На русском языке публикуется впервые

Смертельная горечь встала поперек горла.

За несколько мгновений до этого Айсла открыла потайное хранилище в Зеркальном дворце. Внутри бурлила сила, шепча на языке, которого она не понимала, взывая к чему-то в самых глубинах ее существа. Настойчивая, очевидная, будто ответ на вопрос, который дикая почему-то забыла.

Заброшенный дворец разваливался, но эта дверь оставалась заперта все время, что держались проклятия. Предки Айслы изо всех сил хранили ее в тайне. Корона — единственный ключ, и дикая думала, открывая пронзительно скрипящую дверь, что ее так тщательно скрывали не без причины.

Сердце бешено заколотилось, когда Айсла заглянула внутрь. Но прежде чем она успела увидеть что-либо стоящее, сквозь щель вырвалась некая сила, ударила дикую в грудь и отбросила через все пространство.

Дверь с грохотом захлопнулась.

На мгновение воцарилась тишина. Почти покой, что в последнее время стал самой желанной и редкой роскошью. Иного в эти дни Айсла и не осмеливалась желать. Передышка от боли, что пульсировала в груди, где стрела расколола сердце надвое. Передышка от мыслей, которые разъедали разум, словно насекомые, что пируют на разлагающемся трупе. Столько было потеряно и обретено за последние недели, и отнюдь не в равной мере.

Однако на тот краткий миг Айсле наконец удалось ощутить в голове пустоту.

Пока она не ударилась о камень и покой не сменился видением страшной бойни.

Тела. Окровавленные. Обугленные. Айсла не разбирала, какому народу они принадлежат, лишь видела кожу и торчащие кости. Вокруг мертвецов разливалась тьма, словно кто-то опрокинул чернильницу, и она не оседала, не исчезала.

Нет. Эта тьма пожирала.

Она прикончила тела, затем обратила внимание на девушку. Завитки поднялись, холодные и влажные, как безжизненные конечности. Айсла не успела среагировать, когда тени раздвинули губы девушки, заставили ее испить тьму. Она пыталась хватать ртом воздух, но глотала смерть.

Все погрузилось во мрак, будто луна и солнце оказались всего лишь жалкими свечками, которые кто-то задул одну за другой.

И тогда темнота заговорила.

— Айсла, — голос принадлежал ему, Гриму, — вернись ко мне. Вернись…

Мгновение, и она снова оказалась в Зеркальном дворце, где сплошь отраженный солнечный свет и голые скелетообразные ветви, что скребли по остаткам стекла, тянулись к дикой, как руки.

И Оро. Он тотчас возник рядом, прижал Айслу к себе, баюкая. Он был не из тех, кто склонен реагировать эмоционально, и потому выражение ужаса на его лице лишь подогревало тревогу.

Айсла подняла руку и обнаружила, что у нее течет кровь: из носа, ушей, глаз, по щекам. Дикая смотрела на испачканные алым пальцы, но могла думать только о той бойне.

Что это было? Видение?

Предзнаменование того, что сотворит Грим, если она к нему не вернется?

Айсла не знала, но кое-что все же было понятно: едва она открыла ту дверь, как нечто ее вновь захлопнуло.

В хранилище что-то есть.

И оно не хочет, чтобы Айсла его нашла.

— Хранилище меня отвергло, — произнесла Айсла.

Бессмыслица. Сила взывала к ней, дикая это чуяла. Так почему же дверь захлопнулась?

Блеснула золотая корона. Оро запрокинул голову, разглядывая Айслу. Он стоял так далеко от постели девушки, как только позволяла комната.

Да и неважно. Даже на расстоянии Айсла ощущала связующую их нить. Наподобие любви.

Наподобие власти.

Наконец Оро заговорил:

— Ты не готова. Думаю, корона — не единственный ключ. Если хранилище не должно так легко открываться, дверь могли зачаровать, дабы она впускала лишь истинную правительницу диких.

— Я и есть…

— Ту, кто обуздал свою силу.

Ах…

Айсла рассмеялась. Ничего не смогла с собой поделать. Ну разумеется, остров и дальше будет подкидывать ей причины чувствовать себя неполноценной. Это начинало походить на игру.

— Если так, значит, закрытой она и останется, — заметила дикая, пристально глядя в одну точку на стене.

Из числа мастеров у диких в живых остались только ее опекунши — и если она их когда-нибудь вновь увидит, то прикончит за убийство ее родителей. И за всю ложь, которой они ее пичкали.

Тишина вскипела и выплеснулась через край. Айсла почти физически ощущала беспокойство Оро в воздухе: жар с нотками тревоги. Дикая сдержала желание закатить глаза. Из всего, что ей довелось пережить, вписаться в камень от удара этой заносчивой двери было далеко не худшим.

Айсла ненавидела это его беспокойство — и саму себя за гнев, что закалился внутри нее, подобно клинку, и нападает на нечто столь невинное. Однако в последнее время дикая будто не властвовала над своими чувствами. Иногда она просыпалась настолько без сил, что не могла даже выбраться из постели. А порой была так зла, что переносилась на остров Диких, просто чтобы выплеснуться криками.

— Я тебя научу, — сказал Оро.

— Ты не обладаешь силой диких.

— Да, — согласился он. — Однако я обуздал силы четырех народов. Они разные, но требуют примерно одного и того же. — Голос короля звучал мягко, куда мягче, чем Айсла заслуживала. — Именно так я сумел использовать и твою силу.

Именно так он сумел спасти девушку. Ее бы сварило заживо ядро острова, не используй Оро их с Айслой связь, чтобы завладеть ее силой в Зеркальном дворце. В тот миг и раскрылись ее чувства к королю. А раз уж сила далась ему в руки, означало это одно: Айсла его любит.

Хотя она даже не знала, что это такое — любовь.

Она любила своих опекунш.

Она любила Селесту.

Когда-то она даже Грима любила.

Видение. Смерть, тьма, разложение. Угроза? Проблеск будущего?

Тяжелая удавка на шее стянулась еще сильней. Кулон, который Грим подарил ей во время Столетнего турнира, невозможно было снять, а уж дикая пыталась. Застежка у него имелась, но она не поддавалась. Казалось, что способа от него избавиться просто нет. И лишь Айсла его чувствовала. Оро даже не знал о его существовании.

Дикая задумалась, не похож ли сам Грим на этот кулон: такой же настойчивый, не желающий ее отпускать. Готов ли он карать и резать, лишь бы заполучить ее?

— Я должна тебе кое-что рассказать.

Айсла размышляла, не сохранить ли все в тайне. Если бы дело касалось ее одной, то умолчала бы, наверное. Она сняла проклятия. Она заслуживала передышку подольше. Синяки, порезы, которые она заработала на турнире, уже зажили, но некоторые раны были невидимы глазу и зарастали куда медленнее, чем поврежденная кожа и сломанные кости.

— В Зеркальном дворце… мне открылось видение.

Оро нахмурился.

— Что ты видела?

— Смерть. Он…

Девушка поймала себя на ощущении, что не хочет произносить это имя вслух, будто оно способно вызывать его из теней, воплотить не только в ее сознании, но и здесь.

— Он был окружен тьмой. Повсюду лежали мертвецы. Ко мне тянулись тени… — Айсла вздрогнула. — Похоже… на войну.

Похоже на конец света.

По комнате пронесся хлесткий жар — единственное свидетельство гнева Оро. Безупречно гладкое лицо осталось бесстрастным.

— Он не остановится, пока не заполучит тебя.

Айсла покачала головой.

— Я выбрала тебя… Он думает, что я его предала. Может, я вообще ему больше не нужна.

Оро, кажется, не поверил. Айсла закрыла глаза.

— Даже если так, думаешь, ради меня он развязал бы целую войну? Послал бы на бойню собственный народ?

— Думаю, именно так он и поступил бы. — Оро устремил взгляд вдаль, будто погруженный в мысли. — Айсла, тебе нужно начать тренировки, и не только ради хранилища.

Тренировки. Звучит как слишком большое усилие, решила девушка, для той, кому приходится каждый день уговаривать себя банально выйти из комнаты. А ведь Айсла никогда не была такой. Тренировки вбиты в нее как драгоценные камни в эфес клинка. Они — часть ее сущности.

А сейчас Айсла просто устала, и гораздо больше морально, чем физически. Ей хотелось лишь немного времени, чтобы прийти в себя. Но почему даже мысль об этом заставляет ее чувствовать себя самой эгоистичной на всем Лайтларке?

К счастью, у девушки нашлось и другое оправдание, помимо нежелания:

— Ты же знаешь, что я не могу.

Оро, король и последний из предков, владел каждой из оставшихся на Лайтларке сил — небесной, стелларианской, лунианской и солярианской. Считалось, что обладатели больше одной силы могут появляться на свет лишь в его роду. А по словам Авроры, которую Айсла когда-то считала своей лучшей подругой, Селестой, ее силы дикой и сумрачной переплетены таким образом, что стали практически бесполезны, пока их не высвободит сумрачная половина.

— Мои способности…

— У меня есть план.

Ну разумеется. Айсла упрямо сцепила зубы.

— Нет времени тренироваться. Я должна вернуться к диким.

— Ты нужна им на пике сил.

И что он так уперся в эти тренировки? И почему, в самом деле, она так противится?

— Это помеха делу, — попыталась съехать Айсла. — Научусь позже. Когда о них позабочусь. Когда мы разберемся с угрозой от сумрачных, если мое видение на что-то намекает.

— Теперь ты владеешь силой правителей стелларианцев, Айсла, — мягко произнес Оро.

Убивая Аврору, Айсла использовала древнюю реликвию, Создатель уз, чтобы украсть всю силу стелларианки. И эта лазейка помогла исполнить часть пророчества, которая гласила, что проклятия снимет в том числе смерть правителя. А его сила одновременно являлась жизненной силой его народа. Если бы Айсла не увела способность Авроры, вместе с ней погибли бы все стелларианцы.

Теперь на плечи дикой легла ответственность за два народа, а ведь ей не хватало умения править даже одним.

— Твои дикая и сумрачная силы все это время, вероятно, спят, непробужденные, — продолжил Оро, — но стелларианская не станет. Слишком велики способности. Если ты не обуздаешь их сейчас, они подавят тебя.

Ну, это вряд ли. За последнюю пару дней Айсла мимоходом пыталась использовать стелларианскую силу. Сдвинуть перо. Запустить вспышку силы с балкона. И ничего. Впору было усомниться, что Создатель уз вообще сработал, но стелларианцы все-таки остались живы.

— Айсла, — позвал Оро, и нежность, с которой он произнес ее имя, притупила гнев и боль, самую малость.

— Да?

Оро сделал шаг, еще один, и дикую окутало его тепло, хотя сам он все еще был дальше, чем ей хотелось бы.

Он окинул ее взглядом, стоя у изножья кровати.

— Пообещай, что начнешь со мной тренироваться. Без шуток.

— Ладно, — быстро выпалила Айсла просто потому, что именно это Оро и хотел услышать. Просто потому, что сейчас она сделала бы что угодно, лишь бы перестать думать о Столетнем турнире и случившемся. — Я начну с тобой тренироваться. Без шуток.

— Потрясающее воодушевление, — проговорил король ровным тоном.

— Я воодушевлена, — процедила Айсла сквозь зубы.

Взгляд Оро стал цепким.

— Ты же помнишь, что я чую ложь?

Разумеется. Таков его дар, особенное умение, что передавалось правителям в роду. Какая насмешка судьбы, какая ирония: тот, кто способен распознать неправду, полюбил лгунью.

Вместо того чтобы вперить в Оро свирепый взгляд, Айсла вдруг заинтересовалась. Все-таки любопытство — лучший способ развлечься. «Разве вся жизнь, — подумала дикая, — не череда болезненных мгновений, связанных воедино развлечениями?»

— А каково это? — спросила Айсла, усаживаясь на постели чуть повыше.

Тонкий рукав платья соскользнул с плеча. Оро проследил за тканью взглядом.

— Каково что? — уточнил король, наблюдая за обнажившейся кожей.

В груди гулко забилось. Айсла нечасто замечала, как Оро на нее смотрит. Пока Аврора не заявила, что король влюблен в дикую, она даже не предполагала, что вообще ему нравится.

Ее голая нога медленно скользнула по кровати, пальцы коснулись пола. Платье задралось до середины бедра, и Айслу обожгло жарким взглядом. Она повторила маневр второй ногой.

Оро оглядел дикую сверху донизу, и вдруг хранилище оказалось позабыто. Ее несостоятельность — позабыта. Предательства? Туда же, в топку.

Отчасти Айсла гадала, не для того ли Оро смотрит, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке, но нет, нет, куда приятнее было верить, что причины совсем иные.

— Когда тебе кто-то лжет, что ты чувствуешь?

Дикая плавно ступила к нему, босая. Спина ныла после жесткого приземления, голова раскалывалась, а рану только недавно залечил эликсир диких, но Айсла не обращала на все это никакого внимания.

Когда она встала перед Оро, он остался абсолютно неподвижен.

— Это больно? — Айсла склонила голову набок. — Тебя хоть что-то вообще задевает?

Взгляд, которым король ее одарил, давал ясно понять, что на второй вопрос он не ответит. Так что Айсла решила вновь попытать счастья с первым:

— Так это больно, когда лгут?

Оро был так высок, что ему пришлось наклонить голову, чтобы посмотреть дикой прямо в глаза. Он протянул руку, провел большим пальцем по изгибам ее короны.

— Смотря кто лжет.

Вина вонзилась в грудь острыми клыками. Мысль, что ее ложь причиняла ему боль, необъяснимым образом ранила и саму Айслу.

Не это ли значит кого-то любить?

Она врала ему на протяжении всего Столетнего турнира, а Оро ей — ни разу. Теперь она знала это наверняка. Он был единственным во всем мире, кому она доверяла, хотя понимала, что доверять кому-то после случившегося архиглупо.

Так это — любовь?

Айсла положила руку Оро на грудь и ощутила, как он напрягся. Он излучал такое ласковое тепло, что хотелось коснуться его обнаженной кожи. Король не шевелился, пока Айсла по капельке подбиралась ближе… и ближе.

Они почти не обсуждали свою связь, неоспоримую нить. Оро не давил. Айсла не торопила события. Не желала бросаться в омут с головой, как получилось с Гримом.

Но сейчас ей хотелось с ним слиться.

Она приподнялась на цыпочки, чтобы наконец добраться до его губ, но, сколько ни тянула шею, ничего не выходило.

Оро уставился на нее сверху вниз, хмуро свел брови.

— Хочешь меня отвлечь?

Естественно! Айсла не хотела обуздывать свои силы. Не хотела думать ни о каких новообретенных способностях. Ведь стоит начать, как придется размышлять обо всем — и обо всех, — а это ее ранило, наверно, так, что шрамы останутся навек.

— Да. Позволишь?

Оро склонил голову. Золотая корона блеснула на свету.

А потом руки короля оказались на талии дикой. Длинные пальцы скользнули по спине, и Айсла под ними выгнулась. Оро сжал ее так крепко, что она ахнула…

Но прежде чем дикая успела обхватить его ногами за талию, он отнес ее к постели…

И уронил обратно на простыни.

А когда она возмущенно вскрикнула, он уже отступил к двери.

— Отдыхай, Айсла, — произнес Оро. — Ужин через несколько часов.

Она застонала. Все представители впервые собирались вместе, чтобы обсудить последствия проклятий.

— А затем начнем тренировки.

— Сделай меня похожей на меч, — сказала Айсла портному-стелларианцу по имени Лито. — И чтобы больше крови, чем стали.

Смесь дикой и стелларианки. В таком наряде она вошла в обеденный зал.

Знатные солярианцы прибыли рано, вместе со своим правителем, и расселись. Когда Айсла появилась в дверях, они тут же устремили на нее взгляды, колкие, голодные, и у нее возникло пугающее ощущение, что именно ее они пришли разодрать приборами и съесть.

Раньше Айсла съежилась бы под столь пристальным вниманием, но сейчас направилась к столу, будто ничего не замечая. Что мог кто-либо на этом острове сделать или сказать ей такого, чего они еще не сделали? Вельможи-лунианцы пытались ее убить. Остальные полностью ее осуждали. На рынке большинство людей ее избегало, диких по-прежнему ненавидели из-за их кровавого проклятия, даже теперь, когда оно снято. Новое красное платье, перевитое металлом, словно кольчуга, шуршало шлейфом по гладкому полу, разбивая гнетущую тишину.

Айсла быстро подмечала солярианцев, проходя мимо них. Мужчина с длинными золотистыми волосами, заплетенными в косу, темной кожей и серьезным выражением лица. Высокая женщина, сотканная из тысячи веснушек, с волосами цвета ржавчины. Мужчина, пожилой на вид — что удивительно, ведь даже Оро, которому больше пяти сотен лет, оставался молод, — изогнутый, как вопросительный знак. Он улыбнулся Айсле, собирая светлую кожу морщинами, но больше насмешливо, чем дружелюбно.

Оро сидел во главе стола и тоже наблюдал. Король выглядел бы точно таким же, как в начале Столетнего турнира, на первом ужине, если бы не глаза. Тогда они казались пустыми, как медовые соты.

А теперь они прожигали Айслу насквозь с таким жаром, что все мысли бросились врассыпную. Оро почти незаметно обвел ее взглядом. Обнаженные загорелые плечи. Корсет из шелка и стали. Разрез платья, открывающий сапоги, которые Айсла заказала потому, что в них гораздо удобнее, чем в туфлях на каблуках. Длинные каштановые волосы с вплетенными в кончики крошечными алыми цветочками. Айсла глянула на короля в ответ, всего на секунду. Широкие плечи. Золотистые волосы. Острые черты гладкого лица. Раньше он был бледнее, прожив столько лет без солнечного света, но теперь сиял, светился. Такой красивый, что почти больно смотреть.

Айсла не помнила, чтобы на том, первом, ужине Оро был столь привлекателен.

Так это — любовь?

Оро быстро отвел взгляд.

Когда Айсла заняла место рядом с королем, двери распахнулись, и ветерок отбросил ее пряди назад, принеся с собой умиротворяющий аромат сосны и колкий холод горного воздуха. В зал влетел Азул, не касаясь ногами пола. За ним проследовали еще двое, не вельможи, а избранные представители. Небесные придерживались демократии — насколько это возможно в мире, где правители рождались, обладая властью, от которой зависят жизни их народа.

Азул был темноволосым и темнокожим, а вот женщина позади него, также обладавшая темно-шоколадной кожей, щеголяла волосами цвета самого неба, слегка припорошенного белым — признак, что она древняя, как согнутый крючком солярианец. Но, в отличие от старика, миниатюрная женщина держала идеальную осанку.

Небесный рядом с ней напоминал надгробную плиту: такой же сбитый и крепкий, будто его высекли из камня самих Поющих гор. Он был бел, как скалы Лайтларка, и так высок, что Айсла даже не могла разглядеть цвет волос, когда он смотрел прямо перед собой. Такой здоровяк преспокойно нес на поясе целых три клинка, и на его фоне они казались крошечными игрушками. Айсле пришла в голову неприятная мысль: ее меч в руках этого великана наверняка выглядел бы писчим пером.

Место Азула располагалось по другую руку от Оро, но небесный облетел стол, чтобы поприветствовать Айслу.

— Изменила стиль? — задумчиво произнес он.

Сам он, к счастью, остался прежним. Правитель небесных облачился в тунику с вырезанными по бокам ромбами и выпуклыми сапфирами вместо пуговиц. На каждом пальце сверкало по кольцу.

Айсла в первый раз встретилась с Азулом после окончания Столетнего турнира. А ведь надо было его разыскать, шептал ей разум. Еще одно фиаско.

Дикая хотела спросить, как он — ведь он увидел, как призрак его давно утраченного друга исчез вместе со штормом. Хотела спросить, как поживают небесные после всего.

Но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Азул сказал:

— Если пожелаешь, можем выкроить время для встречи.

— Я бы с удовольствием, — ответила Айсла.

— Хорошо. — Азул кивнул и прошептал: — Берегись. И у стен есть глаза.

Он был прав. Вокруг завязались разговоры, но Айсла по-прежнему чувствовала прикованное к ней внимание. В те дни после турнира, которые она провела в четырех стенах своей комнаты, Оро поведал вельможам и представителям, что Айсла разрушила проклятия и обрела силу правителей стелларианцев. Новость быстро разлетелась по Лайтларку.

Правители, сидящие сейчас рядом, наблюдали, как она, спотыкаясь, продиралась через большинство испытаний турнира. Наверняка гадали, почему именно она из всех них оказалась единственной, кто сумел покончить с проклятиями.

Как только Азул сел, двери вновь распахнулись, и вошла одинокая стелларианка. Смуглая кожа, темные глаза, копна блестящих черных волос. Наряд цвета потускневшего серебра — скорее грозовая туча, нежели остро отточенный клинок. Когда все повернулись, девушка застыла. А через мгновение пришла в себя и зашагала дальше с высоко поднятой головой. Из-за былого проклятия стелларианцев Айсла точно знала, что девушке меньше двадцати пяти, они почти ровесницы.

Они встретились взглядом, и девушка нахмурилась. И все же Айсла ощутила, как между ними промелькнула искра взаимопонимания. Они обе чувствовали себя здесь не в своей тарелке.

— Марен, — коротко представилась стелларианка, прежде чем сесть, и сосредоточенно уставилась на изогнутый край стола из цельного золота.

Лишь одно место оставалось свободным.

Место Клео.

Присоединяться к ужину лунианка, похоже, не намеревалась. Золотой зал наполнился звоном, отмечавшим время. Оро поднялся.

— Пять сотен лет мы страдали, и наконец проклятия, терзавшие наши народы, сняты благодаря Айсле Краун, правительнице диких.

Она снова ощутила на себе взгляды собравшихся.

— Все это время нашей главной целью было выживание. Сегодня мы собрались здесь, дабы обсудить, как нам двигаться вперед. Я вижу возможность для роста во всех смыслах этого слова. Чтобы его достичь, пред ликом новой опасности мы должны справиться с последствиями того, что пятьсот лет наш народ жил разобщенно, а наши силы были скованы. — Оро оглядел всех за столом. — Но сначала давайте отпразднуем избавление от большей части наших страданий, разделив трапезу.

Оро сел обратно, и вновь зазвучали разговоры, но Айсла сосредоточилась лишь на своем неровном дыхании. От мандража сводило желудок. Все уже обратили на нее внимание. Скоро начнут задавать вопросы. Что, если она ответит неправильно?

Никто не знал о ее прошлом с Гримом. Никто не знал, что втайне Айсла наполовину сумрачная. Иначе ее бы тотчас бросили в тюрьму. Сумрачные на протяжении веков были их врагами. Война разразилась еще до проклятий. И если верить видению, совсем скоро она вспыхнет вновь.

— Мы чудовища, Сердцеедка, — шепнул кто-то ей на ухо. — Ну, или они так считают.

Грим. Он здесь.

Айсла вздрогнула. Сердце бешено заколотилось. Взгляд заметался по столу, она была готова увидеть Грима или реакцию собравшихся.

Но его нигде не было. Вероятно, он оставался невидим. Айсла напрягла зрение, стараясь уловить малейшую рябь воздуха, способную выдать сумрачного правителя. Ждала, что он вот-вот предстанет перед всеми. Осторожно сдвинула руку, чтобы коснуться Оро, предупредить…

И ничего.

Айсла знала, что не ослышалась. Или все-таки?.. Может, это собственный разум над ней подшутил? Грим сказал ей точно те же слова больше месяца назад, пока продолжал притворяться, что они незнакомы.

А правда заключалась в том, что он знал об Айсле все. У них был целый год совместных воспоминаний, и Грим заставил ее их забыть — ради его тайных планов на турнир. Он отрезал часть ее жизни с той же легкостью, с какой Лито отпарывал лишнюю ткань.

Айсла не знала, как поступит, если встретится с ним снова, но в данный момент об этом не стоило беспокоиться.

Грима здесь нет.

Значит, просто померещилось. Возможно, разум выдумал и видение в Зеркальном дворце? Не может же такого быть. Грим не станет убивать невинных, лишь бы добраться до Айслы.

Перед глазами замелькали вспышки видения.

Смерть. Дети…

— Дыши, — буркнула Айсла сама себе и глубоко вздохнула, понимая, насколько это нелепо, что ей приходится напоминать себе вслух об основной функции организма.

Дикая стиснула кулаки, вдавила ногти в ладони, пытаясь удержаться в настоящем, зацепиться за якорь, а не сорваться, не утонуть в изменчивых течениях своего разума.

— Не забывай и выдыхать.

Оро.

Под столом он положил руку Айсле на колено. Большой палец погладил внутреннюю сторону ее бедра. Айсла знала, что король стремился ее утешить, но на мгновение все чувства в ней вспыхнули, отзываясь на прикосновение. Их с Оро глаза встретились. Он убрал руку.

К ужину приготовили особый напиток, традиционный для солярианцев. Пылающие кубки на парящих блюдах подали гостям способные перемещать предметы стелларианцы, мастера управления энергией. Айсла заметила, что в процессе они дружелюбно улыбались своей представительнице Марен.

Оро небрежно отпил из кубка, и пламя погасло, нисколько его не обжегши. Темно-рыжая вельможа-солярианка осушила свой за считаные мгновения.

Интересно, а других опалит? Нет, ни в коем случае. Оро бы не подал гостям того, что способно им навредить. Айсла была следующей, кто сделал глоток.

Медовый, жгучий, как алкоголь. Языки пламени лизнули ей щеки, а затем, затрепетав, утонули в остатках напитка.

Первое блюдо было из чисто небесной кухни. Парящий пир, который подавался в цветочном горшке: миниатюрные овощи с корешками, летающие повсюду. Их приходилось накалывать вилкой, чтобы съесть. Айсла не могла назвать каждый, но у одного точно была текстура картофеля, вот только цвет фиолетовый, а вкус, к ее удивлению, сладкий. Некоторые овощи, будто обладая разумом, игриво уклонялись от вилки в пределах поводка-корня. Оро заметил, как Айсла пытается пригвоздить особенно бойкую свеклу, и уголки его губ тронула улыбка.

Вторым блюдом угощали стелларианцы. На изящных серебряных тарелках лежало по единственному серебряному шару. Как только каждый получил свою порцию, стелларианцы одновременно щелкнули пальцами — и шары лопнули, обнажив нарезанное аккуратными кусочками неизвестное мясо. Вокруг него лежали крупные камни, похожие на соль. Айсла попробовала один кусок и вздрогнула, оттого что он взорвался во рту, словно хлопушка.

Последним было блюдо лунианцев.

Слуги-стелларианцы бормотали извинения, расставляя тарелки, хотя явно лишь исполняли чужой приказ. Гостям предложили куски льда, в которых плавали живые рыбины. С большими и круглыми глазами, они пытались выбраться из быстро тающего плена.

Айсла ощутила накал гнева Оро — вот-вот освободил бы рыб этим жаром, — хотя выражение его лица оставалось бесстрастным.

Не успел Оро произнести хоть слово, как двери зала с грохотом распахнулись. Айсла ожидала, что Клео появится как-нибудь эффектно.

В проходе возник кто-то из лунианцев… но это оказалась не правительница. У мужчины были длинные белые волосы до пояса, почти того же цвета, что и кожа, и посох в руке.

— Сорен, — проронил Оро, — как мило, что ты решил к нам присоединиться. Твоя шутка, полагаю?

Мужчина-лунианец, Сорен, поджал губы.

— Скорее, сигнал. Прошу прощения, что появился столь поздно, теряю аппетит, когда размышляю о состоянии острова, который немногим отличается от глыб льда перед вами.

Значит, все они — рыбы.

— Клео послала тебя от своего имени? — спросил Азул.

Сорен кивнул. Он занял пустующее место, отведенное правительнице лунианцев.

Оро встал, и вся середина стола из цельного золота вдруг прогнулась, образовав чашу. Ледяные глыбы рухнули вниз и, растаяв, заполнили ее. Рыбины с облегчением принялись наворачивать круги.

С выражением лица, подобающим тому холодному королю, каким Айсла считала Оро до Столетнего турнира, он посмотрел на Сорена и произнес:

— Теперь, когда пир окончен, почему бы тебе не поведать нам, на чьей стороне лунианцы?

Сорен скользнул длинным пальцем по драгоценному камню в навершии посоха.

— Ты, разумеется, знаешь, что мы обрушили мост к главному острову.

— Еще сигнал? — поинтересовался Оро.

Лунианец пожал плечом.

— А также мера защиты. Проклятия держали всех в узде… И мы прекрасно понимаем, что на острове у нас есть враги.

Его взгляд остановился на Айсле.

Ей почти захотелось рассмеяться. Это, что ли, причина? Айсла? Вельможи-лунианцы пытались ее убить, и Клео лично чуть не довела дело до конца. Наверное, ничто не мешает ей предположить, что, завладев новой силой, Айсла вознамерится отомстить.

Однако оправдание все еще нелепое.

Оро бросил на Сорена многозначительный взгляд.

— А для чего ваша армада кораблей?

Знатный лунианец лениво отпил из поставленного перед ним пылающего кубка.

— Для того чтобы отплыть к Лунианскому Новоземью, конечно. Вновь объединить наш народ.

Возможно, отчасти это и правда, но уж точно не единственная причина. Айсла не нуждалась в Оро или его даре, чтобы это понять. Клео начала строить армаду еще во времена, когда путешествия на дальние расстояния для лунианцев были смертным приговором.

— Каким образом объединить? — подал голос Азул. — Привезти тех, кто в новоземье, на Лайтларк? Или привезти тех, кто на Лайтларке, в новоземье?

В зале воцарилась напряженная тишина. В этом и заключался главный вопрос, как понимала Айсла из разговоров с Оро. Когда были наложены проклятия, многие народы сбежали с Лайтларка и основали новоземья за сотни километров отсюда. Некоторые, однако, остались на острове. Решат ли правители вернуться обратно теперь, когда с проклятиями покончено? Покинут ли они Лайтларк навсегда?

— Моя правительница еще не решила, — спокойно произнес Сорен.

Оро, показывая, что беседа окончена, отвернулся к Азулу:

— Что скажут небесные?

Азул указал на своих спутников:

— Это избранные представители, Штурм, — гигант кивнул, продолжая пялиться в противоположную стенку, — и Бронте.

Миниатюрная женщина изобразила подобие улыбки.

— Каждый небесный выберет сам, — произнесла Бронте, — остаться ли в новоземье или присоединиться к нам на Лайтларке.

Весьма в духе их народа.

— Мы уже начали обучать юные поколения искусству полета, — подал голос Штурм, — однако путь к новоземью или обратно слишком далек. Для этих целей у нас есть приспособления, позволяющие летать с помощью силы ветра.

Оро кивнул и повернулся к своей знати, как вдруг вновь заговорил Азул:

— И еще кое-что. Ветер донес нашим шпионам молву, что на острове зреет мятеж.

Оро нахмурился.

— И о чем же молва?

— Есть недовольные тем, как долго никто не мог снять проклятия, тем, какие решения принимаем мы, правители.

— Который народ? — спросил Оро.

— Все. По крайней мере, из тех, что обитают на Лайтларке, — ответил Азул и перевел взгляд на Сорена. — Да, и лунианцы в том числе.

Мятеж… Неужели жители Лайтларка и в самом деле попытаются свергнуть Оро или других правителей? Без наследников их власть абсолютна. А мятеж обречен, ведь убийство правителя повлечет смерть целого народа.

Собравшиеся стали мрачны, но особого удивления никто не выказывал. И это наводило Айслу на мысль, что с мятежом на Лайтларке уже сталкивались.

— Я намерен посетить все острова и новоземья, чтобы обратиться к народам напрямую, — произнес Оро, встретившись взглядом с Сореном. — Надеюсь, при этом каждый получит возможность высказать недовольство.

Он кивнул на свою знать.

— Ко мне присоединятся Эния, Урн и Гелиос.

Солярианцы не основали своего новоземья, все они остались с Оро, который одновременно был их правителем и королем Лайтларка.

— Как многие знают, они служат при дворе главного острова. После пяти веков ночного образа жизни сейчас мы всецело заняты переходом на новый режим дня. — Оро на мгновение встретился взглядом с Айслой, затем продолжил: — Мы также готовим наш легион. Теперь, когда проклятия сняты, мы предполагаем, что Гримшоу воспользуется возможностью напасть.

А это уже ответ на видение, поняла Айсла. Оро воспринял его всерьез.

Сорен хмуро свел брови.

— Считаешь, он питает те же амбиции, что и его отец?

Айсла знала, что отец Грима развязал войну против Лайтларка за многие десятилетия до проклятий. Сумрачный хотел завладеть островом.

— Возможно, — ответил Оро. — Мы знаем наверняка лишь то, что теперь, когда проклятия сняты и наши народы разобщены, сумрачные на пике могущества. Мы должны объединить усилия, выступить единым фронтом.

Послышались одобрительные слова, приглушенный шепот, в котором звучало любопытство по поводу возможности нападения сумрачных.

— Кстати, о том, чтобы объединить усилия… — Сорен перевел взгляд на Айслу. — С Лайтларка сбежали все дикие. Как там твой народ поживает?

После турнира Айсла влила силу в свои земли, чтобы спасти диких, пока сама восстанавливалась. Тайно посетила их глубокой ночью, использовав перемещающий жезл.

— Дикие постепенно переходят на новую пищу. — Айсла увидела на лице Сорена явное отвращение, видимо, в связи с тем, что раньше они питались человеческими сердцами. — Мой народ уже собирает собственный урожай, но понадобится помощь, чтобы разнообразить рацион и посевы, раз они теперь зависят от земледелия. И я…

— Сколько вас осталось? — перебил ее Сорен.

Айсла нахмурилась.

— Точно не знаю. Насколько известно…

— Ты… не знаешь точно? — вскинул бровь Сорен.

Айсла вспыхнула. Вопрос разумный. Хороший правитель знал бы на него ответ.

— Большинство диких умеют пользоваться своей силой?

— Я не знаю.

— Что у них с жилищами? Как обстоят дела с потомством, скажем, за прошлый век?

— Мне предстоит это выяснить, — процедила Айсла сквозь зубы.

— И ты…

— Довольно, — отрезал Оро и повернулся к лунианцу: — Сорен, если тебе так интересен народ Айслы, она была бы, не сомневаюсь, рада твоему визиту в Новоземье Диких.

Сорен выглядел так, будто предпочел бы воткнуть вилку себе в глаз, но промолчал.

Айсла не отрывала взгляда от стола. Горло сжалось. Дышать стало тяжело, будто легкие вдруг съежились, уменьшились вдвое.

Она не заслуживала быть правительницей. Она и так давно это поняла, но расспросы Сорена буквально швырнули ей собственную некомпетентность прямо в лицо. Пока девушка готовилась к Столетнему турниру, народом занимались Терра и Поппи, а теперь их нет. Она их изгнала.

И впервые Айсла задумалась, не совершила ли она ошибку.

Представительница стелларианцев, которая назвалась Марен, прочистила горло. В ней чувствовалась напряженность, энергия, что растекались по залу.

— Столетиями мы были недобитками. Мгновением в вашей извечной жизни. Многие относились к нам как к расходному материалу. Похищали среди ночи. Заставляли гнуть спину, подвергали пыткам, а иногда и чему похуже. — Марен посмотрела на короля. — Те, кого признали виновным, были казнены, но многим удалось затеряться. — Она поморщилась. — Остров Звезд лежит в руинах. Не могу сказать, что в новоземье дела обстоят намного лучше. — Теперь она взглянула на Айслу. — Нам нужен правитель.

Как стелларианка могла всерьез просить Айслу о помощи, едва услышав, насколько паршиво та осведомлена о жизни собственного народа?

Сорен снова нахмурился.

— Ты хочешь невозможного. Нельзя править сразу двумя народами.

— И все же она получила всю силу правительницы стелларианцев, — заметил Азул.

Сорен хохотнул.

— Девчонка даже своим народом управлять неспособна. А ты готов отдать ей два?

— У «девчонки» есть имя и титул, — голос Оро хлестнул как кнут. — Ты будешь обращаться к ней с уважением, которое оказываешь любому правителю, иначе я швырну тебя в очаг, и ты станешь растопкой.

Айсла окаменела от того, насколько резко Оро встал на ее защиту. Она мельком окинула взглядом лица вокруг, но на них застыло скорее замешательство, нежели подозрение.

Глаза Сорена вспыхнули, но он склонил голову:

— Прошу прощения, король.

— Проси его не у меня, — бросил Оро.

Лунианец неохотно повернулся к Айсле:

— Извини, правительница.

Дикая молча уставилась в ответ. Сорен вновь обратился к королю:

— При всем уважении, — проговорил он, и «с» вышла особенно змеиной, — мне кажется неразумным давать одному правителю столько власти… — Лунианец поколебался, подбирая слова: — Ты, король, единственный, кому суждено править множеством народов.

Взгляд Оро на Сорена еще чуть-чуть — и изверг бы пламя.

— Азул прав. Айсла получила силу правительницы стелларианцев, и, позвольте напомнить всем вам, лишь по этой причине они по-прежнему живы. — Король повернулся к Айсле. — А примет она ответственность или нет — ее выбор.

Дикая молчала. Она не могла принять такое решение прямо сейчас. Как бы ей ни хотелось пронзить его кинжалом, Сорен был прав. Она только что продемонстрировала, причем публично, что понятия не имеет, как править одним народом, не говоря уже о двух. Двух слабейших, больше всех пострадавших от проклятий и наиболее нуждающихся в поддержке.

— А как именно это должно осуществиться? — поинтересовалась темно-рыжая женщина, Эния, хриплым, глубоким голосом. Она внимательно оглядела Айслу, склонив голову набок. — Ее коронуют? Официально объявят правительницей? Сила уже при ней, остается лишь вопрос церемонии.

— Людям это не понравится, — пробормотала небесная женщина, Бронте, но без враждебности. Просто констатировала факт.

— Конечно, не понравится, — буркнула Марен под нос. — Ездить у нас на горбу станет труднее.

— Что-что? — переспросил старик-солярианец чуть громче необходимого, словно и правда ее не расслышал.

— Все идет прекрасно, — небрежно сказал Сорен гиганту Штурму, который и глазом не моргнул в знак того, что услышал.

— Я сказала… — начала Марен, и ее голос все больше источал напряжение, лицо искажалось в разочаровании, гневе…

— Я согласна, — поднялась на ноги Айсла, встревая, как закладка, меж страниц переплетенных разговоров.

Воцарилась тишина.

— Ты уверена? — спросил Оро, удерживая взгляд Айслы.

Он смотрел на нее так, будто они были в зале совсем одни.

— Да, — ответила дикая, не уверенная ни в чем, кроме одного: Марен явно понимала, что Айсла — не лучший лидер… и все равно просила о помощи. Стелларианцы, должно быть, в отчаянии. Айсла не подходила на роль их спасительницы… разумеется, куда там.

Нет, неверно. Она станет их спасением.

Айсла не могла им отказать, особенно теперь, когда услышала о зверствах, творимых в последние несколько столетий. Кем бы она была, если бы осталась сидеть и бездействовать, после того как узнала об этом ужасе? Какой тогда был смысл убивать лучшую подругу и снимать проклятия, если затем Лайтларк вместе с его народом погрузится в хаос?

— Я стану правительницей стелларианцев официально, — произнесла Айсла, встретившись взглядом с Сореном. — Через коронацию.

— Я не умею править, — призналась Айсла.

Перед ней в старом трактире Джунипера сидел Азул. Бутылки с крепкими напитками за стойкой были все еще полными. На изогнутые стулья и столы не осело ни пылинки. Тело и кровь убрали, но Айсла почти как наяву возвращалась в тот день, когда нашла трактирщика мертвым. Нашла вместе с Селестой.

Авророй.

Трактирщик, хранитель тайн, погиб из-за Айслы. Он ей помогал. Один из немногих жителей острова, кто до этого снизошел.

Поэтому дикой хотелось стать лучше — стать достойной его жертвы.

Диких осталось куда меньше, чем она думала.

Несколько месяцев назад Айсла уже обращалась к своему народу. Нынче их осталась всего горстка. Слабых, измученных. Раньше она многого не замечала, сосредоточенная лишь на пути, что вел ее к Столетнему турниру. Теперь все признаки оказались как на ладони. У женщины с короткими, неровно обрезанными волосами из-под рваной рубахи торчали ребра. Другая была чересчур бледна, с потрескавшимися губами и кожей, давно утратившей здоровый цвет. Однако дикие неплохо научились добывать пищу. Со временем, размышляла Айсла, регулярное питание поможет вернуть им здоровье.

Кое-что осталось неизменным. Рядом с некоторыми дикими стояли их спутники-звери, прямо как в тот день, когда Айсла отправилась на турнир. Ее народ известен близостью к созданиям природы. У Поппи жила колибри, которая порхала у ее волос. Терра имела огромную пантеру.

Айсла всегда мечтала о спутнике. Возможно, тогда ее жизнь стала бы менее одинокой.

Терра всегда запрещала.

Айсла открыла рот, чтобы заговорить. Но прежде чем успела выдавить хоть звук, дикие сделали то, чего она никак не ожидала. И не заслуживала.

Одна за другой они поклонились.

— Нет, я…

Они никогда этого не делали. Айсла никогда и не требовала. Она не привыкла к такому обычаю.

И ей это не понравилось. Тревога пробежала мурашками по коже, и Айсла хотела заорать, что им впору кричать на нее, клясть и костерить, высказывать, в чем конкретно она перед ними виновата. Дикие выглядели так, будто по-прежнему погибали. Она их подвела, а не спасла.

Дикая отступила на шаг, и слова застряли в горле комом, когда заговорила женщина с капибарой:

— Ты разрушила проклятия. Ты свершила то, над чем другие правители бились веками.

Айсла нахмурилась.

— Откуда вы… откуда вы знаете?

— Нам рассказала Терра.

Терра? Имя — как кинжал в сердце. Откуда наставницы узнали, что именно Айсла сняла проклятия? Почему Терра поведала об этом диким, будучи изгнана?

Ослушалась приказа? Неужели она до сих пор тут, в новоземье?

— Где сейчас Терра? — спросила женщина. — Она была здесь… а потом исчезла. А Поппи?

Нет, они не тут.

— Не знаю, — честно ответила Айсла.

Она подумала признаться, что вышвырнула своих наставниц, но сначала ей следует понять, куда дует ветер. Будут ли дикие верны ей… или Терре и Поппи, которые по большей части ими и правили с момента ее рождения?

— Пожалуйста, поднимайтесь, — произнесла Айсла.

И она рассказала диким все остальное. Как верила, что появилась на свет без способностей. Что у нее был артефакт, который позволял ей перемещаться по желанию. Что теперь она обладает силой стелларианцев. Закончив, Айсла добавила:

— Я не была хорошей правительницей. Не знаю, что вас тяготит. Говорите прямо и откровенно, прошу. Знаю, у вас наверняка есть вопросы. Задавайте же. Поведайте, что вам нужно.

Что-то промелькнуло на самом краю зрения. Айсла повернулась и на краткий миг увидела в толпе Грима, стоявшего и наблюдавшего за ней.

Дикая застыла. Сердце ухнуло в пятки.

А потом она моргнула. И он исчез.

Кто-то задал вопрос, но Айсла его не расслышала.

Она тряхнула головой.

— Простите, что?

В ушах звенело. Вначале видение в Зеркальном дворце. Затем голос в голове. Теперь Грим ей померещился… Дальше-то что?

Что с ней не так?

— Я спросила, что происходит на острове.

Айсла задумалась, как много можно раскрыть.

— Лайтларк окутан сомнениями. Народы разобщены. Есть признаки, что зреет мятеж. А еще вполне вероятно нападение сумрачных, как уже случалось в прошлом. — Девушка попыталась улыбнуться. — Как только все это уладится, надеюсь, мы однажды все вместе вернемся на Лайтларк. Новоземье приютило нас на пятьсот лет, но оно ослабло. Наше место всегда было на Лайтларке.

Послышался ропот, но против Айслы никто не высказался. Она понадеялась, что это хороший знак.

Дикая по возможности подробно и откровенно ответила на вопросы, затем разыскала женщину с вплетенными фиолетовыми цветами на кончиках прядей — цветом лидерства. Она была высокой, светлокожей, с темными волосами и проницательным взглядом. Ее звали Рен, и Айсла узнала, что она управляла одним из самых крупных поселений новоземья.

— Почему некоторые стоят отдельно от всех? — спросила Айсла.

Ее народ уже не такой сплоченный, каким казался несколько месяцев назад. Одни жались друг к другу, другие держались особняком.

Рен помолчала мгновение, глядя на правительницу.

— Не сочтите неуважением, — произнесла женщина, — но вы не пострадали от проклятия. Вы не знаете, каково это: убивать других ради пропитания, голодать, ведь пищи попросту не хватало. — Она покачала головой. — Большинство не гордится тем, что делало ради выживания.

Глаза Айслы обожгло подступившими слезами. Всю жизнь она считала, как ужасно быть запертой в комнате и тренироваться на износ. А теперь поняла: это было ничто по сравнению с тем, через что прошел ее народ.

— Чем вам помочь?

Рен поджала губы.

— Мы постепенно учимся добывать еду. Для нас, думаю, полезно разбираться во всем самостоятельно. Нынче любые трудности… лишь тень того, что мы пережили.

— Наверняка вам что-то нужно, — настаивала Айсла. — Многие по-прежнему истощены. Я могу прислать еще пищи, привести тех, кто научит вас выращивать новые культуры или восстанавливать жилища.

Она видела состояние поселений, когда путешествовала со своим звездным жезлом. Некоторые дома выдерживали испытание временем, другие разваливались на части.

— Я могу…

— Как поживают стелларианцы? — перебила ее Рен.

— Не знаю. Я спрашивала, но еще не посетила ни новоземье, ни остров.

— Помогите им, — заявила Рен. — Мы смекалисты, и мы старше. А они так юны и нуждаются в вас куда больше. — Женщина печально улыбнулась. — Это помогло бы и нам: чуть меньше испытывать вину, знать, что мы неким образом поддерживаем другой народ, а не…

«Убиваем их».

Айсла кивнула.

— Я вернусь после коронации с людьми и припасами.

Рен кивнула.

— Мы будем ждать.

Эмблема тускло светилась, словно нашептывая приветствие. Айсла не ступала в нее с того дня, когда впервые прибыла на остров. Символ был простым: круг, в который вписаны знаки всех шести народов. Нейтральная территория для встреч на острове, над которой, словно часовой, стоял замок, чудовище из камня, с башнями и крепостными стенами.

Айсла переминалась с ноги на ногу над розой диких. Оро занял место напротив, на солнце. Азул — на молнии. Клео появилась в стремительной волне прибоя, прямиком из океана. У ее ног растеклась лужицами пена.

Когда они с Айслой в последний раз виделись, Клео пыталась ее убить.

На лунианке было белое платье с облегающим шею воротником и ниспадающими до самой земли рукавами, что скрыли под собой изображение луны. Лунианка повернулась к дикой, и ее глаза заблестели, будто она смаковала ту же мысль.

Однако, что бы Клео ни надеялась высмотреть в Айсле, она явно осталась разочарована, потому что нахмурилась и обратилась к Оро:

— И как же именно она их остановила? — голос лунианки прорезал тишину, и снова взметнулась волна, будто бы ему навстречу. Клео повелевала морями. Пред ней склонялись все воды мира.

— Я, вообще-то, здесь, — заметила Айсла, более чем способная говорить сама за себя.

Клео лишь слегка повернула голову в сторону дикой. Ухмыльнулась.

— Как тебе, когда-то якобы бессильной, а теперь всемогущей, — в устах повелительницы даже последнее слово по отношению к Айсле прозвучало унижением, — удалось остановить дреков?

Дреки. Вот как они назывались!

И откуда Клео узнала, кто они?

Айсле, вероятно, стоило придумать ответ на вопрос, раз уж она настояла на том, что способна. Она сглотнула.

— Я… я не знаю. Я его коснулась.

— Ты его коснулась, — отчеканила Клео каждое слово как отдельное предложение.

— Да, — процедила Айсла сквозь зубы.

Лунианка повернулась обратно к Оро.

— Скольких нам придется исцелить? — спросила она у короля, давая дикой понять, что та свободна.

Сорок пять жертв было уже не спасти. Многие раненые до сих пор боролись за жизнь. Айсла доставила из новоземья эликсиры, но помощи требовалось значительно больше. Оро призвал Клео через Азула, но та не поторопилась появиться.

— Пятьдесят четыре тяжелораненых, — ответил Оро.

— Мы пришлем целителей.

Оро кивнул.

— Полагаю, ты уже побывала у оракула? Удалось ее разбудить?

Оракул находилась на острове Луны и предпочитала лишний раз не оттаивать. Клео покачала головой. Дар короля должен ему подсказать, ложь это или правда.

— Мы все считаем, что нападение подстроили сумрачные. Нам нужно объединить усилия. На чьей ты стороне? — вопросил Оро.

— Я еще не решила, остаться или уйти.

Король нисколько не изменился в лице. Он ожидал этого ответа.

— С какой целью ты на самом деле готовишь армию и корабли?

— Защитить интересы лунианцев, когда я все же приму решение.

— Так прими же его поскорее, — заключил Оро. — Сейчас не время сбегать в новоземье.

— Клео, — заговорил Азул, — ты же не собираешься и правда покинуть остров?

Клео резко повернулась к небесному лицом, подол платья всколыхнулся у ее ног, словно белая вода.

— Мы слишком долго были зависимы от этого клочка земли. Проклятия сняты. Возможно, настал час для чего-то большего и пришло время острову пасть.

Азул уставился на лунианку, не веря своим ушам.

— Если падет Лайтларк, следом погибнут все народы. Здесь мы сильнее всего. Здесь наше будущее.

Айсла вспомнила, что Азул сказал ей во время Столетнего турнира, — предыдущий турнир Клео пропустила.

Решение возникло не спонтанно. Клео давно подумывала покинуть остров. Но почему? Бессмыслица какая-то.

Глаза Оро горели.

— Если мы вступим в битву против сумрачных, на чьей ты будешь стороне?

Покинуть Лайтларк ради Лунианского Новоземья — одно дело… а вот предпочесть его врага — совсем другое.

Клео подняла голову. Дернула подбородком в сторону короля так же резко, как проронила:

— На стороне победителя.

Тридцатиметровая волна обрушилась на скалу, заливая уступ, поглощая правительницу лунианцев.

Когда вода отступила, Клео исчезла.

Посреди ночи балконные двери вдруг распахнулись. Океан взвился, словно живая рука, и выдернул Айслу из постели.

Девушка потрясенно ахнула, и соленая вода тут же обожгла горло, нос, легкие. Рубашка задралась, голый живот проехался по камням, и дикой хватило ума уцепиться за колонну, но океан оказался очень силен. Он утащил ее вниз, прямиком в свои глубины.

Айсла захлебывалась, уверенная, что вот-вот погибнет, перед глазами потемнело.

Когда зрение вернулось, она стояла на коленях.

— Сейчас, — раздалось рядом, и вода выплеснулась из нее так же стремительно, как хлынула на вдохе, опаляя горло солью.

Высокий каменный потолок. Острые сосульки сталактитов. Айсла находилась под землей. Отсюда и криков никто не услышит. Глаза все еще пекло, но девушка отчаянно заморгала, стремясь избавиться от жжения и найти выход. Вокруг замелькали тени, и вдруг перед ней возникли ее похитители. В масках — в уродливых красных масках, полностью скрывавших лицо.

Те, кто выкрал Айслу и оживил, явно были лунианцами, ведь им подчинялся океан. Остальные принадлежали к другим народам.

Айсла заметила голубые волосы небесника, золотые и рыжие локоны солярианца, но не увидела стелларианцев. Облачение на всех было одинаковое: бежевых тонов — цветов, на которые не претендовал ни один народ.

— Точно? — девушка с трудом расслышала приглушенный голос. — Может, если подождать…

— Нет времени, — перебил второй, громче. — Нападение дреков лишь начало. Сейчас или никогда.

Первым делом дикая подумала о Клео, но теперь гадала, не повстанцы ли это, о которых Азул упомянул за ужином. Неужели они решили, что это она наслала дреков? Поэтому они ее мучают? Айсла открыла рот, пытаясь заговорить, но обожженное горло пересохло и не выдало ни звука.

Она здесь без оружия. Уже вся в крови, кожа на животе напрочь содрана. Раны пекло от соли. Не будь руки связаны за спиной, Айсла бы коснулась невидимого кулона, стиснула камень — и осталось бы лишь понаблюдать, как Грим обратит всех похитителей в прах.

«Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, прикоснись к нему. И я приду на помощь», — сказал Грим, подарив ей кулон.

То, что Айсла вообще рассматривала такой вариант, казалось ей весьма тревожным сигналом.

Она должна была прислушаться к Оро. Ее жизнь ей не принадлежит.

Среди мятежников все-таки нет стелларианцев? Почему они желали Айсле смерти, если она повлечет за собой гибель множества других людей? Девушку снова вывернуло водой.

— Стой смирно! — скомандовал кто-то, едва несколько облаченных в бежевую одежду фигур двинулись вперед.

Айсла смотрела, как они приближаются, и мысленно отсчитывала свои последние мгновения.

Холодные руки впились в содранную кожу…

Мир взорвался.

Как только к ней прикоснулись, из нее хлынула энергия — словно круги по неподвижному пруду от брошенного камня. Сила взорвалась во все стороны, отправляя всех вокруг в полет. Дикая услышала хруст костей, когда тела врезались в стены пещеры. Крики. Красный цвет масок смешался с алой кровью.

Кого-то швырнуло прямо на сталактит, пронзивший череп насквозь.

— Я не… — хрип Айслы был едва слышен.

Она не стремилась им навредить, хотя они явно собирались навредить ей.

Дикая не стала ждать, пока они придут в себя. Энергия прорвала ее путы, и девушка бросилась бежать.

Туннели были темными и затхлыми, где-то поблизости шумел океан. Попадалось много развилок, но Айсла выбирала дорогу, продолжая двигаться, и путь в конце концов пошел в гору. Дикой было нужно выбраться на поверхность. Мятежники… бросились ли они в погоню? Девушка не останавливалась, чтобы прислушаться. Острые камни ранили ее босые ноги, тело начинало неметь. Одежда пропиталась кровью, ткань прилипала к ранам.

В тот момент, когда Айсле уже показалось, что она останется в недрах Лайтларка навсегда, ей открылась тропа, настолько крутая, что пришлось подниматься на четвереньках. Наверху обнаружилась деревянная дверь размером с посудный шкаф, не больше.

Дикая ворвалась в заброшенную лавку, полную паутины, пыли, битого стекла. Еще сильнее рассекая ноги осколками, она выбежала наружу, прямиком в один из позабытых уголков агоры. По левую руку простиралась гавань с разбитыми кораблями: какие-то лежали, завалившись набок, от других осталась лишь груда досок.

Вниз. Нужно спуститься к сердцу рынка. Пальцы на мгновение потянулись к кулону, мысли снова пошли по кругу.

За ней наверняка гонятся мятежники. Грим прикончит их всех в мгновение ока.

По спине пробежала дрожь. В этом-то вся и проблема.

Что с ней не так?..

Айсла уронила руку и понеслась по узкой мостовой, мимо давным-давно закрывшихся лавок.

В столь поздний час улицы пустовали, если не считать стражника-солярианца.

Едва завидев девушку, он широко распахнул глаза, и дикая подумала, не стоит ли его опасаться. Вдруг он заодно с теми, кто ее похитил? Солярианцы среди них все-таки были.

Однако долго волноваться Айсле не пришлось. Стражник снял с себя золотистый плащ и накинул ей на плечи. Только тогда девушка поняла, что на ней лишь мокрая ночная рубашка, из-под которой почти полностью просвечивает тело.

Завернувшись в теплый плащ, Айсла осела на землю, пока вокруг поднимали тревогу и к ней бежали еще стражники-солярианцы. Кто-то крикнул, что нужно уведомить короля.

По острову прокатилась волна яростного жара, и Айсла поняла, что Оро получил известие.

Ремлар ухмылялся, как тот, кто дерзко бросил предсказание, а потом оно начало сбываться у всех на глазах. И даже свирепый взгляд Оро ничуть не мог омрачить эту усмешку.

— Говорил тебе, она вернется по своей воле, — заявил крылатый.

Во время Столетнего турнира он им сказал: «Я хочу, чтобы дикая меня навестила. Когда все закончится… она явится добровольно, уверяю».

Он знал, вдруг поняла Айсла. Когда он проронил: «Любопытно… рожденная таким странным образом», — Айсла думала, что речь идет о том, что она лишена сил, но теперь все стало ясно.

Ремлар знал, что она сумрачная.

— Слушай, король, ты же не настолько наивен, — продолжил крылатый. — Она ведь явно тронута ночью.

— Довольно, — резко бросил Оро. — Ты можешь раскрыть ее силы?

Ремлар кивнул. Он был древним существом. Айсла не имела понятия о масштабе его способностей, но чувствовала, что он куда старше, чем она себе представляла. Волосы у него были темными, как у Грима. В самом ли деле он сумрачный? Как такое возможно?

— Давай, — произнесла Айсла.

Оро перевел на нее взгляд.

— У тебя есть выбор. Ты не обязана…

— Знаю, — ответила дикая. А затем вновь обратилась к Ремлару: — Давай.

Прежде чем крылатый успел сдвинуться с места, к нему шагнул Оро.

— Если ты ей навредишь, — произнес он убийственно спокойным тоном, — она тебя убьет. А потом я найду способ тебя воскресить, чтобы прикончить снова, уже собственными руками.

От этой угрозы у самой Айслы пересохло во рту, а вот Ремлар, который, по-видимому, совершенно не ценил свою жизнь, только еще шире ухмыльнулся.

— Меньшего я и не ожидал, король, — отозвался крылатый. — Но ей не стоит меня бояться: она одна из нас.

«Нас».

Глупо, но из-за этого слова внутри нее созревает тепло. Когда столькие лишь отвергали ее, кто-то — пусть даже такой, как Ремлар, — назвал ее своей… это было приятно.

Цокнув языком, Ремлар подошел к Айсле. Принялся ее разглядывать, бормоча что-то себе под нос и подергивая крыльями. Кожа у него была голубой, как птичье яйцо. Походка — кошачьей, грациозной, а взгляд — таким же острым, как и зубы.

Ухмылка крылатого стала зловеще-лукавой.

— Тебе, возможно, захочется убежать, — небрежно бросил он королю, — или даже лучше — улететь.

Айсла не знала, внял ли Оро предупреждению или нет. Быстрым движением Ремлар приложил одну ладонь к ее лбу, а вторую — к сердцу, и перед глазами дикой все взорвалось.

Боль расколола ее на части. Крик вырвался гортанным хрипом, Айсла услышала его даже сквозь звон в ушах. По щекам покатились дорожки слез.

Айсла рухнула на колени.

Левая ладонь ударила по земле, из пальцев хлынула тьма. Она пожирала природу на своем пути, и все живое обращалось в пепел. Валились, исходили прахом деревья, от плывущих теней посерел воздух.

По земле ударила правая ладонь, и от нее хлынула, взвилась цепочка из тысяч цветов, что волнами поднимались из почвы, стремительно распускаясь один за другим. Розы, тюльпаны, бархатцы — все они оплетали лес ковром из красок.

Мир умер и ожил перед Айслой, а она все кричала, пока голос не рассеялся последним хрипом. Прошли секунды или минуты, но в конце концов все успокоилось, и дикая встала.

По одну сторону от нее тянулась безжизненная пустошь, по другую — само воплощение плодородия.

Перед девушкой в мгновение ока очутился Оро.

— Айсла! — звал он, но она слышала лишь его шепот в конце туннеля.

Она шагнула вперед. Покачнулась.

— Я здесь, любовь моя, — произнес король.

«Любовь». Айсла уцепилась за слово, как за якорь, но нить их связи выскользнула из пальцев…

Тьма выиграла войну и поглотила дикую целиком.

Айсла бежала, перескакивая по две ступеньки зараз — ей вообще не следовало сюда соваться. Как она могла быть настолько глупой?

Терра прожужжала ей все уши про сумрачных, и в каждом рассказе они были злодеями, чудовищами.

А ведь Айсла и близко не собиралась сюда. Она хотела переместиться совсем в другое место, но одна мысль, пока открывалась лужа…

И вот девушка здесь, в самом опасном месте в мире. Удирает от стражи, огибая темные углы, проносясь по залам, полным гулкого пространства и эха.

Айсла свернула в узкий коридор и рухнула на колени.

— Давай! — прорычала она, крепко прижимая к полу звездный жезл.

Лужа не соткалась.

Дикая не хотела даже представлять, что же произойдет, если она не сумеет вернуться домой. Земли сумрачных лежали в тысячах километров от Новоземья Диких… Путь на корабле займет несколько месяцев, и как вообще за него заплатить? Драгоценностей с собой нет. Да и, если подумать, никто в здравом уме все равно не согласится ее куда-либо отвезти.

Если кто-нибудь ее узнает… ей крышка.

До Столетнего турнира оставался всего лишь год. Правитель сумрачных — сущее чудовище. И его впервые пригласили принять участие, как значилось в приглашении, которое получила сама Айсла.

Что он с ней сделает, если обнаружит? Немедленно убьет, чтобы сделать первый шаг к снятию проклятий? Бросит в темницу? Станет пытать?

Айсла сглотнула. А ведь она считала тюрьмой свою комнату… вот же глупая. Есть ловушки куда хуже.

Вопли. Топот. Лязг доспехов.

Инстинкт взял верх. Айсла бросилась к двери — и та оказалась открыта. Как можно быстрее, пока стража ее не заметила, девушка метнулась внутрь.

Еще коридор.

Снаружи зазвучали голоса. Так скоро.

Снова двери. Айсла перепробовала их все.

Заперто.

Заперто.

Заперто.

Заперто.

Голоса звучали все ближе. Не раздумывая, Айсла принялась колотить в последнюю дверь, отчаянно, исступленно…

И дверь открылась.

На пороге стояла женщина со скрещенными на груди руками.

— Ты опоздала. Надевай и давай к остальным.

Айсла понятия не имела, за кого ее приняла та женщина и кто такие «остальные», но не собиралась упускать такую удачу.

Женщина буквально затолкала Айслу в комнату. И дикая была этому так рада и так боялась попасться страже, что в темноте стянула с себя одежду и влезла в то, что дала ей незнакомка, — ткань плотно обняла тело. Дикую заботило лишь то, что так она скорее сольется с другими сумрачными. Даже если стражники ее все-таки обнаружат, она просто растворится в толпе. Особенно если эта толпа будет в таких же нарядах.

Дверь распахнулась, и Айсла чуть не взмахнула кинжалом, который носила на бедре, рядом со звездным жезлом.

Но перед ней опять стояла та самая женщина. На ее пальце была краска, и, прежде чем Айсла успела возмутиться, женщина бесцеремонно мазнула им ей по губам.

— Иди, — скомандовала она и подтолкнула дикую к очередной двери.

На другой стороне ожидала еще дюжина девушек, одетых так же, как и Айсла. Она почти вздохнула с облегчением. Дикая отлично вписывалась… особенно с алыми губами.

Теперь оставалось лишь вернуться наружу, снова попытать счастья с жезлом и…

— По местам!

По местам? Девушки вдруг выстроились в шеренгу, куда поспешила встать и Айсла, гадая, что же, гром их раздери, происходит.

Это боевой легион?

Тогда почему все в платьях?

Некая репетиция?

Айсла сглотнула. Если да, ее мигом разоблачат. Она, разумеется, не знала ни реплик пьесы, ни движений танца…

— Надеюсь, выберут меня, — шепнула девушка кому-то слева от себя — видимо, подруге.

— Надеюсь, выберут меня, — отозвалась та. — Уже четвертый раз пытаю счастья, вдруг заметят. Такая честь — войти в правящую династию.

Правящую династию?!

Айсла повернулась, чтобы спросить у девушек, что происходит и почему они так воодушевлены, как дверь перед ними вдруг открылась.

И вошел он.

Айсла замерла.

Она сразу поняла, кто он такой. Подсказывало то, как его обволакивал воздух, гулкое эхо его шагов. Айсла еще не встречала таких высоких мужчин, головы на две выше ее самой. У него были относительно длинные черные волосы, словно пролитые чернила, прядки падали на лоб, завивались около ушей. Уголки поджатых губ неизменно опущены. Он не впечатлен.

Это был король всех кошмаров, демон.

Правитель сумрачных.

Все, конец. Он ее нашел. Ее заманили в ловушку, та женщина каким-то образом узнала Айслу, предупредила стражу…

Какая же идиотка. Терра и Поппи прилагали столько усилий, чтобы ее уберечь, а она ослушалась их приказов — ради чего? Чтобы испытать нечто новое? Вот эгоистка.

Ее пальцы медленно потянулись к бедру. Выстоять против правителя сумрачных у нее нет шансов — как бы хорошо Айсла ни обращалась с клинком, сила есть сила, — но погибнет она с достоинством.

Сражаясь.

Едва указательный палец коснулся гладкого металла, как повелитель встретился с ней взглядом.

Айсла застыла без движения.

Взгляд этот был странным. Без намека на ярость или даже удовлетворение. Просто чуть расширился зрачок — любопытство.

Бессмыслица. Если правитель собирается убить Айслу, разве он не объявит об этом во всеуслышание? Не прикончит прямо на месте, на глазах у всех?

— Ты, — произнес он.

Правитель смотрел прямо на Айслу.

Она даже не шелохнулась. Он едва заметно приподнял бровь: удивился. Снова неожиданная эмоция.

Женщина, которая подгоняла Айслу ранее, буквально вытолкнула ее вперед.

Правитель сумрачных уставился на девушку сверху вниз. Та затаила дыхание. Затем он развернулся и снова скрылся за дверью.

Айсла должна была последовать за ним. Она поняла это предельно ясно, когда женщина схватила ее за запястье и буркнула: «За ним!» — так сурово, что Айсла сразу подчинилась.

Ее шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Шаги повелителя были почти беззвучны. Она видела его спину впереди. Собственные плечи теперь казались Айсле совсем узенькими, словно крошечные холмики.

У него же — широкие скалы.

Идеально прямая спина. Осанка воина. Айсла сглотнула. Сколько тысяч он уничтожил в одиночку? Слухи о его злобе достигали даже ее стеклянной комнаты. Некоторые сумрачные способны убивать одним прикосновением — не об этом ли все шептались?

Вдоль позвоночника пробежали мурашки… и внутри разверзлась сосущая пустота, когда правитель завел Айслу в темную комнату.

Здесь ее и казнят?..

Пока он не повернулся, дикая быстро приподняла юбку и проверила артефакт: все еще безжизненный.

Нет.

Нужен план.

Голоса в голове звенели наперебой: злые, готовые напасть. Какой план тут вообще придумать, чтобы появился хоть шанс?

Дура. Бессильная дура.

Дверь закрылась. Айсла вздрогнула.

Правитель сумрачных, Гримшоу, повернулся к ней лицом, окинул ее взглядом. Примерялся, что ли? Решал, каким же мучениям подвергнуть?

Она снова сглотнула и отступила на шаг.

Гримшоу одним прыжком оказался рядом.

Стоило схватиться за кинжал, но Айсла оказалась впервые в жизни настолько поражена, что оцепенела.

Оцепенела, когда сумрачный прижал ее к стене и…

Он… опустил голову так, что губы оказались буквально в нескольких сантиметрах от губ Айслы. В его глазах плескались голод, желание. Гримшоу хотел ее поцеловать. Что за бессмыслица?

И тут все встало на свои места: почему девушки в шеренге были столь радостно взволнованы и надеялись, что их выберут. Войти в правящую династию. Все они явно вызывались предстать перед повелителем сумрачных. И он думал, что Айсла такая же. Решил, что она сама на это подписалась.

Он не знал, кто она такая.

Она могла бы его оттолкнуть, сказать правду. Но не сделала этого. Полная дура. Что уже и так было предельно ясно, верно? Всю жизнь Айслу держали взаперти. Она впервые оказалась столь близко к мужчине. До этого никогда не ощущала ничего подобного.

Ее так странно сжимали его руки: большие, мозолистые. Какой он высокий. Его глаза — темные, блестящие, голодные. Твердое, крепкое тело прижималось к ней, и бугрящиеся мышцы так естественно сочетались с изгибами ее фигуры. Все это, казалось бы, неважное — особенно по сравнению с тем, кто он такой и какое оружие находится под рукой, — завладело мыслями Айслы. Она даже не шелохнулась.

На мгновение она забыла о себе. И о нем. Да и обо всем, чему ее когда-либо учили.

— Можно? — спросил Гримшоу, глядя на Айслу сверху вниз.

Наклонился еще ниже, и ее губ коснулось его дыхание. По спине пробежали мурашки. А вот и шанс ответить «нет». Однако вместо этого Айсла поймала себя на том, что говорит «да». Причем абсолютно искренне.

И тогда Гримшоу прижался к ее губам своими.

Айслу еще никогда не целовали. И она не желала, чтобы ее целовал враг, противник, грязный, смертельно опасный… и удивительно привлекательный сумрачный. Тогда отчего согласилась?

Она должна была его оттолкнуть, высказаться, но его губы стали ключом, открывающим такое, чего она еще никогда не чувствовала. Жар, пульсирующий повсюду. Искры, танцующие на коже, когда Гримшоу вдавил большой палец в ладонь руки дикой, которую прижимал к стене. Когда прихватил нижнюю губу зубами, скользнул горячим ртом по шее…

Айсла целовала его в ответ. Стискивала так же крепко, как он — ее. Она запустила пальцы в его волосы, и те оказались намного мягче, чем она себе представляла. Затем спустилась ладонями по шее, груди — он был тверд и холоден, как камень. Гримшоу провел языком по впадинке у ее горла, и Айсла издала звук, который потряс ее саму.

Ощущая ее возбуждение, Гримшоу зарычал, вздернул Айслу выше по стене так, чтобы девушка обхватила ногами его талию. Дикая ахнула, потому что в такой позе она чувствовала его… всего. Как он вжимался ей…

Вдруг Айсла пришла в себя.

Вспомнила, кто он такой и что надо выбираться отсюда прямо сейчас.

Он — ее враг. Как только он ее узнает, ей несдобровать. Может, это вообще уловка? И Гримшоу, несомненно, нападет в любой момент.

Нужно бить первой.

Едва он углубил поцелуй, как Айсла выдернула из ножен на бедре кинжал. Стиснула рукоять.

И вонзила в грудь Гримшоу.

На мгновение воцарилась тишина. Правитель сумрачных уставился Айсле в глаза, потом опустил взгляд на торчащую в сантиметрах от его сердца рукоять.

А затем отпустил девушку.

Времени не было, даже на то, чтобы проверить: разлившееся по телу тепло — это ее позорный страх или его кровь?

Айсла выбежала за дверь, выхватила жезл, который, к счастью, наконец засветился.

Она начертила звездную лужу…

И исчезла.

Айсла проснулась вся в поту и тяжело дыша. Оро был рядом, поддерживал ее ладонью под затылок. Дикая лежала у короля на коленях. Все еще в лесу, на границе между жизнью и тлением. Ремлар наверняка притаился рядом и наблюдал.

Девушка уткнулась лбом в плечо Оро и заплакала. Сумрачные силы, пробудившись, начали вскрывать ее разум, исправлять то, что было сделано. Она подумала о том, что Грим сказал ей после турнира:

«Вспомни нас, Сердце. Ты вспомнишь. А когда это случится… ты вернешься ко мне».

Она никогда к нему не вернется. Его предательство ничем не смыть. Ничто не изменит того, что Грим, согласно видению, намеревался убивать невинных. Однако кое в чем Айсла чувствовала уверенность.

Она начала вспоминать.

Теперь, когда ее силы расплелись, Айсла задумалась, не лучше ли было оставить их в покое.

Она то приходила в сознание, то вновь уплывала, но сейчас все чувства нахлынули снова, резко и беспощадно. Вокруг — леса Лайтларка. Оро, должно быть, доставил Айслу сюда по воздуху. Воспоминание все еще стояло перед глазами, цепляясь за реальность, будто когтями.

Айсла моргнула и снова увидела Грима, как сжимались его руки под…

Нет. Девушка отогнала образ подальше. Она не собиралась ничего рассказывать Оро. «Это все в прошлом. И оно неважно. Просто я стала уязвима, когда сила высвободилась, — твердила Айсла себе. — Такое больше не повторится».

Оро поглаживал ее по спине.

— Вот и все, — произнес он, когда встретился с Айслой взглядом, и нахмурился, проверяя ее температуру тыльной стороной ладони. — Как ты себя чувствуешь?

В голове гудело так, будто там билось о скалы море, и звучали голоса. Отовсюду, со всех сторон доносился шепот. Что-то наполняло тело до самых краев. Словно кубок, в который без остановки лили вино, а оно текло по стенкам.

— Я чувствую все, — ответила Айсла. Крошечные нити, которые ее окружали в ожидании, когда дикая за них потянет. Шепот лоз под руками, великанов-деревьев, теней под ними. — Миллион голосов, и все жаждут, чтобы я их слушала.

Сила была подобна семени в груди, которое Айсла проглотила целиком, и оно пустило корни.

Она всю жизнь гадала, каково это — обладать силой. И всю жизнь та пряталась внутри девушки, в самой глубине. А теперь обрела свободу.

— Найдем тебе мастера из числа диких, — произнес Оро, и голос его, словно клинок, прорезал хаос. — Я принесу твой артефакт. Перенесем тебя в Новоземье Диких.

Обучаться там, среди ее народа, имело смысл, но…

— Нет, — быстро сказала Айсла. — Не хочу случайно причинить им вред. Я…

Она уничтожила целый лес одним прикосновением. Она не властвовала над собой. Взгляд в панике заметался туда-сюда.

— Отнеси меня куда-нибудь, чтобы никто не пострадал.

Три силы разделились: дикая, сумрачная, стелларианская — и будто бы сражались между собой. Заполучив последнюю, Айсла почувствовала себя странно, однако далеко не так, как сейчас.

Оро в мгновение ока подхватил девушку на руки — и взмыл в воздух. А едва они приземлились, как она тут же отшатнулась в страхе, что причинит ему боль, если он будет прикасаться к ней слишком долго.

— Здесь ты никого не убьешь, — просто произнес он. — Все уже и так мертво.

Оро был прав. Он перенес Айслу на остров Диких. Голоса немного стихли. Но к ней взывали иссохшие деревья, гудела под ногами земля, со стороны главного острова, даже на таком расстоянии, доносился шепот леса.

Нужно выкинуть их из головы: там и без них всегда тесно — и унять давление в груди, будто семя силы вот-вот прожжет ее насквозь.

— Слишком громко… — выдавила Айсла. — Не могу… не могу от них скрыться.

— Когда обуздаешь силу, перестанешь их слышать, — пояснил Оро. — Сейчас ты невольно их призываешь, а мир лишь отвечает. Как только начнешь справляться с силой, станет легче.

Айсла затрясла головой. Сколько времени это займет?

— Нет, я не могу, не могу…

Еще шаг — и она рухнула на колени.

— Кажется, меня сейчас вывернет, — прохрипела дикая, и ее правда стошнило.

Горло, все еще сухое, раздраженное после соленой воды, вспыхнуло болью.

Айслу окружил столь желанный жар Оро, и тот собрал в кулак ее длинные волосы.

— Первые несколько дней, пока тело приспосабливается, придется трудно, — прошептал он. — Но я буду рядом.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — проговорила девушка слабым, умоляющим голосом.

На мгновение Айсле захотелось позвать Терру, учившую ее всю жизнь, ту, которая должна была продолжить учение и сейчас. Но Терра предала Айслу, и, кроме Оро, у нее не осталось никого.

— Никогда, дикая, — отозвался Оро.

Айслу снова вывернуло.

Она сбросила туфли, растерла пальцы ног. Сколько бы Поппи ни заставляла Айслу вышагивать по прямой или даже вынуждала Терру тренировать ее на этих нелепых каблуках, девушка понимала, что никогда к ним не привыкнет.

И к платьям.

Тем, у которых все завязки и пуговицы упрямо стремятся не допустить и глотка воздуха. Айсла была уверена: все до единого стяжки корсета явно сговорились, чтобы ее задушить.

«Во время турнира твое выражение лица и слова так же важны, как мечи и кинжалы», — говорила Поппи.

Айсла сильно в этом сомневалась.

Расстегнув пуговицы на спине, дикая вдруг заметила в углу комнаты тень.

Тень дрогнула.

Кинжал, спрятанный под туалетным столиком, мгновенно оказался в руке Айслы, она развернулась — и оказалась лицом к лицу с той самой тенью, которая всколыхнулась и соткалась заново.

Над девушкой возвышался Грим, не сводивший глаз не с клинка, а с платья, что приспустилось с плеч Айслы.

— Привет, Сердцеедка.

Он ее нашел. А ведь Айсла глупо надеялась, что он не сумеет так быстро выяснить, кто она. Или что тот удар кинжалом в грудь выиграл ей несколько недель, чтобы успеть придумать план. Айсла понимала, что так просто Грима не убить, и хотела вывести его из строя, чтобы сбежать.

А теперь он здесь.

Непостижимым образом оказался в ее комнате, в Новоземье Диких. Пришел убить Айслу.

Прежде чем она успела вздохнуть, Грим сжал в пальцах ее руку — ту, что держала кинжал, — так крепко, что девушка вздрогнула.

Она заворчала, пытаясь вырваться, взбудораженная страхом. Однако это лишь разозлило сумрачного. Он с рычанием толкнул Айслу к стеклянной стене комнаты. Совсем не так, как в прошлый раз.

Нет, теперь он больно вывернул руку Айслы так, что кинжал оказался у ее собственного горла.

Дикая принялась извиваться. Сердце бешено колотилось, рука горела. А Грим лишь смотрел сверху вниз, вперив мрачный взгляд.

— Ты, проклятая Сердцеедка, — сумрачный выплюнул слово так, будто оно ему отвратительно, — осмелилась заявиться на мою землю переодетой, чтобы убить меня.

Клинок впился в шею. Айсла лично наточила кончик, он был таким острым, что мгновенно рассек кожу. Запахло кровью. Грим вот-вот прикончит жертву, заколет, как она — его.

И Айсла не такая, как он. Не обладает силой, способной отсрочить гибель. Дикая тряхнула свободным запястьем. Оружие, замаскированное под браслет, обнажило острие. И девушка воткнула его Гриму в бедро.

Правитель сумрачных взревел, и кинжал полетел на пол, но Айсла не успела сбежать. Клинок у горла сменился невидимой хваткой.

Дикая, задыхаясь, царапая шею, повисла в воздухе. А перед ней стоял Грим и сосредоточенно вздергивал ее по стене все выше.

Айсла силилась глотнуть хоть каплю воздуха, но тиски не разжимались. Перед глазами вспыхивали звезды.

— Задумала не допустить меня до турнира? — заговорил Грим, но она едва его слышала. — Попытаться снять проклятия? Дураком выставить меня хотела?

Горло сдавило еще жестче, мир начал темнеть.

— С кем ты работаешь?

Дикая попыталась ответить, но вышло лишь хныканье.

— Каким образом ты так быстро добралась к сумрачным?

Тут уже Айсла вперила в Грима возмущенный, разъяренный взгляд. И как тут вообще отвечать, когда он сжимает ее горло в невидимом кулаке?

Словно прочитав мысли дикой, Грим ощерился…

И отпустил.

Айсла рухнула как подкошенная, хватая ртом воздух, прижалась пылающим лбом и ладонями к холодному полу. Расстегнутое платье дальше соскользнуло с плеч.

Спустя, казалось, целую вечность дикая наконец отдышалась. Как только ей это удалось, она схватила кинжал и метнулась в угол комнаты, подальше от него, этого чудовища, этого грязного…

Он чуть ее не убил.

Стоя в другом конце комнаты, Грим нахмурился.

Нахмурился.

Настал черед Айслы скалиться. Дрожащей рукой она вскинула кинжал.

— Чудовище, — прохрипела дикая осипшим голосом и плюнула в сумрачного.

Тому хватило наглости рассмеяться. Он шагнул вперед, и дикой пришлось сдержаться, чтобы не вздрогнуть.

— Это я чудовище? — поинтересовался Гримшоу. Еще шаг. — Когда дикие поедают сердца?

Он уставился на Айслу с отвращением.

То есть он не знал, что ее не затронуло проклятие. Хорошо.

Айсла потянулась к шее, поморщилась. Кожа горела.

Гримшоу проследил за пальцами дикой.

— Нужно ли тебе напомнить, что это ты меня пырнула? — Полным ярости движением он рванул рубаху, обнажив шрам в нескольких сантиметрах от сердца.

Девушка сглотнула. Ударить его кинжалом и правда было ошибкой. Просто в панике она действовала инстинктивно.

А сейчас понимала, насколько это глупый поступок. Если тогда сумрачный не был врагом, то теперь определенно им стал. Если Гримшоу примет приглашение, он вступит в турнир и убьет Айслу.

Правитель сумрачных снова приблизился на шаг. Скорее даже — подкрался. Склонив голову, он смотрел на дикую угольно-черными прищуренными глазами.

Айсла отступила на сантиметр, потом еще.

— Как ты попала на мою землю? — вопросил Гримшоу.

Грудь пронзило вспышкой паники. Айсла с трудом удержала взгляд, дабы не выдать им половицу, под которой прятала звездный жезл. От страха ее спина взмокла, но дикая собрала все силы в кулак, чтобы расправить плечи и встретиться с Гримом глазами.

Голос правителя сумрачных стал зловеще спокойным.

Шаг.

— Как…

Еще шаг.

— Ты…

Каждое слово сочилось тем же ядом, что и взгляд, которым Гримшоу пригвоздил Айслу к стеклянной стене, словно слабачку.

— Пробралась?

Сумрачный низко наклонился, ни на миг не сводя с нее глаз. Когда он оказался с ней нос к носу, Айсла превратила страх в свой щит. Съежившись в тени Грима, Айсла крепче стиснула кинжал.

Прежде чем сумрачный успел сделать вдох, кончик лезвия уткнулся ему под подбородок.

Ноздри дикой раздулись. Голос дрожал, уже не столько от страха, сколько от гнева. Гнева на собственную слабость.

— Пошел, — произнесла Айсла тем же тоном, — вон…

От вида вылетевшей изо рта слюны, из-за пылкости слов в лице Грима что-то дрогнуло. Хорошо.

— Из… моей… комнаты.

Для пущей убедительности Айсла надавила клинком на его кожу и застыла в ожидании, когда тепло его крови коснется ее руки.

Но, не успело острие вонзиться достаточно глубоко, Гримшоу исчез.

Айсла рухнула на пол, дрожа, как дитя, и гадая, почему сумрачный обладает той же силой перемещения, что и ее звездный жезл.

Айсла рывком проснулась. Нет!

Оро по-прежнему сжимал ее руку, но наконец заснул, склонив голову набок. Айсла не хотела его будить.

Одно воспоминание — еще ладно. Но два!

Айсла была такой слабой, ежилась от страха. Теперь, когда ее силы раскрыты, она отказывалась когда-либо чувствовать все это вновь.

В тот день Айсла встала с постели, искупалась в маленькой ванне, которую поставила Элла, в ледяной воде, поскольку в Зеркальном дворце Оро не мог использовать свои способности и ее нагреть, но дикая лишь упрямо стискивала зубы. Она надела темно-зеленые штаны, рубашку с длинным рукавом и высокие коричневые ботинки, которые сделал для нее Лито.

И начала тренировки.

— Я хочу продолжить тренировки в Новоземье Диких, — заявила Айсла.

Они работали вместе уже много недель. До мастерства ей было еще далеко, но девушка чувствовала уверенность, что не представляет для других опасности. Минуло уже много времени с тех пор, как она навещала свой народ. Она хотела убедиться, что о них позаботились, а затем начать подготовку к неизбежному — к тому, что за ней явится Грим. Сначала он наслал дреков.

Что же дальше?

— И мне нужна помощь. Не просто доставить им провизию… а узнать, вдруг кто-то вызовется обучить их навыкам, в которых они раньше не нуждались. Как готовить разную пищу, например, и еще кучу всего, что мне на ум не придет. Я и правда не… совсем не знаю…

— У меня есть кое-кто.

— Что?

— У меня есть кое-кто, знающий, что им понадобится, — спокойно произнес Оро.

Айсла сдвинула брови.

— Кто?

— Помнишь Энию?

В голове возник образ высокой солярианки за столом во время ужина, темно-рыжей и веснушчатой. Выглядела она не то чтобы враждебной, но и дружелюбия особого не проявляла. Скорее приглядывалась.

— Когда возникли проклятия, Эния научила солярианцев выживать в темноте. Как наладить системы, чтобы урожай по-прежнему рос и жизнь продолжалась, хотя мы больше не могли находиться снаружи при дневном свете. Эния отлично находит решения проблем, которых еще даже не существует.

Идеальный кандидат, если послушать.

— Какой прекрасный представитель солярианцев.

— И даже больше.

Айсла вскинула бровь.

— Помнишь, я говорил о друзьях? — произнес Оро.

— Величайшее потрясение в моей жизни.

Оро бросил на девушку многозначительный взгляд.

— Она одна из них? — недоверчиво поинтересовалась Айсла.

За тем ужином Оро и Эния не выглядели столь уж близкими, но дело, наверное, было в серьезности самого мероприятия.

Оро кивнул.

— Она одна из них.

Оро раскрыл ладонь, и из нее выросла оранжевая роза. Он вложил цветок Айсле в волосы.

— Твоя очередь.

Айсла просидела несколько минут, уставившись на свою ладонь, и ничего не произошло.

Они расположились на берегу ручья. Шум воды, бегущей по камням, тревожил некий тихий уголок в сознании девушки. С обеих сторон ручей обрамляли холмы, одни повыше, другие пониже, мешая рассмотреть, куда же стремится извилистый узкий поток. С некоторых утесов стекали тонкие водопады, словно завесы из растрепанных прядей.

Айсла всегда гадала, каково это — поплавать здесь, но боялась показаться Терре и Поппи с мокрыми волосами и одеждой и не суметь объясниться. Можно было, конечно, прогуливаться к ручью по ночам — опекунши, по крайней мере, оставляли ее в покое на время сна, — но тогда Айсла оказалась бы во власти окутанного тьмой леса, который, как она усвоила на собственном горьком опыте, не знал ни жалости, ни пощады.

Теперь лес ей не вредил. Наоборот, природа будто тянулась к ней, словно деревья жаждали нашептать дикой на ушко свои тайны.

— Закрой глаза, — произнес Оро. — Пусть разум утихнет. Ощути природу в мире вокруг. Установи с ней связь. Направь энергию туда, куда хочешь. Подумай о розе, что расцветает в твоей руке.

Айсла следовала указаниям, но сердце билось чересчур часто, а веки смыкались слишком охотно. Сна удавалось урвать всего по несколько часов, и это начинало сказываться.

— Дыши, Айсла, — напомнил Оро.

Она вздохнула и начала заново, сосредоточивая мысли. А когда открыла глаза, обнаружила, что в ладони распустился крошечный цветочек.

Но прежде чем дикая успела хотя бы улыбнуться, он сморщился и увял, словно отравленный.

Она — яд. Ведь она рождена не только с силой дарить жизнь… но и отнимать ее.

— Я не могу быть дикой и не быть сумрачной, — голос дрогнул. — Я всегда буду смертью. Всегда буду тьмой.

— Только ты решаешь, кто ты, — возразил Оро. — И никто другой.

Мысль сумела бы утешить, не подумай Айсла сразу, что тогда за собственные ошибки, если она их совершит, винить придется тоже лишь себя.

И никого другого.

По щекам заструились слезы, потрясая Айслу до глубины души.

Оро тут же оказался совсем рядом.

— Что случилось? — В его ладонях уже пылал огонь, будто король был готов обратить в пепел все, что ее расстраивало.

Что же не так? Почему она плакала? Айсла знала лишь, что раз начала, то больше не может остановиться. Из горла, царапая стенки, вырвалось рыдание.

Оро всегда требовал правды. И Айсла ее открыла.

— Я… я не хочу править. Не хочу, чтобы моя жизнь была привязана к тысячам других. Не хочу всей этой ответственности. — Она затрясла головой. — И понимаю, это эгоистично, ужасно и я не имею права так расстраиваться, но вот так вот. Я хочу жить, Оро. И хуже всего — что я не заслуживаю этой силы. Я — никто.

— Ты не никто, — твердо произнес король. — Ты — Айсла Краун, и ты — самая могущественная из всех людей.

Айсла подавилась смешком, больше похожим на всхлип.

— Я — отрава. Я с трудом удерживаю эти силы, трачу их попусту. Забери их. Укради — через нашу связь. Открой хранилище.

Оро нахмурился. Сквозь прежнюю нерешительность, с которой он говорил комплименты, прорвался гнев.

— Любовь моя, сдается, ты пребываешь в некотором заблуждении относительно того, что ты поразительна чуть менее, чем полностью. Кто с тобой это сотворил? Опекунши? Они вбили тебе в голову, что ты никогда не будешь достаточно хороша? Или это был он — Грим? — От ярости Оро в лесу стало жарче. — Скажи мне, Айсла. Неужто проклятия снял кто-то другой? Я ошибаюсь?

Айсла стиснула зубы. Слезы стекали с подбородка и пропитывали пряди волос.

— К черту хранилище! — продолжил Оро звенящим от напряжения голосом. — К черту силы! У тебя их не было, и ты разрушила проклятия. Ты — ключ. Ты сама это понимаешь, верно? Пока ты не появилась, мы были сломлены. С тобой же мы спаслись. Ты не отрава, Айсла. Ты — лекарство.

Дикая снова затрясла головой.

— Я не должна была победить. Должен был кто-то другой.

Оро выругался. Он опустился на колени, мягко взял ее лицо в ладони.

— Это тебя беспокоит? Ты поэтому не спишь?

Заметил, значит. С тех пор как открылось второе воспоминание, Айсла изо всех сил старалась избегать глубокого сна. Отдыхала урывками, чтобы не окунуться в следующее. И пока что у нее получалось.

Айсла не ответила. Оро взглянул на нее и вздохнул.

— Жаль, ты не видишь себя моими глазами. Тогда бы ты больше никогда в себе не усомнилась.

Айсла зажмурилась.

Что, если попытаться ему поверить и раз и навсегда отбросить плохие мысли?

Оро прав. Она пережила Столетний турнир. Она победила. Она защитилась от мятежников. Сила жива, бьется где-то внутри, и Айсла намеревалась подчинить ее полностью. И больше никому — и ничему — не позволять снова использовать ее как марионетку. Айсла всех спасла. Теперь ей необходимо спасти себя.

— Айсла, — позвал Оро.

Он смотрел вниз, на ее руки, сложенные на коленях.

В ладонях цвела роза. Утекали минуты, а она все не увядала.

Когда добровольцы покинули диких, те наконец отстроили дома, наладили стабильный приток пищи, обучились новым навыкам и добыче ресурсов. Айсла решила задержаться на пару дней, провести их со своим народом. Она отправила Авель и Сиэля обратно на Лайтларк, помочь Азулу в поисках мятежников. Оро стремился задержаться, не желая оставлять Айслу одну, но она понимала, что он и так потратил на нее слишком много времени. Девушка попросила довериться ей, и он ее услышал. В Новоземье Диких она чувствовала себя в безопасности.

Она познакомилась со всеми дикими в этом поселении, а потом отважилась посетить и другие, расположенные поблизости. Рен отводила Айслу в лес и учила приемам, чтобы управлять силой диких, включая стойки, движения рук. Занятия длились часы напролет.

В конце одного такого урока Айсла заметила, что Рен ее разглядывает.

— В чем дело?

Рен покачала головой.

— Просто… мы всегда удивлялись, почему ты к нам не приходишь, — ответила женщина. — Теперь мне известна причина, но раньше… мы ничего не понимали. Твоя мать была единственной правительницей на моей памяти, и она всегда находилась рядом: играла в поселении, говорила с нами. Она всех знала, и все ее любили.

Ее мать.

— Какой… какой она была? — спросила Айсла тихим голосом.

Она снова почувствовала себя ребенком, цепляясь за малейшее упоминание о матери. Терра и Поппи почти никогда о ней не вспоминали.

Рен улыбнулась.

— Она была необыкновенной: бесстрашной, временами безрассудной. — Улыбка померкла. — Мы безмерно о ней скорбели. Надеялись узнать и тебя. Но… — Рен пожала плечами, — наверное, мы все-таки подозревали неладное. Нам было любопытно… почему ты не взяла связанного.

Айсла свела брови.

— Кого?

— Связанного, — повторила Рен.

Она подняла руку, и с верхушки дерева на нее приземлился огромный ястреб с оранжевой полосой на спине. Птица моргнула, глядя на Айслу пристальным взором.

— А, зверя-спутника, — сообразила Айсла.

— Связанного, — снова повторила Рен.

Девушка не поняла, почему это так важно, но если, взяв зверя, Айсла покажет, что она дикая, хоть и не разделяла их проклятия или силы до недавнего времени…

— Я возьму такого, — сказала она. — Если еще не поздно.

Наверное, будет нелегко повсюду таскать за собой существо, и Айсла не знала, как Оро отнесется к тому, что оно поселится в замке главного острова, но это она выяснит позже. Сейчас куда важнее завоевать доверие своего народа.

— Ты пройдешь церемонию? — удивилась Рен.

Айсла ничего не знала о церемонии, но ответила:

— Конечно.

Рен улыбнулась.

— Тогда я объявлю о ней. — Она огляделась, потерла листок между двумя пальцами, изучила взглядом верхушки деревьев. — Сегодня хороший вечер… да, сегодня подойдет.

Сегодня.

Ладно, сегодня так сегодня.

— Тогда… — начала Айсла, — можно мне кого-нибудь выбрать? Насекомое?.. (Его легче носить с собой.) Птицу?.. (Она пригодилась бы для передачи сообщений.) Или… бабочку?

Рен резко мотнула головой.

— Связанный — отражение твоего нрава. У правителя он символизирует власть и силу.

Значит, от Айслы ждут связи с крупным животным. Великолепно. Это многое усложняет, но на попятную уже никак.

— И ты не выбираешь связанного, — продолжила Рен, и ее взгляд стал суровым. — Всё наоборот: он выбирает тебя.

Ее мать. Этот леопард… когда-то был ее связанным. Айсла потеряла много крови, но развернулась и посмотрела зверю прямо в глаза. На миг презрение в них померкло, и девушка увидела лишь неприкрытую печаль.

Огромный кот скорбел о потере и потому выбрал Айслу.

— Тебя нужно исцелить, — заговорила Рен, и к ним бросились другие дикие. Раздались возгласы, просьбы принести эликсир. — Он последует, не волнуйся.

Рен оказалась права. Линкс остался рядом с Айслой. Правда, он был таким большим, что не влез в двери дворца, и потому пришлось перенести его сразу в комнату с помощью звездного жезла, что коту совсем не понравилось. Он недовольно заворчал, отчего дворец содрогнулся, а потом отошел в угол и, свернувшись, улегся. Рен достала из его лапы обломок стрелы, нанесла эликсир. Затем дикие оставили Айслу отдыхать.

Сквозь темноту она видела блеск ярко-зеленых глаз. Когда они закрылись, мир вновь погрузился во мрак.

Следующим утром Айсла прошла через портал к Оро.

— Мне нужно кое-что тебе показать, — и она забрала его с собой в новоземье.

Теперь король стоял в ее комнате во дворце диких, уставившись на зверя, который глядел в ответ, возвышаясь и скаля огромные клыки.

— У тебя… — начал Оро.

— Зверь-спутник, — ответила Айсла и кивнула на здоровенного леопарда. — Связанный. Судя по всему, его зовут Линкс.

— Ага…

Оро протянул руку, ничуть не беспокоясь, что леопард способен ее отгрызть, и тот ее обнюхал. Склонил голову набок. А потом и вовсе присел, позволяя погладить между глаз.

Айсла пришла в возмущение.

— Ты ему нравишься больше, чем я!

Леопард скользнул по ней равнодушным взглядом, затем снова уставился на Оро.

Король улыбнулся, и это зрелище было таким прекрасным, что боль почти сошла на нет.

— Какое потрясающее создание, — произнес Оро. — Никогда не видел подобных ему.

Айсла нахмурилась.

— Даже на Лайтларке?

Он покачал головой.

— На острове Солнца есть львы и тигры, но им и близко не сравниться с ним в размерах.

Линксу услышанное, казалось, понравилось. Он одобрительно рыкнул, и Айсла бросила на него свирепый взгляд.

— Я же тебе только что говорила, какой ты великолепный, а ты ко мне задом развернулся!

Кот даже не глянул в ее сторону.

Айсла вздохнула.

— По словам Рен, он был связанным моей матери.

— А, — отозвался Оро и прижал ко лбу Линкса ладонь. — Ты по ней скучаешь.

Леопард зарокотал.

Айсла сглотнула, жалея, что зверь не умеет разговаривать, ведь тогда бы она выспросила у него все-все о своей матери. Однако сейчас нужно было подумать о прозаичном.

— Не знаю, что делать, — призналась дикая. — На Лайтларке нет подобных лесов. А держать его во дворце, как в клетке, я не хочу… если он вообще в коридорах поместится.

Линкс бросил на девушку уничтожающий взгляд.

Ну и ладно. Раз животное ее понимает, пусть само и решает. Айсла встала у него перед носом.

— Я могу забрать тебя с собой или оставить в здешнем лесу и постараться навещать как можно чаще, а пока обустроить для тебя место на острове.

Линкс уставился на Айслу на полсекунды, а потом отвернулся к окну. Выбор очевиден.

Сердце кольнуло острой болью разочарования, пусть Айсла и понимала, что так правильно. Да и чему тут вообще удивляться? Линкс выбрал ее не по любви, а из чувства долга.

Погладив склоненную кошачью голову еще раз, Оро повернулся обратно к дикой, присмотрелся к кругам под глазами. Прошлой ночью она снова проспала всего пару-тройку часов. Оро вздохнул.

— Я должен тебе кое-что рассказать.

Остров Звезд лежал в руинах. Его замок выглядел давно заброшенным. Башни лежали в сверкающей серебристой грязи. Зияли пустотой окна, лишенные стекол. Дорожки были завалены камнями и мусором. Сиэль и Авель пролетели так высоко, что Айсле пришлось щуриться, чтобы все разглядеть. Элла держалась рядом.

Марен, которая представляла стелларианцев на том ужине, встретила их у входа в полуразрушенный замок. При ней была маленькая девочка с такими же блестящими темными волосами, большими глазами и смугловатой кожей.

— Моя кузина, — коротко пояснила Марен.

Девочка уставилась на Айслу и несколько раз открыла рот, желая что-то сказать, но Марен бросила на нее строгий взгляд, и та промолчала.

— Они в тронном зале.

— Они все в порядке? — спросила Айсла.

Солярианские стражи у моста не видели мятежников. Среди них были небесные — они, вероятно, перелетели с другого острова. Их мотивы оставались загадкой. Почему целью была только Айсла?

— А мятежники…

— Мы в безопасности, — ответила Марен. — Они, похоже, только вербовали сторонников. Или, может, что-то искали.

Айсла нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

Марен повела плечом.

— Зачем еще соваться в крипты? Они опасны. Все стелларианцы это знают. Никто туда не ходит, разве что самые отчаянные.

Когда Айсла вошла в замок, ее нутро болезненно сжалось. В заполненном даже меньше чем наполовину зале все были поразительно юны. В основном — дети. Лишь несколько десятков выглядели ровесниками дикой.

Они наблюдали, как Айсла идет мимо них к трону. Иных сидений здесь не было, и потому дикая решила остаться стоять, как все.

— Я не знаю, что делаю, — вот первое, что слетело с ее уст, и девушка почти сразу же об этом пожалела.

Стелларианцы просто на нее уставились. Воцарилась тишина, как вдруг:

— А здесь никто не знает! — довольно бодро произнес голосок.

— Синдер! — шикнула Марен на кузину. — Простите ее, правительница.

Девочке было не больше восьми лет, и она не перестала сиять улыбкой, даже получив тычок локтем от Марен. Другие стелларианцы вокруг Синдер закивали.

— Ничего страшного, — отозвалась Айсла, улыбаясь девочке. Одновременно стало немного легче… и больнее. Было бы облегчением увидеть, что кто-то здесь обо всем позаботился. — Сколько стелларианцев осталось на острове Звезд?

— Сотня или чуть больше, — ответил парень ее возраста. Он выглядел самым старшим, с волевым подбородком, растрепанными серебристыми волосами и белой кожей. — Плюс-минус.

Айсла нахмурилась.

— Они знали о собрании?

Парень невесело улыбнулся.

— Знали.

Он жевал травинку — между зубов блеснуло что-то длинное и блестящее.

— Ладно. — Айсла переплела пальцы и со вздохом расправила плечи.

Неприятием ее не обескуражить, подобного следовало ожидать. Сперва простые вопросы.

— Где вы живете? — Она обвела рукой тронный зал. — Здесь, в замке?

Из толпы донесся взрыв хохота.

— Некоторые — да, — ответила Марен, устремив многозначительный взгляд на группу стелларианцев, которых Айсла теперь могла отличить от остальных. Их одежда была красивее. На шее и запястьях поблескивали тонкие цепочки из похожих на созвездия бриллиантов.

Вельможи. Ну разумеется. Нескольких Айсла помнила по Столетнему турниру. Всего их было восемь, все с разными чертами лица, волосами, оттенком кожи. Не родичи, как казалось на первый взгляд. Последние из своих родов?

— А остальные?

Парень с травинкой в зубах приподнял плечо.

— Можем показать.

Да. Так лучше всего. У Айслы по-прежнему оставалась масса вопросов. Как стелларианцы добывают пищу? Умеют ли они в большинстве своем владеть силой?

Во время турнира Селеста-Аврора продемонстрировала умение своего народа создавать оружие. Хранят ли они его?

Прежде чем собрание закончилось, Айсла хотела сказать кое-что еще.

— Ваша правительница была моей подругой, как я думала. Я забрала ее силу, чтобы спасти ваш народ. — Она подняла раскрытые ладони. — Я не хотела вами править. Но стану всем, в чем вы нуждаетесь, — проговорила она, удивив саму себя. — Сейчас все сложно. Когда прилетели дреки, среди жертв были стелларианцы. Возможно, за нападением стояли сумрачные, и мы готовимся к повторным атакам. Мятежники были замечены лишь вчера. — Айсла окинула собравшихся взглядом. — Сейчас я здесь ради вас, и мы вместе переживем эту новую главу. Смерть вашей правительницы не напрасна. Скажите же, что вам нужно.

Раздались перешептывания, однако никто не заговорил громче даже спустя минуту.

Тогда подала голос Марен:

— Самое главное для нас — чтобы вы остались живы. Вы подарили нам шанс на долгую жизнь. Мы намерены им воспользоваться.

Айсла — идиотка.

Так, во всяком случае, постоянно твердил ей собственный разум, заводя любимую шарманку. Терра всегда судила подопечную строго, но самым жестоким критиком для Айслы оставалась она сама.

В последнее время она старалась стать к себе добрее и, может, даже убедила бы себя, что никакая не идиотка… если бы объективно не отчудила кое-что астрономически глупое.

Перед ней подергивалась рябью звездная лужа, озерцо полуночи. Опекунши на весь день отправились в соседнее поселение. Шанс улизнуть. И прежде чем Айсла успела одуматься, она бросилась сквозь лужу прямиком в комнату правителя сумрачных.

Там все было ровно таким, как она запомнила.

Полы из черного мрамора. Высокий сводчатый потолок. Кровать с простыми черными простынями.

Не хватало лишь одного — правителя, что возвышался над Айслой, прижимая ее к вот этой самой стене и…

Девушка прогнала мысль и сжала флакон крепче. Она здесь по очень конкретной и очень глупой причине. За несколько дней до этого сумрачный появился в ее комнате и обманом заставил раскрыть артефакт для перемещения. Прежде чем сумрачный успел его отобрать, Айсла принялась плакать и умолять оставить ей жезл. Не самый великий момент ее жизни, конечно.

Грим назвал артефакт своим, и Айсла, увидев способность сумрачного переноситься, пришла к единственному выводу: что именно он зачаровал этот жезл. Она знала, что предметы можно напитать силой. Однако такой процесс имел свою цену — сокращал жизнь в зависимости от того, сколько способности отдано.

Зачем Гриму создавать открывающий порталы артефакт? И как тот оказался в комнате Айслы?

В конце концов Грим исчез и — чем потряс Айслу и, вероятно, даже самого себя — ничего не забрал… Это заставило ее ощутить необъяснимую вину за тот удар кинжалом в грудь. Айсле не нравилось быть у кого-то в долгу, поэтому она принесла кое-что в знак мира.

Так где же сумрачный?

Дикая полчаса стояла посреди его комнаты, и сердце бешено колотилось в ожидании, что в любой момент к горлу приставят клинок. Каждая утекающая минута все больше убеждала в глупости этого поступка. Звездный жезл теперь принадлежал только ей, но почему-то девушка вбила себе в голову, что должна быть благодарна сумрачному, который не украл артефакт.

Глупо. Чем больше Айсла думала, тем большей нелепостью все это казалось. И только дикая собралась начертить звездную лужу, сбежать к себе, как вдруг услышала его голос.

К нему присоединился второй, тоже мужской. Айсла почти не разбирала слов. Они обсуждали некую стратегию.

И становились громче и ближе.

Жезл на коленях у Айслы не подавал признаков жизни. Ну конечно. Ну разумеется. И времени на попытки заставить его работать не оставалось. Только спрятаться.

В комнате почти не было мебели, даже стола. А под кровать почти не втиснуться.

Но зато нашлась еще одна дверь. Туда-то Айсла и бросилась в тот самый момент, когда мужчины вошли.

Ванная. Тоже вся черная, хотя здесь мрамор пола пронизан серебряными прожилками. В центре стояла массивная ванна из оникса. Вода в нее подавалась сверху. В обычных обстоятельствах Айсла, наверное, восхитилась бы этим — действительно, какая прекрасная идея: поток ниспадает в ванну, как миниатюрный водопад, — но сейчас это было укрытием. Дикая забралась в нее и взмахнула жезлом.

Глухо. Что-то в этом месте, должно быть, ему мешает, сообразила Айсла, о чем явно следовало подумать заранее, прежде чем сюда переноситься.

— Идиотина, — обозвала она себя, снова пытаясь зажечь жезл, и сразу же шепнула: — Не ты. Ты великолепен.

Чары все не срабатывали.

— Конечно, когда ты работаешь. А когда нет — идиотина.

Жезл так и не вспыхнул, а вот дверь в ванную со скрипом отворилась.

Айсла не смела даже вздохнуть. Крепко зажмурилась, вслушиваясь.

Уходи, уходи, пожалуйста…

Нет, напротив. Что-то легкое упало на пол. Пауза.

Шаг. Еще шаг.

А потом что-то острое пронзило грудь, и Айсла вскрикнула.

Платье промокло насквозь. Но не от крови. Ее пронзил… поток воды.

Он резко оборвался, дикая села — и очутилась буквально нос к носу с правителем сумрачных, на лице которого был написан ужас.

— Ты что, с ума сошла?! — резкие слова сочились злобой.

Гримшоу был без рубашки. Айсла быстро отвела взгляд. Затем протянула руку и разжала пальцы.

— Я… я пришла тебе кое-что дать. В благодарность… — Нет, она же решила: никакой благодарности за то, что сумрачный не отнял самую дорогую для нее вещь. — То есть в знак мира. Вот.

Она бросила флакон в сторону Грима и поняла, что тот поймал, не услышав звона стекла о мрамор. Спустя несколько секунд тишины дикая осмелилась глянуть на сумрачного. Он хмуро смотрел на пузырек, до смешного крошечный в его руке.

Этот эликсир создавали дикие. Бутон определенного редкого цветка при правильном извлечении давал жидкость, способную исцелять все раны. Было лишь две проблемы. Первая — из одного цветка получалось лишь крошечное количество ценного нектара. Вторая — он ничуть не помогал от боли.

— Это заживляющая мазь для… — Айсла указала на грудь сумрачного и поморщилась: — Для этого.

Молчание. Гримшоу был похож на скульптуру из сада диких, безупречную и гладкую, выделялся только огромный рубец рядом с сердцем. Правителя явно лечил кто-то из лунианцев, иначе такое невозможно. Так почему же один-единственный шрам до сих пор не исчез?

— Для шрама, — уточнила Айсла, думая, что Грим ее, видимо, не понял. — Послушай. В тот раз я не собиралась сюда перемещаться, вышло случайно. И я не планировала тебя ранить. Это был просто… инстинкт! — девушка тараторила, выплескивая слова поскорее, пока они не застряли в горле. — Я пришла предложить мир. Нам нельзя быть врагами.

«Мне не нужен такой враг, как ты, — имела она в виду. — Столетний турнир и без того станет трудным испытанием».

Сумрачный, не проронив ни звука, швырнул пузырек в раковину. Айсла вздрогнула, услышав хруст стекла.

— Пошла вон.

Яд, которым сочился голос Грима… Айсла вызывала у него отвращение, настолько сильное, что он отверг ее дар. Нет, не отверг — уничтожил.

Сама виновата. Идиотка, решила потратить на него драгоценный эликсир.

Она хотела последовать приказу, уйти и больше никогда не возвращаться. Но, несмотря на всю невыносимость сумрачного, ей нужно было его согласие на мир. Она совершенно не желала жить, вечно оглядываясь в ожидании, когда же Грим отомстит.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила Айсла. — Что я могу тебе дать?

Он остановился на полпути к двери, и дикая увидела, как напряглись мышцы его спины.

— Ты неспособна дать мне ничего ценного, — произнес Гримшоу, не оборачиваясь.

Слова хлестнули, словно пощечина, ведь это была правда. Айсла — бессильная правительница неуклонно вымирающего народа. Но Грим об этом не знал.

— Тогда решим все дуэлью, — выпалила дикая, не успев себя одернуть. — Если выиграю я, мы забудем вражду. На турнире начнем все с чистого листа.

Предложение наконец заставило Грима развернуться и пристально уставиться на девушку.

— Решить, что надо мной можно одержать победу в дуэли, способен лишь скудоумный.

Айсла уставилась в ответ, хотя ее уверенность пошатнулась. Сумрачный прав. Кто ее тянул за язык? Одолеть его казалось невозможной задачей, но сейчас Айсла должна была попытаться.

— Дикие — такие же воины, как и ты.

Гримшоу скривил губы в насмешке.

— Нет, Сердцеедка, — выплюнул он. — И близко не такие же.

Сумрачный подхватил с пола рубашку и надел ее обратно.

— Ладно. Одержу победу — и ты больше никогда сюда не вернешься. Ты мне надоела.

Вот демон. Однако согласиться было нетрудно. Айсла медленно выбралась из ванны и с максимальным достоинством, на которое оказалась способна в мокром платье, встала перед Гримшоу. Он грубо схватил ее за руку. Его огромная ладонь была ледяной.

— Мои мечи остались в комнате, — сказала Айсла.

И мгновение спустя очутилась в Новоземье Диких.

Невозможно! Грим действительно обладал той же силой, что и звездный жезл. Вот почему он с такой легкостью уже дважды возникал у них во дворце.

— Как… — начала Айсла, но сумрачный резко выпустил ее руку, словно та источала яд.

— У меня есть дела поважнее, — процедил он.

Айслу не пришлось поторапливать. Она тут же потянулась за любимым клинком.

— Пойдем в лес, — сказала дикая.

Еще стоял день. По ее подсчетам, до того как сумрачному придется вернуться под защиту стен, оставалось несколько часов.

Он уверенной походкой направился к стеклянной стене, а затем прошел… насквозь. Еще одна способность сумрачных, о которой Айсла слышала, но считала ее невозможной, пока не увидела собственными глазами.

Что бы она делала с такой силой? Ничто больше не удержало бы ее запертой в комнате. Не приходилось бы пробираться через очень неудобное и маленькое, буквально на грани окно на животе, как сейчас. Подол мокрого платья, зацепившись, порвался.

Грим смерил ее взглядом сверху донизу, не впечатленный, затем вошел в лес так спокойно, будто вокруг вовсе не переплетение лиан и корней, которые при желании могли бы его задушить.

С каждым шагом сумрачного лесные тени будто бы вытягивались в его сторону.

Обладай Айсла силой диких, тянулись бы к ней растения так же, как тени — к нему? Заметил ли Грим, что этого не происходит?

Сумрачный резко развернулся и ударил.

Он рассек бы ей корпус, если бы в течение почти двух десятилетий Айсла не готовилась к Столетнему турниру каждый день. Тренировка была одной из немногих причин, по которым ее выпускали из покоев, давали глотнуть капельку свободы за пределами стен дворца. Айсла всецело отдавалась делу, наслаждаясь тем, как тело все более и более ловко движется, повинуясь ее малейшему приказу.

Чутье заставило девушку вскинуть меч — ее любимый, вдвое меньше того, которым орудовал сумрачный, — и парировать.

Удар, еще удар — и сумрачный ринулся вперед с такой силой, что Айсла подумала, не решил ли он уж точно обезопасить себя от визитов дикой путем ее убийства. Она оказалась вынуждена отступить глубже в лес, и лишь знание этих лабиринтов помогало не спотыкаться. Именно здесь они с Террой и тренировались изо дня в день. Лес не слушал Айслу, но она знала его до мелочей.

Грим нахмурился, следуя за дикой.

— У нас дуэль, а не прогулка по живописным тропам.

Айсла изо всех сил старалась не сдавать позиций. Уперлась пятками, отбивая следующий удар, и отдачей прошибло до самых зубов.

Возможно, она не так хороша в фехтовании, как ей казалось. О чем она вообще думала, предлагая дуэль?

У Гримшоу за плечами пятьсот лет сражений, в которых он оттачивал мастерство. Там, где Айсле приходилось просчитывать каждое движение, сумрачный действовал просто, небрежно, непринужденно. Девушка скрипела зубами, а Грим оставался бесстрастен, словно бой не отнимал у него ни капли энергии.

Навыки Айслы были ничтожны.

Руку обожгло болью: рана. Айсла не осмелилась даже взглянуть, она не могла позволить себе отвлечься ни на полсекунды.

«Тебе нужно победить, — нашептывал голос в голове. — Грим слишком силен, чтобы враждовать с ним на турнире, да и где бы то ни было, если уж честно».

Однако победа казалась недостижимой.

Нет, не недостижимой.

Айсла ведь знала этот лес. Вот оно, ее преимущество.

Губы дрогнули, чуть не выдав улыбку. Лес ведь опасен. И Грим вот-вот узнает — насколько.

— Выглядишь слишком уверенной для той, кому так недостает мастерства, — заметил он.

«А ты — слишком уверенным для того, кто сейчас рухнет навзничь», — подумала Айсла.

Преисполнившись решимости, она отбивала каждую атаку снова и снова, мечи сталкивались, словно пылкие любовники, по лесу разносился звон стали. Сумрачный будто и не замечал, что они куда-то движутся. Не смотрел под ноги, пока не стало поздно.

Айсла шмыгнула за дерево, приглашая Грима броситься за ней… прямиком в зыбучий болотный песок.

Клочки его были тут и там разбросаны по лесу, заманивали в свою ловушку животных.

И по-видимому, угрюмых правителей сумрачных.

Увязнув по щиколотку, Грим не смог сдвинуть ноги с места. Попытался, а потом вздрогнул и уставился вниз, продолжая раздражающе ловко отбивать удары Айслы, вообще не глядя в ее сторону! Сообразив, что в этой дуэли он скован, Грим ощерился.

— Ты же понимаешь, что я могу взять и перенестись. Если бы считал, что это помеха на пути к победе.

— А это можно счесть жульничеством.

Грим окинул Айслу изумленным взглядом.

— А заманить меня в эту мерзкую субстанцию — нет?

В ярости он принялся рубить с удвоенной мощью, и Айсла раз за разом парировала его напор, танцуя у самого края коварного песка. С дерева, склоненного над ними, полетела срезанная листва, клинки звенели с невероятной скоростью. Айсла боялась моргнуть, чтобы не пропустить удар, и, судя по выражению глаз, Грим был почти… впечатлен, что ей удавалось не отставать.

А потом он без предупреждения вскинул свободную руку, схватил дикую за ворот и дернул на себя.

Если бы Грим не удерживал ее жесткой ладонью за грудь, дикую бы уже насадило на его меч. Острие было направлено прямо в сердце.

Сумрачный победил.

— Я больше не желаю тебя видеть на своих землях, — проговорил он.

И исчез, позволив Айсле упасть лицом в зыбучий песок.

Айсла проснулась на полу, свалившись с кровати. Сквозь щель между шторами струилось солнце.

Нет, еще один сон превратился в воспоминание. Они становились настойчивее и длиннее.

Айсла и Грим сражались на дуэли. Поединок во время Столетнего турнира был не первым. Мастерство сумрачного тогда и близко так не впечатляло. Айсла настолько гордилась собой, что сумела победить древнего воина. Но нет… теперь она понимала, что тогда он явно сдерживался. Он хотел, чтобы Айсла показалась остальным сильной, чтобы они хорошо подумали, прежде чем на нее напасть.

И когда до дикой окончательно дошло, руки сами собой сжались в кулаки.

— Да этот гад позволил мне победить.

Поцелуй стал своего рода ключом. Он открывал эмоции, которые она прятала глубоко-глубоко в душе. На сей раз — приятные. Айсла не осознавала, сколько всего хорошего скрывалось под мраком. Любовь — это дикий цветок, вдруг поняла девушка. Лучше всего он растет под покровом тайны.

Любовь придавала ей смелости.

— У меня идея, — сообщила она Оро следующим утром. — Точнее, даже две.

— Рассказывай.

— Во-первых, я хочу отпраздновать Копию. Здесь, на Лайтларке.

Айсла подумала, что Оро слышал об этом празднике, когда дикие жили на острове. День изобилия и созидания. Айсла видела само празднование лишь издалека, будучи правительницей лишь номинально. И пусть ее народ пребывал в упадке, она запомнила цветы в волосах, деревья, усыпанные фруктами, музыку и танцы.

— Не с полным размахом, конечно. Только ужин. Здесь, в садах замка. — Айсла пожала плечами. — Неплохой способ дать понять здешнему населению, что дикие возвращаются, и открыто продемонстрировать мою силу. Показать мятежникам, что я не боюсь их.

— Хочешь привести на празднование свой народ?

Айсла задумалась. Никто из ныне живущих диких еще не ступал на остров. Да и здешние… не сказать что приветливы, если не более того. Девушке не хотелось приводить своих людей туда, где на них будут пялиться, осуждать их или даже попробуют напасть. Особенно с учетом того, что мятежники по-прежнему на свободе.

— Нет, пока нет.

— А вторая идея?

— Как только мои люди наконец будут готовы… я хочу, чтобы им было куда вернуться. Хочу, чтобы здесь нашлось место и для Линкса, если однажды он решит, что я ему все же нравлюсь.

Оро перенес их на остров Диких. Айсла тут же коснулась мертвой земли, из которой тут же поднялся розовый куст.

— Хочу, чтобы мы его оживили, — проговорила Айсла, потянувшись к руке Оро. — Вместе.

Используя ее силу, Оро создал дуб. Потом — еще один. Айсла повернулась к иссушенному стволу, провела пальцами по ободранной коре. Дерево тут же разрослось цветом и листьями. Девушка обходила все кругом, раскрашивая остров Диких яркими красками: оттенками зеленого, красного, фиолетового, синего и коричневого. И всюду распускались цветы самых разных форм и размеров. Деревья склонялись друг к другу, словно сплетницы, шелестели ветвями на легком ветру.

К закату солнца часть острова не просто ожила, она наполнилась жизнью до краев.

Айсла сияла.

Она создала сотни крохотных жизней, тончайших ниточек, что тянулись к ней, мерцая и сияя. И ничто не умирало, как раньше, словно сумрачная сила в ней истощилась.

Каждый раз, когда Оро обращался к ее силе, Айсле представлялось, будто он черпает рукой из реки ее способностей. Очень интимно. Он и раньше использовал ее силы, но ни разу не делал это так долго. Они проработали несколько часов. Как только они с Оро вернулись в его комнату, она как никогда ощущала их близость.

— Сегодня… останься со мной, — попросила Айсла.

Оро посмотрел на девушку сверху вниз, и та вдруг осознала, что еще ни разу не видела его таким изможденным.

— Пусть ничего не случится, — тихо зашептала Айсла. — Мы можем поговорить. Можем лечь спать. Можем просто помечтать, лежа рядом. Вот и все, если ты не захочешь большего.

И даже несмотря на то что она сейчас желала его больше, чем когда бы то ни было, сказанного казалось и правда достаточно.

— Ты этого хочешь? — Оро поискал ответ в ее взгляде. — Это сделает тебя… счастливой?

Айсла кивнула.

Оро переступил порог.

Девушка ушла в ванную переодеться и вернулась в том, в чем ложилась в постель уже больше недели, — в рубашке Оро. У него их много, не обеднеет. И все пахли летом, мылом и немного цитрусом.

Айсла не придала этому значения, пока не вышла из ванной и не заметила, что Оро смотрит на нее так, словно она вышла голой.

Он был почти испуган.

— П-прости. — Айсла отступила обратно через порог ванной. Мрамор холодил ноги. Все по сравнению с Оро казалось холодным. — Я нашла их в твоей комнате. Подумала, что ты будешь не против. Могу переодеться.

Оро засмеялся.

Он засмеялся.

Он провел рукой по лицу, затем сжал основание шеи. Застонал.

— Не смей, — произнес он низким, густым, как сама ночь, голосом. — Не смей надевать ничего другого.

Айсла никогда еще не слышала у Оро столь… собственнического тона. Внутри все томительно сжалось, вызывая мысли о них, о постели и о том, что они скоро в ней окажутся вдвоем…

Но надежда на то, что между ними что-то будет, увяла, как только Оро переоделся и скользнул под одеяло до того, как она смогла толком рассмотреть, во что он одет. И следом огни в комнате потухли.

Айсла поерзала под одеялом. Каждый нерв пылал, она чувствовала абсолютно все. Как простынь касалась ног, рубашка — груди, которую покалывало от желания, как ткань этой рубашки задралась, почти открывая кружева под ней.

Оро за ее спиной молчал. От него исходило привычное тепло. Айсла попыталась выровнять дыхание. Внезапно ее сердце бешено забилось.

Девушка медленно скользнула ногой по простыне, пока не коснулась его колена, обжигаясь пронзившим насквозь жаром.

Он рядом. Он всегда рядом, верно?

— Оро. — Темная тишина комнаты поглотила звуки.

Секунды шли.

— Айсла, — отозвался он, и в голосе не было ни крупицы сна, словно он не спал, пока она неловко ерзала, изнемогая от желания, от потребности в нем.

Девушка развернулась к Оро лицом.

— Я… — Она осеклась.

И крепко зажмурилась. Что она вообще творит?

Оро коснулся ее плеча, утешая, но ей было этого недостаточно. Айсла сразу же накрыла его пальцы рукой.

В темноте его янтарные глаза туманило беспокойство. Но Айсла хотела, чтобы в них проявилось совсем другое. Впилась в них взглядом.

— Ты мне нужен.

Оро замер. Сглотнул. Его взгляд стал острым, настороженным.

— Айсла…

— Нет. — Она покачала головой. — Пожалуйста, не говори, что это собьет меня с пути или что сейчас не время. — Она придвинулась ближе. — Я хочу тебя. Сейчас. Мне нужна…

Близость. Наслаждение. Этих слов она не произнесла, но то, как Оро закрыл глаза, как стиснул зубы, сказало Айсле, что он все понимает.

Его рука соскользнула с плеча на бедро. Айсла откинула одеяло, чтобы он мог видеть ее всю целиком, облаченную в его рубашку.

Оро обвел взглядом каждый миллиметр ее тела и сжал ткань по бокам ее талии, словно пытаясь удержать себя от прикосновения к коже.

— Прикоснись ко мне, пожалуйста, — сдавленно прошептала Айсла.

Его собственные правила оказались позабыты.

Айсла не могла с уверенностью сказать, что дышала, когда его пальцы прошлись по ее ноге и подцепили белье. Ладонь обвела зад, скользнула по внутренней поверхности бедра так близко, так близко…

Айсла перевела взгляд со своего почти открытого тела и его руки и посмотрела на Оро. В янтарных глазах отражалась мука.

Девушка нахмурилась:

— Оро, если ты не хочешь…

Не успела Айсла закончить, как Оро с силой развернул ее и обхватил бедра. Она ахнула, когда он притянул ее, прижимая к своему телу, к доказательству, что он хотел этого так же сильно, как она. Пульсирующий жар внутри взметнулся диким пожаром. Айсла выгнула спину, прижалась плотнее, что заставило Оро выругаться.

Он переместил руки на талию, наклонился и зашептал на ухо, проникая глубоким голосом в самые отдаленные уголки ее сознания:

— То, что ты спишь в моих рубашках, Айсла, — проговорил он, касаясь губами ее уха, — сводит меня с ума. Я буду думать об этом каждый раз, оставаясь наедине с собой.

Резким движением Оро задрал рубашку, открывая ее нижнее белье. Резко выдохнул при виде кружева.

— О тебе в моей одежде.

Сердце Айслы было готово выпрыгнуть из груди. Они оба наблюдали, как пальцы Оро скользят вниз. Медленно, слишком медленно. Туда, где она желала его больше всего. Наконец он дотронулся до нее, и Айсла крепко зажмурилась, ощущая, как он касается неопровержимого доказательства ее собственного желания. Рука замерла прямо там, в нужном месте…

И Айсла тоже застыла, пытаясь понять, должна ли смутиться…

— Ты хочешь этого? — спросил Оро.

Айсла бросила на него взгляд. Она никогда и ничего в жизни не хотела так сильно.

— Да.

И это дало ему волю.

Внезапно рубашка и белье Айслы оказались на полу, а руки Оро — на ее груди. В темноте все внимание девушки сосредоточилось на жаре, когда он касался самых чувствительных точек ее тела. Она словно таяла в его руках, издавая приглушенные звуки желания. Оро провел костяшками пальцев по ее обнаженному животу и прошептал на ухо:

— Скажи, что тебе нравится, любовь моя. Покажи мне.

— Здесь. — Заерзав, Айсла нашла его руку, снова повела ее вниз. — Пожалуйста.

Но пальцы Оро были длинными, умелыми и не нуждались в подсказке, хотя, казалось, ему просто нравилось видеть ее ладонь поверх своей. Когда он оказался там, где нужно, она сцепила руки у него на шее и зашептала:

— Не останавливайся. Не смей останавливаться.

Он накрыл ее губы своими, горячее дыхание опаляло кожу. Он застонал, когда Айсла начала двигаться.

Запрокинув голову, девушка тихо вскрикнула и тут же ощутила на шее поцелуй, в месте, где частил пульс. Оро знал, где коснуться ее, где задержаться, где исследовать.

И уже в считаные мгновения Айсла, задохнувшись, оказалась на краю света. Никогда еще ей не было так хорошо и сладко.

— Оро, я… — Она осеклась, когда по спине засновали горячие искры.

— Еще рано.

Он продолжил движения, и дикая ахнула, когда его зубы слегка прикусили кожу на шее.

— Я хочу тебя так сильно, что кажется, вот-вот погибну, — прошептал Оро ей на ухо, а потом чуть согнул пальцы, и мир вокруг Айслы разлетелся вдребезги.

Он прижал девушку к себе, крепко обвив руками.

— Никогда в этом не сомневайся.

И сомнения развеялись навеки.

Айсла нервно теребила лепестки на лифе. Этой ночью Копия.

Стелларианский портной с ее помощью сотворил наряд для торжества. Айсла вырастила сотни цветов, переплетя их стебли в ткань на полу его лавки.

Горячая ладонь накрыла руку Айслы, останавливая нервное движение. Скрыла узкую кисть и прижала ее к груди, и кружившая в голове невнятная мысль тут же улетучилась.

— Цветы не срывают себя сами, помнишь? — припомнил Оро слова, которые Айсла брякнула, будучи пьяной, во время турнира.

Она не знала, что он тогда ее слышал.

Улыбнувшись, Айсла обернулась к королю. Оро, в золотом наряде, приличествующем случаю, выглядел как никогда великолепно. Девушка разгладила скользкий шелк его рубашки, на котором и без того не было ни единой морщинки.

— А что насчет королей? Они срывают цветы?

Выражение лица Оро обещало многое, и он наклонился, чтобы прошептать ей в самое ухо:

— Лишь когда цветок принадлежит им.

— Хорошо, — ответила Айсла тоже шепотом. — Потому что я уверена: тебе придется вырезать меня из этого платья.

Она покрутилась.

— Видишь? Ни пуговиц, ни швов.

На самом деле Айсла сделала платье по себе. Следуя инструкциям Лито, девушка сплетала платье вокруг себя, перевивая цветы таким образом, что они сомкнулись, плотно охватывая стеблями ее тело.

В общем-то, Айсла спокойно могла расплести платье сама, но альтернатива представлялась намного приятнее.

— Хм-м-м, — протянул Оро, и его голос стал глубже.

Губы коснулись ее обнаженного плеча, а пальцы скользнули вниз по спине, где могли бы быть завязки корсета обычного платья, и не остановились. Айсла почувствовала, как тепло дошло до основания спины, а потом рука легла на бедро.

— Без проблем, — сказал он.

— Уверен? — невинно хлопнула ресницами Айсла, обернувшись на короля через плечо. — Если ты сильно занят королевскими обязанностями, я могу попросить кого-нибудь друго…

Оро прикоснулся к ее подбородку и, наклонив голову к себе, сказал прямо в губы Айслы:

— Сегодня вечером в мои королевские обязанности входит лишь работа ртом с тем, что у тебя под этим платьем.

Взгляд Айслы оставался невинен.

— То есть твой рот и… ничего?

Оро выругался, и комнату наполнил жар. Они стояли перед зеркалом. Повернув голову, Айсла увидела, что он смотрит на нее как на самое драгоценное существо во всех мирах. А она…

Она выглядела счастливой. Она и была счастлива. В голове почти не осталось тревожных мыслей. Отчего это случилось?

Оттого что случился Оро. Он собрал в ладони ее осколки и поклялся однажды скрепить их воедино. Он был терпеливым, добрым, любящим.

Теперь внутри Айслы существовал уголок покоя. Кусочек солнечного света. Якорь. Если бы ее увлек вихрь самых мрачных мыслей, она вернулась бы сюда, к этому самому моменту, спрятанному в этот кармашек.

Раньше ее не покидало чувство, что ее предали, бросили, что у нее нет дома.

Теперь Оро был ее домом.

— Смотри, — сказала Айсла, вытаскивая из-под платья тонкую золотую цепочку. Напротив сердца легла маленькая золотая роза. Дикая сделала из цветка кулон. — Тяжеловато, но…

— Ты ее сохранила, — с благоговением прошептал Оро.

Он скользнул пальцами по розе, и та вдруг стала легче, словно он сделал ее полой.

— Конечно, сохранила, — отозвалась Айсла. — Это мы. Роза, окруженная золотом.

Оро не обратил внимания, что сминает лепестки платья, когда подхватил дикую на руки. А потом склонился и поцеловал, и Айсла вновь подумала, что никогда еще не была так счастлива.

Айсла пролетела по небу в руках Авель и Сиэля, которые крепко держали ее за плечи, каждый со своей стороны. Раньше дикая испугалась бы высоты. Теперь в ней не осталось места на такие пустые страхи. Она приземлилась на ступеньки, ведущие к замку Клео, и ее тут же обступили стражники в белом. У каждого на бедре в мешочке плескалась вода, готовая по приказу обернуться оружием.

Клео стремительно спустилась с одного из самых высоких балконов замка, по ту сторону водопада. Когда ее ноги коснулись земли, вода замерзла, словно широкий белый ореол.

— Храбрая маленькая дикая. Что пришла каркать?

— Останься, — сказала Айсла.

Лунианка заинтригованно посмотрела на девушку.

— А я-то думала, мы враги.

— Мы не враги, — покачала головой Айсла. — Я следила за каждым твоим шагом. Ты всегда поступаешь так, как лучше для твоего народа. Покинуть Лайтларк будет ошибкой.

— Правда? — скучающе переспросила Клео.

— Лайтларк — основа твоих способностей. Если ты уйдешь и Лайтларк падет, твой народ долго не продержится.

Клео едва заметно улыбнулась. Без жестокости, что удивительно. Сейчас лицо правительницы было скорее печальным.

— Ты так мало знаешь, — заговорила лунианка, и в ее голосе не сквозило ни намека на презрение. — Думаешь, что понимаешь мои мотивы. Считаешь свои доводы истиной.

Айсла прищурилась.

— Ты что-то выяснила до начала прошлого турнира, поэтому не участвовала. И по этой причине строишь корабли и думаешь увести свой народ с Лайтларка, верно?

Клео промолчала. Лишь склонила голову, рассматривая Айслу, как тусклый камень, в попытке заметить скрытый блеск.

Айсла шагнула вперед.

— Ответь мне! — выкрикнула она, и ее запястья вдруг обросли длинными шипами.

Дикую тут же окружила дюжина стражников-лунианцев. Авель и Сиэль стояли по обе стороны от Айслы, готовые в любой миг подхватить ее под руки и унести в безопасное место. На самый крайний случай у нее был звездный жезл. Айсла чувствовала себя непобедимой.

Правительница лунианцев хмуро рассматривала торчащие из ладоней Айслы шипы.

— Какая пустая трата, — равнодушно сказала Клео и повернулась к массивным замерзшим дверям своего замка.

— Мы могли бы работать вместе, — бросила Айсла ей в спину.

Эти слова заставили лунианку застыть. Она повернулась, подол длинного белого платья зашуршал по покрытому льдом камню.

Айсла ухватилась за шанс.

— Лунианцы и дикие похожи больше, чем тебе хотелось бы думать, — заговорила девушка. — У вас замерзшие бесплодные земли. Мы заново научились возделывать свои. Мы сделаем так, чтобы вам не приходилось полагаться только на рыбалку. Вы сможете разнообразить пищу.

В последнее время лунианцев не встречали на рынках. Они практически отрезали себя от других народов.

Выражение лица лунианки оставалось таким же бесстрастным, как иней у ее ног. Аргументы ее не убедили.

— Мы тоже целители, — продолжила Айсла. — Эликсир, что я показала на Столетнем турнире… мы сами его готовим. Если соединим ваш дар и нашу способность черпать снадобья из природы, сможем исцелять почти все что угодно.

Несколько мгновений Клео пристально смотрела на дикую, а потом снова отвернулась.

— Что случилось? — спросила Айсла. — Что произошло сто лет назад? Почему ты не участвовала в четвертом турнире?

В ту же секунду остров сковал лед. Он прокатился всепоглощающей волной отовсюду, застыл под ногами Айслы. Покачнувшись, она выпустила из рук лозы, чтобы не поскользнуться. Сиэль и Авель подступили еще ближе, свивая вокруг себя ветер, помогающий им стоять.

Клео повернулась.

— Смеешь меня об этом спрашивать?

Айсла шагнула к ней, оставляя своих небесных стражей за спиной. Корни, впиваясь в лед, удержали ее на ногах.

— Смею, — твердо сказала она. — Что-то произошло. Что именно?

На миг сквозь маску лунианки пробились истинные чувства. И это была боль.

Клео способна испытывать боль?

— Мы обе хотим одного и того же: чтобы наши народы выжили. Почему бы не помочь друг другу? — Клео колебалась, и Айсла зарычала: — Знаю: ты меня ненавидишь, но любишь свой народ. Сделай это ради него.

К огромному удивлению девушки, лунианка усмехнулась:

— У меня нет к тебе ненависти, — и снова развернулась.

Лед вокруг треснул, откатываясь обратно к источнику, его призвавшему.

Айсла бессильно смотрела, как правительница лунианцев уходит. И лишь у самых дверей та на мгновение задержалась.

— Я подумаю над твоим предложением, — едва слышно проговорила Клео и вошла в замок.

Остров Луны таял. Прежний лабиринт снега и льда уже не обжигал холодом. Ледяные скульптуры, веками украшавшие дорогу ко дворцу, обернулись жалкими лужами. Леса стояли вырубленные, лишенные белого покрова. Словно лунианцы погрузили на корабли и забрали с собой весь мороз.

Вчерашней ночью Клео велела ей посетить оракула. Теперь, вместе с Оро, Айсла стремилась выяснить зачем.

Оракул уже оттаяла. Она плавала в воде ледника, края которого оплавлялись.

Айсла вспомнила, что оракул сказала им с Оро месяц назад:

«Сколько же между вами увязло тайн. Но, как и эта стена, они однажды тоже поддадутся, развалятся, рухнут… и оставят после себя немало бед и безумия».

Тогда в леднике были заперты три женщины, сестры. Оро рассказывал, что две другие вступили в союз с сумрачными и не таяли тысячу лет. Теперь их нет.

— Ты умираешь, — сказала Айсла. Сила оракула, витавшая в воздухе, которую теперь Айсла почти могла ощутить на вкус, тускнела. — Клео тебя ранила.

— Не смотри так сурово, дикая. Я древняя. Мы, как правило, умираем медленно. Она оставила мне достаточно жизни, дабы я успела поведать все, что тебе нужно знать.

Бессмыслица. Зачем Клео помогать дикой, а потом выступать на стороне врага?

Белые волосы оракула колыхались в воде, свиваясь вокруг лица. Ее голос был тысячью голосов, сплетенных в один, отдававшийся эхом, слегка приглушенным стеной льда.

— Хотя… на сей раз ты сама хранишь большинство ответов. Не я.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Оро.

Айсла сомневалась, стоит ли доверять оракулу, но король бы почуял неправду.

— Ее воспоминания — ключ. Они открывают мир. Всё: зачем они идут, что сотворят с Лайтларком, оружие, которое у них есть, как их остановить… всё у нее в голове. Все, что она должна сделать, — это вспомнить. Вспомнить все.

Нет, воспоминания только недавно перестали возвращаться, и Айсла была счастливее некуда.

— А если я не смогу?

— Тогда Лайтларк падет. Навеки.

Оро нахмурился.

— Разве будущее не определено?

Платье оракула струилось вокруг ее тела, оплетало рукавами, бывшими намного длиннее рук.

— Нет, не всё. — Оракул посмотрела вдаль, на леса, которые в прошлый визит были куда белее. — Ясно одно: они идут. Если им удастся задуманное, не останется ничего. А когда они ступят на остров, меня уже не будет.

Лед снова начал твердеть, и Айсла прижала к нему ладонь.

— Мне нужно знать, реальны ли мои видения.

Оракул кивнула:

— Более чем.

По спине пробежали мурашки. Столько разрушений… столько смертей…

Оставался еще вопрос.

— А хранилище? Оно имеет значение?

Даже пусть оно ее отвергло, Айсла знала, что оно — ключевое звено. Оно звало ее, и зов становился все громче по мере роста в ней сил.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — сказала оракул. — Хранилище изменит все… если ты найдешь силы открыть его навсегда.

Женщина склонила голову, глядя на Айслу всего мгновение. И в этот миг в голове девушки зазвучал голос:

— Прежде чем сумрачные придут на остров, ты навестишь меня еще раз. Одна. Лишь тогда я произнесу свое последнее пророчество.

Айсла не была уверена, приказ ли это или еще одно предсказание будущего, да и неважно.

Как только дикая кивнула, едва-едва заметно опустив подбородок, оракул снова погрузилась в остаток льда и застыла.

Айсла стояла на рынке.

Прошел месяц с момента схватки в лесу с сумрачным. Она не жаждала встретиться с ним снова, разумеется. Она вызывала у него отвращение.

Он у нее — тоже.

Дни Айслы проходили в тренировках с Террой и Поппи и тайных встречах с Селестой.

У нее был миллион вещей, о которых нужно подумать, но иногда мысли возвращались к правителю сумрачных.

Гримшоу. Про себя Айсла называла его Гримом. Очень подходяще, учитывая ужас, который вызывали воспоминания о нем. Проигрыш в дуэли означал, что Грим может убить дикую при первой возможности на турнире. Айсле было больно понимать, что один случайный визит к сумрачным мог стоить ей многих лет тренировок и подготовки, особенно с учетом того, что она теперь заодно с Селестой.

Последние три недели Айсла потратила на поиск предмета, который был ключевым в их с Селестой плане по выживанию на турнире, — пары перчаток, сделанных из плоти, которая поможет им впитать капельку силы. Айсла уже обыскала все черные рынки во всех новоземьях.

Кроме земель сумрачных.

Здесь располагался ночной рынок, который теперь был открыт и днем. Место, где продавали и покупали нечестивые вещи. Это Айсла знала по слухам в самых темных углах других площадей, будто бы страшные звери шептались о чудовищах покрупнее.

Нужные ей перчатки приходилось шить, пока жертва еще жива; снять с трупа их невозможно; значит, приобрести такую вещицу чуточку сложнее обычного. По словам некоторых торговцев, которым Айсла доверяла достаточно, чтобы их расспрашивать, раньше, когда можно было поглотить много силы, перчатки встречались чаще. Теперь, с проклятиями, они стали бесполезны.

По крайней мере, в большинстве случаев.

Если где-то и существовала последняя пара таких перчаток — это сумрачный рынок. Айсла обещала себе никогда не возвращаться сюда, но…

Девушка очертила звездную лужу. Что ж, готово.

Однажды, овладев способностями, она сможет перемещаться куда захочет. А пока доступны лишь те места, где она уже бывала. Оказавшись в замке Грима, девушка первым делом представила, как мрачный хозяин появляется из стены и приставляет к горлу незваной гостьи широкий клинок. Но зал оказался пуст.

Айсла не стала задерживаться или осматриваться: именно на этом она и погорела в прошлый визит. Девушка тихонько выскользнула из дворца на оживленные улицы.

На проходящих женщинах были костюмы, которые она никогда не видела у других народов: сапоги до середины бедра, платья с вплетенным кольчужным полотном, мерцающие и переливающиеся штаны. По сравнению с ними Айсла носила чересчур много одежды. Девушка низко пригнула голову, натянула пониже черный капюшон и запахнула плотнее купленный на одном рынке плащ, не показывая, что под ним. Потому что единственной темной одеждой, которую Айсла нашла у себя, была шелковая темно-сливовая ночнушка.

«Достанешь перчатки — и бегом отсюда», — твердила себе дикая.

Над ночным рынком витал запах гниющей плоти и кипящей крови. Капюшон спадал так низко, что почти закрывал обзор, пока Айсла пробиралась сквозь толпу. Никто не обращал на дикую внимания. Она была здесь самой неинтересной вещью.

В одной лавке продавались исключительно зубы. Целыми бочками, в основном человеческие.

В другой на веревках висели всевозможные черепа. Некоторые — маленькие, с ноготь, другие — огромные, как валуны… Интересно, у какого существа такая большая голова?

— Найтбейн, — шепнул кто-то из очередной палатки.

Айсла с любопытством замедлила шаг. На столике стояли маленькие пузырьки с чем-то темным. Торговец тут же оживился, завидев девушку.

— Все беды и боль прогонит живей…

Найтбейн. Ночной палач. Айсла никогда о нем не слышала.

Продавец потянулся, словно хотел вложить ей в руку флакон, разглядывая драгоценные камни на ее пальцах, и Айсла поспешила двинуться дальше.

В котле с булькающим малиновым вином женщина с ногтями, подозрительно смахивающими на когти, варила что-то еще, поразительно напоминающее берцовую кость. Яд. Наверняка яд. Женщина подняла глаза, и Айсла поспешно отвернулась.

Перчатки, перчатки…

Айсла поискала изделия из плоти и — ох, фу — довольно быстро их обнаружила.

На прилавке и полках лежала кожа, которая местами все еще нуждалась в чистке. Айслу чуть не стошнило. Она раздвинула занавески на входе и сразу спрятала нос в складки плаща, чтобы заглушить запах разложения. Отвратительно. Айсла никак не могла взять в толк, кому вообще требуется регулярное посещение ночного рынка, не говоря уже о работе здесь.

Перчатки, перчатки.

Она искала, очень надеясь, что ей все-таки повезет. А если нет, придется разыскивать умельца, который изготовит их за оплату… От одной мысли к горлу подкатила горькая желчь. Нет уж, лучше найти пару сразу. Желательно из кожи какого-нибудь детоубийцы или того, кто заслужил подобную жестокую и мучительную смерть.

Айсла раздвинула еще одну занавеску. Палатка внутри походила на лабиринт, некоторые из внутренних стен казались слишком толстыми. Кожа? Айсла тут же вся взмокла. Она старалась дышать как можно реже, блуждая по полкам взглядом в поисках чего-то, напоминающего человеческие руки…

Пока не нашла человеческие руки.

Точнее, это они нашли ее.

Прежде чем Айсла успела закричать, кто-то зажал ей рот и потянул назад, сквозь очередную занавеску.

В переулок.

Ее прижали к стене, капюшон свалился, затылок ударился о мокрые камни. Что-то сверху капнуло на лоб и скатилось по щеке.

Перед Айслой возвышался мужчина, плоть которого висела на костях, как шкуры в той палатке. Он был стар — значит, либо у него множество наследников, либо он прожил больше тысячи лет.

Или… судя по безумному выражению глаз и легкой желтизне кожи, он баловался чем-то достаточно темным, чтобы скостить годы собственной жизни.

Резким движением, куда более быстрым, чем можно ожидать от подобного типа, он намотал волосы Айслы на кулак свободной руки и дернул.

Девушка вскрикнула под закрывавшей ей рот грязной ладонью. Мужчина не обратил на звуки внимания, рассматривая ее волосы как сокровище.

— Да… — пробормотал он, и у него загорелись глаза. — Заплатят неплохо… Волосы дикой. Блестящие локоны соблазнительницы. И чтоб с корнями… Самое-самое ценное. А лучше весь скальп, целиком.

Старик извлек из кармана длинный изогнутый нож.

Но не успел даже направить в ее сторону, как Айсла вонзила клинок ему в грудь.

Это поразило девушку до глубины души. Единственным, кого до этого она пырнула, был Грим.

Рот старика странно искривился, и, по-прежнему пялясь на ее волосы, он рухнул на землю.

А мимо входа в переулок как раз понадобилось пройти стражникам. Один из них остановился, посмотрел на истекающего кровью старика у ног Айслы и, судя по всему, совершенно не удивился.

Возможно, стражник не стал бы преследовать Айслу, если бы та не бросилась бежать, взмахнув окрашенным алым клинком, который только что выдернула из груди убитого. Все равно что расписалась под собственным обвинением. Но она не смогла с собой совладать.

Айсла сорвалась с места, стражник ринулся следом.

Его товарищи присоединились к погоне.

Дикая бросилась обратно на рынок. Она пригнулась, пытаясь смешаться с толпой и не осмеливаясь обернуться, проверить, как близко к ней подобрались. Вытащила звездный жезл и увидела, что он слабо светится.

Слава звездам.

К демону перчатки. Нужно лишь укромное место, чтобы начертить звездную лужу и исчезнуть отсюда.

Девушка нырнула под ряд низко висящих топоров, перепрыгнула через клубок змей перед магазином — клыки даже не были удалены — и попыталась найти, где спрятаться.

К этому моменту за происходящим наблюдали все.

Решившись оглянуться, Айсла поняла почему. К погоне присоединилось много, очень много стражников.

«Да неужели на этом жалком рынке больше некого погонять?» — подумала Айсла.

А потом вспомнила, как назвал ее старик. Дикая. Он все еще был жив, когда она убегала. Может, выдал ее страже?

Диким не полагалось быть тут. Никаких запрещающих законов не существовало, но кто, будучи в своем уме, отправится в печально известные земли сумрачных? Она. Вот она точно была достаточно глупа.

Айсла помчалась изо всех сил. Преследователи дышали ей в спину.

Кипящая кровь… Дикая опрокинула котел, и варево зашипело, обжигая им ноги. Они принялись громко ругаться, и Айсле снова удалось улизнуть.

Свернув за угол, в другое крыло рынка, девушка отчаянно заметалась, но преследователям удалось ее нагнать.

Сжимая в одной руке клинок, а в другой — звездный жезл, Айсла гадала, чем первым придется воспользоваться. Повернувшись, она вскарабкалась на невысокую стену. Рванув вперед как можно быстрее, девушка бросилась в почти пустую, полузаброшенную часть рынка.

Не рискуя оглядываться, рухнула на колени.

Сжалившись, звездный жезл, который всегда капризничал в сумрачных землях, заработал. Простое отточенное движение. Дикая начертила портал и, как только он зарябил, приготовилась прыгнуть…

Но не успел он открыться полностью, как Айсла услышала перед собой шаги. Лужа съежилась и исчезла.

Подняв глаза, девушка увидела… стоящего посреди дороги Грима.

— Опять ты.

И опять ты.

Тогда-то ее и догнала стража. Девушку грубо вздернули на ноги. Мужик, от которого остро пахло дымом и потом. Прежде чем она успела достать кинжал, у ее горла оказалась дюжина клинков.

Грим, удерживая ее взгляд все это время, махнул рукой:

— Бросить в темницу.

— Есть некий меч.

Айсла поделилась воспоминанием с Оро. Первым относительно дельным.

— Грим сказал, я способна помочь в его поисках. Мол, это могущественное оружие.

Оро слегка нахмурился.

— Ты что-то знаешь еще о мече?

— Пока нет. Но, может, он — то самое оружие, о котором говорила оракул?

Король Лайтларка кивнул.

— Тогда нужно выяснить, на что способен этот клинок.

К концу дня Оро направил десятки людей в каждую библиотеку и архив на поиски записей о значимых мечах.

Айсла понимала, что ответы найдутся не в книгах, а в ее собственном сознании.

Просто нужно вспомнить.

Все взаправду. Айсла действительно собиралась быть заодно с… ним. Сумрачный появился в углу ее комнаты, словно вынырнув из мыслей. Тени сложились в фигуру правителя, одетого во все черное.

Грим не произнес ни слова. Просто смотрел на Айслу так, как будто каждая черта в ней его разочаровывала.

Айсла впилась взглядом в ответ.

— Сам напросился со мной работать, знаешь ли.

Сумрачный нахмурился еще сильнее.

— Я в курсе, — коротко отозвался он.

Затем с нескрываемым отвращением протянул руку. Сегодня Грим был в перчатках, будто ему невыносима даже мысль о прикосновении к коже дикой.

Он искренне ее ненавидел. Только она не понимала почему. Просто за то, что она дикая? Или она серьезно ранила его при первой встрече?

Впрочем, это не имело никакого значения. Ее тоже воспитали в ненависти к нему. Сумрачные — жестокие злодеи. Их народ — единственный, кто черпает силу из тьмы. Их способности таинственны, опасны и отвратительны. Они владели силой проклятий. Большинство считало, что именно Грим и наложил те самые.

Айсла напомнила себе, что работает с Гримом ради выживания на Столетнем турнире. Возможно, он — единственная причина, по которой она уцелеет.

— Погоди, — внезапно спохватилась девушка. — Если мои опекунши придут и увидят, что меня нет…

Обычно после тренировок ее не трогали, но до ночи оставалось время. Женщины вполне могли зайти ее проведать.

— Я оставлю в твоей комнате иллюзию.

Ой! Айсла должна была догадаться, что Грим все предусмотрел. Так зачем она ему? Бессмыслица…

— Отлично. Давай уже за дело, — произнесла Айсла и взяла сумрачного за руку.

Они исчезли еще до того, как девушка выговорила последнее слово.

О голосовании небесных по-прежнему не было никаких новостей. После долгих дебатов его отложили. Большинство диких готовились к войне, а оставшиеся без перерыва трудились над изготовлением эликсира. Стелларианцы в новоземье создавали для них особую броню, насыщенную энергией.

Сейчас следовало сосредоточиться на щите. Марен обещала Айсле список самых талантливых обитателей острова Звезд, чтобы понять, насколько большим выйдет этот щит.

Дни проходили, а просьба так и оставалась невыполненной. И это было очень непохоже на Марен, которая с легкостью справлялась со всеми остальными аспектами подготовки к надвигающейся войне. Эния помогала Айсле поддерживать остров Звезд во всем необходимом: в доставке продуктов, ресурсах, охране их моста. И Марен действительно справлялась без единой загвоздки.

Стелларианка явно удивилась, увидев ступившую на землю острова Звезд Айслу.

— Айсла, — неуверенно улыбнулась Марен, — я не ждала тебя сегодня. Мы можем достать…

— Кто самый талантливый из стелларианцев? — спросила дикая. — Просто… просто отведи меня к нему.

Она понимала, что говорит резко, но до прихода Грима оставалось всего двадцать дней. Нельзя терять ни минуты.

Марен отвела глаза. Долго молчала, прежде чем проронить хоть слово.

— Есть несколько способных. Я могу отвести.

— Нет, — отрезала Айсла. — Кто самый одаренный? Ты? Это ты?

Не поэтому ли Марен избегала ответов?

Стелларианка покачала головой.

— Тогда кто?

Марин встретилась с ней взглядом. Напряженность в нем ошеломила Айслу.

— Король не поменял решения взять в битву только добровольцев?

— Нет. Никого не заставляют драться. Нам только нужна энергия для щитов.

— Возможно… возможно делиться энергией, не раскрывая себя?

Не раскрывая себя? Айсла начала раздражаться.

— Допустим. Почему?

Марен напряглась еще сильнее.

— Дай слово. Я покажу, но дай слово, что никому не расскажешь.

Она была ее правительницей. Ей не было нужды обещать что-то взамен на информацию. Тем не менее она увидела в лице Марен непреклонность и кивнула.

— Я не скажу никому, кроме короля.

Марен задумалась, а потом закрыла глаза.

— Я покажу.

Стелларианка отвела Айслу к полю кратеров. Дыры в острове напоминали следы звезд, упавших с неба. Посреди одного кратера кто-то стоял.

Потоки серебра срывались с рук сверкающими лентами. Они ударялись в стенки кратера, разрезая скалу словно масло. Рождавшиеся из искр существа скользили, прыгали, летали внутри кратера, им ограниченные. Потрясающая сила.

В кратере стояла Синдер.

Айсла смотрела открыв рот. Синдер обращалась с силой как настоящий мастер. Ее позы, плавные движения рук… все было настолько естественным, как будто она прожила на свете гораздо дольше своего реального возраста.

Айсла спрыгнула внутрь кратера, и девочка резко обернулась. Улыбка осветила ее личико.

— Айсла!

— Кто тебя учил? — спросила дикая вместо приветствия. — Они еще живы?

Синдер уставилась на нее странным взглядом.

— Учил? — Она посмотрела на Марен, которая осторожно спускалась по краю кратера.

Стелларианка лишь пожала плечами.

— Кто научил тебя так управлять силой? — Айсла недоверчиво покачала головой. — Мне сказали, что мастеров у стелларианцев не осталось. Сколько еще человек могут управлять силой так же, как ты? Ты, наверное, начала тренироваться до того, как научилась ходить! И теперь тренируешься каждую минуту.

Синдер засмеялась.

— Да не то чтобы. — Она пожала плечиками. — Наверное, я просто хорошо это умею, вот и всё.

И всё?

Айсла посмотрела на встревоженную Марен. Та остановилась с другой стороны кратера, подальше от Синдер, и Айсла подошла к ней.

— Когда ей было два, я внезапно услышала, как она смеется в комнате одна. Я вошла и увидела, что она играет с идеальным шаром из искр, который сама и создала.

Айсла сдвинула брови.

— Но… но это невозможно, правда? Не правительница, но с такой силой?

— Это очень необычно, да. Она самая сильная на острове, — Марен заговорила тише. — И единственная причина, по которой мы пережили пожар, уничтоживший наши дома.

Синдер со смехом создавала животное с короной из рогов. Оно поднялось на дыбы и запрыгало вокруг нее. Теперь Айсла поняла.

— Вот почему ты никогда не отпускала ее от себя. Не хотела, чтобы кто-то узнал.

Марен кивнула.

— Я отношусь к ней как к родной сестре, а не кузине. Среди стелларианцев большая редкость — иметь семью. Я за нее отвечаю. Она для меня — всё.

Синдер взорвалась всполохом энергии, бьющей из обеих ее ладоней.

— Твоя очередь, Айсла! Кратер такой пустой и скучный. Укрась его цветами!

Марен строго посмотрела на девочку.

— Она — наша правительница, Синдер. Ты не имеешь права ею командовать.

— Все в порядке, — улыбнулась Айсла, поднимая руку, и земля покрылась цветами.

— Как здорово! Теперь сотвори зверюшку! Вот как я, только пусть она будет из растений и палочек, и вообще!

Лицо Айслы дрогнуло.

— Я… не уверена, что смогу, Синдер.

Девочка нахмурила бровки.

— Почему нет?

— Я только учусь владеть силой. Я еще не мастер.

Синдер склонила головку. Темные волосы упали на лоб.

— Ты не можешь полностью управлять силой? — Между бровками пролегла складочка. — Но это же так просто.

— Синдер…

— Особенно для правительницы. Правда?

— Синдер.

— И у тебя так много, и ты…

— Синдер! — Марен схватила девочку за руку и повела прочь. — Довольно. И играть довольно.

У Айслы сложилось впечатление, что Марен разрешала девочке пользоваться силой только в определенное время и исключительно внутри кратера.

— Марен. — Айсла шагнула вперед, пока Синдер собирала свои вещи, ее голос был тихим. — Она нужна нам, чтобы обеспечить энергией щиты.

«И возможно, — подумала дикая про себя, — превратить руду в нужный металл, если Зед и Кэлдер ее добудут». Марен перевела встревоженный взгляд с Синдер на Айслу.

— Мы покроем большую часть острова колючками и болотным песком, но энергетические стены очень важны, чтобы ограничить удары сумрачных.

Марен закрыла глаза.

— Ты обещаешь сохранить ее тайну?

— Даю тебе слово. Она может соткать свою часть щита, когда рядом никого не будет.

— Хорошо, — согласилась Марен, затем резким тоном позвала Синдер: — Уходим.

Девочка, оглянувшись через плечо, улыбнулась. Взмахом крошечной ручки она послала в Айслу шквал искр, которые падали на нее сверху как блестки.

Терра и Поппи заколотили незакрепленное стекло в ее комнате. Пришлось рассказать о нем в процессе витиеватой истории, чтобы объяснить вывих лодыжки. Терра кричала часами кряду, распинаясь, какая Айсла глупая.

Поппи обмотала пострадавшую ногу целебной корой, а Терра в качестве наказания усиленно тренировала Айслу способами, в которых ноги не участвовали. Более-менее нормально ходить Айсла начала лишь через десять дней. Дикая частенько размышляла, будет ли Грим искать меч без нее, но сумрачный дождался, пока она поправится.

Разумеется, не по доброте душевной, Айсла прекрасно это понимала. Просто она была ему очень нужна. Надо только выяснить, как именно она вписывалась в его планы.

Грим возник в ее комнате. Сумрачный правитель явно сдерживал свою силу: тени, обычно буквально растекающиеся из-под его ног, сегодня исчезли. Как и корона с плащом. Но даже без регалий правителя Грим, несомненно, внушал ужас.

Кузнец сказал, что меч украли. По словам Грима, в его землях была одна печально известная воровская артель. И располагалась она на другой стороне сумрачных земель. Правитель молча взял Айслу за руку.

Они перенеслись на окраину рыбацкого городка. Пахло солью и подгнившей рыбой. Улицы были пусты, ставни на окнах — закрыты. Разумеется, ночь же на дворе…

Айсла вдруг напряглась. Грудь сжало от паники.

— Твое проклятие, — сдавленно пробормотала дикая, глупо тыкая в луну, потом в Грима. — Ты же не можешь…

На лице Грима отразилась скука.

— Выходить на улицу ночью?

Айсла кивнула.

— Не проблема, — небрежно бросил он, отворачиваясь.

Не проблема?

— Даже у тебя не хватит сил, чтобы избежать проклятия.

Грим вздохнул, явно раздраженный тем, что Айсла упорно продолжала с ним разговаривать.

— Не хватит, — вынужденно признался он. — Но у кого-то сил хватило. И они поделились со мной.

Грим коснулся чего-то под воротом рубашки, какого-то амулета, и тут же отвернулся от дикой.

Ни любопытства не удовлетворил, ни тревоги не унял. Отчего это возможно: какая-то нитка освобождала Грима от проклятия? Глупости! Не может такого быть, чтобы…

— Польщен, что тебя волнует мое благополучие, — сказал вдруг Грим наигранно напыщенным тоном, — но постарайся сосредоточиться на поиске меча, а не на мне.

Айсла закрыла рот, но задумалась об амулете. Почему Грим не сделал такой всем сумрачным? Амулет такой редкий? Или правитель хотел, чтобы его народ оставался под тяжестью проклятия?

В доках их ждала маленькая лодка с веслами. Грим не мог перенести их напрямую к ворам, чтобы меч, вдруг он там, не почувствовал его силы. Айсла спросила, может ли она воспользоваться звездным жезлом, и получила отрицательный ответ.

В лодке девушка попыталась взяться за весло, но Грим вырвал его у нее из рук. Сидя позади сумрачного, Айсла наблюдала, как перекатываются мышцы его спины. Зрелище должно было вызывать отвращение.

Хотела бы она сказать, что это вызывало у нее отвращение.

До острова было очень далеко. Но Грим как будто не уставал.

— Как удивительно, — протянула Айсла, пристально разглядывая его.

Океан вокруг них разливался темными чернилами, над головой тонким серпом сиял полумесяц. Дикая подумала, что Грим пропустит ее слова мимо ушей, однако несколько минут спустя он раздраженно отозвался:

— Что, скажи на милость, такого удивительного?

Он смотрел в противоположную сторону, и Айсла не видела его лица. Возможно, именно это и придало ей смелости.

— Твой дар — создавать порталы. Ты можешь попасть куда угодно, не пошевелив и пальцем. И все же… ты отлично взбираешься по скалам. Хорошо умеешь грести. У тебя… мускулы.

— Пялишься на мое тело, Сердцеедка?

Щеки Айслы вспыхнули. Она возблагодарила всех богов, что не сидит с Гримом лицом к лицу.

— Мечтай, — фыркнула она.

Грим вздохнул.

— Вопрос будет?

— Да. Со времен войны прошли сотни лет, и ты можешь перенестись в любой уголок одной силой мысли. В чем смысл поддерживать себя… в форме? Зачем, когда у тебя столько способностей?

— Я никогда не полагался исключительно на способности. Характер определяется тем, кто ты без них. — Грим обернулся, скривив губы от отвращения. — И только дурак готовится к войне лишь после ее объявления.

Айсла умолкла, пока лодка не ударилась о противоположный, покрытый галькой берег.

— Я не буду тебя спасать, — предупредил Грим, снова обернувшись. — Так что, если придется выбирать между тобой и мечом, тут все очевидно. Найду способ добраться до клинка без тебя.

— Я в курсе, — процедила Айсла сквозь зубы.

— Хорошо.

«Исход битвы не высечен в камне» — так сказала оракул. За ее слова Айсла цеплялась, когда в голове крутилась сцена собственной смерти, когда она наблюдала, как Оро яростно пытается открыть хранилище. Он пробовал использовать ее силу, чтобы отпереть дверь, но та не поддавалась.

— Оро, — негромко окликнула Айсла, коснувшись ладонью его напряженной спины.

Только тогда король остановился. Он притянул дикую в объятия.

— Он тебя не убьет. Я разорву его на куски, прежде чем он успеет причинить тебе боль.

Казалось, пол под их ногами вздрогнул от этого обещания. Айсла еще не видела Оро таким растрепанным, таким… испуганным.

Она тоже боялась.

— Мне надо знать. Ты и я… нас связывают узы любви. Значит ли это, что, если я умру… ты сможешь забрать мои способности и спасти стелларианцев и диких?

— Ты не умрешь, Айсла. — Глаза Оро вспыхнули расплавленным янтарем. — Но… да, я смогу.

Должно быть, ей не удалось скрыть облегчение, потому что Оро встревожился еще сильнее. Девушка сжала его лицо в ладонях:

— Ты не потеряешь меня, — прошептала она. — Я не собираюсь умирать.

Она уж постарается сдержать обещание.

А значит, они должны выиграть войну.

— Я собираюсь с Энией в земли виндерлендов, — твердо сказала Айсла. — И тебе придется с этим смириться.

Солярианка уже ждала. Они отправлялись немедленно.

В глазах Оро появилось еще больше страха и боли, и Айсла поняла. Действительно смогла понять. Если бы он собирался сделать что-то безрассудное, она бы чувствовала себя точно так же. Айсла подумала про своих опекунш, про Клео и ее сына.

Ведь можно любить кого-то чересчур сильно — и тогда любовь способна обернуться тюрьмой.

Наконец Оро кивнул.

— Ты права.

Король проводил дикую к Энии, которая ждала ее возле леса на главном острове. Прежде чем отпустить, Оро прижал ладонь к ее руке. От прикосновения вспыхнули искры, сияя и переливаясь, они обволокли ее тело от шеи до стоп. Сияние плотно прильнуло к коже, словно одежда. И осталось лишь почти незаметным слабым блеском.

— Это щит стелларианцев, — пояснил Оро, — вроде того, что ты создаешь для сражения, но меньше. Сможешь замкнуть его на себя?

Айсла сосредоточилась на энергии, сделала глубокий вдох и выдох. Медленно, повинуясь ее приказу, щит стекал по ее пальцам и сплетался в руке. Удерживать его оказалось сложновато, но девушка была благодарна за защиту.

— Он не неуязвим, — предупредил Оро, — но стрелу остановит.

— Спасибо. — Айсла привстала на цыпочки и поцеловала короля.

Сначала прикосновение было мягким, но потом Оро обхватил ее так, как будто боялся, что она не сдержит обещания, покинет его в любой день. Пальцами он забрался в ее волосы, обхватывая затылок и слегка наклоняя голову, открывая ее лицо. Другой рукой обнял Айслу за талию, и она ощутила, как щит подергивается рябью. Девушка притянула Оро еще ближе.

Эния за их спинами кашлянула, и Айсла отстранилась. Солярианка качала на них головой, пока дикая рисовала звездную лужу и переносила их к тем, кто когда-то разделил ее сердце надвое.

Айсла считала дни до визита на Кританский утес. Она часто засиживалась за полночь, на случай если появится Грим. Вдруг планы изменились и надо будет куда-то еще отправиться.

Сумрачный так и не пришел.

Айсла прокручивала в голове их последний разговор. «Не рассуждай о моем народе, когда сама ничего не знаешь о своем». Сумрачный прав. Все, что она знала о диких, — это рассказы Терры и Поппи. Ее народ оставался чужим для нее. Она видела его только во время церемоний.

Ночью, когда Терра и Поппи точно спали, Айсла взяла звездный жезл и переправилась на другой край Новоземья Диких. Раньше она не осмеливалась на подобные вылазки. Слишком многое бы потеряла, если бы ее поймали.

Сегодня Айсла просто хотела увидеть свой народ, понять его.

Айсла уже бывала в одной деревне с коротким визитом под пристальным присмотром. Именно туда она и направилась.

Лес царапался ветками, стараясь оставить отметины. Айсла держалась на опушке, откуда разглядывала дома. Они выглядели сильно потрепанными и стояли, привалившись друг к другу, как кучка закадычных друзей.

Что-то внутри Айслы пылало. Ее единственной подругой была Селеста, и сейчас она порядком злилась на дикую. С тех пор как та стала работать с Гримом, они с Селестой виделись реже. И подруга обратила на это внимание. Да, конечно, Айсла находила оправдания. Врала. С каждым словом получалось все легче и легче. Как Грим говорил про убийства.

Впереди горел свет. Кто-то из жителей не спал. Айсла прикинула, сможет ли она пробраться по краю деревни, подслушать разговор, понаблюдать. Может, смешаться с жителями? Вдруг ее не узнают. Одежда на ней не отличалась изысканностью. Люди видели ее в полном облачении, а за таким количеством цветочных лепестков сложно разглядеть человека.

Всего шажок из-под лесного покрова. Всего несколько минут погулять по деревне. В этом же нет ничего страшного, правда?

Айсла уже почти ступила на открытое пространство, но судьбе угодно было сделать выбор за нее.

— Давай, — услышала дикая, и, когда обернулась, ей в лоб прилетела рукоять меча.

Айсла моргнула. Она только что была в воспоминании. Однако непохоже, чтобы в реальности прошло какое-то время. Это потому, что ее сумрачные способности становились сильнее? Или так было всегда?

Перед ней застыл воин-виндерленд. Она только что уничтожила его оружие одним касанием.

— Кто ты? — изумился он. — Ты же… дикая.

— Я больше чем дикая, — ответила Айсла, сделав шаг вперед.

Внезапно на нее снизошла уверенность Энии. Она тоже видела свою смерть.

И этот день не сегодня.

— Вы присоединитесь к нам в битве — или мы все погибнем, — отчеканила Айсла, в ее голосе зазвенели нотки раздражения. — Все очень просто.

Воин посмотрел на кучку пепла, которая когда-то была его топором. Пепел смешался со снегом, и его сдуло порывом ветра. Остальные виндерленды негромко переговаривались. Их глаза были широко распахнуты. Все были потрясены.

— Дикая, но еще и сумрачная, — проговорил воин напротив Айслы совершенно другим тоном… почти благоговейным.

Какое-то время виндерленд явно прокручивал эти слова в уме, потом потянулся за вторым оружием — на этот раз мечом — и высоко поднял его в воздух. Айсла могла бы испугаться, что ее вот-вот обезглавят, но знала, что значит это движение, и подняла собственный меч. Клинки скрестились с громким лязгом: рукопожатие воинов.

— Сингрид, — представился виндерленд, пряча оружие в ножны.

Айсла бросила взгляд на Энию, та пожала плечами.

— Ты… вы будете сражаться с нами?

Он потряс головой.

— Нет, мы будем сражаться с тобой.

Айсле следовало возрадоваться и уйти, но она все еще пыталась понять.

— Ты… ты пытался меня убить. Всего несколько мгновений назад.

Неужели то, что она одновременно и дикая, и сумрачная, так много значило?

— Прими мои извинения, — совершено искренне склонил голову воин. — Я должен был догадаться. Ты выжила со стрелой в сердце… У нас есть легенды о подобных тебе. Тех, кто стоит на грани между жизнью и смертью.

Айсла переступила с ноги на ногу. Знал бы он, что она уже видела свою кончину.

Но рассказывать об этом виндерленду она не собиралась, а вместо этого спросила:

— Сколько вас здесь?

В прошлый раз Айсле показалось, что их немного, но она не видела ни поселения, ни весь народ.

— Сотни, — ответил Сингрид, и в груди девушки зародилась надежда. — Но большинство не сможет сражаться.

Надежда снова угасла.

— Почему?

— Болезнь, — ответил воин. — За последние десятилетия она распространилась. Вывела из строя множество воинов.

Болезнь? Айсла чуть было не спросила, почему они не обратятся к целителю, но вовремя прикусила язык. Ни один лунианец не стал был лечить виндерленда. Они славились своей злобой и пристрастием к поеданию человеческой плоти.

— Что, если мы сможем их исцелить? — спросила Айсла и тут же почувствовала на себе пристальный взгляд Энии.

Сингрид шагнул ближе.

— У тебя есть целитель?

— Да, — кивнула дикая, избегая взгляда солярианки. — Если твои люди исцелятся вовремя… они смогут сражаться?

Сингрид кивнул.

— Мы все обучены.

Отлично.

— Тогда я скоро вернусь, — пообещала Айсла.

Она прикоснулась клинком к мечу каждого виндерленда, стоявшего перед ней.

У нее был целый легион. Если только она сумеет найти способ их исцелить.

Грим ушел утром. Грудь Айслы все еще горела от боли, но целебный эликсир сработал. Кожа почти полностью зажила.

Вечером, когда дикая вернулась с тренировки, Грим появился в ее комнате вновь. Все следы человечности, которые она видела в сумрачном правителе прошлой ночью, исчезли. Он был в ярости.

— Если ты упорно настаиваешь, что мой артефакт останется у тебя и ты будешь носиться с ним, куда пожелаешь, я научу тебя не быть идиоткой.

— Или что? — сердито буркнула дикая.

— Или я заберу жезл. — Грим бросил красноречивый взгляд на половицу с тайником.

Айсла бессильно сжала кулаки. Грим и не думал шутить.

— Ладно. Когда ты собираешься меня учить?

— Сейчас. — Правитель сгреб ее за руку, и мир перевернулся.

Когда все вокруг выровнялось, они оказались в длинном зале.

— Мы… ну, мы в твоем замке, — резюмировала Айсла, оглядываясь.

— Это тренировочный зал, — пояснил Грим.

— Я ничего с собой не взяла.

Грим взмахнул кистью, и с потолка прямо в ее ладонь упал звездный жезл.

— Как ты?..

— Урок первый: на этот артефакт нельзя полагаться. Я вложил в него совсем немного энергии. Рядом с другими, кто обладает той же силой, он может не работать.

Так вот почему во время их первой встречи жезл подвел.

— Перемещение — это прежде всего мысленный образ. Поэтому ты считаешь, что не можешь попасть туда, где раньше не была.

— И как мне очутиться в месте, которое я не могу себе представить?

— Карты в помощь, — ответил Грим. — Легче посещать места, когда есть ощущение расстояния и привязка к другим точкам.

Сумрачный сам на карты явно не полагался. За его плечами сотни лет мастерства, значит, он мог путешествовать практически всюду, где ему заблагорассудится.

— Теперь, — продолжил Грим, — переходим к коротким расстояниям.

Вот он стоял перед дикой, и тут же его не стало. Он появился ровно у нее за спиной.

— Такие перемещения требуют гораздо большего контроля. Контроль достигается практикой. — Сумрачный кивнул на звездный жезл. — Попробуй переместиться через зал.

Айсла покрепче уперлась ногами в пол. Начертив лужу, сосредоточилась на небольшом расстоянии. Представила другую сторону зала.

И приземлилась на четвереньки в темный песок. Прилив ринулся вперед, намочил руки и колени.

Над головой раздалось цыканье. Подняв взгляд, Айсла увидела стоящего над ней хмурого Грима. Его замок пугающим чудовищем нависал над пляжем.

— Слегка перелет. — Сумрачный перенес их обратно в тренировочный зал. — Еще.

В этот раз она оказалась на ночном рынке. Грим вернул ее до того, как их кто-нибудь заметил.

Со следующей попытки Айсла оказалась в спальне Грима. Там было безупречно чисто. Сумрачный вздохнул.

— К моему удивлению, ты все ближе и ближе.

После еще пяти неудачных попыток Айсла перенеслась в тронный зал, длинный, словно поле. Трон состоял из сплавленных воедино, постоянно движущихся теней.

— Тренировочный зал за стеной, — уточнил Грим за спиной девушки.

Айсла повернулась.

— А где твои люди: слуги, знать?

— В других частях замка, — ответил правитель. — Большая его часть открыта лишь мне.

Грим, пусть свободный, похоже, был таким же затворником, как и дикая.

— Как часто ты их видишь?

— Когда прикажу, — проговорил Грим и ткнул ей за спину. — Закрой глаза.

Айсла опустила ресницы. Он сделал шаг и оказался так близко, что дикая ощутила его дыхание на своей щеке.

— Сосредоточься.

Трудная задача, когда Грим совсем рядом, но Айсла честно попыталась. Она создала воображаемую карту всех мест, где оказалась по ошибке. Расстояние между ней и тренировочным залом стало четче. Не открывая глаз, Айсла потянулась к звездному жезлу, очертила лужу и провалилась в пустоту.

— Хорошо, — сказал Грим, и Айсла поняла, что она справилась, а потом открыла глаза посреди тренировочного зала. — А то я уже начал бояться, что ты необучаема.

Айсла возмущенно глянула на сумрачного.

— Дальше. — Грим взмахнул рукой, и откуда-то сверху прилетел один из любимых мечей дикой. Та его поймала. — Ты сносно владеешь клинком, но нужно поработать над защитой.

Она сердито фыркнула.

— Моя опекунша — отличный учитель.

Грим насмешливо приподнял бровь.

— Она бывала на войне? Сталкивалась с существами, которые могли ее проглотить в один присест?

И Терра, и Поппи родились уже после того, как были наложены проклятия. Насколько Айсла знала, они никогда не покидали Новоземье Диких.

— Нет, — процедила она сквозь зубы.

— Тогда, похоже, у меня есть для тебя еще парочка уроков, — оскалился Грим.

Через мгновение у него в руке возник собственный меч, сумрачный атаковал. Клинок двигался так быстро, что Айсла едва могла уследить. В процессе боя Грим выкрикивал команды, критикуя ее технику, отчитывая за каждое неверное движение.

— Мертва, — сказал Грим, прочерчивая кончиком меча по груди Айслы тончайшую линию.

Клинок разрезал на ней рубашку, но не оцарапал кожу. Такой контроль казался чем-то невероятным. Смести Грим клинок всего на немного — и внутренности дикой уже вывалились бы на пол. Она вскинула руку, чтобы поставить блок.

Меч сумрачного скользнул по животу и оставил еще разрез на ткани.

— Мертва, — повторил Грим.

Айсла изо всех сил пыталась его достать, но, что бы она ни делала, как бы ни пыталась его обмануть, клинок Грима всегда оказывался в нужном месте, отбрасывая ее атаки.

Дикая ахнула, когда меч скользнул по ее горлу. На этот раз сумрачный позволил стали ее порезать. По шее скатилась крошечная капелька крови.

— Мертвее некуда, — сообщил Грим почти шепотом, слишком близко.

Айсла зарычала. Демон мог случайно ее убить. Разозлившись, она напала на него со всем пылом, наступая, разрубая воздух между ними на куски. Она хотела бы разрубить на куски Грима.

Тот блокировал каждый удар, но оставалась брешь. Увидев ее, Айсла не упустила шанса и оставила крохотный порез на его рубашке.

Девушка победно ухмыльнулась — и тут же рухнула навзничь. Сумрачный сшиб ее с ног.

Она жутко захрипела, силясь вдохнуть. Грим склонился над ней.

— Еще урок. Иногда противник дает тебе возможность нанести удар, чтобы отвлечь. — Лезвие коснулось ее груди, остановившись прямо посередине. Грим коротко надавил: — Мертва.

Айсла мрачно уставилась на Гримшоу.

— Я поняла. Ты можешь убить меня бесчисленным количеством способов, в том числе и мечом. Научи меня быть лучше.

И Грим учил.

Остаток ночи они провели в тренировочном зале. Сумрачный показывал Айсле уловки, хитрые приемы, то, как сражаться без меча.

— Всегда целься в нос, — говорил Грим.

К тому времени, как взошло солнце и Айсле предстояло вернуться к себе, с нее сошло семь потов.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она правителя сумрачных, хотя и понимала, что тренирует он ее только потому, что ему нужно с ее помощью найти меч.

«От мертвой проку нет», — сказал он тогда.

— Через три дня будет праздник на Кританском утесе. — Грим подошел ближе и прищурился. — До этого сделай мне, пожалуйста, одолжение: постарайся не сдохнуть.

Грим учил ее защищаться.

Айсла сморгнула слезы. Мог ли он когда-нибудь предположить, что сам станет для нее самой большой угрозой? В будущем он ее убьет — она ясно это видела.

Зачем Гриму причинять ей боль, раз он потратил столько сил, чтобы она оставалась в живых? Это противоречило всему, что она о нем знала. Хотя, похоже, она никогда не знала правителя сумрачных по-настоящему.

Когда Айсла перешла по мосту на остров Звезд, воздух вокруг потрескивал от энергии. Пахло металлом. Точно так же пахло, когда Селеста была расстроена или волновалась. Айсла пробежала оставшееся расстояние до развалин, где обитали стелларианцы, и ощутила запах крови.

— Что случилось? — с беспокойством спросила Айсла.

— Твари, — проговорила Марен. — Девочка… примерно возраста Синдер.

Голос стелларианки сорвался.

Рядом стоял и Лео. С неизменной травинкой во рту, которую он нервно грыз.

— Она пошла в лес, и мы нашли только это.

На полу лежал плащ, пропитанный кровью. Кто-то кричал: сестра или подруга — Айсла не знала.

Она зажмурилась. Она обещала их защищать.

Айсла оглянулась на стелларианцев. Они молоды. Испуганы. И все смотрели на нее. Дикая вспомнила слова Эллы: «Ты дала нам шанс жить. Для большинства из нас ты — богиня, спасительница».

Ее долгом было попробовать спасти девочку. С большей решимостью, чем ощущала, Айсла спросила:

— Где мне искать этих тварей?

Гремела музыка. Повсюду грохотали барабаны. Смех. Шутки. Стоял резкий запах алкоголя, столь насыщенный, что обжигал Айсле нос.

Кто-то шествовал по улицам почти голышом, чуть прикрытый краской для тела. На груди, ногах и животах извивались рисунки. Другие выстроились вдоль дороги и кричали. У всех были клинки на поясе и выпивка в руке.

Все надели маски.

Ее собственная плотно прилегала к лицу, но, потянувшись убрать волосы за ухо, Айсла украдкой поправила край и убедилась: ничто не съехало.

Грим швырнул в нее маску и кусок ткани, как только появился в ее комнате.

— Сегодня самая долгая ночь в году. На Кританском утесе праздник. Днем, разумеется.

Она поймала брошенное и свела брови.

— Маска?

— В них будут все.

Айсла нахмурилась сильнее, когда развернула кусок ткани, оказавшийся платьем.

— И такое все носят?

Платье было черным и по неприличности однозначно уделывало все наряды дикой. Две бретельки, настолько тонкие, будто одно неверное движение — и они оборвутся. Настолько глубокое декольте и настолько высокий разрез юбки, что между ними осталось катастрофически мало ткани, удерживающей все вместе.

Грим не смотрел ей в глаза.

— Большинство предпочитает мало одежды, да. По крайней мере, на таком празднике. Кто-то вообще одет лишь в нательные рисунки. — Сумрачный уставился на Айслу, приподняв бровь: — Лучше бы принес чернила и кисточку?

Предложение изгнало Айслу за занавеску для переодевания без лишних жалоб. Там не было ростового зеркала, поэтому дикая разглядела себя уже перед сумрачным правителем.

Ее груди были плотно стиснуты и едва не вываливались наружу. Разрез оказался таким высоким, что от исподнего пришлось вообще отказаться.

Грим уставился на нее и, кажется, пришел в ужас.

— Я похожа на сумрачную? — спросила Айсла с ноткой паники.

Девушка ярко накрасила губы, как в их с Гримом первую встречу. Кажется, это в моде у сумрачных. А потом надела маску. Грим не ответил, Айсла повернулась к нему и увидела, что он все еще не сводит с нее глаз.

— М-м-м?

— Сойдет, — хрипло сказал сумрачный и протянул ей руку.

Теперь они шли по Кританскому утесу, и Грим смотрел строго перед собой. Пусть правитель не обращал на Айслу внимания, другие точно ее им не обделяли. Айсла чувствовала их взгляды и усилием воли подавляла желание опустить руку и проверить, не обнажает ли разрез больше, чем ногу.

Грим казался более взвинченным, чем обычно. Он не мог пользоваться своими силами: вдруг меч поблизости. Им и без того пришлось перенестись порталом далеко отсюда и шагать почти час.

— И как тебе это? — шепотом спросила Айсла.

— Что это?

— Больше не быть пугающим всемогущим правителем сумрачных? В такой толпе.

Грим косо глянул на дикую.

— Я все еще могу положить здесь всех мечом.

— Не меня.

Грим снова устремил взгляд вперед.

— Тебе напомнить результат нашей схватки?

— Я не питала к тебе такой ненависти, как сейчас. Уверена: один этот факт заставил бы меня победить.

— Уверена?

— Всецело.

К слову, о толпе…

— Откуда ты знаешь, что такой праздник привлечет его?

Таинственный вор. Тот, который не расстается со змеей и которого видели поблизости.

— Я не знаю. Но если он здесь, все это… послужит отвлечением.

Отвлечение — мягко сказано.

Тысячи людей текли толпой по улицам, заполняя каждое заведение настолько плотно, что Айсла даже увидела, как кто-то выпал из открытого окна трактира прямо в лужу блевотины.

Выставки, представления, пари, карточные игры. А еще, судя по звукам из переулков, здесь исполнялись любые желания.

— Мы знаем, что у вора есть змея. По каким еще признакам можно его найти? — Айсла обернулась на спутника. — Ты умеешь добывать информацию, не отсекая рук?

Грим вернул ей тяжелый взгляд. Через минуту он остановился перед женщиной. В руках она несла пять напитков и явно собиралась принять заказ у компании, сидящей у трактира.

Айсла увидела, как изменилось выражение ее лица, стоило ей взглянуть на сумрачного: широкие плечи, высокий рост. Женщина мгновенно сменила раздражение на любопытство. С расстояния в несколько шагов дикая не могла разобрать их разговора из-за музыки и пьяного гомона. Женщина что-то щебетала, а потом положила руку на плечо Грима. И он ей это позволил. Неприятное чувство, которое Айсла не хотела никак называть, скрутилось в животе холодом.

Грим вернулся весьма довольным собой.

— Я знаю, где его искать.

Айсла не доставила ему удовольствия своим удивленным или впечатленным видом.

— Хорошо, показывай.

Далеко идти не пришлось. Через минуту они оказались под большим навесом.

— Вот он.

Им оказался мужчина в полностью расстегнутой рубахе, обнажавшей мускулистую грудь. У него была бледная кожа, очень короткая стрижка, и, что самое примечательное, на его плечах лежала змея.

Вор с группой, судя по всему соратников, наблюдал за весьма… интересным представлением.

Люди танцевали под ярким светом, демонстрируя каждый сантиметр тела. На некоторых не было ничего под тканью, которая казалась прозрачной, на других — скупые лоскутки белья. Вор пристально наблюдал за действом, упершись локтями в колени.

Ну хорошо. Вот и он. Каким-то образом им надо добыть у него информацию.

— Он полностью поглощен. Как мы…

Грим красноречиво перевел взгляд с танцоров на Айслу и обратно.

Та фыркнула.

— Даже не мечтай, ты, демон поганый…

Сумрачный пожал плечами.

— Тогда найдем другой способ. Я просто подумал: раз уж ты искусительница, то можешь пустить в ход свои силы, коль я не могу пользоваться своими.

Силы. Предполагалось, что она — проклятая пожирательница сердец, способная соблазнить одним взглядом, поставить на колени обольщением. Почему-то Грим не замечал ее бессилия, за исключением нескольких резких заявлений. Он не догадался, что у нее нет способностей. Что, если именно из-за них он решил работать с ней? Отозвал бы он свое предложение помогать ей во время Столетнего турнира, если бы узнал?

Рев толпы начал давить на уши. Айсла так и не нашла перчаток. Они с Селестой нуждаются в Гриме. Ее народ нуждается в ней. Они страдали.

— А может, все-таки пытки? — спросила Айсла.

Внезапно этот вариант прибавил в привлекательности.

Грим даже развеселился.

— Конечно, могу, Сердцеедка. Но один из самых печально известных воров, единственный, знающий об этом мече, — и вдруг найден убитым столь жестоким способом? Слишком подозрительно… — Сумрачный пожал плечами. — Полагаю, если ты не можешь использовать свои силы…

— Разумеется, я могу! — перебила Айсла.

По виду Грим сильно в этом сомневался.

— Все в порядке. Найдем другой…

— Нет.

Внезапно Айсле очень захотелось стереть это выражение с его лица. Она сунула руку под платье и пихнула ему свой звездный жезл.

— Не вернешь — и прочувствуешь проклятие диких на себе, — прошипела она.

А потом, повернувшись на каблуках, Айсла направилась к навесу за сценой.

Айсла проснулась рядом с Оро и не смогла даже поднять на него взгляд. Ей, погруженной в воспоминания, казалось, что все происходит снова и…

Это было похоже на измену.

Оро сказал бы, что Айсла не виновата, что все случилось за несколько месяцев до их знакомства.

Но переживать все заново… лежа в постели с другим…

Словно яд, которым Айсла поила сама себя. Заставляла глотать, пусть это убивало ее изнутри.

Ее словно разрывало надвое. Айсла из прошлого, едва знакомая. И настоящая Айсла, которая снова погружалась в боль, в беспокойство, в обиду из-за воспоминаний.

Всему есть предел.

Полночь — самое время для действий. Возможно, все дело в тишине или в том, что тогда на нее никто не наткнется. Или, может, мысленное похлопывание себя по спине: мол, какая ты молодец, что даже в такой час не спишь, работаешь; а может, все это вместе взятое.

А может, потому что она — наполовину сумрачная.

Использовав звездный жезл, Айсла перенеслась на остров Диких и начала упражняться в создании шипастых оборонительных растений, которые ей предстояло расселить по всему главному острову, и очагов болотного песка.

Прежде чем вернуться в постель, Айсла зашла в свою комнату и посмотрелась в зеркало. Под глазами залегли темные круги, губы высохли и потрескались. Кожа шелушилась там, где раньше была совершенно гладкой. Тело сильно похудело.

Взгляд скользнул по шее. На ней ничего не было.

С виду.

Айсла коснулась кулона, который чувствовала лишь она одна, и внутри все закипело от гнева. Ну разумеется, с Грима сталось подарить ей кулон, который невозможно снять. Сумрачный позаботился, чтобы она не смогла его забыть, даже если очень захочет.

Она вспомнила слова правителя тогда, на балу:

«Но если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, прикоснись к нему. И я приду на помощь».

Довольно. Айсла взяла клинок и осторожно приставила к цепочке. Одно неверное движение — и она вспорет себе горло. С остервенением Айсла взялась пилить проклятое украшение.

Безрезультатно. Айсла попыталась оттянуть кулон назад, но едва не задохнулась в процессе. Украшение не поддалось ни на какие усилия. Девушка попробовала обернуть его силой диких. Пилила снова, прижигала кочергой из камина. Даже призвала несколько сумрачных теней, заострив их в лезвия.

Ничто не помогало.

Прошел месяц с тех пор, как Грим протолкнул ее вместе со звездным жезлом в портал. Сумрачный не пошел за ней, поэтому Айсла считала, что он перенесся к себе в замок, после того как стер воспоминания вора об их встрече.

Грим бросил ее, горящую лихорадочным желанием, поглощенную потребностью в…

Теперь внутри Айслы осталась пустота.

Почему он ушел, когда она так отчаянно хотела, чтобы он остался?

Можно было предположить, что правитель отправился на поиски меча без нее, если бы он не исчез до того, как Айсла успела ему рассказать, где клинок. Теперь она знала точно. И Грим это понимал.

Так почему же он пропал на долгие недели и не показывался?

Замешательство и гнев вскоре сменились страхом. Что, если Грим… умер? Известие о смерти правителя сумрачных будет идти до диких несколько недель, а то и месяцев.

Эта мысль заставила Айслу поступить неосторожно. Той ночью она потянулась за звездным жезлом, чтобы разыскать Грима самостоятельно.

Его комната была привычно пуста. Часть сознания хотела нарисовать лужу и уйти, но дикая решила подождать. Прошел уже целый месяц. Она устала засиживаться допоздна по ночам, размышляя о его отсутствии.

Час перетек в два, в три.

Наконец дверь в комнату отворилась.

Это оказался не Грим.

На пороге стояла женщина.

Айсла поднялась со стула. Незнакомка замерла. Затем ее глаза сузились.

— Ты кто?

Кто она действительно?

К счастью, женщина закрыла дверь, словно натолкнувшись на нечто интимное, и Айсла перенеслась оттуда прочь.

Ее охватила необъяснимая ярость. Грим решил продолжить поиски с кем-то другим? Вырезал ее из своего плана? Нет уж. Черта с два она ему позволит. Он должен выполнить свою часть сделки.

Айсла знала, где меч. Она сама его отыщет, и тогда Грим вынужден будет помогать ей во время Столетнего турнира.

Девушка натянула единственную черную одежду, что у нее была, — приснопамятное тонюсенькое платье, которое надевала на Кританский утес, и поверх него плащ, удобно скрывающий пристегнутый к спине меч, — и перенеслась.

Уроки Грима пригодились. Ей нужна была карта, чтобы найти пещеры Ириды. Потом она может попробовать перенестись уже туда.

Так Айсла оказалась на ночном рынке.

До заката оставалось меньше часа, а рынок был, к ее удивлению, оживленным. Несколько повозок парковались на ночь. Кто-то отваживался заходить в большие здания, выглядевшие заброшенными. Они показались Айсле хорошей точкой старта.

Все, что Айсле нужно было сделать, — это заприметить лавку, торгующую картами, сверху и дождаться захода солнца, чтобы проскользнуть внутрь и найти то, что нужно. Таким образом она не рисковала снова нарваться на неприятности.

Дикая отошла от рынка к ближайшему заброшенному строению. Первый этаж оказался продолжением торговой зоны, где движение не останавливалось после наступления темноты. Там было шумно, скрипели затаскиваемые с улицы телеги, торговались и шептались люди.

А вот карт никаких не обнаружилось. Выше. Придется забраться выше для лучшего обзора рынка снаружи.

Лестница оказалась скрипучей и пустой. Как и второй этаж. Рядами вплоть до окон стояли ящики и бочки, покрытые пылью. Айсла обтерлась плащом об одну и выглянула наружу. Лавки закрывались.

Краем глаза дикая заметила нужное: на переднем прилавке продавались эликсиры, а бумаги — в глубине. Огромная карта занимала всю заднюю стену…

Позади девушки раздались шаги.

А потом:

— Так-так, и что у нас тут?

Айсла обернулась и увидела, что в комнате стало весьма людно. Примерно на дюжину сумрачных больше, чем нужно. Они просто оставались невидимыми, когда она зашла в комнату? Или беззвучно следовали по пятам?

Она обнажила меч. Один незнакомец рассмеялся. Ее собственная тень хлестнула ее по рукам, словно гадюка, и выбила клинок.

Повелевающие тенями. Грудь сковало ужасом.

Быстро обернувшись, Айсла решила попытать счастья с окном. Всего-то второй этаж…

Не успела она выбить стекло, как тени схватили ее за лодыжки и потащили через комнату.

Щека Айслы зацепилась за сечку на полу, кожа лопнула. Осколки стекла вонзились в руки и тело под тонким платьем. Когда тень вздернула ее на колени, кровь текла по ее подбородку и груди. Она не могла пошевелить даже пальцем.

Плащ сорвали невидимые руки, и дикая вздрогнула от холода. Мужчина теперь кружил, словно хищник около добычи.

— Кто ты? — спросил сумрачный.

Айсла сплюнула ему на ноги и тут же получила пощечину от тени. Из уголка рта потекла тонкая струйка крови.

— Спрошу еще раз, — сказал мужчина. — Кто… ты… такая?

Какая ему разница? Зачем он все это делает?

Айсла не ответила ни слова, лишь вскрикнула, когда ее ударила другая тень. Острая, как лезвие. Кровь потекла по плечу. Если быстро не залечить щеку, останется шрам. Следующий удар заставил Айслу рухнуть на четвереньки. Осколки вонзились в ладони глубже. Еще всплеск тени — и дикая стала хватать ртом воздух.

Сумрачный наклонился и грубо схватил ее рукой за лицо. Айсла дрожала всем телом. Сейчас она умрет. Какая она дура. Похоже, урок с теми дикими, которые пытались вырезать у нее сердце, ничему ее не научил. С чего она решила, что справится в одиночку?

Слезы затуманили взгляд и лицо напротив.

— Ты не должна была переступить порог, — осторожно сказал сумрачный. — Ты скажешь мне, кто ты такая, — иначе я освежую тебя заживо.

Меч Айслы лежал в другом конце комнаты, она не взяла с собой ни одного кинжала или метательные звезды. Тени снова устремились к ней, скользя по полу.

Внезапно Айсла вспомнила, что говорил Грим. Целься в нос. Она ударила противника лбом в лицо.

Мужчина отшатнулся, понося ее на чем свет стоит, но Айсла не стала проверять, удалось ли ей сломать ему нос.

Она выхватила звездный жезл из ножен на ноге и обвела звездную лужу. Портал открылся.

Шагнуть в него Айсла не успела. Мужчина дернул ее сзади за волосы. Дикая закричала. Сумрачный вырвал у нее из рук артефакт и отшвырнул к дальней стене.

Покрытая рябью звездная лужа застыла посреди комнаты. Несколько сумрачных осторожно подошли к ней, переговариваясь.

— Это… портал, — сказал один с придыханием.

Остальные поспешили ближе.

Державший Айслу мужчина нахмурился. Кровь попала ему в рот. Нос все-таки сломан.

— Посмотри, куда она собиралась сбежать, — скомандовал сумрачный.

Другой шагнул в лужу, и портал закрылся.

Единственный путь к спасению исчез.

Радовало лишь то, что она не пыталась вернуться в Новоземье Диких. Нет… она собиралась переместиться совсем в другое место.

— Эй вы! — заорал мужчина остальным. — Клинки наголо! Посмотрим, как быстро мы сдерем с нее кожу. Постарайтесь, чтобы она осталась жива до самого конца. Пусть прочувствует от души.

Айсла попробовала сбежать, но тени опутали лодыжки и колени. Одна зажала рот, заглушая крики.

Несколько сумрачных засмеялись, глядя на нелепые попытки дикой вырваться. Со скрежетом их оружие покидало ножны. Какие-то клинки покрывала ржавчина. На других запеклась кровь.

Сумрачный перед Айслой стянул еще больше теней из комнаты. Они потекли вверх по шее Айслы, заостряясь ножами.

— Почему бы нам не начать с лица? — протянул он.

Айсла вздрогнула и приготовилась к первой вспышке боли.

Тени рассеялись.

Сумрачный нахмурился. Попытался снова их призвать, но тени не подчинились. Остальные неожиданно притихли.

Они медленно повернулись, Айсла посмотрела в промежуток между их спинами.

Там стоял Грим, держа вздернутым высоко над полом за шею того сумрачного, что ушел порталом Айслы. Ее звездная лужа вела прямиком в комнату Грима. Послышался влажный хруст, и правитель разжал руку. Мертвый рухнул к его ногам.

Гримшоу выглядел убийственно.

У мужчины перед Айслой потемнели штаны, с ноги потекло.

Грим был облачен в полный доспех и корону. Он походил на ожившего демона, шипы хищно топорщились на покрытых металлом плечах. Тени, истекающие из его тела, расползались по всей комнате.

Несколько сумрачных упали на колени. Другие попытались сбежать. В мгновение ока все они оказались вздернуты над полом, суча ногами и хватаясь за глотки.

Взгляд Грима не отрывался от Айслы. Он осмотрел ее с головы до ног, отметив порезы на груди, разодранную щеку, длинные отметины на плечах и покрытые впившимися осколками руки.

Голос Грима был убийственно спокоен:

— Который?

Айсла открыла рот и не смогла вымолвить ни слова. Ее взгляд заметался по комнате. Все сумрачные подергивались под разными углами в воздухе, она никак не могла разобрать их лиц. Которое из тел принадлежало тому мужчине, что хотел ее освежевать? Слезы мешали видеть.

— Айсла, — осторожно проговорил Грим, как будто старался изо всех сил удержать себя в руках. И он назвал ее по имени. — Который сделал это с тобой?

Девушка прекрасно знала, что за этим последует, и не хотела быть ответственной за…

— Ладно. Тогда заплатят все.

С оглушающим треском шеи сумрачных одновременно сломались. Тела со стуком попадали на грязный пол. Грим раскрыл ладонь, звездный жезл с готовностью прыгнул к нему в руку.

— Идиотка, — выплюнул правитель, прежде чем наклониться и поднять девушку на руки.

— Мы нашли руду, — объявил Зед во время очередного собрания.

Он и Кэлдер обыскивали Забытые шахты несколько дней, пробираясь по опасным тоннелям. Большинство проходов со временем обрушилось. Небесный повернулся к Айсле, и самодовольство на его лице сменилось тревогой.

— Нам потребуется твоя помощь, — коротко сказал он.

Эния, чистившая апельсин, отчего по комнате расползался цитрусовый аромат, иронично приподняла бровь. Зед недовольно покосился в ответ.

Небесному не очень-то нравилась Айсла, это было понятно.

— С извлечением? — уточнила дикая.

Зед кивнул.

— Я пытался использовать воздух, но руду практически невозможно сдвинуть. Однако ты…

«Управляю камнями». Айсла едва сдержала улыбку, вспоминая, насколько далеко продвинулась с тех пор, как созерцала камень, который Оро ставил перед ней на острове Диких.

— Веди.

Чудовище — просто комплимент для существа, жившего в пещерах, облюбовавшего местечко у входа.

Это был дракон.

В детстве Поппи часто рассказывала Айсле истории о зверях размером с холм, покрытых чешуей, похожей на шелушащуюся кору, с загнутыми когтями на концах крыльев, таких огромных, что закрывали солнце. Айсла боялась, что такой вдруг найдет дорогу во дворец и разнесет ее комнату одним скрежещущим воплем.

«Не волнуйся, птичка моя, — говорила Поппи. — Все драконы умерли».

Нет, не умерли. Просто прячутся.

— Он спит, — прошептала Айсла.

Дракон свернулся калачиком у входа в пещеру, отвернув голову в противоположную сторону. Грудь мерно поднималась и опускалась.

Айсла всмотрелась. Пещера была не очень глубокой. У входа оставалась небольшая щель, которую не закрывала туша дракона, и за ней, внутри…

— Нет, — покачала дикая головой, быстро моргая. — Этого не может быть. Нет. Слишком просто…

— Это меч, — сказал Грим.

Сразу за драконом, на куче других реликвий, лежал клинок. Он был сделан из двух полос металла, сплетенных вместе, словно любовники, образовав единое острие.

Айсла с облегчением выдохнула.

— Нам просто нужно проскользнуть мимо дракона, не разбудив его. Вот и все.

Грим не был столь уверен.

— А если он все-таки проснется, то сожжет нас заживо, — пробормотал сумрачный.

Они аккуратно, медленно и бесшумно приближались к пещере, к самому-самому краю.

«Все пройдет легко», — решила Айсла.

Дракон крепко спал, меч был прямо там, она его видела.

В тот миг, когда Айсла ступила внутрь пещеры, что-то со свистом пролетело по воздуху. В голени возникла боль.

Грим двигался быстрее молнии. Сумрачный сбил Айслу с ног и прижал к земле, подсунув ей под голову руку, чтобы смягчить удар. Через мгновение полдюжины стрел пробили его тело навылет. Айсла открыла рот, чтобы закричать, но ладонь Грима, холодная и твердая, как лед, жестко легла ей на губы. Дикая широко распахнула глаза. Они с Гримом смотрели друг на друга, лица были так близко, а стрелы все летели и вонзались в руки и ноги сумрачного. Его тело вздрагивало при каждом попадании, пока все наконец не прекратилось.

На долгий миг воцарилась напряженная тишина. Оба ждали, не разбудили ли они дракона. Айсла тяжело дышала, почти соприкасаясь грудью с Гримом.

Ни единого движения.

Айсла перевела взгляд на его раны. Двенадцать стрел. Удивительно, что ни одна не попала в сердце. Кровь пропитала его одежду, стекала на дикую.

Сумрачный без колебаний закрыл ее собой.

Айсла отняла от своего рта его руку и произнесла одними губами:

— Уноси нас.

Грим качнул головой.

Если они воспользуются его силой или звездным жезлом, меч исчезнет.

И они могут больше не найти его снова.

Каким-то образом Грим должен выбраться из пещеры. А ведь Айсла была даже не уверена, что выберется сама. Единственная стрела, попавшая в нее, пробила голень. С большей силой, чем Айсла могла себе представить, Грим поднялся на ноги. Айсла тихонько встала следом и тут же прикусила руку, чтобы удержаться от крика из-за острой боли. Она попробовала сделать шаг и едва не повалилась обратно на пол.

Одним быстрым движением Айсла оказалась в воздухе. Грим, с торчащей из него дюжиной стрел, непостижимым образом поднял дикую на руки и пошел, ровно и уверенно, из пещеры, через все поле туда, где можно открыть портал.

Оказавшись в своей комнате, Грим рухнул, и Айсла покатилась по полу. Ахнув, она кое-как вскочила и бросилась было к сумрачному. Потом подумала и развернулась к шкафчикам. Быстро обыскав все, нашла целительские принадлежности и лунианские повязки. С лунным жезлом Айсла быстро перенеслась к себе, схватила полный флакон исцеляющего эликсира и вернулась обратно.

Прежде чем помогать Гриму, надо было позаботиться о собственной ноге, иначе Айсле грозила слишком большая потеря крови, а с ней — и сознания. Секунду собираясь с духом, Айсла схватилась за древко стрелы и выдернула ее. Боль была такой острой, что дикая закричала, зажимая себе рот тыльной стороной ладони. Рану обожгло эликсиром. Дрожащими пальцами Айсла быстро наложила на ногу повязку.

Нет времени кататься от боли.

Айсла, прихрамывая, подошла к Гриму, который кое-как сумел сесть, и опустилась рядом с ним на колени.

— Надо…

— Давай, — приказал сумрачный, тяжело дыша.

Айсла ухватилась за первую стрелу, и он выругался. Вырвав ее, дикая залила в рану целебный эликсир, и Грим взревел.

— В тебе еще больше десятка, так что советую запастись терпением, — проговорила Айсла, частично повторяя его собственные слова, намеренно дразня, зная, что это разозлит Грима, поможет остаться в сознании. — Или ты забыл, что боль бывает полезна?

— Нечего меня высмеивать, — ощерился сумрачный. — Это правда.

Айсла только глаза закатила.

— Открою тебе секрет, Сердцеедка. — Грим вздрогнул, когда она вытащила следующую стрелу. — Боль дает тебе силы.

Айсла фыркнула от отвращения.

— Вовсе нет. Хотя, подозреваю, это очень в духе сумрачных — верить в подобное.

— Нет, — качнул головой правитель. — Это не про веру. Это на самом деле правда. Силу питают эмоции, а боль — самая мощная из них.

Дикая нахмурилась. Это никак не могло быть правдой.

— Это правда, — словно подслушав ее мысли, повторил Грим.

«Если так…»

— Ты когда-нибудь… целенаправленно…

— Да, — быстро ответил сумрачный. — Я преднамеренно причинял себе боль, чтобы углубить власть. Это было очень давно. Теперь нет необходимости. — И, словно спохватившись, добавил: — И… есть много разных видов боли.

Айсла все еще отказывалась ему верить. Все правители знали об этом? Почему тогда это не получило широкого распространения?

Нет, этого просто не могло быть.

Грим покачал головой, читая то ли по лицу девушки, то ли по отголоскам ее эмоций. Он цокнул языком, а потом напрягся, когда она стала тащить очередную стрелу.

— Все еще сомневаешься во мне. — Он посмотрел Айсле прямо в глаза. — Как думаешь, Сердцеедка: откуда у меня столько силы?

От его слов ее руки на мгновение застыли на древке. Он испытал чудовищную боль. Именно это Грим и пытался сказать.

Это удивило Айслу, но… теперь ей захотелось узнать, что сделало его таким. Кто или что причиняло ему боль?

Грим пристально смотрел на девушку, она отвечала тем же.

Айсла выдернула стрелу из его груди, и сумрачный зарычал.

К моменту, когда дикая справилась со всеми стрелами, она услышала все ругательства, какие знала, плюс больше десятка новых. Грим помог снять с него рубашку, чтобы обработать раны эликсиром. Дикая обратила внимание на маленький амулет, висящий на его шее. Тот самый, что защищал от проклятия сумрачных. Когда грудь Грима обнажилась, Айсла поморщилась при виде свежих ран.

Грим мрачно рассмеялся.

Рассмеялся!

— У меня еще не было женщины, которая бы морщилась от вида моего обнаженного тела.

Айсла покачала головой:

— Как же тебе, наверное, тяжко носить такое внушительное эго.

Сумрачный снова негромко рассмеялся, и Айсла принялась обрабатывать раны эликсиром. От первого соприкосновения жидкости с кожей Грим зашипел. Его обычно холодное тело лихорадочно горело.

— Нога? — спросил он, хотя у самого из десятка дырок струилась кровь.

— Уже перевязала, — ответила Айсла, переходя к другой ране.

Девушка работала быстро и старательно, сосредоточенно сдвинув брови, проверяя, чтобы под кожей не осталось обломков и все было тщательно очищено. В процессе она чувствовала, что Грим внимательно ее изучает.

— Что? — наконец не выдержала Айсла.

Даже несмотря на валящую с ног боль, этот демон умудрялся говорить довольным тоном:

— Просто подумалось, — он ухмыльнулся, — какая ирония судьбы: Сердцеедка, которая пырнула меня в грудь, теперь занимается моим же лечением.

Айсла многозначительно на него уставилась.

— Какая ирония судьбы, что демон, утверждающий, что в нем не осталось ни капли человечности, закрыл меня своим телом от целого роя стрел.

Грим промолчал.

Когда Айсла закончила с последней раной, эликсира оставалось полфлакона, а повязок — всего на пару оборотов.

Опустив руки, она внезапно обратила внимание на беспорядок вокруг: пропитанную кровью рубаху Грима, груду сломанных стрел. Айсла всплеснула руками.

— Ну правда. Зачем ты это сделал?

Голова Грима склонилось набок, будто он вот-вот потеряет сознание.

— А это интересный способ сказать спасибо, — невнятно протянул сумрачный.

Одна повязка уже пропиталась алым, поэтому Айсла попыталась затянуть ее туже и остановить кровотечение. Закончив, девушка хотела убрать руки, но вдруг большая ладонь Грима накрыла обе ее, прижимая пальцы к его груди.

— Холод, Сердцеедка, — проговорил он, закрывая глаза и упираясь затылком в стену. — Он помогает от боли.

Айсла просидела, не шевелясь, несколько долгих минут. Единственным движением было биение сердца Грима под ее рукой. Сумрачный не открывал глаз. Рука нагрелась под его ладонью. Айсла осторожно высвободилась и села у стены рядом с сумрачным.

— Что это было? — спросила она, вспоминая, что стрелы появились из ниоткуда. — Я не видела никого и даже откуда они взялись…

— Это не человек, это орудие. Механизм, предназначенный для защиты от злоумышленников. Я такие уже видел.

— Где?

— У себя в замке.

Айсла удивленно повернулась к нему. Грим так и сидел, упираясь макушкой в стену, с закрытыми глазами.

— Думаешь, воровка украла его из твоего замка?

Грим пожал плечами.

— Если так, то она действительно лучшая.

— Как понимаю, способов обойти это орудие нет.

— К сожалению, оно очень надежно.

Айсла вздохнула.

— Что нам теперь делать?

Между ними и мечом оставалось всего несколько метров. Но даже если им удастся выманить дракона из пещеры, кто знает, какие еще чары охраняют добычу воровки.

Грим застонал, выпрямляясь.

— Сегодня? Я опустошу весь свой запас спиртного. Потом? Полагаю, продолжу играть в живой щит, пока мы не преодолеем все ловушки пещеры.

Сила отдавала металлом во рту, в носу, в горле, в желудке. Она освещала каждый миллиметр ее тела сверху донизу, она была сияющим маяком, клинком, придающим миру желаемые форму и размеры.

В воспоминаниях Грим научил ее тому, что больше никто не удосужился ей дать. Чтобы победить, ей нужно больше силы.

Грим утверждал, что боль — самая сильная эмоция.

Боль может быть полезной.

Деревья пробивались и вытягивались вверх сквозь комья земли. Та ломалась и менялась, формируя зачатки гор. Цветы хлынули потоком, укрывая все так быстро и так плотно, что перевалились с края острова.

Больше. Нужно больше.

Колючие растения, те самые, что доставали ее всюду во время Столетнего турнира, выросли густыми ощетинившимися зарослями. Следом потянулись растения с ядовитой листвой. Айсла распределила их по всему острову, по тем местам, которые они должны перекрыть.

Дикая погрузила руки в грязь, пальцами вырисовывая безумные формы, и закричала, когда земля вокруг разверзлась, исторгая еще больше растений, которые будут защищаться и сопротивляться.

Спустя минуты или часы Айсла почувствовала рядом его присутствие. Теплый лучик света, возникший у нее за спиной.

— Айсла? — позвал Оро.

Ее имя было вопросом.

— Я все сделала, — ответила дикая.

Казалось, что почти невозможно создать столько природы за девять дней, но Айсла справилась за одну ночь.

— Смотри! Я воздвигла стены, чтобы преградить им путь, и заполнила все открытые пространства. Грим сможет перенести войско только туда, куда решите вы с Зедом.

Айсла сияла.

А Оро не выглядел гордым за ее успехи.

Он выглядел… испуганным. Айсла вдруг поняла, что никогда не забудет взгляд Оро, обращенный на нее сегодня. Словно с ней что-то не так.

Словно она чудовище.

— Что ты сделала? — спросил Оро.

Айсла проследила за его взглядом и увидела: по вороту ее платья стекала кровь. Дикая подняла руки, трогая красные ручейки. Они струились из глаз, носа, уголков рта.

Сила… имела вкус крови.

У силы вкус крови.

Айсла повторяла про себя снова и снова, или, может, это просто крутилось в голове… Вероятно, Айсла просто жила в собственной голове, и ей никогда не стоило уходить… Возможно, она должна распахнуть себя настежь в мир и позволить всему, что есть внутри, выплеснуться…

— Айсла! — Оро жестко схватил ее за плечи и встряхнул.

Он был зол, расстроен, разочарован.

Она вернула силу внутрь себя — и мир застыл, голоса прекратились.

Здесь были только она и Оро. И все же… он был недоволен.

— Что ты сделала? — спросил он снова.

Сейчас голос был резким, голос короля, а не мужчины, в объятиях которого она засыпала, а его рука поглаживала ее по спине, убаюкивая.

— Я нашла кратчайший путь и опробовала.

Оро изучал ее ладонь, и Айсла задрожала, поняв, что сотворила. Она взрезала кожу. Это был короткий путь. Она сделала то, от чего Оро предостерегал ее несколько месяцев назад.

Использовала эмоции, чтобы стимулировать силу.

Боль может быть полезной.

Боль делает сильней.

— Все в порядке, — проговорила Айсла, доставая из кармана флакон с эликсиром. Капнула на рану, проследила, как срастается кожа. — Вот, смотри. Словно ничего и не было.

— Айсла, — осторожно проговорил Оро, — я же говорил: повелевать силой с помощью эмоций — очень опасно. Можно получить контроль быстро и крепко, но у всего есть своя цена.

Он сжал руки в кулаки, его едва не трясло.

— Я говорил: это может тебя убить! Да, это кратчайший путь, — резко бросил Оро, выплевывая слова, — но кратчайший путь к смерти.

Вокруг стало нестерпимо жарко. А потом все исчезло.

Осознав правду, Оро стал спокоен, как затаившийся хищник.

— Он научил тебя этому. В воспоминаниях.

Айсла не стала отрицать.

Оро посмотрел на нее и покачал головой. Обвел внимательным взглядом ее лицо, покрытое кровью, едва зажившую руку.

— Я не узнаю тебя, любовь моя.

Руки Айслы задрожали. Она тоже себя не узнавала. Не узнавала девушку, что жила в ее голове, что принимала решения, которых Айсла не понимала…

— Я знаю: ты хочешь попасть в хранилище. Знаю: хочешь победить Грима. Я знаю: хочешь спасти себя и остальных, — продолжил Оро. — Но это не тот путь. — Он взглянул Айсле в глаза. — Пообещай, что больше не будешь это пробовать. Прошу тебя, обещай.

— Обещаю, — прошептала она, потому что Оро был так обеспокоен.

Потому что он просто хотел ее защитить.

Айсла не хотела ему рассказывать, что, несмотря на кровотечение, она ощущала себя намного сильнее прежнего. Она чувствовала контроль, превосходство.

«У крови вкус силы», — хотела сказать она. У силы…

У силы вкус крови.

Ванна наполнилась почти до краев. Вода была мутной, темнее, чем в болоте. Айсла видела столб воды из спальни.

— Целебная, — хрипло пояснил Грим. — Помогает заживлению.

Он начал раздеваться, обнажая глубокие раны, смертельные для любого, кто не обладал властью правителя.

Они возвращались в пещеру пять раз. И все время обнаруживали новое заклинание, отпугивающее воров. Грим всегда принимал на себя большую часть ударов, но сегодня хлынувший с потолка дождем миллион ледяных осколков изрезал Айсле лицо, руки и спину до того, как он оттащил ее в сторону.

Айсла поморщилась, потянувшись вытащить звездный жезл из-за спины. Кожу противно тянуло от покрывавшей ее крови. Флакон с целебным эликсиром неуклонно заканчивался. Придется прокрасться в комнату Поппи, пока та спит, чтобы взять еще один.

— Останься.

За словом разлилась тишина. Причем сказано было самым будничным тоном.

Категорично.

— Остаться?

Грим стоял в одних штанах. Его грудь представляла собой полотно порезов, крови и, конечно же, шрама — ох, как близко к сердцу.

— В ванне хватит места для двоих. Поможет не оставить шрамов.

Айсла молча уставилась на сумрачного правителя.

Он не ухмылялся, не делал многозначительных замечаний. Похоже, он слишком устал, чтобы даже произнести что-то, достойное сердитого взгляда.

— Я отвернусь.

Айсла поняла, что тоже слишком устала, чтобы отказываться от теплой ванны с целебными свойствами. Но…

— Я не могу, — сказала она. — Помнишь?

Казалось, с их схватки прошли годы. Прежде чем Айсла успела что-нибудь добавить, Грим четко произнес:

— Я забираю свою победу. Добро пожаловать в любую часть моего дворца.

Айсла решила списать все на потрясение. Верный, по крайней мере на этот раз, своему слову Грим отвернулся, Айсла сделала то же самое.

Звук упавших штанов, как показалось девушке, эхом разнесся по ванной комнате. А затем раздался плеск воды, что расступилась и снова сомкнулась вокруг тела.

Айсла не стала проверять, подглядывал ли Грим, пока она стягивала с себя одежду. Процесс вышел болезненным. Ткань прилипла к ранам, из запекшейся крови вышел отличный клей.

Айсла тихо всхлипнула от боли, понадеявшись, что Грим не услышит, хотя знала, что он слышит все. Штаны зашуршали, спадая до лодыжек. Пальцы быстро расплели косу.

Дикая застонала, опустив ноги в ванну, по икрам побежали мурашки, добрались до спины и устремились к самой макушке.

Грим сидел совершенно неподвижно, пока девушка полностью погружалась. Все, что она видела, — его спина и очень широкие, почти как ванна, плечи. Все остальное срывала темная вода в разводах целительной магии.

— Можешь повернуться, — сказала Айсла, но сумрачный не пошевелился. — Вода… все закрывает.

Чистая правда: единственное, что виднелось над поверхностью, — это голова, обрамленная мокрыми волосами, плечи и ключицы.

Секунды шли, спотыкались. Наконец Грим все же повернулся.

Она сидела, прижатая к одной стороне ванны, он — к другой.

Ванна была так огромна, что они словно сидели по разные стороны комнаты. И молча смотрели. Не было произнесено ни слова, и все же Айсла видела понимание. Два человека, сражавшихся спина к спине ради того, в чем они нуждались больше всего на свете. Ради шанса спасти свой народ.

Вода становилась все прозрачнее и прозрачнее, лекарство растворялось. Айсла скрестила ноги, прижав их к груди. Отвела взгляд, ведь Грим ничего подобного не сделал.

Она не посмела поднять глаза, когда услышала, как он встал. Вода послушно расступилась, пропуская Грима, как и все, что он встречал на пути.

И сумрачный ушел.

Пришло время сделать доспехи для Линкса.

Айсла училась ездить на нем верхом по лесу, взбираться на холмы, спускаться по крутым склонам. С каждым занятием презрение леопарда к дикой слабело. Он даже радовался, что теперь Айсла остается сидеть, неважно, с какой скоростью он бежал.

— Вот видишь? — с гордостью сказала ему Айсла последний раз. — Теперь я могу держаться.

Линкс тут же резко повернул, и девушка свалилась прямиком в ручей. Пока леопард не пытался ее намеренно сбросить, Айсла была уверена, что возьмет его на битву.

Рен тренировалась с другими дикими.

— Я хочу, чтобы ему изготовили доспех, — объяснила Айсла. — Надеялась, ты посоветуешь, как он должен выглядеть.

Рен нахмурилась.

— Его не надо изготавливать.

— Я…

— У Линкса уже есть броня.

Айсла медленно повернулась и посмотрела на леопарда. Тот равнодушно моргнул в ответ.

— Уже есть?

Рен кивнула. Выражение ее лица внезапно стало печальным.

— Он храбро сражался бок о бок с… твоей матерью.

— С кем сражался? — переспросила Айсла, совсем сбитая с толку.

Рен улыбнулась.

— О, там такая история. Буду рада ее рассказать.

Айсла очень хотела ее услышать, больше всего на свете, но… не сейчас, когда на счету каждая минута. До битвы оставалось меньше недели.

— С удовольствием послушаю в другой раз. Ты знаешь, где доспех?

Рен проводила Айслу к оружейному складу. Там лежали десятки мечей, комплектов доспехов и щитов. В самом дальнем углу стояли крупные металлические пластины, которые могли бы подойти только огромному, легко раздражающемуся существу.

Айсла не сразу сумела сосредоточиться, но затем, кое-как удерживая стелларианскую энергию, сумела надеть броню на Линкса. Она состояла из железных пластин по бокам, спереди и на шее. В металле даже были удобные отверстия для заостренных ушей леопарда и углубление для наездника. Рен помогла собрать все части воедино, и, когда они закончили, Айсла отступила, разглядывая леопарда.

— Ух, какой грозный!

Линкс одобрительно рыкнул. Казалось, ему понравилось снова облачиться в доспех. Он опустил голову, предлагая Айсле забраться ему на спину, что дикая и сделала.

— Спасибо, — поблагодарила она Рен, и Линкс прыгнул с места.

Леопард выбежал в лес. Айсла вцепилась в странное седло и обнаружила, что держаться в нем несравненно легче.

Дикая низко пригнулась, пока они продирались сквозь кусты и подлесок. Первые разы Айсле было страшно сидеть так высоко, но теперь она чувствовала себя в безопасности. Защищенной.

Линкс замедлился посреди поляны. Снова наклонил голову, безмолвно прося наездницу спрыгнуть. Спешившись, Айсла огляделась. Вокруг ничего не было. Что он хотел ей показать?

Линкс так и стоял с опущенной головой. Айсла коснулась его между глаз, безмолвно спрашивая, чего он хочет, и застыла.

Зрение исчезло. Нет… его заменили.

Она стояла на той же поляне, но все выглядело иначе. Вокруг было больше деревьев, трава — гуще и зеленее.

И там девушка. Она? Очень похожа. Но у Айслы не было такой одежды… и она не имела привычки ходить, уперев руки в бока.

Образ стал четче, и у Айслы дрогнул голос:

— Это… это же…

Мама.

Айсла никогда не видела мать. Не было ни одной ее картины. Терра и Поппи никогда ее не описывали, только разок заметили, что у Айслы лицо матери. Теперь она видела, что это правда. Линкс показал.

Ее мама была гораздо красивее. Смуглая от ровного загара кожа и густые волосы, более блестящие, чем у дочери. И светло-зеленые глаза. Хотя у них с Айслой были одинаковые губы. Те же высокие скулы, но немного разные носы.

— Линкс, идем, — позвала ее мать. — А то Терра снимет нам головы.

Образ исчез. Айсла было возмутилась, но следом возник другой.

Тут снова была мать, но и кто-то еще. Мужчина с черными волосами и с более светлой кожей. Он смотрел на ее мать так же, как Оро смотрел на Айслу: так, будто он с радостью отдал бы за нее жизнь.

И снова образ сменился, теперь слышался плач. Родители держали маленький сверток и выглядели так, что вот-вот лопнут от счастья.

Айсла рухнула на колени. Слезы лились по щекам, падая в траву. Она едва могла говорить.

— Ты… ты видел меня.

Линкс знал ее совсем малышкой.

Это было как раз перед тем, как погибли ее родители. Скорее всего, Линкса не оказалось рядом, потому что она была уверена: леопард бы сделал все возможное, чтобы защитить ее мать.

Зверю было стыдно? Он чувствовал вину? Винил ли он каким-то образом Айслу в смерти ее матери? Или винил ее отца?

Линкс мягко заурчал и вытер своим мехом ее слезы, а потом ткнулся мокрым носом ей в лицо, чем заставил фыркнуть.

— Спасибо, что показал, — прошептала Айсла; она точно не знала, как работает их связь, но была очень благодарна за кусочек прошлого. — Я ее совсем не знала… но мне кажется, она была бы рада, что мы… нашли друг друга.

Линкс закрыл глаза, и Айсла ощутила его горе как собственное. Она прижалась щекой к его щеке, и какое-то время они просто стояли на поляне, разделив память.

Когда солнце село, Айсла перенесла их обратно в свою комнату. Линкс свернулся калачиком в любимом углу, пока Айсла рассматривала свои мечи, прикидывая, какие из них брать в сражение.

Позади раздался шорох, дикая обернулась, замерев на полуслове.

Вместо Линкса она увидела совершенно другое существо.

Грим стоял перед Айслой. Она уже собралась идти в пещеру, но сумрачный сказал:

— Не сегодня.

— Почему нет?

— У меня есть обязательство.

— Какое? — нахмурилась девушка.

— Бал, — ядовито ответил сумрачный.

Айсла засмеялась.

— Бал?

— Тебя это забавляет?

Девушка повела плечом.

— Ты устраиваешь бал? С украшенным залом, платьями, звоном бокалов? — Айсла никогда не была на настоящем балу, но эту картину ей описывала Селеста по книгам.

— Едва ли, — холодно ответил сумрачный; по реакции Грима бал казался чем-то хуже смертного приговора. — Я бы отменил, но бал — хорошее отвлечение.

— От чего?

Грим не ответил, но Айсла решила, что он имел в виду опасность, угрожавшую сумрачным, — ту самую, которую можно устранить с помощью таинственного меча. Причина, по которой между визитами Грима были такие большие промежутки. Неотложное дело, требовавшее постоянного внимания.

— Могу я прийти? — спросила дикая.

Грим глянул на нее так, словно она попросилась занять его трон.

— Категорически нет.

И правитель исчез.

Поздно ночью Айсла смертельно скучала одна в кровати, перечитывая последнюю книгу в десятый раз. Она уже испещрила заметками все поля.

Испустив долгий, самый что ни на есть драматичный вздох, Айсла перевернулась на спину и отбросила книгу на кровать. Ей было очень любопытно, на что похож бал. Вешались ли женщины на Грима? Конечно же, вешались. И он, наверное, принимал их с распростертыми объятиями. От этой мысли Айслу замутило, отнюдь не слегка.

Айсла уже надела пижаму и приготовилась лечь спать, но тут из-под половицы замерцал звездный жезл. Совсем как приглашение.

Которое Айсла приняла.

После быстрой вылазки на ночной рынок дикая облачилась в предельно открытый наряд, но такой, чтобы считаться хоть как-то одетой.

Дикая сомневалась, что Грим ее увидит. Она вполне может его избегать. А если и увидит, ну и что такого? Ему придется притвориться, что они незнакомы, чтобы не выдать их планов. Уже поздняя ночь, наверняка многие на балу слишком пьяны, чтобы что-то замечать. К тому же они все равно не смогут уйти до самого рассвета, вдруг поняла девушка.

Айсла перенеслась в замок сумрачного правителя.

Оставалось пять дней. Айсла вернулась в Новоземье Диких. Эния помогала ей с последними приготовлениями для переправки воинов на Лайтларк. Солярианка нашла им место в замке, недалеко от Айслы. Они пересчитали пузырьки эликсира, которые остались после того, как большую часть она отдала Кэлдеру и Сорену. С неохотой Сорен разрешил Кэлдеру наблюдать во время лечения виндерлендов. Кэл оказался примерным учеником и аккуратно вел заметки, чем бесил Сорена, казалось, еще больше.

Каждая капля эликсира была на вес золота.

И Эния, и Айсла работали молча, обе сильно измученные, но понимающие, что времени на отдых просто нет. Они закончили текущие дела, и дикая переправила обеих на Лайтларк.

Наконец-то они вытянулись в мягких креслах Айслы. После нескольких минут приятного молчания дикая спросила:

— У тебя есть кто-нибудь? О ком ты… волнуешься, кроме Оро, Зеда и Кэла?

— Хочешь знать, есть ли у меня спутник?

Айсла кивнула.

— На данный момент — нет. Я любила многих за прошедшие века, но мне всегда казалось эгоистичным вступать в брак, зная… что я знаю.

Зная, когда она умрет.

Солярианка наклонила к Айсле голову. Рыжие волосы пылали совсем ярко на фоне бледной кожи.

— Ты не такая, как я думала. Ты мне нравишься, Айсла. Правда нравишься, — сказала Эния, и Айсла почувствовала то же самое. Она уже собиралась сказать об этом, когда солярианка продолжила: — Но ты не нравишься мне с ним.

С ним.

С Оро.

Все теплые чувства Айслы к солярианке тут же улетучились.

— Что ты имеешь в виду? — медленно спросила дикая.

Эния вздохнула.

— Могу я быть откровенной?

Айсла кивнула, несмотря на до боли сжатые зубы.

— Оро — король Лайтларка. С момента смерти его брата он несет долг перед народом. Не перед самим собой. Не передо мной. Не перед тем, кто ему дорог. Раньше я это ненавидела. Ненавидела то, что один из тех, кого я люблю, никогда не познает настоящего счастья. Теперь я это приняла. Потому что его счастье или мое не может быть важнее счастья всех остальных на этом острове. — Эния поводила ногтями по штанине. — Он тебя любит. И эта любовь делает его слабым. Если он не будет осторожным, Лайтларку конец.

У Айслы перекосило лицо.

— Как ты можешь так говорить?! Как ты можешь считать любовь злом?!

— Потому что я видела смерти тысяч людей, я наблюдала разрушения на протяжении пяти сотен лет — и все это было во имя любви.

«Проклятия».

— Это другое, — произнесла Айсла.

Эния грустно улыбнулась. Она не была подлой или жестокой, но от этого ее слова ранили еще больнее:

— Уверена, эти слова произносил каждый влюбленный с начала времен.

«Ты ничего о нас не знаешь», — подумала Айсла.

Было так легко, очень легко отмахнуться от Энии, будто это всего лишь ревность или непрошеный совет. Но глубоко внутри Айсла думала о том же и знала, что Эния права.

Шум раздался прямо посреди комнаты. На дворе стояла полночь, что-то тяжелое упало на пол.

Айсла мгновенно подорвалась на ноги, сжимая в руке длинный кинжал, который держала между рамой кровати и матрасом. Щурясь в темноте, она кое-как различила: кто-то лежит навзничь перед ее кроватью и кровь пачкает камни пола.

— Сердцеедка.

Отбросив кинжал, Айсла кинулась к лежащему.

— Грим!

Со дня бала минуло уже много дней.

Сумрачный криво ухмыльнулся.

— Думал, ты будешь довольна, — сказал он, с трудом выговаривая слова.

— Чем? — спросила Айсла, обшаривая взглядом его тело в поисках места, откуда кровь шла сильнее всего, и признаков, что с ним вообще стряслось.

— Тем, что кто-то близко подошел к тому, чтобы меня убить.

Внутри вдруг поселилась тяжесть, словно там из ниоткуда возник камень. Новости вовсе не пришлись Айсле по вкусу, и она знала, что Грим это чувствует.

— Да ну? Просто прекрасно, — прошептала она.

Сумрачный кивнул.

— С глубоким прискорбием вынужден сообщить, что попытка все же не удалась.

Айсла пожала плечами.

— Пока, по крайней мере.

Грим лающе хохотнул и застонал.

Айсла обхватила его руками и прижала к полу изо всех сил. Трясущимися от волнения — волнения, конечно же, только волнения — руками девушка принялась расстегивать на нем рубашку.

В полубеспамятстве он высказался на тему, что Айсла его раздевает, но та шикнула и принялась изучать плеяду ран на его торсе. Айсла еще не видела таких. Кожа Грима стала пепельно-серой, отметины выделялись темными пятнами. От каждого разбегались черные вены, словно корни дерева.

— Что это?

Грим глянул на ее руки, прижатые к его груди, и девушка медленно их убрала. Вопрос он пропустил мимо ушей.

— Целебный эликсир, Сердцеедка. Цветок диких.

Голова Грима упала на колени Айслы, и он замолк.

Девушка попыталась нормально раздеть правителя, но он был слишком тяжелым, чтобы аккуратно убрать ткань. Тогда, вооружившись кинжалом, Айсла срезала с него одежду, стараясь не думать, что он потом ей выскажет.

Девушку замутило от его вида. Черные разводы проходили сквозь кожу и кости, извилистые, толстые. Словно тьма продолжала пир, пожирая сумрачного.

— Что это? — спросила Айсла сама у себя.

И почему Грим не поправлялся быстро, как обычно?

Дикая понадеялась, что эликсир поможет. А если нет? Темные пятна будут расползаться, пока Грим не обернется прахом? То есть в ее руках сейчас судьба всего сумрачного народа?

Айсла решительно нанесла эликсир на каждую рану: на шее, груди, животе, руках и бедрах. Когда девушка закончила, во флаконе осталась всего пара капель.

Она сидела рядом с Гримом, пока он спал, и была рядом, когда он немного пришел в себя.

— Айсла.

Девушка чуть не подпрыгнула, пытаясь понять, что ему нужно. Но глаза Грима были по-прежнему закрыты.

И только немного погодя, когда она свернулась, подтянув колени к груди, дикая поняла, как он ее назвал: Айсла. Он поклялся никогда не называть ее по имени…

И все же вновь оно так легко слетело с его губ.

Айсла перенесла их обоих в комнату Грима, где он вскоре опять задремал. Каким-то чудом она смогла угодить прямиком на кровать, иначе спать бы правителю на холодном полу. Испорченная одежда Грима кучкой лежала неподалеку. Айсла подумывала даже его одеть, пока он отдыхает, но в итоге решила просто прикрыть большую часть тела темной простыней.

Медленно, как тучи рассеиваются после шторма, эликсир проникал в раны. Кожа снова отрастала. Грим все еще находился в тяжелом состоянии, но, похоже, жизни ничто не угрожает. И Айсла обнаружила в себе радость по этому поводу.

Странно: столько месяцев она желала ему смерти.

Теперь же мысли о его смерти…

Айсла сидела на краю кровати со скрещенными ногами, как Грим вдруг распахнул глаза.

В этот раз его взгляд был более настороженным и мгновенно ее нашел.

— Ты меня вылечила.

Затем Грим осмотрел себя. Приподнял простыню, а следом — бровь.

— Не первый раз. И потом… ты тоже меня лечил.

— Спасибо. — Правитель наклонился, поморщившись от усилия, и, прежде чем она успела его остановить, сделал то, из-за чего Айсла застыла соляным столпом.

Грим поцеловал ее в лоб и лег обратно на подушку.

Глядя, как он тяжело ворочается, пытаясь улечься поудобнее, Айсла посерьезнела.

— Что произошло? — спросила она и с подозрением прищурилась: — Ты что, пытался достать меч без меня?

Раны нанес дракон? Сумрачный его разбудил?

— Нет, — ответил Грим, Айсла не особо поверила, поэтому он добавил: — Я правитель сумрачных. Думаешь, единственный шанс для меня заработать раны — это прикрывать тебя?

— Именно, — кивнула Айсла, — потому что только в этой пещере ты не можешь использовать свои способности. С силой ты просто делаешь…

Девушка нарочито драматично помахала руками перед своим лицом.

— Делаю что? — вздернул бровь Грим.

— Ты понимаешь, о чем я, — замялась Айсла. — Кровь. Кишки. Тени. Смерть. И все такое.

Сумрачный вздохнул.

— К сожалению, твари, с которыми я чаще всего сталкиваюсь, не поддаются теням, смерти и всему такому.

Твари?

— Грим, что происходит в сумрачных землях? Что может быть даже теоретически настолько сильным, чтобы оставить такие раны? Зачем тебе меч?

Из ее рта вылетало слишком много вопросов, но Айсла больше не могла их сдерживать. Между ней и Гримом все изменилось. До этого она согласилась работать с сумрачным только ради его помощи на Столетнем турнире.

Теперь же… она сама хотела помочь.

Долгую минуту Грим ее изучал, а потом опустил взгляд на свои руки, с которых еще не сошли отметины от ран.

— Если я расскажу, это окажется изменой. Величайший секрет нашего народа.

— Мы тут по уши в измене.

Грим нахмурился.

— Полагаю, ты права. — Он поменял позу и поморщился. — Столетия назад, после того как были наложены проклятия, в сумрачных землях открылся разлом. Из него пошли крылатые твари. Они похожи на драконов, но мельче, их чешуя почти непробиваема. Их называют дреками, и они уже убили тысячи.

Звучало пугающе.

— Рядом с разломом живут люди?

Сумрачный кивнул.

— Рядом с отрезками, где спокойно. В прошлом столетии нападения были сосредоточены в одном участке. — Грим, измученный, потер лоб. — Когда-то давно, многие тысячелетия назад, дреки были людьми. Мой предок, Кронан, проклял своих солдат, чтобы те стали непобедимыми зверями. Кузнец изготовил для него меч, наполненный его силой, чтоб армией дреков управляли и наследники. А также… создавали новых. После смерти Кронана одна женщина, из его потомков, предсказала, что дреки приведут мир к гибели, поэтому она прокляла меч, чтобы ни один сумрачный правитель не мог им воспользоваться.

И как Грим собирался обойти проклятие? Или надеялся, что мечом для него воспользуется Айсла?

— Дреки опустошали Лайтларк и сумрачные земли. После смерти Кронана их всех загнали под землю. Теперь… они стали возвращаться.

— Итак… меч подчиняет дреков, поэтому он тебе нужен. Чтобы их остановить?

Грим кивнул.

— Мой отец был одержим идеей найти меч, — внезапно сказал сумрачный и нахмурился, сам не ожидая от себя такой откровенности.

— Зачем?

— Хотел вторгнуться на Лайтларк. С дреками это было бы просто.

Отец Грима был ужасным. Хорошо, что Грим на него ни капли не похож. Вроде бы.

Айсла задумалась…

— А какой была твоя мать?

Вопрос его, кажется, потряс. Да и сама Айсла была в шоке оттого, что его задала. Помолчав, Грим коротко ответил:

— Не знаю.

Брови девушки сошлись на переносице.

— Она… умерла? При родах?

Грим насупился.

— Нет. Сумрачные правители не берут жен. Даже не спят с одной женщиной дважды. Ну или, по крайней мере, не должны.

— Что? Почему?

— Мера предосторожности, — просто ответил он. — Любовь делает нашу силу уязвимой. Это слабость.

Айсла молча уставилась на сумрачного.

— Ты же в это не веришь?

— Верю. Если я кого-то полюблю, она получит доступ к моим способностям. Это слабость. Мои предки не желали рисковать.

Кусочки головоломки собрались воедино.

— Вот откуда очередь из женщин, — сообразила Айсла. — Желающих. Чтобы ты точно… ни с одной не переспал дважды.

Грим кивнул.

— Не то чтобы я мог их всех запомнить, но во дворце ведется запись. Опять-таки, предосторожность. Так было на протяжении поколений.

Айслу вдруг осенило.

— Ты пытаешься зачать наследника, да?

Айсла вспомнила разговор женщин про связь с правящим родом…

Грим не стал отрицать.

Айсла сглотнула.

— Значит… пока никак?

— У правителей этот процесс может занять много времени. — Грим насмешливо глянул на дикую. — Нет. Я не продолжал с тех пор, как мы заключили соглашение.

Хорошо. Если бы у него появился наследник, то Грим не смог бы принять участие в турнире.

И тем не менее девушке на ум приходила только одна причина, по которой сумрачный озаботился вопросом наследника.

— Ты думаешь, что дреки в итоге тебя убьют, — сказала она. — Поэтому пытаешься спасти свой народ от гибели.

Если Грим умрет, то уж точно не поможет ей на Столетнем турнире. Так что в ее интересах не просто найти меч… а использовать его.

Грим едва заметно кивнул.

— Это мой долг.

— А когда после турнира у тебя все-таки появится ребенок, ты все равно не хочешь знать его мать? Ты… не позволишь ей тоже растить ребенка?

— Нет, — ответил сумрачный.

«Мера предосторожности. Любовь делает нашу силу уязвимой. Это слабость».

— Звучит очень… — Айсла подбирала слово, — одиноко.

Грим скорчил рожу.

— Мне еще ни разу в жизни не было одиноко, — отбрил он.

Судя по тону, он верил в то, что говорил. И все же… всем иногда бывает одиноко.

— Может, ты пока просто не знаешь, что такое скучать по кому-то, — тихо проговорила Айсла. — Потому что недостаточно открываешься, чтобы впустить.

Грим пожал плечами.

— Неважно. Любовь в любом случае — удел дураков. Она заставляет вести себя глупо. — Правитель мрачно глянул на Айслу. — Я не собираюсь становиться дураком.

А вот Айсла поняла, что точно была дурой. Ведь его слова почему-то разбивали ей сердце.

— Я знаю, зачем нужен меч, — сказала Айсла Оро.

Король немедленно собрал совет.

Азул не пойдет с ними в бой, но он остался на острове, чтобы помочь любым возможным способом. Он тоже присутствовал там, в комнате совета, когда Айсла рассказала им все. Их с Гримом историю. Слова оракула. То, что у нее есть важные воспоминания.

Азул выглядел задумчивым, Зед был взбешен. Лицо Энии выражало любопытство. Кэлдер переводил задумчивый взгляд с Оро на Айслу и обратно.

Хотя они разозлились бы еще сильнее, если бы она сразу не выложила им все о последнем воспоминании.

— Дреки раньше были людьми. Кронан создал меч, чтобы ими управлять, чтобы их создавать. — Айсла поджала губы. — Думаю, этот меч теперь у Грима.

Зал резко затопило удушающим жаром.

— Тогда все кончено, — сказал Зед. — Это…

— Подождите. — Азул поднял руку. — Ты не помнишь, что нашла меч, я правильно понял? Возможно, вы так его и не отыскали.

Хорошее замечание.

Зед безрадостно рассмеялся.

— Оракул сказала, что у Грима есть оружие. Дреки улетели в сторону сумеречных земель. Очевидно, что он их контролирует. А теперь, с мечом… возможно, он создал новых. Нам надо приготовиться встретить бесчисленную армию дреков.

И Кэлдер сказал вслух то, о чем все подумали:

— Как к этому вообще можно приготовиться?

Даже без известий о мече победа казалась недостижимой. Теперь Айсла размышляла, насколько глупо вообще было думать, что у них есть хоть малейший шанс против Грима.

— Мы — покойники, — мрачно сказал Зед после долгого мгновения тишины. — Если у него действительно есть меч и он может создавать дреков по своему желанию… нам всем конец.

Эния вскочила с места.

— Нет! Еще нет! Сейчас мы в отчаянии, но нам нужно больше сил. Мы должны найти другой способ победить.

— Осталось всего четыре дня, Эния! — воскликнул Кэлдер.

Солярианка резко обернулась:

— И что, мы сдаемся? Позволим этой армии уничтожить наш дом? Тот, что наши родители любили и защищали? — Она яростно затрясла головой. — Нет! Я отказываюсь!

Эния шагнула вперед, и из ее спины вырвались огненные крылья. Гудя пламенем, они распахнулись, сделав рыжую девушку похожей на феникса.

— Я не для того прожила пять веков в тени одной только надеждой когда-нибудь вновь ощутить тепло солнца на коже, чтобы у меня опять отняли дом.

Эния была права. Они не могли так просто сдаться. И еще в одном она была права. Они в отчаянии. А значит, Айсле предстояло принять очень плохое решение.

Грим создал для нее иллюзию пещеры. Они преодолели все препятствия до самого последнего — собственно дракона. Теперь между ними и мечом находился его хвост, слишком шипастый, чтобы перелезть. И никак не пройти сквозь него без силы. Что ж, если они не смогут обойти дракона, придется его выманить. Они размышляли над проблемой, как вдруг Грим сказал:

— Я хочу тебе кое-что показать.

Айсла взяла его за руку, и они перенеслись.

Грим и Айсла оказались на поле цветов, таких красивых, будто их выплавила сама ночь. Темно-фиолетовые, с пятью острыми лепестками. Как звезды.

Грим сорвал один и протянул его девушке.

Поначалу Айсла была удивлена и тронута, но сумрачный кивнул на растение.

— Понюхай, Сердцеедка.

Она послушалась и тут же нахмурилась.

— Знакомо?

Айсла узнала бы этот аромат из тысячи.

— Пахнет как эликсир диких, — осторожно сказала девушка.

Сладкий, как сироп.

— Думаю, это один и тот же цветок.

Что? Глупость какая! Айсла внимательно огляделась. В Новоземье Диких, как полагали, был лишь маленький клочок земли, на котором росли цветы, пригодные для изготовления целебного эликсира. Здесь же — простирающиеся далеко холмы, усеянные ими, целое море разлитого по земле ночного неба.

— Что это вообще? — Дикая не знала названия цветка.

— Ночной палач. Найтбейн.

Найтбейн. Дурман, о котором говорил Грим. Тот, что дарил покой, одновременно убивая изнутри. Айсла чувствовала себя совершеннейшей идиоткой, нелепо качая головой, но никак не могла собрать картину воедино.

— Но цветок диких не убивает… он исцеляет.

— Мы добываем тот же нектар. Но в руках сумрачных он превращается в отраву, вызывающую эйфорию, — объяснил Грим. — Подозреваю, что в руках диких он становится исцеляющим эликсиром.

Айсла уставилась на цветок, что дал ей Грим. Пробежалась пальцами по лепесткам: они были мягкими на ощупь, словно бархат, и не прогибались под ее прикосновением.

Одновременно и яд, и лекарство. Противоположности, как она и Грим. Повелительница жизни и повелитель смерти.

Цветок их соединил.

— Мы можем заключить сделку, — быстро проговорила Айсла. — У нас… растет не так много цветов. Если вы поделитесь, мы обеспечим вас эликсиром.

Айсла сделала предложение, хотя совершенно не знала, как это вообще сделать. Терра и Поппи понятия не имели, что последние месяцы их подопечная провела с Гримом. Не то чтобы она могла заявиться к ним и с места в карьер объявить, что дикие заключают торговую сделку с сумрачными. Однако ее народ умирал и был в отчаянии.

— В обмен нам нужны сердца, — добавила Айсла. — Тех… кого ты собираешься убить. И другое, о чем я сейчас не вспомню.

Грим смотрел на нее сверху вниз, уголки его губ дрогнули в ухмылке.

— Договорились, Сердцеедка.

Грим протянул руку, и Айсла ее пожала. Через мгновение сумрачный перенес их обратно в ее комнату.

Грим не отпустил ее ладонь. Айсла не разжала пальцы.

Она сглотнула. Взгляд сумрачного скользнул по ее горлу. Ниже и ниже. Айсла отступила, впечаталась спиной в стену. Правитель шагнул вперед.

Последний раз Грим рассказал ей о себе гораздо больше, чем обычно. Позволил заглянуть под маску тьмы и смерти. Под ней скрывался… мужчина. Тот, кто прошел путь боли.

Тот, кого она начала понимать.

Их взгляды пересеклись. И вряд ли бы оторвались друг от друга, даже если бы вокруг рухнули стены. Грим сделал еще пару шагов. Айсле пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

Он наклонился. Медленно, осторожно. Грим был величайшим воином среди всех народов, но, Айсла могла поклясться, сейчас он дрожал. Она ощутила его дыхание на коже. Тяжелое, прерывистое.

— Пожалуйста, — прошептал он с болью в голосе. — Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь этого.

Сумрачный дождался кивка Айслы. Обвел ее тело взглядом.

— Я знаю, что если снова прикоснусь к тебе, то умру. Но думаю, что умру, если не прикоснусь.

Айсла не осмелилась шевельнуться, когда Грим обнял ее и склонился.

В миллиметре от ее губ правитель замер. Да чтоб его!

— Что случилось? — прошептала Айсла, выпрямляясь.

— В разломе прорыв, — ответил Грим.

И исчез.

Проснувшись утром, Айсла подскочила на постели. Оро тут же оказался рядом.

— Что случилось? — встревоженно спросил он.

— Не случилось, — хмуро покачала головой Айсла. — Просто… вспомнила еще кое-что. Цветок диких очень редкий?..

Король кивнул.

— Это найтбейн.

Айсла произнесла это как самую большую новость в мире, но Оро не поменялся в лице.

— Что такое найтбейн, любовь моя?

Ох, девушка иногда забывала, что Оро не в ее голове. Там была целая жизнь, которую Айсла заново проживала, но он ничего не знал.

Дикая закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— В сумрачных землях растут целые поля цветка диких. — Айсла не знала, что делать с этой новостью, но понимала, что это важно. — Я…

Вдруг в голове запульсировало. Айсла согнулась пополам. Оро тут же прильнул. Моргнув, дикая поняла, что ничего не видит.

Нет, видит лес. Знакомый лес. Тот самый, прямо за поселением Рен. В груди словно кто-то тянул за нить, звал.

Линкс.

Каким-то образом она видела то же, что и леопард сейчас. Стоило Айсле на миг задуматься о связи, как она увидела его.

Гримшоу.

Он был в поселении диких. Нет. В груди все сжалось от страха.

Линкс прыгнул вперед и помчался сквозь деревья. Прежде чем он добежал, связь исчезла, и возможность видеть его глазами — тоже.

— Мне срочно нужно в Новоземье Диких, — хрипло сказала Айсла, и у нее задрожали руки.

— Я с тобой.

Она перенесла Оро в поселение так же, как делала почти каждый день за последние несколько недель.

Кругом стояла тишина.

Айсла перенеслась в другую деревню, поменьше. Во время ее последнего визита воздух наполняли пение, смех и потрескивание веток для плетения и виноградных лоз.

Теперь здесь было пусто.

Они перенеслись дальше.

Снова пусто.

Урожай, который должны были собрать, остался нетронутым.

Айсла вернула их на окраину поселения Рен, где на небольшом пятачке росли темно-фиолетовые цветы. Теперь все было выкопано. Совсем недавно они с Энией все здесь пересчитали.

Флаконы с целебным эликсиром, на которые они потратили недели, исчезли.

Исчезли.

— Айсла. — Оро положил ладонь на плечо девушки.

Линкс прорвался сквозь кусты, в широко раскрытых глазах леопарда горела ярость.

Нет.

Она наконец-то предстала перед своим народом, начала узнавать его ближе…

И теперь никого не осталось.

Уже в своей комнате во дворце диких Айсла нашла записку.

«Я забрал их в сумрачные земли, — гласила она. — Они ждут тебя, сердце. Они все ждут тебя».

Внутри все похолодело. Вокруг сгустилась тьма.

Бумага рассыпалась в ее руках, обернувшись клочками пепла. Айслу обуяла ярость. Камень стен задрожал, отвечая на ее гнев. Деревянная дверь слетела с петель, ударилась о противоположную стену. Из-под ног Айслы растекалась тьма.

Линкс сердито зарычал, и Айсла сломалась. Уткнувшись Оро в грудь, она разрыдалась.

— Он их забрал, — шептала она. — Их нет. Никого не осталось.

Грим исчез.

Только что был тут, совсем близко, и через мгновение Айсла осталась одна. Грим сказал, что в трещине прорыв.

Как он узнал? Почувствовал?

Прошло несколько часов, и Айсла начала беспокоиться. Частица ее сознания, похожая на струю чернил, омрачала все остальные мысли, нашептывая о плохом.

Что, если дреки оказались сильнее? Что, если он лежит на поле боя и его медленно поглощает тьма, от которой мог спасти только эликсир?

Что, если он нуждается в Айсле?

Она убеждала себя, что беспокоится лишь из-за обещания защитить ее на Столетнем турнире. Только поэтому.

Ночь плавно перетекла в раннее утро. И Айсла поняла, что не может просто сидеть и ждать. Она должна что-то сделать.

Она уже была в ночной рубашке, думала переодеться, но потом забыла. Грим мог умирать в своей комнате, без сил, чтобы перенестись к ней…

Айсла перенеслась в комнату Поппи и стащила еще эликсира, после чего очертила новую звездную лужу.

Айсла не хотела больше ничего вспоминать.

Он украл ее людей. Увел их на свою территорию. Как им сейчас, должно быть, страшно. Как они сопротивлялись.

Настало время положить этому конец.

В полночь Айсла тайком вернулась в свою комнату. Оро возненавидел бы дикую, если бы узнал, что она собралась делать. Все возненавидели бы. Никто никогда ей больше не поверил бы, потому что план был глупый и тянул на предательство…

Айсла встала посреди комнаты, и широкая, как осуждающий глаз, луна смотрела на нее сквозь окно.

Девушка потянула за кулон.

Если Айсла и сомневалась, что Грим не сможет все бросить и вот так просто прийти в ту же секунду, то она ошибалась. Через мгновение после того, как ее пальцы сжали черный бриллиант, она услышала позади негромкие шаги и затем:

— Сердцеедка.

Они придумали план, как пройти мимо дракона. Грим выманит его из пещеры, а Айсла сама обойдет все защитные заклинания и устройства. Дикая практиковалась преодолевать каждую преграду с помощью иллюзий Грима. Сумрачный наблюдал, как она успешно завершила десятый круг подряд.

Айсла повернулась и увидела, что правитель впечатлен.

Они стояли в тренировочном зале. Айсла прислонилась спиной к каменной стене и бессильно сползла по ней на пол.

— Я устала, — вздохнула девушка.

— Могу себе представить.

Грим явно только что вернулся от разлома. Он был с головы до ног покрыт пеплом и прахом.

— Выглядишь ужасно, — заметила Айсла.

— Это сложно представить, но поверю тебе на слово.

Действительно, просто потрясающее эго. Айсла снова вздохнула.

— Я готова. Давай отпразднуем?

Грим приподнял бровь.

— Сегодня Ночь шаров в Небесном Новоземье, — сказала она.

Айсла посещала праздник в прошлые годы, но совсем недолго. Она пряталась в тени, наблюдая за людьми и мечтая быть среди них.

— Они празднуют открытие нового сезона запуска воздушных шаров.

Грим нахмурился:

— Вечно они что-то празднуют. Держу пари, отмечают каждый раз, как завязывают ботинки.

— Я всегда хотела полетать на шаре, — сказала Айсла, многозначительно косясь на Грима.

Сумрачный скользнул по ней взглядом. Он выглядел так, что готов был заняться чем угодно, только не подниматься в небо в корзине воздушного шара.

— Тебе больше не с кем пойти?

Айсла поднялась, пронзив правителя испепеляющим взглядом.

— Знаешь что?! Уверена: я смогу легко найти кого-то на вечер.

Круто развернувшись, дикая собралась уйти, но, прежде чем она успела сделать хоть шаг, Грим схватил ее за запястье.

— Даже думать не смей, — предупреждающе зарычал он Айсле на ухо.

Она запальчиво обернулась и едва не уткнулась ему в грудь, настолько он был высок. Повсюду расплескались его тени.

Айсла вызывающе задрала подбородок:

— Отпусти.

— Никогда.

Дыхание Айслы стало частым. Грим был слишком близко.

— Позволь напомнить, — надтреснутым голосом выдавила дикая, — между нами ничего нет. Я тебе не принадлежу. Ты не принадлежишь мне. Если мы решим… повеселиться, то на этом всё. Кратковременное развлечение. Ничего больше.

Грим порочно ухмыльнулся.

— О, Сердцеедка. — Он склонился так низко, что его губы коснулись уха девушки. — Если мы действительно решим повеселиться, в этом не будет ничего кратковременного.

Айсла сглотнула. Грим проследил за движением ее горла. Его губы были в опасной близости от ее шеи.

— Своди меня на праздник, — попросила она затаив дыхание.

— Хорошо. Одевайся.

Они стояли так, чтобы их нельзя было увидеть от пещеры.

— Готова? — спросил Грим.

— Да. А ты?

Сумрачный кивнул. Пока дикая тренировалась, правитель изучал дракона и выстроил план, как его отвлечь.

Айсле оставалось только пройти все ловушки до меча и не умереть. Дикая бесшумно прокралась ко входу в пещеру. Дракон по-прежнему спал, свернувшись калачиком. Айсла ждала, пока Грим его разбудит.

Снаружи пещеры послышался шум. Дракон открыл глаз и заревел.

Сначала показалась огромная нога. Айсла не стала даже смотреть, что делал Грим. Он сосредоточилась на узком проходе, который теперь давал дракон.

Вторая нога.

А затем дракон метнулся из пещеры, как росчерк молнии.

«Сейчас!» — скомандовал разум Айслы, и она прыгнула в пещеру.

Сначала стрелы, которые в прошлый раз в десятке мест пронзили Грима. Айсла мгновенно отпрыгнула к противоположной стене. Стрелы вонзились в землю, где только что стояла дикая.

Она сглотнула. Едва успела. Но времени на страх не оставалось. Дракон все еще был занят, но кто знает, как быстро он поймет, что его водят за нос.

Сверху посыпались валуны, и Айсла откатилась с их пути. Следующим был каскад ледяных обломков. Их было слишком много, чтобы просто увернуться, поэтому дикая подняла над головой металлический шит, прихваченный с собой. Раздался дробный грохот, и Айсла вздрогнула, понимая, что дракон его услышит.

Быстрее. Двигаться быстрее.

Сгорбившись и пережидая, когда упадут последние осколки льда, Айсла нашла глазами меч. Он так и лежал на куче трофеев. Всего лишь один из сотни артефактов. Даже не взглянув на остальные сокровища, дикая сосредоточилась на клинке, что приветственно ей подмигивал бликом.

Еще несколько шагов.

Айсла отпрыгнула в сторону, едва не задев спрятанную груду шипов.

Свистнуло копье, летящее ей в бок. Айсла, пригнувшись, оказалась быстрее.

Два шага.

Когда ей осталось полметра до кучи, в пещеру ворвался столб ветра и разразилась гроза. Этого дикая никак не могла избежать и просто пригнулась. Она встретила грозу лицом к лицу, выставив перед собой щит. Стиснув зубы, она изо всех сил сдерживала порыв и двигалась вперед по сантиметру. Еще немного. Айсла застонала, сражаясь со стихией…

Пока все не прекратилось и девушка не кувыркнулась.

Меч в пределах досягаемости.

Еще один шаг.

Позади раздался громоподобный рев.

Сейчас или никогда!

Айсла протянула руку к мечу. Как только она его коснется, они пройдут порталом. Дракон приближался. Пальцы девушки мазнули по рукояти. Она была холодная, потом слегка потеплела. Меч пробуждался.

Айсла обернулась, чтобы глянуть, где Грим, сказать ему, что все получилось.

И увидела плотные клубы огня, заполняющие пещеру.

Слишком поздно. Ей не хватило времени выхватить звездный жезл. Пламя заполнило каменный мешок до краев. Айсла успела лишь повернуть голову. Меч сверкнул. У нее даже не было возможности как следует его схватить.

Айсла приготовилась сгореть заживо.

За миг до того, как пламя могло ее коснуться, пространство заполнили тени. Они обернулись вокруг девушки, защищая, спасая.

Огонь рассеялся, тени растворились.

Айсла смотрела, как исчезает меч.

Грим ее спас. Он использовал силу, зная, что это равносильно отказу от меча. И клинок исчез.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

Айсла приняла ванну и переоделась в платье. Грим сменил одежду у себя и вернулся снова в ее комнату во дворце диких. Айсла была благодарна за спасение… но никак не могла понять.

Грим перевел на нее тяжелый взгляд.

— Ты рассчитывала, что я буду смотреть, как ты умираешь ради меча? Считаешь, я мог выбрать не тебя?

— Да, — тихо ответила девушка. — Ты так говорил.

— Все изменилось.

Айсла вдруг поняла, что поступила бы точно так же. Она бы выбрала его.

— Но твой народ… Ты говорил, что меч тебе необходим, что для тебя он — самая важная вещь на свете.

— Он и правда нужен моему народу, — перебил Грим, проводя кончиком пальца по ее виску, и добавил едва слышно: — Но он не самая важная вещь на свете.

Айсла посмотрела на Грима, впервые открыто посмотрела. Увидела боль в его глазах, пока он осматривал ее на предмет ран, хотя уже сделал это до того, как она приняла ванну. Увидела терпение, когда, хмурясь, повторяла, что с ней все в порядке.

Но не увидела сожаления.

— Я дотронулась до него. На мгновение. Возможно, я смогу его найти теперь, когда он меня знает.

— Айсла, — нежно протянул Грим, — у меня больше нет желания использовать меч.

Ее брови взлетели вверх.

— Что? Почему?

— Слишком высока цена, — задумчиво ответил сумрачный.

Кажется, Грим изменил мнение за короткое время между тем, когда она вошла в пещеру и когда он ее спас. Полная бессмыслица.

— И как ты теперь собираешься спасти свой народ? Как остановишь дреков?

Грим повел плечом.

— Воспользуюсь своей силой, как всегда. Использую себя как щит. — Грим ухмыльнулся, и Айсла поняла, что он говорит так для нее, чтобы смягчить ужасную ситуацию. — Из меня выходит отличный щит, не считаешь?

Айсла подумала о нем, о правителе, защищавшем весь народ от дреков. Его сила против их…

— Ты все еще намерен сдержать обещание? — спросила она, пытаясь улыбнуться в ответ. — Поможешь мне на Столетнем турнире?

Ухмылка Грима стала шире.

— Конечно, Сердцеедка, — кивнул он. — Будет весело притворяться, что мы незнакомы. Представиться тебе.

Он прав. Никто не должен узнать, что они союзники и что они знакомы несколько месяцев. Им придется притворяться.

— Притворяться, якобы и понятия не имею, что ты любишь шоколад, трогать свои волосы, что краснеешь, стоит мне посмотреть на тебя дольше нескольких секунд. Что ты не любишь холод, любишь танцевать и хмуришься, когда лжешь. — Его голос был так непривычно мягок. Грим заправил прядь волос ей за ухо. — Кстати, это на самом деле так. Избавься от привычки до турнира.

Айсла покраснела. Потому что он смотрел на нее дольше нескольких секунд. В уголках глаз выступили слезы оттого, что он ее знал. По-настоящему знал. Внимательно изучил.

Так приятно, когда тебя знают.

Голос Айслы задрожал от эмоций:

— И будет забавно притворяться, что я не знаю, как тени собираются лужицей у твоих ног, когда ты счастлив. Или что почему-то целители убрали все шрамы с твоего тела, кроме оставленного моей рукой. Или что у тебя внушительная ванна и еще более внушительное эго. — Девушка прикусила губу. — И что, несмотря на искреннюю, настоящую ненависть к тебе… каждый раз, когда тебя нет рядом, каждый раз, когда я с другими, я чувствую себя безнадежно одинокой.

Грим взял ее за руку, и Айсла продолжила:

— На Столетнем турнире мы будем незнакомцами.

— Нет, — возразил сумрачный. — Мы никогда не будем просто незнакомцами.

— Тогда кто мы друг другу? — повернулась к нему Айсла. — Мы не друзья… мы не враги.

— Не знаю, — ответил правитель. — Но я хочу быть единственным, на кого ты смотришь, Сердцеедка. Хочу быть единственным, кого ты ругаешь. Чтобы только мое имя ты произносила во сне. — Его глаза потемнели. — Я хочу быть единственным, кто заставит тебя извиваться у стены. Знаешь, я хочу тебя целиком. Быть жадным и эгоистичным. Хочу весь твой смех, все твои улыбки. Лучше я умру, чем увижу, как ты улыбаешься другому.

Грим медленно закрыл глаза, ему словно было больно.

Почему больно? В чем причина?

— Мне нужно кое-что тебе сказать. — Грим снова посмотрел на Айслу.

— Нет, — перебила она. — Это мне надо тебе кое-что сказать.

Грим спас ей жизнь. Айсла никогда никому так не доверяла, за исключением разве что Селесты. Почему-то дикая хотела, чтобы он знал о ней все. Не хотела больше ничего скрывать.

Айсла сглотнула. Ее опекунши оторвали бы ей голову, узнай, что она собирается выдать правителю сумрачных свою величайшую тайну.

— Я… — попыталась он начать. — У меня…

Грим смотрел, как Айсла пытается выдавить из себя слова, потом взял ее за руку, чтобы она не потянулась к волосам.

— Сердцеедка, — ласково протянул он, — я знаю.

Айсла удивленно нахмурилась.

Что он, по его мнению, знает? О чем она, он считает, говорит?

— Я знаю, что проклятия на тебя не влияют, — произнес Грим. — Я знаю, что у тебя никогда не было силы.

Айсла отпрянула. Время билось раненой птицей… оно остановилось. Умерло.

На краю сознания голос спрашивал, должна ли Айсла бежать, прятаться или бояться…

— Я уже давно знаю.

Он знает уже давно. И не попытался ее убить. Не рассказал никому. Продолжал с ней работать. Он знал, как ничтожна ее жизнь, какая она слабая, в какой беде оказался ее народ, и все же… не использовал это знание в своих интересах.

— Сумрачные могут чувствовать проклятия. Я сначала не понимал, что не чувствую на тебе ничего. Потом, когда дикие напали на тебя в лесу, пытались вырезать тебе сердце…

Конечно, у него появились вопросы, почему Айсла не отбивалась и не использовала ни капли силы, пока они вместе работали.

Слезы хлынули свободной рекой.

— Грим… что со мной не так?

Правитель обхватил ее лицо луками.

— Ничего, ты в совершеннейшем порядке, сердце мое.

Айсла слышала эти слова от него второй раз, и это шло вразрез с ее собственным представлением о себе.

Девушка приподнялась на цыпочки и поцеловала Грима. Неуклюже и слишком порывисто, чем застала сумрачного врасплох. Она осела обратно, удивляясь, с чего вообще вдруг так поступила, но долго размышлять ей не позволили.

Все еще удерживая ее лицо в своих ладонях, Грим наклонился, раздвинул ей губы и поцеловал так, словно она могла в любой момент исчезнуть и это его последний шанс. Его язык скользнул по нёбу, и Айсла застонала. Невозможно… просто невозможно, чтобы было так хорошо.

Айсла была пылающим пламенем, а между тем на ней и Гриме оставалось слишком много одежды. Девушке всегда внушали, что ее тело не принадлежит ей самой, оно принадлежит королевству, но нет. Прямо сейчас она хотела почувствовать все, что возможно. Хотела, чтобы Грим ей это показал.

— Я хочу тебя, — прошептала она ему в губы, разрывая поцелуй и часто дыша. — Я хочу все.

Грим выглядел так, словно был на грани безумия, будто ослышался. Его грудь тяжело вздымалась. Он моргнул раз, другой.

— Ты уверена?

— Да. — Айсла кивнула, как никогда желая то, о чем просила.

Грим сглотнул.

— Я не нежный, — хрипло сказал он.

Айсла открыла рот. Закрыла. Мысль о том, насколько он не нежный… заставила ее ощутить жар во всем теле.

— А можешь… можешь быть?

Грим замер, затем кивнул.

Он осторожно перенес ее на кровать, словно дикая была сделана из тончайшего стекла. Опустил на простыни, словно туман, который мог в любой момент ускользнуть от одного неверного движения. Взгляд Айслы метнулся к двери.

— Мы скрыты, — шепнул Грим, и Айсла возблагодарила силы за его иллюзии.

Сумрачный нависал над ней, полностью одетый. Ну уж нет, она не хотела ни единой нитки между ними.

Айсла дернула рубашку Грима вверх, но ткань не сдвинулась. А Грим потянулся назад и одним плавным движением снял ее через голову и расправил плечи. Айсла не могла насмотреться на его тело или перестать к нему прикасаться.

— Ты идеален, — прошептала она и сама не поверила, что слова соскользнули с ее губ. — Я не знала, не представляла, что кто-то может быть таким. Это несправедливо.

Грим рассмеялся.

— Ты не помогаешь моему внушительному эго уменьшиться.

Ее ладонь спустилась по его твердой груди. Он излучал чистую мощь, силу. Айсла провела пальцами по шраму всего в миллиметре от сердца, и Грим на долгий миг закрыл глаза. Айсла готова была поклясться, что он вздрогнул.

Тени в ее комнате таяли, собираясь в лужу.

Взгляд Грима остановился на ее груди. Внутри покалывало от желания, ныло, каждая клеточка ее тела жаждала его, и тонкий шелк платья не мог этого скрыть. Руки Грима потянулись к корсажу, чтобы разорвать его, и Айсла протестующе вскрикнула.

— Демон, — лихорадочно зашептала она. — У меня не останется ни одного платья, если ты продолжишь их уничтожать.

— Куплю тебе новые. Весь рынок. Найду тебе личного портного.

— Ладно.

Через секунду от платья остались обрывки, а рот Грима прижался к груди девушки. Он слегка прикусил, и Айсла выгнулась, хрипло застонав.

Рука Грима скользнула вниз по ее животу, под белье, и когда он коснулся ее, тут же выругался.

— Айсла, — прошептал он ей в грудь, — ты на самом деле меня убиваешь.

— Определенно убью, — прошипела девушка, — если ты не продолжишь меня касаться.

Желание было настолько сильным, что причиняло ей боль.

— Прошу тебя, — прошептала Айсла. — Я хочу пройти весь путь до конца.

Грим снял оставшуюся одежду, и Айсла застыла. Она и раньше его… чувствовала. Но теперь…

Грим снова накрыл ее собой, удобно устроившись меж ее разведенных коленей. У Айслы участилось дыхание. Он прижался губами к ее плечу, груди, шее, щеке.

— Уверен, ты поймешь, как идеально мы впишемся друг в друга, — негромко сказал Грим, словно прочитав ее мысли.

Затем он серьезно глянул на нее и спросил в последний раз:

— Ты уверена?

— Да, — кивнула Айсла, и он просунул руку между их телами.

Их дыхание мешалось, тяжелый звук затмевал все остальное. Они соприкоснулись лбами. Грим опирался на руки, нависая над девушкой, и вздрагивал, пытаясь удерживать себя в руках.

Сначала были вспышки боли. Айсла вздрагивала, и Грим каждый раз останавливался. Ждал, пока она разрешит ему двигаться дальше.

Дальше. И дальше.

Айсла впилась ногтями в его плечи и тяжело дышала, пока тело привыкало к нему. Он был нежен, так нежен, сжимая в кулаках простыни, ругаясь куда-то между ее плечом и шеей.

Внезапно все пошло намного легче. Внезапно…

Голова Айслы запрокинулась, и она застонала. Отвечая ей, Грим зарычал. Он обвил ее рукой, крепче прижимая к своей груди. Айсла обхватила его ногами, смыкая их у него за спиной.

Айсла увидела звезды, выдохнула его имя, зашептала всякие глупые вещи и жалобно заскулила, настолько ей было хорошо и близко к звездам.

Она прижалась щекой к простыням, а Грим целовал ее шею, потом нежно обхватил ее затылок, заставляя повернуть голову, пока их глаза не встретились. Казалось, он впитывает малейшее изменение в выражении ее лица, как она затаила дыхание, когда Грим наклонился, чтобы приподнять ее выше бедра, как она прикусывает губу, чтобы не шуметь сильнее.

Грим высвободил ее нижнюю губу и глубоко поцеловал.

Айсла вскрикнула, разлетаясь на слепящие осколки. Грим продолжал двигаться, пока не присоединился к ней на самом краю.

Несколько долгих минут он крепко держал Айслу, словно кто-то мог ее у него отнять. Чуть позже он приподнялся, чтобы посмотреть на нее. На его лице метались тени эмоций. Очень неожиданных. Айсле хотелось открыть его сознание и поиграть с содержимым.

— Сердцеедка, — Грим наклонился, прижимаясь к ее губам поцелуем, — ты и яд… — прошептал он, прокладывая путь из легких поцелуев по шее и ниже, к центру груди, — и лекарство против яда.

Не сработало.

Ни в одном из воспоминаний не было ничего полезного. Теперь Айсла чувствовала в себе еще большее противоречие к тому, что собиралась сделать.

Оро встретил ее в лесах главного острова. Айсла тренировалась погружать руку в связь между ними и пытаться удержать его силы. У нее получалось на мгновение зараз.

— Мне нужна лишь секунда, чтобы его убить, — сказал Оро. — Ровно столько тебе надо продержаться.

Убить. Эхо прошлого протестовало против слов Оро. Дикая отогнала сомнения прочь.

— Ты должен меня ненавидеть, — сказала Айсла.

Брови Оро сошлись.

— Ненавидеть тебя?

— Да. — Айсла вздохнула. — Я позвала Грима. Это было безрассудно.

— Так и есть, — кивнул король, — но это помогло тебе придумать план. Если все сработает, это наше спасение.

Айсла недоверчиво покосилась на короля. Он должен ее ненавидеть. Его бесконечные терпение и всепрощение приводили в бешенство, потому что этого просто не могло быть на самом деле.

Эния была права. Оро заслуживает кого-то лучше нее. Она его недостойна.

— Я сломлена, Оро, — прошептала Айсла. — Ты правда должен… должен найти другого, кого полюбишь.

Король Лайтларка приподнял бровь.

— Ты думаешь, это так работает? — спросил он. — Считаешь, что любовь можно контролировать?

Девушка вскинула руки.

— От меня одни неприятности. Я вижу, как ты смотришь. Могу представить, что ты хочешь. Будущее. Что, если я не готова ни к чему из этого?

Взгляд Оро не дрогнул.

— Я ждал тебя сотни лет. Ты понятия не имеешь, насколько терпеливым я могу быть.

По щекам Айслы потекли слезы.

— Я не заслуживаю твоей любви.

— Ты в это веришь?

Айсла кивнула. Она действительно была в этом убеждена.

— Ты не знаешь. Я… ужасна внутри. В голове полный беспорядок. Я в полном раздрае. — Айсла покачала головой. — Однажды я что-нибудь сотворю, а ты это увидишь. Увидишь мою суть. Худшую.

— Я вижу все, и я тебя люблю. Это так пугает?

— За что? — требовательно спросила Айсла. — За что ты меня любишь?

— Сотни лет до нашей встречи, кажется, я не улыбнулся, не пошутил или не засмеялся больше нескольких раз. Меня ничто не трогало и не заставляло хоть что-то почувствовать. — Он взял Айслу за руку. — Встретив тебя, я словно вспомнил, каким был до проклятий. Любовь к тебе напоминает, что я когда-то любил в себе.

Оро наклонился ближе.

— Твои чувства такие сильные. Ты неравнодушна. Я прожил века, не чувствуя ничего. До тебя. Неужели ты не понимаешь? Ты вернула меня к жизни.

Айсла прижала ладонь к его груди над сердцем. Услышала, как оно бьется под ее рукой. Любовь была между ними мостом. Мостом в два края. Айсла чувствовала, где встречаются их силы, точно так же, как биение его сердца.

Дикая нырнула в мост. Она ощущала Оро. Его силу. Солярианскую. Стелларианскую. Лунианскую. Небесную. Айсла слегка сжала и раскрыла ладонь. Из ее пальцев вырвался огонь. Он был окрашен голубым, как и его пламя.

Девушка никогда еще не чувствовала себя так близко к Оро. Процесс обмена силами был очень интимным.

Когтистая тьма пробралась в ее сердце, но сейчас всем, что Айсла могла видеть, был свет.

И она видела его.

Приподнявшись на носочки, Айсла поцеловала Оро. Он помедлил лишь мгновение, прежде чем поцеловать ее в ответ. Она обняла его за шею, царапая ногтями так же, как когда он впервые взял ее в полет.

— Я никуда не уйду, — прошептал король ей в губы. — Мое сердце твое, пока оно тебе нужно.

— Я тоже никуда не уйду, — пообещала Айсла.

В хранилище царила непроглядная темнота.

И пустота.

Нет, не может быть. Айсла чувствовала силу повсюду, металлическим привкусом во рту, такую мощную, способную едва ли не поставить ее на колени.

Откуда она исходила?

Кровь с руки дикой капала на гладкий пол. Босые ноги скользили, пока Айсла отчаянно обшаривала каждый уголок.

Ничего.

Рев наполнил ее уши, мир накренился.

Позади Айслы раздались шаги.

Она резко обернулась и чуть не рухнула.

— Привет, птичка моя, — сказала Терра.

Айсла полировала метательные звезды после тренировки с Террой, как вдруг почувствовала что-то. Зов шел из леса.

Дикая нахмурилась. Она не слышала шума, но зов словно трогал ее за плечо.

Скоро должен был прийти Грим. Ей нужно его дождаться.

Но зов отчаянно манил за собой.

Айсла рассовала по карманам звезды и кинжалы, взяла жезл и переместилась в лес.

Солнце клонилось к закату. Сквозь верхушки деревьев проглядывало золото. В это время было опасно находиться в лесу. Твари жаждали крови и могли наброситься.

Тем не менее Айсла последовала зову.

Она шла за ним, пока не достигла места, которое ей показала старейшина перед смертью. Река здесь изгибалась в обрамлении утесов, водопады распадались прозрачными струями. Вдоль края выстроились валуны размером с голову девушки, сияя ставшими со временем гладкими боками.

Из земли, словно сброшенный с неба, торчал меч.

Оро ничего не сказал про порез на руке Айслы. Не рассердился. Все, что он сделал, — это поднял ее с пола Зеркального дворца и перенес обратно в их комнату. Оро промыл рану, накормил Айслу бульоном и принес лекарство. Элла оставалась в Небесном Новоземье, куда переместили уже почти всех, поэтому король спустился в кухню и приготовил все сам.

Оро нашел ее через связь между ними. Айсла звала его, от силы остался лишь шепот… но король отозвался.

Он всегда отзывался.

Он заслуживал гораздо лучшего. Эния права.

Почему Айсла никогда не слушала? Почему так ничему и не научилась?

Когда силы вернулись, она придержала Оро за рукав:

— Мне нужно кое-что рассказать.

Наутро началась война.

Оракул прислонилась ко льду, словно ей было тяжело удерживать себя прямо. Она улыбнулась, увидев Айслу.

— Откладывала до последнего, да? — спросила оракул, и ее голос раскатился эхом. — Мое последнее пророчество — самое важное на данный момент… И ты едва его не упустила.

Слезы высохли на щеках Айслы. Она оцепенела. Она все разрушила. Оракул потребовала, чтобы она вернулась.

— Чего ты хочешь?

Оракул бормотала в лед:

— Мои желания так мало значат. Твои же, однако… решат судьбу мира.

Айсла покачала головой.

— Судьба уже решена. Я открыла портал.

Ее голос дрожал. Она пыталась его закрыть, но дверь не поддавалась ни на миллиметр.

Неправильно. Она все сделала неправильно.

Оракул с любопытством глянула на девушку.

— Судьба еще не решена, — твердо сказала она. — Битва еще даже не началась.

Нет. Быть того не может.

— Дикая, — продолжила оракул, — ты должна понять, будущее разделено надвое. Есть две возможности, одна не лучше другой. Я вижу, что ты выбираешь каждый путь. Все меняется почти в мгновение ока.

— Какие пути? — спросила Айсла.

— Будущее мира решит лишь твое сердце. — Оракул вздохнула. — Твой выбор.

— Какой выбор? — практически закричала Айсла.

— Оро или Грим.

Айсла застыла.

— Ты убьешь одного. Это предопределено. А кто будет жить, кто умрет… еще предстоит решить.

Айсла планировала убить Грима в этот самый день… но оракул говорила, что все может закончиться тем, что она с такой же вероятностью убьет Оро.

Это не могло быть правдой.

Теперь, когда большая часть воспоминаний вернулась, Айсла не хотела убивать ни того, ни другого.

— Ничего не решено, — повторила оракул. — Обе вероятности возможны. Ты убьешь одного собственной рукой.

Это не могло быть судьбой Айслы. Она не желала решать судьбу мира. Почему она?

— Ты, чье сердце неоднократно расколото надвое, обладающая силами жизни и смерти. Ты одновременно и яд, и лекарство.

Грим говорил ей те же самые слова…

Айсла зарыдала, уткнувшись в ладони. В ее разуме бушевала война. Чем больше она вспоминала…

— Они почти здесь, — сказала оракул. — Теперь иди. Сделай выбор.

Оракул улыбнулась в последний раз. Ледяная стена треснула и упала, вода всколыхнулась высокой волной. Айсла поднялась выше, используя силу диких, чтобы ее не смыло.

Когда вода схлынула, оракул исчезла.

Когда Айсла закончила тренировку и вернулась к себе, Грим ждал ее в комнате.

Прошли недели с тех пор, как он рассказал правду. Айсла не искала встречи с ним, Грим не возвращался.

— Я сказала, что больше не хочу тебя видеть.

Предательство еще отзывалось болью.

Но на самом деле Айсла уже не была так категорична. Она сильно по нему скучала, но ей требовалось больше времени, прежде чем начать думать о прощении.

Грим попытался улыбнуться.

— Тогда у меня для тебя есть хорошие новости.

— В смысле?

Он выглядел очень серьезным.

Грим пересек комнату и обнял Айслу. Она позволила, ведь понимала: что-то случилось. Он изучал каждую черточку ее лица, словно пытаясь запечатлеть его в памяти.

Звездный жезл стал горячим у нее за спиной. Он мерцал из-за присутствия сумрачного правителя, как будто пытался предупредить девушку о чем-то.

Она схватила Грима за рубашку на груди:

— Что случилось?

— Разлом открылся. Там, где никогда не открывался до этого.

У Айслы внутри все сжалось.

Она вспомнила, что Грим рассказывал ей про разлом, про то, что сумрачные вряд ли смогут долго продержаться.

— Рядом живут сотни людей.

Айсла ахнула. Она открыла рот, но Грим опередил:

— Что бы со мной ни случилось, сердце мое, я хочу, чтобы ты знала.

— Что? — перебила Айсла, пытаясь выкрутиться из его рук. — Грим, с тобой ничего не случится, ничего…

— Дай мне сказать, сердце мое, — сказал правитель, прижимая палец к ее губам. — Перебивать очень невежливо.

Айсла понимала, что он пытается ее отвлечь. Заставить улыбнуться.

Она не поддалась.

— Я хочу, чтобы ты знала: ты изменила все. — Он погладил большим пальцем ее щеку. — Боги не прислушиваются к таким, как я, но я бы встал на колени и молил, чтобы мне позволили тебя сохранить. Когда-то ты была проклятием моей жизни. Теперь ты — центр моего существования.

Он не мог это говорить. Только не он, демон теней, повелитель мрака. Не он смотрел на нее, словно она была пределом всех его мечтаний.

— Мой мир был ночью, но ты зажгла спичку. Неважно, что случится со мной в этой жизни, я найду тебя в следующей. Я всегда тебя найду. Мои чувства к тебе никогда не угаснут. Они бесконечны, как ночное небо. Мы с тобой… бесконечны.

Слезы потекли по лицу Айслы. Почему слова звучали как прощание навсегда?

— Нет, не уходи, — поспешно сказала она. — Я помогу. Мы со всем сможем справиться вместе, Грим. Позволь мне пойти с тобой. Можем попробовать использовать меч. Позволь мне.

— Хорошо, Сердцеедка, — наконец сказал правитель, — пойдем.

Грим ее поцеловал. Быстро, жестко, затем мягко…

Айсла даже не заметила, как он скользнул рукой к ее спине. А когда заметила, было уже поздно.

Он выхватил звездный жезл и исчез, позаботившись, чтобы она не смогла последовать за ним.

Грим ступил на мост, именно там, где он нужен. Правитель был облачен в полный доспех — тот самый, что Айсла видела в воспоминаниях. Весь в шипах: на плечах, на шлеме. Он выглядел демоном. Его тени кружились и скалились.

Но некоторые обрамляли темной лужей его ноги.

— Это наверняка ловушка, — проговорил Грим, шагая вперед и улыбаясь. — Ты знала, что я тебя найду. Знала, что ничто не может разлучить нас с тобой.

— Даже верная смерть не смогла бы? — спросила Айсла дрожащим голосом.

Улыбка Грима стала шире.

— О, Сердцеедка, — протянул он. — Ты и я… мы бесконечны. У смерти нет ни единого шанса.

Айсла не могла дышать. Она тонула в отчаянии, зная, что должно произойти и что она должна сделать…

Оро опустился перед ней, и по острову прокатилась волна силы.

Грим только ухмыльнулся королю.

— И у тебя — тоже.

А затем ударил. Шквал теней ударил прямо из него в Оро, но король выставил щит из огня, настолько насыщенного, что он окрасился в голубой цвет.

Айсла тоже приготовила свой стелларианский щит, но тени мягко огибали ее, как продолжение самого Грима.

Оро ударил толстым жгутом силы — перевитой серебряной энергией, водой из моря и сверкающим пламенем. Грим встретил его плетью чистейшей тьмы.

Их силы столкнулись, рождая волны. Мост задрожал. Айсла едва могла удержаться на ногах. Она чувствовала, как отголоски силы сотрясают ее изнутри до самых костей.

Оба были чрезвычайно могущественны. Они рычали, сражаясь с одинаково читаемой на лицах ненавистью.

Грим исчез — и появился снова за спиной Оро. Сумрачный ударил короля волной теней, и Оро едва успел отразить ее потрескивающим от энергии стелларианским щитом. Тем не менее сила удара опрокинула его навзничь.

Прежде чем Грим успел сделать еще хоть шаг, Оро широко раскинул руки — и море обрушилось с многометровой высоты. Поток ударил в Грима, затвердел, тут же треснул, когда Грим расплавил его тенями. Однако его руки остались скованы. Оро выстрелил огнем, чтобы достать Грима через лед, но в последний момент сумрачный переместился. Лед упал обратно на мост и разлетелся на куски.

— Сзади! — закричала Айсла, и Оро успел обернуться, чтобы блокировать клинок Грима.

Король сотворил меч из стелларианской энергии, и битва на мосту продолжилась.

Грим ухмыльнулся, словно еще никогда в жизни так не веселился.

— Прошло много времени с тех пор, как мы сражались, Оро, — сказал он, подходя ближе. — Жаль, что этот раз будет последним.

Оро рассеял свой меч и взмыл в воздух. Грим последовал за ним. Он перемещался так быстро, что казалось, сумрачный тоже летит, появляясь и исчезая дикими рывками.

И они сразились в небе чистыми потоками силы.

Айсла смотрела снизу, съеживаясь от каждого удара. Она закусила изнутри губу, в груди бурлил страх.

Победы не было.

Раздался грохот, море закрутилось, превратившись в огромную змею, которая бросилась на Грима. В ответ тот соткал из теней волка. Существа схватились, калеча друг друга, защищая своих создателей.

Резким движением руки Оро выбросил десяток метательных клинков из пламени. Грим блокировал темным завитком дыма, прежде чем этот щит превратился в десяток стрел, нацеленных Оро в грудь.

Они отскочили от стелларианских искр, и оба стали атаковать еще быстрее. Грим перемещался с такой скоростью, что Айсла едва успевала отследить его в небе, а Оро создавал оружие так стремительно, что она половину пропускала, только моргнув.

Наконец Оро на миг остановился, собираясь с силами. И момент настал. Все должно было вот-вот закончиться. Воздух, казалось, натянулся в ожидании, когда король движением руки выпустил разряд молнии. Она пробушевала по небу, заряженная энергией и смесью его способностей.

Все произошло так быстро.

Прежде чем молния попала в Грима, тот исчез, и на его месте… появился Оро.

Грим перенес его в мгновение ока. Айсла беспомощно наблюдала, как в Оро ударила его собственная молния.

А потом он упал.

Оро рухнул на мост, и тот закачался, грозясь обрушиться. Айсла бросилась к королю, но между ними встал Грим.

— Нет! — закричала девушка.

Тени вырвались из ладони Грима, но не успели обернуть Оро прахом. Король пришел в себя и вскинул руку. Закружились огонь и ветер. Их силы встретились в центре.

Оро был ранен. Вот-вот мог потерять сознание. Айсла знала, что должна сделать.

Самое время.

«Не делай этого».

В голове зазвучал твердый голос из прошлого. Ее собственный голос.

Она не хотела. Но оракул сказала предельно ясно: или Оро — или Грим. Ее выбор определит судьбу мира.

Она должна решить. Как Грим и Оро сражались, так шла битва между прошлой и настоящей Айслой.

«Не делай этого…»

Она должна.

«НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО…»

Ее руки тряслись. Слезы ослепляли. Айсла закрыла глаза и сделала так, как учил Ремлар.

Она потянулась к связи. Той, что была между ней и Гримом. Она скрепляла все воспоминания воедино, как бусины в браслете. Она видела их в своем сознании. Их первая встреча. Первый поцелуй. Их первая близость, когда они стали одним целым. Первый раз, когда она заставила его улыбаться. Рыдания сдавили горло, и Грим вдруг посмотрел на нее. Поток силы мчался к нему, но его это не волновало. Он смотрел на Айслу.

Она едва не сломалась, пытаясь ухватить их нить. Чтобы дотянуться до его сил.

И забрать.

Нет.

Грудь Айслы разрывало надвое. Она была беспомощна. Застряла здесь, в Новоземье Диких. По морю до сумрачных земель месяцы, и даже потом, если ее пропустят…

Было бы слишком поздно.

Нет, это не могло происходить на самом деле. Она не могла найти того, кто понимал ее… и сразу потерять.

Слезы, соль и всхлипы обернулись хищной тишиной. Все чувства Айслы обострились, как кинжал.

Грим был демоном. Внушающим ужас правителем сумрачных.

Но он стал ее другом. Вместе они прошли бесчисленные трудности. Он касался ее так, что она ощущала себя живой, парящей между звездами. И Айсла впервые чувствовала, что ее тело принадлежит ей самой. Не королевству. А ей.

Несмотря на все колкости и мрачный вид, Грим в нее верил. Он ей доверял.

А Айсла доверяла ему.

Он ее спасал.

Айсла не собиралась его бросать.

Тысячи километров не значили ничего для них. Грим прав. Они бесконечны. Айсла потянулась сквозь пространство в поисках своего демона. Того, кто выписывал узоры на ее коже, того, кто не знал, что у него есть ямочки, потому что редко улыбался.

Разум Айслы очистился от всего, кроме Грима. Она видела его мысленным взором, чувствовала его запах, ощущала его всего.

Она потянулась сквозь пространство каждой частичкой себя, бросила свою суть через мир…

И нашла.

Когда все вокруг исчезло, когда вселенная растворилась пеплом и дымом, осталась только нить связи. Айсла чувствовала, как она их соединяет.

Айсла не думала о том, что это значит. Тогда не думала. Нить окутывала сила, и Айсла не знала, как ею пользоваться, она ускользала сквозь пальцы. Но у нее была лишь одна просьба, единственная.

«Перенеси меня к нему».

С мечом в руке она ухватила силу Грима, вкладывая всю себя, и исчезла.

Айсла забрала его силы. Тени Грима исчезли, и Оро поразил его всей своей яростью.

Сумрачный отлетел, приземлился на спину. Айсла не знала, как он не умер на месте.

Или как Грим сумел медленно подняться, хватая ртом воздух. Он взмахнул рукой, пытаясь снова вызвать тени. Не вышло.

Грим повернулся и посмотрел на Айслу так пристально, что она готова была провалиться сквозь землю.

— Что случилось, сердце мое? — спросил он.

Айсла рыдала. Грима не волновало ее предательство, его больше волновали ее слезы. Грима печалило, что Айсла расстроилась из-за отобранных у него сил, приготовив его к смерти от руки Оро…

Она не могла так поступить. Айсла колебалась.

И все же не отпустила силу Грима.

Оро сотворил меч из стелларианской энергии. Клинок трещал от напряжения, когда король занес его над головой сумрачного правителя. Грим не мог сопротивляться. Айсла его ослабила. Через миг он будет мертв.

Будет мертв.

Будет мертв!

Именно тогда Айсла впервые увидела Грима испуганным.

За секунду до того, как клинок перерубил бы ему шею, Грим выкрикнул:

— Если умру я, умрет и она!

Его испугала не собственная гибель. Он боялся ее смерти. Ее смерть заставила его беситься, орать, содрогаясь, широко раскрыв в отчаянии глаза.

Оро застыл за мгновение до того, как покончить с правителем сумрачных.

— Нет, — прошептал король Лайтларка в неверии.

В ярости. Понимая то, чего Айсла все еще не знала.

— Ты не мог это сделать.

Это неправильно.

Первое, о чем подумала Айсла: она не может быть живой.

Ее тело точно знало, что в ней не осталось ни капли жизненной силы.

Айсла открыла глаза и услышала громкий вздох облегчения.

Грим стоял перед ней на коленях, сжимая ее руку.

— Сердце мое. Ты вернулась.

Он словно никак не мог в это поверить.

Айсла была где-то далеко.

Теперь она вернулась.

— Как? — хрипло спросила дикая.

Грим поднял голову, и она увидела влагу, блестящую в его глазах. Его лицо покрывали грязь и запекшаяся кровь, и все же он стоял перед Айслой на коленях, словно молился.

— Ты умерла, — сорванным, хриплым голосом произнес правитель, как после долгого крика. — Ты умерла на моих руках.

Грим опустил ресницы, и слезы потекли свободно, прокладывая светлые полосы в грязи и крови.

Айсла невольно потянулась их стереть. Она умерла. Остался ли ее народ невредим? Сработало ли то, что она отдала силы Гриму через связь?

Она не могла обмануть смерть. И Грим — тоже. Она никак не могла быть живой.

— Как? — снова спросила Айсла.

— Ты привязал ее к себе, — процедил Оро дрожащим от гнева и потрясения голосом.

И Айсла наконец вспомнила. Грим объяснял ей в прошлом. Она знала, что привязать к себе означает разделить жизнь. Не просто силы, а саму жизнь.

Один не мог умереть, не убив другого.

Поэтому, когда стрела на Столетнем турнире вонзилась ей в сердце, она не сразу умерла. Не только благодаря силе сердца Лайтларка… но и потому, что Грим поддерживал ее жизнь.

— Это лишь временное решение, — продолжил Оро, и теперь в его голосе прорезался страх.

Грим кивнул.

— Другой мир предлагает постоянное.

Вот в чем причина этой войны. Вот зачем все эти смерти. Айсла вспомнила слова Клео. В изначальном мире души могут возродиться снова.

Грим хотел открыть портал, чтобы спасти ей жизнь.

Оро медлил, все еще держа меч. Если он убьет Грима, Айсла тоже умрет.

— Давай, — сказала Айсла, желая умереть, если это спасет остальных.

Даже если большинство ее ненавидит, считая отравой для мира. Так же как Оро хотел отдать ей все свои силы, она хотела отдать ему свои, если мятежники неправы.

Оро посмотрел на дикую, и она увидела в его лице смесь страха, ярости и разочарования… Разочарования в самом себе, что у него не хватало духу сделать правильный выбор для своего народа.

Эния права: Айсла делала его слабым.

— Я не могу, — очень тихо ответил король Лайтларка.

— Убей его! — истерично выкрикнула Айсла. — Он станет гибелью невинных! Я говорила тебе о видении. Он будет убивать детей! Он убьет меня!

Грим посмотрел на дикую.

— Сердце мое… — мягко проговорил он, — о чем ты?

Айсла снова увидела вспышку видения. Тьма, пожирающая все вокруг. Кожа и плоть, стекающие с костей. Кости, обращенные в прах. Смерть вокруг, и Грим, стоящий посреди всего…

Картина была так знакома.

— Деревня, — забормотала Айсла. — Люди. На них плавится кожа, повсюду тени. И тени… тянутся ко мне…

Нет.

Мир замер в безмолвии.

Видение было не будущим. Не тем, на что Грим готов пойти ради нее.

Это воспоминание.

Это не Грим вызвал все тени, что убили сотни невинных людей.

— Это я, — прошептала Айсла. — Это была я.

Айсла увидела себя, вернувшись туда, где отдала все силы, о которых не подозревала, чтобы спасти Грима. Увидела деревню на окраине разлома, обугленные остовы. Остались только силуэты людей — детей — там, где они стояли.

Она увидела, как падает на землю и рыдает. И кричит: «Это я сделала! Я!»

Оро оказался перед Айслой, обхватил ладонями ее лицо, вырывая из калейдоскопа прошлого.

— Ты не чудовище.

Не это ли она повторяла себе раз за разом?

— Тебя не определяет одна ошибка.

Но ошибка была не одна.

Айсла использовала эмоции, чтобы усилить свои способности, много раз. Безрассудно. Даже после того как Оро предупредил, Айсла не могла удержаться. Она повторяла все снова и снова.

Ей нельзя доверять. Она безрассудна, опасна, она — чудовище.

Эния права: Оро заслуживал гораздо большего.

— Отойди! — закричала Айсла, пытаясь отшатнуться, но Оро схватил ее за руку. — Отпусти меня!

Она наконец поняла, каким образом может убить Оро. Сама близость к ней была для него опасна.

Она не контролировала эмоции. Силу.

Она станет его погибелью. Однажды даст волю эмоциям, потеряет контроль снова — и убьет. Теперь все стало предельно ясно.

— Отпусти меня! — хрипло заорала Айсла так, что соленые слезы попали в рот.

Она пыталась вырваться, но Оро не двигался. Он не понимал, не знал, насколько она для него опасна…

И голос Грима сотряс весь мир:

— Отпусти мою жену.

Вот он, последний недостающий осколок.

Слово «жена» распахнуло дверь в сознании Айслы, которую упорно заклинивало.

Она увидела все. Руки, соединенные перед алтарем. Руки, соединенные на постели.

Вспомнила месяцы мучений от вины, что она убила так много людей. Увидела себя, умоляющую Грима забрать эти воспоминания. Вспомнила, как он отказывался.

Воспоминания порхали, пока разум не зацепился за один, последний, момент. Айсла увидела себя одетой к Столетнему турниру. Увидела, как Грим достал кулон из кармана и показал. Один из самых больших черных бриллиантов, какие ей доводилось видеть.

— Мы, сумрачные, вместо колец дарим кулоны, — сказал Грим. — Я должен был подарить тебе его раньше. Как знак нашего обязательства друг перед другом. Его можно надеть раз и навсегда. Только твоя смерть позволит его снять.

Айсла увидела, как она улыбнулась и попросила надеть кулон. Увидела, как Грим отвел ее волосы в сторону.

И вместо того чтобы навсегда надеть бриллиант, Грим сунул его обратно в карман.

— Прошу тебя, сердце мое, прости меня за это.

Айсла увидела, как на ее лице проступило понимание.

— Грим, нет…

Но все было сделано.

Она увидела, как Грим забрал ее воспоминания, вернул звездный жезл и перенес обратно к диким.

Айсла знала, что было потом.

Оро ее отпустил.

От шока или отвращения или потому, что наконец услышал, — Айсла не знала.

«Ты убьешь одного. Это предопределено».

С поля битвы донеслись крики. Воздух наполнился силой. Из ниоткуда с воем возникло еще больше дреков. Небо пронзили стрелы, твари попадали на землю. Но их было слишком много. Они убивали небесных одного за другим. Айсла беспомощно смотрела, как все больше их падало на землю, разорванных на куски.

Смерти, так много бесполезных смертей. Остров погряз в боли и крови. Это заставило Айслу вспомнить о том, что она сделала, что натворила…

Голос девушки дрожал:

— Если я пойду с тобой, ты отступишь? Остановишь войну?

— Нет, — взмолился Оро.

Ответ Грима был мгновенным:

— Да.

Сумрачный протянул Айсле руку, как сотни раз до этого, и движение эхом откликнулось в ее сознании.

Дикая потянулась к ладони Грима. Такое же чудовище, как и он. Айсла должна убраться подальше от Оро и острова. Она оглянулась на Линкса, и Грим проронил:

— Не волнуйся, он с нами.

И леопард исчез.

— Не надо, — произнес Оро, и его голос сорвался.

Айсла знала, что он ее не отпустит. Он не понимал, не знал о пророчестве. Он думал, что есть иной путь.

Прежде чем Грим перенес их в сумрачные земли, Айсла обернулась.

— Я люблю тебя, Оро. — Она крепко зажмурилась. По щекам потекли слезы. И она взяла Грима за руку. — Но его я люблю тоже.

И дар подсказал Оро, что это правда.

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственные редакторы Ирина Данэльян, Анна Штерн

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Дарья Игнатова

Иллюстрации на обложке и авантитуле Peachyyuri

Леттеринг Vit

Корректоры Татьяна Чернова, Дарья Ращупкина