

— Замечательно, — пробормотал я, направляясь к выходу. — Просто чудесный день.

Эль уже шел рядом, накинув на себя свой красный плащ. Выглядело, если честно, странно…

— Думаешь, это Петр Первый?

Петр молчал, но по напряжению в его плечах я понял — он думает именно об этом.

Мы поднялись по лестнице, вышли в коридор. Дверь в ангар была все так же открыта. Одинокий автомобиль стоял напротив входа. Свет от фар падал точно на вход, так что когда мы вышли, тот, кто находился внутри, точно видел нас.

Наконец, дверь открылась.

— Почему я не удивлен? — произнес Петр Петрович, делая шаг вперед.

Из машины вылез его отец. Облаченный в доспехи, с мечом на бедре, он выглядел непривычно грозно.

— Неужели ты не хочешь обнять своего любимого отца? — улыбнулся он.

— Не вижу чести в этом!

Тогда царь Российской Империи перевел взгляд на меня.

— Михаил… — он наклонил голову набок. — Кажется, твое присутствие на моей земле… хм… Скажем так, немного незаконно…

— Ага, — пожал я плечами, — преступник, каюсь… Надеюсь, ты закроешь на это глаза?

Он прищурился, словно размышляя над чем то.

— А знаешь, — он начал ходить взад-вперед, крутя в руке перчатку, — я могу закрыть на это глаза, если вы отдадите ту женщину внизу.

Желание Петра Первого вернуть гусыню было ожидаемо, но почему он сказал «женщину»?

— Нет, она с тобой не пойдет. Будь в этом уверен. После всего того, что ты с ней сделал, — Романов сделал еще шаг вперед.

— Что я сделал? — ухмыльнулся царь. — Ох, сыночка-корзиночка, ты ничего не знаешь, и продолжаешь лезть туда, куда тебя не просят! Я спас твою мать! Если бы не я, она бы была мертва!

Нижние уровни лаборатории

Валера спускался по металлической лестнице, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине. Коридор уходил вниз, все глубже под землю, и с каждым пролетом становилось только холоднее. Тусклые лампы едва освещали путь, бросая длинные тени на стены.

Наконец, он вышел в огромный зал. Потолок терялся где-то в темноте, а по всему периметру, словно экспонаты в музее ужасов, стояли ряды стеклянных капсул. Десятки. Если ни сотни.

И в каждой — тело.

Валера медленно прошелся вдоль первого ряда, всматриваясь в неподвижные фигуры, плавающие в мутной жидкости. Некоторые почти не отличались от людей. Другие… другие были сущим кошмаром. Искаженные конечности, лишние глаза, расплывшиеся черты лиц.

— Жалкие попытки обмануть природу, — пробормотал он, качая головой. — Играться с тем, чего не понимаешь?.. Глупые людишки…

Он сделал несколько шагов вглубь зала, как вдруг за его спиной раздался глухой лязг. Валера обернулся. Толстые металлические двери, через которые он вошел, медленно начали закрываться.

— Ну конечно, — усмехнулся он, не делая попыток вернуться. — Как же без этого?

Двери захлопнулись с оглушительным грохотом. Щелкнули замки. Потом тишина. Затем раздалось гудение.

Красные лампы вспыхнули по всему залу. Над каждой капсулой загорелись индикаторы. Из динамиков донесся механический голос:

«СИСТЕМА АКТИВАЦИИ. УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ.»

Жидкость в капсулах забурлила. Тела дернулись. Одно. Другое. Третье.

Валера остановился посреди зала, расставив руки, словно театральный актер, получающий овации. Его корона медленно проявилась над головой, пульсируя золотым светом. Улыбка становилась все шире.

— Эти двери меня не остановят, — произнес он спокойно, глядя, как первая капсула с треском лопается, выплескивая содержимое на пол. — Но вы? Вы можете попробовать развлечь меня.

Существо, выкатившееся на пол, медленно поднялось на четвереньки. Это было что-то среднее между человеком и насекомым — удлиненные конечности с хитиновыми наростами, искаженное лицо с множеством глаз. Оно хрипло зашипело, и из его рук вспыхнуло пламя.

— Огонь? — Валера приподнял бровь. — Интересно.

Еще одна капсула лопнула. Затем еще. И еще. Зал наполнился звуками разбивающегося стекла, хрипами, воем. Десятки искаженных созданий начали подниматься, окружая его со всех сторон.

Некоторые были почти человеческими, но их глаза горели безумием. Другие утратили человеческий облик полностью — массы плоти с множеством конечностей, существа с крыльями и когтями, твари, от вида которых кровь застыла бы в жилах у любого, но не у Чала Конерука.

У всех были магические силы.

Первым атаковало существо с огнем. Оно метнуло огненный шар прямо в Валеру. Тот даже не пошевелился — корона вспыхнула ярче, и огонь рассыпался о невидимый барьер.

— Слабо, — констатировал Валера.

Следом атаковали сразу пятеро. Ледяные копья, молнии, потоки тьмы — все это обрушилось на короля одновременно. Зал осветился вспышками магии.

Но когда свет рассеялся, Валера стоял на том же месте, невредимый. Только корона горела еще ярче.

— Моя очередь? — он улыбнулся.

И исчез.

Следующую секунду он был уже за спиной у огненного существа. Одним движением он схватил его за шею и швырнул в группу атакующих. Тела полетели в разные стороны, сшибая капсулы.

Валера двигался как ураган. Каждый его удар ломал кости, каждое движение сбивало с ног десяток врагов. Существа пытались окружить его, атаковать с разных сторон, но он был быстрее, сильнее, умнее.

Один монстр попытался схватить его сзади — Валера перехватил его руку, крутанул и использовал как щит против ледяного копья. Затем швырнул в потолок так сильно, что тот пробил бетон.

— Еще! — крикнул он, в его голосе звучал азарт. — Давайте же!

В зале царил хаос. Магия летела во все стороны, тела носились по воздуху, капсулы разбивались одна за другой. Валера сражался со все прибывающими монстрами, и с каждой секундой битва становилась все ожесточеннее.

Один из экспериментов — массивное существо с четырьмя руками — выпустил волну тьмы, пытаясь поглотить Валеру. Тот рассмеялся, и из его короны вырвался столп света, разрывающий тьму на части.

— У вас там наверху все хорошо? — спросил он в пустоту, зная, что Лора его слышит. — А то тут немного шумно стало.

— Есть кое-какие проблемы, но терпимо, — ответила девушка.

Но Валеру это не волновало. Он был в своей стихии.

Еще один монстр, покрытый костяными шипами, попытался пронзить его. Валера поймал шип голой рукой, сломал его и воткнул обратно в существо.

— Слишком медленно!

Зал постепенно погружался в руины. Потолок трескался, стены осыпались, пол покрывался трещинами. И все это время Валера продолжал сражаться, не показывая ни малейших признаков усталости.

Наконец, когда большая часть подопытных была уничтожена или выведена из строя, он остановился посреди разрушенного зала. Дыхание даже не сбилось. Корона над его головой все еще горела, разрастаясь новыми узорами.

— Неплохая разминка, — усмехнулся он, оглядывая руины. — Продолжим?

После чего со всей силы топнул ногой. Земля под ним дрогнула. Трещина, тянущаяся через весь зал, начала расширяться. Бетонные блоки падали вниз, открывая еще более глубокие уровни.

— Ох, — Валера посмотрел вниз в образовавшуюся бездну и оскалился в безумной улыбке. — Раунд первый!

Наверху. Ангар.

— Мою мать⁈ — выкрикнул Петр Романов, делая шаг вперед. Его лицо исказилось от шока и непонимания. — Ты заточил ее в тело птицы!

Петр Первый медленно снял перчатку, разглядывая ее в свете фар.

— Врать? Зачем мне врать, Петенька? — он поднял взгляд на сына. — Триста лет назад мы с твоей матерью ехали в эту деревню. Обычная поездка. Инспекция. И тут… — он щелкнул пальцами, — упал метеорит. Прямо перед нами. Мы не успели среагировать.

Воздух сгустился. Я чувствовал, как каждое слово Петра Первого давит на нас.

— Внутри было божество, — продолжал он. — Осколок чего-то большего. И оно… вселилось в твою мать. Я не успел ничего сделать.

Петр Романов побледнел.

— Божество в метеорите…

— Да, — кивнул царь. — Сперва ничего не произошло. Она была в порядке. Но через несколько дней я понял — это божество убивает ее изнутри. Медленно. Мучительно. Ее тело не могло выдержать такую силу. Она умирала, и я ничего не мог сделать.

Он замолчал, переводя дух. Кажется, ему было тяжело вспоминать все это.

— Я создал эту лабораторию, — голос Петра Первого стал тише. — Собрал лучших ученых, магов, всех, кто мог помочь. Искал решение. И нашел. В другом метеорите было существо. Тоже божество, но другое. Оно предложило сделку.

— Какую сделку? — хрипло спросил Петр.

— Твоя мать будет жива, — просто ответил царь. — Вот и все. Я согласился. Я бы на что угодно согласился, лишь бы спасти ее.

Эль, стоявший рядом со мной, тихо присвистнул.

— Но тебя обманули, — произнес я.

Петр Первый медленно повернулся ко мне. В его глазах читалось только раздражение.

— Да. Меня обманули. Божество выполнило обещание — она жива. Но оно превратило ее в птицу. Навсегда. А меня… — он усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья, — меня оно сделало бессмертным. Почти неубиваемым. И заключило мою смерть в иглу и оставило в теле моей жены. Триста лет я пытался найти способ вернуть ее. И вот… — он развел руками, — я так близко.

Повисла гнетущая тишина. Я переглянулся с Петром Петровичем. На его лице была смесь шока, недоверия и чего-то еще — понимания.

— Если ты хотел ее спасти, — медленно произнес он, — зачем весь этот переворот? Зачем война? Зачем…

— Затем, что мне нужна сила! — рявкнул Петр Первый. — Чтобы разрушить проклятие, нужна божественная сила. Чтобы вернуть ее, нужно идеальное тело. Все, что я делал — все ради нее! Каждое решение, каждая жертва!

— Жертва? — я сделал шаг вперед. — Ты называешь тысячи загубленных жизней жертвой?

— Да! — он повернулся ко мне, и в его глазах горел огонь. — Тысячи? Миллионы? Что мне до них, если на другой чаше весов моя жена⁈

В этот момент воздух задрожал. Вдалеке показались пять одинаковых фигур. Они двигались синхронно, как единое целое. Все в темных плащах, лица скрыты под капюшонами.

— Как трогательно, — произнес один из них, когда они подошли. Голос был искажен магией, невозможно было определить пол или возраст. — Царь, который готов погубить мир ради одной женщины. Романтика.

Я начал пускать энергию по мечам. Эль справа, Петр Романов слева. Петр Первый тоже напрягся.

— Кто вы? — спросил я.

Передняя фигура откинула капюшон. Это оказалась молодая женщина азиатской внешности, с холодными черными глазами. На ее шее светился артефакт.

— Мы здесь за гусыней, — сказала она. — И за всем, что внутри нее. Передайте добровольно и избежите лишних смертей.

— Вы из США? — удивился Петр Первый. — Я знаю ваши энергетические подписи. Думали, прикрытие сработает?

Женщина улыбнулась.

— Прикрытие сработало достаточно долго. Теперь оно не нужно.

Остальные четверо тоже откинули капюшоны. Всего трое мужчин, две женщины. На всех артефакты высшего класса. В глазах холодная решимость профессионалов.

— Отлично, — выдохнул я. — Просто замечательно. Тройная драка.

И тут началось. Никто не стал больше говорить. Мы сорвались с места синхронно, создавая заклинания.

Первым атаковал Петр Романов. Молния устремилась к агентам. Те мгновенно выстроили защиту. Царь одновременно метнул ледяное копье в сына, но я успел сбить его Ерхом.

— Эль, прикрывай фланг! — крикнул я, бросаясь в атаку.

Бой был хаотичным. Мы с Петром и Элем сражались одновременно против Петра Первого и агентов США. Царь тоже был вынужден отбиваться от обеих групп. Каждый хотел прорваться вниз, к гусыне, но и мешал остальным.

Один из агентов, массивный мужчина с татуировками на руках, выпустил волну силы, которая отбросила меня на несколько метров. Я перекатился, вскочил и тут же нырнул под удар Петра Первого, метившего в меня мечом. Эль превратился в стаю летучих мышей, атакуя агентов с разных сторон. Его тень металась по стенам, сбивая врагов с толку.

Петр Романов сражался с отцом. Огонь против льда. Каждый удар сотрясал воздух, каждое заклинание грозило обрушить все здание.

— Ты не понимаешь! — кричал Петр Первый, блокируя атаку сына. — Я делаю это для нее! Для твоей матери!

— Ты превратил ее в гусыню! — орал в ответ Петр. — Триста лет она была птицей! Ты называешь это спасением⁈

Я отбил атаку женщины-агента, ее кинжалы засверкали в свете заклинаний. Она была быстрой, опасной. Каждый ее удар приходился в жизненно важные точки.

— Болванчик! — крикнул я.

Деталька появилась между нами, выпустив серию энергетических выстрелов. Женщина отскочила, но тут же вернулась в атаку. Детальки закружились между противниками, сея хаос.

Один из агентов прорвался к входу в лабораторию. Эль метнулся за ним, но Петр Первый выпустил ледяную стену, отрезая путь.

— Никто не пройдет! — зарычал царь.

И тут я увидел. Один из агентов — худой мужчина с шрамом на лице — целился в Эля. В его руке светился артефакт, пульсирующий темной энергией.

— Эль, уклоняйся! — крикнул я, но было поздно.

Луч тьмы пронзил губернатора в грудь. Он застыл, его глаза расширились от шока. Кровь хлынула из раны.

— Лора, быстро к нему! — приказал я.

Но не я один. Петр Романов тоже увидел. Его лицо исказилось от ярости.

— Зря! — он развернулся к агенту, и температура вокруг него взлетела до невозможных высот.

Агент даже не успел среагировать. Петр выпустил столп пламени, который полностью поглотил нападавшего. Когда огонь рассеялся, на месте агента остался только пепел.

Я подбежал к Элю. Он падал, но я успел подхватить его. Рана была ужасной — тьма разъедала плоть изнутри.

— Миша… — прохрипел он. — Кажется… я накосячил…

— Не переживай, еще есть несколько вариантов!

Эх, была бы это простая рана, он бы даже не заметил. А тут… Что-то серьезное.

Петр Романов подбежал к нам.

— Неси его к Финиану! — приказал он. — Быстро! Я прикрою!

— Но…

— Давай-давай, или ты не веришь в меня⁈

— Болванчик, останешься с ним, — приказал я, и детальки закружились роем над его головой.

Я подхватил Эля на руки и бросился к входу в лабораторию. За спиной слышались звуки битвы, крики, взрывы, грохот. Петр сражался один против всех.

Но у меня не было выбора. Эль умирал у меня на руках. И Лора это подтвердила.

Наверху. Ангар.

Когда Михаил скрылся в проходе, Петр Романов остался один против своего отца и четырех оставшихся агентов США.

Шансы были не в его пользу. Но он улыбнулся.

— Значит так, — произнес Петр, и его руки вспыхнули голубым пламенем. — Кто первый?

Один из агентов, татуированный громила, усмехнулся.

— Думаешь, один справишься?

— Не думаю, — Петр выпустил волну огня, заставив всех отступить. — Знаю.

Агенты переглянулись. Затем женщина сделала знак рукой.

— Он блефует. Берем его.

Они атаковали одновременно. Волны магии, физические удары, артефакты, все обрушилось на Петра разом.

Но он не отступал. Каждую атаку он либо блокировал, либо уклонялся. Его огонь танцевал вокруг, создавая барьеры и атакуя одновременно. Болванчик был отличным помощником, поглощая больше половины заклинаний.

Петр Первый наблюдал со стороны, не вмешиваясь. На его лице было странное выражение, смесь гордости и печали.

— Упрямый, — пробормотал он. — Весь в меня.

Бой продолжался. Агенты были сильны, каждый из них был магом высшего ранга. Но Петр был сильнее. Его огонь становился все жарче, все разрушительнее. Земля под ногами начала плавиться.

И тут стены дрогнули.

Все замерли. Снова толчок. Потом еще один. Пол затрясло.

— Что за… — начала женщина-агент, но не успела закончить.

Пол под ними треснул. Огромная трещина пробежалась через весь ангар. Бетон начал осыпаться. И через секунду и вовсе провалился.

Все, Петр Романов, агенты, даже Петр Первый, полетели вниз.

В темноту. В руины нижних уровней, где веселился один человек.

Лаборатория. Ритуальный зал.

Я вбежал в зал, держа Эля на руках. Финиан обернулся.

— Что случилось⁈

— Его ранили! Темная магия! — я осторожно положил Эля на пол рядом с кругом.

Финиан подбежал, начал осматривать рану. Его лицо становилось все мрачнее.

— Это… это артефакт Пожирателя. Я слышал о них. Они разъедают магическую силу изнутри.

— Можешь спасти его?

Финиан покачал головой.

— Тело слишком повреждено. Даже если остановить магию, раны смертельные. Он не выживет.

— Миша… — прохрипел Эль, — ты же не думаешь, что я так быстро покину свой пост?

Конечно, нет. Ему же еще целину поднимать. Оставался еще шанс на спасение. Такой же, как у его брата. Надо сделать его питомцем, и все проблемы будут решены.

Но Финиан неожиданно воскликнул.

— Тело гуся… там же божество Войны! Оно запечатано, но все еще опасно! Если Эль попытается…

— Я попробую, — прохрипел Эль. — Лучше… умереть… пытаясь…

Конечно, никто бы ему умереть не дал. Но пусть пострадает. Ему полезно. А то он уж слишком часто хвастается своей неуязвимостью.

В этот момент в зал вбежал Валера. Он был покрыт пылью, но выглядел живым и даже довольным.

— Че тут у вас? — спросил он, потом увидел Эля. — Блин… Ты даже так умудрился накосячить?

— Чал Конерук! — Финиан схватил его за плечо. — Можете помочь⁈ Переселение опасно из-за божества!

Валера посмотрел на тело гуся, лежащее в центре круга. Его корона вспыхнула.

— Божество войны, говоришь? Какой пустяк, — он усмехнулся. — Я сильнее. Давайте, начинайте свое переселение. Я присмотрю, чтобы эта птичка вела себя прилично.

Финиан колебался, но взгляд на умирающего Эля решил дело.

— Ладно. Но если что-то пойдет не так…

— Не пойдет, — твердо сказал Валера. Он тоже понимал, что есть еще один вариант, но пока мы оставим его на потом.

Они вдвоем перенесли тело Эля в круг. Финиан начал читать заклинание. Другое, не то, что для гусыни. Древние слова эхом разносились по залу.

Тело гуся засветилось. Тело Эля тоже. Две сущности начали меняться местами.

И тут я почувствовал это. Божество проснулось.

Волна давящей, древней силы ударила по всем нам. Я отшатнулся. Финиан закашлялся кровью, но продолжал читать заклинание.

Валера шагнул вперед. Его корона разрослась витиеватыми узорами и стала просто огромной.

— Эй, птичка, — обратился он к божеству. — Ты чувствуешь мою силу? Ты знаешь, кто я? Так вот, слушай внимательно. Это мой младший брат. И если ты хоть пальцем его тронешь, я тебя уничтожу. Понял?

Сила божества колыхнулась, словно пробуя Валеру. Секунда. Две.

А затем — отступила.

Божество… сдалось. Вот так просто.

— Знаешь, Миша, — сказала Лора, — в очередной раз я рада, что мы не встретили этого здоровяка в его прежнем теле.

Эль задышал. Его человеческое тело обмякло, а тело гуся задергалось. Глаза открылись и из них хлынул поток черно-красной энергии.

— Я… — прохрипел он Эль. — Я жив?

— Жив, — кивнул Валера. — И теперь ты еще и с силой божества Войны. Поздравляю. Теперь мне будет не так стыдно за тебя.

Эль попытался встать, пошатнулся. Его крылья раскрылись — и между перьями пробежали красные молнии.

— Это… это ОТЛИЧНО! — прошептал он. — Я чувствую… такую силу…

— Это же целый винегрет из сил! — хихикнула Лора. — Мало того, что он верховный вампир, так еще и божество войны!

— И губернатор моего Сахалина, — добавил я.

— И губернатор.

— Хорошо, — я помог ему подняться. — Потому что нам понадобится твоя сила. Наверху…

Взрыв заглушил мои слова. Пол задрожал. Из коридора вбежали трое оставшихся агентов США. За ними — Петр Первый. И Петр Романов.

Все они были в пыли и с ссадинами, но живы. Все непрерывно сражались друг с другом.

Женщина-агент увидела нас и усмехнулась.

— Как мило. Семейное воссоединение.

— Где гусыня? — резко спросил Петр Первый, оглядывая зал.

Я тоже посмотрел. Круг был пуст. Тело гуся занял Эль. А женщина…

Женщина, которой была гусыня, исчезла.

На полу лежал без сознания Финиан. Удар по затылку. Кто-то его вырубил.

— Вы… — Петр Первый побледнел. — Где она⁈ ГДЕ ОНА⁈

Агенты переглянулись, явно не понимая, о чем речь.

Валера и Эль синхронно шагнули вперед.

— Вы хотели силу? — Эль расправил крылья, и красные молнии засверкали ярче. — Получите.

— А мы вам покажем, почему не стоило сюда приходить, — добавил Валера, и его корона вспыхнула.

Агенты поняли свою ошибку слишком поздно.

Эль атаковал первым. Красная молния пронзила одного из мужчин, отбросив его в стену. Валера исчез и появился за спиной у женщины, его удар отправил ее в потолок.

Это была резня. Агенты были сильны, но против Валеры и Эля с силой божества они не имели шансов. Я тоже вступил в бой, отсекая пути отступления. Болванчик кружил над полем боя, добивая ослабленных врагов.

Из трещин в полу начали вылезать монстры, выжившие после бойни с Валерой. Они были ранены, обезумевшие, и атаковали всех без разбора. Началась вакханалия и неразбериха.

Хаос. Полный хаос.

Эль превращался в стаю мышей, разрывая монстров изнутри. Его новая сила делала его в разы опаснее. Валера крушил врагов голыми руками, его смех эхом разносился по залу. Я рубил монстров Ерхом, стараясь не думать о том, что эти существа когда-то были людьми.

Наконец, последний агент пал. Последний монстр был уничтожен. Мы стояли посреди разрушенного зала, тяжело дыша.

Петра Первого нигде не было. Как и Петра Романова.

— Они сбежали, — констатировал Валера.

— И забрали ее! — добавил Эль, оглядываясь.

Я подошел к Финиану, проверил пульс. Жив. Просто без сознания.

На полу я заметил что-то. Небольшая капля крови. Совсем свежая. Кровавая дорожка вела к одному из разрушенных проходов.

— Петр Первый, — выдохнул я. — Он забрал ее. Пока мы сражались, он использовал хаос и забрал свою жену.

Валера подошел и посмотрел на след.

— Умный. Дождался, пока все отвлеклись.

Эль сел на пол, его крылья обмякли.

— Что теперь?

Я посмотрел на разрушенную лабораторию. На тела агентов. На монстров. На все это безумие.

— Теперь, — медленно произнес я, — нам надо как можно быстрее вернуть женщину.

— Он повез ее в Кремль… — раздался слабый голос из прохода.

Мы обернулись и увидели обессиленного Петра Романова. Сделав два шага, он рухнул без сил.

Руины лаборатории.

Тяжело дыша, я стоял посреди разрушенного зала. Вокруг тела агентов, обломки капсул, кровь и пыль. Запах гари и магии висел в воздухе.

— Лора, анализ, — выдохнул я.

Она материализовалась рядом, оглядывая зал. На ней была строгая военная форма, волосы собраны в хвост.

— Валера в норме, истратил около тридцати процентов энергии, — начала она перечислять. — Эль только что прошел переселение, силы нестабильны, нужна адаптация минимум сутки. Петр Романов без сознания, критическая усталость. Финиан — сотрясение мозга, ушибы. Ты сам истратил сорок процентов запасов.

— Понял, — кивнул я. — А Кремль?

— Петр Первый уже там. Активирует защитные системы. Миша, штурмовать Кремль сейчас — самоубийство. Даже для вас.

Я посмотрел на Валеру. Тот стоял в сторонке, корона все еще светилась над головой. Правда, уже не так ярко.

— Братец, — окликнул он Эля. — Как ты там?

Эль попытался расправить крылья, но красные молнии хаотично пронеслись по нему и ударили в стену.

— Не очень, — прохрипел он. — Собственно, примерно тоже было, когда я получил силу верховного вампира. Пустяки.

— Держи силы на коротком поводке, — посоветовал Валера. — А то получишь неконтролируемый выброс.

Я подошел к Петру Романову. Тот лежал без сознания, дыхание было поверхностным. Финиан тоже не подавал признаков жизни.

— Им нужна медицинская помощь, — констатировал я.

— И быстро, — добавила Лора.

Кремль. Личные покои царя.

Петр Первый нес жену на руках. Она была в человеческом обличии — бледная, худая, с темными кругами под глазами. Триста лет в теле птицы не прошли даром.

Он толкнул ногой дверь в свои покои и прошел внутрь. Комната была обставлена просто, почти аскетично. Только большой диван у окна и старинный шкаф.

Петр осторожно положил жену на диван, поправил подушку под ее головой. Она слабо открыла глаза.

— Раньше тут стоял другой диван, — тихо произнесла она. — Бордовый. С вышивкой.

Петр улыбнулся. Впервые за долгое время, по-настоящему.

— Старый я спрятал в чулан, — ответил он. — Не мог выбросить. Ты на нем любила читать.

— Триста лет… — прошептала она. — Я помню осколками. Как будто чужая жизнь. Птица. Я была птицей в той деревне.

— Не думай об этом, — он присел рядом, взял ее руку. — Все будет хорошо. Я все подготовил. Осталось совсем немного.

Женщина кивнула и закрыла глаза. Дыхание стало ровным и вскоре она уснула.

Петр поднялся, накрыл ее теплым пледом и наклонился, целуя в лоб.

— Я не подведу тебя. Не в этот раз.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. В коридоре его уже ждал слуга.

— Ваше величество, все готово.

— Активируй защиту. Полную. Никто не должен войти или выйти без моего разрешения.

— Есть!

Слуга убежал. Петр прошел к окну и посмотрел на Москву. Где-то там, на окраинах, шла обычная жизнь. Люди не знали, что происходит в этих стенах.

Он достал телефон и набрал номер.

— Слушаю, — ответил мужской голос.

— Немедленно атакуйте Сахалин. Пусть там напрягутся. Используйте обманку.

— Но… Разве не будет эффективнее использовать дальние атаки с дирижаблей?

— Немедленно! — рявкнул Петр. — Мне нужно время. Отвлеките его. Не больше.

— Хорошо…

Петр отключил телефон и повернулся к окну. За спиной что-то загудело. Стены задрожали. По периметру Кремля вспыхнули древние руны. Защита активировалась.

Он вернулся в покои. Жена спала, тихо дыша. Петр снова присел рядом, взял ее руку и замер, глядя в окно.

Руины лаборатории.

— Миша, — голос Лоры стал тревожным. — Кремль. Петр активировал защиту. Это… мощно. Очень мощно.

Я только открыл рот, чтобы ответить, как зазвонил телефон. Трофим.

— Слушаю?

— Михаил! — в голосе моего помощника была легкая паника, которую я слышал крайне редко. — На Сахалин движутся дирижабли! Северная Империя! Две сотни! Может больше! Они идут на столицу!

Я замер.

— Что? Разве мы не закончили с ними?

— Наша основная армия еще не перегруппировались. Сейчас у нас мало ресурсов и все направлены на восстановление! Толстой выдвинулся им навстречу, но его одного не хватит! Нам нужна ваша помощь! Срочно!

— Еду, — я повесил трубку и посмотрел на остальных. — Сахалин атакуют.

Валера присвистнул.

— Вот это координация. Вот это оперативность. Петя Первый никак не хочет возвращать яичко…

— Слишком удачный тайминг, — пробормотала Лора. — Но… датчики подтверждают. Дирижабли летят к острову.

Эль попытался встать и пошатнулся. Его крылья дернулись, красные молнии пробежали по перьям.

— Я… я могу…

— Нет, — отрезал я. — Ты в таком состоянии опаснее для своих, чем для врагов.

— Но это моя страна! Я губернатор! — и топнул перепончатой лапкой.

— Именно поэтому тебе нужно восстановиться, — вмешался Валера. — Ты только что слился с божеством. Твои силы нестабильны. Тебе нужно минимум сутки на адаптацию, иначе ты можешь потерять контроль.

Эль сжал клюв, но кивнул.

— Тогда… я буду координировать оборону.

— Вот это да, — согласился я. — Валера?

— Я с тобой, Мишаня, — кивнул он. — В отличие от некоторых, я еще могу драться.

Я посмотрел на Петра Романова и Финиана.

— Их в лазарет. Срочно.

— Уже вызвала телепорт, — кивнула Лора.

Через минуту появился портал. Я поднял Петра, Валера — Финиана. Эль пошел сам, пошатываясь.

— В Южно-Сахалинск, — скомандовал я, шагнув в сияющий круг. — И быстро.

Сахалин. Поместье Кузнецовых.

Мы вывалились из портала прямо в главном зале. Охрана тут же подскочила к нам.

— Их в лазарет, — я передал Петра медикам. — И чтобы лучшие лекари!

— Есть!

Эль опустился на диван, тяжело дыша.

— Михаил, я… прости. Должен был быть сильнее.

— Отдыхай, — я положил руку ему на крыло и меня слегка ударило током. — Ты сделал достаточно. Теперь моя очередь.

Мы с Валерой выбежали на улицу. Запрыгнули в машину, и я надавил на газ.

— Куда едем? — спросил Валера.

— К северному берегу, — ответил я. — Если дирижабли идут оттуда, встретим их там.

— Правильно, — кивнул он. — Врага надо бить на дальних подступах.

Город пролетал за окнами. Лора сканировала территорию и разгоняла энергию. Я чувствовал, как обостряются чувства, ускоряются реакции.

— Лора, анализ дирижаблей?

— Две сотни единиц. Тяжелая артиллерия. Это… серьезная армия, Миша.

— Справимся.

Через двадцать минут мы были на берегу. Я выскочил из машины, Валера за мной. Болванчик вылетел из кольца, ровными линиями повиснув в воздухе.

Я всмотрелся в небо.

Пусто.

— Лора?

— Они должны быть… — ее голос неожиданно изменился. — Стой. Это… это не то.

Валера тоже прищурился, его корона вспыхнула.

— Энергия странная, — пробормотал он.

— Лора, что происходит⁈

Дирижабли вышли из-за облаков. Они пару минут висели в воздухе, а потом их поверхность пошла рябью. Вот почему монстры в воде их не атаковали и вели себя спокойно.

— Это иллюзия! — воскликнула Лора. — Очень хорошая, но иллюзия! Миша, дирижаблей нет! Их никогда не было!

— Ай да сукин сын… — выдохнул я.

— Кто-то создал проекцию. Настолько качественную, что она обманула даже мои датчики и Трофима, — в ее голосе звучало восхищение и злость одновременно. — Это… это мастерская работа.

Валера расхохотался.

— Ну и ну! Нас развели как котят!

Я медленно развернулся, глядя на пустое небо. Понимание накрыло меня волной.

— Это был отвлекающий маневр, — выдохнул я. — Петр знал, что мы можем попытаться преследовать его. Так что создал угрозу Сахалину, чтобы я вернулся. Но реальных сил у него уже нет…

— И сработало, — хмыкнул Валера. — Умный старик.

Я сжал кулаки. Злость кипела внутри, но я заставил себя успокоиться. Эмоции — плохой советчик.

— Ладно, — выдохнул я. — Тогда берем сутки на отдых. Восстанавливаемся, собираем информацию, планируем атаку.

— Разумно, — кивнул Валера. — А то я все-таки подустал после той мясорубки внизу.

Мы развернулись к машине. Я уже почти сел за руль, когда зазвонил телефон. «Горький. Директор КИИМа.»

Я ответил.

— Михаил, добрый день, — голос Горького был напряженным. — Прости, что беспокою, но… у нас тут ситуация.

— Какая?

— Мне только что сообщили, что в Подмосковье взорвался дом Есениных, — он помолчал. — Там был сильный выброс магической энергии. Очень сильный. Антон поехал туда проверить.

Я нахмурился.

— Есенины? Сергей Александрович и Алиса Викторовна?

— Да. Дом полностью разрушен. Люди из соседней деревни говорят, что видели вспышку света, потом взрыв.

— Антон там сейчас?

— Да. Я решил предупредить тебя, потому что… Ну, он твой друг. И если там что-то опасное…

— Понял, — я завел мотор. — Спасибо за информацию.

Повесил трубку и посмотрел на Валеру.

— Похоже, сутки отдыха отменяются.

— Эх, — вздохнул тот. — А я так хотел поспать…

Я развернул машину и надавил на газ. Подмосковье. Дом Есениных. Взрыв.

Что-то мне подсказывало, это не совпадение.

— Лора, связь с Антоном есть?

— Пытаюсь дозвониться… Не отвечает.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично.

Валера откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

— Знаешь, Мишаня… — произнес он задумчиво. — У меня ощущение, что кто-то наверху решил устроить нам марафон. Без передышек.

— Присоединяйся к клубу, — усмехнулся я.

Машина мчалась по дороге к порталу. Я решил лишний раз не тратить силы на телепортацию. За окнами мелькали заснеженные поля. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона.

Где-то там, в Кремле, Петр Первый готовил новый план.

Где-то там, в Подмосковье, взорвался дом, и мой друг пропал.

Где-то там, по всему миру, продолжали падать метеориты.

— Лора, — тихо спросил я, — а ты не находишь, что слишком много всего происходит одновременно?

— Нахожу, — так же тихо ответила она. — И это меня пугает, Миша. Потому что обычно, когда столько событий совпадает… Это означает, что кто-то очень большой начал игру.

Я сжал руль сильнее.

— Тогда, — произнес я, — нам придется показать этому «кому-то», что мы тоже умеем играть.

Валера открыл один глаз и ухмыльнулся.

— Вот это мне нравится.

Москва. Различные точки города.

В переулке возле Арбата мужчина в сером пальто остановился у старого фонарного столба. Оглянулся. Никого. Приложил ладонь к основанию.

Артефакт вспыхнул синим.

В тот же момент, на другом конце города, женщина в деловом костюме присела у скамейки в парке. Быстрое движение рукой. Еще одна метка активирована.

Возле станции метро «Красные ворота» подросток в капюшоне коснулся граффити на стене. И опять появился свет.

У одного из храмов. Возле Большого театра. На Тверской. В Сокольниках.

По всей Москве двадцать меток вспыхнули одновременно. Из каждой в небо ударил луч света. Тонкий, яркий, пронзающий вечерние сумерки.

Прохожие останавливались, задирали головы, с удивлением разглядывали это явление.

— Мам, смотри! Что это⁈

— Какой-то фестиваль света, наверное…

Но лучи не просто стояли столбами. Они начали изгибаться. Медленно, плавно, как живые. Все двадцать одновременно. И направились в одну точку.

Кремль.

Они сошлись над красными стенами, слились в один мощный поток и с грохотом ударили в невидимый купол защиты.

Воздух задрожал. По куполу пробежалась рябь, словно по поверхности воды. Защита засветилась красным, проявляя древние руны.

Лучи продолжали давить. Секунда. Две. Пять.

Купол держался.

Потом лучи начали слабеть. Один за другим погасли. Последний продержался дольше всех, но тоже исчез.

Защита Кремля устояла.

Кремль. Личные покои.

Петр Первый стоял у высокого окна, наблюдая за представлением. Руки за спиной, осанка прямая, на лице легкая улыбка.

Когда последний луч погас, он тихо рассмеялся.

— Жалкие попытки.

На диване за его спиной спала жена, укрытая пледом. Дыхание ровное, спокойное. Рядом на столике тихо тикали старинные часы.

Зазвонил телефон.

Петр не спешил отвечать. Дал прозвенеть три раза. Четыре. Пять.

Только на шестой взял трубку.

— Да? — спокойно произнес он.

— Добрый вечер, ваше величество, — голос был вежливый, но холодный. Американский акцент. — Надеюсь, не отвлекаю от важных дел?

— Президент США, — Петр повернулся от окна, прошелся по комнате. — Какая неожиданность. Ваши агенты передавали привет совсем недавно. Правда, они были не слишком разговорчивы.

— Да, я слышал. Прискорбная потеря.

— Для вас, возможно.

Пауза. Тиканье часов заполняло тишину.

— Знаете, Петр, — продолжил президент, и в его голосе появились стальные нотки, — мне кажется, вы несколько заигрались. Слишком много союзников у вас появилось за короткий период. Северная Европа, неподтвержденная связь с Северной Империей. Только Рим пока молчит…

— И что вас беспокоит? — Петр остановился у портрета. Старинный, еще триста лет назад написанный. Он сам, молодой, рядом супруга.

— Вы же умный человек. Понимаете, как работает баланс сил в этом мире. Когда кто-то слишком усиливается…

— Остальные начинают нервничать? — Петр усмехнулся. — Да, понимаю. Только вот в чем дело, мистер президент. Я не собираюсь играть в ваши игры.

— Это не игры, — голос стал жестче. — Это правила. И если вы думаете, что только вы умеете их нарушать…

— Стойте-стойте, — Петр рассмеялся. Искренне, от души. — Вы мне угрожаете? Серьезно?

— Я констатирую факты.

— Тогда позвольте и мне кое-что констатировать, — Петр вернулся к окну, посмотрел на огни Москвы. — Когда я приезжал в гости в первый раз, помните? Официальный визит. Переговоры. Рукопожатия. Улыбки для камер.

— Помню. И что?

— Я тогда сразу почувствовал, — голос Петра стал тише, опаснее. — Внутри вас. То, что вы так тщательно прячете. Большую часть Хаоса. Божество, засевшее в вашем теле, как паразит.

Долгая тишина в трубке.

— Не понимаю, о чем вы…

— О, бросьте! — Петр отмахнулся, хотя его никто не видел. — Вы действительно думали, что я не замечу? Что триста лет опыта работы с божествами ничему меня не научили? Я даже знаю, когда оно вас заполучило. Двадцать лет назад, правильно? Тот самый метеорит в Неваде, о котором все молчат. Тогда и началось строительство города в Дикой Зоне, верно?

— Вы не знаете, о чем говорите…

— Знаю, — отрезал Петр. — Я все про вас знаю. И про то, что Хаос использует вас как марионетку. И про то, что вы послали своих агентов не по приказу правительства, а по его прихоти. Потому что он хочет мою жену. Вернее, то, что в ней заключено.

Еще одна пауза.

Когда президент заговорил снова, голос изменился. Стал глубже. Многослойнее. Словно говорили двое одновременно.

— Умный… Слишком умный для смертного…

— Вот, — довольно произнес Петр. — А я уж думал, оно никогда не покажется. Здравствуй, Нечто. Давненько не общались.

— Петр Романов… — голос звучал как эхо в пещере. — Ты думаешь, твоя защита спасет тебя? Ты думаешь, я не доберусь до тебя и твоей женушки? Я знаю твой секрет! Знаю, как тебя убить!

— Знаешь? — Петр рассмеялся. — Ты обманул меня триста лет назад, прокляв меня бессмертием! Еще и превратил мою жену в птицу, а жизнь в ад.

— Мы дали вам то, о чем просили. Жизнь. Вечность. Разве не это ты хотел?

— Я хотел спасти ее! — рявкнул Петр, и окно задрожало от выброса силы. — Не превращать в пернатую куклу!

— Детали, — небрежно ответил Нечто. — Ты получил возможность найти решение. И вот, триста лет спустя, ты близок к цели. Разве не прекрасно?

Петр сжал кулаки.

— Что ты хочешь?

— Того же, что всегда хотел. Освобождения. Полного. Игла в теле твоей жены — это не просто твоя смерть, Петр. Это ключ. Ключ ко мне. К моей истинной форме.

— И ты думаешь, я просто тебе ее отдам?

— Нет, — Хаос засмеялся, его смех был как скрежет металла. — Я знаю, ты будешь сопротивляться. Поэтому я пошлю за ней. Снова и снова. Пока не получу желаемое.

— Встань в очередь, — холодно произнес Петр. — Кузнецов уже собирается меня убить. Следом мой собственный сын, наверное, мечтает воткнуть мне нож в спину. Так что, дорогой мой Нечто, если хочешь меня достать, то придется подождать. Я занят.

— Самоуверенный…

— Опытный, — поправил Петр. — В заточении было над чем подумать. За это время научишься многому. Например, тому, что божества, засевшие в человеческих телах, гораздо слабее, чем им кажется. Человеческая оболочка ограничивает. А президент, в котором ты сидишь… Он уже трещит по швам, верно? Еще год, может два, и он сгорит изнутри. Каким бы сильным он ни был. И тебе придется искать новое тело.

Тишина.

— Ах да, и неужели ты думал, что я не узнаю о твоем световом шоу? Ожидаемо… Но я тоже послал тебе подарочек. До свидания, — произнес Петр и повесил трубку.

Он постоял у окна еще немного, глядя на ночную Москву. Потом повернулся к спящей жене.

Подошел, поправил сбившийся плед. Коснулся ее руки.

— Скоро, — прошептал он. — Осталось всего ничего. Еще немного, и я освобожу тебя. От всего.

Он незаметно подошел к шкафу и отодвинул его в сторону, открыв проход в секретную комнату. Там стоял один единственный ящик с надписью «1». Крышка была приоткрыта, а внутри никого не было.

Новый Город «Авалон». Дикая Зона, США.

Камера плавно скользила по идеально ровным улицам, запечатлевая сверкающие небоскребы из стекла и стали, утопающие в зелени парки и улыбающихся прохожих. В кадре появился улыбчивый журналист с безупречной прической, одетый в дорогой костюм, не походящий на экспедицию в самое сердце Дикой Зоны.

«…и вы не ослышались, зрители! — его голос был бодрым и полным энтузиазма. — Самый безопасный город на планете. „Авалон“. Первый в своем роде, он стоит там, где еще вчера бушевали стаи обезумевших тварей и свирепствовали аномалии. И все это благодаря революционному защитному барьеру, разработанному нашими лучшими умами при поддержке администрации президента!»

Оператор развернул камеру, показывая мерцающую, почти невидимую куполообразную пелену, уходящую высоко в небо. За ее пределами виднелся мрачный, выцветший пейзаж Дикой Зоны — иссохшие деревья, руины старых построек и бурлящая магическими разрядами земля. Где-то вдали пронеслась стая неведомых монстров.

«Как вы можете видеть, барьер абсолютно непроницаем, — продолжал журналист, с гордостью указывая рукой. — Ни одна тварь, ни один метеорит, ни одна магическая буря не способны нарушить покой наших граждан!»

Как будто в подтверждение его слов, несколько тварей, напоминавших помесь волка и скорпиона, с ревом выскочили из-за скал и на полной скорости ринулись к городу. Первая врезалась в барьер, и с тихим шипящим звуком рассыпалась в облако пепла. Вторая, третья — та же участь. Барьер даже не дрогнул.

«Воплощение мечты человечества! — воскликнул журналист. — И это — заслуга не только нашего великого президента, но и международной команды специалистов. Особый вклад внесла небезызвестная мисс Палмер, чьи инновационные рунические схемы стали сердцем всей системы!»

В этот момент земля под ногами содрогнулась. Несильно, но достаточно, чтобы журналист на мгновение потерял равновесие и его улыбка наконец сползла с лица.

«Э-это, вероятно, просто очередные…»

Он не договорил.

Со стороны барьера, прямо напротив съемочной группы, раздался оглушительный, не похожий ни на что грохот. Не монстр. Это было похоже на удар гигантского молота по хрустальному колоколу.

Мерцающая пелена барьера, секунду назад казавшаяся незыблемой, вдруг пошла волнами. По ее поверхности забегали ослепительно-белые трещины, с шипением расходящиеся во все стороны.

«Что… что происходит?» — прошептал журналист, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх.

Следующий удар был сильнее. Барьер не выдержал. Словно гигантское стекло, он разлетелся на миллиарды сверкающих осколков, которые, не долетев до земли, испарились в воздухе. Ударная волна выбила стекла в ближайших небоскребах и повалила журналиста с оператором на землю.

И тут же, из-за линии разрушенной защиты, на город обрушился рой монстров. Но это было уже не важно. На фоне рушащегося идеала, из клубов поднявшейся пыли и дыма, медленно и величаво шагнула одна-единственная фигура.

Неизвестный. Высокий, в длинном, скрывающем черном плаще с капюшоном. Лицо скрывала простая, без украшений, стальная маска, оставляющая на виду лишь холодные, безразличные глаза.

Он прошел через руины барьера, словно не заметив этого, и направился к центру города. Прямо на его пути стоял один из символов «Авалона» — стометровый небоскреб «Кристалл». Незнакомец даже не замедлил шаг. Он просто поднял руку и, не касаясь, провел ею по воздуху перед собой.

Башня «Кристалл» просто… сложилась. Словно ее разрезали по невидимой линии, верхняя часть здания с оглушительным ревом рухнула на улицу, поднимая новые тучи пыли. Незнакомец шагнул через образовавшийся проход, не оглядываясь.

Система обороны города, наконец, сработала. С визгом сирен на площадь высыпали отряды магов в синей униформе Стражи «Авалона» — элита, собранная со всего мира. Десятки заклинаний полетели в одиночную фигуру — ледяные шипы, огненные шары, сковывающие сети из чистой энергии.

Он даже не защищался. Заклинания достигали его и… рассыпались в прах, не оставляя на плаще и следа. Один из магов, рангом не ниже Архимага, ринулся в ближний бой, выхватив плазменный клинок. Незнакомец ловил лезвия голыми руками, и они гнулись и плавились в его пальцах. Легким толчком он отшвырнул мага в сторону, и тот, пробив насквозь три бетонные стены, замер в груде обломков.

Это была не битва. Это было уничтожение. Он двигался сквозь ряды стражей, как комбайн сквозь пшеницу. Каждое его движение, каждый взмах руки сопровождался разрушением. Еще одно здание сложилось в руины. Мостовая вздымалась волнами, сметая технику. Элитные маги падали, не в силах даже задержать его.

Он не проявлял ни злобы, ни усилий. Просто шел вперед, словно выполняя скучную, рутинную работу. Его цель была где-то в центре города. И ничто, и никто не могло его остановить.

Журналист, дрожащими руками поднимаясь из-за обломков, нашел свою камеру. Объектив, заляпанный пылью, все еще был направлен на эпицентр хаоса. Он видел, как таинственный незнакомец, не оборачиваясь, поднял руку и сжал кулак. Штаб-квартира военного командования «Авалона», массивное здание в километре от него, просто сровнялось с землей в облаке огня и дыма.

Город-мечта горел. А его разрушитель, не замедля шага, исчезал в дыму и пепле, оставляя за собой лишь руины и всесокрушающую тишину.

Вашингтон. Овальный кабинет.

Президент Соединенных Штатов медленно опустил телефонную трубку. В воздухе еще витал электрический треск, а по коже ползали мурашки — отголоски той чудовищной силы, что говорила его устами. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остаточное ощущение ледяного, нечеловеческого присутствия. Глаза, еще секунду назад пылавшие хаотичной магией, теперь были просто усталыми.

Нечто отступило, оставив после себя лишь горький привкус и осознание собственной марионеточности. Петр Первый… он все знал. Игра велась на краю пропасти, и старый царь держался на удивление уверенно.

Дверь в кабинет распахнулась без стука. Вбежал взволнованный помощник, его лицо было белым как мел.

— Мистер президент! Срочное сообщение из Дикой Зоны! С города «Авалон»!

Президент медленно повернулся к нему, заставляя себя дышать ровно.

— Успокойтесь, Майкл. Что случилось? Монстры прорвались?

— Нет, сэр… Хуже. «Авалон»… Он… он атакован.

— Атакован кем? — голос президента зазвенел сталью. Он мысленно перебирал возможных противников — Рим, раздробленные страны Европы, взбешенные японцы… Но никто не осмелился бы на такое.

— Мы не знаем. Один… один человек. Прямая трансляция прервалась несколько минут назад, но мы получили последние кадры… — Помощник дрожащими руками включил огромный экран на стене.

На экране, залитом помехами, плясало хаотичное видео. Крики, взрывы, рушащиеся здания. Репортаж того самого улыбчивого журналиста, но теперь его лицо было искажено ужасом. Камера тряслась, выхватывая клубы дыма, падающие конструкции и… его.

Высокую фигуру в черном плаще, неспешно идущую сквозь разрушения, который он сам и создал. Маги Стражи бессильно атаковали его, рассыпаясь в пыль от одного его взмаха. Мощь, демонстрируемая незнакомцем, была пугающе абсолютной.

И тут оператор, видимо, упав на землю, сумел на несколько секунд поймать стабильный кадр. Крупный план. Спина незнакомца, разворачивающегося после того, как он голой рукой обрушил целое крыло небоскреба.

И в этот момент президент увидел. На затылке, на той самой стальной маске, чуть ниже края капюшона, был выгравирован небольшой, но идеально четкий символ.

«1».

Ледяная волна прокатилась по спине президента. Все внутри него замерло. Он знал эту нумерацию. Он знал, что это значит.

— Ящик… — прошептал он, и его голос был чужим. В ушах зазвучал насмешливый, голос Петра, которое всего минуту назад говорил: «…я тоже послал тебе подарочек».

Так вот он какой, этот «подарочек».

— Отдать приказ всем силам в регионе! — его голос внезапно сорвался на крик, полный неподдельной, животной паники. — Немедленно! Окружить и уничтожить! Ценой любых потерь! Вы слышите? ЛЮБЫХ!

Помощник, шокированный такой реакцией, кивнул и бросился к выходу.

Президент остался один. Он тяжело опустился в кресло, не отрывая глаз от застывшего кадра с цифрой «1». Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака, где лежал маленький, холодный артефакт. Канал связи с его… «спонсором».

— Он был у Петра, — безумно прошептал он в пустоту. — Как у него это получилось? Где он нашел его?

Ответа не последовало. Лишь тихий, едва уловимый смешок прозвучал где-то на задворках его сознания. Игра входила в новую, совершенно непредсказуемую фазу. И теперь у него был свой личный апокалипсис, маркированный номером один.

Машина выехала из портала, на территорию моего бывшего поместья в подмосковье. Погодка радовала приятным зимним пейзажем. Мелкий снег не спеша падал на землю, покрывая всю территорию мягким слоем.

Перекинувшись парой слов с Андреевым, я узнал, что граф Бердышев сейчас уехал по делам на одно из своих предприятий, но у него все хорошо. Кажется, оцепление, которое раньше было круглосуточным, постепенно сняли, поняв, что меня тут не видно. Сообщив, о своей цели, мы с Валерой пересели в тонированную машину графа и поехали к Есениным.

Вскоре, мы были на месте. Перед нами, за лентами оцепления, бушевало море синих огней мигалок пожарных машин, фургонов жандармов, несколько черных, без опознавательных знаков, внедорожников. Кричали спасатели, пожарные, кто то разговаривал по рации. В общем, творилось то, что обычно происходит при чрезвычайной ситуации. И пахло. Пахло гарью, расплавленным пластиком и едкой, приторной сладостью выгоревшей магии. Почему-то у меня во рту появился привкус клубники. Странно… Обычно, только от переизбытка энергии, появляется вкус вишни…

Дом Есениных… его больше не существовало. На его месте зияла черная, дымящаяся воронка, усеянная обломками кирпича и искореженными балками. От некогда уютного особняка осталась лишь память в виде въездных ворот с именами владельцев.

— Ну и видок, — свистнул Валера, вылезая из машины. — Похлеще, чем после моего визита в Лондон.

Я молча вышел, медленно осматривая территорию. Подойти ближе не было никакой возможности. Оцепление стояло плотное, а лица жандармов были напряжены и неприступны. Мы здесь были чужаками. Врагами. Король Сахалина и его главная боевая единица в двух шагах от Москвы — это был бы скандал, который не нужен был сейчас никому. Хотя, большая вероятность, что тут через несколько минут была бы армия.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Знакомое ощущение, но откуда оно, никак не мог вспомнить.

— Лора, — мысленно позвал я. — Сканируй. Ищи любые следы. Энергетику, следы хаоса, что угодно.

— Уже делаю, — ее голос прозвучал спокойно. — Энергетический след чудовищный… Взрыв был не физический, Миша. Это выброс чистой энергии. Как будто бомбу из нестабильной магии привели в действие. И… я не могу найти сигнатуру князя и княгини Есениных. Его здесь нет.

Взгляд скользнул по фигурам за оцеплением. Возле одного из черных внедорожников, с планшетом в руках, стоял знакомый мужчина в строгом костюме — агент Первого Тайного отдела, с которым у нас остались… сложные, но рабочие отношения. Один из немногих, кто смотрел на ситуацию трезво, а не сквозь призму имперского высокомерия.

Он был здесь. А значит, Кремль уже взял дело в свои руки.

Поднимать шум и пытаться прорваться было бессмысленно и опасно. Но один вариант оставался.

— Лора, — послал я мысленный приказ. — Зашифруй сообщение и шлепни ему на планшет. С максимальной степенью защиты. Текст: «Это Кузнецов. Что нашли?»

Я видел, как агент вздрогнул, когда его планшет тихо вибрировал. Он отшагнул в тень от машины, его лицо осветилось синевой экрана. Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Через минуту пришел ответ. Лора расшифровала его у меня в голове.

«Кузнецов. Рискуете. Взрыв — энергетический. Сигнатура сына, Александра Есенина. Старших Есениных нашли без сознания на окраине участка. Эвакуированы в закрытую клинику к Чехову, он лично взял их в работу. Больше на месте ничего. Других следов не обнаружено.»

— Саша Есенин? Но как такое вообще возможно? — удивилась Лора. — По моим данным, он был без сознания. И вообще не должен был приходить в чувства. Но все равно… Скажем так, у него больше не было его магии… Как так то?

Я снова посмотрел на воронку.

Значит Саша. Мог ли он специально произвести этот взрыв? И самое главное, где он сейчас.

— Передай, — мысленно сказал я Лоре. — «Спасибо. Если найдете Александра пусть сообщат».

Ответ пришел почти мгновенно. «Не обещаю. Убирайтесь отсюда. Вас уже, наверное, запеленговали.»

Это было маловероятно. Лору невозможно было перехитрить. Но я почувствовал на себе тяжелые, подозрительные взгляды жандармов, стоящих за линией оцепления. Пора было сворачиваться.

— Понял что-нибудь? — спросил Валера, раскидывая снег у машины.

— Понял, что здесь пахнет большой бедой, — тихо ответил я, садясь за руль. — И что есть вероятность, скоро ты можешь опять с головой погрузиться в интересное сражение.

Я завел мотор. Смотреть на пепелище было больше нечего. Ответы, если они были, лежали не здесь. Они были в клинике у Чехова. Туда мы и направились.

Клиника Чехова была не тем местом, куда можно было просто зайти с парадного входа. Особенно мне. Валера, прищурившись, осмотрел высокий забор с руническими защитами и безупречно одетую охрану у ворот.

— Что, Мишаня, ломанёмся в лоб? — спросил он, потирая руки.

— Нет, — ответил я. — Нам нужна не стрельба, а информация. К тому же, Чехов нам не враг!

Мы отъехали на заброшенную парковку в паре кварталов от клиники. Я закрыл глаза, позволив Лоре сканировать периметр. Она выстраивала в моём сознании трёхмерную карту здания, выискивая слабые места в магической и электронной защите. Чехов был гением, но его гений был направлен на исцеление, а не на войну. И Лора была… особенным случаем.

— Вентиляционная система, — прозвучал её голос в голове. — Фильтры тонкой очистки на магические реагенты. Защита есть, но она статична. Рассчитана на фоновый уровень угрозы, а не на целевое вторжение. Я могу создать на 47 секунд интерференцию в контуре наблюдения. Ты пройдёшь как призрак.

— А я? — тут же спросил Валера, встревая в наш диалог.

— Ты, богатырь, будешь диверсией, — ухмыльнулась Лора, материализовавшись на капоте в образе девушки-кошки с гаечным ключом. — Подойдёшь к главному входу, громко потребуешь визита к личному психотерапевту. Изобразишь лёгкое буйство. Этого хватит, чтобы отвлечь их на пару минут. Тебя в лицо не все знают, так что сойдешь за маньяка… Хотя, что значит сойдешь…

Валера сиял.

— Люблю твои планы!

Через десять минут я, словно тень, скользил по узкому вентиляционному тоннелю. Лора подавляла датчики, а я двигался бесшумно, окутанный её иллюзией, сливаясь с металлом. Спуск в шахту, несколько поворотов, и вот я уже в стерильном, пропахшем антисептиками коридоре закрытого стационара. Лора спроецировала прямо на сетчатку моих глаз схему:

«Палата 304. Сергей Александрович Есенин. Состояние: стабильное, под седацией».

Дверь была заперта сложным механическим замком. Я приложил палец, и Лора послала короткий импульс. Замок тихо щелкнул.

Палата была полутемной, освещалась лишь тусклой лампой над койкой. Сергей Александрович лежал, пристегнутый к капельнице, его лицо было бледным и осунувшимся. Но глаза его были открыты и смотрели на меня без удивления, словно он ждал.

— Михаил… — его голос был слабым, хриплым. — Значит, добрался… Как Антон?

Я подошёл ближе, отбрасывая маскировку.

— Сергей Александрович. Антон еще в пути. Что случилось?

Он медленно, с усилием повернул голову.

— Саша… — выдохнул он, и в его глазах стояла отеческая боль. — Он проснулся. Я не знаю, что именно произошло. Но все случилось слишком быстро. Его палата просто взорвалась от переизбытка энергии.

Я молчал, давая ему собраться с мыслями.

— Он ничего не сказал. Просто вошёл. Посмотрел на нас с Алисой… Он как будто не узнал нас.

— Он что-то говорил? Какая-то цель? — спросил я тихо.

— Ничего… — Есенин закрыл глаза. — Я не знаю, что и думать. Почему он пришел в сознание? У него не должно было быть магии. Я проверял. Много раз проверял.

В палате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим писком аппаратуры. Значит, Нечто действовал не только через президента США. Но мог ли это быть хаос? Вполне. Слишком много совпадений. Но как Петр Первый это провернул? Зачем помещать в него хаос, если они сейчас не в лучших отношениях с царем?

Значит это ход Нечто.

В этот момент дверь в палату бесшумно открылась. В проеме стоял Антон Павлович Чехов. В своем неизменном белом халате, с невозмутимым, усталым лицом ученого, видевшего все круги ада. Его взгляд скользнул по мне, но ни малейшего удивления в нём не было.

— Михаил, — произнёс он своим ровным, глуховатым голосом. — Я предполагал, что рано или поздно ты появишься. Но не настолько быстро.

Он вошел, закрыл за собой дверь и подошёл к монитору, проверяя показания.

— Нарушение режима покоя моего пациента — это серьёзно. Даже для тебя.

— Антон Павлович, — кивнул я. — Есенин в сознании. Он только что рассказал мне…

— Я знаю, что он рассказал, — Чехов перевёл на меня свой пронзительный, тяжёлый взгляд. — Я слышал. Акустика здесь, как ты понимаешь, идеальная. И я должен сказать… ситуация гораздо серьёзнее, чем кажется.

Он скрестил руки на груди.

— Энергетический след, оставленный на месте взрыва… он идентичен сигнатуре, которую я зафиксировал во время эпидемии хаоса в КИИМе. Но для Саши это не важно. А вот что действительно интересно, так это то, что я зафиксировал и магию Порядка.

Я перевел взгляд с Есенина на Чехова. Михаил Павлович выглядел уставшим, но в его глазах читалось что-то еще. Беспокойство? Или скорее… любопытство ученого, столкнувшегося с чем-то невероятным.

— Магия Порядка? — переспросил я. — Вы уверены?

— Михаил, я занимаюсь исследованием магии больше двухсот лет, — Чехов поправил очки. — Я уверен. Более того, сигнатура была настолько мощной, что мои приборы просто зашкалили. Удивительно, что до сих пор есть такая остаточная сила.

Есенин застонал на кровати, пытаясь приподняться.

— Не надо, Сергей Александрович, — остановил его Чехов, мягко, но настойчиво надавив на плечо. — Вы получили серьезную энергетическую перегрузку. Нужно время на восстановление.

— Сколько? — хрипло спросил Есенин.

— Сутки, может двое, — Чехов достал небольшой планшет и что-то пролистал. — Вы с Алисой Игоревной — одни из сильнейших магов, которых я знаю. То, что вас обоих вырубило одновременно… — он покачал головой. — Это говорит о колоссальной мощности источника. Ваш сын, Сергей Александрович, сейчас представляет угрозу государственного масштаба. Опять.

Повисла тяжелая пауза.

— Как Алиса? — тихо спросил Есенин.

— Стабильно. Она в соседней палате, под наблюдением. У нее те же показатели, что и у вас. Энергетический шок, перегрузка нервной системы. Ничего критичного, но организму нужно время на восстановление.

Я подошел ближе к кровати.

— Сергей Александрович, вы точно ничего не помните? Может быть, какую-то деталь? Что-то, что могло бы помочь понять, куда он направился?

Есенин закрыл глаза, явно пытаясь вспомнить.

— Он… он посмотрел на нас. Но это не был взгляд моего сына. Это было что-то… пустое. Холодное. Как будто там внутри никого не было. Или наоборот — было что-то чужое.

— Одержимость? — предположил я.

— Похоже на это, — кивнул Чехов. — Но с одной оговоркой. Обычно при одержимости личность носителя либо подавлена, либо уничтожена. Здесь же… здесь я вижу слияние. Хаос и Порядок в одном теле. Это противоречит всем законам магии, которые я знаю.

— Но так же было и раньше? — выдохнул Есенин.

— В том то и дело, — кивнул врач. — Так что это может быть еще один вариант. Он просто в шоке.

Он подошел к окну, сложив руки за спиной.

— Знаете, что меня больше всего беспокоит в этой ситуации, Михаил? — не оборачиваясь, спросил Чехов. — За время вашей войны с Европой мои больницы превратились в настоящий перевалочный пункт. Мы принимаем раненых со всей Европы. Пруссия, Англия, даже Франция после вашего… визита в Париж. У них там полный коллапс медицинской системы. Не хватает ресурсов, медикаментов, квалифицированного персонала.

Он повернулся ко мне.

— Из всех нападавших на Сахалин только Валахия не присылает своих раненых. Что само по себе странно. Либо у них настолько хорошая медицина, что они справляются сами, либо…

— Либо у них вообще нет раненых, — закончил я. — Потому что у них сейчас немного другие проблемы.

Не буду же я рассказывать, что теперь вся верхушка правительства принадлежит Элю.

— Именно, — кивнул Чехов. — Римская Империя тоже не обращается за помощью, но у них свои лекари, владеющие древними методами врачевания, которым тысячи лет. Они справляются. А вот остальные… — он вздохнул. — Михаил, я врач. Я даю клятву помогать всем, независимо от того, на чьей они стороне. Но когда я вижу, сколько молодых жизней уносит эта война… Это бессмысленная бойня. И чем дальше, тем хуже.

— Я не начинал эту войну, — тихо произнес я. — И уже ее закончил, если быть откровенным.

— Я знаю.

Я не стал отвечать. Все было не так просто, и Чехов прекрасно это понимал.

— Что касается Есениных, — продолжил Михаил Павлович, возвращаясь к профессиональному тону, — с ними будет все в порядке. Просто нужно время. Организм сам справится с перегрузкой. Но вот то, что их вырубило… Сергей Александрович и Алиса Игоревна — маги высочайшего уровня. Энергетическая емкость их тел колоссальна. То, что Саша смог их перегрузить одним всплеском… — он покачал головой. — Это говорит о том, что сейчас в нем сосредоточена мощь, способная изменить баланс сил в мире. Опять…

Мой телефон завибрировал. Граф Бердышев. Я нахмурился — он должен быть на пути в поместье.

— Извините, — кивнул я Чехову и вышел в коридор, приняв звонок. — Граф?

— Михаил! — голос Бердышева был напряженным. — Ты сейчас где?

— В больнице у Чехова. А что такое?

— На трассе. Слушай, тут… тут происходит что-то странное. Я ехал обратно в поместье, и минут пять назад проехал мимо какого-то мужика, который шел прямо по трассе. Причем не по обочине, а именно по разделительной полосе. Я сначала не обратил внимания, но потом… Михаил, это был Саша Есенин.

Я замер.

Центр города.

г. Москва.

Граф Бердышев ненавидел московские пробки. Особенно вечерние. Особенно когда надо было срочно вернуться в поместье и решать дела с несколькими производствами в Подмосковье и в Сибири.

Его черный лимузин полз по Садовому кольцу со скоростью пешехода. Водитель нервно постукивал пальцами по рулю, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Граф, может, объедем через Тверскую? — предложил он.

— Там еще хуже, — буркнул Ростислав Тихомирович, просматривая сводки новостей на планшете. — Езжай как есть.

Наконец пробка рассосалась. Они выехали на относительно свободный участок трассы. Фонари освещали дорогу тусклым желтоватым светом. Снег перестал идти, но на асфальте остались мокрые разводы.

— Что за… — водитель притормозил.

Бердышев поднял глаза от планшета.

По обочине шел мужчина. Просто шел. Без куртки, в просторной рубашке, на несколько размеров больше, и в штанах. Босиком. По снегу. Руки безвольно висели вдоль тела, голова слегка опущена. Светлые кудрявые волосы растрепаны.

— Господи, да он замерзнет! — воскликнул водитель. — Может, подберем?

Бердышев всмотрелся в фигуру.

Что-то было не так. Что-то очень не так.

Мужчина шел ровно, размеренно. Снег под его ногами… Бердышев прищурился. Снег под его ногами будто отталкивался, создавая идеально ровную дорожку.

— Граф? — водитель вопросительно посмотрел на него.

— Езжай, — коротко бросил Бердышев, не отрывая взгляда от идущего.

Они проехали мимо. В тот самый момент, когда машина поравнялась с мужчиной, тот повернул голову.

Бердышев похолодел.

Глаза. Совершенно пустые глаза. Не мертвые — в мертвых хоть что-то, но есть. А эти… Они будто смотрели сквозь реальность.

— Это же… — начал водитель, но Бердышев заорал:

— ЕЗЖА…

Но тут же раздался взрыв.

Сзади что-то с диким ревом врезалось в их машину. Лимузин занесло, водитель с трудом удержал автомобиль на дороге. Бердышев ударился плечом о дверь.

— Какого хрена⁈ — выругался водитель.

Они остановились. Бердышев обернулся.

Позади них стоял внедорожник с разбитой передней частью. Водитель выскочил из машины, держась за голову.

— Вы что, тормозить не умеете⁈ — закричал он.

Но Бердышев его не слушал. Его взгляд был прикован к тому месту, где только что шел мужчина.

Саша Есенин стоял посреди дороги. Неподвижно. Руки все так же висели вдоль тела.

И тут внедорожник взорвался.

Не постепенно. Не с предупреждением. Просто ВЖУХ — и столб огня взметнулся в небо. Ударная волна тряхнула машину Бердышева.

— МАТЬ ТВОЮ! — заорал водитель, вжимаясь в руль.

Водитель внедорожника отлетел в сторону. Бердышев выскочил из машины, инстинктивно выставив магический щит. Жар от пламени был ощутим даже на расстоянии. Горящие обломки валялись по всей дороге.

А Есенин… Есенин стоял в эпицентре взрыва. Невредимый. Даже волосы на голове не шевельнулись.

— Твою ж… — выдохнул Бердышев.

Со всех сторон начали стягиваться люди. Из ближайших домов выбегали жандармы. Появились первые маги в форме городской охраны.

— Стоять! — крикнул один из жандармов, направляя на Есенина горящий кулак. — Руки за голову!

Саша не отреагировал.

— Я сказал, руки за голову! — жандарм подошел ближе.

И тут Есенин поднял голову.

Медленно. Очень медленно.

Его взгляд скользнул по жандармам, по магам, по горящим обломкам.

И он улыбнулся.

От этой улыбки Бердышева бросило в дрожь. Это не обещало ничего хорошего…

— Стрелять буду!

Есенин скрестил руки на груди.

И медленно взлетел.

Не подпрыгнул. Не оттолкнулся. Просто плавно поднялся в воздух.

Жандармы замерли. Маги переглянулись.

— Что за… — начал один из них. — Погоди… Ты разве не…

Есенин висел в воздухе метрах в десяти над землей. Руки скрещены на груди. Голова слегка откинута назад. Глаза закрыты.

А потом он начал двигаться.

Медленно. Плавно. По прямой.

В сторону Кремля.

— СТОЙ! — крикнул маг и выпустил огненный шар.

Шар ударился в невидимый барьер в паре сантиметрах от Есенина и рассыпался искрами.

— Черт! — маг попытался еще раз. С тем же результатом.

Есенин продолжал свой неспешный полет. Словно прогуливался по воздуху. Руки по-прежнему скрещены. Лицо безмятежно.

Бердышев судорожно нащупал в кармане телефон и набрал Михаила.

— Алло? — ответил Кузнецов, в голосе слышалась усталость.

— Михаил, — Бердышев не узнал собственный голос — он звучал хрипло и напряженно. — Ты сейчас где?

— В больнице у Чехова. А что такое?

— На трассе. Слушай, тут… тут происходит что-то странное. Я ехал обратно в поместье, и минут пять назад проехал мимо какого-то мужика, который шел прямо по трассе. Причем не по обочине, а именно по разделительной полосе. Я сначала не обратил внимания, но потом… Михаил, это Саша Есенин.

Повисла пауза.

— Повторите, — голос Михаила стал ледяным.

— Саша Есенин, он странно себя ведет и летит к Кремлю, — Бердышев смотрел на удаляющуюся фигуру. — Маги пытались его остановить. Не вышло. Он просто… идет по воздуху. Как будто гуляет. Михаил, что мне делать?

Есенин уже превратился в темную точку на фоне ночного неба. Но Бердышев все равно видел — он двигался ровно.

Прямо к Красной площади.

— Михаил? — позвал Бердышев. — Ты здесь?

— Я здесь, — выдохнул Кузнецов. — Слушайте меня внимательно. Никто не должен к нему приближаться. Поняли? НИКТО. Передайте это всем магам и жандармам. Пусть эвакуируют район. Немедленно.

— Но…

— Ростислав Тихомирович, — Михаил не терпел возражений. — Он немного не в себе. А может, и много… Пока никто не может сказать, что у него в голове. Я еду. Задержите его, если сможете. Но не вступайте в бой. Просто задержите.

— Миша, я конечно, считаю себя не самым последним магом, но с Есениным, особенно с Сашей…

Но Михаил уже отключился.

Бердышев посмотрел на телефон, потом на небо, где Есенин продолжал свой неспешный полет.

Где-то вдалеке завыли сирены. Москва просыпалась. И Бердышев понимал — эта ночь войдет в историю.

Он только не знал — какой именно ценой.

Я убрал трубку и посмотрел на Чехова. Мы оба были очень взволнованы.

— Михаил Павлович, — я говорил быстро, четко, без лишних слов. — Стягивайте всех своих лучших лекарей к Красной площади. Прямо сейчас. Не важно, чем они заняты. Пусть бросают все и едут туда.

Чехов не стал задавать вопросов. Он просто кивнул и достал телефон.

— Сколько человек? — спросил он деловым тоном.

— Всех, кого можете собрать за десять минут, — я уже направился к двери. — И приготовьте операционные. Много операционных.

— Михаил, — окликнул меня Чехов, уже набирая номер. — Насколько все плохо?

Я обернулся. Посмотрел ему в глаза.

— Не знаю. Но лучше перестраховаться.

Выскочив в коридор, я активировал связь с Валерой через внутреннее хранилище.

— Чал, мы выходим. Быстро!

— О, наконец-то! — в его голосе прозвучало неприкрытое удовольствие. — Я уже заскучал!

Я бежал по коридору больницы, люди шарахались в стороны. Валера присоединился ко мне на выходе. Болванчик уже сканировал территорию вокруг Кремля.

— Миша, — сказала Лора на улице, появившись рядом. — Болванчик зафиксировал, что Есенин движется со скоростью пятнадцать километров в час. До Кремля ему примерно двенадцать минут.

— Успеем!

Мы с Валерой запрыгнули в машину. Мотор взревел. Я вдавил педаль в пол.

Москва проносилась мимо в размытом калейдоскопе огней. Машины, пешеходы, светофоры — все это превратилось в декорации. Лора выделяла препятствия красным, безопасные маневры — зеленым.

— Ну что, брат, — сказал Валера, хлопнув меня по плечу. — Рассказывай, кого бить будем?

— Саша Есенин, — сказал я, выруливая к центру. — Сын Сергея.

— А-а-а, — протянул он. — Тот самый, который в коме лежал? Ну наконец-то проснулся! Хотя судя по твоему лицу, проснулся как-то не так?

— В него вселился либо Хаос, либо что-то еще хуже. Чехов зафиксировал энергию Порядка.

Валера присвистнул.

— Интересненько. Значит, у нас коктейль из двух противоположностей в одном теле?

— Похоже на то.

Мы были уже у Кремля. И тут я увидел купол.

Огромный. Полупрозрачный. Переливающийся всеми цветами радуги, но с явным фиолетовым оттенком. Он накрывал Кремль, поднимаясь в небо метров на двести.

— Лора, что это?

— Защитный барьер, — она быстро сканировала выводя гигантский объем данных. — Очень мощный. Энергетическая сигнатура… Михаил, это работа нескольких десятков магов. Они создали коллективную защиту.

— Против Саши?

— Судя по всему, да.

Вокруг купола собиралась толпа. Жандармы, маги, просто зеваки с телефонами. Кто-то снимал, кто-то кричал, кто-то пытался прорваться ближе.

Выйдя из машины, я посмотрел на небо. И увидел его.

Маленькая темная фигурка медленно приближалась. Руки скрещены на груди. Голова откинута назад. Он будто парил на невидимых крыльях.

— О-о-о, — протянул Валера, глядя в ту же сторону. — Вот это я понимаю — эффектный выход! Надо будет взять на заметку.

Он потянулся, хрустнув суставами, и широко улыбнулся.

— Мишаня, ты не представляешь, как же я заждался! Все эти дипломатические встречи, переговоры, улыбочки… Тьфу! — он выразительно сплюнул. — А тут наконец-то обещает быть что-то интересное!

— Валера, — я выразительно посмотрел на него. — Это не развлечение. И не плюйся на тротуар.

— Знаю, знаю! — он махнул рукой, но его глаза блестели от предвкушения грядущей схватки. — Но ты же не запретишь мне хоть немного повеселиться? А? Когда еще такой шанс выпадет? Пацан, напичканный Хаосом и Порядком одновременно! Это ж как взорвать ядерную бомбу внутри антиматерии!

— Ты понимаешь, что он может разнести полмосквы?

— Понимаю, — Валера на секунду перестал улыбаться. Потом ухмылка вернулась, но более хищная. — Именно поэтому мы его и остановим. Но это не значит, что нельзя получить от этого удовольствие.

Есенин приближался. Уже можно было разглядеть его лицо. Бледное. Безмятежное. Совершенно спокойное.

— Лора, сколько до контакта?

— Три минуты двадцать секунд.

Я посмотрел на купол и на магов, которые его поддерживали — они стояли по периметру, взявшись за руки. Их лица были напряжены от усилия.

— Они и минуты не продержатся, — произнес Валера.

— Знаю.

— Так какой план?

Я достал мечи. Ерх вибрировал от нетерпения ринуться в бой.

— План простой. Не дать ему войти в Кремль. Любой ценой.

Валера расхохотался. Громко. От души.

— Вот это мне нравится! Просто и понятно! — он хрустнул шеей, вокруг его рук начала собираться энергия. — Давно хотел проверить, насколько прочны эти Хаос с Порядком… М-м-м, пикантно!

Есенин был уже совсем близко. Метров сто до купола. Он даже не замедлился. Просто продолжал свой неспешный полет.

— Две минуты, — сообщила Лора.

Вокруг началась паника. Люди бежали прочь. Жандармы пытались удержать периметр. Маги усиливали купол.

А Есенин летел. И улыбался.

И я понял — Валера прав. Сейчас случится что-то очень, очень интересное.

И очень, очень страшное.

Есенин не замедлился. Даже не дернулся, когда первые магические заряды ударили в него со всех сторон.

Жандармы открыли огонь. Пули отскакивали от невидимого барьера вокруг него, словно горох от стены. Маги выпускали огненные шары, ледяные копья, молнии — все растворялось в воздухе, не причиняя никакого вреда.

— Лора, давай мне как обычно! — крикнул я, наблюдая за происходящим.

— Уже анализирую, — спокойно сказала Лора. — Миша, это… Его защита работает на принципе одновременного отрицания и поглощения. Хаос разрушает структуру атаки, а Порядок перенаправляет энергию обратно в окружающее пространство.

— Проще говоря?

— Его нельзя пробить обычными атаками. Вообще.

Анализ Лоры сильно прокачался с последней нашей встречи с Сашей. Теперь она могла выдать больше подробностей и даже объяснить, как это работает. Но какой в этом толк, если мы все равно не придумали, что с ним делать?

Есенин достиг купола. Поднял руку. Коснулся переливающейся поверхности кончиками пальцев.

На секунду все замерло.

А потом купол взорвался волнами фиолетового света. Маги, державшие защиту, закричали. Кто-то упал на колени, кто-то схватился за голову. Энергия отдачи била по ним, словно молотом.

— Держать! — крикнул один из старших магов. — Всем держать!

Но купол трещал. Я видел, как по его поверхности расползается паутина трещин. Есенин просто стоял в воздухе, касаясь барьера ладонью, а купол медленно, но верно разрушался.

— Огонь по нему! Все! Сейчас! — заорал командир жандармов.

Залп был внушительным. Магия и пули одновременно. Настоящий шквал смерти.

Есенин даже не обернулся. Вся эта мощь растворилась в нескольких метрах от него.

— Валера, — тихо произнес я. — У меня плохое предчувствие. Сомневаюсь, что наши атаки будут действенны.

— Послушай, друг мой, я скажу тебе кое-что, что когда-то сказал мне отец. — Он подошел ко мне и похлопал по спине. — Чтобы стать царем мира, мало вести себя по-царски, надо быть царем. Нельзя сомневаться. Сомнение порождает хаос и ведет к гибели.

Сзади послышался шум. Я обернулся и увидел, как к площади подъезжает кортеж машин. На каждой герб Чехова. Из них выскакивали лекари с носилками и медицинскими сумками.

— Быстрее! — кричала женщина в белом халате. — Раненых к нам! Живо!

Следом подъехали еще машины. Этих было много. Черные, массивные, с гербом Кутузова. Двери открылись, и оттуда высыпали солдаты в полной экипировке. Дисциплинированные и четкие, они мгновенно заняли позиции. А за ними вышел сам Кутузов.

Сергей Михайлович выглядел так, словно не спал несколько суток. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги. Но взгляд был твердым и решительным.

— Эвакуировать всех гражданских! — рявкнул он. — Раненых к лекарям! Остальным — создать периметр! Я не хочу видеть здесь ни одного постороннего!

Солдаты оттеснили толпу, помогали раненым магам добраться до лекарей, создавали живой щит между Кремлем и гражданскими.

Кутузов подошел ближе и увидел меня.

— Кузнецов, — кивнул он. — Вижу, ты тоже пришел на это представление.

— Сергей Михайлович, — ответил я. — Не ожидал вас увидеть.

— Я защищаю людей, — просто ответил он. — В первую очередь — людей. Не Кремль, не Петра Первого, не власть. Людей. Это моя работа. Моя присяга.

Он посмотрел на Есенина, который продолжал методично разрушать купол.

— Хотя, признаю, в этот раз задача чертовски сложная, — вздохнул Кутузов. — Но где мы не пропадали, верно?

В этот момент купол вспыхнул ярким светом. Есенин нажал сильнее, и барьер лопнул.

Маги, державшие защиту, закричали. Некоторые упали без сознания. Другие схватились за головы, изо ртов у них шла кровь.

А Есенин… Он поднял обе руки.

Воздух вокруг него исказился. Появились сгустки черной энергии, перемешанной с ослепительно белым светом. Хаос и Порядок сплелись воедино в смертоносный коктейль.

— Всем отойти! — заорал Кутузов. — Щас рванет!

Но было поздно.

Есенин резко опустил руки. Энергия хлынула вперед, словно цунами.

Маги, стоявшие ближе всего к Кремлю, даже не успели закричать. Они просто… испарились. Превратились в пыль за долю секунды, оставив только тени на асфальте. Одежда, оружие, защитные амулеты — все сгорело дотла.

Я поднял щит инстинктивно, прикрывая себя и Кутузова. Волна энергии ударила в барьер, и меня откинуло на несколько метров назад.

— Твою мать! — выругался Валера, едва удержавшись на ногах. — Это же прекрасно!

— Раньше он был куда мягче, — сказал я. — Лора, сколько?

— Двадцать три мага. Умерли мгновенно, — отчеканила она. — Миша, этот уровень силы… Это уже не просто опасно. Это катастрофа.

Дым рассеялся. И я увидел, что под первым куполом был второй. Более плотный. Более мощный. Он светился тусклым золотистым светом и закрывал Кремль почти вплотную к стенам.

Есенин замер. Посмотрел на второй барьер. И улыбнулся.

— Петр Первый! — его голос прозвучал громом по всей площади. Усиленный магией, он гремел, казалось, по всему городу. — Я знаю, что ты там! Выходи! Это между мной и тобой!

Тишина.

— Выходи, трус! — Есенин ударил по второму куполу. Тот вспыхнул, но устоял. — Ты превратил меня в это! Ты использовал меня! Я знаю, что это ты послал того, кто рассказал мне про пустоту!

Его голос становился все более искаженным. В нем звучали два тембра одновременно — его собственный и что-то чужое, древнее, страшное.

— Я сожгу этот Кремль дотла! — заорал он. — Я убью всех, кто встанет на моем пути! Я разнесу эту столицу в пыль! Но ты выйдешь ко мне! Ты ответишь за то, что сделал!

— Михаил, — тихо произнес Валера. — У меня идея.

Я посмотрел на него.

— Какая?

— Смотри, — он кивнул на Кремль. — Есенин хочет Петра Первого. Все внимание — на него. Все силы — на защиту от него. Суматоха, хаос, паника…

— И мы можем воспользоваться этим, — медленно продолжила Лора, поняв его мысль. — Проникнуть внутрь.

— За женой Петра Первого, — закончил Валера. — Она ж там, верно? В самом защищенном месте страны. Где её никто не найдет. Где она в полной безопасности…

— Пока все отвлеклись на безумного кудрявого парня, — усмехнулся я. — Валера, ты гений.

— Знаю, — он ухмыльнулся. — Так что, пойдем красть царицу?

Есенин продолжал атаковать купол. Удар за ударом. Барьер трещал, но держался. Лекари Чехова работали не покладая рук, вытаскивая раненых. Даже за пару кварталов от Кремля магический фон был слишком силен, и многие просто падали от перенапряжения. Солдаты Кутузова держали периметр.

Тут-то я и увидел Александра Сергеевича Пушкина рядом с Сергеем Михайловичем.

Кутузов шел первым. В руках у него была сабля — простая, без всяких украшений, но сразу было видно, на сколько это мощное оружие.

А за ним шел Пушкин. Александр Сергеевич выглядел… странно. Обычно он был воплощением аристократической лени и высокомерия. Но сейчас его лицо было серьезным. Почти торжественным.

В руках у него ничего не было…

— Есенин! — крикнул Кутузов, поднимая саблю. — Остановись! Я не хочу тебя убивать!

Есенин медленно обернулся. Посмотрел на них. И рассмеялся.

— Кутузов. Великий генерал снизошел до меня. Защитник народа, — в его голосе звучала насмешка. — И кто это с тобой? Пушкин? Тебе не хватило первого раза? Солнце русской поэзии. Вы правда думаете, что сможете меня остановить?

— Не думаем, — спокойно ответил Кутузов. — Знаем.

Он шагнул вперед, и вокруг него вспыхнула аура. Золотистая, плотная, словно броня. Артефакты работали как надо. Саблю в его руках окутали темные тени. Вытянув кисть, он разжал пальцы, и клинок растворился в земле, будто его кинули в воду.

Пушкин поднял руки, и воздух вокруг Кремля исказился. Появился еще один купол. Он пульсировал, словно живой.

Неужели у Пушкина есть еще какие-то виды куполов защиты?

— Лора?

— Это… Михаил, это купол Пушкина. Его личная магия. Что ты хочешь, чтобы я сказала? Жесткая защита. Красавчик. Не могу оценить его силу. Он постоянно меняется.

Есенин посмотрел на новый барьер. Потом на Пушкина. И его улыбка стала шире.

— Интересно…

Он взмахнул рукой, и сгусток Хаоса и Порядка полетел в купол.

Барьер Пушкина принял удар. Вспыхнул. Задрожал. Но устоял.

Есенин ударил снова. И снова. И снова.

Купол трещал, но держался.

А Кутузов тем временем двинулся в атаку. При каждом шаге из-под его ног выходили кривые тени и расползались в стороны.

Он был быстрым. Невероятно быстрым для человека его возраста и положения. Кутузов махнул рукой, и из ближайшей тени Есенина полетел меч, целясь точно в шею. Тот увернулся едва заметным движением и контратаковал.

Столкновение их энергий было похоже на взрыв. Ударная волна снесла нескольких солдат с ног. Здания вокруг затряслись.

Кутузов откатился назад, упал на одно колено, но тут же вскочил. Есенин парил в воздухе, невредимый.

— Неплохо, старик, — усмехнулся он. — Но недостаточно.

Они снова сошлись. Удар, парирование, контратака. Кутузов сражался мастерски — каждое движение выверено, каждый удар точен. Но Есенин был быстрее. Сильнее. И с каждой секундой становился как будто безумнее.

Пушкин же стоял неподвижно, поддерживая купол. Пот стекал по его лицу. Руки дрожали от напряжения. Но он держал.

— Лора, — прошептал я. — Видишь брешь?

— Ищу… Есть! — она выделила мне точку на куполе. — Там, где энергии пересекаются. Если ты телепортируешься точно в этот момент…

— Успею?

— Должен. Но окно всего на долю секунды. И только когда Есенин атакует купол снова.

Я кивнул Валере.

— Я проникаю внутрь. Ты прикрываешь отступление.

— Да ты сдурел? — он уставился на меня. — Один? Туда?

— У меня есть Лора. И у меня есть план.

— Надеюсь, он лучше, чем «проберусь и как-нибудь само получится», — фыркнул он. — Ладно. Давай. Только постарайся не умереть. Жены меня убьют, если я вернусь без тебя.

Кутузов наносил удар за ударом, но Есенин парировал каждый. Более того — он начал теснить генерала. Удар, контратака, еще удар. Кутузов пятился, с трудом удерживая оборону.

— Ты слаб, — произнес Есенин, блокируя очередной выпад. — Слишком стар. Слишком медлителен. Ты должен был остаться дома, старик. Я чувствую, ты меня боишься. Так зачем же продолжаешь? Ты же не думаешь, что победишь?

— Когда человек видит того, кого он по настоящему боится, он понимает, что не может игнорировать его. И тогда у него остается только два выхода. Либо подчиниться объекту своего страха и надеяться на защиту, либо устранить его, чтобы избавиться от страха.

Он ударил. Кутузов попытался парировать, но опоздал.

Удар пришелся в грудь. Генерала отбросило на несколько десятков метров. Он врезался в стену здания, оставив в ней вмятину.

— Сергей Михайлович! — закричали его солдаты, кидаясь к нему.

Кутузов попытался встать, но рухнул обратно. Тени за его спиной хаотично дрожали. Кровь текла изо рта.

— Слабак, — презрительно бросил Есенин и подлетел к Пушкину. — Теперь ты.

Он медленно полетел к поэту. А тот опустил руки и купол стал ярче. Плотнее. Есенин остановился в нескольких метрах.

— Ну же, — усмехнулся он. — Ты же великий Пушкин. Покажи, на что способен. Еще раз…

Александр Сергеевич поднял голову и улыбнулся. Его ухмылка была высокомерной, презрительной, полной абсолютной уверенности в себе.

— Раунд два, Есенин, — произнес он ледяным тоном. — В прошлый раз ты отправил меня в больницу. Забавно. Но на этот раз…

Он снял перчатки. Медленно. Демонстративно. И бросил их на землю.

— На этот раз я отправлю тебя туда. Если, конечно, от тебя вообще что-то останется.

Есенин улыбнулся шире.

— О! Давай! Попробуй.

Где-то вдалеке прозвучал звон. Мелодичный, громкий.

Часы на Спасской башне Кремля били полдень.

Один удар. Второй. Третий.

И с каждым ударом Пушкин менялся.

Его аура вспыхнула. Золотисто-белая, ослепительная, словно само солнце спустилось на землю. Воздух вокруг него задрожал от жара. Я видел, как плавится снег в радиусе десятков метров от него.

— Полдень, — произнес Пушкин, и его голос гремел. — Сейчас я непобедим.

Он поднял руку, и в ней материализовался меч. Длинный, элегантный, сотканный из чистого света.

— Ты знаешь, Есенин, в чем твоя проблема? — продолжил он, делая шаг вперед. — Ты думаешь, что раз ты получил что-то уникальное, то ты стал кем-то. Стал важным. Стал опасным.

Еще шаг.

— Но ты всего лишь оружие. Инструмент. Ничтожество, которому дали игрушку серьезнее, чем он заслуживает.

Пушкин остановился прямо перед Есениным. Его аура пылала так ярко, что было больно смотреть.

— А я? — он усмехнулся. — Я — Пушкин. Солнце русской поэзии. И когда солнце в зените, когда оно на пике своей силы…

Он поднял меч.

— … оно сжигает все. Дотла.

Есенин смотрел на него. И его улыбка не исчезла. Наоборот — она стала еще шире.

— Наконец-то, — прошептал он. — В прошлый раз ты говорил что-то подобное… Нет?

Они сошлись. Две мощные силы врезались друг в друга.

— Сейчас! — крикнула Лора.

Я схватился за фонарный столб и телепортировался. Мир вокруг меня размылся. На долю секунды я увидел, как энергии пересекаются, как купол дрожит, как открывается крохотная брешь…

И я проскочил.

Оказался внутри. На территории Кремля. В самом защищенном месте страны.

Как раз в тот момент, когда Есенин и Пушкин столкнулись снова, и их удар был настолько мощным, что земля подо мной пошла трещиной.

— Ну что ж, — выдохнул я, доставая мечи. — Начинается самое интересное.

Кабинет Петра Первого.

Кремль.

Петр Первый стоял у высокого окна в своем кабинете и улыбался.

Внизу, за пределами купола, разворачивалась битва. Пушкин и Есенин сходились снова и снова, их удары порождали ударные волны, от которых трескались стены соседних зданий. Земля дрожала. Воздух искажался от всплесков энергии.

А Петр улыбался.

Не злорадно. Не торжествующе. Просто… удовлетворенно. Словно шахматист, который предвидел ход противника за десять шагов вперед и теперь наблюдает, как все идет точно по плану.

— Дорогой, — раздался тихий голос за спиной.

Он обернулся. В дверях стояла его супруга. На ней было простое домашнее платье, волосы убраны в строгий пучок. Лицо бледное, в глазах тревога.

— Катенька, — кивнул он. — Ты почему встала?

— Как тут уснешь, когда весь Кремль трясется, — она подошла ближе, но к окну не подходила. Словно боялась увидеть то, что происходит снаружи. — Что… что там происходит?

Петр повернулся обратно к окну. Есенин только что выпустил волну черной энергии, которую Пушкин разрезал своим световым мечом пополам. Половинки волны ушли в стороны и разнесли два фонарных столба.

— Хаос играет свою последнюю карту, — спокойно ответил царь. — Есенин. Мальчик жаждет праведного гнева. Хотя, сам так хотел силы.

— Но купол…

— Я поднял купол как раз вовремя, — кивнул Петр. — У Хаоса был еще один козырь.

Он поднял руку и указал на парящую фигуру Есенина. Тот только что увернулся от удара Пушкина и контратаковал, выпустив сгусток переплетенных энергий.

— Вот он. Их туз. Последняя надежда. Нечто хочет устранить меня.

Катя подошла ближе. Посмотрела в окно. Ее лицо стало еще бледнее.

— Но что будет, — голос ее дрожал, — что будет, если он ворвется сюда? Если Пушкин не выдержит? Если купол падет?

Петр посмотрел на нее. В его глазах была абсолютная уверенность. Почти пугающая.

— Есть люди, которые его задержат, — произнес он. — Не волнуйся. Александр Сергеевич силен. Особенно сейчас, в полдень. А если и он не справится…

Он замолчал и повернулся к стене, где стоял пустой ящик с цифрой «1». Петр подошел к нему, и погладил, словно любимого питомца.

— Не один Есенин хочет моей смерти, — усмехнулся он. — Посмотри на Красную площадь. Там собралась целая очередь. Кузнецов где-то рядом, я уверен. Толстой, Онегин, Кутузов, Нахимов — все они хотят моей головы. Все считают меня злодеем, тираном, узурпатором.

Он повернулся к жене. В его глазах плясали огоньки безумия. Или гениальности. Грань была настолько тонкой, что различить было невозможно.

— Но я предусмотрел и это. Скоро должна прийти подмога.

Катя посмотрела на ящик. С цифрой «1».

— Что это?

— Страховка, — просто ответил Петр. — Моя последняя страховка. На случай, если все пойдет не по плану. На случай, если Есенин все-таки прорвется. На случай, если…

Он не договорил. За окном прогремел очередной взрыв. Пушкин и Есенин сошлись в ближнем бою, их удары были настолько быстрыми, что разглядеть их было почти невозможно.

Петр снова улыбнулся.

— Играйте, — тихо произнес он. — Сражайтесь. Убивайте друг друга. Рушьте мой город. Пугайте мой народ. Я предусмотрел все. Каждый ваш ход. Каждую попытку.

Он повернулся к Кате. Взял ее за руку. Она вздрогнула — его ладонь была холодной, как лед.

— Не бойся, — сказал он. — Все идет по плану. Все под контролем. И когда придет время…

Цифра на ящике слегка начала светиться.

— … я выиграю эту партию. Как и всегда.

За окном Есенин заорал что-то нечленораздельное и обрушил на купол Пушкина такой удар, что даже стены Кремля затряслись.

А Петр Первый просто стоял и улыбался.

И в его улыбке было что-то страшное. Что-то, что заставляло даже собственную жену отступить на шаг назад, инстинктивно почувствовав опасность.

Что-то, что говорило: этот человек готов на все.

Абсолютно на все.

— Петя… Что с тобой произошло за это время…

— Ничего, моя дорогая. Это все ради семьи.

Территория Кремля встретила меня тишиной.

Странной, неестественной тишиной, которая резко контрастировала с грохотом битвы снаружи. И если быть откровенным до конца, мне вообще не нравилось находиться в Кремле. Он был какой-то холодный…

Здесь, за куполом Пушкина, мир словно замер. Только далекие удары и взрывы напоминали о том, что в нескольких сотнях метров отсюда разворачивается апокалипсис.

Я прижался к стене Архангельского собора, оглядываясь. Болванчики разлетелись в разные стороны, сканируя территорию.

— Лора, обстановка?

— Сканирую… — ее голос звучал спокойно. План у нас был. — Миша, охрана минимальная. Большая часть сил переброшена на внешний периметр. Внутри Кремля около тридцати человек. В основном — личная охрана Петра Первого.

— Где он?

— Ищу… Есть! Грановитая палата, второй этаж. Две тепловые сигнатуры. Одна — предположительно Петр Первый. Вторая…

— Наша дорогая пернатая воровка сердца Эля? — закончил я. — Отлично. Веди меня.

Я двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени. Болванчик летел впереди, показывая безопасный маршрут. Пару раз приходилось замирать — мимо проходили патрули. Солдаты были напряжены, нервничали. Еще бы, снаружи их столицу пытается разнести живое оружие массового поражения.

— Миша, — тихо произнесла Лора. — Женщина выходит из комнаты Петра. Направляется… к восточному крылу. Предположительно ее покои.

Болванчик показал мне картинку. Екатерина Романова шла по коридору. Лицо бледное, руки сжаты в кулаки. Она явно была напугана.

— Петр остался в кабинете?

— Да. Он… странно себя ведет.

— В смысле?

Изображение переключилось. Петр Первый стоял у окна. На его лице играла улыбка. Он немигающим взглядом наблюдал за тем, что происходит на Красной площади.

Я приказал Болванчику осмотреться, и он показал мне весь кабинет. В пустой комнате сложно было не заметить странный открытый ящик. Пустой.

— Лора… Что было в ящике?

— Не знаю, — ее голос звучал задумчиво. — Но судя по энергетическому следу… Это было что-то очень мощное. Очень опасное. И это что-то теперь активировано.

Я начал немного нервничать. От Петра Первого можно было ожидать чего угодно, и если этот ящик пуст, то его содержимое где-то снаружи. Что бы это ни было.

Но сейчас не время думать об этом. Сейчас надо действовать быстро.

— Где царица?

— Почти дошла до своих покоев. Третий этаж, восточное крыло. Охраны нет — все на периметре.

Я кивнул и ускорился. Телепортация тут не работала, и это не удивительно, ибо мы в самом защищенном месте страны. Перебежками, от укрытия к укрытию, я добрался до восточного крыла. Поднялся по лестнице. Коридор был пуст. Только в конце из-под двери мелькал свет.

Я подошел ближе. Приложил ухо к двери. Изнутри доносились тихие всхлипывания.

Екатерина плакала.

— Лора, расставь по периметру детальки. Если кто-то идет сюда — предупреди немедленно.

— Уже сделала.

Я толкнул дверь. Зашел внутрь и тихо прикрыл ее за собой.

Комната была просторной, но не роскошной. Простая мебель, несколько картин на стенах. У окна стояла Романова, спиной ко мне. Плечи ее вздрагивали.

— Ваше Величество, — тихо произнес я.

Она вздрогнула и резко обернулась. Лицо бледное, глаза красные от слез. Увидев меня, она отступила на шаг.

— Михаил, что вы тут делаете?

— Все хорошо, не стоит волноваться, — сказал я, медленно поднимая руки. — Позвольте поговорить с вами с глазу на глаз.

Она уставилась на меня. Потом перевела взгляд на окно, за которым бушевала битва. Потом снова на меня.

— Вы… Вы проникли в Кремль? Как?

— Это не важно. Важно другое. У вас есть шанс уйти отсюда. Прямо сейчас. Я могу вас вывести.

Она молчала. Смотрела на меня недоверчиво.

— Зачем? — наконец спросила она. — Зачем вам это?

— Потому что вы не должны умереть здесь, — просто ответил я. — Есенин рвется в Кремль. Пушкин его не остановит. И когда он прорвется… Здесь не останется камня на камне. Все, кто внутри — погибнут. Даже царь.

Екатерина вздрогнула. Обняла себя руками.

— Я… Я не могу просто уйти. Петя… Ты его плохо знаешь. Он не умрет, но будет винить себя.

— Ваш муж сделал свой выбор, — жестко произнес я. — Он развязал эту войну. Он превратил Есенина в оружие. Он несет ответственность за тысячи смертей. И он готов на все, чтобы удержать власть. Даже если это означает, что вы погибнете вместе с ним.

— Нет! — воскликнула она. — Нет, вы не понимаете! Петя… Он не такой! Он не плохой! Он просто… Он хочет лучшего для страны. Он хочет…

Она замолчала. Сама услышала, как неуверенно прозвучали ее слова.

— Вы сами в это верите? — тихо спросил я.

Екатерина отвернулась. Посмотрела в окно. За куполом Есенин и Пушкин сходились снова и снова. Вспышки света. Взрывы. Разрушения.

— Я… — ее голос дрожал. — Я не знаю. Раньше я знала. Раньше я верила в него. Но сейчас… Он изменился. С каждым днем все больше. Я уверена, что он не спит. Почти не ест. Только эти планы, эти схемы. Словно он видит что-то, чего не вижу я. Словно он играет в игру, правила которой знает только он.

Она повернулась ко мне. Слезы текли по ее щекам.

— Он хороший, просто обстоятельства, — прошептала она. — Прошло слишком много времени. И я не знаю, что у него в голове. Не знаю, на что он способен. Не знаю…

— Тогда уходите, — перебил я. — Уходите, пока не поздно. Я выведу вас отсюда. Переправлю в безопасное место. Вы не будете заложницей. Не будете пешкой в его игре. Ваш сын ждет вас! Вы же сами это знаете!

Женщина смотрела на меня. В ее глазах боролись страх, надежда и что-то еще. Любовь? Привязанность к прошлому?

Она открыла рот, чтобы ответить.

И тут Лора крикнула:

— Михаил! Петр Первый идет сюда! Тридцать секунд до прибытия!

— Черт! — я огляделся. — А чего так поздно? Где спрятаться?

— За ширмой! Быстро!

Я метнулся к углу комнаты, где стояла резная ширма. Скользнул за нее как раз в тот момент, как дверь распахнулась. Если Петр заметит меня сейчас, то вытащить Екатерину будет очень проблематично.

Царь вошел в комнату.

Я затаил дыхание. Сквозь щели в ширме я видел его силуэт. Лора подавила присутствие и убавила колебания энергии до нуля.

— Катенька, — произнес он. Голос спокойный, почти ласковый. Но в нем звучала сталь. — С кем ты разговаривала?

— Ни с кем, — быстро ответила она. — Я просто… Я была одна.

Петр медленно прошелся по комнате. Остановился у окна. Посмотрел вниз, на битву.

— Как красиво… — тихо произнес он. — Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Муж сошел с ума, и не знает, что делает… Прости, если тебе так показалось.

Он повернулся к ней. Лицо было бесстрастным. Почти спокойным. Но глаза… В глазах плясали огоньки безумия. Лора отнесла это к адреналину.

— Ты уверена, что тут никого не было?

— Никого, Петя, — царица сделала шаг в его сторону. — Я была одна…

— А он неплох, чуйка у него рабочая, — хмыкнула Лора.

Петр смотрел на нее. Долго. Молча. А потом вдруг улыбнулся.

— Ладно, — произнес он. — Поверю. Но знаешь что?

Он подошел ближе. Взял ее за руку. Она улыбнулась.

— Тебе нужно остаться здесь. Понимаешь? Остаться. Хотя бы до того момента, пока не прибудет подмога.

— Подмога? — не поняла Екатерина. — Какая подмога?

— Мой личный солдат, — просто ответил он. — Скоро все закончится. Есенин будет остановлен. Кузнецов не помешает. Мятежников казнят. И все вернется на круги своя. Но для этого тебе нужно быть здесь. Со мной.

— Я… Я не понимаю. Зачем?

Петр наклонился и поцеловал ее в лоб. Его движение было ласковым.

— Просто поверь, что все это для страны и семьи. Обещаю, что когда это все закончится, наступит мир.

Он отпустил ее руку и направился к двери.

— Прошу, оставайся здесь. Не выходи. Не открывай никому, кроме меня. Понятно?

Я даже удивился, с какой нежностью он это говорил. Лора подтвердила, что в его словах не было фальши и обмана. Романов действительно любит свою жену.

Екатерина кивнула. Петр вышел. Дверь закрылась.

Я ждал. Считал секунды. Лора следила за его перемещением.

— Он ушел, — наконец произнесла она. — Направляется обратно в свой кабинет.

Я вышел из-за ширмы. Женщина стояла неподвижно. Лицо белее мела.

— Вы слышали? — прошептала она.

— Каждое слово, — кивнул я.

— Что он имел в виду? Какую подмогу? Что он сделал?

Я посмотрел на нее. Потом на окно. Потом снова на нее.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но ничего хорошего. Это точно.

На туалетном столике стояли часы, и они показывали уже половину первого. За окном Есенин выпустил очередную волну энергии. Купол Пушкина затрещал, но устоял. Однако Александр Сергеевич начал слабеть.

Насколько еще его хватит? И что произойдет, когда придет эта «подмога» Петра Первого?

— У вас все еще есть шанс уйти, — произнес я. — Последний шанс.

Царица смотрела на меня долго, изучающе, но все же покачала головой.

— Может, ну ее нахрен? — фыркнула Лора. — Фифа, блин, я ее сейчас свяжу и просто вынесем ее!

— Ты думаешь, что после такого, она даст нам извлечь из нее иглу со смертью Петра? — вздохнул я.

Здание очередной раз тряхнуло.

— Михаил, простите, что нарушила ваши планы, но я останусь с мужем, — сказала царица.

— Да ебтвою… — выругалась Лора. — Уперлась рогом…

— Ладно, пошли.

В это время снаружи.

Пушкин отступил, оставляя за собой борозду на мостовой. Кровь текла из рассеченной брови, окрашивая левую половину лица в красный цвет. Но рана моментально восстанавливалась, испуская легкое свечение. Было тяжело, но он сражался. Саша никак не мог пробить его защиту, каждый раз наталкиваясь на непреодолимую стену. Пушкин знал, что надо делать, но дури в Есенине было хоть отбавляй.

В руке по-прежнему был световой меч, которым он, как ракеткой, отбивал заклинания.

И все еще улыбался той самой высокомерной улыбкой.

— Что, Есенин? — прохрипел он, сплевывая кровь. — Это все, на что ты способен? Жалко. Я ожидал большего от сильнейшего мага современности. Жалкая пародия на Володю…

Есенин парил в воздухе в нескольких десятках метров от него. Его одежда была разорвана в клочья. На груди виднелась глубокая рана — след светового меча Пушкина. Из плеча торчал осколок мостовой, который поэт метнул в него с невероятной силой. Левая рука висела под неестественным углом.

Он выглядел изможденным. Раненым. Почти сломленным.

Почти.

— Ты… — с трудом произнес Есенин. — Ты действительно силен, Пушкин. Сильнее, чем я думал. В полдень ты… ты почти бог. Но только на минуту.

Он опустился ниже. Ноги коснулись земли. Кровь капала из его ран на разбитую мостовую.

— Но «почти» это не «полностью», — добавил он.

Пушкин напрягся. Его аура все еще пылала, но уже не так ярко. Солнце неумолимо уходило в сторону, смещаясь с зенита. Его сила медленно, но верно убывала. Каждая минута делала его слабее.

А Есенин… Есенин просто стоял. И улыбался.

— Ты чувствуешь это, верно? — произнес он. — Как твоя сила утекает. Как полдень проходит. Скоро будет час дня. Потом два. Потом три. И с каждым часом ты будешь все слабее. А я…

Он поднял руку, которая плетью висела на плече. И вокруг нее закрутилась энергия. Черная, перемешанная с белой. Хаос и Порядок, сплетенные воедино.

Рана на груди начала затягиваться. Мышцы срастались. Кожа восстанавливалась. Осколок в плече вышел наружу и со звоном упал на землю. Сломанная рука выпрямилась, кости встали на место с отвратительным хрустом.

За несколько секунд Есенин полностью исцелился. Он выпрямился. Повращал плечами. Сжал и разжал кулаки.

— А я могу восстанавливаться, — закончил он. — Снова. И снова. И снова. Сколько угодно раз. Моя энергия непомерна. Ведь я сильнейший!

Пушкин стиснул зубы. Его аура вспыхнула ярче — последний всплеск силы.

— Тогда я просто убью тебя быстрее, чем ты успеешь восстановиться!

Он рванул вперед. Световой меч прочертил в воздухе ослепительную дугу. Удар был идеальным — по скорости, по траектории, по приложенной силе.

Но Есенин был быстрее.

Он увернулся. Едва заметным движением. И контратаковал.

Кулак, окруженный черно-белой энергией, врезался Пушкину в живот. Поэт согнулся пополам. Кровь брызнула изо рта.

— Неплохой удар, для девчонки, — ухмыльнулся Пушкин.

Есенин не остановился. Удар в лицо. Удар в грудь. Удар в бок. Все это сопровождалось оглушительными звуками и воздушными волнами. Пушкин пытался защищаться, но он уже не мог ставить барьеры. Силы покидали его. Аура тускнела. Световой меч дрожал, начиная рассеиваться.

Есенин схватил его за горло. Поднял в воздух одной рукой. Пушкин захрипел, пытаясь вдохнуть.

— Ты был достоин, — тихо произнес Есенин. — Настоящий противник. Но теперь… Теперь полдень прошел. И ты всего лишь чуть более сильный маг.

— Харе болтать, щенок, — прохрипел Пушкин. — Ты так и не научился нормально говорить…

Есенин сжал пальцы. Пушкин закашлялся кровью.

— А я бессмертен.

Есенин поднял вторую руку. Вокруг нее закрутилась энергия. Черная и белая, сплетенные в спираль. Он направил ее прямо в грудь Александра Сергеевича.

— Прощай, Солнце русской поэзии. Пора тебе зак…

КРАК!

Что-то врезалось в Есенина с невероятной силой. Удар был настолько мощным, что воздух взорвался ударной волной. Окна в окрестных зданиях вылетели. Земля под ногами треснула.

Есенина отбросило. Он пролетел несколько десятков метров, снеся по дороге фонарный столб и часть стены, прежде чем врезаться в здание, в котором и проделал дыру.

Пушкин упал на землю, хватая ртом воздух. Кашлял, задыхался, но был жив. С трудом подняв голову, он увидел Валеру.

— Ладненько, кудрявый, повеселился, и хватит, дай и мне немного с ним поиграть, — ухмыльнулся он.

Александр с трудом встал на одно колено и смог разглядеть пришедшего ему на помощь человека. Почти человека.

И он выглядел… иначе.

Над его головой разгоралась корона. Сотканная из чистого пламени, она разрасталась на глазах, приобретая все новые узоры и ответвления.

И у него было шесть рук.

Шесть. Рук.

Пушкин даже протер глаза, сославшись на мираж или перегруженность своего внутреннего хранилища.

Нет, действительно шесть рук.

Каждая рука была окутана пламенем. Каждая рука сжимала собственную энергетическую материю.

Валера улыбался. Широко. Хищно. В его глазах плясали опасные огоньки.

— Ну что, пацан, — произнес он, и его голос гремел на всю Красную площадь. — Думал, тебе позволят просто так убить Пушкина? Не-а. У тебя просто не получится, — он медленно направился к дыре в стене, где был Есенин. — Говоришь, ты сильнейший? Забавно, потому что про меня говорили то же самое.

Из разрушенного здания выполз Есенин. Весь в пыли и крови. Но уже восстанавливающийся. Раны затягивались. Кости срастались.

Он поднялся на ноги. Посмотрел на Валеру. На корону. На шесть рук.

И засмеялся.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Наконец-то кто-то интересный!

Вокруг него закрутилась энергия. Черная и белая. Сливаясь в серую общую массу, она становилась все плотнее.

— Покажи мне, — прорычал Есенин. — Покажи мне, на что способен… — он оглядел его с ног до головы. — Я даже не знаю, человек ли ты…

Валера хрустнул суставами. Все шесть рук сжались в кулаки.

— Пацан, не пожалеешь? — ухмыльнулся Валера. — Я же могу и ударить.

— Уверен, что попад…

В мгновение Валера оказался рядом. Саша не успел среагировать, и мощный удар в грудь оторвал ему правую руку.

— Ну как, неплохо? — Валера положил руку ему на голову. — И это я даже не старался.

— Быстро… — выдохнул Есенин, и его тело вспыхнуло, отбросив Валеру.

Тот пролетел пару метров и, сделав сальто, встал на ноги. Рука отросла с молниеносной скоростью.

— На этот раз я не дам тебе меня…

Но Валера опять оказался рядом и на этот раз левая рука полетела в соседнее здание.

— Чего? — наклонился здоровяк. — Я не расслышал… Ты стоишь перед великим Чалом Конеруком! Уже то, что ты не на коленях, говорит о моем признании. Но не наглей.

Он хотел сказать ему еще несколько пафосных слов, но на связь вышел Михаил.

— Валера, гадство! Ты так разрушишь вообще все! Можешь его оттеснить за город?

— В целом… — задумался он. — Да, могу… Но знай, я сделаю это не искренне. Все же никто не увидит моей победы.

— Если ты вернешься, это будет уже говорить о том, что ты победил.

Есенин, тем временем, оправился от ударов и медленно ковылял к Валере.

— Хорошие удары… — кивнул он. — А теперь попробуй это…

Мощный спиральный луч, закручиваясь из Хаоса и Порядка, ударил в Валеру, словно копьем. И пробил его насквозь.

— Попал, — ухмыльнулся Есенин.

Земля под ногами дрогнула.

Ударная волна прошла через весь Кремль, заставляя дребезжать стекла. Царица Екатерина вскрикнула и схватилась за подоконник.

— Что это⁈ — испуганно спросила она.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему хранилищу. Валера. Больше никто из моих обитателей не мог за раз потратить столько энергии. Меня самого тряхнуло от потери такого объема.

— Это подмога, — усмехнулся я. — Только не Петру.

— Что?

— Неважно.

Болванчик показал мне картинку снаружи. Валера и Есенин сошлись в центре Красной площади. Шесть огненных рук против черно-белой энергии Хаоса и Порядка. Каждый удар порождал ударные волны, от которых разлетались обломки зданий.

А потом Валера схватил Есенина — всеми шестью руками — и с безумным смехом взмыл в небо.

Они поднимались все выше и выше. Сквозь облака. Уносились прочь от города, оставляя за собой огненный след.

— Молодец, Валера, — прошептал я. — Отведи его подальше.

— Лора, что с куполом?

— Все еще активен, — ответила она. — Пушкин без сознания, но его магия работает автономно. Купол продержится еще… — она помолчала, просчитывая. — От тридцати минут до часа. Может больше, если никто не будет его атаковать.

— А второй купол? Который вплотную к Кремлю?

— Его можно вырубить, — сказала Лора, — Только надо найти выключатель. И что-то мне подсказывает, он рядом с Петром.

Я выругался про себя. Тридцать минут. Час. Звучит неплохо, но это также означает, что я заперт внутри. Телепортироваться наружу сквозь купол я не смогу — магия была слишком нестабильной, слишком изменчивой. Попытка пробиться может закончиться тем, что меня размажет по барьеру тонким слоем. Или нет. Но пробовать я не хочу.

— То есть я застрял здесь? — уточнил я.

— Технически — да. Но посмотри на это с другой стороны. Ты внутри Кремля. Петр Первый занят своими планами. Охрана на периметре. И у тебя есть время.

— Время на что?

— На то, чтобы осмотреться, — в голосе Лоры появились игривые нотки. — Когда еще тебе представится шанс порыться в грязном белье императора? В буквальном смысле.

Я посмотрел на царицу. Она все еще стояла у окна, наблюдая за огненным следом в небе.

— Екатерина, — произнес я. — Я должен кое-что проверить. Оставайтесь здесь. Не выходите. Если вернется Петр — вы меня не видели.

Она повернулась ко мне. В ее глазах была смесь страха и решимости.

— Что вы собираетесь делать?

— Найти ответы, — просто сказал я. — На вопросы, которые давно меня мучают.

И вышел из комнаты, прежде чем она успела возразить.

Коридоры восточного крыла были пусты. Я двигался быстро, но осторожно. Болванчик летел впереди, сканируя пространство.

— Лора, где личные покои Петра?

— Западное крыло, третий этаж. Но там может быть охрана.

— Проверь.

Пауза. Болванчик метнулся в указанном направлении.

— Чисто. Два охранника у входа в крыло, но внутри никого. Петр сейчас в кабинете на втором этаже. Судя по тепловой сигнатуре, он… разговаривает с кем-то по артефакту.

— С кем?

— Не могу понять. Его собеседника не слышно. Запишу только его слова.

— Хоть что-то, — вздохнул я, поворачивая к нужной лестнице.

Я добрался до западного крыла. Охранников пришлось обойти — благо, в Кремле хватало альтернативных маршрутов. Старые коридоры, служебные проходы, забытые лестницы. Лора вела меня как по карте.

Через пять минут я стоял перед дверью в личные покои императора.

— Ловушки? — спросил я.

— Три магических контура. Сигнализация на открытие двери. Но…

— Но?

— Окно на балконе не защищено. Видимо, Петр не ожидал, что кто-то полезет с внешней стороны на третий этаж.

— Самонадеянно с его стороны.

— Или он просто не думал, что кто-то будет настолько безумен, — хихикнула Лора.

— Тогда он плохо меня знает.

Я вышел на балкон соседней комнаты и перелез через перила. Узкий карниз вел к окну покоев Петра. Внизу была двадцатиметровая пропасть. Один неверный шаг — и придется лезть обратно.

— Знаешь, — пробормотал я, прижимаясь к стене и делая осторожные шаги по карнизу, — когда я мечтал стать царем, я представлял себе что-то другое. Балы, приемы, красивые женщины, вкусная еда. А не лазанье по стенам Кремля, как какой-нибудь вор.

— Технически, ты и есть вор, — хихикнула Лора. — Пытаешься украсть жену императора.

— Не украсть. Спасти. Это разные вещи.

— Ага. Мне-то не надо залечивать!

Я добрался до окна. Оно было приоткрыто — видимо, для проветривания. Я осторожно отодвинул створку и скользнул внутрь.

Покои Петра Первого оказались… не тем, что я ожидал.

Никакой роскоши. Никакого золота. Простая мебель. Узкая кровать, заправленная по-военному. Письменный стол, заваленный бумагами. Книжный шкаф. И карты. Много карт. На стенах, на столе, на полу. Карты Российской Империи, Европы, мира. С пометками, стрелками и кружками.

— Вот это царь, — восхищенно произнесла Лора, появившись в центре комнаты и оглядывая каждую бумажку. — Посмотри на это. Он планирует что-то глобальное.

Я подошел к столу и начал просматривать документы. Большинство было зашифровано, но кое-что читалось без труда.

Списки имен. Мое имя было в одном из них. Подчеркнуто красным. Рядом Толстой, Онегин, Федор. И пометка: «Устранить при первой возможности, если не получится договориться».

— Приятно знать, что меня ценят, — хмыкнул я.

— Ты в списке на устранение. Это не совсем «ценят», — заметила Лора.

— Зато в первых рядах. Это что-то да значит.

Я продолжил осмотр. В ящике стола нашел несколько артефактов — большинство защитных. Кольцо невидимости. Амулет от ядов. Браслет с внутренним подпространством.

— Параноик, — констатировала Лора.

— Или просто осторожный.

— Это одно и то же. В его случае.

На столе я заметил детский рисунок и старую фотографию, где был запечатлен портрет молодой семьи Романовых. Петр Первый с гордо поднятой головой держал одной рукой ладонь супруги, а вторая лежала на плече маленького сына, который улыбался во весь рот.

Болванчик предупредительно запищал.

— Михаил! Петр закончил разговор. Он идет сюда!

— Черт!

Я метнулся к окну. Ловко перемахнул через перила и встал на выступ. В этот момент дверь распахнулась.

Не самое достойное укрытие для царя Сахалина, но выбирать не приходилось.

Я видел через Болванчика, как Петр прошел в комнату. Черные сапоги, начищенные до блеска. Китель. Идеально подстриженные тонкие усики. Он прошел к столу. Постоял. Взял фотографию и убрал в нагрудный карман. С детским рисунком он сделал то же самое. Потом направился к окну.

— Интересно, — произнес он вслух. — Очень интересно.

Он что-то заметил? Окно? Сдвинутые бумаги? Я затаил дыхание.

Петр отошел от окна. Сел за стол. Болванчик показал, что он что-то записал в небольшую тетрадку.

Дверь снова открылась. Кто-то вошел.

— Ваше величество, — раздался голос охранника. — Купол стабилен. Пушкин доставлен к лекарям. Есенин и неизвестный противник покинули пределы города.

— Хорошо, — ответил Петр. — Всех, кто внутри купола, отправить на патруль Кремля и территории. Возможно, тут есть посторонние. При обнаружении тут же доложить и не пытаться атаковать. Если это Кузнецов, то я хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь! — выкрикнул охранник и скрылся выполнять приказ.

Петр еще некоторое время сидел за столом, потом встал и тоже вышел из комнаты.

Я выждал минуту. Две. Три.

— Ушел, — подтвердила Лора. — Направляется в приемный зал.

Я вернулся в комнату и подошел к столу. Нашел то, что искал — тетрадь с записями. Личный дневник Петра.

— Надеюсь там нет фразы, «Дорогой дневник…», — улыбнулся я, перелистывая страницы, пока Лора все скопировала.

— Хм… — ответила она. — А у него хороший слог. Ему бы книги писать…

— Может, расскажешь, есть там что-то интересное? — спросил я, присаживаясь на край стола.

— Интересное? — Лора появилась рядом, ее голограмма листала невидимые страницы. — Михаил, это… Это золотая жила. Петр вел этот дневник с того момента, как его закрыли в тюрьме.

— Воу-воу…

— Да. И знаешь, что самое странное? Он пишет о поиске. Долгом, изнуряющем поиске.

Она вывела передо мной голографический текст. Почерк Петра был аккуратным, каллиграфическим. Буквы ровные, как по учебнику, я даже позавидовал.

'…наконец нашел. На разработку заклинания подчинения именно этого тела ушло больше двухсот лет. Каждый элемент выверен. Каждая руна проверена тысячу раз. Ошибки быть не может…"

— Идеальный сосуд? — нахмурился я. — Для чего?

— Читай дальше.

«…Небесный Пастух и Нечто. Два божества, которые не видят дальше своего носа. Они ненавидят друг друга, но связаны между собой каким-то образом. Оба хотят захватить эту планету. Я не могу понять, для чего, но они порочны. Алчны, как и все боги. Их можно использовать. Направить. Контролировать…»

— Он изучал их, — тихо произнесла Лора. — Годами. Десятилетиями. Он знает о них больше, чем кто-либо.

— Как он это делал в заточении? — удивился я.

— Тут не сказано, — пожала плечами Лора.

Я перелистнул несколько страниц. Записи становились более личными.

«…сегодня годовщина. Триста лет с того дня, как я потерял все. Мою Катеньку. Моего непутевого сына, Петю. Я не виню его, что он засунул меня в эту клетку. Я бы и сам сделал то же самое. Но я помню, как обещал им, что защищу. Что никогда не позволю никому причинить им вред…»

— Там есть подробности? — я посмотрел на Лору. — Что именно произошло триста лет назад?

— Нет, только последствия и будущие планы, — кивнула она. — Смотри.

«…нашел способ. Варварский. Жестокий. Недостойный царя. Но я готов на все. На любую цену. Если для того, чтобы вернуть их, мне придется сжечь весь мир — я сожгу его, не задумываясь. Пусть меня называют тираном. Злодеем. Безумцем. Мне все равно. Я просто хочу снова увидеть их улыбки. Снова услышать голос сына. Снова обнять жену. Это все, чего я хочу. Это все, ради чего я живу…»

Я замолчал. Ощущения от прочитанного были двоякие. Вот только кто-то переживает эту боль, а Петр решил, что его это не устраивает.

Петр Первый. Человек, развязавший войну, превративший Есенина в оружие, убивший тысячи людей, пытавшийся убить собственного сына, заразив его проклятием. Что-то не сходится все это с тем, что тут написано…

И в то же время — отец, сильно любящий сына. Муж, потерявший жену. Человек, который триста лет жил с этой болью и был готов на все, чтобы ее прекратить.

— Это не оправдывает его, — тихо произнесла Лора, прочитав мои мысли. — Но объясняет его мотивы.

— Да, — кивнул я. — Объясняет. Но не более…

Болванчик запищал.

— Что там?

— Валера, — голос Лоры стал напряженным. — Его энергия… Она падает. Быстро.

Я прикрыл глаза, концентрируясь на внутреннем хранилище. И почувствовал это.

Валера сражался. Далеко отсюда, за сотни километров от Москвы. Он и Есенин схлестнулись где-то над тайгой, превращая лес в пепелище.

И битва была… Эпичная.

Нет, не так. Он тратил слишком много энергии. Моей энергии. Каждый удар шести огненных рук, каждая вспышка короны — все это высасывало силы из моего хранилища. Даже регенерация не успевала восполнять потерянные объемы.

— Лора, сколько осталось?

— При текущем расходе… Двадцать минут. Может, тридцать. Потом Валера останется без подпитки.

— И что тогда?

— Я не знаю, — развела Лора руками. — Что-то мне подсказывает, что у Валеры есть еще козыри.

Я стиснул зубы. Валера знал, на что шел. Он знал, что эта битва высосет из него все. Но все равно пошел. Потому что это было нужно. Потому что кто-то должен был остановить Есенина. И дать Валере настоящий бой.

— Держись, Валера, — прошептал я. — Просто держись.

Тайга.

На сотни километров вокруг — обугленные пеньки, дым и кратеры. Деревья вспыхивали как спички. Снег испарялся, не успев коснуться земли. Земля плавилась, превращаясь в магму.

В центре этого ада сражались два человека. Если вообще их так можно назвать.

Валера уже потерял две руки. Они просто… отвалились. Растворились в воздухе, когда энергия иссякла. Корона над его головой тускнела с каждой секундой.

Но он все еще стоял с широкой улыбкой.

— Ты упрямый, старик, — прохрипел Есенин, отступая после очередного удара. Его тело было покрыто ожогами, которые уже не так быстро затягивались, как прежде. — Очень упрямый. Но все бесполезно. Ты не можешь меня убить.

— А я и не пытаюсь тебя убить, — усмехнулся Валера, сплевывая кровь. — Я пытаюсь тебя задержать. И знаешь что? У меня неплохо получается. Если бы я хотел тебя убить, то это произошло бы еще у Кремля.

Есенин зарычал и атаковал. Черно-белая энергия обрушилась на Валеру волной.

Бывший король скрестил оставшиеся четыре руки, создавая щит. Удар был чудовищным. Щит треснул. Еще одна рука растворилась.

Три руки. Корона еле тлела, рассыпаясь, будто бумага в огне.

— Миша, — прошептал Валера, — надеюсь, ты там не прохлаждаешься…

Он собрал остатки сил и контратаковал. Огненный кулак врезался в Есенина, отбросив его на километр.

Но Есенин быстро восстанавливался. Раны затягивались. Энергия пополнялась.

А у Валеры оставалось все меньше и меньше. По крайней мере, так думал Александр.

— Ты слабеешь, как и Пушкин, — с трудом вылезая из кратера, произнес Есенин. — Мне надо просто продержаться…

— Ха, — Валера оказался в метре от него. — Забавно, что ты так думаешь. Давай, ударь меня! — он расставил три руки в стороны. — Будем бить друг друга, как настоящие мужчины, не уворачиваясь.

— Ты псих… — выдохнул Саша, но на его лице промелькнула улыбка. — Но я уже знаю, как тебя победить. Твоя корона — это символ твоей силы. Потеря твоих рук — это показатель того, что ты скоро закончишься.

Вытянув вперед ладони, он выпустил в Валеру мощнейшую атаку. Но Валера не стал уворачиваться и принял всю мощь на свое тело. Произошла яркая вспышка и сильный взрыв.

— Вот и все… — тяжело дыша, Есенин упал на одно колено. Силы в нем было не так уж и много, и на восстановление требовалось время. — Еще бы чуть-чуть…

— О да… — прозвучал знакомый, надоедливый голос откуда-то из клубов пыли и дыма. — Это было то, что нужно…

— Нет… Какого… — выдохнул Есенин. — Ты не должен был выжить! Никто не мог выжить!

Медленно ступая по обгорелой земле, к нему из дыма вышел Валера. Короны на его голове не было. Лишних рук тоже. Остались только дополнительные глаза. Но что-то в нем поменялось. Кожа стала бронзовой. Как будто вокруг него вибрировал воздух.

— Ой, прости, — он присел перед Сашей на корточки. — А ты думал, что если корона погаснет, то и мои силы иссякнул? — он оскалился. Зубов во рту стало в несколько раз больше. Они были острые, как у акулы. — Кто тебе сказал такую чушь?

— Ты не можешь быть сильнее меня! — крикнул Есенин. — Я сильнейший! Только я достоин!

В ответ он получил небольшой подзатыльник от Валеры.

— Если я не могу победить врага, то я пытаюсь сломать свой лимит. Я сильнее, чем час назад, сильнее чем десять минут назад!

— Тебя не должно существовать! — Есенин восстановил часть сил и попытался откинуть Валеру, но тот перехватил его руку и сломал.

— Хватит. Ты уже похож на муху, которая из отчаяния хочет сражаться. Сохрани гордость… — Валера сел рядом. — Поверь, у Миши есть план. Петр будет убит, рано или поздно…

— Я смогу его убить! — зарычал Саша.

— Тю… — рассмеялся Валера. — Ты и меня не можешь ранить. Куда тебе Петра-то⁈ Хотя, я бы с ним подрался…

Кремль.

— Лора, мне нужно найти выключатель купола, — произнес я, направляясь к двери. — И поговорить с Петром.

— Ты уверен? Он догадывается, что ты здесь. Его люди патрулируют территорию.

— Именно поэтому. Он хочет поговорить — пусть. Может, узнаю что-то о его «подмоге».

— Или он попытается тебя убить.

— Но не убьет, — покачал я головой. — Он написал «устранить, если не получится договориться». Значит, сначала попробует договориться. А я хочу услышать, что он предложит.

— И забрать Екатерину.

— И забрать Екатерину, — кивнул я.

Я больше не прятался. Шел открыто. Мечи за спиной, руки свободны.

Охранники заметили меня почти сразу. Трое выскочили из-за угла, вскидывая оружие.

— Стоять! — заорал один. — Руки за голову!

Я остановился. Улыбнулся.

— Спокойно, ребята. Я просто хочу поговорить с вашим боссом. Он ведь сам приглашал.

Охранники переглянулись. Один из них поднес руку к уху — видимо, связывался с кем-то.

— Да, — произнес он. — Это Кузнецов. Да. Понял.

Он опустил оружие. Остальные последовали его примеру.

— Его величество ждет вас в приемном зале, — сухо произнес охранник. — Следуйте за мной.

Приемный зал Кремля был огромен. Высокие потолки, расписанные золотом. Массивные колонны. Хрустальные люстры, отбрасывающие тысячи бликов.

В центре зала стоял Петр Первый.

Он выглядел… обычно. Руки сложены за спиной. Лицо спокойное, почти безмятежное.

Рядом с ним стояла Екатерина. Немного испуганная, но она держалась с достоинством.

— Михаил Кузнецов, — произнес Петр, когда я вошел. — Царь Сахалина. Наконец-то мы встретились.

— Петр Романов, — кивнул я в ответ. — Император Российской Империи. Или как там сейчас правильно?

Легкая усмешка тронула его губы.

— Просто Петр. Для тебя — просто Петр.

— Тогда просто Михаил.

Мы смотрели друг на друга пару секунд, будто играя в гляделки.

— Ты проник в мой Кремль, — произнес Петр. — Прошел через мою охрану. Пробрался в мои покои. Рылся в моих вещах.

— Виноват, — развел я руками. — Дверь была открыта.

— Окно.

— Что?

— Ты залез через окно. Не через дверь.

Я хмыкнул.

— Ладно. Поймал.

Петр сделал шаг вперед.

— Ты прочитал мой дневник?

Отрицать было бессмысленно, да я и не хотел врать.

— Прочитал, — кивнул я. — Интересное чтиво. Тебе бы книги писать.

Что-то промелькнуло в его глазах. Боль? Гнев? Я не успел понять.

— Тогда ты знаешь, — тихо произнес он. — Знаешь, зачем я все это делаю.

— Знаю. Все ради семьи. Тебе не кажется это лицемерным?

Екатерина вздрогнула. Посмотрела на мужа. В ее глазах был вопрос.

— Петя… О чем он говорит?

Петр не ответил. Продолжал смотреть на меня.

— А ты бы как поступил на моем месте, Михаил? Что ты думаешь?

— Думаю, что ты безумен, — честно ответил я. — Но понимаю тебя. Если бы я потерял Машу и Свету… Если бы потерял своих детей… Я бы тоже, наверное, сошел с ума.

— Но?

— Но это не оправдывает того, что ты делаешь. Войны. Смерти. Есенин, которого ты превратил в оружие. Пытался убить Петра, зачем? Тысячи погибших. Ты готов сжечь мир ради своей цели.

— Да, — просто ответил Петр. — Готов. Но ты же спас моего сына? — он склонил голову набок. — Не думал, зачем я это сделал?

Мы снова замолчали. Екатерина переводила взгляд с одного на другого, явно не понимая, что происходит.

— Зачем ты хотел со мной поговорить? — спросил я.

— Хотел предложить сделку.

— Какую?

Петр сделал еще шаг. Теперь нас разделяло всего несколько метров.

— Присоединись ко мне. Твоя сила, твои ресурсы, твои… питомцы. Вместе мы сможем достичь большего.

— А взамен?

— Взамен я оставлю Сахалин в покое. Твои жены, твои дети — они будут в безопасности. Ты сохранишь свое царство. Свою власть. Свою жизнь.

— А если откажусь?

Петр улыбнулся. Холодно. Без тепла.

— Тогда ты умрешь. Твоя семья умрет. Твой остров сгорит. И я даже не буду по этому поводу переживать.

— Заманчиво, — хмыкнул я. — Но у меня есть встречное предложение.

— Какое?

— Отпусти Екатерину. Сними купол. И мы уйдем. Оба.

Петр моргнул. Посмотрел на жену. Потом снова на меня.

— Ты пришел за моей женой?

— Я пришел спасти женщину, которую ты держишь в заложниках. Твой сын попросил меня ее вернуть.

— Она не заложница. Она моя супруга.

— Она напугана, Петр. Она боится тебя. Ты сам это видишь.

Екатерина опустила голову. Плечи ее дрожали.

Петр смотрел на нее долго. Молча. А потом повернулся ко мне.

— Нет, — произнес он. — Она останется здесь. Со мной. Сейчас это безопаснее всего! Даже если она сама этого не понимает!

— Петр…

— Разговор окончен, Кузнецов. Ты сделал свой выбор. Теперь живи с последствиями.

Он щелкнул пальцами.

В этот момент двери приемного зала распахнулись. К нам вошел человек в мантии и маске. Огромный, широкоплечий. Он двигался уверенно и грозно. За его спиной виднелся огромный меч.

Ерх за моей спиной странно завибрировал.

Петр Первый рассмеялся.

— Позволь представить, Михаил. Моя подмога. — Он развел руками. — Добро пожаловать в новый мир, Кузнецов. В мой мир.

От автора: Дорогие друзья, ну что, какие варианты?

Кремль.

Приемный зал.

Ерх дрожал. Не просто вибрировал — дрожал, как живое существо. Я чувствовал это через рукоять. Меч словно пытался вырваться из ножен.

— Лора, что происходит? — тихо спросил я.

— Не знаю, Миша. Сенсоры показывают странную активность. Ерх реагирует на… на него, — она сделала паузу, указав на здоровяка. — Но я не понимаю, кто это. В базе данных нет совпадений.

Человек в мантии и маске стоял неподвижно. Огромный меч за спиной. Широкие плечи. Действительно внушительная персона.

Петр Первый улыбался, как ребенок, получивший подарок, о котором он мечтал.

— Что ж, Михаил, — произнес он. — Раз уж мы здесь, давай обойдемся без секретов. — Он повернулся к человеку в маске. — Сними маску.

Незнакомец медленно повернул голову к своему хозяину.

Потом медленно поднял руки и снял маску.

Я увидел бледное, изуродованное шрамами, лицо. Глаза мутные, почти белые. Губы плотно сжаты в тонкую линию. Одинокая седая прядь падала на лицо.

— Вау… Какой-то мужик, вот это да! Удивил Петя, так удивил, — выдохнул я.

Петр рассмеялся.

— Неужели не узнаешь? Хотя, конечно, вы никогда не встречались… — он сделал театральную паузу. — Михаил Кузнецов, позволь представить. Владимир Кузнецов. Твой прапрапрадед. Легенда. Герой. Основатель династии.

Не сказать, что я был сильно удивлен. Почему-то мне казалось, что рано или поздно нам предстоит встретиться. Но не так. Точно не так.

— Откуда?..

— Я нашел его тело, — спокойно продолжил Петр. — Детали не важны, но это он. Можешь не сомневаться. — Он подошел ближе к Владимиру и похлопал его по плечу. — Жизненной энергии в нем нет, как и души. Но тело осталось. И оно подчиняется только мне.

— Ты… некромант? — уточнил я.

— Что? Некромант? Ха, это ваш Лермонтов некромант. Ты же уже столько раз видел мои творения, — Петр покачал головой. — Я, скорее, кукловод. Это тело — просто инструмент. Очень мощный инструмент.

Екатерина ахнула, закрыв рот ладонью.

— Петя… Это же кощунство…

— Это необходимость, — отрезал он.

Ерх дрожал все сильнее. Я едва удерживал его.

— Лора…

— Миша, я не понимаю! Ерх ведет себя аномально! Это не должно…

Она не успела закончить.

Ерх сорвался со спины с такой силой, что даже я не успел среагировать. Меч взмыл в воздух, развернулся и метнулся прямо в Владимира.

— СТОЯТЬ! — закричал я.

Но было поздно.

Ерх пронзил тело своего бывшего владельца насквозь. Войдя в грудь, вышел через спину. Владимир дернулся, замер.

Но не упал.

Он медленно посмотрел вниз. На меч, торчащий из его груди.

А потом Ерх начал… разгораться.

Черное лезвие покрылось трещинами. Из них полился свет. Красный, как кровь. Меч словно растворялся в воздухе, превращаясь в дым и искры.

— Что за… — выдохнул Петр, посмотрев на меня. — Такое раньше было?

Я только покачал головой, сам не понимая, что происходит.

Владимир поднял руку. Медленно. Неуверенно. Схватил рукоять Ерха и вытащил меч из своей груди.

Дыра в теле затянулась мгновенно.

Он поднес меч к лицу. Посмотрел на него. Каменное лицо на мгновение исказилось, проявив какую-то эмоцию.

— Ерх… — прошептал он хриплым, давно не использовавшимся голосом.

Его пальцы погладили клинок. Аккуратно. Будто он встретил старого друга.

— Мой… меч…

Петр дернулся.

— Владимир! Положи меч! Немедленно!

Но тот не слушал. Он смотрел на Ерха.

Я не раздумывал. Бросился вперед. Если Владимир сомневается — это мой шанс. Вспоминая все то, о чем мне говорили про этого мужика, у меня действительно может быть только один шанс.

Я достал родовой меч. Во вторую руку упал Болванчик, собравшись в палку, окутанную энергией. И бросился в атаку.

Владимир поднял голову. Посмотрел на меня. И отразил удар голой рукой.

Просто поймал клинок ладонью. Энергия зашипела, но не прорезала кожу.

— Лора… На сколько это хреново?

— Очень хреново! В лучшем случае у него не должно было остаться руки… — быстро произнесла она.

Он швырнул меня в сторону. Я отлетел на несколько метров, успел перекувыркнуться, затормозив об одну из колон.

— Миша! — воскликнула Лора. — Он слишком силен! Чет я прям не ожидала.

Владимир медленно повернулся. В одной руке Ерх. В другой огромный меч, который он снял со спины.

— Уничтожить, — прохрипел он. — Враг в Кремле.

Он двинулся на меня. Быстро. Слишком быстро для такого грузного тела.

Я едва успел увернуться от удара. Меч просвистел в миллиметре от моего лица. Врезался в пол. Плитка раскололась, разлетевшись осколками.

Второй удар. Третий.

Я отбивал. Уворачивался. Но чувствовал — это не бой. Это догонялки. Но и действовать на полную я сейчас не мог, чтобы не пострадала Екатерина.

— Лора, нужен план!

— Работаю над этим!

Владимир замахнулся Ерхом, но тот выскользнул у него из рук. Тогда, не долго думая, он взмахнул своим мечом. Я отпрыгнул, но лезвие все равно задело плечо. Кровь брызнула мгновенно.

— Миша, тело использует только инстинкты! Ты не справишься с ним сейчас! Но приемы я сохранила, — сообщила Лора, заживляя рану.

Я перевел взгляд на Екатерину. Она стояла у стены, прижав руки к груди. Петр был рядом с ней, чуть впереди, прикрыв ее собой.

Если я продолжу драться, — мелькнуло в сознании, — может пострадать она.

— Черт…

Решение пришло мгновенно. Отступать. Сейчас слишком рискованно действовать на полную.

Я бросил в Владимира энергетический заряд. Не чтобы ранить, а только отвлечь. Развернулся и рванул к выходу.

— Стой! — рявкнул Петр.

Но я уже был у двери.

Владимир бросился за мной, но я успел выскочить в коридор и захлопнуть за собой двери. Они тут же затрещали под ударами. Хорошо, что это была артефактная дверь.

— Лора, план. Быстро.

— Уже есть! Я нашла источник купола!

— Где⁈

— У Петра. В кармане. Артефакт размером с медальон. Если ты его отключишь, купол упадет.

— Отлично. Но как мне подобраться к Петру, если…

Дверь слетела с петель. В проеме стоял Владимир.

— … если он не один, — закончил я.

— Мне действительно рассказать, что ты должен сделать? — скептически произнесла Лора.

— Эх, — уклонившись от очередного удара, выдохнул я. — Как хорошо, что ты в любой ситуации сохраняешь позитив.

Я не убегал. Просто… тактически отступал по коридорам Кремля. Мимо гобеленов и картин. Мимо охранников, которые шарахались в стороны.

— Лора, у меня идея.

— Я слушаю.

— Что, если Ерх снова разгорится? Владимир же реагирует на него.

— Это риск, Миша. Ты можешь потерять меч навсегда.

— Но он тогда замешкался. Уж не знаю, что там он вспомнил, но это может дать нам хоть немного времени.

— Ага, только не забывай, что против тебя будет Петр Первый. Он тоже опасен.

— Да кто тут сейчас не опасен!

Я вытянул руку и призвал Ерх. Через пару секунд он лег ко мне в ладонь. Клинок продолжал дрожать, не понимая, что происходит.

Владимир остановился в десяти метрах от меня.

— Парень, нужна твоя помощь еще раз, — прошептал я Ерху. — Справишся? — в ответ получил еще один приступ вибрации. — Надеюсь, это да.

— Ты… храбрый, — прохрипел Владимир. — Или глупый.

— Скорее второе, — усмехнулся я. — Но давай проверим.

Я перехватил рукоять, как копье и метнул Ерх.

Владимир не уклонялся. Просто поймал меч рукой за лезвие. И Ерх снова начал распыляться.

Красный свет. Трещины. Дым.

Владимир замерев смотрел на меч. На его лице опять мелькнули отголоски прошлой жизни.

— Я… знаю этот меч, — прошептал он. — Я… помню…

— Да, — кивнул я. — Это твой меч. Ерх. Ты его выковал, или нет… Ты сражался с ним. Ты…

— ДОСТАТОЧНО! — грянул голос Петра.

Он выбежал в коридор. Лицо красное от гнева.

— Владимир! Надень маску! Немедленно!

Владимир медленно повернулся к нему.

— Я… не хочу…

— ЭТО ПРИКАЗ!

Тело дернулось. Словно невидимые нити потянули его. Владимир застонал, схватился за голову, выронив Ерх.

— Нет… Не хочу… Не буду…

— Надень. Маску! — прорычал Петр Первый.

Руки сами потянулись к маске и надели ее. Владимир застыл.

Петр щелкнул пальцами. Из стены выдвинулся… металлический ящик. Огромный, как саркофаг.

— Внутрь, — приказал император.

Владимир послушно зашел внутрь. Ящик захлопнулся.

— Вот и все, — выдохнул Петр. — Чуть не испортил мне всю работу.

Он повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что творишь, Кузнецов? Занятно, что ты хотел выиграть время, но это просто пустая оболочка. То, что тело узнало этот меч, не удивительно. Сколько времени они были вместе… Хех, наверное, больше чем со своей женой.

— Но это сработало, — ответил я.

Петр усмехнулся.

— Ладно. Хватит игр. Пора заканчивать этот спектакль.

Он вытянул руки. Воздух вокруг них заискрился. Энергия хлынула в мою сторону.

В этот раз я легко уклонился, поднырнул под потоком энергии и контратаковал, используя Болванчика.

Вот только и этот гад оказался куда сильнее, чем я думал. Мы обменивались ударами, заклинаниями, энергетическими волнами. Коридор трещал. Стены осыпались. Картины падали.

— Миша, артефакт! — напомнила Лора. — Найди артефакт!

— Работаю над этим!

Я бросился вперед. Притворился, что атакую в лоб. Петр поднял руки, чтобы блокировать.

И я метнулся вбок. Проскользнул мимо него. Рука нырнула в его карман.

Нащупала что-то холодное и круглое.

— Получил! — крикнул я, отпрыгивая.

В руке был медальон. Серебряный, с гравировкой светящийся изнутри.

Петр удивленно уставился на меня.

— Хочешь сбежать? — улыбнулся он.

— Ага, скучно тут у тебя, — и обратился к Лоре. — Что дальше?

— Как только ты деактивируешь артефакт, купол упадет. Но у нас будет всего несколько секунд! Надо найти подходящий предмет для телепортации.

Я огляделся по сторонам. В коридоре, где мы сражались, не было ничего подходящего. Одни обломки.

— Хреново, потому что тут только щепки и обугленные стены.

— Как думаешь, сколько весит Петр Первый? — хихикнула Лора.

— А почему бы и нет, — согласился я. — Он же умрет?

— Не знаю… — честно сказала Лора. — В записях портальщиков этого нет. Но скорее всего, это можно считать жертвой… Но Петр бессмертен…

— Вот и проверим, насколько он бессмертен. — улыбнулся я и посмотрел на Петра.

Он посмотрел на меня.

— У тебя ничего не получится, — прошипел он, встав в боевую стойку.

— Ну, знаешь… — я усмехнулся. — Я вообще-то известен тем, что делаю то, на что другие не решаются.

Я сжал медальон. Энергия внутри него затрепетала.

— Лора, как его отключить?

— Просто сломай.

— Серьезно?

— Да, серьезно, — передразнила она.

— Хмм… А я думал, будет что-то вроде «произнеси древнее заклинание» или «принеси жертву богам».

— Миша, сейчас не время для шуток.

— Ладно, ладно.

Я сдавил медальон посильнее. Тот треснул. Свет внутри погас.

И в ту же секунду я почувствовал, как что-то изменилось. Воздух стал легче. Энергия потекла свободнее.

— Купол упал! — радостно сообщила Лора. — Теперь мы можем валить! Давай!

Я бросился на Петра.

Тот попытался отбиться, но я был быстрее. Схватил его за руку. Крепко.

— Что ты…

— Прости, Петя, — сказал я. — Но ты мне нужен.

— Портал открыт! — крикнула Лора. — Телепортация через три… два…

— Ты пожалеешь об этом, Кузнецов! — зарычал Петр.

— Возможно. Но сейчас мне нужно на Красную площадь.

— Раз!

Мир вокруг закрутился.

Красная площадь.

Когда я оказался на красной площади, то тут же сказал Лоре, показать, что с Петром. Все же, для телепорта надо было или предмет, или жертву. Хотя… Пока все еще не понятно, как это работало, но сработало.

— Смотри.

Картинка показала, что Петр лежал на полу. К нему подбежала Екатерина и упав на колени, начала гладить по щеке. Тут то он и открыл глаза.

— Ты думала, что я умер? — тяжело улыбнулся он.

— Если честно, то да. Я так испугалась, Петя!

— Прости, — он с трудом встал, — Кузнецов сильно меня подбил…

Он покрутил головой, и заметил в углу потолка детальку.

— Ну что, пока ты сбежал, — произнес он, и погрозил пальцем, — Больше так не делай.

— Это ты кому?

— Да так, — он поцеловал супругу в висок, — не бери в голову. Пошли в кабинет, у меня много работы.

Я отключил картинку и позвал Болванчика обратно. Сейчас он не будет меня преследовать, слишком много урона получила площадь и кремль. Хотя, он, как раз, стоял не тронутый.

Оглядевшись, понял, что вокруг одни руины.

Прибыли военные, пожарные, да и вообще, все службы города. Сейчас они разгребали завалы в поисках пострадавших. Тут же были солдаты Кутузова и Чехова.

Ко мне подбежали несколько солдат.

— Царь Михаил?

— Да, это я. Что тут произошло?

— Есенин, Ваше Величество. Он… — солдат неуверенно замялся, — атаковал Кремль. Говорят, что он чуть не разнес всю площадь. Но генерал Кутузов его остановил.

Я не особо удивился. Меня то они не видели.

— Где Кутузов?

— Там, — ткнул солдат в сторону Спасской башни.

Я кивнул и пошел туда. Ноги подкашивались. Не от усталости — энергии у меня еще вагон. Просто от всего, что случилось за последний час. Владимир. Петр. Есенин. Война. Еще дети недавно родились.

— Лора, проверь, как там на Сахалине.

— Уже проверяю. Ситуация стабильна. Твои питомцы зачистили остальные точки проникновения.

— Хоть что-то хорошее…

Кутузов стоял у башни, отдавая распоряжения. Увидел меня, кивнул.

— Михаил. Рад, что ты жив!

— И вы тоже, Сергей Михайлович. Видели Есенина?

— Исчез. — Кутузов вытер лицо платком. — Атаковал как безумный. Ну, ты сам видел. Разрушал все подряд. Мы с Сашей едва сдержали. — он глубоко вздохнул. — Дурак, этот Пушкин, чуть жизнь не потерял. Хорошо, что Валера вмешался.

— Понятно…

Я достал телефон. Надо связаться с…

Звонок. Граф Бердышев.

— Алло?

— Миша, — голос графа был спокойным, даже слишком. — Приедь, пожалуйста в свое поместье. Срочно.

— Что случилось?

— У меня тут гости. Думаю, это будет для тебя интересно…

— Кто?

— Приезжай. Сам все увидишь. — Граф положил трубку.

Я посмотрел на Кутузова.

— Мне надо ехать.

— Конечно. Ты же еще преступник номер один, — улыбнулся он. — Мы тут справимся.

Я огляделся. Нужен предмет для телепортации. Взгляд упал на обломок колонны. Массивный, килограммов на сто. Сойдет.

— Лора, координаты поместья.

— Готово. Открываю портал.

Пространство сложилось, и я шагнул.

Поместье Кузнецовых.

Бывшее.

Я вышел прямо перед входом. Дом выглядел так же, как я его помнил. Только теперь он принадлежал другому владельцу. По бумагам, конечно же.

Дверь была приоткрыта.

Зашел внутрь. В гостиной горел камин. У него сидели двое.

Есенин и Валера.

Оба живые, целые и здоровы. Есенин выглядел… спокойным. Не таким, каким я его видел раньше — дерганым, на грани срыва. Он просто сидел, держа в руках чашку чая.

Валера сидел напротив, тоже с чашкой в руке, элегантно оттопырив мизинец. Он то меня и заметил первым. Усмехнулся.

— О, командир. Как съездил?

— Нормально, — ответил я, не отрывая взгляда от Есенина. — Саша, ты как вообще?

Тот поднял голову. Посмотрел на меня. Глаза были нормальные. Человеческие.

— Миша, — кивнул он. — Прости за… — он махнул рукой, — за все, что натворил.

— Что случилось? — я сел напротив.

Есенин вздохнул.

— Меня… использовали. Хаос. Он пробрался ко мне через Антона. Думал, что я подчиняюсь хаосу. Но я всегда владел магией хаоса. Знаю, как ее обуздать. — Голос дрогнул. — Просто надо было время. Я слишком долго спал, и вернуть контроль тела, было… немного проблематично. — он посмотрел на Валеру.

— А сейчас?

— Сейчас стабилен. Валера помог выпустить лишний пар, — Он посмотрел на своего друга.

Валера пожал плечами.

— Всегда рад помочь. Но должен признать, мордобой был хороший, согласен.

Мой телефон зазвонил. Опять. Антон.

— Да?

— Миш, я в Москве. Только приземлился. — Голос друга был встревоженным. — Тут что-то творится. Разрушения. Войска. Но новости молчат. Никто ничего не объясняет. Что происходит? Это из за Саши?

Я посмотрел на Есенина. Тот кивнул.

— Дай мне трубку.

Я протянул телефон.

— Антон. Это Саша. Сейчас приеду. Сам все объясню. Жди меня у гостиницы. — Пауза. — Да, все нормально. Скоро увидимся.

Он отдал мне телефон и встал.

— Мне надо идти. Семейные дела. — Он остановился у двери. — Миша. Спасибо, что не убил меня, когда была возможность.

— Я вообще-то пытался тебя не убивать, — усмехнулся я.

— Знаю. Поэтому и спасибо.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я посмотрел на Валеру.

— Интересная была битва?

Тот расплылся в улыбке.

— Еще какая! Этот чокнутый пытался разнести весь Кремль. Я думал, что он тут геноцид устроит. Раз пять. На мгновение даже я подумал, что буду превозмогать, Но адреналин… — он причмокнул, — такого давно не было. Кстати, как там в Кремле?

— Был в гостях у Петра Первого.

— Серьезно? Как он?

— Хреново. Надеюсь.

— Ну ты даешь.

Я встал.

— Валер, собирайся. Сваливаем на Сахалин.

— Уже? Мы только приехали…

— Уже.

Сахалин.

г. Южно-Сахалинск.

Администрация.

Мы переместились на Сахалин и доехали до администрации. Эль сидел за маленьким столиком и листал бумаги. Увидел нас и захлопал крыльями.

С момента, как он получил силы бога войны, он так и не вернулся в свое человеческое обличие.

— О, вы живы. Замечательно. Чай будете?

— Буду, — кивнул я.

Валера плюхнулся в кресло.

— И мне. Да побольше.

Он нажал клювом одну из кнопок на столе и передал секретарше про чай.

Мы выпили в тишине. Потом я рассказал ему все. Про Владимира. Про Петра. Про то, что царь хочет в конечном счете. И добавил размышления Лоры о том, что тут есть еще что-то, чего нет даже в его дневнике. Раз он просто дал нам его прочитать.

Эль слушал молча. В конце только вздохнул.

— Значит, Петр Первый использует тело твоего предка. Отлично. Просто замечательно.

— Хуже. Он назвал себя кукловодом. Сказал, что тело без души. Но… оно реагировало на Ерха. Владимир вспоминал что-то. Ненадолго, но вспоминал, — добавил я.

— Может, там осталась какая-то часть его сознания? — сказал Валера. — Такое бывает, когда маг достаточно сильный, а мне из всех щелей говорят, что это был какой-то невероятный мужик. Булат постоянно нахваливает его.

— Вполне может быть, — кивнул я.

Дверь приоткрылась. Это был Петр Романов. Я позвонил ему, когда мы оказались на Сахалине. Выглядел уставшим, но довольным.

— Михаил. Рад, что ты жив. Слышал, ты опять стал отцом? Поздравления! — с порога начал Петр.

— Спасибо. Как тут дела?

— Враги отступили. Потери минимальны. Твои люди сработали отлично. — Он сел. — Что с Петром Первым и моей матерью?

Я пересказал все снова. Романов слушал внимательно. Даже на Владимира только поднял бровь. Когда я закончил, он нахмурился.

— Володя… У него тело Володи… И теперь он в руках этого безумца. — Петр потер переносицу. — Михаил, это плохо. Очень плохо.

— Я знаю.

— Надо вытаскивать мою мать. Он, конечно, ей вряд ли что-то сделает, но…

— Расслабься, — махнул рукой Валера. — Сейчас она действительно в безопасности. У нас нет плана. У нас нет сил. Ну… — он окинул его уничижительным взглядом, — у вас нет… Да и Есенин нехило так тряхнул его. Думаю, у него сейчас будут другие дела.

— Он может пустить в ход тело Володи, — парировал Петр. — И пока оно нестабильно, надо нанести ответный удар.

— Слишком сильная защита. Нам надо уничтожить Петра, тогда и Владимир будет не опасен, и государство в сохранности, — произнес я.

Романов помолчал пару мгновений, будто размышляя над нашими словами, и потом встал.

— Я буду у себя. — После чего вышел.

Я откинулся в кресле. Закрыл глаза. Он не настолько глуп, чтобы сейчас действовать на эмоциях. Все-таки кому из нас триста с хвостиком лет? Точно не мне.

— Лора, как там Маша? И Света?

— Обе в порядке. Дети тоже. Хочешь съездить к ним?

— Да. Сейчас…

Что-то мягкое и тяжелое запрыгнуло мне на колени. Я открыл глаза и увидел кота Ваську. Того самого, что постоянно таскался за Романовым.

Он уставился на меня желтыми глазами.

— Мяу!

— Что ты тут делаешь? — я почесал его за ухом.

Кот помурлыкал и спрыгнул и вышел из кабинета, не оглядываясь.

— Странный кот, — пробормотал Валера.

— Да вроде обычный, — согласился я.

Где-то в бесконечной вселенной.

Нечто смотрел на развалины своего плана. Москва должна была пасть. Кремль — разрушен. Есенин — идеальный инструмент, который должен был слететь с катушек. Все было выверено идеально. После инцидента с пустотой в нем должна была остаться только одна из могущественных сил. Требовалось только дать искру, чтобы весы моментально перевесили на одну из сторон. Он должен был стереть столицу с лица земли вместе с этим надоедливым Петром Первым.

Но нет. Его остановили.

— КАК ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ⁈ — прорычал он, и пустота содрогнулась.

Голос президента США эхом отозвался в темноте.

— Господин, прошу, успокойтесь.

— УСПОКОИТЬСЯ⁈ Город в Дикой Зоне разрушен! Есенин больше не под контролем! Неужели я так много прошу? Мне нужна эта планета! Их ядро! Пусть они подчинятся мне! Я стану верховным богом! ОПЯТЬ!

— Мой господин, — спокойно произнес президент. — В Хаосе рождается победа!

Нечто замолчал и повернулся к образу слуги.

— Говори.

— У Петра Первого есть козырь. Идеальный сосуд для вас, мой господин. Это он разрушил город в Дикой Зоне. Тело без души. Сильное. Вы с ним уже встречались триста лет назад… Это он вас тогда…

Нечто стало разрастаться, заполняя собой все пространство.

— Сейчас будь аккуратен в словах, слуга…

— Владимир Кузнецов… Точнее, его тело… Оно у Петра Первого.

Хаос усмехнулся. Вокруг него закрутились тени.

— Хорошо. Очень хорошо. Если Есенин не сработал… — он засмеялся. — Я и забыл про этого человека. Тогда я просто его недооценил, но сейчас… Моя сила во много раз превосходит ту, что была у меня триста лет назад… Можешь идти. Подготовь алтари и вызови всех носителей хаоса к себе. У меня есть план.

Президент ничего не ответил. Просто исчез.

Нечто остался один. В темноте. Теперь у него была новая цель.

И она сработает.

Обязательно.

Поместье Кузнецова.

Сахалин.

— Миша, вставай, — услышал я голос Маши. — Уже девять.

Я открыл глаза и уставился в потолок. Сколько же можно? Каждое утро одно и то же. Хотя нет, вру. Иногда меня будила Света. А иногда Лора включала будильник на полную громкость в ушах, или просто прыгала на меня сверху в одном легком полупрозрачном топике.

— Еще пять минуточек, — пробурчал я, натягивая одеяло на голову.

— Нет, — твердо произнесла Маша и сдернула одеяло. — У тебя встреча с представителями Китая через два часа. Потом подписание документов о восстановлении инфраструктуры. После обеда — прием послов. Вечером — семейный ужин с Петром. Так что давай, царь Сахалина, вылезай из кровати.

— Лора, почему ты мне об этом не сказала? — сонно пробурчал я.

— Говорила. Вчера. Три раза, — невозмутимо ответила она, появляясь рядом с кроватью в костюме секретаря. Сегодня у нее были короткие волосы и деловой костюм. — Но ты сказал: «Да-да, запомнил» и продолжил играть с детьми.

Я потер лицо и сел.

— Ладно, ладно. Встаю.

Маша улыбнулась и поцеловала меня в лоб.

— Молодец. Завтрак через двадцать минут. Маруся сегодня в ударе. Света уже кормит Аню и Виктора.

Если Маруся сегодня в ударе, значит, завтрак будет плотный…

Маша вышла, а я, сделав комплекс упражнений с Лорой, поплелся в ванную.

Месяц, как Саша напал на Кремль, прошел как один день. Вернее, как один бесконечный марафон совещаний, встреч, переговоров и подписания бумаг.

После войны Сахалин нуждался в восстановлении. Хоть основные бои и прошли на периферии, но разрушений хватало. Южно-Сахалинск залатали достаточно быстро. Спасибо магам и строительным артефактам. Но вот с сельскими районами было сложнее.

— Кстати, — произнесла Лора, пока я чистил зубы. — Трофим закончил ремонт дорог в северной части острова. Газонов курирует восстановление двух деревень. Ермакова и остальные вернулись к преподаванию в КИИМе, хотя институт пока работает в ограниченном режиме. Маргарита помогает с логистикой поставок продовольствия в дальние части острова.

— Угу, — кивнул я с зубной щеткой во рту.

— А еще Валера опять нашел Геннадия.

Я выплюнул пасту.

— Серьезно? Где?

— В одном из парков развлечений! У какого-то фокусника из рукава вылетал. Валера уже неделю пытается уговорить его вернуться.

— И как успехи?

— Геннадий послал его в далекое пешее эротическое путешествие, — невозмутимо доложила Лора. — Не знаю, как это звучит на глубинном, но я бы послушала.

Я фыркнул.

— Ну, по крайней мере, он жив и здоров.

— Валера не сдается. Он хочет устроиться туда на работу…

— Боже… — я потер переносицу. — Скажи ему, чтобы не валял дурака. Или пусть Тари ему скажет. Он только ее, кажется, и слушает.

— Передам.

Я оделся и спустился вниз. На кухне уже сидели Света и Маша. Между ними в детских креслах были Аня и Виктор. Обоим уже исполнилось два месяца, и они росли пугающе быстро.

— Па-па! — радостно воскликнула Аня, размахивая ручками.

Виктор просто уставился на меня своими серьезными глазами. Этот парень был полной противоположностью сестре. Аня — активная, шумная, постоянно требующая внимания. Виктор — спокойный, молчаливый. Он будто обдумывал какие-то глубокие философские вопросы.

— Доброе утро, мои хорошие, — я поцеловал обеих жен в макушку, а потом подошел к детям. — Как спали?

— Аня не давала спать до трех ночи, — зевнула Света. — Требовала внимания.

— Зато Виктор проспал всю ночь, — добавила Маша.

Я взял Аню на руки. Она тут же схватила меня за нос и захихикала.

— Ой, какая вредная, — улыбнулся я. — Совсем как мама.

— Э! — быканула Света. — Я не вредная!

— Конечно, дорогая, — ухмыльнулся я и сел за стол.

Лора появилась рядом, листая какие-то голограммы.

— Миша, не забудь. После встречи с китайцами тебе надо позвонить Мэйдзи. Он хочет обсудить ситуацию с Сёкен.

Я нахмурился. После той атаки на дворец императрица Японии заболела. Мэйдзи был вне себя. Он испробовал все методы, но так и не нашел решение. Теперь, видимо, пришло время обратиться ко мне.

— Хорошо. А что с Элем?

— Он в администрации. Разбирает дела. Кстати, он все еще не вернулся в человеческую форму.

— Почему?

— Говорит, что так удобнее. Плюс, цитирую: «Птицей быть прикольно. Могу лететь, куда хочу».

Я закатил глаз.

— Он понимает, что выглядит как гигантский гусь в доспехах?

— Еще он кичится тем, что обладает силой бога Войны, — Лора закатила глаза. — Сама не верю в то, что говорю. Гусь, вампир, губернатор так еще и бог Войны…

— Не знал бы его лично, не поверил бы.

Администрация.

г. Южно-Сахалинск.

Эль сидел за столом губернатора и разбирал очередную стопку бумаг. Его черные крылья были сложены за спиной, а клюв едва не касался документов.

— Господин губернатор, — вошла секретарша. — К вам представители строительной компании.

— Пусть войдут, — гакнул Эль.

Три мага в рабочих одеждах вошли в кабинет и почтительно поклонились.

— Господин губернатор, — начал старший из них. — Мы завершили восстановление восточного района. Все здания готовы. Дороги отремонтированы. Жители уже начали возвращаться.

— Отлично, — кивнул Эль. — А что с больницей?

— Больница тоже готова. Мы установили дополнительные защитные артефакты на случай повторной атаки.

— Молодцы. Переходите к следующему объекту. Вот список, — Эль клювом пододвинул бумагу. — Начните с северных деревень. Там пострадало больше всего домов.

— Будет исполнено, — три мага снова поклонились и вышли.

Эль откинулся в кресле и прикрыл глаза. Последний месяц был изматывающим. Но он справлялся. Михаил доверил ему Сахалин, и он не собирался подводить его.

Правда, иногда хотелось вернуться в человеческую форму. Но силы бога Войны были слишком полезны. К тому же, с этим телом он мог мгновенно перемещаться по острову и контролировать ситуацию.

Его телефон зазвонил. На экране высветилось имя: «Валера».

— Да? — ответил он.

— Братец! — радостный голос Валеры взорвал динамик. — Я его нашел! Геннадий жив! Он в парке развлечений!

— Я знаю. Михаил мне сказал.

— Ты знаешь⁈ И почему мне никто не сообщил⁈ — воскликнул он, но в голосе не чувствовалась обида.

— Потому что ты улетел искать его, не дожидаясь нашего ответа, — сухо ответил Эль.

— Ну… это детали… — пробурчал Валера. — Главное, что он жив! И я собираюсь вернуть его!

— Валера, может, оставишь его? Он голубь. Простой голубь. Пусть живет так, как хочет…

— Просто голубь⁈ — возмутился Валера. — Он мой друг! Мы вместе прошли столько всего! Я не могу просто так его бросить!

— Он тебя не бросал. Он просто выбрал другой путь.

Повисла пауза.

— Я все равно не сдамся, — тихо произнес Валера.

— Я знаю, — вздохнул Эль. — Просто будь аккуратен.

— Буду. Как там Миша?

— Занят. Встречи, переговоры, восстановление. Обычная рутина царя.

— Скучно…

— Зато стабильно.

— Ладно. Я пошел. Меня не узнали, так что может смогу пробраться, как засланный шпион в стан врага…

Эль отключился и вернулся к бумагам. Братья… Иногда они вели себя как дети. Но в этом и была их прелесть.

Северная часть Сахалина.

Деревня Рыбацкое.

Трофим стоял на пригорке и смотрел на восстанавливаемую деревню. Маги поднимали разрушенные дома с помощью артефактов. Рабочие чинили дороги. Дети играли на площадке.

Рядом появилась Надя с папкой документов.

— Как успехи? — спросила она.

— Неплохо, — кивнул Трофим. — Еще неделя и деревня будет полностью восстановлена. Потом переедем к следующей.

— Ты отлично справляешься.

— Спасибо, — он улыбнулся. — Это… непривычно.

— Что именно?

— Созидание, — он посмотрела на девушку. — Всю жизнь я занимался разрушением. Войнами. Убийствами. А сейчас… строю дома. Помогаю людям. Это странно.

Надя положила руку ему на плечо.

— Это называется вторая жизнь. У тебя есть шанс начать все заново.

— Я просто делаю то, что должен. Помогаю Михаилу. Защищаю Сахалин. Это моя работа.

— И ты счастлив?

Трофим посмотрел на деревню. На играющих детей. На улыбающихся жителей.

— Знаешь что? Да. Я счастлив.

Надя улыбнулась так же глядя на деревню.

— Ну, постояли и хватит… — она открыла папку с документами. — Так, теперь надо решить с водопроводом…

КИИИМ.

г. Широково.

Белозеров стоял перед аудиторией первого курса и объяснял основы работы комнат для тренировок.

— Итак, — произнес он, расхаживая вдоль шеренги новоприбывших студентов. — Каждая комната оснащена сильными блокирующими артефактами. Там стоят мощные щиты, так что можете не переживать, что сломаете или поцарапаете стенку. Хотя… Если вам, все же, это удастся… То с меня кружка пива.

Студенты прилежно кивнули, не понимая, шутка это или он на полном серьезе предложил студентам пиво?

— А теперь практика, — Белозеров повернулся к ним. — Кто хочет попробовать?

Несколько рук поднялись вверх.

— Отлично. Входите.

Занятие продолжалось еще час. Белозеров был доволен. После той странной истории с зомбированием институт закрыли на месяц для проверки. Звездочет последним вернулся с Сахалина, и тут же взялся за усиление защиты внутри стен института.

После занятия к Белозерову подошла Ермакова.

— Как прошло? — спросила она.

— Нормально. Студенты способные. Думаю, через пару лет из них выйдут неплохие бойцы.

— Хорошо. Кстати, Михаил звонил. Хочет, чтобы мы приехали на Сахалин на следующей неделе. Подробностей не сказал, но голос был довольный.

— На Сахалин? — удивился Белозеров. — Мы говорим об этом так открыто? Или царь Кузнецов уже не враг империи?

— Ну, я не вижу, чтобы кто-то нас подслушивал, — улыбнулась Наталья Геннадьевна.

— Да я шучу, — фыркнул Газонов. — Тогда скажу Звездочету.

Поместье Кузнецова.

Вечер.

Я вернулся домой уставший, но довольный. Встречи прошли успешно. Китай согласился помочь с восстановлением инфраструктуры. Послы были довольны. Документы подписаны. Все были рады тому, что подводные лодки в скором времени начнут курсировать между нашими странами, за их сохранность будут отвечать подвластные моему питомцу монстры.

— Наконец-то, — выдохнул я, плюхнувшись на диван.

Света вышла из детской с Аней на руках.

— Тяжелый день? — спросила она.

— Еще какой. Но продуктивный.

— Хорошо. Кстати, дети вели себя странно, — заявила жена.

— В каком смысле?

— Они смотрели в одну точку и смеялись. Будто кто-то с ними играл.

Я нахмурился.

— Где Маша?

— В детской. С Витей.

Я поднялся и прошел в детскую. Маша сидела на полу и играла с сыном в кубики. Виктор радостно хихикал и складывал их в башню.

— Привет, — произнес я.

— Привет, — Маша повернулась ко мне. — Миша, это только я свихнулась, или дети правда видят что-то, чего мы не видим?

Я присел рядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Витя смотрит в пустоту и улыбается. Будто кто-то с ним разговаривает.

В этот момент сын поднял ручки вверх и радостно загугукал:

— Лё-ля! Лё-ля!

Я замер. Лора появилась рядом, с удивлением глядя на мальчика.

— Миша… — тихо произнесла она. — Он меня видит.

— Что? — я уставился на Лору.

Аня тоже радостно начала хлопать в ладоши, глядя прямо на голограмму.

Лора присела перед ребенком и помахала рукой. Виктор захихикал и тоже помахал в ответ.

— Это невозможно, — прошептала Лора. — Я голограмма. Я проекция сознания на твою сетчатку глаз. Даже Кицуня не всегда меня видит. Только когда я позволяю.

Аня, сидевшая на руках у Светы, вдруг повернула голову в сторону Лоры и захихикала. Виктор же продолжал с серьезным видом изучать Лору.

— Они оба меня видят, — ошеломленно произнесла Лора.

Маша и Света переглянулись.

— На что они смотрят? — спросила Света.

— Не знаю, — соврал я. — Может, просто детские фантазии?

— В одну точку? — удивилась Маша.

— Надо проанализировать, — я посмотрел на Лору. — Ты можешь это объяснить?

Лора нахмурилась, и вокруг нее закружились голографические экраны с данными.

— Идет анализ… — пробормотала она. — Это странно. Очень странно. Их мозговая активность… она отличается от обычной человеческой. Они воспринимают больший спектр частот. Видят то, что не видят другие. Плюс еще и твои гены, и Хаос… Чего там только не намешано… Предрасположенности…

— То есть?

— То есть твои дети не совсем обычные, Миша, — Лора посмотрела на меня. — И это может быть как хорошо, так и плохо.

Аня продолжала хихикать и тянуться к Лоре. Виктор же просто молча наблюдал.

— Что мне делать? — спросил я.

— Пока ничего, — ответила Лора. — Просто наблюдай. Я буду вести мониторинг. Но, Миша… если они видят меня, то, возможно, они увидят и другие вещи. Вещи, которые не должны видеть обычные дети.

— Мы же заблокировали им большую часть сил.

— Да, но то, что они видят меня… Не могу объяснить, — она извиняюще улыбнулась. — Можно я скажу, что это просто магия?

Я посмотрел на своих детей. На их невинные лица. И впервые за месяц почувствовал настоящее восхищение.

Не за себя. За них.

— Это чертовски приятно, — произнес я. — Даже завидно, насколько высок их потенциал.

— Я знаю, — кивнула Лора. — Но вопрос не в этом. Вопрос в том, что он собой представляет.

Аня потянулась к Лоре и ее маленькая ручка… прошла сквозь голограмму. Девочка удивленно посмотрела на свою ладошку, а потом расплакалась.

— Тише, тише, моя хорошая, — я взял ее на руки и прижал к себе.

Маша и Света подошли ближе.

— Миша, что происходит? — спросила Света.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но мы это выясним.

Лора исчезла, оставив нас наедине с вопросами.

В этот момент мой телефон зазвонил. Петр Романов.

— Миша, — его голос был встревоженным. — Нам надо поговорить. Срочно.

— Что случилось?

— Екатерина. Петр Первый отправил мне послание. Он хочет встретиться. Для обмена.

Я замер.

— Когда?

— Через неделю. В нейтральной зоне.

— Это ловушка.

— Я знаю. Но у меня нет выбора. Это моя мать.

Я посмотрел на своих детей. На Машу и Свету.

— Хорошо. Мы встретимся завтра и все обсудим.

— Спасибо, Миша.

Он отключился.

Я вздохнул и посмотрел в окно. Месяц передышки закончился.

Поместье Кузнецова.

Следующий день.

Петр Романов приехал рано утром. Настолько рано, что я еще не успел позавтракать. Впрочем, судя по его лицу, он тоже не спал всю ночь.

— Кофе? — предложил я, когда он вошел в кабинет.

— Буду признателен, — кивнул он и опустился в кресло.

Я налил две чашки и сел напротив.

— Итак, — начал я. — Ваш отец хочет встречи.

— Да, — Петр достал из кармана сложенный лист бумаги. — Вот стенограмма.

Я развернул листок. Почерк был старомодный, витиеватый. Типичный для семейства Романовых.

«Сын. Предлагаю встретится. Мать хочет повидать тебя и внуков. Встреча через неделю. Детали обсудим через посла.»

— Коротко и ясно, — хмыкнул я. — И подозрительно просто.

— Это ловушка, — твердо произнес Петр. — Я это понимаю. Ты это понимаешь. Но…

— Но это ваша мать, — закончил я за него. — И у нее смерть Петра.

Он кивнул.

— Я не могу оставить ее у него. Михаил, я знаю, что прошу многого…

— Стоп, — поднял я руку. — Не надо. Екатерина — не просто ваша мать. Она наш козырь. И мы ее вернем. Но почему ваш отец хочет этого, непонятно.

Петр выдохнул с облегчением.

— Спасибо.

— Только на моих условиях, — продолжил я. — Встреча на нейтральной территории. Не в Империи, не на Сахалине. Где-то посередине. И без фокусов с марионетками.

— Согласен, — кивнул Петр. — Я передам ему эти условия. Он пришлет посла для детального обсуждения.

— Когда? — удивился я, вспоминая, что прошлый раз с послами вышло не очень хорошо.

— Думаю, через два-три дня.

Я отпил кофе. Горький. Как и ситуация.

— Лора, — обратился мысленно обратился я к своей помощнице. — Что думаешь?

Она появилась рядом, скрестив руки на груди.

— Думаю, это плохая идея, — честно ответила она. — Но у нас нет выбора. Екатерина слишком важна.

— Вот именно, — я посмотрел на Петра. — Готовьтесь к худшему. Ваш отец не просто так соглашается на обмен.

— Я знаю, — мрачно кивнул тот. — Но мы должны попробовать.

— Тогда оповещайте его. Жду посла, — я встал. — И, Петр Петрович… Берегите себя. Ваш отец уже не тот человек, которого вы знали.

— Да, — тихо произнес он вставая и поправляя одежду. — Я это понял триста лет назад.

После его ухода Лора задумчиво посмотрела на меня.

— Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Нет, — честно ответил я. — Но мы должны попытаться.

— Романтик…

— Прагматик, — поправил я. — Екатерина знает о его планах больше, чем кто-либо. Нам она нужна. Сама же помнишь, как она сомневалась.

— Ладно, убедил, — улыбнулась Лора. — Но все же, она осталась с мужем, а не вернулась к сыну… Задумайся.

В дверь заглянула Надя.

— О, голубчик, — улыбнулась она. — Спрятался ото всех, чтобы не работать работу? Там Мисс Палмер звонила.

— Опять? — вздохнул я. — Что на этот раз?

— Купол скоро лопнет. И Финиан хочет с тобой встретиться.

— Финиан? — удивился я. — Вот это новость.

Новый город.

Через час.

Город разросся. То, что месяц назад было похоже на полубарачную стройку с непонятными отдельными домиками, теперь напоминало полноценное поселение. Каменные и стеклянные высотки, мощеные дорожки, даже что-то похожее на площадь и парк. Действительно, тут была масштабная работа, которая без магии так быстро не закончилась бы.

Купол над городом мерцал, местами истончаясь. Еще пару дней, и он исчезнет полностью.

Я попросил Данилу остановиться у ворот, где уже стояла старая знакомая.

— Михаил! — помахала мне мисс Палмер, подбегая к воротам. — Наконец-то!

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Говорят, купол скоро упадет?

— Через три дня, — кивнула она. — Мы готовы. Финиан хочет с тобой поговорить.

— Где он?

— В храме. Следуй за мной. — махнула мне рукой и повела через площадь.

Мы прошли по главной улице. Жители приветствовали меня поклонами. Некоторые даже улыбались. Прогресс. По началу, многие жители с разных уголков вселенной относились ко мне с опаской, видимо, размышляя, что не может быть все так хорошо. Им дали и жилье, и свободу… Уж слишком все кучеряво. Но, кажется, Мисс Палмер смогла убедить жителей Нового города, в том, что я не опасный монстр, а самый добрый и приятный человек на этом острове.

Храм оказался небольшим каменным строением в центре города с множеством входов и выходов разного размера. Внутри было прохладно и пахло ладаном.

Когда мы зашли, я сразу увидел синюю футболку с белой шапкой. Финиан стоял у какого-то постамента. Подойдя ближе, увидел, что это был простой красный кирпич, на котором была даже гравировка строительной компании Ковальского.

— Михаил Кузнецов, — произнес он, поворачиваясь. — Благодарю, что пришел.

— Финиан, — кивнул я. — Слышал, ты хотел поговорить.

— Да, — он подошел ближе. — Давай перейду сразу к делу. Я чувствую их. Осколки. Частицы других божеств, разбросанные по этой планете.

— Осколки? — нахмурился я.

— Ты же сам видел, что Нечто дал негласный доступ низшим божествам в этот мир, — пояснил Финиан. — И судя по всему, теперь они могут пребывать с новыми метеоритами.

— Позволь спросить, откуда ты это узнал? — прямо спросил я, глядя на кирпич на постаменте, — Неужели нашептал священный… эм… камень?

— Да ну брось., — честно ответил он, махнув рукой. — Когда я лежал у вас в лазарете, познакомился со Звездочетом, Ермаковой. Преподавателями из КИИМа. Ну, мы созваниваемся иногда, переписываемся. Они то мне и сказали. А им — директор.

— Горький? — удивился я.

— Ага, он самый. — щелкнул пальцами Финиан. — Но это сути не меняет. Короче, изредка теперь в метеоритах еще и слабые божества появляются.

— Стоит опасатся? — уточнил я.

Финиан задумался, мельком глянул на кирпич и повернулся ко мне.

— Не знаю. Я хочу попросить у тебя разрешения, отправиться на прикл… в исследовательскую миссию, чтобы понять, насколько все серьезно.

Лора задумчиво покачала головой.

— Звучит логично, — произнесла она. — Но опасно.

— Опасно, — повторил я.

— Я понимаю риски, — кивнул Финиан. — Но это моя цель. Как исследователя! Как искателя прикл… загадок, — исправился он.

Я посмотрел ему в глаза. Там была решимость и немного азарта.

— Хорошо, — кивнул я. — Но с условиями. Ты держишь меня в курсе. Каждую неделю отчет. И если что-то пойдет не так…

— Ты первый узнаешь, — пообещал Финиан. — Благодарю.

— Только аккуратнее, — добавил я. — На этой планете полно сюрпризов.

— Я в курсе, — улыбнулся он.

Вот только отпустить одного было слишком рискованно, поэтому, надо было найти ему сопровождение. Кого-то, кто так же любил походы и бывал почти везде. В каждой Дикой зоне. При этом это должен был быть достаточно сильный боец.

Недолго думая, я достал телефон и набрал того, на кого я мог бы положиться.

— Алло, Айседора, привет! Как дела?.. У меня? Да потихоньку… Скажи, а ты сейчас где?.. Ага… Да так… Есть одно интересное предложение.

Южно-Сахалинск.

Столица.

Днем.

Юлий оказался не в казармах, как я ожидал, а в обычной квартире в центре города, недалеко от администрации. Охрана, конечно, была, но скорее символическая.

— Михаил! — он поднялся с дивана, когда я вошел. — Не ожидал тебя увидеть!

Квартира была уютная, без лишних вещей, и я бы даже сказал, спартанская. Жена и ребенок играли в соседней комнате, и вышли меня поприветствовать, и потом ушли обратно.

— Решил проведать, — улыбнулся я. — Как живешь?

— Отлично, — он развел руками. — Павел часто заходит. Мы играем в шахматы.

— Павел Романов? — уточнил я.

— Да, — кивнул Юлий. — Хороший мужик оказался. Немного серьезный, но с юмором у него все в порядке. Ты какими судьбами?

— Рад слышать, — я сел в кресло. — Юлий, ты отработал свое. Помню, ты хотел домой, и говорил, что у меня ты только временно. Если хочешь, то я могу вернуть вас в Римскую Империю. Ты, наверное, часто о ней думаешь?

Он замер.

— Домой?

— Да. На родину. Повторюсь, если хочешь. Такой военачальник мне всегда нужен, да и друг.

Он помолчал, потом тяжело вздохнул и мельком посмотрел на комнату с женой и ребенком.

— Михаил… Там сейчас не лучшая ситуация.

— Что ты имеешь в виду?

— Я связывался с нужными людьми в стране. Другие европейские страны давят на нас, — пояснил он. — За то, что мы отказались воевать с Сахалином. Нас называют предателями. Трусами. Войной они боятся идти на нас, но вот разные ограничения… закрутить гайки, так сказать…

— Вот как… Чтож, пришло время выпускать секретное оружие. — загадочно улыбнулся я. — Лора, свяжи меня с Софьей Андреевной и Ариной Родионовной.

— Детальки у них, — тут же ответила Лора.

Через пару секунд раздался голос Софьи Андреевны. Голос был уставшим, но строгим. Тут же я услышал и Арину Родионовну.

— Михаил, — поздоровалась Софья Андреевна. — Что случилось?

— У нас проблема, — коротко объяснил я ситуацию.

Арина Радионовна только коротко хмыкнула.

— Значит, давят на Римскую Империю? — холодно произнесла она. — А кто именно? Юлий, можешь сказать? Сейчас мы это исправим.

Римский генерал слегка замялся.

— Ну… Франция, Англия, Речь Посполитая, Пруссия немного. Валахия молчит.

— Чтож, замечательно, голубчик, спасибо. Софья Андреевна, вы готовы? — спросила она у коллеги.

— Всегда, — бодро ответила ее коллега.

Следующие два часа мы слушали мастер-класс по дипломатии. Софья Андреевна и Арина Радионовна обзванивали европейские страны одну за другой. Их голоса были спокойными, но в них звучала сталь.

— … и если вы думаете, что можете давить на наших союзников, вы глубоко ошибаетесь…

— … Сахалин защищает своих партнеров. Всегда. Запомните это, или вы хотите, чтобы мы лично навестили вас?.. Да, это угроза…

— … хотите торговую блокаду? Прекрасно. Мы тоже можем играть в эту игру…

К концу второго часа конфликт был исчерпан. Европа отступила.

— Готово, — удовлетворенно произнесла Арина Радионовна. — Больше они их не тронут.

— Вы великолепны, — искренне сказал я.

— Мы знаем, — улыбнулась Софья Андреевна. — Передавай привет Маше и Свете.

Связь оборвалась.

Юлий сидел с открытым ртом.

— Они… они правда это сделали? Такпросто?

— Да, — кивнул я. — Эти старушки, как ты уже понял, еще те акулы. Так что можешь возвращаться домой. Только скажи когда.

— Завтра, — тут же выпалил он.

— Договорились. Отправлю дирижабль. Не против, если с тобой, для охраны, полетит Кицуня?

— Не против. Я… спасибо, — пробормотал он. — Михаил, я не знаю, что сказать…

— Не надо, — отмахнулся я. — Просто живи хорошо. И передай своим, что Сахалин помнит друзей.

— Передам, — пообещал он и улыбнулся, — Так может все же, проведем дружеский поединок?

Поместье Кузнецова.

Вечер.

Тренировочная площадка за домом была моим любимым местом для работы и тренировки с Валерой. Тут были соблюдены все меры безопасности, так что мы с Юлием вдоволь вдоволь попрыгали, размахивая оружием, как в каком-то японском мультике. Но, хорошенького понемногу, и надо было работать над печатями. Как только Юлий уехал домой, я вернулся на площадку. Было тихо. Спокойно. Никто не мешает.

— Готов? — спросила Лора, появляясь рядом.

— Всегда, — я снял рубашку и сел в центр площадки.

Мы погрузились во внутреннее хранилище, а оттуда переместились в здание с печатями. Мне до сих пор было удобно именно так классифицировать все свои примочки, или как называла это Лора — апгрейды. Судя по открытым этажам, у меня было двадцать печатей разного типа и каждая прокачана минимум до десятого уровня. Приятно.

Я как-то разговаривал на счет печатей и рунических заклинаний с Толстым, и он сказал, что такого количества печатей нет ни у кого на планете. По крайней мере, он о таких не знает.

Но сегодня у нас было кое-что особенное. Лора хотела попробовать установить сразу две печати.

— Это будет больно, — предупредила она.

— Знаю.

Без лишних прелюдий, Лора начала установку первой печати. И должен сказать, это было действительно больно.

— Дыши, — напомнила Лора. — Не напрягайся.

Вторая печать. Боль усилилась.

— Молодец, — похвалила она. — Осталось всего десять часов.

— Ну нихрена же себе… — сквозь зубы прошипел я. — До утра, что-ли?

— Капитан-очевидность, — не отвлекаясь кинула она.

Когда все закончилось, солнце только показалось из за горизонта. Я лежал на спине, тяжело дыша. Тело горело.

— Как ощущения? — спросила Лора.

— Как будто меня переехал танк, — выдохнул я. — А потом еще один для надежности.

— Зато теперь ты сможешь контролировать в два раза больше энергии, — улыбнулась она. — Разве это не стоило?

— Напомни мне об этом завтра, — пробормотал я, медленно поднимаясь на четвереньки. — Когда я смогу нормально двигаться.

— Слабак, — хихикнула Лора.

— Попробовала бы сама, — буркнул я, на четвереньках подползая к крыльцу.

На удивление, на улице было безветренно и ясно. Редкое явление на Сахалине. Где-то вдалеке были слышны крики гусей. Снегоуборочные машины начинали заводиться, выползая на улицу.

А я не мог встать, и полз к дому. Именно в этой позе меня и застали рыцари, Маруся и Трофим, выскочившие на утреннюю зарядку.

— Эм, Михаил, — сказала женщина, — нам сделать вид, что мы ничего не видели?

— На тебя напали? — выпучила глаза Аврора, и девочки тут же окружили меня, помогая подняться на ноги.

— Чего вы там напридумывали? — закряхтел я. — У меня была тренировка.

Все переглянулись.

— Впервые вижу, чтобы вы раньше нас просыпались, — с сомнением сказал Трофим. — Вы точно не пили с Толстым?

— Валите уже, — в сердцах сказал я, отдав приказ Болванчику незаметно сделать экзоскилет, чтобы добраться до двери.

В гостинной я упал на диван и попытался подремать. Печати все еще ныли, но дело было не в этом. Что-то не давало мне покоя. Какая-то недосказанность.

— Лора, — позвал я тихо.

Она тут же появилась у ног.

— Что-то не так?

— Мила, — произнес я. — Помнишь, когда мы видели ее последний раз? Она была беременна.

Лора задумалась, и начала листать картинки с воспоминаниями.

— Точно… — медленно произнесла она. — Я тоже это заметила. Владимир говорил о мальчике.

— Да, — я сел. — И куда она делась потом? Что случилось с ребенком?

— Хороший вопрос, — кивнула Лора. — Мы как-то упустили этот момент…

— Надо исправлять, — я встал и начал одеваться. — Собери Любавку, Богдана, Булата и Люсю. Надо поболтать.

— Ну Люсе сам позвони, врят-ли она откажет царю Сахалина.

— Хорошо.

Гостиная.

Через два часа.

Любавка зевала, устроившись на полу. Богдан невозмутимо ковырялся пальцем в носу… Булата пришлось оставить на улице, но я открыл панорамное окно, чтобы он засунул свою голову, а Люся устроилась у камина и грела ноги.

— Миша, — начала Любавка. — А зачем ты нас собрал?

— Любавушка, есть одно дело, — кивнул я. — Речь пойдет о вашем брате. Ты же помнишь, что ваша с Богданом мама Мила была беременна?

Богдан застыл с пальцем в носу.

— Мама?

— Да. У нее должен был родиться мальчик. Ваш брат. Мне надо знать что случилось потом?

Любавка и Богдан переглянулись.

— Мы… не знаем, — медленно произнесла Любавка. — Мама…

— Совсем? — удивился я.

— Ни разу, — подтвердил Богдан. — Или ты забыл, как я пропал на три сотни лет?

Я посмотрел на Булата.

— А ты?

Конь повернулся ко мне. Его глаза слегка светились голубоватым светом.

— Я искал, — произнес он низким голосом. — Был во всех уголках мира. Даже с мисс Палмер пытались отследить. Но… ничего. Словно она растворилась.

— Это странно, — вмешалась Лора. — Даже следов нет?

— Нет, — покачал головой Булат. — Последний раз ее видели… — он замолчал и посмотрел на Люсю.

Та вздрогнула.

— Зачем все на меня смотрите?

— Люся, — мягко произнес я. — Ты что-то знаешь?

— Я… — она замялась. — Ну… Я слышала одну историю. Старую. Ее рассказывали девочки в моей деревне.

— Какую историю? — терпеливо спросил я. — Какие девочки? Почему эти мифические девочки знают больше, чем ты?

— Ну может и не девочки, — фыркнула женщина, — Слышала, что Мила пересекла Северный Метеоритный пояс, — тихо произнесла Люся. — Это было… давно. Очень давно. После исчезновения Владимира. Говорили, что она была беременна. И что никто не видел ее после.

А это уже интересно.

— Северный Метеоритный пояс…

— Северная Империя? — произнес Богдан. — Что мама там забыла?

— Зачем? — я посмотрел на Люсю.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Это просто история. Я даже не была уверена, что это правда.

— Это точно была Мила?

Люся задумалась.

— Я ездила в то время, к северной границе, спрашивала пропускные пункты распределителей, и один сказал, что у нее были светлые волосы. И что она искала кого-то.

Я встал и прошелся по комнате.

— Значит, она ушла в Северную Империю. Беременная. — Я остановился. — Зачем?

— Может, искала папу? — предположила Любавка.

— Или пыталась спрятать братика, — добавил Богдан.

— От кого? — задал я риторический вопрос.

Мы все замолчали. Даже в то время, было слишком много врагов у Владимира. Думаю. многие ждали, когда он станет слабым. А уж когда пошел слух, что он умер, то почему бы не вырезать его род?

— Я это выясню. — сказал я, обводя всех присутствующих взглядом. И тут краем глаза увидел знакомую пушистую морду. Кот лежал на подоконнике и спал.

— Какой план? — спросила Люся.

— Я хочу, чтобы вы отправились в Северную Империю, искать следы вашего потомка. Булат фыркнул и сразу перешел к делу.

— Что делать, если мы что-то найдем?

— Сообщить мне, а там уже будем думать, — сказал я и посмотрел на Богдана с Любавкой, — вы как? готовы?

— Да, — хором кивнули они.

Люся зевнула.

— Можно я пойду спать? Или еще что-то важное обсудим?

— Иди, — кивнул я. — Сообщу, когда выдвигаться.

Когда все разошлись, я остался наедине с Лорой.

— Что думаешь? — спросил я.

— Думаю, это еще одна загадка из прошлого, — вздохнула она. — И судя по всему, очень важная.

— Мальчик, — тихо произнес я. — Что с ним стало.

Кремль. Москва.

Петр Первый стоял в центре тренировочного зала и наблюдал, как перед ним разминается высокий мужчина в черных доспехах. Шлем полностью скрывал лицо, оставляя на виду лишь две прорези для глаз, из которых пробивался тусклый голубоватый свет.

— Ну что ж, посмотрим, как ты сейчас себя поведешь, — проговорил Петр, скрестив руки на груди. — В прошлый раз ты был нестабильным. Это недопустимо.

Владимир молчал. Он медленно перекатывался с ноги на ногу, проверяя баланс.

— Давай теперь посмотрим, как прошла отладка. Начинаем с базовых упражнений, — царь махнул рукой, и в зале появились три боевых голема. Тяжелые каменные конструкции, каждая под три метра ростом. — Уничтожь их. Без оружия. Только физическая сила.

Владимир кивнул и сорвался с места. Его движения были быстрыми, но Петр сразу заметил легкую скованность в плечах. Первый голем рухнул после серии ударов, разлетевшись на куски. Второй продержался чуть дольше, но и его участь была предрешена.

Когда Владимир добрался до третьего, он моргнул.

— Стоп! — рявкнул Петр.

Владимир замер.

Царь подошел ближе, обошел вокруг, внимательно разглядывая.

— Опять эта чертова нестабильность… — пробормотал он, положив руку на шлем Владимира. Руны тут же вспыхнули, окрасившись красными линиями. Владимир молчал.

— И прекрати так пялиться, — раздраженно бросил Петр. — Ты меня нервируешь этим взглядом.

И опять тишина.

Петр вздохнул и потер переносицу.

— Ладно, на сегодня хватит. Но запомни главное, — он ткнул пальцем в шлем Владимира. — Шлем не снимать. Ни при каких обстоятельствах. Последнее, что мне нужно — чтобы у тебя опять пошли фантомные воспоминания. Странно, что они вообще у тебя остались. Понял?

Владимир кивнул.

— Отлично. Можешь идти в ящик. Завтра проверю твои каналы.

Когда тяжелая дверь закрылась за молчаливой фигурой в доспехах, Петр достал платок и вытер лоб. Не то чтобы он устал, просто это раздражало. Триста лет работы, а тело до сих пор сопротивляется полному подчинению. Это одновременно поражало и раздражало.

— Наверное, надо было укрепить рунический контур, — пробубнил он себе под нос. — Хотя на что я жалуюсь? Вон, хоть что-то работает.

Он направился в свои личные покои. Огромный кабинет с панорамными окнами выходил на заснеженный внутренний двор. За ним была кремлевская стена с маленькими окошками, в которых виднелась Красная площадь. Город жил своей жизнью — машины, люди, магазины. Никто из них даже не подозревал, какие силы крутятся за кулисами.

У камина в кресле сидела женщина. Ее русые волосы были аккуратно уложены, на ней было дорогое платье, вся она производила впечатление красивой, но усталой правительницы.

— Здравствуй, дорогая, — тихо произнес Петр, подходя и опускаясь на колено рядом с креслом.

Женщина не ответила. Она смотрела в огонь.

— Вижу, тебе с каждым днем все лучше, — продолжил царь, беря ее теплую руку в свою. — Какая же ты красивая. Давай сегодня покатаемся по городу, как раньше?

— Прости, но сегодня не хочу, — наконец ответила Екатерина. — Может, завтра?

— Ты продолжаешь злиться на меня? Катя, я же объяснил, зачем все это? Прошу, доверься мне в последний раз. Это все спектакль. Все будет хорошо, вот увидишь! — он сжал ее руку сильнее. — В конце концов, именно ты держишь у сердца мою смерть. В любой момент ты можешь все это прекратить, если посчитаешь, что я злодей.

Женщина медленно моргнула.

— Я не знаю, Петя. Все так противоречиво. Простой народ действительно стал жить лучше. Намного. Но то, как ты это все делаешь, ты же не был таким.

— Новые времена требуют новых решений, — сухо ответил Петр. — Правителю приходится выбирать те методы, которые многим могут казаться жестокими, но именно для этого и нужен правитель. Меня должны бояться, чтобы все работало во благо.

Он поднялся, поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты. В коридоре его уже ждал слуга.

— Ваше величество, посол прибыл. Ожидает в приемной.

— Пусть заходит, — кивнул Петр, направляясь обратно в кабинет.

Через минуту дверь открылась, и вошел мужчина средних лет в строгом костюме. Он поклонился.

— Ваше величество.

— Садись, Александр Семенович, — Петр опустился в кресло за массивным столом. — Как прошла подготовка?

— Все готово, — ответил посол, устраиваясь напротив. — Завтра утром вылетаю на Сахалин. Официальная версия — переговоры о восстановлении торговых отношений и обмене пленными.

— Пленными? — царь налил себе стакан виски. Послу не предложил. — Ну да ладно. И что ты скажешь Кузнецову?

— То, что мы обговорили. Империя готова к диалогу. Признание независимости Сахалина в обмен на нейтралитет в конфликте с Европой. Плюс возврат двадцати пяти пленных офицеров.

— А на самом деле? — прищурился Петр.

Посол замялся.

— На самом деле я должен оценить его готовность к войне. Военные объекты, численность войск, союзников. И… — он понизил голос. — Найти слабые места.

— Вот именно, — кивнул царь. — Кузнецов умен, но молод. Он будет пытаться произвести впечатление. Покажет тебе свои игрушки, свою армию. Твоя задача — запомнить все. Каждую деталь. Где стоят артефакты, какие маги у него есть, кто из приближенных действительно силен, а кто просто для понтов.

— Понял, ваше величество.

— И еще, — Петр отпил виски. — Если увидишь его жен, узнай, где они живут, и где дети. Это важно.

Посол кивнул, хотя в глазах мелькнуло непонимание.

— Вопросы есть?

— Один. Что, если Кузнецов заподозрит что-то?

— Не заподозрит, — усмехнулся Петр. — У него сейчас полно проблем. Европа, эти чертовы божества, поиски… — он осекся. — Короче, он будет рад любому шансу на мирное решение. Даже если не верит в него полностью.

— Хорошо. Тогда с вашего позволения…

В этот момент на столе завибрировал телефон. Петр глянул на экран и нахмурился.

— Подожди в приемной. Я тебя позову, — бросил он послу.

Когда дверь закрылась, царь взял трубку.

— Да?

— Мистер Романов, — раздался бодрый голос с легким американским акцентом. — Надеюсь, я не отрываю вас от важных дел?

— Вот уж не ожидал. Неужели это сам президент США, — Петр откинулся в кресле. — Всегда рад слышать. Что на этот раз?

— Видите ли, у нас тут небольшая проблемка, — в голосе президента США послышались нотки беспокойства. — Ваша маленькая заварушка с Сахалином начинает влиять на наши интересы в Тихоокеанском регионе.

— Каким образом?

— Недавно, вы отправили флот Нахимова в сторону Японии. У нас с ними перемирие, как вы знаете. И судя по имеющейся у нас информации, вы были готовы к конфликту. Хотя Император Мэйдзи сообщил нам некоторые детали, мы можем принять меры, согласно нашей юрисдикции.

— Забавно… — усмехнулся Петр. — Давай на чистоту. Ты звонишь, как президент, или как служка хаоса?

— Вы умеете читать между строк…

— И что вы предлагаете?

— Перемирие. Хотя бы временное. Мой хозяин понимает ваши намерения и видит в вас угрозу, но сейчас у нас есть общий враг.

Петр побарабанил пальцами по столу.

— Враг моего врага? — ухмыльнулся он.

— Что-то вроде…

— Потому что Кузнецов — это не просто мятежный князь, мистер президент. Это угроза балансу сил в регионе, — продолжил Петр Первый. — Верно я говорю? Плюс у Кузнецова достаточно влиятельные и сильные союзники. Тот же Мэйдзи.

— Ваш ответ, Петр Романов, — в голосе американца прозвучала сталь. — Мы оба понимаем, что нам обоим этот разговор неприятен. Но у нас общие интересы. По крайней мере, сейчас.

Петр усмехнулся.

— Хорошо, мистер президент. Я учту ваши… пожелания. Но я хочу встретиться с самим Нечто.

— Я… Я попробую…

— Отлично. Всего доброго.

Петр положил трубку и налил еще виски.

— Американцы… — пробормотал он. — Вечно суют нос не в свои дела. Ладно, посмотрим, чем закончится визит к Кузнецову. — Петр повернулся к двери и крикнул ожидающему за дверью послу. — Заходи!

Морская база.

о. Сахалин.

Я стоял на бетонном причале и смотрел на шесть громадин, которые медленно покачивались на волнах. Даже назвать их подводными лодками было как-то… неправильно. Это были целые подводные города на колесах. Точнее, на винтах.

— Впечатляет? — раздался голос Натальи рядом.

— Это мягко сказано, — признался я. — Я думал, они будут поменьше.

— Мы тоже так думали, — хмыкнула она. — Но когда начали проектировать, поняли, что для перевозки того количества грузов, которое ты хотел, нужны именно такие размеры.

Рядом с ней стоял Унур. Он с довольным видом рассматривал свои творения, и не скрывал гордости в глазах. Все же, его назначили главным инженером проекта.

— Каждая по сто восемьдесят метров в длину, — произнес он с гордостью. — Водоизмещение двадцать тысяч тонн. Два кристаллических реактора на каждую. Автономность плавания — полгода.

— Кристаллический? — я поднял бровь. — Унур, поясни для дурака?

— Не слышали про такой тип двигателей? — он развел руками. — Совокупность нескольких кристаллов с Северного и Южного пояса. Расход энергии максимально экономичный.

— Ладно, убедил. А скорость?

— Надводная — двадцать узлов. Подводная — пятнадцать. Не самые быстрые, но и не черепахи.

Лора материализовалась рядом, внимательно разглядывая лодки.

— Интересная конструкция, — пробормотала она. — Правда, я бы усилила защиту корпуса. И добавила бы еще пару систем охлаждения на случай перегрузки. Спроси про это.

Я передал ее слова.

— Уже добавили, — парировал Унур. — После того, как Надежда в третий раз прислала список «улучшений».

— Значит, они таки меня слушают, — улыбнулась она.

Наталья закатила глаза.

— Пойдемте, покажу внутри, — она направилась к трапу первой лодки.

Мы поднялись на борт. Внутри было… просторно. Нет, серьезно. Я ожидал увидеть тесные коридоры и клаустрофобные каюты, но здесь можно было разогнаться.

— Вот грузовой отсек номер один, — Наталья открыла массивную дверь. — Три тысячи кубометров. Можно загрузить практически что угодно — от продовольствия до военной техники. Так же можно открыть грузовой люк с двух бортов.

— А помещается ли туда, например, танк? — поинтересовался я.

— Два, — ухмыльнулся Унур. — Проверяли.

— Просто из любопытства или планируется перевозить танки под водой?

— Никогда не знаешь, что понадобится, — пожал он плечами. — Мало ли, вдруг надо будет тайно доставить бронетехнику в Корею.

Мы прошли дальше. Каюты экипажа, камбуз, медблок, даже маленький спортзал.

— Сколько человек экипаж? — спросил я.

— Восемьдесят на каждую лодку, — ответила Наталья. — Плюс место для ста пассажиров, если понадобится эвакуировать людей.

— Сто восемьдесят человек под водой на полгода, — присвистнул я. — Надеюсь, у вас тут хорошая вентиляция?

— Лучшая, — заверил Унур. — Плюс система регенерации воздуха. Можно хоть год под водой прожить, если запасы еды не закончатся.

Мы поднялись на мостик. Здесь было уже посерьезнее — куча приборов, экранов, непонятных кнопок.

— Управление полностью автоматизировано, — пояснила Наталья. — Можем подключиться из лаборатории и вести лодки дистанционно.

— Я подключилась, — сообщила Лора. — И должна сказать, работа проделана отличная. Даже я не смогу улучшить это так, чтобы стоило затраченных усилий.

— Ну как, — Унур приложил руку к сердцу. — Я вложил сюда все свои знания.

— Это действительно впечатляет, — кивнул я.

— Может, дать им несколько недель отпуска? — предложила Лора.

Я осмотрел приборную панель.

— А вооружение есть?

— Шесть торпедных аппаратов, — кивнул Унур. — Плюс система противоракетной обороны на случай, если придется всплывать под огнем. И еще…

Он многозначительно замолчал.

— И еще что?

— Два магических артефакта класса «Разрушитель», — довольно произнесла Наталья. — На случай, если встретим что-то особо неприятное.

— Например?

— Например, гигантского монстра, — пожал плечами Унур. — Или морского змея. Или чертову Атлантиду, которая решит всплыть. Кто их знает, что там в океане водится.

— Ты же понимаешь, что лодки будут охраняться Аркадием и его монстрами? — вздохнул я.

— Разумеется, но береженого бог бережет. Всегда может случиться что угодно.

— Лучше пусть будут, чем нет, а настанет час икс, — добавила Наталья.

Я улыбнулся. Мои бережливые работники были на вес золота. И кажется, они тоже переняли от меня некоторые черты.

— Ладно, шутки в сторону. Лодки готовы к отплытию. Экипажи обучены, системы протестированы. Осталось только загрузить грузы и дать команду.

— А куда мы их, собственно, отправляем? — поинтересовался Унур.

Вопрос был больше риторический, потому что пока у меня было не так много путей, и все их знали.

— Пока в патруль вокруг Сахалина, — ответил я. — Пусть экипажи наберутся опыта. А там отправим в Китай и Корею.

— Разумно, — кивнула Наталья.

Мы спустились обратно на причал. Я еще раз окинул взглядом шесть громадин.

— Хорошая работа, — искренне сказал я. — Спасибо вам обоим.

— Не за что, — Унур протянул руку. — Это было интересно. Не каждый день строишь подводный флот для независимого царства.

— Это точно, — согласилась Наталья.

Когда они ушли, я остался стоять на причале. Лора устроилась рядом, болтая ногами в воздухе.

— О чем задумался?

— О том, что все это становится слишком реальным, — признался я. — Подводные лодки, армия, дипломатия… Еще год назад я просто хотел изучать магию и жить спокойно.

— Ну, у тебя отлично получается не делать то, что хочешь, — хихикнула она.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Гостиница «Сахалин».

г. Южно-Сахалинск.

Александр Семенович, посол Российской Империи, стоял в холле гостиницы и пытался сохранить вежливое выражение лица. Получалось плохо.

— Простите, — медленно произнес он, глядя на администратора. — Вы хотите сказать, что это лучший номер в вашей гостинице?

— Именно так, — невозмутимо ответила девушка за стойкой. — Люкс на седьмом этаже. Панорамный вид на город, джакузи, мини-бар…

— Я представитель Российской Империи! — посол повысил голос. — Неужели нельзя было подготовить что-то более… подходящее?

У лифта стояла небольшая делегация встречающих. Эль в своей обычной расслабленной манере невозмутимо хлопал крыльями и периодически поглядывал по сторонам. Софья Андреевна с достоинством держала осанку. Арина Родионовна с хитрым прищуром. Надежда, спокойная и уверенная. И Газонов выглядел так, будто ему это все порядком надоело.

— Господин посол, — мягко произнес Эль, подходя ближе. — Боюсь, это действительно лучшее, что мы можем предложить. Сахалин — молодое государство. У нас нет пока дворцов для приема высоких гостей.

— Тогда почему вы не поселили меня в резиденции царя Кузнецова? — не унимался Александр Семенович. — И почему со мной говорит гусь?

— Чего? — моментально вспыхнул губернатор, но быстро успокоился, увидев осуждающий взгляд Нади.

— Потому что царь Кузнецов живет в обычном доме, — парировала Арина Родионовна. — И, уверяю вас, там еще меньше роскоши, чем в этом номере.

— К тому же, — добавила Софья Андреевна, — нам показалось неуместным селить представителя страны, с которой мы формально находимся в состоянии конфликта, в частную резиденцию нашего правителя. Это вопрос безопасности.

Посол сжал кулаки.

— Вопрос безопасности? Да я приехал с мирными намерениями!

— Что не исключает шпионажа, — невозмутимо заметил Газонов. — Все дипломаты шпионят. Это часть работы.

— Я… Вы… — посол явно пытался подобрать слова.

Надежда шагнула вперед. Ее присутствие сразу изменило атмосферу — что-то в ее взгляде заставляло людей замолкать.

— Господин посол, — ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась власть. — Давайте говорить откровенно. Вы здесь не потому, что Петр Первый вдруг решил помириться. Вы здесь, чтобы оценить нашу готовность к войне. Мы это понимаем. Вы понимаете, что мы это понимаем. Так что давайте не будем разыгрывать спектакль с оскорбленной честью и недостаточным комфортом.

Александр Семенович открыл рот, потом закрыл.

— Номер вполне приличный, — продолжила Надежда. — Горячая вода есть. Телефон работает. Завтра утром вас ждет встреча с царем Кузнецовым. До этого момента можете отдыхать или гулять по городу. Охрана приставлена для вашей же безопасности.

— Охрана? — нахмурился посол.

— Ну, мы же не хотим, чтобы с вами что-то случилось на нашей территории, — улыбнулся Эль. — Представьте скандал. «Посол Империи погиб на Сахалине при невыясненных обстоятельствах». Нет уж, лучше мы вас побережем.

— Как… трогательно, — процедил Александр Семенович.

Софья Андреевна достала из сумочки конверт.

— Вот ваше расписание на завтра. Встреча с царем в десять утра. Затем экскурсия по городу. Обед с представителями администрации. Если останется время — посещение военной базы.

— Военной базы? — посол поднял бровь. — Вы серьезно?

— А что такого? — пожала плечами Арина Родионовна. — Вы же хотите посмотреть, на что мы способны. Так посмотрите. Только фотографировать нельзя.

— Это… — посол замялся. — Это необычно.

— Мы вообще необычные, — хихикнул Эль. — Независимое царство в двадцать первом веке. Царь, который еще даже не окончил институт. Армия из татуированных солдат и могущественных существ. Нам есть чем удивлять.

Газонов закатил глаза.

— Хватит уже хвастаться. Господин посол устал с дороги. Давайте дадим человеку отдохнуть.

— Да-да, конечно, — спохватилась Надежда. — Если что-то понадобится — звоните на стойку. Девочки помогут.

Делегация развернулась и направилась к выходу. Посол проводил их взглядом, потом повернулся к администратору.

— Покажите мне этот номер, — устало произнес он.

На улице Эль не выдержал и рассмеялся.

— Видели его лицо? Думал, сейчас лопнет от возмущения.

— Господин губернатор, веди себя прилично, — одернула его Софья Андреевна. — Это дипломатия.

— Странная дипломатия, — пробормотал Газонов. — Обычно послов принимают с почестями, а не селят в обычную гостиницу.

— У нас нет другой гостиницы, — напомнила Арина Родионовна. — Это действительно лучшее, что есть.

— Может, стоило подготовить что-то получше? — задумчиво произнесла Надежда.

— Поздно метаться, — отрезал Эль. — Да и ладно. Пусть знает, что Сахалин — не Империя. У нас свои порядки.

Делегация расселась по машинам.

— Как думаете, он доложит Петру? — спросила Софья Андреевна.

— Обязательно, — кивнула Надежда. — И, скорее всего, в негативном ключе.

— Ну и пусть, — пожал плечами Эль. — Главное, что Миша завтра с ним побеседует. А там уже видно будет.

Они разъехались по своим делам. В гостинице посол Российской Империи стоял у окна своего номера и смотрел на ночной город.

— Интересное место, — пробормотал он, доставая телефон. — Очень интересное… Ваше величество? Это Александр Семенович. Я прибыл на Сахалин…

Дом Кузнецова.

Утро.

Я проснулся от того, что кто-то тыкал мне пальцем в щеку. Открыв глаза, обнаружил Лору, которая зависла прямо над моим лицом с довольным видом.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась она. — Вставай, у тебя через два часа встреча с представителем вражеского государства.

При этом ее касания были очень реалистичны. Тут-то до меня и дошло, что ее грудь лежит на мне.

— Спасибо, что напомнила, — пробормотал я, вылезая из-под нее. — А нельзя было включить будильник, как раньше?

— Можно. Но мне больше нравится тыкать в щеку.

— Хорошо, что только пальцем…

— Что? — улыбнулась она.

— Что?

— Это входит в обязанности персонального помощника, — невозмутимо ответила она.

За окном еще была темень, и, судя по завыванию ветра, погодка была не самая приятная.

— Кстати, о детях, — Лора перешла на серьезный тон. — Я всю ночь анализировала ситуацию.

— И?

— Хочешь длинную версию с терминами или короткую версию для тупых?

— Обижаешь, — я встал и потянулся. — Давай среднюю.

Лора материализовала перед собой несколько голографических экранов. На них светились какие-то диаграммы, графики и трехмерные модели детских аур.

— Виктор и Аня имеют необычную энергетическую структуру, — начала она. — Их аура частично совпадает с божественной. Привет от хаоса, ну и твоя генетика с бесконечным хранилищем.

— Это я понял. Дальше.

— Они видят больше слоев реальности, чем обычные люди. Представь, что мир — это многослойный пирог. Обычные люди видят только верхний слой. Маги видят второй-третий. А твои дети видят… ну, скажем так, пять-шесть слоев одновременно.

Я присвистнул.

— Это опасно?

— Зависит от того, что там на этих слоях, — пожала плечами Лора. — Энергетические потоки они точно видят. Возможно, духов или что-то еще. Нужно наблюдать. А так как я подпитываюсь от энергии, и у вас общие гены, то они и меня видят.

— А они могут… не знаю… сойти с ума от этого?

— Нет, — покачала головой Лора. — Для них это естественно. Они родились с этой способностью. Это как ты родился с обычным зрением. Просто часть их природы.

— Хорошо. Но никому об этом пока.

— Согласна. Последнее, что нам нужно — чтобы дети стали мишенью для Петра или кого-то еще.

Я спустился на кухню. Там уже была Маша с детьми. Виктор сидел на высоком стульчике и увлеченно размазывал кашу по столу. Аня лежала в люльке и мирно сопела.

— Доброе утро, разрушитель, — поздоровался я с сыном.

Виктор повернул голову, увидел меня и радостно заулыбался. Потом его взгляд переместился чуть правее — туда, где зависла Лора.

— Лё-ля! — воскликнул он, протягивая ручки.

Маша проследила за его взглядом и нахмурилась.

— Он опять в пустоту смотрит…

— Дети видят то, чего мы не видим, — уклончиво ответил я. — Это нормально для их возраста.

— Миша, мне иногда кажется, что ты что-то от меня скрываешь, — прищурилась Маша.

— Я скрываю очень многое, — улыбнулся я, поцеловав ее в губы. — Например, где я прячу твой любимый шоколад.

— Мудак, — фыркнула она, но улыбнулась.

Лора тем временем подлетела к Виктору и помахала ему рукой. Мальчик захихикал и попытался схватить ее за палец. Разумеется, его рука прошла насквозь, но он не расстроился, а продолжил хихикать.

— Странный у нас ребенок, — заметила Маша.

— Унаследовал от отца, — парировал я, наливая себе кофе.

— А я-то думала, от меня, — съязвила жена.

Я сел за стол и начал завтракать. В голове крутились мысли о предстоящей встрече. Посол Петра Первого. Что он хочет на самом деле? Разведка — это понятно. Но зачем Петру нужна эта встреча именно сейчас?

— О чем задумался? — Маша села напротив.

— О политике. У меня сегодня встреча с представителем Империи.

— Думаешь, это ловушка?

— Всегда думаю, что это ловушка, — усмехнулся я. — Так безопаснее.

— Будь осторожен, — Маша протянула руку через стол и сжала мою ладонь. — Петр не прощает обид.

— Знаю.

Телефон завибрировал. Это был Трофим.

— Слушаю?

— Михаил, посол выехал из гостиницы. Через двадцать минут будет в администрации.

— Отлично. Я уже выезжаю.

Допив кофе, я поднялся наверх, чтобы переодеться. Лора материализовалась рядом.

— Костюм или повседневная одежда? — спросила она.

— Костюм. Без галстука. Я не президент, чтобы себя душить.

— Мудрое решение. К тому же, Любавка сделала его, скажем так, более практичным в боях…

Я надел темно-синий костюм, белую рубашку и начищенные ботинки. Посмотрел на себя в зеркало — выглядело прилично.

— Похож на царя? — спросил я у Лоры.

— Скорее на студента, которого заставили прийти на защиту диплома, — хихикнула она.

— Спасибо за моральную поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Перед выходом я заглянул во внутреннее хранилище. Тут все было безмятежно и спокойно. Каждый занимался своими делами или просто отдыхал. Угольки копались в песке, строя очередной замок. Любавка игралась с ними рядом. Посейдон пытался помочь, но с каждой попыткой песчаные стены рушились, а Угольки психовали. Булат же стоял на пляже и смотрел на горизонт.

— Ну что, конь, дашь напутствие? — обратился я к нему.

Конь повернул голову.

— Не доверяй этому послу. Он змея, — спокойно ответил Булат.

— Я и не собираюсь.

— Но покажи ему силу, — вновь повернулся к горизонту. — Пусть Петр знает, с кем связался. Пусть видит, что ты не просто пацан, студент, а настоящий мужчина.

— Думаю, я и так для него уже обуза номер один.

— И еще, Михаил, — Булат подошел ближе. — Береги своих детей. Что-то мне подсказывает, что скоро начнется та еще заварушка.

— У тебя есть конкретика или просто плохое предчувствие?

— Плохое предчувствие. Но моя чуйка редко ошибается.

Я редко видел Булата таким озадаченным. Его чутье обычно не подводило, так что мне стоило бы прислушаться.

— Учту, — кивнул я.

Здание администрации.

г. Южно-Сахалинск.

Я приехал за десять минут до встречи. У входа уже стояла охрана — шесть татуированных солдат. Они вытянулись, как только увидели меня. В последнее время их количество увеличилось, и все потому, что даже среди военных есть сарафанное радио. Каждый хотел себе тату, которое можно использовать в бою.

Петр Петрович стоял на улице и разговаривал с Газоновым. Увидев меня, оба поздоровались.

— Готовы, Петр Петрович?

— А чего боятся? — скептически ответил он. — Обычный посол.

Мы прошли внутрь. В холле было на удивление чисто и тихо. Обычно тут всегда толпился народ — чиновники, посетители, курьеры. Но сегодня администрацию, видимо, расчистили для высокого гостя.

В приемной на диване сидел мужчина лет сорока пяти. Седеющие виски, строгий костюм, холодный взгляд. Рядом с ним стояла Надежда и односложно отвечала на его вопросы.

— … а сколько жителей в городе? — спрашивал посол.

— Около семидесяти тысяч, — ответила Надежда.

— Немного для столицы.

— Мы — молодое государство, — сказал я, подходя ближе.

Посол заметил нас и поднялся.

— Царь Кузнецов, Петр Петрович, — произнес он с легким поклоном. — Александр Семенович Воронцов, посол Российской Империи.

— Михаил, — я протянул руку. — Просто Михаил. У нас тут не принято с титулами.

Мы обменялись рукопожатием. Крепкое, но не давящее. Профессионал.

Петр же просто молча пожал руку мужчине.

— Прошу, пройдемте в кабинет, — я жестом указал на дверь.

Мы прошли в переговорную. Большой стол, несколько стульев, окна с видом на город. Трофим уже сидел за печатной машинкой как протоколист. Надежда заняла место справа от меня. Петр слева. Газонов уместился рядом с Романовым.

— Чай? Кофе? — предложил я.

— Кофе, спасибо, — кивнул Воронцов.

Пока принесли напитки, мы молчали. Изучали друг друга. Он смотрел на меня оценивающе, словно пытался понять, что за человек перед ним. Я делал то же самое.

Лора, тем временем, сканировала его.

— На нем два артефакта, — сообщила она. — Один защитный, второй… интересно. Передатчик. Он записывает все, что видит и слышит.

Вот как? Значит, Петр Первый будет смотреть эту встречу в прямом эфире. Хотя это мне только на руку.

— Ну что ж, — я откинулся в кресле, когда нам принесли кофе. — Давайте к делу. Вы же приехали сюда не просто так?

— Совершенно верно, — Воронцов сделал глоток. — Я прибыл с предложением от его величества Петра Первого.

— Слушаю.

— Российская Империя готова к диалогу. Мы понимаем, что конфликт между нашими государствами невыгоден обеим сторонам.

— Продолжайте.

— Император готов признать независимость Сахалина, — произнес Воронцов. — В обмен на ваш нейтралитет в текущем конфликте с Северной Европой.

Я поднял бровь.

— Признать независимость? Временно или навсегда?

— Навсегда, — ответил посол без запинки.

Вранье. Чистое вранье. Петр Первый скорее сам сдастся Европе, чем признает независимость какого-то острова. И Лора это только подтвердила. Хотя посол и старался держать невозмутимое лицо.

— Хорошо, думаю, это вполне осуществимо, — кивнул я. — Конечно же, если с их стороны будет то же самое. Никаких попыток нападения на нас и наших союзников.

— Разумеется, — Воронцов достал из портфеля папку. — Также мы готовы снять ограничения на посещение Сахалина промышленниками и аристократами.

— А взамен?

— Взамен вы не вмешиваетесь в дела Империи.

Я взял папку и пролистал. Там были сопутствующие документы, которые перекочевали в руки Нади.

— Интересное предложение, — протянул я. — Но давайте перейдем к главному.

— Да, думаю, мы соблюли все формальности, — Воронцов наклонил голову.

Я посмотрел на Петра, и тот кивнул.

— Если отец хочет встретиться, то только на нейтральной территории, где ни одна из сторон не сможет иметь преимущество. Думаю, это справедливое предложение, — сказал Романов.

Посол помолчал. На его лице на мгновение мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Боюсь, этот вопрос мне стоит обсудить с руководством… Его Величества предлагает встретиться близ Владивостока, с обеспечением гарантий Японии или США.

— Тогда и у меня нет полномочий соглашаться на ваше предложение, — перебил я его.

Воцарилась тишина. Воронцов смотрел на меня, я на него. Надежда невозмутимо пила чай. Трофим стучал по клавишам, делая вид, что все это его не касается. Газонов с умным видом изучал папку, полученную от Надежды.

Меня же забавлял тот факт, что Петр Первый сейчас наблюдал за нами, но сделать ничего не мог. Скорее всего, они сегодня обсудят этот момент и дадут знать.

— Я передам ваши условия императору, — наконец произнес посол.

— Буду ждать ответа.

— А пока… — Воронцов сделал паузу. — Могу ли я попросить об экскурсии по вашему городу? В исследовательских целях, разумеется.

Ага. Исследовательских. То есть шпионских.

Но отказывать было бы глупо. Это выглядело бы так, будто мне есть, что скрывать.

— Конечно, — кивнул я. — Я лично проведу вам экскурсию. Покажу, как живет независимый Сахалин.

Улицы Южно-Сахалинска.

Мы ехали по городу на одной из правительственных машин. Воронцов сидел рядом, Надежда напротив, с Петром. Я показывал достопримечательности, а посол внимательно смотрел по сторонам.

— Вот это наш главный проспект, — рассказывал я. — Тут расположены основные магазины, рестораны, гостиницы.

— Довольно оживленно, — заметил Воронцов.

— Люди работают, живут. Сахалин развивается.

Мы проехали мимо площади, где стояла новая скульптура — бронзовый памятник первым защитникам острова. Воронцов заинтересовался.

— А это что?

— Памятник тем, кто защищал Сахалин от первых прорывов метеоритов, — пояснил я. — Многие тогда погибли.

Посол кивнул, но ничего не сказал.

Мы подъехали к военной базе. Она располагалась на окраине города, за высоким забором. У ворот стояла охрана.

— Вот это уже интереснее, — произнес Воронцов.

— Наша основная военная база, — я вышел из машины. — Пойдемте, покажу.

Конечно же, таких основных военных баз было несколько. Но послу не стоило об этом знать.

Мы прошли через КПП. На плацу как раз проходили учения. Около пятисот солдат в форме выполняли синхронные движения. Их татуировки светились слабым голубоватым светом.

Воронцов застыл. Он смотрел на солдат с нескрываемым интересом.

— Татуировки… — пробормотал посол. — Они светятся?

— Верно, — кивнул я. — Одна из моих секретных разработок.

— Сколько их?

— Около трех тысяч по всему Сахалину, — соврал я. На самом деле чуть больше двух тысяч, но зачем говорить правду?

Посол обошел плац, внимательно разглядывая солдат. Я видел, как он считает, запоминает расположение зданий, оценивает вооружение.

— Впечатляет, — признал он наконец.

— Мы готовы защищать свой дом, — просто ответил я.

Следующей остановкой был порт. Но я специально повез его на гражданскую пристань, а не к военной базе, где стояли подлодки. Зачем ему знать про них, когда и остального ему хватит?

— Здесь мы принимаем торговые суда из Китая, Кореи, Японии, — рассказывал я, пока мы шли по причалу.

Воронцов смотрел в сторону закрытой военной зоны, где виднелись какие-то конструкции.

Петр же шел чуть поодаль с Надей, и о чем то говорил.

— А что там? — кивнул он.

— Строительство новых складов, — ответил я. — Для увеличения грузооборота.

Посол не поверил — это было видно по глазам. Но спорить не стал.

В воде периодически появлялись монстры, но не атаковали морские судна. Судя по его взгляду, ему хотелось спросить о чем-то, но он не решился.

На обратном пути мы случайно наткнулись на Эля. Вернее, Эль нас поджидал. Он стоял на тротуаре и радостно захлопал крыльями, когда увидел нашу машину.

— О, посол! — заорал он, подлетая к окну. — Как вам наш чудесный город?

Воронцов дернулся. Видимо, до сих пор не привык к говорящему гусю.

— Весьма… необычно, — процедил он.

— А гостиница понравилась? — продолжил Эль с невинным видом. — Номер люкс! Панорамный вид! Джакузи!

— Эль, не мешай, — одернул я губернатора.

— Ой, простите, простите, — гусь сделал реверанс. — Я просто хотел поинтересоваться мнением высокого гостя.

Воронцов сжал зубы, но промолчал. Эль улетел, довольно хихикая.

— Извините за губернатора, — вздохнул я. — Он иногда слишком… эмоционален.

— Ничего, — процедил посол. — У нас в Империи тоже есть свои странности.

Ресторан при администрации.

К обеду подтянулись остальные — Эль, Софья Андреевна, Арина Родионовна. Мы сидели за длинным столом, атмосфера была натянутой, как струна.

Софья Андреевна старалась сгладить обстановку светской беседой.

— Господин Воронцов, как ваша дорога? Перелет прошел нормально?

— Да, спасибо, — кивнул посол. — Все было хорошо.

— А в Москве какая погода? — продолжила она. — У нас вот снег обещают.

— В Москве тоже холодно. Зима в этом году ранняя.

Арина Родионовна решила подлить масла в огонь.

— А как там князь Толстой? — спросила она с невинным видом. — Слышали, он в бегах.

Воронцов напрягся.

— Объявлен врагом родины, — отрезал он. — Если его поймают, посадят за решетку.

— Ох, какая суровость, — вздохнула старушка. — А ведь он великий писатель. Классик русской литературы. К тому же, лучший кузнец в мире.

— Это не освобождает его от ответственности за измену.

Я решил вмешаться, пока Арина Родионовна не разозлила посла окончательно.

— Давайте не будем о политике за обедом, — предложил я. — Есть более приятные темы.

— Согласен, — кивнул Воронцов.

Он сделал паузу, потом как бы невзначай добавил:

— Кстати, поздравляю вас с детьми. Слышал, у вас недавно родились двое.

А вот тут уже я насторожился. Откуда он знает? Мы не афишировали рождение детей.

— Спасибо, — ответил я нейтрально.

Лора тихо просигналила мне:

— Он выведывает про детей. Хочет знать о них побольше, чтобы найти уязвимую точку.

— Но пока они очень малы, — добавил я. — Не хотелось бы лишний раз это афишировать.

— Конечно, конечно, — закивал Воронцов. — Простите за бестактность.

Но он получил то, что хотел — подтверждение, что дети есть.

Обед продолжался еще минут двадцать. Мы говорили о погоде, о культуре, об экономике. Все поверхностно, все с подтекстом.

И тут в зал зашел Трофим. Его лицо было напряженным. Он подошел со спины и прошептал.

— Михаил, срочно!

Я извинился перед послом и вышел в коридор.

— Что случилось?

— Метеорит упал на севере острова. Небольшой, но рядом две деревни. Из него уже полезли монстры. Местные жители эвакуируются.

— Сколько монстров?

— По предварительным данным, около пятидесяти. Средний уровень опасности.

— То, что нужно. Вылетаем через десять минут.

Я вернулся в зал. Воронцов смотрел на меня вопросительно.

— Прошу прощения, господин посол, — произнес я. — Но мне придется прервать наш обед. Чрезвычайная ситуация.

— Что-то серьезное? — поднял бровь посол.

— Метеорит. Монстры. Обычный день на Сахалине.

Воронцов помолчал, потом произнес:

— Могу я понаблюдать? В исследовательских целях, разумеется.

Заглотил крючок. Покажу ему, на сколько я могу быть серьезен.

— Хорошо, — кивнул я. — Но издалека. И без фотографий.

— Разумеется.

Северная часть Сахалина.

Мы летели на трех летающих машинах. Я, Воронцов и Надежда в первой. Петр с Газонным во второй. В третьей был Эль со старушками.

Посол не сводил глаз с приборной панели, изучая технологию. Я видел, как он запоминает каждую деталь.

— Летающие машины, — пробормотал он. — Впечатляюще.

— Спасибо. Мы стараемся.

Лора подключилась к связи.

— Михаил, обновление. Около пятидесяти монстров подтверждено. Уровень опасности средний, но есть одна проблема.

— Какая?

— Сканеры показывают крупную энергетическую сигнатуру внутри метеорита. Возможно, там опять портальный метеорит или… да хрен пойми что там может быть, я уже ничему не удивлюсь.

— Отлично. Просто замечательно, — улыбнулся я.

Мы приземлились в двухстах метрах от места падения. Метеорит был небольшой — метров триста в диаметре. Купол переливался, словно мазутное пятно, и из него выползали монстры. Они были похожи на смесь пауков и скорпионов. Черные, блестящие, с длинными жвалами. Их глаза светились красным.

— Какая мерзость, — поморщился Воронцов.

— Привыкайте, — буркнул я, доставая Ерх из кольца-хранилища.

Остальные вылезли из машин, занимая места для наблюдения.

— А где ваши солдаты? — удивился посол.

— Какие солдаты? Зачем?

— Ну как же, метеорит необходимо закрыть. Царь не может подвергать свою жизнь опасности.

— А я и не подвергаю, — спокойно ответил я и пошел в атаку.

Первый монстр прыгнул на меня с характерным щелчком жвал. Я перехватил Ерх обратным хватом и распорол тварь пополам.

— Фу, — поморщилась Лора. — Они всегда такие противные?

— Всегда.

Несколько тварей взял на себя Болванчик, просто изрешетив их своими деталями.

Воронцов стоял у машины и смотрел. Я видел краем глаза, как его артефакт-передатчик светится. Петр смотрит. Отлично.

Для меня это была простая разминка. Ничего серьезного. Но хотелось погеройствовать.

— Лора, включи глазки.

Через мгновение монстры начали двигаться, как в замедленной съемке.

Следующие десять минут были сплошным месивом. Резать, рубить, уворачиваться, снова резать. Монстров становилось меньше.

— Осталось пять, — доложила Лора. — Будем заходить внутрь или пусть будет Болванчик?

— А давай, — кивнул я, поворачиваясь спиной к куполу.

Воронцов с удивлением смотрел на меня, и в его голове явно крутилось несколько десятков вопросов.

— Ну что, поехали? — обратился я ко всем.

Лора доложила, что всплеск энергии случился из-за резкого выброса энергии для того, чтобы монстры могли выйти через купол.

— Но… — начал Воронцов, и купол за моей спиной лопнул.

— Отлично, по коням! — крикнул я.

Я посмотрел на посла. Он стоял с открытым ртом и хлопал глазами.

— Впечатляюще, — наконец произнес он. — Вы сильнее, чем я думал.

— Так сражаются настоящие мужчины, — ответил я, убирая Ерх в кольцо.

Посол молчал. Но я видел, как его артефакт продолжает работать. Петр видел все.

Аэропорт Южно-Сахалинска.

Вечер.

Мы провожали Воронцова. Дирижабль уже готов был взлетать.

— Спасибо за гостеприимство, — произнес посол, протягивая руку.

— Не за что, — я пожал ее. — Передавайте Петру Первому, что мы с его сыном ждем решения.

— Обязательно передам, — кивнул Воронцов.

Он развернулся и направился к трапу. Я смотрел, как он поднимается на борт, как дирижабль взлетает и растворяется в вечернем небе.

— Ты показал ему слишком много, — тихо произнесла Надежда рядом.

— Много? — ухмыльнулся я. — Он не увидел даже четверти того, что у нас есть.

— Нам нужда Екатерина

— Да, и скоро она будет у нас.

Мы вернулись в администрацию. В моем кабинете уже ждали Трофим и Эль.

— Ну что, разбор полетов? — сел я за стол.

— Есть хорошая новость, — сказала Лора.

Она материализовала экран с записью боя.

— Артефакт-передатчик записывал все и отправлял в Кремль.

— И в чем хорошие новости?

— А в том, что я успела подменить часть записи, — довольно произнесла она. — Петр увидел многое. Но пусть он увидит, скажем, лишние танки… Несколько аэродромов на фоне. Пару десятков самолетов-истребителей…

Я ухмыльнулся.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я отредактировала видео на лету. Петр думает, что у тебя есть армия, способная захватить любую страну.

— Гениально.

— Знаю, — улыбнулась она. — Можешь потом выписать мне премию.

Трофим откашлялся.

— Так, Петр Первый хочет встретиться с Петром Петровичем. Также теперь у него есть общее представление о нашей военной мощи.

— Очень размытое представление, — кивнул я. — Но надо уметь читать между строк. Как я понял, это была не его основная цель.

— Думаешь, он попытается похитить детей? — нахмурилась Надежда, догадавшись, о чем идет речь.

— Не уверен, но лучше усилить охрану дома.

Мы еще полчаса обсуждали детали безопасности, потом разошлись. У дома я отправил Данилу в гараж, а сам сел на крыльце.

— Лора?

— Да?

— Как думаешь, у нас получится забрать Екатерину?

— Может и получится, но она не отдаст иглу…

— Я тоже так думаю…

Лора помолчала.

— Ну тогда используем чары Эля. С таким видным женихом даже цари рядом не стояли, — улыбнулась она.

Где-то в Северной Империи.

Снег падал крупными хлопьями. Булат пробирался через сугробы, а на его спине сидели Богдан и Любавка. Люся шла рядом, кутаясь в шубу.

— Холодина жуткая, — пробормотала она.

— Терпи, — буркнул Булат. — Мы почти пришли.

Они вышли на поляну. Посреди нее стояла старая, полуразрушенная хижина.

— Здесь, — произнес Булат. — Тут мы с Владимиром раньше останавливались.

Богдан спрыгнул с коня и подошел к хижине. Дверь висела на одной петле. Внутри было темно и холодно.

Он вошел. Обстановка спартанская — стол, стул, печка.

Любавка и Люся зашли следом. Булат тоже просунул свою голову.

— Как будто тут давно никто не живет… — заявила женщина.

— Не удивительно, — ответил конь. — Это место расположено в глуши. Сюда просто так никто не сунется.

— Давайте сделаем привал, — сказала Любавка. — Утром отправимся.

Все согласились. Через час в печке потрескивал костер, а многолетний иней и снег постепенно таял.

— Булат, тебе не холодно? — спросила Люся, глядя, как снаружи завывает вьюга.

— Нисколько, — уверенно ответил конь. — Энергия течет в моем теле. Она меня греет.

Он был прав. Снег просто не успевал долететь до него, испаряясь в паре сантиметров.

Вдруг Богдан вскочил и ткнул пальцем в стол.

— Смотрите.

Когда снег растаял, на кромке стола появилась высеченная ножом надпись.

«Тут был Святослав К. 1833 г.»

— Может, есть что-то еще? — спросила Люся, и все начали оглядывать каждый уголок домика.

— Нашла! — крикнула Любавка, перевернув стул. — Тут тоже что-то написано!

— Тут… тут координаты! И еще какая-то фраза. — Люся прищурилась.

«Где падает солнце в ледяные объятия. Где стоит страж забытых времен. Там найдете то, что ищете. Но знайте — я не один. Они идут.»

Дорогие друзья! Мы с вами уже так далеко зашли! Приключения Михаила продолжаются, а я хочу сказать вам огромное спасибо, что остаетесь с этой увлекательной историей! Без вас бы этого цикла не было! Спасибо еще раз! И погнали дальше! https://author.today/work/518696

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Я не бог. Книга XXXIV