Среда, 23 мая

Утро

Автобус номер 8 качнулся, осторожно взял крутой поворот и поехал вверх по Гайсбергу[1]. Сабина Немез стояла в середине салона и держалась за подвесной поручень-петлю. До начала ее лекции в академии БКА оставалось еще полчаса.

Напротив нее стоял Марк Крюгер. Уже два дня они вместе ездили на этом автобусе. С тех самых пор, как Сабина разбила свою машину, преследуя подозреваемого, который думал, что сможет сбежать через пешеходную зону Висбадена. Марк сидел на пассажирском сиденье и схватился за руль. Так они вовремя врезались в уходивший от погони автомобиль и зажали его между двумя чугунными скамейками в парке, прежде чем случилось что-нибудь похуже. В результате машина Сабины отправилась в ремонт как минимум на неделю, а поскольку Марк никогда не имел собственного автомобиля, им пришлось пересесть на автобус. Впрочем, это как-то разнообразило их повседневную рутину. Только сегодня они, к сожалению, промешкались с завтраком, и теперь им нужно было торопиться.

Сабина погладила Марка по щеке, для чего ей пришлось довольно высоко потянуться. Марк был на целую голову выше ее — в ней же всего метр шестьдесят три. Она ласково провела пальцами по маленькой ссадине, оставшейся после аварии.

— Бедняга… Так ты поэтому не бреешься?

С щетиной, непослушными светлыми кудрями, которые делали его моложе, и в белой расстегнутой рубашке поверх футболки с героями «Звездных войн» он больше походил на классического ботаника, чем на специалиста БКА по прослушке.

«Или это „Звездный путь“?» Марк, наверное, раз десять объяснял ей разницу, но, поскольку Сабину это не особо интересовало, она так и не запомнила. Больше всего ей нравилось, когда он ходил у нее по квартире вообще без футболки.

Он улыбнулся ей, его голубые глаза сверкнули.

— Пока ссадина не заживет. Есть возражения?

Сабина помотала головой.

— Увидимся сегодня днем в столовой?

Марк понизил голос:

— К сожалению, нет. Я работаю с… сама знаешь с кем… над совершенно секретным делом.

Она нахмурилась.

— Со Снейдером?

— С Мартеном С. Снейдером, — поправил ее Марк.

— С моим партнером? Ты шутишь!

— Нет, не шучу, — сказал он. — Кроме того, я теперь с ним на «ты».

— С каких это пор?

— С начала этой недели.

— Ерунда! Снейдер ни с кем из нас не фамильярничает.

Марк пожал плечами:

— Мы со Снейдером оба зануды — каждый на свой лад, — может быть, это нас сближает.

— Что ты хочешь этим сказать? Что я слишком нормальная?

— Ты без странностей.

— Может, Снейдер просто испытывает отцовские чувства, когда видит тебя. — Сабина скептически посмотрела на Марка, затем придвинулась немного ближе. — Так над чем вы работаете, супершпион? — шепотом спросила она.

Он опустил голову и прошептал ей на ухо:

— Я мог бы рассказать тебе, но тогда, к сожалению, нам пришлось бы тебя убить.

Она шутливо ударила его в плечо.

— Давай попробуй, только не покалечься. Позволь освежить твою память — именно я спасла тебе жизнь год назад, когда мы раскрыли убийство монахини.

— Это был чисто корыстный интерес, — сухо заявил он.

— И почему же?

Он заколебался.

— Потому что ты мной заинтересовалась, верно?

— С чего ты решил?

— Потому что… — Он прочистил горло, видимо размышляя, как выкрутиться из этой ситуации, но затем все же собрался с духом. — Когда мы были в отеле на Боденском озере, ты разговаривала с Тиной по рации. Обо мне.

Сабина почувствовала, что краснеет.

— Тина рассказала тебе об этом?

Марк поджал губы и покачал головой.

— Тогда откуда ты узнал?

— Я… э-э… сидел в машине для прослушки, разблокировал все частоты и в процессе… — Он замолчал.

О, черт! Об этом она даже не подумала. Теперь она покраснела еще сильнее.

— Бывает, ошибка новичка, — сказал он, обхватив ее за талию и пытаясь прижать к себе.

— Пусти меня! — Она высвободилась. — И ты молчал целый год?

— Ну… — замялся он. — Вообще-то я и сейчас не хотел это говорить.

— Ошибка новичка, — парировала Сабина. Внезапно она стала серьезной и снова понизила голос: — Кстати… ты заметил, что…

— …те двое мужчин в темных костюмах все время смотрят в нашу сторону?

Сабина кивнула.

— Они зашли вместе с нами и с тех пор не спускают с нас глаз. — Она незаметно посмотрела в заднюю часть автобуса, откуда за ними молча наблюдали мужчины. У обоих были жесткие угловатые черты, волосы с проседью и нехарактерный для этого времени года загар.

Марк пожал плечами.

— Совпадение?

— Возможно, — ответила она, хотя сама в это не верила.

Автобус остановился на станции Трэнквег, и Сабина с Марком вышли. Отсюда было всего несколько минут ходьбы. Двое мужчин в костюмах-тройках тоже вышли из автобуса и последовали за ними. Странно, что в таком элегантном виде они передвигались не на служебной машине или хотя бы на такси.

После короткого объятия Сабина рассталась с Марком. Он направился к главному входу в БКА, чтобы попасть в свой офис, а она прошла по дорожке мимо поста охраны на территорию академии.

Черт, она так и не спросила Марка, действительно ли он работает со Снейдером над секретным делом или просто разыграл ее.

Когда она вошла в академию и забрала документы из шкафчика, ее мобильный телефон зажужжал. СМС от Марка.

«Двое парней из автобуса сейчас в БКА, — гласило сообщение. — Они спрашивали о Снейдере и о тебе».

Доктор Карин Росс с абсурдным чувством зависти посмотрела вслед уборщице, толкавшей тележку по коридору, а затем отперла дверь своего кабинета на втором этаже главного здания БКА. Может быть, ей все-таки стоило выбрать другую профессию? Под ее именем на дверной табличке стояла должность — корпоративный психолог. В эту среду у нее был всего один клиент, но он шел за десятерых. Что ж, глаза боятся, а руки делают. Затем у нее наконец-то появится время написать пять протоколов и отчетов, которые еще не были готовы.

Она вошла в свой кабинет и отпрянула. В помещении было слишком темно, шторы задернуты и стоял пронзительный запах ванильного чая. Затем она увидела сидящего в кресле для посетителей высокого худощавого мужчину в сшитом на заказ костюме. Нога на ногу, в руке — зажигалка.

— Как вы сюда попали?

— Вы же не всерьез спрашиваете, — раздался голос с характерным голландским акцентом.

— Ошибаетесь, вполне серьезно.

— Я сам себя впустил. Решил начать, чтобы это не заняло так много времени.

— Не я изобрела обязательные психологические сеансы раз в полгода, — едко возразила доктор Росс, подошла к шторам, раздернула их и распахнула окно.

— А вы вообще что-нибудь изобрели?

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Вы не можете просто так входить сюда, когда вам вздумается, даже если вы великий Мартен Снейдер, — сказала она.

— Мартен С. Снейдер, — поправил он ее.

— О, как я могла забыть. Да, как вам угодно. — Она бросила портфель на стол и села в кресло напротив Снейдера. — Я работаю в этом кабинете. Здесь мое личное пространство, а также конфиденциальные данные, за которые я несу ответственность. Кроме того, не я предложила эту встречу, и я пришла к оговоренному времени…

— Я… я… я, — резко прервал он ее. — Я думал, мы собрались здесь, чтобы поговорить обо мне.

— Господи! — Карин убрала прядь длинных светлых волос за ухо. — Хорошо… — она глубоко вздохнула, посмотрела на часы и поправила воротник блузки, — давайте начнем и поговорим о вас. Вы уже заполнили тест?

— Этот тест? — Он потянулся в карман пиджака и достал пять голубых, скрепленных вместе листов, которые небрежно бросил на ее стол, не поднимаясь со своего кресла. — Я помогал разрабатывать старый тест, он был намного лучше. Новый тест — полная ерунда.

— Почему вы так считаете?

— Потому что отдел возглавила кучка молодых душнил. Может, они и изучали психологию, но понятия не имеют, что происходит в психике людей.

«А вы, разумеется, это знаете», — хотела сказать она с ехидством, но сдержалась. Конечно, он имел представление. В конце концов, он сам изучал медицину и психологию, был полицейским аналитиком и судебным психологом-криминалистом.

— И поэтому вы считаете, что вам не нужно проходить обязательный тест? — спросила она.

— В нем есть такие идиотские вопросы, как: «Подарили бы вы своей жене кольцо на годовщину свадьбы?» — Он сдвинулся вперед на край кресла, поднял руку и по очереди вытянул три пальца. — Во-первых, я не женат. Во-вторых, я не люблю женщин. И в-третьих, я не дарю подарки.

— Думаю, это многое о вас говорит. Так и ответьте на вопрос.

— Послушайте! — Снейдер придвинулся ближе. — Мне нет дела ни до каких колец. Я занимаюсь выявлением и уничтожением криминальных сетей, торгующих наркотиками или детским порно. На всю остальную ерунду у меня нет времени.

Карин сделала еще один глубокий вдох.

— Отлично, тогда давайте сменим тему. Вы уже проходили медицинское обследование и фитнес-тест, которые БКА предписывает делать каждые два года? Насколько я помню, вашим последним результатам не менее четырех лет.

— Скажите честно. Я похож на того, кто сможет пройти этот тест?

Его кожа была бледной, лицо осунувшимся, подбородок еще более заостренным, чем обычно.

— Вы боитесь провалиться?

Снейдер не ответил.

— Что ж, — сказала она, — по крайней мере, вы смогли открыть эту дверь и приготовить себе сомнительный чай на мини-кухне. Это уже начало. — Она улыбнулась.

На мгновение на лице Снейдера появилась странная холодная улыбка, которую она часто видела у него и которая всегда заставляла ее содрогаться. Кладбищенская улыбка, которая тут же исчезла.

— Хорошо, давайте забудем про тесты и просто поговорим о вас, — согласилась она.

Снейдер снова откинулся назад.

— Я чувствую себя дерьмово, спасибо, что спросили. За последние полгода мне удалось раскрыть семнадцать совершенно неважных дел, но я не раскрыл одно, самое серьезное, и это меня угнетает, поэтому я курю слишком много травки, пью слишком много водки с табаско, плохо питаюсь… на самом деле совсем не ем, если разобраться… и прескверно сплю. И нет, спасибо, снотворные таблетки бесполезны, я их уже пробовал, а аутогенные тренировки, цветочные настои доктора Баха и гомеопатические гранулы из вашей психоаптеки можете засунуть себе куда подальше.

Веко Карин дернулось.

— Как мне не хватало этих сеансов с вами, — вздохнула она и посмотрела на него внимательнее. Он действительно выглядел нездоровым. Отполированная лысина и бледное лицо, похоже, уже несколько месяцев не видели солнца. Узкие бакенбарды, начинавшиеся около уха и спускавшиеся тонкой линией к подбородку, создавали яркий контраст, как на одной из больших черно-белых картин ее отца. — Вас беспокоит то же дело, что и полгода назад?

— Мне можно здесь курить?

— По-прежнему нет. — Она подняла глаза к потолку. По крайней мере, на этот раз он не снял детектор дыма.

— Да, все то же дело.

— Хотите поговорить об этом?

— Даже если бы вы серьезно относились к своему обязательству о неразглашении, мне нельзя говорить о текущих расследованиях.

Она наклонила голову.

— Вы, конечно, никогда на это не пойдете, но что, если бы вы хоть раз не последовали правилам?

— Ну тогда… — он поднял брови, — я бы, наверное, сказал, что ровно год у нас в БКА продолжается утечка информации.

— Тогда я бы спросила, что в этом такого плохого.

— «Что в этом плохого?» — переспросил бы я, — сказал Снейдер, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. — Вы бы сочли плохим, если бы кто-то передавал секретные внутренние данные во внешний мир, тем самым саботируя операции БКА против организованной преступности?

— О да, я бы сочла это плохим.

— Видите ли, я тоже. — Он открыл глаза. — Шёнфельд, мой бывший студент в академии, недавно погиб во время одной из таких неудачных операций полицейского спецназа. Его жена, Майкснер, тоже моя бывшая студентка, теперь мать-одиночка с шестилетней дочерью. Я и Марк Крюгер…

— Марк Крюгер и я…

— Вы хотите узнать или нет?

— Продолжайте, — вздохнула она.

— Мы с Марком уже вышли на след крота, тем не менее этот вопрос не дает мне покоя, потому что кротом должен быть высокопоставленный инсайдер. Но в этом случае мало кто подпадает под подозрение.

— Значит, круг подозреваемых довольно сильно сузился?

Он удивленно посмотрел на нее:

— Да, это так. Крот может быть только в высшем руководстве БКА. Вас это не беспокоит?

— А должно? — Она покачала головой. — Я убеждена, что вы его найдете.

— Я…

Зазвонил мобильный. Он опустил зажигалку в карман пиджака и достал телефон — чехол с красно-бело-синими полосами голландского флага невозможно было не заметить.

— Да? — буркнул он.

Он слушал десять секунд.

— Спасибо, больше ни слова… Я сейчас буду, — наконец сказал он и завершил разговор. Затем отпил из чашки и встал. — Мне нужно к Марку, у него может быть новая зацепка.

— Вы уходите с сеанса раньше времени?

— Вы забываете, что я пришел за полчаса до вас. Спасибо за чай и беседу.

Затем он исчез из кабинета.

Она с недоумением посмотрела ему вслед: «Он действительно поблагодарил меня».

Сабина Немез вошла в аудиторию номер 3 с ноутбуком и материалами и направилась к кафедре. Зал был уже полон. Двадцать пять студентов Академии БКА для особо одаренных молодых кадров ждали ее на предпоследней лекции. Хотя посещение было обязательным, она не отмечала присутствующих. Во-первых, не хотела тратить время на оглашение фамилий. Во-вторых, прогульщики все равно не пройдут модуль, потому что каждый семестр она разбирала что-то новое, так что готовых учебных конспектов не существовало.

Она читала лекции не одна, а в паре с приглашенным доцентом, которого Снейдер привел в академию. Он мог поделиться еще большим личным опытом, чем она сама, и это, очевидно, было одной из причин, почему лекции пользовались такой популярностью.

— Доброе утро, — поприветствовала Сабина и прошла за кафедру для лектора.

Рудольф Хоровиц, бывший профайлер бернской криминальной полиции, был уже на месте и сидел в своей электрической инвалидной коляске, которую год назад ему купило немецкое БКА.

— Давайте сразу приступим. Сегодня мы сделаем акцент на том, что следователь БКА не выдвигает теорию, а потом ищет под нее улики, — начала лекцию Сабина, — а сначала собирает улики и лишь затем выдвигает свою теорию.

Она кивнула Хоровицу. Пока Сабина подключала свой ноутбук к видеопроектору и настраивала изображение, Хоровиц продолжил за нее.

Он выкатился из-за кафедры в середину лекционного зала. За последний год его седые волосы изрядно поредели, морщины и мешки под глазами также указывали на то, что ему семьдесят три года. Однако он обладал совершенно ясным умом и соображал лучше многих студентов, которые сейчас выжидающе смотрели на него.

— Никогда невозможно предсказать, как и когда удастся завершить расследование, — скрипучим голосом сказал он на швейцарском диалекте в микрофон, прикрепленный к спинке его инвалидной коляски. — Когда вы работаете над делом, все данные хранятся в глубинах вашего подсознания, как на жестком диске вашего компьютера или на серверах в облаке. И там они обрабатываются. Ваш мозг создает новые нейронные связи, объединяя воспоминания с ассоциациями. Вам просто нужно следить, чтобы интернет-соединение с вашим сервером не оборвалось — в нашем примере это контакт с вашим подсознанием — и что данные всегда доступны. Следственная работа часто задействует ментальные методы. В какой-то момент будет нажата правильная кнопка, и внезапно появится результат. И иногда нужно помочь себе маленькими хитростями.

Сабина пролистала видеофайлы, открыла один из них и сразу нажала на паузу. На проекционном экране появилось крупнозернистое серое изображение комнаты для допросов без окон; судя по ракурсу, съемка велась камерой наблюдения в верхнем углу помещения. Сабина и Снейдер сидели напротив женщины средних лет. На столе между ними находились только микрофон, стакан с водой и разложенная карта.

По залу пронесся радостный ропот. Сабина улыбнулась. Она знала, что студенты любили наглядные материалы по расследованиям Снейдера. И особенно сейчас, когда летний семестр подходил к концу, было неплохо дополнительно смотивировать юношей и девушек.

— Две недели назад мы со Снейдером допросили подозреваемую, которая, как мы были почти уверены, призналась в убийстве своего мужа, чтобы защитить настоящего преступника. Послушайте и убедитесь сами. — Сабина нажала на кнопку воспроизведения.

Не вынимая рук из карманов, Снейдер ногой закрыл за собой дверь.

— Что такого срочного?

Офис Марка Крюгера находился на минус первом этаже и не имел окон, но был оборудован кондиционером, который из-за большого количества техники всегда работал на полную мощность. Марк добровольно влачил свое существование здесь, на площади менее пяти квадратных метров, с двумя ноутбуками, стационарным компьютером, тремя широкими мониторами и постерами фильмов «Удивительные истории», «За гранью возможного» и «Секретные материалы» на стенах.

«Истина где-то рядом. Я хочу верить».

Раз Крюгер чувствовал себя комфортно среди этой чепухи, Снейдер не имел ничего против. Как человек, который злоупотреблял ванильным чаем, регулярно курил марихуану, втыкал акупунктурные иглы в кисти рук и любил разговаривать с трупами, он мог принять странности Марка. В конце концов, они, похоже, не повлияли на его умственные способности, потому что он действительно был хорош в своем деле.

— Я отвлек тебя от чего-то важного? — спросил Марк.

— Всего лишь психологическая беседа с доктором Росс.

Марк ухмыльнулся:

— Тогда ты должен быть мне благодарен.

Снейдер поднял руку и оттопырил три пальца.

— О чем речь? В трех коротких и четких предложениях.

— Да не волнуйся, я не буду больше отвлекать тебя пустой болтовней. — Марк подкатился на кресле к компьютеру и застучал по клавиатуре. — Программы работали всю ночь. Я все проверил. С девяностодевятипроцентной вероятностью сливаемая информация не передавалась по телефону, в электронном виде или через Интернет, поскольку отсутствуют какие-либо цифровые следы. Никакого несанкционированного входа в базы данных, никакого неавторизированного трафика электронной почты через серверы.

— Даже через частные почтовые сервисы?

Марк покачал головой:

— Я проверил все записи журнала доступа — ни единого цифрового отпечатка. Не было даже следов копий на внешних жестких дисках, USB-флешках или устройствах записи компакт-дисков.

— Данные мобильных и стационарных телефонов?

— Конечно, все отрицательные. Я даже проконтролировал все жесткие диски копировальных аппаратов.

— А сканеры и принтеры?

— Да, я изучил все файлы журнала системы. И там не задублировано никаких секретных документов, о которых может идти речь.

Снейдер задумался.

— Тогда остается только одна возможность…

— Нет, — возразил Марк. — Все, что попадает в здание, должно пройти через сканер. Я уверен, что ни камера, ни портативный копировальный прибор сюда не проносились.

Снейдер кивнул.

— Если ты все это проверил, почему говоришь, что вероятность составляет только девяносто девять процентов?

— Потому что есть вещи, которые мы знаем, и вещи, которых мы не знаем. Но могут быть и вещи, о незнании которых мы даже не догадываемся. Такая возможность всегда существует.

На скулах Снейдера заходили желваки. Именно поэтому ему так нравился этот парень: он умел комплексно мыслить, но никогда не полагал, что знает все или абсолютно прав. Это было бы фатальной ошибкой, которую регулярно совершают слишком много людей.

— И как, по-твоему, данные покинули БКА? — спросил он.

— Довольно старая школа — как рукописные копии оригиналов в конверте или чемодане.

К такому же выводу пришел и сам Снейдер. Этот вариант казался наиболее вероятным, поскольку в век цифрового безумия, когда каждое движение оставляло электронный след, это был теперь самый безопасный путь. Назад к истокам — как в семидесятых.

— Насколько ты продвинулся с диаграммой путь — время?

— Это была хорошая идея, — сказал Марк.

— Хватит мне льстить, я сам это знаю. Лучше расскажи о результатах.

Марк перекатился на кресле к другому монитору.

— Если мы исключим тех, кто ничего не знал об этой информации или не имел возможности получить доступ к детальным сведениям, а также тех, кто уже был обыскан или в интересующий нас период находился в отпуске, за границей или болел, останутся только эти люди. — Он нажал на кнопку, и на экране появился список из сорока фамилий.

Уже были проведены многочисленные обыски домов и офисов подозреваемых сотрудников, но ни один из них ни к чему не привел. То, что сейчас применил Марк, был классический метод системного сыска, только на этот раз они проверяли своих собственных людей, более пяти тысяч сотрудников БКА.

— Если мы сумеем выяснить, для кого не будет выгоды ни при каких обстоятельствах, то сможем исключить еще больше подозреваемых… — размышлял вслух Снейдер.

— И сузить круг людей, — добавил Марк и нажал еще одну кнопку, после чего осталось чуть больше двадцати фамилий.

— Моя фамилия тоже среди них, — сухо заявил Снейдер.

— Знаю, — ответил Марк, — но я не хочу исключать ее из списка. Это противоречило бы основным принципам программиста. Кроме того, результат должен тебе льстить, ведь здесь все руководство и коллеги с высшей категорией зарплаты.

Снейдер поморщился.

— Мне бы польстил список самых светлых голов БКА, а не это! — Он пробежался глазами по фамилиям. — Значит, у нас крот в высших кругах.

— Я трижды проверил результат в надежде, что одна из программ или я могли ошибиться, но…

— Ты не ошибся, — прервал его Снейдер. — Сегодня утром доктор Росс навела меня на ту же самую мысль.

Vervloekt![2] Дирку ван Нистельрою, президенту БКА и начальнику Снейдера, такой результат не понравится.

— Что показала шкала времени?

— Да, временная шкала. — Марк щелкнул пальцами. — Тоже гениальная иде… извини! Я заметил, что вся информация, покидавшая БКА, всегда была как минимум трехдневной давности, прежде чем она попадала — куда бы то ни было — и использовалась.

— Три дня… — Снейдер закусил нижнюю губу.

— Если одобрение операции и последующая облава происходили быстрее, диверсии не было.

— Что может быть связано с маршрутом транспортировки данных.

Марк энергично кивнул:

— И следовательно, означает, что маршрут занимает три дня.

— Это также приводит к выводу, что данные действительно передаются традиционным способом… и притом за границу. — Снейдер нутром почувствовал, что они близки к раскрытию личности крота. Он невольно ощутил прилив жара к голове и охватившую его энергию, что случалось только тогда, когда он шел по горячему следу. Это дело оказалось таким же бодрящим, как и охота за убийцами.

— Могу я сказать что-то личное? — спросил Марк.

— Если этого нельзя избежать.

— Ты предложил перейти на «ты» два дня назад… и…

— И что? — Снейдер свел брови и посмотрел на него.

— Я рассказал об этом Сабине сегодня утром, она все равно скоро узнает, и я думаю, что она, наверное, была бы счастлива, если бы ты…

Снейдер покачал головой:

— Вы так долго знакомы.

Правда. И не только это. Сабина Немез была его Белочкой. Он выявил ее талант в Мюнхене, когда она еще работала в криминальной полиции, привел ее в академию в Висбадене, взял под свою опеку, два года обучал в тяжелейших условиях, затем сделал своей коллегой и вместе с ней создал свою команду. И теперь он чувствовал, что ни в коем случае не должен подпускать ее к себе еще ближе. С одной стороны, ей не нужно было становиться похожей на него — она просто не заслуживала такой жизни, — но с другой стороны, она и так слишком много о нем знала. «Или я обманываю себя и это все просто самозащита».

— Она мне нравится, — признался Снейдер, — даже больше, чем ты. Но я клянусь тебе… — Он указал на Марка пальцем. — Если она когда-нибудь об этом узнает, ты мертвец. А я умею избавляться от трупов навсегда.

Марк нахмурился:

— Это шутка, да?

— Нет.

Зазвонил мобильный Снейдера. В то же время на одном из мониторов всплыло входящее электронное письмо.

Снейдер ответил на звонок. Это была секретарша Дирка ван Нистельроя. Босс хотел видеть его в своем кабинете в десять утра. Снейдер посмотрел на красно-бело-синий циферблат своих часов.

— Я должен быть у босса через полчаса.

Марк открыл пришедшее по электронной почте сообщение.

— Я тоже.

— Тогда он наверняка…

«…хочет обсудить с нами тот же вопрос. Видимо, речь идет об утечке данных», — приглушенно прозвучал из динамика голос Снейдера. — Niet goed[3].

Они поговорили полминуты, затем Снейдер попрощался и вышел из комнаты, щелкнув дверью.

В динамике зашуршало. Послышался скрип стула Марка Крюгера. Потом стук по клавиатуре. Зазвучала музыка. Она напоминала сферические звуки из научно-фантастического фильма.

Мужчина, который все это слушал за столом в кабинете, коснулся дисплея телефона, и музыка оборвалась. Он помассировал виски.

Черт. Похоже, у него вот-вот возникнут серьезные проблемы. Пришло время набрать определенный номер.

Операция, начавшаяся на рассвете в обшарпанном, выкрашенном в желтый цвет доме на западе Франкфурта, только что завершилась. Тина Мартинелли зачесала за ухо свои черные волосы, которые с одной стороны доходили ей до плеча. Другая сторона была выбрита налысо. С пирсингом и татуировками она совсем не походила на официального следователя БКА, а в лучшем случае сошла бы за агента под прикрытием.

Когда коллеги из полицейского спецназа Франкфурта, подстраховывающие операцию, ушли, Тина выскользнула из тяжелого кевларового жилета и набросила его на спинку стула на кухне. Команда криминалистов все еще работала на двух этажах, но шансы найти в этом доме что-нибудь полезное сводились практически к нулю. Здесь не было ни души. Они следили за хозяином дома уже более двух недель. Он называл себя сводником, потому что — предположительно — устраивал встречи между богатыми клиентами и несовершеннолетними девушками. Они не знали ни где проходили эти встречи, ни где он держал девушек. К сожалению, судья не выдал разрешения на прослушку, но, по крайней мере, прокурору удалось получить ордер на обыск. Однако, видимо, они пришли слишком поздно.

Сейф в комнате, которую они считали офисом сводника, был вскрыт и опустошен. Довольно поспешно, потому что на полу все еще валялись какие-то совершенно незначительные счета-фактуры. Ни картотеки клиентов, ни банковских выписок, ни записной книжки, ни мобильного телефона, ни ноутбука, ни автомобиля. Не было даже настенного календаря с заметками. Ни единого намека на что-либо. Единственное, что было подозрительным, — это то, что они не нашли ничего подозрительного.

Тина стояла у кухонного окна и смотрела в сад, который только что перекопали ее коллеги из Франкфурта. Они даже задействовали собак для поиска трупов. «Не утруждайтесь, — подумала она. — Этот ублюдок получил наводку и вовремя ушел со всеми уликами».

Вообще, эту операцию должна была возглавить Сабина, но она заканчивала летний семестр со студентами, поэтому ее подменила Тина. Все равно они были как сестры и постоянно помогали друг другу без лишних слов. Между ними никогда не было соперничества или споров о компетентности — даже в те времена, когда они еще учились в академии и сами были новичками.

На кухню вошел Кшиштоф в бронежилете, надетом поверх черной футболки в рубчик, но без оружия. На это имелась веская причина: у него было уголовное прошлое, в молодые годы в качестве заказного убийцы он отправил на тот свет нескольких человек и, как следствие, отсидел в тюрьме длительный срок. Снейдер упрятал его в свое время за решетку, а после отбытия наказания нашел ему квартиру и работу — видимо, это был его вклад в государственную программу ресоциализации. Поскольку Снейдер знал сильные стороны Кшиштофа, год назад он взял его в свою команду в БКА, оформив как внешнего консультанта.

— Хреново все прошло, — пробормотала Тина.

— Но мы были отличным дуэтом, — пошутил Кшиштоф с легким польским акцентом. — Мы просто хорошо подходим друг другу — ты и я, — я имею в виду визуально и чисто фигурально. — Он продемонстрировал свои бицепсы, вероятно имея в виду татуировки, которые набил в тюрьме. Но Тину не впечатляли его слегка пожелтевшие русалки, якоря и ножи. И уж тем более хвастливые парни. Хотя она должна была признать, что этот хвастливый парень с седой щетиной, седой косичкой и крепким боксерским телосложением все еще выглядел чертовски хорошо для своих шестидесяти семи лет.

Тина быстро подняла на него взгляд.

— Успокойся, — коротко сказала она. — Тебе еще нужно поработать над своим методом подката. — Затем нахмурилась. — Кроме того, я думала, у тебя есть девушка.

— Майя, аптекарша? — Кшиштоф кивнул. — У которой была самая сексуальная задница в мире?..

— Да, знаю, что эта задница — ты, — перебила его Тина. — Но почему была?

Кшиштоф усмехнулся, а затем сказал более серьезным тоном:

— Мы расстались несколько месяцев назад. Наверное, это к лучшему. Мы по-прежнему друзья и время от времени ходим вместе в ресторан, но между нами больше ничего нет.

— И теперь ты решил попытать удачу со мной?

— Я думал, тебе нравятся мужчины постарше и поопытнее.

— Очень смешно.

— Я мог бы…

— Спасибо, но единственное, что ты мог бы сделать, — это раскрыть преступление.

— Ладно. — Кшиштоф пожал плечами. — Я обнаружил странные борозды на бетонном полу в подвале.

— Я тоже их видела. Перед шкафом. Вероятно, его когда-то передвигали. И что?

— Похоже, его частенько двигали туда-сюда, — добавил Кшиштоф. — Следы довольно глубокие. А шкаф пустой.

Тина посмотрела на него долгим пристальным взглядом.

— Ты хочешь сказать, что за ним может быть что-то спрятано.

— Наверное, уже нет, раз все улики из дома исчезли… Но попробовать стоит.

— И ты говоришь это только сейчас? — возмутилась она.

— Лучше держать рот на замке, чем получить доской по голове, — ответил он.

— Поговорка из польского календаря?

— Нет, это из печенья с предсказаниями.

Вздохнув, она снова надела жилет, застегнула липучки и выбежала из кухни, бросив на ходу:

— Идем!

Кшиштоф последовал за ней. Они пробежали мимо коллег из экспертно-криминалистического отдела и начали спускаться по лестнице в подвал.

— Ничего не трогайте! — крикнул им вслед один из них.

— Как я ненавижу этих умников, — пробормотала Тина.

Внизу в подвале рядом со старой стиральной машиной стоял громоздкий предмет мебели в стиле бидермейер — с многочисленными ящиками, золотыми ручками и тонкими ножками.

— Давай берись! — сказала Тина, наклоняясь. — Да не за меня, дурень. За шкаф!

— Понял. — Кшиштоф убрал руки от Тины и, сопя, уперся в шкаф.

Вместе они сдвинули его в сторону, что оказалось легче, чем ожидалось, отчасти потому, что борозды в бетонном полу были уже достаточно глубокими. И точно, в стене за шкафом скрывалась небольшая деревянная дверь, как в старинных рыцарских замках.

Тина потянулась за отмычкой, чтобы открыть навесной замок, но Кшиштоф уже со всей силы пнул ногой по двери.

— Ты с ума сошел?

— Что такого? У нас есть ордер на обыск, и, учитывая, что дом пуст-пустехонек, его владелец вряд ли скоро вернется, чтобы судиться со мной из-за этой деревянной двери.

Кшиштоф отогнул в сторону отколовшиеся куски дерева и нащупал на стене за ними выключатель. Вспыхнувший тусклый неоновый свет выхватил из темноты крутую лестницу, ведущую вглубь, но в следующее мгновение моргнул и снова погас.

— Проклятье! — Тина вытащила пистолет из кобуры, перезарядила его и сняла с пояса фонарик. Затем пригнула голову и пролезла через деревянную дверь. — Держись поближе ко мне, — прошептала она и направилась вниз по лестнице. — Господи, но не так же близко!

— Определись уже, — проворчал Кшиштоф у нее за спиной.

Узкая винтовая лестница уходила еще примерно на два метра вглубь под землю, и если Тина правильно ориентировалась, то этот второй подвал находился не под домом, а сбоку от гаража под садом, где росла гортензия.

— Похоже на ядерный бункер или бывшее бомбоубежище, — заметил Кшиштоф.

— Помнишь еще со времен Второй мировой, да? — Тина добралась до последней ступеньки и шагнула в сторону, чтобы Кшиштоф тоже смог это увидеть. — Возможно, ты прав… но его приспособили под другое. — Перед ними находились несколько потайных подземных камер, размером с тюремные. Двери были открыты.

— Это же ублиеты, — вырвалось у Кшиштофа.

— Ты знаешь французский?

— Я…

— Только без дурацких каламбуров, — предупредила его Тина.

Она знала этот термин — oublier означало «забывать», а здесь были темницы без окон с системой вентиляции, чтобы долгое время удерживать кого-то в плену… или предать забвению.

Они медленно прошли вдоль камер, Тина светила фонариком внутрь. Там стояли кровати, шкафы и маленькие умывальники. Все комнаты были выложены плиткой, ни одна не выглядела старой или обшарпанной. На кроватях свежие простыни, и кое-где даже еще пахло духами. Чуть дальше находилась хорошо оборудованная душевая комната со всей необходимой косметикой и свежими полотенцами. Тина потрогала одно из них. Оно было мягким и пушистым. Очевидно, сводник даже использовал сушильную машину.

— Думаю, теперь мы знаем, где проходили встречи и где он держал девушек.

— Но он все убрал, — сказал Кшиштоф, — включая девушек.

Тина прислонилась спиной к плитке душевой кабины, сползла на пол и подтянула ноги.

— Здесь что-то не так, — пробормотала она.

В свете фонарика увидела, что Кшиштоф в замешательстве смотрит на нее маленькими рысьими глазками.

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы вывезти отсюда, скажем, трех или четырех девушек и их одежду? А потом все подчистить? — спросила она. — Стереть все отпечатки пальцев и следы, убраться в комнатах и избавиться ото всех улик в верхних помещениях дома? А если это был центральный перевалочный пункт, то речь идет о большом количестве материалов.

Кшиштоф задумался.

— Один день. Ну, как минимум двенадцать часов.

— Судья подписал ордер на обыск вчера вечером, а мы нагрянули сюда в семь утра.

Теперь Кшиштоф, похоже, понял.

— Кто-то заранее предупредил сводника.

Тина с горечью кивнула. Как она знала, число случаев, когда расследования БКА заканчивались ничем, постоянно росло. Неужели преступники становились все умнее?

— Либо наш друг ясновидящий, либо у него хорошие связи на самом верху.

— Когда Снейдер направил запрос о прослушке этого дома?

— В воскресенье… Три дня назад.

Мобильный телефон Тины завибрировал в кармане, и она достала его. Прием здесь был неплохой, три полоски. Очевидно, в доме имелся усилитель. Звонили из офиса Дирка ван Нистельроя. Она с замиранием сердца ответила, выслушала секретаршу и затем повесила трубку.

— Нам пора ехать, нужно возвращаться в Висбаден. В десять мы должны быть в кабинете босса. — Она протянула руку Кшиштофу, и он поднял ее на ноги.

— Мы?

— Да, мы — ты и я. Красавица и чудовище. Видишь, каким востребованным ты стал.

— Это ведь не связано с дурацкой выбитой дверью?

Тина закатила глаза.

Сабина выключила видеопроектор и закрыла ноутбук. Лекция закончилась, и студенты только что покинули аудиторию. Завтра будет последнее занятие, а на следующей неделе — финальный тест по этому модулю.

Хоровиц подъехал к ней на инвалидной коляске:

— Как вы думаете, сколько человек сдадут экзамен?

Сабина ответила, не поднимая глаз:

— Зависит от того, насколько сложным мы сделаем тест.

— Группа сильная, все хорошо соображают, — сказал Хоровиц. — Думаю, мы можем с чистой совестью повысить уровень сложности.

Сабина усмехнулась.

— Мы можем повысить уровень сложности и увеличить число вопросов, тогда ко всему добавится еще и цейтнот.

— Вот это по-настоящему подло, — с энтузиазмом отозвался Хоровиц.

Она знала, что ее предложение придется ему по вкусу.

— Это безжалостный мир, наша работа не всегда справедлива, и чем жестче мы возьмем их в оборот, тем больше отсеется людей, которые все равно не соответствуют реальным требованиям. — Краем глаза она заметила, как Хоровиц кивнул. Он знал преступный мир лучше, чем она, и восемь лет назад получил тот самый опыт, который она имела в виду. Когда они со Снейдером преследовали серийного убийцу в Берне, Хоровиц получил ранение. Пуля раздробила ему поясничный отдел позвоночника, и с тех пор он был парализован.

— Особенно хороша Мийю, — отметил Хоровиц.

— Мийю — это феномен.

Теперь Сабина посмотрела в конец зала. Двое мужчин, которые до конца занятия слушали ее с последнего ряда, исчезли. Так же тихо и незаметно, как они пробрались в лекционный зал.

— Вы знаете тех двух мужчин в костюмах-тройках? — спросила она.

Хоровиц покачал головой.

— А вы?

— Нет.

— Не похоже, что они из БКА. — Он поморщился. — Я делаю ставку на Службу военной контрразведки или Федеральное ведомство по охране конституции.

«Не дай бог! Почему их интересует наш модуль?»

В этот момент у Сабины и Хоровица одновременно зажужжали мобильные телефоны. СМС. Она прочитала сообщение, затем подняла глаза.

— Вы тоже только что получили приглашение в офис ван Нистельроя?

Хоровиц кивнул:

— В десять часов. — Он похлопал по мотору коляски: — Вас подвезти?

Когда Сабина открыла дверь в приемную Дирка ван Нистельроя, пропуская Хоровица вперед, секретарша сразу же махнула им рукой.

— Проходите, все уже здесь.

Все?

Через открытую дверь Сабина увидела, что в кабинете ван Нистельроя действительно много народу. Сам он стоял у окна и разговаривал по телефону. Снейдер и Марк сидели напротив его стола, рядом с ними — Тина и Кшиштоф, оба уставшие и все еще в боевой экипировке. Если закрыть глаза на то, что Кшиштоф был огромным, как медведь, поляком, а Тина — темпераментной сицилийкой, они почти напоминали отца и дочь.

Сабину совсем не удивило, что двое седовласых мужчин в темных костюмах тоже участвовали в этой кризисной встрече. Поразительно схожие непроницаемым стоическим выражением лица, они стояли у стола ван Нистельроя с бейджами посетителей и, сложив руки за спиной, внимательно изучали расставленные полукругом стулья, два из которых по-прежнему оставались свободными.

Сабина коротко кивнула остальным и села. Марк бросил на нее молчаливый взгляд и указал глазами в сторону обоих мужчин.

Хоровиц расположился рядом с Сабиной. В прошлом году их не раз вызывали сюда в таком же составе. Чаще отчитывали, реже хвалили. И это несмотря на то, что они раскрывали запутанные дела, с которыми не справлялись другие группы.

— О чем речь? — выдавила Сабина, почти не разжимая губ.

— Не знаю, — прошептала Тина, сидевшая рядом с ней. — Но настроение не эйфорическое.

Сабина посмотрела на Снейдера. Он раздраженно поглядывал на свои наручные часы. Одна нога нетерпеливо стучала по полу. Не очень хороший знак, вероятно, он предпочел бы сейчас оказаться в каком-нибудь другом месте — например, в камере для допросов с опасным преступником.

— Хорошо… да, дорогая… — улыбнулся ван Нистельрой. — И не забудь полить орхидеи до конца недели… Мне пора закругляться.

Наконец он завершил разговор, сунул мобильный телефон в карман и огляделся. Выражение его угловатого рябого лица мгновенно изменилось. Он выглядел так, словно съел ядовитую кобру и теперь мучительно ее переваривал.

— Что ж, если можно, я начну, — сказал один из двух незнакомцев, но ван Нистельрой поднял руку:

— Мы еще не в полном составе.

Он взглянул на часы — десять ноль одна.

— Если речь пойдет об истории в БКА, которой я сейчас занимаюсь, то все это сборище напрасно, — хмуро заявил Снейдер. — Я не могу и не хочу ничего говорить на данном этапе…

— Мартен, дело не в этом, — перебил его ван Нистельрой.

Снейдер поднял бровь, затем наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— Oude Schijtkerel[4], — выругался он, и Сабине даже не хотелось знать, что это означает. Он достал из кармана пиджака свой футляр и воткнул длинные акупунктурные иглы в татуированные метки на тыльной стороне ладони. Пока они ждали, он покручивал иглы.

Наконец дверь открылась, и вошли двое мужчин, которых Сабина знала по многочисленным выступлениям и приемам в БКА, к тому же их фотографии висели в холле рядом с портретом ван Нистельроя: Фридрих Дромайер, вице-президент БКА, и Ион Эйса, третий президент. Для Сабины это стало полной неожиданностью.

Она общалась с Дромайером лично всего однажды, и тот разговор, состоявшийся два месяца назад, навсегда запечатлелся в ее памяти. Солидный возраст — ему было шестьдесят пять лет, — высокий рост, седые волосы, хриплый голос с кашлем курильщика и глубокий уродливый шрам через весь лоб от старого огнестрельного ранения. В общем, довольно зловещий вид. Ему дали прозвище Железный Кулак, и не только из-за его непреклонности. Он носил протез правой кисти. Вообще с подобным физическим недостатком ему бы никогда не доверили такой престижный пост, как вице-президент БКА. Но Дромайер был исключительным человеком, который уже много лет доказывал, что держит все под жестким контролем. Настоящий железный кулак.

Ион Эйса был полной его противоположностью. Привлекательный карьерист лет сорока, своего рода рок-звезда БКА, на которого в коридорах главного здания засматривались многие коллеги-женщины.

После того как Дромайер и Эйса заняли места на двух последних свободных стульях, ван Нистельрой уселся за свой стол.

— Оба господина — представители Федеральной разведывательной службы. На этом совещании они останутся анонимными.

«И будут стоять». Сабина прищурилась и посмотрела на Хоровица. Он бросил на нее многозначительный взгляд. «Значит, из БНД[5]. Он почти угадал».

— Позавчера, в понедельник 21 мая, во второй половине дня было совершено нападение на немецкое посольство в Осло, — взял слово один из двух агентов секретной службы.

В кабинете мгновенно воцарилась тишина, лишь гудел кондиционер. Сабина вглядывалась в изумленные лица. Она ничего не слышала об этом в новостях, и остальные, видимо, тоже. Очевидно, Норвегия и Германия пока запретили публиковать эту информацию.

— Убиты посол Германии и начальник службы безопасности, — продолжил мужчина. — Политический мотив мы исключаем.

— Преступника поймали? — спросил Хоровиц.

— Нет, поэтому мы здесь.

Плохие новости. Министерство иностранных дел Германии имело множество консульств для немецких граждан в разных городах мира, но только одно посольство на страну.

Убийство двух таких высокопоставленных немцев на чужой территории было делом деликатным, тем более что Норвегия даже не член ЕС.

— Немез, вы вообще слушаете? — спросил ван Нистельрой.

— Я вся внимание. — Она подняла глаза. — Если не ошибаюсь, нашего посла в Осло звали Карин фон Тун.

— Катарина фон Тун, — поправил ее ван Нистельрой.

— Выскочка, — прошипела Тина.

В обычной ситуации Сабина пихнула бы ее локтем в бок, но, учитывая строгие мины ван Нистельроя, Эйсы и Дромайера, решила сдержаться.

— Правильно, — снова подхватил тему агент секретной службы. — Доктор Катарина фон Тун имела высшее экономическое и политологическое образование, прошла годичное обучение в Академии Берлин-Тегель и была на дипломатической службе в высших рангах. Она владела четырьмя иностранными языками, работала в немецком консульстве в Гётеборге в Швеции, а затем почти два года представляла Германию в Осло. В следующем году ее должны были перевести в Берлин.

— Замужем? — спросил Хоровиц.

— Из-за постоянных переездов процент разводов среди дипломатов высок. Дипломатические семьи не пускают корни, лишь немногие это выдерживают, — объяснил агент БНД. — Нет, у Катарины фон Тун не было ни мужа, ни детей, ей было пятьдесят, она жила работой и…

— Стоп! — перебил его Снейдер. — Мы говорим только о после и не упоминаем начальника службы безопасности. Мы ведь не знаем, была ли целью покушения она? Может быть, он?

У агента БНД напряглись мышцы лица.

— Нет, не знаем.

— Возможно, один из них стал просто сопутствующей потерей, — продолжил Снейдер, — а может быть, целью были оба.

Агент БНД кивнул.

— Давайте посмотрим записи камеры видеонаблюдения.

Второй мужчина передал ван Нистельрою флешку, и тот вставил ее в боковую панель своего монитора. Затем развернул экран так, чтобы все могли его видеть, и запустил видеозапись. На мониторе появилось серое зернистое изображение вестибюля посольства — вид сверху, — камера ежесекундно поворачивалась на несколько градусов.

— Черно-белое — и такого качества? Вы серьезно? — вырвалось у Снейдера. — Маленькие племянницы Немез на свои мобильные телефоны лучше снимают.

— Давай просто посмотрим, Мартен, — прорычал ван Нистельрой. — Мы не обязаны давать этому фильму «Оскар».

Все подались вперед и молча уставились на монитор. По крайней мере, звук был хороший. Цифровое табло в нижней части экрана показывало 16:05:40, продолжая отсчитывать секунды. Пожилая седая дама, которую было видно только сверху, как раз вошла в вестибюль и поставила свою сумочку на транспортер рентгеновского сканера…

Сумка исчезла за черной шторкой сканера и спустя полминуты появилась с другой стороны.

— Пожалуйста, пройдите сюда, — сказала по-немецки сотрудница службы безопасности уже, наверное, в сотый раз за день. «Сегодня творится настоящий ад», — устало подумала она.

Женщина неуверенно прошла через сканер персонального досмотра. Ничего не запищало. На другой стороне она снова взяла сумочку в руки.

Сотрудник за сканером указал на монитор:

— Что у вас там?

Женщина достала бумажный пакет.

— Монеты, я собиралась в банк, но он уже закрыт, — ответила она по-английски с норвежским акцентом.

— Это немецкое посольство, — обратилась к ней сотрудница службы безопасности тоже на английском, ее голос звучал все четче и громче, — мы не меняем деньги.

— Я знаю, но я также хотела бы поговорить с секретарем посольства. Моя дочь сегодня…

— Хорошо, проходите и зарегистрируйтесь в окне номер два.

Дама пошла дальше, а мужчина за ней поставил на ленту транспортера свой чемодан, положил наручные часы и мобильный телефон.

Пожилая дама остановилась посреди зала, потерянно оглядываясь по сторонам. Тут по лестнице с верхнего этажа начали спускаться десятка два детей. Уровень шума сразу же подскочил, хотя оба учителя пытались сдерживать десятилетних учеников. Еще один класс стоял перед исторической доской на первом этаже и изучал самые важные даты в истории немецко-норвежских отношений.

Понедельник 21 мая был днем открытых дверей в посольстве, и многие школы воспользовались этим, чтобы перед каникулами сводить учеников на экскурсию по учреждению. К тому же у окошек ждали многочисленные другие посетители с более повседневными вопросами.

Пожилая дама лавировала между детьми и рылась в сумочке, когда один из мальчиков случайно налетел на нее. Она пошатнулась, но устояла на ногах. Правда, не смогла предотвратить того, что бумажный пакет с монетами, который она все еще держала в руках, порвался и шлепнулся на пол. Сотни пяти— и десятикронных монет посыпались на землю, запрыгали по мраморным плитам и покатились во все стороны. Дети, в том числе и те, кто стоял перед доской, тут же бросились за монетами через весь зал.

— Прошу соблюдать тишину! — крикнула сотрудница службы безопасности, отходя от сканера. — Все в порядке. Оставайтесь на своих местах.

Но никто из детей не послушал ее, даже когда она повторила свои слова на норвежском языке. В течение минуты царил полный хаос. Только сотрудница собралась вновь призвать всех к порядку, как зазвонил ее мобильный телефон. Она сразу же ответила. Это была посол, набравшая ей из своего кабинета на втором этаже.

— Фрау фон Тун, ничего не произошло, — быстро сказала она, закрывая второе ухо. — Просто пара детей, которые…

— Не в этом дело, — резко прервала ее посол. — Мне только что поступил звонок. Угроза взрыва!

Сотрудница службы безопасности сглотнула.

— Может, кто-то из детей пошутил?

— Звонивший говорил вполне серьезно, — возразила посол. Ее голос звучал взволнованно. — Примите все необходимые меры и эвакуируйте посольство в соответствии с планом действий в чрезвычайной ситуации.

— Да, — прокряхтела сотрудница.

— Но не поднимайте тревогу! Все должно быть спокойно. Поговорите с учителями и выведите сначала детей, потом посетителей и, наконец, персонал.

Женщина огляделась. Некоторые из детей все еще ползали по полу.

— Это займет какое-то время.

— Я вижу по камере, — сказала посол. — Сбор в установленном месте у здания в 16:30.

— А вы?

— Начальник службы безопасности у меня в кабинете. На данный момент мы предполагаем, что в здании действительно может быть бомба. Мы запросим у норвежской полиции помощь спецназа. Чтобы они с собакой обыскали помещения посольства на предмет взрывчатки, а затем…

В этот момент включилась пожарная сигнализация.

«Черт, еще и это».

Сотрудница больше ничего не слышала и положила трубку. Она быстро побежала к учителям, так как знала, что произойдет дальше. Но не успела она и слова сказать, как заработала автоматическая спринклерная система. Через несколько секунд раздались первые крики.

Теперь о спокойной, организованной эвакуации можно было забыть. Сканер персонального досмотра откатили в сторону, и все сразу же устремились через вестибюль к выходу. Некоторые в суматохе спотыкались, и сотрудники посольства старались помочь хотя бы пожилым людям благополучно пройти через двойные двери и спуститься по лестнице на улицу.

Снаружи все столпились на лужайке и у дороги. Учителя собрали детей вокруг себя, и уже через три минуты подъехали две полицейские машины, а за ними — карета скорой помощи и два пожарных расчета.

Пока полиция перекрывала подъездные пути, людей пересчитывали, чтобы убедиться, что в здании действительно никого не осталось. Вышли все. Посол и начальник службы безопасности тоже покинули здание. Однако, как заметили некоторые сотрудники, они направились не к условленному месту сбора, а скрылись в противоположном направлении, в переулке.

— Стоп! — сказал Снейдер, после чего ван Нистельрой нажал кнопку паузы. — Это посол и начальник службы безопасности? — Снейдер подошел ближе и указал на монитор, на котором ван Нистельрой показывал запись камеры дорожного наблюдения.

— В этот момент сотрудники еще думали, что Катарина фон Тун и начальник службы безопасности покинули здание, — сообщил агент БНД.

Сабина изучала неподвижное изображение, которое хотя и было цветным, но ненамного четче кадров из посольства. У начальника службы безопасности на плече висела сумка, сам он был в синей униформе, Катарина фон Тун была одета в темный брючный костюм, предположительно светлую блузку и туфли на высоком каблуке. У нее были короткие черные волосы, стрижка паж и, как Сабина мельком заметила на предыдущем кадре, очки в широкой черной оправе. Больше ничего не было видно.

— Это они, да? — догадалась она.

— Почему вы так решили? — спросил другой агент БНД.

— Во-первых, вы сказали, что оба были убиты в посольстве, значит, это должны быть двойники, которые переоделись в их одежду, чтобы уйти из посольства незамеченными.

— Тела были раздеты? — уточнил Хоровиц.

Мужчина кивнул.

— Одежда, в которой убийцы вошли в посольство, вероятно, была в сумке, с которой они скрылись.

— К тому же они знают, где находится камера дорожного наблюдения, — добавила Тина, — поскольку отворачивают лица.

— И они бегут в противоположном направлении от пункта сбора, — добавил Кшиштоф.

Агент БНД кивнул.

— Двадцать минут спустя пожарные и взрывотехники обнаружили тела посла и начальника службы безопасности в ее кабинете. Оба были зарезаны.

— Орудие убийства нашли? — спросила Сабина.

— Нет.

— Есть записи с другой дорожной камеры? — спросил Марк.

— Нет.

— Еще одна видеозапись из посольства после того, как сработала пожарная сигнализация?

Агент БНД снова покачал головой:

— Когда сработала спринклерная система, автоматически запустилось резервное копирование данных всех компьютеров на внешний сервер, после чего компьютерные системы завершили работу из соображений безопасности и питание отключилось. Но когда вырубился и аварийный генератор, камеры перестали работать.

— На верхнем этаже есть камера? — уточнил Марк.

— Нет, исключено, чтобы гарантировать анонимность посетителей.

Некоторое время они молчали, пока Снейдер не задал решающий вопрос:

— И какое отношение все это имеет к нам?

Марк удивленно поднял голову.

— Это ведь убийство на территории Германии, верно? — спросил он, но быстро втянул голову в плечи, когда все недовольно заворчали.

— Устойчивый миф, восходящий к дипломатическому праву шестнадцатого века, — объяснил ван Нистельрой. — На самом деле любое посольство подчиняется законодательству страны, в которой оно находится. Иначе каждая столица, где работают посольства, состояла бы из многочисленных маленьких анклавов.

— Избавь нас от этой чепухи, — перебил его Снейдер. — Кто руководит расследованием?

— Наша прокуратура договорилась с норвежской, что расследование возглавит Норвегия и преступник — кто бы это ни был — предстанет перед судом в Норвегии.

— Как насчет совместной следственной группы?

— Норвежцы не хотят ее создавать, даже если группа будет под их руководством.

— Wat een Stomkoppen![6] — Снейдер глубоко вздохнул. — Тогда мне интересно, зачем мы все здесь сидим?

Один из людей БНД снова взял слово:

— Нам придется согласиться с решением норвежцев, но они, в свою очередь, должны уважать неприкосновенность нашего посольства, которое пользуется иммунитетом во многих важных сферах. Поэтому Федеральная прокуратура запросила правовую помощь у норвежской полиции и попросила разрешения отправить своих следователей в Осло в качестве наблюдателей. — Он оглядел присутствующих. — И это было одобрено.

— Давайте уже по существу, — сказал Снейдер, явно теряя терпение. — Кто поедет?

— Единственным уполномоченным правоохранительным органом, который проводит операции за рубежом, является БКА, — пояснил ван Нистельрой агентам БНД. — После резонансного дела монахини год назад наш главный комиссар уголовной полиции Снейдер и его команда проделали чертовски хорошую работу и раскрыли ряд сложных дел.

Сабина подняла бровь. Она никогда не слышала такой похвалы из уст ван Нистельроя. Президент обратился к Снейдеру:

— БНД предложила нам свою помощь. Я сказал им, что хочу, чтобы ты взялся за это дело.

У Снейдера дернулось веко.

— Как наблюдатель?

— Да, — ответил агент БНД. — Однако для безопасности мы советуем вам взять с собой двух-трех человек в штатском из ГСГ–9[7], так как можно ожидать дальнейших актов насилия.

Снейдер хотел что-то сказать, но тут слово впервые взял Ион Эйса. Его настоящее имя было Ионатан, но Сабина однажды слышала во время разговора в столовой, как он настаивал на том, чтобы его называли Ионом, потому что Ионатан, по его мнению, звучало слишком строго.

— В этом нет необходимости, господа, наши люди в БКА отлично подготовлены для таких операций. — Голос Эйсы звучал мягко и идеально подходил к его плавным жестам. — Руководство БКА также приняло решение, что в Осло полетит вся команда Снейдера.

«Значит, все уже решено?» Сабина взглянула на Снейдера, который, очевидно, тоже ничего об этом не знал.

— Мы на это и рассчитывали, — заметил агент БНД. — Все-таки мы слышали, что вы лучшие.

Что-то в этом комплименте было сомнительное; Сабина не почувствовала себя польщенной. Она обратилась к обоим мужчинам в костюмах-тройках:

— Могу я спросить, что вы делали в лекционном зале?

Хоровиц прочистил горло.

— Видимо, вы так плохо справляетесь со своей работой, что приходите за полезными советами на занятия студентов БКА.

Агенты БНД снисходительно улыбнулись.

— Мы хотели составить собственное впечатление о вас двоих… как вы реагируете и аргументируете.

— И поэтому вы поехали сегодня утром на автобусе? — спросил Марк.

— Мы в БНД стараемся уменьшить наш углеродный след.

— Чрезвычайно интересно, — прервал их Снейдер и покрутил акупунктурную иглу. — Могу ли я тоже кое-что сказать на этот счет? Даже будь Катарина фон Тун родственницей нашего канцлера, это не задача для команды из шести человек, а во-вторых, я сейчас работаю над другим делом, которое, по моему мнению, гораздо критичнее. — Он взглянул на Марка и жестом велел ему молчать.

— Я понимаю, на что вы намекаете, — ответил Ион Эйса. — Но эти расследования могут подождать, раскрытие убийства посла является абсолютным приоритетом на данный момент.

Снейдер посмотрел на ван Нистельроя, который кивнул в знак подтверждения.

— Verdomme, vervloekter Mesthoop[8], — выдохнул Снейдер, вытащил иглы из тыльной стороны ладони и повернул голову так, что у него хрустнули шейные позвонки. — Хорошо, раз дело решенное, ладно! Но в этот раз я работаю без команды. Я просто возьму с собой Немез. Крюгер незаменим здесь, а остальные заслужили передышку.

Сердцебиение Сабины ускорилось.

— У моей модульной группы в академии на следующей неделе экзамен и…

— Немез, — прервал ее Эйса с очаровательной улыбкой. — Я уверен, что кто-нибудь сможет вас подменить. — Он взглянул на Хоровица, и тот коротко кивнул.

— Согласен, — сказал один из агентов БНД. — Я думаю, это хороший компромисс. — Он полез в карман пиджака и достал синий паспорт, который протянул Снейдеру. — С наилучшими пожеланиями от министерства иностранных дел. Пожалуйста, используйте его только в официальных целях.

«Впечатляет». Сабина знала, что дипломатические паспорта обычно выдаются только высокопоставленным чиновникам и выборным должностным лицам. Снейдер невозмутимо убрал его в карман, даже не взглянув, и уже собирался встать.

— Есть еще один момент, — сказал агент БНД. — Вас будет сопровождать человек из службы разведки.

Снейдер снова опустился на стул, собираясь выразить свое недовольство.

— Стоп! — опередил его ван Нистельрой. — БКА не находится в ведении федеральных министров или МИДа, и уж тем более БНД. Как будет вестись расследование — целиком и полностью наше дело.

— Я это понимаю, — с абсолютным спокойствием ответил агент БНД, — но мы все знаем, что немецкие чиновники не имеют никаких полномочий за границей. Вам нельзя самостоятельно проводить расследование, допрашивать, арестовывать или применять силу. Поэтому было бы разумно иметь с собой кого-то, кто отлично говорит по-норвежски и знает местное законодательство, особенно уголовно-процессуальное, иначе вы рискуете нарушить закон. А вы, позвольте заметить, известны своим довольно импульсивным поведением. Мы ведь не хотим, чтобы глупая ошибка превратилась в скандал на государственном уровне? Поэтому вас будет сопровождать агент БНД Кора Петерсен, наш эксперт по Скандинавии.

И без того немногословный Фридрих Дромайер все это время хранил молчание. Теперь он прочистил горло и взял слово.

— Вы не можете официально отправить агента секретной службы в Норвегию, — заявил он. — В положении о разделении сфер ответственности говорится, что спецслужбы не могут работать на полицию. Из чего вытекает запрет на активные действия БНД. Вам следует ограничиться исключительно сбором и оценкой информации для выявления и предотвращения угроз Германии. — Видимо, он цитировал какой-то параграф. — Так что правдоподобной официальной причины для такого сопровождения нет.

«Хорошее начало, — подумала Сабина. — Мы еще даже не вышли из кабинета, а бульдоги уже начинают метить свою территорию».

— Официально не можем, — с улыбкой повторил агент БНД. — Правильно. Но БНД оказывает поддержку министерству иностранных дел во время кризиса, а убийство нашего посла — это кризис. Так что Кора Петерсен будет сопровождать вас «инкогнито». — Он нарисовал в воздухе кавычки. — Поскольку Норвегия входит в Шенгенскую зону, там нет пограничного контроля и не требуется указывать причину въезда. Поэтому проблем возникнуть не должно. — Он повернулся к Снейдеру: — Но если вас все же кто-то спросит, фрау Петерсен выступает в качестве советника БКА для обеспечения максимальной безопасности. Согласны?

Мужчина был скользким типом — и Сабина знала, что Снейдер ненавидел таких парней. Но, к ее большому удивлению, он улыбнулся своей холодной кладбищенской улыбкой:

— Как скажете.

После того как все покинули кабинет ван Нистельроя, Снейдер тоже поднялся и повращал головой до хруста в шейных позвонках.

— Я плохо спал и нутром чувствую, что это будет дерьмовая работа.

Он хотел было уже уйти, но ван Нистельрой остановил его:

— Задержись на минутку. — Шеф БКА подождал, пока дверь захлопнулась и они остались одни в кабинете. — Я хотел сказать тебе, что у меня нет времени на это дело. Ты будешь докладывать непосредственно Иону Эйсе.

— Эйсе? Этому прилизанному карьеристу?

— Даже если он тебе не нравится, он хороший человек, Мартен.

Да, конечно! Снейдер отлично помнил, как Эйса был назначен третьим президентом. Ребенок из рабочей семьи из Рурского региона, который засучив рукава окончил сначала школу, потом университет и за последние десять лет поднялся на самый верх карьерной лестницы в БКА. В принципе в этом не было ничего плохого, не будь Снейдер убежден, что его коллега считал собственную карьеру важнее работы. А этого Снейдер терпеть не мог. Хотя такая позиция, скорее всего, была безнадежной — иногда ему даже казалось, что он остался последним истинным идеалистом в стенах БКА, который плевать хотел на публичность и репутацию.

— Я знаю, тебе это не нравится, но Эйса — твоя связь с БКА, а в деле с Осло именно он держит контакт с Федеральной прокуратурой в Карлсруэ, которая сопровождает расследование с нашей стороны. Так что придерживайся правил.

— Ты ведь не пытаешься меня запугать?

— Я просто переживаю за тебя.

— Понятно, — сказал Снейдер. — Когда мы вылетаем?

— Через два часа. Моя секретарша купит тебе и Немез билеты на самолет. Проживание будет организовано МИДом.

— А наше служебное оружие?

— МИД уже позаботился о соответствующем уведомлении.

— Тогда что я здесь еще делаю, раз все организовано?

Ван Нистельрой подозвал Снейдера к себе и понизил голос:

— В прошлом году в порту Гааги мы вместе поймали киллера — это была не совсем законная операция.

— Не совсем законная? — повторил Снейдер с едва уловимой улыбкой. «Преуменьшение года».

— Это могло стоить нам обоим жизни, поэтому я хочу, чтобы ты не забывал одного: расследованием на месте руководит норвежская полиция. Ты понял?

Снейдер заскрежетал зубами, в ответ ван Нистельрой схватил его за руку.

— Все твои следственные действия вне посольства должны быть сначала одобрены в рамках официального запроса об оказании правовой помощи. Любой, даже самый незначительный самовольный поступок может привести к тому, что все добытые улики будут признаны недействительными и окажутся бесполезными.

— Тогда зачем ты вообще меня туда отправляешь?

Ван Нистельрой сделал глубокий вдох и ослабил хватку.

— Формально мы занимаемся только перевозкой трупа, которую одобрило министерство иностранных дел. Кроме того, ты консультируешь норвежскую уголовную полицию, предлагаешь свою помощь и составляешь психологический портрет преступника. Больше ничего. Потом ты летишь домой. Это ясно?

— Да, — простонал Снейдер. — И играю роль бебиситтера для Коры Петерсен. Какая пустая трата времени! Разве ты не видишь, что БНД использует нас, чтобы заслать одного из своих агентов в Осло?

— Вот почему я хочу, чтобы именно ты занялся этим делом. — Ван Нистельрой проницательно посмотрел на него. — Потому что если это действительно так, то ты быстрее всех выяснишь причину.

Среда, 23 мая

Вторая половина дня

В последнюю минуту такси доставило их в аэропорт Франкфурта. К счастью, они уже зарегистрировались, поэтому им оставалось только сдать багаж — огромный кофр Снейдера и чемодан на колесиках Сабины — и передать табельное оружие и боеприпасы командиру экипажа на ответственное хранение до конца полета. Потом еще проследовать через зону дьюти-фри и пройти предполетный досмотр, но благодаря дипломатическому паспорту Снейдера и этот процесс ускорился. Несмотря на недовольство других пассажиров, им разрешили миновать очередь и сразу встать вперед.

— Снейдер, — прошипела Сабина, которой было неудобно из-за такого привилегированного обращения, — у нас еще есть время, мы могли бы встать в очередь. Здесь не так много…

— Если уж стоять в очереди, то лучше делать это впереди, — прервал он ее, проходя мимо сканера для пассажиров со своей ручной кладью.

Сабина бросила рюкзак на конвейер, вывернула содержимое карманов и прошла через металлодетектор, который запищал. Она знала, что на ее теле, даже в обуви, не было металла, — а также знала, что некоторые металлодетекторы издают звуковые сигналы на основе случайного выбора. Просто для устрашения!

Она терпеливо вернулась и еще раз прошла через детектор. Тот снова запищал! Тогда один из сотрудников службы безопасности отвел ее в сторону и последовала обычная процедура сканирования и личного досмотра, проводимая коллегой-женщиной.

Снейдер уже с нетерпением ждал за конвейерной лентой, когда ее ручная кладь выехала из сканера. Затем ее попросили снять ремень и обувь.

— Эти издевательства необходимы? — вмешался Снейдер.

— Пожалуйста, отойдите! — вежливо попросил его сотрудник.

— Слушайте, вы, аллергик на интеллект, мы спешим, наш рейс…

— Отойдите! — уже раздраженно повторил сотрудник, проигнорировав оскорбление Снейдера.

Тем временем Сабина разулась. Снейдер стоял рядом и скрежетал зубами. Он и так не мог похвастаться терпением, которое было уже на исходе.

После того как Сабине разрешили снова надеть обувь и ремень, ее попросили открыть рюкзак. У нее изъяли минитюбик зубной пасты в прозрачном пакете, который она на бегу купила в магазине дьюти-фри за четыре евро.

— Что за чушь? — прорычал Снейдер.

Сотрудник службы безопасности и на этот раз не отреагировал, а попросил Сабину достать из рюкзака ноутбук, после чего протер устройство салфеткой, чтобы проверить его на наличие следов взрывчатки.

— Вы ведь не думаете всерьез, что следователь БКА планирует взорвать самолет? — воскликнул Снейдер, и Сабина умоляюще посмотрела на него. Чем больше он будет возмущаться, тем придирчивее будут сотрудники службы безопасности. И действительно, теперь Сабине пришлось открыть косметичку и полностью ее вытряхнуть.

— Спасибо, мы закончили, — наконец сказал ей мужчина.

Вооруженная и одетая в форму коллега, державшая на поводке немецкую овчарку, быстро кивнула ему. Пока Сабина складывала все обратно в рюкзак, мужчина повернулся к Снейдеру:

— Вами заинтересовалась собака по поиску наркотиков. Что у вас в карманах?

Снейдер некоторое время ошеломленно смотрел на него, затем достал прозрачный пакетик с марихуаной — свой личный запас на несколько дней в Осло.

— Я не обязан вам ничего показывать или объяснять, почему это у меня с собой, но я все равно отвечу, так как сегодня я в порядке исключения любезен, — сказал Снейдер. — Мне это нужно по медицинским показаниям.

— А мой врач прописал мне посещение борделей, — парировал сотрудник с каменным лицом.

— Очень смешно. — Снейдер сунул руку в карман пиджака и вытащил дипломатический паспорт.

— Это все хорошо, тем не менее контрабанда наркотиков нелегальна. Выбросьте пакетик в тот бак для мусора и можете проходить.

— Черта с два!

— Тогда я не могу вас пропустить.

Снейдер прищурился, затем снова полез в карман и достал листок бумаги, который выглядел старым и потрепанным. Сабина закончила собирать вещи, встала рядом с ним и увидела, что это справка, подписанная его семейным врачом, доктором Вуди. Сотрудник службы безопасности внимательно все прочитал.

Тем временем негодование других пассажиров уже нельзя было игнорировать.

— Сначала лезут вперед, а потом всех задерживают! — крикнул кто-то.

Снейдер помрачнел. Прищурившись, он уставился на пассажира, как будто хотел убить его взглядом.

— Я вправе, на свое усмотрение, разрешить вам оставить это при себе или нет, — сказал офицер. — Но я не разрешаю. Либо вы выбросите пакетик в мусорный бак, либо не пройдете предполетный контроль.

В этот момент Снейдера и Сабину вызвали на посадку по громкой связи.

— Снейдер, умоляю, выбросьте его, — призвала Сабина. — Наш самолет не будет ждать нас вечно. Я куплю вам новый запас в Осло.

— Нет, вам не придется этого делать.

Внезапно Снейдер нацепил свою самую холодную зловещую улыбку. Встал рядом с сотрудником, достал мобильный телефон, ухмыльнулся в камеру и сделал селфи с ним. Прежде чем коллеги из службы безопасности успели вмешаться, Снейдер что-то прошептал мужчине. На этот раз не в своей типично оскорбительной манере, а скорее вежливо и сдержанно. Сабина расслышала, что он сказал.

— Я размещу это фото нас, двух красавцев, на всех немецких и нидерландских порталах. Догадываетесь, каких? И их, поверьте, немало. Ваши коллеги будут смеяться до упаду над всеми сообщениями, которые вы получите.

Мужчина покраснел, затем показал коллегам, что все в порядке.

— Хорошо, — произнес он, скрипя зубами, — проходите!

Он даже вернул Сабине ее зубную пасту, которую та запихнула в рюкзак. На этом все закончилось.

Перед расположенным напротив информационным табло с указанием гейтов и времени посадки стояла высокая блондинка с длинными волнистыми волосами и спортивной фигурой, одетая в шикарный серый облегающий брючный костюм. Она все время наблюдала за Сабиной и Снейдером и теперь обратилась к Снейдеру напрямую.

— Это было милое представление, — сказала она и небрежно покрутила мыском туфли на шпильке.

— Прошу прощения? — отозвался Снейдер.

— Я умею читать по губам и поняла, что вы шепнули мужчине. — Женщина улыбнулась и подняла свои тонко изогнутые темные брови. — Но вы бы никогда не осмелились так поступить, верно?

— Я делаю это не в первый раз. — Снейдер все еще держал в руке мобильный телефон. — А, все равно отправлю. — Он начал печатать в своем телефоне.

На вид женщине было чуть больше сорока, и она излучала здоровую уверенность в себе. Сабина вопросительно смотрела на нее, пока та наконец не протянула руку.

— Майор Кора Петерсен, военная внешняя разведка БНД, но зовите меня просто Кора.

Снейдер на мгновение поднял глаза, но не выглядел особенно удивленным, как будто ожидал чего-то подобного.

Сабина пожала ей руку.

— Сабина Немез.

— Я знаю.

Сабина слегка недоверчиво изучала свою визави. Майор Петерсен не только была на голову выше ее, но и чертовски привлекательна.

— Кстати, нам не нужно спешить, — объяснила Кора. — Остальные пассажиры еще не знают, но все рейсы в Осло были отменены пять минут назад. Сотрудники тамошнего аэропорта бастуют.

В эту секунду по громкоговорителю объявили о небольшой задержке рейсов в Осло.

— Verdomme! — Снейдер недовольно посмотрел на нее. — Что вы предлагаете?

— Мы предполагаем, что забастовка продлится не менее двух дней, поэтому я взяла на себя смелость и уже поменяла наши билеты на рейс до Гамбурга. БНД просто лучше информирована, чем БКА. — Она улыбнулась.

— А что мы забыли в Гамбурге?

— Там мы возьмем такси до Киля, а оттуда доберемся на пароме до Осло. Это самый удобный маршрут.

Снейдер скривился:

— Ненавижу корабли.

Сабина изумленно подняла глаза:

— Вы серьезно? У вас морская болезнь?

— Я лишь сказал, что ненавижу корабли!

— В моей аптечке всегда есть таблетки от морской болезни, — сказала Кора. — Пойдемте к гейту?

— Могу я сначала взглянуть на ваше удостоверение? — спросила Сабина, после чего Снейдер удивленно посмотрел на нее. Она пожала плечами: — Просто я училась у лучших.

Улыбнувшись, Кора вытащила из пиджака пластиковую карточку и наклонила ее так, чтобы был различим водяной знак. Сабина могла ясно видеть, что удостоверение личности не подделка.

Снейдер подошел ближе и тоже взглянул.

— Когда начинаешь походить на свое фото в паспорте — это явный признак, что срочно пора в отпуск, — прокомментировал он. — Вы поэтому едете с нами в Норвегию?

— Вы знаете, почему я вас сопровождаю, — холодно сказала Кора. — Я нужна вам.

Затем она направилась в сторону гейта, и Снейдер и Сабина были вынуждены последовать за ней.

— Честно говоря, вы нужны мне так же сильно, как киста на заднице, — сказал Снейдер. — Но вы могли бы принести пользу — взять мою ручную кладь, а также постараться не мешать мне.

Сабина сглотнула. «Хорошее начало».

Но Кора вежливо улыбнулась:

— Любой был бы счастлив получить поддержку в этом деле.

— Снейдер не любой, — извиняющимся тоном сказала Сабина и жестом показала Снейдеру, чтобы тот наконец заткнулся.

Но он, конечно, не успокоился.

— В общении со мной есть одно простое правило — и, если вы будете ему следовать, все будет хорошо. Мне милее всего люди, знакомства с которыми я избежал. Так что не надоедайте.

— Я, мои знания и контакты в Осло вам все равно понадобятся, — спокойно возразила Кора.

Они поднялись по эскалатору.

— Хотел бы я быть таким, как вы, — вздохнул Снейдер. — Наивным, доверчивым и глуповатым.

Наконец он добился того, что Кора потеряла самообладание.

— Послушайте, — напустилась она на него. — Кажется, вы не хотите осознавать: я здесь, чтобы координировать ваше расследование. В этом деле вы неофициально подчиняетесь мне, потому что незнакомы с реалиями, а я, как агент БНД, понимаю взаимосвязи лучше вас.

— Вы действительно так считаете? — насмешливо спросил Снейдер.

Она понизила голос и прошипела:

— Вполне возможно, что в ходе расследования мы наткнемся на информацию, знать которую вам обоим совсем не положено. А теперь давайте прекратим это детское соперничество.

Наконец они дошли до стойки «Люфтганзы», перед которой уже собрались люди, ожидавшие рейса в Гамбург.

— Наш гейт там. Я поговорю с дамами, чтобы нас быстрее пропустили на борт. Кроме того, ваш багаж должны погрузить в этот самолет, а новый командир забрать у коллеги ваше служебное оружие. — Кора оставила их и направилась к стойке.

— Отлично все прошло, — цинично пробормотала Сабина.

— Да, я тоже так думаю, — абсолютно серьезно сказал Снейдер.

— Я знаю, что вы ужасно раздражены, но эта провокация была совершенно не нужна!

— Вы так считаете? — ответил Снейдер. — Я не хотел ждать три дня, чтобы выяснить, что тут на самом деле происходит.

— И что же? — Сабина удивленно посмотрела на него. Он больше не казался возбужденным, а его пульс был, скорее, как у улитки.

— Теперь мы знаем, что от нее можно ожидать. А еще то, что БНД преследует собственные цели, — прошептал он.

Они сидели, вытянув ноги, в первом ряду салона бизнес-класса. Сабина у окна, Кора Петерсен у прохода, а Снейдер раскинулся посередине. Полет длился чуть больше часа, и сразу же после взлета Снейдеру принесли томатный сок с перцем, солью, табаско и водкой.

Поскольку за ними никто не сидел, Снейдер воспользовался возможностью для их первого делового разговора и был явно настроен примирительно по отношению к Коре.

— Я выяснил, что паромная переправа из Киля в Осло занимает двадцать часов. Так что завтра мы прибудем не раньше одиннадцати часов утра.

— Я забронировала для нас три каюты, — заверила его Кора, — и на пароме можно рассчитывать на любую роскошь.

— Я похож на человека, которого утешит роскошь? Меня беспокоит потерянное время. Поэтому я хотел бы попросить вас об одолжении.

Сабина оторвалась от путеводителя по Норвегии, который секретарша Дирка ван Нистельроя дала ей вместе с билетом, и покосилась на Снейдера. «Попросить об одолжении?» Он правда это только что сказал?

— Выкладывайте, — отозвалась Кора.

— Мне нужно актуальное состояние расследования норвежской полиции, но по полной программе: список всех сотрудников посольства — все личные данные, которые мы можем получить.

— Это несложно организовать.

— Список всех посетителей, которые были в понедельник в посольстве. Также со всеми личными данными.

Она кивнула:

— Конечно.

— И список всех учеников и преподавателей со…

— …всеми личными данными, которые мы можем получить. Понятно.

— Все протоколы допросов, все показания свидетелей и все видеоматериалы в высоком разрешении.

Кора фыркнула.

— В немецком переводе.

Теперь у нее дернулось веко.

— Вы говорите по-норвежски, знакомы с реалиями, имеете соответствующие контакты, координируете расследование и уполномочены на все, — процитировал он ее слова. — Разве для вас это проблема?

Она снова фуркнула.

— Когда вам это нужно?

— Желательно еще на пароме, чтобы мне было чем заняться ночью.

— О'кей. — Кора достала из сумки ноутбук и подключилась к бортовому Wi-Fi.

— Я предпочитаю бумажные экземпляры и фотографии с места преступления в цвете и высоком разрешении, напечатанные на лазерном принтере, — добавил он. — Я тактильный человек, так мой мозг работает лучше.

— Это же масса бумаги, — заметила она.

— Лес я все равно терпеть не могу, — сказал Снейдер, откинулся в кресле и закрыл глаза.

К счастью, во время поездки на такси в Киль они не попали в пробки. Кора и БНД взяли на себя оплату счета, а также все штрафы, которые, вероятно, еще ждали водителя, — так как они очень спешили, вспышки камер по дороге были довольно частыми. Совершенно измотанные, они прибыли в порт как раз вовремя. «Колор лайн», отправляющийся из Киля в 15:00, называли в рекламе крупнейшим в мире автомобильным паромом. Частные автомобили уже были спущены на нижнюю грузовую палубу, а все пассажиры находились на борту. Как только они прошли проверку безопасности, отдали швартовы.

Снейдер заселился во внешнюю каюту с окном на пятой палубе, Сабина устроилась в соседней каюте. Всего на этом пароме, размером со средний круизный лайнер, было тринадцать палуб и множество лифтов. Здесь имелись вертолетная площадка, казино, магазины дьюти-фри, джакузи, массажные кушетки и сауна с видом на море. В целом Сабина нашла все это очень декадентским и дорогим и уже сейчас получила небольшое представление об уровне норвежских цен.

Приняв душ и переодевшись, Сабина вышла на палубу и вдохнула морской воздух. Немецкое побережье исчезло из виду; перед ней, вероятно, уже находились первые датские острова. Катера береговой охраны сновали туда-сюда, когда они проплывали мимо скалистого берега с восхитительными маяками. Чайки сопровождали корабль.

Она перекусила в бургер-баре, затем отправила племянницам несколько фотографий леерного ограждения и моря и подписала с большим смайликом «Мое новое рабочее место». Через несколько минут поступил звонок от Конни, самой младшей, которой было десять лет, она была без ума от Снейдера и позже, как и ее «большая» тетя Бина, хотела работать в БКА. Она только что вернулась домой из школы и сгорала от любопытства.

— Где ты?

— За границей, но больше я ничего сказать не могу. Строго конфиденциальная операция, высшие приоритет и уровень секретности, — ответила Сабина.

— У тебя с собой есть оружие?

— Конечно, оно всегда со мной! А еще собаки для обнаружения наркотиков, прослушивающее оборудование, приборы ночного видения и сопровождение от секретной службы…

В этот момент к ней без комментариев присоединилась Кора Петерсен с двумя толстыми папками под мышкой и оперлась на перила.

— Ух ты, круто, — вырвалось у Конни. — Как бы мне хотелось быть там и помочь тебе.

— Позже, когда подрастешь, — утешила ее Сабина. — Мне пора закругляться. Только что подошла фрау майор, которая думает, что я ей неофициально подчиняюсь. — Кора одарила ее укоризненным взглядом.

— Мартен С. Снейдер тоже с тобой? — быстро спросила Конни.

— Да.

— Тогда все в порядке, — рассмеялась Конни. Она была одной из немногих людей на планете, которые считали Снейдера по-настоящему крутым. — Всего наилучшего.

— Спасибо. — Сабина повесила трубку, и Кора вопросительно посмотрела на нее.

— Это вы настолько серьезно относитесь к своей обязанности сохранять конфиденциальность?

— Моей племяннице десять лет, и она все равно не верит ничему, что я ей говорю. — Сабина показала на папки: — Это документы для Снейдера?

Кора кивнула и протянула ей стопки бумаг.

— Я только что от капитана. Распечатала все это у него в офисе. И перевела то, что еще не было на немецком.

— Как быстро. Спасибо. — Сабина посмотрела на часы. — Снейдер, наверное, уже с нетерпением ждет.

Кора откашлялась.

— Снейдер намеренно спровоцировал меня сегодня утром в аэропорту, не так ли?

— Он искусный манипулятор.

Кора задумалась.

— А вы не боитесь, что он будет манипулировать вами?

«Господи, если бы я каждый раз получала за это по евро…», — подумала Сабина, но оставила мысль при себе. Вместо этого она сказала:

— У нас, выпускников Снейдера в академии БКА, есть поговорка. «Ты должен распутать дело, иначе дело запутает тебя». И Снейдер — лучший наставник, который у нас когда-либо был.

— Тогда я надеюсь, что для вас все так и останется.

В семь часов вечера Снейдер сидел один в своей каюте. Они с Сабиной изучили все данные и еще раз вместе просмотрели видео с дорожной камеры, а также видео с камеры наблюдения посольства. Правда, на этот раз через флешку, которую он подключил к телевизору в своей каюте. Когда они закончили, Сабина вышла на палубу, чтобы позвонить, а он воспользовался возможностью спокойно подумать.

Больше всего его интересовал момент, когда в посольстве у пожилой дамы порвался пакет и монеты рассыпались по вестибюлю. После этого начался хаос с обоими школьными классами, а через минуту поступила угроза о взрыве и сработала пожарная сигнализация. Совпадение? Едва ли. Дело в том, что норвежская полиция не обнаружила в здании бомбы. К тому же никакого пожара не произошло. Просто ложная тревога. Однако это привело к автоматическому отключению электроэнергии. Видимо, все так и было спланировано. Но почему? И кем?

Снейдер открыл окно, высунулся на локтях, зажег самокрутку и скользнул взглядом по воде. Прохладный встречный ветерок ласкал его лысую голову. Он глубоко затянулся и закрыл глаза. По его мнению, вот как все произошло. Пожилая женщина ждала, пока…

Сабина стояла на корме парома, у ограждения, она только что закончила телефонный разговор с Марком. Тот снова не захотел рассказать ей, над каким секретным делом работает со Снейдером. Однако Сабина была уверена, что речь идет о важном расследовании, которое Снейдер упомянул в кабинете ван Нистельроя.

Прежде чем убрать телефон, она сделала несколько фотографий широкого кильватерного следа, медленно рассеивающегося на поверхности моря, — точно так же, как следы этого дела. Чем позже они приступят к работе, тем меньше достоверной информации соберут.

Сабина посмотрела на небо. Так далеко на севере световой день был значительно длиннее. Уже смеркалось, но до захода солнца около половины десятого оставалось еще немало времени. Перед ней простирался темно-синий горизонт. Шум волн был слышен даже на верхней палубе, и пахло соленой водой. Ветер доносил треск военного вертолета, патрулирующего побережье.

Сабина заметила, насколько приятны свежий воздух и легкое покачивание, и решила немного задержаться на палубе. Она прислонилась к ограждению и наблюдала за проплывающим мимо пейзажем. Около восьми часов вечера паром прошел под огромным мостом Большой Бельт, бесконечной аркой протянувшимся над морем и соединявшим два больших датских острова, на которых находились Копенгаген и Оденсе.

Через полчаса собрались грозовые тучи, небо потемнело, ветер усилился, и на горизонте сверкнула молния. Слишком далеко, чтобы Сабина могла услышать гром. Зарницы. Она сделала несколько последних фотографий, затем застегнула молнию на анораке, который действительно взяла с собой, послушав Снейдера. Хороший совет, тем более что им предстояло ехать дальше на север, где было еще холоднее. Она снова вдохнула запах морской воды и жгучего холода, когда внезапно уловила в воздухе намек на травку.

Сабина повернула голову. Снейдер подошел к ней с кривой самокруткой в уголке рта. Он крепко держался за ограждение.

— Солнечная палуба, да? — проворчал он. — И где же солнце?

— Вы слишком много выкурили?

Снейдер ничего не ответил, просто уставился на нее:

— Новый смартфон?

— Да, купила неделю назад. Мобильный телефон для экстрима и туризма, — объяснила она, кладя его в карман. — Экран из водонепроницаемого, противоударного и закаленного стекла — отлично подходит для Норвегии, не так ли?

Снейдер кивнул. Он выглядел довольно бледным, особенно в носогубной области, и ему еще повезло, что не было больших волн, иначе его бы сейчас выворачивало.

— Как вы? — спросила Сабина.

— А вы как думаете? — Он смахнул с губ табачное волокно. — Я, как всегда, прекрасно себя чувствую, цвету и пахну.

Сабина укоризненно посмотрела на него:

— А на самом деле?

— У меня нехорошее чувство. — Он затянулся и выпустил дым через нос. — Назовите это дурным предчувствием, но почему-то мне кажется, что это дело закончится ужасно.

— Вы вдруг стали суеверным? — пошутила она, но у Снейдера даже уголок рта не дернулся.

— Я просто доверяю своей интуиции, — сказал он. — Решение приехать сюда без команды было правильным. Однако мне даже вас не следовало брать с собой.

— Да?

— Ничего против вашей компетентности, Немез, но было бы лучше оставить вас дома. В безопасности.

— Вы не сосредоточены на сто процентов, как в других делах, — сказала она. — О чем вы думаете? Это то, над чем вы с Марком работаете?

Он кивнул.

— Я должна переживать за Марка?

Он взглянул на нее, видимо обдумывая, насколько может посвятить ее в детали.

— Мы с Марком уже полгода вместе, — добавила она, чтобы облегчить ему решение.

— Шесть месяцев и одиннадцать дней, — поправил он ее. — И вы собираетесь покупать общую квартиру.

Она уставилась на него в изумлении.

— Откуда?..

— Я был бы плохим следователем, если бы ничего не знал о своей команде, — тут же перебил ее Снейдер. — Но вернемся к теме: я бы предпочел остаться в Висбадене. У нас в БКА утечка данных. Насколько нам известно, на данный момент за границу передается важная информация о планируемых рейдах, прослушке телефонных разговоров и операциях под прикрытием.

— У нас есть крот? — тихо прошипела она.

Снейдер кивнул.

— Нам… — начал он, но умолк на полуслове, когда Кора Петерсен вышла из лифта, разговаривая по мобильному телефону, и направилась к ним через вертолетную площадку. — Нам удалось сузить круг подозреваемых до высшего уровня руководства. — Потом он замолчал.

Кора опустила телефон и убрала его в боковой карман своей облегающей черной куртки. «Спортивная, — подумала Сабина. — И в подчеркивающих фигуру черных брюках». Возможно, она была не просто офисной фифой, которая проводила большую часть времени за столом. Присоединившись к ним у ограждения, она выпрямила спину, вытащила свои длинные светлые волосы из-под воротника и завязала их в хвост.

— Разве вы не приняли таблетку? — удивленно спросила она, глядя на Снейдера.

— Я принял, — прохрипел он.

— О, хорошо.

Сабина подняла брови.

— К сожалению, у меня плохие новости. Норвежская полиция не разрешает нам повторно допрашивать свидетелей. Они это уже сделали — протоколы у нас есть, — и повторный вызов людей потребовал бы слишком больших логистических усилий.

Сабина хотела возразить, но Кора предостерегающе вскинула руку.

— Я знаю, что речь идет об убийстве, но мы не должны забывать, что у нас всего лишь роль гостей и наблюдателей.

— Все равно свидетели бесполезны, — ответил Снейдер. — Я хотел бы поговорить только с одной.

Кора нахмурилась.

— Вероятно, это можно устроить.

— Немка. Ее зовут Цофия Фогель. Организуйте ее приезд в посольство завтра в начале первого.

Четверг, 24 мая

На следующий день, около одиннадцати часов, Сабина уже с носовой части парома увидела достопримечательность Осло — две массивные кирпичные башни ратуши. Через четверть часа они пришвартовались в порту. Там их ждало такси.

Тем временем Кора Петерсен, заручившись поддержкой МИДа, позаботилась об их жилье. «Рагнар Лодброк» был пятизвездочным отелем в дипломатическом квартале. Отправив багаж в отель, они сразу поехали на такси в посольство Германии.

Снейдер и Сабина сидели сзади, Кора расположилась рядом с водителем такси и разговаривала по мобильному телефону, прикрывая другое ухо. Затем она повернулась к ним:

— Когда вы планируете заселиться в отель?

— Позднее вечером, когда здесь со всем закончим, — сказал Снейдер, глядя в окно. — И мне нужен номер с телевизором, принтером, сканером, хорошим Wi-Fi и сейфом для моего оружия.

Кора кивнула и передала пожелания по телефону на норвежском языке.

— Что-нибудь еще?

— Балкон для курения, чайник на кухне и дюжина пакетиков ванильного чая.

«Ты сама спросила!»

Сабина только покачала головой:

— Спасибо, для меня ничего.

Она хорошо знала причуды Снейдера, ей же было достаточно более или менее удобной кровати, которая не будет качаться, как на пароме.

Дорога от причала «Колор лайн» через центр заняла всего десять минут, и они уже подъехали на Оскарс-Гейт, 45. Здесь, рядом с парком, окружавшим королевский дворец, находилось посольство. Большое трехэтажное историческое здание из светло-серого кирпича, с высокими красными оконными рамами, узкими балконами и множеством классической лепнины. На небольшой лужайке перед ним стояли флагштоки с развевавшимися на ветру, приспущенными флагами Германии и ЕС. Маленький кусочек родины.

Такси остановилось прямо перед входом. С тротуара к двери вела небольшая изогнутая лестница. Рядом на стене висела круглая оранжевая табличка с изображением немецкого федерального орла. В отличие от других посольств, которые Сабина видела во время своей службы, это здание не охранялось военными, не имело ни проволочного забора, ни КПП, ни шлагбаума. Видимо, жизнь в Норвегии считалась безопасной.

Пока Кора расплачивалась, Снейдер вышел, огляделся и тут же закурил. В пальто и сшитом на заказ костюме от «Стейнвех эн Зонен» он действительно походил на дипломата. Сабина тоже вылезла из машины. Поскольку в то утро ярко светило солнце, она решила надеть только ветровку поверх блузки, но теперь пожалела об этом: воздух был холодный и пахло снегом.

На лестнице их уже ждал симпатичный мужчина лет тридцати с небольшим, темноволосый, с пробором, тоже в идеальном костюме.

— Я полагаю, Мартен С. Снейдер, Кора Петерсен и Сабина Немез. — Он подошел к ним и пожал каждому руку.

Видимо, Снейдер был немного разочарован, потому что мужчина произнес его имя правильно и к тому же полностью, не дав Снейдеру возможности резко его исправить.

— Я Даниэль Экесон, секретарь посольства и в настоящий момент временно исполняю обязанности посла, — представился он со скандинавским акцентом и посмотрел на Кору. — Мы уже говорили по телефону.

Она кивнула.

— Пройдемте? — Он указал на дверь.

Однако Снейдер остался стоять на лестничной площадке под солнцем и затянулся сигаретой.

— Как я слышал, вам больше всех выгодна смерть вашей начальницы.

Кора застыла как вкопанная.

— Простите? — У Экесона округлились глаза. — О выгоде не может быть и речи. Теперь вместо Катарины пришлют нового посла. Я работаю секретарем уже пять лет и в будущем тоже…

— Вы были с послом на «ты»? — удивленно перебил его Снейдер.

— Да, я… у нас были хорошие отношения. Неизвестно, кто теперь придет и…

— Отношения?

— Дружеские! — воскликнул Экесон. — Только дружеские!

— Ладно, все в порядке, — снова перебил его Снейдер. — Это были не вы. У вас нет ни смелости, ни изощренности, чтобы совершить такое хладнокровное убийство.

Экесон мрачно посмотрел на него. Его лицо покраснело, и он, казалось, не знал, что делать с руками, которые в конце концов сжал в кулаки.

— Вы бы предпочли, чтобы было наоборот? — спросил Снейдер.

— Нет! — прорычал Экесон.

— Именно, так что успокойтесь. Я не серьезно. — Снейдер выпустил кольцо дыма и затушил окурок в пепельнице рядом с входной дверью. — Идемте?

Экесон и Снейдер прошли впереди, а Кора пристроилась к Сабине и прошипела:

— Даже если он блестящий профайлер, не может обращаться с дипломатическим персоналом как с грязью.

«Ты еще увидишь, что он может!»

— А как бы мы иначе выяснили спонтанную реакцию Экесона на прямое обвинение?

Кора молчала. Накануне она сама попалась на трюк Снейдера — и теперь, похоже, начала понимать его методы.

В посольстве они предъявили Экесону свои паспорта, затем прошли через сканер, рюкзак Сабины и сумочку Коры также просветили. У Коры не было оружия, Сабине и Снейдеру разрешили оставить пистолеты «Глок–17» в наплечных кобурах. Которые, однако, зарегистрировали на стойке ресепшен.

После того как они расписались в журнале учета посетителей, помощница Экесона вручила им бейджи с их именами, которые они прикрепили к груди. Снейдер внимательно посмотрел на секретаря.

— Каждый посетитель проходит через этот сканер?

Экесон кивнул.

— Он служит просто для устрашения? — спросила Сабина.

— Нет, это настоящий металлодетектор.

Снейдер внимательно посмотрел на Сабину.

— Вы думаете то же, что и я?

— Вероятно, да. — Она повернулась к Экесону: — Доктор Катарина фон Тун была зарезана. Как убийца пронес оружие в здание?

Он пожал плечами:

— Я не знаю.

— Полагаю, норвежская полиция уже проверила всех, кто отметился в журнале регистрации посетителей в понедельник? — спросила Сабина.

— Да, проверила. Но ни одного из них не подозревают в причастности к убийству.

— К убийствам, — поправил его Снейдер. — Вы ведь не забыли про начальника службы безопасности?

— Нет. — Экесон покачал головой.

— Хорошо, — пробормотал Снейдер. — На данный момент есть много оснований полагать, что убийца мог быть инсайдером из посольства.

Экесон побледнел.

— Это ведь снова не серьезно?

— К сожалению, нет.

В посольстве было относительно спокойно, все звуки казались приглушенными, будто активность сотрудников сократилась до минимума. Снейдер огляделся, затем посмотрел на потолок.

— Спринклерная система не причинила никакого ущерба?

— Все уже починили, — объяснил Экесон.

— Норвежские пожарные сразу проникли в здание?

— Не сумев связаться с послом, я разрешил им войти. Речь шла не только о возможном пожаре в посольстве, но и о профилактических мерах, чтобы не допустить перекидывания огня на соседние здания.

«Профилактических. Какие слова он подбирает».

— И вы также разрешили доступ специалистам норвежской полиции по обезвреживанию бомб? — спросила Сабина.

Экесон кивнул:

— Я был обязан это сделать.

— Хорошо. — Снейдер требовательно махнул рукой, и они отправились на экскурсию по всему зданию.

В подвале находилось IT-оборудование с серверами, шкафчики для персонала и помещение, где хранилось оружие сотрудников службы безопасности. На первом этаже, помимо стоек и кабинетов для сотрудников по работе с клиентами, располагались также санузел, кухня и защищенная от прослушивания переговорная. Затем они поднялись по узкой лестнице на второй этаж.

— Какой была ваша начальница? — спросила Сабина.

Глаза Экесона приобрели влажный блеск.

— С ней было очень легко ладить. Пьющая коктейли и играющая в гольф женщина-дипломат на высоких каблуках — это не про нее, хотя такое мы здесь тоже видели. Она была известна своей скромностью и простотой, всегда держалась естественно и производила впечатление человека искреннего, никакой жесткости или напыщенности.

— Как вы думаете, она была создана для этой работы?

— Да, можно и так сказать, — засмеялся Экесон. — Она, как говорится, обладала межкультурной чувствительностью и очень активно представляла интересы Германии в вопросах мира, прав человека и экологической политики.

«Как будто из методички!»

— Она была популярна?

— Она любила дипломатическую жизнь. Это ощущали все, кто взаимодействовал с ней. Особенно норвежские студенты. Они обожали ее лекции в университетах, да и ее саму.

«Кажется, он сам был немного влюблен в нее».

— У нее были политические завистники, конкуренты или враги? Например, какая-нибудь террористическая группа?

— Что? Нет.

Они достигли верхнего этажа и зашагали по длинной красной ковровой дорожке. Сабина воспользовалась случаем и посмотрела на Снейдера. Он коротко кивнул в знак согласия. Судя по всему, его короткая встреча с Катариной фон Тун в Рейн-Майн-Халле лишь подтверждала слова ее секретаря.

Они остановились перед толстой, обитой кожей дверью с рамой из красного дерева.

— Это ее кабинет, — объяснил Экесон. — Все произошло здесь.

Он нерешительно открыл дверь, и они вошли.

«У тебя не будет второго шанса на первое впечатление», — подумала Сабина. Поэтому она абстрагировалась от порошка для отпечатков пальцев, следов мела на полу и полицейской ленты, разделявшей комнату. И попыталась почувствовать атмосферу кабинета… какой она была до того, как кровь забрызгала ковер, стол и стены. Совершенно обычный рабочий день. Катарина фон Тун сидела за столом…

…штора отдернута, в комнате светло, окно приоткрыто, в воздухе висит запах лаванды. Черный кожаный диван для посетителей, стеклянный столик с графином воды, белый торшер, современные картины на стенах, немецкий и норвежский флаги у двери.

На столе — свежая пресса, запросы компаний и документы по лицензиям и таможенным вопросам. Телефон постоянно звонит, горячая линия перегружена, поступают вопросы о безопасности путешествий, просьбы об интервью норвежским газетам и выступлениях на норвежском телевидении. Рядом с телефоном лежит стратегический документ по учебной ликвидации последствий аварии на АЭС в соседней Швеции. У них все-таки как минимум десять атомных электростанций. Кроме того, норвежский китобойный промысел остается проблемой.

— Пожалуйста, простите, что отвлекаю, — осторожно шепчет Сабина, чтобы не слишком мешать работе женщины.

Та сидит за столом — стрижка паж ей очень идет, — сдвигает очки на кончик носа и с улыбкой поднимает голову.

— Все в порядке, вы меня не отвлекаете.

— Сабина Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, — представляется она. — Вы знаете, почему вас убили в посольстве?

Она улыбается, в то время как ее белая блузка медленно краснеет, а кровь капает на пол.

— Я не понимаю вашего вопроса. — Она раздраженно смотрит на свою рану.

— Почему вас убили здесь, в вашем кабинете? Зачем такие сложности? Здесь гораздо труднее из-за всех мер безопасности.

— А где еще?

— Почему не в машине, в квартире или на улице? Например, в каком-нибудь парке, в автобусе, метро, трамвае или на пароме?

— Разве это важно? Чем парк отличается от этого кабинета?

— Вы мне скажите.

— Ну… — размышляет посол, бледнея и теряя все больше крови, — государственная территория — одно из отличий, — задыхается она.

— Вы имеете в виду, что здесь мы находимся на административной территории Германии?

— Я…

«Белочка»! Сабина почувствовала, как мгновенно покраснела. Прозвище Белка дал ей отец из-за ее каштановых волос и глаз, и она запретила Снейдеру себя так называть.

Проигнорировав свои чувства, Сабина снова сосредоточилась на деле. Из протоколов следовало, что оба тела находились на судмедэкспертизе уже три дня и результаты вскрытия еще не поступили.

— Где жила Катарина фон Тун и на чем она добиралась до офиса?

— У нее не было шофера, если вы это имеете в виду, — объяснил Экесон. — Она водила немецкий электромобиль — это ее личная позиция. В Осло много электромобилей, повсюду зарядные станции, и машинам разрешено ездить по полосам для такси и автобу…

— Это ключ от машины? — перебил Снейдер, снимая оградительную ленту, прошел к столу и взял связку ключей.

— Да, запасной ключ от ее «БМВ-иЗ».

— Где главный ключ?

— Полиция забрала его вместе с кошельком и сумочкой.

«Вот и дипломатическая неприкосновенность». Снейдер кивнул.

— Где сейчас машина?

— Она все еще припаркована снаружи.

— Разве у посольства нет гаража?

— Нет, Катарина всегда парковалась там, в переулке. — Экесон кивнул в сторону окна.

Снейдер положил радиоключ обратно на стол, но Сабина заметила, что он вытащил из связки узкий ключ от обычного замка зажигания.

— Полиция сняла все отпечатки пальцев в этом кабинете? — спросил Снейдер, сунув руку в карман брюк.

— Да, и, насколько я знаю, все отпечатки удалось идентифицировать.

Сабина покосилась на Кору. Судя по всему, она не заметила кражу, а если и заметила, то не подала виду.

— И как полиция это сделала? — спросил Снейдер.

— Они просмотрели журнал посетителей за прошлую неделю и сняли отпечатки пальцев у всех, кто был здесь. После этого всех допросили, и у каждого было алиби.

— Хорошо. — Снейдер сжал губы, затем щелкнул пальцами. — Фотографии с места преступления.

Сабина вытащила их из рюкзака и разложила на письменном столе. Когда Экесон отвернулся, Снейдер встал перед фотографиями, вытащил из пиджака футляр и надел узкие очки для чтения без оправы.

— С каких пор вы носите очки? — спросила она в изумлении.

— Они мне очень редко нужны, — пробормотал он, не поднимая глаз.

«В этом весь Снейдер!» Слишком тщеславный, чтобы признать старческую дальнозоркость. Он принялся изучать фотографии тел, раздетых до нижнего белья, лежащих на полу в луже крови.

— На данный момент мы предполагаем, что преступники скрылись в одежде убитых. Но она должна была быть в крови. Это кто-нибудь заметил?

Экесон помотал головой:

— Мы были слишком заняты пожарной сигнализацией и угрозой взрыва…

— Ладно, все в порядке. — Снейдер попеременно осматривал кабинет и изучал фотографии. Насколько Сабина знала, он в первую очередь концентрировался на том, изменилось ли что-нибудь в помещении — помимо пронумерованных меток криминалистического отдела, которые уже убрали. Наконец он ткнул в фотографию с яркой сюрреалистической картиной на заднем плане. — На этой раме много следов порошка.

Он подошел к картине и осмотрел ее.

— Видимо, следователи нашли здесь отпечатки пальцев… вот в этом месте… — он удивленно поднял бровь, — и некоторые даже еще видны.

Сабина подошла ближе. Она тоже могла разглядеть следы пальцев на дереве. Снейдер пытался поднять, снять или сдвинуть раму, но картина намертво сидела на стене.

— Насколько мне известно, она прочно закреплена и ее нельзя перевесить, — сказал Экесон.

— То, что вам известно, не имеет значения, — пробормотал Снейдер и легким толчком вправо активировал щелкнувший запорный механизм. Картина распахнулась на двух потайных петлях, как створки окна. За ней в стене оказалась дверца сейфа.

У Экесона отвисла челюсть.

— Сейф?..

— Скажите еще, что проработали в посольстве пять лет и понятия об этом не имели.

— Нет, не имел, — настаивал Экесон. — Я даже не знаю, где находится ключ.

— Ключа не существует. — Снейдер постучал по электронному дисплею. — Вероятно, шестизначный или восьмизначный код. Кто в посольстве может знать эту комбинацию?

— Никто не работает здесь настолько долго. Я предполагаю, что только два человека знали код.

Снейдер требовательно посмотрел на мужчину.

— Посол и начальник службы безопасности.

— Тогда, возможно, нам следует допросить оба трупа? — предложил Снейдер, и Экесон ошеломленно посмотрел на него. — Или вы вызовете специалиста, который сможет открыть этот сейф.

Выражение лица Экесона не изменилось.

— Сейчас! — рявкнул Снейдер.

Экесон очнулся от ступора, взял телефон и позвонил технику. В этот момент в кабинет вошла молодая женщина в красном платье и с любопытством огляделась.

— Только что прибыл инспектор Гульбрандсен. Он привез свидетельницу для господина Снейдера.

Гульбрандсен имел телосложение боксера, плоский нос, седую пятидневную щетину и недоверчивый холодный взгляд. Черное пальто он перекинул через руку, а на его бычьей шее на ленточке болтался бейдж посетителя. Во время приветствия в кабинете посла он бросил долгий взгляд на пистолет Снейдера в наплечной кобуре под пиджаком и скривил рот.

— Добрый день, — сдержанно пробормотал он.

Сабина сразу заметила, что Гульбрандсен не был вооружен. Насколько она знала, их норвежские коллеги, «полити»[11], не носили при себе табельных пистолетов. «Если у нас будет оружие, оно будет и у преступников, и тогда насилия станет еще больше» — такова была их простая философия. И пока что норвежцы неплохо справлялись.

— Goedendag! — ответил Снейдер подчеркнуто дружелюбно.

Гульбрандсен, похоже, нисколько не удивился тому, что немецкое БКА прислало голландца. Он свел густые брови.

— Я навел о вас справки. После двух лет службы в голландской армии вы получили университетское образование в Германии, а затем сразу поступили в БКА, верно? — Он сжимал Снейдеру руку. И довольно сильно, как отметила Сабина.

— Вы хорошо говорите по-немецки, — заметил Снейдер, никак не комментируя слова Гульбрандсена.

— Норвежский — язык универсальный, — объяснил Гульбрандсен слегка снисходительным тоном. — Мы неплохо можем общаться со шведами и датчанами, хотя они друг друга не понимают. А поскольку на норвежский язык переведено мало книг и фильмов, мы также хорошо говорим по-английски. — Он все еще крепко держал руку Снейдера. — Немецкий для меня просто еще один иностранный язык. А вы говорите по-норвежски? — На его нахмуренном лбу появились глубокие морщины.

— Нет, — ответил Снейдер.

Гульбрандсен улыбнулся, мешки под его глазами на мгновение разгладились.

— Очень жаль.

— Видимо, вы образованный человек, — польстил ему Снейдер, — и по вашему крепкому рукопожатию я могу сказать, что вы регулярно занимаетесь спортом. Но теперь можете отпустить мою руку. Я никогда не считал соревнование по рукопожатиям между коллегами особенно продуктивным.

— Коллеги коллегами. — Гульбрандсен долго и пристально посмотрел ему в глаза. — Я хочу больше знать о людях, которые приезжают в Осло и с которыми мне предстоит работать.

— В ближайшие дни у вас будет масса возможностей познакомиться с нами, — с улыбкой пообещал ему Снейдер.

Теперь Гульбрандсен отпустил его, и Сабина увидела, что кисть Снейдера стала ярко-красной. Ситуация развивалась не очень хорошо, и, видимо, Снейдеру требовалось немало самообладания, чтобы не осыпать инспектора своими привычными оскорблениями.

— Где свидетельница?

— Я отвел ее в кабинет Даниэля Экесона, — объяснил Гульбрандсен. — Почему вы хотите допросить именно эту женщину?

— До настоящего момента вы руководили расследованием убийства? — спросил Снейдер.

— Да.

— Какие-нибудь новые улики?

— Насколько я знаю, у вас есть все документы. Так почему же эта женщина?

— Поскольку анализ свидетельских показаний оказался совершенно никчемным, она может быть единственной надеждой узнать что-то новое о произошедшем.

— Ах, совершенно никчемным? — резко повторил Гульбрандсен. — Мы задействовали более тридцати полицейских и следователей.

— Вы путаете количество с качеством. — Снейдер улыбнулся. — Кроме того, сейчас у вас было два варианта. Прежде всего, уточнить, какую новую информацию я надеюсь получить. Но вы выбрали второй вариант: узнать, почему ваша предыдущая работа оказалась для меня бесполезной. Думаю, это многое говорит о вашем характере и образе мышления. А на самом деле лишь подтверждает мое мнение о вас, которое я уже сформировал на основании документов.

«Ах нет, все-таки оскорбил!»

Сабина услышала за спиной тяжелое сопение Коры. В данный момент она сама еще не знала, что это будет.

Простой акт мести или изощренное унижение? Или Снейдер просто надеялся, что норвежские власти отправят его следующим самолетом во Франкфурт?

Гульбрандсен на мгновение стиснул зубы.

— Почему вы считаете мою работу никчемной? — настаивал он на ответе на свой вопрос.

Снейдер вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и развернул его в формат А4.

— Допустим, это сумма всего, что произошло в посольстве в момент убийства, а это… — он сложил лист пополам, — то, что заметили в тот день наши свидетели. — Он снова сложил листок. — А вот что они запомнили. Сначала коллективный допрос на месте провели пожарные, затем патрульные полицейские, затем специалисты по обезвреживанию бомб… и к этому моменту свидетели вспомнили уже только половину. — Он еще раз сложил листок. — Потом были обнаружены трупы, теперь допрос провела уголовная полиция, и абсолютно достоверные сведения наших свидетелей снова уменьшились вдвое, потому что с каждым новым повтором слухи и предположения укреплялись. — Снейдер сложил листок в четвертый раз. — Протоколы пожарных, патрульных полицейских, саперов и уголовной полиции на данный момент уже абсолютно противоречивы. Но последовал пятый допрос, который впервые проходил не коллективно, а индивидуально в полицейском участке. — Снейдер в пятый раз сложил листок, хотя ему пришлось приложить немало усилий из-за толщины сгиба.

Гульбрандсен со скучающим видом наблюдал за ним, однако никак не комментировал выступление Снейдера.

— И если бы я сейчас, два дня спустя, снова допросил свидетелей о произошедшем… — сказал Снейдер, в последний раз с трудом сгибая бумагу до размера ластика, — они опять смогли бы извлечь из памяти только половину своих воспоминаний. Все остальное было бы искаженными и надуманными ассоциациями. В нашем случае вероятность абсолютной истины сводится максимум к двум процентам. — Он протянул Гульбрандсену сложенный листок бумаги.

— Хорошая презентация. — Гульбрандсен помял бумагу в своей массивной ладони. — Вы так преподаете в академии у себя на родине?

Снейдер вопросительно взглянул на Сабину:

— Я это так делаю?

Она кивнула, уже слышав от него аналогичный пример со складыванием бумаги.

— На курсе для начинающих.

— О, хорошо. — Подняв бровь, Снейдер изучал Гульбрандсена. — Так что считайте, вам повезло, что вы тоже смогли насладиться этим показом.

Гульбрандсен выглядел недовольным.

— Прежде чем я позволю вам поговорить со свидетельницей, я должен увидеть одобренный нами запрос об оказании правовой помощи от Федеральной прокуратуры Германии.

— Вы держите его в руке.

Через минуту они вошли в кабинет Даниэля Экесона, который находился по соседству с кабинетом посла и был немного меньше по размеру. Цофия Фогель, пятидесятипятилетняя кондитер из Брауншвейга, сидела в одном из кожаных кресел для посетителей и хотела было встать, но Снейдер жестом остановил ее. Он подошел к ней и пожал ей руку.

— Спасибо, что пришли. Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Пожалуйста, не вставайте.

Затем он подошел к окну, задернул шторы, так что в помещении стало темно, сел напротив нее во второе кожаное кресло у мраморного столика и достал из сумки ноутбук.

— Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне. Как вы уже знаете, я хотел бы допросить вас о событиях, произошедших в понедельник в посольстве. Обещаю, это не займет много времени.

— Да, хорошо.

Она неуверенно посмотрела на остальных. Гульбрандсен, Кора и Сабина стояли у стены и наблюдали за происходящим. В этот момент Экесон вошел в свой кабинет, держа в руках поднос с кофе и печеньем. Сабина с благодарностью взяла стаканчик, но жестом велела Экесону не шуметь.

— Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне, — повторил Снейдер.

— Хорошо. — Цофия Фогель бросила на него беспокойный взгляд.

— Могу я называть вас Цофия? — мягко спросил он.

— Да… конечно. — Она немного расслабилась и поглубже села в кресле.

— Хорошо, вы прекрасно справляетесь, Цофия. — Он открыл ноутбук и пролистал файлы, продолжая говорить. — Сейчас я введу вас в состояние абсолютного покоя. Пожалуйста, полностью расслабьтесь, устройтесь поудобнее и закройте глаза, как только почувствуете себя комфортно.

Цофия откинулась назад и закрыла глаза.

— Продолжайте дышать спокойно и ровно… ваши ноги тяжелеют. — Она немного пошевелилась, кожа обивки заскрипела. — Ваши руки тоже тяжелеют… они очень тяжелые… Вы слышите свое громкое сердцебиение… Оно становится все спокойнее… и спокойнее… Ваше дыхание замедляется… Вы чувствуете приятное тепло, разливающееся по телу.

Цофия даже слегка улыбнулась.

— Мы возвращаемся на три дня назад. Сегодня понедельник, — Снейдер посмотрел на свой ноутбук, — прекрасный солнечный день. Вы входите в посольство… Вы видите охранников у входа?

— Да… — раздался неуверенный ответ.

— Который час?

— Около четырех.

Снейдер включил на ноутбуке черно-белое видео с камеры наблюдения и увеличил громкость. Послышались человеческий ропот, смесь немецкого и норвежского языков, а также пикание сканера персонального досмотра и жужжание конвейерной ленты. Хлопали двери, смеялись дети, и звонили мобильные телефоны.

— Почему вы сейчас в посольстве?

— Я потеряла свой паспорт.

— Путешествие с «Хуртигрутен» из Тронхейма в Берген вам все равно понравилось?

— Да.

— Что вы сейчас видите?

— Школьники спускаются по лестнице, а мимо меня проходит сотрудник посольства с чашкой кофе.

Снейдер повернулся к остальным и щелкнул пальцами. Сабина сразу поняла, чего он хочет. Она тихо подошла к нему и протянула свой дымящийся стаканчик с кофе, которым он тут же поводил у Цофии перед носом.

— Что происходит потом?

Ее ноздри раздулись, глаза оставались закрытыми.

— Я иду к стойке и жду своей очереди.

Сабина покосилась на ноутбук и заметила, что часть видео со звуками посольства зациклена. Снейдер жестом пригласил Сабину сесть рядом с ним, и она осторожно опустилась в пустое кресло.

— Что происходит сейчас?

— Я точно не знаю, внезапно раздается звон падающих монет.

Снейдер полез в карман пиджака, достал несколько монет и рассыпал их по мраморному столику.

— У пожилой женщины с седыми волосами порвался бумажный пакет, — объяснил он ей.

— Ах, вот почему… — сказала Цофия, — монеты катятся через весь зал.

Снейдер щелкнул второй файл. Теперь можно было услышать суматоху, которая началась в тот день в посольстве. Он сделал все возможное, чтобы воспроизвести атмосферу и погрузить Цофию в нужное настроение. Простой трюк, потому что при одинаковых эмоциях воспоминания становились особенно конкретными.

— Давайте остановимся именно на этом моменте… заморозим его, как неподвижное изображение… Что вы видите… Что бросается вам в глаза?

— Дети бегают вокруг, некоторые ползают по полу, собирая монеты.

— Что делают сотрудники службы безопасности?

— Они нервно оглядываются по сторонам.

— А остальные посетители?

— Все смотрят на пол.

— Но только не вы, Цофия. Вы поднимаетесь к потолку и смотрите на все с высоты птичьего полета. Что вы видите?

— Я… не знаю…

— Цофия, вы видите что-нибудь необычное?

— Да, один мужчина ведет себя не так, как все.

— А именно?

— Он не смотрит на пол.

Снейдер повернул голову и коротко посмотрел на Сабину.

— Вы можете его описать?

— Нет, я не знаю… мой взгляд тоже направлен в пол.

— Какие у него брюки? Обувь?

— Не знаю, ничего необычного.

— Вы заметили еще какую-нибудь деталь?

— Да, он… он в перчатках.

— В кожаных перчатках?

— Нет, это тонкие прозрачные перчатки.

— Латексные?

— Да, я замечаю… как они блестят.

Снейдер еще раз взглянул на Сабину.

— Он сотрудник посольства? В форме охранника?

— Нет, я вижу его рукава. На нем обычная куртка.

— Значит, он вошел с улицы… как и вы?

— Вероятно.

Сабина еще раз изучила видеозапись на ноутбуке. В тот момент, когда бумажный пакет с монетами порвался, камера переместилась от сканера персонального досмотра к центру зала, а затем обратно. Мужчина в латексных перчатках, должно быть, воспользовался этим временным окном и моментом в несколько секунд, когда всеобщее внимание было отвлечено, чтобы незамеченным пройти мимо сканера в зал.

«И именно по этой причине он не отметился в журнале посетителей: все были заняты монетами. А когда камера разворачивается обратно, он пользуется случаем и поднимается по лестнице на верхний этаж. Идеальный тайминг!»

Сабина посмотрела на Снейдера и по выражению его лица поняла, что в этот момент он думал то же самое, что и она. «Убийца — не инсайдер из посольства, а визитер». Снейдер снова повернулся к Цофии.

— Спасибо за вашу помощь, — сказал он. — Сегодня ночью вы будете отлично спать, вам будут сниться приятные сны, и вы больше не станете думать о том, что произошло в посольстве… Теперь можете открыть глаза.

Цофия помедлила несколько секунд, затем потерла глаза и удивленно посмотрела на Сабину, которая сидела рядом с ней.

— Спасибо, — улыбнулась Сабина. — Вы были великолепны.

После того как Цофия Фогель уехала на такси обратно в отель, они просидели в кабинете Даниэля Экесона до половины четвертого.

— С моей точки зрения, у нас есть двое подозреваемых, — резюмировал Снейдер. — Женщина, которая играла старушку с мешком монет, и мужчина в латексных перчатках, который в суматохе пронес орудие преступления мимо сканера и, вероятно, совершил им убийства.

— Но у нас нет ни пригодной видеозаписи этих персон, ни отметок в журнале посетителей, — добавил Экесон.

— Только неудачный кадр с дорожной камеры, когда они выходили из здания в одежде посла и начальника службы безопасности, — дополнила Сабина.

Снейдер наклонился к Гульбрандсену.

— Нам нужен фоторобот обоих, хотя с женщиной будет проще, потому что она разговаривала с охранниками. Как только мы получим изображение, мы пропустим его через базы данных Европола. Если мы поймаем ее, то доберемся и до него.

Гульбрандсен задумчиво потер щетину на подбородке и наконец кивнул:

— Хорошо.

— И какие бы результаты поиска вы ни получили, — сказал Снейдер, — я хочу быть проинформирован о них немедленно. Не важно, в какое время, хоть в три часа ночи.

— Мы остановились в отеле «Рагнар Лодброк». Номера с триста первого по триста третий, — добавила Кора.

Гульбрандсен с вытянувшимся лицом уставился на нее: видимо, он ни разу не планировал работать до трех часов ночи.

— Я посмотрю, что можно сделать.

В дверь постучали, и молодая женщина в красном платье просунула голову в кабинет.

— Господин Экесон, техник закончил работу, сейф открыт.

Снейдер вскочил.

— У нас прогресс.

— Какой сейф? — Гульбрандсен в замешательстве огляделся.

— Тот, что за картинной рамой, с которой вы и ваши люди сняли отпечатки пальцев, — объяснил Снейдер и вышел из кабинета, после чего все встали и последовали за ним.

Перед посольством Кора Петерсен с ними попрощалась. В сопровождении двух полицейских в форме на патрульной машине, которых запросил Гульбрандсен, она хотела осмотреть служебную квартиру Катарины фон Тун, пока Сабина и Снейдер отправятся с инспектором в морг.

Поездка до университетской больницы «Уллевол» заняла всего десять минут. Тем временем Гульбрандсен объяснил им, что вскрытие провели два известных норвежских судмедэксперта после того, как Федеральная прокуратура Германии обратилась за правовой помощью сразу после преступления. С точки зрения Сабины, это было лучшее решение, потому что оформлять запрос и перевозить тела в Германию было бы непродуктивно. Немецкие врачи не могли сделать ничего такого, чего не могли бы норвежцы, а так, по крайней мере, у них уже были результаты.

Гульбрандсен припарковал свою машину в подземном гараже здания из красного кирпича, а затем провел их через подземный туннель на первый цокольный этаж. Морг выглядел так же, как в Висбадене: холодный, облицованный белым кафелем и стерильный. Эхо их шагов разносилось по пустым коридорам. Наконец они встретили молодую сотрудницу, которую Гульбрандсен спросил о женщине, убитой холодным оружием. По крайней мере, Сабине так показалось. Зная контекст и внимательно слушая, можно было даже немного понять норвежский язык.

Сотрудница направила их в комнату U3, где на алюминиевом столе под люминесцентной лампой лежала обнаженная женщина. Гульбрандсен немедленно развернулся и выгнал Сабину и Снейдера из комнаты.

— Другой труп! — крикнул он вслед врачу, если Сабина правильно перевела.

Снейдер вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наконец они вошли в комнату U1, где их уже ждал седой врач, который выдвинул из стены поддон. На нем также лежал труп обнаженной женщины — на этот раз Катарины фон Тун.

Она выглядела умиротворенной, черные волосы ниспадали по бокам на уши. Высокие скулы, пухлые губы — должно быть, она была привлекательной женщиной. Неудивительно, что Экесон испытывал к ней влечение.

Ее тело уже было обработано формальдегидом, а на груди виднелся типичный для вскрытия Y-образный зашитый разрез. Сабина сразу заметила темные следы на шее и сбоку колотую рану с уродливыми краями.

— Ее душили?

— Да, незадолго до смерти, — объяснил Гульбрандсен. — Однако причиной смерти стал удар ножом.

Сабина с удивлением посмотрела на рану.

— Вы сказали, что ее убили ударом клинка в легкое?

Гульбрандсен задал судмедэксперту вопрос на английском языке. Тот кивнул и ответил тоже по-английски.

— Верно. — Он вручил Сабине копию протокола о вскрытии, с которым она все равно не могла ознакомиться, потому что он был на норвежском языке. Судебный врач указал на конкретный абзац в тексте. — Обоюдоострый клинок около пятнадцати сантиметров в длину был вставлен до упора. На коже виден след от рукоятки.

— Это означает… — вслух размышлял Снейдер, — что женщина была уже раздета, иначе ее блузка и пиджак предотвратили бы появление такого отпечатка. И это также объясняет, почему ее одежда, в которой скрылась преступница, не была в крови.

Врач кивнул.

— В ране не было обнаружено волокон ткани.

— Но это место, — Сабина указала на рану, — расположено слишком низко.

Врач покачал головой и снова ткнул в протокол вскрытия.

— Клинок был сильно изогнут кверху, как у восточного кинжала.

— Джамбия, — заявил Снейдер.

— Верно. — Судебный врач был несколько удивлен. — При ударе и проникновении в тело клинок поворачивают вверх, и он вонзается в легкое.

Сабина задумалась.

— Значит, тот, кто убил женщину, знал, что делает?

— Или у него был необходимый опыт, потому что он делал это раньше, — заключил Снейдер. — Нам обязательно нужно сохранить в секрете от СМИ конкретный тип оружия и то, что посла душили.

— Да, мы так и думали, — раздраженно простонал Гульбрандсен. — Мы всегда так делаем, не новички. — Он хлопнул в ладоши. — Так! Вы видели тело, я пришлю вам немецкий перевод протокола.

— А тело начальника службы безопасности? — спросила Сабина по-английски.

Судебный врач нерешительно подошел к стене и выдвинул второй поддон. На нем лежал хорошо тренированный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами на груди и таким же ножевым ранением в боку. Однако без каких-либо признаков удушения.

— То же самое оружие? — спросила Сабина.

— Да.

— Здесь тоже был след от рукоятки?

— Нет.

— Тогда клинок прошел сквозь одежду, — вслух рассуждала Сабина, — значит, начальника службы безопасности застали врасплох и, вероятно, убили первым. — Сабина подняла глаза. — Это подтверждается временем смерти?

Судебный врач покачал головой:

— Настолько точно мы не можем сказать. Я думаю, что они оба были убиты один за другим в течение пяти минут.

— Но его одежда определенно была в крови. Судя по всему, преступник прикрыл это место, когда убегал.

Снейдер кивнул, затем внимательно изучил рану начальника службы безопасности.

— И здесь место проникновения клинка расположено гораздо ниже… жертва в очень короткое время захлебывается собственной кровью. Преступник с опытом. — Он посмотрел на Гульбрандсена. — Это подводит меня к следующему вопросу: были ли у вас уже подобные убийства в Норвегии?

Судебный врач хотел что-то сказать, но Гульбрандсен опередил его:

— Я думаю, что этот вопрос выходит за рамки вашей компетенции.

— Значит, были, — подытожил Снейдер.

— Давайте ограничим ваш визит в Осло ролью наблюдателя и этими двумя убийствами — все остальное не имеет значения, — сказал Гульбрандсен.

— В другой комнате, где мы только что были, — быстро вставила Сабина, прежде чем Снейдер успел бурно отреагировать, — лежит еще одна женщина, убитая холодным оружием.

— Кто это сказал? — спросил Гульбрандсен.

— Молодая врач, с которой вы говорили.

— И что? Немецкое БКА расследует уже и другие убийства в Норвегии?

— Если между убитыми есть связь…

— Федеральная прокуратура Германии узнает об этом в первую очередь, — прервал ее Гульбрандсен.

Сабина улыбнулась:

— Мы хотели бы убедиться в этом сами.

— Извините, это текущее расследование, которое к вашему не имеет никакого…

— Достаточно простого взгляда на рану, — прервала его она.

Гульбрандсен вздохнул, затем посоветовался с врачом по-норвежски, но говорил так быстро, что на этот раз Сабина ничего не поняла. Наконец Гульбрандсен сердито сунул руки в карманы.

— Хорошо. Вы можете взглянуть на рану — и только на рану, чтобы гарантировать анонимность жертвы.

«По крайней мере, это хоть и частичный, но все же успех».

Судебный врач накрыл тело и голову трупа женщины белыми простынями, так что виднелся только бок с местом прокола. Края раны были такие же, как у Катарины фон Тун, и если присмотреться, то здесь тоже можно было увидеть небольшой отпечаток от рукоятки ножа.

Снейдер присел на корточки, достал из футляра очки для чтения, нацепил их на кончик носа и осмотрел рану. Странно. Раны посла и начальника службы безопасности заинтересовали его не так сильно.

— Полагаю, эта женщина тоже была без одежды, когда ее закололи? — спросила Сабина.

Судебный врач хотел ответить, но Гульбрандсен опередил его:

— Никаких комментариев по этому делу.

— Труп еще не обрабатывали формальдегидом, — попробовала Сабина зайти с другой стороны. — Это убийство было совершено после убийства посла?

— Без комментариев, — повторил Гульбрандсен.

Краем глаза Сабина заметила, как Снейдер быстро снял очки и протер их простыней, свисавшей с трупа. Затем встал и посмотрел на рану издалека. «Он сошел с ума?»

— Или это тело обнаружили позже? — спросила Сабина.

— Без комментариев.

Сабина заметила исходивший от трупа сильный запах разложения, смешанный с солоноватой ноткой морской воды. Кроме того, кожа вокруг раны сильно разбухла, трупные пятна тоже свидетельствовали сами за себя.

— Труп достали из воды?

— Без комментариев.

Между тем Снейдер довольно великодушно игнорировал попытки Сабины выяснить больше о мертвой женщине. Он обошел вокруг стола, протер очки простыней с другой стороны, затем оценил размеры тела и еще раз внимательно рассмотрел рану.

— Когда мы заглянули сюда ранее, я заметила, что мертвая женщина была не старше тридцати, — попробовала Сабина еще раз.

— Без комментариев.

Сабина также обратила внимание на небольшие ссадины рядом с раной, которые теперь частично были прикрыты простыней. Они напоминали следы от острых камней.

— Тело нашли во фьорде?

— Без комментариев, фрау Немез. Сколько раз вам еще повторять?

«Да понятно, идиот!» Судя по всему, рабочие отношения уже настолько испортились — благодаря надменному поведению Снейдера, — что норвежская полиция ничего им больше не расскажет о других расследованиях.

— Я могу вам еще чем-нибудь помочь? — немного раздраженно спросил Гульбрандсен.

— Да, с кофе, — внезапно сказал Снейдер и поднялся.

Гульбрандсен удивленно посмотрел на него:

— Боюсь, это не…

— Сабина Немез пьет с сахаром, а я без. — Снейдер защелкнул футляр для очков и убрал его в карман пиджака.

Гульбрандсен улыбнулся:

— Думаю, мы закончили. — Он указал на дверь: — Пожалуйста, следуйте за мной. По дороге в ваш отель есть «Старбакс», там можно купить чашку кофе.

«Рагнар Лодброк» располагался в центре города и действительно был пятизвездочным отелем — к тому же одним из последних с традиционным дизайном в таком уже модном и современном Осло. Гигантский вестибюль был спроектирован в стиле корабля викингов с множеством деревянных балок, ниш, парусов, канатов и внутренних балконов, похожих на вороньи гнезда. Кроме того, ароматические лампы источали легкий океанский бриз.

Они подошли на ресепшен, чтобы зарегистрироваться и узнать о своем багаже, который уже привезли сюда с парома. Сабина прислонилась к стойке и с восхищением наблюдала, как молодой симпатичный администратор искал на компьютере их комнаты, а затем кодировал две магнитные карты.

— Еще раз приветствую вас, вот ваши ключи, — сказал он по-английски и протянул им карточки. — Вы можете воспользоваться лифтом рядом с вестибюлем, чтобы подняться на третий этаж, ваш багаж уже доставлен наверх. Завтрак с семи, джакузи на верхнем этаже до восьми вечера, как и сауна, бар на террасе работает с девяти вечера. Кстати, вид на Осло оттуда чудесный. Надеюсь, вам понравится в нашем отеле.

— Непременно. — Снейдер взял свою карточку и направился к лифтам.

Сабина разобрала чемодан, приняла душ, переоделась и пошла поужинать одна в ресторане на втором этаже. Она выбрала жареную рыбу, а на десерт — вафли с коричневым сыром, странно напоминающим карамель. Сабина как раз доедала, когда пришел мейл от Снейдера: «20:15, пиано-бар рядом с вестибюлем».

Приглашение было отправлено и Коре Петерсен, которая тут же ответила согласием.

Поскольку у Сабины оставалось всего пятнадцать минут, она сразу отправилась в бар.

Снейдер уже сидел там, в одном из глубоких кожаных кресел с высокой спинкой рядом с пианино. Он был в костюме, а его пальто висело на спинке пустого стула. Лысый пожилой мужчина играл типичную для бара усыпляющую музыку, а Снейдер покачивал в такт ногой.

Сабина села рядом с ним.

— Как вам ваш номер?

Он одобрительно приподнял уголок рта.

— Министерству иностранных дел это стоило уйму денег.

— Уйму денег налогоплательщиков, — напомнила ему Сабина.

— Именно! И поэтому мы собираемся раскрыть это дело как можно быстрее.

Пианист заиграл Hotel California, в этот момент соседний лифт открылся и из него вышла высокая блондинка в красном платье на тонких бретельках и с небольшой сумочкой в руках. Сабина посмотрела два раза, но все равно не могла поверить своим глазам. Это же Кора! Она направилась прямиком к их креслам.

— Вы немного принарядились, — сухо сказал Снейдер.

— Рада, что вы заметили, — ответила Кора и села, при этом высокий разрез платья обнажил ее длинные загорелые ноги. Подошел официант, и она заказала крепкий коктейль.

Снейдер вкратце рассказал ей, что они обнаружили в морге труп еще одной, хоть и анонимной, женщины с таким же ножевым ранением, как у их посла.

— А вы что выяснили о квартире Катарины фон Тун? — спросил он затем.

— Я была не только там, но и в Селвике, где у нее небольшой летний домик прямо на берегу.

— И что?

— Все совершенно безобидно и не вызывает подозрений. Я мало что узнала, только что полиция перевернула и дом, и все комнаты служебной квартиры.

— У фон Тун там где-нибудь был сейф?

— Нет. Однако я обратилась к некоторым источникам информации, о которых вам не следует знать. За последние пять лет с личного счета посла не переводились и не снимались крупные суммы.

— Может, были крупные поступления? — спросил Снейдер.

— Тоже нет.

— У нее имеются другие счета?

— Нет.

— Значит, фотографии из ее сейфа не связаны с шантажом и, вероятно, не имеют никакого отношения к убийству, — заключила Сабина.

— Похоже на то, — сказала Кора. — Ее квартира даже не очень экстравагантно обставлена, скорее обычно, сдержанно, практично и функционально. У нее есть норвежская уборщица, с которой я познакомилась. Очень молодая и довольно красивая…

Снейдер и Сабина одновременно подняли глаза.

— …с которой у нее, очевидно, был роман, если я правильно интерпретирую слова женщины и язык тела, — продолжила Кора.

— Может быть, убийство из ревности или мести? — спросила Сабина.

— Я так не думаю. — Кора решительно покачала головой. — У этой уборщицы нет качеств, необходимых для того, чтобы хладнокровно войти в посольство и смотреть, как убивают ее подругу, не говоря уже о том, чтобы совершить убийство самой.

— А будь она способна на убийство, то сделала бы это не в посольстве, а дома, где возможны более простые варианты, — пробормотал Снейдер.

Пока барный пианист играл один старый хит за другим, от Фрэнка Синатры до Элвиса, они прокручивали разные теории, но ни одна в конечном итоге ни к чему не привела.

Наконец после третьего стакана Снейдер наклонился вперед.

— Самая многообещающая зацепка, которая у нас есть на данный момент, — вздохнул он, — это изогнутый клинок. Мы должны идти по этому следу. Он ключ к разгадке. — Снейдер встал, застегнул пиджак и перекинул пальто через руку. — Я прощаюсь на сегодня.

Сабина поднялась вслед за ним.

— Я тоже пойду спать.

— И я. Это был утомительный день. — Кора сунула несколько банкнотов под свой уже второй пустой бокал для коктейля и энергично вытолкнула себя из глубокого кожаного кресла.

Они вместе направились к лифтам, но Снейдер свернул, не доходя до них.

— Я поднимусь по лестнице, спокойной ночи.

Лифт приехал, Сабина и Кора вошли в кабину, и Кора нажала кнопку третьего этажа.

— Такой спортивный? Ради бога, только без меня. — Она зевнула и прикрыла рот рукой.

Но, прежде чем двери лифта закрылись, Сабина увидела, как Снейдер прошел мимо двери, ведущей на лестничную клетку, в сторону выхода и, надев пальто, покинул отель.

Бар «Грессхоппе»[13], расположенный недалеко от пристани для яхт рядом с исторической крепостью на мысе Акерснесет, имел снаружи непримечательную зеленую неоновую вывеску, логотип в виде кузнечика, узкую дверь и затемненные окна.

Снейдер сдал пальто в гардероб и осмотрелся. Действующие на нервы лазерные лучи рассекали помещение, а на видеостене крутился клип какой-то рок-группы. Вокруг бара слонялись странные типы в коже, при виде которых Снейдер скривился. Здесь почти не было никого старше тридцати. «Какая глупая идея — прийти сюда». Снейдер развернулся, собираясь направиться обратно к гардеробу, и столкнулся с мужчиной.

— Разве не видишь, куда я иду? — прорычал Снейдер по-немецки.

— Мне нравится твой юмор, — последовал ответ, тоже на немецком, хотя и с сильным норвежским акцентом. Голос принадлежал мужчине его возраста, высокому, подтянутому, с седыми волосами, в джинсах и свитере с высоким воротником. — Меня зовут Иоте, — сказал мужчина с улыбкой, — я знаю, это звучит старомодно, но в то время у меня не было возможности обсудить это с родителями. — Он протянул руку.

Снейдер пожал ее.

— Мартен.

Снейдер невольно почувствовал, что они были на одной волне.

Сидя в нише за чашкой ванильного чая и капучино, они проговорили полчаса, пока Иоте наконец не задал решающий вопрос:

— И кем ты работаешь?

Снейдер глубоко вздохнул, однако решил сказать правду:

— Я судебный психолог-криминалист в немецком БКА. Иоте не особо впечатлился.

— Ты здесь под прикрытием?

— В этом баре? — Снейдер улыбнулся. — Нет, частным образом.

И уже последовал следующий предсказуемый вопрос:

— Разве это не опасная работа?

Снейдер пожал плечами:

— Риски возникают только тогда, когда ты не знаешь, что делаешь.

— А ты знаешь?

— Не сочтешь за дерзость, если я скажу, что это связано с опытом?

Иоте покачал головой:

— Нет. Звучит честно.

— Моим принципом в работе всегда было: если нужно выбирать между двумя делами, выбери то, о котором знаешь меньше. Это самый быстрый способ научиться. — Снейдер допил остывший чай. — И почему-то мне кажется, что ты тоже занят в системе охраны правопорядка.

Иоте улыбнулся:

— Отдел по борьбе с наркотиками.

— Предполагал что-то в этом роде. А ты, кстати, женат?

— Холостяк. Это человек, который не покупает целую ферму, когда ему нужно куриное яйцо… Если ты понимаешь, о чем я.

Снейдер посмотрел на часы и сдвинулся вперед.

— Иоте, с удовольствием поговорил бы с тобой подольше, но мне пора… Рад знакомству, возможно, еще пересечемся?

— Чего не бывает в этом мире.

Было уже далеко за полночь, когда Снейдер с поднятым воротником пальто шел через центр города к своему отелю.

Резко похолодало, и морозный воздух пах снегом. Снейдер быстро сориентировался по карте в мобильном телефоне, но вместо того, чтобы свернуть к «Рагнар Лодброк», он направился к посольству Германии. Уже издалека, при лунном свете и тусклых уличных фонарях, он увидел, как на длинных шестах все еще реют приспущенные флаги Германии и ЕС. Кроме него, на улице никого не было. За исключением Гульбрандсена и двух патрульных, он за весь день не видел ни одного полицейского. Счастливая страна Норвегия.

Он свернул в переулок рядом с посольством и огляделся. В соседнем переулке он нашел то, что искал. Машина напоминала маленького компактного шмеля, с черным капотом и желтым кузовом. «БМВ-иЗ». Норвежский номерной знак — 70984. Электромобиль Катарины фон Тун.

Снейдер намеренно не стал оглядываться по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь, — это было бы слишком заметно, — а направился прямиком к дипломатическому автомобилю, как если бы это была его собственная машина. Он достал узкий ключ, который украл из кабинета Катарины, и отпер машину. Быстро сел, отодвинул сиденье как можно дальше назад, закрыл дверь и выключил освещение в салоне. Затем, игнорируя кнопку «старт-стоп», вставил ключ в замок зажигания.

Сразу загорелась подсветка приборной панели. Спидометр показывал двенадцать тысяч километров. Аккумулятор был почти полностью заряжен. Пахло кожей и сосновыми шишками, вероятно, из-за автомобильного ароматизатора, свисающего с зеркала заднего вида. Снейдер заметил легкий блеск на руле и приборной панели. Значит, норвежская полиция сняла отпечатки пальцев и в машине.

Снейдер обыскал бардачок и центральную консоль. Ничего. Затем включил радио. На дисплее он увидел, что проигрыватель компакт-дисков начал воспроизведение песни российской феминистской рок-группы, название которой он забыл.

В боковом отделении он нашел футляр от компакт-диска. «Музыка тебе подходит, Катарина. Расскажи мне побольше о себе».

Снейдер откинулся назад и прислушался к музыке, но ничего не произошло. Голос Катарины молчал в его голове. Когда песня закончилась и началась следующая, он зажег косяк. Он намеренно оставил окна закрытыми и несколько раз глубоко затянулся. Внезапно обе задние боковые двери открылись. Свет не загорелся, но Снейдер увидел в зеркале заднего вида две фигуры, протиснувшиеся в машину.

Он подскочил на своем сиденье. «Что за чертовщина?» Это были женщина и мужчина. В свете уличного фонаря угадывались их очертания, но лица оставались в тени.

— Добрый вечер, господин Снейдер, — сказала женщина.

— Здравствуйте, Мартен, — сказал мужчина.

— А, это вы. — Снейдер кивнул. Легкая боль пронзила его череп. Он опустился обратно на сиденье, попытался расслабиться и сделал еще одну затяжку. Некоторое время никто не произносил ни слова, пока группа не заиграла следующую песню. — Как долго вы работали над своим планом? — спросил наконец Снейдер.

— Каким планом?

— Убить посла!

— Кто сказал, что мы хотели убить именно ее? — спросила женщина.

— Начальник службы безопасности умер первым. Будь он настоящей целью, незачем было бы убивать Катарину фон Тун. Она и так отдала бы вам свой брючный костюм.

— Ты чертовски умный!

— Я знаю, и именно поэтому поймаю вас. — Боль в голове стала острее. — Так почему же вы, двое неудачников, ее убили?

— Выясни это, раз ты такой умный, — огрызнулся мужчина.

— Труп в воде тоже на вашем счету?

— Какой еще труп в воде? — Они переглянулись.

— Тот, что достали из фьорда.

— Мы никогда не были на фьорде.

«…Никогда не были на фьорде…» — Эта фраза эхом прозвучала в голове Снейдера. Внезапно он выпрямился на сиденье. Изображение в зеркале заднего вида заволокло дымом, оно поблекло и медленно растворилось в воздухе. Снейдер опустил боковое стекло и выбросил косяк на улицу. Потом выключил музыку.

«…Никогда не были на фьорде…»

Колющая боль в голове исчезла. Снейдер включил навигатор и прокрутил список введенных целей до конца. Среди адресов были норвежские названия площадей и улиц в Осло, а также пункты назначения в Биллингстаде, Селвике и Лиллестрёме. Рядом с каждой целью было указано время прибытия. Он сфотографировал дисплей на свой мобильный телефон, затем прокрутил до следующей страницы. Снова названия улиц в Осло и цели в таких местах, как Фетсунн, Лисакер и Фьердингбю.

Он сделал еще одно фото и пролистал дальше. Появились города Селвик, Фредрикстад и Скедсмокорсет, которые он также сфотографировал.

Наконец он добрался до конца. Всего семь фотографий. Он еще понятия не имел, где это все находится, но одно было ясно: городок Селвик, где у фон Тун был загородный дом, встречался довольно часто. Он выключил навигатор, отправил все фотографии на мобильный Марка и написал сообщение: «Чтобы ты не скучал — мне нужна диаграмма путь — время по всем этим маршрутам от посольства Германии в Осло и от домашнего адреса посла».

Отправив сообщение, он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Дым рассеялся, и сиденья опустели.

«Я вас поймаю!»

ПОЧТИ ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Воскресенье, 6 мая

Наутро после семейного торжества Александер встал рано. Пока остальные гости еще спали, а персонал готовил завтрак, он вышел на пробежку по утреннему туману, чтобы проветрить голову.

Его маршрут шел через каменистое плато, по узкому гребню скал, в ту сторону, где фьорд начинал расширяться; через тридцать минут Александер развернулся у неровного выступа и побежал обратно. Когда он вернулся в дом, там уже пахло вафлями, кофе и свежим хлебом. Он принял горячий душ, но, когда в спортивном костюме вышел из комнаты и проследовал на террасу, там никого не оказалось. Все-таки это была длинная ночь.

Над террасой нависал балкон гостиной, где он вчера вечером разговаривал с Хоконом. Шторы там все еще были задернуты, но в саду он увидел Астрид. В плотно запахнутом халате она шла одна по гравийной дорожке к павильону, мимо внушительных мраморных статуй Грига, Ибсена, Амундсена и Хейердала. Очередная нелепая комбинация знаменитых норвежцев, совершенно не сочетающихся друг с другом тематически, которую Хокон вбил себе в голову и которая, очевидно, заставляла его чувствовать себя интеллектуалом — кем он определенно не был и никогда не станет.

«Найди парня, я сделаю все остальное!»

«Хорошо, тогда я покончу с этим». Александер покинул террасу и спустился по ступенькам в сад. Через несколько шагов он догнал Астрид.

— Доброе утро, — сказал он хриплым голосом.

— Ты избегал меня вчера весь вечер, — заявила она.

— Ты была так счастлива, я не хотел тебе мешать, — честно ответил он и затем все-таки преодолел себя: — Поздравляю с прибавлением.

— Как это звучит, — сказала она. — Так ответственно.

— Мне очень жаль.

— Ничего, — вздохнула она.

Они достигли выступа скалы с большим круглым деревянным павильоном. Отсюда открывался фантастический вид на фьорд. Солнце, поднявшееся уже высоко в небе, развеивало остатки тумана в долине. В павильоне все еще стоял большой сундук, в котором хранились масляные лампы, одеяла и подушки для стульев и шезлонгов.

— Ты еще помнишь? — спросила Астрид.

— Как я мог это забыть?

Будучи подростками, во время одной из крупных вечеринок они играли здесь в прятки. Он и Астрид спрятались в большом сундуке от Хокона, который никогда бы не заподозрил, что они оба туда поместятся. Они лежали там, крепко обнявшись, пока у них не кончился воздух, тогда им пришлось поднять крышку и выдать себя.

Теперь они вошли в павильон и прислонились к перилам.

— Тебе холодно? — Александер достал из сундука одеяло и накинул его на плечи Астрид.

Она попыталась взять его за руку, но он уклонился.

— Алекс, что-то не так?

Очевидно, выражение его лица было настолько красноречивым, что она сразу посерьезнела.

— Что случилось?

— Хокон знает, что ребенок не его, — сказал он, не глядя на Астрид.

Она молчала. Теперь он все же посмотрел ей в лицо.

— Ты знала, что он бесплоден?

Ее глаза округлились.

— Нет, — прошептала она. В ее голосе слышались нотки паники.

— Десять лет назад ему сделали вазэктомию.

Ее лицо побледнело. Она сглотнула.

— Значит, он знает, что я ему изменила, — сказала она.

— Да, знает, — подтвердил Александер. — Этот ребенок от меня?

Астрид закусила губу, затем кивнула.

— Хокон мог это заподозрить… или как-нибудь узнать?

Александер покачал головой:

— По иронии судьбы я единственный, кому он доверяет.

Он уставился на деревянный сундук. Проснулись воспоминания. После того дня, когда они спрятались в этом сундуке, между ними долгое время ничего не происходило. Но потом, семь лет назад, они переспали. Всего один раз. Снова в этом павильоне. Беззвездной, теплой летней ночью сразу после вечеринки по случаю дня рождения Хокона, с которой он внезапно уехал, чтобы уладить какие-то дела в Дании. Астрид сразу же пожалела об этом. «Хокон ни за что не должен об этом узнать! И это никогда не должно повториться», — сказала она ему. Именно поэтому Александер с тех пор не возвращался на виллу. Чтобы не сталкиваться с Астрид.

И все же в начале прошлого марта это произошло снова. Астрид вместе с подругами из Тёнсберга и Гримстада отправилась на шоппинг в Осло. Ранним вечером, пока женщины сидели в кафе на набережной в окружении многочисленных пакетов с покупками, Астрид улизнула на час. Она пришла в его адвокатскую контору, которая находилась недалеко от центра города. Спонтанный визит. Он отменил вечерние встречи и пригласил Астрид в большой конференц-зал рядом со своим кабинетом.

Он до сих пор помнил все детали той встречи. Астрид держала в руке стакан бренди…

…И сделала маленький глоток. Затем поставила стакан на стеклянный стол, пересела со стула на диван к Александеру и посмотрела ему в глаза.

— Хокон — подонок, — заявила она.

Александеру это сначала показалось забавным.

— Потому что он управляет ночными клубами и плохо платит своим сотрудникам? Или потому, что до сих пор торгует гашишем и кокаином? Потому что может достать оружие? Или потому, что он?..

— Я не это имею в виду, — прервала его Астрид.

Поскольку он регулярно разговаривал с Хоконом по телефону, так как тому часто требовалась юридическая консультация, Александер был в курсе почти всех дел своего брата. Как и Астрид. В противном случае брак был бы невозможен из-за постоянных домашних обысков и судебных повесток.

— Тогда о чем ты говоришь?

Она немного помялась.

— Он мне изменяет.

Александер чуть было не рассмеялся в голос.

— Астрид, ты знала, что он никогда не будет верным отцом семейства. И что ты никогда не сможешь его изменить. Просто он не ведет жизнь обычного добропорядочного мужа. Кто-то всегда старается отобрать часть его бизнеса. А еще есть недовольные клиенты, полицейские, судьи, прокурор. И кто-то то и дело пытается его убить. Он находится под большим давлением.

— Тебе не нужно защищать его, я знаю, что он твой старший брат.

— Астрид! — Он взял ее за руку. — Иногда он позволяет одной из своих проституток сделать ему минет. Это его расслабляет. Ладно, это не совсем приятно, но я знаю, что он тебя любит. Он что угодно для тебя сделает!

— Я все это знаю. И речь не об этом.

— А о чем?

— Раньше он был хладнокровным и сдержанным — тоже не лучший вариант, но это, очевидно, было частью его работы, — а теперь он все больше и больше становится похожим на вашего отца.

Александер глубоко вздохнул. Он тоже это замечал. Каждый раз, когда они разговаривали по телефону или встречались за ужином в Осло. Этот беспокойный, вспыльчивый характер и склонность к излишней жестокости при решении проблем.

— Что он тебе сделал? Он тебя ударил?

— Нет, он бы никогда такого не сделал. — Она сжала его руку крепче, и он почувствовал, какая она теплая. — Он часто уходил по ночам и…

— Это ничего не значит. У него дела в…

— Алекс! Я посмотрела выписку по его кредитной карте и погуглила названия компаний.

— И что?

— Это бордели.

— Ты уверена?

— Да, я даже позвонила туда для верности. Это все шикарные бордели. И ты не сможешь меня убедить, что он там только дела вел.

Александер молчал. На глазах Астрид выступили слезы. Он взял ее за плечо, и она прижалась к нему.

— Я могу смириться с парой интрижек, в конце концов, я тоже однажды ему изменила… — всхлипнула она.

— Он об этом узнал?

— Ты шутишь? Конечно нет, иначе мы бы сейчас здесь не сидели.

Тоже верно.

— Но то, как он ведет себя в последнее время, унижает меня, — продолжила она. — Он становится все более агрессивным, однажды даже хотел задушить меня во время секса.

— Задушить?

— Да! Все это меня беспокоит. Ты понимаешь?

Он понимал.

— Я выбрала не того брата. — Ее голос был полон раскаяния, и это разбило ему сердце.

— Не говори так.

Он нежно погладил ее по спине, шее, волосам и, наконец, по щеке. Снова вспомнил тот день, когда подростками они спрятались в сундуке в павильоне… и как годы спустя провели там ночь вместе, уже будучи взрослыми. Насколько близкими они стали тогда. И как близки они были теперь…

Александер не осмелился бы сделать следующий шаг. Но в этом и не было необходимости, потому что Астрид вдруг выпрямилась, обхватила его лицо ладонями и поцеловала…

После того как они снова переспали на диване в его конференц-зале, Астрид поспешно оделась и уехала на такси обратно к подругам в кафе.

— Да, это твой ребенок, — повторила она, глядя на фьорд, и даже казалась счастливой, хотя по ее щеке скатилась слеза.

— Но ты сказала, что…

— На самом деле я только на втором месяце беременности. Я солгала. Ради безопасности. Это был единственный способ скрыть измену и заставить Хокона думать, что ребенок его.

— Мой брат хочет, чтобы я нашел ублюдка, от которого забеременела его жена, — сухо сказал он.

— Как это на него похоже! — Астрид грустно посмотрела на него. — И я поздравляю тебя, ты его нашел.

Он посмотрел на ее живот.

— Мой ребенок. — Александер хотел протянуть руку, но решил не рисковать на случай, если кто-то из персонала наблюдал за ними. Он почувствовал, как в уголках его глаз тоже собираются слезы. — Ты ведь не хочешь избавиться от ребенка? — скептически спросил он.

Она вытерла слезу со щеки.

— А ты хочешь от него избавиться?

— Нет, это наш ребенок, — сказал Александер.

Он снова подумал о генетическом дефекте своего брата. Даже если речь действительно шла о чем-то наследственном, это еще не означало, что его сперматозоиды тоже повреждены.

— И я хочу сохранить его, — призналась Астрид. — На самом деле я не планировала говорить с тобой об этом. Я надеялась убедить Хокона, чтобы он поверил в свое отцовство.

— Не получится, — сказал он.

Она кивнула.

— На УЗИ или, самое позднее, при родах станет ясно, что срок на самом деле меньше. Считай, что я уже труп.

«И я тоже», — подумал он. Но до себя ему не было дела. Скорее, он боялся за Астрид и их общего ребенка. Теперь он все-таки взял ее за руку.

— Я этого не допущу.

Пятница, 25 мая

Утро

Той же ночью Снейдер стер отпечатки своих пальцев со всех поверхностей в машине Катарины фон Тун, чуть приоткрыл окно со стороны пассажира, запер машину снаружи, затем бросил ключ через щель в салон, на коврик для ног. «Очевидно, норвежские чиновники не заметили его при осмотре автомобиля… или просто оставили лежать». Он не мог позаботиться обо всем. После этого он вернулся в отель, принял холодный душ и впервые за несколько месяцев хорошо выспался.

Около семи утра он уже проснулся и, свежевыбритый, в новом костюме из своего огромного кофра, направился в столовую на втором этаже. В нише для него был зарезервирован большой круглый стол. Тонированные окна доходили почти до пола, и с этого места открывался прекрасный вид на пешеходную зону. За крышами домов, со стороны моря, даже виднелась крепость Акерсхус и верхушки двух кирпичных башен ратуши.

Съев двойную порцию яичницы с ветчиной и выпив чашку крепкого ванильного чая, Снейдер открыл свой ноутбук. Марк уже прислал анализ диаграммы соотношения пути и времени, основанной на данных навигатора. «Молодец парень!» Однако никаких революционных открытий сделано не было, за исключением того, что посол регулярно ездила по одним и тем же маршрутам, и все в радиусе пятидесяти километров от Осло.

В восемь часов пришла Сабина и положила на стол свой ноутбук, мобильный телефон и карточку от номера.

— Хорошо спали?

— Отлично, — ответил Снейдер, не отрываясь от экрана.

— На этот раз я вам даже верю.

— Рекомендую чайный бар.

— Это для любителей чая.

— Поторопитесь, у нас много дел.

И Сабина не стала мешкать. Не только чайная станция, но и в целом шведский стол был на высшем уровне. Она взяла две большие чашки капучино, хрустящие хлебцы, сыр, вафли, джем и подошла с большим подносом к столу. Снейдер на мгновение поднял глаза.

— Как вы можете оставаться такой худой, когда столько едите?

«Типичный Снейдер!»

— Спорт, — ответила она.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Это когда добровольно двигаешься и потеешь.

— Я слышал о таком. Сегодня уже были на пробежке?

— Да, до порта и обратно, а потом несколько кругов в бассейне.

— Вы были в бассейне?

Сабина кивнула в сторону потолка:

— На верхнем этаже. Полагаю, вы сегодня еще мало двигались? Почему бы вам не пробежаться со мной завтра утром?

— Я пытался, но бег не для меня, чай все время расплескивается из чашки.

Она хмыкнула. «Он и правда пытается шутить». К тому же Снейдер загадочно улыбнулся, хотя правильно истолковать эту улыбку было трудно. В любом случае, похоже, для разнообразия он пребывал в очень хорошем настроении.

— Мы уже знаем, кто эта загадочная женщина в морге? — спросила Сабина, кладя кусок сыра на хлебец.

— Пробивая отпечатки пальцев, Марк действительно обнаружил совпадение в базе данных Европола.

— Значит, на нее есть досье?

Сабина подвинулась ближе, и Снейдер подтолкнул к ней свой ноутбук. Оказалось, что тело принадлежало двадцатипятилетней женщине, которая контрабандой перевезла гашиш из Нидерландов через Данию в Норвегию в колесах своей машины. Восемь месяцев в тюрьме, затем ее выпустили условно. Ее звали Ильва Эдегор, и совсем недавно она работала проституткой в Осло. Щеки и губы у нее были сделаны, но в остальном она была красивой девушкой.

Сабина посмотрела на ее фотографию. Длинные черные волосы, моложавое лицо и все, что можно было увидеть, наводило на мысль о несколько мальчишеском теле.

— Ильва Эдегор и посол могли знать друг друга, — размышляла она вслух. — Возможно, посол вообще имела связи с проститутками.

— А как же ее молодая уборщица? — напомнил Снейдер. — Нет, сомнительно.

— Тогда какая связь? В конце концов, способ убийства одинаковый. — Сабина жевала хлебец. — Вряд ли Катарина фон Тун курила гашиш.

— Нет. — Снейдер повернул голову и хрустнул шейным позвонком. — Гульбрандсен прислал мне результаты вскрытия. Никаких наркотиков, никакого алкоголя, она даже ни одной чертовой сигареты не выкурила. — Он печатал на клавиатуре своего ноутбука. — Единственная связь на данный момент — это орудие убийства и следы удушения, которые были у Ильвы Эдегор. Я пришлю вам протокол ее вскрытия.

— Откуда он у нас?

— Марк взломал сеть норвежской полиции.

У Сабины, которая теперь перешла к вафлям с джемом, чуть кусок в горле не застрял. Она знала, что умел Марк. Его программы сканировали сети и взламывали зашифрованные пароли, используя бреши в безопасности соответствующего программного обеспечения. После этого он создавал фейкового пользователя и писал нелегальные запросы. Вот вам и роль наблюдателя! Если об этом узнают ван Нистельрой, Эйса или Дромайер — или, что еще хуже, норвежская полиция, — ему конец. Тогда даже Снейдер не спасет, потому его голова полетит с плеч. И ее тоже. Внезапно завтрак показался ей последней трапезой перед казнью.

Сабина слизнула джем с пальцев, открыла ноутбук и установила безопасное соединение с сервером БКА через точку доступа своего мобильного телефона. Спустя секунду ноутбук издал звуковой сигнал. Пришел PDF-файл, даже в немецком переводе. Марк, вероятно, работал всю ночь. Сабина тут же пролистнула до раздела с причиной смерти и орудием убийства.

— У нее не было соленой воды в легких, значит, она не утонула, — отметила она. — Угол входа клинка, ширина и глубина раны, а также ее гладкие зияющие края действительно кажутся одинаковыми. А еще следы удушения.

— Да, я тоже это проверил. — Снейдер достал из портсигара самокрутку, задумчиво покатал ее между пальцами и понюхал табак. — Похоже, что кто-то сдавил ей шею проволокой или тонкой леской.

— Однако есть разница, — заметила Сабина. — Посторонняя ДНК в вагинальном мазке говорит о том, что непосредственно перед смертью проститутка имела довольно жесткий половой акт. В отличие от Катарины фон Тун.

Снейдер кивнул.

— Тем не менее убийства связаны. Конечно, норвежская полиция это давно выяснила.

— Но почему, черт возьми, они нам этого не говорят?

— Если бы я знал, — пробормотал Снейдер.

Сабина подняла глаза. Ее взгляд сразу упал на Кору Петерсен, которая — ее трудно было не заметить из-за высокого роста — шла к ним с зеленым шпинатным смузи. На этот раз, как и Сабина, она была одета в повседневные джинсы, толстовку и кроссовки. В руке она держала сложенную газету.

— Доброе утро. Женщину в морге зовут Ильва Эдегор, — сказала Кора, встав перед ними и бросив газету на стол. По дате Сабина увидела, что это был сегодняшний выпуск «Афтенпостен», ежедневной норвежской газеты.

Снейдер заложил косяк за ухо, развернул газету и нашел статью с фотографией Ильвы.

— Хорошая работа.

— В этом преимущество знания норвежского языка.

Улыбаясь, Кора села напротив них, после чего Сабина без комментариев показала ей досье Ильвы, а Снейдер кратко проинформировал ее обо всем остальном. Кора слушала его, сжав губы. Видимо, ей было трудно смириться с тем, что они оба выяснили об убитой больше, чем она.

После этого между Корой и Снейдером завязалась приглушенная и неприятная дискуссия, в которой Сабина не участвовала. Она открыла программу, логотипом которой была синяя пирамида. «Дедал» — комплексная система баз данных БКА, не случайно названная в честь строителя древнего лабиринта, — имел доступ практически ко всем европейским базам данных. Сабина запустила общий поисковый запрос, в который ввела всю известную ей на данный момент информацию об убийстве Ильвы Эдегор. «Дедал» и раньше устанавливал взаимосвязи, которые она никогда бы не обнаружила так быстро без этого инструмента, к тому же в последние годы к «Дедалу» подключалось все больше внешних баз данных, а аналитические возможности становились все лучше. Теперь запрос обрабатывался долго.

Пока ноутбук работал, Сабина подняла глаза. В последние несколько минут дискуссия между Снейдером и Корой стала еще жарче. Видимо, они разошлись во мнениях относительно того, как действовать дальше. Кора настаивала на дипломатии и продуманных и скоординированных мерах, а Снейдер, как всегда, на быстрых и простых решениях. Привести их к согласию будет непросто. Тем более она знала, что Снейдер никогда не сдастся.

— И все же нам следует хотя бы попытаться сотрудничать с норвежской полицией, — снова предложила Кора.

— Да, конечно, — фыркнул Снейдер. — Кстати, я когда-нибудь говорил, что вы хороший следователь?

Кора с удивлением посмотрела на него:

— Нет.

— Значит, на то есть причина, — ядовито сказал он. — Вы мыслите бюрократически и тем самым все усложняете. Наверное, вы уже слишком долго сидите в своем шикарном офисе, целыми днями печатая бесконечные отчеты.

— Кто-то должен это делать.

— Но так вы никогда не будете работать эффективно.

— В отличие от вас, я хотя бы соблюдаю правила.

— Да, но в данной ситуации это неуместно. Вот пример… — Снейдер наклонился вперед, облокотившись на стол, — в 1960-х годах ученые НАСА обнаружили, что шариковые ручки не пишут в невесомости. Поэтому они запустили рассчитанную на десятилетия, невероятно дорогую и сложную исследовательскую программу по разработке шариковых ручек, которые будут писать в космосе.

Кора пожала плечами:

— И что в этом плохого?

— Угадайте, что сделали русские, — сказал он. — Они использовали карандаши.

Кора закатила глаза:

— Очень впечатляет.

— Именно. Поэтому, без особого шума, мы тоже воспользуемся карандашами.

Кора опустила плечи. Видимо, она сдалась.

— Вы упрямый как осел. Так вы всегда и везде будете вызывать раздражение.

— Да, я говнюк, — согласился Снейдер, — но в отличие от меня вы хотите всем нравиться. Цена за это — необходимость постоянно идти на компромиссы. — Он поднял палец. — А так вы никогда ничего не добьетесь. Я давно пережил эту фазу.

— Я…

— Какое ребячество! — прервала их Сабина. — Мы можем, наконец, это прекратить? — Тут ее ноутбук запищал, запрос был обработан. Она посмотрела на результат. — За последние двадцать лет в Норвегии бесследно исчезали люди, и почти двадцать из них были молодыми проститутками.

— Норвегия большая, — сказала Кора. — Это самая протяженная страна в Европе, с обширными, часто труднодоступными долинами. Фьорды глубоко врезаются в сушу.

— А норвежские проститутки известны тем, что любят хайкинг? — сухо заметила Сабина. Она пододвинула ноутбук через стол к Коре и указала на таблицу с городами и местами, где пропали женщины.

Кора изучила данные.

— Почти все это произошло на юге Норвегии, — отметила она.

Теперь Снейдеру тоже стало любопытно.

— Кого-нибудь из них нашли позже?

Сабина кивнула:

— Да, в виде трупа. Семь лет назад в Осло-фьорде.

Кора посмотрела на фото мертвой девушки и пододвинула ноутбук к Снейдеру. Он также изучил фотографию.

— Венке Хольм пропала десять лет назад. Она удивительно похожа на Ильву Эдегор, — заметил он. — Длинные черные волосы, мальчишеское тело, двадцать четыре года. — Он на мгновение задумался, затем взял телефон и набрал номер. После двух гудков прикрыл рот рукой и понизил голос. По его тону Сабина поняла, что он разговаривает с Марком. — Мне нужен протокол вскрытия некоей Венке Хольм из Ларвика, Норвегия. Нет, не перевод, достаточно оригинала. Да, в формате PDF. Сейчас! — Он произнес имя и назвал дату и место, где было найдено тело. — Отправь это Сабине.

Через пять минут на электронную почту Сабины пришло сообщение. Снейдер открыл файл и показал его Коре.

— Что вы можете сказать мне об орудии убийства?

Кора глубоко вздохнула, затем неохотно придвинулась к нему ближе, чтобы взглянуть на экран.

— На двух ребрах были обнаружены следы повреждения в результате ножевого ранения в легкое, — перевела она. — Предположительно, Венке Хольм была убита таким же клинком, как и Ильва Эдегор, доктор Катарина фон Тун и начальник службы безопасности. — Кора прокрутила файл дальше. — Затем ее тело, вероятно, утяжелили и сбросили во фьорд. Однако за три года из-за подводного течения канат перетерся о камень или острый выступ скалы, и в конце концов тело как-то всплыло.

— Как-то? — повторил Снейдер. Он пролистал файл и остановился на интересной детали. — Есть еще одно сходство… — Он достал косяк из-за уха и снова понюхал табак. — Если я правильно перевожу, шею Венке Хольм тоже сдавливали проволокой или нейлоновой леской, прежде чем она захлебнулась собственной кровью.

Сабина нахмурилась.

— Откуда это известно? Тело пролежало в соленой воде три года.

Кора погрузилась в чтение протокола.

— Произошло образование жировоска, некоторые мягкие части трупа сохранились… а на гортани обнаружены явные следы удушения.

— Известно, вступала ли она в половую связь перед смертью? — спросила Сабина.

Кора снова обратилась к документу.

— Трудно сказать после столь долгого пребывания в воде, но… да… следователи тогда так считали. — Теперь она подняла глаза, чтобы убедиться, что рядом нет посторонних, затем понизила голос до шепота: — С ней это уже три женщины. Катарина фон Тун стала жертвой серийного убийцы?

Снейдер закрыл ноутбук и покачал головой:

— Ни ее возраст, ни профессия не укладываются в схему. Кроме того, она не подверглась сексуальному насилию.

— Тогда убийца просто изменил выбор жертвы и модус операнди, — предположила Кора.

— Зачем ему это вдруг делать? — спросила Сабина. — Серийные убийцы редко меняют свой почерк. А если и меняют, то максимум добавляют дополнительные ритуалы, но ничего не упускают.

— А что, если у убийцы чрезвычайно творческие представления об убийстве и пытках? — попыталась еще раз Кора.

Снейдер снисходительно улыбнулся.

— Опасны не те, у кого тысяча разных представлений о поступке, — сказал он, — а те, кто представляет себе одну определенную сцену тысячу раз.

Кора глубоко вздохнула.

— Хорошо, вы эксперты. Но… возможно, убийство посла совершил подражатель?

— Маловероятно, — сказала Сабина. — Норвежская пресса не писала об орудии убийства или следах удушения ни у Венке Хольм, ни у Ильвы Эдегор.

— Значит, в случае фон Тун мы имеем дело не с типичным серийным убийцей и не с подражателем, — заключила Кора, вопросительно посмотрев на обоих.

Снейдер кивнул:

— Да, я знаю, сложная ситуация. — Он снова открыл ноутбук Сабины и изучил данные по запросу в «Дедале». — Большинство исчезнувших женщин родом из Норвегии, трое из Беларуси, одна из Польши, одна из Латвии… и даже одна немка, жившая в Лиллестрёме. Полагаю, в этом столбце указана дата, когда женщины были объявлены пропавшими без вести?

Кора посмотрела на экран:

— Да.

— Это всегда происходило весной. — Лицо Снейдера порозовело. Очевидно, он все-таки почувствовал вкус крови. — По крайней мере, в случае проституток мы имеем дело с серийным убийцей, но еще многое непонятно.

— Теперь мне ясно, почему норвежская полиция ведет себя так скрытно, — нахмурилась Сабина. — Как минимум с момента обнаружения последнего тела несколько дней назад они знают, что в стране действует серийный убийца — возможно, уже двадцать лет, — которого им до сих пор не удалось поймать. И похоже, что теперь на его совести посол Германии. Если об этом станет известно, службам грозит приличный скандал.

Снейдер заложил косяк обратно за ухо, молча откинулся назад и уставился в окно на порт.

— Сейчас нам, как никогда, необходимы такт и осторожность, — настойчиво сказала Кора.

Взгляд Снейдера был устремлен к горизонту.

— На это у меня нет времени.

Утром от норвежского отдела криминалистики пришел анализ видеозаписей из посольства. Но мужчину, который, покидая здание, выдал себя за начальника службы безопасности, на них не обнаружили. Таким образом, лучшее имевшееся у них изображение было с записи дорожной камеры — однако, несмотря на компьютерную обработку, оно оказалось бесполезным и недостаточным даже для приблизительного фоторобота.

Затем Снейдер получил цифровые копии фотографий из сейфа Катарины фон Тун и немедленно переслал их в БКА. Поиски экспертно-криминалистической службы Висбадена также не увенчались успехом, и никого из несовершеннолетних девушек опознать не удалось. Ни одно тело, найденное за последние двадцать лет, не соответствовало внешности девушек. Коллеги применили компьютерную симуляцию старения, но эти попытки также не дали никакого результата.

Рано утром Снейдера, Кору и Сабину перед отелем ждало такси, чтобы отвезти их в полицейский участок к Гульбрандсену. Пришло время выложить карты на стол. Главным образом потому, что у Снейдера уже состоялся довольно долгий и неприятный разговор с ван Нистельроем. Они спускались на лифте в вестибюль отеля, и ван Нистельрой кричал так громко, что Сабина могла слышать его голос, как будто он стоял рядом с ней.

— Не делай из меня дурака! — кричал президент БКА. — Норвежская полиция засекла несанкционированный вход в архив судебно-медицинской экспертизы Осло.

— При чем здесь я? — спросил Снейдер.

— След IP-адреса петляет и теряется где-то в Шанхае — за этим стоишь ты! Какое тебе дело до пропавшей десять лет назад проститутки, чье тело нашли три года спустя?

— Катарина фон Тун была убита тем же орудием.

— Я так и знал! Значит, все-таки ты за этим стоишь!

— Ты меня сейчас вообще слушал? — рявкнул Снейдер, после чего Сабина нажала аварийный выключатель, чтобы остановить лифт между двумя этажами. Она не хотела, чтобы гости в вестибюле отеля слышали этот разговор. К счастью, в кабине с ними была только Кора. — Норвежцы знают, что имеют дело с серийным убийцей, на счету которого также смерть посла и начальника службы безопасности! — продолжал кричать Снейдер. — Я ожидаю чуть больше сотрудничества, даже если я всего лишь паршивый наблюдатель!

Ван Нистельрой некоторое время молчал, потом Сабина услышала, как он громко вздохнул.

— Хорошо, сколько убийств на его счету?

— На данный момент доказуемо две проститутки, но за последние двадцать лет еще восемнадцать было объявлено пропавшими без вести на юге Норвегии. Посчитай сам количество потенциальных трупов, у меня пальцев на руках не хватает.

— По одному в год?

— Каждую весну.

— Хорошо, но какая тут связь с посольством?

— Мы еще над этим работаем. Если только ты не отзовешь нас и не направишь сюда стажера. Пусть норвежцы его дурачат.

— Успокойся. Хорошо, я поговорю с Федеральной прокуратурой, они должны уладить ситуацию и добиться, чтобы нас об этом официально проинформировали. А до тех пор ты не вмешиваешься в чужие расследования, понятно?

— Вот черт! — Снейдер повесил трубку, и Сабина нажала кнопку, после чего кабина снова пришла в движение и они поехали вниз. Когда двери открылись, перед ними в вестибюле стояли озадаченные постояльцы отеля, которые ждали лифт.

— Отключение электроэнергии, — объяснила Кора по-норвежски, пока они пробирались сквозь толпу к выходу.

Сквозь вращающуюся стеклянную дверь Сабина заметила поджидавшую их машину.

— Думаю, мы можем отменить такси, — сухо заметила она.

— Почему? — Тут Снейдер тоже увидел. Через вестибюль к ним шел Гульбрандсен в сопровождении Даниэля Экесона.

— Расстрельная команда уже здесь, — саркастически добавила Кора.

Но Гульбрандсен, похоже, был не в таком плохом настроении, по крайней мере не хуже, чем вчера. Он поприветствовал их коротким кивком, а затем жестом пригласил сесть за столик в пустом пиано-баре.

— Я пытался связаться с вами, — сердито сказал Экесон, когда они последовали за Гульбрандсеном. — Не знал, где вы…

— А где нам быть? На лодке во фьорде? — Снейдер посмотрел на свой мобильный телефон. — Пять звонков — да, у меня только что был долгий разговор с начальником. — Потом он поднял глаза. — О чем речь?

— О предоплаченном мобильном Катарины фон Тун, — сказал Экесон.

Они подошли к последнему столику в нише, откуда могли видеть вестибюль и спокойно разговаривать. Только что прибыла группа туристов, и уровень шума значительно возрос.

— Я отменю такси. — Кора набрала сообщение на своем мобильном телефоне и тоже села.

Тем временем Гульбрандсен достал канцелярский файл с телефоном посла и положил на стол перед ними.

— Наш техник разблокировал его и…

— Дайте угадаю, — прервал его Снейдер. — Семь, ноль, девять, восемь, четыре.

Гульбрандсен бросил на него раздраженный взгляд, говоривший о том, что умников в Норвегии тоже недолюбливали.

— Именно… и мы с господином Экесоном просмотрели данные.

— Поскольку это простой мобильный телефон для пенсионеров, вероятно, даже без доступа в Интернет и приложений, — отметила Сабина, — там мало что можно было найти.

— Правильно, — кивнул Гульбрандсен. — Если быть точным, на нем было одиннадцать звонков. Всегда на один и тот же номер. С регулярной периодичностью… раз в месяц. Разговоры длились по полминуты каждый. Больше ничего.

— Какой номер?

— Неизвестный, — пояснил Гульбрандсен. — Вероятно, незарегистрированный телефон с предоплатой.

— Они все еще существуют в Норвегии? — спросил Снейдер.

— На черном рынке можно купить все, что угодно. — Гульбрандсен пожал плечами. — Мы запросили отслеживание данных у оператора сети и выяснили, что вызываемый абонент всегда подключался к определенной вышке сотовой связи. В Тёнсберге.

— Все одиннадцать раз?

— Да.

— Интересно… — Снейдер вопросительно посмотрел на Кору. — Где это?

— В ста километрах к югу от Осло, на западной стороне Осло-фьорда, — сказала она ему.

Гульбрандсен кивнул.

— Поскольку Осло-фьорд является самым густонаселенным районом Норвегии, вышки там располагаются всего в нескольких сотнях метров друг от друга. В результате пересечения их радиусов был выявлен определенный участок чуть выше Тёнсберга.

Снейдер провел рукой по своей свежеотполированной лысине.

— И что там? Агентство знакомств или эскорт-услуги? — Очевидно, он подумал о фотографиях из сейфа фон Тун.

Гульбрандсен покачал головой:

— Нет, но вы почти угадали.

Теперь он выглядел несколько примиренным. Видимо, оценил комбинаторский талант Снейдера — и, похоже, нисколько не расстроился. Судя по всему, он ничего не знал об их незаконном доступе к данным судмедэкспертизы. «Пока что это наше преимущество», — подумала Сабина.

— Там находится земельный участок с виллой Хокона Йоргенсена, — объяснил Гульбрандсен.

Сабина никогда раньше не слышала этого имени. Она посмотрела на Снейдера; видимо, он тоже не слышал.

Только Кора застонала:

— Черт. — Она наклонилась вперед и понизила голос: — Хокон Йоргенсен — одно из самых известных имен в норвежском преступном мире.

Гульбрандсен кивнул, как и Экесон.

— Насколько мне известно, он всегда был связан с оружием, наркотиками и алкоголем.

— Он контрабандой ввозил все это в страну из Антверпена и Роттердама и временно хранил на старой ферме во фьорде, — объяснил Гульбрандсен. — Он знал, как работают таможенные органы, и преуспевал в своем бизнесе.

— Проституция тоже? — спросил Снейдер напрямую.

Гульбрандсен снова кивнул:

— По крайней мере раньше. Однако прошло уже десять лет.

Сабина взглянула на меню с напитками, стоящее на столе. Учитывая норвежские цены на алкоголь, это, безусловно, был прибыльный бизнес.

— Вы сказали раньше? — заметила она. — А теперь?

— Когда прокуратура насела на него, он ушел из этой сферы. Сейчас владеет лишь несколькими ночными клубами и барами и занимается азартными играми на легальной основе.

— Что это значит? — спросила Сабина.

— Рулетка, баккара, покер — вот и все. Онлайн-казино невозможно, норвежские надзорные органы регулируются государством и не выдают игорных лицензий частным лицам.

— Не похоже на высокие прибыли, — заявила Сабина, — и этим он зарабатывает на жизнь?

— Кроме того, официально он уже десять лет занимается бизнесом по вывозу металлолома и мусора. Именно там он сейчас зарабатывает большие деньги. Его грузовые суда с контейнерами металлолома ходят из Осло через все Балтийское море.

— И какую контрабанду он на них везет? — спросил Снейдер.

— Мы не знаем, — вздохнул Гульбрандсен. — Мы даже не знаем, занимается ли он вообще контрабандой.

— А почему это не проверяется?

Гульбрандсен ненадолго замолчал.

— Это текущее расследование, о котором я не буду с вами говорить.

Теперь все посмотрели на Снейдера, который вынул зажигалку «Зиппо» из кармана пиджака и задумчиво повертел ее между пальцев.

— Хорошо… Йоргенсен когда-либо контактировал с посольством Германии?

Экесон покачал головой:

— Конечно, мы знали, что в Норвегии существует такого рода преступность и кто может за этим стоять, нам также известно имя Хокона Йоргенсена, но никакого контакта с посольством никогда не было. Насколько мне известно, Катарина никогда не встречалась с этим человеком.

— Но, по крайней мере, она разговаривала с ним по телефону… или с кем-то с его виллы, — размышлял Снейдер, открывая и закрывая крышку «зиппо». — Был ли Йоргенсен когда-либо связан с детской порнографией или шантажом?

Гульбрандсен покачал головой.

— Вы так думаете из-за фотографий в сейфе? Нет.

— Какую выгоду такой человек, как он, мог получить от немецкого посла?

Экесон пожал плечами:

— Никакой. Даже при всем желании мне ничего не приходит в голову.

Гульбрандсен и Кора согласились с ним.

— Но должна быть какая-то связь. — Снейдер убрал зажигалку в карман. — Мне нужно знать все об этом Йоргенсене.

Гульбрандсен шумно вздохнул.

— Это будет…

В этот момент зазвонил его мобильный. Он тут же ответил и минуту разговаривал по телефону, в основном просто слушал. Сабина наблюдала, как его взгляд становился все более зловещим. Наконец он положил трубку. Его зрачки были черные как ночь.

— Ладно, я думаю, что на этом все закончилось. Я только что узнал, что вы нелегально получили конфиденциальные данные судмедэкспертизы.

Снейдер и глазом не моргнул.

— Да, я могу проявить творческий подход, когда мне пытаются вставлять палки в колеса.

— И вы находите это смешным! Я могу арестовать вас за такие действия! — рявкнул Гульбрандсен.

— Если вы считаете, что это поможет вам продвинуться в данном деле. — Снейдер выпрямился в кресле и приблизился к норвежцу. — Я сейчас объясню вам разницу между нами: вы бежите туда, где мяч, — я бегу туда, куда он летит.

— Избавьте меня от ваших идиотских высказываний. — Гульбрандсен поднялся. — Пока не покидайте этот отель. Я поговорю с начальством, и сегодня вечером мы с вами обсудим наше дальнейшее взаимодействие.

Однако лицо Снейдера говорило о другом.

— Я должен знать все о Хоконе Йоргенсене, — настаивал он.

— Вы… — зашипел на него Гульбрандсен, — вы больше вообще ничего от меня не узнаете. — Он развернулся и вышел из-за стола.

Сабина наблюдала, как он исчез через вращающуюся дверь. Снова все прошло просто великолепно. В следующий момент у нее перехватило дыхание. «Этого не может быть!» Только что в вестибюль отеля въехал человек в инвалидной коляске, за ним следовали женщина и двое мужчин с тяжелым багажом.

Снейдер тоже уставился на вход.

— Verdomme! — выругался он. — Этот oude Schijtkerel![14]

Она подозревала, что он имел в виду Дирка ван Нистельроя.

Кора и Экесон тоже подняли головы, но Сабина сомневалась, что они знали новоприбывших. Через вестибюль ехал Рудольф Хоровиц в своей электрической инвалидной коляске, за ним шагали Тина, Марк и Кшиштоф.

— Вы не могли бы оставить нас одних? — прямо спросил Снейдер.

Экесон встал и уже хотел забрать файл с предоплаченным мобильным, но Снейдер накрыл телефон ладонью.

— Теперь, когда вы с Гульбрандсеном все изучили, я сам хотел бы взглянуть на него.

— Хорошо, я оставлю вам телефон до вечера. Потом уберу его обратно в сейф. — Экесон попрощался с ними и ушел.

Группа новоприбывших их еще не заметила. Сабина подождала немного, затем свистнула в сторону ресепшена, после чего Марк обернулся. Сабина встала и помахала ему рукой. Все они сразу же присоединились к ним в пиано-баре, оставив свой багаж рядом со стойкой регистрации.

— Что вы здесь делаете? — вырвалось у Сабины. В то же время ее сердце забилось быстрее. Голоса и знакомые лица были для нее частицей родного дома.

— Забастовка в аэропорту Осло закончилась, самолеты снова приземляются, — пояснил Марк.

— Да, понятно, но что вы здесь делаете? — повторила она.

— Я мечтаю посетить Нобелевский центр мира, — объяснил Марк.

«Да-да, разумеется». Видимо, он тоже читал путеводитель во время полета.

— Смена караула перед королевским дворцом тоже должна быть интересной, — продолжил Хоровиц.

«Само собой!»

— Якобы можно забронировать крутой велотур на горных велосипедах, — добавила Тина.

— И осмотреть плот Тура Хейердала из пробкового дерева в музее Кон-Тики, — вставил Кшиштоф.

«Какие все вдруг стали образованные!»

— Да, ясно, хватит прикалываться. — Сабина повернулась и представила группе Кору Петерсен.

Кшиштоф проигнорировал женщину и потер кожаные ремешки на своем запястье.

— Я голоден. В самолете давали только кофе с кексом, которого едва хватило, чтобы заполнить дырку в моем коренном зубе. — Он взглянул на Снейдера: — Мартен, не смотри так сердито. Что ты думаешь об обеде из семи блюд? Один хот-дог и шесть банок пива. — Он громко рассмеялся.

Теперь встал и Снейдер.

— Хватит этой ерунды! — Судя по его мрачному взгляду, такой поворот событий ему совсем не нравился. — Кто разрешил вам эту командировку?

— В Висбадене решили, что вам нужно подкрепление, — объяснила Тина.

— Это понятно, но от кого именно исходил приказ?

— Ион Эйса решил, что проверенную команду не следует разделять, — сказал Марк, — особенно когда сегодня утром он узнал, что дело обстоит гораздо серьезнее, чем ожидалось.

— Почему серьезнее? — подозрительно спросил Снейдер.

— Ну… — замялся Марк. — Со столькими пропавшими женщинами, включая немку, ситуация осложняется. Эйса сказал, что мы должны поднапрячься и помочь норвежцам с расследованием, прежде чем кому-нибудь придет в голову мысль замять случившееся. — Он понизил голос. — Речь действительно идет о серийном убийце?

Снейдер не ответил, лишь молча взглянул на Кору. Она подняла руки, защищаясь.

— Да, я сообщила БНД о нашем расследовании… так как вы этого не сделали.

Радостное настроение Сабины тут же улетучилось. Она посмотрела на Снейдера. Вены на его висках пульсировали. Он подозревал нечто подобное. Судя по всему, не такой уж он и параноик. Теперь он тоже посмотрел на нее, и этот взгляд сказал все.

Возможно, он был прав, что дело в Норвегии использовали как предлог, чтобы притормозить его с Марком внутреннее расследование в БКА, в котором они вышли на след крота.

Сабине стало не по себе, потому что, если Снейдер прав, можно было догадаться, кто был этим кротом.

Снейдер придерживался указания Гульбрандсена не покидать отель ровно полчаса, после чего отправился в порт вместе с Корой и своей командой. На реновированной портовой территории было множество ресторанов и кофеен, покачивавшихся на платформах на воде. Они выбрали ресторан, который находился в стороне, но из которого было хорошо видно швартовавшиеся экскурсионные катера и многочисленные паромы.

Сабина застегнула молнию анорака до подбородка и подняла воротник. В Мюнхене владельцы ресторанов уже давно установили бы обогреватели, но норвежцам температура казалась вполне приятной. Многие местные жители сидели у перил в одних свитерах и наслаждались редкими солнечными лучами, время от времени пробивавшимися сквозь облака. Сегодня погода не радовала, как вчера, было пасмурно и значительно холоднее, а с моря тянуло сыростью — но на берегах фьорда все равно слонялись туристы и множество добродушных норвежцев.

Пока им подавали еду и они делили несколько больших пицц со странным белым чесночным соусом, различные тако, особенно дешевые в так называемую Taco-Fredag[15], а также вафли с сыром и колбасой, Снейдер лаконично и четко проинформировал свою команду о текущем состоянии расследования. Сам он пил только ледяное пиво, изредка охлаждая лоб о бутылку, и выкурил два косяка, пепел которых стряхивал через перила в море.

— Двадцать пропавших без вести женщин в Осло-фьор-де, — удивленно повторил Марк после того, как Снейдер закончил. — Похоже на норвежскую версию Бермудского треугольника.

Снейдер поморщился.

— Марк, мне нужно досье Йоргенсена.

Марк отодвинул тарелку в сторону.

— Хокона Йоргенсена? — Он произнес имя по буквам и некоторое время печатал в ноутбуке. — Вот, пожалуйста.

Снейдер взглянул на экран, кивнул в знак согласия и подтолкнул ноутбук к Коре.

— Это неофициальное досье Европола, — сказала она с удивлением. — Где вы его так быстро достали?

— Вас это не должно интересовать. — Снейдер поставил бутылку и нетерпеливо щелкнул пальцами. — Не будете ли вы так любезны перевести нам с норвежского? — Хотя он сформулировал это как просьбу, его слова прозвучали совсем иначе.

Кора обобщила информацию из досье, а затем перевела все, что Сабина и Тина смогли найти о мужчине в онлайн-архивах газет.

Мать Хокона умерла, когда он был ребенком, а после того, как его отца застрелили в спину — преступление, которое так и не было раскрыто, — ему в молодом возрасте пришлось возглавить семейный бизнес. Как они уже знали от Гульбрандсена, за последние десять лет скандалы вокруг Хокона утихли, в результате чего количество заголовков о его бизнесе значительно сократилось. Однако бесспорным было то, что он по-прежнему заправлял всем в Тёнсберге и его окрестностях. Кроме него были дельцы и поменьше, вроде некоего Ларса Фрея, который владел виллой на скалах на противоположной стороне фьорда во Фредрикстаде и занимался соответствующим бизнесом. Время от времени кто-то из этих людей бесследно исчезал, сгорал какой-нибудь магазин или машина падала в реку, а водитель тонул.

— Вряд ли это куда-то приведет, — сказал наконец Кшиштоф. — Подобное соперничество между бандами существует в любом крупном городе.

— Думаешь, меня интересуют эти мелкие мошенники? Я надеялся на более щекотливый материал. — Снейдер затянулся косяком. — Но Йоргенсен имел какое-то отношение к немецкому послу.

— Возможно, она звонила ему раз в месяц, чтобы он достал ей несовершеннолетнюю девочку. И ничего больше. — Кшиштоф хрустнул костяшками пальцев. — Изогнутый кинжал и убийства шлюх кажутся мне гораздо более важными.

— Убийства проституток, — поправила его Сабина.

— Как угодно. — Кшиштоф пожал плечами. — Я не успел получить университетскую степень. Факт в том, что у нас есть две мертвые протисту… проситу… а, плевать, шлюхи, посол-педофил, следы удушения и общее орудие убийства. Вот где связь.

— Да, но этот след никуда не ведет, — прокомментировал Снейдер.

Хоровиц оторвался от своего ноутбука.

— Вы знали, что у Йоргенсена есть брат?

Снейдер посмотрел на него.

— И что с того?

— Если я правильно понимаю, Александер Йоргенсен — финансовый юрист.

Теперь Хоровиц попросил Кору перевести. Сабина заглянула ей через плечо и увидела статью из норвежского финансового журнала, которую Хоровиц нашел в Интернете. Кора погрузилась в чтение.

— Да, это брат Хокона. Видимо, он пошел другим путем. Он не только юрист, но и финансовый консультант групп инвесторов. — Она присвистнула. — Речь идет о сделках на миллиарды долларов. Вот интервью с ним… хм, парень неплохо выглядит. — Кора улыбнулась. — Вот его цитата: «Если вы будете продолжать покупать вещи, которые вам на самом деле не нужны, вам скоро придется продавать то, что вам действительно нужно».

— Маленький Шекспир, — прокомментировал Кшиштоф.

Кора на мгновение подняла взгляд.

— Парень совсем не дурак. Здесь его спрашивают о рецепте успеха. «Любая сделка на фондовом рынке всегда имеет две стороны. Всякий раз, когда вы покупаете акции, должен быть кто-то, кто их продает. Тогда вам следует спросить себя, на правильной ли вы стороне».

Кшиштоф зевнул.

— Какая сенсационная мудрость.

— Но у него гарантированно больше денег, чем у тебя, — поддразнила Тина.

— Тоже мне подвиг, я провел пятнадцать лет в тюрьме, разрисовывая рождественские яйца.

— Пасхальные яйца, — поправила его Тина.

— Вы можете заткнуться? — прервал их Снейдер.

— Вот тут написано, как он работает со своими клиентами, — продолжила Кора. — «Наилучший сценарий для нас — это когда у первоклассной компании временно возникают трудности. Когда она оказывается на операционном столе, мы наносим удар и покупаем ее по выгодной цене».

— Похоже, умный мальчик, — задумчиво сказала Сабина.

— Умный… и опасный, — добавила Кора. — Его клиенты вмешиваются во все: фармацевтическую отрасль, оборонную промышленность, нефтяной бизнес, автопром и строительное лобби.

— У него есть офис в Осло? — спросил Снейдер.

Тем временем Сабина также погуглила Александера Йоргенсена — он выглядел чертовски привлекательно, — нашла сайт его юридической фирмы и кликнула на англоязычную версию.

— Даже совсем рядом, — удивленно пробормотала она и подняла глаза. Гугл-карты рассчитали маршрут до офиса Йоргенсена от их местоположения. — Семь минут пешком… это должно быть там. — Она указала в сторону ратуши.

В этот момент в порт вошел паром и громко протрубил.

Снейдер выпрямился.

— Он сейчас в офисе?

Сабина показала Коре контактные данные офиса, и та тут же набрала номер на своем мобильном телефоне. Через громкую связь Сабина услышала женский голос. Кора представилась и объяснила, что хотела бы поговорить с Александером Йоргенсеном. Женщина на другом конце провода, очевидно его секретарша, ответила, что его нет в офисе. Остальное Сабина не поняла.

Разговор длился всего минуту, затем Кора повесила трубку.

— Вы все поняли? — спросила она.

Все покачали головой.

— Женщина просто дежурит в офисе, — объяснила она. — Александер Йоргенсен в отпуске с понедельника, 7 мая. Он давно должен был вернуться, но по семейным обстоятельствам продлил отпуск до 27 мая. Она сказала позвонить на следующей неделе.

Сабина посмотрела на наручные часы. Сегодня было 25 мая. Значит, еще эти выходные.

— Всего три недели, — размышлял Снейдер. — Необычно для финансового юриста. Бизнес на фондовом рынке замедляется только летом, когда начинаются каникулы и отпуска, но большинство общих собраний проходит до 30 июня.

— Семейные причины, — задумчиво повторила Сабина. — В досье Европола на Хокона Йоргенсена я прочитала, что у него день рождения в мае.

— Верно… 5 мая. — Снейдер задумчиво скривил рот. — Возможно, с этим и совпало начало отпуска Александера. — Он посмотрел в сторону офиса и выбросил окурок в море.

— Снейдер! Мир не пепельница, — выпалила Сабина.

— Еще какая! Причем большая и вонючая. — Он даже не взглянул на нее. — Мне нужно связаться с Хоконом.

Кора озадаченно посмотрела на него.

— И как вы собираетесь это устроить?

Снейдер полез в карман пальто и достал канцелярский файл, в котором лежал мобильный Катарины фон Тун. Он вытащил телефон и ввел ПИН-код. Семь, ноль, девять, восемь, четыре. Затем отправил СМС оператору.

— Осталось двадцать крон, — прочитал он, — этого должно хватить. — Он нажал кнопку повторного набора и набрал номер в Тёнсберге, по которому Катарина фон Тун звонила одиннадцать раз.

— И что вы ему скажете? — нервно спросила Кора.

Снейдер приложил палец к губам. Сабина подошла ближе и прислушалась. После седьмого гудка ответил мужской голос:

— Ja, takk… hei?

— Меня зовут Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден, — сказал он по-английски, одновременно включив громкую связь.

На другом конце повисло долгое молчание.

— Что вам нужно? — наконец спросил мужчина, тоже по-английски, но со скандинавским акцентом.

— Я говорю с Хоконом Йоргенсеном?

— Что вам нужно? — повторил мужчина. Хороший знак. По крайней мере, не отрицает, что это он.

— Я хотел бы встретиться с вами, Хокон, — сказал Снейдер.

— Для чего?

— Чтобы выяснить, почему был убит человек, которому принадлежал мобильный телефон, с которого я звоню. Это ведь и в ваших интересах?

Снова последовало молчание.

— Почему расследование проводит немецкое БКА? — спросил наконец мужчина.

— Если вы знаете, кто убитая, то знаете и ответ.

Мужчина откашлялся.

— Я не знаю, о чем идет речь и зачем вы мне позвонили. Всего хорошего!

— Господин Йоргенсен! — быстро сказал Снейдер, прежде чем мужчина успел разорвать соединение. — Мы оба знаем, что вы контактировали с послом Германии. Норвежская полиция теперь тоже это знает. И вскоре нагрянет к вам. Разве для вас не будет лучше, если мы сначала переговорим?

— Я не знаю, что вы можете мне сказать.

— Речь идет о содержимом сейфа в кабинете Катарины фон Тун.

Мужчина, видимо, задумался.

— Приезжайте в Тёнсберг сегодня в девять часов вечера. Встретимся в «Нордлюсе». Я найду вас, но наш разговор продлится не дольше десяти минут, я вам обещаю.

— Согласен. Я…

Сабина услышала, что мужчина положил трубку. Она погуглила и выяснила, что «Нордлюс» — это бар в Тёнсберге. Снейдер сохранил номер, который, скорее всего, принадлежал Хокону Йоргенсену, в своем мобильном телефоне.

— Все прошло отлично.

— Туда более полутора часов езды на машине, — заметила Кора.

— У меня нет водительских прав. Меня отвезет Немез.

«У тебя есть водительские права», — с горечью подумала она. Но Снейдеру было лень вести машину самому, поэтому он использовал этот предлог, чтобы его повсюду возили.

— Хорошо, — пробормотала она, поскольку спорить с ним было бессмысленно.

— Гульбрандсен запретил вам покидать отель, — напомнила ему Кора.

— Неужели! — воскликнул Снейдер. — Вы же не думаете, что я позволю кому-то вроде Гульбрандсена указывать мне, что делать?

— Кто вообще этот Гульбрандсен? — спросил Кшиштоф.

— Тебе не обязательно его знать, это совершенно не важно.

— Йоргенсен отделается от вас пустыми фразами. — Кора снова попыталась охладить рвение Снейдера.

— Нет, если мы с Немез подготовимся. Если знать своего противника, то можно его контролировать. Вот почему мне необходима вся информация о Хоконе, которую мы сможем найти.

— Мы и так уже знаем все, что можно, от Гульбрандсена, из досье Европола и средств массовой информации, — вздохнула Кора.

— Это немного. Ведь когда-то он торговал оружием и наркотиками. У БНД тоже есть на него досье?

— Нет.

— Вы в этом абсолютно уверены? — спросил Снейдер.

— Да. А даже если бы оно и имелось, там нет ничего, что бы мы еще не знали.

Пока Кора пыталась отговорить Снейдера от этой поездки, Марк схватил свой ноутбук и начал торопливо печатать на клавиатуре.

— И не нужно взламывать базу данных БНД! — цыкнула на него Кора.

Марк сохранял спокойствие.

— Не волнуйтесь… — сказал он, не поднимая глаз, — вы правы, информации там маловато.

У Коры отвисла челюсть.

— Однако я нашел еще кое-что, — продолжил Марк. — Например, вот последний номер журнала приюта для животных. — Он щелкнул мышью, после чего его компьютер перевел заголовок статьи и воспроизвел ее голосом робота: «Хокон Йоргенсен забирает двух собак из приюта для животных в Тёнсберге». Марк развернул ноутбук в их сторону. — Похоже на двух американских питбультерьеров. Им, наверное, около года. Рядом с фотографией небольшое интервью.

Кора прищурилась, чтобы лучше прочитать текст.

«После того как несколько дней назад на меня было совершено покушение и полиция не предприняла особых мер для обеспечения моей безопасности, — прочитала она, — я остановил свой выбор на этих двух собаках. Думаю, это лучшая защита». Рядом была фотография заведующей приютом и смеющегося Хокона Йоргенсена, он держал на руках одну из собак, которая лизала ему лицо, пока другая жевала его ботинок.

Сабина внимательно рассмотрела фотографию. Хокону было около сорока пяти; стройный, хорошо натренированный, но с бесцветными волосами, белой кожей и красными глазами, он походил на альбиноса. Или это просто отражение вспышки?

— Выпуск недельной давности, — объяснил Марк.

Снейдер достал из коробочки очередной косяк и понюхал табак.

— Вот оно, — пробормотал он, разговаривая сам с собой. — Эта статья — входной билет для всех нас…

— Для всех нас? — повторила Сабина.

Снейдер поднял голову, его взгляд снова стал ясным и сосредоточенным. Он обвел всех глазами.

— Вы уже зарегистрировались в отеле?

— Конечно, — ответил Марк.

Тина, Хоровиц и Кшиштоф вежливо кивнули.

— Черт! Тогда снова выписывайтесь. Мы покидаем Осло. Вся команда едет в Тёнсберг. — Он посмотрел на часы. — И как можно быстрее. Марк, организуй два больших лимузина, чтобы мы могли погрузить чемоданы и инвалидную коляску. Мне нужно срочно позвонить.

Кора покачала головой и сглотнула, остальные откашлялись.

— Гульбрандсену это не понравится, — заметила Сабина.

— Мы здесь не для того, чтобы угождать Гульбрандсену, — ответил Снейдер, — а для того, чтобы раскрыть два убийства.

ПОЧТИ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Суббота, 12 мая

Александер Йоргенсен стоял в каминном зале и смотрел на пламя. Вечеринка по случаю дня рождения его брата была неделю назад, и последние гости уже уехали. Остался только он. И сейчас они с Хоконом находились одни в комнате. Датчанин разгуливал где-то по участку, а остальные люди Хокона совершали свои ночные обходы.

Ночь была безлунная и беззвездная, ветер то и дело прижимал ветки ивы к окну. Александер оторвался от вида пламени.

— Ты уже решил, как поступишь с Астрид?

Хокон сидел в большом мягком кресле и курил сигару.

— В нашей семье мы не разводимся с женами… мы их хороним. — Он пыхнул сигарой. — Так было всегда, даже если это больно.

Александер сглотнул.

— После стольких лет брака? Наверняка были и хорошие времена.

Хокон невесело рассмеялся.

— Да, конечно, но хочешь знать, что общего еще осталось у нас с Астрид? Мы поженились в один и тот же день… вот и все.

— Ты не будешь жалеть, что избавился от нее?

— Она предала меня.

— Как и ты ее!

— Знаю, — поморщился Хокон. — Даже если ты мне не веришь, я все равно люблю ее. Но я не могу потерять лицо.

Таких, как Хокон, нельзя было обманывать. В противном случае он должен был наказать в назидание другим. От этой мысли у Александера сжался желудок. Он старался не подавать виду.

— А ребенок?

Хокон посмотрел на тлеющий кончик сигары.

— ДНК-тест докажет, что ребенок не мой.

«И покажет, что ДНК все равно подозрительно идентична».

— Астрид может что-то заподозрить, если ты попросишь сделать тест.

— Я никогда не умел притворяться, а Астрид не глупая. Думаю, она уже догадалась о моих подозрениях. — Хокон поднял глаза. — Тебя не было несколько дней. Ты что-нибудь уже выяснил?

Александер кивнул:

— Я только что вернулся из Фредрикстада. Немного поспрашивал там.

Город находился на другой стороне фьорда, в каких-то тридцати километрах по прямой, но поездка на машине все равно занимала около двух часов, даже если выбрать самый короткий маршрут с паромом от Хортена до Мосса.

— Фредрикстад, — раздраженно повторил Хокон. — Еще скажи, что ты был у Ларса Фрея!

Александер кивнул. Он знал, что этот человек был красной тряпкой для его брата. Хокон не имел серьезных конкурентов, но мошкара тоже доставляет неудобства, и Ларс Фрей был одной из таких надоедливых навозных мух, которые постоянно саботировали бизнес Хокона и в процессе становились все более влиятельными.

— И что говорят на той стороне?

— Тебе это не понравится, — сказал Александер. — Я слышал, что Астрид встречалась с Фреем.

Хокон приподнял бровь.

— В самом деле?

— Видимо, у них роман.

— Чушь! Его жена недавно умерла от рака.

— Три года назад! — поправил его Александер. — Возможно, в этом причина. Я также слышал, что он предлагал Астрид выход из ситуации. Он знает, что это его ребенок, и советовал ей переехать к нему. Он защитил бы ее — от тебя, но Астрид отказалась.

— Откуда ты знаешь? От самого Фрея?

— Я тебя умоляю! Он знает, что я твой брат, и не сказал бы мне даже который час. — Александер прошел через комнату и выглянул в окно. На улице было совсем темно, только мелькал свет карманного фонарика. — Я клонировал сотовый телефон Астрид, проверил ее звонки и прослушал разговоры последних нескольких дней.

Хокон сжал кулак, его костяшки хрустнули, и кожа стала еще белее, чем обычно.

— Значит, Ларс Фрей. — Он потянулся к рации.

— Не совершай опрометчивых поступков, — предупредил его Александер. — Давай поговорим, как наиболее разумно решить эту проблему.

— Разумно? — повторил Хокон, включив рацию. — Датчанин, удвой охрану у главных ворот и боковых выходов.

— Есть причина для беспокойства? — раздался голос датчанина из динамика.

— Просто мера предосторожности, — ответил Хокон. — И выставь человека возле комнаты Астрид. Я хочу быть в курсе каждого ее шага.

— Понятно.

— Хокон, она не сбежит, — уговаривал его Александер, но Хокон выключил рацию и затянулся сигарой.

— Мы не знаем.

Александер вздохнул.

— Как хочешь. Это был долгий день, я иду спать.

— Давай выпьем еще по бокалу.

— Не сегодня. И тебе следует поспать, прежде чем ты совершишь что-нибудь необдуманное. Спокойной ночи. — Он направился к двери.

— Алекс! — крикнул ему вслед Хокон.

Александер остановился и обернулся.

— Что?

— Астрид что-нибудь обо мне говорила? Я имею в виду… Фрею?

Александер поколебался, сжал губы, а затем сказал:

— Она все еще любит тебя… ты это знаешь… но она тебя боится. Судя по всему, не без причины, если тебя интересует мое мнение. И не забывай: мать сделает все, чтобы защитить своего ребенка. — Он отвернулся. — До завтра.

Александер покинул виллу и пробрался к задней части здания. Там он прижался к стене и двигался вдоль фасада, пока не достиг окна в каминном зале. Свет, прерываемый лишь тенью оконного переплета, струился сквозь стекло наружу. Перед окном блестел влажный газон. Александер заглянул внутрь. Его брат все еще сидел в кресле, курил и, видимо, размышлял об их разговоре.

«Ты удвоил охрану. Идеально! Брат, ты такой предсказуемый…»

Все прошло как по маслу. Александер расстегнул пиджак и сунул руку за пояс сзади, где торчал «хеклер-и-кох». Он достал пистолет и бесшумно его зарядил. Затем очень осторожными шагами отошел от стены дома, словно в замедленной съемке. Каждое его движение было черепашьим, чтобы не активировать датчик движения, который автоматически включил бы свет за домом. Обычно такое бы не сработало. Но вчера вечером он настроил прибор, чтобы тот реагировал медленнее, а затем стер отпечатки пальцев.

Сегодня он надел ботинки на два размера меньше, чтобы не оставить своих следов на сырой траве. Хокон этого не заметил; в данный момент у него были совсем другие заботы.

Кроме того, Александер выбрал эту ночь, взглянув на погодное приложение, которое обещало пасмурное, безлунное и беззвездное небо. Ничто не могло сорваться. Все просто обязано получиться. «У тебя есть только этот единственный шанс».

Стоя теперь в трех метрах от окна, Александер медленно поднял руку и прицелился через стекло в голову брата. Серийный номер оружия он свел заранее. Его дыхание было спокойным, рука не дрожала. Ситуация напомнила ему о временах, когда он работал телохранителем.

Он еще раз убедился, что поблизости, кроме крика совы, не слышно никаких звуков. Никого вокруг. Он прицелился, сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и обхватил пальцем спусковой крючок.

«Сейчас!»

Он нажал на спусковой крючок. И одновременно услышал глухой звонок мобильного телефона. Раздался выстрел. Его брат отвел верхнюю часть тела в сторону, окно разбилось, и пуля задела щеку Хокона.

«Проклятье!»

Александер выстрелил второй раз, разбив фарфоровый абажур. Третья пуля попала в спинку кресла и разорвала ткань. Хокон бросился на пол. Перья взлетели в воздух, как при драке подушками. Александер уже настолько оглох, что едва услышал четвертый выстрел.

В следующий момент дверь в каминную комнату распахнулась и датчанин ворвался туда с оружием в руках.

«Черт!»

Александер в два прыжка подскочил к окну и прижался спиной к стене. Включилось наружное освещение дома. Сердце колотилось у него в горле. «Доведи дело до конца или уходи!»

— Один там, снаружи! Я его видел! — крикнул Хокон.

Александер протиснулся через живую изгородь и побежал вдоль стены дома к навесу для машин. «Ты облажался!» Руки его дрожали, колени ослабели. Больше всего ему хотелось ворваться в дом и выстрелить брату в голову в упор, но сначала ему пришлось бы одолеть датчанина — а он знал, чем бы это закончилось. Датчанин наверняка прикончил бы его первым.

«Чертово дерьмо!»

Тяжело дыша, Алекс добрался до своей машины. Он припарковал ее подальше от других автомобилей, в тени высокого дуба. Быстро открыл багажник. В тусклом свете он увидел связанного мужчину с кляпом во рту, лежащего в позе эмбриона. В черном костюме, в носках, без обуви.

Александер скинул слишком тесные ботинки и надел их на мужчину. Затем достал свои из багажника и обулся. После этого он ослабил кляп во рту мужчины и, прежде чем тот успел жадно вдохнуть, несколько раз ударил его по лицу. Мужчина не мог вскинуть руки и просто застонал. Александер снял наручники со щиколоток и запястий — обернутую в поролон веревку, чтобы не осталось ссадин, — и небрежно бросил их в багажник. Затем вытащил мужчину наружу.

Тот попытался сопротивляться, но Александер ударил его прикладом пистолета в висок, еще раз в лицо и левой рукой в живот. Задыхаясь, мужчина упал на землю.

— Вставай! — прошипел Александер.

Пока мужчина пытался подняться, Александер захлопнул крышку багажника и запер машину. Затем прижал мужчину своим телом к машине, вставил пистолет ему в руку, схватил за запястье, направил ствол в небо и один раз нажал на спусковой крючок. Звук выстрела снова оглушил его.

— Какого черта… все это? — услышал он тяжелое дыхание мужчины.

— Заткнись! — Алекс ребром ладони выбил у него из руки пистолет, который упал на гравий в нескольких метрах от них.

— Вы мне сустав слома…

Александер еще раз ударил его кулаком под дых, так что мужчина согнулся пополам. Перед домом уже были слышны громкие крики мужчин. Наружное освещение во всех углах было включено. Ему нужно было торопиться.

Александер вытащил из кармана нож и со щелчком выдвинул лезвие.

— Прости, чувак, — сказал он, собираясь нанести удар.

Но в этот момент в него ударил луч фонарика.

«Вот дерьмо!» Он быстро спрятал нож и прищурился на свет.

— Я поймал его! — крикнул он, схватил мужчину за запястье и потащил от машины через газон к дому.

Оттуда к нему бежал датчанин с фонариком в руке, за ним следовали еще двое мужчин. Александер встряхнул пленника и грубыми толчками погнал его перед собой.

— Я поймал этого ублюдка, — снова выдавил Александер.

Датчанин подошел к ним обоим, зацепил фонарик за пояс и профессиональным хватом принял мужчину, согнув его руку за спиной и зафиксировав запястье. Парень закричал от боли.

— Пистолет, должно быть, где-то там, рядом с машинами, — задыхаясь, произнес Александер, опираясь руками на бедра.

Тем временем остальные окружили его. Хокон тоже был среди них. Его щека сильно кровоточила. Больше он никак не пострадал.

Теперь и Астрид выбежала из дома в одной ночной рубашке, несмотря на попытки надзирателя ее остановить.

— Кто это? — крикнул Хокон.

— Я не знаю… — тяжело дышал Александер, — я услышал выстрелы, выбежал и поймал его, когда он пытался взломать машину.

Датчанин поставил мужчину на колени.

— Я не знаю, что все это… — болезненно выдавил он.

— Тогда я освежу твою память! — Хокон размахнулся и ударил его по ребрам с такой силой, что раздался громкий треск, мужчина застонал и повалился на землю.

Александер быстро взглянул на Астрид. Она смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. «Все провалилось! — говорил ее взгляд. — Что теперь?

— Прекрати! — сказал Александер брату. — Я заставлю подонка заговорить.

Пятница, 25 мая

Вечер

Ранним вечером два черных внедорожника один за другим остановились перед отелем. Кора организовала аренду автомобилей через стойку регистрации. Персонал отеля вынес весь их багаж, самой большой проблемой стал кофр Снейдера. Почему этот мужчина всегда должен путешествовать с таким количеством одежды?

Сабина предпочитала отправляться в деловые поездки налегке. В этом они были похожи с Марком, которому требовался только походный рюкзак с брюками, свитером, курткой, ноутбуком, нижним бельем и тремя футболками — со «Звездными войнами», «Секретными материалами» и «Доктором Кто», и он уже был доволен. Хотя на самом деле он всегда был счастлив, когда мог вести расследование вместе со Снейдером. Она знала, что Марк глубоко восхищается этим человеком и готов сделать для него все. Один из его девизов звучал: «Если хочешь быть эффективным, нужно работать с эффективными людьми». Это определенно был случай Снейдера. Однако, в отличие от Марка, Сабина была убеждена, что со своим бесцеремонным подходом Снейдер однажды гарантированно потерпит сокрушительный провал. Она лишь надеялась, что не в этот раз. По крайней мере, она была рядом, чтобы помочь при худшем варианте развития событий.

— Надеюсь, вы скоро снова окажете нам честь, — сказал на английском менеджер отеля, сопровождавший их к машинам.

— В таком случае я сделал что-то не так, — откровенно ответил Снейдер.

Его не волновало, что менеджер ничего не понял. С гарнитурой в ухе Снейдер параллельно разговаривал по телефону и жестом показал Сабине, что им всем следует поторопиться.

Через несколько минут все чемоданы и сумки были наконец погружены. Тина, Кшиштоф и Хоровиц ехали во второй машине, инвалидная коляска и большая часть багажа находились в багажнике. В передней машине — Сабина, Марк, Снейдер и Кора. Снейдер расположился на пассажирском сиденье со своим ноутбуком, попеременно печатая электронные письма и отправляя СМС с мобильного. Сабина давно не видела его таким деятельным. Сама она села за руль и ввела в навигатор адрес «Нордлюса». 106 километров, девяносто пять минут, несколько участков с ремонтными работами. Она резко взяла с места. Внедорожник имел автоматическую коробку передач, лошадиных сил под капотом было предостаточно, а в салоне пахло ПВХ-ковриками и свежей кожей.

— Хо-хо! — крикнул сзади Марк. — Я хочу добраться до Тёнсберга живым!

— Ты можешь пересесть в другую машину. — Сабина посмотрела в зеркало заднего вида. Внедорожник Тины висел у них на хвосте.

— Спасибо, но Тина, вероятно, ездит не намного медленнее, — проворчал Марк.

Снейдер на мгновение поднял глаза.

— Прибавьте газу, Немез! Мы торопимся. — Затем он снова погрузился в свои сообщения.

— Но ты же знаешь, что Сабина недавно разбила свою машину, — раздался сзади голос Марка.

Сабина все еще не привыкла, что Марк был со Снейдером на «ты».

— Да, потому что ты схватился за руль, — напомнила она ему.

— В Норвегии высокие штрафы за превышение скорости, — присоединилась к разговору Кора.

Сабина взглянула на Снейдера.

— БНД их оплатит, — сухо ответил он.

Сабина нажала на педаль газа и выскочила на выездную дорогу, ведущую из Осло на юг. Как она и думала, Тина не отставала. Они обе одинаково любили быструю езду.

— Вы уверены, что хотите съехаться с Марком? — спросил наконец Снейдер после очередного комментария Марка.

— Я сижу сзади и все слышу! — крикнул Марк. — Кстати, вчера я внес залог за квартиру. Мне удалось договориться о трехпроцентной скидке.

— Спасибо, дорогой. — Сабина улыбнулась в зеркало заднего вида. — Значит, у тебя будет больше денег на новый телевизор.

Она увидела, как Марк ухмыльнулся. Если бы это зависело от него, они купили бы самый большой экран на рынке и со всеми прибамбасами, чтобы он мог смотреть свои эпизоды «Звездных войн» в 4К. Но их гостиная была слишком мала для этого.

Через пятнадцать минут они выехали из Осло и помчались по шоссе на юг. Уже в Осло погода оставляла желать лучшего, но теперь они попали в настоящую зону непогоды. Становилось все темнее, в машине автоматически включились фары и дворники.

— Погода на фьордах непредсказуемая, — прокомментировала Кора. — Норвежцы любят говорить, что у них четыре времени года в день.

— Это все еще Осло-фьорд? — спросила Сабина.

Кора, сидевшая за ней, подалась вперед.

— Да, он простирается на сто пятнадцать километров к югу. Здесь проживает четверть всех норвежцев.

Сабина вытянула шею, но мало что увидела.

— С шоссе этого не видно, но на побережье используют буквально каждый уголок. Даже на самых отдаленных скалах имеется эллинг с причалом, каноэ или мини-яхтой. Похоже, здесь у каждого есть лодка.

— Откуда вы так много знаете об этом месте?

— Я эксперт БНД по Скандинавии, — напомнила ей Кора.

— Мы в курсе… — Сабина посмотрела в зеркало заднего вида, — но дело ведь не только в этом?

Кора не ответила.

— Может, это как-то связано с вашим бывшим мужем? — предположил Марк.

Сабина оглянулась.

— Вы были замужем?

У Коры дернулось веко. Затем она укоризненно посмотрела на Марка:

— Вы и мое досье хакнули?

Он пожал плечами:

— Я работаю в БКА. Чего вы ожидали? Что я не проверю людей, с которыми мы работаем?

— Я могла бы догадаться. Да, я была замужем за кораблестроителем из Бергена, — вздохнула Кора. — Но с верностью у него были проблемы. Больше мне нечего рассказать. Потом я перешла в БНД, в отдел Скандинавии.

— Дети? — спросила Сабина.

Кора сжала губы.

— Если вы не против, я бы хотела завершить раунд вопросов.

Они молчали до конца поездки. Сабина проехала мимо нескольких небольших населенных пунктов, в которых современная архитектура чередовалась с деревянными домами горчичного цвета и фермами, но в остальном местность вокруг шоссе была довольно невзрачной. На полпути они миновали съезд на Селвик. Там находился летний дом Катарины фон Тун. Снейдер ненадолго оторвался от работы, но затем снова уткнулся в ноутбук.

Лишь когда они прибыли в Тёнсберг в четверть девятого, Марк заговорил:

— Я нашел в Интернете отель, в котором еще есть свободные номера. «Лонгйирбин-Гриль»… Напоминает Шпицберген и Крайний Север. — Он ухмыльнулся. — Три звезды. Там мы могли бы…

— Позже, — прервал его Снейдер. — Сейчас не успеем. Мы направляемся прямо в «Нордлюс».

Несмотря на относительно позднее время, было еще довольно светло и они могли взглянуть на город. Судя по тому, что Сабина уже увидела, Тёнсберг был разделен несколькими рукавами фьорда и поэтому имел множество деревянных причалов, современный изогнутый пешеходный мост, соединявший обе части города, и большой автомобильный мост, который разводился, пропуская корабли. Множество лодок было пришвартовано прямо у берега фьорда, который выглядел так же живописно, как и старинная каменная башня, стоявшая на вершине Замковой горы.

— Тёнсберг был основан викингами, — объяснила Кора. — Это самый древний город в Норвегии.

— Потрясающе, — резко прокомментировал Снейдер, и Кора сразу же умолкла.

Сабина проехала по нескольким узким улочкам и уже возле Бригги, длинной прогулочной набережной, начала искать подходящее по размерам место парковки для их двух внедорожников. Она остановилась у лодочного причала. «Нордлюс» находился всего в пяти минутах ходьбы, и у них еще было время до встречи с Хоконом.

— Я быстро переоденусь, — сказала Сабина после того, как они все вышли, достали инвалидную коляску Хоровица и помогли ему пересесть в нее.

Снейдер посмотрел на часы.

— Только быстро. Встречаемся в «Нордлюсе» через пятнадцать минут.

— Оружие? — спросила Тина.

Снейдер посмотрел на нее так, словно сомневался, всерьез ли она говорит. Наконец он похлопал по наплечной кобуре.

— На Северном полюсе холодно, Мартинелли?

Сабина кивнула Тине, та взглянула на нее и сказала:

— Я тоже переоденусь. Мы будем в баре через десять минут. — Тина вытащила свой чемодан из багажника.

— Вам нужна помощь с макияжем, дамы? — спросил Кшиштоф.

— Конечно нет, — резко ответила Тина.

Она посмотрела на Сабину и закатила глаза. «Мне полтора часа пришлось терпеть шутки Кшиштофа в машине», — казалось, говорило выражение ее лица.

Бедняга! Сабина тоже достала из багажника свой чемодан, открыла его и стала искать туфли на высоком каблуке и пиджак. Остальные уже направились в бар. Сабина быстро взглянула на Тину. Та была одета в такие же черные брюки и белую блузку, что и она.

— Парные наряды?

Тина ухмыльнулась:

— Разумеется.

— Мне кажется, ты нравишься Кшиштофу, — сказала Сабина, когда остальные были уже достаточно далеко.

— Мне не просто так кажется, я это знаю, — проворчала Тина. — Тебе повезло, Марк — большая удача.

— Это если ты любишь «Покемон Го», «Звездный путь» и «Секретные материалы», — сказала Сабина.

— Серьезно? «Секретные материалы»?

— Да, он знает все серии наизусть.

— А «Покемон Го»? Разве он не староват для этого? — Тина засмеялась. — Ну, по крайней мере, он молод душой. Кшиштоф вдвое старше Марка во всех отношениях.

— Зато наверняка подтянутее и крепче. Он ведь постоянно отжимается и приседает.

— Да, тогда — вау! — Тина скривила рот. — Лучше варианта мне не найти.

Через пять минут они уже сложили свой багаж обратно в багажник. Теперь обе были одеты в облегающие темные брючные костюмы, туфли на высоких каблуках и белые блузки с широким воротником. Однако эти парные наряды не были простым совпадением. Они купили их для выпускной церемонии в Рейн-Майн-Халле в Висбадене, когда завершили обучение в академии БКА, и с тех пор надевали на все важные и официальные мероприятия. К тому же под жакетом не было видно «глока».

Тина убрала пистолет в кобуру.

— Готовы, агент Скалли? — спросила она, подмигнув.

Сабина кивнула:

— Конечно, агент Малдер.

После прогулки бодрым шагом они наконец добрались до «Нордлюса» — бара в темно-синих тонах с яркой неоновой вывеской, напоминавшей северное сияние. Поскольку «Нордлюс» находился прямо у воды, свет дотягивался до деревянного пирса и даже переливался на волнах. В этой бухте они были такого же ледяного голубого цвета, как небо. У берега резвились утки, а у причала, принадлежавшего заведению, было пришвартовано несколько моторных лодок. Судя по всему, публика приезжала отовсюду.

Мускулистый охранник с заплетенной, как у викингов, светлой бородой скептически оглядел их с ног до головы, а затем не моргнув глазом пропустил внутрь, хотя табличка рядом с дверью — если Сабина правильно ее перевела — предусматривала плату за вход в триста крон. Видимо, это касалось не всех. Тина подмигнула ей: «Наш прикид уже окупился».

Они вошли и проследовали мимо гардероба по коридору. Приглушенная, наполненная басами музыка становилась все громче. В конце коридора у приоткрытых двустворчатых дверей стоял еще один охранник. За ними находился сам бар. Музыкальная группа довольно громко играла скандинавский рок, но они не понимали слов. Помещение то и дело озарялось лазерными вспышками. Почти все здесь было из дерева: пол, длинная стойка, столы, стулья и сцена — балки на потолке и несколько деревянных столбов в качестве перегородок. Тем не менее пространство казалось вполне современным из-за множества зеркал, разноцветного освещения, неоновых вывесок и видеостены. Интересное сочетание старого и нового мира.

Тина заметила остальных и направилась к большому овальному столу, находившемуся подальше от сцены. На столе уже стояли напитки. Сабина уловила тонкий аромат ванили. Снейдер сидел на стуле, уставившись на стол перед собой, и крутил акупунктурную иглу, которую он воткнул в тыльную сторону ладони. Видимо, морально готовился к разговору с Хоконом Йоргенсеном.

Когда они с Тиной подошли к столу, Кшиштоф первым заметил их, и его глаза округлились.

— Джентльмены, наши дамы реально расфуфырились! Судя по вашему виду, парень на входе не то что не взял с вас плату, а еще и вручил по сотне.

«Было бы удивительно, если бы ты не выдал какой-нибудь сексистский комментарий!»

— А за твою физиономию он наверняка потребовал вдвое больше, — парировала Тина, на что Кшиштоф ничего не сказал, только ухмыльнулся. По крайней мере, он умел не только раздавать, но и огребать. И нельзя было не заметить, что ему нравилась Тина, которая со своими татуировками, пирсингом и прической хорошо вписывалась в это место.

Они сели и заказали напитки: Тина — пиво, а Сабина — коктейль «Баркас», что звучало очень мило. Затем Снейдер наклонился к столу, и все тоже подались вперед.

— Что бы здесь сегодня ни случилось и что бы я ни сказал Хокону… — начал он достаточно громко, чтобы перекричать музыку, — я хочу, чтобы вы все держали себя в руках и не позволяли — ничему и никому — вас провоцировать. Я навел справки о Хоконе — хотя этот человек кажется хладнокровным, рассудительным и сдержанным во всем, что он делает, иногда он все же склонен к жестокости и насилию. Поскольку мы приехали сюда без официального задания и к тому же находимся за пределами Осло, для нас это частная поездка. Так что ведите себя тихо.

Как необычно для Снейдера! Обычно это он переступал черту и провоцировал других. Теперь вдруг он нажал на тормоза и дал отбой, хотя они еще ничего не сделали и ничего не произошло.

За столом послышался ропот, который означал что-то вроде общего согласия.

— Не проблема, — наконец сказал Хоровиц, — мы не будем вмешиваться в разговор.

Даже Кора кивнула в знак согласия.

Снейдер посмотрел на часы. Прошло уже пять минут после оговоренного времени. Музыкальная группа сделала небольшой перерыв, некоторые гости зааплодировали, затем заиграла следующая песня. Нога Кшиштофа подпрыгивала в такт, Снейдер игнорировал музыку. Издалека Сабина увидела, как высокий мужчина крепкого телосложения переговорил с барменом, указавшим на их столик, а затем направился к ним.

Хокон Йоргенсен выглядел еще более жутко, чем на фотографии в журнале приюта для животных. Невероятно бледный, с белыми волосами и сверкающими красными глазами. Настоящий альбинос. На нем была белая облегающая рубашка с короткими рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. С рельефными мускулами предплечий и широкой грудью он походил на хищника.

Сабина обратила внимание еще на один момент. Он пришел один. Она осмотрелась, но не увидела никого, незаметно стоящего на заднем плане и наблюдающего за движениями Хокона. Снейдер также осторожно оглядел комнату. Очевидно, в голове у него пронеслись те же мысли, и по выражению его глаз она поняла, что он тоже никого не обнаружил. Мужчина остановился перед их столом и обвел всех взглядом.

— Мартен С. Снейдер? — спросил он.

Снейдер кивнул. Он представил свою команду на английском языке, однако забыв упомянуть, что майор Кора Петерсен работала в БНД.

Хокон покровительственно махнул рукой на стол.

— Напитки за мой счет, — сказал он по-английски.

— Как щедро, но в этом нет необходимости, — возразил Снейдер.

— Конечно, вы мои гости, — сказал Хокон, — но я могу уделить вам только десять минут. У меня сегодня еще много дел. — Он сел на единственный свободный стул напротив Снейдера.

— Меня это устраивает, у нас тоже мало времени, и я ненавижу пустую болтовню. Итак, давайте сразу к делу, — предложил Снейдер. — Как вы уже знаете, Катарина фон Тун и начальник ее службы безопасности были убиты. Почему вы разговаривали с ней по телефону одиннадцать раз за последний год?

Хокон сцепил пальцы и перегнулся через стол. На тыльной стороне его ладоней виднелись красные зажившие рубцы.

— Я не знаю эту женщину и не разговаривал с ней по телефону.

Снейдер полез в карман пиджака и достал мобильный телефон фон Тун.

— И все же вы взяли трубку, когда я нажал кнопку повторного набора. Я предлагаю вам не тратить зря мои десять минут и оставить эти игры.

Глаза Хокона сверкнули. Сабина заметила на его щеке длинную уродливую рану, совсем свежую, которая начиналась от уголка рта и доходила почти до уха. Как от касательного огнестрельного ранения.

— Даже если мы действительно и говорили… вас это не касается.

— Я так не думаю, потому что женщина была гражданкой Германии и была убита в вашей стране.

— Сомневаюсь, что у вас есть разрешение вести следствие в Норвегии и хоть какие-то полномочия.

Снейдер вытащил акупунктурную иглу из тыльной стороны ладони и убрал в футляр. Тем временем, после очередного небольшого перерыва, группа заиграла новую песню. На этот раз кавер-версию Guns N'Roses.

— Господин Йоргенсен, я просто пытался быть любезным и дать вам шанс. Но вы его отвергли. — Снейдер опасно улыбнулся. — Интуиция подсказывает мне, что вы причастны к убийству немецкого посла, и тот факт, что вы захотели встретиться со мной после того, как я сказал, что в сейфе находится нечто интересное, лишь подтверждает мою правоту.

— Да, вы упомянули этот сейф по телефону. Что вы в нем нашли?

— Вы шантажировали Катарину фон Тун. И я знаю чем. Скажите мне почему!

Хокон уставился на него. Либо он был хорошим актером, либо действительно понятия не имел, о чем говорил Снейдер.

— Хорошо, у вас тоже был шанс, и теперь я вам кое-что скажу. — Хокон наклонился вперед. — Вы профайлер и судебный психолог-криминалист в БКА. Здесь таких тоже полно, как и во многих других уголках мира. Но их всех объединяет одно: бывают старые профайлеры и бывают дерзкие профайлеры. Но не бывает старых и дерзких профайлеров.

— Это угроза?

— Просто совет из лучших побуждений.

— Кажется, вы знаете, о чем говорите, и основываетесь на собственном опыте.

Хокон прищурился.

— Простите?

— Две недели назад на вас было совершено покушение. — Снейдер указал на лицо Хокона. — Отсюда и травма? Если я не ошибаюсь, это касательное огнестрельное ранение из малокалиберного оружия со средней дистанции. — Он придвинули ближе. — Стреляли через стекло? У вас на лице небольшие осколочные повреждения примерно той же давности.

У Хокона на щеках заходили желваки.

— Кажется, вы хорошо разбираетесь в своем деле.

— Это не секрет, — вздохнул Снейдер. — Я знаю, что вы наш человек.

— А я говорю обратное, — сказал Хокон. — Так кто из нас прав?

— Разве это не очевидно? — спросил Снейдер. — Один из нас умнее вас.

По выражению лица Кшиштофа Сабина поняла, что ему потребовалось некоторое время, чтобы переварить каламбур. В отличие от него, Хокон сразу все понял и слегка улыбнулся.

— Хорошего вечера. — Он посмотрел на часы, собираясь встать.

— У меня еще есть две минуты, — остановил его Снейдер.

Хокон остался сидеть и вопросительно развел руки.

— Что?

«Дело скверно». Сабина огляделась. Вскоре после появления Хокона в бар вошла компания высоких мужчин в джинсах и серых свитерах и села у барной стойки. Каждый взял по большому бокалу пива, и Сабина заметила, что во время разговора они все чаще посматривали в их сторону, хотя ничего интересного там не было. Возможно, Хокон все же взял с собой пару товарищей.

Пока шли последние две минуты, а Хокон и Снейдер продолжали вести бессмысленную словесную дуэль на английском языке, Сабина заметила, что мужчины одним глотком допили свои напитки, а затем вытерли платком бокалы и стойку. Поерзав на вращающихся табуретах, они в открытую уставились на их стол. Двое встали и медленно направились к ним.

«Черт! Они стерли свои отпечатки пальцев», — догадалась Сабина. Она быстро посмотрела в сторону выхода. Двустворчатые двери были закрыты, а охранник исчез. Вместо него там стояли два здоровенных парня с грубыми лицами, тоже в джинсах и свитерах, и, казалось, намеренно блокировали выход. Они обменялись короткими взглядами с мужчинами в баре. Значит, типов всего семеро. Двое на выходе, трое у барной стойки, и двое как раз приближались к ним.

— Снейдер, — прошипела Сабина. — У нас неприятности.

Снейдер был настолько поглощен разговором с Хоконом, что не смотрел вокруг.

— Я тоже это заметил, — стараясь скрыть тревогу, спокойно произнес Кшиштоф. — Видимо, в порту пришвартовалось рыболовецкое судно с какими-то мутными персонажами. — Он потирал кожаный ремешок на запястье, сжимая и разжимая кулак. Как будто разогревался.

Снейдер остановился на полуслове и поднял глаза. Тем временем двое парней стояли уже перед их столом. Хмурые широкоплечие гиганты в свитерах с высоким воротом.

— Мы хотели бы пригласить симпатичных дам потанцевать, — сказал один из них на ломаном английском. — И отказ в этом баре не принимается.

Сабина покосилась на Хокона. Откинувшись назад и скрестив руки на груди, он наблюдал за всей этой сценой с интересом и удовольствием в равной степени.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил один из мужчин, в то время как другой уперся руками в бедра.

— Nei, takk[16], — ответила Кора по-норвежски.

— Тогда остаются только две другие леди. — Мужчины уставились на Тину и Сабину.

— Я не умею танцевать, — сказала Тина с холодным выражением лица.

Казалось, на этом тема себя исчерпала. Тем не менее ее рука скользнула под стол. Видимо, она возилась с затвором на кобуре, но Снейдер предупреждающе посмотрел на нее.

— А я не хочу танцевать, — добавила Сабина.

— Мы же сказали — отказ не принимается.

— Вы слышали, что дамы не хотят танцевать, — произнес Хоровиц примирительным тоном.

Мужчины посмотрели на его инвалидную коляску.

— А ты кто? Их дедушка?

— Может быть, муж одной из трех? — пошутил второй, вызывающе глядя на инвалидную коляску. — Ты лучшее доказательство того, что у твоей жены есть чувство юмора. — Оба мерзко рассмеялись. — Мы могли бы дать ей то, чего ты не можешь.

Видимо, они были уже изрядно пьяны. Или все это шоу? Люди Хокона вряд ли станут напиваться перед работой.

— Ну, мы уже достаточно посмеялись, — проворчал Кшиштоф и хотел было встать, но сначала взглянул на Снейдера, который едва заметно покачал головой. Разочарованный, Кшиштоф снова сел.

— A-а, эти двое вместе, старик и малышка! — воскликнул один из мужчин. — Когда посмотришь, за кого некоторые женщины выходят замуж, становится ясно, как сильно они не хотят зарабатывать деньги сами.

Марк развел руками.

— Чего вы добиваетесь? — спокойно спросил он.

— А ты кто такой? — крикнул тот, что повыше. — При взгляде на тебя я вспомнил, что мне еще нужно вынести мусор из дома.

— Я куплю вам два напитка в баре, хорошо? — сказал Снейдер.

— С тобой мы ничего пить не собираемся, лысый пидор, — рыгнул один.

— Хорошее решение, вы и так уже достаточно накачались, — присоединилась к разговору Тина.

Снейдер никак не отреагировал на последний комментарий.

— Может, пидор встречается с типом в инвалидной коляске? Как ты думаешь?

— Да, тот ведь не может защититься, — закудахтал другой.

Снейдер поморщился и надул щеки.

«Он на удивление спокоен», — подумала Сабина. Ее сердце, напротив, бешено колотилось. Марк и Кора тоже сидели довольно напряженные. Они наверняка будут сдерживаться, зная, что поставлено на карту. Но при взгляде на Кшиштофа стало понятно, что он уже кипел внутри и больше не собирался покорно сидеть за столом и выслушивать оскорбления в их адрес.

Снейдер отвернулся от парней.

— Не давайте себя провоцировать, — настойчиво сказал он им по-немецки. — Это именно то, чего они хотят.

Сабина встала.

— Я в дамскую комнату, — объявила она, чтобы покончить со всем этим.

— Я тоже, — присоединилась к ней Тина, вставая из-за стола.

Вместе они протиснулись мимо парней. Сабина заметила, что те пахнут не рыбой и маслом, а в лучшем случае лосьоном после бритья.

«Так что никакого рыболовецкого судна!»

Кроме легкого запаха пива, она не почувствовала и намека на алкоголь. Наверняка все это было организовано Хоконом, чтобы запугать их. Пока группа играла новую песню, Сабина и Тина быстро направились в туалет. В одном из многочисленных зеркал она увидела, как оба парня отошли от их стола и последовали за ними.

— Они идут за нами, — процедила Тина сквозь зубы.

— Я видела, — обеспокоенно сказала Сабина.

Она также заметила, как Марк хотел встать, но Снейдер положил ему руку на плечо. Затем мимо прошли другие гости, и Сабина больше не видела их столика. Только двух парней, следовавших за ними.

Сабина и Тина повернули за угол и оказались в коридоре с темно-синим неоновым освещением. В конце были две двери, слева и справа, с яркими символами мужского и женского туалета. В углу у зеркала стояло ведро со шваброй. Рядом висел огнетушитель. Проклятье, нет запасного выхода!

— Что теперь? — спросила Тина.

Сабина распахнула дверь мужского туалета, втолкнула Тину внутрь и заскочила сама. Потом приложила ухо к двери.

— Ты с ума сошла? — спросила Тина. — Что мы здесь делаем?

— Тихо! — прошипела Сабина и прислушалась.

Из-за двери глухо доносилась музыка. Через несколько секунд она услышала, как замок на двери дамской комнаты открылся и снова щелкнул. Она правильно предположила. Парни последовали за ними в туалет.

— Давай! — прошептала Сабина.

Она открыла дверь и выбежала в коридор вместе с Тиной. Никого не было видно.

— Пойдем обратно.

— Подожди.

Тина взяла швабру и продела ее в дверную ручку дамской комнаты так, что дверь заблокировалась и ее уже нельзя было открыть изнутри.

— Это ненадолго их задержит, — подытожила Сабина.

— Достаточно, чтобы заплатить и уйти, — ответила Тина. — А это именно то, что нам сейчас нужно сделать, потому что план Снейдера провалился.

— Да уж, Хокон придумал для нас хорошенькое представление. А это доказывает, что он имеет какое-то отношение к убийствам.

Они дошли до конца коридора и быстро зашагали по танцполу. Когда толпа перед ними расступилась, Сабина заметила, что люди больше не танцевали, а просто стояли и смотрели в одну сторону. А именно туда, где находился их стол. Кроме того, бармен за стойкой возбужденно разговаривал по мобильному телефону. А потом они тоже это увидели.

Хоровиц на инвалидной коляске был загнан в угол, а Снейдера, Кшиштофа, Марка и Кору окружили оставшиеся пять типов, которые явно жаждали драки. Один из них попытался нанести Марку апперкот, но Марк блокировал удар. Тем временем Кшиштоф пригнулся и резким ударом в область живота отбросил парня, стоявшего перед ним. Падая, тот опрокинул стул.

— Вот дерьмо! — крикнула Тина и бросилась к их столу.

Сабина последовала за ней. Тем временем музыкальная группа продолжала играть, но Сабина уже не обращала внимания на песню. Она была сосредоточена исключительно на драке. Когда она подбежала к их столу, один из типов, которого Кора только что пнула в колено, упал ей под ноги. Сабина перевернула его на живот, присела на корточки и зафиксировала, выкрутив ему запястье, пока он не закричал.

В этот момент один из мужчин наткнулся спиной на Тину, стоявшую рядом с Сабиной, и удивленно обернулся. Прежде чем он успел отреагировать, Тина ударила его головой в нос. Тут же хлынул поток крови, заливая ему лицо и свитер.

Скрестив руки на груди, Снейдер ловко увернулся от удара одним лишь корпусом. Нападавший пролетел мимо него и приземлился на четвереньки рядом с Хоровицем. Тот не растерялся, схватил со стола наполовину пустую пивную бутылку и ударил ею по голове парня, который теперь остался лежать на полу.

Ситуация полностью выходит из-под контроля! А как только двое других выберутся из туалета, начнется настоящее веселье.

Краем глаза Сабина увидела, как последний оставшийся громила вытащил нож и выпустил лезвие. Металл блеснул в неоновом свете.

— Снейдер! — в панике крикнула она.

Но атака была направлена вовсе не на Снейдера. Мужчина повернулся к Хоровицу и в ярости собирался наброситься на него. В последний момент Хокон встал перед Хоровицем, защитив того. Сабина с недоумением наблюдала эту сцену. Почему он так поступил? Это ведь он нанял парней!

Затем она увидела, что нападавший хочет вонзить нож Хокону в живот. Но вмешался Снейдер и в последнюю секунду оттолкнул руку с ножом. Второго удара не последовало, потому что Кора подскочила к Снейдеру и выбила оружие из руки мужчины. Он взревел от боли.

— Эта сука сломала мне запястье!

— Тебе повезло, что эта сука не сломала тебе шею, — выдохнул Снейдер, пиная нож в сторону Марка, который его подобрал.

Что бы ни произошло за то время, пока они были в туалете, это полностью перевернуло теорию Сабины с ног на голову. Эти типы не могли быть людьми Хокона, потому что нападение на Хокона было реальным и могло легко оказаться фатальным, не вмешайся Снейдер и Кора.

Кричащий мужчина, которого Сабина все еще удерживала на полу, попытался высвободиться из ее хватки, но она еще сильнее выкрутила ему запястье, заставив корчиться от боли.

— Заткнись! — отрезала она.

В этот момент из коридора, ведущего к туалетам, выбежали двое мужчин. Ну конечно, иначе и быть не могло. Ни один из них не выглядел готовым к разговору.

Недолго думая, Сабина сунула свободную руку под пиджак, вытащила «глок» и выстрелила в потолочные балки над головой. Выстрел был настолько громким, что музыка мгновенно смолкла. Были слышны только испуганные крики людей. Большинство в страхе отступили, но обоих громил это не остановило, поэтому Сабина снова выстрелила вверх. Лишь тогда мужчины поняли, кто стрелял, и замерли.

Сабина отпустила пленника и встала.

— Хватит уже! — крикнула она. — Забирайте своих приятелей и проваливайте.

В тот же момент раздались полицейские сирены как минимум двух патрульных машин.

Теперь все пришло в движение. Большинство гостей бросились к выходу. Двустворчатые двери распахнулись, и все столпились в коридоре, ведущему к гардеробу.

Полиция могла появиться в баре в любой момент. Краем глаза Сабина видела, как нападавшие один за другим поднимались, а парни, освободившиеся из туалета, помогали им. Один хромал, другой держался за сломанный нос, третий боролся с рвотными позывами. Обучение БКА снова оправдало себя.

Хоровиц выкатился из угла на своей инвалидной коляске. Хокон покровительственно следовал за ним. Снейдер, Тина, Марк и Кора тоже направились к Сабине. Она убрала пистолет обратно в кобуру.

— Я уже вижу, как мы проведем остаток ночи в следственном изоляторе.

— Убегать нет смысла. — Тина указала на выход. — Сейчас нам отсюда не уйти.

Хокон кивнул. Хотя они говорили по-немецки, он, похоже, хорошо их понял.

— Следуйте за мной! Я знаю другой выход, — сказал он по-немецки с норвежским акцентом.

Снейдер и остальные озадаченно уставились на него.

— Он знает наш язык, — пробормотал Кшиштоф.

— В отличие от тебя, — съязвила Тина.

В этот момент поток людей, рвущихся на улицу, замедлился. Судя по всему, в заведение уже ворвалась полиция. Хокон двинулся в противоположном направлении. Они последовали за ним мимо танцпола и коридора, ведущего к туалетам. И, не доходя до кухни, при неоновом освещении действительно обнаружили еще одну дверь с надписью «Выход». Хокон придержал ее, и все вышли один за другим. Хоровиц в инвалидной коляске ехал предпоследним, Сабина замыкала шествие.

Они оказались в длинном широком коридоре, который освещался красными аварийными лампами и был загроможден палетами с газировкой, пропановыми баллонами, рулонами туалетной бумаги и прочим хламом. Коре и Снейдеру пришлось оттащить в сторону кое-какие предметы, чтобы Хоровиц смог проехать. Сабина стояла сзади и направляла инвалидную коляску.

Отодвигая вместе со Снейдером покосившийся стеллаж, Кора с уважением заметила:

— Вы не так уж плохо деретесь.

— Имеете в виду, для моего возраста?

— Да ладно! Не такой уж вы и старый.

— Вы тоже в хорошей форме, — тяжело дыша, проговорил Снейдер. — Для офисного работника.

— Я не всегда сидела в офисе, — сказала она.

— Когда-нибудь задумывались о переходе в БКА?

— А у меня там будет заступник?

— Возможно.

— И это несмотря на то, что меня назвали сукой, а вы даже не возразили?

— Сами виноваты! Если бы вы потанцевали с тем парнем, ничего бы этого не произошло.

Она засмеялась.

— Лучше я буду драться рядом с вами.

Хоровиц повернул голову к Сабине и удивленно приподнял бровь.

— Думаю, я просто ослышался, — прошептал он.

«Да, я тоже!» Кора действительно набивалась в друзья к Снейдеру. Будем надеяться, что он сохранит профессиональный взгляд на вещи.

Хокон толкнул металлическую дверь в конце коридора, и они один за другим выскользнули наружу. Сабина уловила запах соленой воды и, одетая в один жакет, вздрогнула от холода, который их встретил.

Они находились позади здания бара, во внутреннем дворе. Под деревьями виднелись три мусорных контейнера, ржавый корабельный якорь и деревянные поддоны с ящиками пива. Между ними лежал мужчина, который стонал и пытался встать. Хокон подбежал к нему и помог подняться. Это был охранник. Так вот куда он исчез. У мужчины был внушительный синяк, и он потирал подбородок.

Хокон переговорил с охранником, чтобы убедиться, что тот не сильно пострадал. Затем мужчина с затекшей ногой похромал внутрь через черный выход, которым они только что воспользовались. Тем временем Хокон шагнул через приоткрытую деревянную дверь в узкий переулок. Они последовали за ним.

К этому времени уже стемнело, и горели уличные фонари. Район казался довольно запущенным. Над их головами на ветру покачивался провисший силовой кабель. На облупленных стенах дома отражался синий свет полицейских мигалок. Раздался треск рации, и коротко взвыла сирена. Хокон наклонил голову и прислушался. До них доносились лишь обрывки фраз.

— Шестерых мужчин забирает полиция. — На холодном воздухе его дыхание превратилось в пар и поднялось небольшим облаком перед лицом.

— Их было семеро. — Сабина застегнула жакет и подняла воротник. — Я не заметила в баре камер наблюдения, — сказала она.

— Нам повезло, — сказала Тина.

Хокон кивнул:

— Камер действительно нет. Однако пару дней вам не стоит там появляться.

— Но наши куртки и пальто все еще висят в гардеробе, — сказала Кора.

Хокон улыбнулся:

— Не проблема. Я распоряжусь привезти их вам завтра.

— И как вы это сделаете? — спросила Сабина.

Хокон приподнял бровь.

— Легко. «Нордлюс» принадлежит мне.

Сабина изумленно посмотрела на него. Теперь ей многое стало ясно. Избитый мужчина был его охранником. Для такой ситуации Хокон сохранял удивительное спокойствие.

Снейдер подошел к нему.

— Вы хорошо говорите на нашем языке. — Это прозвучало немного укоризненно.

Хокон снова пожал плечами. Казалось, он совсем не мерз в своей тонкой рубашке.

— Моя мать была немкой. Я вырос двуязычным, и многие норвежцы изучают немецкий в школе. Но я не хотел сразу раскрывать вам это маленькое преимущество.

— Почему вы вообще нам помогли?

— Я, как и вы, не хочу, чтобы полиция допрашивала вас о произошедшем. — Он ухмыльнулся. — Это и в моих интересах.

— Давайте поговорим честно, — предложил Снейдер.

— Согласен. — Хокон кивнул. — Мой охранник ненадолго задержит полицию, но нам следует уйти отсюда, прежде чем копам придет в голову осмотреть здание со двора.

Они двинулись вслед за Хоконом по узкой дорожке, ведущей от моря. Позади Сабины зажужжал электродвигатель Хоровица.

— Сначала я подумал, это вы наняли тех мужчин, чтобы намять нам бока, — откровенно признался Снейдер.

— Да, такая мысль приходила мне в голову после нашего телефонного разговора, — так же открыто сказал Хокон, — но вряд ли бы я стал это устраивать в собственном баре. Кроме того, вы видели, что один из них чуть не зарезал меня, как свинью.

— Значит, вы считаете, что нападение планировалось в первую очередь не на нас, а на вас? — спросил Снейдер.

Хокон кивнул.

— Эти типы понятия не имели, кто вы на самом деле. Наверное, решили, что вы мои зарубежные деловые партнеры. Нет… — он горько поморщился, — атака была направлена на меня.

— Почему именно так? — спросил Снейдер. — Почему не ночью в переулке, когда вы будете один?

Хокон засмеялся:

— Что может быть лучше, чем унизить меня перед моими людьми в собственном заведении? Если я потеряю репутацию, люди скажут, что я слаб и не могу защитить даже своих гостей.

По выражению его лица Сабина поняла, что, несмотря на показную невозмутимость, он был взбудоражен и обеспокоен.

— Нападение похоже на то, что произошло две недели назад? — спросила она.

Хокон не ответил. Они дошли до небольшого парка с павильоном — «Музыкальный павильон Столтенберга», как прочитала на вывеске Сабина. Позади него стоял черный «джип-чероки», тускло блестевший в свете уличного фонаря. Из машины вышел худощавый мужчина с густой рыжей бородой. С длинными конечностями и глубокими морщинами на запавшем лице он походил на жуткое пугало, которое немного нервничало.

— Асгард, моя правая рука, — представил Хокон. — Вы можете называть его просто датчанином.

Затем он обменялся с мужчиной несколькими словами по-норвежски. Насколько разобрала Сабина, датчанин слышал два выстрела, а Хокон объяснял ему, что произошло. Затем датчанин покосился на Сабину, и уголок его рта на мгновение изогнулся. Уважительно или снисходительно? Сабина не смогла истолковать. В любом случае мужчина, казалось, винил себя, но Хокон успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Alt okay[17]. — После этого Хокон, видимо, велел датчанину позаботиться о безопасности в «Нордлюсе». Из остального Сабина не поняла ни слова.

— Он усиливает меры безопасности, — прошептала им Кора. — И только что уволил охранника из бара.

После разговора Хокон снова повернулся к ним.

— Я не ответил на ваш вопрос. Да, в чем-то нападение было похоже на то, что произошло две недели назад. Кто-то пытается устранить меня на моей собственной территории. Только сейчас это были семь человек с ножами.

— У вас есть предположения, кто может за этим стоять?

— В том-то и дело… — Хокон выглядел озадаченным. — Я вышел из большинства видов бизнеса и занимаюсь так, по мелочи. Я ни для кого не представляю угрозы.

— Какие-нибудь соперники?

Хокон пожал плечами:

— Только если Ларс Фрей из Фредрикстада — но я уже разобрался с проблемой на прошлой неделе. Ларс Фрей больше и мухи не обидит. Я удивлен, что это продолжается.

— Вот почему у вас в «Нордлюсе» был только один охранник, пока ваш… — Снейдер кивнул на датчанина, — телохранитель ждал вас здесь?

— Верно. — Хокон пожал плечами. — Пока мы разговаривали в «Нордлюсе», датчанин обыскал обе ваши машины на стоянке. Надеюсь, вы понимаете, что я должен знать, с кем имею дело.

— Откуда вы узнали, что мы приехали на машине? — спросила Сабина, стараясь сохранять спокойствие.

Хокон улыбнулся:

— Вы вряд ли покатили бы вашего коллегу в инвалидной коляске с вокзала через пол-Тёнсберга. Маленький совет — в следующий раз снимите наклейку фирмы проката с зеркала заднего вида.

Сабина внутренне кипела от мысли, что в ее чемодане рылся незнакомец. Лицо Тины тоже застыло в гримасе, да и Марк выглядел заметно напряженным. Вероятно, всем им одновременно хотелось вцепиться Хокону в глотку. Снейдер, напротив, проигнорировал ситуацию.

— Кто были те парни в баре? — спросил он. — Друзья Ларса Фрея?

Хокон покачал головой:

— Не думаю.

— Кто тогда? — Сабина все еще злилась. — Точно не рыбаки или проезжие байкеры.

— Судя по диалекту, они из Фредрикстада.

— И вы это так точно знаете?

— Дело в том, что… — Хокон поднял руку, — из-за многочисленных долин и фьордов в Норвегии сложилось огромное количество диалектов, и я знаю произношение людей с другой стороны фьорда.

— Вам стоит подключить местную полицию, — посоветовал ему Снейдер.

Хокон горько рассмеялся:

— Они и пальцем не пошевелят. Наоборот, зажгут свечу и будут только рады, если я вообще выйду из игры. — Он задумался. — Мне жаль, что я втянул вас в это. Просто вы оказались не в том месте и не в то время.

— Не вопрос! — Снейдер огляделся. — Похоже, никто из нас серьезно не пострадал.

— Но из-за стрельбы у вас могут возникнуть проблемы.

Сабина кивнула.

— Гильзы все еще лежат в баре.

— Полиция, вероятно, уже конфисковала их. Тут я ничего не могу сделать… Однако я ваш должник.

Снейдер поморщился с несчастным видом. Сабина знала, как сильно Снейдер ненавидел, когда преступники, которых он с удовольствием упек бы за решетку, были у него в долгу.

— Нет, ни в коем случае, — сказал он.

— Я вижу это иначе… — настаивал Хокон. Он кивнул датчанину, после чего тот сел в машину и закрыл дверь. Хокон взял Снейдера за плечо и отвел на несколько шагов от машины. — Мы можем поговорить наедине?

— Втроем, — ответил Снейдер. — Немез, пойдемте!

— Ладно, — вздохнул Хокон.

Оставив других стоять у машины, Сабина последовала за ними.

— Дело вот в чем… сегодняшняя ситуация показала, что я никому не могу доверять. Ни одному из моих людей, ни датчанину, ни даже собственному брату.

— Александеру Йоргенсену, финансовому юристу?

— Вы сделали домашнее задание, — сказал Хокон. — И кажется, хорошо разбираетесь в своем деле, как я уже говорил. Вот почему я хочу нанять вас.

Снейдер резко остановился. Сабина тоже.

— Вы меня почти не знаете.

— Я знаю о вас достаточно.

— Тогда вы должны быть в курсе, что меня нельзя нанять. Я работаю в Федеральном ведомстве уголовной полиции Германии. Президент БКА — мой начальник, и моя работа — сажать таких, как вы, в тюрьму.

Хокон мягко улыбнулся.

— Давайте на мгновение забудем о вашей работе. Я хочу нанять вас и вашу команду, — настаивал он. — Если я что и умею, так это распознавать таланты других, а я видел вас и ваших людей в действии. Вас ничем не напугать, вы умны, бескомпромиссны и, главное, порядочны.

— Порядочны? Вы ошибаетесь, — признал Снейдер.

— Немцы слывут у нас трудолюбивыми, пунктуальными и эффективными. И… — Хокон прошел дальше и поднял руку, — здесь вас никто не знает. Это большое преимущество. Никто не сможет вас подкупить. Честно говоря, в данный момент я доверяю вам больше, чем кому-либо из близких мне людей.

Сабина отчетливо почувствовала, как неуютно стало Снейдеру в этой новой роли. Утечка данных в Висбадене, двойное убийство в посольстве, и теперь норвежский преступник хочет нанять его для решения своих мелких проблем.

Группа местных жителей в традиционной одежде, похожей на средневековую, прошла мимо них, горланя песни. Судя по всему, они возвращались со свадьбы.

Хокон понизил голос:

— Я слышал, что одна из ваших коллег даже говорит по-норвежски.

Снейдер кивнул:

— Кора Петерсен — эксперт по Скандинавии.

— Хорошо, тогда проблема с коммуникацией решена.

— Я все равно вынужден отказаться.

— Вы даже не знаете, о чем речь.

— Я догадываюсь, и дело мне не по вкусу.

Хокон сильнее сдавил плечо Снейдера.

— Выясните, кто стоит за нападением на меня.

Снейдер вздохнул.

— А взамен?

— Я расскажу вам, почему говорил с Катариной фон Тун по телефону.

— Вы можете солгать.

— Ну, вы бы это заметили, — ответил Хокон, на что Снейдер медленно кивнул.

Снейдер ненавидел идти на компромисс с преступниками даже больше, чем быть перед ними в долгу, — несмотря на то что он хотел раскрыть это дело как можно быстрее. Поэтому Сабина была уверена, что он откажется, должен отказаться! Потому что это новое обязательство отдалило бы его от первоначальной задачи.

— Согласен, — между тем сказал он.

Не может быть! Сабина с недоверием наблюдала, как Хокон убрал ладонь с плеча Снейдера, а Снейдер пожал руку Хокону Йоргенсену.

— Так что же было в сейфе посла? — спросил Хокон.

— Вы действительно не знаете? — удивился Снейдер.

— Стал бы я иначе спрашивать?

— Фотографии, — коротко ответил Снейдер.

— Чего?

Сабина насторожилась. Он спросил не кого, а чего. Видимо, действительно понятия не имел о фотографиях.

— Мы еще работаем над этим, — сказал Снейдер.

— Хорошо. — Хокон полез в бумажник и вытащил визитку. — Это мой адрес. Встретимся на моей вилле через полчаса. Отсюда всего пять минут езды.

— Я думала, вы очень заняты? — с сарказмом заметила Сабина.

Хокон улыбнулся:

— Правильно. Именно этим вопросом. А теперь передо мной открылась новая перспектива.

Он развернулся и пошел к своему «чероки».

Сабина подождала, пока он отойдет подальше.

— Вы с ума сошли? — прошипела она. — Мы не можем работать на этого парня! Подумайте о нашем деле! Что мы скажем Гульбрандсену? И что еще хуже — что мы скажем БНД и ван Нистельрою?

— Немез! — Снейдер резко оборвал ее. — Если повезет, Хокон разместит нас на своей вилле. Тогда мы будем в непосредственной близости к нему. Мы получим информацию о его мире, его бизнесе и привычках, которую не сможет нам дать ни одно досье или база данных в мире. Потому что где-то должна быть связь с доктором Катариной фон Тун.

Она все еще смотрела на него с недоверием.

— Вы с самого начала надеялись на это, не так ли? — внезапно осенило ее.

На его лице промелькнула тень улыбки. Снейдер выглядел чрезвычайно довольным.

— Убийства посла и начальника службы безопасности и оба нападения на Хокона Йоргенсена могут быть связаны. Помните о ноже! Возможно, все это имеет какое-то отношение к исчезновению и убийству проституток.

— Думаете, в итоге все сложится в общую картину?

— Вспомните наши последние дела. Так всегда было.

Теперь она поняла. Снейдер всегда думал на шаг вперед. Им оставалось только распутать нити и соединить их в осмысленное целое.

Сабина услышала, как «чероки» завелся и уехал. Теперь к ним присоединилась оставшаяся часть их группы.

— Что случилось? — спросила Кора.

Остальные тоже смотрели на них с любопытством и ожиданием.

Снейдер ничего не сказал. Он протянул Сабине визитку:

— Отвезите нас туда.

Сабина взглянула на адрес.

— Хорошо. — Затем она подняла глаза. — Мы только что получили новую работу и нового клиента.

Резиденция Хокона располагалась за пределами Тёнсберга, на возвышенности с видом на город и Осло-фьорд. В южном направлении как раз шел огромный танкер, который Сабина легко узнала по навигационным огням. Неподалеку от дома на скальном выступе стояла вышка сотовой связи. Должно быть, та самая, к которой подключался мобильный Хокона во время телефонных разговоров с послом. Хотелось надеяться, что скоро они узнают истинную причину этих звонков.

Вилла была огромной. Посередине располагался большой двухэтажный главный дом, полностью из дерева, чуть более современные пристройки справа и слева окружали внутренний, тускло освещенный двор U-образной формы.

В главном здании и правом крыле горел свет, но Хокон провел их в левую часть, где царила кромешная тьма.

— Главный дом — это оригинальная старинная постройка, — пояснил он. — Ему более ста пятидесяти лет, и он до сих пор находится в первозданном состоянии. Изначально дом стоял в Сёрвогене на Лофотенских островах, но затем его разобрали и выстроили здесь заново, балка к балке. Он принадлежал прадеду моего отца, который происходил из старинного торгового рода. Где-то в доме даже висит генеалогическое древо. — Хокон похлопал по просмоленной балке. — Это пристройка 1930-х годов, — пояснил он. — С библиотекой отца, которой сейчас пользуюсь я, каминным залом и бывшим кабинетом матери.

Дверные проемы были не выше метра восьмидесяти и имели широкие пороги.

— Через некоторое время привыкаешь к запаху и треску дерева.

Хокон включил свет. Они последовали за ним в каминный зал, и Кшиштоф помог Хоровицу переехать через порог.

— А вон там, на противоположной стороне, находится новое здание с гостевыми комнатами и комнатами для персонала.

Хоровиц огляделся.

— Вы коллекционируете картины Гигера?

— Разве это так удивительно?

— Ханс Руди Гигер был швейцарцем — земля ему пухом, — ответил Хоровиц. — Я скорее ожидал бы, что вы… коллекционируете картины Эдварда Мунка, например. Гигер меня действительно удивил.

— Мунк для меня слишком депрессивный.

— О, а Гигер нет? — выпалила Сабина, стоя перед картиной, изображавшей темный объект, похожий на вагину, который казался одновременно костлявым и механическим.

— Гигер меня вдохновляет, а также напоминает мне, что жизнь конечна. — Хокон открыл бар. — Напитки?

Снейдер и Кшиштоф сказали «да», остальные отказались, после чего Хокон налил виски в три стакана. «Гленморанджи Прайд» 1974 года дистилляции с бочковой крепостью 52 процента. В мире существует всего пятьсот бутылок, как он им объяснил.

Снейдер сделал глоток и скривил рот в знак одобрения. Затем вытряхнул из коробки косяк.

— Я могу закурить?

Хокон покровительственно махнул рукой и сам достал сигару.

— «Тиран умирает, и его могущество кончается, мученик умирает, и его могущество начинается», — перевела Кора высказывание на стене, которое заметила, проходя мимо.

— Кьёркегор, датский философ, — объяснил Хокон.

— Один из ваших девизов? — спросил Снейдер.

Хокон покачал головой:

— Асгард любит Кьёркегора. Это ему подарил мой отец. Датчанин работал на него много лет. Они были неразлучны.

— А теперь он работает на вас, — заключила Сабина. — В чем именно заключаются его задачи?

Хокон сел в мягкое кресло, которое — как предположила Сабина по яркому цвету ткани — недавно заново перетянули. Он с удовольствием попыхивал сигарой.

— Я открою вам, чем он занимался тридцать лет назад. И лишь потому, что уже истек срок давности. — Он посмотрел на облачко дыма. — Мой отец нанимал много… скажем так, парней для грязной работы. Но иногда были задачи, от которых они отказывались по соображениям совести. У большинства людей в этом бизнесе строгие правила — никаких стариков, больных, женщин и детей. Ну, у датчанина нет совести. Он брался за ту работу, которую никто другой выполнять не хотел. Его правило было: если это нужно для дела, то пусть даже старики, больные, женщины и дети.

— Но убийство не имеет срока давности, — заявил Снейдер.

— Кто говорит об убийстве? — Хокон улыбнулся ему. — В любом случае у датчанина до сих пор не было ни одной бессонной ночи. Иногда он даже меня немного пугает.

Сабина сглотнула. «Одним словом: беспринципный урод, обожающий Кьёркегора!»

Хокон хлопнул в ладоши.

— Так что же нам теперь с вами делать? — Он сдвинулся на край кресла. — У нас достаточно гостевых комнат, чтобы разместить вас всех. Или вы уже нашли другое жилье в Тёнсберге?

— Нет, — честно сказал Снейдер.

— Я так и думал. В ваших машинах много багажа. — Он снова зажег сигару. — Я также мог бы предоставить вам в доме просторное помещение для работы. Завтра я поговорю со своими сотрудниками, и они все организуют в соответствии с вашими пожеланиями. Согласны?

Умное решение! Это означало, что он будет получать информацию из первых рук обо всех результатах работы команды Снейдера, сможет контролировать и наблюдать за ними. Однако то же самое работало и в другую сторону.

— Что ж, я согласен, — сказал Снейдер и посмотрел на остальных.

Сабина заметила, что Кора бросила встревоженный взгляд в сторону Снейдера. Судя по всему, она не собиралась оставаться в этом доме на ночь, и Сабина прекрасно ее понимала. Если Хокон соберет о них больше информации — а это лишь вопрос времени — и выяснит, что в его доме находится агент немецкой секретной службы, он наверняка не обрадуется.

Хоровиц, похоже, также заметил обеспокоенный взгляд Коры.

— Щедрое предложение, спасибо, но, поскольку ваш дом не совсем приспособлен для инвалидных колясок, я бы предпочел остановиться в «Лонгйирбин-Гриль». — Он бросил на Кору призывный взгляд.

— Я присоединюсь к вам, — быстро сказала она. — Чтобы кто-то был рядом, если вам понадобится помощь.

— А для меня… э-э… эта вилла слишком шикарна, — пробормотал Кшиштоф. — Я боюсь опрокинуть ценную вазу или что от моего храпа упадет картина.

— Вам нужно что-то попроще? — усмехнувшись, спросил Хокон.

Кшиштоф улыбнулся в знак согласия.

— Я прочитал в путеводителе, что в Тёнсберге есть кемпинг, где можно снять автодом.

Хокон кивнул:

— Трейлерный парк имени Фритьофа Нансена. Недалеко отсюда.

— Общественные душевые, пивные вечеринки и атмосфера походного костра? — ухмыльнулся Кшиштоф. — Похоже, это идеальный вариант для меня.

— Боюсь, мне придется вас разочаровать. Норвежские трейлерные парки более скромные и напоминают немецкие садовые участки.

— О! — Лицо Кшиштофа вытянулось.

— Ничего, это тоже подойдет, и я присоединюсь, — добавила Тина.

«Что?» Сабина удивленно подняла глаза.

— Хорошо, тогда вам хватит трех комнат, — сказал Хокон, глядя на Снейдера, Марка и Сабину.

— Им двоим достаточно одной комнаты, — заявил Снейдер. Прежде чем Сабина успела возразить, он добавил: — Немез, все в порядке, мы здесь не на службе.

Она откинулась назад и краем глаза увидела, как Марк подавил усмешку. Судя по всему, они со Снейдером стали лучшими друзьями. Это становилось почти невыносимо.

Хокон посмотрел на часы и встал.

— Хорошо, я поговорю с датчанином, чтобы он позаботился о том, чтобы вы получили два номера в отеле в столь поздний час, включая безбарьерный номер на первом этаже, и два комфортабельных трейлера в трейлерном парке.

Все, казалось, были довольны, но Сабина не переставала удивляться. Она знала, что Кшиштоф жил на берегу Майна в контейнерном доме бывшего паромщика, что Кора преследовала свои собственные цели и старалась держаться особняком, а Хоровиц предпочитал обслуживание в отеле… И тем не менее все это выглядело довольно сложно. Она также была удивлена, что Снейдер без протестов согласился на все эти дополнительные просьбы.

Хокон покинул комнату, и Сабина услышала, как снаружи он отдавал указания датчанину на норвежском языке.

— Получилось неплохо, да? — прошептал Хоровиц.

Снейдер кивнул.

— Мои аргументы были не слишком надуманы? — спросил Кшиштоф.

— Нет, ты отлично справился, — тихо ответил Снейдер. — Даже я почти поверил тебе. — Он бросил на Сабину лукавый взгляд.

«Настоящая банда!» Теперь ее осенило. Видимо, они сговорились во время поездки на виллу Хокона во второй машине, и Хокон это проглотил.

— Все в порядке, Немез? — спросил Снейдер.

— Все в порядке, — пробормотала она.

С учетом мертвого посла, убийств проституток и нападений на Хокона они имели дело с тремя проблемами, которые хотели объединить в одно дело. Теперь, благодаря плану Снейдера разделить команду и разместить ее на трех разных площадках, они могли действовать быстрее, маневреннее и незаметнее.

После того как Тина и Кшиштоф, а также Кора и Хоровиц на машинах отправились в свои временные пристанища, Марк потащил огромный кофр Снейдера в гостевую часть современного крыла. Тем временем Сабина отнесла свой чемодан и багаж Марка в их общую комнату. Она располагалась рядом с комнатой Снейдера, была просторной и выходила окнами на сад скульптур, в конце которого в лунном свете блестел павильон. За ним скала круто спускалась к фьорду.

Спустя полчаса Сабина, удобно расположившись на кровати, отправила каждой из своих племянниц короткое СМС, которое они прочтут следующим утром: «В гостях у короля преступного мира Скандинавии. Снейдер и я ведем секретное расследование под прикрытием для норвежской королевской семьи. Марк боится оставаться один и переночует сегодня у меня в комнате». Марк тем временем разбирал свои немногочисленные предметы одежды и выбирал чистую футболку на завтра. Краем глаза Сабина заметила на футболке какой-то странный синий принт.

— Что это? Телефонная будка?

— Нет. — Он закатил глаза от досады. — Это ТАРДИС[18]. К тому же полицейская будка для экстренных вызовов.

— А, — пробормотала она и набрала сообщение сестре. На этот раз уже не шутливое, а вполне серьезное.

— Мне кажется, ты слишком много рассказываешь о нас Снейдеру, — небрежно заметила она.

— О-о-о… я так и знал, что произойдет нечто подобное! — воскликнул он, вскидывая руки вверх. — И при этом я ничего ему о нас не рассказываю. Это даже не нужно. Он колдун. Он просто наблюдает. Видит твою реакцию, следит за выражением твоего лица, за жестами и всегда слышит то, чего ты не говоришь, — и таким образом он понимает, что происходит.

— Чепуха.

— Никакая не чепуха! — воскликнул он. — Этот мужчина — дипломированный психолог. Он читает нас как книгу! Как только я пытаюсь что-то от него скрыть, он уже знает, что это может быть. Так что не говори мне, будто я ему что-то рассказал. Ты проводишь с ним гораздо больше времени. Он твой коллега. Это тебе нужно быть осторожнее с тем, что ты ему подсознательно сообщаешь.

— Да, извини, — вздохнула Сабина. В принципе в этом не было ничего страшного. Какой вред от того, что Снейдер о них знает? В конце концов, он был ее ментором и наставником, а потом еще и коллегой на протяжении многих лет. — Мир?

— Нет, я ненавижу тебя, мерзавка! — в шутку прорычал Марк, вскочил на кровать и поцеловал ее.

Она засмеялась и вырвалась. Только она отправила сообщение Монике, как зазвонил ее мобильный телефон.

— О, это Тина. Отстань от меня! — Она включила громкую связь. — Привет! У тебя все в порядке?

— Да, трейлеры действительно замечательные. За диваном почти нет пауков. И размером, вероятно, чуть больше вашей ванной комнаты. На улице квакают лягушки, а какой-то пьяный норвежец орет у меня перед дверью.

Сабина рассмеялась:

— Ты можешь попросить Кшиштофа помочь.

— Спасибо, я скорее приглашу пьяного норвежца в трейлер. А как у вас с Марком обстоят дела? Надеюсь, вы не будете всю ночь траха…

Сабина выключила громкую связь, поднесла телефон к уху и почувствовала, как ее лицо краснеет.

— И тебе желаю приятного вечера. Спокойной ночи!

В половине третьего ночи Сабина проснулась и некоторое время смотрела в окно. Всего через полтора часа на горизонте появится первая свинцово-серая полоса. По крайней мере, это лучше, чем в конце июня, когда, как она прочитала в путеводителе, ночь в Тёнсберге была по-настоящему темной всего около четырех часов. Тогда она вообще не сомкнула бы здесь глаз. Внезапно у нее пересохло во рту, и она захотела пить. А затем еще и в животе заурчало.

Она откинула одеяло и осторожно встала с кровати. Марк лежал на животе, наполовину уткнувшись головой в подушку, и негромко похрапывал. В своей розовой пижаме она прокралась к двери и выскользнула в коридор. В доме было совершенно тихо. Где-то булькал радиатор и стучала водопроводная труба. Скрипнула балка, и снова наступила тишина.

Когда они поднимались в свои комнаты, Сабина запомнила, где в главном доме находится кухня. Она спустилась по лестнице, на цыпочках прошла по длинному коридору с ледяным полом, вошла в старое здание и действительно нашла кухню. Ей было бы достаточно стакана молока, а в холодильнике она уж найдет что-нибудь съедобное.

Она открыла дверь, нащупала выключатель и, когда загорелась подсветка над рабочей поверхностью, подкралась к дверце холодильника, на которой висели маленькие разноцветные магниты. «Посмотрим, что тут есть у семьи Йоргенсен».

— Стильная пижама!

Сабина чуть было не вскрикнула и в панике обернулась. Но, к счастью, у окна кухни стоял всего лишь Снейдер и смотрел наружу. Он был все в том же костюме, что и вечером. Видимо, еще не ложился.

— Вам тоже не спится? — спросил он.

— Я проголодалась. — Ее сердцебиение постепенно успокоилось. — Вы здесь давно?

— Я сделал несколько кругов вокруг дома, пока не замерз. С тех пор стою здесь.

Этот взгляд! По всей видимости, во время прогулки он выкурил несколько косяков. Она открыла холодильник и обнаружила много бутылок молока.

— Хотите горячего шоколада?

Снейдер кивнул:

— Звучит неплохо.

В одном из шкафов она нашла какао-порошок и подогрела две чашки молока в микроволновке. Затем приглушила свет, встала рядом со Снейдером, протянула ему чашку и тоже посмотрела в окно. За стеклом с их смутными отражениями виднелся большой навес для машин, окруженный высокими дубами.

— То, что мы здесь делаем, это ведь ненормально? — спросила она.

Снейдер задумчиво помешивал какао.

— А что вообще нормально, Немез?

— Нормально — это то, что делает большинство.

Он вынул ложку из чашки, дал какао стечь, а затем направил ложку на Сабину, как будто ожидал от нее именно такого ответа.

— Это означало бы, что большинство людей нормальные. Видите ли, именно в этом я и сомневаюсь. К счастью, мы оба не такие — именно поэтому мы здесь.

«И стоим посреди ночи на кухне владельца ночных клубов и бывшего наркоторговца, попивая горячее какао».

— Ранее вы сказали…

— Вы всерьез хотите навязать мне разговор в такой час? — перебил он.

— Да, хочу, — настаивала она, игнорируя выражение его лица. — Ранее вы сказали Хокону, что мы не порядочны. Что вы имели в виду?

Снейдер глубоко вздохнул.

— Вы это знаете, Немез! Я хладнокровно застрелил безоружного и беззащитного человека. Вы были там, вы сами это видели и даже… — Он не закончил фразу.

Она слишком хорошо помнила ту сцену, произошедшую несколько лет назад. Иногда она ей даже снилась. И самое ужасное, что она сама дала ложные показания в суде, чтобы оправдать Снейдера.

— Все-таки речь шла о вашем сыне.

— Но это не оправдывает поступок, — ответил он.

Верно. Тем не менее она до сих пор не была уверена, как бы поступила в той ситуации, окажись на месте Снейдера.

— Если вам от этого станет легче, — продолжил он, — я знал, что однажды мы окажемся именно здесь. Не обязательно у Хокона Йоргенсена, но на вилле беспринципного преступника, с которым будем сотрудничать.

— Почему вы так решили?

— Потому что зло следует за злом, и наша работа — изучать наших врагов до тех пор, пока мы сами не станем такими же.

— Возможно, я слишком усталая для таких философских мыслей. — Она отпила какао. — Неужели Хокон действительно такой злой?

— Определенно. Просто подумайте о датчанине и о других людях, которые его окружают. — Он понизил голос. — Но сегодня Хокон показал нам свою слабость. На него напали, он не знает, кто это сделал, и никому не доверяет. А по отношению к нам ведет себя как собака, которая покоряется противнику, ложится на спину и выставляет живот. Разве это не странно?

Сабина нахмурилась.

— Это значит, что вы ему не верите?

— Немез, ваши дедуктивные способности, как всегда, поражают.

— Осторожнее! — Она пригрозила ему, сложив пальцы пистолетом. — Сегодня я уже дважды стреляла.

— В деревянную балку. Да, это был крутой ход. — Снейдер скривил рот. — Такой человек, как Хокон Йоргенсен, не показывает свою слабость, — сказал он, возвращаясь к теме. — Никогда и никому! И уж точно не иностранной следственной группе, с которой он знаком всего один вечер. — Он сделал паузу. — Я разговаривал с Хоровицем по телефону час назад. Он согласен со мной.

«Час назад? Бедный Хоровиц!» Когда Снейдеру что-то не давало покоя, он ни с кем не считался.

— Тогда зачем Хокон пригласил нас к себе? — спросила она.

— Будет интересно это выяснить.

ПОЧТИ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Суббота, 12 мая

Александер знал, что ночь на воскресенье будет для него чертовски длинной. Возможно, самой длинной за всю его жизнь. Вместо того чтобы убить своего брата, ему теперь придется убить другого человека. К тому же невиновного — парня из его багажника.

Люди Хокона затащили мужчину в гараж и бросили его на грубый бетонный пол между канистрами с маслом и бензином, ящиками с инструментами, старыми автомобильными шинами и подъемной платформой. Все окна и двери были закрыты, чтобы крики мужчины не были слышны за пределами участка. К счастью, ближайший дом находился в нескольких милях отсюда.

Астрид отвели в ее комнату и дали ей снотворное. Тем временем Хокон, его люди, датчанин и Александер встали полукругом вокруг мужчины, который в страхе скорчился на полу.

— Я нашел пистолет на газоне, — сказал датчанин. — «Хеклер-и-кох» со сведенным номером. — Он понюхал ствол. — Из него стреляли. Не хватает пяти патронов. Четыре гильзы лежат на газоне перед каминной комнатой, одна возле машин.

Хокон прижимал к щеке пакет со льдом. Кровь из раны стекала по его шее за ворот рубашки.

— Как тебя зовут?

— Бьёрн! — тут же крикнул мужчина и вздрогнул, когда Хокон занес ногу, собираясь пнуть его еще раз.

— Откуда ты?

— Из Фредрикстада.

— Кто тебя послал?

— Что? Никто… — выдохнул Бьёрн, в отчаянии оглядываясь по сторонам.

— Говори! Кто тебя послал? — повторил Хокон.

— Никто! — Бьёрн поднял руку и указал на Александера. — Он избил меня и затащил в багажник своей машины.

Все посмотрели на Александера. Он просто улыбнулся. «Не притворяйся удивленным, — сказал он себе. — Любая преувеличенная реакция только вызовет подозрение». Поэтому он просто сжал губы и ничего не сказал.

— Мой брат? — воскликнул Хокон.

— Да, вон тот! Он избил меня, связал, заткнул мне рот кляпом и затащил в свою машину. Потом уехал со мной. Мы были в дороге не менее двух часов. Я понятия не имею, где мы сейчас, все, что я знаю, — это то, что мы переправились на пароме через фьорд.

«Черт, паршивец не был без сознания все это время».

— И я должен тебе поверить? — спросил Хокон. — Какая машина у моего брата?

— Белая «тесла» родстер. Я слышал электропривод с автоматической коробкой передач, восемьсот лошадиных сил! — отчаянно закричал Бьёрн. — Раньше я был автодилером.

Хокон поднял брови, повернулся к Александеру и вопросительно на него посмотрел. В его глазах читались удивление и скептицизм.

— Тоже мне фокус, — спокойно проговорил Александер. — Он увидел мою машину снаружи. А по номерному знаку ALXJ0 нетрудно догадаться, кому принадлежит автомобиль. — Он заметил, что плечи Хокона все еще напряжены. Плохой знак.

— Посмотри в его машине! — отчаянно закричал Бьёрн. — Наручники все еще в багажнике.

«Вот гаденыш!» Александер мягко улыбнулся, полез в карман и вытащил ключи от машины.

— Пожалуйста. Можешь сам проверить. — Он протянул ключ брату. Сердце бешено колотилось, но внешне он старался сохранять максимальное спокойствие, чтобы только рука не начала дрожать. Одна неправильная реакция — и все провалится. Хокон и датчанин были непредсказуемы. Если им действительно придет в голову заглянуть в его багажник, ему конец. — Давай же, загляни внутрь! — снова обратился он к брату.

— А стоит? — осторожно спросил Хокон.

— Да, а затем мы сможем наконец продолжить здесь.

Хокон посмотрел ему прямо в глаза. Тем временем датчанин наклонился к Бьёрну, схватил его за запястье и понюхал пальцы.

— Он стрелял, — лаконично заявил он.

— Твой брат заставил меня! — крикнул Бьёрн. — Понюхай его пальцы. На них тоже есть остатки пороха!

— Нет, — решил Хокон и снова пнул Бьёрна под ребра. — Хорошая попытка, но ты меня, похоже, за дурака держишь?

Бьёрн скорчился, задыхаясь, а Александер постарался не показать своего облегчения. Он положил ключи от машины в карман брюк.

— Кто тебя послал? — снова спросил Хокон.

— Никто, — сказал Бьёрн.

Хокон собирался снова пнуть, но Александер остановил его:

— Это бесполезно. Ты только переломаешь ему все ребра, но он не заговорит, а просто потеряет сознание. Мы от этого ничего не выиграем.

— Ты хочешь развязать ему язык?

— Да.

— И как же?

— Очень просто. — Александер оглядел гараж. — У тебя еще остались баллоны со сжатым воздухом после погружений во фьорде?

Хокон кивнул:

— По соседству хранятся баллоны, ласты, гидрокостюмы, буи и надувная лодка. Хочешь заняться дайвингом прямо сейчас?

Александер поморщился, затем кивнул датчанину:

— Достаточно одного полного баллона со сжатым воздухом и узкой насадки.

Датчанин тут же исчез. Через минуту он втащил в гараж тяжелый баллон. Люди Хокона знали, что он задумал. Они стянули с Бьёрна брюки и привязали его к подъемной платформе цепью так крепко, что он едва мог пошевелиться.

— Что происходит? — закричал Бьёрн. — Я невиновен. Этот парень привез меня сюда на своей машине!

Никто ничего не сказал. Мужчины держали Бьёрна за руки и ноги, чтобы он не мог двигаться, а Александер воткнул острый конец насадки ему в анус. Бьёрн попытался сопротивляться, но Александер придавил его вниз и вставил насадку еще глубже.

— Что ты задумал? — ахнул Бьёрн.

Александер присел перед платформой.

— Замолчи и слушай, — спокойно сказал он. — Мы сделаем сейчас следующее… — Он коротко кивнул датчанину, и тот на секунду открыл клапан. Шланг натянулся, и Бьёрн закричал от отчаяния. — Когда мы снова откроем клапан, воздух заполнит твой толстый кишечник, затем тонкий кишечник. Сначала ты почувствуешь только неприятное давление в животе, но постепенно оно распространится дальше. Так что просто ответь на мои вопросы. Понял?

— Но я и так уже…

— Заткнись и слушай! Если я почувствую, что ты мне лжешь, мы усилим давление. Тогда твой желудок наполнится воздухом и раздуется. Воздух будет давить на твои внутренние органы, и ты почувствуешь, что вот-вот взорвешься.

— Пожалуйста, не надо!.. — закричал Бьёрн.

— После этого есть три сценария: у тебя случится сердечно-сосудистый коллапс, и ты умрешь. Это самый приятный, но в то же время самый маловероятный из всех вариантов.

Бьёрн попытался освободиться, но мужчины крепко прижали его руки и ноги.

— Второй: раздутый кишечник приводит к поднятию диафрагмы. Диафрагма разрывается, воздух попадает из брюшной полости в грудную клетку и поднимается по пищеводу. Твои легкие сплющиваются. — Он медленно сжал руку в кулак, словно пытаясь раздавить грушу. — Ты больше не можешь дышать и начинаешь задыхаться. Это занимает много времени и неприятно, но не особенно болезненно.

— Почему ты это со мной делаешь? — закричал Бьёрн.

— Ты знаешь причину, — сказал Александер. — Третий вариант наиболее вероятен. Желудок и кишечник не выдерживают давления и лопаются. Воздух попадает в брюшную полость, расширяется и сдавливает внутренние органы один за другим. Это непоправимо. Даже если решишь сейчас рассказать правду, будет уже слишком поздно. Ты начнешь медленно и мучительно умирать от внутреннего кровотечения. Так что выбирай, как долго ты хочешь оставаться стойким! — Он подошел к Бьёрну. — И прежде всего, отвечай на мои вопросы.

Бьёрн ничего не сказал, но дышал все чаще и чаще.

— Ты стрелял в моего брата?

— Нет!

Александер кивнул датчанину, и тот на секунду открыл вентиль. Бьёрн закричал:

— Пожалуйста, не надо!

— Ты стрелял в моего брата?

— Нет!

— Признайся, или я снова открою этот чертов вентиль!

— Да, черт возьми! Это я сделал, мне очень жаль! Прекрати!

— На кого ты работаешь?

— Что? Я работаю на многих…

— На кого в основном? — перебил Александер.

— На Ларса Фрея.

— Что ты для него делаешь?

— Я поставляю алкоголь в его бары.

— Ты от него получил оружие?

Бьёрн ничего не сказал, только ахнул. Датчанин снова открыл клапан.

— Это он дал тебе пистолет? — крикнул Александер.

— Да, да, от него.

— Ты пришел сюда пешком?

— Да.

— Как ты собирался скрыться?

Бьёрн вопросительно посмотрел на него со слезами на глазах.

— Ты хотел угнать машину?

— Да, да.

— Разумеется, ты не хотел стрелять в моего брата, верно? В глубине души ты порядочный парень, не так ли? Но Ларс Фрей заставил тебя. Это правда?

— Да, да, так оно и было.

— Ты знаешь причину?

— Нет, не знаю. Но он хотел, чтобы я застрелил твоего брата. Это его поручение. Это был он! Я этого совсем не хотел. Клянусь! А теперь вытащи эту штуку из моей задницы.

— Успокойся, все в порядке. — Александер похлопал его по щеке. — Мы знаем причину Фрея. — Он встал и бросил на брата быстрый многозначительный взгляд.

Тем временем Бьёрн расслабился, выдохнул и лежал, совершенно измученный.

Александер отвернулся от него, подошел к баллону со сжатым воздухом и положил руку на вентиль. Совесть чуть было не заставила его заколебаться на секунду, но он быстро, не глядя, открыл вентиль до упора. Когда через минуту крики прекратились, он снова его закрыл.

В ту же ночь люди Хокона навели порядок в гараже и избавились от тела Бьёрна, предварительно засунув его в черный пластиковый пакет. Александер не знал, как именно. Вероятно, сбросили во фьорд в глубоком месте, утяжелив грузом.

Тем временем Хокона осмотрел его личный врач, который приехал в ту же ночь. Рана не потребовала наложения швов, но длинного шрама избежать было нельзя. Хокона это не смутило. Учитывая его белоснежную кожу, которая никогда не загорала, позже шрам все равно не будет слишком заметен.

Когда на вилле стало тихо, Александер пробрался в спальню Астрид. Свет наружных фонарей проникал сквозь задернутые шторы и погружал ковер и мебель в темно-синий полумрак. Александер сел на край кровати.

Астрид ворочалась и шуршала одеялом.

— Как все прошло? — пробормотала она. Видимо, несмотря на успокоительное, она была настолько возбуждена, что не могла спокойно спать.

Александер убрал светлую прядь волос с ее лица.

— Все кончено, мужчина мертв.

— Это был один из людей Ларса Фрея?

— Да… — Александер держал ее за руку. Пальцы были холодными. — Козел отпущения.

Астрид нахмурилась.

— Ты ведь не хотел становиться таким, как твой брат.

На мгновение он сжал губы.

— Но у меня не было выбора, мне пришлось это сделать. — Он заметил, с каким ужасом она на него смотрела. — У него не было ни семьи, ни детей, — сказал он. — Мелкий ублюдок, который занимался контрабандой сигарет и алкоголя и продавал наркотики подросткам. Мне его не жаль.

Астрид попыталась сесть, но Александер положил руку ей на плечо.

— Попробуй уснуть.

— Очень смешно, — пробормотала она. — Что теперь будет?

— Насколько я знаю Хокона, он захочет отомстить Фрею и его людям.

Он глубоко вздохнул. Ужасная мысль.

В доме послышались шаги. Хокон поднимался по лестнице. Пришло время уходить.

— Все может полностью выйти из-под контроля, — прошептала Астрид.

«Уже вышло». Видимо, Астрид подумала то же самое.

— Давай оба исчезнем! — прошептала она.

— Ты хочешь сбежать?

— Да, пока у нас еще есть шанс.

Александер сжал губы. Как ей об этом сказать? Наконец он покачал головой:

— Куда бы мы ни пошли, Хокон нас найдет.

Нужно решить эту проблему другим способом.

Суббота, 26 мая

Когда Сабина проснулась спустя несколько часов, наружный термометр показывал всего один градус выше нуля. Марк еще крепко спал. Она надела спортивный костюм, кроссовки, а также тонкие перчатки и ветровку. Затем покинула виллу, еще погруженную в тишину, добежала до границы участка и направилась по тропинке к трейлерному парку.

На много миль вокруг не было видно ни одного дома. Некоторое время дорога шла вдоль фьорда, а затем, после причудливого скального выступа, начала спускаться к берегу. По-видимому, ночью на страну обрушился холодный погодный фронт, потому что, несмотря на утреннее солнце, было очень морозно. В некоторых местах, где скалы находились в тени, Сабина даже заметила небольшие пятна снега, оставшиеся с прошлой зимы. Но, как всегда говорил ее отец, не бывает плохой погоды, бывает неподходящая одежда.

Сабина глубоко вдохнула, наполнила легкие холодным воздухом и наслаждалась открывшимся видом. Утро было безоблачным и ясным, ни малейшего клочка тумана, а чистое небо простиралось до самого горизонта, чего ей уже давно не приходилось наблюдать. Обычно во время пробежки она слушала музыку на своем мобильном через беспроводные наушники, но на фоне такого пейзажа ей не хотелось включать Les Humphries Singers.

Когда она достигла кромки моря и некоторое время шла по берегу, зазвонил ее мобильный телефон. Теперь ей все-таки пришлось использовать наушники. Это была Конни, ее младшая племянница. Она поблагодарила Сабину за СМС и спросила ее об их текущем деле, хорошо ли она относится к Снейдеру и не сердит ли его.

— Не волнуйся, — громко рассмеялась Сабина. — Я очень хорошо к нему отношусь и поддерживаю его, как могу.

— Отлично, тогда дело можно считать раскрытым.

— Определенно.

Сабина добралась до трейлерного парка, который располагался прямо на длинном скалистом берегу, и прошла мимо пустующего домика охранника на территорию. Здесь в три ряда стояли поднятые на домкратах автофургоны.

— Мне пора.

— Запахло жареным?

— Да, Мартинелли в трудном положении… целую… пока.

Она повесила трубку и огляделась. Вчера вечером Тина отправила ей еще СМС. «Трейлер № 19. Пробежка? Завтра в 7 утра?» Сабина ответила лишь кратким «ОК».

Вот он. Рядом с простыми деревянными домиками и современными автокемперами стоял выкрашенный в коричневый цвет деревянный фургон со скамейкой на крытом крыльце. Все выглядело так, будто цыгане путешествовали на нем по стране еще сто лет назад. Типично. Тина предпочитала классику.

Сабина поднялась по ступенькам к входу и громко постучала в дверь. Она добежала быстрее, чем планировала, было только без десяти семь. Не увидев никакого движения внутри фургона, она осторожно нажала на ручку. Дверь открылась. Навстречу повеяло теплым застоявшимся воздухом, а в следующий момент мимо нее протиснулся Кшиштоф. За исключением обтягивающих черных трусов, на нем ничего не было.

— Прошу прощения, — выпалила Сабина. — Наверное, я ошиблась номе… — Она огляделась. Нет, номер был верным.

— Доброе утро, — зевнул Кшиштоф. — Тина скоро будет готова. Я иду плавать.

Плавать? Сабина с удивлением посмотрела ему вслед. Босиком, с одним полотенцем через плечо, он выскочил на лужайку и побежал к морю.

«Он ведь этого не сделает?» В следующий момент появилась Тина в спортивной одежде.

— Только не говори, что вчера вечером для вас нашелся лишь один трейлер, — выпалила Сабина.

— Нет, Кшиштоф живет по соседству, номер двадцать.

Сабина вытянула шею и увидела, как Кшиштоф нырнул головой вперед с уступа в воду.

— Он только что прыгнул в море!.. — воскликнула она в изумлении.

— Вчера после полуночи он еще ходил плавать с норвежцами.

— Вода ледяная, течение сильное, и повсюду острые камни! — воскликнула Сабина.

— Верно. Температура воды пять градусов, почти моржевание. Но ничего не поделаешь, — пожала плечами Тина. — Кшиш достаточно взрослый, чтобы решать самому, и достаточно молодой, чтобы сделать это. — Она поджала губы. — Видимо, ему нужно остыть.

— Кшиш? — повторила Сабина, прищурившись. — Остыть?

— Да… — замялась Тина, — на самом деле ты не должна была его здесь увидеть.

— Немедленно скажи мне, что это неправда! О… Боже, Тина! Он мог бы быть твоим отцом!

— Но это не так! — Они на мгновение уставились друг на друга. — Давай пробежимся до города, я тебе все расскажу по дороге.

Они побежали в сторону центра Тёнсберга. Через некоторое время Тина заговорила:

— В его трейлере сломалось отопление, а когда он вернулся с ночного купания, то был замерзшим, как бродячая собака.

— И ты согрела беднягу?

— До этого мы обрабатывали друг другу царапины, оставшиеся после драки.

— Потому что в его трейлере не было аптечки, — предположила Сабина.

— Правильно! А потом сравнивали наши татуировки.

— Что ты обычно делаешь с каждым парнем… Тина! — Сабина глубоко вздохнула. — Как это могло произойти?

Тина проигнорировала подколы.

— У него есть обаяние.

— У Кшиштофа есть обаяние? — выпалила она.

— Да, он сказал: «Я забочусь об окружающей среде, давай примем душ вместе».

— И ты, конечно, сразу согласилась.

— Нет, не согласилась! Но потом он попросил, чтобы я оставила его на ночь для наблюдения.

Сабина потеряла дар речи.

— И ты не выгнала его сразу, когда он это сказал?

— Я понимаю, как все это выглядит. Но он был очень настойчив, а мне это даже нравится. — Тина поморщилась. — После того как я, как обычно, задала ему хорошую взбучку из-за его глупых комментариев, мы вместе выпили бутылку, которую он купил в аэропорту. А потом он вдруг рассказал мне о своей бывшей подруге и ее дочери и показал себя с совершенно другой стороны. На самом деле он не такой уж и крутой, это всего лишь шоу. Он очень чувствительный… ну и одно повлекло за собой другое…

— Все равно!

— И что? У меня никогда не складывались отношения с парнями моего возраста.

На самом деле Сабине было все равно, с кем Тина спит. Главное, чтобы она была счастлива — а в тот момент ее, казалось, переполняла энергия.

— Все, я умолкаю, — сказала она. — Кшиштоф наверняка огонь.

Тина покачала головой:

— Нет, он настоящий фейерверк.

— Ладно, хватит шуток, иначе мне придется организовывать свадьбу, — остановила ее Сабина.

— Не преувеличивай. Я даже не знаю, чем все это закончится. Так что, пожалуйста, ни слова Снейдеру или остальным!

— Мне все равно никто не поверит, — ответила Сабина — Ты и Кшиштоф — невероятно! — Затем она рассказала Тине о своем ночном разговоре со Снейдером.

Только она закончила, как они уже добежали до порта. Судя по всему, в Тёнсберге в субботу был базарный день. Как раз устанавливались многочисленные палатки с футболками и туристическими товарами, а также ларьки со свежими фруктами, хлебом и рыбой. Несмотря на раннее утро, там уже бродили несколько тепло укутанных туристов. Согревающее солнце и ледяной ветер сменяли друг друга — сумасшедшая погода. И здесь с небольших выступов скал молодые норвежцы с криками прыгали в воду. Кто-нибудь из них наверняка смог бы спасти Кшиштофа, если у того случится сердечный приступ и его начнет уносить в открытое море.

Сабина и Тина побежали трусцой в сторону старого города, мимо большой библиотеки и магазина с национальной одеждой, пока не обнаружили пекарню и один из супермаркетов местной сети.

— У тебя есть с собой деньги? — спросила Тина.

Сабина кивнула.

— Возможно, мы узнаем больше о Хоконе во время шопинга. В конце концов, это его город.

Они купили открытки с изображением фьорда для племянниц Сабины, напитки Тине в трейлер и свежую выпечку для них обеих на завтрак. У Сабины на телефоне было приложение, которое конвертировало цены в евро, и даже самые маленькие суммы можно было оплатить картой.

Во время шопинга они заметили, что у всех без исключения на лицах была улыбка. А как только они сказали, что приехали из Германии и путешествуют по Норвегии с рюкзаками, тут же были втянуты в разговор с продавцами. Никто не выглядел напряженным или недовольным. Но эта идиллия не обманула Сабину, которая знала, что здесь тоже происходят убийства и люди бесследно исчезают…

Около восьми у Снейдера зазвонил мобильный. К тому времени ему удалось поспать несколько часов. Теперь он сидел на кровати и смотрел на телефон. На дисплее высветился номер Дирка ван Нистельроя. Он знал, что это значит. Выключать или игнорировать было бессмысленно — Дирк заставит свою секретаршу обзвонить всех членов его команды по очереди. Поэтому он ответил.

— Goedemorgen! Wat in godsnaam?[19] — проворчал он, потирая подбородок.

— Оставь свои идиотские фразы! — разозлился ван Нистельрой. — Угадай, что я сейчас узнал!

— Твой пенсионный возраст подняли на три года? — попытался подколоть Снейдер.

— Очень смешно, — прошипел ван Нистельрой. — Вы в розыске! У полиции в Тёнсберге есть довольно точное описание всех вас.

— Это может быть случайным совпадением.

— Семидесятилетний мужчина в инвалидной коляске и татуированная черноволосая женщина с наполовину бритой головой? — выкрикнул ван Нистельрой.

— Не так громко, — простонал Снейдер. — Что мы натворили на этот раз?

— Подрались с группой местных жителей.

— Ты смеешься! Драка? Поэтому ты звонишь мне? Можно подумать, в Висбадене нет более важных дел.

— Не морочь мне голову! Дело не в драке. Женщина из твоей команды дважды выстрелила из пистолета. Кто это был? Кора Петерсен?

— Я точно не помню. — Снейдер встал с кровати, пошел в ванную и включил свет. Чертова лампа ослепила его. — Почему это так важно?

— Какого черта ты делаешь в Тёнсберге? Разве ты полетел не в Осло в качестве наблюдателя за расследованием убийства?

— Во-первых, я не полетел, во-вторых, след привел меня в Тёнсберг, а в-третьих, драка открыла нам возможности для дальнейшего расследования. Так что все в порядке. Ты можешь снова заняться незаконно припаркованными автомобилями в Висбадене.

— Черта с два все в порядке! Инспектор Гульбрандсен понятия не имеет, где вы находитесь, а потом я узнаю, что вы остановились на вилле бывшего наркобарона. Хорошая у них там марихуана?

Снейдер посмотрел на часы. Всего девять часов в этом доме, а Дирк уже все знал.

— Кора Петерсен снова проинформировала разведывательную службу, а они тебя?

— Поскольку ты хранишь молчание и — вопреки договоренности — до сих пор не сообщил ни слова Иону Эйсе, у меня нет другого источника информации!

— Отлично, теперь ты проинформирован. Я могу продолжать?

Снейдер приложил полотенце, смоченное в холодной воде, к затылку. «Обычно ты не проявляешь такого жгучего интереса к моим делам».

— Нет, если ты дерешься с норвежцами в баре и не можешь контролировать свою команду.

Снейдер уставился на свое отражение. Теперь он был в том возрасте, когда ему уже не нужно пить по выходным, чтобы утром выглядеть как труп.

— Нас спровоцировали! Или нам нужно было дать себя зарезать?

«Что, возможно, было бы даже на руку Иону Эйсе!» Он поднял глаза. Эта чертова утечка данных сама собой не прекратится. Тем более если он будет торчать в Норвегии дольше, чем необходимо.

— Конечно нет, боже мой! — воскликнул ван Нистельрой. — Но что следующее? Ты будешь бегать по Норвегии с пистолетом и расстреливать всех только потому, что кто-то тебя случайно толкнул? Доктор Росс говорит, что ты бомба замедленного действия.

«Вот как наша психолог соблюдает конфиденциальность!» Снейдер облил голову и шею холодной водой.

— Зависит от того, кто меня толкнет.

— О боже! — вздохнул ван Нистельрой.

— По правде говоря, все не так плохо, как кажется.

— Что это значит?

— Все не так, как кажется, но я не могу рассказать тебе больше по телефону.

— О'кей. — Его голос прозвучал более примирительно. — Что это за зацепка в Тёнсберге?

— Пока рано делать предположения.

— Я хочу, чтобы ты меня обо всем…

— Дирк! — перебил его Снейдер. — Еще слишком рано! Только одно: я собираюсь разобраться здесь со всем как можно быстрее, а затем заняться нашим делом в Висбадене. — Он повесил трубку, затем включил холодный душ.

В девять часов Снейдер вышел из комнаты в свежем костюме. В доме уже чудесно пахло молотыми кофейными зернами. Он хотел спуститься на завтрак, но остановился, услышав шаги. Из-за угла показалась Сабина с еще влажными волосами, раскрасневшимися щеками, на ней были джинсы и свитер, в руке она держала бумажный пакет.

— Как там в городе? — спросил он.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Откуда вы знаете? Ваше окно выходит на другую сторону.

Снейдер улыбнулся. Пришло время ей рассказать. Она все равно узнает. Он вытащил из кармана свой мобильный телефон и помахал им:

— Марк установил мне одно приложение. Это незаконно, но сейчас меня это не волнует. Оно позволяет мне в любой момент увидеть, кто из моей команды где находится. А вы с Тиной были в трейлерном парке, а потом в городе.

Сабина посмотрела на него так, словно хотела съесть на завтрак, но затем черты ее лица расслабились.

— Это просто мера предосторожности, Белочка, только для этого дела. Пойдемте со мной. — Он пошел вперед. — Так где вы были?

— Ходила за покупками. — Она последовала за ним вниз по лестнице. — Мы с Тиной не узнали ничего нового о Хоконе, кроме того, что его очень любят в Тёнсберге. Регулярные пожертвования различным клубам и поддержка социальных проектов города.

«Добрый самаритянин!»

— Почему Тина и Кшиштоф не пришли с вами?

— Я думаю, они завтракают в трейлерном парке.

— А что Марк делает снаружи в саду?

Она поджала губы.

— Он играет в «Покемон Го».

— Что это, черт возьми?

— Вы не знаете? Я думала, вы из БКА, — ухмыльнулась она. — Он собирает покемонов и высиживает яйца…

— Сколько это еще будет длиться? — Снейдер пристально посмотрел на нее и понизил голос: — Немез, я хочу раскрыть это чертово дело сегодня и завтра вернуться домой. — Он кивнул на бумажный пакет, от которого пахло свежей выпечкой: — Там лепешки на завтрак?

— Ванильный крендель для вас, прямо из пекарни.

Снейдер приподнял бровь. Видимо, она действительно подумала о нем, чтобы поддержать активность его мозговых клеток. Он лишь кивнул, затем они спустились на нижний этаж.

— Наденьте очаровательную улыбку, сейчас мы будем завтракать с Хоконом. Я хочу познакомиться с его женой и братом.

— С его братом? Как вы хотите это устроить?

— Очень просто. Снаружи стоит автомобиль с номерным знаком ALXJ0. Я предполагаю, что это его машина и он здесь. Будьте с ним любезны.

Астрид распорядилась, чтобы завтрак для них накрыли на нижнем этаже главного здания рядом с кухней. Шторы на широком окне были сдвинуты в сторону, и Снейдер разочарованно огляделся в залитом солнцем помещении. Им предлагались различные виды веганских мюсли, кофе без кофеина, безглютеновые хрустящие хлебцы, обезжиренный йогурт, безлактозное молоко и безалкогольное игристое вино. Ему просто хотелось застрелиться — холостым патроном. Кроме того, в меню стояла каша «рёмегрот», которая была популярна, потому что хорошо согревала, как выяснил Снейдер. Но он ее не попробовал. Он хотел сохранить внутренний холод, который держал его в своих тисках уже много дней, поэтому он пил только кофе, ел крендель и сухие кукурузные хлопья без молока.

Хокон Йоргенсен, одетый в темно-красный бархатный халат, тоже сидел в салоне. Трудно было прочитать что-либо по его лицу, поскольку он был в солнцезащитных очках. Он пил свежевыжатый апельсиновый сок и кормил двух почти взрослых американских питбультерьеров лакомствами, которые бросал им, когда они выполняли его команды. Казалось, оба были к нему очень привязаны.

— Сегодня утром я велел привезти из «Нордлюса» ваши куртки и пальто; они висят в прихожей.

— Спасибо. — Снейдер сел рядом с ним и собирался заговорить о Ларсе Фрее.

Но прежде, чем он успел что-либо сказать, Сабина уже открыла рот:

— Чувствительность к свету? — Она указала на очки, затем на окно.

Хокон кивнул.

— К тому же я не хочу никого пугать своим внешним видом.

«Хорошая попытка, — подумал Снейдер. — Но чтобы напугать нас, одного внешнего вида недостаточно».

— Но вчера вечером вы были без очков, как и позже в библиотеке, — заметила Сабина. — Стратегическое решение? Вы хотели нас запугать?

— Мне удалось? — улыбаясь, поинтересовался Хокон.

— К сожалению, нет… — Сабина грустно скривила рот. — Кстати, я была на пробежке и встретила в городе несколько местных жителей, — небрежно сказала она, намазывая обезжиренный мягкий сыр на кусок хрустящего хлеба, — и обратила внимание, какие радостные люди в Тёнсберге.

Хокон дал своим собакам команду «Сидеть», которую они послушно выполнили.

— По общему признанию, норвежцы — одни из самых счастливых людей в мире.

— И почему это так? — спросила Сабина.

«Что за хрень?» Снейдер был не в настроении для светских бесед.

— Я… — начал было он, но Хокон перебил его:

— Норвегия — свободная страна, где каждый может выражать свое мнение. У нас практически нет социального неравенства, у нас хорошее здравоохранение и превосходная система образования.

Сабина рассмеялась:

— Но в триллерах Норвегию всегда представляют в таком мрачном свете!

Теперь Снейдер молчал и внимательно слушал.

— Это искаженное восприятие со стороны. — Теперь небо закрыла гряда облаков, и Хокон поднял солнцезащитные очки в волосы. Его глаза светились красным. — Например, летом дни очень длинные. А поскольку так долго светло, ты никогда не чувствуешь усталости и полон энергии. — Он покосился на Снейдера.

«А мне нужно, чтобы было темно, как в медвежьей заднице, чтобы я мог спать, — подумал он. — Длительный яркий свет убивает меня».

— А как же длинные и темные зимы? — возразила Сабина.

— У них тоже есть свои преимущества. Вы знали, что лыжи изобрели в Норвегии? — Хокон почесал одну из собак за ухом. — Раньше мы с семьей часто ездили в туры на санях. Практически везде на природе разрешается разводить костры, разбивать палаточный лагерь и охотиться. Для ловли рыбы в море разрешение не требуется. Кроме того, в Норвегии более сорока тысяч озер, где можно рыбачить с лицензией.

«Идеально подошло бы Кшиштофу!» Если бы у него не было консалтингового договора с БКА, он мог бы даже переехать сюда насовсем.

Сабина рассмеялась:

— Только богатая страна может себе это позволить.

Хокон кивнул. Он приказал собакам перевернуться, а затем сесть. После этого он вознаградил их угощением, которое они жадно схватили на лету.

— Да, мы живем в одной из самых богатых стран мира. Излишки от добычи нефти и газа на протяжении многих лет переводились в Норвежский государственный фонд благосостояния.

— А как вы достигли своего богатства? — спросила Сабина.

— Я занимаюсь металлоломом.

Он не проявил никакой реакции — по крайней мере, очевидной — на вопрос Сабины, заданный как бы между прочим.

— И все идет хорошо?

Хокон улыбнулся:

— Утилизация металлолома и промышленных отходов — это будущее. Я реорганизовал этот бизнес. Мои контейнеровозы регулярно курсируют по Балтийскому морю. На этом сейчас можно заработать большие деньги.

— А еще у вас есть «Нордлюс», — напомнила она ему.

Он кивнул:

— Этот и еще несколько баров и клубов. Они относятся к эпохе моего отца. Я оставил себе четверть заведений — скорее из ностальгии, чем ради прибыли, — а остальное продал.

— Вчера вы упомянули одного из ваших конкурентов. Ларс Фрей. Он тоже занимается утилизацией?

Хокон покачал головой:

— Он владеет несколькими барами во Фредрикстаде.

— Владел, — поправила Сабина, на что он поднял глаза. — Вчера вы сказали, что он больше и мухи не обидит. Что случилось?

Хокон пожал плечами:

— Если бы я знал. На прошлой неделе он и трое его людей бесследно исчезли.

— А вы, случайно, не имеете к этому отношения? — многозначительно спросила Сабина. — Все-таки вы заняты в сфере утилизации отходов.

Упор на эти слова ясно давал понять, что она имела в виду. На лице Хокона заиграла мягкая улыбка. Он погладил одну из собак, и та довольно заворчала.

— Полиция Фредрикстада расследует это дело, но не особенно тщательно. Они только рады, когда такие парни, как Фрей, исчезают с лица земли.

— Такие парни, как Фрей и вы? — спросил Снейдер.

Хокон снова кивнул.

— Я тоже принадлежу к ним… да, — спокойно сказал он.

«Значит, ты уже позаботился о Фрее. И именно поэтому тебе так не терпится узнать, кто заказал вчерашнее нападение на тебя».

— Возможно, за исчезновением Фрея и нападениями на вас стоят одни и те же люди, — предположила Сабина.

Хокон кивнул.

— Возможно.

— И за убийствами Катарины фон Тун и начальника ее службы безопасности, — продолжила Сабина.

Хокон по-прежнему сохранял спокойствие.

— Маловероятно… но возможно.

— И за убийствами проституток, — добавил Снейдер.

— Возмо… — Теперь Хокон на мгновение поднял голову. — Какие убийства проституток?

— Никогда не слышали об этом? Только вчера писали в газете.

— Да, но почему вы так думаете?

— Просто предчувствие.

Снейдер подумал об искривленном ноже, о котором у СМИ еще не было никакой информации. Следовательно, Хокон не мог этого знать, если только он не был убийцей. Так что недоумение Хокона было вполне объяснимо.

Одна из собак навострила уши, другая встревоженно посмотрела на Хокона. Затем Снейдер заметил испарину на тыльной стороне ладони Хокона. «Смотри-ка! Собаки зачастую более чувствительны к реакции человека, чем самые лучшие камеры. Отличная игра, Хокон! Ты почти обманул меня, но твои собаки тебя выдали».

Теперь Снейдер обратил внимание на то, что Хокон даже не спросил, почему они говорили о нескольких убийствах. Даже если он видел газетные сообщения о смерти Ильвы Эдегор, он вряд ли мог вспомнить Венке Хольм, которая исчезла десять лет назад.

Снейдер дал ему еще немного времени, но вопрос так и не прозвучал.

— Нам нужна вся информация, которую вы можете нам предоставить о Ларсе Фрее, — наконец сказал Снейдер, внимательно следя за любой реакцией Хокона.

Паршивец, казалось, испытал облегчение от смены темы. И собаки тоже успокоились.

— Естественно. Вы получите все, что хотите, — пообещал Хокон с улыбкой.

Комната, которую им выделили под офис, находилась на первом этаже пристройки 1930-х годов, рядом с каминным залом. Она была достаточно просторной, и в нее легко можно было заехать на инвалидной коляске через дверь на террасе. Теперь они также познакомились с женой Хокона Астрид: высокой, уверенной в себе женщиной с длинными светлыми волосами и веснушками, которая у себя дома носила элегантное ярко-синее платье-халат и высокие каблуки.

Она немного понимала немецкий язык, но, поскольку говорила на нем не так хорошо, как ее муж, Снейдер общался с ней по-английски. Она любезно выслушала все его просьбы и сразу передала их обслуживающему персоналу. Видимо, Хокон хотел произвести впечатление на Снейдера и его команду, поскольку он действительно предоставил им все необходимое. Через десять минут у них было три стола, множество удлинителей, цветные принтеры, компьютерные мониторы, магнито-маркерные доски, видеопроекторы, стаканы и много напитков.

За короткое время комната наполнилась оборудованием и загудела, как улей. Снейдер несколько раз отмечал, что, когда Астрид хотела помочь со столами и стульями, персонал не позволял ей ничего делать. А когда она решила вместе с другими отодвинуть большой мягкий диван к стене, чтобы освободить место для столов, ее сотрудница даже громко отчитала ее на норвежском языке.

— Грыжа межпозвоночного диска? — заподозрил Снейдер, неторопливо доставая из сумки ноутбук.

Астрид коснулась своего живота и улыбнулась:

— Ребенок.

— Поздравляю, — сказал он.

— Вы любите детей?

— Нет, я их ненавижу, — признался он. — Просто хотел быть вежливым.

Она рассмеялась:

— Я ценю честных людей.

— Я тоже, — солгал он. На самом деле ему нравились лжецы — они значительно облегчали ему работу.

Астрид протянула ему ключ от комнаты.

— Если вам что-то еще нужно…

— Материалы о Ларсе Фрее.

При упоминании этого имени она на мгновение замерла.

— Да, хорошо, я скажу мужу.

Астрид вышла из комнаты как раз в тот момент, когда появились Сабина и Марк со своими сумками и ноутбуками.

— Ух ты! Какой вид. — Марк подошел к панорамному окну и посмотрел в сторону фьорда. Небо было таким синим, словно кто-то вылил на небосвод ведро краски. — Я всегда мечтал о таком офисе.

— Да, вид очаровательный. — Снейдер подождал, пока Астрид окажется вне пределов слышимости. — А теперь хватит пустой болтовни. Марк, проверь, установлены ли в комнате микрофоны или камеры. Немез, осмотрите соседние помещения и коридор. Мне не нужны ничьи уши.

— Да, босс. — Она отдала честь. Видимо, ей это все казалось еще и забавным. Но прежде, чем выйти, она обернулась. — Когда придут остальные?

— Никогда.

Марк, который как раз вытаскивал из сумки два детектора с запутанными кабелями, поднял глаза.

— В смысле?

— По крайней мере сейчас, — объяснил Снейдер. — Мы встретимся с остальными в ресторане «Лонгйирбин-Гриль» в двенадцать часов — официально на обеде. Там мы обменяемся данными.

— А до тех пор? — спросила Сабина.

Снейдер понизил голос.

— Я разделил расследование на части и дал каждой команде свое задание, — пояснил он. — Кшиштоф и Мартинелли изучат последние сведения Гульбрандсена об убийстве посла. Хоровиц и Кора просмотрят до полудня досье всех пропавших проституток. А вы двое проанализируете бизнес Хокона, покушение на него, деятельность Ларса Фрея и его исчезновение. Мне бы хотелось узнать, что происходит между Тёнсбергом и Фредрикстадом. В обеденное время мы попробуем соединить три нити в одну.

Сабина уперла руки в бока.

— А вы?

— Я встречусь с Хоконом, а затем попытаюсь выяснить, почему БНД так интересуется этим делом, — а теперь поехали!

Сабина вернулась через пять минут и помогла Марку отсканировать комнату вторым устройством. Детекторы были размером с рацию и обнаруживали магнитные поля камер и микрофонов практически во всех диапазонах частот — даже когда те находились в режиме ожидания. Оказалось, что в комнате не установлено никаких прослушивающих устройств. Вообще-то Снейдер был уверен в этом на сто процентов, но, очевидно, Хокон не сделал ему такого одолжения.

После того как они потратили полчаса на подготовку и наконец приступили к работе, в дверь постучали. Вошла Астрид, держа в руках тонкую папку с газетными статьями и полицейскими отчетами.

— Ваши материалы — но большинство из них на норвежском языке.

— Не проблема. — Снейдер улыбнулся.

Марк мог их отсканировать и перевести большую часть с помощью программы. Результат будет не идеальным, но для их целей подойдет.

В этот момент в дверях остановился мужчина лет сорока. Сначала он что-то коротко сказал Астрид по-норвежски, затем заметил Снейдера и с любопытством подошел ближе.

Снейдер услышал, как Марк и Сабина перестали печатать в своих ноутбуках. Даже не глядя на них, он знал, что оба смотрят на незнакомца, открыв рот. Парень действительно выглядел чертовски хорошо в своих брюках и рубашке поло. Высокий норвежец, мускулистый и загорелый. Как из каталога моделей.

— Вы, должно быть, тот следователь из Германии, о котором мне рассказывал брат, — сказал мужчина уже по-немецки и пожал руку Снейдеру. Рукопожатие было коротким и крепким.

— А вы, должно быть, Александер Йоргенсен, — предположил Снейдер.

Александер кивнул.

— Хороший офис. — Он огляделся. — Бывшая комната моей матери. Здесь она работала на агентство недвижимости РМА. Она была одной из первых, кто работал в режиме «хоум-офис», хотя тогда этого термина еще не существовало.

— Что она продавала?

— Недвижимость немцам, которые искали летние дома или хотели эмигрировать в Норвегию.

Астрид стояла между ними. Ей было явно не по себе от этой ситуации, тем более что она, вероятно, понимала лишь половину из того, что они говорили. К тому же она избегала смотреть Александеру в глаза.

— Вы финансовый юрист? — спросил Снейдер слегка вопросительным тоном.

Александер кивнул.

— Вы сажаете людей в тюрьму, а я не даю им туда попасть, — улыбнулся он.

— Тогда, похоже, мы оба используем одни и те же приемы, — сказал Снейдер. — У вас сложная работа?

Александер посмотрел на него, словно задаваясь вопросом, к чему клонит Снейдер. И, наконец, ответил:

— Нет. За эти годы я стал свидетелем многих финансовых мошенничеств гигантских масштабов. Лишь немногие преступники были наказаны.

— Потому что вы так сильны в своем деле?

Александер покачал головой:

— Нет, это скорее вопрос системы. Гораздо безопаснее украсть большую сумму денег с помощью нескольких щелчков мыши на компьютере, чем небольшие суммы с помощью пистолета в супермаркете.

Как верно! И все же Снейдер задавался вопросом, почему Александер говорил об этом так открыто. Сомнительно, что он им настолько доверяет.

— Вы сами зарабатываете на фондовом рынке?

— Иногда.

— И как именно? Вы прогнозируете курсы акций? — спросил Снейдер, прекрасно зная, что Александер и его партнеры были инвесторами.

Александер мягко улыбнулся, как будто имел дело с полным новичком.

— Курсы предсказать невозможно.

— Но ведь существуют прогнозы, — настаивал Снейдер.

— Это правда, но прогноз развития фондового рынка ничего не говорит о том, как на самом деле будут развиваться акции, скорее, о человеке, который делает прогноз, — снова улыбнулся Александер. — В конечном счете в жизни ничего нельзя предсказать.

— В моей работе можно, — возразил Снейдер.

— Я слышал, вы судебный психолог-криминалист… — Александер с любопытством посмотрел на него, — судя по всему, неплохой. Иначе бы мой брат вас не нанял.

Именно этого момента ждал Снейдер.

— Вас это беспокоит? Что я тут шныряю, разговариваю с людьми, копаюсь в документах и раскрываю секреты?

Александер громко рассмеялся.

— С какой стати?

— Ну, я полагаю, есть причина, по которой вы здесь.

— У моего брата был день рождения.

— Три недели назад. Вы провели здесь весь отпуск?

Он покосился на Астрид и намеренно сделал так, чтобы слова прозвучали, как небольшой намек. Она на мгновение задержала дыхание и теперь снова пыталась дышать ровно. «Что между вами происходит?»

— Очевидно, инсинуации, введение в заблуждение и смутные подозрения являются частью вашей работы, — отметил Александер.

Снейдер молчал, не проявляя никакой реакции ни мимикой, ни жестами. Он даже воздержался от своей похоронной улыбки, хотя с удовольствием одарил бы ею Александера.

— Вы были бы хорошим игроком в покер, — наконец сказал Александер.

— Вы играете в покер? — спросил Снейдер.

— Иногда.

— И вы хорошо играете или всего лишь новичок?

Александер пожал плечами:

— Как это определить?

— Очень просто. — Снейдер уставился на него. — Если вы играете в покер и через час все еще не знаете, кто новичок за столом, то этим новичком являетесь вы.

В этот момент в комнате воцарилась мертвая тишина, пока Астрид не прочистила горло.

— Извините, мне пора идти.

— Мне тоже, — сказал Александер и пожал руку Снейдеру. — Приятно было познакомиться. Удачи в вашей охоте, надеюсь, вы найдете то, что ищете. — Он подмигнул.

— Обязательно.

Затем Астрид и Александер вышли из комнаты. Снейдер остался стоять и легким толчком ноги захлопнул дверь.

— Что значил этот разговор? — спросил Марк. Было заметно, как с него спало напряжение. — Почему-то у меня было такое чувство, что речь шла вовсе не о финансах и ценах на акции, а о чем-то совершенно другом.

Снейдер обернулся.

— Речь шла о демонстрации силы, доминировании и недоверии. Он хотел проверить меня — я хотел проверить его.

— И каков ваш вывод? — спросил Марк.

— Он напуган.

Марк громко рассмеялся:

— Мне кажется, этот парень вообще не знает, что такое страх.

— Он боится не за себя и не за брата, а за кого-то другого, — размышлял вслух Снейдер, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Возможно, за свою невестку. На мгновение показалось, что он переживает за семью своего брата. Может, он хочет защитить ее от чего-то? В конце концов, Астрид беременна и носит в животе его племянницу или племянника.

— Хм… как-то слишком притянуто за уши, — пробормотал Марк.

Теперь Сабина, которая до этого молчала, тоже прочистила горло.

— У них роман, — заявила она.

— Что? — Марк рассмеялся.

Но Снейдер лишь медленно кивнул.

— Почему вы так думаете?

Сабина на мгновение задумалась.

— Я знаю, как ведут себя женщины, когда пытаются скрыть от других свои чувства к мужчине.

«Лонгйирбин-Гриль», трехзвездочный отель с пятьюдесятью номерами, располагался прямо у воды и имел собственный причал. Интерьер отеля был выполнен из натурального елового дерева. Массивные потолочные балки проходили через все комнаты. В коридорах лежали толстые ковры, в воздухе витал запах пчелиного воска, а в уголке для чтения даже потрескивал открытый огонь в камине. Все номера на четырех этажах имели названия животных. Хоровиц, например, провел ночь в номере «Карибу». Тот находился в конце одноэтажного крыла, которое, по всей видимости, было сравнительно новым, поскольку здесь пахло свежей древесиной.

Самое приятное заключалось в том, что у Хоровица не имелось непосредственных соседей. Номер рядом с ним пустовал, а с другой стороны находилось складское помещение отеля — большой деревянный сарай с плоской крышей.

Хоровиц позавтракал с Корой в гостиной зимнего сада. И уже на протяжении четырех часов они сидели в его номере, разложив на кровати, диване и столе досье двадцати пропавших женщин, полученные через Европол, и искали сходства. За исключением Венке Хольм и Ильвы Эдегор, никто из них не нашелся. Но, как и Снейдер, Хоровиц был убежден, что исчезновение этих женщин связано с убийством посла.

С тихим гудением Хоровиц раскатывал в инвалидной коляске взад-вперед по комнате, в то время как Кора стояла у открытого окна и смотрела на берег, где туристы медленно заполняли рестораны на причалах. Холодный сквозняк шуршал страницами в папках.

Одиннадцать женщин работали проститутками нелегально, пять — официально, три были эскортницами, а немка, проживавщая в Лиллестрёме, была наркоманкой, сбежавшей из дома в возрасте семнадцати лет. Все они имели внешнее сходство и исчезли в одном и том же месяце — всегда в мае, — но других сходств не было. Ни последние локации, разбросанные по всей Южной Норвегии, ни последние частные контакты, ни список клиентов, ни какие-либо свидетельские показания не выявили никакой закономерности. И именно это была единственная закономерность, которая объединяла все случаи: исчезновение женщин было организовано профессинально. Никаких свидетелей, никаких улик, никаких подозреваемых. Кто-то приложил немало усилий, чтобы оставаться незамеченным более двадцати лет.

Но дважды что-то пошло не так. Тело Венке Хольм нашли семь лет назад во фьорде недалеко от Ларвика, а тело Ильвы Эдегор было обнаружено недавно во фьорде у Свартскога. Расстояние между ними всего сто пятьдесят километров. Вскрытие Ильвы показало, что женщину задушили и зарезали сразу после ее исчезновения. Вероятно, то же самое произошло и с Венке. Поэтому предполагалось, что оставшиеся восемнадцать тел также были утоплены в глубоких водах одного из многочисленных южнонорвежских фьордов.

Хоровиц помнил карту Осло-фьорда в мельчайших подробностях — разветвленная паутина бесчисленных водных путей глубиной до ста метров. Интенсивные поиски заняли бы много лет и, скорее всего, не увенчались бы успехом без конкретной наводки. Оставалась только одна надежда: инспектор Случай снова вступит в игру и позволит найти третье тело. Чем больше находок, тем больше шансов увидеть закономерность. Но можно ли было надеяться, что убийца совершил еще одну ошибку? Мертвым женщинам он вскрывал брюшные полости, чтобы не образовывались гнилостные газы, которые могли привести к всплытию трупов на поверхность. Кроме того, он не обертывал тела в пластик, так что морские обитатели поедали плоть и уничтожали улики. Наконец, он, видимо, достаточно утяжелял тела. Учитывая давление воды на такой глубине, труп оставался под водой навсегда. Работа профессионала, которому не повезло всего в двух случаях.

Один раз с Венке Хольм, когда острые камни за три года перетерли канат. Затем подводное течение волочило тело по дну, пока оно не запуталось в якорной цепи корабля. И второй раз с Ильвой Эдегор, когда узлы на канате развязались всего через два дня по неясным до сих пор причинам.

Кора закрыла окно и повернулась.

— И что дальше?

Хоровиц наконец остановил инвалидную коляску и уставился на кровать.

— Единственные худо-бедно полезные сведения — это перетертый канат со специальным узлом и тяжелые грузы, лежащие где-то на дне моря. Возможно, стоит проанализировать, кто мог купить или иметь такие грузы, — удрученно вздохнул он. — И начать с тех, у кого есть лодка.

Кора невесело рассмеялась.

— В Норвегии — практически у каждого.

Он знал, что это не особо поможет. Но с чего-то надо было начинать. Хоровиц посмотрел на часы:

— Без пяти двенадцать. Нам пора выдвигаться.

Около полудня Кшиштоф подъехал к вилле Хокона на одной из арендованных машин и забрал Снейдера, Марка и Сабину. На внутренней террасе «Лонгйирбин-Гриль» все они встретились за большим овальным столом, который стоял немного в стороне. Чайки, крича, кружили над рестораном в надежде раздобыть какую-нибудь пищу. Время от времени Хоровиц бросал крошки из хлебной корзины птицам через открытое окно, в то время как волны громко разбивались о деревянные столбы прилегающего причала. Наконец Хоровиц прикрыл окно и подкатился к столу.

В меню ресторана стояло довольно много блюд в два раза дороже, чем дома, но, по крайней мере, можно было выбрать между мясом буйвола, креветками, рыбой или куропаткой с коричневым рисом.

Во время обеда Сабина через большой стеклянный фасад разглядывала Осебергскую ладью. Точная копия корабля викингов, изготовленная вручную, была пришвартована к причалу всего в ста метрах от них. Рядом стояли традиционные деревянные постройки, где располагались ресторанчики и сувенирные магазины. С причала до них то и дело доносился смех и громкий плеск воды. Какие-то сумасшедшие в набедренных повязках пытались пройти по деревянным веслам вдоль ладьи, но постоянно поскальзывались и падали в воду. Сабина покачала головой в недоумении, а по ее телу побежали мурашки. Судя по всему, в эти выходные проходил не только уличный рынок, но и своего рода фестиваль викингов.

— Давайте перейдем к делу, — начал Снейдер. — Мартинелли?

Тина сообщила, что со стороны Гульбрандсена не было ничего по-настоящему интересного. Он злился, потому что они покинули Осло, но в остальном был настораживающе молчалив. Затем Хоровиц поделился своими мыслями о пропавших женщинах, а Марк вкратце рассказал, что удалось выяснить о Ларсе Фрее. Когда результаты были представлены, им пришлось признать, что все это абсолютно не согласуется друг с другом. «Мы можем потратить еще неделю и все равно не найти связующее звено, — подумала Сабина. — Или же мы опираемся на совершенно ошибочные предположения и все эти преступления никак не связаны».

Наконец Марк высказал то, что, вероятно, думали все:

— Когда мы вернемся в Висбаден? — Он явно не хотел больше терять здесь время и откладывать расследование утечки данных.

Снейдер — который должен был быть на стороне Марка — рассеянно отодвинул свою тарелку. Он разделал, почти что препарировал, половину куропатки, но почти ничего не съел.

— Когда? — повторил Марк.

Снейдер продолжал игнорировать вопрос и вытер руки салфеткой.

— Местных, которые нас задирали, отпустили. Как мы с Хоконом узнали от полицейского из Тёнсберга, парни действительно были из Фредрикстада и просто кутили в «Нордлюсе». Вероятно, они всего лишь хотели выпустить пар. Никакой связи с Ларсом Фреем нет.

— Так когда же мы полетим домой? — настаивал Марк.

— Полиция Тёнсберга держит нас на примете, — спокойно продолжил Снейдер. — Они смогли установить связь между пулями в деревянной балке «Нордлюса» и табельным оружием Немез. Это лишь вопрос времени, когда Гульбрандсен узнает обо всем и прочтет соответствующие описания наших примет. А затем вышвырнет нас или арестует.

Марк обеспокоенно посмотрел на Сабину, затем снова на Снейдера.

— Тогда нам тем более следует покинуть Норвегию — давайте его опередим.

— Нет. — Снейдер схватил вилку и сжал в кулаке.

— Возможно, мы находимся на совершенно неверном пути со всеми нашими поисками и теориями. Когда-то наступает тот самый момент и нужно отказаться от теории, если становится очевидно, что она не работает, даже если в нее вложено много времени и усилий, — настаивал Марк.

У Снейдера хрустнули костяшки пальцев.

— Ты хочешь сдаться?

— Да, прежде всего потому, что в Висбадене нам нужно закончить одно довольно важное дело.

«Очаровательная формулировка», — подумала Сабина. Некоторое время все молчали.

— Что за дело? — наконец спросил Кшиштоф.

Снейдер оглядел остальных, немного подумал, затем посмотрел на Кору.

— Это строго конфиденциально, и БНД никогда не должна об этом узнать, понятно?

Она сглотнула.

— Понятно.

— Хорошо. — Снейдер кивнул: похоже, ее слова было для него достаточно. — У нас в БКА есть внутренняя проблема, большего я сказать не могу. Только одно: мы все здесь потому, что кто-то хотел, чтобы Марк и я покинули Висбаден.

На некоторое время воцарилось удивленное молчание. Затем слово взяла Тина:

— Но зачем? Когда вы с Марком вернетесь, все равно возобновите свое расследование.

— Верно, но за это время важные доказательства будут уничтожены, следы стерты и стоящие за всем этим люди смогут договориться между собой, — ответил Марк от имени Снейдера.

— Мы все равно останемся здесь и раскроем это проклятое дело! Сегодня же. А потом полетим домой. — Снейдер наконец согнул вилку и уронил ее на стол.

— Я полностью разделяю твое мнение, — сказал Хоровиц. — Мы должны остаться и закончить начатое дело.

— Но как? — выпалил Марк. — Ван Нистельрой может отозвать нас в любую минуту, а до тех пор наши возможности что-либо сделать крайне ограничены.

— Наши легальные возможности, — уточнил Снейдер. — Пришло время действовать, невзирая на последствия.

«Тем более что в нашем случае это уже не важно», — мысленно закончила за него Сабина. И это был именно тот момент, которого она всегда боялась, работая со Снейдером.

— Что это значит? — спросил Кшиштоф, внезапно насторожившись.

Снейдер наклонился вперед.

— Вопрос в том: почему Хокон нанял нас и пригласил к себе домой после драки? — Марк хотел что-то сказать, но Снейдер резким жестом его остановил. — Чтобы мы выяснили, кто спланировал на него нападение. Но это наверняка был всего лишь предлог. Так какая же его цель на самом деле?

Хоровиц кивнул.

— Хокон был в контакте с Катариной фон Тун, и, похоже, он, как и мы, хочет тайком выяснить, кто ее убил.

Снейдер указал на него.

— Вот в чем причина! Он не убивал фон Тун. И он использует нас, чтобы найти убийцу фон Тун раньше, чем мы сами. Значит, убийство должно быть как-то с ним связано. — Он опустил голову и помассировал виски. — Я не могу никого заставить остаться, — пробормотал он. — Один звонок ван Нистельрою, и он вернет вас домой. — Теперь он поднял глаза. — Кто хочет остаться? Я должен знать это сейчас.

— Я остаюсь, — тут же заявил Кшиштоф.

— Я тоже, — почти одновременно сказали Сабина, Тина и Хоровиц.

— И я, — присоединилась Кора, хотя до этого она молча следила за ходом дискуссии.

— Дьявол, я тоже, конечно, — поддержал Марк. — Но нам нужно пошевеливаться!

Все кивнули, даже Кора, которая до сих пор слишком уж строго следовала правилам.

Снейдер изобразил на лице кладбищенскую улыбку, словно ожидал именно такой реакции.

— Мы приняли щедрое предложение Хокона, предоставившего нам отдельный офис, и теперь воспользуемся возможностью обыскать его участок, дом и машины.

— Мы не можем этого сделать! — внезапно отрезала Кора.

— Вы, возможно, нет, — поправил ее Снейдер. — А мы можем.

К счастью, Хокон согласился на идею Снейдера и велел Астрид собрать всех жильцов и персонал виллы в большом салоне, чтобы допросить их о той ночи, когда стреляли в Хокона. Пока Снейдер проводил допрос, а Кора переводила, Кшиштоф и Марк незаметно исчезли. Якобы для того, чтобы сделать несколько телефонных звонков в Висбаден из их нового офиса. На самом деле они отправились за дом, где располагались навес для машин и парковка для гостей.

Автопарк семьи Йоргенсен был гигантским. Здесь, в окружении нескольких высоких дубов, было припарковано в общей сложности девять автомобилей, четыре из которых — дорогостоящие электромобили. Они уже знали, что на черном «джипе-чероки» ездил Хокон. Кроме того, Марк наблюдал этим утром, как Астрид укатила на шикарной синей спортивной машине и вернулась домой через час с двумя сумками покупок. Судя по номерному знаку, белая «тесла» принадлежала Александеру Йоргенсену, а что касается других автомобилей, включая черный «транс-ам», то свидетельства о регистрации или содержимое бардачков подскажут, кто их владельцы. Марка это не беспокоило.

«Наша проблема, скорее, время». Он посмотрел на часы и установил обратный отсчет на сорок пять минут. Хокон дал Снейдеру час на допрос людей, из которых десять минут уже прошли, так что у них был небольшой запас времени. Марк взглянул на Кшиштофа.

— Ты действительно сможешь открыть машины? За исключением «понтиак транс-ам», это все новые модели.

— Папа римский гадит в лесу?[20]

— Разве там не по-другому звучит?

— Не важно… не болтай, мне нужно сосредоточиться. Лучше смотри, чтобы никто не пришел.

Кшиштоф достал из-под куртки две вешалки из тонкой проволоки, которые он нашел в шкафу своего трейлера. Он разогнул проволоку и сделал на конце небольшую петлю. Затем вставил проволоку в верхний угол первого автомобиля между дверью и кузовом и просунул ее внутрь салона. С противным скребущим звуком Кшиштоф проталкивал проволоку все глубже в машину. Марк вздрагивал от каждого скрипа, но Кшиштоф невозмутимо продолжал, он накинул петлю на ручку водительской двери, нажал на рычаг и активировал механизм открывания… или, по крайней мере, попытался это сделать.

— Вот дерьмо! — воскликнул он, вытирая пот со лба.

— Некоторые шимпанзе летают в космос, а ты не можешь открыть дверцу машины, — прошипел Марк.

— Заткнись, или я использую проволоку для чего-то другого! — прорычал Кшиштоф.

Спустя пять минут дверь первой машины наконец удалось открыть. Все это время Марк постоянно озирался. На этой стороне дома только пять окон выходили непосредственно на парковку. До сих пор ни одна из штор не шелохнулась.

— Разве нет более быстрого способа?

Кшиштоф кивнул:

— Конечно, с помощью профессионального инструмента для взлома или воздуходувки, спрея для замка или глушителя радиоключей — но, к сожалению, сейчас у меня нет ничего из этого под рукой! Поэтому только так.

Марк посмотрел на часы. «Слишком медленно! Если мы продолжим в том же духе, то успеем открыть только половину». Но, возможно, у Кшиштофа просто давно не было практики.

Пока Кшиштоф занимался следующей машиной, Марк сел в автомобиль. В левом нижнем углу пространства для ног нашел гнездо, в которое вставил последовательный штекер, подключенный к его планшету через порт USB.

Включив через планшет зажигание в режиме ожидания, он получил доступ к программному обеспечению автомобиля с помощью бортовой диагностической программы. Поскольку каждая марка автомобиля была запрограммирована по-разному, он потратил некоторое время, пока нашел данные из навигационной системы, смог считать их и скопировать на планшет. Позже он проанализирует информацию на своем ноутбуке. Среди прочего они искали поездку в Осло во второй половине дня 21 мая, в день убийства посла.

Пока программа копировала данные автомобиля на планшет, Марк заглянул под сиденья, на заднее сиденье, в боковые отсеки, в бардачок и багажник. Кроме того, он проверил все с помощью небольшой ультрафиолетовой лампы на предмет возможных следов крови, особенно руль и рычаг переключения передач. Однако безрезультатно.

Автомобиль «хендай», в котором он находился, был зарегистрирован на имя Асгарда. Датчанин! Хорошо, что они начали с этой машины. Марку совершенно не хотелось, чтобы датчанин застукал его за этим занятием. Вероятно, даже Кшиштоф не помог бы ему, потому что этот тип с безумным взглядом не выглядел так, будто был не в силах справиться с ними обоими одновременно.

— Повезло, — услышал он голос Кшиштофа, лежа на пассажирском сиденье и продолжая рыться в бардачке.

— Что? — ахнул Марк.

— Две машины вообще не заперты. Поторопись! Я не хочу оказаться на дне фьорда в бетонных ботинках.

«Поторопись! Какой шутник!»

— Да и так стараюсь.

Компьютер издал звуковой сигнал. Программа была завершена. Марк отсоединил кабель и вылез из машины.

— Все, можешь снова запереть ее.

Кшиштоф выпрямился позади синего спортивного автомобиля Астрид.

— Запереть?

— Да, черт возьми, запереть! Или ты думаешь, никто не заметит, если все машины будут открыты?

— Эм… мне было сказало открыть машины. Насчет запереть речь никогда не шла!

— Проклятье! — прошипел Марк. — То есть ты вообще не можешь это сделать?

Кшиштоф надул щеки.

— Я могу попробовать вставить проволоку в дверь так, чтобы можно было активировать замок, но это займет больше времени.

— Тогда хватит болтать и начинай!

Черт, никогда больше он не согласится работать с Кшиштофом. Как только Тина это выносит?

— Вот дерьмо! — внезапно выругался Кшиштоф.

— Чтооооооо?

— Я поцарапал стекло спортивной машины.

Марк посмотрел на него.

— Ладно, не паникуй. Это машина Астрид. Она решит, что это ее вина, и не скажет мужу.

— Ты уверен?

— Да, женщины всегда скрывают от мужей повреждения своих машин. Иначе скажут, что они не умеют водить.

— Умно! Я не знал, что ты и психологию изучал.

Марк не ответил. Кшиштоф направился к следующему автомобилю, а он сел в спортивную машину Астрид и скопировал данные из ее навигатора. Хотя автомобиль был не совсем новым, пробег у него оказался небольшой. Вероятно, на машине ездили только за покупками. Когда Марк открыл бардачок, оттуда выпала куча бумажек, которые он поспешно перерыл.

— Здесь много чеков и квитанций.

— Возьми их с собой! — крикнул Кшиштоф.

— Какие именно?

— Все!

«Я так и думал!»

— И никто этого не заметит. — Вместо того чтобы сунуть все бумаги в карман брюк, он быстро сфотографировал их на свой мобильный телефон.

К счастью, через сорок минут они уже добрались до предпоследнего автомобиля. Кшиштоф стоял рядом, наблюдая за ним и ожидая, пока все данные скопируются на планшет.

— А вы детей вообще хотите?

Марк раздраженно поднял глаза. Пот стекал по его лицу и щипал глаза.

— Что?

— Вы с Сабиной хотите когда-нибудь завести детей?

— Это то, о чем ты сейчас думаешь?

— Э-э… да. Ты не любишь детей?

— Люблю, но я об этом еще не задумывался. Пока что мне достаточно племянниц Сабины. Они довольно утомительные. А у тебя есть дети?

— У моей последней подруги была дочь. Она ко мне привязалась, — пробормотал Кшиштоф. — Но своих у меня никогда не было. Может, это и хорошо.

Марк выдернул штекер из гнезда.

— Почему?

— Ну… — Кшиштоф пожал плечами и начал запирать машину, — честно говоря, я всегда боялся того момента, когда пойму, что мои дети пошли в меня, а я не знаю, гордиться мне или переживать.

«О боже! Эти пятнадцать лет в тюрьме, похоже, не прошли бесследно».

— Ладно, еще одна машина. — Марк направлялся к белой «тесле», когда его телефон завибрировал. Обратный отсчет показывал, что осталось три минуты — на самом деле времени предостаточно, — но СМС Снейдера было однозначным.

«Отмена! Допрос окончен!»

— Дьявольщина! — прошипел Марк. — Запри «теслу», нам нужно убираться отсюда.

— Нет!

— Что значит «нет»? — рявкнул Марк. — Шоу окончено, сюда могут прийти в любой момент.

— Ну же, только одна машина. Мы успеем.

— Нет!

— Тогда я обыщу ее сам, а ты сматывайся.

— Ты с ума сошел? — Марк не мог в это поверить. — Если кто-нибудь поймает тебя здесь, тебе конец.

К тому же это была машина Александера Йоргенсена. И они не знали, как настроен Хокон, когда дело касалось его брата.

— Тогда давай хотя бы оставим машину открытой — я потратил пять минут, чтобы ее открыть. Я осмотрю ее позже.

— Позже? Когда?

— Когда вы втянете Александера в разговор.

Если Александер к тому времени еще не захочет уехать.

Внезапно они услышали шаги по гравию и приглушенный разговор двух мужчин на норвежском. До них донесся запах сигаретного дыма.

— Согласен.

Без лишних слов Марк схватил Кшиштофа за воротник и потащил за дуб.

Как и ожидалось, допросы, проведенные Снейдером в большом салоне, не дали никаких новых сведений. Они были задуманы лишь как отвлекающий маневр.

После окончания встречи все снова собрались в офисе, и через пять минут туда ворвались Кшиштоф и Марк. Сабина увидела по выражению лица Марка, насколько он раздражен. Но, судя по всему, все закончилось хорошо.

Пока Снейдер запирал комнату и задергивал шторы, Марк спроецировал экран своего ноутбука на стену с помощью видеопроектора.

В течение следующего часа они анализировали данные со всех транспортных средств — не хватало только «теслы» Александера Йоргенсена. Пока Марк загружал маршруты из своей программы, Кора искала локации с помощью Гугл-карт, Тина строила диаграмму соотношения пути и времени, а Сабина и Хоровиц уточняли, что именно находится по введенным адресам. Они зафиксировали все перемещения за последние четыре месяца.

Тем временем Снейдер с очками на лбу сидел перед проекционным экраном и изучал результаты, время от времени вращая акупунктурную иглу в тыльной стороне ладони.

В целом они обнаружили лишь несколько поездок в Осло, но ни одна из них не была совершена в дни, которые можно было бы связать с убийством Катарины фон Тун.

Однако интересно то, что, согласно навигатору синего спортивного автомобиля, Астрид несколько раз ездила в Санне, крошечный городок, расположенный в сорока пяти километрах к северу от Тёнсберга в направлении Осло, что соответствовало поездке в сорок минут. Кроме того, в ее бардачке лежало несколько чеков за бензин с одной и той же заправки в Санне. Страно, что в чеках стояли минимальные суммы, эквивалентные примерно пятнадцати евро, которые всегда оплачивались наличными. Снейдер посмотрел на фотографии на проекционном экране.

— Почему такие маленькие суммы?

— Чтобы уровень в баке не менялся? — предположила Сабина.

— Странный мотив, — пробормотал Снейдер. — В конце концов, после поездок меняется и пробег.

— Меня гораздо больше волнует вопрос, почему она всегда платила наличными, — заметила Сабина. — В Норвегии почти все оплачивается кредитной картой.

Кора кивнула в знак согласия.

— Может быть, потому, что не хотела оставлять цифровых следов?

— А потом хранила чеки в бардачке? — возразил Снейдер. — Все это очень странно. В любом случае мы знаем, что она ездила туда регулярно, раз в месяц. Есть ли у нее друзья или родственники в Санне?

— Насколько нам известно, нет, — сказал Хоровиц. — Она родом из Гримстада, что к югу от Тёнсберга.

Снейдер посмотрел на Кору:

— Можете выяснить, что есть в Санне?

Кора уставилась в свой компьютер.

— На самом деле не так уж много. Несколько домов, пара магазинов, обшарпанный мотель и лодочный причал у ответвления фьорда.

«Фьорд, само собой».

— Что можно делать в мотеле? — спросила Сабина.

Марк встал и размял ноги.

— Переночевать? — предложил он.

Снейдер покачал головой:

— Прибытие в пункт назначения, согласно данным навигатора, всегда происходило между 11:15 и 11:30 утра, чему соответствует и время на топливных чеках. Если мотель действительно был целью, то, возможно, для встречи в обеденное время. В этой норе можно поесть?

— Согласно информации на сайте мотеля, здесь подают такие мелочи, как мюсли, Kvikk Lunsj — это особые шоколадные батончики — или хрустящие хлебцы с рыбой, — объяснила Кора. — Но сайт не обновлялся уже три года.

Снейдер снял очки для чтения и задумчиво грыз дужку, глядя на карту Осло, которую Марк спроецировал на стену рядом с фотографиями.

— Санне находится примерно на полпути между Тёнсбергом и Осло.

Тина печатала на своем ноутбуке.

— Не совсем, от Осло до Санне пятьдесят пять километров… — она быстро подняла глаза, — но да, примерно на полпути.

Снейдер продолжал грызть дужку.

— С кем она могла там встречаться раз в месяц?

Марк все еще ходил по комнате.

— Согласно навигаторам, ни один из других автомобилей никогда не был в Санне, — отметил он.

— Только о машине Александера мы этого пока не знаем, — напомнила ему Сабина.

Снейдер приподнял бровь.

— У Александера есть офис в Осло. С ним она могла там встречаться.

— И тайно заправить бак и заплатить наличными, — добавил Хоровиц, — на случай, если ее муж решит проверить, ведь, судя по всему, он помешан на контроле.

— Зачем ей встречаться именно с Александером? — Кора села прямо и выгнула спину так, что у нее хрустнули позвонки. — Только потому, что он живет и работает в Осло?

— У них роман… — объяснила Сабина, — по крайней мере, мы так предполагаем.

— И она беременна, — добавил Марк. Внезапно его глаза округлились. — Может быть, даже от него.

Сабина и все остальные уставились на Марка. Он остановился у окна и посмотрел через щель в шторах.

— Взгляните на них. — Он немного отодвинул штору.

Сабина вытянула шею и тоже выглянула. Астрид и Александер шли всего в ста метрах по гравийной дорожке к павильону.

— Ты думаешь, это его ребенок?

— Почему бы и нет? — Марк пожал плечами. — Это могло бы объяснить напряженную ситуацию между ними.

— Да… — размышлял Снейдер, — и это также объяснило бы, почему они тайно встречались в мотеле в Санне. Они ездили туда не хрустящие хлебцы с рыбой есть, а… — Он не закончил фразу.

— У нас есть номер мотеля? — пробормотала Кора, словно разговаривая сама с собой. — А, да, вот на главной странице… Я позвоню туда. — Она потянулась за мобильным телефоном.

Внезапно Кшиштоф встал.

— Пока Александер там флиртует, я осмотрю его машину. Лучшей возможности, чем эта, у меня не будет. — Он схватил ультрафиолетовую лампу Марка и его планшет с USB-кабелем. Марк хотел запротестовать. — Не волнуйся, я все сделаю один. Я наблюдал четверть часа, как это работает.

Марк посмотрел на него с несчастным видом:

— Может, мне лучше пойти с тобой?

— Один не так заметен, как двое, особенно теперь, когда на участке снова много людей. — Кшиштоф направился к двери. — Если Александер вернется, задержите его. Я приду через десять минут.

— Поторопись, — сказал Снейдер.

— Да, да… — Кшиштоф ухмыльнулся, — если я не вернусь, устройте мне красивые похороны в стиле викингов.

— Перестань нести чушь! — резко оборвала его Тина.

Снейдер бросил на них быстрый взгляд. Вероятно, он уже заподозрил, что между ними что-то происходит. Кшиштоф послал Тине воздушный поцелуй, затем отпер дверь и ушел. Сабина обеспокоенно посмотрела на Снейдера. У нее было нехорошее предчувствие.

— Может, Марку все-таки пойти с ним?

Снейдер сказал «нет».

— Он справится самостоятельно. Вам лучше еще раз осмотреть комнату вместе с Марком. Возможно, кто-то был здесь, пока мы отсутствовали, и установил жучок.

«Паранойя однажды — паранойя навсегда!»

Вздохнув, она заперла дверь за Кшиштофом и вместе с Марком принялась за работу. Тем временем Кора дозвонилась до администратора мотеля. Она включила громкую связь, и Сабина слушала одним ухом.

Кора прекрасно говорила по-норвежски и, насколько могла судить Сабина, выдала себя за секретаршу Александера Йоргенсена. К сожалению, больше она ничего не поняла, только обратила внимание, что Кора порылась в чеках за бензин, а затем упомянула воскресенье, 20 мая.

Когда наступила долгая пауза, Кора закрыла микрофон рукой и прошептала по-немецки:

— Я сказала, что Александер был в мотеле в прошлое воскресенье и с тех пор не может найти свой кошелек. Я уже всех обзвонила, и мотель — моя последняя надежда. — Она поднесла трубку к уху, подождала, а затем продолжила говорить. Разговор длился долго и был довольно напряженным, и по голосу Коры Сабина поняла, что она делает все возможное, чтобы заставить администратора вспомнить.

Наконец она завершила телефонный разговор.

— Итак, — вздохнула она, — женщина была на работе шесть дней назад, но, как и ее коллега, не может вспомнить никого по имени Александер Йоргенсен. Даже когда я дала его подробное описание и упомянула, что он встречается с женщиной раз в месяц по довольно деликатному поводу. — Она снова вздохнула. — Обидно, но попробовать стоило, тем более что последний чек за бензин датирован за день до убийства посла.

Сабина закончила осмотр комнаты, подошла к проекционному экрану и взглянула на соответствующий чек за бензин. Он был выдан в 11:34 утра. За двадцать девять часов до убийства Катарины фон Тун. В чеке было указано название заправочной станции — Копервик, а также номер телефона.

— Попробуйте там, — предложила она.

— На заправке? — Кора пожала плечами и снова набрала номер. Через несколько секунд она уже разговаривала с сотрудником заправочной станции. — Возможно, вы знаете господина Йоргенсена. Я его секретарь… — сказала Кора и повторила свою легенду о пропавшем кошельке.

Разговор продолжался некоторое время, и Сабина больше ничего не понимала. Внезапно Кора подняла руку и щелкнула пальцами. В комнате стало тихо. Она на мгновение прикрыла микрофон и прошептала:

— Он помнит Йоргенсена.

Все, кроме Марка, окружили ее, слушая и пытаясь понять как можно больше из разговора. Наконец Кора снова закрыла микрофон.

— Теперь он ищет кошелек, — прошептала она.

— И что? — спросил Снейдер.

— Да, Йоргенсен встречался там с женщиной. Но господину Йоргенсену не надо переживать, потому что они встречаются здесь раз в месяц и проблем никогда не было.

Бинго!

— Спросите, есть ли там магазин, мойка или туалеты, — настаивала Сабина.

Через некоторое время сотрудник заправки снова взял трубку, и разговор продолжился. Когда Кора спросила, не оставили ли кошелек в одном из помещений, голос мужчины внезапно изменился. Разговор стал неприятным, и у сотрудника заправки возникли подозрения. Кора начала спотыкаться и становилась все более неуверенной в себе.

— Tusen takk![21] — наконец быстро произнесла она, повесила трубку, откинулась назад и огляделась. — Уф! Итак, у них нет ни магазина, ни мойки, ни туалета. Ни одного помещения, где можно было бы тайно встречаться. Затем он хотел уточнить, кто я такая. Думаю, почуял неладное.

— Не важно, мы на шаг впереди, — сказал Снейдер. — Но какого черта они делают раз в месяц на заправке, где даже нет туалета?

— В любом случае в мотель они потом не пошли, — добавила Сабина.

— Люди! — Марк закончил осматривать свою часть комнаты. Теперь он стоял у окна и смотрел через щель в шторах. — Александер исчез.

— Что значит исчез? — воскликнула Сабина.

— Я его больше не вижу.

— Проклятье! — Снейдер вскочил и направился к двери, но в этот момент у него зазвонил телефон. — Это Кшиштоф, — сказал он, снял трубку и тут же переключился на громкую связь. — Немедленно возвращайся!

— Хорошая идея, — выдохнул Кшиштоф, — потому что чертов планшет не работает.

— Я так и знал. — Марк со вздохом закатил глаза.

— Но я обнаружил кое-что другое, — прошептал Кшиштоф. — Ты не поверишь. Багажник недавно вычистили до блеска, но ультрафиолетовая лампа все еще показывает несколько брызг крови на полу. Вероятно, также частицы кожи и волос на крышке багажника.

— Возьми образец и немедленно возвращайся! Александера больше нет в саду.

— Чем мне взять образец?

— Я это сделаю. — Кора мгновенно вскочила.

— Ладно, только без паники. Кора уже на пути к тебе. Не попадись, — сказал Снейдер и повесил трубку. Затем он обернулся. — Всем выйти в сад. Мы должны найти Александера и задержать его.

Сабина схватила куртку и выбежала вслед за Корой. Она тут же направилась к павильону, но он был пуст. Взглянув вдоль хребта, она убедилась, что на пеших тропах тоже никого нет.

Черт!

Теперь она побежала обратно к дому и встретила Марка и Тину, которые осматривались перед хозяйственными постройками. «Я к навесу для машин», — жестом показала она им. Марк лишь кивнул.

Запыхавшись, Сабина добралась до гаражей. Уже издалека она увидела Кору, которая, наклонившись вперед, стояла на коленях на гравии рядом с белой «теслой» и как раз опускала руку с телефоном. Ее ладони были в крови. Рядом с ней кто-то лежал.

Сабина продолжала бежать.

— Что случилось? — крикнула она.

Кора подняла глаза.

— Я… я обежала вокруг главного дома… — Она вытерла слезы, оставив красный след на щеке. — Потом сразу к заднему фасаду… и дальше…

Прямо к навесу для машин. По дороге Кора никого не встретила. Ослепленная солнцем над верхушками деревьев, она бежала, моргая, по асфальтированной парковке к навесу, пока не оказалась в тени дубов. Перед ней находились индивидуальные парковочные места. За ними — деревянная конструкция с открытыми гаражами.

— Кшиштоф? — прошипела она.

Ответа не последовало.

Солнце теперь стояло прямо над навесом и светило сквозь деревья. На мгновение ее снова ослепили яркие лучи. Кора прикрыла глаза ладонью и огляделась. Наконец она заметила белую «теслу». Нос машины выглядывал из тени. Чуть дальше в темноте стоял Кшиштоф. По крайней мере, она так думала.

— Кшиштоф! — снова прошипела она. — Это вы? Нам пора идти!

Фигура шагнула к ней, частично выйдя из тени.

— В машине… — начал Кшиштоф со своим узнаваемым польским акцентом, но умолк на полуслове. Его рот открылся, глаза расширились, а спина напряглась. Одна рука приподнялась, пальцы задрожали, словно под действием электричества. Планшет с кабелем упал на землю.

Кора остановилась и уставилась на него. Это было совершенно сюрреалистическое зрелище. Тело Кшиштофа сотряслось от второго и третьего толчка.

Кора знала этот взгляд. Широко раскрытые глаза и это выражение лица. Хотя находилась все еще слишком далеко, чтобы разглядеть получше, она знала, что в этот момент его зрачки расширились. Это было лицо человека, который вот-вот умрет.

— Нет! — Она бросилась к нему.

Шатаясь на негнущихся ногах, он вышел из тени на открытое пространство. Его рот широко открылся, из горла хлынула струя крови и потекла по подбородку.

— Кшиштоф! — закричала Кора, не в силах поверить в то, что видела.

Когда в следующий момент она приблизилась к нему, он споткнулся и бессильно рухнул ей в руки. На его губах появилась пена, красные пузырьки лопались, когда он пытался что-то сказать. Из его горла доносился лишь хрип. Теперь она заметила, что его спина была мокрой от крови.

В ужасе она убрала руку и уставилась на свою темнокрасную липкую ладонь. Теплая кровь заливала всю спину Кшиштофа.

— Помогите! — закричала Кора и упала на землю вместе с Кшиштофом.

В отчаянии она позвала на помощь на норвежском, затем на английском. Запаниковав, положила ноги Кшиштофа на груду автомобильных шин, лежавших рядом с ними. Чтобы он выжил, в верхней части тела должно циркулировать как можно больше крови.

— Все будет хорошо. Только не отключайтесь… — требовала она, пытаясь удержать его в сознании.

Все произошло так чертовски быстро, и только сейчас она осознала, что Кшиштофа, видимо, несколько раз ударили ножом в спину прямо у нее на глазах. Она подняла голову и посмотрела на навес для машин. Хотя солнце все еще слепило ее, а пространство позади «теслы» находилось в тени, она заметила пару блестящих мысков ботинок, торчащих из темноты. И силуэт фигуры.

Кора автоматически потянулась к ремню. Но ни кобуры, ни табельного пистолета там не оказалось. Оба лежали у нее дома в сейфе.

Она хотела подпрыгнуть и схватить парня, но Кшиштоф отчаянно вцепился в нее. Он хотел что-то сказать, но кроме хрипения у него снова ничего не вышло.

— Все будет хорошо, — повторила она. Затем повысила голос: — Помогите, черт возьми! Нам нужна скорая помощь!

Дрожащими пальцами она достала из кармана мобильный и набрала 112 — международный номер службы экстренной помощи. Ожидая соединения, она оглянулась на навес для машин. Мыски ботинок исчезли, и теперь в этом углу было совершенно темно.

Кора вытянула шею и огляделась, но никого не увидела. Тот, кто там стоял, бесследно исчез, не издав ни звука. Предположительно через дверь в задней части конструкции ушел в лес за гаражами.

Кшиштоф все еще хотел что-то сказать, но тут на звонок наконец ответил женский голос. Кора слегка повернула голову Кшиштофа на бок, чтобы он не захлебнулся собственной кровью, а другой рукой держала телефон. Она назвала свое имя, адрес виллы и вызвала скорую помощь.

Слезы текли по ее щекам.

— Поторопитесь! — крикнула она и небрежно бросила телефон на пол. Потом засунула пальцы в рот Кшиштофа, чтобы очистить его дыхательные пути, в то время как его тело все сильнее сотрясали судороги, как будто в эпилептическом припадке.

Она задавалась вопросом, было ли правильным решением остаться с Кшиштофом.

И постаралась вглядеться в лес за навесом для машин. По крайней мере, она заметила хоть какие-то детали — это определенно были мужские ботинки — а затем…

— …Пришли вы, — завершила свой эмоциональный рассказ Кора, глядя на свои дрожащие, окровавленные руки.

Сабина занялась Кшиштофом, а Кора поднялась, чтобы поискать мужчину за навесом для машин и в близлежащем лесу. Тем временем прибежали Снейдер и остальные и немедленно присоединились к поискам.

Следующие несколько минут Сабина провела словно в трансе. Она старалась сохранить жизнь Кшиштофу, пока он просто смотрел на нее, отчаянно пытаясь что-то сказать.

— Не разговаривай, — перебила она, — все будет хорошо.

Он не успокаивался.

— Ко… Ко… пе… — хрипел он, и каждый раз из его рта вырывался поток темной крови. Затем он потерял сознание.

Кровь не переставала течь. Так много крови. Повсюду! Затем он просто перестал дышать. Его грудь больше не поднималась, тело обмякло, а сердце перестало биться. «Чертов говнюк, ты не можешь просто так умереть!» Но он перестал бороться у нее на руках, и она разрыдалась.

Наконец подъехала машина скорой помощи. С этого момента Сабина воспринимала происходящее вокруг себя еще острее, словно в искаженном сне. Врач скорой помощи и санитары немедленно начали реанимационные мероприятия, ввели адреналин и применили дефибриллятор. Словно чудом сердце Кшиштофа снова забилось, хотя и очень слабо, на грани полной сердечно-сосудистой недостаточности. Ему немедленно ввели анестезию, интубировали и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Кроме того, поставили капельницу.

Глаза Сабины все еще горели от слез. Тем временем остальные один за другим подходили к навесу для машин, включая Хокона и датчанина. По их лицам она видела, что преступника не нашли. Марк стоял рядом с ней, обнимая ее за плечи и прижимая к себе. И она была невероятно благодарна за то, что он ничего не говорил, не пытался утешить ее словами, а просто был рядом с ней.

Время до прибытия вертолета, который забрал Кшиштофа в больницу в Осло, где готовилась экстренная операция, показалось ей вечностью. Тем временем Кора повторно рассказала им историю, на этот раз со всеми подробностями.

— И вы не побежали за ним сразу же? — Лицо Снейдера казалось таким суровым и ожесточенным, каким Сабина его никогда раньше не видела. Как будто его высекли из гранитной глыбы всего несколькими сильными ударами.

— Лишь когда Сабина занялась Кшиштофом… Но было уже слишком поздно. Я никого не нашла.

— Как выглядели ботинки?

— Черные кожаные ботинки… широкие спереди, размер не меньше сорок второго, скорее сорок четвертый…

— Пара брюк?

— Я не разглядела.

— Силуэт? Это был мужчина или женщина?

— Трудно сказать, но, судя по росту и обуви, мужчина… — Кора замолчала. Ее лицо было таким же белым, как у Снейдера.

Сабина молча выслушала все еще раз. На ее руках тоже была засохшая кровь. Кровь Кшиштофа… часть его самого, которая до недавнего времени текла по его венам и поддерживала в нем жизнь. От этой мысли ей стало дурно.

Она вытерла слезы с лица. Голос Снейдера и его точные и кристально ясные вопросы постепенно вернули ее к реальности. Что он должен был чувствовать? Для него Кшиштоф был как брат. За исключением Хоровица и, возможно, Дирка ван Нистельроя, он был его единственным настоящим другом, который всегда понимал и принимал его. Тем не менее Снейдер старался не подавать виду и оставался профессионалом. Она буквально видела, как он внутренне борется, чтобы сохранить работоспособность своего ума. Потому что он, как и все они, знал, что Кшиштоф, скорее всего, не переживет этот день.

Сабина глубоко вздохнула, увидев приближающуюся полицию. Хокон об этом позаботился. Сотрудники полиции оцепили место преступления, сделали фотографии, собрали улики и допросили находившихся на территории людей.

Сабина вытерла слезы и посмотрела на Марка. Выражение его лица тоже было окаменевшим. Судя по всему, Сабина единственная расплакалась от шока. За эти годы каждый из них нашел собственную стратегию поведения в таких или похожих ситуациях.

Со сжатыми губами Сабина кивнула Тине. Каково ей сейчас? Они с Кшиштофом сблизились всего несколько часов назад. «Если я не вернусь, устройте мне красивые похороны в стиле викингов», — были его последние слова, обращенные к ним. Как будто он что-то предчувствовал.

— Ты как? — Голос Сабины прозвучал хрипло.

Тина кивнула.

— Кажется, будто все это нереально.

— Я тоже до сих пор не могу в это поверить, — хрипло проговорил Марк.

— К такому невозможно подготовиться, — с горечью добавил Хоровиц, — не помогут даже десятилетия профессионального и жизненного опыта.

Сабина в последний раз вытерла слезы с лица. «Ты тоже должна действовать! По крайней мере, пока ты еще здесь, в Норвегии. Дома можешь рыдать. Но не здесь! И не сегодня!»

Она снова вспомнила последние слова Кшиштофа. «Ко… не…!» Что это могло значить? Насколько она знала, kjope на норвежском языке означает «шопинг». Или он имел в виду Копенгаген? Может быть, паром до Копенгагена? Но это не имело смысла. Скорее всего, он хотел сказать Копервик, название заправочной станции. Но откуда Кшиштоф мог знать об этой заправке? Кора позвонила на заправку уже после того, как Кшиштоф покинул их офис.

Появление иностранной полиции не было для Снейдера чем-то особенным. И уж тем более его не впечатляло. За годы своей службы он понял, что все они работали примерно одинаково. И норвежская полиция не стала исключением. На этот раз ему не пришло и мысли оказывать давление на полицейских. Сейчас он хотел держаться в стороне, чтобы не привлекать внимания. Потому что он раскроет покушение на убийство Кшиштофа своими методами, и последнее, что ему сейчас было нужно, — это подозрительные норвежские коллеги. Тем более что он не доверял странному молчанию Гульбрандсена. Парень не заставит себя долго ждать.

В настоящий момент следователи из Осло проводили допросы, а местные патрульные — в синей форме, синих рубашках и с надписью Politi на груди — оцепляли территорию. Как отметил Снейдер, у них были только наручники, рация и перцовый баллончик на поясе. Их табельное оружие хранилось в запертом шкафчике в автомобиле. Прежде чем применить оружие, норвежцам нужно было получить разрешение своего начальника. В каких-то ситуациях такая тактика могла иметь деэскалационный эффект, но в других случаях Снейдеру это казалось чистым безумием.

Прежде чем коллеги успели допросить его и Кору, он схватил ее за руку и подтолкнул прочь от дома.

— Что вы задумали? — прошипела она.

— Продолжайте идти. — Он повел ее через лужайку в сторону ущелья. — Туда, в беседку. — Он предпочел бы пойти с ней к навесу для машин, но полиция там уже все оцепила.

Отойдя на достаточное расстояние от сотрудников полиции, которые поначалу обыскивали только прилегающую к дому территорию, они без проблем добрались до беседки.

Здесь их никто не потревожит по крайней мере в течение следующих нескольких минут. И у него был только один шанс, потому что после допроса коллег то, что он задумал сейчас, стало бы невозможным.

Снейдер толкнул Кору на скамейку, сел рядом с ней и взглянул в сторону дома. Их никто не заметил.

— Что?.. — спросила она.

— Успокойтесь и дышите глубоко, — мягко сказал он. — Еще раз хорошенько подумайте. Что еще вы можете вспомнить? Вы видели этого человека. Ваше подсознание знает ответ!

— Я все это время ломала голову… — Она в отчаянии вздохнула. — Но не могу вспомнить больше никаких деталей. — Внезапно подняла глаза. — Но вы можете меня загипнотизировать! Как вы сделали в посольстве с Цофией Фогель.

— Это был не гипноз, а просто расслабленное состояние.

— Тогда сделайте это!

Он покачал головой:

— Это не сработает.

— Почему?

— Вы слишком возбуждены и нервничаете. — Его плечи поникли. — Забудьте. Чтобы все получилось, вы должны быть полностью расслабленной, а сейчас…

— Я расслаблена.

— Да, я вижу. Вы должны сидеть абсолютно неподвижно… — он понизил голос, — и вдыхать и выдыхать медленно и глубоко.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Я могла бы попробовать.

— У вас не получится. Откажитесь от этого желания. — Его голос стал совершенно спокойным. — Вам нужно абстрагироваться от всего вокруг… просто сосредоточиться на моем голосе… смотреть мне в глаза… глубоко и расслабленно вдохнуть… и снова выдохнуть…

— Я могла бы… справиться, — медленно и тихо проговорила она, откинувшись назад и прислонившись затылком к деревянному столбу.

— Затем вам нужно прислушаться к своему телу… войти в свое подсознание… как по лестнице, ведущей вниз в подвал… очень длинной… и в самом низу вы увидите еще одну дверь… на этот раз в полу… это люк… который вы откроете…

Кора посмотрела ему в глаза. Ее зрачки расширились.

— Закройте глаза, — мягко сказал Снейдер, и ее веки опустились, плечи расслабились. — А теперь спускайтесь через этот люк, — продолжил он. — Там внизу темно… Теперь вы можете перемещаться куда угодно… даже назад во времени… например, под навес для машин, где Кшиштоф в этот самый момент борется за жизнь.

Ее губы слегка приоткрылись.

— Да.

— Вы выходите из полной темноты. Ваши глаза давно привыкли к сумеркам. Вы все видите… поднимите взгляд…

Глаза Коры слегка поднялись под веками.

— Что вы видите?

Краем глаза Снейдер заметил машину, которая подъехала к дому и остановилась между двумя полицейскими автомобилями. Он узнал ее. Из машины вышел мужчина в костюме и захлопнул дверцу. Гульбрандсен! Инспектор коротко переговорил с полицейским, затем огляделся, заметил в павильоне Снейдера и направился прямо к нему. Как назло, сейчас!

Снейдер нежно взял Кору за руку и придвинулся к ней.

— Вы находитесь у навеса. Кшиштоф лежит перед вами. Вы слышите его дыхание… чувствуете его руку… Вы смотрите в темноту деревянной конструкции… Кого вы видите?

За спиной он услышал шаги Гульбрандсена, приближающегося по гравийной дорожке.

— Кого вы видите? — настойчиво повторил он.

— Мужчину в темных брюках… стройного…

— Знаете, кто это может быть?

— Нет…

Снейдер подумал о белой «тесле».

— Это может быть Александер Йоргенсен?

— Боже мой, да… это его фигура… это может быть он!

— Спасибо, это было хорошо, — мягко сказал Снейдер, прежде чем Кора слишком разволновалась. — Все закончилось. Закройте люк в полу и поднимитесь наверх. Когда я щелкну пальцами, вы проснетесь. — Он дал ей еще секунду, затем щелкнул пальцами, и она открыла глаза. — Теперь вы снова здесь, со мной в павильоне.

Она моргнула и растерянно огляделась.

— Вы меня все-таки?.. Получилось?..

— Да, получилось. — Снейдер улыбнулся. — Люди, которые не верят, что это работает, лучше всего поддаются гипнозу. У них нет никаких ожиданий, которые им мешают.

— Значит, это все-таки был гипноз! Вы меня провели.

В следующий момент Гульбрандсен уже оказался у павильона и поставил одну ногу на деревянную лестницу. Хотя на этот раз он был и в костюме, но небритый, а его лицо выглядело еще более помятым, чем вчера в Осло.

— Я так и знал, что вы здесь. След, ведущий к Хокону Йоргенсену, был слишком заманчивым, не правда ли? И как? Уже что-нибудь выяснили? — цинично спросил он.

Снейдер поднялся и встал на ту же ступеньку, что и Гульбрандсен.

— Мы гости в его доме.

— Ну да, конечно. Меня обо всем проинформировали во время поездки сюда. — Дыхание Гульбрандсена пахло луком и чесноком. — Я же ясно сказал, что вы должны оставаться в Осло. Так что же вы здесь делаете, осмелюсь спросить? Играете в уголовную полицию? — Теперь в его голосе уже не было цинизма. Не дожидаясь ответа, он ткнул Снейдера пальцем в грудь. — Из-за вас на мне сейчас висит еще одно дело. Боже мой, ваши люди настолько некомпетентны, что позволяют зарезать себя со спины.

Снейдер сунул руку в карман брюк и сжал свой мобильный телефон так, что корпус заскрипел.

— Ваши люди уже нашли орудие убийства? — как можно более бесстрастно спросил он.

— Нет, наши коллеги все еще ищут его.

— Прочешите лес за навесом для машин.

— Да, черт возьми, мы не новички, — отрезал Гульбрандсен. — Если бы вы и ваша команда придерживались роли наблюдателей, этот идиот не лежал бы сейчас в реанимации. — Он покачал головой в недоумении. — И это вы-то гениальный профайлер? Тогда вам нужно лучше смотреть за своими людьми.

Снейдер хотел что-то сказать, но Гульбрандсен подошел ближе, прижал его к деревянному столбу и понизил голос:

— А теперь я вам кое-что скажу, корифей! Приезжая в эту страну, вы попадаете в мою зону ответственности. Здесь действуют мои правила, а свою надменность, свое всезнайство и свои гениальные профайлерские методы вы можете засунуть себе куда подальше. — Он снова ткнул Снейдера в грудь, на этот раз сильнее. — Вы совершили ошибку, мой друг. Но вы настолько самоуверенны, что это даже не послужит вам уроком. Я просто надеюсь, что тот парень, который сейчас, возможно, захлебывается собственной кровью, вам не очень дорог. А если и так, то мне плевать! Потому что вы меня не послушали. В противном случае этот бездарный придурок, бывший зэк, был бы все еще жив и здоров.

«Этот бездарный придурок»? Снейдер стиснул зубы.

— И кроме того… — продолжил Гульбрандсен, но Снейдер уже не слушал. Он вытащил из кармана мобильный телефон и со всей силы ударил Гульбрандсена в висок. После второго удара из виска хлынула кровь. Гульбрандсен отшатнулся, но Снейдер снова ударил, на этот раз сильнее и прямо в лицо, пока дисплей не разлетелся вдребезги. И еще раз, после чего Гульбрандсен, застонав, упал на колени. Снова и снова он в ярости бил по одному и тому же месту, пока голова Гульбрандсена не завалилась набок — он упал на гравий и наконец замолчал.

Задыхаясь, Снейдер опустился на корточки рядом с ним и уставился в залитое кровью и жалобно скулящее лицо. Одного зуба не хватало.

— Этот придурок — мой друг! — прошипел он. — Да, я за него отвечаю! И мне придется с этим жить. Но сейчас вам лучше заткнуться, иначе я вышибу вам мозги из черепа… — Снейдер замахнулся, чтобы снова ударить его, если Гульбрандсен попытается сказать еще хоть слово, но телефонный звонок вырвал его из этого безумия.

Он опустил руку и посмотрел на телефон. Тот все еще звонил. Но крови на нем не было. И дисплей был целым.

— Снейдер? Что с вами? — спросил Гульбрандсен.

Снейдер поднял глаза и посмотрел в лицо Гульбрандсена. Тот стоял перед ним и смотрел на него в полном изумлении.

— Ничего, все в порядке.

Гульбрандсен кивнул на его мобильный телефон:

— Не хотите ответить?

Снейдер взглянул на дисплей. Номер Иона Эйсы.

— Позже, — сказал он и сбросил звонок.

Гульбрандсен скептически прищурился.

— Похоже, я задел за живое, не так ли?

Снейдер покачал головой. «Только не показывай ему свою слабость!»

— Кшиштоф — всего лишь коллега, — сказал он как можно холоднее. — Его определили ко мне в команду для этого расследования, я с ним не очень хорошо знаком. Даже не знаю, как правильно пишется его имя. Он знал о профессиональных рисках.

— Какой вы бесчувственный.

Снейдер пожал плечами.

— Может быть, нам лучше сосредоточиться на покушении на убийство, чем анализировать мою психику? — Снейдер отстранился от Гульбрандсена и зашагал по гравийной дорожке обратно к дому. — Пойдемте со мной.

— Что… куда? — Гульбрандсен последовал за ним.

Кора тоже встала со скамейки и поспешила за ними.

— Коллеги уже этим занимаются. — Гульбрандсен посмотрел на часы. — Показания свидетелей о том, кто находился на территории в момент совершения преступления, значительно сузят круг подозреваемых. Думаю, через несколько часов у нас будет…

— Мы уже знаем, кто это был, — сказал Снейдер, кивнув в сторону Коры.

Она сглотнула.

— Я видела Александера Йоргенсена под навесом… его ботинки и его фигуру. — Ее голос звучал увереннее, чем всего несколько минут назад.

— фу-ух. — Гульбрандсен надул щеки. — Вы выдвигаете серьезные обвинения. Куда вы вообще идете?

— Вам следует допросить Александера, — сказал Снейдер.

— С удовольствием, но его нет.

— Тогда разыщите его!

— Слушайте, я…

— Да, знаю, вы ведете расследование, — прервал его Снейдер. — Его машина еще там?

— Мои люди говорят, что она все еще стоит под навесом.

Снейдер добрался до навеса, прошел вдоль деревянной стены, перелез через ленту и ступил на место преступления. Кора осталась стоять перед заграждением.

— Подождите!

Гульбрандсен следовал за Снейдером, но сумел догнать, лишь когда тот был уже у белой «теслы».

Он с трудом заставил себя не смотреть на то место, где истекающий кровью Кшиштоф пролежал почти пятнадцать минут, прежде чем его забрал вертолет. Пока врачи занимались Кшиштофом, Снейдер воспользовался возможностью и осмотрел ножевые ранения у него на спине. По форме они абсолютно не походили на раны у Катарины фон Тун и Ильвы Эдегор. От вида крови на асфальте у него разрывалось сердце. «Не смотри туда больше!» — приказал он себе и направился к багажнику машины.

— Что вы собираетесь делать, черт возьми? — прошипел Гульбрандсен. — Это место преступления! Убирайтесь отсюда!

— Кшиштоф обнаружил в багажнике этой машины следы, которые могут быть важны. — Снейдер оглядел навес. На задней стенке для инструментов висела монтировка.

— Владелец этой машины — юрист! Поэтому мне обязательно нужен ордер на обыск от судьи! — набросился на него Гульбрандсен. Затем он проследил за взглядом Снейдера. — Даже не вздумайте!

«Может быть, машина еще открыта». Снейдер вытащил ручку из кармана пиджака и попытался открыть водительскую дверь. Заперта! Судя по всему, Кшиштоф снова запер машину после их телефонного разговора… незадолго до того, как его несколько раз ударили ножом.

Снейдер схватил монтировку и, прежде чем Гульбрандсен успел что-либо сказать, просунул ее плоскую часть под замок и силой открыл крышку багажника.

— Вот, пожалуйста! Теперь машина открыта! — Он указал на багажник. — Проверьте все с помощью УФ-лампы. Вы найдете следы крови.

Гульбрандсен уставился на него с открытым ртом, но затем пришел в себя.

— Вы абсолютно ничего не поняли из того, что я вам сказал!

— Именно так, — ответил Снейдер. — Вы могли бы не тратить время впустую.

Гульбрандсен застонал.

— Список ваших преступлений становится все длиннее, а теперь к нему добавился и вандализм.

— Лучше займитесь поимкой преступника. Иначе это сделаю я — своими методами, которые вы так презираете. И тогда этот список станет намного длиннее.

— Я до вас доберусь, Снейдер! — Гульбрандсен снова попытался ткнуть его в грудь, но на этот раз Снейдер оттолкнул его руку.

— У меня нет времени на эту ерунду! — Снейдер вытащил из бумажника визитку Дирка ван Нистельроя и вложил ее в руку Гульбрандсена. — Донимайте моего босса своими нелепыми угрозами, а меня больше не беспокойте.

Гульбрандсен без церемоний превратил библиотеку в старой части дома в комнату для допросов. После того как он по отдельности побеседовал с Корой, Снейдером и каждым членом его команды, они по одному вернулись в свой офис. К тому времени норвежская полиция его уже обыскала и конфисковала все распечатки и листы флипчарта. Комната выглядела пустой.

— Черт! Я не могу в это поверить! — возмущенно воскликнула Тина.

Сабина тоже сердито огляделась. Проклятье!

— Они и наши компьютеры конфисковали.

— Э-э… нет… по крайней мере, я надеюсь, — пробормотал Марк. Он подошел к большому мягкому дивану у стены, приподнял подушки и вытащил из-под них ноутбуки и спутанные кабели. — Я подумал, что там будет сохраннее. — Он посмотрел на Хоровица. — Только ваш компьютер я не нашел.

— Знаю, — проворчал Хоровиц. — Я на нем сижу. Решил, что там он будет сохраннее.

В обычной ситуации все бы рассмеялись, но покушение на убийство Кшиштофа так сильно всех потрясло, что никто даже не ухмыльнулся.

Марк просто кивнул, а затем раздал компьютеры. Сабина уставилась в свой ноутбук. «Но какая от него сейчас польза?» Кшиштоф боролся за жизнь, а это устройство все равно не могло ничего изменить. Она посмотрела на Снейдера, который напряженно шагал по комнате.

— Что теперь? — спросила она.

Снейдер остановился во главе стола, оперся руками о столешницу и оглядел присутствующих. Все, кроме него, сидели.

— Я думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что дело теперь приобрело личный характер. И поверьте мне, никто не воспринимает это так близко, как я. Но сейчас нет времени для скорби или для того, чтобы ломать голову над догадками «что, если…». Ничего не поделаешь, нам придется принять ситуацию, однако у нас остается не так много времени, чтобы раскрыть это дело, прежде чем нас посадят в самолет и отправят домой. Но будь я проклят, если прежде не выясню, что произошло.

Сабина молча подняла руку и оттопырила три пальца. Снейдер увидел это и коротко кивнул:

— Да, конечно. Я буду краток. Давайте вернемся к началу. Покушение на Хокона две недели назад на этом участке было совершено инсайдером.

— Но насколько нам известно, это был Ларс Фрей, — возразил Марк.

Снейдер покачал головой.

— Вчера вечером я несколько раз обошел вокруг дома. — Он бросил короткий взгляд на Сабину. Она помнила их последующую встречу на кухне. — И заметил, что все датчики движения настроены довольно резко, так что наружное освещение включается при малейшем движении… все, кроме одного. Того, что напротив окна в каминной комнате, через которое стреляли в Хокона.

— Таким образом, вы делаете вывод, что кто-то изменил настройки датчика, — заключил Марк.

— Именно. В момент покушения — среди ночи — эта манипуляция была невозможна, поскольку устройство немедленно активировалось бы при малейшем движении, поэтому ее провели раньше, накануне или, по крайней мере, в тот же день при дневном свете, что означает…

— …это был кто-то из дома, — закончил мысль Марк. — Но почему он потом не вернул его в прежнее состояние?

— Когда? Спустя несколько часов или через день после покушения? Тогда бы он раскрыл, что он и есть инсайдер.

— О'кей… — Марк кивнул, — и кто бы это мог быть?

Снейдер переплел пальцы под подбородком и задумался. Сабина пыталась следить за ходом мыслей Снейдера, но не могла перестать думать о Кшиштофе. Взглянув на Тину, она поняла, что ей было не легче.

— Определенно не Ларс Фрей, как изначально предполагал Хокон, — ответил Снейдер.

Теперь Хоровиц прочистил горло.

— Почему нет?

Снейдер посмотрел в окно. Снаружи по участку все еще ходили сотрудники полиции в форме.

— Мы уже обсуждали вопрос, почему Хокон пригласил нас к себе домой после драки в баре. — Он поднял руки. — Я думал, он хотел узнать, кто убил Катарину фон Тун, но я ошибался. Его это вообще не интересует. Так какая же настоящая причина?

— Чтобы мы выяснили, кто заказал покушение на него?

— Да, и это возвращает нас к началу. — Снейдер задумчиво кивнул. — Но Ларс Фрей и некоторые из его людей — как мы уже знаем — бесследно исчезли почти две недели назад. Поэтому можно предположить, что Хокон уже разобрался с ними. Возможно, он при этом выяснил — после короткого и интенсивного воздействия, — что Ларс Фрей не имел никакого отношения к нападению. Тем более что, когда мы встретились в баре, на него было совершено еще одно покушение. Поэтому наняли нас.

— Значит, если за нападением на Хокона действительно стоит инсайдер, — размышляла Сабина, — то Хокон напрасно устранил мнимую проблему с соперником.

— Верно! Это его еще больше разозлит, — заключил Снейдер. — Но кто на самом деле стоит за стрельбой? Я полагаю, Кшиштоф нашел доказательства этого в машине Александера.

Сабина выпрямилась.

— Вы думаете, Александер планировал покушение на своего брата?

Снейдер пожал плечами:

— Возможно, он и есть этот инсайдер. Если у Александера и Астрид на самом деле роман и она даже беременна от него, у него мог быть веский мотив избавиться от брата… и разумным шагом было бы повесить убийство на одного из соперников Хокона.

Теперь Тина тоже вмешалась:

— Если все так… насколько в этом замешана Астрид?

Снейдер поморщился.

— Не думаю, что они случайно встретились на заправке, заправили свои машины и съели хрустящие хлебцы.

Хоровиц задумчиво кивнул.

— Хокон уже подозревает, что за покушением стоит его собственный брат?

Снейдер медленно повернул голову, пока не хрустнули шейные позвонки.

— Именно это я и собираюсь выяснить. — Он подошел к двери и уже взялся за ручку, как раздался стук. Удивленный, он открыл дверь. Снаружи стоял Хокон. — Я как раз собирался к вам. — Снейдер впустил его.

Хокон угрюмо огляделся, затем повернулся к Снейдеру:

— Мне очень жаль, что на вашего коллегу напали… он хороший парень, еще вчера мы пили «Гленморанджи Прайд».

Снейдер сжал губы, но ничего не сказал. Хокон подозрительно посмотрел на него.

— Я слышал, что моего брата разыскивают?

Снейдер кивнул.

— Вы знаете, где он?

Хокон проигнорировал вопрос. Теперь его глаза опасно сверкали, что еще больше подчеркивалось красными зрачками.

— Почему его ищут?

— А вы как думаете?

— Вы считаете, что он преступник?

Снейдер не ответил.

— Я должен напомнить вам о нашей сделке. Я выясняю, кто спланировал покушение на вас, а вы рассказываете мне, о чем говорили с Катариной фон Тун.

Хокон резко вздохнул, оглядывая всех в комнате.

— Да, я помню и сдержу свои обещания. Почему моего брата разыскивают?

— Потому что, возможно, это он пытался убить нашего коллегу.

— Зачем, черт возьми, ему это делать? Он успешный финансовый юрист с собственной юридической конторой! Он уже много лет не держал в руках оружия!

— Наш коллега обнаружил следы крови в его багажнике.

— Я… — Хокон умолк на полуслове и прищурился. — В машине моего брата, говорите? — спросил он. — Кровь?

Снейдер кивнул.

— Что вы об этом знаете?

— Черт… — Хокон провел рукой по лицу. Сабина буквально видела, как заработали шестеренки в его мозгу и как он складывал два и два. — Вы думаете, мой родной брат мог стрелять в меня две недели назад?

— Это настолько немыслимо? — ответил Снейдер.

— Но по какой чертовой причине?

Снейдер долго смотрел на него, но ничего не ответил. Взгляд Хокона был совершенно бесстрастен, только его плечи напряглись.

Тем временем Сабина затаила дыхание. Она не знала, насколько близки братья на самом деле. Вполне возможно, что кулак Хокона в любой момент врежется Снейдеру в живот.

— Вы наняли меня, чтобы я выяснил, кто в вас стрелял, — наконец сказал Снейдер, не дожидаясь слишком бурной реакции мужчины. — Но не почему. Причину нам тоже выяснить или вы возьмете это на себя?

Хокон глубоко вздохнул, но сохранил спокойствие, видимо, быстро обдумал все и наконец опустил плечи. Он покосился на Кору, затем снова посмотрел на Снейдера.

— Ладно, я сам выясню причину. — Он уже собирался развернуться, но Снейдер крепко схватил его за руку.

— Quid pro quo[22], — напомнил он ему.

Хокон кивнул:

— Хорошо, но ответ вам не понравится.

— Оставьте это на мое усмотрение. Так почему вы звонили Катарине фон Тун раз в месяц? — Снейдер отпустил руку Хокона.

— Она хотела молоденьких девочек. Я ей их доставал.

— У Катарины фон Тун была любовница — ее собственная уборщица.

— Когда я говорю о молоденьких девочках, то имею в виду молоденьких девочек. Им было двенадцать, максимум тринадцать. Сложно достать, но у меня остались старые контакты.

— Применялось ли насилие?

Хокон покачал головой:

— Это были подростки-наркоманки, сбежавшие из дома. Они добровольно ублажали эту женщину, чтобы получить деньги на свой метамфетамин.

Сабина вздрогнула. В отличие от нее Снейдер не проявил никакой реакции.

— Могли ли родители одной из этих девушек убить Катарину фон Тун в посольстве? — Он пожал плечами. — В отместку за то, что эта женщина соблазнила их дочь и принудила к сексу?

Хокон улыбнулся.

— У нас была договоренность, что я расскажу вам, почему мы созванивались, но не к чему привели эти звонки. Это вам придется выяснить самим.

— Хорошо, тогда мы квиты. — Снейдер взглянул на часы. — Можем ли мы остаться здесь в качестве ваших гостей до завтрашнего утра?

— Иначе Гульбрандсен попытается отправить вас домой?

— Он попробует. Но я все равно хотел бы позаботиться о Кшиштофе, уладить формальности в больнице и организовать для него возможную транспортировку в Германию.

— Если он выживет… — Хокон кивнул. — Я не монстр. У вас есть остаток сегодняшнего дня. Завтра утром вы уедете. — Он повернулся и вышел из комнаты.

Снейдер закрыл за ним дверь и взглянул на остальных.

— Он довольно спокойно отнесся к тому, что собственный брат хотел от него избавиться… — Снейдер собирался сказать что-то еще, но тут зазвонил его мобильный телефон. Он посмотрел на дисплей. — Черт! Ван Нистельрой!

Кора подняла руки, защищаясь:

— Я не звонила в БНД.

— Все в порядке, — сказал Снейдер, и только он ответил, как на него обрушилась тирада ван Нистельроя. Так громко, что Сабина могла разобрать каждое слово.

— Ты сбросил звонок Иона Эйсы! К тому же у меня состоялся интересный разговор с начальником инспектора Гульбрандсена из отдела по расследованию убийств города Осло. Правда ли, что Кшиштофа несколько раз ударили ножом и он находится в реанимации?

— Да.

— Что да? — крикнул ван Нистельрой.

— Что ты хочешь услышать? Да, черт возьми, дела у Кшиштофа плохи, вероятно, он не выкарабкается…

— Черт возьми! Как все могло настолько выйти из-под контроля?

— Он…

— Это был не вопрос, Мартен! Отныне всеми расследованиями занимается уголовная полиция Осло. Вы немедленно отправляетесь домой. Все! Пока ситуация не стала еще хуже. Онлайн-билеты вам уже отправлены. Тем временем ты пакуешь чемодан и садишься в первое же такси, которое едет в аэропорт. Пока ты не окажешься в самолете, ты ни с кем не разговариваешь — ни слова — и ничего не предпринимаешь, ты меня понял?

Снейдер постучал ногтем по микрофону.

— Ты проезжаешь через… туннель? Алло… ал… ло?

Снейдер повесил трубку и положил телефон в карман. Через несколько секунд снова раздался звонок, но он не ответил. Просто оглядел всех с каменным лицом.

— Вы все слышали. Шоу окончено, можете возвращаться домой. Я остаюсь здесь. Я найду Александера Йоргенсена, услышу из его собственных уст, как и почему он ударил Кшиштофа ножом в спину, и посмотрю ему в глаза. — Он глубоко вздохнул, его ноздри раздулись.

— Я тоже остаюсь, — тут же заявила Кора. — Пока БНД не приказала мне вернуться домой, вам, вероятно, понадобится небольшая поддержка. К тому же полиции я наверняка все еще нужна как свидетель.

Снейдер даже не кивнул, а просто смотрел прямо перед собой. Сабина никогда не видела его таким несчастным, как в этот момент.

— Кшиштоф не только ваш друг, — сказала она.

— Немез! — возразил Снейдер. — Вы должны…

— Я вообще ничего не должна. Официально я пока ничего не знаю о рейсе домой, а без Wi-Fi я не смогу проверить почту и получить билет на самолет. Я остаюсь.

— И я, — сказала Тина. — Думаю, вам нужно больше, чем просто небольшая поддержка.

Снейдер хотел снова возразить, но тут заговорил и Хоровиц:

— Мне семьдесят три. Кто будет мне указывать, что делать? И ты не единственный, у кого еще хорошо работает серое вещество… кроме того, оно сейчас, похоже, немного затуманилось.

Теперь все выжидающе посмотрели на Марка, который до сих пор молчал.

— Что? — воскликнул он, пожав плечами. — Если ван Нистельрой прикажет мне вернуться, конечно, я вернусь. Я…

— Серьезно? — спросила Сабина.

— Я взломал норвежскую систему баз данных и попался… Я не могу позволить себе еще больше ошибок.

Снейдер кивнул.

— Все в порядке, оставшихся пятерых из нас достаточно для этой работы. — На его лице промелькнул намек на улыбку. — Я…

— Пожалуйста, избавьте нас от сентиментальной речи. — Тина подняла три пальца. — Лучше скажите нам, как действовать дальше.

Снейдер поморщился.

— Вы становитесь все больше похожей на меня, Мартинелли, — заметил он. — После этого дела вам срочно нужен отпуск. — Пока Марк собирал свое оборудование, Снейдер выпрямился. — Итак, я не верю в историю Хокона о подростках-наркоманках. Потому что любой, кого когда-то сфотографировали так, как Катарину фон Тун, и кто теперь занимает высокую должность, будет держаться подальше от всего этого. Или же действовать без посредника, чтобы снова не подвергнуться шантажу.

«Звучит правдоподобно».

— И что же нам делать? — спросила Сабина.

— У нас еще есть остаток дня. Мы знаем, кто и куда на какой машине ездил. Теперь мы обыщем кабинет Хокона на предмет улик.

— Ну что ж… всего наилучшего. — Марк перекинул сумку через плечо, поцеловал Сабину в губы, на что она очень сдержанно ответила, а затем подошел к Тине, чтобы пожать руку. Но та демонстративно его проигнорировала. Она открыла в ноутбуке свою диаграмму соотношения пути и времени и снова погрузилась в анализ.

Сабина заметила, что взгляд Марка пристально скользит по экрану. Он хотел что-то еще сказать, но вдруг нахмурился.

— Если ты хочешь эффективнее отработать связи с помощью диаграммы, тебе нужно использовать узлы координат…

— Я знаю, как это сделать! — прошипела Тина.

— Разумеется. — Марк указал на монитор. — Но если ты здесь…

— Руки прочь! Можешь теперь не подлизываться.

Но Марк уже схватил мышь и вызвал функцию в программе.

— Вот как это делается. Это позволяет генерировать автоматические соедине… — Он умолк на полуслове.

— Я же сказала, руки прочь! — повторила Тина, но Марк, казалось, уже не слышал ее. Он завороженно смотрел на экран. Затем сумка соскользнула с его плеча. Он опустился на свободный стул рядом с Тиной и уставился на монитор.

Сабина забеспокоилась:

— Что такое? У тебя инсульт?

Теперь все смотрели на Марка. Он придвинул к себе ноутбук Тины и что-то нажимал.

— Совсем уже? — спросила Тина. — Может, принести тебе чашку кофе и подушку для стула?

— Хорошая идея, — рассеянно пробормотал Марк.

Не отрывая глаз от монитора, он достал свой мобильный. И видимо, открыл старое сообщение и сравнил данные на своем телефоне и мониторе.

Снейдер медленно подошел ближе:

— Марк?

— Я кое-что обнаружил, — пробормотал он, — мы были на ложном пути… черт! — Он поднял глаза. — Теперь я знаю, что произошло…

ПОЧТИ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Воскресенье, 13 мая

На длинном повороте одинокой проселочной дороги, ведущей вдоль скал к Фредрикстаду, автомобиль Ларса Фрея оттеснили на обочину. Водитель Фрея рванул руль как раз вовремя, чтобы избежать столкновения.

«Черт, какой идиот подъезжает так близко?» Фрей сидел на пассажирском сиденье. Он заслонил рукой свет навигатора, чтобы разглядеть, что происходит снаружи, но было слишком темно. Он увидел лишь фары автомобиля, а потом задние фонари. Американский «транс-ам». «Этот идиот еще и совершает обгон на середине поворота».

Фрей посмотрел вперед.

— Тормози! — резко закричал он, вскинув руки в защитном жесте.

«Транс-ам» развернулся и теперь стоял поперек дороги перед ними. И что сейчас? Фрей обернулся. Двое его людей уже потянулись за оружием. Было три часа ночи, вокруг ни души. Этот идиот из «транс-ама» выбрал не тех людей для своих игр.

Водитель Фрея остановился в нескольких метрах от «транс-ама» и включил дальний свет. «Вот дерьмо!» Все четыре двери стояли открытыми, в машине никого не было. «Что это за хрень?»

— Босс! — крикнул с заднего сиденья один из его людей.

— Что? — рявкнул Фрей, но в следующий момент заметил, что в темноте позади них показались фары еще двух автомобилей. «Довольно близко! Нехорошо». Видимо, до сих пор они ехали с выключенными фарами. Теперь машины остановились в нескольких метрах позади них. Их двери тоже открылись. «Совсем нехорошо!»

Фрей собирался достать телефон, когда в его окно постучал металлический предмет. «Ствол чертовой пушки!»

— Не делайте ничего опрометчивого, — предупредил он своих людей, а затем опустил боковое стекло. В следующий момент ему в лицо направили дуло пистолета.

— Заглуши двигатель и выходи! — прорычал мужчина.

«Проклятье!» Фрей знал этот голос. И это уродливое лицо. Это был датчанин! А где датчанин, там поблизости и Хокон Йоргенсен.

— Вперед! — приказал датчанин.

— Да, конечно. — Фрей кивнул, его шофер повиновался и выключил двигатель. — Только без паники, — сказал Фрей. — Я понятия не имею, что здесь происходит, но мы можем спокойно обо всем поговорить.

— Выходи! — снова сказал датчанин. — Я больше не буду повторять.

— Да господи боже. — Фрей отстегнул ремень и открыл дверцу. Все еще ослепленный светом фар спереди и сзади, он вышел из машины. Только он встал на асфальт, как почувствовал дуло пистолета между лопатками. В следующий момент фары всех автомобилей одновременно погасли. «Какого черта?»

Еще несколько секунд перед его глазами плясали кольца света, затем он вздрогнул. Неожиданно раздались звуки множества выстрелов. Стекло разлеталось на осколки, дульное пламя освещало салон автомобиля. В отрывистых, как стаккато, вспышках света он видел, как расстреливали его шофера и двух его людей в машине. Они кричали от отчаяния, а их кровь брызгала на потолок, битое стекло и подушки сидений.

— Нет! — закричал Фрей, но тут же получил удар прикладом в висок. От боли он упал на землю. — Я хочу поговорить с Хоконом. Это все недоразумение.

Затем стрельба прекратилась.

Фрей почувствовал резкий запах пороха и мучительный жужжащий шум в голове. Он открыл глаза и встал на колени.

— Уберите машину, — приказал датчанин.

Дверца машины открылась, захрустело стекло. Фрей услышал, как кто-то вытащил тело его водителя из салона и погрузил в багажник. Затем автомобиль завелся и уехал с выключенными фарами. Вероятно, они сожгут его где-нибудь, затем сожмут в металлический куб в прессе для лома и утопят в море.

— Я хочу поговорить с Хоконом! — закричал Фрей.

Теперь он почувствовал, что обмочил штаны. Ткань прилипла к бедрам, и он зябнул на ветру.

В следующий момент к нему подошел мужчина и посмотрел на него сверху вниз. Это был Черный Баклан.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Хокон! Что это значит? Ты с ума сошел? — крикнул Фрей.

— Я задаю здесь вопросы, — сказал Хокон. — Давай подними его.

С Фрея сорвали пиджак. Затем Хокон и датчанин затащили его на заднее сиденье «транс-ама», где ему пришлось сидеть зажатым между ними обоими. Машина завелась, и поездка по прибрежной дороге продолжилась. «Парень за рулем — это ведь брат Хокона!»

— Александер? — спросил Фрей в замешательстве. — Что ты здесь делаешь? Ты теперь работаешь на своего брата?

— Заткнись! — прошипел Хокон.

— Алекс! — в отчаянии крикнул Фрей. — Будь благоразумным! Ты должен мне помочь! Все это…

Датчанин незамедлительно нанес удар, и Фрей почувствовал кровь на своей губе.

— Ты не слышал? Заткнись и отвечай, только когда тебя спрашивают.

— Какого хрена вам от меня нужно? Мои магазины? Да, черт побери, я отдам их вам, и еще мои…

— Меня это не интересует! О чем, черт возьми, ты думал, когда трахал мою жену? — закричал на него Хокон.

— Что? — На мгновение Фрей подумал, что ослышался.

Машина въехала в поворот, шины взвизгнули, затем раздался грохот, и его прижало к датчанину. Александер съехал с основной дороги. Теперь они катились по узкой лесной тропинке прямо в лес.

— Зачем ты трахнул мою жену? — повторил Хокон.

— О чем ты говоришь?

— Об Астрид, подонок! — закричал Хокон.

— Астрид? Тыс ума сошел? Я не видел Астрид много лет.

— Чушь! Ты правда думал, что она придет к тебе?

— Хокон! Откуда ты это взял?

— Бьёрн нам все рассказал.

— Что? — Мысли закружились в голове Фрея. Бьёрн? — Я не видел Бьёрна уже несколько дней. Вчера вечером он должен был доставить мне двадцать ящиков виски.

— Ты нанял не того человека, чтобы убрать меня. К сожалению, все пошло не так.

«Что, черт возьми, натворил Бьёрн?»

— Хокон, давай поговорим разумно.

— Разумно? — рявкнул Хокон, схватив Фрея за волосы и запрокинув его голову назад. — Бьёрн проник в мой дом! С заряженным пистолетом! Он угрожал мне и моей семье… посреди ночи!

«Что за дерьмо здесь происходит?»

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Как хочешь. — Хокон отпустил его.

На мгновение свет фар отразился от дерева, совсем рядом с которым они проехали. Ветки цеплялись за машину и царапали лак. Фрей увидел, как Хокон кивнул датчанину, затем схватил Фрея за запястье, разорвал рукав его рубашки и согнул ему руку.

— Черт, что происходит? — ахнул Фрей.

Датчанин достал из кармана куртки шприц и снял колпачок с канюли.

— Мне нужен свет.

Александер включил верхний свет.

Теперь Фрей почувствовал резкий запах бензина.

— Что вы задумали? — закричал он в панике.

— Не двигайся! — прорычал датчанин, и смутное чувство подсказало Фрею, что датчанин говорил не ему, а Хокону. В следующий момент игла грубо вошла в его вену.

— Черт! — завизжал он. — Что вы мне колете?

Датчанин ввел ему мерцающую золотистую жидкость из полной пятимиллилитровой ампулы.

— Бензин Super Plus[23], — пояснил Хокон, — с двухтактным маслом в соотношении 1:48. Для бензиновой газонокосилки, если хочешь знать.

— Для бензиновой газонокосилки?.. — ахнул Фрей.

— Из твоего гаража.

— И что это будет?

— Твое самоубийство, — объяснил Хокон. — Полагаю, твое тело, обглоданное лисами и кабанами, найдут в лесу через три или четыре недели.

Фрей попытался освободиться и начал вырываться, но Хокон и датчанин удерживали его железной хваткой.

— Я не трогал твою жену! — отчаянно закричал он.

— Как только бензин из кровеносной системы достигнет сердца, наступят кое-какие необычные симптомы, — спокойно сказал Хокон.

— Зачем вы это делаете? — Фрей отчаянно искал взгляд Александера в зеркале заднего вида. На мгновение ему даже показалось, что он увидел в его глазах вину. — Александер, почему ты в этом участвуешь? Сделай же что-нибудь! Мне нужен врач! — закричал он, но Александер просто молча отвернулся.

— Через минуту ты почувствуешь острую боль в груди, затем давление в голове, ты потеряешь сознание, а изо рта у тебя пойдет кровавая пенистая слюна, — пояснил Хокон.

Силы покинули Фрея. Он обмяк. Его сердце уже бешено колотилось. «Если это правда, то у меня осталось всего несколько минут».

— Что бы это ни было, ты схватил не того человека, — смиренно выдохнул он.

— Возьми у него кровь из другой руки! — приказал Хокон.

Александер повернулся назад.

— Зачем?

— Давай! — настаивал Хокон. — Небольшого образца будет достаточно для простого ДНК-теста.

— Это бессмысленно! — воскликнул Алекс. — Его кровь уже заражена.

— Так быстро это не происходит, а теперь заткнись и сосредоточься на вождении! — рявкнул Хокон на брата. Затем разорвал другой рукав рубашки Фрея, согнул ему руку, и датчанин ввел новую иглу в вену Фрея на сгибе локтя.

«ДНК-тест?» Фрей ничего не понял. Он почувствовал боль от иглы, но ему было все равно. У него осталось всего несколько вдохов, чтобы примириться с собой и с миром. «Ну что ж, пусть так и будет». Ему было любопытно, что произойдет дальше. Яркий свет? Длинный туннель? Лицо его любимой жены, которая три года назад проиграла борьбу с раком и теперь ждала его?

«Эмма, я иду к тебе!»

Последнее, что он увидел, прежде чем его дыхание остановилось на заднем сиденье «транс-ама» посреди леса, был взгляд Александера в зеркале заднего вида… эти расширенные от страха глаза, с тревогой наблюдавшие, как кровь Фрея переливается в ампулу.

«Да пошли вы все! Я ухожу в мире с собой».

Суббота, 26 мая

Вечер

В то время как Гульбрандсен и его коллеги все еще проводили следственные действия в доме Хокона и на его участке, в офисе Снейдера наступила тишина. Все окружили Марка, который что-то деловито печатал в ноутбуке Тины.

Сабина подошла ближе.

— Что ты обнаружил?

— Дело в том, что… — пробормотал Марк, подключая свой телефон к ноутбуку Тины, — на основании данных навигатора и чеков с заправочной станции мы знаем день и время, когда Астрид Йоргенсен была в Санне на своей машине… и мы знаем от владельца заправочной станции, что она встречалась там с мужчиной.

— Александером Йоргенсеном, — подтвердила Кора.

Марк покачал головой:

— Нет, в том-то и дело! Насколько я помню, во время телефонного звонка на заправку вы не назвали его имени. Речь шла исключительно о господине Йоргенсене.

Кора пожевала нижнюю губу, а затем наконец кивнула:

— Верно.

Сабина посмотрела на Марка в замешательстве.

— К чему ты клонишь?

Он указал на экран:

— Это фотографии с навигатора посла, которые Мартен отправил мне в Висбаден на телефон. По ним я вчера утром построил диаграмму соотношения пути и времени…

— Но это ничего не дало, — напомнил ему Снейдер.

— Верно. — Марк указал на дату, когда Катарина фон Тун ездила в Селвик. — Но эти ежемесячные поездки всегда происходили точно в те дни, когда Астрид была в Санне. Или, скорее, ее машина.

— Где находится Селвик? — спросила Сабина.

— Всего в нескольких километрах от Санне, — ответила Кора. — Там у Катарины фон Тун летний домик. Я обыскала его, но ничего подозрительного не нашла.

Марк щелкнул пальцами.

— Возможно, летний дом совсем ни при чем — и все происходило во время поездок туда. Катарина фон Тун могла делать остановку в Санне. От работника заправочной станции мы знаем, что господин Йоргенсен встречался с женщиной. Что, если эта женщина не Астрид, а посол?

Сабина задумалась.

— А зачем Александеру?.. — Внезапно она подняла глаза, и ее пульс участился. — Теперь я поняла… Это был Хокон Йоргенсен, который ездил на машине своей жены из Тёнсберга в Санне — и встречался там с Катариной фон Тун.

— И Хокон всегда заправлял машину своей жены, чтобы она не замечала этих поездок, — предположила Тина. — Тогда почему он сохранял чеки? — Она нахмурилась. — Или его жена знала об этом, и он просто заправлял ее машину каждый раз, когда ездил на ней.

— Я думаю, все намного проще, — сказала Сабина. — Он заправлялся лишь для того, чтобы у него была логичная причина остановиться на заправке. Но тогда почему он не ездил на своей машине?

Снейдер помассировал виски.

— «Чероки» и «транс-ам» слишком заметны. Кто-нибудь мог бы узнать одну из машин Хокона и догадаться о связях между ним и послом. — Он положил руку на плечо Марка. — Разве ты не хотел лететь домой?

— Что? — Марк посмотрел на него в шоке. — Именно сейчас, когда мы вышли на первый конкретный след? К тому же я единственный из нас, кто достаточно разбирается в 1Т-технологиях.

«Да, без тебя мы совсем пропадем», — подколол бы сейчас Кшиштоф, и Сабина заметила, как сильно его не хватает. И еще больше обрадовалась, что Марк все-таки решил остаться.

— Тогда решено, мы вместе раскроем это чертово дело и поймаем парня, который напал на Кшиштофа, — сказал Хоровиц.

Никто не возражал, и на долю секунды на лице Снейдера мелькнула холодная улыбка. Это еще одна причина, по которой им всем лучше быть здесь — если Снейдер доберется до Александера Йоргенсена, их нельзя оставлять наедине ни на минуту.

Хоровиц молча указал на окно. Двое полицейских в форме вели Хокона через сад к дому. Оба питбультерьера прыгали по газону вслед за ними. В следующий момент Сабина услышала лай в доме, и дверь в близлежащую библиотеку захлопнулась.

— По всей видимости, следующим допросят Хокона, — сказал Хоровиц.

— Это шанс осмотреть его кабинет, — предложила Тина. — Если он действительно звонил послу несколько раз и встречался с ней, возможно, мы найдем причину там.

— Я уверен, что его кабинет заперт, — сказал Марк.

— Нет, если полиция обыскивает все здание.

— Хорошо, — кивнул Снейдер, — займитесь этим, Мартинелли. Но не одна. Помните, что случилось с Кшиштофом.

— Кабинет в главном доме находится на первом этаже. Я ее сопровожу. — Хоровиц подъехал к двери.

Тина взглянула на инвалидную коляску:

— Разве это не слишком бросается в глаза?

Хоровиц улыбнулся:

— Именно поэтому… при необходимости я смогу отвлечь внимание на себя. Большинство людей все еще чувствуют неловкость, когда сталкиваются со стариком в инвалидной коляске.

— Хорошо. — Тина встала. Но прежде чем выйти из комнаты с Хоровицем, она бросила на Марка предостерегающий взгляд. — Смотри не удали ничего из моего ноутбука по ошибке.

— Да, принцесса.

После того как они оба покинули комнату, Снейдер снова помассировал виски.

— На данный момент эта встреча Хокона и посла — всего лишь предположение.

— Один из нас должен доехать до той заправки, поговорить с работником и показать ему несколько фотографий, — предложил Марк и посмотрел на Кору.

Но Снейдер покачал головой:

— Слишком далеко, у нас нет на это времени. — Он тоже взглянул на Кору. — Позвоните им еще раз.

Она колебалась, видимо, ей было не по себе от мысли снова общаться с владельцем, которого она так грубо оборвала во время последнего разговора. Тем не менее она взяла телефон, нажала кнопку повторного набора и включила громкую связь.

Однако на этот раз ей ответила молодая женщина, и Кора притворилась — насколько поняла Сабина — сотрудницей полиции, разыскивающей водителя, который скрылся с места аварии. Разговор шел медленно, пока Кора наконец не отвела телефон в сторону и не закатила глаза.

— Временная работница, которая здесь всего четыре месяца и не очень хорошо говорит по-норвежски.

— Откуда она? — прошептал Снейдер.

— Я подозреваю, из Англии.

Снейдер щелкнул пальцами.

— Перейдите на английский.

Кора снова взяла трубку.

— Может, продолжим по-английски? — спросила она, придав своему английскому норвежский акцент.

— О, да, пожалуйста, — с облегчением ответила женщина.

— Хорошо, без проблем. Вы знаете господина Хокона Йоргенсена?

— Из Тёнсберга? Кто его не знает?

— Мы знаем, что раз в месяц он встречался с женщиной на вашей заправке.

— Э-э… да, возможно, и что? Как я уже сказала, я временная сотрудница и работаю здесь только по воскресеньям. Лучше всего, если вы поговорите с…

— О, это хорошо, потому что встречи всегда проходили в воскресенье. В обеденное время. Помните?

— Э-э… да, господин Йоргенсен заправлялся у нас.

— Как выглядела женщина, с которой он встречался?

— Ну… — Молодая женщина на мгновение задумалась. — Я действительно не знаю… Кто вы, еще раз?

— Женщина была за рулем электромобиля, черно-желтого «БМВ-иЗ». Вы можете вспомнить?

— Я точно не знаю, хотя здесь никогда не бывает много людей, но…

— Женщине было около сорока. Привлекательная, элегантно одетая, короткие черные волосы, стрижка паж и очки в толстой черной оправе.

— Звучит знакомо…

— Это Катарина фон Тун, посол Германии.

— Да, точно! Теперь я вспомнила! — Молодая женщина оживилась. — Я видела фотографии в газете. Вот почему она показалась мне знакомой. Ее убили, да?

— Да, верно. Это она встречалась с Хоконом Йоргенсеном по воскресеньям?

— Да. Это была она.

— Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. — Кора завершила разговор и огляделась.

— Марк прав, мы были на ложном пути, — наконец сказала Сабина.

— Значит, никаких тайных встреч между Александером и Астрид не было, — проворчал Снейдер. Он покрутил косяк между пальцами и вдохнул запах табака. — Хокон лгал нам еще более хладнокровно, чем я подозревал. Кто знает, на что он еще способен… — Он поднял глаза. — О, черт! Хоровиц и Мартинелли! — Потом схватил свой телефон и быстро набрал СМС.

Как Хоровиц и подозревал, кабинет Хокона на первом этаже не был заперт. Вежливо постучав, он толкнул дверь и въехал в комнату. Если бы там находились полицейские, у него было готово оправдание — «Я ищу Хокона Йоргенсена, разве он не здесь?», — но в комнате никого не оказалось. И так скоро никто не придет, потому что полиция уже обыскала кабинет. Некоторые ящики были выдвинуты, картина на стене висела криво, а стул у стола стоял не там, где обычно, судя по следам на ковре.

Тина вошла в комнату вслед за Хоровицем и быстро закрыла за собой дверь.

— Они не очень-то деликатничали, — заметила она, оглядевшись.

Это была очень светлая, большая комната Г-образной формы с эркером. Еще одно окно выходило на лес позади дома, а раздвижная стеклянная дверь вела на террасу. За ним находился сад со скульптурами и павильоном.

Где-то в доме раздавались шаги и приглушенные голоса, помимо этого в кабинете было слышно журчание большого аквариума, стоявшего на деревянном основании в центре комнаты. В нем плавало полдюжины красных декоративных рыбок с длинными плавниками. На дне, спрятанная среди покачивающихся в воде водорослей, лежала миниатюрная лодка викингов.

«Довольно безвкусно». Хоровиц подъехал ближе и хотел постучать по стеклу костяшкой пальца.

— Рыбам это не очень нравится, — предупредила его Тина. — Особенно сиамским бойцовым рыбкам.

— Вы в этом разбираетесь?

— У моего деда была большая рыбная ферма на Сицилии. И он сам держал несколько аквариумов. — Тина подошла ближе. — Но в них не было ни обломков, ни сундуков с сокровищами. Краска со временем сходит, и рыбки могут умереть.

— Похоже, такому человеку, как Хокон, на это плевать… Давайте осмотримся. — Хоровиц оторвал взгляд от аквариума и покатился через комнату.

Пока Тина занялась массивным столом из красного дерева и открывала оставшиеся ящики, Хоровиц проехал мимо книжной стенки с классическими произведениями скандинавской литературы в кожаных переплетах. Между ними стояли семейные фотографии в рамках, немного выцветшие и словно снятые в начале восьмидесятых. На них были изображены Хокон и Александер в детстве с двумя взрослыми, предположительно их родителями. Отец — огромный мужчина с такими же белыми волосами, как у Хокона, в темном костюме и шляпе, выглядел суровым и непреклонным. Мать, напротив, была чрезвычайно миниатюрной, с тонкими чертами лица, длинными черными волосами и шелковым шарфиком на шее.

На стене висел старинный гарпун, судя по всему изготовленный в девятнадцатом веке и напомнивший Хоровицу такие фильмы, как «20 000 лье под водой». Рядом находились большие деревянные лакированные удочки, которые, по-видимому, когда-то использовались для глубоководной рыбалки. К счастью, привычные чучела рыб отсутствовали, зато было много стеклянных витрин со старыми канатами и морскими узлами. Гравированные латунные таблички объясняли происхождение узлов.

«Фрам» Фритьофа Нансена, 1896 г.

«Бельжика» Руаля Амундсена, 1899 г.

«Кон-Тики» Тура Хейердала, 1947 г.

Впечатляющая коллекция историй норвежских открывателей и мореплавателей. Гарпунные канаты, рыболовные шнуры и морские узлы! По телу Хоровица пробежала дрожь, и он невольно подумал о задушенных проститутках. На заднем плане Тина стучала ящиками, открывала папки и шуршала бумагами, но, когда он увидел следующий экспонат, звуки вокруг автоматически стихли.

Потому что он смотрел на стеклянную витрину на стене, где на красном бархате красовался старинный восточный нож с изогнутым лезвием. Согласно протоколам о вскрытии, Венке Хольм, Ильва Эдегор, Катарина фон Тун и начальник ее службы безопасности были зарезаны именно таким оружием. «Почему Хокон от него не избавится?» Либо он не имел никакого отношения к убийствам, либо не успел спрятать нож до прихода полиции в дом… Или он был просто настолько самонадеян, что чувствовал себя в полной безопасности. Вся эта ситуация почему-то напомнила Хоровицу рассказ Эдгара Аллана По о похищенном письме, которое никто не мог найти, потому что оно было помещено в рамку и висело на стене у всех на виду.

«Неужели Хокон убийца?» Захватывающая мысль. Хоровиц уже давно не был гостем в доме убийцы.

Внезапно он вздрогнул. Его мобильный телефон завибрировал. «Нервы у тебя ни к черту!» Он посмотрел на дисплей. СМС от Снейдера! Он прочитал его вслух Тине:

«Это Хокон и Катарина фон Тун встречались в Санне! Хокон может быть причастен к убийству фон Тун. Будьте осторожны».

Тина на мгновение подняла взгляд, затем снова сосредоточила свое внимание на документах в папке.

— Тогда мы в нужном кабинете, — сказала она.

«Да, именно!»

Хоровиц собирался убрать телефон, но снова взглянул на лезвие. Снейдер ранее неоднократно подчеркивал, что им нужно идти по следу ножа. Возможно, это действительно был ключ ко всему делу.

Вдруг он услышал лай собак и быстро приближающиеся шаги по коридору. Он обернулся.

— Тина!

Она тоже встревожилась и уже спешно собирала документы. Она захлопнула папку и одновременно коленом задвинула ящик. Тем временем Хоровиц быстро сфотографировал нож и отправил фотографию Снейдеру.

В следующий момент дверь распахнулась и на пороге появился Хокон.

Снейдер расхаживал по офису, нажимая большим пальцем на нервную точку на тыльной стороне ладони. За ухом у него торчал косяк.

— Если Хокон и фон Тун часто говорили по телефону, а затем регулярно встречались… — размышлял он вслух, — какой у них может быть общий знаменатель? Где у них точки пересечения? Просто я не верю в историю Хокона о каких-то молодых девушках.

В этот момент зазвонил его мобильный. Он вытащил телефон из кармана, и Сабина увидела, как он открывает какое-то изображение. Он некоторое время смотрел на него, затем положил свой телефон на стол перед Корой, Марком и Сабиной.

— Только что от Хоровица, — кратко объяснил он.

Сабина взглянула на фотографию. Изображение было размытым, не в фокусе, а свет отражался в стекле витрины.

За которым на красном фоне можно было увидеть изогнутое лезвие. Поскольку какая-либо система координат отсутствовала, было сложно оценить размер ножа, но, судя по его кривизне, это определенно было орудие убийства.

— Эта штука висит в кабинете Хокона?

Снейдер кивнул:

— Еще один момент, связывающий криминального короля с послом.

— Возможно, Катарина фон Тун знала о контрабандном маршруте Хокона. Может быть, она шантажировала его и он ее убил? — предположил Марк.

— А может быть, все было наоборот и это Хокон шантажировал ее и использовал в своих целях, а когда она больше не захотела ему подыгрывать, он избавился от нее, — ответил Снейдер. — Вопрос в том, как он нашел ее… или она его? Когда и где произошла их первая встреча?

В этот момент дверь распахнулась. Сабина думала, что войдут Тина с Хоровицем, но вместо них в дверях стоял Гульбрандсен. «Уже? Проклятье!» Она автоматически подумала о коллегах, которые находились в кабинете Хокона.

— Вы уже закончили допрос Хокона? — спросила она как можно безобиднее.

— Я не знал, что вы расследуете и это дело! — прорычал он явно в плохом настроении.

«Ну, от него мы больше ничего не узнаем».

Он вошел и закрыл за собой дверь.

— Где остальные?

— Наверное, в туалете, — сказал Снейдер. — Я не нянька.

Гульбрандсен проигнорировал его тон. С довольно раздраженным выражением лица он посмотрел на их ноутбуки. Он явно сожалел об упущенной возможности конфисковать их, но в присутствии Снейдера не решился бы это сделать.

— Почему вы еще здесь? Разве вы не должны быть на пути в аэропорт?

— Мы все еще работаем, как видите, — ответил Снейдер с циничными нотками в голосе. — Вы должны нам помогать, а не чинить препятствия!

— Я вам помогать?

— Послушайте! — Снейдер выпрямился во весь рост и уперся руками в бока. — Я не буду вмешиваться в ваше расследование дела Кшиштофа — а вы ответите мне на несколько вопросов относительно смерти Катарины фон Тун. — Снейдер поднял руки. — Как и договорились наши правительства.

Гульбрандсен уставился на Снейдера:

— Хорошо, что вы хотите знать?

— На данный момент результаты наших поисков указывают на то, что Катарина фон Тун имела какое-то отношение к преступным махинациям Хокона Йоргенсена. Что вам известно о предполагаемом маршруте контрабанды Хокона?

— Ничего! Мы даже не знаем, есть ли…

— Гульбрандсен! — перебил его Снейдер. — В этой комнате нет жучков — мы уже проверили. Поэтому вы можете говорить свободно. Какие слухи ходят об этом маршруте контрабанды? И не начинайте снова про текущее расследование, о котором вам запрещено говорить! Нам нужно это знать. В противном случае мы получим информацию другим способом, который вам точно не понравится.

Гульбрандсен глубоко вздохнул и наконец решил сдаться. Видимо, он понял, что это будет меньшим из двух зол.

— Раз в месяц, — начал он тихим голосом, — в зависимости от скорости загрузки, либо в третье, либо в четвертое воскресенье месяца вечером одно из океанских грузовых судов Хокона покидает Осло и плывет через Балтийское море в Калининград.

Хотя Сабина примерно представляла, где находится Калининград, она нашла его в Гугл-картах. Калининград был самым западным городом России и располагался примерно на той же широте, что и Фленсбург. Город и прилегающая к нему область были российским эксклавом и, помимо Балтийского моря, граничили только со странами ЕС — Польшей и Литвой. С материковой частью России он был напрямую связан автомагистралью и железнодорожной линией[24].

— А что перевозят эти грузовые суда? — спросил Снейдер.

— Металлолом, промышленные и химические отходы. Уголовная полиция Осло имеет доступ к контрактам на утилизацию отходов, которые Хокон заключил с различными компаниями. Все выглядит законно.

— А что он мог бы провозить контрабандой?

— Честно говоря, мы не знаем.

Снейдер пристально посмотрел на него, но Гульбрандсен только пожал плечами:

— Без улик и обоснованных подозрений мы не можем получить ордер на обыск, а без ордера на обыск мы не можем найти никаких улик. Мы топчемся на месте.

— Ну ладно… тогда как посол Германии могла быть ему полезна?

Гульбрандсен снова пожал плечами:

— Это ваша теория, не моя! Понятия не имею. Что-нибудь еще?

— Да.

Снейдер подошел к двери, ведущей на террасу, и взялся за ручку.

— Осмотрите изогнутый кинжал в кабинете Хокона на предмет следов крови и сравните форму лезвия с ранами Ильвы Эдегор и Катарины фон Тун.

Пока Гульбрандсен стоял с отвисшей челюстью, Снейдер вышел наружу. Сабина наблюдала, как он поднял воротник пиджака, спасаясь от холода, и пошел через лужайку, набирая сообщение на своем мобильном телефоне. Наверняка он писал Хоровицу о маршруте судна. Возможно, тот обнаружил какие-нибудь улики в кабинете Хокона.

Хокон сначала уставился на Тину, которая сидела на краю стола, скрестив руки на груди, затем на Хоровица, который развернул инвалидную коляску под кинжалом на стене и теперь смотрел на дверь.

— Что вы делаете в моем кабинете? — спросил Хокон.

Дверь за его спиной все еще была открыта, и в коридоре лаял один из питбультерьеров.

— Хорошо, что вы пришли, мы прячемся от Гульбрандсена, — тут же ответила Тина с притворным облегчением. Она оттолкнулась от стола. — Он ищет нас, потому что хочет снова допросить. Но сейчас у меня нет сил пережевывать все это еще раз.

Хокон закрыл дверь. Снаружи продолжали лаять собаки.

— И вы прячетесь именно в моем кабинете? — Он медленно приближался.

— Мы шли на кухню, когда в коридоре появился Гульбрандсен. Мы просто открыли первую попавшуюся дверь… Мы не знали, что это ваш кабинет.

— Милая история, и я бы даже поверил, расскажи мне это чистильщик бассейна или уборщица, но не следователь уголовной полиции Германии.

— Поймали с поличным! — спокойно сказал Хоровиц, прежде чем Тина успела запутаться во лжи. — Мы просто хотели воспользоваться возможностью узнать о вас побольше, пока Гульбрандсен вас допрашивает.

Хокон приподнял бровь. Открытость Хоровица его явно удивила.

— И как? Нашли что-нибудь?

Хоровиц указал на стену:

— У вас интересная коллекция.

— В Норвегии это давняя традиция.

— Коллекционирование рыболовных шнуров?

— Рыбалка в целом… и судоходство. Имея более двадцати тысяч километров береговой линии, наша страна в этом отношении настоящий рай.

Хоровиц подумал о карте в своем гостиничном номере.

— Один только Осло-фьорд более ста километров в длину.

«Идеально подходит для того, чтобы избавляться от тел».

Хокон кивнул.

— Иногда фьорд даже замерзает.

«Тем более!»

— Полагаю, вы тоже рыбачите?

— Просто хобби. Мой отец был страстным рыбаком, а дед даже работал китобоем на Лофотенских островах… В отличие от них, меня интересуют только мелкие рыбки. — Хокон посмотрел на рыболовные шнуры, затем на аквариум. Он ни слова не сказал об изогнутом кинжале на стене. И даже не взглянул на него украдкой.

— Интересные рыбки, — заметила Тина.

Хокон кивнул.

— Я вам сейчас кое-что покажу.

Он открыл стенной шкаф и включил стереосистему, которая находилась внутри. Через несколько секунд из динамиков в углах комнаты зазвучала тихая классическая музыка. «Утро» Эдварда Грига. Как по команде, рыбки в аквариуме начали плавать быстрее, как будто танцевали в воде.

— Обычно говорят, что рыбы не очень умные. — Хокон подошел к аквариуму, взял щепотку корма из ящика в деревянном основании и насыпал в аквариум. — Но это неправда, особенно когда речь идет о сиамских бойцовых рыбках.

— Самые популярные декоративные рыбки в мире, — заметил Хоровиц, украдкой взглянув на Тину.

— Это правда. У них можно многому научиться. — Хокон наблюдал, как рыбки носились в воде и хватали кусочки корма с поверхности. — У них сильно выраженный инстинкт защиты своей территории. Особенно самцы чрезвычайно доминантны и агрессивны по отношению к другим самцам. Они немедленно нападают друг на друга. Такая схватка может длиться до пяти часов.

— Иногда они даже нападают на собственное отражение, — отметила Тина.

Хокон поднял бровь и наконец кивнул.

— Вот почему этот аквариум полностью из стекла.

«Вот вам и интеллект животных», — подумал Хоровиц.

— Я бы с удовольствием продемонстрировал вам, как нужно обращаться с противниками, но в этом аквариуме только один самец. Остальные — самки. — Хокон посмотрел на Хоровица.

Все это звучало как скрытая угроза. Хоровиц решил отреагировать:

— И что сделает рыба со своим соперником?

— Беспощадно нападет на него и немедленно покусает, — ответил Хокон, — вырвет ему хвостовые плавники и будет прижимать ко дну аквариума, пока тот не сдастся от слабости.

— То есть забивает другую рыбу до смерти? — спросил Хоровиц.

— Лишь изредка.

— Насчет смерти… — Хоровиц взглянул на стену. — У джамбии завораживающе красивый изогнутый клинок.

Теперь и Хокон посмотрел на витрину.

— Он был куплен в антикварном магазине в Стамбуле, и ему не менее тысячи двухсот лет. Если это действительно правда, что викинги бывали на Ближнем Востоке в 850 году нашей эры, то этим кинжалом, возможно, в свое время даже был убит викинг. — Он скрестил руки и посерьезнел. — Это то, что вы хотели обо мне узнать? Про мою страсть к коллекционированию?

Голос Хоровица тоже внезапно утратил все обаяние и вежливость.

— Мы уже знаем, что вы встречались с Катариной фон Тун лично.

Хокон прищурился, но ничего не сказал. Возможно, он решил, что Хоровиц просто блефует.

— В прошлое воскресенье, за день до ее убийства, около полудня на заправке в Санне, — добавил Хоровиц.

Хокон безразлично пожал плечами.

— Возможно, она случайно оказалась в том же месте в то же время.

— Как и все предыдущие месяцы, тоже в воскресенье в обеденное время?

— Такие совпадения случаются, особенно когда кто-то вроде меня регулярно ездит в Осло по работе.

— На машине вашей жены? — добавила Тина. В ее голосе тоже прозвучали холодные нотки.

Лицо Хокона на мгновение застыло, затем он улыбнулся:

— Моя жена ездит только на небольшие расстояния, но время от времени на ее спортивной машине нужно и погонять. Воскресенья идеальны для этого.

«Значит, его жена знала о поездках».

— И чисто случайно вы заправляетесь на одной и той же заправке, — добавил Хоровиц.

— Моя жена собирает бонусные баллы Копервика.

— Удивительно. — Хоровиц поднял брови. — Хотя вы так богаты?

— Как психолог, вы должны бы это знать — у богатых учатся экономии.

— Почему вы постоянно встречались там с Катариной фон Тун? Чтобы лично передать ей заказанных девушек? — резко спросила Тина.

Хокон улыбнулся:

— Это допрос? Я думал, вы остались сегодня здесь, чтобы позаботиться о своем коллеге в реанимации?

— Снейдер хотел этим заняться, — поправил Хоровиц. — Остальных из нас — если позволите напомнить — вы наняли, чтобы мы кое-что выяснили.

— Да, кто стоит за нападением на меня! — воскликнул Хокон, теперь уже явно теряя терпение.

— Это включает в себя изучение вашего окружения, — сказал Хоровиц, сохраняя спокойствие. В этот момент завибрировал его мобильный телефон. — Прошу прощения. — Он быстро прочитал СМС от Снейдера: «Грузовое судно Хокона отправляется из Осло раз в месяц, всегда в воскресенье вечером. Какую контрабанду он возит в Калининград?» — И прежде всего… — Хоровиц поднял глаза. — Что вы возите в Россию?

— В Россию?

— Раз в месяц в воскресенье днем вы встречаетесь с Катариной фон Тун в Санне. Тем же вечером ваше грузовое судно отправляется в Калининград, — уточнил Хоровиц. — Я вижу связь

— А я нет.

Хоровиц лишь предположил, что это были одни и те же воскресенья, — но Хокон не стал этого отрицать. Что само по себе говорит о многом.

Хоровиц собирался еще что-то сказать, но тут открылась дверь, вошел Гульбрандсен с двумя полицейскими и огляделся в комнате. Хоровицу показалось, что он услышал что-то вроде Husundersokelse, что звучало как норвежское слово для Hausdurchsuchung[25], а один из полицейских снял со стены витрину с изогнутым кинжалом.

Хокон хотел возразить, но Гульбрандсен тут же остановил его резким жестом. Тем временем полицейский в латексных перчатках открыл крышку, осторожно достал джамбию и осветил лезвие ультрафиолетовой лампой.

Хоровиц заметил тонкий слой пыли на рукоятке ножа. «Черт! Значит, это не может быть орудием убийства», — подумал он.

Наконец полицейский опустил ультрафиолетовую лампу, посмотрел на Гульбрандсена и слегка покачал головой. Никаких следов крови. Они быстро обнаружили этот след, и так же быстро он растворился в воздухе.

Тем не менее изогнутый кинжал исчез в пластиковом пакете. После этого Гульбрандсен довольно сердито выдворил Тину и Хоровица из кабинета. Пока Хоровиц ехал к двери и преодолевал порог, он краем глаза увидел, как полицейские снимали со стены удочки и рыболовные шнуры с катушками. Шансы были невелики, но, возможно, от странгуляций на них остались клетки кожи.

На обратном пути в старое здание, в их офис, Тина молча шла рядом с ним. Они проследовали мимо галереи фотографий, где висело и генеалогическое древо семьи. Опять много снимков, которые Хоровиц навскидку датировал 1970-ми и 1980-ми годами. Примечательно, что мать Хокона на каждом из них была в шелковом шарфике.

— Вы такой молчаливый, — заметила Тина.

Он оторвался от фотографий и поехал дальше.

— Все прошло не так хорошо, как я надеялся.

— Я бы так не сказала.

Хоровиц с любопытством посмотрел на нее.

— Вы что-нибудь нашли в ящиках? — прошептал он.

— Длинный список автомобильных регистрационных знаков и несколько российских телефонных номеров.

Сабина и остальные уже десять минут сидели перед большой и подробной картой фьорда, которую Марк спроецировал на стену из своего ноутбука. Получив от Хоровица наводку об изогнутом кинжале, они заподозрили, что Хокон или, по крайней мере, кто-то из его домочадцев может иметь отношение к убийствам проституток. Как Сабина теперь видела на карте, извилистые фьорды с множеством долин и тысячами километров береговой линии довольно глубоко врезались в материк. «Просто рай для того, кто хочет избавиться от трупа».

Теперь к ним снова присоединились Хоровиц и Тина.

— На данный момент похоже, что изогнутый кинжал Хокона не является орудием убийства, — удрученно объявил Хоровиц, — но мы еще не знаем наверняка.

По комнате пронесся разочарованный ропот.

— Давайте пока все равно исходить из того, что Хокон может иметь какое-то отношение к убийствам. — Хоровиц подъехал к столу и долго рассматривал карту, на которой была как указана глубина фьордов — до трехсот метров, — так и цветными стрелками обозначены течения. — Я вижу, вы уже вовсю работаете. При обычных условиях мы бы сейчас стали выяснять, кто онлайн или с помощью кредитной карты покупал надувную лодку, пластиковую пленку, гантели, цепи или канаты. Таким образом мы могли бы сузить круг возможных преступников. — Он пожевал нижнюю губу. — Но мы даже не знаем, чем именно были утяжелены тела.

Сабина кивнула.

— Что бы это ни было, оно лежит где-то на дне моря.

Хоровиц указал на карту:

— То есть вы ограничиваетесь возможными местами, где могли быть сброшены тела, верно?

— Верно.

Марк отметил в своем ноутбуке места, где были найдены Венке Хольм и Ильва Эдегор, и программа начертила красные пунктирные линии с учетом течений. И все равно вышло более трех десятков вариантов мест, где тела могли быть сброшены в воду.

— Если предположить, — сказал Снейдер, — что убийства были совершены в Тёнсберге, а не где-то еще, то круг возможностей можно сузить еще больше. — Он подошел к проекционному экрану и указал на несколько мест. — Вопрос в том, до каких мест фьорда отсюда можно легко добраться на машине. Второй вопрос — где вода не кристально чистая? Третий вопрос — где самые глубокие места?

— Четвертый вопрос, — добавила Тина, — где не нужно грести далеко от берега?

Сабина подняла глаза.

— Грести?

— Ночное тарахтенье подвесного мотора привлечет слишком много внимания.

— Хорошее замечание. — Снейдер удовлетворенно кивнул.

Затем они изучили все варианты один за другим, отсортировав как недоступные, так и неглубокие места и часто используемые маршруты.

В радиусе десяти километров от Тёнсберга осталось пять конкретных мест, куда можно было легко добраться на машине и откуда достаточно было отплыть на лодке всего на пятьдесят метров, чтобы сбросить тело в воду.

— Если бы я хотел избавиться от кого-то, то сделал бы это там, — заключил Снейдер.

Пять мест!

— Если принять во внимание подводные течения, — сказал Марк, стуча по клавиатуре, — то на самом деле есть только три узких, но глубоких места, где мог бы гнить труп. — Отметив их красным цветом, он поднял глаза.

— Нам нужен полицейский катер с камерой и глубинным сонаром, чтобы все обыскать, — недовольно проворчал Снейдер, очевидно прекрасно понимая, что Гульбрандсен не даст ему на это разрешения.

— Полиция уже сделала это… — сказала Кора, которая до сих пор не принимала никакого участия в их поисках и была полностью поглощена собственным исследованием. Теперь она взглянула на карту Марка. — ЕЕо совершенно в других местах.

Марк ухмыльнулся.

— Вы взломали полицейские файлы?

— Я нашла интервью со следователем водной полиции, который в то время возглавлял поиски пропавших проституток.

— В то время? — спросила Сабина.

— Сейчас он на пенсии. Вероятно, он был разочарован, что, несмотря на обширные поиски, полиция не нашла никаких других тел, кроме Венке Хольм. По-видимому, он еще несколько лет работал над этим делом в частном порядке в свободное время.

Снейдер насторожился:

— Зачем ему это делать?

— Одна из пропавших женщин была бывшей школьной подругой его дочери.

Снейдер приподнял бровь.

— Это наш человек! — Он щелкнул пальцами. — Вы знаете, где он живет?

— Его зовут Кнут Бьёрнсон, — пробормотала Кора, стуча по клавиатуре. — Нет адреса, нет номера мобильного… только номер стационарного телефона на его имя для важной информации. Но это было три года назад.

Снейдер требовательно посмотрел на Кору, после чего она потянулась за телефоном и набрала номер.

— Спросите его, говорит ли он по-английски, — прошептал Снейдер.

— Почти все в Норвегии говорят по-английски.

Снейдер кивнул, и не успела Кора произнести: «Здравствуйте, господин Бьёрнсон», как Снейдер взял у нее из руки телефон. Он ходил по комнате, объясняя на английском, кто он, где находится и почему звонит. Насколько Сабина поняла из ответов Снейдера, Бьёрнсон быстро схватывал информацию и сразу задавал нужные вопросы. Снейдер слушал какое-то время, несколько раз кивнул, а затем щелкнул пальцами.

— Марк! Нам нужен звонок по скайпу. — Он назвал ему имя Бьёрнсона в скайпе и положил трубку.

Затем они сели вокруг ноутбука Марка. Установив соединение, Марк отодвинул от себя компьютер так, чтобы Бьёрнсон мог их всех хорошо видеть.

Бьёрнсону было около семидесяти лет, и со своей седой щетиной он напоминал сурового морского волка. Нахмуренный лоб, морщины под глазами, грязная кепка, низко надвинутая на лицо, и темный свитер с высоким воротом, который выглядел довольно колючим.

— Привет, — поприветствовал он их, после чего Снейдер кратко представил свою команду.

Изображение часто мерцало и иногда замирало на секунду, но, насколько могла судить Сабина, Бьёрнсон сидел за столом в узкой деревянной каморке, с потолочных балок которой свисала голая лампочка. Слева и справа возвышались стопы папок, а на заднем плане виднелась стена с фотографиями и газетными вырезками. Изображение было очень размыто, но, по крайней мере, звук был чистым и ясным.

— Вам повезло, — объяснил Бьёрнсон по-английски прокуренным голосом. — Сейчас я как раз в Каллестранне, небольшом городке на побережье недалеко от вас, где у меня есть хижина. — Он указал рукой себе за спину. — Вчера мы с братом рыбачили. — Он закурил трубку. — Время от времени…

— Бьёрнсон! — перебил Снейдер. — Несколько дней назад во фьорде недалеко от Свартскога было найдено второе тело, которое, как и Венке Хольм…

— Да, я знаю, именно поэтому и остался после рыбалки в хижине, чтобы просмотреть свои старые документы… — Бьёрнсон попыхивал своей трубкой. — Это место находится всего в ста пятидесяти километрах от Ларвика, где была найдена Венке Хольм.

— Мы определили три места, где могли быть сброшены и другие тела, — пояснил Снейдер.

Бьёрнсон вынул трубку изо рта и мягко улыбнулся.

— При всем уважении… как вам это удалось? Еще на службе я изучил все варианты, ночи напролет анализировал данные вместе с коллегами, а затем продолжил поиски самостоятельно. Мы понятия не имеем, откуда стартовал убийца. Таких мест тысячи…

— Мы думаем, что знаем отправную точку, — прервал его Снейдер.

Бьёрнсон удивленно приподнял густые брови, и на мгновение его морщинистое лицо разгладилось.

— Я действительно заинтригован.

— Тёнсберг, — коротко сказал Снейдер.

— Тёнсберг? — Лицо Бьёрнсона застыло. — Почему вы так думаете?

Снейдер стиснул зубы.

— Я пока не могу сказать.

— Понимаю. — Бьёрнсон прищурился. — Возможно, это как-то связано с Хоконом Йоргенсеном?

— Возможно.

Затем Снейдер назвал ему три места.

Бьёрнсон задумчиво повторил названия мест и кивнул.

— Вы правы, это имеет смысл. Но из трех упомянутых вами мест наиболее вероятным является Холместранн-фьорд. Боже мой, да! — Он вскочил, стащил с головы кепку и ударил ею по столу, отчего изображение затряслось еще сильнее. Его редкие седые волосы спутались и торчали в разные стороны. — У отца Хокона там была рыбацкая хижина с пристанью.

— Вы это точно знаете?

— Все в этой местности знали старого Йоргенсена. Он регулярно выезжал на рыбалку с двумя своими сыновьями, когда они еще были маленькими. Я и сам мог бы до этого додуматься. Если бы только знал раньше, от какой исходной точки мне отталкиваться… — Он глубоко вздохнул. — Я уже так давно этим занимаюсь.

— Почему вы не продолжили поиски, когда еще были на службе? — спросила Сабина. — Или ваши коллеги?

Бьёрнсон саркастически улыбнулся.

— В то время от дела отстранили не только меня, но и всех следователей, которые в нем участвовали. Тогда на острове произошло ужасное массовое убийство, и это было первоочередной задачей. Весь мир наблюдал за нами. Потребовалось больше года, чтобы осмыслить эту трагедию, а потом никто уже не интересовался пропавшими молодыми женщинами.

— А как насчет тех, кто пропал позже? — перебил мужчину Снейдер.

Бьёрнсон пожал плечами:

— Поскольку тел не было обнаружено, речь шла просто о новых случаях пропажи людей.

— Мы должны сообщить в полицию о том, что нам удалось выяснить. Вы все еще поддерживаете связь с теми следователями?

— Да, но… — Бьёрнсон решительно покачал головой. — Это займет слишком много времени. Пока прокурор выдаст разрешение, чтобы полицейский катер обследовал Холместранн-фьорд… а место, о котором я думаю, находится недалеко отсюда.

Сабина бросила взволнованный взгляд на остальных, затем снова повернулась к монитору.

— Что вы планируете делать?

— Вы мобильны? — спросил Бьёрнсон.

— У нас есть машина, — ответил Снейдер.

— Тогда приезжайте сюда. Мы выйдем в море, как только вы будете на месте. Из Тёнсберга вы доберетесь сюда за полчаса. — Он дал им свой точный адрес в Каллестранне. — А я тем временем подготовлю свою лодку.

Сабина посмотрела на часы.

— Вы хотите сейчас выйти в море?

— Еще полтора часа будет светло, — пояснил Бьёрнсон. — А внизу, где мы ищем, и так всегда темень.

— У вас есть сонар и камера со светом? — поинтересовался Снейдер.

— Предложил бы я иначе выйти на поиски? — ответил Бьёрнсон. — У меня также есть кабель достаточной длины для обследования морского дна и металлоискатель. Вы умеете управлять моторной лодкой?

— Немного, — ответил Снейдер.

— Тогда поторопитесь. — Бьёрнсон собирался отсоединиться, как ему в голову пришел еще один вопрос. — Кстати, кто работает над этим делом, кроме вас? Я имею в виду от норвежских следователей?

— Инспектор Гульбрандсен из…

— Я так и думал, — перебил его Бьёрнсон. — Не доверяйте ему! Против Гульбрандсена неоднократно выдвигались обвинения в коррупции — по крайней мере в прошлом.

— Спасибо, мы будем начеку, увидимся позже. — Снейдер закрыл ноутбук Марка. — Бьёрнсон прав — если мы хотим быстрых результатов, то не можем обращаться к Гульбрандсену и норвежской уголовной полиции. — Он встал и потянулся за пиджаком.

— Мне кажется, вам вдруг захотелось раскрыть эти убийства любой ценой. — Кора демонстративно осталась сидеть. — Эти женщины так важны для вас?

Снейдер мягко улыбнулся.

— По правде говоря, мне плевать на убийства проституток, но они — средство для достижения цели — выследить нашего убийцу. В конце концов, посол и эти женщины были убиты одним и тем же оружием.

— Мы не знаем этого наверняка, — ответила она.

Теперь Снейдер нетерпеливо фыркнул.

— Это тот же самый нож. Даже следы удушения идентичны. Если мы найдем еще одно тело во фьорде, то получим новые улики и доказательства. Кроме того, должна будет подключиться и норвежская прокуратура. А это, в свою очередь, затягивает петлю на шее Хокона… На мой взгляд, он определенно имел какое-то отношение к убийству посла.

— Я тоже так считаю. — Хоровиц откатился от стола. — Но ночная поездка на рыболовном катере для меня слишком утомительна. Я останусь здесь и свяжусь с норвежской водной полицией.

— Зачем уже сейчас? — спросила Кора.

— Я хочу представить им дело со всеми косвенными доказательствами. Может быть, они пришлют вам подкрепление во фьорд.

— Да, попробуй, — пробормотал Снейдер.

— Это значит, мне тоже придется остаться здесь, — сказала Кора, — кто-то ведь должен переводить.

— Согласен, — поддержал Хоровиц, — а когда вы вернетесь домой среди ночи, замерзшие и промокшие, я уже буду спать в моем уютном гостиничном номере.

Снейдер кивнул, но, похоже, ему не очень нравилась идея оставить Хоровица и Кору одних. В конце концов, напавший на Кшиштофа все еще был на свободе. Снейдер посмотрел на Тину.

— Вы не хотите?..

— Да, я тоже останусь, — быстро сказала она. — Я постараюсь убедить ван Нистельроя, что мы нашли хорошую зацепку и что нам нужно задержаться здесь еще немного.

«Он будет в восторге». Сабина встала, схватила куртку и табельное оружие.

Каллестранн находился довольно далеко к северу от Тёнсберга. Когда Сабина, Снейдер и Марк добрались до места, шел девятый час вечера и действительно было еще светло, хотя солнце могло в любой момент скрыться за горизонтом. Старая церковь и многочисленные деревянные хижины небольшой деревни были окутаны оранжевыми сумерками. Между скалистыми берегами повсюду виднелись деревянные причалы, где были пришвартованы лодки и висели рыболовные сети, развевающиеся на ветру.

Навигатор провел их по извилистой грунтовой дороге к узкому скалистому мысу, который на несколько метров вдавался в море. В конце стояли две хижины. Из труб одной поднимался дым. Сабина припарковалась рядом со старым зеленым джипом с прицепом, бока которого покрывала толстая корка грязи. Она вышла и взяла с заднего сиденья свою куртку-анорак, перчатки и шерстяную шапку. Мысленно она уже настроилась на долгую дождливую ночь на лодке.

— Сюда! — крикнул им мужчина.

Судя по всему, это был Бьёрнсон. Он стоял на лодке, которая действительно выглядела как старый списанный рыболовный катер. Выносные поплавки, которые обычно опускались слева и справа вместе с сетями, были подняты и закреплены. Бьёрнсон как раз перетаскивал с причала на лодку канистры с топливом. В задней части находилась капитанская рубка, которая благодаря своим большим окнам была самым современным элементом катера. Все остальное выглядело старым и потрепанным. Черная краска на носу отслаивалась, к корпусу прилипли мидии, а ограждения выглядели не особо прочными и надежными. Название Sjoorm[26] на корме было почти не разобрать.

— У меня уже все оборудование на борту… идите сюда! — крикнул Бьёрнсон.

Они пошли к пристани, и Бьёрнсон помог им подняться на борт.

— Еще час будет светло? — Снейдер скептически посмотрел наверх. По небу плыло темное покрывало из облаков. Теперь стало быстро темнеть, а ветер усилился.

— Не волнуйтесь, у нас на борту есть все необходимое, — сказал Бьёрнсон. — Правда, вам следовало одеться теплее. Но ничего, у меня в кабине лежат свитера и непромокаемые куртки. Я Кнут. — Он пожал руки Снейдеру и Сабине. — Парень! — крикнул он Марку, который последним поднимался на борт с сумкой для ноутбука на плече. — Отдай спереди швартовы, но будь осторожен, не упади в воду.

Волна ударила о скалистый берег, и катер сильно качнуло. В воздухе висел привкус соленой воды и водорослей.

— А мог бы сейчас сидеть в самолете, пить вкусный кофе и жевать сэндвичи с лососем, — проворчал Марк.

— У меня на борту есть термос свежесваренного кофе, парень… а теперь поторопись.

Кнут поднялся по лестнице в капитанскую рубку. В следующий момент двигатель ожил и за кормой забурлила вода.

Как только Сабина, Снейдер и Марк вошли к нему в кабину, Кнут нажал на газ. Лодка встала на дыбы и понеслась по волнам. Брызги попадали на палубу и окна рубки, и Кнут включил дворники.

Снейдер побледнел. Не говоря ни слова, он вытащил из бумажника таблетку и проглотил ее, не запивая водой. Вероятно, это было то лекарство, которое дала ему Кора.

— Несколько лет назад я модернизировал лодку — это мое хобби. У старушки столько же лошадиных сил, сколько у катеров береговой охраны, — гордо сказал Кнут, а затем повернулся к Сабине: — Нажми-ка вон на тот красный выключатель.

Сабина повиновалась, и тут же включился инфракрасный обогреватель, который через несколько минут создал приятное тепло в кабине капитана.

К этому времени они уже вышли в открытое море. Насколько Сабина могла видеть в сгущающихся сумерках, Кнут направился на юг, в сторону Тёнсберга, прошел несколько миль вдоль побережья, а затем свернул в боковой рукав, изрезанный небольшими скалистыми бухтами и островами.

— Это типичный ландшафт архипелага, — пояснил он. Здесь почти не было видно освещенных домов; видимо, этот район был практически не заселен по сравнению с остальной частью Осло-фьорда. — Холместранн-фьорд, — объяснил Кнут, протянул руку и открыл дверцу шкафа, из которого выскочила и развернулась заламинированная карта. Кнут ткнул в нее: — Мы сейчас здесь. — Сабина узнала место, которое Марк ранее проецировал на стену в офисе. — А там — примерно в пяти минутах — находится рыбацкая хижина старого Йоргенсена. Можно подъехать на машине прямо к берегу.

Это было именно то место, которое они нашли на карте.

— Убийца, вероятно, не стал далеко отплывать на лодке с трупом, — сказала Сабина.

— Ему это было не нужно, — согласился Кнут. — В этой части Холместранн-фьорд достигает глубины семьдесят метров практически рядом с берегом. Это было бы идеальным местом.

— Учитывая течение, отнесшее тело, нам, вероятно, следует начать поиски уже здесь, — заметил Марк.

— Где ты учился? — спросил Кнут.

— После школы я сразу поступил в академию БКА в Висбадене, — неуверенно ответил Марк. — IT, мобильная криминалистика и прослушивающие устройства, а что?

— Вот и занимайся своими прослушивающими устройствами. — Кнут закурил трубку, затем постучал мундштуком по карте. — В принципе ты прав, течение движется на юг, но девочки исчезали каждый год где-то в конце мая, и их тела, вероятно, сбрасывали в воду тоже приблизительно в это время. А с апреля по июнь подводное течение в этом фьорде движется на север. Поэтому нам придется подняться еще выше.

Марк сжал губы, а Снейдер с трудом сдержал улыбку. Видимо, этот старый морской волк с многолетним опытом работы в полиции был ему по душе.

Через пять минут Кнут наконец снизил скорость до двух узлов и оставил Снейдера у штурвала.

— Сейчас мы будем медленно двигаться на северо-запад, делая большие петли и неоднократно пересекая собственный маршрут. — Он показал Снейдеру на карте, что имел в виду. — Ты сможешь это сделать?

— Если нет, вы узнаете об этом первым.

— Хорошо. — Кнут ухмыльнулся. — А мы, два симпатяги, — сказал он Марку, — с носа лодки опустим в глубину металлоискатель и камеру с прожектором. — Он повернулся к Сабине. — Ты можешь открыть тот шкаф и вытащить пульт управления. Включи оборудование — сонар, камеру и металлоискатель.

Сабина открыла шкаф.

— Откуда у вас все это оборудование? Такое ведь дома просто так не валяется?

— Полиция списала эти приборы, и сотрудники могли купить их по дешевке — ну а я не упустил такой шанс.

Пока Сабина активировала мониторы, Кнут вытащил две допотопные рации из коробки на полу, одну дал Снейдеру, а вторую пристегнул к поясу. — Мы общаемся на семнадцатом канале. — Он собирался выйти из кабины, но Сабина остановила его.

— Как мне на них что-то увидеть? — Она указала на мигающие зеленые мониторы.

— Как только металлоискатель сработает, увеличь изображение и сделай несколько снимков. Затем отметь это место на карте. На навигаторе ты видишь долготу и широту, минуты и секунды, а на глубиномере — глубину. Все ясно?

— Все ясно, — ответил за нее Снейдер. — Немез, мы справимся.

В следующий момент Кнут был уже снаружи. Порыв ветра, сопровождаемый волной холода, ворвался через дверь в кабину капитана. Сабина вздрогнула, а Снейдер выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Марк глубже натянул капюшон, вышел вслед за Кнутом наружу и захлопнул за собой дверь.

Через лобовое стекло Сабина наблюдала, как они вдвоем продвигались вперед вдоль ограждения и с помощью лебедки спускали несколько устройств, висевших на сети, утяжеленной камнями.

— Он обо всем думает, — пробормотал Снейдер.

«Совершенно верно, свинцовые или железные грузы сбили бы металлоискатель с толку».

— В конце концов, он делает это не в первый раз.

Снейдер собирался ответить, когда из громкоговорителя раздался голос Кнута:

— Приборы работают?

Сабина показала Снейдеру поднятый вверх большой палец.

— Да, все в порядке, — сказал он.

— На какой мы глубине?

Сабина посмотрела на дисплей.

— Шестьдесят четыре метра.

— Хорошо, малышка, сообщай мне статус каждые тридцать секунд.

Кнут дал лебедке поработать еще некоторое время, затем остановил мотор.

— Я вижу дно! — внезапно воскликнула Сабина.

Она завороженно смотрела на монитор. Снейдер немного приглушил верхний свет, чтобы можно было разглядеть больше деталей. А затем началась самая медленная — со скоростью два узла — поездка на лодке, которую когда-либо совершала Сабина и которая длилась более двух часов.

До полуночи металлоискатель сработал в общей сложности девять раз. Но до сих пор они обнаружили только автомобильные шины с ржавыми дисками, которые наполовину торчали из песка, а также металлическую клетку для спуска водолазов, которую, видимо, сорвало из крепления корабля, велосипед, подвесной мотор, куски старых трубопроводов и даже выхлопную трубу автомобиля.

Когда металлоискатель просигналил в десятый раз, Сабина сделала еще одну фотографию и увеличила ее на мониторе.

— Похоже на большое металлическое кольцо со строительной площадки.

Снейдер тут же остановил машины и подошел ближе.

— Это не металлическое кольцо, это бетонное кольцо… как для выгребной ямы.

— Но тогда почему сработал металлоискатель?

Снейдер уставился на изображение:

— Кольцо обвито цепями… А к нему…

— …привязан труп, — закончила фразу Сабина. Форма и длина соответствовали фигуре человека. Она быстро сделала еще несколько снимков, прежде чем камера повернулась и находка исчезла с экрана. Затем она взяла рацию: — Мы кое-что нашли!

— Я так и подумал, потому что двигатель заглох! — крикнул Кнут.

В следующий момент они с Марком вошли в кабину. Марк, совершенно продрогший от ветра, негнущимися пальцами налил себе стаканчик кофе из термоса, в который добавил порцию рома из запасов Кнута. Тем временем Кнут вытер воду с лица и посмотрел на снимки.

— Эврика! — наконец воскликнул он, похлопав Снейдера по плечу. — Это действительно похоже на труп, который, на мой взгляд, пролежал здесь максимум год.

Он изучил цифры на дисплеях и отметил место на карте.

— Мы можем его поднять? — спросил Снейдер.

— Не с тем оборудованием, которое у нас есть на борту… но, черт возьми, мы нашли это место. — Он стянул с головы кепку. — Давайте останемся и покружим здесь еще немного… Я возьму штурвал на себя.

Марк спустил дополнительную, но не такую мощную лампу с помощью второй лебедки, и в течение следующих двадцати минут Кнут кружил на лодке в радиусе двухсот метров от места находки. Они тщательно обыскали морское дно и действительно обнаружили еще одно бетонное кольцо с привязанным трупом. На этот раз тело было закреплено канатами, так что они даже не обнаружили бы его с помощью металлоискателя.

Через пятьдесят метров из песка частично выступало третье бетонное кольцо, и если бы они не знали, что именно искать, то вряд ли бы приняли насыпь песка, из которой торчал канат, за человеческую могилу.

— Там внизу настоящее кладбище, — наконец прошептал Кнут. Он убрал руки со штурвала и вытер лицо. Его пальцы дрожали. — Пришло время проинформировать моих старых коллег из водной полиции.

Хоровиц и Кора сидели с Тиной в отеле «Лонгйирбин-Гриль», когда разыгралась непогода. Они поужинали и теперь переместились в бар рядом с вестибюлем. Молодой парень играл на пианино тихую барную музыку, а официантка подавала напитки немногочисленным гостям, сидевшим в удобных креслах.

Хоровиц наслаждался потрескивающим и согревающим огнем открытого камина, особенно когда дождь снаружи еще сильнее застучал по стеклам. И с содроганием думал о Снейдере, который сейчас находился на катере.

Сначала Тина позвонила в больницу в Осло, где лежал Кшиштоф. Чтобы получать информацию, она и Снейдер были указаны как его ближайшие родственники. Но новостей не было, положение Кшиштофа не улучшилось. После экстренной операции и трех переливаний крови он все еще находился в искусственной коме в отделении реанимации, и за ночь его состояние вряд ли могло измениться.

Затем Хоровиц разговаривал по телефону с женщиной из норвежской водной полиции. Поскольку та говорила по-английски, Коре не пришлось переводить. Хоровиц объяснил ей, кто такие Снейдер и Кнут Бьёрнсон, о чем речь и что они ищут в Холместранн-фьорде. Вообще Хоровиц просто хотел, чтобы коллеги были наготове с катером на случай, если Бьёрнсон что-нибудь обнаружит. Хотя он изначально ожидал отказа, тем не менее был удивлен такой резкой реакцией.

— Вам не нужно больше ничего говорить, — прервала его женщина. — Мы знаем Бьёрнсона. Он был нашим коллегой. Но теперь он просто псих, который вбил себе в голову, что на свободе уже много лет разгуливает серийный убийца и сбрасывает тела своих жертв в Осло-фьорд. Однако до сих пор нет никаких доказательств того, что…

— Никаких доказательств? Но…

— Конечно, каждый может делать то, что хочет, в свободное время, — снова прервала она. — Перезвоните, когда найдете тела, — затем повесила трубку.

— Отлично все прошло, — пробормотала Кора, пока Хоровиц задумчиво смотрел на свой мобильный телефон.

Они целый час ждали звонка от Снейдера, но он так и не позвонил. Наконец Тина попрощалась с ними. Несмотря на погоду, ей хотелось немного прогуляться по Тёнсбергу, проветрить голову, а затем собрать вещи Кшиштофа. Хоровиц остался с Корой в баре, подождал, пока пианист сыграет еще одну песню, затем посмотрел на часы. Полночь.

— Я пойду спать.

— Мне вам помочь? — спросила Кора.

— В чем? — Он посмотрел на нее с удивлением.

— Ну, попасть в комнату… или… — Она выглядела немного смущенной. — Вы все-таки прикованы к инвалидной коляске.

— Прикован к инвалидной коляске? — повторил он. — Мы, пользователи инвалидных колясок, не сидим в них постоянно. Как нам мыться и спать? Инвалидная коляска — это просто вспомогательное средство, которое заменяет мне ноги и возит меня, куда я хочу, так что о «прикован» не может быть и…

— Извините, я не это имела в виду.

— Все в порядке. — Он улыбнулся. — До недавнего времени у меня не было электрической коляски и я все делал за счет мышечной силы, но с возрастом… — он вздохнул, — я полюбил эту штуку.

— Тогда спокойной ночи.

— Хороших снов. — Хоровиц положил на стол несколько норвежских банкнотов, затем перевел джойстик в положение заднего хода, сделал полуоборот и выехал в коридор, который вел к номерам в дальней части отеля.

Он открыл дверь своего номера магнитной картой, въехал внутрь и сразу направился в ванную. Через полчаса он был готов ко сну. Инвалидная коляска стояла рядом с кроватью, подключенная к зарядному устройству, и Хоровиц перебрался с сиденья на матрас. Он снова посмотрел на свой телефон — по-прежнему никаких сообщений от Сабины, Марка или Снейдера, — затем выключил свет. Благодаря задернутым шторам в комнате было совсем темно. Мигала только красная лампочка аккумулятора инвалидной коляски.

Он подумал о Кшиштофе, горячо желая, чтобы состояние этого сварливого поляка достаточно стабилизировалось и он смог пережить ночь. Возможно, завтра утром будут новости получше… Потом у него закрылись глаза.

Среди ночи Хоровиц внезапно проснулся. Что-то его разбудило. Кошмар? Нет, это был шум. В этой комнате!

Он посмотрел на инвалидную коляску. Лампочка аккумулятора горела зеленым. Заряжен. Значит, он уже проспал какое-то время. Хоровиц повернул голову и прислушался. Снова этот шум! Звук трения. Как будто дверь скребет по ковру.

Он перевернулся в постели, схватил очки и уставился в темноте на дверь. Ему показалось, что он увидел, как кто-то выбежал из комнаты и закрыл за собой дверь. «Это было реально? Возможно, тебе просто приснился кошмар». Он потер глаза. Кто мог пробраться в его комнату — и зачем? Вор?

На всякий случай он ощупал себя, чтобы убедиться, что не лежит в луже крови — один из недостатков паралича нижних конечностей, поскольку вполне возможно получить сильно кровоточащую рану и не заметить этого. Но он чувствовал себя хорошо, и крови не было. Затем он хотел потянуться к выключателю прикроватной лампы, как вдруг понял, что ему не хватает воздуха, и начал сильно кашлять. «Какого черта?»

У него першило в горле, и он отчаянно хватал ртом воздух. Пытаясь включить свет, он случайно опрокинул лампу на пол. «Проклятье!» Вдруг он почувствовал запах. Посмотрел на потолок. Датчик дыма перестал мигать и светился красным. «Черт!» Он приподнялся на кровати, пошарил руками по полу и схватил лампу. К счастью, лампочка не разбилась. Свет с пола отбрасывал странно вытянутую тень через всю комнату. И тут он увидел это.

Из коридора через щель под дверью врывался серый дым и распространялся по комнате. Дым проникал и через щели в деревянной стене. «Что происходит?»

Задыхаясь, он с трудом выбрался из кровати и перевалился в инвалидную коляску. Даже за эти несколько секунд дыма стало значительно больше. Когда Хоровиц наконец сел в инвалидную коляску, он выдвинул педали и отсоединил кабель. К счастью, аккумулятор был заряжен; страшно представить, если бы он не успел вовремя добраться до двери и умер от отравления угарным газом.

В следующий момент он услышал за окном оглушительный грохот, как будто рушилась деревянная стена сарая рядом с его комнатой. Вскоре после этого прямо за окном в небо взметнулись языки пламени метровой высоты. Горели балюстрада и деревянные столбы террасы. Комната залилась ярким оранжевым светом, затем послышался отчетливый треск, и внезапно стена загорелась.

«Тебе нужно немедленно убираться отсюда!»

Он быстро включил кресло-коляску и потянулся к джойстику. Но двигатель не запустился. Колеса не двигались. «Черт, этого не может быть!» Дисплей показывал, что аккумулятор полностью заряжен. Хоровиц выключил двигатель, а затем снова включил его, но ничего не произошло.

Кто-то, должно быть, перерезал или, по крайней мере, выдернул кабель, соединяющий аккумулятор и двигатель. Теперь стало ясно, что делал злоумышленник в его комнате. И то, что пожар был устроен преднамеренно.

«Прочь отсюда! — кричал панический голос внутри его. — Иначе ты умрешь!»

Не было смысла пытаться ремонтировать двигатель. На это не оставалось времени. Столь же бессмысленно было пытаться передвигать инвалидную коляску вручную: он даже не смог бы дотянуться до слишком маленьких колес. «У тебя осталось всего несколько секунд!»

Поэтому он вытолкнул себя из инвалидной коляски и упал на пол. Тяжело дыша, он пополз вокруг кровати к двери. Всего через несколько метров ему пришлось сделать паузу — дым был уже слишком густым, и ему не хватало воздуха.

«Ты сможешь это сделать! Остальные должны знать, что это был поджог».

Хоровиц задержал дыхание и пополз по полу так быстро, как только мог. Всего несколько метров отделяли его от двери.

После того как Кнут все задокументировал и убедился, что у них есть хорошие фотографии трех бетонных колец с привязанными к ним телами, он направил катер обратно в Каллестранн.

— Можно ли связаться с ближайшим отделением водной полиции по рации? — спросил Снейдер.

— Нет, но вот так… — Кнут достал из кармана старомодный мобильный телефон и набрал номер, который, очевидно, знал наизусть.

Насколько Сабина поняла, он разговаривал по телефону с женщиной, которую хорошо знал, но которая тем не менее была к нему не особенно благосклонна. Но от такого парня, как Кнут, было непросто отделаться. Поговорив какое-то время с женщиной и при этом много ругаясь, он наконец опустил телефон, прикрыл микрофон рукой и посмотрел на Снейдера:

— Вы знаете некого Хоррорвица?

— Его зовут Хоровиц, — поправил Снейдер. — Да, это один из наших коллег. А что?

— Недавно он связался с водной полицией и уже сообщил им, чем мы здесь занимаемся, — но я мог бы сразу сказать вам, что это бесполезно. Им всегда нужны веские доказательства, прежде чем что-то предпринять. — Затем он снова поднес трубку к уху. — Ja, jeg horer[27], — продолжил он разговор с женщиной.

— Хоровиц, вероятно, еще не спит и ждет нашего звонка, — прошептала Сабина Снейдеру.

Он кивнул, но пока сосредоточился на том, что говорил Кнут.

Наконец Кнут завершил разговор, убрал телефон и потер руки.

— Ладно, наконец-то я доказал этим паршивцам, — ухмыльнулся он. — Полиция направит три спасательных катера в сопровождении патрульного катера береговой охраны. Через час люди в Холместранн-фьорде подумают, что уже полдень, настолько там будет светло.

— Сколько времени понадобится, чтобы извлечь тела? — спросил Снейдер.

— Сначала они спустят робота с камерой и захватом, затем глубоководных водолазов… Я думаю, первое тело будет в морге на рассвете.

Снейдер удовлетворенно кивнул и наконец достал свой телефон. Он нажал на кнопку быстрого набора и подождал. Затем повесил трубку и снова набрал тот же номер. Опять безрезультатно.

— Хоровиц не отвечает, — сказал он остальным.

— У него крепкий сон? — спросил Марк.

Снейдер покачал головой. Тем временем он набрал второй номер.

— Кора тоже не отвечает, — пробормотал он.

Наконец он вытащил из кошелька визитку отеля «Лонгйирбин-Гриль» и позвонил туда.

В конце концов он до кого-то дозвонился. Однако разговор длился недолго, затем он положил трубку.

— В отеле произошел пожар.

Дым был настолько густым, что у Хоровица слезились глаза и он больше ничего не видел. К тому же теперь он чувствовал жар в комнате. Вся деревянная стена, за которой находилось складское помещение, была охвачена языками пламени. Поскольку они безжалостно высасывали кислород из воздуха, он задыхался, а его легкие невыносимо горели.

Среди потрескивания огня он услышал звонок своего мобильного телефона с другой стороны комнаты. «Забудь про него!» Кашляя и хрипя, он наконец добрался до двери в коридор. К этому моменту его разум был настолько затуманен, что все вокруг него кружилось. Он потянулся к дверной ручке и тут же отдернул руку. Металл был раскален докрасна. Теперь он ощутил жар, проникающий из коридора в комнату через щель под дверью. Значит, коридор тоже охвачен огнем.

— Помогите! — прохрипел он, но сомневался, что кто-то мог услышать его голос из-за бушующего огня. — Помогите! — снова крикнул он по-английски, затем схватился за ручку и потянул дверь на себя.

Его обдало волной жара. Как Хоровиц и опасался, коридор был объят пламенем. Он инстинктивно откатился в сторону и снова захлопнул дверь. Помимо огня, ощущался запах едких паров. Бензин! Видимо, коридор к тому же облили горючей смесью.

«Проклятье!»

Когда он оглядел задымленную комнату, паника сжала ему горло. «Что теперь?» Сама комната уже наполовину пылала, огонь бушевал и за окном.

Хоровиц посмотрел в сторону ванной. Кроме душа в его номере для людей с ограниченными возможностями имелась дополнительно и ванна. Это был его единственный шанс. Нужно наполнить ванну водой, залезть в нее и оставаться там. Он быстро выскользнул из пижамной куртки, обвязал ею рот и нос и, голый по пояс, пополз через комнату в сторону ванной.

«Идиот, ты должен был так сделать с самого начала!» Но откуда он мог знать, что коридор тоже горит?

Жадно хватая ртом воздух и почти теряя сознание, он наконец добрался до входа в ванную, приподнялся у стены и попытался сдвинуть стеклянную дверь. Но ее заклинило!

«Нет, пожалуйста, только не это!»

Он снова и снова толкал ручку, но дверь никак не открывалась. В отчаянии он подполз к ней по ковру с другого конца. Там он увидел, что кто-то вставил в щель между дверью и металлической планкой деревянный клин толщиной в сантиметр.

«Этот ублюдок все продумал!»

Со слезящимися глазами он попытался дрожащими пальцами вытащить кусок дерева из щели. Но тот застрял, и теперь Хоровиц окончательно лишился сил. Краем глаза, сквозь пелену слез, он увидел синие огни, мигающие сквозь занавески. Послышалась сирена. Вероятно, пожарной машины.

«Слишком поздно, ребята…»

Сквозь пламя до него донесся глухой голос снаружи. Ему показалось, что он услышал свое имя.

— Вы внутри? — в отчаянии кричала Кора. — Хоровиц!

Он не мог ответить, только кашлял. Тем временем жар подбирался все ближе, и горький, горячий дым наполнял его легкие.

— Я… здесь… — прохрипел он, пытаясь в последний раз сделать вдох. Но воздуха больше не было.

После того как Сабина, Марк и Снейдер сошли с катера, они погнали на машине обратно в Тёнсберг. На подъезде к городу главная дорога была перекрыта. Их машину остановили, полицейский посветил внутрь фонариком, спросил, куда они едут, и заглянул в багажник. Затем махнул им рукой, разрешая проехать.

— По всей видимости, они все еще ищут Александера, — предположила Сабина.

Снейдер, сидевший сзади, не ответил. «Какие безнадежные неумехи», — подумал он. Во время поездки он несколько раз пытался дозвониться до Хоровица или Коры, но никто из них не ответил на звонок. Поэтому он велел Сабине ехать прямо в «Лонгйирбин-Гриль».

В два часа ночи они наконец добрались до отеля. Его с трудом можно было узнать. Перед зданием были припаркованы три большие пожарные машины с выдвинутыми лестницами, два санитарных автомобиля с синими мигалками, машина скорой помощи и множество полицейских автомобилей, оцепивших территорию.

— Найдите Тину и Кору, — сказал Снейдер и вышел. — Я поищу Хоровица.

Он захлопнул дверцу машины и побежал к сгоревшему зданию. Перед отелем собралось несколько зевак. Снейдер проигнорировал их, приподнял оградительную ленту и проскользнул под ней.

Он быстро перешагнул через пожарные шланги и муфты, валявшиеся повсюду. От тушения на асфальте образовались большие лужи воды. Пахло горелым деревом. Кое-где еще тлели угли, но, судя по всему, пожар уже удалось локализовать. Насколько он мог судить, главное здание, зимний сад и ресторан были целы, досталось только одноэтажному боковому крылу с новыми номерами — а именно там ночевал Хоровиц. Сердце Снейдера сжалось. Все здание было построено из дерева и стеклянных элементов, поэтому то, что оно стояло прямо у моря, никак не помогло. Одной искры было достаточно, чтобы все вспыхнуло.

Чем ближе он подходил к пожарищу, тем сильнее чувствовал жар, все еще исходивший от него. В воздухе летали куски пепла, а запах гари становился все более резким. Снейдер стоял в месиве из пепла, воды и обугленной древесины, когда услышал рядом с собой треск рации.

Пожарный в полной экипировке, в шлеме и с баллоном со сжатым воздухом на спине бросился к нему, сорвал с головы противогаз и закричал на Снейдера так, словно имел дело с сумасшедшим. И не без причины. Нужно было быть немного сумасшедшим, чтобы приблизиться к зданию без защиты. И полным безумцем, чтобы войти в эти руины. Но именно это он и собирался сделать. В тот момент ему было совершенно все равно, рухнут ли на него остатки сгоревшего здания или нет. Ему была нужна ясность.

— Хватит! — резко прервал он пожарного и показал ему свое немецкое удостоверение БКА.

Мужчина посветил на него фонариком. Снейдер разглядел не только его седую бороду и внушительный живот, но и заметил целую кучу эмблем и шевронов на куртке мужчины. Судя по всему, он уже давно служил в пожарной охране и имел соответствующее звание. Удостоверение личности Снейдера не произвело на него ни малейшего впечатления, но Снейдер все равно настойчиво показывал ему, что хочет пройти в последний номер бокового крыла.

— Nei[28], — возразил мужчина и попытался схватить Снейдера за руку.

Снейдер рефлекторно выхватил из кобуры пистолет, направив ствол вверх.

— Я — осмотрю — эту — комнату! — сказал он по-английски, громко и четко произнося каждое слово. — Это важно! И остановить меня можно только силой. Вы меня поняли?

— Да, хорошо. — Пожарный отступил с поднятыми руками.

— Как вас зовут? — спросил Снейдер.

— Уве.

— Хорошо, Уве, вы кажетесь довольно разумным человеком. Это не займет много времени. Проводите меня! — Снейдер убрал пистолет обратно в кобуру и жестом пригласил Уве идти первым.

Но мужчина остановился.

— Вам нужна подходящая экипировка. — Уве вопросительно указал на свою рацию.

Снейдер кивнул, и Уве позвонил молодому коллеге, который принес им шлем, простую дыхательную маску и желтую форменную куртку. Снейдер натянул куртку, а Уве показал ему, как надевать маску. Стекло тут же запотело. Затем Снейдер надел шлем.

— Мы не можем выдать вам противогаз, обучение займет слишком много времени, — объяснил Уве, натягивая свой. Теперь его голос звучал приглушенно. — Но в вашей маске есть встроенный фильтр, которого хватает примерно на двадцать минут. После этого фильтр забивается и больше не помогает.

Снейдер кивнул, затем последовал за обоими мужчинами в конец крыла. Моросил мелкий дождь, и обугленные руины дымили еще сильнее, так что Снейдеру стало трудно дышать.

Последняя комната выглядела ужасно. Хотя конструкция крыши была еще цела, балюстрада и деревянные столбы на террасе напоминали покосившиеся черные зубочистки. Стены были в копоти, окна разбиты, а мебель лишь смутно различима… кровать, кушетка, стулья и стол… все превратилось в черную массу. Пепел смешался с водой для тушения, образовав густой шлак.

Снейдер не мог подобраться ближе. От выгоревших руин исходил такой сильный жар, что, несмотря на ночной холод, пот тек по его лбу и спине. Кроме того, если бы он вошел в здание, подошвы его обуви, вероятно, расплавились бы.

«Но мне нужно туда попасть!»

В этот момент подбежал третий, тоже молодой, пожарный с мощным фонариком и парой сапог. Однако Снейдер просто взял фонарик и посветил в проем, где недавно находилась дверь на террасу. Когда он увидел сгоревшую инвалидную коляску рядом с кроватью, у него подогнулись колени. Его сердце сжалось, и он едва мог дышать. Дрожащими пальцами он снова направил луч фонарика, который заскользил сквозь клубы дыма по комнате. И там, рядом с разбитой и обугленной стеклянной раздвижной дверью, ведущей в ванную, лежал обгоревший труп.

«О нет!»

Снейдер сорвал с себя шлем и маску. В нос тут же ударил запах горелой кожи и горелых волос. Ему стало так плохо, что чуть не вырвало. Он быстро сглотнул, снова надел маску и вдохнул отфильтрованный воздух. В следующий момент он осознал, что сидит на корточках в грязной теплой жиже и смотрит на труп. «Хоровиц. Боже!»

Ему хотелось, чтобы тело немедленно увезли отсюда в закрытом гробу. При этом за последние десятилетия он сталкивался с самыми ужасными вещами, и вид трупов стал для него печальной нормой. ЕЕо это уже слишком! Сначала покушение на Кшиштофа, а теперь это!

Но независимо от его собственных чувств чудовищно изуродованные останки Хоровица еще какое-то время останутся лежать среди тлеющих руин на обугленном полу. Снейдер был знаком с процедурой расследования пожара.

— Одну минуту, — обратился Снейдер к пожарным.

Хотя он знал, что в горле у него немедленно запершит, а глаза начнут слезиться, он снова снял маску. Затем выключил фонарик. Силуэт Хоровица сразу слился с комнатой. В тот же момент Снейдер почувствовал сильную головную боль в области виска и понял, что произойдет дальше. Голова Хоровица повернулась к нему, словно в замедленной съемке, и темные глазницы уставились на него.

— Привет, Мартен, ты уже здесь.

— Почему ты не уехал на своей инвалидной коляске?

— Наверное, я так бы и сделал, в конце концов, это было бы самым разумным решением, не правда ли?

— Она отказала?

— Наверное, иначе что бы я делал в стольких метрах от нее?

— Ты хотел спастись в ванной?

— Ты сам видишь, что я не смог открыть дверь.

— Раздвижную дверь? Ее заклинило?

— Похоже на то.

— Сначала Кшиштоф, а теперь ты!

— Ты подозреваешь связь?

— А она есть?

— Присмотрись внимательнее!

Снейдер снова включил фонарик и направил луч на труп. Рука Хоровица лежала вытянутой на полу. Три пальца были оттопырены.

— Ты пытаешься мне что-то сказать?

— В трех коротких и четких предложениях… как в старые времена.

— Что твоя инвалидная коляска отказала?

— Ты на правильном пути. Продолжай…

— Что ты не смог открыть дверь в ванную?

— Теплее, дальше…

— Что все это не совпадение?

— А бывают ли совпадения, Мартен?

— Не в нашей работе. Это был поджог, да?

— Правильно! Вернись к истокам! Но будь осторожен… прощай, старый друг.

Треск рации прервал его размышления. Голова Хоровица, как и прежде, была прислонена к стене. Снейдер поднялся, помассировал виски и вернул фонарик пожарному. Затем снова надел маску и шлем и сделал глубокий вдох.

— Где начался пожар?

— Наверное, прямо по соседству, — глухим голосом ответил Уве. — В складском помещении садовника отеля.

Снейдер посмотрел на здание. Оно полностью выгорело и почернело, даже плоская крыша обвалилась.

— Что в нем хранилось?

— По словам управляющего отелем, трактор, — сказал Уве, — старые автомобильные шины, газонокосилка для сада при отеле, канистры с дизельным топливом для аварийного генератора…

— Но дизель не горит.

— Правильно… также чистящие средства, удобрения, инструменты… все необходимое для управления отелем… и тюки соломы.

— Тюки соломы?

— У владельца отеля есть лошадь. Здесь временно хранятся тюки соломы, которые, вероятно, и загорелись. То же самое произошло в соседнем городе несколько лет назад.

— Склад прилегает прямо к отелю, — отметил Снейдер.

— К последней комнате и коридору.

— Полагаю, без противопожарной стены.

Снейдер увидел, как Уве поморщился под маской.

— Да.

Теперь Снейдер снял свои ботинки, положил их в большие боковые карманы своей пожарной куртки и надел сапоги. Они были на размер меньше, но со стальными накладками и толстой подошвой.

— Давайте взглянем на сарай.

После короткого бурного обсуждения двое молодых коллег ушли, за Снейдером последовал только Уве.

— Вы знали гостя из этого номера?

Снейдер не ответил.

— Пожар не был ни случайностью, ни совпадением… это был поджог. Я хочу найти очаг возгорания. Вы уже составили первое впечатление?

— Сюда мы проникли в первую очередь. — Уве вошел в сарай вместе со Снейдером. Поскольку крыша уже обрушилась, на них не могло ничего больше упасть.

— Где хранились тюки соломы? — спросил Снейдер.

Уве провел его по обломкам и жидкой грязи к стене, которая граничила с гостиничным номером Хоровица. Теперь он снял топорик с пояса и поковырял лезвием большую кучу пепла.

— Вероятно, пожар начался в этом месте.

Несмотря на количество воды, пепел все еще тлел, а некоторые его частицы кружились в воздухе, как светлячки. Рядом на земле лежал обугленный колпак от автомобильного колеса.

— Окна в помещении были открыты? — спросил Снейдер.

— Я не знаю. Они полностью выгорели.

— Проверьте положение ручек, и вы увидите, что они были открыты.

Снейдер указал на колпак, который лежал там, как чаша, вогнутой стороной вверх.

— Держу пари, кто-то залил в колпак бензин и поставил туда зажженную свечу.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Свеча сгорает, и нагретые пары бензина воспламеняются. Соломенные тюки и деревянные доски мгновенно вспыхивают. Но зачем все так усложнять?

— Чтобы за эти десять — пятнадцать минут поджигатель успел организовать себе алиби.

«Или чтобы проникнуть в комнату и испортить инвалидную коляску», — мысленно добавил Снейдер.

— Хорошая теория, но я сомневаюсь, что это был поджог. Как я уже сказал, несколько лет назад…

Не говоря ни слова, Снейдер сапогом оттолкнул колпак в сторону. От высокой температуры бетон под ним изменил цвет. Место было белым как снег.

— Твою ж!.. — воскликнул Уве. Затем он пристально посмотрел на Снейдера. — Страховое мошенничество в отеле?

Снейдер покачал головой.

— Зачем еще это делать? — Уве поднял руки и взглянул на Снейдера. — Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Я слышал, что пожарные в других странах иногда сами устраивают пожары, чтобы наконец-то выехать на вызов и оправдать необходимость пожарной службы. Но не стоит исходить из немецких реалий. Мы, норвежцы, не такие.

«Все это для развертывания пожарных сил? Чушь!» Кто-то хотел избавиться от Хоровица. Но кто?

Наконец Сабина и Марк пробрались сквозь толпу к своей коллеге. Кора Петерсен стояла в пижаме и толстой куртке под прожектором, установленным пожарными. На ее лице были следы сажи, в волосах — пепел, и она говорила по телефону. Увидев приближающихся Сабину и Марка, она завершила разговор.

— С кем вы говорили по телефону? — спросила Сабина.

— С дочерью.

«В это время суток?»

— У вас есть дочь? — сразу спросил Марк.

— Похоже, этого не было в моем досье, — съязвила Кора. — Извините, — быстро добавила она. — На самом деле я разговаривала с сиделкой моей дочери. Она болеет уже много лет… Знаю, это нелогично, но я волновалась о ней. К счастью, дома все в порядке.

— Извините, это действительно не наше дело. — Сабина посмотрела на выгоревшие руины. — Что здесь произошло? — быстро сменила она тему, и Кора рассказала ей, что среди ночи в отеле вспыхнул пожар. Она проснулась от сильного мигания детектора дыма в ее номере и тут же побежала к Хоровицу. Но весь коридор был уже охвачен пламенем.

— А что с Хоровицем? — воскликнула Сабина.

Кора сжала губы, затем покачала головой.

— Что? — Глаза Сабины округлились, в груди все сжалось. — Он?..

— Да, он мертв, мне очень жаль. Спастись удалось только двум другим гостям из пристройки.

Сабина отвернулась. «Сначала Кшиштоф, теперь Хоровиц».

Внезапно она ощутила внутреннюю пустоту. Если бы только Хоровиц с самого начала остался в академии в Висбадене… или хотя бы вернулся домой, когда ван Нистельрой приказал это сделать. Вместо скорби, которую она хотела испытать, ее охватил гнев на себя… и на Тину, которая по-прежнему была недоступна. «Неужели мы не могли это как-то предотвратить?» Им нужно наконец раскрыть это чертово дело или же вернуться домой ни с чем, пока не случилось что-нибудь еще.

Скорбь обязательно придет. Возможно, сейчас для Сабины было лучше просто делать свою работу и отложить чувства на потом. «Скорби, когда почувствуешь, что пришло время», — сказал ей однажды отец, когда почти шесть лет назад убили ее мать.

Она снова позвонила Тине, но та по-прежнему не отвечала. Постепенно ее гнев перерос в беспокойство. Пока Марк и Кора разговаривали с полицейским, она огляделась и заметила Снейдера, стоящего неподалеку рядом с пожарной машиной. Она направилась к нему.

Снейдер развернулся к ней спиной и протянул пожарному сапоги и желтую форменную куртку. Одновременно он разговаривал по телефону, зажав мобильный телефон между щекой и плечом. Подойдя ближе, она услышала, что он говорил с больницей. Видимо, хороших новостей не было, потому что, когда он повернулся к ней, она увидела отчаянное выражение на его лице. Наконец он закончил разговор и посмотрел на нее:

— Вы уже знаете про Хоровица?

Сабина кивнула.

— Снейдер, мне очень жаль…

Он поморщился и убрал телефон.

— Это была больница. Дела у Кшиштофа плохи. Он все еще находится в искусственной коме. — Он посмотрел на небо, словно борясь со слезами. Затем стиснул зубы, на скулах проступили желваки. — Дай мне разум и душевный покой принять то, что я не могу изменить, и мужество изменить то, что я могу, — сказал он.

— И мудрость отличить одно от другого, — добавила Сабина.

Видимо, он чувствовал себя ужасно виноватым, что все они не отправились домой, как им было приказано. Она никогда еще не видела его в таком состоянии и предположила, что сейчас есть только два варианта: либо он внутренне сломается… либо полностью выйдет из-под контроля. Зная Снейдера, она подозревала последнее.

Теперь и Марк подошел к ним, встал рядом с Сабиной и обнял ее за плечи.

— Кто-то однозначно устроил поджог, чтобы убить Хоровица, — сказал им Снейдер. — Все должно было выглядеть как несчастный случай.

Сабина кивнула. Неизвестно, как он так быстро нашел доказательства, но это вполне вписывалось в общую картину.

— Хокон? — предположила она. — Все-таки Хоровиц обнаружил нож в его кабинете и понял, что он может быть убийцей проституток.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Если так, то вся команда в опасности.

— Или он выяснил что-то особенное, о чем уже не сможет нам рассказать, — размышлял Марк.

Сабина автоматически подумала о Тине, которая была где-то в Тёнсберге. Она повернулась к Снейдеру:

— У вас ведь есть приложение, которое позволяет отслеживать наши мобильные телефоны?

— Да, на моем ноутбуке в комнате, — сказал он. — А что?

— Я не могу дозвониться до Тины.

Снейдер на мгновение задумался.

— Где Кора?

— Она переезжает в другой номер, потому что ее комната вся в дыму, — объяснил Марк.

— А она знает, где Тина?

Марк пожал плечами:

— Нет.

Снейдер заскрипел зубами.

— Если Хокон убийца проституток, то и Катарину фон Тун он зарезал тем же оружием. И если также нападения на Кшиштофа и Хоровица связаны с нашими расследованиями — а на данный момент я в этом убежден, — то они тоже могут быть на счету Хокона. Эти двое вышли на его след, и он увидел в них угрозу.

— Это означает, что Александер невиновен и полиция ищет не того человека, — сказала Сабина.

— Именно так. — Снейдер кивнул. — И теперь мы наконец знаем, почему Хокон пригласил нас к себе после драки. Он знал, что мы расследуем убийство Катарины фон Тун и что его встречи с ней могут быть раскрыты. Он хотел держать рядом с собой тех, кто мог представлять для него угрозу, чтобы вовремя вмешаться в случае необходимости.

— Что он в итоге и сделал, — добавила Сабина. — И какие теперь наши действия?

Снейдер устремил взгляд на горы.

— Мы поищем Тину, а затем вернемся на виллу Хокона.

Они сделали крюк и заехали в трейлерный парк, но трейлер Тины был пуст, а второй арендованной машины нигде не было видно.

«Тина, где ты, черт возьми?»

Несолоно хлебавши они поехали дальше и, когда добрались до виллы Хокона, издалека увидели, что полиция с собаками-ищейками и волонтеры все еще прочесывают лес с фонариками. «Если они до сих пор не нашли оружие, которым ранили Кшиштофа, то они его уже не найдут», — подумала Сабина и припарковала машину во дворе.

Они вышли наружу. Погода была сумасшедшая. Несмотря на то что буря прошла и моросящий дождь прекратился, было все еще очень холодно. На лестнице главного входа она увидела силуэт датчанина, курящего сигарету. «Видимо, присматривает за домом».

Сабина коротко кивнула датчанину, и они вошли в боковое крыло, где располагались их комнаты. По пути на второй этаж Сабина снова тщетно попыталась дозвониться до Тины. Марк свернул и исчез в их общей комнате, а она последовала за Снейдером. У нее появилась хорошая возможность поговорить с ним наедине, пока он будет открывать приложение.

Снейдер отпер свою комнату и сразу включил компьютер. Сабина закрыла за собой дверь.

— Ваша комната намного больше нашей, — сказала она с удивлением.

— Забирайте, — сказал он. — Я все равно не смогу сомкнуть глаз.

Было три часа ночи, и скоро снова начнет светать. Пока Снейдер кликал мышкой, она сидела на краю стола и болтала одной ногой.

— Мы можем поговорить?

— Только если коротко.

— Хоровиц мертв, а в худшем случае и Кшиштоф тоже… — Она на мгновение сжала губы. — Я просто хочу убедиться, что вы не сделаете ничего необдуманного.

Снейдер выпрямился во весь рост.

— Я кажусь вам рассеянным, неуравновешенным, лабильным, нервным или невменяемым?

— Нет, — призналась она, — но в этом-то и дело. Вы больше похожи на…

— На пороховую бочку с горящим коротким фитилем?

— Да, и я не могу оценить, что сейчас творится в вашей голове.

— Это я могу вам сказать. Пока что… пока что все более или менее в пределах терпимого. Но фитиль действительно вот такой короткий. — Он соединил большой и указательный пальцы, затем уставился на экран, на котором была изображена карта Тёнсберга. — Вот она. — Он указал на место неподалеку от лодочных причалов.

Сабина подошла ближе.

— Похоже на какую-то площадь. — На карте было написано Tonsberg Domkirke. — Тина в церкви?

— По крайней мере, ее телефон там.

Дверь распахнулась, и Сабина подскочила. Но это был всего лишь Марк. Ее пульс снова нормализовался. «Боже мой! Соберись». Снейдер же, напротив, сохранил полное спокойствие и вопросительно посмотрел на Марка.

— Я просто хотел пожелать тебе спокойной ночи, — сказал тот чуть громче обычного. — И не буди меня завтра до десяти утра, ясно? — Он помахал каким-то предметом.

Сначала Сабина подумала, что он держит в руке рацию с рыболовного катера Кнута Бьёрнсона, но потом увидела, что это детектор, с помощью которого можно обнаружить магнитные поля микрофонов. Продолжая говорить о всякой ерунде, он целеустремленно подошел к потолочной лампе, висевшей в центре комнаты, и поднес к ней прибор. Тот сработал. «Жучок», — одними губами произнес он между фразами.

Затем жестами дал им понять, что нашел один и в их с Сабиной комнате.

— Спокойной ночи и сладких снов.

Снейдер открыл музыкальный файл на своем ноутбуке и подвинул его на середину стола так, чтобы ноутбук оказался прямо под лампой. Судя по звучанию, песню исполняла голландская поп-группа. Марк показал большой палец вверх. Затем они пошли в ванную комнату, где Снейдер открыл кран для душа. Никто не говорил ни слова. Тем временем Марк отсканировал ванную комнату, но там, похоже, было чисто.

Снейдер стоял, а Сабина и Марк присели на край ванны.

— Твоя комната намного больше нашей, — изумился Марк.

Снейдер закатил глаза, а Сабина ткнула Марка локтем в бок.

— Как ты обнаружил жучок?

— Поскольку я думал, что завтра утром мы вылетаем домой, то решил собрать рюкзак. Я начал со своего оборудования и просто включил детектор, чтобы проверить уровень заряда батареи, а он тут же сработал.

Снейдер задумчиво потер подбородок.

— Мы отсканировали офис, но не наши комнаты… Так что этот мерзавец нас прослушивает.

— Это лишь доказывает, что наша теория верна и Хокон имеет какое-то отношение к делу, над которым мы работаем, — сказал Сабина.

— Мы должны выяснить больше о его бизнесе, но боюсь, датчанин будет возражать. — Снейдер сжал кулак. — Если бы у нас был Александер, на него мы бы смогли надавить.

— Ты уже знаешь, где Тина? — спросил Марк.

— Да, в церкви. — В этот момент зазвонил телефон Сабины. — Это Тина! — Она немедленно ответила. — Где, черт возьми, ты пропадала все это время? — прошептала она. — И почему я не могу дозвониться до тебя по мобильному? Я набирала тебе сто раз.

— Я видела, — ответила Тина.

Сабина включила громкую связь и убавила звук.

— И почему ты не перезваниваешь?

— Мне пришлось поставить телефон на беззвучный режим. Извини, мама, я не знала, что мне нужно у тебя отпрашиваться, — саркастически сказала она. — Почему у тебя такое эхо? И что это за шум?

— Я беспокоилась о тебе, — ответила Сабина.

— Вот так внезапно? Только потому, что Кшиштоф?..

— Хоровиц мертв, — перебила ее Сабина.

Некоторое время на другом конце провода было тихо.

— Это не смешно… Ты ведь издеваешься? — Снова тишина. Тина ждала ответа, но Сабина молчала. — Видимо, нет. О боже! Как это произошло?

Сабина рассказала в двух словах, но тут Снейдер ее перебил:

— Зачем вам понадобилось поставить телефон на беззвучный режим?

— Вот поэтому я и звоню, — поспешно сказала Тина. — В Тёнсберге закрыт вокзал, перекрыты все дороги и лодочные причалы. Полиция разыскивает Александера Йоргенсена. Они также заблокировали его машину на вилле с помощью колесного зажима. Поэтому он не может покинуть город.

— И что? — спросил Снейдер.

— Я подумала, что он, вероятно, рассчитывает на помощь. Кто-нибудь обязательно заберет его на машине и вывезет отсюда.

— Мартинелли, короче! — перебил ее Снейдер.

— Я увидела в городе синюю спортивную машину Астрид. И последовала за ней. Она зашла в собор, и угадайте, с кем она там встретилась посреди ночи!

— С Александером. Он все еще там?

— Да.

— Не выпускайте его из виду. Мы едем.

Площадь перед собором была засажена деревьями. Сам собор — величественное здание из красного кирпича — освещался двумя мощными прожекторами. Сабина припарковалась возле входа. Синей спортивной машины Астрид нигде не было видно, но они заметили свою вторую арендованную машину, на которой сюда приехала Тина. Когда Сабина бежала вверх по лестнице к входу, пришло сообщение от Тины: «Торопитесь!»

Конечно, но она не стала отвечать, потому что Снейдер уже открыл дверь. Марк и Сабина последовали за ним. Собор был большой, его внутреннее пространство освещали несколько почти догоревших поминальных свечей. Задняя часть с алтарем была погружена во тьму. Сильно пахло воском, к тому же здесь внутри было еще холоднее, чем снаружи.

Снейдер шел по центральному проходу, когда услышал сбоку стук и стоны. Хотя это был евангелическо-лютеранский собор, здесь имелась исповедальня. Вот оттуда и доносились эти звуки.

— Наконец-то, — прошептала Тина. Она вышла из темной ниши. — Астрид давно ушла. Понятия не имею, о чем они говорили. Но, судя по всему, она хотела сообщить Александеру, что его разыскивает полиция и что она попытается каким-то образом доставить его в Осло.

— Ты заперла его в исповедальне? — ошеломленно спросила Сабина.

— Что мне оставалось делать? — прошипела Тина. — Он хотел сбежать.

— Хорошая работа.

Снейдер открыл старую скрипучую деревянную дверь. В тусклом свете, проникавшем в узкую комнату, Сабина увидела, что Александер Йоргенсен действительно сидит на скамейке. Тина постаралась: у Александера был подбит глаз, а его руки прикованы наручниками за спиной к металлическому поручню. Изо рта у него торчала шерстяная перчатка.

— «Международная амнистия» знает, чем мы здесь занимаемся? — спросил Марк.

— Он ударил ножом Кшиштофа! — сердито выкрикнула Тина.

— Нет, вероятно, нет, — прошипела Сабина.

— Скоро узнаем. — Снейдер вытащил перчатку изо рта Александера.

Тот закашлялся, затем выдохнул:

— Я найду лучших адвокатов, а затем подам в суд на вас и ваших людей!

— Заткнитесь, или я засуну вам перчатку обратно в рот, и свою тоже! — Снейдер обратился к Тине: — В церкви есть подвал?

— Да, склеп, но он закрыт массивными металлическими решетками.

— Тогда мы останемся здесь. — Снейдер повернулся к ним. — Никто не информирует Кору Петерсен, это ясно? Она мне здесь не нужна. Потому что я не собираюсь церемониться с этим парнем. Если у кого-то с этим проблемы, пусть лучше уйдет сейчас.

— Снейдер! — воскликнула Сабина.

— Что? — Его глаза расширились. — У вас с этим проблемы?

— Зависит от того, что вы собираетесь делать.

— Выяснить правду.

— О боже! — выдавила она.

— Марк, иди к входу и дай нам знать, если кто-нибудь появится. — Снейдер посмотрел на Тину: — Здесь есть запасной выход?

— Да, через ризницу.

— Хорошо, охраняйте его — я хочу, чтобы меня здесь никто не беспокоил как можно дольше.

Марк и Тина исчезли, а Александер поднялся на ноги.

— Вы не можете мне угрожать! А если собираетесь меня избить, то вам это тоже ничего не даст.

— Да кому надо вас бить? — На лице Снейдера играла фальшивая улыбка.

— Тогда что вы собираетесь делать? — спросил Александер.

Снейдер принес шаткий деревянный стул из бокового алтаря, перед которым все еще горело несколько огарков свечей. Он также взял самую большую свечу и поставил ее на пол между собой и Александером. Пламя озарило исповедальню темно-красным светом. Затем Снейдер сел напротив Александера.

— Кора Петерсен видела ваш силуэт под навесом для машин, когда на нашего коллегу напали с ножом.

— Я об этом слышал.

— Знаю, — спокойно произнес Снейдер. — Астрид была здесь, а теперь она в багажнике нашего лимузина. Хоровиц за ней присматривает.

— Сволочи! — Александер дернул руками в наручниках. — Она беременна!

— Чувствуется заботливый отец, — спровоцировал его Снейдер.

В свете свечи Сабина увидела, как лицо Александера покраснело.

— Отпустите ее! — рявкнул он. — Она не имеет ко всему этому никакого отношения.

Не подавая виду, Сабина очень внимательно следила за мимикой Александера. Он ни секунды не колебался, не удивился и вообще никак не отреагировал на блеф Снейдера. Он почти наверняка не знал, что Хоровиц на самом деле уже мертв.

— Но я думаю, что Кора ошибалась, — сказал Снейдер, по-прежнему сохраняя полное спокойствие. — На самом деле она видела вовсе не вас, а вашего брата. Это возможно?

— Я не знаю, — сердито бросил Александер. — Отпустите Астрид.

Снейдер глубоко вздохнул.

— У нас ее нет, — наконец признал он. — На самом деле Хоровиц убит несколько часов назад.

Первоначальное облегчение Александера сменилось шоком.

— Убит? Здесь, в Тёнсберге?

— В отеле.

— Я тут ни при чем.

— Но возможно, ваш брат. — В этот момент зажужжал мобильный телефон Снейдера, но он проигнорировал сообщение. — Именно поэтому я хочу знать все о вашем брате и его бизнесе. От вас!

— Последние семь лет мы очень мало общались, я ничего не знаю.

— Неужели? — усмехнулся Снейдер.

— Да, неужели! — передразнил его Александер. — Чем вы собираетесь мне угрожать? Этим? — Он дернул наручники.

— Этого еще не произошло, но я мог бы рассказать все, что знаю о вас, вашему брату, — ответил Снейдер, намеренно сформулировав угрозу расплывчато, поскольку Хокон наверняка уже знал об Александере больше, чем нужно. — Но, конечно, бессмысленно угрожать вам этим. Вы крутой парень и переживете, если люди Хокона вас побьют. Но каково вам будет, если Хокон узнает все о своей жене?

— Что? Вы ничего не знаете!

— Что вы отец ее ребенка и поэтому пытались застрелить собственного брата, — сухо сказал Снейдер.

Все это было лишь догадкой, однако лицо Александера на мгновение побледнело. Но он тут же вернулся к своей роли юриста, который так просто не поддавался давлению.

— И какие у вас доказательства?

— Ваша реакция для меня достаточное доказательство. А если Хокон надавит на свою жену, она выболтает все быстрее, чем вы успеете пикнуть.

— Вы не посмеете рассказать моему брату эту ложь!

— Еще как посмею! Потому что мне… нечего терять. А затем я предоставлю вашему брату возможность собственными методами выяснить, сколько правды в этой предполагаемой лжи и насколько Астрид была посвящена в ваши планы.

Александер сглотнул.

— Где она сейчас?

— По пути в тюрьму…

— Если только Хокон не избавится от нее раньше, — добавила Сабина.

Александер в ужасе посмотрел на нее.

— Вы знаете, что мой брат действительно на это способен. Вы не можете этого сделать!

Снейдер схватил Александера за воротник и притянул к себе.

— А теперь я вам кое-что скажу, вы, мерзкий высокомерный крючкотвор. У меня давно не было такого паршивого дня, как сегодня. Хоровиц убит, а Кшиштоф все еще борется за жизнь. Я готов на все, чтобы добраться до вашего брата.

В этот момент мобильный телефон Снейдера зажужжал во второй раз. Сабина сделала глубокий вздох и выдох, и, когда увидела, что Снейдер расслабился, ее плечи тоже опустились.

Снейдер отпустил Александера, достал телефон и открыл оба сообщения. Сабина узнала фотографию — или, скорее, компьютерную графику, похожую на карандашный набросок. Сообщение пришло от Гульбрандсена. Видимо, норвежская полиция наконец составила фоторобот. Сабина подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть картинку.

Ее тело напряглось. Она ожидала многого, но не этого. Судя по всему, Гульбрандсен был удивлен не меньше ее, поскольку добавил к сообщению всего одно предложение: «Будьте осторожны, черт возьми».

Снейдер положил телефон обратно в карман.

— Вы хотите избавиться от вашего брата — мы тоже. Так выкладывайте все, наконец!

— Я ничего не знаю.

Снейдер снова вытащил мобильный телефон из кармана. В следующий момент он поднес фоторобот к носу Александера.

— Вот, посмотрите на это внимательно! Этот рисунок был сделан на основе показаний свидетелей из посольства Германии. Ну как? Это немного освежает вашу память?

Александер долго смотрел на картинку.

— Черт… — наконец прошипел он. А затем начал говорить…

ПОЧТИ ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД

Понедельник, 14 мая

Было раннее утро, над пустынными улицами Тёнсберга все еще висел туман. Александер поднялся по лестнице и вошел в собор. Он никогда не запирался, и это не изменилось с самого его детства. Внутри было холодно, он подышал в ладони и направился к алтарю. В соборе ни души… кроме Астрид. Она сидела в первом ряду, ожидая его.

Он сделал вид, что отправился на пробежку перед завтраком, а Астрид уехала из дома на машине через полчаса после него, как и планировалось, потому что хотела навестить родителей в Гримстаде. С юности собор был местом их тайных встреч.

Александер опустился на скамейку рядом с Астрид. Она сидела со скрещенными руками и смотрела не на него, а на статую Иисуса перед собой. В тот момент она походила на нежный цветок, нуждающийся в защите. Но это было не так.

— Как прошел вчерашний вечер? — спросила она.

— Ларс Фрей и трое его людей мертвы.

Астрид поджала губы. «Все из-за меня», — словно говорил ее застывший взгляд.

— И что теперь?

— Сомневаюсь, что Хокон и дальше будет верить моей истории о том, что у тебя был роман с Ларсом.

Она глубоко вздохнула.

— Нам нужно как-то избавиться от Хокона. — В ее голосе звучала безнадежность.

— Я знаю, но теперь стало еще труднее. Он усилил меры безопасности. К тому же датчанин не отходит от него ни на шаг.

— А если мы все-таки попробуем? Яд или автокатастрофа?

— Поступки, совершенные от отчаяния, обычно заканчиваются неудачей, и, если наша следующая попытка провалится или нас поймают, мы оба будем мертвы.

Она положила его руку себе на живот.

— Нас трое.

Александер кивнул.

— Я не спал всю ночь, — сказал он, взяв Астрид за руку. — Мы должны повесить на него убийство.

Теперь она впервые посмотрела на него.

— Ларса Фрея?

Он покачал головой:

— Никаких доказательств больше нет.

— Тогда убийство Бьёрна.

— Не очень хорошая идея; я был вовлечен в это так же, как и Хокон.

Ее плечи поникли.

— Что же тогда? Даже если мы найдем доказательства другого убийства… Хокон уже много лет подкупает местную полицию, судей и прокуроров. Он выкрутится, как всегда, а потом, возможно, выяснит, что за этим стоим мы.

— Я знаю. И чем дольше мы ждем, чтобы что-то предпринять, тем больше шансов, что он догадается о нас. — Александер сжал ее руку. — Именно поэтому мы должны организовать убийство, которое окончательно и бесповоротно положит конец Хокону и всему его бизнесу.

Она уставилась на статую.

— Когда я выходила замуж за Хокона, знала, во что ввязываюсь — в его преступные махинации, весь этот шантаж и насилие. Но еще одно убийство? О боже! — Ее руки дрожали. — Как ты хочешь это сделать?

— У меня уже есть план.

Вот почему Александер хотел с ней встретиться. Теперь он понизил голос и оглянулся, чтобы убедиться, что в соборе они все еще одни. Затем придвинулся ближе.

— Убийство немецкого посла.

Астрид отпрянула и в ужасе уставилась на него.

— Ты хочешь убить невинную женщину? — прошипела она.

— Доктор Катарина фон Тун не такая невинная, как ты думаешь.

— Почему ты так считаешь?

— В конце концов, она поддерживает регулярный контакт с твоим мужем.

— Ладно, давай рассмотрим теоретически. Почему посол Германии? Какая нам выгода, если он ее убьет?

— Если Хокона заподозрят, он, как обычно, подкупит норвежскую полицию. Но на этот раз впустую, потому что речь пойдет об убийстве высокопоставленного немецкого политика. Наша полиция будет расследовать это дело совместно с Федеральным ведомством уголовной полиции Германии, а их он подкупить не сможет. БКА проверит данные мобильного телефона и навигатора Катарины фон Тун и обнаружит связь с моим братом, а также выяснит про их тайные встречи.

— А потом? У него ведь будет алиби.

— Мы должны позаботиться о том, чтобы у него не было алиби. Я воспользуюсь старинным ножом Хокона. След не должен выглядеть постановочным, но и не должен казаться слишком неуклюжим и прямолинейным. Если БКА пришлет компетентного следователя, все остальное решится само собой.

Руки Астрид все еще дрожали.

— Ладно, предположим, что все получится. Но какой у Хокона мотив? Зачем ему ее убивать?

— Я обыскал его кабинет два дня назад. Я не знаю, какую именно роль в этом играет Катарина фон Тун, но они тайно встречаются каждый раз, когда его грузовое судно отправляется в Калининград. Немецкое БКА выяснит, что она как-то замешана, и решит, что посол угрожала все рассказать и Хокону пришлось заставить ее замолчать. Если все всплывет наружу, он и его компания будут разорены.

Теперь Астрид посмотрела на него. У нее на глазах были слезы.

— Возможно, это наш последний шанс. Ты на сто процентов уверен, что все получится?

Александер взял ее за руку.

— Я над этим работаю.

Воскресенье, 27 мая

Начало светать. Прожекторы на соборной площади автоматически погасли, и в окнах собора забрезжил первый свинцовый свет, Александер закончил свой рассказ.

Он все еще сидел в исповедальне, его руки были скованы наручниками за спиной. Свеча между ним и Снейдером давно догорела, и теперь их лица казались особенно бледными в свете начинающегося дня.

— Вы обсуждали точный план убийства с Астрид? — спросил Снейдер.

Александер покачал головой:

— Она не знает деталей.

Снейдер кивнул.

— То есть вы совершили убийство посла в одиночку?

— Да.

— Астрид Йоргенсен вам не помогала? Ни в организации, ни в самом убийстве?

— Верно.

Снейдер поднялся со стула и выпрямил спину. У него хрустнули позвонки.

— Знаете, что меня удивляет?

— Нет, я…

— Помолчите! Это был риторический вопрос. — Теперь Снейдер хрустнул костяшками пальцев. — Что такой умный адвокат, как вы, который десятилетиями проворачивал грязные делишки с сомнительными партнерами и прошел огонь и воду, так легко признался в двух убийствах, за которые его упекут за решетку по меньшей мере на пятнадцать лет. — Снейдер наклонился вперед, ближе к Александеру. — И при этом он также рискует долгие годы не видеть своего собственного ребенка. Если не повезет, он уже будет готовиться к экзаменам в старших классах, когда вас выпустят.

— Просто я могу оценить, когда ситуация безнадежна.

— Ой, да ладно! — воскликнул Снейдер. — Вы берете всю вину на себя, потому что хотите защитить Астрид. Она была вашей соучастницей в убийстве. Седая женщина с пакетом монет, которую вы использовали для отвлечения внимания.

— Без комментариев.

— О, вы снова превратились в юриста? — Снейдер достал свой мобильный телефон. — Есть еще второй фоторобот. — Он поднес картинку к носу Александера. — На этот раз изображены не вы, а пожилая женщина. Удивительно, как она похожа на Астрид, не правда ли?

Александер мрачно уставился на изображение.

— Этот второй фоторобот пока доступен только мне, — солгал Снейдер.

— И мне, — подыграла Снейдеру Сабина. — В какой-то момент нам придется передать его полиции…

— Но мы, конечно, могли бы сначала показать его вашему брату, — резко произнес Снейдер. — Он будет удивлен, узнав, как далеко зашла его жена, чтобы избавиться от него.

— После этого уже не будет смысла показывать фоторобот полиции — ведь Астрид и ее ребенок исчезнут навсегда, верно? — Угроза легко слетела с губ Сабины. Ей потребовалось всего лишь вспомнить безжизненное тело Катарины фон Тун в морге, следы удушения и глубокую ножевую рану.

— Что вы от меня хотите? — бессильным голосом спросил Александер. Казалось, они наконец-то сломили его.

Снейдер снова сел на стул перед ним.

— Как Астрид добралась до посольства в Осло? На ее спортивной машине в тот день не ездили.

— Я забрал ее на своей машине, а потом привез обратно.

Это звучало правдоподобно, особенно с учетом того, что машина Александера была единственной, которую они не смогли проверить.

— Откуда вы знали о мерах безопасности и рабочих процессах в посольстве? — спросил Снейдер.

— На своей прежней работе телохранителем я часто ходил на приемы в посольства с финансистами или другими важными людьми.

— В тот день у вас с собой был только старинный кинжал?

— Да, я пронес его мимо детектора во время отвлекающего маневра Астрид.

— Где именно вы наткнулись на начальника службы безопасности?

— Он уже сидел в кабинете Катарины фон Тун. У них была встреча, мне повезло.

— Он вас вообще не атаковал?

— Он меня знал. Как я уже сказал, в качестве телохранителя я часто бывал в посольстве, и мне приходилось иметь с ним дело по работе.

— Давайте перейдем к самому интересному моменту. Почему именно это оружие? Многовековая джамбия?

— Это оружие должно было привести к Хокону, а также уличить его в убийствах девушек.

— Так вы знаете об убийствах проституток?

— Я узнал об этом случайно семь лет назад. Это был тридцать восьмой день рождения Хокона. Датчанин должен был избавиться от тела. Я знал, что вот уже несколько лет девушки бесследно исчезают — всегда в день рождения Хокона. У меня были подозрения, так что мне оставалось только сложить два и два. С тех пор я не ездил в Тёнсберг.

— Почему вы тогда не обратились в полицию?

— Что я должен был сделать? — взорвался Александер. — Настучать на собственного брата?

— Вы оборвали с ним все контакты?

— Нет, мы регулярно общались по телефону и встречались за ужином в Осло, когда ему требовалась моя юридическая консультация. Но с тех пор я не был на его вилле.

— Тогда почему вы недавно вернулись сюда?

— Была большая вечеринка по случаю сорокапятилетия Хокона… и я хотел снова увидеть Астрид.

— Она в курсе убийств женщин?

— Нет.

Снейдер на мгновение задумался.

— Откуда вам были известны детали?

Александер вопросительно посмотрел на него.

— Следы удушения и ножевое ранение легкого, которые вы имитировали у посла, — подсказал ему Снейдер.

— Семь лет назад у меня появилась возможность поближе рассмотреть тело. Я знаю предпочтения моего брата. Такой типичный прокол легкого джамбией — его любимый метод. Датчанин научил нас этому, когда мы были детьми.

— Вы знаете, почему ваш брат убивает этих женщин?

— Нет, но я хотел бы знать. Видимо, он болен. — Александер посмотрел вдаль, и перед его мысленным взором снова возникла та сцена. — Убитая напомнила мне мою мать, — пробормотал он. — Длинные черные волосы и стройное, хрупкое, почти мальчишеское тело.

Некоторое время они молчали. Несмотря на то что Сабина смертельно устала, в ее голове все еще крутилось множество мыслей. Она прочистила горло.

— У меня есть еще один вопрос. Семь лет назад по чистой случайности обнаружилось тело женщины, пропавшей тремя годами ранее. Венке Хольм. Она была перевязана только канатом, который со временем износился. Второй обнаруженный труп, Ильвы Эдегор, всплыл всего через несколько дней. Почему так быстро? Датчанин потерял бдительность?

На лице Александера промелькнула легкая улыбка.

— Я ожидал, что после этого дня рождения исчезнет еще одна девушка. Поэтому наблюдал за датчанином. И действительно, утром 22 мая он крепко обвязал тело молодой женщины канатом. Но я ослабил узлы так, чтобы они развязались спустя несколько дней и тело могло всплыть.

— Через день после того, как вы убили посла.

Александер кивнул.

— Я знал, что если повезет, то умный неподкупный иностранный следователь сделает правильные выводы и установит связь с убийствами проституток.

— Так это и было вишенкой на торте в вашем плане, — сказал Снейдер. — Вы хотели убить двух зайцев одним выстрелом: разоблачить Хокона как убийцу проституток и раскрыть его связь с послом — чтобы он навсегда исчез, а вы могли бы официально заботиться о его жене. — Снейдер все сильнее распалялся и говорил все громче. — Но есть одна загвоздка. Джамбия в кабинете Хокона — не орудие убийства! Никаких следов крови и слишком много пыли на клинке.

Александер мягко улыбнулся:

— Вы имеете в виду кинжал на стене?

Снейдер посмотрел на него в замешательстве:

— А есть второй?

— Внизу, в деревянном основании, на котором стоит аквариум с декоративными рыбками. Это был наш тайник, где мы, будучи детьми, оставляли друг другу секретные сообщения. В сочетании с испытанием на смелость: отважится ли кто-то войти в кабинет отца.

— Так у вашего брата два кинжала джамбия?

— Два идентичных кинжала из антикварной лавки в Стамбуле. Наши родители купили их во время медового месяца в Турции.

Снейдер взглянул на Сабину, и она догадалась, о чем он подумал. Если Гульбрандсен действительно был коррумпирован и получал зарплату от Хокона, он мог даже знать о существовании второго кинжала. Снейдер снова повернулся к Александеру:

— Кто напал на Кшиштофа и убил Хоровица?

— Откуда мне знать? В любом случае не я. Возможно, это был мой брат.

— А у него имелись на то причины?

Александер пожал плечами:

— Возможно, вы слишком много выяснили о его бизнесе и убийствах проституток. Если так, то мне очень жаль.

— Какое отношение посол имела к его бизнесу?

Александер снова пожал плечами:

— Понятия не имею. Я только знаю, что это как-то связано с контрабандными перевозками.

— Поэтому они встречались раз в месяц?

— Вероятно.

— Какую контрабанду возит ваш брат?

— Раньше это были наркотики, оружие и алкоголь. Я не знаю, чем он сейчас занимается, помимо своего бизнеса по переработке токсичных отходов и металлолома. Но если судить по его тайным встречам с Катариной фон Тун, она была вовлечена в его незаконные операции.

— Но, возможно, это были вовсе не незаконные операции.

— Иначе мой брат рассказал бы мне об этом — все-таки я уже много лет его юридический консультант, — но эту тему он всегда держал в большом секрете.

Тем временем Тина и Марк снова присоединились к ним. Они застали конец допроса.

— На улице уже светло, — сказал Марк. — Появляются первые люди. Пора бы…

— Мы закончили. — Снейдер снова повернулся к Александеру. — Я должен передать вас полиции.

— Вы можете хотя бы не впутывать в это Астрид?

Снейдер сжал губы.

— По крайней мере, я позабочусь, чтобы ее как можно быстрее взяли под стражу в Осло, прежде чем ваш брат обо всем узнает. Согласны?

Александер кивнул.

— Если вы будете утверждать, что заставили Астрид участвовать в убийстве посла, — посоветовал ему Снейдер, — то через год она выйдет условно-досрочно при хорошем поведении. К вам это, конечно, не относится.

— Я знаю. А мой брат? Он…

— Мы работаем над тем, чтобы навсегда упрятать его в тюрьму. И вы можете нам помочь.

— Согласен, — смиренно согласился Александер.

Вместо того чтобы обратиться к Гульбрандсену, Снейдер сначала позвонил Кнуту Бьёрнсону. Тот все еще был занят с водной полицией и береговой охраной.

— Эй, приятель! — крикнул Кнут в мобильный телефон так громко, что даже Сабина отчетливо его услышала. — На данный момент мы обнаружили в общей сложности пять тел, два из которых находятся на судебно-медицинской экспертизе, и одно из них уже идентифицировано по зубам. Это проститутка, пропавшая без вести пять лет назад.

— Гортань еще на месте? — спросил Снейдер.

— Да, судмедэксперт обнаружил там следы удушения. Также в области ребер, вблизи легких, следы ножевого ранения.

— Я могу назвать вам имя преступника, — сказал Снейдер. — Вашим коллегам просто нужен новый ордер на обыск виллы Хокона Йоргенсена в Тёнсберге. Им следует взглянуть на основание под аквариумом в его кабинете. Они найдут там кое-что интересное.

— Орудие убийства?

— Именно. Кстати, вы были правы, Гульбрандсен действительно коррумпирован. Он работает на Йоргенсена.

— Я так и знал! — горько рассмеялся Кнут. — Это значит, теперь вам нужен надежный контакт в норвежской полиции для вашего расследования? — предположил он.

— Это еще одна причина, по которой я звоню.

Кнут дал ему номер телефона следователя из отдела по расследованию убийств в Осло, которая связалась со Снейдером сразу после их разговора. Через полчаса Александера вывели из собора сотрудники полиции в штатском.

На прохладном утреннем воздухе Сабина, Тина, Марк и Снейдер стояли на ступенях собора и смотрели вслед патрульной машине, которая увозила Александера в Осло. Там он даст признательные показания и постарается вывести Астрид из-под удара.

Сабина продрогла. Никто из них не сомкнул глаз в эту ночь, они были голодные и измотанные. Марк, стоящий рядом с ней, широко зевнул.

— Что теперь?

Снейдер закурил косяк и сделал две долгие, глубокие затяжки. Он тоже не выглядел особенно свежим.

— На этом мы пока здесь закончили. Давайте соберем вещи.

Тина поехала в трейлерный парк, а остальные — на виллу Хокона. По дороге они сообщили Коре по телефону, что полиция арестовала Александера за убийство фон Тун, что на этом дело для них закрыто и через час они отправляются обратно в Осло. Вскоре после этого они добрались до виллы и стали собирать свое оборудование в офисе.

Сабина первым делом убрала свой ноутбук и спутанные кабели.

— Когда мы улетаем?

Не поднимая глаз, Снейдер продолжал рыться в своей сумке.

— Вы уже хотите домой?

Она на мгновение застыла.

— А вы нет? Мы сделали все, что могли. Убийства посла и начальника ее службы безопасности раскрыты, как и убийства проституток. Думаю, с остальным норвежцы быстро разберутся. Кроме того, мы и так уже довольно долго испытываем терпение Дирка ван Нистельроя.

Снейдер выглядел довольно мрачным.

— Да, все чудесным образом прояснилось… за исключением двух вещей. Покушение на убийство Кшиштофа и пожар в отеле пока не укладываются в общую картину.

Сабина внимательно слушала.

— Почему?

— Все как-то не до конца ясно. Почему убили Хоровица? Из-за ножа, который даже не был орудием преступления? Инстинкт подсказывает мне, что эти два нападения могут не иметь никакого отношения к братьям Йоргенсен. Возможно, речь шла о чем-то совершенно другом.

Сабина нахмурилась.

— Значит, вы хотите продолжить, да? — спросила она.

Он задумался на мгновение, затем кивнул:

— Да, но я пока не знаю как.

Он действительно это сказал? Нетипично для Снейдера.

Тем временем Марк сложил свое оборудование в сумку.

— Я тоже убежден, что норвежцы разберутся. Если мы сейчас вернемся домой, то, по крайней мере, сможем снова заняться утечкой данных в Висбадене.

Снейдер на мгновение поднял голову. Его взгляд терялся вдали. Сабина с интересом наблюдала за ним. «Утечка данных!» За последние двадцать четыре часа он о этом ни разу не думал. Слишком много личных ударов судьбы выпало на его долю за это время. Теперь он уставился на Марка.

— Утечка данных… — задумчиво повторил он. — Когда, еще раз, были встречи Хокона и посла?

Марк перечислил даты каждого воскресенья, основываясь на данных навигатора и чеках за топливо в машине Астрид. На пятой дате он замолчал.

— Они совпадают…

— …с датами возможной передачи данных из Висбадена, — закончил Снейдер.

Сабина поставила сумку.

— Речь о кроте?

Снейдер кивнул.

— Но это может быть и чистым совпадением. — Однако он произнес это не очень уверенно, и все знали, как мало он верит в совпадения.

Внезапно Снейдер побледнел — и причиной был не только недостаток сна. Он оперся на стол, открыл футляр с акупунктурными иглами и глубоко вонзил две из них в тыльную сторону ладони. Потом задумчиво покрутил их по очереди.

— В качестве посла Катарине фон Тун часто приходилось курсировать между Осло и министерством иностранных дел в Берлине. Наверняка можно выяснить, была ли она в Германии в те дни, когда — как мы подозреваем — данные покинули БКА.

— Тогда она легко могла бы вывезти документы в своем дипломатическом багаже из ЕС в Осло, минуя таможенный контроль, — продолжил Марк. — А на встречах на заправке передать все Хокону.

Сабина снова вспомнила последние слоги Кшиштофа. «Ко… Ко… пе!..» Что он имел в виду? Копервик? Передал? Возможно, он догадывался, в чем было дело.

— Значит, Катарина фон Тун была звеном в утечке данных?

— Возможно. — Снейдер кивнул. — Если мы правы, она, вероятно, была своего рода посредником, потому что документы всегда в течение трех дней вывозились за границу, где их продавали тому, кто предлагал самую высокую цену, — вероятно, в Восточной Европе. Либо российской мафии, либо польским, украинским или белорусским преступным организациям. Желающих и возможностей много.

— Восточная Европа? — повторила Сабина. — Раз в месяц грузовое судно Хокона швартуется в Калининграде.

Снейдер щелкнул пальцами.

— Он получал документы от Катарины фон Тун и переправлял их в Россию по своему старому контрабандному маршруту.

— А как Катарина фон Тун изначально вошла в контакт с Хоконом? — спросил Марк. — Уж точно не на почве ее редких предпочтений в отношении молодых девушек.

— Как посол, она, несомненно, знала о криминальном мире Норвегии. И когда искала покупателя для своего товара, Хокон стал очевидным выбором. — Снейдер вытащил иглы из кисти. Его лицо вновь приобрело здоровый цвет, как это всегда бывало, когда он преследовал преступников и вырисовывались первые конкретные зацепки. — Пока что это всего лишь теория, — пробормотал он скорее про себя, — но она логичная и обоснованная. Вообще-то только так и могло быть.

В дверь постучали, Хокон вошел в комнату и огляделся.

— Вы уезжаете?

— Вы дали нам еще одну ночь до сегодняшнего утра, — напомнила ему Сабина, прежде чем Снейдер успел сказать что-нибудь опрометчивое.

— Ваш отъезд как-то связан с тем, что моего брата только что арестовали за убийство немецкого посла… и те же следователи забрали мою жену на допрос?

— О причине вы должны спросить следователей, а не нас. Мы всего лишь наблюдатели в этой стране. — Снейдер застегнул молнию на своей сумке. — Наша миссия выполнена.

Как он и пообещал Александеру, остальная информация осталась при нем.

— Вы сейчас летите домой?

— Пока просто возвращаемся в Осло. В данный момент я работаю над другим делом, в котором только что появилась новая зацепка.

— Я полагаю, вам нельзя об этом говорить.

— Было бы неразумно с моей стороны. — Снейдер холодно улыбнулся.

— Тогда я желаю вам удачи.

— И вам того же. — Снейдер пожал руку Хокону — на этот раз рукопожатие было очень крепким и долгим, и оба мужчины пристально смотрели друг другу в глаза.

Сначала они забрали Кору из отеля, а затем заехали за Тиной в трейлерный парк. Отправив СМС в службу проката автомобилей, они оставили вторую машину на парковке для самовывоза. Теперь их осталось пятеро, и они со всем багажом помещались в одну машину, хотя было и тесновато.

После еще одной остановки на окраине Тёнсберга, где они молча позавтракали в придорожной закусочной, их путь в Осло продолжился. Во время поездки они рассказали Коре, как им удалось раскрыть убийства в посольстве.

— Александер Йоргенсен, — повторила Кора с заднего сиденья. — Кто бы мог подумать?

Сабина была за рулем и взглянула на нее в зеркало заднего вида.

— Что с ним может случиться?

Глядя в окно, Кора наблюдала за проплывающим мимо пейзажем.

— Норвежская прокуратура возбудит против него уголовное дело, и, если окружной суд Осло признает его виновным, он будет приговорен к тюремному заключению сроком до двадцати лет. Учитывая тяжесть преступления, его, скорее всего, поместят в тюрьму строгого режима. Если повезет, то, отсидев половину срока, он будет переведен на остров Баетой — это самый большой остров в Осло-фьорде, где заключенных готовят к жизни после тюрьмы. — Она посмотрела вперед. — Норвегия немного более социальна, чем другие страны. Если вы относитесь к заключенным, как к животным, они будут вести себя, как животные. Простая психология. — Она пожала плечами. — Мы сейчас едем в аэропорт?

— Сначала вернемся в «Рагнар Лодброк», — сказал Снейдер, сидевший рядом с Сабиной. — Мне срочно нужен душ и чистая одежда. А потом у меня будет долгий и неприятный разговор с моим боссом.

Ван Нистельрой устроит ему настоящую взбучку. Сабина на мгновение открыла окно, чтобы впустить в машину свежий воздух. Единственными, от кого не пахло пеплом, дымом и гарью, были Кора, которая накануне вечером приняла душ в отеле, и Тина, которая даже не находилась рядом с огнем.

Кора наклонилась вперед к Снейдеру:

— А потом?

— Мне еще нужно кое-что сделать в Осло.

Кора на мгновение задумалась, затем спросила:

— Это как-то связано с утечкой данных?

Сабина от неожиданности дернула руль в сторону. Краем глаза она увидела, как Снейдер медленно повернулся назад.

— Что вы об этом знаете? — Его голос звучал холодно.

Кора сохраняла спокойствие.

— Вы уже выяснили, что утечка шла через Катарину фон Тун?

— Вы знали об этом?! — прорычал Снейдер.

— БНД, не я лично, — поправила она его. — Но у нас было лишь смутное подозрение.

Сабина покосилась на нее.

— Как БНД вообще получила эту информацию?

— Так это была Катарина фон Тун? — настаивала Кора.

— Да, черт возьми! — рявкнул Снейдер. — Что вы об этом знаете?

— Утечка данных затрагивает не только ваше Федеральное ведомство уголовной полиции, но и Федеральную разведывательную службу, — объяснила Кора. Она подняла руки в извиняющемся жесте. — Да, у нас тоже уже год как утечка, и мы не можем понять ее происхождение.

— Это, по крайней мере, объясняет, почему вы обязательно должны были поехать с нами, — сказала Сабина. — Дело было вовсе не в убийстве посла и отношениях Норвегии с МИД.

— По крайней мере, не в первую очередь, — признала Кора. — Моя миссия состояла в том, чтобы выяснить, действительно ли посол была виновницей утечки и если да, то было ли ее убийство как-то связано с передачей данных.

«Как здорово, что БКА и БНД с самого начала работали вместе так открыто и слаженно».

— И дальше? — настаивала Сабина.

Кора пожала плечами:

— Если бы посол владела конфиденциальной информацией — будь то из БКА или БНД, — я должна была изъять документы.

— А поскольку вы с самого начала не играли в открытую и нам пришлось выяснять все самим, — фыркнул Снейдер, — один из моих людей теперь мертв, а другой тяжело ранен. Я бы с удовольствием вышвырнул вас из машины.

— А что мне было делать? — резко ответила Кора. — Речь шла о национальной безопасности. Вы бы поступили так же. На самом деле мне и сейчас не следует говорить с вами об этом — так что считайте это свидетельством доверия.

— Мне плевать на свидетельство вашего доверия. — Снейдер снова посмотрел вперед. — Молитесь, чтобы хотя бы Кшиштоф выжил.

Остаток пути прошел в ледяной тишине, и у Сабины было достаточно времени обо всем подумать. Да, Кора солгала им, но на самом деле она была не так плоха, как изначально думала Сабина. Как и у всех, у нее были свои начальники, а значит, приказы и распоряжения, которые она должна была выполнять. И то, что Кора пыталась снискать расположение Снейдера, чтобы завоевать его доверие, вероятно, было частью ее задачи.

Около полудня они добрались до «Рагнар Лодброк». Вот менеджер отеля удивится, что они все-таки решили снова заселиться в свои номера. По крайней мере, пока у них не будет обратного рейса в Висбаден.

Когда Сабина, Тина и Марк вытаскивали свои плотно утрамбованные вещи из багажника, Снейдер прошел мимо них, не предложив помощь.

— Позаботьтесь о моем чемодане, — велел он Сабине.

— Само собой разумеется, — язвительно ответила она. — А вы чем займетесь?

Снейдер подозвал ее кивком. Когда они отошли от остальных на достаточное расстояние, он понизил голос:

— Возникает вопрос… Откуда Катарина фон Тун получала внутреннюю информацию о БКА и БНД? Она могла быть максимум посредником, но не кротом.

— Может быть, Хокон знает? — предположила она.

— Скорее всего, он просто перевозил документы своим контрабандным маршрутом. — Снейдер задумчиво нахмурился. Наконец черты его лица разгладились, и он глубоко вздохнул. — Отправляйтесь в отель, зарегистрируйтесь и вздремните пару часов. Вы мне еще будете нужны сегодня выспавшейся и отдохнувшей.

— А вы? — повторила свой вопрос Сабина.

— Мне нужно кое-что сделать.

Он развернулся и направился в сторону городского центра, разговаривая по телефону. Сабина проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду.

Узкая мощеная улочка, по которой шел Снейдер, находилась всего в пятнадцати минутах от отеля «Рагнар Лодброк». Он намеренно не взял такси, чтобы стряхнуть усталость на прохладном свежем воздухе. О сне не могло быть и речи; ему нужно было сохранять ясную голову.

Дойдя до конца улочки, которая пересекалась с узким переулком, Снейдер посмотрел на часы. 12:15 пополудни. Он пришел на несколько минут раньше, поэтому ему пришлось ждать. За все время мимо этого угла дома прошло всего несколько человек. Здесь стояли только невысокие старые здания с закрытыми ставнями и пара магазинов, забитых досками. В нише находился контейнер для строительного мусора. Пахло мочой. Милый район! Но место встречи выбирал не он. Судя по всему, это было одним из немногих мест в модном и оживленном Осло, где можно встретиться без посторонних глаз.

Наконец он услышал стук подбитых гвоздями ботинок. Из-за угла стоящего перед ним дома вышел высокий мужчина. Немного за пятьдесят, с седыми волосами. Под черными джинсами, открытым элегантным пальто из верблюжьей шерсти и водолазкой даже издалека угадывалась хорошо натренированная фигура.

Он остановился перед Снейдером.

— Привет, Мартен, за тобой кто-нибудь шел?

Снейдер покачал головой. Это был Йоте, с которым Снейдер познакомился в «Грессхоппе» в день их прибытия в Осло.

— Привет, Йоте, — сказал Снейдер. Теперь его коллега улыбнулся, и они пожали друг другу руки. Затем Снейдер тыльной стороной ладони коснулся его щеки, где у него была уродливая царапина, доходившая до самого глаза. — Извини, что так сильно тебя ударил.

— Без проблем, — ответил Йоте. — Мне и похуже доставалось.

— Твой удар, кстати, тоже был неплохим.

Йоте ухмыльнулся:

— В конце концов, все должно было выглядеть реалистично. Йоргенсен купился на это?

Снейдер кивнул.

— Хорошо, — усмехнулся Йоте. — Если ты упечешь в тюрьму эту сволочь, то это того стоило. К тому же мне было очень приятно разгромить его бар.

— А остальные парни были твоими коллегами из отдела по борьбе с наркотиками?

— Только двое, которые хотят добраться до Хокона, как и я. Остальные — друзья, которые были не против устроить преступнику взбучку. — Йоте провел рукой по лицу. — Когда твоя коллега достала пистолет, ситуация почти вышла из-под контроля.

— Я не мог никому из них рассказать, иначе это выглядело бы неправдоподобно.

— Хокон почуял бы неладное, — согласился Йоте. — Он далеко не дурак.

— Вас арестовала полиция Тёнсберга. Как вы оттуда выбрались?

— В участке мы показали удостоверения личности. Коллеги быстро выяснили, что это была операция под прикрытием против Хокона Йоргенсена. Так что официального протокола не было, — усмехнулся Йоте. — Отдел по борьбе с наркотиками в Осло имеет больший вес, чем караулка в Тёнсберге.

— Хорошо. — Снейдер вздохнул с облегчением.

— Что ты сказал своим людям? — спросил Йоте.

— Что несколько парней из Фредрикстада просто перебрали в «Нордлюсе», и полиция их отпустила.

— А как вы потом попали в дом Хокона?

— Он сам нас пригласил, я ведь спас ему жизнь. — Снейдер улыбнулся. — Если повезет и норвежская полиция не облажается, ему будет предъявлено обвинение в многочисленных убийствах проституток. Но коллегам следует быть осторожными: Гульбрандсен, судя по всему, состоит у Хокона на зарплате.

Йоте сделал недовольное лицо.

— К сожалению, он не единственный в Осло.

— В Каллестранне есть бывший следователь Кнут Бьёрнсон, который, возможно, сможет вам помочь.

— Знаю его, хороший человек, я свяжусь с ним.

— Кажется, все идет хорошо, — сказал Снейдер.

— Не будем радоваться слишком рано. Что тебе нужно?

Снейдер огляделся, чтобы убедиться, что они все еще одни.

— Есть еще одна вещь, над которой я работаю. Видимо, Хокон регулярно вывозил из страны секретные документы БКА и БНД на одном из своих грузовых судов. А именно раз в месяц. Место назначения Калининград. Ты знаешь, что это может быть за судно?

— «Скагеррак». — Йоте кивнул. — Один из его контейнеровозов для перевозки токсичных отходов и металлолома.

— Ты знаешь, откуда и когда он отправляется?

— Из грузового порта Осло, пирс 17В, каждое воскресенье в 21:00. Это постоянный маршрут. Откуда у него эти документы?

— Мне бы не хотелось говорить.

— Понимаю.

— Спасибо.

Хотя после смерти Катарины фон Тун все это уже осталось в прошлом, будет лучше, если Йоте ничего не… Снейдер задумался. «Нет, возможно, дело еще не закончено!»

— А когда судно выходило из порта в последний раз?

Йоте нахмурился.

— Насколько мне известно, «Скагеррак» должен был выйти на прошлой неделе, но обнаружилась протечка топливного бака, и после этого Хокон не смог вовремя получить разрешение на выход. Так что, полагаю, это произойдет сегодня вечером. А что?

Снейдер размышлял. Последняя встреча Катарины фон Тун с Хоконом состоялась неделю назад, за день до ее убийства, а это означало… «Материалы последней передачи все еще находятся у него!» И он отправит их в Калининград лишь сегодня вечером. В последний раз.

— Мартен, что случилось? — спросил Иоте.

— Ничего… — Снейдер покачал головой, — я просто кое о чем подумал. Пирс 17В, говоришь? В девять вечера? Мне пора идти!

— Ладно, береги себя. Рад, если смог тебе помочь. Удачи в твоем деле. — Йоте развернулся.

— Спасибо. — Снейдер смотрел ему вслед, пока тот не исчез в переулке, из которого пришел.

Он повернулся и хотел направиться к «Рагнар Лодброк», но столкнулся с женщиной, которая стояла прямо за ним.

— Немез?

Пульс Сабины зашкаливал. «Вот говнюк!» Она увидела, как Снейдер нахмурил брови.

— Это было очень интересно, — саркастически заметила она.

— Что вы слышали?

— Достаточно, чтобы узнать, что вы использовали меня и всех остальных из вашей команды для постановочной драки.

— Только не надо меня сейчас упрекать лишь потому, что я хотел быстро продвинуться в расследовании.

— Вы могли бы посвятить нас!

— Отличная идея! — Он вскинул руки. — Но, возможно, кто-то не стал бы подыгрывать. Или драка выглядела бы постановочной. Если бы у Хокона возникло хоть малейшее подозрение, что мы пытаемся его обмануть, план пошел бы наперекосяк и он отшил бы нас… или еще хуже.

«Для Кшиштофа и Хоровица все сложилось лучше некуда», — с горечью подумала она. Но даже если он был прав со своей извращенной точки зрения, она все равно не могла в это поверить.

— А если бы ситуация вышла из-под контроля?

— Но этого не произошло! — воскликнул Снейдер. — Иоте хорошо проинструктировал своих людей. При первых признаках серьезных телесных повреждений мы бы отменили всю операцию.

— Я чуть не выстрелила в человека! — рявкнула она на него.

— Но вы же этого не сделали! В конце концов, я вас обучал. — Он понизил голос: — Думайте о том, зачем мы все это сделали! Мы поймаем Хокона и…

Внезапно он замолчал и поднял глаза. Сабина тоже огляделась. «Что-то здесь не так!» Уже некоторое время никого не было видно. Зато в конце переулка стояла черная машина с зеркальной тонировкой. Из машины вышли трое мужчин. Сабина хотела повернуться, но Снейдер остановил ее.

— Не двигайтесь. — Он схватил ее за плечо.

Она повернула голову и покосилась назад. Оттуда к ним приближались еще трое мужчин. Инстинктивно ей захотелось схватить пистолет.

— Нет! — прошипел Снейдер. — Они вооружены.

Теперь Сабина тоже это увидела. У шестерых мужчин были полуавтоматические пистолеты. Один из них, самый маленький, спрятал оружие под пальто, достал белую тряпку и стеклянную бутылочку, наполненную прозрачной жидкостью.

— Снейдер, что происходит? Вы знаете этих людей?

— Нет, но, судя по всему, они знают нас.

Парни подошли к ним. Один из них грубо просунул руку под анорак Сабины и вытащил ее пистолет из кобуры. В следующий момент она почувствовала сильный запах хлороформа. Она попыталась вырваться, но несколько рук вцепились в нее, а один из мужчин сзади прижал к ее лицу кусок ткани. Отчаянно отбиваясь, она увидела, как другие мужчины схватили и разоружили Снейдера.

«Не вдыхать!»

Но и это не помогло. Средство проникло в нос и с колющей болью поднялось до мозга. У Сабины закружилась голова. В следующий момент она почувствовала, как ее колени подогнулись.

Краем глаза она увидела, что Снейдер тоже рухнул. Перед тем как окончательно отключиться, она заметила черный фургон, который задним ходом медленно въезжал в переулок.

Тина не смогла остановить Сабину, которая решила тайно проследить за Снейдером. Пусть делает что хочет — все равно она не сможет помешать старому темниле снова что-нибудь затеять, о чем он расскажет им только в самом конце. Как и в случае с утечкой данных, о которой Тина узнала только сейчас, когда они ехали на машине. Все это ее больше не интересовало. Она собиралась принять горячий душ, а затем поспать несколько часов.

Она пошла на ресепшен и зарегистрировалась. Два дня назад, только приехав в Осло, ей пришлось сразу же выписаться отсюда, но теперь у нее с этим пятизвездочным отелем все должно сложиться. В отличие от трейлера в Тёнсберге, «Рагнар Лодброк» со своим гигантским вестибюлем в виде корабля викингов действительно впечатлял.

Администратор вручил ей флаер отеля и магнитную карту. Ее комната была уже готова. Номер 407. Пока Кора заезжала в комнату на первом этаже, а Марк тащил по коридору свой багаж, багаж Сабины и Снейдера, Тина поднялась на четвертый этаж.

Темно-красный ковер в коридоре был необычайно мягким, двери были обшиты деревянными панелями, а ароматические лампы источали освежающий океанский бриз. Откуда-то даже доносились слабые крики чаек. Все это напомнило ей о Кшиштофе, который голышом прыгнул со скал в воды Осло-фьорда. Интересно, как у него дела? Тина дошла до своей комнаты и, открывая замок магнитной картой, набрала номер больницы в Осло. Позже она попытается навестить Кшиштофа. Возможно, врачи пустят ее ненадолго к нему.

«Черт, дверь не открывается!»

Она зажала телефон между щекой и подбородком и снова провела картой через прорезь. Лампочка была по-прежнему красной. Может, она стояла не перед тем номером? Нет, 407, все верно. Должно быть, карта неисправна или еще не активирована.

Двое мужчин шли по коридору к лифтам. Тина лишь мельком взглянула, надеясь, что это кто-то из персонала, но они выглядели слишком серьезными и мрачными в своей темной одежде. К тому же они просто шли рядом и молчали.

«Черт!» В больнице тоже никто не ответил на звонок. Тина убрала телефон и снова медленно провела карточкой сверху вниз. И вот наконец загорелся зеленый свет. Она открыла дверь и втолкнула свой чемодан в комнату. Затем ее внезапно схватили сзади и прижали к дверному косяку. Краем глаза она увидела тех самых мужчин позади себя и в тот же момент почувствовала запах хлороформа. «Не вдыхать!»

Но ткань так плотно прижали к ее лицу, что она тут же потеряла возможность сопротивляться. У нее даже не было сил закричать. Удар локтем пришелся в пустоту, а на большее ее не хватило.

С бешено колотящимся сердцем она заметила, что ее конечности становятся вялыми. Внезапно возникли очертания третьего мужчины. Он пинком забросил ее чемодан дальше в комнату и закрыл дверь. Кто-то поднял с пола магнитную карточку от ее номера, затем Тину потащили по ковру через коридор.

Прежде чем потерять сознание, она увидела, как один из мужчин вызвал грузовой лифт.

Сабина очнулась, и первое, что почувствовала, — кто-то тряс ее за плечо. Она попыталась открыть глаза, но тут же снова закрыла их. Почти невыносимая боль разрывала череп. К тому же ее сильно тошнило. Последствия хлороформа. И тут же всплыли воспоминания о Снейдере, людях в переулке и темном фургоне.

Прежде чем снова открыть глаза, она пошевелила руками и ногами. Ничего не сломано. Она также не была связана. И ее продолжали настойчиво трясти.

— Хватит уже… я проснулась, — проворчала она с пересохшим горлом и чуть приоткрыла глаза. Хотя свет был тусклым, она болезненно реагировала даже на такую яркость.

— Немез! — прошептал Снейдер.

— Да… — Ее щека горела, и она почувствовала кровь во рту. — Вы меня ударили?

— Не было другого способа вас разбудить.

— Отлично. — Она приподнялась. К ее рукам прилипли пыль и мелкий песок. Она лежала на холодном, грязном бетонном полу. — Где мы?

— Наверное, на складе или на заброшенной фабрике.

Она сморщила нос.

— Пахнет рыбой… больше похоже на рыбный цех.

Хотя помещение было достаточно большим, в нем лежал только штабель деревянных поддонов высотой с человеческий рост. С другой стороны стоял ржавый погрузчик, а с четырехметрового потолка, с длинных металлических рельсов, свисали цепи. Сквозь засаленные окна проникало немного дневного света. Насколько Сабина могла судить, цех находился прямо у моря, потому что вдалеке мимо них только что проплыл корабль.

— Как вы?

Она сплюнула горькую слюну.

— Кажется, со мной все в порядке… только ужасно болит голова. — Она посмотрела на Снейдера. — Это ваш пистолет?

Он уставился на «зиг зауэр» с глушителем в своей руке.

— Это не мой. — Он понюхал ствол. — Из него недавно стреляли… ствол еще теплый.

В том месте на рукоятке, где обычно выштампован серийный номер, чувствовалась шероховатость. Номер явно свели.

— Положите пистолет. — Сабина взяла руку Снейдера и понюхала его пальцы. — Похоже, вы из него стреляли!

— Во что? — Он полез под пальто. — Мое оружие они мне, во всяком случае, оставили.

Пистолет Сабины тоже был на месте.

— Думаете, это были люди Хокона в переулке?

— Вероятно… или у вас есть тайные поклонники, о которых я не знаю?

— Очень смешно. В любом случае довольно подозрительное совпадение, что они появляются именно тогда, когда вы тайно встречаетесь с этим Йоте. Это он предложил место встречи?

— Да, он. Но он не коррумпирован.

— Ладно… — протянула она, — не хочу ставить под сомнение ваше умение разбираться в людях, но он, как и Гульбрандсен, может сидеть на зарплате у Хокона.

— Верьте во что хотите, но нам пора убираться отсюда. — Снейдер поднялся, открутил глушитель с «зиг зауэра» и положил все в карманы пальто.

— Кажется, там есть дверь. — Сабина тоже встала и посмотрела в сторону деревянных поддонов. — Вы тоже это видите? — За ними что-то лежало.

Снейдер посмотрел в том же направлении. Из-за штабеля торчали ботинки и штанины брюк. На дрожащих ногах Сабина пошла к поддонам. За ними на полу, лицом вниз, лежал мужчина. На нем было такое же элегантное пальто из верблюжьей шерсти, как и на Йоте. Его они тоже вырубили и притащили сюда. Так что Снейдер все-таки был прав.

Она подошла ближе. «Просто в отключке?» В этот момент она поняла свою ошибку. Она села на корточки рядом с мужчиной и перевернула его на спину. Это действительно был Йоте. Его глаза были широко распахнуты, а во лбу зияло пулевое отверстие.

— Хокон, этот мерзавец Хокон! — услышала она за спиной крик Снейдера.

Чисто инстинктивно Сабина двумя пальцами нащупала сонную артерию Йоте. Пульса нет! Было бы чудом, если бы мужчина остался жив. Видимо, Йоте сопротивлялся похищению, потому что у него была разбита губа и виднелись свежие раны на лице.

— Кажется, кто-то хочет повесить это убийство на вас. — Сабина взглянула на Снейдера. Он мрачно уставился на труп. После Кшиштофа и Хоровица это был третий личный удар по нему. — Почему они не воспользовались вашим «ГЛОКОМ»?

Снейдер помассировал виски.

— Потому что у него нет глушителя, — сказал он. — Тогда выстрел разбудил бы нас еще быстрее. К тому же я не настолько глуп, чтобы стрелять в коллегу норвежской полиции из табельного оружия… Нет, все хорошо продумано.

Кто знает, откуда взялся этот пистолет? — Он постучал по карману пальто.

Сабина закрыла Йоте глаза.

— Зачем вам вообще в него стрелять? Это не имеет никакого смысла.

— Имеет! Он работал в отделе по борьбе с наркотиками в Осло. Может, он узнал, что мы самостоятельно поймали Александера Йоргенсена, связали его и допрашивали с пристрастием? Он хотел донести на меня, мы поругались, и в драке я застрелил его. — Снейдер пожал плечами. — А если не это, то они найдут другую правдоподобную причину для убийства.

— Но зачем все это? Чтобы остановить нас? Или в качестве мести, потому что Хокон узнал, что вы с Йоте обманули его, инсценировав покушение в баре?

— Как он мог об этом узнать?

— Возможно, ему рассказал кто-то из полицейских Тёнсберга?

— Возможно. — Снейдер пожевал нижнюю губу. — Хокон был бы доволен, если бы мы провели следующие несколько лет в норвежской тюрьме.

— Хорошо, но эта ловушка захлопнется только в том случае, если нас поймает полиция, — заметила она.

Снейдер поднял глаза.

— Правильно, и именно поэтому нам следует убраться отсюда как можно быстрее.

Сабина поднялась, но, когда они подбежали к двери, снаружи послышались полицейские сирены.

— Кажется, ловушка вот-вот захлопнется…

И вот уже перед цехом с визжащими шинами остановилось несколько машин.

Тина пришла в себя. Она лежала на боку на полу, руки за спиной были прикованы наручниками к трубе отопления. Радиатор позади нее булькал и излучал приличное тепло. Она тут же инстинктивно попыталась освободиться, но наручники были закреплены вокруг трубы так, что она могла скользить по ней лишь на полметра в сторону до трубного соединения. Кроме того, трубы были настолько горячими, что ей приходилось соблюдать осторожность, чтобы не обжечься.

Ее сильно мутило. Судя по всему, похитители дали ей несколько доз хлороформа, пока везли сюда. Она хотела сплюнуть горькую желчь, но во рту у нее торчал тканевый кляп, дополнительно закрепленный на голове веревкой. «Еще и это!»

Она лежала на ковре, но не на темно-красном, как в «Рагнар Лодброк», а на потертом сером. Комната была маленькая, к тому же прокуренная. Окно с задернутыми шторами, стол, два стула, кровать, шкаф и торшер. Как в третьесортном мотеле.

С руками за спиной она не могла развязать веревку, фиксирующую кляп, но, возможно, ей удастся стянуть ее плечом через подбородок и выплюнуть тряпку. Тогда она, по крайней мере, сможет позвать на помощь. Тина уже начала свою первую попытку, когда услышала тихий голос из соседней комнаты. Она тут же остановилась, затаила дыхание и прислушалась.

Нет, было два голоса. Мужской и женский. Звучала попеременно немецкая и английская речь. Видимо, они разговаривали с кем-то по телефону по громкой связи, потому что Тина услышала третий, слегка искаженный голос, но он был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Казалось, что эти трое спорили. Возможно, речь шла о том, что с ней делать. Тот факт, что ее связали, заткнули рот кляпом и привезли в эту квартиру, а не убили в гостиничном номере, подсказывал ей, что эти парни планировали что-то еще, прежде чем окончательно прикончить ее. Или они просто хотели нейтрализовать ее на несколько часов? Вряд ли ей могло так повезти.

Она изо всех сил пыталась понять фрагменты разговора и смысл слов, но телефонный разговор уже заканчивался. Отчетливо прозвучали только последние слова:

— Да, все в порядке, орхидеи политы.

По спине Тины пробежала дрожь. «Где-то ты это недавно уже слышала, — подумала она. — Но когда? И где?»

Женщина попрощалась с мужчиной по-английски, затем хлопнула дверь. На лестнице послышались шаги. Судя по всему, Тина осталась в мотеле наедине с парнем. Хотелось надеяться, что это не Александер Йоргенсен, которому каким-то образом удалось освободиться.

«Орхидеи политы!»

И вдруг она поняла, что это означает и кто стоит за этим похищением.

Сабина и Снейдер успели выбежать наружу через черный ход, прежде чем первые полицейские машины подъехали к задней части здания.

Цех действительно располагался у моря, посреди промышленной зоны с кранами, контейнерами и длинными бетонными пирсами. По форме берега и бухты они поняли, что находятся всего в нескольких километрах от центра Осло. Убегая, они старались пробираться маленькими переулками и петлять. Поскольку никаких блокпостов не было, полиция их пока не обнаружила.

По дороге им встретились несколько прохожих, рабочих и рыбаков в непромокаемой одежде, — которые наверняка вспомнят бегущих мужчину и женщину, если их будет допрашивать полиция, — но сейчас было важно просто выбраться из этой промышленной зоны. Потому что если их поймают сейчас, то следующие двадцать четыре часа они проведут в следственном изоляторе без мобильных телефонов. Тогда они не смогут ни связаться со своей командой, ни найти тех парней, которые заманили их в ловушку. А именно это они и попытаются сделать, независимо от того, что на этот счет думает местная полиция, — Сабина была уверена, что сейчас Снейдер тем более не будет играть по правилам.

Пока они, тяжело дыша, бежали к «Рагнар Лодброк», мозг Сабины с каждой минутой работал все лучше благодаря движению и прохладному воздуху. Сначала она попыталась дозвониться до Тины, но безрезультатно. Марк тоже не ответил на ее звонок. Обоим она оставила короткое голосовое сообщение.

Тем временем они добрались до границы промышленной зоны. Снейдер сбавил темп. Отсюда они пойдут обычным шагом. Но прежде чем Сабина успела повернуть в сторону центра города, Снейдер направил ее к берегу. Покрытая мхом каменная лестница вела к воде, где между скалами лежали автомобильные шины, металлические леса и гнилые деревянные поддоны. Сильно пахло водорослями и рыбой. Неподалеку от них из бухты Осло только что вышел контейнеровоз, несколько раз громко прогудев.

— Что мы здесь делаем? — спросила Сабина, тяжело дыша.

Снейдер все еще пытался отдышаться и не ответил. Он выбрал деревянный поддон, наступил на него несколько раз, пока тот не сломался, и сложил доски друг на друга. Затем вытащил из кармана пальто пистолет «зиг зауэр» и подождал, пока контейнеровоз снова не посигналит. Одновременно с гудком он выстрелил в стопку досок.

Сабина огляделась. К счастью, их никто не заметил. Затем Снейдер прикрутил глушитель к стволу пистолета и выстрелил в доски во второй раз. На этот раз раздался лишь глухой хлопок.

— Помогите мне.

Вместе они раздвинули доски и плоским камнем выдавили из дерева две деформированные пули. Первая, выпущенная без глушителя, вошла глубже. Наконец они достали обе пули, и теперь Снейдер собирал упавшие гильзы.

Затем он стер отпечатки пальцев с рукоятки оружия, осторожно взял его за ствол и швырнул в воду как можно дальше от себя. Официально это считалось уничтожением улик, но, поскольку серийный номер сведен, «зиг зауэр» все равно был бесполезен. Единственное, что имело значение, — это следы на гильзах и сами пули. Если оружие когда-либо фиксировалось в ходе расследования преступления, по ним они смогут определить его происхождение.

— Пойдемте, — сказал он.

Чтобы оставить как можно меньше следов, они намеренно не стали брать такси. К счастью, прогулка до отеля прошла без происшествий. Когда Сабина уже увидела вдалеке фасад «Рагнар Лодброк», наконец перезвонил Марк.

— Где ты пропадал так долго? — спросила Сабина.

— Я спал, а сейчас был в душе, — взволнованно ответил он. — Я только что прослушал твое сообщение. О боже! Где вы?

— Мы почти у отеля.

Снейдер схватил ее за руку и остановил. Кивком он указал на вход в отель. Теперь Сабина тоже заметила, что там стояли две полицейские машины.

— Ко мне в номер только что пришла Кора, — поспешно продолжил Марк. — Она была в вестибюле. Отель просто кишит полицией.

— Мы видим, — подтвердила Сабина. На заднем плане она услышала голос Коры. — Кору допросила полиция, — продолжил Марк. — Кажется, они уже вас ищут.

Снейдер, который стоял рядом с Сабиной и, опустив голову, слушал разговор, выругался.

— Чертовски быстро! — прорычал он. — Держу пари, что расследованием руководит Гульбрандсен… Это значит, что мы в глубокой заднице. Марк, у тебя есть возможность взять мой чемодан?

— Он уже в твоем номере.

— Ты еще можешь туда попасть?

— Нет, — услышали они голос Коры. — В вестибюле я узнала, что администратор сообщил полиции номер вашей комнаты.

— Они, наверное, уже там и роются в моих вещах.

— Где ваш ноутбук и дипломатический паспорт? — спросила Сабина.

— В чемодане, — ответил Снейдер, а затем сказал в ее телефон: — Попробуйте найти Мартинелли. Дайте нам пятнадцать минут форы, а затем возьмите такси до посольства Германии. Мы пойдем туда пешком. Встретимся на месте.

Сабина положила трубку и последовала за Снейдером, который быстрым шагом направился прочь. Теперь единственным, кто мог им помочь, был Даниэль Экесон, секретарь посольства.

Пока мужчина находился в соседней комнате, Тина решила отказаться от своего плана освободиться от веревки и кляпа. Если он заметит, то снова заткнет ей рот, только надежнее.

Поэтому она легла на пол рядом с радиатором и притворилась, будто все еще без сознания. От жара батареи по ее спине уже струился пот. Вскоре она услышала, как мужчина вошел в комнату — видимо, чтобы ее проверить. Она слышала его дыхание, затем что-то зашуршало.

«Не шевелись. Дыши спокойно и глубоко».

Мужчина ничего не сказал, закурил и в конце концов тоже вышел из квартиры. Дверь за ним захлопнулась.

Тина села. Возможно, у нее было всего несколько минут до его возвращения. Она подняла плечо и собиралась стянуть веревку со рта, но потом остановилась. «Какой смысл звать на помощь? Кто знает, в каком районе ты находишься! Возможно, тебя никто не услышит, и единственное, чего ты добьешься, — это то, что парень вернется и вырубит тебя».

Тина задумалась. «ТЫ должна вырубить ЕГО!»

Труба отопления была слишком горячей, чтобы к ней можно было прикоснуться. Поэтому она уперлась ногами в стену, стиснула зубы и дернула наручники. Позади нее заскрежетала и затрещала труба. «Этим коммуникациям не меньше пятидесяти лет». Она издала громкий стон и изо всех сил рванула наручники и трубу. Снова и снова, все сильнее и сильнее.

Металл врезался ей в запястья, но она не обращала внимания на боль и продолжала трясти трубу. «Такие старые коммуникации долго не выдержат. — Она снова дернула. — Труба должна поддаться!»

Теперь боль стала невыносимой, она громко застонала в кляп, но не остановилась. «Ну же, давай!» Труба скрипела и кряхтела. Затрещал первый соединительный элемент. Отвалились куски стены, и у Тины открылось второе дыхание.

«Продолжай, труба долго не продержится! Или ты долго не продержишься».

Она еще раз со всей силы резко дернула трубу, и в конце концов соединительная муфта треснула. Из трещины с шипением брызнула горячая вода.

«Вот дерьмо!»

Тина быстро отползла в сторону, чтобы не обжечься, но продолжала дергать трубу. Она крепко уперлась ногами и оттолкнулась всем телом от батареи. Соединительная муфта наконец разорвалась, труба вырвалась из стены, и горячая вода забила струей во все стороны. Тина закричала от боли под кляпом и поползла к месту разрыва.

Стало чертовски жарко. Вода обжигала ей пальцы, запястья и предплечья, вызывая жгучую боль. Застонав, она освободилась от трубы и как можно быстрее откатилась от стены на середину комнаты, где осталась лежать без сил, тяжело дыша через нос. За считаные секунды на ее коже образовались огромные волдыри, которых Тина не видела, но очень хорошо чувствовала.

Тем временем вода разливалась по комнате и уже достигла ее ног. Она быстро откатилась, поднялась и посмотрела на свою работу. «Какой красивый прорыв трубы».

Поскольку ее руки все еще были скованы наручниками за спиной, она плечом стянула с лица веревку, фиксирующую кляп. С трудом выплюнула кухонное полотенце — при этом ее чуть не вырвало — и вытерла о плечо слюну со щеки.

«Тебе нужно выбраться отсюда! Парень наверняка уже давно докурил свою сигарету».

Она побежала через обе комнаты к входной двери, надеясь, что та не заперта, и тут увидела, как ручка опускается. Дверь открылась, и в квартиру вошел парень. Тина его не знала, но, по крайней мере, это был не Александер Йоргенсен. Она разбежалась, врезалась головой ему в живот и со всей силы вытолкнула на лестничную площадку.

Он попятился, споткнулся и полетел вниз по ступенькам. Тина побежала вслед за ним. Насколько она успела заметить в суете, лестничная клетка была такой же обшарпанной, как и комната. Парень упал на перила, ударился затылком о стену и, застонав, остался лежать на промежуточной лестничной площадке. Прежде чем он успел подняться, Тина уже стояла над ним и пнула его ногой в лицо. Один раз, другой… после третьего удара он перестал шевелиться.

«Ему достаточно!»

Она развернулась и в несколько прыжков оказалась внизу на первом этаже. Это действительно был мотель, правда, на стойке регистрации не было персонала. Там стоял старый стационарный телефон, но, учитывая, что у нее были связаны руки, он не мог ей помочь. Она бросилась к двери, толкнула ее плечом и, спотыкаясь, вышла на улицу.

Ее встретили холод и мелкий моросящий дождь. А также шум дорожного движения и гудки машин. Пахло мокрым асфальтом. Тина с облегчением расслабила плечи. Она была так рада оказаться на свободе и услышать звуки цивилизации, что сразу побрела через парковку и тротуар к дороге.

На стене здания висела неоновая вывеска «Мотели Гамлебиена», но она не горела. Поблизости Тина заметила лишь несколько одноэтажных домов. Она понятия не имела, где находилась. Вероятно, на одной из окраин Осло. «Плевать, тебе нужно остановить машину и позвонить!»

Тут она услышала позади себя шум. Из мотеля вышел парень. С окровавленным лицом и кривым, очевидно сломанным, носом. Но огляделся в поисках ее.

«Дьявол его побери!»

Тина развернулась и побежала прямо на проезжую часть. Все еще немного опьяненная хлороформом и обессиленная после сражения с батареей, она, спотыкаясь, спешила к машине, которая ехала ей навстречу. Она не могла поднять руки, чтобы помахать, но водитель уже заметил ее. Он мигнул фарами. Тина продолжала бежать к машине. Водитель сбавил скорость, но продолжал лихорадочно подавать световой сигнал.

«Эй, прекрати уже и остановись, наконец!»

Позади нее раздался гудок. Тина обернулась. В этот же момент ее ударила радиаторная решетка грузовика и отбросила через дорогу.

Когда Сабина и Снейдер добрались до посольства, Даниэль Экесон встретил их у входа и отвел в кабинет Катарины фон Тун. Туда, где все началось три дня назад, — Сабине казалось, что прошла целая вечность.

Взволнованный Экесон остался стоять возле кресел для посетителей.

— Вы уже знаете, кто убил Катарину?

— Да, Александер Йоргенсен, его уже арестовали, — сказал Снейдер. — Но теперь его брат пытается расправиться с нами и обвинить в убийстве.

— Из мести?

Снейдер покачал головой:

— По другим причинам, но сейчас нет времени все это объяснять. — Он глубоко вздохнул. — Мы торопимся.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошли Марк и Кора. Когда Сабина увидела Марка, у нее отлегло от сердца. Экесон же взглянул на него с легким раздражением, после чего Сабина коротко представила Марка и объяснила Экесону, что остальная часть их команды прилетела позже.

— А где остальные?

— Это тоже долгая история, — ответила Сабина без подробностей.

Марк закинул свой рюкзак на стул и принялся рыться в нем.

— Шерстяная шапка, чистая одежда, паспорт и запасной магазин для твоего пистолета. — Он передал вещи Сабине. — Но в твой номер я не смог попасть, — сказал он Снейдеру. — Полиция уже стояла перед дверью.

Экесон в ужасе уставился на них. Он постепенно начал понимать, что у них — а значит, и у него — серьезные проблемы.

— Мои вещи все еще в отеле, — объяснил Снейдер секретарю посольства. — Вы можете что-нибудь сделать?

— Ну… — Экесон потер лицо. — Речь все-таки идет о гражданине Германии, чей номер, возможно, обыскали. Я постараюсь забрать ваши вещи. Но ничего не гарантирую. В остальном я могу лишь оформить для вас временный выездной документ, но, если вас разыскивают и остановят на границе, он вам особо не поможет.

Снейдер нетерпеливо посмотрел на него.

— Да, я попробую. — Экесон вышел.

В это же время в кабинет вошла молодая женщина в белой блузке и серой юбке-карандаш и поставила на стол поднос с сэндвичами, пирожными и дымящимся кофе.

Сабина жадно налила себе чашку и тут же проглотила сэндвич.

— В посольстве есть возможность принять душ? — спросила она с набитым ртом.

Дама указала вверх:

— Да, на втором этаже у нас кухня, гостевая комната и ванная.

Снейдер проигнорировал поднос.

— У вас найдется чайник ванильного чая?

Дама кивнула:

— Я могу организовать.

— Пожалуйста. — Он подмигнул ей. — «Ройбос ваниль», четыре пакетика на чайник, и дайте настояться только три минуты.

Сабина удивленно посмотрела на него. Он действительно сказал «пожалуйста». И подмигнул! Очевидно, Снейдер уже понял, что у них проблем по горло и что он зависит от любой помощи извне, которую сможет получить. Но она была уверена, что эта доброта продлится недолго. После косячка и чашки чая он снова превратится в старого брюзгу, который всех унижает.

После того как дама вышла из кабинета, они сели за столик для посетителей.

— Кто-нибудь знает, где Тина? — спросила Сабина.

В ответ — тишина и вытянутые лица.

— Без ноутбука я не могу определить местонахождение ее телефона, — наконец сказал Снейдер, — но боюсь, что они преследовали ее, как и нас. — Затем он вкратце рассказал остальным, что с ними случилось: про его план с Иоте, про их последнюю встречу в Осло и про побег из рыбного цеха. — Думаю, это лишь вопрос времени, когда Хокон придумает что-нибудь и для вас, — сказал он Марку и Коре. — Здесь в посольстве вы пока в безопасности. На вашем месте я бы позвонил в отель, чтобы выписаться и попросить прислать сюда ваши вещи.

— Может, мне связаться с БНД? — спросила Кора.

— Из-за крота лучше, чтобы как можно меньше людей знали о текущих событиях.

На некоторое время воцарилась тишина, которую нарушила открывшаяся дверь. Вошел Экесон, его лицо было бледным, а в голосе слышалась дрожь.

— Я только что звонил в отель. Господин Снейдер, ваши вещи конфискованы полицией.

Снейдер без комментариев нажал на точку на тыльной стороне ладони.

— Вы и фрау Немез разыскиваетесь за убийство, — выдохнул Экесон. — Норвежская полиция получила хорошее описание вашей внешности на основе показаний свидетелей. И все вещи из вашего номера, фрау Немез, тоже были конфискованы.

— Черт! — прошипел Марк и похлопал по своему рюкзаку. — По крайней мере, самые важные я взял.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Не ожидал, что это произойдет так быстро.

Лицо Экесона по-прежнему было бледным.

— К сожалению, это еще не все. Некая Тина Мартинелли тоже была в вашей команде?

— Почему была? — Сабина вскочила. — Что с ней случилось?

— Ее сбил грузовик. Машина скорой помощи уже отвезла ее в больницу. Полиция обнаружила в ее кармане листовку из «Рагнар Лодброк». Они позвонили туда и узнали, что она зарегистрировалась в отеле сегодня утром и была из вашей команды.

Теперь голос Сабины тоже задрожал:

— Что с ней? Как она?

— В данный момент она без сознания, — объяснил Экесон. — Я больше ничего не знаю. Видимо, авария была серьезной.

— Мне нужно к ней. — Сабина побежала к двери. — В какой больнице она находится?

Снейдер все выслушал и теперь сидел, наклонившись вперед и уставившись на столешницу. Вены на его висках пульсировали, на щеках ходили желваки.

— Вам туда нельзя, — тихо сказал он. — Там вас будет ждать полиция. И тогда вы проведете в СИЗО не менее двух дней.

— Мне все равно! Я должна пойти к ней!

Снейдер все еще сидел с опущенной головой.

— Вы прошли обучение на хирурга, анестезиолога или специалиста по черепно-мозговым травмам? Нет? Тогда вы не сможете ей помочь.

Она схватилась за ручку двери.

— Вы бессердечный осел!

— Немез. — Снейдер поднял глаза. — Как только Гульбрандсен вас поймает, он вас так просто не отпустит. Вы нужны мне здесь, рядом со мной… а не в больнице или в камере предварительного заключения, где мне от вас не будет никакой пользы!

Сабина помедлила, затем отпустила дверную ручку.

— О'кей… — Ее голос дрожал, грудь тяжело вздымалась. Вся эта ситуация полностью отличалась от любого расследования, которое они когда-либо проводили в Германии или соседних странах. Сейчас ни один из местных органов власти не был обязан сотрудничать с ними — и тем более им подчиняться. У них были связаны руки, и им приходилось беспомощно наблюдать, как один член их команды за другим выбывал из строя. — И что вы предлагаете?

— Сядьте! — приказал Снейдер. Он подождал, пока она снова опустилась в кресло, затем развел руки. — Похоже, я недооценил Хокона. Его связи и возможности гораздо шире, чем я мог себе представить. Факт в том, что в Норвегии мы больше не в безопасности.

Экесон попытался возразить, но Снейдер резким жестом заставил его замолчать.

— Послушайте меня! Это важно, и я скажу это только один раз. Экесон, если после оказания первой помощи Тина Мартинелли будет транспортабельна, немедленно организуйте ее перевозку в больницу в Германии. — Экесон хотел что-то сказать, но Снейдер его перебил: — Свяжитесь с офисом Дирка ван Нистельроя, его секретарша предпримет вместе с вами все необходимые шаги, чтобы как можно быстрее получить разрешение на вылет санитарного самолета.

Экесон кивнул:

— Хорошо, я попробую.

— Попробовать недостаточно. Вы должны как можно быстрее вывезти ее из страны в целости и сохранности! — Теперь Снейдер посмотрел на Марка: — Ты будешь сопровождать Мартинелли в самолете, и не спускай с нее глаз. Обсуди все, что произошло, с ван Нистельроем. Не с Ионом Эйсой и не с Фридрихом Дромайером, ясно? Только лично с ван Нистельроем. — Затем он повернулся к Коре: — В порядке исключения на этот раз вы ничего не сообщаете БНД. Возможно, изначально утечка данных происходит вовсе не в БКА, а в разведывательной службе.

Кора сглотнула, но тоже кивнула.

Теперь Снейдер полез в карман пальто и протянул Марку пули и гильзы:

— Этим был застрелен Иоте, мужчина из бара. Техники БКА и эксперты по баллистике должны их изучить. Я хочу знать, откуда взялось это оружие.

Марк встал и убрал гильзы и пули в рюкзак.

— Хорошо, тогда я поеду в больницу.

— Я вызову машину, которая вас туда отвезет, — сказал Экесон. — Тем временем выясню, как обстоят дела.

Сабина тоже встала и подошла к Марку.

— Береги себя и Тину… и счастливого пути.

Марк обнял ее и поцеловал.

— Возможно, через пару часов я буду уже в Висбадене, а ты возвращайся домой целой и невредимой. — Затем он указал на Снейдера: — Ты несешь ответственность за то, чтобы с ней ничего не случилось.

Снейдер кивнул. В тот момент его мысли, вероятно, были заняты абсолютно другим.

С тяжелым сердцем Сабина высвободилась из объятий Марка и с тоской смотрела, как он взвалил на плечо рюкзак и вышел из комнаты. Затем она повернулась к Сней — Деру:

— А мы что будем делать?

Он задумчиво нахмурился.

— Мы тоже покинем Осло.

— О'кей, отличный план, а как?

— Пирс 17В, — сказал он.

Пирс 17В оказалось не так-то просто найти. Он располагался в центре промышленного порта, в окружении гигантских красных, желтых и синих кранов, которые безостановочно загружали контейнеры на грузовые суда. Издалека эти огромные металлические контейнеры напоминали разноцветные строительные блоки, сложенные вплотную друг на друга и достигающие нескольких метров в высоту.

«Как это вообще держится при сильном шторме?», — размышляла Сабина, направляясь со Снейдером и Корой к грузовому терминалу. Неподалеку отсюда отходил паром до Киля, на котором они приплыли в Осло. Проезжая мимо на такси, они заметили, что полиции больше, чем обычно. Полицейские патрулировали даже пристань в Скёйене, где сотни лодок выстроились у причалов, словно ореховые скорлупки.

Кора показала сотруднику в терминале доверенность, выданную посольством Германии, которая позволяла ей беспошлинно отправить дипломатический багаж с пирса 17. В запечатанном портфеле, который она получила от Экесона, лежали только два старых телефонных справочника. Но именно так они попали на территорию — включая Снейдера с его временным выездным документом, — и, наконец, в конце пирса сели в тени старого гофрированного железного павильона на деревянную скамейку, которая стояла между вилочным погрузчиком и мусорным контейнером. Если полиция расширит свои поиски и на эту часть порта — что маловероятно, — здесь они, по крайней мере, будут более или менее скрыты от глаз.

Нисколько современными и дружелюбными выглядели пристань для яхт и паромные доки, настолько же запущенным казался грузовой порт. Мимо них прошли несколько рабочих в защитной одежде, затем подъехал мусоровоз и вывалил свое содержимое в контейнер, что, в свою очередь, привлекло стаю крикливых чаек.

Сабина наклонилась вперед и, выглянув из-за края мусорного контейнера, посмотрела в конец причальной стенки.

Она увидела грузовое судно среднего размера, которое было тяжело загружено и поэтому глубоко сидело в воде. «Скагеррак». Сабина с трудом могла поверить, что эта старая ржавая баржа сможет без происшествий пережить путешествие в Калининград. Но «Скагеррак» не в первый раз ходил по этому маршруту, и сегодня вечером он снова отшвартуется в 21 час и без остановок направится в российский эксклав.

В отличие от других грузовых судов «Скагеррак» не был исключительно контейнеровозом, а имел большой откидной люк, как у больших паромов, которые могли брать на борт в том числе и грузовики. Сабина снова задумалась, что же представляла собой контрабанда, находившаяся на борту наряду с металлоломом и промышленными отходами, — и ей пришла в голову мысль, что «Скагеррак» мог быть одной из причин, почему полиция сюда не заезжала. Судя по всему, власти всегда закрывали глаза, когда судно Хокона загружалось и отправлялось в плавание.

Сабина застегнула анорак повыше и подышала в ладони, потому что с моря дул холодный ветер.

— Сколько времени понадобится такому судну, чтобы доплыть до Калининграда?

— У меня что, присоска на лбу и я похож на навигатор? — прорычал Снейдер.

«Ого, он в плохом настроении». Сабина посмотрела на Кору.

— Когда оно идет быстро, то делает около двадцати узлов, — ответила та.

— Тогда для расстояния чуть более тысячи километров ему потребуется примерно, — Сабина подсчитала в уме, — двадцать семь часов. Это значит, что судно прибудет в Россию завтра около полуночи.

Кора надвинула кепку еще ниже на лицо.

— Почему нас это вообще волнует? Какая нам разница, возит Хокон контрабанду или нет? Пусть этим занимаются соответствующие немецкие, норвежские или российские органы.

Снейдер смотрел на судно и не торопился с ответом.

— Вы знаете, сколько времени потребуется органам в рамках такого международного сотрудничества, чтобы получить ордер на обыск судна в нейтральных водах?

Кора пожала плечами:

— Сколько?

— Очень много!

— И поэтому мы поднимемся на борт? — нерешительно спросила Кора, видимо все еще не до конца понимая, что задумал Снейдер.

Сабина же давно поняла, что Снейдер хочет попасть на это судно любой ценой. Несмотря на все риски. Потому что если его обнаружат, то, скорее всего, выбросят за борт в открытое море. А если нет, то мысль о том, чтобы завтра вечером внезапно оказаться в России, тоже не особо радовала.

— История с контрабандой — второстепенный вопрос, — пробормотал он. — Гораздо интереснее то, что из-за убийства Катарины фон Тун это будет последняя сделка по передаче данных.

— Если ваша теория насчет крота вообще верна, — отметила Кора.

Но Снейдер не сомневался.

— Если это критически важные материалы и они попадут не в те руки…

— Кто сказал, что они критически важные? — перебила его Кора.

— Мы не пригородные копы, — резко ответил Снейдер. — БКА расследует деятельность контрабандистов, террористов, педофильских группировок, торговцев оружием, принудительную проституцию и организованную на международном уровне торговлю фальшивыми деньгами и наркотиками. Эта утечка может саботировать дальнейшие операции, рейды, прослушивание телефонных разговоров и запланированное вмешательство БКА и БНД… и привести к гибели невинных людей, полицейских и коллег. Не только наших, но и ваших тоже!

С горьким чувством Сабина подумала о Шёнфельде, который недавно погиб в результате неудачной операции спецназа. Его смерть также могла стать прямым следствием этой утечки данных.

— Значит, вы хотите предотвратить передачу в Калининграде? — спросила Кора.

— Благодаря своему географическому положению Калининград является идеальным перевалочным пунктом для незаконно полученной информации. Я хочу изъять документы, прежде чем они попадут на аукцион.

Кора недовольно нахмурилась:

— Этот план — безумие!

— Но в действительности именно поэтому вы поехали с нами в Норвегию, — напомнил ей Снейдер.

— Кроме того, мы хотим поймать Хокона, — добавила Сабина.

— Кто сказал, что он вообще на борту? — спросила Кора.

Снейдер уставился на судно.

— Он будет на борту.

— Почему вы так уверены?

— Его разыскивают за многочисленные убийства, — ответила Сабина вместо Снейдера, — поэтому он попытается покинуть страну. Если он сегодня воспользуется возможностью сбежать в Россию, мы должны этому помешать.

— Этим могут заняться норвежские власти, — снова возразила Кора.

— Через три недели? — По тону Снейдера Сабина поняла, что он теряет терпение с Корой. — И не забывайте, что нас тоже разыскивают за убийство. «Скагеррак» — это последний шанс покинуть страну незамеченным не только для Хокона, но и для нас.

Сабина тоже так считала. На самом деле было много доводов в пользу того, чтобы каким-то образом пробраться на борт.

— К тому же Хокон позаботился о том, чтобы его судно не проверяли полиция или таможенные органы. Нам повезло!

Кора заправила прядь волос под кепку.

— То есть хотите вот так просто сбежать? Вы только все усугубите.

— Мне надоели ваши наивные правильные взгляды. — Снейдер строго посмотрел на нее. — Пока выяснят, что я не убивал Иоте, пройдут дни, если не недели, в течение которых я буду бездеятельно сидеть в СИЗО. Тем временем Хокон уедет и передаст последние данные. А он — моя последняя зацепка в поимке крота.

Теперь Кора наконец поняла.

— Если хотите, летите домой. Я отправляюсь на этом корабле. — Он вопросительно посмотрел на Сабину.

Она кивнула.

— Без меня вы пропадете.

Это дело нужно было раскрыть, к тому же она его все равно никогда бы не бросила.

— И как вы планируете попасть на борт? — спросила Кора.

Снейдер кивнул вперед.

— Мы сломаем пломбу на одном из тех контейнеров с металлоломом, которые еще стоят здесь.

Кора застонала, затем медленно кивнула:

— Хорошо, мы начали втроем. И закончим это тоже втроем.

Они прождали еще два часа на холоде, и наконец появилась хорошая возможность, когда рабочие на пирсе начали загружать оставшиеся контейнеры на палубу «Скагеррака» с помощью крана и закреплять их.

Друг за другом они пробрались в узкий проход между контейнерами и выбрали один из самых больших, который, согласно наклеенным транспортным документам, следовал в Калининград.

Снейдер приложил ухо к стенке и постучал по металлу.

— Кажется довольно пустым.

Он сорвал пломбу, а Сабина взломала замок отмычкой. Затем они как можно тише открыли дверь и проскользнули внутрь. Пока Кора закрепляла проволокой дверь изнутри, чтобы та не распахнулась во время транспортировки, Сабина включила фонарик на мобильном телефоне.

Контейнер был размером примерно шесть на два с половиной метра и настолько низким, что Снейдер практически мог дотянуться до потолка рукой. Он действительно был не сильно загружен. Однако там ужасно пахло нефтью, смазочными материалами и ржавчиной. Насколько Сабина разглядела с помощью фонарика, в контейнере находилось несколько десятков бочек с нефтью. А также три поддона с газовыми баллонами, несколько старых холодильных установок и отсек с тысячами раздавленных алюминиевых банок.

— Неужели вы не могли найти контейнер с мебелью, включая диван? — проворчала Кора, закончив с дверью.

— Поищите себе место для отдыха, — ответил Снейдер.

Он протиснулся между бочками в заднюю часть и устроился у поддонов с газовыми баллонами. Сабина пробралась к нему. Он сидел, подняв воротник пальто, задумчиво крутя в пальцах косяк и нюхая табак. Сабина указала на баллоны.

— Вы ведь не собираетесь курить? — спросила она.

— А очень бы хотелось, — пробормотал он. — Может, тогда все здесь взлетит на воздух.

Кора села ближе к двери, и все трое замолчали. Они слышали скрип крана, грохот цепей и крики норвежских рабочих.

Сабине показалось, что прошла целая вечность, но наконец настала их очередь. Цепи с громким стуком были прикреплены к контейнеру, после чего тот резко поднялся в воздух. Контейнер качнулся, и Сабину прижало к плечу Снейдера.

— Простите, — пробормотала она, так как он терпеть не мог непосредственной близости.

Но Снейдер был довольно немногословен.

У стены заскрипели бочки с нефтью. Сабине показалось, что контейнер несколько раз повернулся вокруг своей оси, прежде чем с глухим стуком опуститься на палубу. Снова послышались крики рабочих, затем цепи отсоединили.

Через час судно отплыло. Сквозь щель в двери контейнера проникал сумеречный свет уходящего дня. Сабина слышала рев двигателя, шум волн и чувствовала волнение моря.

— Наш контейнер последний в ряду! — крикнула Кора, все еще сидевшая у двери.

На самом деле они опасались, что контейнер будет установлен таким образом, что дверь окажется заблокированной соседними контейнерами и они застрянут в нем, пока не доберутся до Калининграда.

— Значит, мы можем выйти? — спросила Сабина.

— Думаю, получится.

В течение следующих часов стало очень холодно. Сабина подтянула колени, подышала в ладони и обхватила ноги, съежившись в клубок в темноте. Наверное, такое испытывали греки внутри троянского коня. Позже ночью они попытаются покинуть свое укрытие, спуститься на палубу и найти путь внутрь судна. Возможно, им даже удастся попасть под палубу и глубже в трюм.

И пока она, убаюкиваемая плавным покачиванием волн, смотрела в темноту, думая обо всем на свете и мысленно пересчитывая патроны в своем пистолете и в запасном магазине, ее голова на мгновение откинулась назад к стене, а глаза закрылись.

Она встрепенулась, и вдруг ей показалось, что контейнер становится шире и бочки отодвигаются в сторону. В этот момент она увидела приближающуюся к ней фигуру. «Кшиштоф! Ты здесь?» Но когда он молча повернулся в сторону, она увидела, что в его спине торчит длинный нож.

«Ко… Ко… не…»

Снейдер неподвижно сидел рядом с ней и курил косяк. А потом загорелись бочки с нефтью. Сабина почувствовала жар на лице и руках. Огонь поднимался до потолка контейнера, где превращался в море из красных и желтых языков пламени. Кшиштоф исчез; вместо него из огня в ее сторону выехала инвалидная коляска. В ней сидел Хоровиц, практически полностью обугленный, но все еще отчаянно размахивающий руками.

Внезапно море пламени расступилось перед ее глазами, и на нее с ревом помчался грузовик. Но прежде чем он до нее доехал, появилась Тина. «Нет, беги прочь!» Грузовик задел Тину, сбил с ног, а затем переехал ее всеми колесами. Треск ломающихся костей был ужасен.

Тяжело дыша, Сабина проснулась от кошмара. Ее сердце колотилось. На лбу выступил холодный пот. Ее что-то разбудило. Рев туманного горна? Нет. И тут она услышала это. В ее кармане звонил мобильный телефон. Еще сонная, она вытащила его и посмотрела на дисплей. Свет ослепил ее, и ей пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем она смогла отчетливо разглядеть цифры. «Начало третьего ночи. Значит, вот сколько я проспала».

Она огляделась в темноте. Да, верно, она направлялась в Калининград. С другого конца контейнера слышалось тихое, монотонное похрапывание Коры. Волны бились о корпус судна, а из глубины доносился мерный рев винта. Поскольку ее телефон ловил сеть, они, видимо, находились недалеко от берега. Она снова посмотрела на дисплей. СМС от Марка. Она прокрутила сообщение.

«Проблем с выездом не было. Только что приземлились во Франкфурте на санитарном самолете с врачом скорой помощи. Учитывая обстоятельства, Тина чувствует себя неплохо. Ее похитили и удерживали в плену в мотеле, но она сумела освободиться и сбежать. На дороге ее сбил грузовик. Больше ничего не помнит. Нога и три ребра сломаны, сложный перелом плеча, ссадины, сильное сотрясение мозга и несколько ожогов на руке. Ее госпитализировали и прооперировали. Я организовал личную охрану. Надеюсь, у тебя все в порядке? Привет Снейдеру. Целую, спокойной ночи».

Она прочитала сообщение еще раз, затем опустила телефон. В мерцании света она увидела блеск глаз Снейдера рядом с собой.

— Вы не спите? — удивленно прошептала она.

— Не могу спать, — тихо ответил он. — Как Мартинелли?

Она дала ему свой мобильный, чтобы он сам прочитал сообщение. Снейдер пробежал текст глазами и через несколько секунд вернул ей телефон.

— Всех тех, кто приехал позже, с нами больше нет, — прошептал он. В том, как он это произнес, чувствовалась неуверенность в себе.

— Без команды мы бы не продвинулись так далеко, — сказала она и увидела, как Снейдер кивнул в свете дисплея.

— Но какой ценой? — добавил он.

Сабина услышала, как он хрустнул костяшками пальцев. Кора все еще тихонько похрапывала.

— Сначала Кора мне не очень понравилась, — прошептала она. — Но теперь я рада, что она с нами… в прямом смысле этого слова.

— Ммм, — промычал Снейдер.

— По сути, мы преследуем одну и ту же цель. Возможно, БНД еще сможет быть нам полезна, когда мы окажемся в Калининграде.

Снейдер по-прежнему молчал, и уже одно это заставило ее засомневаться.

— Вы считаете по-другому?

— Я… — он понизил голос до еле слышного шепота, — не доверяю ей.

Сабина замолчала.

— Но вы…

— Что? — перебил он. — Потакал ей?

— Да… по крайней мере, иногда у меня складывалось такое впечатление.

— Я ей ни капли не доверяю, не доверял с самого начала и не доверяю сейчас. Я просто подыгрывал ей и пытался выстроить с ней хорошие отношения, потому что хотел узнать ее истинные мотивы.

— Но теперь-то мы их знаем!

— Да? — спросил он.

Плечи Сабины невольно напряглись. Его паранойя никуда не делась. Ладно, если подумать о Кшиштофе, Хоровице и Тине, то она, конечно, была обоснована.

— Понимаю, — прошептала Сабина.

— Мы должны зорко следить за ней, — сказал он, — и не поворачиваться к ней спиной.

СЕМЬЮ ЧАСАМИ РАНЕЕ

Воскресенье, 27 мая, вечер

Сотрудник полиции отошел в сторону и нажал кнопку, после чего зарешеченная дверь автоматически открылась.

Хокон Йоргенсен шагнул в коридор и дошел до его конца, где находилась тяжелая металлическая дверь со смотровым окном. Он был знаком с этой процедурой по многочисленным допросам, которым уже подвергался, находясь под стражей в полиции. В целях безопасности ему пришлось сдать ремень, шнурки, часы, драгоценности и все содержимое карманов. В одних лишь брюках, рубашке и незашнурованных ботинках он остановился перед дверью и перевел дух. Затем вошел внутрь.

На потолке мерцала жужжащая люминесцентная лампа. Узкое световое окно было зарешечено. Три голых стены, на четвертой висело большое одностороннее зеркало, а в центре комнаты стояли стол и два стула. На одном из них сидел Александер — согнувшись, с наручниками на запястьях — и монотонно постукивал пальцем по столу.

Теперь он поднял глаза. Взгляд его был вовсе не испуганным, как подозревал Хокон, а скорее смиренным и разочарованным. Под глазами лежали темные круги — похоже, он не спал всю ночь. В комнате пахло холодным кофе, но Хокон не заметил ни одной чашки. Видимо, отсюда вынесли все, что не было надежно закреплено.

— Тебя я не ожидал, — сказал Александер.

Хокон ничего не ответил, просто молча сел на стул напротив и долго смотрел на него.

— Я знаю, что ты пойдешь на сделку с прокурором и дашь против меня показания, — наконец начал он разговор.

— С чего ты взял?

— Будет глупо, если ты этого не сделаешь.

Александер молча сжал губы. Тем временем Хокон развел руками.

— Мы можем говорить открыто. Меня заверили, что нас не прослушивают и не записывают этот разговор.

— Ты в это веришь? — Голос Александера звучал хрипло.

— Это стоило мне довольно дорого… Но у нас всего десять минут.

— Больше тебе не дали?

Хокон покачал головой:

— Нет, затем я должен уехать.

— То есть ты просто пришел попрощаться со мной?

Хокон кивнул:

— Наш последний разговор, брат.

— И чего ты от меня хочешь?

— Это твой ребенок?

Александер горько рассмеялся:

— Так вот за что ты заплатил столько денег?

— Это твой ребенок? — повторил Хокон.

Александер молчал.

— Боже мой, я должен был догадаться с самого начала… — Хокон склонил голову. — Ты и Астрид, верно?

— Ты здесь, чтобы меня упрекать?

— Нет, я просто хочу попросить тебя, чтобы ты позаботился об Астрид… когда снова выйдешь.

Александер удивленно посмотрел на него, затем снова горько рассмеялся.

— Имеешь в виду — через пятнадцать лет?

Хокон скривил рот.

— Возможно, всего через десять, если ты будешь сотрудничать. И позаботься о ребенке. Может, он станет лучше нас двоих.

Александер удивленно посмотрел на него.

— А ты?

— Я исчезну… потому что никакие деньги в мире не смогут исправить то, что мне предъявят.

— Ты сам виноват, — накинулся на него Александер. — Зачем тебе нужно было убивать всех этих женщин?

Хокон оставался совершенно спокоен.

— Ты еще помнишь наши поездки в отцовский дом на Лофотенах?

Александер снова успокоился.

— Да, хорошее было время. Рыбалка и охота с отцом, совместные ужины с матерью.

— Это было паршивое время! — возразил Хокон. — Да, возможно, тебе оно казалось чудесным, тебе тогда было четыре года, но я был уже достаточно взрослым, чтобы понять, как на самом деле протекал их брак.

— Не строй из себя жертву! Я тоже хорошо помню, как однажды утром мать лежала мертвая в своей постели.

— Но не ты ее нашел.

— Я ее все равно видел. Так что не изображай из себя мученика!

Хокон понизил голос:

— Я видел, как она умерла…

Александер поднял глаза.

— Чушь! Она умерла от инсульта рано утром.

— Нет, не от инсульта. Это был мой восьмой день рождения. Накануне я с ней поругался, а потом хотел быть хорошим мальчиком и решил принести ей поднос с завтраком в постель. Я поднялся по узкой деревянной лестнице в ее спальню, но у меня были заняты руки, и я не мог постучать, поэтому нажал на ручку локтем и толкнул дверь ногой.

Александер затаил дыхание.

— И что?

— Отец задушил ее в постели.

— Ты лжешь!

— Я не лгу, — совершенно спокойно произнес Хокон. — Я до сих пор вижу ту сцену, как будто это произошло вчера. Я просто стоял и смотрел, как наш отец, лежа на ней, проникал в нее грубыми толчками, снова и снова, и при этом душил ее. Он так вошел в раж, что даже не заметил, что дверь открыта. В конце концов поднос выскользнул у меня из рук. Но было слишком поздно, мать уже не дышала. Ее глаза просто неподвижно смотрели на меня.

Александер взглянул на него, совершенно ошеломленный.

— Как отреагировал отец?

— Он слез с нее и подошел к двери… — Картина отчетливо стояла перед глазами Хокона. — Он сказал: «С матерью произошел несчастный случай, — затем посмотрел на пол. — Убери это и не говори ни слова!» Потом он захлопнул дверь перед моим носом.

— Я помню… — прохрипел Александер. — Ты целый год не разговаривал.

Хокон кивнул.

— А почему он задушил мать?

Хокон пожал плечами:

— Я не знаю. Может, случайно. Возможно, он часто придушивал ее во время секса, чтобы полностью владеть ситуацией, и на этот раз зашел слишком далеко.

— Вот почему мать в шейном платке на всех фотографиях. — Александер сглотнул. — Почему ты мне никогда не говорил?

— Я не хотел об этом говорить, я хотел стереть это воспоминание, забыть его навсегда, но не мог. Я чувствовал себя мертвым. И знал, что со временем это меня убьет. Наконец спустя годы я ночью последовал за отцом в порт Осло. И застрелил его там.

Теперь у Александера отвисла челюсть. Он подался вперед и понизил голос.

— Так это был ты?

— Ночью на пирсе, три раза в спину. Я думал, что это навсегда сотрет воспоминание, но ничего не вышло… Я по-прежнему чувствовал себя мертвым. Даже сейчас, почти каждую ночь, я думаю о том, каково это было для матери. Он на ней… она знает, что умрет… не может освободиться… и на последних вздохах замечает своего сына, который стоит там с подносом в руках и видит все это… боль, пытку, издевательство и унижение. Эту беспомощность. — Его голос сорвался, и он вытер слезу со щеки. — Возможно, в тот момент она даже хотела умереть, чтобы положить этому конец.

— Зачем ты мне все это рассказываешь именно сейчас?

— Я искал другие способы справиться с этим…

— Убивая проституток?

— Отец изнасиловал мать. Этот подонок убил ее в тот момент, когда кончил в нее, словно в кусок сырого мяса. Она просто беспомощно лежала, пока он стонал. Боже, что она должна была чувствовать? — Слезы снова потекли по его лицу. — Я не могу объяснить, почему это делаю… Просто знаю, что это помогает мне забыть увиденное, по крайней мере на несколько дней, если…

Он сделал паузу. Александер нахмурился:

— Ты проживаешь эту сцену с позиции отца?

Хокон кивнул:

— Это единственный способ забыть. По крайней мере, в дни до и после моего дня рождения.

— Чушь собачья! Зачем нужно было еще и убивать женщин кинжалом?

Хокон посмотрел на него:

— Так быстрее. Я избавлял их от мучений, чтобы они не страдали так долго, как мать.

— Ты сумасшедший! — воскликнул Александер.

Хокон сохранял спокойствие.

— Я когда-то слышал, что если долго изучать своего врага, то становишься таким же, как он. — Хокон помолчал. — Я не жду, что ты поймешь, но я хотел, чтобы ты хотя бы знал.

— Ох… — Александер шумно втянул воздух, явно пытаясь подобрать слова, но не находя их.

— Не важно, что было у тебя с Астрид, и не важно, хотел ли ты избавиться от меня или нет, — мне уже все равно, — для меня важно одно. Не думай обо мне только плохо.

Александер уставился на него в недоумении:

— Тебе… все равно, что было у меня с Астрид?

Хокон сжал губы.

— Я знаю, что сделал многое неправильно, но с самого детства я несу бремя ответственности. Я всегда оберегал тебя от плохого и защищал. Из нас двоих ты более избалован, и у меня никогда не было таких возможностей, как у тебя. — Он помолчал, затем посмотрел Александеру в глаза. — Почему ты не сказал мне, что ребенок от тебя? Я бы это принял.

— Серьезно?

— Ты мой младший брат. Как я мог причинить тебе боль? Мы могли бы просто поговорить на балконе после моей вечеринки, как двое взрослых мужчин, тогда во всем этом не было бы необходимости. — Он тяжело вздохнул, затем встал. — По крайней мере, я бы знал, что у нас есть общий и, возможно, здоровый наследник.

Александер опустил напряженные плечи и посмотрел на Хокона:

— Значит, вот так мы расстанемся?

— Ну… по крайней мере, мы оба живы и не проломили друг другу череп. Это уже что-то. — Хокон устало улыбнулся. — Астрид не должна была появляться в нашей жизни. Тогда, возможно, мы бы лучше ладили. Прощай. — Он повернулся и вышел из комнаты.

Не говоря ни слова, закрыл дверь, прошел обратно по коридору, через зарешеченную дверь и мимо сотрудника в кабинет, где оставил свои вещи.

— Как все прошло? — спросил Гульбрандсен.

Хокон продел ремень в петли брюк.

— Я с ним примирился.

Единственное, что имело для него значение, и не важно, понимал это Гульбрандсен или нет.

Гульбрандсен наклонился вперед в своем рабочем кресле и сделал глоток холодного кофе.

— Как трогательно.

«Ты понятия не имеешь, что на самом деле важно в жизни». Хокон завязал шнурки, надел кольца и часы и взял кошелек. Мельком заглянул в него, прежде чем сунуть в карман. 50 000 крон исчезли. Eta эти деньги Гульбрандсен купит своему сыну мопед. Наконец он надел куртку.

— Еще кое-что…

— Нет, — тут же возразил Гульбрандсен. — Я больше ничего не могу для тебя сделать. Тебя уже ищут. Твой визит сюда и этот разговор с братом могут стоить мне головы.

Хокон подошел к нему.

— Только одна вещь! — Он поднял палец. — Позаботься о моих американских питбультерьерах. Это все, о чем я прошу.

— Ладно, это можно сделать, — вздохнул Гульбрандсен. — Завтра я заберу их у датчанина.

Хокон покачал головой:

— Датчанина больше нет на вилле. Он будет меня сопровождать.

— Куда? — Гульбрандсен встал. — Что вы собираетесь теперь делать?

Не говоря ни слова, Хокон вышел из кабинета и направился к боковому входу в здание, где не было камер и где стоял его припаркованный «джип-чероки». «Черный баклан навсегда покинет Норвегию», — подумал он.

Понедельник, 28 мая

Сабина действительно снова уснула. Открыв глаза, она увидела силуэт Коры, которая склонилась над ней и нежно коснулась ее плеча.

— Сейчас половина пятого утра, — прошептала она.

Сабина повернулась к Снейдеру. Он лежал рядом с ней, прислонившись головой к бочке, и тоже только что открыл глаза. Видимо, услышал слова Коры. Он встал и подышал в замерзшие ладони.

— Давайте поищем способ проникнуть внутрь судна.

Сабина тоже поднялась. Ее конечности онемели, и она ужасно замерзла. К тому же ей срочно нужно было в туалет. Вместе они пробрались к двери контейнера. Кора уже сняла пломбировочную проволоку, но дверь удалось лишь приоткрыть. В слабом сумрачном свете, проникавшем снаружи, Сабина увидела два перекрещенных металлических прута, которые фиксировали контейнер и блокировали дверь.

— Я туда не пролезу, — объяснила Кора.

Сабина прислонилась к стенке контейнера и просунула руку в щель. Она ухватилась за нижний металлический прут и, немного подергав, сумела вытащить его из крепления.

— Не так громко! — прошипел Снейдер, когда прут ударился о стенку контейнера, но Сабина проигнорировала его. Из-за волн, шума машин и ветра, пронзительно свистящего между контейнерами, никто не услышит грохота.

Теперь она выпрямилась и сняла второй прут. Однако он выскользнул у нее из рук и упал на пол. Сабина только увидела, как Снейдер закатил глаза.

— Что? — прошипела она. — Мы можем выйти.

Не дожидаясь его комментария, она толкнула дверь. Ее тут же обдало ледяным ветром. Она почувствовала запах соленой воды, ощутила брызги и увидела нежную золотистую полоску рассвета на горизонте. «Скагеррак» бороздил открытое море, и, насколько Сабина сумела разглядеть, материка не было видно.

На негнущихся ногах она очень медленно выбралась наружу, а затем спустилась вниз, опираясь на прутья нижнего контейнера. Сабина спрыгнула на палубу и тут же огляделась. Ни одного матроса. Большинство из них, вероятно, спали. А камер на палубе такой старой посудины, конечно же, не было.

Следующим вниз спустился Снейдер. Сабина помогла ему, и он, кряхтя, встал рядом с ней. Затем они передали железные прутья Коре. Она закрыла дверь контейнера, временно закрепила пломбу и навесила железные прутья. Затем спрыгнула и мягко приземлилась рядом с Сабиной.

— Это, должно быть, носовая палуба, — прошептал Снейдер.

Сабина увидела множество швартовых канатов и кнехты, за которые они крепились. Здесь же находилось устройство для обеих якорных цепей.

Они медленно пробирались по палубе. Палуба была мокрой и скользкой, а судно раскачивалось на волнах. Они прошли через небольшую квадратную баскетбольную площадку, которую команда соорудила с помощью больших сетей, и направились к стене, где стоял ящик со спасательными жилетами и многочисленные мусорные баки. Над ними висели красные спасательные круги.

— Сюда, — прошептала Кора.

Она обнаружила трап. Узкая лестница с двумя поручнями слева и справа круто уходила вниз. Сверху висела табличка Dangerous cargo on board[29]. Ниже кто-то написал фломастером work safe — die old[30].

Они начали спускаться, и чем глубже находились, тем громче становился стук машин. В одном месте соединение труб над их головами подтекало, вода звонко капала на деревянный пол, где уже образовался участок мха размером с ладонь.

Сабина заглянула в коридор, откуда доносились приглушенные звуки радио. Она заметила, что потолок и двери кают также были обшиты деревянными панелями. Однако дерево, судя по всему, красили раз в пятьдесят лет.

Снейдер молча махнул рукой вниз, и они спустились по лестнице на следующую палубу. К счастью, им никто не встретился.

— Интересно, у них большая судовая команда? — прошептала Сабина.

— Может быть, пять матросов и капитан. — Снейдер остановился перед доской, на которой были изображены пути эвакуации и поперечный разрез судна. Хотя все надписи были на норвежском языке, большую часть было легко угадать благодаря некоторым символам: центральный пост управления судном, радиорубка, камбуз, продовольственная комната, склад инструментов и запасных частей, лазарет и кают-компания для экипажа. Сабина попыталась запомнить, где что находится.

— Куда нам нужно? — прошептала она, получив общее представление о судне.

Снейдер ткнул пальцем в план:

— В грузовой трюм. — Он указал на лестницу, и они спустились на другую палубу.

К этому времени шум насосов из машинного отделения и пыхтение дизель-генераторов стали настолько громкими, чтобы они могли говорить в полный голос. Потому что при этом шуме их все равно никто бы не услышал.

— Значит, вы все еще думаете, что Хокон возит какую-то контрабанду на этом грузовом судне? — спросила Кора. — Какие у вас предположения? Оружие? Наркотики?

— Или люди. — Снейдер пожал плечами. — Я не знаю…

Они достигли двери, ведущей в грузовой трюм. Снейдер открыл ее, и вместе они вошли в ангар, расположенный сразу за большим откидным люком.

На потолке горели красные аварийные лампы, погружая все в темно-бордовый сумеречный свет. Сабина чувствовала себя, как на подземной парковке. Здесь стояло множество автомобилей и мотоциклов, колеса которых были прочно зафиксированы. Дорогие модели всех популярных марок. И судя по тому, как они блестели, это были новые машины.

Кора прислонилась к капоту автомобиля, скрестив руки на груди, и обвела машины взглядом.

— В сиденьях, колесах или бамперах могут быть спрятаны сотни килограммов наркотиков. Мы можем долго искать.

Снейдер покачал головой. Он присел на корточки рядом с мотоциклом и посветил фонариком своего мобильного телефона на лак.

— Вы знаете анекдот про велосипедиста и таможенника?

— Нет. — Кора покачала головой.

Сабина тоже не знала, но была удивлена, что Снейдер вообще помнит какой-то анекдот.

— Смешной? — спросила она.

Снейдер не ответил.

— Раз в неделю мужчина на велосипеде пересекает границу с Голландией, — начал он. — Ему якобы нечего декларировать, на багажнике у него только мешок с песком. Таможенники знают, что он везет какую-то контрабанду, но каждый раз, когда они открывают мешок, там на самом деле оказывается только песок. Когда много лет спустя таможенник выходит на пенсию, однажды он случайно встречает этого велосипедиста и спрашивает его, что же тот тогда перевозил контрабандой, и мужчина отвечает: «Велосипеды!»

Сабина закатила глаза.

— Так вы думаете, что Хокон занимается контрабандой автомобилей?

В конце концов, ни на одной машине не было номерных знаков. Она открыла одну из водительских дверей, наклонилась и отперла капот. Затем подняла крышку и посветила фонариком в моторный отсек. Номер двигателя на картере отсутствовал. Не было ни буквенных обозначений, ни заводской таблички.

Тем временем Кора выбрала другую машину. Она села в салон и подсветила телефоном приборную панель. Свет отражался в лобовом стекле.

— Идентификационный номер транспортного средства отсутствует! — крикнула она.

Сабина также проверила это в своей машине. Обычно серийный номер автомобиля наносился лазером на стекло или гравировался на дверной раме. Ничего! Видимо, Снейдер был прав.

Тем временем он осмотрел бензобак и колесные арки другой машины и теперь возился с зажиганием.

— Здесь сняли GPS-трекер… вероятно, с других автомобилей тоже.

То есть ни происхождение автомобилей, ни их местонахождение уже не установить. Оставалось только два опознавательных признака: сама марка автомобиля и цвет. Сабина присела на корточки и осмотрела лак стоявшей рядом машины. Ей не пришлось долго искать. В свете лампы между дверью автомобиля и металлической рамой она обнаружила кусочек клейкой ленты, который соскребла ногтем.

— Машины перекрасили, — отметила она.

— По всей видимости, все эти новые автомобили угнаны, — предположил Снейдер, — и Хокон продает их в Восточную Европу.

Это имело смысл. На Украине или в Беларуси никого не волновал перебитый номер двигателя — а тот, кто купит машину, будет стараться избегать дорожного контроля.

Сабина встала.

— Так что бизнес с мусором и металлоломом — это просто подработка.

Вот чем зарабатывались настоящие деньги. И предположительно, продажей информации из БКА и БНД.

Но где находились эти документы?

Благодаря аварийному освещению в грузовом трюме было немного светлее, чем в контейнере, но так же холодно. В качестве удобного укрытия они выбрали внедорожник и провели там все утро, обсуждая свои варианты.

Потом Кора ускользнула и вернулась через двадцать минут с двумя бутылками воды, сэндвичем и горстью батончиков мюсли, которые она украла из кают-компании. Они с жадностью все проглотили. Кора также объяснила им, где находится ближайший туалет.

День тянулся медленно, и, пока Кора ближе к вечеру снова ходила в туалет, Сабина сидела в «БМВ» с белым кожаным салоном. Снейдер полулежал на заднем сиденье. Они оставили дверь приоткрытой, чтобы услышать, если появится кто-то из экипажа. Но сюда, скорее всего, придут лишь перед самым заходом в порт.

— Мы должны быть где-то рядом с побережьем или, по крайней мере, рядом с островом, — пробормотал Снейдер. — У меня снова есть связь.

Сабина достала свой мобильный телефон. И правда. Всего две полоски, но тем не менее. СМС-сообщения начали приходить одно за другим. Три пропущенных звонка. Два от Марка и один от Тины. Сабина тут же перезвонила по последнему номеру. Тина сразу ответила.

— Алло, Бина, где ты? — Ее голос звучал слабо и был едва различим из-за треска.

— На судне Хокона «Скагеррак», которое следует в Калининград, — ответила Сабина, краем глаза заметив, как Снейдер приложил палец к губам. Она тут же понизила голос: — А ты где? Как у тебя дела? — прошептала она.

— Все еще в больнице во Франкфурте. Сломанные ребра — это не так серьезно, как и сломанная нога, хотя врачи говорят, что я буду немного хромать, когда снимут гипс. Но плечо… — вздохнула она. — Сложный оскольчатый перелом. Вчера вечером мне сделали операцию.

Сабина застонала.

— О, черт. Но в остальном у тебя все в порядке? Как твоя голова?

— Так себе, сотрясение мозга, хочется все время блевать, а больничная еда только все усугубляет.

В этом вся Тина. Без пиццы и пасты она чувствовала себя человеком лишь наполовину.

— Ты знаешь, кто притащил тебя в тот мотель?

Тина застонала.

— Марк и люди из БКА только недавно ушли из больницы, они два часа расспрашивали меня об этом… — Она сделала паузу. — Я понятия не имею. Мужчина, которого я не знаю, и женщина, которую я не видела. Но знаю наверняка, что слышала что-то важное, только не могу вспомнить, что именно. И чем больше я стараюсь, тем меньше у меня получается. Это сводит с ума! Врачи говорят, что у меня ретроградная амнезия.

Снейдер выругался на заднем сиденье. Видимо, он услышал достаточно, потому что встал и вышел из машины. По крайней мере, это дало ей несколько минут наедине с Тиной.

— У тебя большой провал памяти? — спросила Сабина.

— Наверное, не больше получаса.

— А когда память восстановится?

— Через несколько дней или недель… неизвестно… но быстрее всего это произойдет, когда я вернусь к своей обычной повседневной жизни.

— Со сломанным плечом это не так просто.

— Надеюсь, меня выпишут послезавтра, — вздохнула Тина.

— В любом случае береги себя. — Прием стал еще хуже, и, бросив быстрый взгляд на дисплей, она увидела, что вторая полоска начала дрожать. — Ты знаешь, как дела у Кшиштофа? — быстро спросила она.

— Да, от Марка. Он все еще в отделении интенсивной терапии в Осло. Чем дольше длится искусственная кома, тем хуже. — Тина была огорчена, но Сабина не могла придумать ничего подходящего, чтобы ее подбодрить.

— Мы поймаем Хокона, — пообещала она ей.

— Береги себя.

Сабина улыбнулась.

— Со мной Снейдер.

— Как он после всего, что произошло?

— Ну, как обычно… у него давно уже должны были выработаться антитела против самого себя.

— Ой, не смеши меня, черт возьми, больно, — простонала Тина. — Ладно, врачи заходят в палату… Мне пора. Как только вспомню, что слышала в мотеле, я снова тебе позвоню. Ciao[31].

Связь прервалась, и Сабина уставилась на свой мобильный телефон. Краем глаза она увидела Снейдера, который расхаживал между машинами, разговаривая по телефону. В темноте его лысая голова, тени на лице и светящийся дисплей выглядели жутковато.

Через несколько минут он вернулся к ней и сел на пассажирское сиденье.

— Привет от Марка.

Она повернулась.

— Как он?

— Я не спросил. — Снейдер задумчиво постучал себя по лбу мобильным телефоном. — Он и техники исследовали пули и гильзы от «зиг зауэра», из которого стреляли в Иоте. — Он посмотрел через лобовое стекло.

— И какой результат?

Он пожал плечами.

— О глушителе мало что известно, но оружие было идентифицировано. Пистолет принадлежит телохранителю Хокона, датчанину.

Сабина кивнула. Это было не так уж удивительно. Кто еще мог следить за ними в переулке и инсценировать все это? Однако кое-что ее раздражало.

— Но почему датчанин вложил свой пистолет вам в руку? Если БКА удалось выяснить, кому принадлежало оружие, то норвежская полиция могла бы сделать то же самое и выйти на датчанина и Хокона.

Снейдер поднял палец:

— Не БКА… Марк это выяснил.

— Тогда я полагаю, что не через базу данных БКА?

Снейдер медленно кивнул:

— Совершенно верно, она не дала никаких результатов. Но Марк взломал базу данных БНД, к которой у нас обычно нет доступа.

БНД? Сабина нахмурилась. А вот теперь становилось интересно.

— Откуда у БНД информация об этом пистолете?

— Угадайте! — Снейдер приподнял бровь. — «Зиг зауэр», оказывается, имеет более длинную историю. Однажды его конфисковала БНД во время обыска дома, он оказался в камере вещественных доказательств, исчез оттуда и всплыл много лет спустя у некоего Асгарда в Тёнсберге… датчанина.

«Значит, Федеральная разведывательная служба!» Сабина автоматически вспомнила двух безымянных посетителей в костюмах, которых видела в кабинете Дирка ван Нистельроя и которые так хотели, чтобы Кора Петерсен их сопровождала.

— Интересно, что об этом знает Кора, — пробормотала она.

— Я уже давно об этом думаю.

Остаток дня до наступления ночи они провели под палубой среди угнанных автомобилей. Поскольку идентифицировать машины не представлялось возможным, Снейдер не стал тратить время, фотографировать их и отправлять снимки Марку, чтобы тот через БКА мог связаться с российскими властями в Калининграде.

Гораздо важнее было найти секретные документы. После того как Кора отсутствовала двадцать минут, чтобы — как утверждала — осмотреться на судне, она вернулась с новостями.

— Хорошая новость в том, что… Хокон действительно на борту, — выдохнула она. — Я видела его через окно на мостике. Он стоял рядом с капитаном.

— А плохая? — буркнул Снейдер.

— Датчанин тоже на борту.

Снейдер сделал недовольное лицо.

— У кого-нибудь из них были документы, папка или портфель?

— Я ничего не разглядела.

Снейдер посмотрел на часы. Примерно через два часа они войдут в порт Калининграда — центр этой операции. С каждой минутой они приближались к побережью, и вскоре у него снова будет бесперебойная сотовая связь. Он ждал этого момента. Они должны изъять документы и предотвратить их передачу. «А если у нас ничего не получится, в крайнем случае я взорву все судно с помощью газовых баллонов».

— У вас все в порядке? — спросила Кора.

— Нам следует начать поиски сейчас, — сказал он. — Моряки на палубе, вероятно, готовятся к швартовке и выгрузке. — Он посмотрел на Сабину. — Если с кем-то из нас что-то случится, по крайней мере, мы скоро будем недалеко от берега и сможем связаться с портовыми властями.

Они кратко обсудили, кто какой зоной займется, затем перевели телефоны в беззвучный режим и разошлись.

Снейдер знал от Сабины, что в опасных ситуациях она всегда заряжала свое оружие и держала первый патрон в патроннике. Он также зарядил свой «глок» и убрал его обратно в кобуру. Затем направился в носовую часть, чтобы обыскать каюты. «Зиг зауэр» с глушителем был бы настоящей находкой, но он в аффекте утопил его в заливе Осло-фьорда. Громкий выстрел привлек бы внимание не только всей команды, но особенно Хокона и датчанина. Поэтому он надеялся, что пока они смогут обойтись без этого.

Он медленно пробирался по узким коридорам к каютам, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться. Но не слышал ни голосов, ни раций, ни шума радио. Наконец добрался до кают экипажа. И здесь почти все было из дерева. Выглядело красиво, но на более современных кораблях из стали по крайней мере не скрипели бы деревянные половицы. Из-за этого он продвигался очень медленно. Однако он услышал бы, если кто-то появился в коридоре.

Добравшись наконец до кают-компании, Снейдер сначала прислушался у дверей. Тихо. Он осторожно вошел и обыскал все ящики и шкафы в обеих комнатах, но нашел только еду, напитки, посуду, журналы и игральные карты. Затем он занялся каютами с койками экипажа и каютой капитана. По сравнению с другими каютами она была в два раза просторнее, имела большой иллюминатор и собственную ванную комнату с душевой кабиной. На стене над потертым диваном висел огромный зазубренный гарпун, вероятно оставшийся с времен старых китобоев — сегодня в распоряжении норвежцев имелось гораздо более современное оборудование.

Тусклого света, проникающего снаружи через окно, было вполне достаточно, чтобы все видеть. В шкафу была только одежда, в баре — алкогольные напитки, а на тумбочке — потрепанные книги в мягких обложках с кириллическим шрифтом. Судя по всему, капитан «Скагеррака» был русским.

Снейдер выдвинул ящик письменного стола и обнаружил множество товаросопроводительных документов и совершенно новую, блестящую темно-синюю папку, которая заставила его сердце забиться быстрее. В это же время он услышал торопливые шаги в коридоре. Затем послышался треск рации, в которую кто-то рявкнул команду. Голос датчанина! Он говорил по-английски, довольно кратко и на ужасном диалекте.

Затем завибрировал мобильный телефон Снейдера. Он вытащил его из кармана пальто. Сообщение от Сабины. «Они обыскивают судно, возможно, ищут нас!»

Снейдер убрал телефон и посмотрел в сторону двери, держа руку на рукоятке пистолета. К счастью, шаги снова удалились, но судя по тому, что он услышал во время разговора, датчанин обыскивал все палубы судна, переворачивая все вверх дном. Значит, их присутствие на борту обнаружено — хотя большую часть времени они тихо провели в грузовом трюме.

Кора попала им в руки? Вероятно. Потому что Сабина только что прислала ему сообщение.

Когда шаги удалились, Снейдер подождал еще несколько секунд, затем убрал руку с пистолета и снова сосредоточился на ящике. Он как раз собирался открыть папку, когда дверь позади него распахнулась. Свет из коридора проникал в каюту, и Снейдер увидел в отражении иллюминатора, что в дверном проеме стоит датчанин.

Он резко развернулся и одновременно выхватил пистолет из кобуры. Но датчанин уже подскочил и пнул его в живот с такой силой, что Снейдер ударился о стол и рухнул на пол. На мгновение у него перехватило дыхание. Насколько он смог разглядеть через пелену слез, у датчанина не было с собой оружия. Он действительно хотел прикончить его голыми руками. И пока что у него это вполне получалось. Прежде чем Снейдер успел подняться, датчанин схватил его и швырнул через каюту.

«Этот старый ублюдок сильный, как медведь».

Снейдер врезался в шкаф и упал на пол вместе с разбившейся дверцей. На него посыпалось белье. Он высвободился из-под тряпок, нащупал пистолет, снова вскинул его и собирался нажать на спусковой крючок, когда датчанин ударил его ногой по запястью. Пистолет пролетел через каюту и приземлился под диваном. Датчанин повернулся, вырвал гарпун из настенного крепления и начал вращать им.

Снейдер поднялся и хотел шагнуть к двери, чтобы немного увеличить расстояние между ними, но датчанин снова ударил его ногой в живот так, что Снейдера отбросило к двери ванной. Задыхаясь, Снейдер встал с дрожащими коленями. Его оружие лежало позади датчанина под диваном, а без пистолета у него не было ни малейшего шанса против этого монстра с гарпуном. Поэтому оставался единственный выход — бежать в коридор. Но как только Снейдер сделал первый шаг к двери, датчанин нанес удар гарпуном.

Снейдеру удалось отразить удар рукой, и острие вонзилось только в бедро, а не в живот. Тем не менее боль была настолько сильной, что на мгновение у него потемнело в глазах. Когда он наконец смог сделать вдох, датчанин повернул гарпун так, что острие глубоко вошло в ткани бедра. Затем с силой выдернул оружие, и Снейдер закричал от боли.

Датчанин снова пнул его ногой в живот, и Снейдер рухнул на душевую кабину вместе с дверью ванной. Пластиковые стенки разлетелись вдребезги, и кровь Снейдера брызнула на белую плитку. Несмотря на частично разорванное бедро, он схватился за поручень на стене и попытался подтянуться, но датчанин уже был в ванной.

Снейдер лихорадочно соображал. Благодаря большой удаче у него пока что была только одна серьезная рана, из-за которой он потерял много крови, но которая не представляла реальной угрозы для жизни. Однако датчанин наверняка его сейчас прикончит. Он уже снова замахнулся гарпуном, прицелился и хотел со всей силы всадить орудие — но в последний момент поскользнулся в луже крови на полу и упал на Снейдера. У того перехватило дыхание. Они лежали друг на друге в душевой кабине, гарпун попал между унитазом и зеркалом над раковиной и застрял там.

Датчанин начал подниматься, а Снейдер снова попытался подтянуться, держась за поручень. И тут он заметил выдвижную бельевую леску, которая торчала из стены наверху и которую можно было натянуть через душевую кабину.

Он рывком схватил ее и вытянул из катушки. Датчанин почти выбрался из каюты, когда Снейдер накинул ему сзади леску на шею и затянул что было сил. Оба повалились на спину обратно в каюту, но Снейдер не отпускал леску, затягивая все сильнее и сильнее, пока она не впилась ему в ладони.

Задыхаясь, датчанин отчаянно размахивал руками, но его кулаки попадали лишь по плитке и пластиковой раме душа. Стиснув зубы и собрав последние силы, Снейдер так сильно натянул леску, что ему показалось, будто он услышал, как хрустнул кадык датчанина. Через какое-то время удары ослабели, затем утихла дрожь в ногах и, наконец, хрипы. Все продолжалось, наверное, минуты две, но Снейдеру это показалось вечностью.

Наконец он ослабил хватку и выпустил леску из своих окровавленных ладоней. Он не знал, что горело больше — его бедро или порезанные руки. Датчанин больше не двигался. На мгновение Снейдер затаил дыхание и прислушался. Ни звука. Он осторожно нащупал пальцами сонную артерию датчанина, но пульса уже не было.

Ситуация дерьмовая!

Датчанин был нужен ему живым. Хотя бы на минуту, чтобы задать несколько вопросов. Где документы? Кто источник утечки в БКА? И что было еще хуже: теперь он упустил шанс узнать, кто стоял за нападением на Кшиштофа, убийством Хоровица и похищением Тины.

Снейдер оттолкнул от себя тело датчанина и попытался сесть. Тут же у него потемнело в глазах и закружилась голова. «Потеря крови!» Он осторожно ощупал рану на бедре. Пальто, рубашка и брюки были скользкими и мокрыми. Душевая походила на бойню. Кровь повсюду. Дрожащей рукой Снейдер схватил банное полотенце и прижал его к ране. «Держись! Еще час, и мы будем в порту Калининграда».

Другой рукой он достал телефон и попытался написать сообщение, но экран был грязный, а его пальцы дрожали. Наконец ему удалось написать более или менее вразумительное сообщение Сабине: «Я в кюте каптана, нжна помщь!»

— Дьявол! — прорычал он после того, как отправил сообщение. Затем выполз из ванной на трясущихся коленях. К счастью, дверь каюты была закрыта.

Оставалось только надеяться, что никто из экипажа не заметил драки. Тяжело дыша, он дотащился до дивана, чтобы достать пистолет, а затем направился к столу. В глазах снова потемнело, и ему пришлось опуститься на пол.

Тем временем его правая нога онемела, и он больше не чувствовал пальцев. Свободной рукой Снейдер порылся наверху в ящике, схватил папку и вытащил ее. При этом она раскрылась, и листки разлетелись по полу.

Снейдер в смятении уставился на бумаги. «Никаких документов БКА или БНД». Просто длинный список номерных знаков и российских телефонов.

Через десять минут дверь открылась и в проеме показались каштановые волосы Сабины. Когда она увидела Снейдера, ее глаза округлились. Он лежал на диване и опустил руку с пистолетом, которым целился в нее — чуть не нажал на спусковой крючок.

— Ради всего святого, что здесь произошло? — В ужасе она заглянула в ванную, где увидела датчанина. — Он мертв?

— Время от времени эволюции приходится кого-то отсеивать, — сухо сказал Снейдер.

Сабина заметила многочисленные следы крови на полу, и он вкратце объяснил ей, что произошло. Она сразу же захотела осмотреть его рану, но Снейдер грубо остановил ее:

— Для этого еще будет время! Вы нашли документы?

Она покачала головой, ее лицо было совершенно белым.

— Кто-нибудь на борту вас видел?

Она снова покачала головой.

— Я только слышала, что команда обыскивала судно.

— Значит, Кору поймали, — выдавил он. — Иначе как они могли обнаружить наше присутствие?

Сабина хотела что-то сказать, но задумалассь на мгновение и спросила:

— Вы ведь недавно говорили с Марком по телефону. Вы упоминали «Скагеррак»? Если да и если информатор находится в БКА, то, возможно, он прослушивает офис Марка и сообщил Хокону, что мы на борту.

Снейдер снова почувствовал, как его веки затрепетали, а сознание начало угасать.

— Возможно…

— Вы потеряли слишком много крови. — Сабина принесла из ванной чистое полотенце, чтобы он мог приложить его к ране. — Я поищу аптечку и скоро вернусь. Оставайтесь здесь и не двигайтесь.

— Я рад, что вы не потеряли чувство юмора… — выдохнул Снейдер.

Он был бы счастлив просто не отключиться и не истечь кровью.

После того как Сабина выбежала из каюты, Снейдер достал свой мобильный телефон и набрал номер Марка. Связь была ужасной, но он надеялся, что для короткого разговора ее будет достаточно. Марк тут же ответил и хотел что-то сказать, но Снейдер его перебил:

— У меня мало времени, так что слушай внимательно! Проверь свой кабинет с помощью детектора. Я уверен, что тебя прослушают…

Марк не сказал больше ни слова, на несколько секунд на другом конце провода воцарилось молчание, и Снейдер слышал только, как он роется в ящиках и шкафах. К счастью, подвальный офис Марка был не очень большим. Через минуту Снейдер услышал пронзительный звуковой сигнал. Сработал детектор. Вскоре Марк снова ответил:

— Ты был прав, я бы никогда не поверил, что специалиста БКА по прослушке самого будут прослушивать.

— Ты отключил жучок?

— Конечно, стал бы я иначе так свободно говорить? Это современный продукт, не брендовый. Такая маленькая хрень. Жучок был в моей старой пыльной папке с формулярами, которую я не открыл бы еще лет десять.

Измученный, Снейдер снова откинул голову на подушку. «Сабина была права. Нас прослушивают в наших собственных кабинетах».

— Как ты узнал? — спросил Марк.

Снейдер на мгновение закрыл глаза.

— Когда я говорил тебе о «Скагерраке», крот, должно быть, прослушивал…

— Э-э… подожди! — перебил его Марк. — Когда мы сегодня днем разговаривали по телефону, меня даже не было на рабочем месте. Я ел в кафе.

— Этого не может быть…

— Но это так!

«Проклятье, где я ошибся?» Снейдер задумался. Либо он сходит с ума, либо допустил огромную ошибку в своих рассуждениях. И вдруг он понял. Он приподнялся. Связь на мгновение прервалась.

— Марк?

— Да…

— Ты должен немедленно поговорить с ван Нистельроем!

— Он только что зашел ко мне… Это Снейдер, — добавил он, затем снова обратился к Снейдеру: — Он как раз хочет поговорить с тобой.

— Дай мне его…

— Мартен! — раздался из телефона сердитый голос ван Нистельроя. — Ты совсем спятил? Ты отправляешь Марка Крюгера домой одного? Мартинелли серьезно ранена, Кшиштоф тоже, а Хоровиц мертв? Где ты, черт возьми? Я хочу, чтобы ты…

— Теперь все это совершенно не важно! — перебил его Снейдер.

— Не важно? — рявкнул ван Нистельрой.

— Да, я бы с удовольствием сделал себе височную лоботомию, чтобы забыть обо всем, но это невозможно. — Снейдер попытался вытереть холодный пот со лба. — Я знаю, кто крот.

Внезапно на другом конце провода повисла долгая тишина.

— О чем ты говоришь? — наконец снова раздался голос ван Нистельроя.

— Кроме Немез, только один человек знал, что мы на борту… — выдохнул Снейдер, снова перебивая ван Нистельроя, который собирался что-то сказать. — И за исключением Марка, которого я вовремя отправил домой, каждый из нас подвергся нападению… кроме одного человека. Коры Петерсен.

— О чем ты говоришь?

— Она крот!

— Ты себя вообще слышишь? — резко бросил ван Нистельрой. — Она высокопоставленный агент БНД.

— Именно.

— Зачем ей это делать? Что ей это даст? Она — профессиональный профайлер и имеет высшее психологическое образование.

— Психология… — повторил Снейдер. Боль в бедре стала невыносимой, и вдобавок ко всему он чувствовал такую тошноту, что почти потерял мысль, которая только что пришла ему в голову. — Она изучала психологию, — повторил он. — Когда я попытался загипнотизировать ее в павильоне, она меня провела. Вот почему это оказалось так легко. Идея гипноза также принадлежала ей. Она манипулировала мной, а затем ей оставалось только подыграть… и предложить мне Александера в качестве преступника. Она — крот! — повторил Снейдер и повесил трубку.

Сабине пришлось минуту прятаться в нише, чтобы потом незаметно пробраться в кают-компанию. К сожалению, аптечка первой помощи была наполнена лишь наполовину. В крайнем случае этого тоже будет достаточно. Но на обратном пути в каюту капитана она сделала крюк в лазарет. Он находился в таком же плачевном состоянии, как и все судно, но, по крайней мере, она нашла антисептик для дезинфекции раны и ампулу морфина. Сунула и то и другое в карман и побежала обратно к Снейдеру.

Он был еще бледнее обычного и лежал на диване, дрожа и с трепещущими веками. На лбу у него выступил пот.

— Я сообщу капитану о вашей травме, — сказала она, садясь рядом с ним и доставая перевязочные материалы.

— Хороший план — тогда мы оба будем мертвы, — сказал Снейдер. — И никто никогда не найдет наши тела.

— Тогда мне придется, по крайней мере, вытащить вас из этой каюты и спрятать где-нибудь в другом месте, — прошипела она в панике. — Нас ищут повсюду. А если датчанин не ответит по рации, они все равно поймут, в чем дело. — Она торопливо расстегнула брюки Снейдера, задрала рубашку, убрала полотенце и в ужасе уставилась на рану. Чертовски глубокая. Ее нужно зашить как можно быстрее. Иначе он едва сможет ходить! — Все не так уж плохо, — попыталась она успокоить Снейдера.

— Вы никогда не умели хорошо лгать, — выдохнул он.

Сабина очистила и продезинфицировала рану, но кровь продолжала течь. Снейдер, стиснув зубы, громко сопел. Затем она помогла ему сесть, наложила на рану множество салфеток и давящую повязку.

— Вы правы, — наконец признала она, — выглядит ужасно. Но все обойдется.

Она обернула несколько марлевых бинтов вокруг его бедра и прочно закрепила конец. Все тут же пропиталось свежей кровью.

— Мы скоро причалим, — процедил он сквозь стиснутые зубы, ложась обратно на диван. — Мы должны попытаться забрать документы у Хокона.

«Ага, конечно! — Она сорвала упаковку со шприца и набрала из ампулы пять миллилитров морфина, затем взглянула на Снейдера. — А, к черту. Лучше сразу десять миллилитров».

— Пока у вас кровотечение и боли, вы останетесь здесь!

— Тогда документы придется поискать вам.

— Я никуда не пойду, останусь здесь с вами.

— Что вы мне колете?

— Морфий.

Он простонал.

— Вы посмотрели на дату истечения срока годности?

— Боюсь, при вашем состоянии нет другого выбора.

— У вас тоже нет выбора — вы должны найти документы!

— Кора может это сделать.

— Нет, не может… — Он снова застонал. — Она крот.

Сабина на мгновение замерла, затем закатала рукав рубашки Снейдера и попыталась нащупать вену. Тщетно.

— У вас уже начался бред?

Снейдер покачал головой:

— Это была Кора. Я пока не знаю как, но она, видимо, получала данные из БКА и БНД. В Берлине она передавала материалы Катарине фон Тун. Вероятно, она шантажировала посла фотографиями и заставляла ее вывозить документы из ЕС в своем дипломатическом багаже.

Без лишних слов Сабина воткнула ему иглу в бедро через ткань брюк и нажала на поршень. Снейдер не издал ни звука.

— Понимаю, именно поэтому Кора хотела поехать с нами в Норвегию. — Внезапно все обрело смысл. — Она должна была выяснить, почему убили ее сообщницу, но в то же время не допустить, чтобы кто-то обнаружил причину утечки данных.

Снейдер слабо кивнул:

— Ей пришлось устранить все опасности, чтобы ее тайна не была раскрыта. Это она ударила ножом Кшиштофа!

— Что?

— Кора солгала, что нашла Кшиштофа рядом с машиной, истекающего кровью. Поскольку она якобы пыталась спасти его, никто не задался вопросом, почему она вся в крови, — прохрипел Снейдер. — И я повелся на эту ложь.

Сабина задумалась.

— Я тоже.

— Но пока это всего лишь теория, — тут же опроверг свои предположения Снейдер.

— Нет, это не так, — внезапно возразила Сабина. — Вы помните последние слова Кшиштофа? «Ко… Ко… Пе…», но это означало вовсе не Копервик, а Кора Петерсен. Вот что он хотел мне сказать. — Она на мгновение замолчала и посмотрела в иллюминатор, за которым уже надвигалась темная ночь. Затем встала, включила настольную лампу и опустилась в кресло. — Сначала Кора попыталась убить Кшиштофа — в тот момент, когда подозрения упали бы на Александера Йоргенсена. А затем занялась Хоровицем. Это она устроила поджог — когда в этом можно было заподозрить Хокона. На самом деле она не безобидная офисная стерва, какой хотела нам казаться, а настоящая матерая бестия. — Если бы они выяснили это раньше, Хоровиц был бы жив, а Тина не попала бы под грузовик.

— Вероятно, она раскрыла и мою с Йоте уловку в баре. На самом деле все это время она работала с Хоконом. Пока он и его люди занимались Йоте и нами в переулке, она удерживала Мартинелли в том мотеле. Для Марка она наверняка тоже что-нибудь придумала бы, просто до этого не дошло.

— И теперь мы наконец знаем, почему Хокон пригласил нас на свою виллу после драки. Он хотел помочь Коре устранить всю вашу следственную группу, потому что вы с Марком были близки к раскрытию личности шпиона.

Снейдер ударил себя рукой по лбу.

— Хокон вел двойную игру… Он дал Коре возможность устранить нас, но в то же время хотел использовать нас в своих целях — чтобы мы выяснили, кто хотел его убить.

— Вау! — вырвалось у Сабины. Она потянулась к бару, открыла бутылку рома и сделала большой глоток. Затем посмотрела на Снейдера. — Морфий уже действует?

— Да, — выдавил он.

— Вы лжете так же плохо, как и я, — сказала она.

— Вам нужно заполучить данные, — выдохнул он. — Хокон или Кора… документы у одного из них.

Сабина кивнула. «И мне придется нейтрализовать их обоих — иначе мы не выберемся с этого судна живыми». В этот момент она увидела в иллюминаторе далекие маяки. Вскоре они войдут в порт Калининграда. Сабина встала.

— Я составлю вам компанию. — Снейдер попытался подняться.

— В вашем состоянии вы даже не сможете сделать несколько шагов, не упав.

— То есть, по-вашему, я должен просто остаться здесь?

— Где же еще? Я не могу ни спрятать тело датчанина в каюте, ни незаметно перетащить его в другое место. Вам придется продержаться здесь на случай, если кто-то появится и обнаружит тело.

— Тогда хотя бы дайте мне ром.

— Вы собираетесь сейчас напиться?

— Я не виню вас, если вы хотите оставаться трезвой! — прорычал он.

Сабина поставила бутылку рядом с диваном.

— Я найду документы, нейтрализую их обоих, а потом вернусь и заберу вас. Мы вместе сойдем с судна, я отвезу вас в ближайшую больницу и свяжусь с посольством Германии в России.

— Звучит как очень простой план, — проворчал Снейдер.

Сабина закатила глаза. Затем полезла в боковой карман своей куртки.

— Я… — Она замолчала и быстро обыскала остальные карманы. — Мой запасной магазин исчез. Должно быть, я его потеряла.

— Такой человек, как вы, ничего так просто не теряет, — возразил Снейдер. — Может быть, Кора украла его у вас, пока вы дремали в контейнере прошлой ночью. — Он кивнул в сторону ее наплечной кобуры. — Проверьте свое оружие.

Сабина вытащила «глок» из кобуры. «Черт!» Пистолет был легче обычного. Она извлекла магазин. Пустой.

— Эта стерва опустошила мой магазин.

В стволе остался только один патрон. Видимо, Кора его не заметила. Хоть она и была опытной шпионкой, но все равно работала в офисе, и ей не хватало практики в подобных вещах.

— С одной пулей вы далеко не уедете. — Снейдер вытащил пистолет из кобуры. — Возьмите мой.

— Нет, он вам самому понадобится на случай, если кто-то зайдет в каюту. В отличие от вас я могу неплохо защитить себя другими способами.

— Чушь собачья! — возразил он и извлек свой магазин. — Тогда возьмите хотя бы половину моих патронов. — Он отсчитал восемь штук.

Когда Сабина вставляла патроны в свой магазин, она уже точно знала, на кого их потратит.

На палубе дул ледяной ветер. Маяк находился уже на расстоянии не более километра.

Однако, как ни странно, все бортовые огни были погашены. Подобно кораблю-призраку в темной ночи, «Скагеррак» приближался к берегу. Видимо, капитан хотел пришвартовать свое судно как можно незаметнее в отдаленном доке, чтобы сначала выгрузить автомобили, прежде чем перейти к официальному грузу. Поэтому пока что ни один лоцман не поднимется на борт, чтобы провести грузовое судно к причалу.

Только на капитанском мостике горел тусклый фонарь, который помогал Сабине ориентироваться. Когда она осторожно пробиралась в кормовую часть судна к мостику, ее телефон завибрировал. Над собой она слышала голоса русско-норвежского экипажа. Она втиснулась в нишу, прикрыла светящийся дисплей рукой и прочитала сообщение. Оно было от Коры. «Где вы?» Не ответив, Сабина сунула телефон обратно в карман и собралась идти дальше. «Конечно, ты бы хотела знать!» Но затем ей в голову пришла идея, и она набрала ответ: «Снейдер и я обыскиваем автомобили в грузовом трюме».

Пусть эта дрянь поищет их там. Затем она направилась дальше. Сквозь большое окно на мостике увидела капитана перед центральной панелью управления. Хокон стоял рядом с ним. Он разговаривал по телефону. «Наверное, с Корой, этой стервой, которая сейчас передает ему мое сообщение! Или он пытается дозвониться до датчанина». Больше там никого не было. Остальная часть экипажа, вероятно, готовилась либо к швартовке, либо к разгрузке автомобилей.

Сабина огляделась. Добраться до капитанского мостика можно было двумя путями. Первый вел через внутренние помещения судна, второй — вверх по внешней лестнице к боковому входу. Она выбрала этот вариант. По пути наверх прошла мимо спасательного круга и деревянного ящика с надписью life jacket — flare gun[32]. Она на мгновение остановилась, сорвала пломбу, отодвинула в сторону спасательные жилеты и достала сигнальный пистолет. Также нашла большую красную сигнальную ракету, которую поместила в камеру. На всякий случай спрятала пистолет за пояс. Возможно, уже скоро ей придется привлечь внимание персонала порта к чрезвычайной ситуации на борту.

Затем она побежала дальше по скрипучей деревянной лестнице и, пригнувшись под окном, поползла к двери. Тем временем грузовое судно приблизилось к побережью.

Как она и подозревала, капитан не направлялся в сам порт. Теперь Сабина увидела верфи в дальних доках, а также несколько кранов, освещенных прожекторами, и грузовые суда, стоящие в заливе. Порт был погружен в оранжевый сумеречный свет, исходивший от фонарей.

Сабина осторожно нажала на ручку. К счастью, дверь была не заперта. Она проскользнула на мостик и выпрямилась. Хокон и капитан стояли к ней спиной. Затрещала судовая радиостанция, и послышались указания на русском языке. Капитан скорректировал курс. Тем временем Хокон склонился над столом с картами. На многочисленных бланках стояли несколько стопок и открытые бутылки. «Вы только что отмечали ваше последнее совместное крупное дело?»

Там же лежал кожаный дипломат, при виде которого у Сабины забилось сердце. Он был очень похож на портфель, который им дал Экесон, чтобы они могли добраться до пирса 17В без проверки. Возможно, в нем лежали документы от Катарины фон Тун для последней передачи.

Сабина вытащила «глок» из кобуры и прицелилась в Хокона.

— Федеральное ведомство уголовной полиции! Руки вверх и не двигаться.

Хокон и капитан тут же обернулись. Она повторила приказ по-английски, после чего капитан вскинул руки и отступил назад.

— Федеральное ведомство уголовной полиции! — повторил он, в ужасе глядя на Хокона. — Ты не сказал, что оба из полиции, — крикнул он на ломаном английском.

— Разве не все равно? — резко спросил Хокон.

— Молчать! — крикнула Сабина.

Хокон раскинул руки и сделал шаг к ней.

— Стоять на месте! — приказала она.

— У вас пустой магазин. — Он потянулся назад и вытащил свой кинжал.

«Ах, и откуда ты это знаешь? От Коры?» Прежде чем он успел сделать еще один шаг к ней, она прицелилась ему в бедро и выстрелила. Сила удара заставила его отшатнуться назад к столу. Стопки опрокинулись, и алкоголь пролился на товаросопроводительные документы и карты.

— Твою мать! — прошипел Хокон.

Сабина проигнорировала его ругательство и обратилась к капитану.

— Отойдите от панели управления! — приказала она ему по-английски.

— Я должен управлять судном! — крикнул он. — Мы проходим узкое место между скалами.

— Руки прочь от приборов управления! — повторила Сабина. — Возьмите рацию и вызовите береговую охрану. По-английски! Я хочу видеть в порту полицию, таможенную службу и скорую помощь. Затем скорректируйте курс и направляйтесь в порт.

Хокон со стоном прислонился к столу с картами, прижимая ладонь к ране.

— Что это даст? — прорычал он. — Вам все равно не сойти с судна живой.

— Значит, нас уже двое.

Когда по радиосвязи поступило сообщение, капитан обеспокоенно посмотрел на приборы:

— Мне нужно скорректировать курс!

— Сначала позвоните в портовую полицию! — Сабина мельком взглянула в окно. Далеко справа от них виднелся светящийся красный туман портовых огней, но прямо перед ними была лишь абсолютная тьма. — Звоните!

В этот момент судно тряхнуло. Сабина споткнулась и, не удержавшись на ногах, полетела вперед. Капитан ухватился за панель управления, Хокон — за стол. Бутылки попадали на пол и разбились. В это же время раздался протяжный скрежещущий звук, как будто острые камни царапали борт судна ниже ватерлинии, словно консервную банку.

Капитан выругался по-русски, и по всему судну зазвучала сирена тревоги. На капитанском мостике загорелись красные огни.

Сабина поднялась, но, прежде чем она успела снова вскинуть «глок», Хокон уже оказался перед ней и кинжалом выбил у нее пистолет из руки. Ее пронзила острая боль. Тыльная сторона ее ладони кровоточила. Она не видела, куда упал пистолет, только услышала, как он заскользил по деревянному полу. Следующим движением Хокон хотел вонзить ей кинжал сбоку между ребер, но она отразила удар, другой рукой вытащила из-за пояса сигнальный пистолет и выстрелила ему прямо в грудь. Одновременно подняв руку, чтобы защитить лицо.

Несмотря на закрытые глаза, она увидела ярко-красный сноп искр. Хокон закричал, отшатнувшись от Сабины. Ракета застряла у него в груди, разбрасывая искры во все стороны. Его одежда тут же загорелась.

Сабина отступила назад. Она чувствовала себя так, словно оказалась в центре фейерверка. Сквозь густой дым, которым заволокло капитанский мостик, она увидела, как Хокон пятился по комнате, размахивая руками, словно горящий факел.

Скинув куртку, капитан попытался помочь Хокону и потушить пламя, но из-за очередного толчка с полки упало и разбилось еще больше бутылок. Жидкости воспламенились. Теперь загорелся и стол с картами, бумаги полыхали, и даже от приборов управления летели искры. Хокон был полностью охвачен пламенем, и в конце концов капитан оставил свои попытки.

Кашляя и со слезящимися глазами, Сабина искала свое оружие в этом хаосе. Как только она нашла «глок» и подняла его с пола, капитан оттолкнул ее и бросился к двери.

— Принесите огнетушитель! — крикнула она ему вслед.

— Вам уже не справиться с огнем, — пропыхтел он. — Уходите в безопасное место! — Сам он сбежал с мостика по внешней лестнице. Он оставил дверь открытой, и ветер ударил ею о перила. Стекло разбилось, и сквозняк еще сильнее раздул огонь.

Проклятье! Дерево горело, как солома. Хокон лежал на полу, скулил и подергивал конечностями. Никто и ничто не могло его уже спасти. Сабина огляделась. Панель управления пылала, кабели перегорали один за другим, летели искры, горела деревянная обшивка, и пламя уже подбиралось к потолку. К тому же потрескивающий огонь постоянно раздували новые порывы ветра.

От столкновения судна со скалами дипломат упал со стола и скатился по полу в заднюю часть мостика. Там была ниша, которая немного защищала от огня. Сабина сбила пламя с дипломата, присела и расстегнула две застежки-кнопки. Вытерев слезы с глаз, кашляя и хрипя, она взглянула на содержимое. Первое, что бросилось ей в глаза, была эмблема БКА. Она торопливо пролистала бумаги. Насколько она могла судить, это были не копии, а оригинальные документы. Причем не только протоколы слежки и прослушки телефонных разговоров, но и частные данные о политиках и отчеты о корпорациях. Что за черт? Судя по бланкам, материалы были не только из БКА, но и из БНД, Федерального ведомства по охране конституции Германии и Службы военной контрразведки. То, что она держала в руках, представляло собой критически важные данные, превосходившие ее должностной статус на несколько классов. Это была измена и промышленный шпионаж на самом высоком уровне! Как Кора все это заполучила?

Когда судно снова тряхнуло, Сабина заметила, что пол слегка наклонился. Мимо нее по половицам прокатилась бутылка и разбилась о противоположную стену. «Судно тонет! Снейдер!»

Она уже хотела собрать бумаги и положить их обратно в дипломат, но, взглянув в темную ночь, остановилась. Там была российская территория. А передвигаться по России с таким содержимым в портфеле была не лучшая идея.

Сабина быстро сделала несколько фотографий документов. Затем собрала бумаги и вышла из ниши. Она как можно ближе подошла к языкам пламени и швырнула в огонь документы и открытый дипломат. Затем взглянула на Хокона, чье неподвижное тело все еще слабо светилось. Дышать было уже практически невозможно.

«Снейдер!»

Она подбежала к двери и выскочила на наружную лестницу, жадно глотая свежий воздух.

Держа оружие наготове, Сабина спустилась вниз по трапу к каютам экипажа. Судя по всему, капитан и команда собирались покинуть судно, поскольку она никого не встретила и слышала только крики вдалеке.

Сигнализация все еще ревела, а в коридорах мигал красный аварийный свет. Задыхаясь, она добралась до каюты капитана и ворвалась внутрь. Снейдер все еще был там. Он пытался встать с дивана.

— Капитан приходил? — спросила она.

Снейдер покачал головой.

— Он должен был навестить больного?

— Вполне возможно.

«Этот ублюдок так испугался, что убежал, ничего не взяв с собой. А как насчет того, чтобы покинуть судно последним и все такое…»

— Мы тонем, да? — с трудом выговорил Снейдер.

— Да, и довольно быстро. Пойдемте. — Она обняла его за плечи и поддержала. Помогая ему дойти до двери, она рассказала, что произошло с Хоконом.

— А документы?

— Я нашла их… и уничтожила. — Она описала все, что увидела в дипломате. — Я сфотографировала некоторые из них. Кстати, это были оригинальные документы БКА, — добавила она.

— Этого не может быть, — возразил Снейдер.

— Разве это теперь так важно?

Она вывела его из каюты в коридор. Там они осмотрелись.

— Как они получили их от БКА? — не успокаивался Снейдер — Это невозможно.

— Вы не можете сейчас думать о чем-то другом? — отрезала Сабина. — Я пытаюсь спасти нас с тонущего судна.

— А потом? Хотите проплыть несколько сотен метров до порта?

— Мы сели на мель у скал.

— Тогда нам нужно пойти в трюм и оттуда попытаться выбраться через грузовой люк, — простонал он.

«Если трюм еще не под водой». Сабина крепче схватила Снейдера и потащила его вниз по лестнице на нижнюю палубу к трюму. Им приходилось опираться на стену, поскольку корабль уже довольно сильно накренился. Сабина заметила слабый запах дыма, просочившийся в коридоры. По всей видимости, пожар распространился с мостика по всему кораблю.

Когда грузовое судно сделало еще одно резкое движение в сторону, они чуть не потеряли равновесие. Все, что не было закреплено, попадало и покатилось по полу прямо на них. Сабина насторожилась:

— Вы тоже это слышали?

— Что? — Снейдер выпрямился и прислушался.

Откуда-то раздавались отчетливые крики о помощи.

— Они доносятся из этого коридора, — сказала Сабина. — Там радиорубка, камбуз и кладовая.

Опрокинувшийся в проходе стеллаж забаррикадировал дверь. Сквозь рев сирены послышался женский голос:

— Помогите!

Это была Кора! Сабина и Снейдер переглянулись, затем Сабина покачала головой.

— Сначала я вытащу вас отсюда — вам срочно нужно в больницу.

Снейдер попытался возразить, но Сабина проигнорировала его и повела прямо в грузовой трюм. Дверь стояла открытой. Судя по всему, экипаж побывал здесь до них.

Они вошли в трюм. Вода уже доходила до щиколоток и продолжала накатывать волнами. Некоторые автомобили сорвались с креплений и, проскользив по полу, врезались друг в друга. В свете мигающих красных аварийных ламп все это выглядело жутко и напоминало свалку в апокалиптических сумерках.

— Туда! — прохрипела Сабина.

Снейдер стиснул зубы, еще сильнее навалился на нее и похромал рядом с ней между машинами.

Вопреки их надеждам, грузовой люк был откинут лишь на треть. Вероятно, произошло короткое замыкание, и электрика отказала. Однако аварийный выход для персонала, освещенный красной лампой, был открыт. Они похромали туда. Ледяная морская вода плескалась высокими волнами и уже достигала икр Сабины, которая больше не чувствовала пальцев на ногах. К счастью, наконец они добрались до выхода.

Ночь была звездной. Их встретил ледяной свежий воздух, и только сейчас Сабина поняла, что последние несколько минут они дышали удушливым дымом. Здесь вой сирены был уже не таким громким.

— Вон там! — крикнул Снейдер.

В нескольких метрах от них из моря возвышалась группа отвесных скал. Оттуда несколько моряков светили в их сторону фонариками. Мужчины соорудили шаткий импровизированный трап от аварийного выхода судна к скалам, соединив между собой металлические лестницы и прикрепив к ним слева и справа защитные сетки. В свете фонариков Сабина видела, куда ей нужно было ступать. Тропа напоминала горизонтальную виа феррату[33], наполовину погруженную в воду.

Каким-то образом им удалось добраться до моряков, и Снейдер не поскользнулся на полпути и не упал в воду. Как только они достигли скал, он рухнул на землю, совершенно обессиленный. Сабина огляделась, но капитана нигде не было видно, поэтому она обратилась к одному из моряков, который держал рацию.

— Где капитан? — крикнула она по-английски.

— Понятия не имею, наверное, сбежал.

— Нам нужна скорая помощь!

Матрос подошел к ним, посмотрел на Снейдера, потом на Сабину.

— Значит, это вас двоих искал господин Йоргенсен, — сказал он.

— Нам нужна помощь! — повторила она.

— Я вижу. — Моряк помахал рацией в руке. — Я уже переговорил с начальником порта. Они направят спасательный катер.

Сабина вытянула шею. Ближайшая бухта находилась примерно в пятистах метрах. Она разглядела бетонные пирсы и причальные стенки, а за ними — краны и верфи. Однако никаких признаков приближающегося спасательного катера по-прежнему не было.

Только сейчас она обернулась и посмотрела на «Скагеррак», который лежал в воде с огромным креном. Еще несколько градусов наклона — и контейнеры сорвутся с креплений и упадут в море. Вся верхняя палуба, включая мостик, была охвачена огнем. Пламя уже вырывалось из иллюминаторов на нижних палубах. Красное свечение отражалось в блестящих черных камнях.

— На борту осталась женщина! — крикнула Сабина.

Матрос в шоке посмотрел на нее.

— Она не официальный пассажир.

— Какая разница? — резко ответила Сабина.

Мужчина указал на судно:

— Если вы думаете, что я или кто-то из парней снова туда пойдет, вы ошибаетесь.

— Черт возьми, кто здесь первый штурман?

— Это я, и поэтому знаю, что пожар быстро распространяется. На борту — тысячи газовых баллонов! Корабль может взлететь на воздух в любую минуту, а если взорвутся топливные баки, то нам на скалах тоже достанется, — выдохнул он. — Тому, кто до сих пор не выбрался оттуда, уже ничто не поможет. Глубина моря здесь более тридцати метров. От этого судна не будет видно даже антенной мачты.

Несколько окон взорвалось, а затем пламя начало вырываться и из нижней части судна. Зрелище потрясло ее. «Это твоя работа!» Она посмотрела на Снейдера.

— Спасательный катер должен быть здесь с минуты на минуту… Вы сможете дойти сами?

В оранжевом свете пламени его лицо выглядело окаменевшим.

— Вы ведь не планируете вернуться туда?

— Кора все еще на борту. Я знаю, где она. Это будет легко.

— Вы с ума сошли, Кора того не стоит! — Снейдер схватил ее за руку. — Я потерял Кшиштофа, Хоровица и Мартинелли. Я не хочу потерять еще и вас!

— Именно поэтому я сейчас пойду туда. Вытащу Кору и арестую ее — и ей придется ответить за все, что она сделала, а не просто пойти ко дну вместе с горящим судном.

— Я запрещаю вам! — закричал Снейдер.

Он попытался ее удержать, но она вырвалась.

— Чем дольше мы это обсуждаем, тем больше времени я теряю.

— Вы погибнете там! — крикнул он.

— Нет, если я потороплюсь. — Сабина перешагнула через камни и направилась по трапу обратно к аварийному выходу грузового люка, который еще больше погрузился в воду.

— Куда вы идете? Вернитесь! — закричал ей вслед штурман, но она проигнорировала все крики. В этой безумной ситуации она вдруг подумала о своих племянницах и о дочери Коры, которая — если это судно действительно взорвется — вырастет без матери.

«Но твоя дочь не единственная причина, по которой я тебя вытащу, — поклялась она. — Ты выживешь и ответишь за все!»

Мокрая по пояс, замерзшая, оглушенная воем сирены, Сабина, кашляя и тяжело дыша, наконец добралась до коридора, где находились камбуз и кладовая. Это оказалось не так легко, поскольку судно накренилось еще сильнее, а клубы дыма теперь заволокли все палубы.

— Кора? — позвала она.

— Я здесь, — раздался голос Коры из помещения, перед которым упавший стеллаж заблокировал дверную ручку, так что дверь нельзя было открыть внутрь. Судя по надписи, это была радиорубка.

— Что вы там делали? — крикнула Сабина сквозь вой сирены.

— Искала шпионские данные, — тут же ответила Кора.

«Дрянь, ты все еще играешь свою роль». На самом деле она, вероятно, искала либо Снейдера, либо датчанина, который внезапно перестал выходить с ней на связь, потому что лежал мертвый в душевой кабине. Или она хотела послать радиограмму своим сообщникам.

Сабина потрясла стеллаж, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. «Хорошо, тогда грубая сила!» Она вытащила пистолет и прицелилась в дверную ручку.

— Отойдите от двери.

— Я застряла здесь. У меня сломана нога.

«Еще и это!»

— Закройте лицо!

Сабина выстрелила в дверную ручку. После четвертого выстрела ручка отлетела, стеллаж был покорежен, а затворный механизм замка сломан. У Сабины звенело в ушах. Она пнула дверь, и после второго удара та открылась внутрь. Радиорубка была погружена во тьму, а вода набрала уровень в пару сантиметров.

— Вы в порядке? — крикнула она.

— Да, все в порядке, — раздался приглушенный ответ Коры из глубины комнаты.

Помещение было не очень большим. В красном аварийном свете, падающем из коридора, Сабина увидела, что там были небольшой иллюминатор, стол с радио, стул и несколько стеллажей с папками.

Внезапно Кора возникла перед ней, пнула ее в колено, ударила в горло ребром ладони и выбила у нее из руки пистолет. Сабина упала на пол, задыхаясь. Она чувствовала боль одновременно в нескольких местах.

— Я хотела вывести вас с судна, — выдохнула она.

— Спасибо вам за это, — отрезала Кора, — но вы думаете, я такая дура и не знаю, что вы уже все выяснили?

Сабина попыталась сесть, но Кора вытащила пластиковый нож из кожаных ножен на икре и направила его на Сабину.

— Лежать!

— Это тот нож, которым вы ударили Кшиштофа?

Кора не ответила, но ей и не нужно было отвечать. «Конечно, это орудие преступления». Вот почему никто не смог найти его на участке Хокона, ведь Кора всегда носила его с собой. И никто даже не подумал заподозрить ее или обыскать.

— Эта живучая тварь никак не хотела умирать. — Кора потянулась к поясу, отцепила наручники и бросила их в лужу перед Сабиной. Тем временем вода уже текла по коридору и поднялась на этой палубе на два пальца. С громким скрежетом судно накренилось, а затем раздался жуткий треск. Первые контейнеры вырвались из креплений и упали в море. — Пристегните себя к стеллажу.

— Вам это с рук не сойдет!

— Быстрее, а то получите ножом прямо здесь! — Кора наклонилась и подняла пистолет Сабины. — Или вы предпочитаете пулю в затылок?

Сабина защелкнула один наручник на запястье, а другой пристегнула к перевернутому стеллажу в коридоре. Стены снова заскрипели, и по коридору хлынул мощный поток воды. Если на борту были крысы, им теперь самое время покинуть судно.

— Я видела Снейдера через иллюминатор на скалах, — пробормотала Кора. — Кажется, он ранен.

— Как вы узнали, что я все о вас выяснила?

Кора полезла в карман анорака Сабины, забрала набор отмычек и хотела бросить его в радиобудку, но потом передумала и спрятала в карман брюк.

— Вы дозарядили свое оружие — значит, заметили, что кто-то опустошил ваш магазин. И вряд ли это был Снейдер, не так ли?

Теперь Кора вытащила магазин из «глока», один за другим извлекла оставшиеся патроны и положила их в карман.

— Судно горит, да? Газовые баллоны и топливные баки наверняка взорвутся в любой момент. От вас ничего не останется, кроме обугленных останков на дне моря.

— И водолазы-спасатели подумают, что я сама приковала себя к стеллажу? — язвительно спросила Сабина.

Кора хладнокровно улыбнулась:

— Ну, вероятно, это был Хокон или датчанин.

— Они оба мертвы.

— О, и кто об этом знает, кроме вас? Снейдер? Им я займусь, как только выберусь отсюда. И не волнуйтесь, утонуть — не самый плохой способ умереть. Это безболезненно и быстро. — Она бросила пистолет в воду рядом с Сабиной.

Сабина лишь покосилась на него, но не попыталась дотянуться.

— Почему вы продавали информацию из БКА и спецслужб? Ради денег?

— Моя дочь больна, я уже объясняла вам.

— Но вы не сказали, что с ней.

— Нехватка кислорода при рождении. Пуповина обвилась вокруг шеи, и, рожая, я превратила совершенно здорового ребенка в инвалида, который полностью зависит от медицинских аппаратов.

— Но это была не ваша вина!

— Я слышала это тысячу раз, но попробуйте объяснить это матери. Я никогда с этим не соглашусь. — Она горько рассмеялась. — Я люблю свою дочь больше всего на свете и не смогу сдать ее в интернат. Но уход на дому стоит денег… денег, которых я не могу зарабатать официально. Этого ответа вам достаточно?

— Есть социальная помощь, — возразила Сабина.

— Да, конечно! — Кора рассмеялась. — Моей дочери нужна дорогостоящая реабилитация в специальной клинике, но нам ее не одобрили, поэтому мне пришлось брать кредиты у людей, с которыми вам даже не захочется встречаться.

— Какая дикая причина убить столько людей и поставить под угрозу жизнь и работу стольких коллег.

— Это государство ничего другого не заслужило! — бросила она.

— Жестокая месть?

— Я знала, что вы не поймете. — Кора сверкнула на нее глазами. — Если то, что я сделала, всплывет наружу, то я не только распрощаюсь со своей карьерой, но и навсегда сяду в тюрьму за госизмену, а моя дочь останется одна до конца своей жизни. — Кора перешагнула через нее и пошла по коридору. — Прощайте.

Сабина потянулась за пистолетом, схватила его и прицелилась в Кору.

— Остановитесь и освободите меня!

Кора удивленно обернулась.

— Ваш магазин пуст!

— Когда вы тайно опустошили мой магазин в контейнере, то совершили ту же ошибку, что и сейчас, — вы забыли патрон в стволе.

Лицо Коры побелело. Она попятилась.

За секунды Сабина взвесила свои шансы. С помощью одного этого патрона она могла бы расстегнуть наручники. А потом? У Коры все равно был нож, которым она чуть не убила Кшиштофа. Если Сабина промахнется, Кора сбежит, убьет Снейдера и исчезнет навсегда. «Но так просто тебе не уйти!»

— И что теперь? — неуверенно спросила Кора.

Сабина прицелилась Коре в грудь и нажала на спусковой крючок. Кору отбросило назад, и она упала на спину в воду в метре от Сабины, где и осталась лежать.

— Вы меня… — прохрипела Кора, пытаясь поднять голову. Вода заливала ее лицо.

— Самооборона, — пробормотала Сабина.

«Иначе я бы сама погибла на этом судне».

Кора сделала еще несколько вдохов, затем ее конечности обмякли, и голова снова упала в воду. Сабина попыталась ухватить Кору за ногу, чтобы притянуть тело ближе, но не смогла дотянуться до ботинка. «Без шансов!»

— Черт! — прошипела она. Даже ногами не могла достать до Коры. Поэтому поднялась и попыталась перетащить весь стеллаж на полметра по проходу. Но металлические распорки заклинило в стене, и конструкция не сдвинулась ни на сантиметр.

— Проклятье!

Ей нужно было как-то добраться до тела. В сумке Коры лежали патроны для ее пистолета. Но ей хватило бы и отмычки, чтобы открыть наручники. Ключ от них, вероятно, тоже у Коры. Однако все это было бесполезно, пока Кора лежала в коридоре вне ее досягаемости.

Судно содрогнулось, затем накатила ударная волна. Сабину отбросило назад и вжало в стеллаж. Яркая вспышка осветила иллюминатор радиорубки. В следующий момент она услышала глухой взрыв на палубе.

«Сейчас начнется фейерверк».

Как сумасшедшая она трясла стеллаж, но добилась лишь того, что конструкция еще больше деформировалась и намертво застряла между стеной и полом.

Взрывы быстро следовали один за другим. На этот раз в корпусе. Грузовое судно несколько раз тряхнуло, и оно еще больше накренилось на бок. Вода плескалась о стену, поднималась все выше и продолжала скапливаться в конце коридора. Сабина замерзла и дрожала всем телом. Тем временем радиорубку уже настолько залило водой, что из спутанных кабелей, расположенных у самого пола, летели искры.

«Вода! Точно!» Сабина посмотрела на труп Коры. Поток воды, становившийся все сильнее, постепенно сдвигал тело в ее направлении. Дрейфуя, Кора сместилась, ударилась головой о стену, потом снова замерла.

— Нет, иди сюда! — крикнула Сабина.

Затем судно снова тряхнуло, оно накренилось, и труп скользнул в сторону Сабины. Онемевшими пальцами Сабина наконец ухватила Кору за брючину и подтянула к себе. «Где мои отмычки?»

Сабина порылась в кармане брюк Коры и наконец нащупала футляр, но в следующий момент что-то взорвалось в корпусе судна, и последнее, что она почувствовала, — это как ударной волной ее сбило с ног, отбросило назад и она ударилась головой о стену.

Матросы изо всех сил удерживали Снейдера. Если бы они его отпустили, несмотря на травму, он бы на четвереньках пополз по трапу на это проклятое судно.

А так ему пришлось наблюдать, как мощные взрывы сотрясали один отсек грузового трюма за другим. От ударной волны корпус растягивался, а с последующим взрывом снова сжимался к центру. Пожар теперь полыхал на каждой палубе, и его тушила лишь вода, в которую грузовое судно с каждой секундой погружалась все быстрее. Огромное облако дыма висело в воздухе и закрывало звездное небо.

Грузовой трюм с автомобилями, через который Снейдер и Сабина выбрались наружу, давно находился под водой. Наконец Снейдер увидел вспышку выстрела, сверкнувшую за иллюминатором. От рулевого он узнал, что там радиорубка. Вскоре после этого на борту начался настоящий ад.

Если кто-то еще оставался на судне, ему было уже не спастись — его утянет на дно вместе с остовом.

Снейдер перестал сопротивляться. Матросы отпустили его, и он бессильно упал на скалы. Он молча смотрел на горящие обломки, тонувшие в черном как смоль море. Эта проклятая посудина не продержалась и часа.

Снейдер мельком заметил, как к скалам подошел спасательный катер и забрал моряков на борт. Тем временем над местом кораблекрушения кружил вертолет, освещая прожектором водную поверхность.

Женщина временно обработала рану Снейдера и дала ему теплое одеяло, в которое он завернулся. Но он наотрез отказался покинуть свое место.

«Белочка…»

Он сидел там, не обращая внимания на холод и боль в бедре, и смотрел на воду до тех пор, пока на волнах не осталось ничего, кроме обломков и мусора.

Два дня спустя

Среда, 30 мая

Самолет Снейдера из Москвы приземлился во Франкфурте после обеда. Из аэропорта такси доставило его прямо в БКА в Висбаден.

Накануне бригада российских врачей в одной из районных больниц Калининграда сумела подлатать его настолько, что он мог ходить с тростью. Больница была не самой лучшей, но для оказания первой неотложной помощи этого вполне хватило. Рубашка, костюм, обувь и пальто Снейдера были до такой степени испорчены соленой водой, дымом и его собственной кровью, что тут не справилась бы даже самая лучшая химчистка. Поэтому его вещи выбросили еще в больнице. При досрочной выписке, на которой он настоял, ему выдали старую одежду из запасов. Серые брюки были коротковаты, черная рубашка велика, и, вероятно, все это принадлежало одному или нескольким умершим пациентам, но он не хотел об этом думать. В его голове крутились совершенно другие мысли.

Последние тридцать часов он провел почти исключительно на своем мобильном телефоне и продолжал разговаривать по нему даже сейчас, когда, хромая, зашел в главное здание БКА. Не здороваясь с Фальконе, итальянским вахтером у входа, он поднялся на лифте прямо в свой кабинет. Там он завершил телефонную конференцию со своим адвокатом и норвежским прокурором. Разговор длился сорок пять минут. Это был новый рекорд для него.

Снейдер швырнул трость в угол и заковылял к своему шкафу. Российские врачи настойчиво рекомендовали ему избегать физических нагрузок и еще две недели пользоваться тростью, чтобы снять нагрузку с бедра. Однако, по его мнению, это были не более чем добрые советы. Швы все равно не разойдутся, а его самого так накачали антибиотиками и обезболивающими, что он ощущал себя аптекой на двух ногах. Он мог сломать палец на ноге о ножку стола и ничего не почувствовать.

Он с трудом разделся и запихнул больничную одежду и ботинки в мусорный мешок. Не только дома, но и здесь, в офисном шкафу, у него было много обуви, свежевыглаженных рубашек и сшитых на заказ костюмов от «Стейнвех эн Зонен» в качестве запасной одежды.

Когда он уже надел брюки и застегивал рубашку, в дверь постучали.

— Меня нет! — раздраженно крикнул он.

Дверь все равно открылась, и в кабинет нерешительно вошла доктор Карин Росс. Даже не глядя, он узнал ее по запаху духов. «Как назло, мой первый посетитель — это психолог БКА».

— Что такого срочного? — прорычал он. — Я пропустил сеанс в последние дни?

— Добро пожаловать домой, я просто хотела проверить, все ли в порядке.

«Ничего не в порядке!» Теперь он повернулся и сердито уставился на нее.

— Полагаю, на сочувствие вы не рассчитывали, — заметила она, глядя на него без всякого смущения. — Но если вам захочется с кем-нибудь поговорить…

— Спасибо. — Он застегнул молнию на брюках и надел ботинки. — Сегодня вечером, обкурившись дома за чашкой горячего ванильного чая, я буду беседовать с Винсентом.

— Винсентом?

— Он внимательно слушает и не задает никаких вопросов.

— Вы имеете в виду вашу собаку?

— Этот бассет не моя собака, а просто собака, которая иногда живет у меня и которую я кормлю.

— А когда вы уезжаете в командировки?

— О нем заботятся студенты академии. — Снейдер надел запонки. — Что-нибудь еще?

Доктор Росс скептически посмотрела на него:

— Действительно все в порядке? У вас остекленевший взгляд. Вы снова курили марихуану?

— Неделя выдалась тяжелой… спросите меня, чего я не курил.

Она глубоко вздохнула.

— Вы знаете, где меня найти, если я вам понадоблюсь.

— Не рассчитывайте, что я приму ваше предложение… а сейчас у меня дела.

Она вышла из кабинета, и Снейдер надел пиджак. Эта неделя была худшей в его жизни, хотя за последние два дня многое прояснилось. Капитан «Скагеррака» был арестован в порту той же ночью. Он поплыл от места кораблекрушения к берегу и, вероятно, хотел сбежать. Полиция успела вытащить его из ледяной воды, прежде чем он утонул.

Российские водолазы тем временем подняли со дна бухты тела Хокона и датчанина. Тело Коры также было обнаружено. Судя по пуле в ее груди, она была застрелена из табельного оружия Сабины. А пластиковый нож в кожаных ножнах на икре Коры однозначно соответствовал ножевым ранениям у Кшиштофа, доказывая, что именно она напала на него — как Снейдер и подозревал.

Он также сумел добиться открытия архива данных БНД. С помощью пуль и гильз, привезенных Марком из Осло, удалось установить, что пистолет «зиг зауэр», из которого был застрелен Йоте, принадлежал датчанину. Норвежской и немецкой прокуратурам еще предстояло уладить оставшиеся бюрократические вопросы, но на данный момент невиновность Снейдера была по сути доказана.

В принципе дело можно было считать завершенным. Но какой ему от этого толк? Хотя он раскрыл все убийства и выяснил подоплеку утечки данных БКА, в своих глазах он все равно потерпел неудачу. В ходе этих расследований он потерял четырех людей: Хоровиц был мертв, Кшиштоф все еще находился в Осло в искусственной коме, Мартинелли тоже была в больнице, а Немез утонула вместе с кораблем.

К счастью, Даниэль Экесон позаботился об отправке вещей Снейдера из камеры вещественных доказательств уголовной полиции Осло в Висбаден. Снейдер дохромал до письменного стола, у которого стоял его кофр. Монстр был доставлен сегодня утром курьерской службой. Норвежские полицейские запихнули туда все как попало. Но Снейдера интересовал только его ноутбук. Он достал его, подключил к сети и сразу же загрузил. Затем активировал приложение, с помощью которого мог определить местонахождение мобильных телефонов своих сотрудников. Как только спутниковое соединение было установлено, он действительно обнаружил сигнал мобильного телефона Сабины. Он исходил из центра акватории калининградской гавани, вероятно, со дна моря. Судя по всему, соленая вода не полностью разрушила телефон для экстрима и туризма.

Водолазы могли бы его поднять, но что это даст? Тело Сабины пока не нашли. Насколько Снейдеру было известно, ее поиски продлили еще на два дня, но надежда таяла с каждым часом.

Снейдер сел в свое рабочее кресло и уставился на мигающую красную точку на мониторе. Он не знал, сколько так просидел — возможно, полчаса или больше, — когда его мысли были прерваны уведомлением о входящей почте. Сообщение пришло от Даниэля Экесона. Снейдер потер воспаленные глаза и открыл электронное письмо. Экесон был краток:

«Уже в следующем месяце в Норвегии начнется судебный процесс над Александером и Астрид Йоргенсен по делу об убийстве доктора Катарины фон Тун и начальника ее службы безопасности. Гульбрандсену и еще одному его коллеге также были предъявлены обвинения во взяточничестве, коррупции, злоупотреблении служебным положением, сокрытии доказательств и пособничестве преступлениям. Надеюсь, у вас все хорошо. С наилучшими пожеланиями, Экесон».

Когда в дверь постучали, Снейдер закрыл свой ноутбук. Он поднял глаза.

— Да?

Вторым его посетителем в этот день был Марк. Он нерешительно вошел. Как всегда, Марк был одет в футболку с каким-то принтом. Но вопреки обыкновению выглядел уставшим и подавленным, а на его лице лежала тень трехдневной щетины.

— Можно?

Снейдер молча указал на пустое кресло для посетителей.

— Мой кабинет чистый? — спросил он, прежде чем Марк успел что-либо сказать.

Марк кивнул:

— Теперь да. — Он указал на соседнюю комнату. — Под твоим массажным столом был жучок.

Снейдер пожевал нижнюю губу. «Как он туда попал? У Коры вряд ли была возможность прослушивать наши с Марком кабинеты».

Марк посмотрел на открытый кофр.

— Ты ведь не собираешься снова уехать?

Снейдер кивнул:

— Да, я хочу как можно быстрее вернуться в Осло.

— Навестить Кшиштофа в больнице?

— Я постараюсь привезти его домой.

А если не получится, он будет сидеть у его постели до тех пор, пока врачи не выведут Кшиштофа из комы. После всего, что они пережили вместе за последние несколько лет, Снейдер был обязан сделать для него хотя бы это.

Билет на самолет, который заказала для него секретарша ван Нистельроя, лежал в конверте на его столе. Он открыл его, взглянул на время посадки и убрал билет в карман пиджака.

— Рейс сегодня вечером. — Больше он ничего не сказал. Еще достаточно времени, чтобы завершить несколько дел. Одно из них прямо сейчас. Он с трудом мог смотреть Марку в глаза, но взял себя в руки. — Насчет Сабины… — начал он, — так…

— Все в порядке, я не теряю надежды, что она жива, — перебил его Марк.

Снейдеру самому хотелось бы в это верить. Но как такое возможно? Спустя почти сорок часов?

— Давай лучше поговорим о работе. — Марк хрустнул костяшками пальцев. — Хотя сейчас почти все прояснилось, мне не дает покоя один вопрос: как Кора получала доступ к информации БКА?

Марк снова попал в точку. Снейдер наклонился вперед.

— Возможно, через Йона Эйсу, — пробормотал он.

Это был смелый шаг — обвинить третьего президента БКА в таком преступлении, но он вспомнил свой разговор с доктором Росс ровно неделю назад. «Крот может быть только в высшем руководстве БКА».

— Эйса так жаждал отправить в Норвегию не только меня, но и всю мою команду…

Марк автоматически понизил голос:

— Ты думаешь, приказ об убийстве исходил непосредственно от Эйсы?

— Должно быть, это он установил жучки в наших кабинетах! — прорычал Снейдер. У кого еще была такая возможность? Если это правда, то дело не закончено. Пока у него не было доказательств, но оставалась одна последняя зацепка. — Ты что-нибудь нашел? — спросил он.

— Итак, — начал Марк, — как и ожидалось, у доктора Катарины фон Тун абсолютно безупречная репутация, иначе она не смогла бы стать послом. Ни в БКА, ни в БНД на нее ничего нет.

Откуда тогда Кора или Эйса знали о фотографиях, которыми шантажировали фон Тун? Снейдер взял карандаш и попытался покрутить его между пальцами, но сломал. «В этой истории что-то не так».

— Не думаю, что за этим стоит Йон Эйса, — сказал Марк.

— Почему нет?

— Потому что я выяснил происхождение фотографий, на которых Катарина фон Тун изображена с молодыми девушками. Они взяты из старого досье Европола.

Снейдер наклонил голову.

— Европола?

— Да, некоторые данные были скрыты, но фотографии по-прежнему в базе данных. Как кто-то вроде Йона Эйсы мог получить к ним доступ?

Европол! По спине Снейдера пробежала дрожь. До того, как занять пост президента БКА, Дирк ван Нистельрой был заместителем директора Европола в Гааге. Неужели это и есть разгадка? Даже если она кажется абсолютно невообразимой?

— Что случилось? — спросил Марк.

— Ни слова об этом ван Нистельрою! — Снейдер встал. — Я должен идти.

Пять минут спустя Снейдер стоял в приемной ван Нистельроя. Секретарши не было на месте, как и начальника, поэтому его кабинет был заперт. На всякий случай Снейдер снова подергал ручку. Вероятно, сейчас ван Нистельрой сидит на каком-нибудь важном совещании и сожалеет о последней проваленной миссии. Снейдер хотел поговорить с ван Нистельроем наедине и постараться осторожно что-нибудь выведать — даже если это было не слишком перспективно, учитывая нынешнее возбужденное состояние Снейдера.

Он уставился на дверь. Может, воспользоваться возможностью и обыскать кабинет? Ван Нистельрой, вероятно, не догадывался о его подозрениях, и кое-какие доказательства все еще могли сохраниться. Он вытащил пистолет из кобуры, убедился, что в стволе нет патрона, и ударил ручкой по дверному замку. После третьего удара цилиндровый замок вылетел из дверного полотна в комнату. Снейдеру удалось открыть дверь и войти. Если он ошибался, его уволят за этот поступок и он не сможет устроиться даже сторожем в парке. Но он был уже абсолютно уверен.

Снейдер закрыл дверь и сел за стол ван Нистельроя. Сначала он пролистал настольный календарь, перерыл все ящики, заглянул под подложку и ощупал низ столешницы в поисках ключа от сейфа. «Ничего! Конечно, тебя так просто не раскусить!»

Затем он обратился к ноутбуку ван Нистельроя, который был подключен к док-станции. Компьютер работал, но был защищен паролем. «У тебя есть три попытки, прежде чем сюда ворвется служба безопасности, обнаружит сначала сломанный замок на ковре, а затем тебя за ноутбуком. Итак, какой может быть пароль?»

Снейдер положил пальцы на клавиатуру и задумался. Согласно правилам БКА, комбинация должна была состоять из цифр, строчных и прописных букв. Кроме того, система автоматически требовала от каждого из них менять пароль раз в неделю. Такие меры безопасности распространялись в том числе и на президента БКА. А поскольку Снейдер знал, как все это раздражает ван Нистельроя с его плохой памятью на числа, он дал ему совет всегда использовать текущую неделю в качестве последних двух цифр.

Теперь Снейдер уставился на настольный календарь. Шла двадцать вторая календарная неделя. А пароль состоял всего из девяти символов. Сначала он попробовал VanNist22.

«Неверный пароль!»

Снейдер закусил нижнюю губу. Еще две попытки. Жена ван Нистельроя умерла много лет назад, а его дочь звали Бригиттой. Поэтому он попробовал Brigitt22.

«Неверный пароль!»

Снейдер снова пожевал нижнюю губу. Что бы это могло быть? Поскольку они были знакомы еще со времен учебы в Нидерландах, он довольно много знал о ван Нистельрое, его увлечениях, предпочтениях и интересах. Это десятки возможностей. Он уставился на пробковую стену, на которой висело множество фотографий и открыток. Может быть, его место рождения в Нидерландах, или город, где он учился… или город, где до этого работал! Европол в Гааге. На лбу у него выступила испарина. На противоположной стене висела фотография серого кубического здания, где ван Нистельрой когда-то был одним из заместителей директора. Снейдер набрал TheHague22.

Экран входа в систему исчез, и ноутбук предоставил ему доступ. Снейдер выдохнул и опустил плечи. «Какая удача! Все могло закончиться очень плохо!» Он поднял голову и прислушался, не появился ли кто-нибудь в соседней приемной. Тишина! Затем щелкнул мышью по каталогу файлов. И через пять минут с разочарованием констатировал, что на жестком диске нет ни личных, ни рабочих файлов.

Затем он открыл электронную почту: 98 непрочитанных сообщений. Вряд ли ван ЕЕистельрой был настолько беспечен, чтобы открыто обмениваться электронными письмами с Корой или Хоконом, но Снейдер прокрутил страницу назад к тому дню, когда он уехал в Осло с Сабиной и Корой. В переписке между БНД и ван Нистельроем было много сообщений с темой «Осло». Снейдер изучил все вышеперечисленные тексты, но не нашел ничего компрометирующего или подозрительного. Наконец он наткнулся на сообщение, датированное пятницей, 25 мая — день, когда остальная часть его команды присоединилась к ним в Осло. Считалось, что приказ исходил от Иона Эйсы. Однако на самом деле соответствующее распоряжение было отправлено Эйсе ван Нистельроем рано утром, а Эйса этот приказ — как теперь читал Снейдер — просто передал.

«В деле Катарины фон Тун появились новые обстоятельства. Снейдер, вероятно, не справляется. Распорядитесь, чтобы его команда как можно скорее вылетела к нему. Срочно нужны результаты».

— Так, так, не справляюсь, — пробормотал Снейдер. — Значит, ты хотел, чтобы мы все были подальше отсюда.

После того как Эйса подтвердил приказ, последовало еще одно краткое указание от ван Нистельроя: «Я хотел бы оставаться в тени и не вмешиваться, но обо всех важных событиях сообщайте мне напрямую и конфиденциально».

— Ты с самого начала следил за этим расследованием, — пробормотал Снейдер себе под нос.

«У меня нет на это времени, есть дела поважнее. Ион Эйса обо всем позаботится».

— Ты дергал за ниточки и всем управлял! Ты заставлял доктора Катарину фон Тун вывозить секретные документы из ЕС в Россию. Вероятно, она даже не знала, что в чемодане. А Кора должна была сделать всю грязную работу, чтобы сохранить твою личность в тайне. Ты крот! Ты прослушивал наши кабинеты!

Конечно, эти два письма не считались ни настоящими доказательствами, ни даже уликами, но Снейдеру их было достаточно, чтобы подтвердить свои подозрения. И вероятно, это то, что Тина случайно выяснила в Осло и что не могла вспомнить.

В этот момент дверь открылась, и Снейдер подскочил от неожиданности.

— Что вы здесь делаете? — Секретарша Дирка ван Нистельроя стояла в дверном проеме, переводя взгляд со сломанного дверного замка на стол и обратно.

— Где ван Нистельрой? — спросил Снейдер.

— Насколько мне известно, он хотел навестить Тину Мартинелли.

— В больнице?

— Да, он туда как раз направляется. Однако я только что узнала, что она написала заявление на досрочную выписку и была отпущена из больницы. Вероятно, она уже дома.

— Где она живет?

— Это вам может сообщить отдел кадров, если вы отправите запрос…

«Чертова защита данных!»

Покинув кабинет, Снейдер набрал номер Марка. Пока он шел к лифтам, Марк ответил, но Снейдер не дал ему и слова сказать.

— Мы вычислили мерзавца! — выдохнул он. — Немедленно сделай резервную копию трафика электронной почты ван Нистельроя за прошлую неделю, а затем найди мне домашний адрес Тины Мартинелли. Как можно скорее!

С гипсом на ноге, недавно прооперированным плечом и рукой в поддерживающей повязке Тина едва могла двигаться. Все занимало в три раза больше времени, чем обычно: одеться, открыть дверь лифта, выйти из больницы и сесть в такси, которое ждало ее снаружи. В больнице ей было бы гораздо комфортнее, но она все равно написала заявление на досрочную выписку. Все врачи единодушно предсказывали, что быстрее всего ее память восстановится, если она вернется к обычной повседневной жизни, — именно это она и планировала сделать.

Через полчаса она сидела в своей гостиной в спортивном костюме и тренировала здоровую руку с помощью четырехкилограммовой гантели. На данный момент ей было доступно не так много упражнений, но она выполняла их в пределах своих возможностей. Тина по опыту знала, что мышцы быстро атрофируются, — и у нее не было желания тратить несколько месяцев на последующую реабилитацию, чтобы вернуть свое тело в форму.

Дверь в спальню была приоткрыта, сквозь откинутое окно в квартиру струился прохладный воздух, и Тина слышала мелкий моросящий дождь и шелест листьев в парке. Здесь, в Висбадене, было по крайней мере намного теплее, чем в Норвегии.

После третьего повторения упражнения раздался звонок в дверь.

— Минуточку! — крикнула она, откладывая гантель в сторону. Когда она встала со стула, завибрировал ее телефон. — Mama mia! — Она направилась к двери, на ходу проверяя электронную почту. Письмо было от Даниэля Экесона из Осло: «К сожалению, у меня плохие новости. Ваш коллега Кшиштоф скончался в больнице несколько часов назад. Полиорганная недостаточность. Он так и не вышел из комы».

Пока она с недоверием смотрела на сообщение, в дверь снова позвонили. Ее рука дрожала. «Этого не может быть!» Тина прокрутила текст дальше — теперь она заметила, что в копии также стояли Снейдер и ван Нистельрой.

«Я знаю, что это слабое утешение, но, по крайней мере, он не страдал от боли, — написал Экесон в конце. — Мои искренние соболезнования. Я организую скорейшую транспортировку тела в Германию».

Тина стояла, уставившись на сообщение. Настойчивый звонок в дверь наконец вырвал ее из раздумий. Все еще потрясенная новостью, она открыла дверь. На лестничной клетке ждал высокий мужчина в расстегнутом пальто и темном костюме.

— Господин ван Нистельрой! — воскликнула она.

Он улыбнулся:

— Я могу войти?

— Конечно. — Она заковыляла в сторону и, приглашая в квартиру, махнула телефоном, который все еще держала в дрожащих пальцах.

Ван Нистельрой взглянул на дисплей:

— Я тоже получил это сообщение. Мне очень жаль. Я знаю, что вы были близки.

Она почувствовала, как к горлу подступили слезы. «Совсем недавно Сабина, а теперь и Кшиштоф! Этого просто не может быть».

Ван Нистельрой положил руку на ее здоровое плечо.

— Как у вас дела? Я имею в виду здоровье?

— Спасибо, все наладится, — ответила Тина, закрыла дверь, и они вошли в гостиную. — У меня еще не было возможности поблагодарить вас за организацию самолета скорой помощи, который доставил меня во Франкфурт.

— Пожалуйста. — Он понимающе улыбнулся. — Вполне естественно, что я хотел как можно скорее вернуть домой такого замечательного сотрудника. Здесь наши врачи гораздо лучше о вас позаботятся — и вы получите оптимальную реабилитацию. Я лично за этим прослежу.

«Как необычно». Он был таким милым. Теперь она даже чувствовала угрызения совести, потому что накануне вечером отправила из больницы в отдел кадров БКА письменное заявление об увольнении.

Она села, а ван Нистельрой остался стоять, не снимая пальто.

— Вы здесь из-за моего увольнения?

Он оглядел комнату.

— В том числе. Прежде всего я хотел узнать, как ваше здоровье, но в больнице сказали, что вы настояли на выписке. А во-вторых, я хотел поговорить с вами о вашем заявлении об увольнении.

Тина с сожалением поморщилась.

— Последняя неделя меня доконала. Я больше не могу смотреть, как теряю одного коллегу за другим. Это… это просто невыносимо… теперь еще и Кшиштоф… — Она помахала телефоном и вытерла слезу. — Сама я тоже чуть не погибла.

— Я прекрасно понимаю, что с вас довольно. Может быть, вам не стоило отказываться от психологической помощи.

Она пренебрежительно махнула рукой в воздухе.

— Все в порядке, нам не обязательно сейчас об этом говорить. — Ван Нистельрой понимающе кивнул. — За последние несколько лет вы проделали отличную работу. Что бы вы ни решили, я не буду стоять у вас на пути. Вы получите самое лучшее рекомендательное письмо от БКА.

— Спасибо.

— Но сначала вам нужно выздороветь. — Он обернулся. — Кстати, где ваша охрана?

— Что? — Тина вопросительно посмотрела на него. — Я думала, дело раскрыто. Кора Петерсен мертва, как и Хокон Йоргенсен со своим телохранителем, а Александер Йоргенсен скоро окажется на скамье подсудимых.

— Верно, — пробормотал ван Нистельрой. — Вы поэтому отказались от охраны?

— Я посчитала ее излишней.

— Какая беспечность.

— Дело все еще не раскрыто? — спросила она.

— Это одна из причин, по которой я здесь. — Он глубоко вздохнул. — Вы сказали, что подслушали телефонный разговор ваших похитителей в том мотеле в Осло… Вы уже вспомнили, о чем шла речь?

Тина пожала плечами:

— Нет, но, видимо, Кора Петерсен говорила с кем-то по телефону.

— С кем?

— Скорее всего, с Хоконом. Вероятно, они о чем-то договаривались.

— На немецком?

Она снова пожала плечами:

— Да, насколько я помню, разговор был на немецком языке. А что?

— Согласно вашим показаниям, в номере мотеля также находился кто-то из людей Хокона, — отметил ван Нистельрой. — А Кора свободно владела норвежским, так почему же они говорили друг с другом по-немецки?

— Вы подозреваете, что она разговаривала с кем-то другим?

— Я вас спрашиваю!

Тина напряженно задумалась. Проклятье! Это был именно тот провал памяти, который мучил ее уже несколько дней. Она никак не могла вспомнить дословное содержание того разговора. А этот выпавший фрагмент был очень важен. Она взглянула на ван Нистельроя, который выжидающе смотрел на нее. Он казался парадоксальной смесью доброго самаритянина и… жуткого демона. Внезапно преграда в ее подсознании открылась, словно шлюз плотины.

— Я вспомнила… — прошептала она, — «да, все в порядке, орхидеи политы».

— И что, по-вашему, это означало? — подозрительно спросил он.

— Я слышала нечто похожее несколько дней назад в вашем кабинете, когда у нас была встреча с людьми из БНД. «Да, дорогая, и не забудь полить орхидеи до конца недели!» Вы говорили по телефону, и я решила, что это личный звонок. Видимо, это был код.

Ван Нистельрой сжал губы и медленно кивнул:

— Я так и знал.

У Тины пересохло во рту.

— Что? — прохрипела она.

— Что однажды к вам вернется память. Жаль, что это произошло именно сейчас.

— Вы вытащили эти воспоминания! — обвинила она его.

Он улыбнулся:

— Я предполагал, что причина вашей амнезии не только в аварии с грузовиком. На самом деле это была еще и психологическая травма, когда вы поняли, что за всем стоит ваш начальник, не так ли?

Тина с трудом поднялась со стула и инстинктивно сделала шаг назад.

— Кора говорила с вами по телефону. Вы давали ей инструкции, верно? Какие? Убить меня?

Ван Нистельрой наклонил голову. Его рука скользнула в карман пальто.

— Что мне еще оставалось?

— Именно вы! Зачем вы это сделали? — спросила она со слезами на глазах. — Зачем?

— Вам не понять.

— Попробуйте объяснить!

Тина хотела дотянуться до костыля, прислоненного к стене, но ван Нистельрой лишь неодобрительно хмыкнул и достал из кармана малокалиберный «люгер» с глушителем. Этот пистолет выглядел как пережиток времен холодной войны, но на таком расстоянии был не менее смертоносным, чем ее современное табельное оружие.

— Кора Петерсен и Хокон Йоргенсен делали это ради денег, — сказал он тем же понимающим тоном, что и прежде. — Эта информация приносила много денег на черном рынке, особенно от русской мафии.

— Вы тоже делали это ради денег? — ахнула она.

— Я похож на человека, которому нужны деньги? Я живу по средствам. И всегда жил. Нет, как президент БКА, я должен мыслить гораздо более масштабно.

— Гораздо более масштабно? — недоверчиво повторила Тина. — Но этими документами вы усилили наших врагов!

— Именно! Поэтому БКА и БНД были нужны, как никогда. — Теперь его голос звучал примирительно. — Понимаете, я идеалист и делал это из честолюбия и любви к своей работе и БКА, чтобы наше существование и полномочия оставались полностью оправданными.

— Какая чушь!

— Я знал, что вы не поймете.

— Смерти Сабины, Кшиштофа, Хоровица и Шёнфельда на вашей совести. Вся следственная работа Снейдера и его коллег саботировалась вами в течение года. Вы психопат!

Вздохнув, он непонимающе поднял брови.

— Это всего лишь мелочи, сопутствующий ущерб и жертвы, на которые приходится идти. Как я уже сказал, на моем месте нужно мыслить масштабнее. Как вы думаете, откуда берутся деньги на нашу деятельность? Деньги вкладываются только тогда, когда что-то не работает. Как только все начинает функционировать гладко и эффективно, финансирование сокращается. Это печальная и парадоксальная правда о нашей системе.

— Это не оправдывает вашего предательства.

— Это не предательство… Боже мой, какие слова, — возразил Ван Нистельрой. — Преступники становятся все более изощренными. Постоянно приходится доказывать, что при увеличенном финансировании можно добиться больших успехов, чем при сокращенном бюджете. Нам постоянно нужны дополнительные ресурсы для передового оборудования, интеллектуальных стратегий, эффективной безопасности и полной секретности.

— Вы сумасшедший!

Он улыбнулся:

— Нет, это вы сумасшедшая, если не видите взаимосвязей. Успех доказывает мою правоту, потому что три месяца назад наш бюджет на борьбу с преступностью на следующие три года был увеличен на семь процентов. — Ван Нистельрой поднял пистолет и направил на Тину. — А после вашего жестокого убийства в собственной квартире я наконец-то добьюсь, чтобы в академию принимали больше новобранцев и увеличили расходы на личную охрану. Кроме того, некоторые отделы необходимо полностью модернизировать.

Тина отступила к двери спальни.

— Остановитесь! Убегать нет смысла. — Он посмотрел в окно, затем задернул занавеску и последовал за ней.

Тем временем она приоткрыла дверь спальни и сделала шаг в комнату.

Взгляд ван Нистельроя упал на комод, стоявший у стены в спальне. Тина поняла, что он заметил лежавший на нем предмет. Чехол для мобильного телефона в цветах голландского флага.

— Это… — начал он, — сотовый Снейдера?

Тина не ответила. Вместо этого она толкнула дверь. Все еще направляя на нее пистолет, ван Нистельрой заглянул в комнату. Его глаза округлились, когда он понял, в какую ловушку попался.

Снейдер сидел на стуле перед кроватью, наклонившись вперед. Его пальто лежало у него на коленях. Из тыльной стороны ладоней торчало множество акупунктурных игл, а в руке он держал «глок», ствол которого был направлен прямо в грудь ван Нистельрою.

— Ты… все слышал? — вырвалось у ван Нистельроя.

— Дирк, брось пистолет, — сказал Снейдер опасно тихим голосом.

Ван Нистельрой не двинулся с места.

— Великий Мартен Снейдер, — цинично произнес он.

— Для вас Мартен С. Снейдер! — Тина вытащила свой «глок» из-за пояса и тоже прицелилась в ван Нистельроя. — Вы не слышали? Бросьте оружие!

Ван Нистельрой опустил оружие и взглянул на телефон Снейдера на комоде.

— Ты записал разговор?

— О чем ты думал? — спросил Снейдер. Хотя его пульс участился, он старался реагировать как можно спокойнее. — Я знал, что ты придешь сюда. Ты бы действительно застрелил коллегу? — Он посмотрел на Тину, ее взгляд говорил сам за себя.

— Бросьте оружие! — повторила она.

Ван Нистельрой слегка пошевелил пальцем на спусковом крючке, после чего она сделала полшага вперед.

— Дайте мне лишь повод спустить курок!

Ван Нистельрой помедлил, затем бросил пистолет на пол.

— Отойдите назад! — приказала Тина.

Он повиновался, и она ногой задвинула «люгер» под кровать.

Ван Нистельрой опустил плечи. В этот момент Снейдеру показалось, что тот почувствовал даже некоторое облегчение. Возможно, он был рад, что его игра в прятки подошла к концу. Ван Нистельрой выпрямился и посмотрел Снейдеру в глаза.

— Ты тоже шокирован моими мотивами?

— Знаешь… — Снейдер не торопился с ответом. — В Тёнсберге я встретил одного пожарного. Он рассказал мне, что некоторые пожарные иногда сами устраивают пожары, чтобы пожарная бригада могла совершить больше выездов и заслужить еще больше признания. — Он поднял глаза и посмотрел на ван Нистельроя. — Мы столько всего пережили вместе. Я не думал, что ты тоже такой.

— Ты не очень хорошо разбираешься в людях.

Снейдер кивнул:

— Возможно, потому, что я все еще не хочу в это верить.

— Я тебя не понимаю. Ты всегда критиковал Иона Эйсу за то, что его карьера была ему важнее работы в БКА. У меня все наоборот. БКА для меня важнее собственной карьеры. Я даже пошел на этот риск, чтобы добиться чего-то, что я считаю полезным.

— Ты называешь это полезным?

— Ты шокирован? — повторил свой вопрос ван Нистельрой.

Снейдер покачал головой:

— Нет, но я злюсь. Не на тебя, а на себя за то, что не догадался раньше. Из-за этого Мартинелли получила травму, а БКА лишилось еще одной хорошей коллеги. — Это была правда, и он надеялся, что из его уст это не прозвучало так же лживо, как ранее из уст ван Нистельроя. Он заметил, что Тина сдержалась и не посмотрела в его сторону, чтобы не выпустить из виду ван Нистельроя.

Снейдер кивнул на свой телефон. Запись все еще продолжалась.

— Я тоже узнал о смерти Кшиштофа. — Свободной рукой он вытащил из кармана билет на самолет до Осло, скомкал его и бросил на пол. — Лететь больше незачем. Я хотел попасть к нему, но не успел. Он умер в чужой стране, в полном одиночестве. Я должен был быть с ним. Но не получилось… из-за твоего замечательного плана. Или это была ваша с Корой идея?

— Можешь выключить запись? — попросил ван Нистельрой.

— Хорошо. — Он кивнул Тине, она остановила запись и передала Снейдеру телефон, который тот положил в карман. — Ну?

— Кора была моим связующим звеном с министерством иностранных дел в Берлине. Мы разработали план вместе.

— Я сам не видел документов. Немез сфотографировала их, но ее телефон лежит на дне моря, — признался Снейдер. — Однако она сказала, что там не только данные БКА и БНД, но также Службы контрразведки и Федерального ведомства по охране конституции.

— Всем этим агентствам нужно увеличение бюджета.

— Также Сабина сказала, что материалы БКА были оригинальными документами. Как ты это сделал? Из БКА ничего не…

— Тебе бы хотелось это знать. — Ван Нистельрой улыбнулся. — Ты отпустишь меня, если я скажу?

— Нет, но я прострелю тебе ногу, если не скажешь.

Снейдер передернул затвор. Тина не произнесла ни слова.

Ван Нистельрой кивнул. Видимо, он понял, что они не блефовали.

— Вы с Марком все это время были на ложном пути, — сказал он. — Из БКА ничего не пришлось выносить.

— Но это были оригинальные документы!

Ван Нистельрой улыбнулся с высокомерием самопровозглашенного гения.

— У меня дома были оригинальные бланки, штампы и печати БКА. Я по памяти создавал на компьютере документы и оперативные приказы, и мне оставалось только подписать их.

Теперь Снейдер понял.

— Ты делал копии дома?

— Не дома, я не настолько глуп. В гостиничном номере. Самые актуальные и всегда, когда Катарина фон Тун была в Берлине.

— Почему так сложно?

Ван Нистельрой вздохнул.

— Покупатели, с которыми мы имели дело, хотели только оригиналы. Никаких сканов или PDF-файлов, никаких цифровых данных на USB-флешках, которые можно было бы легко подделать. Русским нужны были только подлинные документы, поскольку они перепродавали эти материалы. Позже, в некоторых случаях, было бы достаточно и копий оригинальных документов, но из-за тебя и Марка я больше не мог их незаметно сделать и вынести из БКА.

— Почему через Осло?

— Прямой почтовый маршрут в Калининград был бы слишком рискованным. — Ван Нистельрой посмотрел на Тину, затем на Снейдера. — Как вы на меня вышли?

— Через фотографии Катарины фон Тун в старом досье Европола, — ответил Снейдер. — Ты искал слабое место в ее жизни?

— Фотографии… — понял ван Нистельрой, — нет, все было с точностью до наоборот. Я давно знал про эти фотографии. Это я закрыл расследование против фон Тун в Гааге. И когда много лет спустя ее назначили послом Германии, я снова о них вспомнил.

— Почему она хранила фотографии в своем сейфе, а не уничтожила их?

— Вероятно, не успела. Всякий раз, когда она отказывалась делать то, что ей говорили, мне приходилось посылать ей новые копии в качестве напоминания.

— Гениальный план, который целый год отлично работал, — размышлял Снейдер, — но потом ее внезапно убивают.

Ван Нистельрой поморщился.

— Я два дня ломал голову, кто мог за этим стоять. Хокон и Кора тоже не знали. А в ходе расследования убийства весь наш маршрут оказался под угрозой.

— И ты отправил меня в Норвегию, а Кора подключила к расследованию БНД. В конце концов, кто-то же должен был позаботиться о том, чтобы правда не вышла наружу, верно? Ты действительно думал, что я не докопаюсь?

— Ты был очень близок к тому, чтобы разоблачить меня. — Ван Нистельрой сжал губы. — Кора должна была устранить тебя и всю твою команду.

— И, за исключением Снейдера, Марка и меня, у нее отлично получилось, — с презрением вставила Тина.

Снейдер бросил на нее быстрый взгляд:

— Мартинелли! На этом ваша миссия завершена. Покиньте квартиру.

Тина на мгновение заколебалась, затем кивнула. Когда она молча развернулась и вышла, Снейдер поднялся со своего стула.

Ван Нистельрой раздраженно посмотрел на Снейдера:

— И что теперь?

— А ты как думаешь? — Снейдер подождал, пока дверь квартиры закроется, затем направил пистолет на президента БКА. — У меня почти нет друзей, но на твоей совести смерть единственных трех людей, которые были мне по-настоящему близки… Вообще-то с тобой их было четверо, — поправил он себя.

— Все снова закончится как в тот раз, когда ты застрелил безоружного директора тюрьмы? — В голосе ван Нистельроя послышались нотки паники.

Снейдер не колебался, его палец лег на спусковой крючок, и он увидел, как дыхание ван Нистельроя на секунду остановилось, а зрачки расширились.

— На самом деле мне следовало бы убить тебя, но я не проявлю такого милосердия. Это было бы слишком просто, — сказал Снейдер. — Вместо этого я позабочусь о том, чтобы все узнали, что ты сделал. Тебя ждет судебный процесс, после которого ты будешь гнить в тюрьме.

— Однажды я выйду.

Снейдер улыбнулся:

— Прежде чем тебя выпустят условно-досрочно, я позабочусь о том, чтобы в твоей камере нашли пакетик с белым порошком, который добавит несколько лет к твоему сроку, потому что это будет точно не пищевая сода. И ты сможешь пользоваться увеличенным бюджетом Департамента исправительных учреждений до конца своей жизни. — Он опустил пистолет. — Все кончено! — громко крикнул он — Вы можете увести его.

Дверь квартиры открылась. Тина вернулась, на этот раз в сопровождении двух сотрудников службы безопасности, которые все это время ждали на лестничной площадке.

Четыре дня спустя

Воскресенье, 3 июня

Снейдер надел свой лучший костюм. После пасмурных, дождливых и серых дней сегодня наступил первый по-настоящему теплый летний денек. Эта погода совсем не соответствовала холоду, который Снейдер чувствовал в своем сердце.

Он знал, что его коллеги из БКА сплетничали за его спиной. Раньше ему было наплевать, что они болтали, но сейчас это его беспокоило. «Он потерял Сабину Немез во время своей последней зарубежной миссии», — судачили они. И он действительно потерял ее, в буквальном смысле. Ее тело до сих пор не было найдено на месте кораблекрушения. Но как там говорится? То пропало, что в море упало.

Снейдер просмотрел вперед, где священник у алтаря как раз заканчивал мессу. На прощание с Сабиной в небольшую часовню пришло множество друзей, родственников и коллег. На прилегающем кладбище еще не было ни надгробия, ни гроба — тот в любом случае был бы пустым, — зато много цветов.

Кшиштофа похоронили вчера в Висбадене, а Хоровица — позавчера в Берне. Так что это были уже третьи похороны Снейдера за несколько дней. С него хватит. За последнее время он видел достаточно мертвецов и слишком часто пожимал руки скорбящим. Теперь он прекрасно понимал решение Мартинелли покинуть БКА.

Она и Марк стояли рядом с ним сзади, у самого входа. На похоронах присутствовал также Дромайер. Он и Ион Эйса временно взяли на себя обязанности Дирка ван Нистельроя. Пока все указывало на то, что Фридрих Железный Кулак Дромайер станет новым президентом БКА. Утром ван Нистельрой официально подал в отставку и полностью признал свою вину. В настоящее время он и еще трое высокопоставленных чиновников сидели в следственном изоляторе. В рамках судебного процесса прокуратура будет требовать для них максимально возможного наказания. Снейдер, Марк и Тина уже дали показания. Кроме того, Снейдер знал судью, сурового парня, у которого ни один подсудимый не мог рассчитывать на снисхождение.

— Я больше не могу стоять, — прошептала Тина, опираясь на плечо Марка, чтобы снять нагрузку с загипсованной ноги.

— Скоро все закончится, и тогда начнутся соболезнования, — пробормотал Марк.

Снейдер молчал. Он посмотрел в сторону алтаря. Отец Сабины, ее сестра и три племянницы стояли в стороне. Время от времени отец косился назад и бросал на него укоризненные взгляды. Снейдер догадывался, что происходило у него в голове. «Почему вы не сумели остановить Сабину?» Легко обвинять, когда тебя самого там не было. Тем не менее мужчина был прав. Это была его обязанность, как ее начальника. При виде Конни, по лицу которой текли слезы, у него разрывалось сердце. Она была самой младшей и из трех девочек больше всех привязана к Сабине. Кроме того, когда-то она была его большой поклонницей. Но это теперь в прошлом — как и многое другое.

Начались соболезнования, и скорбящие выстроились в очередь, чтобы пройти мимо родственников Сабины.

— Вы справитесь? — обеспокоенно прошептала Тина.

Он лишь кивнул.

— У вас остекленевший взгляд, — заметила она. — Вы снова приняли наркотики?

— Но только для того, чтобы они не попали в оборот, — попытался немного разрядить гнетущую обстановку Марк.

Снейдер никак не отреагировал.

— Вы уверены, что не хотите забрать свое заявление об увольнении? — спросил он.

Тина понизила голос:

— Посмотрите, где мы сейчас находимся. В следующую субботу Сабине исполнилось бы тридцать три года. Я не хочу закончить как она, Кшиштоф или Хоровиц… или другие из нашего потока, как Гомес или Шёнфельд.

Да, уровень смертности в его окружении на самом деле серьезно вырос в последние годы — хотя он всегда был высоким, если подумать.

Морщась от боли, Тина похромала дальше.

— Кроме того, с моими травмами я не гожусь для участия в операциях.

— Офисная работа в собственном комфортном кабинете? — Снейдер попытался в последний раз.

— Спасибо, с меня хватит. — Она посмотрела на него. — Не поймите меня неправильно, я не сержусь на вас, я просто ставлю под сомнение смысл нашей работы в целом, учитывая всю коррупцию, которая нас постоянно сопровождает. Зачем надрываться и рисковать жизнью?

Он хотел что-то сказать, но Тина тут же продолжила:

— К тому же в Тёнсберге вы сказали, что после этого дела мне срочно нужен отпуск и что я все больше становлюсь похожей на вас. Это правда, и именно это я хочу предотвратить, пока не стало слишком поздно.

— Понимаю, — признал Снейдер. — И что вы собираетесь делать?

Она полезла в сумочку и вложила ему в руку визитную карточку:

— Это пока временная.

Снейдер посмотрел на логотип.

— Тина К. Мартинелли, — прочитал он. — Вы собираетесь стать детективом?

— Я больше ничему не училась и, может быть, так смогу лучше помогать людям.

Он сунул карточку в карман. Теперь настала их очередь. Вслед за Марком и Тиной он тоже прошел мимо семьи Немез, пожал каждому из них руку и пробормотал: «Мои соболезнования».

Отец Сабины бросил на него холодный взгляд.

— Я всегда знал, что вы представляете опасность для Сабины, — процедил он, почти не разжимая губ.

Снейдер не ответил. Для него это было персональным хождением в Каноссу. Конни пожала ему руку, но тут же отдернула ее. У него и так было невероятно тяжело на сердце, а когда он увидел, что она даже не может поднять глаза, чтобы взглянуть на него, а по ее лицу все еще текут слезы, боль снова пронзила его грудную клетку. Он не думал, что когда-нибудь будет чувствовать нечто подобное.

В следующий момент все закончилось, и они вышли на улицу к кованым железным воротам церковной территории, где в тени ив стояли машины такси.

Тина первой попрощалась с ними. Он пожал ей руку.

— Всего наилучшего, — коротко сказал он. — Я знаю, что вы не сможете так быстро забыть Кшиштофа. Я тоже. В Польше есть поговорка, которой меня научил Кшиштоф… Ро носу przychodzi dzieri — ро burzy spokoj.

Тина вопросительно посмотрела на него.

— После ночи наступает день, после бури — затишье, — перевел он.

— К сожалению, не для всех нас. — Тина попрощалась с Марком, обняла его и пошла к свободному такси.

Марк посмотрел ей вслед.

— Вероятно, мы ее больше никогда не увидим. — Его глаза были красными, и он выглядел так, будто не спал последние дни.

Мимо них прошли несколько коллег из БКА.

— Великий Мартен С. Снейдер, — пробормотал один из них.

Другой пренебрежительно плюнул на землю.

Снейдер проводил их взглядом. «Всегда одни и те же».

— У кого еще есть для меня красные карточки? — крикнул он им вслед. — Я их коллекционирую.

— Успокойся! Лучше от этого не станет. — Марк положил руку ему на плечо.

— Мерзкая ситуация, — проворчал Снейдер.

На самом деле он был удивлен, что Марк, в отличие от него, воспринял все так спокойно. Или, может быть, он просто пытался скрыть свои истинные чувства, по крайней мере от него. Марк не только потерял свою партнершу — все его планы на будущее были разрушены. Начиная с совместной покупки квартиры, за которую он совсем недавно с таким энтузиазмом внес первоначальный взнос. А Сабина и Хоровиц уже не дочитают свои лекции и не проведут выпускные экзамены у студентов.

Внезапно у Снейдера заболела голова, а пульс участился. «Только не снова!» Между ивами сверкнул металлический корпус инвалидной коляски. Он прищурил глаза. Там действительно сидел Хоровиц. Позади него стоял Кшиштоф в черной футболке в рубчик, рядом с ним Сабина. Они смотрели на Снейдера. Но похоже, кроме него, никто их не замечал.

«Нет! Нет!» Он моргнул, но картинка не исчезла. Только бы это не переросло в приступ кластерной головной боли. Видимо, он уже чувствовал себя ближе к мертвым, чем к живым. Мембрана между двумя мирами в его сознании становилась все тоньше и тоньше, и вскоре гора мертвецов, с которыми он сталкивался в своей жизни, раздавит его. Но это была цена за его гениальность — и теперь пришло время платить.

— Все в порядке? — спросил Марк.

Видение исчезло. Между ивами стояли только два велосипеда и мусорный бак. У Снейдера на лбу выступил пот. Он повернулся к Марку:

— Я не должен был отпускать ее обратно на корабль.

Марк некоторое время молчал, но потом все же сказал:

— Мы оба знаем, что Сабина не позволила бы себя остановить.

«Но я оказался недостаточно настойчив», — подумал он. И это было самое горькое — потому что она уже стояла на камнях, рядом с ним, и была в безопасности. Но никто не властен повернуть время вспять.

— Всего наилучшего, — сказал он Марку и пожал ему руку на прощание.

Насколько ему было известно, Марк собирался провести в Мюнхене еще несколько дней с сестрой Сабины и ее племянницами. Снейдер повернулся и пошел к такси, которое привезло его сюда.

— Закончили? — спросил водитель, когда Снейдер сел на заднее сиденье и закрыл дверь. — Как все прошло?

— Невероятно весело, — сухо сказал он.

— Мне очень жаль. Куда теперь едем?

— Назад в Висбаден, в Федеральное ведомство уголовной полиции по адресу Фарштрассе, 11.

Снейдеру предстояла четырехчасовая поездка, за которую у него будет достаточно времени обо всем подумать и кое-что сделать.

Пока машина ехала через город в сторону автобана, он смотрел в окно и думал о Иоте. Спланируй он все по-другому с самого начала, все могло бы сложиться иначе и никому бы не пришлось умереть. Тогда у них с Иоте действительно могло бы что-то получиться. А так его страдания были заслуженными.

Он достал из пиджака очки для чтения, затем порылся в папке рядом с собой в поисках ручки, конвертов и бумаги. Некоторое время он размышлял, как лучше это сформулировать, а затем остановился на трех коротких и четких предложениях.

Он написал заявление об увольнении в отдел кадров. На этом охота на убийц для него была окончена.