Подруги, называется! Сговорились, раскритиковали меня. Я, видите ли, скучная. Мужиков отпугиваю. Не ж-живу по п-полной… Они ещё пож-жалеют!

Чёрт, что ж так холодно-то.

Натягиваю шапку до бровей, варежкой стряхиваю снег с лица. Задираю ногу повыше и ступаю в следующий сугроб. Идти непросто, зато коротким путём. По крайней мере, этот путь показался коротким, когда я выпрыгнула из автобуса. Казалось, что до светящейся вывески бара рукой подать.

Сейчас я докажу моим так называемым подругам, что я круче всех. Настоящая баобаба… То есть бой-баба. Вот! Развлекаюсь день и ночь. Парни всякие, о-хо-хо что с ними делаю… Гуляю. Вот прям щас гульну налево… Хотя это больше не считается налево, потому что я теперь в разводе. Муж меня бросил и оскорбил заодно. Я его, видите ли, не устраиваю! А вот та девица, которой он меня заменил, как раз ему в самое яблочко… или другое место.

Зато я теперь свободна.

Разведена и прекрасна.

Да, вот так.

Я вообще-то не пью, только если бокал вина на новый год, но, когда мы праздновали прибытие на горнолыжный курорт, подруги сказали, что сладенькие и вкусненькие шоты совсем безобидные. Кажется, я немного опьянела, буквально чуть-чуть.

Задираю ногу для следующего шага, теряю равновесие и валюсь в сугроб.

Мягонько так, хорошо, как в снежном домике. Ну вот смотрите, разве я скучная? Даже домик построила…

Нет, нельзя здесь устраиваться. Мне срочно надо гульнуть. Я бы даже сказала, необходимо. Докажу и себе, и подругам, что я раскрепощённая и на всё готовая.

Сплёвывая снег, выползаю из сугроба и с трудом поднимаюсь на ноги. А вот и вывеска, совсем рядом.

Бар «Дно».

Дверь здоровенная, деревянная. Толкаю её изо всех сил. Она открывается с неожиданной лёгкостью, и я вваливаюсь в бар вместе с остатками сугроба.

Некрасиво получилось, не очень грациозно. Может, выйти и снова зайти?

Хватаюсь за скамью и с трудом поднимаюсь с пола.

Разворачиваюсь к бару своей лучшей стороной, левой. Если смотреть справа, у меня немного великоват нос, а слева я ничего так, симпатичная.

– Здравствуйте, мне нужен мужчина. – Как говорится, сразу перехожу к делу.

В баре одни мужики, причём не самого цивилизованного вида. Оценивающе смотрят на меня, посмеиваются.

– Да без проблем! Заходи, выбирай любого. Кроме Сени, он уже второй час валяется под столом, от него не будет толку.

Бармен выходит из-за стойки и направляется ко мне.

– Эй, дамочка! Это вообще-то приличное заведение… – На этой фразе посетители разражаются громким хохотом. Бармен тоже усмехается. – Ладно, не совсем приличное, но…

– Вы Лука? Владелец «Дна»? – спрашиваю, разглядывая подошедшего мужчину. Перед глазами всё плывёт. Наверное, потому что я с холода вошла в тёплый бар.

– Да, детка, ты упала на самое «Дно»! – смеётся кто-то.

Бармен кивает.

– Да, это я.

– Говорят, вы спите с кем попало. Я вам подойду?

Стою к нему моей лучшей, левой стороной. Поджимаю живот, показательно выставляю грудь. Пытаюсь отклячить попу назад для максимально соблазнительного эффекта, но тем самым нарушаю и без того хрупкое равновесие моего (очень слегка) нетрезвого тела.

Бармен ловит меня у самого пола.

Не мигая, смотрю в его глаза, их у него почему-то два с половиной. Но в остальном он ничего так, привлекательный. И смотрит на меня так… Ух, как смотрит! И вокруг звёздочки кружатся, как в мультиках.

– Ты меня сейчас поцелуешь? – спрашиваю мечтательно.

– Я сейчас выкину тебя обратно в сугроб, из которого ты выползла.

Не церемонясь, ставит меня на ноги и прислоняет к стене. Как вещь.

Шапка сползает на лицо, и я снимаю её, выпуская на волю длинный колтун рыжих волос. Опускаю взгляд и придирчиво себя осматриваю.

Бли-и-ин… Я же в пуховике! Лука не разглядел под пуховиком мои формы, поэтому и не соблазнился. А теперь смотрит на меня так, будто решает, просто выкинуть меня в сугроб или заодно пристрелить.

Надо срочно действовать.

В спешке расстёгиваю пуговицы, вжикаю молнией пуховика и выставляю вперёд мои дивные формы. Ну а теперь?

Лука заинтересованным не выглядит, скорее, рассерженным.

Теперь-то что не так?!

Снова опускаю взгляд. А, чёрт, это же я. У меня нет никаких форм.

Вздохнув, признаю поражение. Чем быть позорно выставленной из бара, лучше самой гордо уйти. Лука ещё пожалеет, что отказал мне. Ох, как пожалеет!

Выхожу на улицу. Точнее, никакой улицы здесь нет, только заснеженная подъездная дорога к бару. Ага, эврика! Если есть дорога, значит, по ней можно куда-нибудь прийти.

Ха! А ещё говорят, что я скучная и консервативная. Да я сейчас как пойду… куда-то!

Смело шагаю по дороге в распахнутом пуховике, когда мне вслед несётся ворчливое.

– И куда ты, интересно, направляешься?

– Домой. – Не оборачиваюсь. Лука мне отказал, а теперь идёт следом. Где логика?

– И где у нас дом?

– Вон там. – Дурак какой-то! Раз я туда иду, значит, там и дом.

– Уверена в этом? Не боишься потеряться?

– Не боюсь, – фыркаю. – Я ориентируюсь по звёздам.

– Давай, удиви меня, сориентируйся по звёздам.

Смотрю на небо. Удивительное такое, высоченное, и звёзды ярче не бывает.

– И как, сориентировалась? – спрашивает Лука насмешливо.

– Да.

– Ну и куда тебе?

– В гостиницу.

Бурча что-то недоброе про городских девиц, которые приезжают охотиться на мужиков, Лука хватает меня за талию и тащит обратно в бар. Вернее, сначала он пытается меня вести, но мои ноги выбирают этот момент, чтобы изобразить крендель, поэтому ему приходится меня нести на руках. Романтично так, яростно, с видом собственника.

Неужели всё-таки соблазнился моей маленькой грудью? Хотя других женщин в баре нет, так что конкуренции у моих мини-сисек никакой.

– Что ты там бурчишь про меня?! – Опять раздражается.

– Говорю, что тебе сойдёт любая грудь, даже маленькая, как у меня.

Лука отпускает меня так внезапно, что я повисаю на двери. Мы снова заходим в бар, и раздаётся громогласный хохот. Кажется, нам рады.

Лука ругается, требует, чтобы нас оставили в покое, потом снова поворачивается ко мне.

– Телефон свой давай! – требует.

– Позвонишь мне? – Кокетливо накручиваю на палец часть колтуна волос.

– Не тебе, а тому, с кем ты выпивала. Пусть тебя забирают.

Расставляю ноги по ширине плеч и развожу руки. Изображаю огородное пугало.

– Давай! Ищи телефон.

– А сама не можешь мне его дать?

– А я сама уже искала и не нашла. Наверное, остался в автобусе.

– А автобус где?

– Уехал.

– А ты почему не на нём?

– А я выпрыгнула.

– Боюсь спросить, зачем.

– Чтобы с тобой переспать. Подруги сказали, что я скучная и одеваюсь, как библиотекарь, и что они пойдут развлекаться без меня, а то я всех мужиков распугала. А на фиг мне мужик, который принимает меня за дуру? Там на стене висели рога оленя, так этот мужик соврал, что это гигантский мунтжак, типа он сам добыл такую редкость. А это рога обычного северного оленя. Ну очевидно же! Ветвистые, длина почти полтора метра, плоские глазничные отростки. Вот я его и разоблачила… Эй! Куда ты меня тащишь?

Лука ведёт меня за стойку бара и усаживает на низкий стул в углу.

– Сядь вот сюда и помолчи минутку!

– Не хочу сюда садиться, здесь за стойкой ничего не видно. Я сяду на барный стул.

Собираюсь подняться, но Лука усаживает меня обратно.

– Сиди на месте! Ты с барного стула звезданёшься.

– Тогда я пойду сяду вон с теми парнями. Смотри, у них весело! Я тоже хочу веселиться. Подруги сказали, что я зануда, и что мне слаб о  переспать с мужиком только ради секса. А мне не слаб о , поэтому я и выпрыгнула из автобуса. Дашка сказала идти в твой бар, потому что только здесь и переспят с такой душнилой, как я, и что ты вообще шпокаешь всех без разбора. Дашка раньше была на этом курорте, поэтому обо всём знает. Мы с ней поругались, поэтому я и выпрыгнула из автобуса. Пусти, я пойду к тем ребятам, мы с ними повеселимся! Ой! Не толкайся! Ты чего?

– Хватит трепаться! Я уже три раза тебя спросил, где ты остановилась.

– В гостинице.

– Как она называется?

– Москва.

Лука закрывает ладонью лицо, но я всё равно слышу, что он ругается. Матом.

Потом снова смотрит на меня. Злобно.

– Такой гостиницы здесь нет. Сосредоточься! Как называется гостиница?

– Париж. Лиссабон. Токио…

– Как тебя зовут?

– Зачем тебе это знать?

– Просто скажи своё имя, а?

– Меня зовут Виктория.

– Фамилия какая?

– Сикрет.

– НАСТОЯЩАЯ ФАМИЛИЯ КАКАЯ?! – Так орёт, что даже брызжет слюной. Фу какой! Но хоть не врёт про оленей, и то хорошо. Терпеть не могу, когда мужчины громко хвастаются, а уж если при этом врут, то это вообще невыносимо. И ещё считают окружающих за дураков, как будто мы не знаем, когда олени сбрасывают рога и почему.

Хотя именно после моей тирады про врущих мужиков и северных оленей подруги на меня и рассердились. Сказали, что только мне известно про период гона оленей, потому что я зануда…

– Эй Лука, у вас там всё в порядке? – доносится с ближних столиков.

– Нет! Ничего у нас не в порядке. Кто-нибудь из вас видел сегодня толпу пьянчужек, похожих на эту? Они в Сосновке в «Причале» пили и оленьи рога там разглядывали. Узнать бы, где эти девицы остановились, чтобы сплавить… нашу гостью.

Раздаётся дружное: «Нет, не видели».

– Нас всего пятеро, а не толпа. – Обижаюсь. – И мы не пьянчужки. Нам дали такие маленькие, сладенькие, вкусненькие…

– Вы пили шоты. Теперь всё понятно, в них процент алкоголя зашкаливает, да и делают их из всякой гадости. Ладно, давай снова попытаемся. Мне нужно узнать твою фамилию, чтобы позвонить в гостиницы и узнать, где ты остановилась.

– Раньше была Сомова.

Глаза Луки мечут молнии. Раздаётся явный скрежет зубов, его стоматологу это бы не понравилось.

– А сейчас какая у тебя фамилия? – рычит. Забавный такой! Чего нервничает? Мне за стойкой бара уже нравится. Сижу тут тихонечко, пригрелась, и пахнет вкусно. Никому не мешаю, бутылочки разноцветные считаю, а Лука почему-то злится.

– Сейчас снова стала Богданова.

– Спасибо Провидению! – выдыхает и приглушает музыку. Звонит куда-то, называет моё имя, что-то спрашивает.

А я устраиваюсь поудобнее, кладу голову на стойку и дремлю. Мысли вязкие такие, неуловимые. Их никак не сложить вместе, да и не хочется, а то много чего надумаю и стану нервной, как Лука.

– Виктория! Эй, проснись! – зовёт Лука через какое-то время. С трудом открываю глаза, но голову не поднимаю. Лень. – Я позвонил во все гостиницы в Медовой поляне и вокруг Медвежьей горы, но ты нигде не зарегистрирована. Это точно твоё имя?

– Да, точно.

– И вы точно живёте в Медовой поляне?

– Да, точно.

– Тогда почему ты не зарегистрирована ни в одной из гостиниц?

– Потому что мы не в гостинице живём, а в шале. – Закатываю глаза. Вот же, недогадливый какой-то. – Мы собирались остановиться в гостинице, но Дашка сказала, что лучше в шале, и мы так и сделали. – Снова закрываю глаза, но задремать не получается. Раздаётся грохот и звон, как будто кто-то бьёт посуду. Что-то Лука неловкий для бармена.

– Почему ты мне сказала, что живёшь в гостинице?!!

– Мне сначала так показалось, но потом я вспомнила.

– В каком шале ты живёшь?

– В деревянном. Очень красивом.

Это правда. Я впервые на горнолыжном курорте и никогда не жила в шале, поэтому очень впечатлилась. Домики находятся на склоне Медвежей горы, приземистые, но просторные. С огромным камином и толстыми коврами, в которых утопаешь до лодыжек. А вид из окна такой, что дух захватывает! Снежные вершины и бесконечное небо…

– Ещё что-нибудь помнишь? – Лука трясёт меня за плечо.

– Конечно! В шале на стенах фотографии гор.

– Здесь у всех на стенах горы!

– А на ключах брелок с медведем. Но ключи тоже в автобусе.

– Очень полезная информация, спасибо, - цедит сквозь зубы. – Так, ладно, проехали. Может, хоть помнишь телефоны своих подруг?

– Конечно, помню!

– Ну наконец-то! Дай мне любой из номеров, я позвоню и скажу, откуда тебя забрать.

– Я помню, что их номера у меня в телефоне в автобусе.

Резко развернувшись, Лука куда-то уходит и долго не возвращается.

Просыпаюсь через какое-то время. Чувствую себя неважно. Кружится голова, всё вокруг кажется мутным, и мне больше почему-то не весело.

Лука стоит неподалёку, разливает напитки и разговаривает с посетителями. Посмеивается, чему-то радуется, а на меня орал, как бешеный. С гостеприимством здесь не ахти.

– Проснулась, юмористка? – Лука бросает на меня насмешливый взгляд. Хорошо хоть не рычит как раньше. – Сиди на месте, я сделаю тебе кофе.

– Мы не будем сразу делать…  это ?

Не зря же он меня вернул? Я сижу здесь, жду. Зря, что ли?

Смотрит на меня во все глаза, потом качает головой.

Ну вот, приехали! По словам Дашки он спит с кем попало, а мне вот отказал. О чём это говорит? Ни о чём хорошем.

– Я не хочу кофе. Мне надо выпить и повеселиться, – ворчу обиженно. – Я всем докажу, что я не скучная, а наоборот… безбашная.

– Бесшабашная или безбашенная? Скорее, второе. Вот твой кофе. Пей!

– Не хочу кофе!

– Я добавил в него водки.

– Правда? А по вкусу не скажешь…

– Вот ещё воды выпей!

– Зачем?

– Он неё водка сильнее действует.

– Хорошо, тогда выпью. – Послушно выпиваю половину стакана, больше не могу. Не влезает после кофе.

Сижу жду возвращения веселья и хорошего настроения.

– Вы с подругами сюда просто так приехали, или что-то празднуете? – спрашивает Лука, вытирая стойку бара.

– Мы выходим замуж.

– Ты выходишь замуж?! – Так сильно удивляется, словно и он тоже считает меня занудной и никому не нужной душнилой. А я, между прочим, уже побывала замужем, причём самая первая выскочила из девчонок нашего класса. Пусть ненадолго, но это засчитывается. Но больше я ни-ни! Вдоволь нахлебалась.

– Нет, ты что?! Чур тебя! Не я выхожу замуж, а моя подруга. Она любит кататься на лыжах, поэтому мы приехали сюда на девичник. Завтра прокатим лыжи…

– Возьмёте в прокат?

– Я так и сказала. Почему ты всё время перебиваешь?!

Один из мужчин, который до этого разговаривал с Лукой, заглядывает за стойку бара и улыбается полным набором золотых зубов.

– И откуда ты взялась такая забавная?

– Выветрись отсюда, Дим. Посетителям за стойкой быть не положено.

– А ей, значит, всё можно… Ты, значит, её застолбил? Распнёшь её пьяненькую? Покажешь ей сосну и два валуна?

Мужик гогочет так громко, что у меня начинает болеть голова. Касаюсь лбом холодной поверхности стойки и накрываю голову руками. Морщусь от грубой ругани, я к ней непривычная.

Кажется, грубого мужчину по имени Дима выгоняют из бара.

Кто-то снова включает музыку, и я опасливо поднимаю голову. На меня смотрит старик с мутными глазами и седыми усами до подбородка.

– Виктория, значит? Как победа? И кем же ты работаешь, Виктория?

– Я зоолог, работаю в зоопарке.

– Ну так ты пришла прямо по адресу. Почти все мужики в этом баре – животные.

Подходит Лука, что-то говорит старику, и тот исчезает. Явно не хочет, чтобы его тоже выгнали.

Опускаю голову на сложенные руки. Что-то веселье не возвращается.

– Ты правда налил мне в кофе водки? Я почему-то не пьянею.

– Ага, ты прям как стёклышко. Вот тебе ещё водки. – Ставит передо мной стакан.

– А почему она оранжевая и по вкусу как апельсины? Ты что, меня обманываешь?!

– Это водка с апельсиновым соком.

– А, тогда понятно.

Делаю несколько глотков. Язык какой-то онемевший, вкус еле чувствую, да ещё и подташнивает. Честно говоря, я водку никогда не пробовала, но этот напиток похож на обычный апельсиновый сок. Не лучшего качества, о чём тут же сообщаю Луке.

– Это сок из концентрата, а не свежевыжатый. И пульпы нет.

Он снова скрипит зубами. Очень вредная привычка! Скручивает в руках полотенце и дёргает за концы, как будто собирается меня задушить.

– Извини, я не успел выжать свежий, – говорит сквозь сжатые зубы.

– Да ладно, я просто так сказала. Ничего страшного!

Резко выдохнув, Лука отворачивается.

Разглядываю его. Не такой уж и высокий, но плечи широченные, и мышцы рук о-го-го какие. На нём облегающий свитер, рукава закатаны, из-под них видны татуировки.

Джинсы обтягивают сильные мышцы бёдер, между ног выпуклость… ничего себе! Мужик с большой буквы. Ещё бы я такому понравилась! Увы, не дотягиваю по многим пунктам. Честно говоря, я и есть скучная зануда. Мои подруги правы.

Вздохнув, устраиваюсь на стойке. Теперь уже надеяться не на что, и настроение не улучшается, так что пора спать.

Слежу, как Лука разливает напитки, приносит чистые стаканы, подкидывает в руках бутылки. Он очень привлекательный, хотя и вредный. Жаль, у нас с ним ничего не получится.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – спрашиваю, когда он бросает на меня косой взгляд. – Хотя нет, не отвечай. Я никому не нравлюсь, даже бывшему мужу.

Печально вздыхаю. Лука не спешит убеждать меня в обратном, что ожидаемо. Продолжает работать, как ни в чём не бывало.

– Знаешь, почему я не нравилась мужу? У меня слишком маленький клитор.

Снова раздаётся звон посуды. Что же Лука такой неловкий?

– Совсем малюсенький клитор. Вот такой, смотри!

Лука бросается ко мне, но в последний момент тормозит, увидев, что я показываю ему четверть ногтя на мизинце. Дурак! Он что, думал, я покажу ему настоящий клитор? Я не настолько пьяна.

Вздыхаю.

– Вот такая у меня маленькая тютелька. Я не знала, что это плохо, но муж сказал, что из-за этого ему трудно сделать так, чтобы я кончила. А у его новой подружки наверняка огро-о-омный клитор, и мужу с ней легко, меньше работы. Щёлк – и она кончила. Как-то так… Лука, ты щёлкаешь по клитору? Эй, Лука?

Голова кружится всё сильнее. Опираясь на стойку, склоняюсь над полом.

Лука появляется рядом, придерживает меня за плечи, не позволяя упасть. Ставит передо мной ведро и кладёт на колени полотенце.

Под моими ногами разводы грязи, липкие пятна от пролитого.

– Боже, какой здесь грязный пол! В нашем свинарнике в зоопарке намного чище. Свиньи вообще счастливые животные. Например, ты знаешь, сколько длится оргазм у свиней?

– Да замолчишь ты когда-нибудь или нет?! Виктория, если тебя тошнит, то иди в туалет, а не сиди здесь.

– Меня больше не тошнит. Я хочу сидеть здесь. С тобой.

– Просто праздник какой-то! – Закатывает глаза.

– Ты только не подумай, что я всё ещё люблю мужа. Уже давно разлюбила. Я разведена и прекрасна. Давай за это выпьем!

– Помоги-и-те! – кричу в мыслях.

Вслух не могу, а то взорвётся голова. Хотя она и так вот-вот взорвётся, этого не избежать. Никогда не испытывала такой дикой головной боли. И головокружение страшное, на ноги не встать. Ужас, что со мной творится, а главное – не могу понять, почему. Остаётся только достойно принять смерть…

Хотя нет, достойно уже не получится, потому что я на полу и куда-то ползу. В труселях и жёлтой футболке. Футболка чужая, я не ношу такой ядовитый цвет. Зато трусы точно мои. Лень было делать стирку перед отъездом, с собой я упаковала все лучшие трусики – мало ли что! – а на себя надела что осталось, труселя сомнительной сексуальности.

– Помогите! – пробую крикнуть шёпотом. Голова раскалывается, а проку от шёпота нет, никто не отзывается. Себе я помочь не смогу, доказано опытным путём: пыталась дотянуться до стакана воды на прикроватной тумбочке и рухнула на пол. С последствиями. Шишка на лбу гарантирована. Вот так приезжаешь на горнолыжный курорт и получаешь сотрясение мозга не на сложном спуске с горы, а выпав из постели. Стыдно признаться.

Ползу дальше по коридору. Должен же здесь быть хоть кто-нибудь живой.

Внезапно передо мной возникает пара мужских ног. Очень внезапно, поэтому я врезаюсь в них на полной улиточной скорости.

Как я узнала, что ноги мужские?

Посмотрев вверх, увидела, что на стыке этих голых и волосатых ног железнодорожной шпалой выпирает прикрытое боксерами немалое «доброе утро». Угрожающе нависает над моей головой.

Хорошо хоть кто-то пришёл на мой зов.

– Помогите мне пожалуйста, – прошу жалобно. – Со мной что-то случилось.

– С тобой случились десять шотов вчера вечером, – отвечает член над моей головой. У него смутно знакомый голос.

– Алкоголь – это яд, поэтому я почти не пью.

– У меня и у дюжины свидетелей есть доказательства противного.

– Кто ты? Мне тебя не видно из-за твоего члена. Убери его, пожалуйста.

– Куда ты предлагаешь его убрать?

– Я не знаю. Втяни в себя, что ли…

– Перестань на него пялиться, и он сам уйдёт. Я только что проснулся, поэтому твёрдый. Ты буянила полночи, а теперь разбудила меня ни свет, ни заря.

– Если быть технически точным, то уже светло, а значит, заря уже состоялась.

– Господи… какая же ты зануда! Я думал, ты была такой из-за выпивки, а оказывается, ты всегда такая.

Лука – вот кто этот мужчина. Владелец бара «Дно». Теперь я его узнаю.

Вчерашний вечер постепенно складывается в голове из разрозненных кусочков мозаики.

Опускаюсь на пол, щекой прижимаюсь к его стопе. Сил нет ползти дальше.

– Мне очень плохо. Кажется, я чем-то отравилась.

– Неужели вас с подругами не предупреждали держаться подальше от «Причала»?

– Дашка сказала, что там самые крутые мужики.

– Так вот те крутые мужики гонят алкоголь из чего попало и такого подмешивают в шоты, что волосы могут загореться.

– Надо срочно сообщить об этом в полицию.

– Иди сообщай. Твой телефон в автобусе.

Мужские ноги удаляются, и я собираюсь с силами и упорно ползу за ними. Почему-то я уверена, что Лука мне поможет.

– Не ползи за мной! – огрызается. – Возвращайся в постель. Сейчас я сделаю тебе кофе и принесу что-нибудь от головной боли, а ты пока выпей побольше воды. После этого решим, что с тобой делать.

Стою на четвереньках в дверном проеме и смотрю на Луку. Очень жалобно.

– Можно я посижу в твоей комнате? Не бойся, я не стану подглядывать, как ты переодеваешься. Просто мне немного страшно.

– Почему тебе страшно?

– Я вспомнила вчерашний день. Сначала мы пошли в «Причал» и пробовали там шоты, потом я выпрыгнула из автобуса и пешком шла по лесу в твой бар сомнительной репутации. Посреди ночи. Это кошмар какой-то! Страшно подумать, что со мной могло случиться…

– Я рад, что ты это осознала.

– На меня могли напасть медведи!

Лука долго смотрит на меня, потом вздыхает.

– Надо же, а мне показалось, что в тебе наконец проснулся здравый смысл. Ты ночью гуляла в двух сомнительных барах, полных пьяных мужиков, и бродила одна по лесу. А при этом самой страшной опасностью тебе кажутся медведи, которых здесь сто лет не видели. Держись за меня и поднимайся на ноги! Сядь в кресло и пей воду, зоолог хреновый. Медведи на неё нападут, понимаете ли…

– Я никому в этом не признавалась, но… я очень боюсь медведей.

– Продолжай никому в этом не признаваться.

Устраивает меня в кресле, накидывает одеяло до самого кончика носа. Потом, хмурясь, приподнимает край и осматривает меня.

– Ты спала в комнате моего брата. Я дал тебе его футболку, потому что твои вещи промокли. А это ещё что такое? Это ты у моего брата стырила такие страшные панталоны?

Фыркаю.

– Ты с ума сошёл? Как будто я надену чужие трусы.

– Тогда где ты их взяла?

Смотрит на меня с ошарашенным выражением лица, как будто не может даже представить такое бельё на женщине. А что такого страшного, спрашивается? Симпатичные панталончики с кружевами.

Большими глотками пью воду. Хотя обещала Луке на него не смотреть, однако подглядываю. Он поправляет постель, достаёт одежду из шкафа, раскладывает на стуле. Потом идёт в душ.

Память вдруг подбрасывает новые воспоминания о вчерашнем вечере. Как я ввалилась в бар вместе с лавиной снега, как предложила себя… Можно ли надеяться, что это был сон?! Вспоминаю, как следила за Лукой, пока он работал в баре. В голове звучат обрывки наших разговоров.

Меня постепенно охватывает ужас.

Лука выходит из ванной, обёрнутый полотенцем. Бросает на меня насмешливый взгляд.

– Жива?

– Нет. Мне нужны адреса всех, кто вчера был в твоём баре. Я отправлю им извинения.

– Будет лучше, если ты отправишь им корзинки с фруктами.

– Правда?!

Лука жмурится и потирает лоб.

– Нет, Виктория, неправда. Просто пей воду и молчи. Я прошу тебя об этом со вчерашнего вечера.

– Я не могу молчать. Мне срочно нужно тебя кое-о-чём спросить.

– Ты вообще не умеешь молчать. Так и быть, спрашивай, – ворчит.

Скинув полотенце, идёт за трусами. Он наверняка знает, что я на него смотрю, поэтому не случится ничего страшного, если я не отвернусь, а продолжу его разглядывать. И ещё немножко вытяну шею… наклоню голову… Да-а-а… Размеры у него действительно впечатляющие, даже если смотришь сбоку, а не снизу вверх.

Лука надевает трусы и тянется к джинсам. Фу-ты, такую красоту прячет!

– О чём ты хотела спросить? – напоминает.

– У тебя очень большой член.

Хмыкнув, смотрит на меня через плечо.

– Это не вопрос, а констатация факта.

– Хотя мне трудно судить, конечно. Я в жизни видела всего один член, моего мужа. Если не считать обломков.

– ЧЕГО?! Каких обломков?! – Рука Луки непроизвольно тянется к паху в защитном жесте.

– Ну знаешь, в музеях у мужских статуй члены либо обломаны, либо какие-то фитюльки.

Какое-то время Лука смотрит на меня, а потом начинает хохотать.

Чего смеётся, спрашивается? А где ещё я могла увидеть члены, как не в музее? Мы с бывшим мужем были вместе со школы, с другими я никогда даже не целовалась. Поэтому из живых членов видела только его, и он не был таким… угрожающим. Скорее, смирным, вежливым устройством.

Вспоминаю, как член мужа ощущался в руке. Скручиваю пальцы, пытаясь сравнить размер.

Глядя на меня, Лука задыхается от смеха.

– Что ты там меряешь?! Послушай, чудо, тебя откуда выписали? Или ты сбежала без диагноза? У тебя нет совершенно никаких фильтров.

– Есть у меня фильтры. Всё у меня есть, – ворчу, натягивая одеяло до подбородка. – Но сейчас мне так плохо, что я наверняка умру, и мне незачем притворяться.

– Пей воду, говорю! Всё с тобой будет хорошо. Тебя ночью тошнило, так что гадости в тебе осталось мало, и скоро должно полегчать.

Надо же, а я и не помню, как меня тошнило. В углу ванной видела мою одежду, но как переодевалась, не помню.

– А кто меня переодел? – интересуюсь с больши-и-им опозданием.

– Твоя камеристка. Всё, я пошёл делать кофе, а ты сиди здесь и постарайся помолчать пару минут, это поможет твоей голове.

Камеристка, очень смешно.

– Ты сам меня переодел, да? И всё видел?!

– Нет, не всё, – отвечает, не оборачиваясь. – Твой клитор слишком маленький, его не разглядишь.

Ах ты… зараза! Что за мужчина такой, целится сразу в моё больное место? Как не стыдно…

СТОП.

СТОП!!!

Что?!  Откуда он знает про мой клитор?!

Я никогда ещё так быстро не трезвела. И силы откуда-то берутся.

Спешу вслед за Лукой, путаясь в одеяле.

– Подожди! Откуда ты знаешь про мой… Кто тебе сказал…

Он останавливается, бросает на меня насмешливый взгляд.

– Как откуда? По радио вчера объявили, что на курорт прибыла девушка с самым маленьким клитором в мире.

– Прекрати надо мной надсмехаться! Чёрт возьми… Неужели я сама тебе сказала?! Страшно подумать, что ещё я наговорила… – Прислоняюсь к стене, сжимая в руках одеяло. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть отсюда и никогда больше не встречаться с Лукой.

– Да ладно тебе, ничего страшного не случилось. Я пытался тебя остановить, но ничего не вышло. Когда ты злишься, с тобой лучше не спорить. Ты всем рассказала про свой маленький клитор, а ещё про то, что, оказывается, б о льшая часть клитора находится не там, где её ищут, а внутри. Претензий ни у кого не было, наоборот, ребятам понравилась твоя лекция. Полезная информация всем нужна. Ты даже зарисовала это на доске, для этого стёрла список коктейлей. А в остальном ты была ничего, веселенькая такая, даже потанцевала немного.

– У тебя в баре танцы?

– Нет, танцев здесь не бывает. И в тот момент не было даже музыки, но тебе это не помешало. Очевидно, что ты веселая девчонка.

– Нет. Ничего подобного. Я самый скучный человек в мире. Какой кошмар! Как я теперь буду смотреть людям в глаза?

– Нормально будешь смотреть, не драматизируй! Сядь и жди кофе.

– Я помню, как ты вчера делал мне кофе. И заставлял меня пить сок и воду. Ты сказал, что в них водка. Ты меня обманывал?

– Да.

– Ты всегда женщин обманываешь?

– Да, – отвечает без заминки.

– Потом я помню, как ты делал напитки, общался с посетителями, и мы с тобой о чём-то разговаривали. Мне захотелось спать, и я вздремнула… Больше ничего не помню.

Внезапно осознаю весь масштаб моего «весёлого» вечера, и меня охватывает ужас. Со мной могло случиться что угодно. Мне повезло, что я пришла в этот бар и что Лука меня защитил. Другой владелец выкинул бы на улицу или воспользовался моим состоянием.

– Спасибо, Лука. – Голос предательски подрагивает. – Тебе необязательно было столько для меня делать, особенно если я… буянила и надоедала тебе и посетителям. Мы с подругами общаемся со школы, доверяем друг другу, а они меня так некрасиво подставили. Позволили выпрыгнуть из автобуса и пойти через лес в незнакомый бар с плохой репутацией. В трудную минуту оказалось, что ты позаботился обо мне лучше, чем мои так называемые подруги. Ты мог вызвать полицию или просто выбросить меня на улицу, а вместо этого…

Лука скрещивает руки на груди и корчит недовольную мину.

– Виктория, ты собираешься плакать?

– Честно говоря, подумываю об этом, – шепчу.

– Тогда сразу уходи! Не терплю женских истерик.

– Ладно, тогда не буду плакать. – Согласно киваю.

Это самое малое, что я могу сделать для Луки.

– Твоим подругам тоже пришлось непросто. Во всем вините ту, которая потащила вас в «Причал». Это гнилое место, не смейте туда возвращаться. Не знаю, что произошло между тобой и твоими подругами в автобусе, но прошлой ночью им тоже было плохо. К одной даже вызывали врача. Но они волновались о тебе, обзванивали бары, рестораны и гостиницы. Собирались обратиться в полицию, когда дозвонились до меня. Я сказал им не трогать тебя до утра. Сегодня утром они останутся в шале, будут тебя ждать. На твоей прикроватной тумбочке адрес. Когда тебе станет лучше, я тебя отвезу.

Если я не умру от вчерашнего отравления, то точно сгину от стыда. Приехали отдохнуть, называется. Такое позорище!

Бедный Лука возился со мной несколько часов подряд, а теперь снова будет поить кофе, лечить, кормить, везти в шале…

А я ещё треплюсь без фильтра.

Как же мне стыдно!

Улечу домой первым же рейсом.

Аккуратно складываю одеяло на кровати Луки и бреду в комнату, где провела ночь. Нахожу тренировочные штаны в шкафу, натягиваю на себя, они доходят мне чуть ли не до плеч. Ничего себе братец у Луки, явно не малыш. Потом постираю его одежду и верну. И скажу спасибо. За всё. А сейчас мне пора. Лучше уйти до того, как Лука вернётся, чтоб ему снова со мной не возиться.

Чувствую себя отвратительно, но справлюсь. Должна справиться. Из окна видна подъездная дорога, по ней дойду до соседней деревни, а оттуда меня наверняка подвезут.

Как же мне стыдно!

Натягиваю пуховик и спускаюсь вниз. На цыпочках прохожу мимо кухни, откуда слышится голос Луки, он разговаривает по телефону.

Свежий ледяной воздух ударяет в лицо. Это мне и надо, поможет прийти в себя.

Оставляя следы на девственном снегу, иду в направлении деревни.

– Когда я была здесь в прошлый раз, мы ходили в «Причал», и ничего плохого не случилось. Наоборот, было весело. Там были крутые, отвязные парни, а не только озабоченные своим внешним видом лыжные фанатики. Откуда ж мне было знать…

– Хватит уже! – перебиваю Дашу. – Все выжили, ничего не потеряли, и теперь мы снова вместе. Это главное.

Дашины оправдания не изменят прошлого.

Морщусь от головной боли. Прогулка до деревни немного помогла, но все равно чувствую себя дохленькой. У подруг такой же зеленоватый вид, как и у меня. О том, чтобы сегодня кататься на лыжах, и речи быть не может. К завтрашнему дню бы оклематься.

– Видела бы ты, как ты сиганула из автобуса! Не каждый каскадёр так сможет. Водитель отказался останавливаться на трассе, так ты сама силой раздвинула двери, а потом раз! – и исчезла в темноте. Разозлилась на нас за насмешки, а зря. Мы же тоже напились той дряни и ни фига не соображали. А ты наговорила всякого, типа что докажешь, какая ты крутая и бесшабашная, и вылетела из автобуса как пробка. Водитель так резко затормозил, что автобус чуть не слетел со склона, но потом поехал дальше, как будто ничего необычного не произошло. Мы умоляли его вернуться за тобой, но он отказался. Мы решили, что тебя подберет кто-нибудь на трассе и довезет до шале, но ты не появилась. Что с тобой случилось?

Подруги уже в который раз пытаются выведать подробности. Всё-таки у бара «Дно» репутация ненамного лучше, чем у «Причала», а после характеристики, которую дала Луке осведомлённая об этих местах Дашка, дескать он большой любитель женского пола, они ожидают от меня пикантных деталей.

– Я вам уже пятый раз говорю, не случилось ничего особенного. Я дошла до «Дна», и там мне стало плохо. К счастью, владелец мне помог, попался приличный человек.

Это правда, я действительно «дошла» до самого дна, но не хочу об этом не только рассказывать, но даже вспоминать.

– Лука-то приличный человек? Ну да, как же… – не верит Даша.

Однако им не удается ничего больше из меня выудить.

Мы так и проводим весь день, пытаясь прийти в себя. Ближе к вечеру решаемся выйти на ужин, однако запрещаем Даше даже высказывать мнение насчет того, куда нам идти. Звоним хозяевам шале, и они рекомендуют трактир «Медвежий угол». А заодно сообщают, что им звонил Лука и узнавал, добралась ли я до дома и выжила ли.

Неудивительно. После прошлой ночи у него есть причины сомневаться, что я способна выжить и добраться до дома среди бела дня.

При мысли о владельце «Дна» голова начинает болеть сильнее. От стыда, наверное. Морщусь, потирая виск и . Может, и правда плюнуть на отпуск и улететь домой? Я опозорилась по полной программе, как теперь на людей смотреть? Тем, кто был в баре, я наверняка запомнилась, а вот я их не узнаю. Расскажут обо мне всякого… А если подружки узнают, то привезут компромат домой и разболтают всем, кто выслушает. Они еще со школы такие, любят всякие приколы… А я не очень.

Зато хоть трактир «Медвежий угол» не разочаровывает. Бревенчатая изба на окраине Медовой поляны встречает нас теплой, домашней атмосферой. Пахнет так вкусно, что в животе урчит. Единственное, что на стены стараюсь не смотреть, на них изображения медведей. Как гляну, от страха потеют ладони.

Нам забронировали уютный столик в углу. За целый день вынужденного голодания мы измучились, поэтому теперь горим желанием заказать все меню без разбора. Оставляем выбор Кате, все-таки она виновница торжества, невеста. Чего она только не заказывает! Картофель по-деревенски, свиные рульки, шашлык, салаты… Блюда еле умещаются на столе. И вино тоже. После недавних приключений я вообще не могу смотреть на алкоголь, а вот подруги у меня крепкие, начинают новый заход. Хозяин приносит нам очередную бутылку вина за счет заведения. Катю поздравляют, к нам привлечено внимание всего трактира.

И тогда я ловлю на себе взгляд незнакомца. Он смеется, показывает на меня и что-то рассказывает своей спутнице. Та тоже веселится в ответ.

По спине бегут мурашки. Нервно потираю вспотевшие ладони. Нет никаких сомнений, о чем он ей рассказывает, – о моих вчерашних приключениях.

Застегнув пальто, пара направляется к выходу. Мужчина идет впереди, женщина следом. Однако на полпути она сворачивает и направляется ко мне.

Слежу за ней, расширив глаза. Даже представить не могу, что меня сейчас ожидает. Отповедь, ругань, скандал…

Женщина показывает мне большой палец и одними губами говорит «спасибо». И тут же спешит вслед за своим спутником.

Мне требуется пара минут, чтобы сориентироваться.

Кажется…

Кажется, я знаю, за что меня только что поблагодарила незнакомка. После моей вчерашней лекции и зарисовки на доске с меню коктейлей, ее мужчина наконец освоил непростую науку клитороискательства.

Подруги следят за мной с интересом, ждут объяснений.

– Это что такое было? – интересуется Катя.

– Я ей что-то вчера подсказала, уже не помню, что, – выдаю первую попавшуюся ложь.

Отворачиваюсь и ловлю на себе взгляд еще одного незнакомца. Он улыбается и тоже показывает мне большой палец.

Опускаю голову и бьюсь лбом о деревянную поверхность стола.

Вот же… покаталась на лыжах.

На следующий день я завязываю с горными лыжами.

Я каталась на обычных лыжах в школе и с родителями на выходных, но не на горных. Знала, что они отличаются и что будет непросто, но не до такой же степени? Даша с Катей эксперты, они сразу пошли на сложную трассу, а мы с остальными девочками отправились на урок. Первый вчера пропустили, поэтому начали с опозданием.

Казалось бы, что в этом может быть сложного? Надеваешь лыжи и скользишь.

Оказалось, что всё сложно. Начиная с того, что ходить в горнолыжных ботинках неудобно. Они жесткие, ноги как в тисках и еле двигаются. Понимаю, что это важно для безопасности, но ощущаю себя гигантским пингвином, качающимся из стороны в сторону.

И снег здесь какой-то… скользкий.

И ноги почему-то разъезжаются в стороны.

Зато наш инструктор Владислав – красавчик, которых редко встретишь. Темноволосый, голубоглазый и с такой соблазнительной улыбкой, что у меня не только ноги разъезжаются в стороны, но и колени подгибаются. А он кружит рядом, поддерживает меня, что-то терпеливо объясняет и при этом не перестает улыбаться. Он без шлема, поэтому эффект убийственный. Удар харизмой. К концу занятия я похожа на снеговика со звездочками в глазах. Да и мои подруги тоже немного влюблены, все мы стоим в ряд и строим глазки красавчику инструктору.

В этот момент возвращаются Катя с Дашей, румяные, довольные. Уверенно держатся на лыжах, их ноги почему-то не разъезжаются в разные стороны. Сразу заметен опыт. Подруги подъезжают к инструктору и шутливо требуют отчета о нашем занятии. Он что-то отвечает, дает оценку каждой из нас за старания, но я толком не прислушиваюсь, потому что слежу за тем, как Владислав переглядывается с Катей. Искры летят во все стороны. Тревога за Катю тут же затмевает мою влюбленность в инструктора. Катя предана жениху, и мы здесь празднуем ее грядущую свадьбу. Одно дело легкий безвредный флирт, а между ней и Владом назревает нечто намного большее и опасное.

– Я бы не отказался дать вам… урок, – Владислав действует напрямую, идет в наступление.

Катя смотрит на него широко открытыми глазами, с восторгом, как фанатка на кумира.

Остальные девчонки переглядываются со значением и оставляют их одних, уходят. И мне сигналят, чтобы тоже ушла.

Нет! Не могу оставить Катю. Знаю, что третий лишний, но Катя не такая отвязная, как Даша. Она наивная и доверчивая, да и человек хороший. Если у них с инструктором что-то произойдет, она потом очень горько пожалеет.

Владислав обнимает ее за талию и что-то говорит, склоняясь к ее лицу. Слышу только отдельные слова. Какая-то ересь о том, что по женской фигуре сразу понятно, есть талант к лыжному спорту или нет. Ага, его явно интересует спорт, вот только далеко не лыжный. Разглядел наивную жертву и ловит ее в свои сети.

– Лыжный спорт как секс. Надо уметь двигаться плавно, но с размахом, и тогда получаешь глубокое удовольствие…

Какой слог! Какая экспрессия! Да он просто горнолыжный Гоголь…

Всё. Пришло время для решительных действий. Сейчас схвачу Катю за руку и потащу за собой. Как только она вырвется из зоны действия мужских чар, сразу придет в себя.

Только добраться бы до них… а это непросто.

Отталкиваюсь от забора, на котором висела, пытаюсь выровнять лыжи, дергаюсь во все стороны… и приземляюсь на многострадальную попу. Тьфу ты… Ничего, я сейчас!

Хватаюсь за забор, подтягиваюсь вверх…

Раздается Катино томное хихиканье. Надо торопиться. Этот инструктор – профессионал во всех смыслах. Одурманил Катю, задурил и теперь ведет к гибели… вот же, русал лыжный!

Сейчас я ему устрою! Вот уже поднялась, сейчас оттолкнусь от забора и…

С воем сажусь на шпагат. Вернее, падаю. Мое тело не создано для таких растяжек и всячески мне об этом напоминает.

Заваливаюсь на бок, любуюсь безоблачным синим небом, когда рядом раздается недовольный голос.

– Опять за старое?

Даже не поворачиваюсь. Голос Луки намертво запечатлен в моей памяти, узнать его не трудно. Ну да, мои движения сейчас напоминают то, как я влетела в бар тем памятным вечером и какое шоу устроила для посетителей «Дна».

– У тебя сотрясение, что ли?

Лука стоит с другой стороны забора, в джинсах и легкой кожаной куртке, явно на пути к пневмонии. Невдалеке внедорожник с открытой дверью. Видимо Лука проезжал мимо и остановился полюбоваться моим балетом на снегу.

Приподнимаюсь на локте и поворачиваюсь-таки к нему, потому что мне нужна его помощь. Срочно.

– Ты знаешь вон того инструктора?

– Да, знаю.

– Сделай так, чтобы он перестал флиртовать с моей подругой.

– С какой стати мне это делать? Это горнолыжный курорт, здесь все флиртуют.

– Не все. Я не флиртую.

– Ах да, я забыл, ты не флиртуешь, а сразу предлагаешь себя.

– Я не… Это уже не важно. Иди скажи ему, чтобы не флиртовал!

– Сама иди и скажи. – Смеется.

– Я не могу, мои ноги разъезжаются в разные стороны.

– Когда стоишь или когда лежишь? Если второе, то это верный способ привлечь внимание Влада.

– Катя хорошая девочка, и она выходит замуж, а он ее охмуряет. Пусть прекратит!

– Твоя Катя совершеннолетняя?

– Да, но…

– Никаких «но». Если она совершеннолетняя, то оставь их в покое. Лучше посмотри на себя. Ты похожа на снеговика. Опять рыла нору в снегу?

С тревогой смотрю, как Катя и Владислав удаляются, держась за руки.

– Что же теперь будет… Ты ничего не понимаешь, Лука! Катя с женихом вместе со школы, они любят друг друга и наконец решили пожениться…

– Ранние браки – это зло, – припечатывает.

– Значит мне повезло, – бурчу, снова пытаясь подняться.

– Она еще и рифмует!

Ему нравится надо мной надсмехаться. Вот же…

Он прав, конечно, мне не следует вмешиваться в Катины дела. Но что я за подруга такая, если не постараюсь уберечь ее от ошибки? У Владислава на лбу написано, что он игрок, а Катя этого не понимает и принимает его ухаживания всерьез.

А потом ей будет больно.

Снимаю лыжи, осторожно поднимаюсь на ноги, держась за забор. Всё, моя горнолыжная карьера завершена. Отзываю заявку на Олимпийские игры. Моё место на санках.

Катю с Владиславом уже не догнать. Я еле ковыляю в лыжных ботинках, вот-вот снова навернусь. Луку оставляю за забором, и без его нотаций настроение испорчено. Надо найти подруг. Может, они меня успокоят насчет Кати…

– Кстати, о тебе все время спрашивают.

От неожиданности чуть не падаю в сотый раз, однако Лука меня подхватывает. Вот же, снова нанялся спасителем, не иначе.

Получается, он без труда перемахнул через забор и догнал меня, а я еле иду по ровной земле.

– Постоянные посетители хотят, чтобы ты вернулась в бар. У них накопились вопросы по теме, – говорит весело.

Стряхиваю его руку. Лучше упаду, но сама. Всё сама. И не буду слушать его подколки.

– У меня кстати бизнес лучше пошел после твоего появления. Разошлись слухи, что пьяная горожанка дает полезные лекции, так народ повалил толпой, всем места не хватает. Даже приличные люди стали заходить.

– Отстань, Лука!

– Не могу. Ты мой путь к славе. С твоей помощью мой бар станет самым популярным в стране. Нет… в мире!

Надсмехается надо мной, поганец!

– Уйди куда-нибудь или закопайся в снег, чтобы я тебя не видела.

Спешу прочь, но Лука с легкостью меня догоняет и снова берет под руку. Он в обычных ботинках идет по скользкому снегу, как по асфальту. Везет же некоторым, всё умеют…

Гневно смотрю на него.

– Некрасиво смеяться над людьми!

– Я смеюсь не над людьми, а над тобой. И вообще-то, я не смеюсь, а прошу тебя прочитать еще одну лекцию. Или две. С иллюстрациями.

– И это называется, ты надо мной не смеешься?! Никаких лекций! Всё, я ухожу.

– Значит, я тебя спасал, старался… Раздевал тебя, держал твои волосы, пока тебя тошнило, полночи слушал твой бред, поил тебя, спать укладывал… А ты не хочешь мне помочь? – Смотрит на меня с вызовом.

– Ещё раз большое спасибо. Могу прислать тебе корзинку с фруктами.

– Этого недостаточно.

– Я не буду читать лекции! Я вообще не помню, чего я наговорила в тот раз.

– Не волнуйся, об этом помнит вся деревня. Они передают твои слова из уст в уста. Ладно… если не хочешь читать лекции, можешь поблагодарить меня по-другому.

– Как?

– Покажи мне свою тютельку.

Какую ещё тютельку? Это он про мой клитор, что ли?!

– И не мечтай! Уходи и перестань говорить глупости, а то закричу!

– Вообще-то я собирался только посмотреть на твою тютельку, но, если хочешь, могу сделать так, что ты закричишь.

– Я уже кричу! Хватит надо мной смеяться. Я поделилась с тобой моими тайными переживаниями…

– Ты поделилась ими со всей Медовой поляной.

– Спасибо, что напомнил.

Направляюсь прочь, однако Лука не отстает.

– Значит, всю оставшуюся жизнь ты так и будешь гадать, нормальная у тебя тютелька или нет? Если спросишь подруг, они тебе соврут.

– Я уже спрашивала подруг, и у них тютельки больше, чем у меня.

Продолжаю идти дальше, когда замечаю, что Луки нет рядом. Он застыл истуканом с отвисшей челюстью.

– Расскажи, пожалуйста… – откашливает хрипотцу, – как вы мерились своими тютельками?

Громко фыркаю. Лука, конечно, в своем репертуаре.

– Мы ничем не мерились, подруга объяснила на словах, какой у нее размер. А в будущем я найду себе мужчину и спрошу его мнение.

– Но ведь вы с ним будете встречаться, флиртовать, ходить на свидания, поэтому он не захочет тебя расстраивать и не скажет тебе правду. А мы с тобой не флиртуем, так что я уж точно не стану тебе врать. Посмотрю и скажу как есть.

Подхожу к прилавку, где арендовала лыжные ботинки. Надеваю сапоги и все это время раздумаю о предложении Луки. Само собой, его намерение помочь шито белыми нитками. Он думает, что нашел придурочную туристку, которую нетрудно затащить в постель. То же самое думает Владислав о Кате. Но между мной и Катей очень большая разница. Она выходит замуж и очень любит своего жениха, а я разведена и свободна. И прекрасна к тому же. И не питаю никаких иллюзий насчет Луки. Кроме того, мне и правда хочется узнать непредвзятое мнение о моей тютельке.

Лука мне нравится. Не в плане того, чтобы с ним встречаться, конечно, а чтобы отпраздновать мой свободный статус. Для этого он как раз подойдет. Что я там говорила на пути в его бар? Я бесстрашная и готовая на все?

Да и Лука говорит правду: когда я стану с кем-то встречаться, то не захочу привлекать их внимание к моим недостаткам. А с ним я вижусь в последний раз.

– Ладно.

Лука смотрит на меня немного удивленно. Явно не думал, что я решусь.

А я что? Я согласна с его доводами. Если верить Дашке, то он человек опытный, ему есть с чем сравнить. Его мнение можно считать экспертным.

– Ты согласна? – проверяет он на всякий случай.

– Да, согласна. Все честно: я видела твой член, так что ты вправе посмотреть на мою тютельку. – Осматриваю себя критическим взглядом. – Только учти, что на мне много слоев.

– Чего? – Тоже смотрит на меня, только непонимающе.

– Слоев на мне много надето, говорю! Долго раздеваться. Под лыжными брюками на мне шерстяные рейтузы, потом лосины с начесом, потом колготки. Это для тепла. Меня бабушка учила одеваться многослойно. Если станет жарко, то можно снять несколько слоев.

Лука приподнимает брови и смотрит на меня как на сумасшедшую. Хотя он всегда так на меня смотрит.

– То есть если тебе станет жарко, ты прямо на вершине горы будешь снимать штаны? И потом носить их с собой? Нет, подожди, лучше скажи другое. Ты что, собираешься прямо здесь и сейчас раздеться и показать мне свою тютельку?!

– Не прямо здесь, конечно! – Закатываю глаза.

Лука качает головой и берет меня за руку.

– Пойдем, чудо-юдо, посмотрим на твою тютельку.

Мы выходим к его машине. На мой вопрос о том, куда мы едем, Лука отвечает насмешливо: «В мой лекционный зал». Он никогда не позволит мне забыть о лекции, которую я даже не помню. Хотя какое тут «никогда», мы с ним видимся в последний раз.

По мере того, как мы приближаемся к бару, я начинаю нервничать. А вдруг он скажет что-то такое, после чего я вообще никогда не смогу быть с мужчиной?

Поглядываю на него исподтишка, и он это замечает.

– Хватит трястись! Я тебя не на заклание везу. Если передумала, скажи, и я доставлю тебя домой.

– Я не передумала, только немного нервничаю. Можно мне в душ?

Он посмеивается и кивает.

Мы заходим в спальню Луки. Наверное, мне было бы немного проще в другой комнате, а не в той, где он, несомненно, спит с другими женщинами. Однако заставляю себя успокоиться. У нас не отношения, а одноразовый договор. Можно даже сказать, научная сделка.

Лука садится в кресло и наблюдает за мной.

Снимаю слой за слоем, медленно, тяну время.

– Давай быстренько раздевайся! Жуть как хочется снова увидеть твои панталоны, – ворчит.

А на мне не панталоны, а очень симпатичные трусики с зебрами. Однако, разглядев их, Лука почему-то смеется.

– Футболку тоже сними! – требует.

– Это еще зачем? – прижимаю ладони к груди. – Мы договаривались только о тютельке.

– Умру я с тобой, Виктория. От смеха. Ты в душ в футболке пойдёшь?

Ему только бы смеяться надо мной.

– Отвернись, и я ее сниму.

Он демонстративно отворачивается.

– Ну конечно, свой клитор она не стесняется показать, а грудь прячет. Как будто я сисек не видел! – ворчит.

– Моих не видел, – ворчу в ответ и направляюсь в душ.

– А они у тебя особенные? – Смеётся вслед.

– Ты никогда об этом не узнаешь. – Закрываю за собой дверь.

Моюсь так долго, что сморщивается кожа на пальцах. Мне немного боязно. У меня был всего один мужчина, мой бывший муж, и я даже не знаю, как правильно… Вообще ничего не знаю.

– Виктория, хватить переводить воду! Если ты струсила, то я отвезу тебя домой.

Струсила?! Я-то? Да я бесстрашная и бесшабашная!

Выпрыгиваю из душа и, завернувшись в полотенце, открываю дверь.

– Я не струсила. Говори, что мне делать. Как… показывать и где.

Лука молчит целую минуту, а то и дольше. Пытается что-то сказать, но сглатывает и отворачивается.

Рукой показывает мне на кровать. Подхожу ближе, и тогда он говорит.

– Сядь на край и разведи колени.

Его голос хриплый, низкий. Совсем не такой, как раньше. Неужели тоже струсил?

Выполняю его приказ, но остаюсь прикрытой полотенцем.

– Шире!

Развожу колени до максимума.

– Отклонись назад и обопрись на локти. Подними согнутые в коленях ноги и поставь пятки на край постели. Оставь ноги разведенными как можно шире.

– Ты что, гинеколог?

Однако шутка застревает в моем горле, потому что Лука опускается на колени между моих разведенных бедер. Когда он говорит, я ощущаю его дыхание на том месте, которое раньше видел только мой муж.

– Готова?

– К… к чему?

– Хочешь, я расскажу, что вижу? – спрашивает, не отрывая взгляда от моей промежности.

– Д-д-да. – Не могу перестать заикаться, меня потряхивает от волнения.

– Только мне придется и показывать тоже, хорошо?

– Д-д-да.

– Вот… – Лука касается меня между ног, и я чуть не подпрыгиваю, хотя и ожидала его прикосновения. – Расслабься, Вика! Тебя ведь называют Вика, да?

– Да-а-а-уаа-а.

Лука водит кончиком пальца по моим нижним губкам, поэтому очень трудно отвечать на его вопросы.

– Так вот, Вика, я вижу сочную, аккуратную дырочку.

Лука кружит кончиком пальца вокруг моего входа, и у меня слабеют руки, я чуть не падаю на кровать. Еле держусь. И не думаю спорить о том, что мы не договаривались о полном осмотре, только о замере тютельки.

Он вводит кончик пальца и массирует меня внутри. Инстинктивно подаюсь навстречу и тут же краснею от смущения.

– Все хорошо, Вика, всё очень хорошо. Посмотри, какая ты отзывчивая. Уже влажная и набухшая для меня… для осмотра. А вот и твой клитор.

Лука раздвигает губки и надавливает на клитор кончиком пальца, и я снова чуть не слетаю с кровати. Он делает всего несколько круговых движений, а я уже готова кончить. Никогда такого не случалось.

Жалобно поскуливаю, а Лука словно этого не замечает. Продолжает меня ласкать.

– Сладкая, отзывчивая девочка, давай теперь проверим, насколько ты чувствительна.

С этими словами он накрывает мою многострадальную тютельку губами.

Лежу раскинувшись на постели Луки в позе морской звезды. Мне так хорошо, что на лице и в мыслях глупая улыбка.

– Я только что кончила.

– Думаешь, я не заметил? Ты так громко кричала, что в горах началась снежная лавина.

– Ещё бы ты не заметил, твой рот был… там.

– Да, в самом эпицентре.

– И… всё было нормально?

– С тобой всегда всё было нормально, Вика. А вот твой бывший муж – идиот.

– Как ты… почему ты так думаешь?

– У тебя это между ног написано.

– Не считай меня за дурочку! Мне трудно вот так сразу тебе поверить, потому что мой бывший муж всё время жаловался…

– Хватит! Это заканчивается прямо сейчас. Ты больше не будешь в себе сомневаться и ссылаться на жалобы твоего идиота-мужа. Ты мне доверяешь?

Приподнимаю голову. Теперь моя очередь смотреть на него, как на дурака.

– Нет, конечно. С какой стати я стану тебе доверять? Я тебя впервые вижу.

– Во-первых, ты видишь меня во второй раз, а не в первый. А во-вторых, ты уже сказала, что доверяешь мне во всём, что касается тютелек.

– В этом плане да, я тебе доверяю. А вот в остальном…

– А я и не спрашиваю про остальное, сейчас речь идёт исключительно о тютельках и обо всём, что с ними связано. Так вот я тебе говорю: ты идеальная. Вот здесь… – Снова ласкает мой клитор, причём так искусно, что не могу оставаться равнодушной. – И здесь тоже. – Погружает в меня палец. Без спросу, между прочим.

– А-а-а… Ещё раз так сделай!

Теперь погружает в меня два пальца, но уже «со спросу». Ну, то есть я его об этом попросила или даже потребовала. И теперь подаюсь навстречу, а из моего рта вылетает нечто совершенно бессвязное.

– А ты не мог бы… а ты не хочешь… а у тебя есть…

– Что есть?

– Какая-нибудь защита…

– Пистолет? Нож? – ухмыляется.

Опять он надо мной издевается! Ведь явно понимает, о чём я…

Снова приподнимаюсь и смотрю на него с нескрываемым раздражением.

– Мне б дубинку…

– Наконец-то! А то я чуть не протаранил кровать своей дубинкой! – восклицает с облегчением. – Защита у меня есть, вот тут.

За рекордное время скинув одежду, Лука достает презервативы из прикроватного столика.

Через пару секунд он уже сверху, опирается на руки и нависает надо мной. Улыбается, выглядит чрезвычайно довольным. Думает, соблазнил меня, перехитрил. Вот же дурак! Кто кого!

– Моя дубинка в полной боевой готовности, защита на месте. Ещё требования будут?

– Да. Хватит болтать! Приступай к делу! – ворчу.

Хмыкнув, Лука опускается на меня, обнимает всем своим телом. Касается моих губ своими и… это кажется странным и незнакомым?

Ах да, мы же ещё не целовались… Хотя кому они сейчас нужны, поцелуи. Есть дела поважнее.

Ощущаю его член между бедер, потираюсь о него с намёком.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? – шепчет Лука мне в губы.

– Срочно! – выдыхаю, обхватывая его ногами.

– Других пожеланий нет?

– Не знаю, я никогда не трахалась.

Лука застывает на мне каменной громадой. Даже не дышит.

– Как это, не трахалась? – хрипит.

– Я была только с мужем, а с ним мы занимались любовью.

– А, понятно! – выдыхает с облегчением. Не иначе как решил, что я девственница, и струхнул, ему такая ответственность не нужна. – Любовью я не занимаюсь, – отрезает.

– Ну и хорошо, потому что мне это не особо и нравилось. Скучновато получалось, и всё одно и то же. Так что давай скорее трахнемся.

Почему он снова смеётся?

Не успеваю возмутиться, как Лука углубляет поцелуй, обхватывает меня всем телом и протискивается внутрь. Это так потрясающе, что могу только попискивать и хватать ртом воздух. Он начинает двигаться, а я царапаю его спину, прижимаюсь ближе и постанываю от восхитительной наполненности.

Сначала Лука двигается медленно, позволяет к нему привыкнуть, но вскоре теряет терпение, не может больше сдерживаться.

И тогда начинается нечто несусветное. Он крутит мной, как игрушкой, ставит во всевозможные позы, под разными углами, и при этом продолжает двигаться во мне с горячим напором.

Ступаю осторожно, враскорячку.

Мышцы, о существовании которых я раньше не знала, выбрали этот момент, чтобы представиться и пожаловаться на недавнюю нагрузку. Избыточную.

Кажется, в таких ситуациях говорят, что тебя затрахали.

Со мной именно это и приключилось. Утром еле поднялась с кровати. Ещё ночью обнаружила, что еле двигаюсь, и попыталась обвинить в моём печальном состоянии Луку. Однако он парировал, что первые три раза секс инициировала я. Это правда. Честно говоря, я бы инициировала и четвёртый раз, но к тому времени растеряла последние силы и отдала всю инициативу в руки моего сексуально подкованного любовника.

Вот так вот, выкусите, подружки! Я провела ночь с самым настоящим любовником. Крутым как склон Медвежьей горы. Он называет меня «детка», причём хриплым басом, как описывают в любовных романах, и крутит меня во все стороны, при этом не теряя из вида мою тютельку.

Единственное, что странно: мне совершенно не хочется хвастаться подругам. Даже обидно, ведь я отправилась к Луке, чтобы доказать всем, какая я свободная, бесстрашная и на всё согласная. А теперь, наоборот, не хочу в этом признаваться.

Только вот как скрыть мои приключения от подруг, если я иду так, будто меня недавно насадили на кол. Вернее, на дубинку.

Разумеются, они сразу всё замечают. Как раз завтракают, сидят все вместе. Посмотрев на меня, заходятся хохотом.

– Наконец-то тебя хорошенько оприходовали! Ай да Лука, ай да народный умелец!

Ну вот! Подруги не только заметили, но и знают, с кем я была. Я прислала им сообщение, что вернусь утром, но больше ничего не сказала, однако они сами докумекали. Да и несложно это было, они видели меня с Лукой после вчерашнего занятия, а потом я исчезла.

Я предполагала, что вернусь вчера вечером, но кто же знал, что качественный секс занимает столько времени? И все силы из тебя вытягивает тоже. Время от времени я порывалась уйти, но потом оказывалось, что мы с Лукой ещё чего-то не попробовали, и приходилось начинать сначала. Он не смог даже спуститься в бар, проверить, что там и как. За него работали другие. Кто бы знал, что нам потребуется столько всего попробовать!

А потом уже поздно стало уходить. Вернее, я постаралась уйти, даже сползла с кровати. Разумно рассудила, что надо двигаться руками вперёд, так как ноги уже отказывались держаться вместе. Однако Лука перехватил меня своей гигантской лапищей и запихнул под себя. Я стала было спорить, но он засунул мне в рот язык. Как кляп. А потом накрыл меня собой и заснул.

Там я и осталась.

Утром проснулась, а Луки уже нет. Искать его не стала, вдруг он снова захочет секса, а я временно непригодная для таких дел. Сказывается неопытность. Трахаться – это вам не любовью заниматься, там всё нежненько и скромненько, а здесь о-го-го и у-гу-гу как. После такого отпуск нужен. В санатории.

Вот я и похромала к автобусу, как на ходулях. А теперь стала всеобщим посмешищем в нашем шале. Особенно Даша старается, так по нас с Лукой прошлась, что даже обидно стало. Причём всё сказанное отдаёт непонятной злобой, а ведь Даша сама посоветовала мне идти в его бар.

А вот Катя, наоборот, почти не обращает на меня внимания. Сидит, уткнувшись в тарелку, с мечтательным выражением лица. Только когда Даша совсем уж расходится и предполагает, что Лука записал нас на видео и вечером покажет всему бару, Катя огрызается.

– Отстань от Вики, а? Тебе обидно, что Лука тебе отказал, вот ты и злословишь.

– Мне? Отказал? Да ты охренела небось? – возмущается Даша. – Лука вообще никому не отказывает, вон даже нашу Вику трахнул. Да если бы я хотела, он бы за мной по всему курорту таскался. Но нафиг мне такой, «Дно» и есть дно. У меня на примете мужики получше.

– Вот и хорошо, тогда оставь Вику в покое! А ты, Вика, не слушай этих кур, они опять вчера вечером ходили в «Причал», как будто им в первый день мало показалось. Дуры!

– А ты где была? – вырывается у меня.

Катя отводит взгляд.

– Я неважно себя чувствовала и осталась в шале.

Мне вдруг становится холодно и страшно, даже забываю про боль в мышцах. Знаю, что не я одна провела ночь в чужой постели. Но я – это ладно. Я бесстрашная, свободная и на всё согласная, а Катя собирается выйти замуж за любовь всей своей жизни… наверное. И если для других подруг изменить жениху перед свадьбой не проблема, а гульнуть напоследок – это святое, то Катя не такая. Ей потом будет очень плохо и стыдно.

– Кать, послушай… Давай поговорим, а? Если ты поддашься искушению…

– Не надо, Вика! – Поднимает руку, пресекая мои предупреждения. – Это моё дело. Лучше о себе беспокойся. Смотри не влюбись в Луку.

Я? Влюбиться в Луку?

Глупость какая. Как можно влюбиться в мужчину, которого знаешь только ниже пояса?!

Подруги дружной стайкой уходят на гору, а я с горнолыжным спортом завязала и поэтому теперь появилось много свободного времени. Катя тоже собирается уйти, только вот я не уверена в том, какие у неё планы, потому что она уж слишком наряжается. Вплоть до нижнего белья. Проходя мимо её комнаты, замечаю, как она крутится перед зеркалом в розовых кружевных трусиках, на которых висит бирка магазина. Значит, не просто наряжается, а купила новое бельё в одном из местных бутиков. Как говорится, это не есть хорошо. Над её матримониальными планами нависла большая чёрная туча.

Катя замечает меня в дверях и поднимает руку ладонью вперёд.

– И не начинай читать нравоучения! Лучше будь хорошей подругой и порадуйся за меня.

– Э-э-э… хорошо. Я радуюсь, что… у тебя новые трусы?

– Да я не о трусах, – фыркает, – хотя они классные, да? Я о Владе. – Катя поворачивается ко мне, и по её блестящим глазам очевидно, что они с лыжным красавчиком уже прошли стадию невинных поцелуев. Об этом так же громко говорят укусы на её груди и синяки на бёдрах.

С нравоучениями я опоздала, это точно. Начну готовиться к грядущей Катиной истерике, когда она осознает, что натворила. Это неизбежно.

Тем временем Катя натягивает ажурные чулки с Викторианскими подвязками и крутится перед зеркалом.

– Как тебе? – косится на меня.

– М-м-м… Как по мне, то по стилю не очень подходит к лыжным ботинкам. Да и снег забьётся в неподходящие места.

Запрокинув голову, Катя смеётся, но при этом не сводит взгляда с зеркала. Как она умудрилась влюбиться за сутки?! Уже репетирует смех перед зеркалом… Докатилась!

– Вик… Слушай, я тебе сейчас такое скажу… Тако-о-ое!

Сверкая глазами, Катя подходит ближе, а я, наоборот, пячусь из её комнаты. Что-то подсказывает, что её потрясающая тайна мне не понравится.

– У Влада огромный член! – Руками показывает такой размер, что я непроизвольно свожу ноги от ужаса. – Мы вчера занимались любовью весь день до самого вечера, представляешь? Влад очень хотел, чтобы я осталась на ночь, но, к сожалению, ему пришлось срочно навестить больную мать, поэтому он отвёз меня в шале. Но знаешь, что он сказал? Что я невероятная, представляешь? Не-ве-ро-ят-на-я. Так и сказал, по слогам. И ещё он сказал, что сходит с ума, когда я беру его в рот. Его ещё никто не брал так глубоко! – говорит с гордостью. – А все потому, что я однажды прошла курс обучения в сети, как правильно ласкать мужчину, чтобы он окосел от удовольствия. Мужикам очень нравится, когда берёшь глубоко в рот и когда кончиком языка теребишь уздечку. Это потрясающая эрогенная зона. Вообще надо уделять побольше внимания крайней плоти…

У-ф-ф-ф…

У меня назревает целый ряд исследовательских вопросов, однако приходится сдержаться. Сейчас не время.

– Мне кажется… – Катя порывисто вздыхает. Похоже, она сейчас заплачет от счастья. – Мне кажется, это судьба, понимаешь? Судьба привела меня на этот горнолыжный курорт, чтобы уберечь от ошибки и помочь мне встретить моего единственного…

Отступаю к дверям, не могу больше слушать. Катя ослепла и допускает страшную ошибку.

Хочется сбежать от неё, спрятаться, ведь всё равно меня не послушает.

И почему я, спрашивается, забросила горнолыжный спорт? Ведь практически рождена для него. Вот прямо сейчас срочно пойду кататься с гор. Как угодно, даже если без лыж. Все сделаю, только бы не слышать наивные признания моей подруги, которая в обычном ловеласе признала своего единственного. Всего за один день она влюбилась и полностью ослепла. И оглохла тоже, потому что не слышит тревожные звоночки. Например, то, что Влад не захотел, чтобы она оставалась у него на ночь, и поэтому срочно придумал поездку к больной матери. Та якобы весь день его ждала, пока он развлекался, а потом срочно позвала. Мне очевидно, что он лжёт, а вот Катя ослеплена страстью. И мне ничего сейчас не сделать, чтобы сорвать с неё розовые очки. Она все равно не послушается, да ещё обидится.

Вообще поздно уже дёргаться. Она уже переспала с ним.

Тем временем Катя хмурится и скрещивает руки на груди.

– Всё-таки станешь читать мне нотации, да? По твоему лицу вижу, что не можешь просто за меня порадоваться.

– Никаких нотаций, клянусь! Катюша, поверь, я всегда за тебя горой и за твоего единственного тоже. Просто я не уверена, что Влад твой человек. Возможно, это потому, что я ещё не успела толком с ним познакомиться. Не хочу быть несправедливой, но я слышала, что он часто развлекается с туристками.

– Да, я об этом знаю. – Не успеваю почувствовать облегчение. Как катя продолжает. – Влад мне сразу признался, что у него было много девушек. Однако при встрече со мной его словно ударила молния.

Ну да, молния. Только не ударила, а лопнула. Та молния, которая на брюках.

Морщусь, потому что совершенно не знаю, что сказать и как достучаться до Катиного разума, спрятанного под толстым слоем влюблённости.

– Разве это хорошо, что его ударила молния?

Катя смеётся.

– Вечно ты иронизируешь! Меня тоже потянуло к Владу с первого взгляда. Представляешь, однажды мы будем рассказывать своим внукам о том, как влюбились друг в друга на склоне горы, когда я собиралась замуж за другого. Не зря же говорят, что из бывших ловеласов получаются самые лучшие мужья.

Да. Да, так говорят, но только в исторических любовных романах. А в фэнтезийных романах оборотни находят свою единственную по запаху, но это не значит, что мы должны в это верить.

– Ладно, Вик, я пойду искать Влада. Он сказал, что занят сегодня и навряд ли найдёт для меня время, однако, как только увидит меня в этом топе, сразу передумает.

Катя крутится перед зеркалом в почти прозрачном топе, облегающем грудь, потом надевает на него свитер и куртку.

М-да. Как всё запущено!

Однако признаю поражение, Катю мне не спасти. Больше сказать нечего.

Катя уходит, а я решаю поехать в город, расположенный у подножья Медвежьей горы. Если верить брошюрам, развлечений там достаточно.

Когда мы только приехали на курорт, я сидела в автобусе на задних сиденьях, поэтому мало что видела. А потом мы ездили только в темноте, поэтому сейчас езда по горному серпантину застаёт меня врасплох. Пугает до визга. Прямо за окном автобуса обрыв, и до подножья горы очень далеко. Только камни и одиночные накренившиеся ели. Не могу смотреть, кружится голова. Дорога узкая, и каждый поворот вызывает во мне приступ паники. Хватаюсь за сиденье, пальцы дрожат, сердце вырывается из груди. Внешний мир мелькает за окном, и кажется, что автобус вот-вот сорвётся с дороги. Мышцы дико напряжены, мысли путаются. Каждый раз, когда автобус подпрыгивает на неровностях дороги, я сжимаю зубы, пытаясь подавить паническое чувство.

Поэтому, когда мы внезапно останавливаемся, я выдыхаю от облегчения.

Однако остановка длится дольше обычного.

Водитель автобуса открывает дверь и выходит проверить, что случилось. Невдалеке слышно встревоженное ржание лошадей. Я сразу реагирую на этот звук, даже сердце покалывает, потому что очень люблю животных.

Выхожу следом за водителем.

Через пять машин от нас место аварии. Нетрудно догадаться, что произошло. Машина с прицепом для лошадей ехала слишком быстро, и её занесло на повороте. Прицеп с лошадьми стоит на встречной полосе, в него врезалась машина.

Водители спорят, матерятся. Никто не обращает внимания на паникующих животных. Прицеп закрытый, так что бедняжки вообще не знают, что происходит. Возможно их ранило при столкновении. Обычно в таких прицепах хорошая амортизация, но кто знает.

На всех парах бегу к прицепу. Прошу владельца открыть дверь.

– Если вы собираетесь и дальше спорить с другим водителем, то отойдите куда-нибудь, чтобы не пугать животных! Они реагируют на ваши крики! – ругаюсь.

Пока спорящие мужчины хлопают глазами, я осторожно забираюсь внутрь к лошадям, однако не подхожу близко.

– Всё хорошо, ничего страшного не случилось, – говорю мягким, успокаивающим голосом.

Придвигаюсь со стороны, шаг за шагом. Протягиваю ладонь, и одна из лошадей подаётся ближе. Вторая, наоборот, отступает, не готова к контакту. Вроде очевидных повреждений не заметно.

Ласково поглаживаю, хвалю, успокаиваю. Вторая лошадь хоть и настороженно, но тоже приближается ко мне.

И в этот момент за спиной раздаётся насмешливый голос.

– Тебя теперь возят только с животными? Занесли в черный список после того, как ты выпрыгнула из автобуса? Эй, ты чего дёргаешься, Вика? Я тебя напугал, что ли?

– Я тебя не узнала, поэтому испугалась, – ворчу.

– Ничего себе! Почти сутки вместе провели, а я тебе не запомнился? – Лука стоит передо мной весь такой насмешливый, руки в боки.

Фыркаю в ответ.

– Если снимешь брюки, то я тебя сразу узнаю, а вот лицо не запомнила.

Лука начинает было возмущаться, но я быстро это пресекаю, а то будет мне тут животных нервировать.

– Тихо! Отойди в сторону, а то у тебя нервная аура.

– У меня всегда нервная аура, когда ты рядом.

К счастью, с животными всё в порядке. Водители заканчивают выяснять отношения, меня благодарят за помощь. Всё это время Лука держится рядом, однако не вмешивается, пока я не начинаю давать полезные советы о том, как следует водить машину, если в прицепе животные. В этот момент Лука подхватывает меня за талию и тащит к своей машине под смех окружающих.

Оказывается, он тоже застрял в пробке, вызванной аварией. Увидев меня, решил проверить, что я учинила. Сразу думает обо мне плохое, а я, наоборот, геройствовала, как лошадиная мать Тереза.

– Куда ты меня тащишь? Я вообще-то ехала в автобусе, у меня билет куплен.

– Похоже, все твои приключения начинаются в автобусах. Пристегнись! Я отвезу тебя,  куда хочешь . – Последние слова звучат очень многозначительно.

– Я ехала в город, до него далеко.

– К счастью, я знаю место намного ближе. Там ты сможешь получить  всё, что хочешь .

– Твои намёки очень тонкие, – усмехаюсь.

– Зато мои намерения очень  толстые и   твёрдые . – Игриво дёргает бровями.

Что уж кривить душой, не откажусь от повторения, хотя натруженные в ночных забавах места до сих пор ноют. Однако, как только вспоминаю, что Лука со мной вытворял, так боль сразу проходит, а на её месте расцветает возбуждение.

Ёрзаю на сиденье, и Лука смотрит на меня с пониманием и посмеивается.

– Ну как, согласна?

– А ты куда вообще ехал?

Он морщится, вроде как реально пытается вспомнить, но не может.

– Чёрт… вообще не помню. Как тебя увидел, меня сразу на тютельку потянуло.

Машины перед нами начинают двигаться, и мы трогаемся в путь.

– Ладно, поехали к тебе, но только потому, что я кое-что забыла сделать, – соглашаюсь с наигранной неохотой.

– Забыла? Что?

– Вернее, я не знала, что надо это делать, а сегодня утром Катя сказала, что мужчинам нравится, когда их берут глубоко в рот. Тебе это нравится?

Лука шумно выдыхает, качает головой.

– Как ты можешь задавать такие вопросы, когда я веду машину?!

– Я спрашиваю на полном серьёзе, мне нужны объяснения. Хочу попробовать взять тебя глубоко, но не знаю, как и докуда это сделать. Мне понадобятся инструкции.

Лука с силой сжимает руль. Через пару минут выдавливает из себя ответ.

– Мой член не миксер и не чайник, чтобы к нему прилагались инструкции!

– Я имею в виду, что ты должен будешь объяснить мне, как правильно обращаться с твоим членом. И вот ещё вопрос: тебе нравится, когда сдвигают твою крайнюю плоть?

– Выбирай, Вика, в какое дерево мне врезаться!

– Ладно, успокойся, я задам остальные вопросы, когда мы доедем до дома.

– У тебя есть ещё и другие вопросы?!

– Да. Например, про уздечку. Тебе нравится, когда её щекочут языком?

– Вика, ты когда-нибудь занималась сексом в снегу? Потому что, если ты сейчас не заткнёшься на эту тему, то испробуешь это сомнительное удовольствие. Причём ты будешь снизу!

Вроде ругается, но при этом кладёт руку на моё бедро, поглаживает, сжимает. И смотрит на меня волшебным взглядом, который давит на мои потайные кнопочки и тютельки, и все они, одна за другой, приходят в высшую боевую готовность.

Мы сворачиваем в лес, и я вдруг осознаю, что всё это время ничуть не нервничала из-за узкой дороги над пропастью. То ли доверяю Луке больше, чем водителю автобуса, то ли он меня отвлёк…

Слышу рядом негромкий смешок и вопросительно изгибаю брови. Лука паркует машину около бара и говорит.

– Ничего не надо делать специально, и никаких инструкций тебе не понадобится. Просто делай, что хочешь, и мне будет хорошо. Мне уже хорошо, Вика.

Луке уже хорошо.

В его словах есть нечто такое, что пробирает меня до дрожи.

Пытаюсь отшутиться, открываю рот, но слова не вылетают. Восторженно хлопаю глазами, как Катя. Хуже Кати, потому что это я, чёрт возьми. Я не флиртую, не строю глазки, не подмигиваю томно, а использую мои глаза в соответствии с их физиологической функцией. И я совершенно точно не таю от сомнительных фраз горнолыжных ловеласов.

Лука склоняется к моим губам, и я замираю. Сердце несётся вскачь, дыхание сбивается… Всё, капец. Спасите-помогите, я превращаюсь в Катю.

– Вика… – шепчет Лука мне в губы. Жду чего-то ослепительно романтичного, но увы. – Сразу хочу тебя предупредить. Если ты станешь трепаться во время орального секса, то тебе придётся делать это с кляпом во рту.

– А как я тогда…

Однако Лука меня не слушает. Едва ли закрыв машину, тащит меня в дом, на ходу раздевая. Разумеется, все мои томные, романтичные мысли сразу исчезают, да им и нет места в наших отношениях.

Мы еле добираемся до его спальни. Раскидывая одежду, бросаемся в постель и начинаем всё сначала. От ласк до невероятного, акробатического секса.

И да, мне удается проверить все мои теоретические вопросы на практике. Подтверждаю: этому отдельно взятому мужчине нравится, когда теребят языком его уздечку, и когда берут его очень глубоко. Последнее мне далось не сразу, да и требуется немалое доверие к мужчине, чтобы позволить себе такое. Однако, к моему удивлению, оказывается, что я доверяю владельцу бара сомнительной репутации и хочу сделать ему очень хорошо. Чтобы навостриться и полностью овладеть техникой, требуется несколько заходов и много практики, однако, будучи добрым человеком, Лука соглашается на эти упражнения с большим энтузиазмом.

Опять же, мы проводим в постели большую часть дня и вечера.

Опять же, Луке не удаётся явиться на работу в баре и приходится вызвать подмогу.

Когда я обнаруживаю, что уже десять вечера, начинаю собирать свои вещи, чтобы вернуться домой.

Однако Лука ловит меня и бросает обратно на кровать.

– Сейчас я тебя покормлю.

Неужели снова?!

– М-м-м… Не откажусь. Давай!

Ложусь на спину между подушек. Тянусь к нему и призывно облизываю губы.

Во что я превратилась?! Стала какой-то ненасытной секс-куклой. Для меня это не характерно. Однако успокаиваю себя тем, что скоро вернусь домой и снова стану самой собой. Встреча с Лукой навсегда останется потрясающим, но временным воспоминанием.

Мне очень нравится брать его в рот. Не то, чтобы с мужем было плохо, просто он никогда так открыто не показывал свое удовольствие, был сдержанным человеком. А во-вторых, муж считал оральный секс исключительно прелюдией и всегда волновался, что не сможет продолжить. Поэтому всё было очень кратким.

Так и лежу с открытым ртом, как у зубного врача, а Лука смотрит на меня и качает головой.

– Грязные у тебя мысли, Виктория. Очень грязные. Я имел в виду не секс, а обычную еду. Ужином тебя кормить собираюсь. Белки, жиры и углеводы, помнишь такое?

А, он про еду говорит, а я-то размечталась.

– Между прочим, в сперме тоже есть белки и углеводы. Не уверена насчет жиров, надо будет проверить.

– Ага, давай сейчас вместе проверим, я принесу энциклопедию.

Фыркаю и прячусь под подушкой. Недолго осталось терпеть его насмешки. Вот еще побалуемся несколько дней, а потом я уеду домой.

Только мне почему-то грустно от этой мысли. Где я дома найду такого мужчину? В зоопарк одинокие мужчины не ходят, только с семьями. А если где-то внезапно появляется отец-одиночка, так у нас шухер по всему зоопарку, и все одинокие работницы женского пола ходят за ними кругами. Хихикают с детьми в надежде, что их заметит папаша. Одна сотрудница так разошлась, что подарила какому-то малышу экзотическую бабочку, которую тот тут же благополучно прихлопнул. Был большой скандал, увольнение…

О чём это я?

Ах да, Луки в нашем городе не водятся. Только на «Дне».

Пока Лука готовит еду, я засыпаю. Просыпаюсь только когда он щекочет мне нос салфеткой. Ставит передо мной поднос, на нем картошка фри, стейк, салат и апельсиновый сок. Повар потрудился на славу для босса и его развлекалочки.

Следом Лука приносит свою еду, раздевается и садится рядом в постели. Так мы и едим в компанейском молчании, касаясь ногами под одеялом. Только он пьёт пиво, а при одном моём намёке на то, что хотелось бы вина, делает такое лицо, что больше не прошу. Похоже, у него не лучшие воспоминания от нашего знакомства.

После еды Лука принимает душ. Возвращается в спальню, завернувшись в полотенце, и говорит.

– Я оставил тебе зубную щетку на раковине.

– Не нужно, я поеду домой. Спасибо тебе за ужин и… за остальное.

Лука опять чем-то недоволен, скалится на меня. Не понимаю, чем я умудрилась его разозлить в этот раз.

– Иди в душ, говорю! Чисти зубы и вот, надень мою футболку. Будешь в ней спать.

– Ты что, снова хочешь…

– Нет! – раздражённо меня перебивает. – Секс мне больше не нужен, я блин спать хочу! А ты никуда не уйдёшь, а будешь спать рядом.

– Чтобы мы с утра снова смогли… ну, знаешь, что я имею в виду. – Пытаюсь достучаться до его логики. Был бы он Владом, уже давно слинял бы по какой-то придуманной причине. А я вообще ни о чем не прошу, не собираюсь надоедать ему и мешать спать, сама предлагаю уехать. Меня даже подвозить не надо, вызову такси.

– Да, Виктория. Я прошу тебя остаться, чтобы мы с утра снова смогли сделать то, что ты имеешь в виду. – Говорит с насмешкой, но при этом как-то грустно.

Ну тогда все понятно. У Луки просто сексуальный аппетит выше, чем у Влада, поэтому он оставляет меня на ночь, чтобы с утра снова порезвиться.

Возвращаюсь в спальню в футболке Луки на голое тело. Всё сделала, как он велел, почистила зубы новенькой щеткой. Повинуясь природному любопытству, заглянула в ящичек под раковиной и нашла там с десяток подобных. Это заставило меня улыбнуться, хотя где-то глубоко внутри кольнула ревность. А ревновать тут нечего и незачем. Я выбрала самого лучшего мужчину для отпускной интрижки – опытного, но при этом хорошего, порядочного. К нему приходит немало женщин, поэтому, естественно, он покупает презервативы и зубные щетки оптом, так дешевле.

Лука лежит на боку спиной ко мне. Притворяется, что спит, но я по дыханию знаю, что это не так. Пыхтит, а, значит, все еще злится на меня за что-то. Пристраиваюсь за ним, обнимаю, и тогда он выдыхает. Постепенно расслабляется.

Так мы и засыпаем.

А просыпаюсь я как обещано, полная удовольствия. И это удовольствие двигается во мне с завидной энергией нового дня. Хозяин удовольствия тоже двигается – обхватывает меня, обнимает и касается всего, до чего может достать. Так жадно, будто был на голодном пайке неделю, а то и дольше.

А потом мы кончаем вместе, громкими стонами приветствуя новый день.

– Я иду делать кофе и завтрак, – заявляет Лука, натягивая шорты. – Если к моему возвращению ты опять сбежишь, то пеняй на себя: верну и отшлёпаю. Надеюсь, это понятно?

И смотрит на меня так грозно, что я непроизвольно отдаю ему честь. Хотя уже и так отдала ему всю честь, каких только постыдных дел мы с ним ни делали.

После завтрака он отвозит меня в шале.

На подъездной дороге останавливает машину на расстоянии от дома. Притягивает меня к себе и целует. Просто целует. Долго так и нежно, что внутри меня зарождается странная тревога. Не могу дать ей название и определить ее причину. Она и сладкая, и горькая одновременно.

А потом Лука как ни в чем не бывало отстраняется и подъезжает к шале.

Как только открываю дверь машины, становится слышен плач Кати в шале. Надо же, как быстро закончилась её сказка. Я надеялась, что Влад продержится до конца нашего отдыха, но к нему небось очередь, и всё заранее расписано. И я имею в виду не горнолыжные уроки. Паршивец!

– Почему она плачет? – Лука хмуро смотрит на окна шале.

Пожимаю плечами.

– Думаю, что причина очевидна. Владислав.

Лука с ним знаком, поэтому, надеюсь, поймёт без лишних объяснений.

– Что с ним такое? – сразу напрягается.

Как объяснить, почему Катя связалась с мужчиной, который для всех, кроме неё, очевидный и наглый игрок?

– У него очень большой член.

Всё так и есть, это главное, что сказала Катя. Ей захотелось приключений, и вот, из шале доносятся последствия.

– Бедняжка, представляю, как ты рыдаешь из-за меня! – отвечает Лука с усмешкой.

Однако я реагирую совершенно серьёзно.

– Член у тебя и правда большой, однако плакать я не буду, ни из-за члена, ни из-за тебя, потому что знаю, что мы с тобой просто развлекаемся. А вот с Катей случилась ожидаемая неприятность. Влад ей очень понравился с первого взгляда, и она отказывалась видеть его недостатки. Полагаю, что теперь её глаза открылись, и ей стало очень больно.

– Ты пыталась её предупредить.

– Да, но она меня толком не слушала. Мы здесь ненадолго, и курортные романы – они яркие, красивые, чувственные, но продолжения у них не может быть по определению. А Катя решила, что попала в сказку. Вчера утром она мечтала о том, как они с Владом расскажут внукам о своей встрече на курорте.

– А что ты расскажешь своим внукам?

Странный вопрос, неуместный в наших отношениях.

Однако Лука смотрит на меня так серьёзно, что я отвечаю тем же. Говорю правду.

­– Не думаю, что у меня будут внуки, но если так, то скажу им, что так сильно ошиблась с замужеством, что больше никогда не захотела ступать в эту ловушку и наслаждалась жизнью, полной развлечений и удовольствий.

Лука задумчиво кивает, и тогда я выхожу из машины и скрываюсь в шале.

А там меня ожидает сюрприз.

Как и ожидалось, Катя сидит в кругу подруг с распухшим, покрасневшим лицом и рыдает. Разительная перемена с нашей прошлой встречи.

При моем появлении девочки расступаются, пропуская меня в центр круга. Сажусь рядом с Катей, обнимаю ее, и она прячет свое мокрое от слез лицо на моей груди. Всхлипывает так жалобно, что и у меня на глазах тоже выступают слёзы.

– Я обещаю тебе, что всё будет хорошо, только не плачь, ладно? Мы накажем этого козла подзаборного, устроим ему армагеддон. А ты умница и красавица, поэтому найдешь себе еще сотню роскошных мужчин. Они будут тебя боготворить и сражаться за твою любовь. А этот урод будет рыдать и мечтать о тебе всю оставшуюся жизнь. Вот так…

Хорошо высказалась! Очень собой горжусь. Должно быть как бальзам на душу для девушки с разбитым сердцем.

Однако почему-то подруги смотрят на меня с удивлением, да и Катя отстранилась от меня и хлопает глазами.

Потом говорит.

– Э-э-э… какой ещё козёл подзаборный? Я плачу, потому что я беременна.

Я зоолог, поэтому имею немалые познания в репродуктивных вопросах, однако в этот совершенно тупой момент от удивления ловлю мух широко распахнутым ртом.

Катя беременна от Влада?! Уже?! Как?! Они же с Владом всего…

И только потом вспоминаю, что у неё как бы есть жених, грядущую свадьбу с которым мы здесь, собственно, и празднуем.

Неловкая ситуация.

– Пардоньте, я неправильно поняла.

– А кому ты собиралась устраивать армагеддон? – Катя непонимающе хмурится.

– Э-э-э… Всем мужчинам. Профилактически. Так, стоп… Если всё в порядке, и ты беременна, то почему плачешь? Вы же поэтому и собираетесь пожениться. Ты всегда хотела детей. Я очень-очень за тебя рада! Это ведь замечательная новость, правда?

Катя кивает, но потом снова начинает плакать.

– Да, я всегда хотела детей от любимого человека, и теперь я влюбилась во Влада. Как я объясню ему, что у меня будет ребёнок от другого мужчины?

Смотрю на подруг, но никто из них не встречается со мной взглядом. Значит, они думают о том же, что и я, но никто не хочет взять на себя ответственность и сказать Кате, что надеяться на Влада не стоит. До внуков у них дело не дойдёт.

– Ты виделась с Владом вчера?

– Нет. Я его искала, но он был на занятиях, а потом уехал. А мне вдруг стало нехорошо, и я подсчитала дни и сообразила, что у меня задержка. Сразу купила тест. Что мне теперь делать? Влад оставил мне записку, что ждёт меня в кафе, мы вместе пообедаем. А как я пойду к нему с такой новостью?! Что я ему скажу? Я не хочу возвращаться домой, и замуж выходить тоже не хочу. Мне Влад нравится-я-а-а-а… – Снова рыдает.

Отправляясь на девичник, мы ожидали всего, чего угодно, только не такой ситуации. Понятия не имею, что делать, а при этом подруги смотрят на меня, как на старшую. Если я в нашей компании самая ответственная, то удивительно, как мы до сих пор живы.

Но делать нечего, приходится брать ситуацию в мои руки. Заставляю Катю перекусить и укладываю её в постель, чтобы немного отдохнула, а то, оказывается, она всю ночь проплакала. Сижу с ней, пока она не засыпает.

Остальные уходят на Медвежью гору, а я пью кофе и пытаюсь представить, как бы я поступила в Катиной ситуации, если бы встретила кого-то во много раз интересней и привлекательней, чем мой жених, а потом узнала, что беременна.

Почему-то перед глазами стоит лицо Луки. Хотя удивляться тут нечему, он лучше моего бывшего мужа по многим показателям, не только постельным. Во-первых, с ним как-то… легко. Весело. Даже когда он злится, или ему что-то не нравится, он всё делает с улыбкой и шуткой. Во-вторых, между нами нет никакой неловкости, никакого лишнего флирта и прочей ерунды, которые обычно осложняют отношения. То ли потому, что мы сразу перешли к делу и не играли в игры, то ли по другой неведомой причине, но мне с ним… душевно. Даже рутинные мелочи с ним кажутся интересными…

СТОП. О чём это я вообще? Меня занесло куда-то не туда. Ах да, я пыталась представить, как поступила бы на Катином месте.

Катя по своей природе хороший, честный человек. Такое разгульное поведение для неё очень нехарактерно. Она не поступит некрасиво, не скроет малыша от жениха. Мне кажется, это один из тех случаев, когда правильным будет сказать правду.

Однако я не Катя.

За этими размышлениями я не замечаю, как съезжаю все ниже по спинке дивана и, наконец, засыпаю. Прошлая ночь была бурной, поэтому отдохнуть не повредит.

Катя будит меня в обед. Она только что из душа с собранными в хвост волосами. Немного бледная, но спокойная.

– Как ты? – Смотрю на неё сочувствием.

Пожимает плечами.

– Нормально вроде. Хватит уже плакать.

– Ты что-нибудь решила?

Кивает. Выглядит встревоженно и печально.

– Да, решила. Тут даже дураку понятно, что надо делать. Придётся сказать правду. Я, конечно, поступила как свинья, опустилась до измены, однако назад не отмотаешь. Вернусь домой, во всём признаюсь…

– Попросишь прощения?

– За то, что изменила, да, попрошу. Некрасиво так уходить из отношений. Дело в том, что эта измена была всего лишь симптомом. Мне не хотелось выходить замуж, но я это скрывала даже от себя самой. А теперь, когда влюбилась во Влада, всё стало очевидным.

Нервно сглатываю и задаю опасный вопрос.

– А с Владом что будешь делать?

Катя отвечает мне слабой улыбкой.

– А с Владом мне поможешь ты, я поэтому тебя и разбудила. Я знаю, что прошу об очень многом, но, если бы ты знала, как мне сейчас страшно, ты бы меня поняла и пожалела. Я хочу, чтобы Влад знал всю правду. Я влюбилась в него с первого взгляда, хочу быть с ним, но у меня будет ребёнок от другого мужчины. Я буду растить ребёнка при поддержке его отца, но замуж за него не выйду, и отношений между нами не будет. Если Влад чувствует то же самое, что и я, и тоже влюбился в меня и хочет быть вместе, то, возможно, он согласится встречаться со мной и дальше, когда я разорву помолвку. Тогда уже не будет никаких измен, и мы сможем быть вместе по-настоящему.

Катя так взволнована, что задыхается. Берёт меня за руку, сжимает ледяными пальцами.

– Видишь, как я нервничаю, а ведь разговариваю с тобой, а не с Владом. Не смогу сама ему это сказать, сойду с ума. Я и так плохо себя чувствую, а при мысли о том, что надо смотреть ему в глаза, сказать всё это, а потом ждать ответа, совсем дурно становится. Сделаешь это за меня? Пожалуйста! – Складывает руки в умоляющем жесте. – А потом скажешь мне его ответ. Тогда, если Влад откажет, мне будет как бы легче, потому что я этого не услышу. Получится как будто я вообще ему ни о чём не говорила. Понимаешь?

Нет, не понимаю.

Так долго смотрю на Катю не мигая, что слезятся глаза.

– Минутку… Ты хочешь, чтобы  я  призналась Владу в  твоей  любви и попросила встречаться с тобой после того, как у тебя родится ребёнок от другого мужчины, и ты разорвёшь помолвку?!

– Сначала я должна разорвать помолвку, но потому смогу быть с Владом по-настоящему. Если захочет, он может оставаться со мной всё это время и стать вторым отцом малышу.

Изо всех сил ищу способ отказаться от этого жуткого и, будем честными, бесполезного поручения. Однако ничего не могу придумать. Не могу спорить с рыдающей беременной подругой.

Приходится согласиться.

– Скажешь ему, что я его люблю, ладно? – просит Катя слёзным шёпотом, от которого ноет в груди.

Принимаю душ, одеваюсь и еду в посёлок, как на заклание. Иду мимо бутиков, заглядываю внутрь. Ищу хоть что-нибудь, что могло бы меня задержать и отложить эту неприятную беседу. Однако удача мне не улыбается, и вскоре я оказываюсь за столиком кафе вместе с Владом. Говорю ему, что пришла вместо Кати, и от его сальной ответной улыбки мне хочется развернуться и уйти.

Однако я обещала Кате с ним поговорить.

Через силу сажусь напротив него, но ничего не заказываю. Я здесь ненадолго.

– Скажи мне, как ты относишься к Кате?

По его лицу скользит раздражение, но потом он снова улыбается.

– Катя мне нравится. – Придвигается ближе ко мне и продолжает. – Но мне и другие девушки нравятся. Например, ты.

И как у меня язык повернётся сказать ему, что Катя в него влюблена? Вернее, что, по её мнению, она его любит. Немыслимо!

Тем временем Влад придвигается ещё ближе.

Он и правда красавчик. Его взгляд завораживает, улыбка сводит с ума. Женщины всех возрастов забросили еду и следят за ним во все глаза.

– Скажи честно, Вика, зачем ты сюда пришла? – Берёт меня за руку. – Что происходит на самом деле? Катя опаздывает, и ты решила меня перехватить?

– А тебя можно перехватить?

Его взгляд спускается на мою грудь, потом останавливается на губах.

Не знаю, что он там видит, однако это явно его устраивает, потому что он кивает в ответ.

– Со мной можно всё. Не скрою, я тебя заметил ещё во время нашего занятия. У меня было такое ощущение…

– Как будто в тебя молния ударила? – заканчиваю его фразу. У таких мужчин обычно имеется стандартный набор подкатов.

– Да, точно. – Смотрит на меня удивлённо.

– Ты знаешь, что Катя в тебя влюблена?

Влад отвечает мне снисходительной усмешкой.

– Это курорт, детка. Здесь все друг в друга влюблены, но только на время.

Всё. Пусть меня посчитают плохой подругой, но больше я ему ничего не скажу. С ним и так всё понятно.

Собираюсь попрощаться и уйти, когда Влад внезапно исчезает. Падает на пол вместе с опрокинутым стулом. Так как он по-прежнему держит меня за руку, меня утягивает на пол вместе с ним.

Однако я не успеваю упасть. Меня хватают за талию и оттаскивают от Влада.

Влад пытается подняться, однако Лука надавливает ботинком на его грудь, не позволяя сдвинуться с места. Влад выше, однако Лука намного шире и сильнее.

Лука отставляет меня сторону, как скульптуру, а я и не особо сопротивляюсь, потому что застыла от шока.

Лука наклоняется над Владом, хватает его за горло.

– Ещё раз притронешься к Вике, я отрежу тебе яйца и запихну в твою глотку. Понял?

– Я вообще к ней не приближался… Она сама пришла… – Влад ругается, матерится. Его голос сдавленный и сиплый, потому что Лука до сих пор держит его за горло.

– Понял, я спрашиваю?!

– Понял.

Лука брезгливо отряхивает руки и поворачивается ко мне. Обхватывает меня за талию и тащит за собой к выходу.

Как только мы выходим наружу, он отпускает меня, и от неожиданности я чуть не падаю.

В его глазах холодное бешенство.

– Если я тебе настолько не подхожу, могла бы найти кого-нибудь поприличнее, чем этот мудила. Или он обслуживает весь ваш девичник? С него станется. Надеюсь, его член вас устроил.

Не успеваю даже возразить, как Лука поднимает что-то с земли и суёт в мои руки, а потом разворачивается и исчезает в толпе.

Что он себе позволяет?! Даже не дал мне возможности объясниться. А я вообще не обязана ничего ему объяснять.

Хотя на самом деле хочу объяснить. Неужели он думает, что я бы добровольно встретилась с Владом? Меня к этому принудили согласно закону дружбы.

Почему Лука так остро отреагировал? Мы с Владом не делали ничего особенного. Он держал меня за руку, а не за тютельку.

Вот так курортные романы перестают быть развлечением и становятся проблемой. Я скоро уеду, так почему Лука устроил публичную сцену из-за ерунды?

Опускаю взгляд на большой кусок пластика в руках. Это ещё что такое?

Санки?

И судя по бирке из магазина, совершенно новые.

Зачем он мне их всучил? Он купил их для меня?!

Бреду домой. Чем ближе к шале, тем медленнее иду. Катюха явно меня ждёт, потому что выбегает навстречу. В её глазах надежда, которая гаснет по мере того, как я приближаюсь, и Катя видит мое лицо. Без слов разворачивается и возвращается в шале.

– Он игрок, Кать. Просто игрок. Пустышка. Возможно, в будущем он станет другим, однако сейчас он ещё не созрел для отношений. Если бы вы встретились через несколько лет, то, кто знает, может всё получилось бы по-другому. А сейчас… Ты ему нравишься, но он не готов ни к чему постоянному.

Катя опускает взгляд на свой ещё совсем плоский живот, поглаживает его ладонью.

– Спасибо, Вика. Я знаю, что тебе было непросто это сделать. Не скрою, я разочарована, но очень тебе благодарна. Возможно, судьба снова столкнет нас с Владом через какое-то время, когда он созреет для отношений. Как ты думаешь, если я вернусь сюда через год или два, Влад уже изменится?

– Я не знаю, Кать.

Она уходит к себе, а я ложусь на диван, закутываюсь в плед и смотрю на пламя в камине. Что-то наш девичник получается не особо радостным. Катя расстроена. У меня вроде как было хорошее развлечение, но я с ним поссорилась, непонятно почему.

Хотя нет, понятно. У Луки отвратительный характер. А еще он драчун. Такой мужчина мне нафиг нужен.

Успокоенная этим вердиктом, дремлю на диване.

Возвращаются остальные подруги. Шумят на кухне, веселятся, спорят о том, куда пойти вечером.

Мне никуда не хочется. Незаметно ухожу в мою комнату, ложусь в постель. На другой половине кровати лежат злополучные санки. Смотрю на них и расстраиваюсь. Лука посмеивался надо мной, что я приехала на горнолыжный курорт, а при этом боюсь снова встать на лыжи, и сказал, что мне лучше кататься на санках. Так что думаю, эти санки для меня, и от этого мне почему-то так тепло внутри, что я вот-вот заплачу. Лука купил мне санки, а потом увидел нас с Владом и подумал, что я ему изменяю. Вернее, не изменяю, потому что мы с Лукой не пара. Но он решил, что я сплю с ними обоими.

Вытираю слёзы. Из-за курортных романов не плачут, от них только получают удовольствие. Временное.

Продолжаю спорить с собой до позднего вечера, потом всё-таки не выдерживаю, вызываю такси и еду в бар. На «Дно». Мне срочно надо спросить Луку, для меня эти санки или нет. Только для этого и еду, для наглядности взяла с собой санки.

Расплачиваюсь с водителем и подхожу к двери бара. Изнутри доносится музыка. Рок. Это крутой бар для крутых мужиков и безбашенных заблудших девиц. Только бы посетители не стали вспоминать мою недавнюю лекцию и смеяться надо мной. Надеюсь, сегодня здесь совсем другие люди.

Приоткрываю дверь, вглядываюсь в лица посетителей, потом перевожу взгляд на стойку бара.

Вдох замирает в горле.

Даша сидит на барном стуле в облегающих джинсах и блузе, которую она называет «соблазнялкой». Со спущенными плечами и открытым декольте блуза оправдывает такое название, особенно если учитывать щедрый размер Дашиной груди.

Лука стоит по другую сторону бара, игнорирует остальных посетителей и что-то ей воодушевлённо рассказывает. На его лице улыбка. Со мной он тоже улыбается, но только потому, что справедливо считает меня безбашенной дурочкой. И он всё время надо мной смеется, а для Даши у него другая улыбка, флиртующая. И по торжествующему выражению лица Даши очевидно, что они уже о чём-то договорились. Сегодня ей достанется одна из зубных щёток наверху.

Даша ложится грудью на барную стойку. Лука ставит перед ней коктейль. Смеясь, Даша выуживает кубик льда из бокала и опускает между грудей. Взгляд Луки послушно двигается следом.

Ух ты! Давно надо было попросить Дашу научить меня флиртовать. Мне бы такое никогда не пришло в голову. Страшно вспомнить, что я вытворяла в баре, когда пришла соблазнять Луку. Он наверняка переспал со мной из жалости, и только.

Глядя Луке в глаза, Даша водит кубиком льда по груди. Он достает из стакана соломинку и опускает её туда же между полушариями.

Коктейль «Декольте».

Да уж, Даша, это высший пилотаж. Мне ещё учиться и учиться.

Ладно, пойду-ка я. Ведь и пришла только для того, чтобы спросить про санки. Ну, может, хотела ещё что-то сказать, однако теперь уже не помню, что это было. И зачем. Влад прав. Курортные романы тем и знамениты, что они временные и ни к чему не обязывающие.

Наше с Лукой время истекло.

Закрываю дверь бара, оставляю санки у дверей и выхожу на дорогу. Удача на моей стороне, потому что такси до сих пор не уехало, водитель разговаривает по телефону.

Вернувшись в шале, захожу в Катину комнату. Она лежит в постели в темноте, но не спит, смотрит в потолок.

Сажусь с ней рядом.

Какое-то время мы молчим в полном понимании друг друга.

Потом я шепчу.

– Кать, давай завтра вернёмся домой, а? Остальные пусть остаются, а нам с тобой здесь как-то невесело.

– А тебе-то почему невесело?

– Мне это место не подходит. Никакая я не лыжница и даже на санках не покаталась. И курортные романы у меня не получаются. Мне не нравится, когда всё временно. Я по-другому устроена, слишком постоянная. Привыкаю к… вещам, а это плохо.

– Влюбилась в Луку? – Катя понимающе хмыкает.

– Угу, по глупости. Он знаешь, какой… супер просто. Во всём. У него крутой бар, и он знает, как развлекаться, он вообще всё знает. С ним весело и хорошо, а я… городская зануда.

Какое-то время Катя молчит, потом придвигается ближе и обнимает меня за плечи.

– Тупица твой Лука, если упустит тебя. Ты не человек, а сплошное сердце. И ты чудо забавное, с тобой никогда не соскучишься. Ты подарок, Викусь. А твой Лука дурак безмозглый.

– Не-а, он не дурак. У него жизнь ух какая интересная. И у него Даша сейчас, уж с ней он не соскучится. Она всё в постели умеет, ей не надо ничего указывать и объяснять.

Выругавшись, Катя обнимает меня сильнее.

– Дашка сучка. Она нам не подруга, не после этой поездки. Всё, забудь!

– Наоборот, Даша мне сделала одолжение и напомнила о том, как обстоят дела с Лукой. Это хорошо, а то моё воображение уже начало придумывать всякую ерунду.

Катя вздыхает, качает головой.

– Ты права, Вика, нам с тобой пора домой.

Достает телефон и строчит сообщение. Ее мать работает на авиакомпанию, поэтому нам без проблем поменяют билеты.

Закидываю чемодан в багажник такси.

Остальные подруги попрощались с нами и ушли на Медвежью гору, а мы с Катей улетаем домой. Выезжаем пораньше, потому что ей захотелось посмотреть расположенный поблизости олений заповедник. А я только за, заповедники моя слабость. Ещё до приезда читала в сети про так называемый «Медвежий заповедник» и собиралась туда наведаться. Забавно: заповедник называется Медвежий, как и гора, а разводят в нём, в основном, оленей. Уж я проверила раз сто, никаких медведей там и в помине нет, а то я бы и рядом не проехала!

Настроение у нас так себе, однако хоть какая-то радость: Катя перестала плакать из-за Влада и теперь говорит только о ребёнке. Меня не оставляет подозрение, что она собирается однажды вернуться на этот курорт и снова попытаться закрутить с Владом. Это самая плохая из самых плохих идей, но сейчас с Катей спорить бесполезно. Оставим эту проблему на будущее.

А я просто немного устала, немного влюбилась, а потом разочаровалась. Как говорится, сама придумала, сама расстроилась.

Я читаю Кате информацию о заповеднике, однако, если судить по тому, что она мечтательно улыбается и поглаживает животик, слушает она не меня, а собственные мысли. Она давно мечтала о ребенке, и я надеюсь, что новое счастье поможет ей справиться с разочарованием. А мне поможет работа.

Такси петляет по лесной дороге, приближаясь к воротам заповедника.

«Тысячи гектаров защищённой земли для сохранения популяций оленей, а также уникальных экосистем. В этой горной области олени могут свободно обитать, размножаться и кормиться, не подвергаясь угрозам со стороны человека. Благородный олень, лось, косуля – все они живут среди растительности, которая служит источником пищи. Помимо оленей, в заповеднике можно встретить зайцев, лис, диких кабанов, а также различных птиц и насекомых…»

– Ты вообще меня слушаешь?! – возмущаюсь, глядя на то, как Катя откинулась на сиденье и закрыла глаза.

– Я умерла от скуки, – стонет.

– А я вас слушал! Очень даже интересно, – заверяет меня водитель, останавливая машину около главного офиса заповедника.

Пока Катя договаривается с водителем о поездке в аэропорт, я вытаскиваю чемоданы из багажника. Нам навстречу выходит миловидная женщина средних лет. Рассказывает о заповеднике, о его обитателях и работниках. Я не ожидала такого личного внимания и экскурсии, поэтому мне особенно интересно. Катя же еле тащится следом, то и дело поглядывая в сторону офиса, где расположена небольшая кофейня.

Когда мы заходим в музей, Катя не выдерживает. Бормоча, что беременным нельзя так мучиться, она уходит в кофейню. Однако заверяет меня, что я могу не торопиться.

Мелькает вопрос, зачем Катя вообще предложила ехать в заповедник, только если чтобы прогуляться на природе и полюбоваться видами со смотровых площадок.

Работница заповедника, Лариса с готовностью рассказывает о своей работе, о том, как они заботятся о животных, чем кормят и как защищают, и проводит экскурсию по музею. Потом с таким же энтузиазмом расспрашивает о моей работе в зоопарке и об учёбе в институте. Только когда я вдруг обнаруживаю, что прошло сорок минут, мы возвращаемся в офис за Катей. Нам предлагают покататься на снегоходах и ватрушках, но мы с Катей выбираем снегоступы, чтобы пройтись до смотровых площадок.

В целях осторожности Катя идёт по тропинке, а я рядом с ней по снегу. Первые метров десять мы преодолеваем без проблем, однако потом один из моих снегоступов застревает в глубоком снегу, и я внезапно теряю равновесие. Размахиваю руками, как пугало, и падаю на землю, взметая вокруг себя облако белого снега.

– И вот ты снова пала к моим ногам! – раздаётся насмешливый голос над моей головой.

Вверх ногами Лука выглядит забавно. Он впервые одет по сезону, даже в шапке. Поднимает меня на ноги, отряхивает и качает головой.

– Что мне с тобой делать, тютелька? Сбежать от меня решила, да?

Усмехнувшись, Катя разворачивается и возвращается к офису.

– Дальше вы справитесь без меня.

– Эй, ты куда?! Нет уж, я не собираюсь ни с чем справляться! Мы с тобой уезжаем.

Катя смотрит на меня через плечо.

– Я уезжаю, а ты остаёшься до конца отпуска. Это даст тебе шанс разобраться в ваших с Лукой отношениях.

– Каких ещё отношениях?! У нас нет никаких отношений!

Подъезжает наше такси. Водитель вернулся так скоро или просто ждал за углом?

Я ничего не понимаю.

Лука забрасывает в багажник Катин чемодан, а мой… несёт в свою машину?!

Они хоть понимают, что это похищение?!

При этом Лариса, вроде как взрослый и ответственный человек, следит за происходящим с улыбкой.

Пытаюсь бежать вслед за Катей, но увязаю в снегу и снова падаю. Так и сижу на месте злым снежным комом.

– Катя, я не понимаю, что происходит! Мы же обо всём договорились, и ты знаешь, что я хочу уехать…

– После нашего разговора я поехала в бар «Дно». Хотела своими глазами увидеть, что там происходит. Нашла Дашу, только не с Лукой, а совсем в другой компании, потому что Лука ей отказал. А что он вытворял с ней, когда ты сунула нос в бар и подглядывала за ними, пусть сам тебе объясняет. Заодно я побеседовала с Лукой, рассказала ему про Влада и про то, что я попросила тебя с ним поговорить. Не спеши, Вика. Пусть Лука тебя похитит, а ты пока что не сопротивляйся, выслушай его. Иначе упустишь что-то особенное и потом будешь сожалеть.

С этими словами Катя садится в такси и уезжает.

А я остаюсь в снегу.

Под моим изумлённым взглядом Лука подходит к Ларисе и целует её в щёку.

– Пока, мам! Я повезу мою снегурку домой и постараюсь сделать так, чтобы она оттаяла.

Лариса фыркает.

– Хорошенько постарайся! Девочка умная, правильная. Что она нашла в тебе, дуралее, непонятно.

– Эй! Выбирай слова, я вообще-то твой сын! – весело огрызается Лука и направляется ко мне.

– Хватай Вику скорее и вези домой, пока она не пришла в себя. А то одумается и сбежит, – посмеивается его мать.

Когда Лариса смеётся, я вижу их фамильное сходство, оно становится очевидным.

Кажется, я в эпицентре большого заговора…

Лука подходит ко мне, скрещивает руки на груди.

– Ну что, сама встанешь, или мне так и придётся таскать тебя на моём горбу всю оставшуюся жизнь?

– Я уеду! – говорю упрямо. Карабкаюсь на ноги, Лука поддерживает меня за талию.

– Конечно, уедешь. Прямо сейчас. Со мной. – Снова отряхивает меня и тащит к своей машине. – Заповедник посмотрим завтра. Если хочешь, будем хоть весь день здесь гулять. Но сегодня нам надо хорошенько поговорить.

– О чём? – Всё ещё злюсь на него. Не столько за Дашку, сколько за то, что я в него влюбилась. Как он такое допустил? Ведь явно же он в этом виноват, а не я! Сама бы я никогда не позволила себе такой глупости. Курортный роман с распутным владельцем бара… Как я до такого опустилась?!

– Поговорим о нас. О будущем. О том, почему ты пыталась от меня сбежать, и о многом другом. Всё, мам, мы поехали!

Подводит меня к своей машине и открывает дверь. Лариса подходит следом, обнимает меня и сжимает изо всех сил.

Я слишком шокирована, чтобы ответить.

– Приятно с тобой познакомиться, Вика! Когда перестанешь на меня обижаться, то вот, почитай, у нас в заповеднике вакансия. Ты нам идеально подходишь. Если захочешь, приму тебя на работу хоть сегодня. – Суёт мне в руки какую-то бумагу.

Пока мы выезжаем из заповедника, я сижу и хлопаю глазами, но потом-таки разворачиваю бумагу и читаю написанное.

От изумления не могу даже сложить полноценную фразу.

– Твоя мать… взрослый человек… государственная служащая… обманула… под предлогом… лгала…

– Ты обедала?

– Что?! При чём здесь обед?!

– Сейчас время обеда. Я голодный, а готовить лень. Давай захватим пиццу по пути?

– Твоя мать… Я думала, она проводит экскурсию, а она…

– Проводила собеседование. Да, так и есть. Если бы ты знала, что это собеседование, то ни за что бы на него не согласилась. Сотня причин: у тебя уже есть работа, ты на дух меня не выносишь, не собираешься переезжать, терпеть меня не можешь, ненавидишь, презираешь, и так далее. А так вы с Катей приехали на экскурсию, всё чинно и мирно, а потом бац! – и у тебя появилась новая работа. Причём там, где живу я. Удобно, правда? Осталось только убедить тебя, что на меня не за что обижаться, и всё будет хорошо. – Набирает номер и передаёт мне телефон. – Закажи нам пиццу, мы захватим по пути.

После долгих гудков раздается мужской голос, однако я молчу и тупо смотрю на телефон. Вообще ничего не соображаю от шока.

– Вадик, это Лука. Сделай нам быстренько одну мясную пиццу, а вторую… Какую тебе, Вик? – Смотрит на мое шокированное выражение лица и усмехается. – Давай вторую просто с сыром, мы сами разберёмся.

Въезжаем в посёлок. Лука паркует машину неподалёку от кафе, где мы с ним поссорились после встречи с Владом. Сверяется с телефоном и говорит.

– Пицца скоро будет готова, так что у нас десять минут, чтобы выяснить отношения.

– А разве есть что выяснять? – хмурюсь.

– Есть. Сначала я извинюсь за то, что повел себя как гадкий и глупый мальчишка. Всё дело в том, что я жутко тебя приревновал. Никогда раньше не испытывал ревности, а когда увидел вас с Владом, да ещё и заметил, что он держит тебя за руку, мне напрочь снесло голову. А потом вечером, когда ты заглянула в мой бар, я не придумал ничего лучше, чем отплатить тебе тем же. Честно говоря, я надеялся, что, когда ты увидишь нас с Дашей, устроишь скандал. А ты расстроилась и чуть не уехала.

– Я тебе не верю.

– Чему именно?

– Ты не мог меня видеть, я пряталась за дверью. А вы с Дашей не просто заигрывали друг с другом. Ты касался её груди.

– Во-первых, я не касался её груди, а ткнул в неё соломинкой. А во-вторых, ты видела себя в зеркало? Твои волосы такие яркие, что их видно с Луны. Ты открыла дверь в бар и засунула внутрь не только свой любопытный нос, но и половину шевелюры. Тебя заметил не только я, но и остальные. Некоторые даже делали ставки, дашь ты мне по морде или нет. Теперь веришь?

– Верю, не верю, какая разница? Все равно не понимаю, что тебе от меня нужно. У нас был маленький курортный роман, и теперь самое время мне уехать, пока мы не наделали ничего лишнего.

– А что может быть лишним?

– Чувства.

Лука резко выдыхает. Отворачивается и смотрит из окна машины. Видно ведь, что он злится. Ему совершенно влом говорить о чувствах, он вообще не испытывает никаких чувств, кроме голода. Так зачем приехал и забрал меня? Вмешался в мои планы, да ещё и переманил мою подругу на свою сторону. Подстроили мне ловушку в шесть рук, ещё и с его мамашей.

Когда Лука снова поворачивается ко мне, он выглядит мрачно и как-то… ранимо?

– Ладно… Давай поговорим начистоту, как есть. В постели мы с тобой огонь. Мне казалось, что и в остальном тоже. Порознь можем, но вместе так здорово получается, что порознь уже не интересно. Ты прям мой вкус, цвет, размер и всё остальное. Во всём подходишь. Я и думать не знал, что мне кого-то не хватает, а потом ты заползла в мой бар и влезла невесть куда. Про душу и сердце не знаю, но то, что ты сидишь у меня в печёнках, это точно. Доводишь меня до ручки своими выкрутасами, а через пять минут снова за тобой бегу, как привязанный. Со мной впервые такое дерьм… дело случилось, и торкнуло меня не по-детски. Но у тебя ко мне явно всё не так, поэтому прошу: скажи как есть. Что тебя во мне не устраивает, говори по пунктам. Всё обсудим, всё решим. А если я и правда нафиг тебе нужен, то сам куплю тебе билет домой. Держать тебя насильно не стану. – Выдыхает. – Я всё сказал. Поняла меня?

– Нет, – мотаю головой.

– Что тут непонятного?!

– Ты не сказал, чего ты хочешь?

– Как чего? Тебя!

– Но я у тебя уже… была! Между нами это временно, и так безопаснее. У тебя бар, и в твой бар приходят всякие… Даши… к тебе…

Путаюсь в своих словах и мыслях.

Когда ты влюблен в человека, хочется просто броситься ему на шею и забыть об осторожности. Но я уже играла в эту игру, и мне не понравилось. Последствия были слишком болезненными. А Луку я с самого начала знала как игрока и любителя женщин. Не могу поверить в то, что он сейчас сказал. Всё внутри сжимается, на глазах слёзы, и при этом так страшно, что я дрожу.

– Ты замерзла, что ли? Вроде как была в снегу всего минуты две. – Притягивает меня к себе, растирает, обнимает. Потихоньку хнычу ему в грудь. То ли от радости, то ли от страха.

Вот буквально вчера я уговаривала Катю быть разумной и прагматичной, а теперь сама готова ринуться вслед за иллюзорной сказкой. Слова Луки продолжают играть в моей голове. Я его свет, цвет, вкус и размер. Более того, он нашёл мне работу. Познакомил со своей мамой, и она провела тайное собеседование. Я даже не знаю, как на это реагировать. То ли снова броситься ему на шею, то ли заявить в полицию.

– Ты хочешь, чтобы я переехала?

Да, я понимаю, как идиотски звучит этот вопрос. И ежу очевидно, что именно Лука мне предлагает.

– Да, Вик, именно этого я и хочу. Чтобы ты осталась со мной и никогда больше во мне не сомневалась. Даши ко мне ходят, в этом ты права. У меня такой бар, и это навряд ли изменится. Но ходить этим Дашам придётся к другим мужчинам, а не ко мне. Моя лавочка закрыта.

– Туристки вваливаются к тебе через порог и просят, чтобы ты с ними переспал.

Лука смеётся и щёлкает меня по носу.

– Не все туристки, а только одна особенная. А ещё давай договоримся, что ты не будешь верить всему, что тебе наговорила Даша. Я не сплю с кем попало, а, наоборот, разборчив в своих связях. Даша наговорила гадостей про меня, а потом пришла ко мне приставать. Тебе это о чём-то говорит? Вот так-то. Монахом я не был, но у меня не было причин сдерживаться.

– А теперь есть? – шепчу.

– Теперь есть не только причина, но и желание. Пожалей мужика, Вик. Видишь же, что я встрял по самое горло. Дай мне шанс, а потом посмотришь, подхожу я тебе или нет. Если подхожу, но тебе не по душе Медвежья гора, то и это обсудим. Всему найдём выход.

Раздаётся трель телефона.

– Чего тебе, Вадик? – огрызается Лука.

– Пицца твоя готова, вот чего.

– Подержи её в тепле, я тут девушку уговариваю.

– Вику, что ли?

– А кого ещё!

– Вика, пожалей его! Вся Медвежья гора знает, что он на тебе завис. Лука хороший мужик, только…

Лука сбрасывает звонок.

– Слышала? Я хороший мужик.

Это я и так знаю. И обо мне, похоже, уже вся гора знает…

Лука быстро выходит за пиццей, и мы едем к нему домой, на «Дно». По приезде он кладёт пиццу в тёплую печь, чтобы не остыла, и тащит меня наверх в спальню. Ногой захлопывает дверь, обнимает меня и прижимает к себе изо всех сил.

– Умираю от любопытства, какие на тебе сегодня трусики.

– Зимние.

– Что значит, зимние?

– Сейчас покажу. Только на мне…

– Дай угадаю: много слоёв одежды? По завету твоей бабушки?

– Будешь надо мной смеяться, я сейчас уеду.

– Я буду над тобой смеяться, но ты никуда не уедешь, а будешь смеяться вместе со мной. Будешь?

Вздыхаю.

– Ладно, буду.

Снимаю последние леггинсы и остаюсь в трусиках со снегирями.

Лука предсказуемо смеётся, потом подхватывает меня на руки и кладёт на постель.

– Давай скорее показывай свою замёрзшую тютельку, будем её греть!

Эпилог

С Гризельдой что-то не так.

Она непрерывно ходит по кругу, трёт голову, покусывает пальцы. Иногда впадает в ярость, казалось бы, без причины. Причём она знает, что я за ней наблюдаю, поэтому то и дело скалится в мою сторону. Вот и сейчас окидывает меня недобрым взглядом, поднимает горсть земли и швыряет.

Я этого ожидала, поэтому сижу на расстоянии. Не реагирую на её выпады.

Ах да, забыла сказать: Гризельда горилла. Она в нашем зоопарке недавно. Мы пытаемся подобрать для неё правильную диету и расписание различных активностей, чтобы она поскорее адаптировалась.

Надеюсь, до моего отъезда мне удастся ей помочь. Мне осталось доработать всего пять дней, а потом я уезжаю. Навсегда. На Медвежью гору. Нашла документальные подтверждения, что медведи там не водятся, поэтому и еду. Иначе я бы ни-ни. Ни за что.

Я осталась с Лукой до конца отпуска, а потом вернулась домой. Поговорила с родителями и друзьями. Все они дружно отговаривали меня от переезда, наперебой твердили, что курортные романы – это зло. Дескать, такие отношения не длятся долго, у них нет будущего и тому подобное. Все любящие меня люди единогласно постановили, что бросать работу и переезжать ради мужчины, с которым знакома всего десять дней, – это крайняя глупость. Я согласилась с их мнением на все сто процентов, о чём и не преминула им сообщить. Как и о недавнем открытии, что, оказывается, я и есть крайне глупая. Потому что уволилась, продала мебель, нашла для квартиры временного арендатора и собираюсь переехать к малознакомому, но горячо любимому мужчине. Вот так.

У Кати всё непросто. Свадьбу отменили. Её жених убит горем, потому что теряет не только невесту, а целую семью. Он даже готов простить Кате измену, однако она непреклонна и хочет расстаться. Подозреваю, что она до сих пор думает о Владе, но переубедить её не могу.

Гризельда поднимает очередную горсть земли, но потом её что-то отвлекает. Причмокивая, она следит за приближением широкоплечего мужчины. И не только она. Незамужние коллеги выглядывают из вольеров, с вожделением смотрят на Луку, а заметив, что он направляется ко мне, показывают большой палец. Одобряют!

Даю знак, чтобы он обошёл клетку Гризельды стороной, и бросаюсь ему на шею. Горилла пыхтит и колотит по прутьям клетки, выражая явное неодобрение таких вольностей в рабочее время.

– Что ты здесь делаешь? Ты должен встретить меня на Медвежьей горе через пять дней.

– А что, если я соскучился?

– Уже?

Фыркает.

– Значит, нет смысла спрашивать, соскучилась ли ты?

– Очень соскучилась! – шепчу ему в шею.

К нам подходит начальница, просматривает мои записи и садится на мой стул.

– Я продолжу наблюдение, а вы уж идите, голубки! – С улыбкой смотрит на Луку. – Украли мою лучшую работницу, так хотя бы женитесь на ней…

– Несомненно! – рапортует Лука.

– Вот и хорошо. Только держитесь подальше от Гризельды, а то она забросает вас чем похуже земли.

Когда мы отходим от начальницы на безопасное расстояние, я дёргаю Луку за руку.

– Ни о каком «несомненно» и речи быть не может! Я не собираюсь снова замуж.

– А я не собираюсь жить в грехе, – отвечает невозмутимо.

– О чём ты?! Ты воплощение греха!

– Грех внутри брака не считается, поэтому нам надо срочно пожениться.

– Прекрати дурачиться, я говорю серьёзно. Я переезжаю к тебе, но замуж не собираюсь…

– Если не выйдешь за меня замуж, тебе не дадут визу и гражданство.

– Какую ещё визу?

– Я объявил мой бар независимым государством, без визы тебя туда не пустят.

– Ты можешь разговаривать серьёзно?! Я не хочу замуж. Я там уже была.

– А я никогда там не был, и мне одному будет страшно. Сходи со мной!

Подхватывает меня под попу, сворачивает в маленькую улочку и прижимает меня к стене. Целует так, что я забываю, о чём мы спорили. Вообще обо всём забываю.

– Влюбился я в тебя, Вик, неужели непонятно? Вот примчался к тебе, не дождался твоего приезда, потому что боюсь, что ты от меня сбежишь. Пойдём распишемся где-нибудь. Может, хоть тогда я немного успокоюсь. А то свихнусь скоро, честное слово.

– Тебе не о чем волноваться, я никуда не сбегу. Буду жить у тебя, работать с твоей мамой. Куда я от тебя денусь? – Целую его в кончик носа. – Я же тоже влюбилась, как дурочка.

Придирчиво смотрит на меня. Решает, верить мне или нет.

– Может, ты и влюбилась, но мне хуже, чем тебе. У меня крыша съехала с первого взгляда.

– Прям так с первого взгляда и съехала?

– Да. С первого взгляда на твою очаровательную мал… миленькую тютельку.

–  Что?!  Ты собирался сказать «маленькую», да?  Маленькую  тютельку? Ты мне соврал?

Трясу его за плечи. Вот же, ужасный лгун! Никому нельзя доверять…

– Нет! Не соврал! Клянусь, не соврал! У тебя огромная тютелька! Гигантская!

– Какая ещё гигантская?! Ты что вообще говоришь?!

– Средняя! Нормальная! Так давно тебя не видел, что уже не помню, какая… – Ловит мои губы своими. – Пойдём скорее ещё раз её замерим!

Конец